София Горант

В мире, где нет тебя

Часть первая

Вирус

Реальность жестока: чудеса случаются с теми, кто в них верит…

Какой же нужно быть глупой, чтобы вести дневник!.. Хмм… Так делают либо меланхолические дурнушки, которые всю сознательную жизнь проводят рядом с горой книжек, либо гламурные пустышки, которые не прочь запечатлить свои любовные победы на бумаге. Что ж, я, к счастью, не принадлежала ни к первой, ни ко второй категории, но, как ни странно, в свои 18 начала вести дневник. И тому было логическое объяснение — я влюбилась.

25 февраля 200Х года

Удачным сегодняшний четверг назвать трудно. Не успела я приехать на пары, как Евгений Васильевич Крыжановский, наш многоуважаемый куратор, объявил, что преподаватель литературы заболел. «Все свободны — можете идти репетировать…» — закончил он свою речь.

Ко мне подошла Нэт, подруга по alma mater.

— Маша, — просияли от нетерпения ее глаза. — Угадай что?

Удивляться не стоит, для Ани эта фраза и так вверх совершенства. Бывают вопросы и похуже.

— Ты выходишь замуж? О, Боже, кто он?…

Похоже, я перестаралась с громкостью высказывания, некоторые однокурсники начали оборачиваться. Аня недовольно фыркнула.

— Очень смешно!

— Ну, извини! Что случилось, Нэт?

— Нам поменяли преподавателя по религиоведению. И ты будешь шокирована, поверь!

— Неужели он ЗЕК?

— А вот за твои глупые шуточки, я больше ни слова тебе не скажу!

Нэт развернулась и ушла. Что ж, знакомьтесь — меня зовут Мария Виноградова, студентка второго курса театрального университета. Моя собеседница — Анна Александрова. Мы познакомились на вступительных экзаменах, обе прошли. У Нэт была шикарная программа, все искренне верят, что это главная причина ее поступления на бюджет. Мне со связями родителей повезло меньше, поэтому за обучение приходится платить. И довольно кругленькую сумму. Копить такие деньги, поверьте, не так уже и просто, особенно для среднестатистической семьи нашей страны.

Аня была обладательницей самой яркой внешности на курсе «Актерского мастерства и театральной режиссуры». Длинные огненно-рыжие волосы, выразительные голубые глаза, правильной формы губы, стройная фигура и пышная грудь приводили в восторг всех наших мальчишек. Голубоглазая была популярна. Рядом с Нэт я выглядела тускло: среднего роста брюнетка, бледнокожая, с карими глазами… Ничего особенного. Косметика, конечно, творит чудеса, но я ее не любила, да и времени на все эти глупости как-то не было. Одевалась я тоже довольно скромно по сравнению с Аней; вызывающие декольте и мини-юбки не практичны, каждый день в этом ходить неудобно.

Окружающие не могли понять, почему мы дружим — прямые противоположности. Но объяснение нашлось: Ане было удобно со мной, ведь я часто подтягивала ее долги по гуманитарным предметам, мне же было весело вращаться в элитном кругу ее поклонников.

«Хмм… Что это за история с новым преподавателем?» — подумала я. — «И почему Игорь Валериевич ушел? А может его выгнали? Да, в нашем ВУЗе — не исключено! Интересно за что? Назвать старика занимательным нельзя — его пары были слишком скучными, а речь — монотонной. Но это не причина для увольнения…»

Понемногу большую двухъярусную аудиторию начали заполнять мои сверстники. За две минуты до начала пары дверь открыл молодой мужчина.

Черт, да он настоящий красавец! Высокий. В дорогом черном костюме и белоснежной рубашке. Несмотря на строгий стиль, незнакомец выглядел поразительно: атлетическое телосложение, проницательные голубые глаза, короткая стрижка… Брюнет. Но что-то в его взгляде все же было отталкивающим. Наконец, я поняла — голубые глаза полны безразличия к окружающему миру, словно сверкающие кусочки льда. Пустота ли?… Изобилие внимания?… Одиночество…

Он медленно подошел к преподавательскому столу посреди аудитории. В его движениях было столько грации… Очаровательно.

— Здравствуйте, театралы! С сегодняшнего дня «Религию» у вас буду читать я! — в голосе прозвучали бархатные нотки. Тембр произвел фурор на всех особ слабого пола. Девчонки начали неоднозначно переглядываться. Похоже, холодную резкость заметила я одна.

— Зовут меня Дмитрий Сергеевич Исаев. Послушайте меня, милые! Присутствие на лекциях — обязательно и не обговаривается! Упрашивать я никого не намерен. Все пропуски в конце семестра будут учтены! Никаких поблажек не будет, обещаю!

— Дорогие девушки, — продолжил он, — есть обращение лично к вам! Заигрывания я пресекаю в корне! Молодые особы вашего возраста с жалким мировоззрением меня мало интересуют.

Не успел Исаев закончить свою «пламенную» речь, как дверь с шорохом распахнулась. Господи, да это же Нэт. Ярко красное платье с глубоким декольте, плотно облегающее пышные формы, кожаные сапоги на шпильке, накладные ресницы…

«Да, видимо Аня хотела произвести на Исаева впечатление, но, боюсь, перестаралась», — прошептала мне Лиля Лазарева. И она была права. Я достаточно хорошо знала Нэт: голубоглазая опаздывала на занятие, эффектно разодевшись, дабы привлечь внимание всех особ сильного пола. Я считала это недостатком, Нэт — своей визитной карточкой.

Исаев измерял ее холодным взглядом и громко рассмеялся.

— Солнышко! Иди ко мне! — ласково позвал он Аню.

Мы все чуть со скамеек не попадали. Это уже интересно…

В глазах Нэт я заметила замешательство и легкий испуг. Что ж, это даже интересней, чем мне показалось с первого взгляда.

— Не бойся, малыш! Иди! — Исаев протянул ей руку.

Она зажато улыбнулась. Боже, на Нэт это так непохоже: в мужском коллективе голубоглазая всегда чувствовала себя, как рыба в воде. А тут красивое личико, наверное, впервые в жизни засмущалось и покраснело. Исаев поднес маленькую ручку к своим чувственным губам и нежно поцеловал.

Студенты были удивлены поведением нового преподавателя — на глазах у всех он обнял Аню, наклонился и что-то прошептал. То, что произошло после — шокировало даже меня: у Нэт начали дрожать руки, дыхание участилось, а уже через мгновенье она, истерически разрыдавшись, вылетела из аудитории. Исаев продолжал беззаботно улыбаться.

— Так будет с каждым, кто первое — будет опаздывать на мои лекции, второе — разговаривать по телефону, ну и, наконец, третье — позволит себе бесстыдный флирт. Очень надеюсь, что меня здесь поняли!

С этого момента его чары в моих глазах поблекли. Настоящий мужчина ни за что бы не унизил девушку, гораздо младше его, почти ребенка. «Господин Исаев, ведь оказывается Вы жестокий. В чем причина Вашей жестокости?» — на моих губах застыла грустная улыбка непонимания.

Дмитрий разложил на столе свои конспекты и приступил к чтению лекции. Желание слушать его пропало, я открыла свежий аналитический обозреватель и мысленно окунулась в мир политических разногласий.

Немного позже вынула свой мобильный.

Смс: «Ань, с тобой все в порядке? То, что он тебе сказал, — так жестоко!»

Как видите, в разговоре с подругой-красавицей главное — правильная формулировка вопроса. Что ж, возможно, я — цинична. Не знаю… Хотя, скорей всего, в данном случае не малую роль сыграл личностный фактор.

Смс: «Боже, он что озвучил ЭТО? Нам нужно с тобой поговорить. Я перезвоню вечером!»

Внезапно возле меня появился Исаев. К счастью он не заметил, как я прятала мобильный в сумку, и продолжал раздавать студентам бланки для мини-теста.

— Сейчас у вас будет шанс продемонстрировать свои интеллектуальные способности, ответив на несколько несложных вопросов.

Повелительный тон Дмитрия начал серьезно раздражать. Что за диктатура! Вопросы и вправду были простыми, по крайней мере, для меня, но отвечать я, как раз, и не собиралась. Все, что написала на бланке — «Мария Виноградова, гений», оставила его на столе и удачно ретировалась через черный ход.

Попытки найти Аню оказались тщетными, она как будто сквозь землю провалилась, к тому же отключила мобильный. В буфете я выпила черный кофе без сахара и поехала домой.

Вечером включила компьютер, чтобы узнать последние новости. Кто-то из однокурсников кинул ссылку на открытие чата на сайте нашего университета.

Хмм… довольно интересно. В течении 2 минут прошла регистрацию. Ник — Rebecca, пароль — ****** и я в паутине.

Только зашла, перед глазами замелькали всевозможные ники. Тема общения мгновенно привлекла мое внимание.

Daisy: Да, бросьте, все равно он милашка! Синие глазки, пухленькие губки, строгий такой. Немного грубый, но это так заводит… А рост… Интересно, сколько ему лет? Больше 30 не дашь…

D @ nger: Дейзи, если ты такая смелая, опоздай к нему на лекцию и одень красную мини-юбку.)

Daisy: А вот и опоздаю.

4erewenka: Да уж. «Герой дня». Нашли тему для обсуждения. Скоро выступление, шли бы репетировать!

Предыдущая тема показалась мне более интересной, и я решила вставить своих 5 копеек.

Rebecca: Дмитрий Сергеевич… Хмм… Если у «кого-то» проблемы на работе или в личной жизни — это не повод срывать злобу на студентах, не так ли?

Daisy: Если ты такая умная, скажи ему об этом лично!

Не хотелось спорить с «мудрыми» блондинками: уже хотела выйти из сети, но в своем почтовом ящике в чате заметила бледно-розовое сияние — «У вас 1 непрочитанное сообщение». Что ж, посмотрим…

D @ nger: Гениальность узнаваема?)

Rebecca: К чему эта реплика?

D @ nger: Проверял тебя на внимательность. Проверил. Результат — жалок… Чего и следовало ожидать.

Rebecca: Безумно за тебя рада, кто бы ты ни был! Всего хорошего!

Спустя пару минут.

D @ nger: Успокойся, малыш. Сними маску безразличия, под ней ведь прячется чувственный, нежный ребенок. Зачем играть образ мудрой старухи, на самом деле такой не являясь?)

Последнее сообщение незнакомца меня зацепило… А так как в этом мире ничего не бывает без причины, то была конечно же и причина моему недовольству. Ведь кому приятно, когда посторонний человек, не имея о вашей жизни ни малейшего понятия, начинает копаться в многогранной призме чужого характера. Да к тому же, с точностью до невозможности идентифицирует вашу личность, измеряя истинный смысл всего лишь посредством клавиатуры и проводов… Я почувствовала опасность быть разоблаченной… А еще это его «малыш» никак не давало покоя…

Rebecca: Зачем ты мне пишешь?

D @ nger: Разве ты этого не хочешь? Тогда я уйду)

Удивительно, но мне почему-то этого хотелось меньше всего.

Rebecca: Подожди! Объясни про «гениальность»?

D@nger: Scientia potentia est.)

Rebecca: Ты издеваешься?

D @ nger: Когда-нибудь ты поймешь…)

Rebecca: Хватит говорить загадками!

D @ nger: Было приятно и весело с тобой, хорошая. Добрых снов глазкам.)

Rebecca: Стой! Не уходи вот так!

Но было поздно, и незнакомец вышел из сети. Финал разговора меня раздосадовал. Часы на мониторе показывали полночь. Аня так и не позвонила. Я выключила компьютер, погасила свет и, закутавшись в теплый плед, утонула в мире сновидений.

26 февраля 200Х года

Первая пара. Чувствую, что не выспалась. Рядом — пластиковый стаканчик черного кофе.

Похоже, все собрались. Осталось две минуты до начала. Наконец-то дверь с шорохом распахнулась и в проходе мелькнула крупная фигура Антона Павловича Ивановского. (Чуть не Антона Павловича Чехова). Семидесятилетний старик, медленно покачиваясь из стороны в сторону, с трудом достиг своего места назначения и шумно сел.

Я обожала Ивановского, возможно, это было немного субъективно: даже если бы литературу читал сам дьявол, я бы и его полюбила. В этой жизни я до потери сознания люблю две вещи: свой рояль и книжную библиотеку. Отлично по литературе могла бы получить экстерном, ведь многие романы были прочитаны еще в подростковом возрасте.

— Шодерло де Лакло «Опасные связи» — огласил тему преподаватель.

Удобно усевшись, я сосредоточилась на лекции. Сначала Антон Павлович бегло прошелся по биографии писателя, затем — приступил к описанию главных героев. Минут через 5 дверь медленно открылась и сама Нина Георгиевна Змиевская (наш завкафедры) завела в аудиторию незнакомого молодого человека.

— Добрый день! — прохрипела старуха своим заштампованным, прокуренным голосом. От этого тембра мне всегда было не по себе. В детских мультиках Змиевская озвучивала злобных ведьм и чудовищ, в театре же — играла исключительно негативных персонажей. Видимо, это было в ее натуре.

— Это Артем Дымов. С сегодняшнего дня он будет учиться вместе с вами! Прошу любить и жаловать!

После чего — Змиевская театрально удалилась.

— Если сама «гарпия» (как нежно называли Нину Георгиевну студенты) привела его, значит этот Артем огромная шишка! — шепнула мне Лиля.

В нашей студенческой жизни бывало всякое, но еще никогда завкафедры не называла студента по имени. Никого! Всех разносила в пух и прах пофамильно. Боюсь, умозаключение, сделанное Лилей, на этот раз истинно.

Как только «гарпия» ушла, все внимание переключилось на Артема. Не скрою — мальчик мне понравился сразу: смуглый брюнет, глаза — черные-черные: в таких легко утонуть, ведь зрачок полностью сливается с оболочкой. Взгляд открытый, проницательный. Почему-то мне показалось, что внутренне Артем не был одарен природой, так как внешне. К сожалению, я оказалась права.

— Боже, какая лапочка! — зашушукали девчонки.

Артем не растерявшись ни на мгновение, уверенно сел в первом ряду. Сегодня здесь сидела только я.

«Хмм… Зря Нэтти не пришла. Как же она, бедная, будет мучиться, когда узнает, что пропустила», — мелькнуло в моей голове.

Красавчик подвинулся ближе.

— Привет! Я — Тема! — заглянул мне в глаза новенький и лукаво улыбнулся.

В его взгляде появился загадочный блеск. «Что это? Опасность? Риск? Уж точно не смущение…» Я все смотрела на него, словно очарованная. Вдруг начало сильно ныть в висках, боль ставала острой и мучительной. «Что со мной происходит?» — не могла понять я. Стало ужасно холодно. Кожа покрылась бледными пятнами.

— Ты такая красивая! — серьезно произнес парень.

Было приятно это слышать, но все случилось слишком неожиданно. «Он издевается?» — заподозрила я.

Растерявшись, я не знала, что ему ответить. К тому же боль в висках продолжала меня мучить.

— Ты мне тоже нравишься! — наконец ко мне вернулся дар речи.

Антон Павлович заметил, что мы разговариваем.

— Мария! Да, да! Вы! Идите сюда! — ехидно позвал преподаватель.

Подсознательно всплыла вчерашняя сцена с Исаевым, по коже пробежали мурашки. Только я начала спускаться к трибуне, головная боль прошла. Странно…

— Раз вы, деточка, разговариваете, значит, все знаете! Расскажите нам, будьте так добры, о характерах главных героев «Опасных связей»!

— Хорошо, — спокойно ответила. — Главные герои эпистолярного романа де Лакло — это маркиза де Мертей, черноглазая красавица, хитрая, жестокая, опьяняющая мужчин своей привлекательностью. Женщина — дьявол. Потом — юная малышка Сесиль, нежная, чистая, невинная. Она никогда не знала мужской ласки. Девочка довольно скромная и доверчивая. Дальше — мой любимый персонаж — госпожа де Тюрвель. Молодая женщина, что недавно связала свою жизнь брачными узами. Ее образ автор показал таким же воздушным, как и характер. Она честная, умная, немного упрямая. Внешне — это стройная блондинка с длинными вьющимися волосами и большими глазами цвета бирюзы. Ну и, наконец — виконт де Вальмон, богатый, самоуверенный, опасный молодой человек, обладающий демонической красотой и чарами соблазнения…

По сюжету у Вальмона с де Мертей пари: если он сумеет овладеть де Тюрвель, то в награду получит пламенную ночь с маркизой. Если же нет — уйдет в монастырь. Мало того, де Мертей просит виконта соблазнить юную Сесиль.

Вальмон быстро покорил невинную малышку и вскоре приступил к более сложному объекту. После долгих ухаживаний он таки губит и замужнюю красавицу.

Мне кажется, Антон Павлович, что де Тюрвель сама виновата. И то, что она уступила виконту, достойно презрения!

— Достаточно, Маша! Вы знаете материал и достойны похвалы! Но если будете разговаривать и впредь, я попрошу вас покинуть аудиторию!

— Это в последний раз, Антон Павлович. Простите! — виновато улыбнулась я.

— Что ж, верой жив человек. Садитесь!

Я вернулась на свое место. Артем с интересом разглядывал мое ожерелье из лунного камня. Он сидел слишком близко: я ощущала легкий аромат его духов. Склонив голову, юноша тихонечко прошептал мне на ухо: «Неужели Вальмон тебе не нравится?»

Это мне показалось или он нарочно коснулся губами моей шеи? Я почувствовала сильное возбуждение, но самое странное, что головная боль появилась вновь. Мое дыхание выдавало меня, казалось, сердце готово было вырваться из груди.

— Ты такая же, как и де Тюрвель! Что ж, в моей постели найдется место и для тебя! — Дымов нагло улыбнулся.

Чего-то такого от него и следовало ожидать… «Золотая молодежь»… Видимо, папа всю жизнь покупает ему дорогие игрушки… Самоуверенный, избалованный, глупый ребенок. Мне было неприятно находиться в его компании более. Я подняла руку.

— Антон Павлович, можно пересесть? Здесь скверно пахнет, а у меня ужасная головная боль.

— Деточка, сходите в медпункт!

— Спасибо, я потерплю!

Бросив шокированного юношу на первом ряду, я забралась на последний. Артем был удивлен моей реакцией. Он все время оборачивался, искал ответ на так и не прозвучавший вопрос. В тот миг в моем взгляде он мог прочесть только жалость. Поэтому, возможно, даже и лучше, что наши зеницы блуждали в разных площинах пространства.

Дождавшись конца пары, я незаметно исчезла через черный ход. Как хорошо, что о нем больше никто не знает.

Вечером я уселась за компьютер.

«Зайти или не зайти? Вот в чем вопрос…», — я улыбнулась, ответ был очевиден.

В ящике розовое мерцание выдало наличие нового сообщения.

D @ nger: Лапулюшка, ты почему не спишь?

Мой новый приятель из чата заметил, что я в сети и сразу же отреагировал — посланием. Что ж, пожалуй, отвечу.

Rebecca: Было скучно…

D @ nger: Не правда, малыш! Плохая, хитрая кошечка!) Ты зашла из-за меня…

Rebecca: Да.

Уже через мгновенье я и сама не поверила, что написала ему… правду. Меня тянуло к этому человеку. И это было очень, очень странно…

Ждала ответ с нетерпением. Он молчал. Спустя 15 минут увидела приятное розовое сияние.

D @ nger: Вчера я уехал в ночь и взял тебя с собой, не спросив твоего разрешения. Ничего, что я украл тебя?)

Иногда сама себе поражаюсь, откуда во мне столько упрямства?… Затаив обиду за долгое ожидание, я пошла на кухню, сварила себе черный кофе, прочитала две статьи о политике. И только после того, как накрасила ногти ярко коричневым лаком, вернулась с полупустой чашкой к компьютеру.

Rebecca: Неужели? Вчера я тихонечко спала в своей постельке, никто меня не крал.

Ответ пришел мгновенно. И это радовало. Иногда нужно показывать свой характер, а то мужчины начинают себе позволять некие излишества.

D @ nger: Малыш, я хочу, чтобы ты научилась следовать за мечтой, держаться на гребне волны; сумев расширить и превозмочь границы себя! Физически ты была дома, духовно — мы были вместе.

Rebecca: А кошечка не хочет следовать за мечтой и держаться на гребне волны… Ей нужно что-то более реальное, не хочешь ей помочь?

D @ nger: Зная какая кошечка скромная… Ей знакома школа актерского мастерства?

Rebecca: То, что ты угадал на каком я учусь факультете ничего не значит!

D @ nger: Хмм… Боюсь, я подразумевал немного другое! Ты по жизни актриса. Сначала играла заумную старушку, теперь горячую кошечку. Какая роль будет следующей, малыш? Или, может быть, ты перестанешь носить маски и, наконец, будешь собой?

«Слова его были уж слишком проницательны… Как он может читать мой характер сквозь призму бегущей строки? Или он умеет читать мысли?» — подозрительность сменила удивление на моем лице.

D @ nger: Малыш, я действительно умею читать мысли.) Ты только сейчас это поняла? Милый ребенок…

Что сказать, в момент прочтения последнего сообщения у меня просто отвисла челюсть. Я долго переубеждала себя, что это трюк, просчитывала все варианты уловок, но с каждым следующим аргументом убеждалась, что он говорит правду. Теперь я пришла к следующему умозаключению: мне стоит контролировать свои мысли, ведь для него это открытая книга.

Rebecca: Как ты этому научился? Или дар врожденный?

D @ nger: Лапулюшка, все гениальное — просто! Я — садхак.

Rebecca: И ты читаешь мысли на расстоянии?

D @ nger: Да. Но есть одна деталь — я читаю мысли других людей лишь тогда, когда сам этого хочу. Чтобы тебе было проще понять, представь телевизор. Он включается и выключается с помощью маленькой красной кнопки. Точно также и я — включаю и выключаю сверхъестественные способности, чтобы не раздражать чувства посторонних людей.

D @ nger: Солнышко, я жутко устал, скажу тебе по секрету: залазь под бочок, прижимайся, я обниму тебя, поглажу и уснем вместе! Добрых снов, малыш, ты — хорошая.

«Он ушел так внезапно, как и появился. Боже мой, его сообщения заводят меня с полуслова. И это удивительно: ведь я его совершенно не знаю. Стоп, мне нельзя о нем думать! Слышишь, не влезай ко мне в голову??? Как же научиться отключить мысль? Хмм… Буду думать о чем-то отстраненном… Скажем, об утках. Да! По-моему это прекрасная идея, особенно для актрисы второго курса, вот так вот на ночь содержательно, но главное очень подробно подумать об утках…»

Удивительные мы все-таки существа, женщины! Меня мало смущал тот факт, что прочитав мысли об утках, мой новый товарищ из чата сделает не лучшие выводы о моем умственном развитии. Больше меня смущало осознание того, что он прочтет истинное к нему отношение. Хмм… Все таки странно… Почему мы, женщины, часто боимся показывать свои чувства?… Любовь, признание, восхищение?…Обоготворение?…Наверное, боимся оказаться слабыми… Скучными… Неинтересными… Ведь настоящий мужчина — он воин. Кого же он будет завоевывать — если сопротивление сломлено с первым прикосновением сильных пальцев?…

Мысли об утках поглотили мое сознание. Наконец, я сомкнула ресницы и уснула.

27 февраля 200Х года (суббота)

Всю ночь меня мучили кошмары: нелепые видения странных животных, непроглядная тьма, старые ведьмы. Проснулась вся в холодном поту. Серый будильник на столе показывал 10.00.

Достав из комода синее хлопковое полотенце — медленно направилась в душ. Родители еще спали: ванна свободная. Ну и, слава Богу. Внезапно я вспомнила вчерашние слова незнакомца: «Малыш, я действительно умею читать мысли. Ты только сейчас это поняла? Милый ребенок…»; «… Я — садхак».

Кто такой садхак? Нужно порыться в нете.

После душа, я уселась за компьютер. Поисковик выдал серию сайтов с нужным запросом. На одном из них я прочла следующее: «Для садханы необходимы — крепкие ум, тело и жизненная сила… Цель садханы в том, что сознание должно подняться из тела вверх и расположиться над ним, — широко распространяясь за его пределы. Далее — сознание станет орудием высшего проявления, воссозданным в материале высшего сознания и высшей природы…»

Текст был сложным для восприятия. Я оторвалась от источника информации и пошла на кухню, чтобы разогреть себе чашку горячего шоколада. «Боже мой, я совсем забыла! Сегодня же репетиция на три! Нужно перечитать все реплики… Ладно, потом перечитаю, сначала узнаю кое-что…»

Утолив жажду, я снова оказалась у экрана, открыла следующий в перечне сайт. «… По древнему трактату Шива Самхита есть четыре типа садхак (учеников): слабые (мриду), средние (мадхьяма), сильные (адхиматра) и могущественные (адхиматрама)…»

Более доступной информации мне так и не удалось найти. Незнакомец продолжал оставаться для меня загадкой.

В комнату зашел папа.

— Машенька, доброе утро! Как успехи, дочка?

— Привет, пап! Отлично все! Сегодня репетиция, а я о ней совершенно забыла.

— Справишься, дочь! Слушай, к тебе гость пришел! Только что. Угадаешь кто? — отец весело подмигнул.

Я прожогом оказалась в коридоре и повисла на шее Толика. Знакомьтесь, мой молодой человек — Анатолий Курганов.

— Привет! — нежно шепнул мне на ухо зеленоглазый. По пути в мою комнату, он требовательно сжимал мои холодные пальцы.

— Я скучал по тебе!

— Я тоже…

Оказавшись наедине, я дала волю эмоциям. Мои руки ласково гладили лицо юноши; приходилось стоять на цыпочках, ведь Толик на голову выше. Внешне он был особенным: изумрудные глаза, длинные, как у девчонки — черные ресницы, немного полные губы, правильной формы нос. На правой щеке — небольшая родинка. Но самое удивительное — кудри. Не удержавшись, я запустила руку в милые каштановые кудряшки. Обожаю ими играться, накручивать на палец…

— Я хочу тебя, — настырно прошептал юноша.

— Мы ведь это уже обсуждали…

— Угу. Обсуждали… — руки Толика подозрительно начали сползать по моей талии…

— Ты, что с ума сошел?! Не здесь! Родители дома! О чем ты думаешь? — громко рассмеялась я, быстро выскользнув из его объятий.

— У тебя каждый раз находится какая-то причина, Мари! Это не нормально, мы вместе уже два года!

Его глаза предательски заблестели, и дистанция между нами начала быстро сокращаться.

— Нет, Толик! Стой!..

— Если папа нас застукает, он тебя из дому выгонит! — придумала на ходу я.

На самом деле причина моего поведения была в ином. С детства воспитана на сказках в принца на белом коне, я не воспринимала слова «секс». В картине восприятия мира имелось другое словосочетание «заниматься любовью». Как можно заниматься любовью с нелюбимым человеком, я не понимала. К сожалению, уверенности, что Толик — именно тот, единственный, не было. Мне приятно было находиться с ним рядом, интересно слушать веселые истории, занимательно гулять за руку по ночному городу. Я любила Толика очень сильно, но любила, как друга. Не как мужчину.

— Ладно, Мария, ну хоть за руку тебя подержать можно?

— Не сарказничай! Лучше расскажи, как твоя поездка?

Толик сел ко мне на кровать. Быстро оказавшись рядом, я положила голову ему на колени. Изумрудные глаза смотрели вниз — на меня, мои же — смотрели вдаль. Он взял меня за руку и начал рассказ.

Толик ездил в Тегеран, древнюю столицу таинственной Персии, сейчас Ирана. Это первое журналистское расследование в его практике, не так давно он закончил факультет «Экстремальной журналистики».

С каждым словом я, как ни странно, уносилась все дальше от Анатолия Курганова. Вскоре внимание отключилось окончательно. Мысленно я искала ответ на вопрос: кто такой садхак?…

* * *

…После репетиции я вернулась злая и усталая. Нэт и словом не обмолвилась о том, что же ей тогда прошептал Исаев. Она что-то от меня скрывает. Интересно, что?…

Приняв душистую горячую ванну, я уткнула свой нос в монитор компьютера. Зашла в чат и увидела его.

Rebecca: Привет!)

D @ nger: Вечер добрый, милое солнце!) Как прошел твой день?

Rebecca: Нормально. Хочешь, поговорим о «садхане»?

D @ nger: Это были мои слова? Малыш, ты у меня замечательно чудо!

Я подвинула монитор ближе к окошку, разрисованному февральским морозом. Взглянула вдаль. Там падали пушистые хлопья снега. Они всё кружились и кружились… Пролетая около одинокого фонаря, загорались бриллиантовым мерцанием и медленно ложились на тротуары улиц.

D @ nger: Как тебе снег?

Rebecca: Я поражена красотой этой ночи… Знаешь, это идеальная картинка моих мечтаний! Представь, пустынный заброшенный домик где-то на краю света. На улице — страшный мороз, метель. В доме полумрак, единственный источник света — пламя в старинном камине. Возле него — пушистый белый ковер, мягкий и удобный. На нем — прекрасная девушка в длинном белом платье с распущенными вьющимися волосами. Ей нравится смотреть на огонь, она улыбается. Возле окна стоит мужчина, весь в черном. Его глаза устремлены вдаль… Ему нравится смотреть на метель. Темные зрачки таят грусть, но на губах застыла улыбка. Их взгляды встречаются…

D @ nger: Маленький, но очень важный вопрос! Ты подумала про электрокамин или…((;

Rebecca: Или…

D @ nger: Малыш, позволишь показать тебе чудо этой ночью?

Rebecca: Как это?

D @ nger: Доверься мне, просто делай то, о чем я тебя попрошу. Мы окунемся в иной мир. Не боишься?

Rebecca: Я сделаю все, что ты скажешь.

D @ nger: Сейчас ты не пойдешь, как обычно на кухню за кружкой черного кофе. Просто ляжешь в свою кроватку, укроешься розовым одеялом. Закроешь глазки и уснешь. Обещай не пугаться, что бы ты не увидела во сне, милая.

Rebecca: Хорошо. Обещаю.

D @ nger: Спи сладко ищущее милое сердечко!

Я выключила компьютер и утонула в мире Морфея.

* * *

— Малыш, дай мне руку!

Сквозь густые кольца фиалкового дыма, мне удалось разглядеть высокую стройную фигуру мужчины. Лица его я не видела, оно было усеяно серебряным сиянием. Незнакомец с ног до головы был одет в белоснежный саван, на груди красовалась великолепная брошь — бриллиантовый павлин с изящным хвостом. Раньше мне никогда не приходилось видеть украшение такого рода — гармоничное сочетание разных драгоценных камней приводило в восторг: бирюза, рубины, изумруды, сапфиры, жемчуг…

— Малыш, это НАШ символ. Правда, красивая вещь?

Наконец я начала догадываться, что со мной происходит.

— D@nger?

— Да, малыш.

— Я сплю?

— Да, малыш.

Боже, какой бархатный, нежный, родной голос. Тембр до боли знакомый, где-то я уже его слышала. Вот только где?

— Даже будь мой голос жестким и грубым, ты бы все равно его полюбила! Лап, неужели ты ничего не помнишь? Изумрудное озеро, деревянный мостик подле цветущей сакуры, златые лучи солнца, звонкое пение птиц… Мы влюбленно смотрели друг другу в глаза, сквозь касание холодных пальцев чувствовалось страстное биение двух сердец. Отражения в воде срывали грани иллюзорности. Когда земля окунулась в ночь, а в небе зажглись мириады звезд, ты сбросила телесную оболочку и зашагала по лунной дорожке вдоль темной речной глади…

— Прости, не помню! Ты забирал меня во сне и раньше? — изумленно прошептала я.

— Нет, — грустно вздохнул он, — Тогда все было иначе. Жаль, что ты не можешь… — мужчина в белом странно оборвал логическую цепь.

— Почему я не вижу твое лицо?

— Мой милый ребенок, боюсь, этого пока ты тоже не можешь…

«Хмм… Странно», — подумала я… — «Если это сон, почему я полностью контролирую свои движения и речь. Осознание происходящего слишком реальное для грез…»

Мужчина в белом улыбнулся. Я ведь совсем забыла: он умеет читать мысли.

— Так ты мне дашь руку или нет? — ласково произнес он.

Я неуверенно протянула ему руку. О, Боже, ощущение тепла и блаженства пронзило мое тело, словно электрический разряд. Прикосновение было знаковым. Он одобрительно улыбнулся, не объяснив мне ровным счетом ничего.

— Что ты со мной делаешь? — беспомощно прошептала я. — Твои прикосновения сводят с ума…

— Не бойся, малыш! Это не причинит тебе вред. Ведь тебе даже приятно?

— Да, до слез… Чувство безграничности наполняет всю мою сущность… Внутри меня рождается пламя… А мне даже слов не хватает, чтобы описать его изящество, осознать его природу, подарить тебе что-то схожее… Это тепло согревает изнутри, оно возносить меня к небесам. Увы, словами не передать это всевеликое чувство, ибо ОНО за гранью человеческого понимания…

— Раньше ты это делала по-другому, малыш, — печально улыбнулся D@nger. — Мудрость не требует слов… В безмолвии — сила… Но хватит о прошлом, скажи мне, чего бы ты хотела прямо сейчас? Только не жульничай и говори правду, ладно?

— Я…

В голове рождались мысли, образы, цветные картинки. Он прочел все раньше, чем я успела вымолвить и слово.

Мужчина в белом показывал путь, нежно держа за руку. Куда мы шли — не знаю: все по-прежнему было укрыто лиловым туманом.

Под ногами я чувствовала лепестки цветов, похоже, мы оба шли босиком. Опустив голову, увидела тропинку из чайных роз. Аромат окутывал каждую клеточку моего тела.

«Для сновидения все слишком реально», — подумала я.

Наконец мы оказались у пункта назначения. Сердце судорожно дрогнуло. Картина, что приоткрылась взору, была слишком откровенной — моим самым заветным видением. Я никогда не верила, что мысль материальна. Как же глубоко я ошибалась.

На лазурном берегу океана, слегка погрузившись в мраморный песок, стоял огромный черный рояль. Контраст был истинно сказочным — бледная желтизна песков, ослепительная бирюза волн, златистое сияние солнечных лучей и огромное темное пятно — старинный блестящий рояль. Сверху крышка усыпана толстым шаром фиалок. Возле рояля стоял удобный лакированный стульчик на две персоны. По-моему, антиквариат.

Мужчина провел тыльной стороной ладони по моей щеке. Как мне хотелось заглянуть ему в глаза. Слезы благодарности и восторга струились по лицу.

— Не плачь, малыш!

Он страстно притянул меня к себе. Утопая в сильных объятьях, я чувствовала неземной аромат блестящей кожи. В памяти не было слова, чтобы передать этот запах. Он был божественен.

— Хватит, малыш! Тебе нельзя так долго находиться рядом со мной! По крайней мере, пока… нельзя.

Он отстранил меня так же внезапно, как и обнял.

— Нет… Пожалуйста… Не надо… — умоляла я.

Теперь мне причиняла боль его холодность. Почти физическую боль.

— Если ты не обнимешь меня снова, кажется, я потеряю сознание… — обиженно прошептала я.

Эта тирада вызвала у него взрыв громкого смеха.

— Я тебя обожаю, чудо! Ты не можешь потерять сознание, ты спишь, забыла?

— Хватит, дуться, иди к роялю! Он ждет тебя! — ласково продолжил мужчина в белом.

Что ж, мне не хватило сил противиться его могущественной воле: вмиг я оказалась у инструмента. Подняв крышку, вздох поражения пронзил пространство; белые клавиши переливались серебром, черные — мерцали синевой. Страх испортить это чудо подсказывал держаться в стороне.

— Не бойся — успокаивающим хохотом пронеслось за спиной.

Я осторожно коснулась клавиш: такого чистого звука не приходилось слышать никогда. Пальцы медленно забегали по нотам, рождая чудесные звуки. Они пассажами поднимались ввысь и оседали на белый песок, прозрачную воду. Я играла печальную мелодию, казалось, что стук сердца слышен вдали за горизонтом. Я растворилась в неземном великолепии природы, стала единым целым со вселенной.

— Ты взрослеешь, малыш. С пониманием приходит мудрость.

Мужчина в белом сел рядом со мной, с инструмента полился грустный гимн. Его игра — перевоплощение сущности, трансформация души в мелодию. Волшебство. Уже через мгновенье я начала играть вместе с ним. Теперь ощущение было иное — он и я — единое целое. Он мое прошлое, мое настоящее, мое будущее… Кто же он?…

…Я лежала с закрытыми глазами на воде, покачиваясь на волнах. Просто лежала, отдавшись водной стихии. Он продолжал играть на рояле, присматривая за мной с берега. Удивительно, смущение пропало, обнаженность больше не жгла стыдом.

Только моя нога коснулась теплого песка, как я ощутила на себе волны мягкой ткани — длинное белоснежное платье, воздушное и пышное. На груди прикреплена огромная красная роза. Ветер развевал складки платья, придавая фигуре иллюзорность полета.

Настигнув, я взяла его горячие ладони в свои холодные. От переплетения пальцев мое тело опять пронзила сильная энергетическая дрожь. Я инстинктивно закрыла глаза и крепче прижалась к его груди. Подняв голову, хотелось взглянуть в глубокие глаза, но ничего так и не увидела — волшебное сияние затмило их.

— Какой оттенок таят твои глаза? Скажи мне…

— Сегодня они у меня цвета неба с искринкой солнца.

— Это значит голубые?

— Это значит задумчивые…

— Как тебя зовут?

— Тебя — Машей, малыш!

— Скажи мне хотя бы имя…

— Нет…

— Ну, пожалуйста!

— Если ты захочешь, — сама увидишь! Ищи ответ внутри себя!

Я крепче прижалась подбородком к его плечу. Появилось смутное предчувствие, что скоро наступит пробуждение. Так и случилось…

— Вот и все, маленькая. Мне пора. Надеюсь, тебе понравилось?…

— Я хочу остаться с тобой!

— Нельзя… Сладких снов, милое чудо!

Он нежно прикоснулся губами к моей щеке. Еще миг и мужчина в белом растворился в лиловом тумане.

Я открыла глаза и посмотрела на часы — 7.07; пришел новый день.

1 марта 200Х года (понедельник)

И кто придумал эти первые пары?…

Удивительно, выехав из дому с запасом — я приехала в alma mater на пол часа раньше. Что ж, во всяком случае, будет, чем заняться! В актовом зале стоит — огромный старинный рояль. С опаской дернула дверную ручку. «Хмм… Вот и отлично. Не заперто», — обрадовалась я. Войдя, попыталась зажечь свет, но, кажется, с освещением что-то случилось, и помещение продолжало утопать во мраке. «Ну и чудно…» — смирилась я. — «Так даже романтичнее».

Я с трудом забралась на сцену, нащупала стул, села и медленно открыла крышку инструмента. Пару минут глаза привыкали ко тьме, пальцы хаотично забегали по клавишам. Я начала играть грустную, но до боли красивую мелодию. Как будто озарение снизошло на меня — безупречны и чисты были аккорды, несмотря на то, что я полностью отдалась чувствам и играла во мраке.

«Маш, может быть, ты промахнулась с выбором профессии? Кажется, на рояле ты играешь гораздо лучше, чем в этюдах…» — с иронией подумала про себя.

Звуки наполняли актовый зал, разливаясь между красным бархатом кресел. Время поглотило мое сознание. В темноте слушать волшебство рояля опасно — стирается грань между реальностью и иллюзорностью. Воображение рисует слишком фантастические образы.

Вдруг в зрительном зале между кресел услышала тихий шорох.

— Кто здесь? — испугано произнесла я.

Никто не ответил.

«Видимо, показалось», — успокоившись, я начала играть иную мелодию, грустную, но безумно красивую. Прозрачные, как хрусталь ноты оседали в пространстве в виде гармонии. Вдруг в глаза больно ударил свет. Он был слишком ярким, ослепляющим. Наверное, кто-то из техперсонала университета починил освещение.

— Мамочка! — прошептала я в изумлении. Возле входа устрашающе мелькнула огромная черная тень. Она зловеще исчезла в мгновение ока. Единственное, что я чувствовала — это животный страх: руки, ноги, даже мой язык не слушали здравого смысла.

Что это было? Немного опомнившись, я схватила свою сумку и быстро направилась к выходу. Внезапно свет опять погас. Я замерла в плохом предчувствии. Комната во мраке больше не казалась уютной. Еще миг и я бы с ума сошла. Наугад пробираясь между кресел, я побежала к выходу, но в дверном проеме споткнулась и с шумом полетела в коридор.

Сама того не ожидая, я оказалась в объятиях… Дмитрия Исаева. Он подхватил меня на лету, не дав разбить челюсть о стену. Крепко прижав меня к своей груди, он беззаботно и весело смеялся. О, Боже, его аромат сводил с ума. Этот парфум… Такой опьяняющий…

— Машенька, это ты на мою лекцию так спешила? — улыбаясь, молвил преподаватель.

«Откуда он знает мое имя? Странно…» — я заподозрила что-то неладное.

Дмитрий все еще держал меня в своих объятьях.

— У тебя испуганные глаза. С тобой все в порядке? — заботливо произнес он.

— Да… Да… Все в порядке. Просто там, в зале я увидела что-то странное… А потом свет погас… Вот я и бросилась к выходу… А потом…

Он с ласковой насмешкой смотрел мне в глаза. Наконец, опомнившись, я легко выскользнула из его рук и подняла сумку.

— Спасибо! — искренне пробормотала Исаеву.

— Так, ты идешь ко мне, не так ли? — он лукаво подмигнул.

Мое лицо залилось краской.

— Простите… Что?…

— Я спросил, идешь ли ты ко мне на лекцию, Маша?

— А… Да, конечно.

Мы вместе шли по коридору. Вокруг мелькали сонные фигуры студентов. Исаев первый нарушил затянувшееся молчание.

— Мария Виноградова, гений. Почему Вы, деточка, не любите мой предмет, а?

Я покраснела еще больше. Как стыдно… Его слова застали врасплох.

— Извините, Дмитрий… Сергеевич, я была не в духе, поэтому и написала тот бред. А насчет предмета, то Вы — правы… Я не люблю религиоведение. Но это не мешает мне знать все догматы христианства и разветвления буддизма.

— Маша, ты не веришь в Бога!..А это важнее догматов христианства и новых школ буддизма, — грустно произнес он.

Реплика Исаева заставила меня остановиться. Я вопросительно взглянула в синие глаза. Они излучали сожаление и печаль.

— Откуда Вам это известно?

Дмитрий спокойно открыл дверь в аудиторию и вежливо молвил: «Проходи! Не люблю, когда студенты заходят после меня!»

Пришлось подчиниться. Я села как обычно в первом ряду. Сегодня у меня появился обостренный интерес к лекции Исаева. Максимально включив внимание, я настороженно слушала каждое его изречение.

Тема лекции оказалась довольно захватывающей — «Феномен Тибетского мистицизма».

Слушать Дмитрия — истинное наслаждение, у него блестящая дикция и ровная, утонченная подача текста. К тому же бархатный тембр, мужественный и в то же время чувственный.

Всему этому нас учат на парах «Сценической речи», но, похоже, Исаева природа наградила безвозмездно. А нам, бедным актеришкам, приходиться около суток просиживать со сложными текстами, дабы сделать свое произношение достойным похвалы.

«Так вот, ребята, в Тибете живут монахи — ламаисты, — продолжал лекцию Дмитрий. — Они глубоко изучают философские концепции и тщательно медитируют, чтобы достичь нирваны и избавиться от оков сансары (оков перевоплощения). Жители Тибета убеждают, что где-то на вершине снежных Гималаев: там, где никогда не ступала нога простого смертного — укрыт неземной красоты город. В нем живет высшая человеческая раса — Великое Белое Братство. Эти люди прекрасны как внешне, так и внутренне. Своего духовного просветления они достигли путем медитаций и „правильного“ образа жизни. Попасть в этот город сможет не каждый — лишь чистый душой и помыслами.

Вода там подобна горному хрусталю: так же прозрачна и свежа; на деревьях растут дивной формы плоды, божественный вкус которых, неведом землянам; просторные луга и буйные поля усеяны чудесными, благоухающими цветами; а ночью, когда на небе всплывает гордая луна — каждый листик, каждая травинка, каждая капелька росы приобретают бриллиантовое сияние. Этот волшебный блеск ослепляет каждого, кто попадает в город без посвящения в Братство…

Пополнить лавы Белых Братьев все-таки возможно: необходима естественная склонность к доброте и состраданию, готовность служить на благо других».

Когда Исаев рассказывал о медитации, я вспомнила о D@nger. Вчера его не было в сети. А я ждала… Хотя бы сообщение оставил. Может, что-то произошло? «Боже мой… — пронеслось в моих мыслях. — А ведь мне его не хватает… И, похоже, я беспокоюсь…»

Исаев закончил лекцию. Я заметила, что его синие глаза украдкой следили за мной. Осмелившись, я окунулась взглядом в его душу…

Застыв в изумлении, не могла пошевелиться — перед глазами возникло таинственное видение. Восприятие реальности улетучилось, я как будто смотрела кинопленку в своей голове. Вот, что я увидела: возле изумрудного озера на траве сидела воздушная, худенькая девушка. Ее длинные пряди золотистым водопадом покрыли нежные плечи. Зрачки цвета неба (такие мне не приходилось видеть никогда) мечтательно смотрели в воду. Из-за вечнозеленой хвои появился высокий смуглый юноша. Его шоколадный взгляд заставил незнакомку ласково улыбнуться. Он подошел ближе и сел рядом с нею. Коснувшись холодных пальцев, заботливо взглянул ей в глаза… Синие… Холодные… Пустые… Но любимые. «Пленка» внезапно оборвалась.

«Боже мой, — прошептала в оцепенении. — Это же глаза Исаева… Вот только зрачки немного потемнее. Но это точно его взгляд, клянусь. А юноша… Не может быть… Нет, я не верю во все это… Неужели я схожу с ума?… Господи, почему же кареглазый мальчишка так похож на меня?…»

Я чувствовала ужасную головную боль. В глазах потемнело, и было трудно дышать. Похоже, это не укрылось от цепкого внимания Исаева, он беспокойно нахмурился. Но прошло мгновенье и мне стало лучше. Опомнившись, я начала наугад запихивать тетради в сумку.

Исаев удовлетворительно улыбнулся, собрал со стола свои конспекты и молвил: «Ребята, на следующий раз я придумал вам задание! Нужно написать сочинение на тему „Кем я был в прошлой жизни?“, страничек на 10, милые! Это не пойдет вам во вред, поверьте! Всего доброго!» Он в последний раз взглянул на меня, лукаво улыбнулся и вышел.

Я не знала, что со мной происходит? Схожу ли я с ума? Или, быть может, это сон? Больно ущипнув себя, я убедилась в обратном. Дар мышления вернулся.

Так… Маша, успокойся, никаких прошлых и будущих жизней не существует, это все сказки. Те люди, что ты видела — это просто… Как же найти этому объяснение?… А… Знаю… У меня в голове просто всплыла картинка из какой-то мелодрамы… Я давно ее смотрела и уже не помню, как и где…

…Ладно, а почему тогда у девушки взгляд Исаева и почему он задал сочинение именно про прошлые жизни?…

Карма, круг перевоплощений, медитации… Не хочу ничего больше слышать об этом!

Головная боль возобновилась, я устало побрела к выходу.

Возле кафедры меня чуть не сбил с ног Артем. Боль в висках достигла своего апогея, мне дышать стало больно, перед глазами возникла темная пелена. Каждый раз, когда я находилась рядом с Дымовым, со мной происходило что-то странное. Еле удержавшись на ногах, я грубо окликнула: «Смотри под ноги, недотепа!»

В коридоре толпились студенты, ожидая Змиевскую. Они услышали мои слова и начали ехидно хихикать, поглядывая на кареглазого. Похоже, это его сильно задело, он обернулся и громко ответил.

— Машенька, интимная жизнь с преподавателями, не дает тебе никакого права оскорблять других!

— Что ты несешь? — я не могла поверить собственным ушам.

Откуда он взял эту чепуху? На нас открыто глазели однокурсники. Я покраснела до корней волос, несмотря на то, что Артем говорил неправду.

— Сегодня утром я собственными глазами видел, как ты вешалась на шею Исаеву возле актового зала.

Он смотрел на меня с отвращением. Многие ребята начали шептаться, смеясь у меня за спиной. Мне было больно, стыдно, обидно. Как назло я не могла придумать достойный ответ и продолжала молчать.

— Это неправда! — наконец выдавила из себя. — Мы не… Просто он помогал мне…

— Ага. Теперь это так называется…

Артем вызывающе смотрел на меня. Казалось, он ждал моих оправданий.

— Мне жаль тебя… — сочувственно покачав головой, я медленно направилась к выходу.

Общественное мнение. Почему мы придаем значение таким глупостям? Зачем ищем оправдание перед социумом?… В ситуации с Артёмом меня расстроило не то, что он сосватал меня с Исаевым, а то, что об этом скажут окружающие… А кто они эти окружающие? Помогут ли в беде? Подержат ли в радости?… Часто мы теряем самых близких и дорогих людей лишь потому, что поддаемся грязным сплетням подлых завистников либо так называемому авторитетному мнению общества…

Приехав домой, я с надеждой включила компьютер. Как мне хотелось забыться, поникнуть в призрачных объятиях D@nger. Если бы он только появился в сети.

Внезапно зазвонил мобильный.

— Алло! Машенька, привет! Как дела, солнышко?

— Привет, Толик. Все… Все хорошо…

— Я соскучился. Давай, увидимся?

— Зай, я жутко устала. А завтра мне рано вставать…

— Маш, мне нужно с тобой поговорить. Это серьезно.

— Хорошо. Завтра ты отвезешь меня в университет, по пути поговорим! Ладно?

— Маша, я могу сейчас приехать…

— Все, не могу говорить, звонят в дверь! До завтра!

Я солгала и повесила трубку. Меньше всего мне хотелось услышать еще одну плохую весть.

Не хорошо бежать от проблем. Бороться нужно! Ведь жизнь — борьба! Но на сегодня хватит! Мне нужен отдых… Тишина и покой…

И с чашкой горячего шоколада я уселась у монитора. Открыв свой почтовый ящик на сайте чата, я обнаружила сообщение. Пришло только что, значит, он зашел вместе со мной.

D @ nger: Доброй ночи, хорошая! Я зашел, потому что хочу, чтобы мое тепло сделало ее для тебя доброй. Ветер, приносящий тебе желание взлететь и обрести неизведанный мир, нежно скользнувший по тебе, знай — это я!

Rebecca: Я ждала тебя вчера… Здесь…

D @ nger: Извини, лапуль, я был далеко и не мог зайти! «Вне зоны доступа»… Малыш по мне соскучился?)

Rebecca: Да.

D @ nger: Я недавно прилетел. Зашел домой и подумал о тебе! И вот мы вместе…

Rebecca: Да.

Rebecca: Даже поверить трудно: пришла весна. В темно-синем лесу, где прошло мое детство — цветут подснежники. Воздух там полон свежести и прохлады. А на ветках, еще покрытых инеем, звонко поют птицы. Как бы мне хотелось оказаться там, хотя бы на миг. Оказаться с тобой…

D @ nger: Я вернулся, ненадолго! Мне приятно видеть, как ты радуешься гармонии весны и всего живого, ибо многие за стеной технократического прагматизма этого просто не видят.

D @ nger: Сегодня ночью поведешь ты!

Rebecca: Заберешь меня во сне?

D @ nger: Нет, малыш! Сегодня ты постучишься ко мне в сновидения и, взяв за руку, поведешь к своей мечте!

Rebecca: Но я не умею!

D @ nger: Умеешь! Прислушайся к своему сердцу, оно подскажет правильный путь!

Rebecca: Стой, не уходи! Пожалуйста!

Но его уже не было в сети. Я минут пять подождала, вдруг вернется… Но он, похоже, ждал меня в другом мире — мире Морфея. Я выключила компьютер, одела пеструю пижаму и улеглась поудобней. Свет погас, моя фантазия начала рисовать яркие образы. В голове звучало настойчивое утверждение: найти его… Найти его… Найти…

* * *

Очнулась я у старинного серого замка, одна из стен которого выходила к изумрудному озеру. Замок был построен в три яруса, по концам его находились четыре большие башни. К центральной террасе вела восхитительная лестница из голубого мрамора. Рядом с блестящими ступеньками лестницы благоухали пышные кусты алых роз. Контраст оттенков был поражающим — лазурь ступенек, зелень трав и алые капли розовых кустов. За озером тянулись каштановые рощи, а неподалеку — белела крохотная беседка, украшенная горшками гортензий.

Меня потянуло внутрь замка, и уже через мгновенье я проникла во мрачный зал. Первое, что бросилось в глаза — огромное зеркало, обрамленное золотом. Этот антиквариат был украшен рубинами и бриллиантами.

«Если в этом замке зеркало из золота, то хозяева, похоже, люди не бедные», — подумала я.

Но та, что предстала передо мной в зеркале, поразила до глубины души. На меня смотрела юная девушка, великолепие которой нельзя описать никакими красками. На ней был корсет из золотой парчи, пышные атласные юбки сверкали лунным блеском в темном зеркале. Обнаженные плечи прикрывала воздушная белая шаль. Щеки горели мягким, прозрачным румянцем. Длинные черные ресницы придавали синим глазам сиреневатый оттенок. Волосы девушки отливали бронзой, густыми волнами рассыпавшись по плечам. Но поразило меня другое, ведь этой красавицей была я…

Вдруг деревянная лестница скрипнула, я взглянула вверх и увидела его.

Высокий смуглый мужчина, одетый в черный плащ. Камзол из серебряной парчи с изысканными белыми кружевами освещал его лицо. Длинные черные ресницы, темно-карие глаза и полные алые губы… Он — истинный красавец. Мужчина держал белую лилию. Я заметила большое золотое кольцо с черным бриллиантом на его руке. В бархатных глазах прочла безумное желание.

— Ребекка, вы — прелесть! Идемте скорей! Вас уже заждались!

Я послушно последовала за ним. Мужчина вежливо открыл передо мной массивную деревянную дверь. Еще миг и я оказалась в огромном светлом зале. Золотая люстра под потолком, с зажженными свечами, наполняла помещение ярким светом. Сверкающий черный паркет, нежно-розовые стены, украшены красным бархатом; миллионы белых роз — все приводило в восторг. Но более — полный зал незнакомых мне людей. Они были одеты в стиле барокко: длинные пышные платья, высокие парики, старинные драгоценности. Не маскарад ли это?

Я подняла голову и встретилась взглядом с блестящими карими глазами. «Да, это же Людовик IV!» — в замешательстве подумала я, — «Раньше видела его только на картинках…» Он оценивающе измерял меня взглядом.

Похоже, мое личико здесь нравится многим мужчинам. Правда, женщин это приводит в ярость.

«Мне стоит быть очень осторожной, иначе не избежать „случайной“ смерти, скажем, от яда…» — пронеслось в моей красивой головке.

Я никак не могла понять, почему все эти люди смотрят на меня с ожиданием…

— Беки, деточка, не томите! Сыграйте нам что-нибудь! Я слышал о вашем божественном голоске от графа Бернара.

Ко мне обращался сам король Франции. Я застыла в испуге. Женщины грациозно расступились, и моему взору открылся старинный темно-коричневый рояль. Крышка была открыта.

Немного опомнившись, я села за инструмент и начала играть. Дивной красоты звуки полились по лиловому залу. Глаза мужчин загорелись еще страстней, когда я запела. Голос звонкий, нежный, ангельский. Только теперь я заметила, что отлично владею французским. Когда я закончила грустную балладу, шквал бурных аплодисментов обрадовал мой слух.

После заиграли музыканты, и гости, лишив меня обильного внимания, пошли танцевать.

Мужчина в серебряном камзоле, тот, что привел меня, смело молвил.

— Ребекка, вы не откажете мне?

Я наклонилась к его уху и испуганно прошептала: «Боюсь, я не умею танцевать…»

Тогда он быстро поймал мою маленькую ручку и незаметно похитил из лилового зала. Мы спускались по голубому мрамору лестницы.

«Похоже, он ведет меня к беседке», — догадалась я.

Когда оказались в беломраморном домике, красавец подошел ко мне вплотную и быстро начал расстегивать корсет. По ловкости, с которой он это делал, было заметно, что я не первая девушка, которую возжелал кареглазый. Чтобы отвлечь меня, он грубо сжимал мою грудь и жадно целовал губы. Я понимала, что это неправильно, но была не в силах остановить его.

Когда его холодные пальцы коснулись нежной кожи шеи, мне стало жутко больно. Я испугано прошептала:

— Отпусти меня, я хочу уйти!

Но, похоже, было слишком поздно: пыл страсти сжигал его изнутри. Он готов был на все. Карие глаза горели безумием.

— Не сопротивляйся, милая, и я не сделаю тебе больно!

Мне стал противен его голос, смазливое личико и громадная фигура. Было в нем что-то до боли знакомое… Его запах, прикосновения… Жуткие спазмы в раскалывающихся висках… Дежавю?…

Платье свободно скользнуло по стройным ногам. Он любовался красотой и изяществом моей фигуры, в то время, как зрачки становились чернее ночи.

Я не знала, как избежать беды. С почти животным криком, он схватил меня и грубо толкнул на скамейку.

«Отпусти…» — обессилено шептала. — «Отпусти меня. Пожалуйста!» Мир начал сыпаться осколками в моих глазах, как друг в беседке появился мужчина в белом. Он в ярости бросился на кареглазого и отшвырнул его на несколько метров.

— Малыш, тебе помочь?

Я быстро надела скомканные юбки, неумело застегнула золотой корсет. Лицо сгорало от стыда, тело дрожало.

— Спасибо! Еще мгновенье и было бы поздно.

— Малыш, ты же знаешь, я всегда рядом! Как ветер, нежно скользнувший по тебе…

— D@nger?

Я застыла в изумлении.

— Да, малыш.

— Но как?… Я не понимаю…

— Бедный ребенок, ищи ответ внутри себя!

Мужчина в белом нежно коснулся рукой моей щеки и исчез. На полу я увидела огромную брошь — павлин, украшен разными драгоценными камнями.

— Скоро ты научишься чувствовать, милая. Ждать осталось недолго… — донеслось из густого тумана.

Проснувшись, я растерянно посмотрела на часы — 7.00.

«Боже мой, уже утро… Мне пора одеваться… Скоро заедет Толик…»

2 марта 200Х года (вторник)

После завтрака я зашла в чат. Там обнаружила сообщение.

D @ nger: Доброе утро! Сегодня я улетаю из страны на месяц. Пообещай, что не наделаешь глупостей!?

Он написал только что, значит, я успею ответить. Его тон показался мне немного странным.

Rebecca: Доброе утро, солнышко! Скажи, это была одна из моих прошлых жизней? Я о певице из сна?!

D @ nger: Ну что ж! Я поехал! До встречи!

Rebecca: Подожди! Почему ты не ответил на мой вопрос? Не уходи, пожалуйста!

D @ nger: А ты на мой вопрос ответила?

Rebecca: Прости. Обещаю не делать глупостей!

D @ nger: Так лучше… Мне кажется, в твоих сновидениях тебе поможет разобраться Толик! Кстати, как он там?

Я не знала, что ответить. Наверное, утром я слишком много думала о Толике, и D@nger догадался, кто он…

D @ nger: Ответь всего лишь на один вопрос: «Зачем тебе нужен я?»

В тот миг на меня словно снизошла пелена. Ведь я по жизни упрямая, гордая, своенравная. С детства меня баловали свободой выбора, родители научили до последнего бороться за независимость. Они воспитали меня такой, какими хотели быть сами. Поэтому, как ни печально, во мне было слишком мало кроткости, смирения, всепрощения. В словах D@nger я не сумела почувствовать боль. В силу неосознанного эгоизма я приняла его слова за упрек, попытку препятствовать моей свободе. Следовательно, во мне вспыхнула злость.

Rebecca: Пожалуй, отвечу, если ты хочешь… Я не обязана отчитываться перед виртуальным приятелем, которого знаю меньше недели! Ты не спрашивал, есть ли у меня парень, я не хвасталась…

D @ nger: Что ж, можешь возвращаться к своему мальчику, не смею задерживать более…

Когда пыл гнева прошел, по щекам обильно струились слезы. Я тут же пожалела о содеянном. Но было поздно: слово — не воробей… Как много все таки в нашей жизни значат слова… Одно слово способно вознести к небесам, подарить необыкновенное осознание всеобъемлющего смысла. Другое способно столкнуть в пропасть, превратить всеобъемлющий смысл в никчемную бессмыслицу. Опомнилась я слишком поздно. Шансов исправить свой промах с каждым мгновением становилось все меньше.

Rebecca: Прости меня, пожалуйста. Я не имела права таить от тебя тот факт, что у меня есть парень. Я искренне сожалею. Ибо я поступила нечестно…

Он прочел, но ответа не последовало.

Rebecca: Не молчи, пожалуйста!

Я решилась на крайние меры.

Rebecca: Я люблю тебя!

Я не могла поверить, что написала это. Но, кажется, ЭТО было правдой… Безумно хотелось удержать его, узнать реакцию, увидеть выражение глаз… К сожалению, я не умела чувствовать его на расстоянии и никогда не видела его глаз…

D@nger оставил сеть, так и не прочитав мое последнее сообщение.

Было больно…

Казалось, я потеряла самое ценное, что когда-либо имела. И это удивляло больше всего, ибо я знала человека под ником D@nger чуть больше недели… Знала ли я его?…

В состоянии шока я пребывала около часа. Невольно взглянув на часы, вздрогнула: «Мне нужно успокоиться, скоро придет Толик…»

«Как объяснить ему, что все кончено? Я поступаю жестоко… Но будет хуже, если я буду его обманывать, ведь я больше ничего не чувствую…

А если D@nger не вернется?… Стоит ли расставаться с Толиком?…

Нет, Мария, что ты несешь!? После того, что произошло, хоть какая-то близость с Кургановым будет причинять страдание… Лучше покончить с этим как можно раньше…» Что ж, решение принято.

Пришло сообщение от Толика.

СМС: Машенька, выходи на улицу, я жду тебя.

СМС: Хорошо. Уже иду.

Я быстро надела джинсы и голубой теплый свитер, накинула белую курточку и, схватив рюкзак, выбежала из квартиры.

Внизу меня ждал зеленоглазый. В сером коротком пальто и черных брюках он выглядел уж слишком представительно. В руках держал огромный букет алых роз.

«Это будет трудней, чем я думала…» — пронеслось в моей голове.

Я сдержанно улыбнулась.

— Привет!

— Привет!

Толик нежно поцеловал меня в щеку и крепко обнял.

— Это тебе, Мари!

— Спасибо!

Крепко прижав букет к груди, я опустила глаза. «Мне нужно сказать ему правду. Но, как же это трудно. С чего начать?»

Толик открыл передо мной дверцу серебристого авто.

— Садись, Маш! Боюсь, сегодня ты не поедешь на пары! Мне нужно с тобой поговорить. Выбирай — ресторан или парк? Хотя, не отвечай. Я приготовил тебе сюрприз! Отказ не принимается…

Зеленоглазый лукаво улыбнулся.

Такого поворота событий я никак не ожидала и начала сильно нервничать. Специально проколов палец острым шипом, увидела алые капли крови. Теперь немного пришла в себя…

«Господи, только не замужество! Что он задумал? К чему все это?…»

Оба молчали и думали о своем.

Я не заметила, как мы выехали за город. За стеклом мелькали красивые, роскошные домики. «Видимо, дачный поселок небедных мира сего…» — подумала я.

Наконец, авто остановилось. Толик вышел, галантно открыл мне дверцу и, нежно взяв за руку, повел к маленькому, очаровательному домику у озера. Миновав серо-золотистую водную гладь, медленно зашагали по лесу.

* * *

Лес…

Утренние лучи холодного солнца косо падали на голые ветви деревьев. Снег растаял, и сухие листья, тихо шурша под ногами, придавали каждому шагу волшебное отзвучие осени. Лишь маленькие, хрупкие стебельки подснежников напоминали, что на дворе ранняя весна. Звонко, мелодично пели птицы, в воздухе витал аромат весеннего пробуждения.

Казалось, я безгранично счастлива. Забыв о моем спутнике, я бросилась срывать прелестные цветы. Когда в моих руках красовался небольшой букетик подснежников, томно закрыв глаза, я глубоко вдохнула их неземной аромат.

— Они пахнут вечностью… — прошептала про себя.

Резкий порыв ветра вернул меня к действительности. Толик медленно приближался, ласково улыбаясь. Я избегала его взгляда, пальцы судорожно сжимали хрупкие цветы.

«Что мне делать? Не могу же я сказать ему все сейчас…» — мелькнуло в голове.

Толик остановился и осторожно меня обнял. Нежно взяв за руку, он страстно созерцал мои губы.

— Я люблю тебя… — тихо прошептал зеленоглазый.

Зарывшись рукой в мои волосы, он был готов к длинному, страстному поцелую.

Его прикосновения стали мне противны, я чувствовала себя птицей в клетке. Было физически больно, к горлу подступил комок.

«Что мне делать, о, Боже?»

— Толик, отпусти меня, пожалуйста. Кажется, мне плохо, — солгала я.

Он беспокойно смотрел в мои в глаза, продолжая держать в цепких объятьях. Каждое его движение, каждое слово, каждый жест вызывали чувство отвращения. Я не могла понять причину. Ведь еще неделю назад, мне были приятны его поцелуи, шепот, прикосновения. Сейчас же я чувствовала, что он совершенно чужой человек. Меня интуитивно тянуло к другому.

«Как бы мне хотелось, чтобы рядом был ОН…» — грустно подумала я.

С длинных ресниц упала мутная слеза.

— Ты плачешь, Мари?

Я хранила молчание.

Тогда он продолжил:

— Я уезжаю в Ирак. На пол года. Вернусь — богатым человеком.

— Если вернешься…

— Маш, мы уже говорили об этом. Я хочу, чтобы ты ждала меня.

— Ты можешь найти работу и здесь.

— Ты меня не слышишь, Мари. Ты же знаешь, я должен ехать. Это необходимо для меня, моих родителей, для нас с тобой. К тому же это безумно интересно. Вернувшись, будет, откуда черпать занимательные истории для друзей по праздникам…

— Все шутишь…

— Шучу, Мари. А теперь серьезно. Я люблю тебя! И там, далеко-далеко от дома, я буду каждое утро просыпаться с твоим именем на губах и засыпать, глядя сквозь пространство в твои глаза.

Я видела, что Курганову трудно говорить. Он искренен был, как никогда.

— Не так давно, Маша, я понял, что ты та… единственная. Ради которой я готов на многое. И когда я вернусь, ты станешь моей женой! Знаешь, иногда я думаю, что бы сделал, если бы потерял тебя. Вчера я нашел ответ — мне не нужна эта жизнь без тебя!

Толик сильно прижал мою голову к своей груди.

Его слова острым ножом раскромсали мое сердце. Я больно кусала губы, сдерживая слезы.

«Все не так страшно, Мария! Он уедет, забудет, возможно, познакомится с другой. Не убивайся так, время лечит…» — успокаивал мой внутренний голос. «А что если не забудет?…Сумеешь ли ты влачить беззаботное существование, зная, что на кону исковерканная судьба человека?»

Мы долго стояли, обнявшись, и молчали.

«Я не могу сказать о D@nger сейчас. Что ж, ты актриса, Мария, сыграй, что любишь. Возможно, в трудную минуту это спасет ему жизнь. А когда вернется — скажешь правду. Все уладится! А сейчас — играй!»

Я поборола в себе отвращение и легко коснулась губами его губ. Он расценил это, как согласие и, схватив меня на руки, весело закружил в немом восторге.

«Прости меня, малыш!» — пурпурным отчаяньем искрились мои глаза.

* * *

Весь день мы пробыли у Толика на даче, вечером он отвез меня домой. Все время мне приходилось играть безграничное счастье и легкую грусть от будущего расставания. У моего подъезда он еще раз крепко меня обнял.

— Маша, обещай, что дождешься!

Он грустно смотрел мне в глаза. В этот миг мне хотелось умереть.

— Обещаю… — тихо произнесла я.

Мы прощались. Утром его уже не будет в стране. Стиснув зубы, я вынесла еще один настойчивый поцелуй Анатолия. Наконец он уехал. Добравшись до квартиры, я с истерической радостью обнаружила, что родители пошли в оперу. Наконец я могла выпустить свои истинные чувства и громко разрыдалась.

Немного успокоившись, включила компьютер. В чате все было по-прежнему. Сообщение с моим признанием осталось непрочитанным.

Раньше мне казалось, что нет ничего страшнее физической боли. Как же я ошибалась. Изнутри сжигал жидкий огонь, в горле стоял комок, но слезы перестали струиться по моему лицу. Глаза безразлично смотрели вдаль.

«Что такое страдание? И почему никто не придумал лекарство от этого? Вот было бы чудесно: выпил розовую пилюлю, со вкусом клубники, и душевная боль растворилась в пространстве. Тогда были бы не страшны ложь, расставание, предательство, смерть. Человек был бы счастлив, освободившись от мучительных оков вечности.

Но это грезы. В реальности — приходиться мириться с жизненным „синдромом зебры“. И в худшее время настойчиво ожидать спасательную белую полосу».

Уснула я не в лучшем расположении духа.

Жизнь — борьба. Иногда мы выигрываем, иногда — терпим поражение. Сегодня я проиграла поединок с фатумом, но завтра наступит новый день, карты лягут в ином порядке, персонажи сменят свои роли и карма, взяв слепых кукол в свои руки, наградит каждого по заслугам. Только прозревшие смогут управлять роком. Ведь каждый лепит свою судьбу собственными руками.

D@nger научил меня верить. Верить в сказку, добро и справедливость. Он показал мне иной мир, озарил мою жизнь волшебным сиянием одной из самих могущественных стихий вселенной. Я начала понимать многое, что раньше было недоступным моему мировоззрению. За каких-то пять дней я повзрослела на столетие. Возможно ли столетием измерить мое отношение к D@nger? Возможно ли осознанием искупить мою вину перед ним?…

5 марта 200Х года (пятница)

Сижу на паре Ивановского. Рядом как всегда черный кофе. Старик читает лекцию о Дидро, но мысли мои витают далеко отсюда.

За эти два дня случилось два неприятных происшествия, о чем расскажу далее.

Временно я оставила вести дневник, так как утонула в репетициях с головой. Но вот нашлась свободная минутка. Надеюсь, Ивановский не заметил, чем я занимаюсь на его лекции.

Пожалуй, начну с того, что вчера Змиевская пришла на замену к Исаеву.

— Милые мои, пока Дмитрий Сергеевич болеет, вы будете заниматься со мной. Ясное дело, не религиоведением…

Ехидная улыбка «гарпии» говорила сама за себя. Придется ночевать в университете: репетиции, репетиции и еще раз — репетиции…

То максимальное напряжение, в которое нас окунула Нина Георгиевна, спасало меня от переживаний. Заучивая слова, разбирая роли, меряя костюмы, я погружалась в мир театра, напрочь забыв о реальной жизни.

Второе неприятное происшествия заключалось в том, что Змиевская поставила на главную мужскую роль в спектакле — Артема. Главная женская, к несчастью, досталась мне…

Все было бы не так плохо, если бы не финальная сцена с поцелуем.

— Никаких притворств! — рявкнула «гарпия». — Будете целоваться до тех пор, пока я не поверю!

Ослушаться Змиевскую равнозначно вылету с университета. Что ж, похоже, придется терпеть друг друга. Показ спектакля состоится через месяц, надеюсь, за это время мы с Артемом не убьем друг друга.

Нина Георгиевна где-то достала сценарий романа Анн и Серж Голон «Путь в Версаль». Так вот, мне предстояло сыграть одну из сильнейших мировых ролей — Анжелику дю Плесси Бельер.

Это блистательная красавица, что покорила сердце самого Людовика XIV, имела тысячи поклонников, но все терпели поражение, поскольку тело и душу, она отдала своему мужу, хромому с ужасными шрамами на лице — графу Жоффрею де Пейраку.

Богатство и власть де Пейрака пугали самого короля Франции, и тот решился на заговор: графа обвиняют в колдовстве и сжигают на костре. Анжелика остается с двумя маленькими сынишками на улице, ее бросают родственники, отворачиваются мнимые друзья…

Такова первая часть романа.

Вторую, Змиевская приказала выучить наизусть, ибо ее мы и будем ставить.

По сюжету «Путь в Версаль» Анжелика встречает в квартале для нищих друга своего детства — Никола. Он помогает ей выжить в этом страшном мире. Вскоре молодая красавица решает оставить нищету и начинает стремительную карьеру шоколадницы.

Со временем вернув власть, скопив денег, Анжелика возвращается в свет, но путь ко двору Людовика XIV для нее закрыт.

Встретив дальнего родственника, холодного красавца — Филиппа дю Плесси Бельер, она решает завоевать его жестокое сердце и получить в придачу титул. Ведь имея титул «маркизы», завоевать Версаль будет гораздо проще.

Филипп с детства ненавидел Анжелику, считая ее выскочкой, невоспитанной нищенкой и безнравственной особой. Но, увидев, что она превратилась в настоящую красавицу, к тому же — женщину с безупречными манерами, Филипп понемногу утопает в ее тонких чарах.

Внезапно Анжелика узнает, что кузен собирается жениться на молоденькой дурнушке с огромнейшим состоянием. Страшной тайной Анжелика шантажирует Филиппа, и холодный маркиз вынужден сыграть свадьбу с прелестной шоколадницей. В душе он обещает мстить «любимой» жене до конца своих дней.

Что ж, сыграть Анжелику — для меня честь, но возникла «маленькая» проблема: Анжелика дю Плесси Бельер — французская красавица, вверх совершенства, идеал женского очарования: стройная блондинка с пышной грудью и глубокими изумрудными глазами. Я же внешне — абсолютная противоположность ее образу.

Вот что на это сказала «гарпия»: «Виноградова, вам придется покрасить волосы в золотистый и носить зеленые линзы! Как говорится, красота требует жертв! А в вашем случае — немалых!»

Я, честно говоря, мало представляла себя блондинкой, к тому же с зелеными глазами.

«Может, „гарпия“ мне силиконовую грудь прикажет вставить. Нет, по-моему, это уже слишком», — возмущалось мое самолюбие.

Нэт тоже была недовольна, ей досталась второстепенная служанки.

А вот Артем, похоже, торжествовал, ведь ему предстояло сыграть Филиппа, высокомерного, самовлюбленного дьявола. И больше всего Дымову нравилась кульминационная сцена романа.

Вот она (Анн и Серж Голон):

«По глазам мужа Анжелика поняла, что он хочет бросить ей в лицо ампулу с ядом. Парализованная страхом, она продолжала пристально смотреть ему в глаза.

Засмеявшись, Филипп положил ампулу на место и закрыл ларец. Потом подошел к Анжелике. Не говоря ни слова, он схватил ее за руку и выволок из комнаты.

В замке было тихо и мрачно. Луна, вышедшая из-за туч, немного смягчала обстановку. Рука Филиппа так сильно сжимала руку Анжелики, что она чувствовала биение своего пульса. Но она все же предпочитала эту боль, чем ампулу с ядом в лицо.

В своем замке маркиз был полным хозяином. Таким он был и в военных походах, сбросив маску галантности придворного мечтателя. На войне Филипп дю Плесси превращался в дикого варвара, сметавшего все на своем пути.

Молча супруги спустились по лестнице и вышли в сад. Серебряный туман, исходивший оттуда, поглотил их. Подойдя к мраморной набережной, муж грубо толкнул Анжелику в лодку. Она слышала, как звякнула якорная цепь, и лодка медленно отошла от берега, исчезая в тумане. Филипп взял весло и направил лодку к центру пруда. Блики луны падали на складки его одежды из белого сатины и золоченные кудри парика. Слышались только тихие всплески водной глади, рассекаемой веслами, задевавшими за лилии. Потревоженные лягушки, хозяйки пруда, затихли.

Как только они достигли середины, где вода казалась черной, маркиз остановил лодку и внимательно осмотрелся вокруг. Берег и белоснежный замок почти не были видны за дымкой тумана, который клочьями расстилался над черной водой. Не говоря ни слова, маркиз взял злосчастный ларец, исчезновение которого день и ночь преследовало его семью, и решительно бросил в воду. Ларец быстро потонул в темной глубине пруда, а волны, вызванные его падением, исчезли.

Филипп торжествующее посмотрел на жену, та вздрогнула, заметив что-то дикое, звериное в его взгляде. Качаясь, он прошел по дну лодки и сел рядом с Анжеликой на скамью. Медленно, со свойственной ему аристократичностью, которая была в каждом его жесте, Филипп опустил руки на горло молодой женщины.

— А теперь я задушу вас, красотка, — сказал он вполголоса. — Вы отправитесь на дно вместе со своим проклятым ларцом.

Анжелика не двигалась. Муж был пьяный, во всяком случае, он мог спокойно убить ее. Она была в его власти и не могла ни звать на помощь, ни плакать. Анжелика робко опустила голову на его плечо, как бы повинуясь судьбе. Своим лбом она почувствовала небритую щеку соблазнительного мужчины.

Весь мир погас. Луна зашла за тучи, ларец лежит на дне. Казалось, сама природа приготовилась к последнему акту этой драмы. Неужели она, маркиза дю Плесси де Бельер, так глупо умрет от руки молодого „бога“, Филиппа дю Плесси де Бельер?

Вдруг она услышала над своим ухом прерывистое дыхание. Она увидела его сжатые губы и перекошенное от гнева лицо.

— Черт бы вас побрал, — процедил он сквозь зубы. — Ничем нельзя испугать вашу гордыню.

Филипп следил за каждым ее движением. Его взгляд мрачнел все больше и больше. „Эта женщина не такая, как все“, — подумал он. Маркиз не знал, что про себя его жена плакала от страха, внешне не показывая этого. Если она не боится его, значит она его достойная противница.

Резко схватив Анжелику за руку. Филипп потащил ее в замок. Когда они поднимались по лестнице, молодая женщин увидела, что ее муж снял со стены длинный хлыст, предназначенный для охотничьих собак. Задержавшись на ступеньках, Анжелика тихо сказала:

— Расстанемся здесь, Филипп, я вижу, что вы пьяны. Поговорим завтра.

— Нет, мадам. Я должен выполнить свои супружеские обязанности, — саркастически заметил маркиз. — Я хочу, чтобы ты поняла вкус шантажа, которым занималась в последнее время.

Анжелика хотела вырваться, но Филипп хлестнул ее наотмашь хлыстом, как бьют норовистую суку. Анжелика издала крик, который вырвался у нее не от боли, а от удивления.

— Вы с ума сошли, Филипп!

— Вы попросите у меня извинения за то, что вы сделали, — прошипел он сквозь зубы.

— Нет!

Войдя в комнату и втолкнув туда Анжелику, он закрыл дверь и, отойдя в сторону, начал бить ее кнутом. О, это он умел делать, не зря же ему был присвоен титул первого егермейстера Франции.

Анжелика, закрыв лицо руками, отпрянула к стене. Каждый удар заставлял ее вздрагивать. От боли она кусала губы. Постепенно упрямство покидало Анжелику, и она была уже готова просить пощады. Не выдержав, она воскликнула:

— Довольно, Филипп! Я прошу у вас прощения…»

Сценарий спектакля немного отличался от сюжета романа, но эту сцену Змиевская решила оставить в оригинале, к моему несчастью. На первой же репетиции я почувствовала на себе далеко не актерские удары кнута. Артем мстил мне за наше «несостоявшееся знакомство».

Вечером с надеждой включаю компьютер: изменений нет. Он уехал.

18 марта 200Х года (четверг)

Я вся утонула в репетициях…

Змиевская создала условия, похуже, чем в армии. Все с нетерпением ждут показа, чтобы поскорее избавиться от навязчивой опеки «гарпии».

Сегодня случилось нечто, заставившее меня вернуться к любимому дневнику.

Утром я унылая приехала на репетицию. Дымов и Змиевская искоса поглядывали на часы, дабы сделать мне замечание. Но оба, огорчившись, многозначно промолчали, 9.00 — я приехала вовремя.

Быстро переодевшись, приступили к репетиции.

В сцене, где Филипп запирает Анжелику в монастырь, Артем так сильно сжал мое запястье, что по щекам невольно потекли слезы.

Впервые за два года обучения я услышала похвалу с уст Змиевской:

— Виноградова, умница! Так… Дальше!

Старуха по-королевски расселась на мягком кресле под сценой и жадно вдыхала аромат дорогой сигары.

После окончания репетиции, я грубо схватила Артема за руку и потащила в костюмерную. К счастью, все ушли, и мы остались одни.

— Артем, за что ты меня так ненавидишь? — меньше всего хотелось показывать ему свою слабость, но с ресниц медленно капали слезы.

— Виноградова, перестань! Мы не на подмостках! — черноглазый одарил меня презрительной улыбкой.

— Артем, ты делаешь мне больно! Посмотри!

Я подняла подол розового платья. Кожа на левом бедре побагровела и немного припухла.

— Это от кнута! Или ты не замечал, что вещь не бутафорская! Змиевская любит реализм во всех спектаклях!

— А теперь посмотри сюда! — я спустила воротник пышного платья, шея и плечи были усеяны мелкими синяками. — Это тоже от кнута, Артем!

Казалось, в глазах юноши мелькнуло сожаление и легкий испуг.

— А это! — я протянула ему посиневшую руку. — Ты сделал сегодня!

Он смущенно опустил глаза и сдавленным голосом процедил:

— Прости, я не знал, что кнут настоящий. Почему же ты раньше молчала? — он замялся. — А сегодня… Это случилось нечаянно… Я увидел тебя… и… Это больше не повторится! Прости…

Дымов, громко хлопнул дверью и покинул костюмерную.

Вечером с надеждой зашла в чат. Мое последнее сообщение к D@nger оставалось непрочитанным. Новостей от Толика тоже не было.

Я чувствовала себя брошенной, слабой и одинокой старухой.

«D@nger, мне так тебя не хватает! Возвращайся скорее! Без тебя я медленно распадаюсь на тысячи граненных осколков! А мое монотонное существование измеряется всего одним лишь словом — ПУСТОТА».

22 марта 200Х года (понедельник)

От Змиевской я получила освобождение на целый день, ведь сегодня мне предстоит посетить парикмахерскую.

«Виноградова, вы превратитесь в истинную красавицу! Почему-то интуиция подсказывает, что золотистые локоны и изумрудные глаза подойдут вам безупречно!» — старуха довольно улыбнулась.

«А будь что будет», — смирилась я, садясь в кресло молодого специалиста.

— Готово! — загадочно прошептал парикмахер.

Я аккуратно вставила, купленные вчера линзы, и со страхом повернулась к зеркалу.

«Боже мой!», — я изумленно смотрела в зеркало, не в силах узнать в прелестном златокудром существе себя. — «Перевоплощение гадкого утенка…»

Раньше я носила волосы на продел, но парикмахер сделал густую длинную челку, превратив мои невзрачные темно-русые волосы в блестящие золотистые кудри. Изумрудные глаза ярко выделялись на фоне светлых волос, придавая коже мраморный оттенок. Губы приобрели нежно-розовое сияние.

— Немного черной туши для ресниц и ты — Богиня! — посоветовала визажистка, случайно оказавшаяся рядом.

Довольная я покинула салон красоты.

Дома, не удержавшись, зашла в чат. Все оставалось по-прежнему.

«Мария, хватит мучить себя! С сегодняшнего дня ты перестанешь заглядывать на этот почтовый ящик! Хватит!»

Вечером настырно зазвонил мобильный.

— Машенька?

— Привет, Толик! Как ты?

— У меня все хорошо. Хотел услышать твой голос.

— Куда ты пропал? Почему не звонил?

— Я скучаю, милая. Понимаешь, нам запрещено разговаривать по телефону. Послушай, я люблю тебя! Как только смогу позвоню еще!

Разговор был закончен. Внезапно телефон зазвонил вновь.

— Толик?..

— Артем! Привет!

Вот это денек. Сначала мой «пропавший» будущий муж, теперь сам Дымов… Номер был незнакомым, ибо Артем ни разу мне не звонил до сих пор.

— Да, Тема?

После того, как я показала юноше синяки, он стал вести себя по отношению ко мне немного лучше: прекратил подкалывать на парах, ехидно улыбаться и грубо дергать на репетициях.

— Виноградова, у меня на руках сценарий последней правки спектакля! Завтра начинаем репетировать по нему. Тебе нужно наново выучить слова из финальной сцены!

— Хорошо, Тема. Где я могу забрать его?

— Если ты не против, я могу заехать к тебе домой. У меня рядом знакомый живет…

— Тем, я была бы очень благодарна! Записывай адрес.

Через час раздался звонок в дверь.

— Заходи! — смущенно улыбнулась я.

Артем застыл на пороге. Его удивлению не было предела: зрачки расширились, губы недоверчиво приоткрылись.

— Кофе, чай, мороженное? — предложила я.

— Ты… покрасилась?… И глаза… Ты такая…

— Какая? — грустно улыбнулась черноглазому.

— Чай, если можно — с молоком! — Артем недовольно опустил глаза.

Он несмело последовал за мной в гостиную.

— У тебя отменный вкус, Дымов! В роду были англичане? — добродушно пошутила я.

— Смешно, Виноградова! — съехидничал Артем.

— Извини! Я не хотела тебя обидеть! Садись! Я сейчас…

Поставив чайник на плиту, с радостью обнаружила в холодильнике наличие свежего молока. Через минуту, поставила на поднос две чашки с чаем и вошла в гостиную. Артем пристально рассматривал фотографию в рамке. На снимке Толик обнимал меня за плечи.

— Хмм… Значит, рыжая не солгала… — недовольно буркнул Дымов.

— О чем не солгала Нэт?…

— Да, какая, к черту, разница?!! — Артем бросил сценарий на пол, громко стукнул дверью и театрально удалился.

Я была шокирована его поведением.

«Так, Мария, здесь что-то не так… Сейчас же позвоню Ане…»

— Алло, Нэт! Здравствуй! Надеюсь, не разбудила?

— А, Машка! Привет! Да, нет! Я журнал листаю, такое платье нашла. Черный атлас с бирюзовыми кружевами!

— Аня, мне нужно с тобой поговорить!

— Я слушаю…

— Не по телефону! Отвезешь меня завтра в университет? Пожалуйста! Это важно!

— Ладно… — Нэт замялась.

«Хмм… — подумала я. — Сейчас будет что-то клянчить…» И я не ошиблась. В трубке услышала сладенький голосок Александровой.

— Слушай, напиши мне сочинение по литературе… Очень нужна пятерка…

— Хорошо.

— Спасибо, котик! Завтра утром заеду! Целую!

Что ж, за информацию нужно платить. Достав черную ручку и старый школьный блокнот, я удобно устроилась в бархатном кресле у окна.

«Был ли Мольер гением?… Я, как актриса, не представляю театр без трагедий Шекспира, комедий Мольера и вкусных бутербродов в вестибюле…»

«Начало многообещающее…» — передо мной стояло непростое задание: написать сочинение на пять, не выдав имени истинного автора. Ивановский — далеко не простак, он знает стиль написания каждого студента. — «Но Марии Виноградовой дурачить старика уже не впервой! Готова спорить, Нэт, таки получит свою пятерку…» — устало размышляла я перед сном.

23 марта 200Х года (вторник)

— Неужели проспала?

Взглянув на часы, я успокоилась — 8.00.

«Через 20 минут приедет Нэт. Успею».

«Что ж, сегодня стоит одеть что-то красивое».

Встав с кровати, я торжественно открыла небольшой шкаф.

«Так… Так… Так… Мне нужно что-то яркое, удобное и в то же время романтичное…» — я с жадностью перебирала все свои кофточки, свитера, гольфы… Ничего достойного в моем гардеробе не было.

Незаметно проскользнув в спальню родителей, в огромном зеркальном шкафу я стащила сочно-зеленое мамино платье. Мама у меня женщина стройная, видная; вещи у нее дорогие. Но есть одно «но», если родительница узнает о пропаже, мне несдобровать.

«А, ладно, кто не рискует, тот не пьет шампанского!» — игриво улыбнулась я и потянула из гардероба черные замшевые туфли с пряжкой на высоком каблуке.

Я оделась и взглянула в зеркало.

«Мария — да Вы просто восхитительны! Все однокурсники выпадут в осадок!» — цинично подумала про себя.

Короткое зеленое платье с длинными узкими рукавами село идеально, броско подчеркивая все округлости тела и глубину изумрудных глаз. Золотистые кудри немного небрежно рассыпались по плечам. А маленькие стройные ножки выглядели превосходно в шикарных черных туфлях. Немного подкрасив ресницы густой тушью и чуть-чуть придав губам розового сияния, я на цыпочках вышла из квартиры, схватив на ходу белую куртку и черную сумку.

Возле подъезда стояла маленькая голубая иномарка Нэт. Когда я подошла ближе, у синеглазой отвисла челюсть. В ее глазах вспыхнули зависть и удивление. Через мгновенье, Нэт овладела своими чувствами и, подобрав самый сладкий голосок из своей актерской коллекции, мило промурлыкала:

— Машенька, выглядишь — превосходно! Здравствуй!

Поудобней устроившись возле голубоглазой, я вежливо ответила:

— Нэт, перестань! Такой красивой, как ты мне никогда не стать!

Похоже, Александрову мои слова немного успокоили, но вид у нее был все же мрачноватый. Нэт завела авто, и мы тронулись.

«Что ж, начнем допрос!» — пронеслось в моей голове.

— Нэт, в последнее время мы совсем перестали общаться! Видим друг друга довольно редко. И я… так по тебе соскучилась!

Аню эта фраза удивила, ведь я никогда с ней не откровенничала.

— Правда? — Нэт выглядела растроганной.

«Так, рыжая проглотила наживку…» — я хитро улыбнулась.

— Конечно, милая!

Я чувственно обняла голубоглазую.

— Ты с ума сошла, Маша! Мы сейчас разобьемся! — весело вскрикнула Нэт.

— Нэт, я хочу рассказать тебе один маленький секрет! Ты не поверишь, но, похоже, я безумно влюбилась в Дымова! А он вообще не обращает на меня внимания. Не знаю, что мне делать… Ты такая умная, красивая, опытная… Может, дашь мне совет?

«Так… Надеюсь, этот невинный блеф развяжет Нэт язычок».

Александрова расцвела. Еще никогда я не обращалась к ней за помощью. Почувствовав себя хозяйкой ситуации, она самодовольно хмыкнула.

— Маш, я могу тебя успокоить! Ведь, Дымову ты совсем не безразлична!

— С чего ты взяла?

— Это длинная история… — начала свое повествование Нэт.

…Итак, в первый день весны… Кажется, был понедельник, после репетиции, мы с Сашкой Гортулиным отправились в ресторан «Бездна» в центре города. Престижное заведение: бархатные кресла, красные дорожки… Саша может себе позволить пригласить девушку в ресторан, у него папа бизнесмен.

Маш, а ты ведь младшего Гортулина должна знать! Высокий брюнет с факультета кинорежиссуры, мы еще вместе на психологии сидели. Помнишь?

— Да… — опять солгала я.

«Если она продолжит в том же духе — я усну…» — я недовольно нахмурилась.

— Так вот… После ужина Сашка предложил поехать в клуб, повеселиться. Я согласилась. Правда, котик отвез меня сначала домой переодеться.

Я в шикарном тигровом костюме заявилась в «FreeLove» под руку с Гортулиным. Меня обжигали взглядами все существа мужского пола. Какой-то блондин угостил коктейлем, но свирепый блеск синих глаз Александра отпугивал всех поклонников. Этот олух вел себя, как будто мы женаты. К тому же лет пять… Идиот…

Я все время отвлекаюсь, прости, Маш!.. Так вот, мы с Сашкой уединились на кожаном диванчике возле танцпола и страстно целовались. Вдруг я заметила возле барной стойки смертельно пьяного Дымова. Объяснив Гортулину, что это мой однокурсник, выскользнула из его цепких объятий.

— Привет, Тема! — игриво улыбнулась Дымову! А про себя подумала: «Какая ты все таки лапочка, черноглазый!»

Он смотрел на меня отсутствующим взглядом. Кажется, он меня не узнал.

— Я, Нэт! Твоя однокурсница! Мы познакомились на репетиции!

— Привет, Нэт!

— Ты здесь с девушкой?

— У меня нет девушки! Я пришел один.

— Правда?

— С чего мне врать?…Бармен, 100 грамм водки!

— По-моему, тебе уже хватит!

— А это, курочка, не твое дело! Лучше следи за своим петушком! Еще пару минут флирта, срывающегося с твоих соблазнительных губок, и твой спутник раскрасит мне физиономию!

Сказав это, Дымов громко рассмеялся. Он попытался встать, но ноги не слушались, и черноглазый звучно грохнулся на пол.

Я — девушка добрая, решила помочь Дымову, уж не бросать его на произвол судьбы! Упросив Гортулина отвезти Артема домой, мы еле дотащили его до машины. Потом я села с ним сзади, а Сашка — у руля. Узнав у Дымова адрес, я была шокирована — наш черноглазый красавчик живет в самом элитном районе города, к тому же в частном секторе.

Всю дорогу пьяный Артем бормотал что-то о несправедливости, зависти и коварности близких ему людей. Я толком так ничего и не поняла. Вдруг, Дымов близко наклонился ко мне и прошептал:

— Она нужна мне…

— Кто? — заинтриговано ответила я.

— Маша…

— Виноградова что-ли? — я опешила от удивления.

— Нужна мне…

— Если ты о Марии Виноградовой, боюсь тебя расстроить — у нее есть парень. И к тому же давно…

— Почему она?… Зачем он украл ее? Он всегда так поступает… Ненавижу… — после минуты молчания Дымов удивленно произнес.

— Какой парень?…

— Толик кажется… Журналист. Если ты о Виноградовой спрашиваешь…

Больше я не услышала от него ни единого слова. Сказать честно, я совсем запуталась. О ком он все время твердил? То, что его волнует какая-то Маша мне показалось странным, а вдруг это на самом деле ты?…

— Нэт, боюсь, он говорил о другой Марии! Ты ведь сама видишь, он ненавидит меня! — я чувственно прервала ее повествование.

— Это еще не все! Самое интересное впереди!

Привезли Артема домой, выходим с авто, а перед нами сказочный дворец: трехэтажный дом с огромными мраморными колонами и бассейном во дворе. Больше всего удивило то, что охраны никакой и в помине не было. Будь я на месте родителей Дымова, я бы позаботилась о безопасности такого огромного состояния, в наше время грабителей — пруд пруди…

Гортулин еле дотащил Артема до порога. Вдруг оказалось, что черноглазый потерял ключи. Минут десять я искала их в машине, но так и не нашла. Вернувшись к своим спутникам, я набралась смелости и тихо постучала в дверь.

— Если нам повезет и дверь откроет прислуга, то ты Тема — счастливчик и скандала не будет! — продекламировала я.

— У нас нет прислуги… — Дымов жутко расхохотался.

Внезапно дверь шикарного особняка медленно открылась и я увидела… Маша, ты ни за что не поверишь, кого я увидела!

«Боже, как я ненавижу манеру Нэт рассказывать. Она будет мучить меня еще долго своими загадками». Набравшись терпения, я произнесла:

— Кого же, зайчик, не томи!?

— Дверь открыл Исаев!

— Что??? — мой громкий возглас услышал водитель соседнего ауди.

— Да, Дмитрий Исаев стоял у двери, — продолжила рассказ Александрова, — По пояс обнаженный, с дорогой сигарой в зубах. Он игриво улыбался. Похоже, ситуация его развлекала.

— Дмитрий Сергеевич? — удивленно молвила я. — Что вы здесь делаете?

— Я здесь живу! — спокойно улыбнулся Исаев и, впустив Дымова внутрь, закрыл перед нами дверь.

Когда мы направились к авто, Исаев высунул свою хитрую головку из окна и громко крикнул: «Анечка, солнышко! Если об этой ситуации узнает кто-то из университета — то одна маленькая тайна, одной рыжей девочки может нечаянно предаться гласности. Помни об этом, милая!»

Он мне угрожал, Маш! И поверь, его слова — не блеф. Я не знаю, откуда он узнал мою тайну! Но если о ней прочует Змиевская, мои студенческие дни сочтены! Помнишь, как я появилась в ярком наряде, немного опоздав на его первую лекцию?

— Да, Нэт. Помню…

— Так вот, когда я подошла к нему совсем близко, Исаев наклонился и прошептал мне… — голубоглазая замялась. — Нет, я не могу об этом говорить. Прости, Маш…

Аня остановила авто и громко разрыдалась. Поведение Александровой меня немного раздосадовало, безумно хотелось узнать всю правду. Но, зная Нэт, я была уверенна, что о тайне я больше и слова не услышу. Что ж, спасибо и за эту информацию. Я благодарно обняла Аню и тихо прошептала:

— Не плачь! Ты ведь сильная, красивая, смелая девушка! Все уладится!

Про себя же подумала: «Нэт, какая же ты выдумщица! Не верю ни единому слову о Дымове, о шикарном особняке, и в особенности о присутствии в нем Исаева…»

* * *

Как только я вошла в аудиторию, мальчишки нашего курса застыли в оцепенении. «Да, красота — страшная сила», — подумав про себя, я спокойно села на свое место. Честно говоря, мне было неудобно. Чувствовала себя раскрашенной куклой: пустой, прозрачной и глупой.

Удивительно, когда на мне были джинсы и обычный свитер — мальчишки не замечали меня, считая посредственной. Как только появилось облегающее платье, туфли на шпильке, пышные волосы цвета солнца — все недостающее внимание вернулось. Но грош цена такому вниманию! Ведь внутри я нисколечко не изменилась! Я все та же Маша, у меня те же интересы, увлечения и ценности. Сущность моя осталась прежней. И тех, кто не сумел ее рассмотреть под потертыми джинсами и русыми волосами, я презирала.

Вечером не сдержалась и зашла в чат. Меня там ждал сюрприз — уведомление о том, что D@nger прочитал мое последнее послание. Вот только ответить он, к сожалению, не посчитал нужным.

24 марта 200Х года (среда)

Ночью мне НИЧЕГО не снилось…

Было больно и обидно, ведь я надеялась, что уже прощена. Трудно было понять, почему D@nger так конфликтно отреагировал на существование Толика… Как мне расценивать его поведение? Ревность?… Но разве возможно ревновать кого-то на расстоянии? Трудно сказать… К тому же, если он узнал о Толике из моих мыслей, то должен был прочесть мое истинное к нему отношение. Я не люблю Курганова и в помыслах никогда не думала иначе. Следовательно, я не давала повода для ревности. Почему же факт присутствия в моей жизни другого человека так сильно расстроил D@nger? Или его расстроило что-то другое?…

«Ответь мне всего лишь на один вопрос. Зачем тебе нужен я?» — было последним сообщением, полученным мною в чате. Потом он исчез… Что ж, стоит призадуматься. Что на самом деле хотел спросить у меня D@nger в то утро?… Вдруг в памяти всплыла давно забытая картинка моего прошлого. Когда я была маленькой, и мне было больно, я всегда бежала за помощью к маме и задавала ей идентичного рода вопрос. Этим вопросом я пыталась привлечь внимание к своей беспомощности, мне жутко хотелось, чтобы меня пожалели, и мама тихонечко прошептала: «Ты нужна МНЕ!».

Возможно, в то утро D@nger нуждался в моей помощи, в моем добром слове. А мне хватило сообразительности лишь на то, чтобы сказать: «Я не обязана перед тобой отчитываться…»

Мария, Мария! И тебе еще хватило дерзости написать ему: «Я люблю тебя!» Разве так поступают с теми, кого любят по-настоящему?… Тебе следует основательно задуматься над тем, что ты на самом деле чувствуешь к D@nger?… Ибо играть чувствами других людей ты не вправе.

А и вправду, Мария, что для тебя значит D@nger?… Друг? Знакомый? Любимый мужчина?… Ты ровным счетом ничего о нем не знаешь! Его возраст, чем занимается, где живет… Ни имени, ни фамилии, ни паспортных данных… Всего лишь ник в 6 символов и слепая в вера в то, что ОН тот единственный.

А может все это иллюзия, блеф?… Ведь на самом деле он может быть кем угодно. Что нужно от меня D@nger?… Почему он устроил сцену ревности в сети?… Имеет ли он на это право?… Ведь мы и вправду знакомы не больше недели… «Мария, он пытается укротить тебя», — нашептывала моя гордыня. — «Ты же неукротимую Анжелику в спектакле играешь! Соответствуй образу!»

Человеку свойственно ошибаться. В тот миг я была не в силах осознать, что сошла с правильной тропы. Вместо того, чтобы подумать о ЕГО чувствах, я слепо следовала инстинктивному желанию уберечь от боли себя…

Собираться на пары жутко не хотелось. Настроения не было, ожидать чего-то хорошего от Змиевской не приходилось, да и врядли кто-то из сокурсников порадует доброй вестью. Но долг есть долг. Не хочешь, а нужно…

Вчера я тайком вернула матери ее вещи, слава Богу, она ничего не заметила. Сегодня решила надеть старые джинсы, белый теплый свитер и старые ботинки. Даже если в этом я не выгляжу сексуально, экстравагантно или броско — мне все равно. Зато я чувствую себя комфортно. И те люди, кто дорог мне, воспринимают меня такой, какая я есть. К сожалению, линзы и цвет волос придется оставить до показа — таково желание Нины Георгиевны.

Налив чашку фруктового чая, я уселась у компьютера.

«У меня еще есть минут 20, посмотрю новости… Нужно быть в курсе политических баталий».

Уже через пару мгновений, оставив сайт аналитического обозревателя, я по привычке зашла в чат.

«Маш, а почему бы не пообщаться с другими пользователями? Вполне возможно, что здесь есть Нэт или кто-то из твоих сокурсников…» — подумала я. Что ж, достойное оправдание очередному обещанию не посещать чат найдено. Слабая сила воли? Возможно… Но в чем она измеряется?… Кто ею управляет? Веление сердца?… Что ж, тогда поединок между холодным рассудком и пламенным вожделением окончен. Победителей не судят…

С утра посетителей в чате было немного.

Samanta: Как заставить себя поехать на пары?:(

Davidoff: Саманта, чашечка кофе и проблемы нет…

Samanta: Я — хореограф… Не думаю, что тело перестанет ныть от чашки кофе. Хотя, спасибо за совет. Я таки им воспользуюсь…

4 ehov: Всем доброе утро! Интересно из актеров есть кто? Еще пару репетиций с «гарпией» и я поменяю специальность!

«О, это уже интересно…» — подумала я и включилась в поток информационного пространства.

Rebecca: Чехов, здравствуй. Я тоже не в восторге от ежедневных репетиций с Ниной Георгиевной, надеюсь, эти мучения не пройдут зря.

4 ehov: Может, перейдем в личные сообщения, к чему беспокоить народ актерскими проблемами? Согласна?

Дав согласие, я оставила общую комнату чата. Теперь мы общались конфиденциально.

Rebecca: Признавайся, кто ты!

4 ehov: Так будет не интересно, бусинка. Зная, кто есть кто — мы не сможем пооткровенничать. Вот скажи, Беки, зачем Змиевская так издевается над студентами?

Rebecca: Мне кажется, она это делает специально. Как говорится, трудно в учении — легко в бою…

4 ehov: Знаешь, я с тобой согласен. Но ведь такая методика психологически подходит не каждому студенту! Есть ребята более скромные и замкнутые. «Гарпия» издевается над ними, критикует каждое действие, каждый жест, и они замыкаются в себе.

Rebecca: Да, я сама такая. Стоит похвалить хоть чуточку — горы сверну. А ежедневная критика убивает в сознании веру в себя.

4 ehov: А ты никогда не срывалась? Не грубила Змиевской?

Rebecca: Знаешь, как-то не хотелось вылететь на первом экзамене по специальности…

4 ehov : J

Вдруг я заметила в своем почтовом ящике сообщение от другого пользователя.

D @ nger: Малыш?

В сети появился D@nger… Мое поведение казалось парадоксальным. Совсем недавно я готова была на многое ради душевного разговора с ним. Момент утерян — актерские данные дали о себе знать. Поборов искренний порыв сердца, я снова надела маску. Кого бы мне сыграть в этот раз?…Как насчет Джэн Эйр?… Рассудительность, нравственность, высокомерие.

Rebecca: Чехов, а как ты оцениваешь выбор спектакля? «Путь в Версаль», по-моему, сильное произведение.

4 ehov: Да, ничего. Хотя сюжет спектакля третьего курса мне нравится больше. Они ставят «Три сестры» Чехова.

Rebecca:(к D@nger) Чем обязана вниманием?

Rebecca:(к 4ehov) Я поняла по нику, что к Антону Павловичу ты не равнодушен!

D @ nger: Вижу, ты уже в роли, малыш. Что ж, тогда придется поиграть и мне… Давай, кошечка, прошепчи, что скучала безумно… Все время думала обо мне… Представляла горячие картинки перед сном… Было?)

4 ehov: Беки, мне по душе творения Экзюпери, Пастернака и Ахматовой… Ты что читаешь?

Rebecca:(к D@nger)…

Rebecca:(к 4ehov) Я читаю все. Но любимые авторы: Кронин, сестры Бронтэ, Теккерей.

D @ nger: Это значит — продолжить? Ммм… Ты у меня плохая девочка? Обнять, прижать к себе, погреть животиком спинку, поцеловать…Что еще?)

Rebecca:(к D@nger) Еще?… Я бы не отказалась от извинений. За то, что бросил меня… Да, я была не права, признаю это. Но цивилизованные люди слушают друг друга, говорят друг с другом. А не хлопают дверью…

4 ehov: Я знаком с «Грозовым перевалом» Эмилии Бронтэ и «Ярмаркой тщеславия» Теккерея. Ник — «Реббека» одолжила у Уильяма, правда?

«Удивительно, а этот 4ehov — смышлёный парень. Во всяком случае, в литературе разбирается. Для юноши это уникальная способность… Романтик, наверное… Нужно поближе с ним познакомиться…» — подумала я.

D @ nger: Извини Машенька! Ведь это я сейчас флиртую с мальчиком, прикрываясь литературой!

Rebecca:(к D@nger) А он начитанный мальчик. С ним интересно… А ты перестань рыться в моей голове!

D @ nger: Интересно?… Что ж, пожалуй, мне стоит уйти. Не смею мешать вам более…

«Попытка манипуляции поведением налицо. Что ж, посмотрим, что дальше будет…»

Rebecca:(к D@nger) Неужто ревнуешь?)

D @ nger: Чувство ревности мне неведомо. Каждый сам определяет собственные приоритеты — намерениями. Твой дар — вдохновлять играть, он принес тебе удовлетворение? Впрочем, для меня это не вопрос!

«Если не поддашься на манипуляцию, Мария, он уйдет! Хочешь, чтобы он ушел?…»

Rebecca:(к D@nger) Не уходи, пожалуйста…

4 ehov: …Ау… Куда ты пропала, крошка?

D @ nger:…

Rebecca:(к D@nger) Это значит — продолжить?…

«Давай, Мария, сдавайся! Предугадать два последующих сценария разговора совсем не трудно! Хочешь, чтобы было больно?» Ответ был очевиден.

Rebecca: (к D@nger) Прости меня. Я и вправду жутко соскучилась. Все время ждала, что ты появишься в моих сновидениях. А ты исчез… Оставил меня одну…

4 ehov: Неправда, лапуль! Я все время был рядом. И с каждым дуновением ветра ты чувствовала нежные прикосновения моих губ.

Rebecca:(к 4ehov) D@nger???)

4 ehov: Наигралась в ревность, мась?

«Только ОН мог додуматься поступить со мной таким образом. Зарегистрировался, как „4ehov“, оставил „наживку“ про актеров, подождал пока я отреагирую, а потом, с постоянного ника обвинил меня во флирте… С СОБОЙ…» Мои чувства смешались…

Rebecca:(к 4ehov) Зачем все это?

4 ehov: Это был урок, малыш. Должен ведь кто-то учить тебя послушанию…) До вечера, кошечка! Удачного тебе дня!)

Он ушел из сети. Я осталась, в попытках идентифицировать свои чувства. Неизмеримой радости — ведь ОН вернулся, легкой оконфуженности — пытался сыграть на вожделении, неоспоримого протеста — совершил наглядную демонстрацию своей власти. Открою маленький женский секрет, в подсознании каждой представительницы слабого пола дремлет тайное желание покориться ВОИНУ. Настоящему мужчине, который подставит сильное плечо в трудную минуту, защитит от сумрачных жизненных баталий, поможет мудрым советом в горестный час. Мужчине, под кожей которого пульсирует горячая кровь мужественного воина, искусного любовника, нежного, доброго и справедливого отца. Мой внутренний голос ласково шептал: «Покорена»; гордыня взвыла от негодования: «Кто дал тебе право меня укрощать?» D@nger, D@nger, тебе предстоит еще серьёзным образом намучаться с моей неукротимой гордыней!..

Интуитивно взглянув на часы, я поняла, что по психологии у меня уже пропуск. Что ж, хотя бы на репетицию не опоздать, Змиевская в сказки о плохом самочувствии, к сожалению, не верит.

«Стоп, Мария, а откуда D@nger знает о Змиевской?… Прочесть из моих мыслей эту информацию он не мог, ведь я о „гарпии“ при нем не думала… А что, если…»

* * *

Сегодня студентам театралам невероятно повезло — Исаев выздоровел. На целых три часа он избавил нас от жестоких терзаний Змиевской. Похоже, по его лекциям, соскучилась не я одна — все внимательно слушали каждый звук с уст молодого преподавателя.

Закончив увлекательный рассказ о Будде, Дмитрий продиктовал задание и в мгновение ока покинул аудиторию.

Честно говоря, я немного расстроилась. Исаев ни разу не посмотрел в мою сторону, как будто избегал моего взгляда.

Когда все ушли, я осталась одна в мрачном двухъярусном помещении. Все сидела и не могла пошевелиться. В голове начали возникать всевозможные догадки и подозрения… И вдруг меня осенило — НЕ МОЖЕТ БЫТЬ… А если D@nger и Исаев — один человек?

Как будто мелкие пазлы сложной головоломки наконец составили единое целое. Я взвесила все аргументы: первое, Исаев — умный и D@nger — чертовски умен. Второе, наше знакомство с D@nger началось с сообщения «Гениальность узнаваема?», а ведь именно это я написала в тесте Исаева в день его прихода. Третье, они оба верят в перевоплощение душ, карму и иную мистическую символику. Четвертое, D@nger уезжал на 20 дней из страны, и именно в это время Исаев якобы был на больничном. Пятое, откуда D@nger мог узнать столько информации о Змиевской, ведь даже если он и вправду умеет читать мысли, то в этот раз я не предоставляла ему материала для считывания.

Сомнений быть не может, Исаев и D@nger — один человек. Вот только, что же мне теперь делать?… Поговорить с Исаевым? Или поговорить с D@nger? В сети будет гораздо легче… Что ж, вечером я сделаю ему сюрприз…

* * *

…Репетиция прошла неудачно: «гарпия» была не в себе — бросала на пол сценарий, громко кричала, наградила Нэт звонкой пощечиной.

«Больше не будете переигрывать, деточка», — недовольно прошипела Змиевская. — «Сейчас, когда вы плачете, по крайней мере, я вижу искренние чувства, а не кривляния и мерзкие штампы…»

Как же мы все ее ненавидели… Кто допустил такого тирана к преподавательской деятельности?…

Артем по какой-то неведомой причине вообще перестал со мной разговаривать.

«Все сходят с ума по-своему», — собрав вещи, я, наконец, отправилась домой.

Около десяти удобно уселась у монитора.

Может ли человек жить в виртуальном мире? Ответ однозначный — не может. Ведь физическое тело требует пищи, воздуха, пространства…

Может ли человек общаться в виртуальном мире? Опять однозначный — может. Чаты, СМС-сообщения, электронная почта… И все удобно, быстро, экономно…

А может ли в виртуальном мире родиться любовь?

* * *

D @ nger: Добрый вечер, малыш!) Как прошел твой день?

Rebecca: Привет) Ты давно здесь?

D @ nger: Нет, хорошая, только пришел, раздеваюсь…

D @ nger: Хочешь остаться со мной?)

Rebecca: Хочу. Но не здесь…

D @ nger: Почему люди мыслят традиционно?…

Rebecca: Хочу познать тебя реального, вне виртуальных пассажей…

D @ nger: В реальности — степень ответственности гораздо выше… Готова ли ты к этому?…

Rebecca: Сегодня я осознала, что готова на много большее лишь бы рядом был ты. Я много думала… О своих чувствах, о гордости, послушании, смирении в нашей жизни. Да, я не идеальна. Во мне есть много недостатков: плохих привычек, ошибочных суждений. Иногда я могу быть грубой, бесчувственной, эгоистичной. Еще чаще — задумчивой, молчаливой, инфантильной. Но когда рядом ты — мир преображается. Мое существование приобретает смысл. Я забываюсь. Смущаюсь. Бывает, пальцы дрожат. Сердце готово вырваться из груди. Зрачки переполнены величием, сознание — мыслями о тебе…

Rebecca: Знаешь, у меня не было мужчин до тебя… Потому что уверенности в подлинности чувств не было. Но теперь все по-другому. Когда я познала тебя во снах, то мир зажегся для меня в иных, более красочных образах. Ты дал мне почувствовать неизведанное наслаждение, где медленно и безвозвратно стирается тонкая грань между мукой и удовольствием. Боюсь, теперь мне мало тебя виртуального. Я хочу большего, D@nger. И ради этого я готова меняться, воспитывать в себе жертвенность, учиться наново искусству любви.

D @ nger: Солнышко, все это красиво, но возможно лишь тогда, когда реал станет взаимным, как и вирт!

«Изящно он мне отказал, не так ли?» — неприятные мысли пурпурным ядом разъедали мое сознание. Безумно хотелось сквозь землю провалиться… К чему, к чему, а к безответности я была готова менее всего…

D @ nger: Побудь со мной немножко, малыш. А потом уснем…

Rebecca:…

Честно, я не знала, что ему ответить… Но все-таки не сдержалась, дав волю чувствам.

Rebecca: Зачем ты играешь моими чувствами?… Ведь я не кукла — мне больно…

D @ nger: В мире нет ни плохого, ни хорошего… Есть наше отношение к миру и его к нам. А еще — вселенной правит взаимность. Я ответил на твой вопрос, лап?

D @ nger: Ложись в кроватку, малыш. И никакого кофе! Сегодня я поведу… Сладких снов!)

Выключив компьютер, я интуитивно побрела к собственной кровати. И только коснулась ресницами подушки — тут же начала проваливаться в удивительный мир Морфея.

* * *

Яркое серебристое сияние больно ударило в глаза. Все время щурясь, я была не в силах оглядеться вокруг.

— Малыш, перестань! Трусишка… — услышала рядом знакомый голос. D@nger осторожно обнял меня сзади, сомкнув сильные руки на талии. И держал меня крепко-крепко, все сильнее прижимая к себе.

— Я слышу стук твоего сердца! — нежно коснувшись губами моей шеи, шептал он.

— Ты сводишь с ума…

— Сейчас, солнышко, ты медленно откроешь глазки. Не бойся того, что откроется твоему взору.

Взмахнув ресницами, я увидела чудо.

Мы стояли на узком выступе белоснежной скалы в горах. Вокруг — необъятная пустыня из снега: глубокие ущелья, громадные глыбы льда. Восходящее солнце золотой дымкой покрыло волшебные просторы. Глубоко внизу, в блестящих лучах утреннего светила утонули изумрудные луга, поля и леса.

— Малыш, это Гималаи.

— … Вершина мира… — изумленно произнесла я.

— Смотри! — весело окликнул D@nger и взлетел ввысь.

Я осталась на скале одна. Никак не могла поверить в происходящее. Зрение еще никогда меня не подводило, но чтоб такое! В моем сознании мерцали тысячи мыслей: «я сплю», «этого не может быть», «человек не умеет летать»… А потом я вспомнила, что на самом деле — это всего лишь сон.

— Какой же ты еще ребенок, лап! Все лишь в нас самих! Ты умеешь летать! Прислушайся к своему сердцу и открой вере душу!

Я закрыла глаза. Чувство гармонии и спокойствия медленно разлилось по моему телу. Глубоко вздохнув, я представила, что лечу. Чисто хрустальная музыка, возникшая из ниоткуда, оторвала меня от медитации, — я очнулась.

D@nger парил в воздухе высоко надо мной. Его лицо мерцало в прозрачном лиловом тумане, стройная фигура была покрыта бледно-розовым шелком. На груди красовался уже знакомый бриллиантовый павлин.

D@nger звонко щелкнул пальцами и в миг светлое утро сменила темная ночная мгла. На небе волшебно засияли мириады звезд, млечный путь перламутровой дорожкой уводил вдаль. Полнолуние и тишина — тонкая идиллия грез.

D@nger плавно спустился на горный выступ, крепко взял меня за руку и… мы оторвались от земли. Все выше и выше, приближаясь к заветным созвездиям. Только сейчас я заметила, что на мне восхитительное бирюзовое платье, с синей ленточкой под грудью. Ветер нежно играл складками тонкого шелка, упругие локоны забавно подпрыгивали, легко касаясь лица и шеи моего спутника. Внезапно D@nger отпустил мою руку, и я стремительно полетела вниз. Страх острыми коготками пронзил сознание. «Падение? Мрак? Неужели смерть?»…

— Я верю в тебя, малыш.

Перед глазами вспыхнули четыре тонких нити: красная, синяя, белая и желтая. Спасая себя от гибели, спонтанно схватила синюю. Падение внезапно прекратилось, и я почувствовала невесомость собственного тела.

Легкая, как перышко, я преодолела разделяющее нас с D@nger пространство и поцеловала его в губы.

— Какое же ты у меня чудо! — ласково прошептал он. — Я догадывался, что выберешь синюю нить. Запомни, твоя стихия — вода.

Мы плавно начали спускаться к темно-синему озеру. Водная гладь, как зеркало, отражала миллионы маленьких звездочек. Казалось, в воду упала луна, но, взглянув на небо, иллюзия исчезала. Я видела две луны: одну, легко качавшуюся на поверхности озера, другую — высоко над землей.

D@nger оставил меня на берегу, а сам умчался собирать лилии. Он шел босиком по воде, как по мраморной террасе. Посреди пруда он остановился, снял с пояса маленький мешочек и, высыпав на ладонь блестящие камушки, с силой подбросил ввысь. Крупные бриллианты градом посыпались в воду. На глубине двух-трех метров камни застыли, волшебный блеск их ослепительных лучей озарял пустынное пространство вокруг. Словно в этом мире остались только он и я. В упоении тиши безмолвной ночи…

— Иди ко мне, малыш! — он сорвал белую ароматную лилию.

Поборов страх, я осторожно сделала первый шаг. И как ни странно вода не поглотила ногу.

Спокойно и ровно мы двигались навстречу друг другу под звуки «Лунной сонаты» Бетховена. Откуда возникла очаровательная музыка, я не знала. Казалось, она звучала в моей голове.

Наконец наши руки переплелись, он наклонился и невесомо коснулся губами моих губ. Поцелуй не был настойчивым, скорее — прощальным. От D@nger повеяло свежестью и прохладой. Он задумчиво улыбнулся и растворился в густых кольцах лилового дыма.

…Пробуждение стало болезненным. Будильник настойчиво наигрывал глупую детскую песенку. Взглянув на часы, я смирилась с реальностью и отправилась в душ.

25 марта 200Х года (четверг)

Одевшись, я решила написать D@nger слова благодарности за восхитительную ночь.

Rebecca: Спасибо, Дима! Это была лучшая ночь в моей жизни.

D@nger не было в сети. Я собрала вещи и поехала на пары.

После общеобразовательных лекций Змиевская собрала всех для важного сообщения.

— Милые, у меня для вас новость! До показа осталась ровно одна неделя. Все роли — сырые, монологи — вялые, диалоги — скучные. Позориться перед гостями из Бельгии я не намерена! Поэтому… Мы с вашим куратором посоветовались и решили — на эти семь дней весь курс освобождается от лекций и практических занятий. Вы будете жить лишь спектаклем. Все внимание, энергия и мысли должны быть сконцентрированы исключительно на репетициях. Спасибо за внимание!

Объявление «гарпии» мало обрадовало ребят. Все прекрасно понимали, что эти семь дней станут настоящим адом.

На вечерней репетиции я жутко устала: Артем все время нервничал, путался в словах. Змиевская пообещала, что если Дымов будет продолжать в том же духе, она отдаст главную роль выпускнику. Похоже, черноглазого это сильно расстроило, он выглядел разбитым.

После окончания занятий я подошла к Дымову.

— Артем, что с тобой происходит? Ты ведешь себя как-то странно!

— Все хорошо, Виноградова!

— Ты избегаешь меня, на репетициях — открыто игнорируешь. У нас не получается играть в паре. У тебя что-то случилось? Может быть дома? Или проблемы с девушкой?

— Это не твое дело, понятно! — раскричался на меня Артем. — Оставь меня в покое!

Он драматично хлопнул дверью, оставив меня одну в огромном актовом зале. Было поздно, но я не сдержалась и включила свой ноутбук.

«Что же ты мне ответил, D@nger? Сейчас посмотрим…» — из реальной жизни я трансформировалась в виртуал.

В ящике тускло блестел розовый конвертик.

D @ nger: Хмм… Димой меня еще никто не называл… Боюсь, ты принимаешь меня за другого человека.

Сообщение было отправлено утром. Мои пальцы быстро забегали по клавиатуре, набирая ответ.

Rebecca: Зачем ты обманываешь меня, Дим? Я все вспомнила… Изумрудное озеро, деревянный мостик подле цветущей сакуры, златые лучи солнца, звонкое пение птиц… И твои манящие глаза… Твои губы… Прикосновения пальцев… Это была наша первая встреча… После мы много раз встречались, в иных воплощениях, при иных обстоятельствах. Но шанс на любовь нам дается после стольких препятствий впервые.

D@nger появился в сети.

D @ nger: Боюсь, ты принимаешь меня за другого человека.

Rebecca: Я не понимаю, почему ты ведешь себя подобным образом… Зачем скрываешь от меня правду?

D @ nger: Ты не знаешь правды, Мария. И, боюсь, она тебе не понравится.

Rebecca: Так скажи мне. А о том «понравится» или «не понравится», я уж буду судить сама.

D @ nger: Хочешь, чтобы было больно?… Что ж, ты сама этого хотела. Я пытался уберечь тебя от страданий. Но ты упрямая. Всегда стоишь на своем. Так слушай…

D @ nger: Мне 35 лет, я женат и у меня двое детей. Однажды мне стало скучно, захотелось какого-то разнообразия, новых впечатлений. Изменять жене в реальности я не хотел, решил завести интрижку в сети. Ведь Интернет — это не серьезно, назвать это изменой язык не поворачивается. Я долго не мог определиться с объектом вожделения. Пока не встретил в этом чате тебя. Ты такой наивной была и доверчивой… Просто потрясающая девушка. О чем я тебе только не лгал… Но удивительней всего было то, что ты верила каждому моему слову. Мне было трудно понять, почему. Но вскоре я перестал задавать себе такого рода вопросы.

D @ nger: Ты стала наилучшим развлечением за последний год моей сознательной жизни, Мария. Так как с тобой, я уже давно ни с кем не развлекался… Мы могли бы и дальше играть любовь в сети, если бы не твое неоспоримое желание встретиться в реале. Но я не мог этого сделать, ибо я не люблю тебя. Рисковать же семьей ради виртуальной интрижки считаю безумством. Вот такая она правда. Думаю, ты была не готова ее услышать. Но сейчас это уже не имеет никакого значения. Ибо мы не увидимся больше, Мария. Что ж, боюсь, мне здесь больше не с кем и не о чем разговаривать. Прощай.

Он оставил чат.

Я непонимающе смотрела вдаль, некоторое время, находясь в своеобразном оцепенении. Никак не могла понять, что происходит. Смысл сказанных слов не мог дойти до моего разума.

Наконец реальность достучалась до моего сознания. Я беспомощно соскользнула с бархатного кресла на пол, и, закрыв лицо руками, громко разрыдалась.

Не знаю, сколько времени прошло… Звонок мобильного вывел меня из оцепенения.

— Машенька, где ты? — послышался в трубке знакомый, взволнованный голос.

— Мам, все в порядке… — с трудом выдавила я. — Нас задержали на репетиции, и…

— Маша, мы с отцом места себе не находим! Посмотри на часы — уже пол первого ночи!

«Что? Не может быть…» — пронеслось в моей голове, но, взглянув на часы, я убедилась в обратном. «Хмм… я просидела здесь так долго…»

— Мама, успокойся! Мы с ребятами остались репетировать, но время прошло незаметно. И, похоже, мы все вынуждены ночевать в университете… Не переживай, в коридоре есть удобные диваны, — на ходу придумала я.

— Мария, я сейчас же приеду и заберу тебя! — трубку взял отец.

— Папа, со мной все в порядке. Я, прошу тебя, не беспокойся! И не приезжай, пожалуйста! Ты только подумай, что ребята подумают.

— Ладно… — отец немного успокоился. — Завтра об этом поговорим… Маш, с тобой и вправду все в порядке?

— Да, папуль! Спокойной ночи!

Положив трубку, я вернулась к горькой реальности, вспомнила о случившемся, и крупные слезы медленно покатились с длинных ресниц.

28 марта 200Х года (воскресенье)

«Боже, как болит голова…» — я проснулась в холодном поту. Взглянув на часы, поняла, что на дополнительную репетицию уже опоздала.

На правой руке красовался огромный синяк, во рту пересохло, безумно хотелось пить. Я еле дотащила себя до кухни, стакан прохладной жидкости помог немного опомниться. Проходя в коридоре возле зеркала, я ужаснулась, увидев свое отражение: волосы растрепанные, под глазами синяки, все лицо в красных пятнах. Настоящее чудовище…

Повалившись на кровать, понемногу я начала идентифицировать воспоминания о вчерашнем вечере…

…В клубе громко играла музыка.

— Маша, тебе уже хватит! Это вторая бутылка! — злобно крикнула Нэт.

— А-ааа… Ха-ха-ха… Мне все равно… Хочу еще… — хохотала я в пьяном бреду. — Мне хорошо, весело и легко! Вот смотри!

Я бесстыдно швырнула свою накидку на барную стойку и, шатаясь, отправилась на танцпол.

Маленькие частички алкоголя легкой паутинкой окутали мозг. Переживания, пустота, боль — все исчезло. Свежей волной нахлынули позитивные эмоции: веселье, игривость, смех. Пришло долгожданное расслабление, а вслед за ним желание развлекаться…

Похоже, я танцевала слишком вызывающе, в миг меня окружили подозрительные парни. Высокий брюнет открыто начал проявлять ко мне интерес. Вскоре он схватил меня за руку и нагло потянул к выходу.

— Отпусти меня, слышишь? — задыхаясь, кричала я. Но музыка играла слишком громко, никто не обращал внимания на истерику взбалмошной девчонки.

«Черт, куда пропала рыжая?» — бешено колотилось сердце, в глазах потемнело, закружилась голова…

Незнакомец вытащил меня на свежий воздух, и я немного пришла в себя. Он грубо толкнул меня к темной стене.

— Закрой рот и помалкивай! А то будет хуже! — в его глазах вспыхнул опасный огонь.

Опять дежавю?… Кто бы мог подумать?… Мы вращаемся в кругу уже происходивших с нами событий…

— Отпусти ее! Иначе я тебя убью, подонок! — грозно прозвучал из-за угла знакомый голос.

— Артем, помоги мне! — умоляла я, глотая слезы.

Незнакомец яростно выругался и тут же бросился на Дымова. Но тот ловко отскочил в сторону, и озлобленный брюнет тяжело рухнул на бордюр. Именно в этот момент, кулак Артема угодил подлецу в бок, от чего он приглушенно взвизгнул.

— Вот тебе! Вот… Еще хочешь?… — не унимался Дымов. Он превратил лицо брюнета в кровавое месиво. Казалось, происходящее доставляло Артему удовольствие.

— Артем, достаточно! Ты убьешь его! — нервно закричала я.

Тяжело дыша, Дымов остановился. Он приблизился ко мне, беспокойно заглянул в глаза и заботливо прошептал: «С тобой все в порядке?»

Я в порыве благодарности бросилась к нему в объятия. Дымов нежно гладил мои волосы и успокаивающе повторял: «Все будет хорошо… Все уладится…»

Потом он отвез меня домой. Слава Богу, родители уехали на дачу и не видели моего позора.

Утром я узнала в зеркале результат вчерашнего расслабления. И этот результат не радовал…

«Ненавижу алкоголь, — слабо простонала я, валяясь под одеялом. — Тошнота… Слабость… Мозг работает на 30 процентов…»

«Клянусь, что больше никогда и пальцем не притронусь к спиртному…» — тихо прошептала я и вскоре уснула.

3 апреля 200Х года (суббота)

«Время лечит»…

Вот и наступил долгожданный день показа. С самого утра я жутко переживала, сотни раз повторяла слова, примеряла платья, дважды вымыла волосы.

— Успокойся, дочь! Ты справишься! — говорил отец.

Дождавшись вечера, родители отправились смотреть спектакль.

Я приехала немного раньше и поспешила в гримерную. Там, буквально за пару минут невзрачную Марию Виноградову превратили в настоящую красавицу — покорительницу мужских сердец. Из зеркала мне игриво улыбалась Анжелика дю Плесси Бельер: зеленоглазая, златокудрая искусительница.

В актовом зале собралось много народа. Здесь были родители студентов, их друзья и знакомые. В передних рядах сидели преподаватели, работники деканата и четверо иностранцев. Ее величество Змиевская развлекала бельгийцев увлекательным рассказом.

Когда зрители заняли все свободные места — свет погас.

Наступила мертвая тишина, потом заиграла старинная мелодия, а потом — на сцену вышла я.

— Помогите! — я жутко завопила, увидев коллег — разбойников. (По сюжету — нищие хотели наброситься на Анжелику).

…А дальше — все пошло, как по маслу. Это был грандиозный успех! Сцена за сценой мы срывали бурные овации зала. Наконец пришел черед финальной сцены спектакля. (По сюжету — Филипп узнает о гибели старшего сына жены и поспешно возвращается домой).

Артем беспокойно появился на сцене.

«Какой он красивый», — мелькнуло в моей голове. — «К тому же прекрасно играет! Дымов либо гениальный актер, либо влюблен в меня по уши». В его черных глазах горело обожание…

— Не плачьте, милая, — сказал он, привлекая к себе. — Я приехал, чтобы осушить ваши слезы! Черт побери, вы — великая женщина, Анжелика!

— Откуда же мне было знать, Филипп, что за вашим ужасным поведением скрывается такая любовь!

— Анжелика, вы прекрасны! Само совершенство! А я просто грубый солдафон!

Я взяла в руки лицо Дымова и нежно посмотрела ему в глаза.

— Филипп! Вы не правы! Злой, жестокий, бесчеловечный — да, но вовсе не грубый. К несчастью, вы не дали мне возможности узнать вас хоть немного как любовника, которым вы можете быть!

Артем горячо меня обнял. Я почувствовала сильное влечение к этому юноше.

— Анжелика, ваши зеленые глаза преследуют меня повсюду! Я могу отругать вас, побить, но вы все равно поднимаете свою головку, словно цветок после бури. Это выше моего понимания! Не могу скрыть своего удивления, видя такую твердость в женщине. В тот день, когда я увидел вас улыбающейся в ответ на гнев короля, я понял, что никогда не смогу победить вас. И в глубине души я горжусь тем, что вы моя жена.

Артем страстно поцеловал меня в губы.

Это был настоящий, взрослый поцелуй. Но было в нем что-то необычное. Что-то такое, чего я никак не могла осознать…

Наконец, я прозрела, и мне открылся истинный смысл случившегося. Ведь это был вовсе не поцелуй Филиппа и Анжелики. Это было любовное признание Артема Марии.

Когда опустился занавес, мы услышали громкие возгласы «браво», «фантастика», «молодцы». И шквал бурных аплодисментов накрыл нас с головой.

Артем, наклонившись, нервно прошептал мне на ухо: «Маша, так больше не может продолжаться. Нам следует поговорить! Через полчаса, в вестибюле!»

Я одобрительно кивнула.

Взявшись за руки, вся труппа вышла на поклон.

В чем истинное счастье актера?…

Довольные зрители, прекрасно сыгранная роль, нежный аромат подаренных роз, щедрые аплодисменты… Все это было… На миг сознание переполнилось восторгом, каждая струна души дрожала в экстазе. Но миг прошел… И я почувствовала пустоту… Чего-то не хватало в моей жизни…

Или кого-то…

* * *

Переодевшись, я отправила родителей домой. Папа не хотел оставлять меня, убеждал ехать с ними, но я тактично объяснила, что ребятам захочется отметить наш успех: выпить пару бокалов шампанского… Мама понимающе улыбнулась, взяла отца за руку и игриво потащила к автомобилю.

— Напиши сообщение, если задержишься! — на ходу добавила она.

Я стояла у окна, пытаясь угадать дальнейшее развитие событий. Незаметно ко мне подошел Артем.

— Маша, здесь столько народа! Поехали ко мне! Там поговорим. А потом я отвезу тебя домой!

— Слушай… Я даже не знаю… Мне немного неловко… Артем, твои родители нормально относятся к вечерним посещениям девушек?

— Мои родители умерли, когда мне было пять лет…

— Прости… — я виновато опустила глаза.

— Ничего. Это было давно… Я живу со старшим братом. Но он уехал в командировку. — Юноша зажато улыбнулся. — Нам никто не помешает. И тебе не придется ни с кем знакомиться…

— Знаешь, тогда я, пожалуй, соглашусь…

* * *

Повернув ручку двери, я вошла в шикарную гостиную. Здесь все было белым: белые стены, белые бархатные кресла, белые стулья с золотой обшивкой, у камина — пушистый белый ковер. Посреди комнаты красовался огромный белый диван, ножки которого, кажется, были инкрустированы рубинами. Возле него — маленький позолоченный столик с прозрачным стеклом. На второй этаж вела полукруглая лестница из белого мрамора, перила которой были расписаны золотыми иероглифами. Возле окна стояли огромные песочные часы из белого дерева, песок был перемешан с золотой пыльцой. Над головой сверкала изумительная златая люстра.

— Но ведь все это стоит целое состояние… — мои зрачки расширились от удивления. Я продолжала стоять в дверном проеме, любуясь увиденным.

— Проходи, не бойся! — подтолкнул меня Артем.

— Боже, как же здесь красиво! Кто занимался декором этой комнаты?

— Брат… — черноглазый тучно нахмурил брови.

— Он — гений… — изумленно восхищалась я. — Такого великолепия — никогда не видела…

Похоже, тема разговора угнетала Артема. Он резко повернулся ко мне спиной.

— Что случилось?…

— Ничего… — юноша быстро овладел собой и заботливо произнес: «Кофе, чай, мороженное?»

— Чай с молоком!

— Что, Виноградова, в роду были англичане?…

Мы оба весело рассмеялись и сели на мягкий белый диван.

Несколько минут длилось обоюдное молчание. Но вскоре Артем нежно гладил мои пальцы, не отрывая пронзительного взгляда от карих глаз. (Я сняла линзы сразу после спектакля и в скором будущем надеялась вернуть истинный цвет волос). Кончики пальцев легко соприкасались, предательски заблестели глаза и, спонтанно наклонившись друг к другу, мы поникли в долгом поцелуе.

Его гладкая кожа пахла фиалками. Я чувствовала теплое дыхание на своем лице. Затем последовал еще один поцелуй, более смелый. «Боже мой, неужели я схожу с ума?… Почему же его прикосновения так сильно напоминают мне D@nger?…»

— Я хочу тебя, — глухим голосом прошептал черноглазый, настойчиво целуя шею под ухом.

— Ну, так возьми, чего хочешь! — грустно улыбнувшись, я откинулась на мягкий белый диван…

* * *

…Кто-то сказал, что, испытав ЭТО — человек меняется. Девственниц сравнивают с розовым бутоном: красивым, изящным, но не полноценным. Лишь, когда девушка превращается в женщину — ароматные лепестки созревшего бутона гордо раскрываются.

В моем случае этого не произошло. Проснувшись утром в объятиях мужчины, я чувствовала себя опустошенной. Схватив помятую одежду, на цыпочках я проникла в ванную и долго наблюдала свое отражение в зеркале — то же лицо, те же глаза, но совсем иная боль. Нет. Нет. Совсем не физическая. Болело что-то внутри, около сердца. Во мне возникло мерзкое отвращение к собственному телу.

«Этой ночью я совершила самую ужасную ошибку в своей жизни — я отдалась нелюбимому человеку…» — но осознание случившегося пришло слишком поздно.

«Зачем я это сделала?»…

Я сама не могла найти ответ на этот вопрос.

— Ты хотела улизнуть тайком? — Артем стоял у двери и внимательно наблюдал за мной. В его голосе слышались нотки горечи и обиды.

— Я?… Нет!.. Я зашла умыться… — все мои актерские навыки пошли на то, чтобы изобразить влюбленную женщину. Но, боюсь, тембр голоса выдал меня с головой. Я была слишком несчастной, чтобы сыграть счастливую.

— Маша, идем в гостиную, нам нужно поговорить!

Я послушно последовала за ним.

Дымов бережно посадил меня в кресло, потом — удалился к окну и машинально закурил сигарету. В комнате запала мертвая тишина. Наконец, черноглазый решился.

— Маша, то что между нами произошло… Это было чудесно…Но я слышал — ты обручена и…

«О, Боже, если Толик узнает об этом… Добром это точно не закончиться…» — мысли путались в голове.

— Так вот, Маша… — продолжал Артем. — Я не намерен тебя принуждать, но, мне кажется, будет лучше, если ты его бросишь. Я хочу, чтобы ты отныне принадлежала мне одному.

Он выбросил окурок в камин и, наклонившись, нежно поцеловал мой холодный лоб.

— Хорошо. — Послушно прошептала я.

* * *

Через пару часов я сидела на кухне вместе с родителями.

— Мама, папа! Прошу меня выслушать до конца: без скандалов и угроз… Я бросаю университет и уезжаю жить к тете за границу. Если я дорога вам, как дочь, вы примите мое решение, и не будете препятствовать моей судьбе.

«Так же как болезни в реальном мире убивают слабейших, вирус помогает исчерпаться запасам внутренней энергии слабейших представителей киберпространства».

Смертельно опасный вирус из сети разрушил устарелые стереотипии, жалкое мировоззрение, признаки эгоизма. И я была бы благодарна, если бы он не разрушил мою жизнь.

Часть вторая

Антивирус

От наказания не укроешься, оно настигнет тебя в самый непредсказуемый момент…

Глава I

Когда душу сжигает внутренний огонь страданий, пустоты и безразличия, лучшим лекарством является смена обстановки: новый город, новая работа, новые люди. И уже там, на новом месте, есть три основных пути, следуя которым возможно вернуть свою жизнь в прежнее русло: путь распутства, путь в религию, либо путь новых отношений. Выбрав один из них — человек следует по темному туннелю с ярким светом в конце, достигнув его — душевное равновесие восстанавливается. Ведь «то, что не убивает — делает нас сильнее».

Мария Виноградова, собрав скудные вещи, отправилась к своей тетушке — старой писательнице в Украину. Здесь ей предстоит продолжить борьбу за выживание в этом огромном, иногда несправедливом, но все-таки — до боли прекрасном мире.

Мария — девушка впечатлительная, знакомство с Киевом вызвало в ее душе бурю эмоций. Старинные переулки Подола, изумрудно-лазурные купола Андреевской церкви, дивные пещеры святой Лавры — все приводило в восторг дрожащие струны ее раненной души.

Анжела Степановна Старухина, тетушка Маши, жила в Киеве со времен Великой Отечественной войны. Судьба забросила ее в этот город много лет назад: она уехала из России за возлюбленным, оставив родину, семью, материальное благополучие. Сложилось так, что любимый погиб в кровавой схватке с немцами осенью 1941. Анжела так и осталась незамужней, похоронив в своем сердце первую любовь. Детей, близких, родственников у писательницы не было. Зато обзавелась она детьми иного рода — около 15 романов разошлись огромнейшим тиражом по всей Европе.

Мария Виноградова приходится Старухиной — дальней внучатой племянницей, но, несмотря на возраст старушки, Маша ласково зовет ее «тетушкой».

— Тетушка, вы, правда, не сердитесь, что я приехала? Так внезапно, как снег на голову… — тихо спросила Старухину Маша, прогуливаясь под руку по Андреевскому спуску.

Последние лучи апрельского солнца золотой пыльцой ложились на ветви уже распустившихся каштанов. Старинные дома воспламенялись весенним торжеством, ярко струящимся с запада. Один из куполов Андреевской церкви с блестящим крестом вверху, казалось, зацепил драгоценным наконечником белое облако. Голубизна небес плавно сливалась с нежной лазурью самой церкви, и только одинокое облако напоминало Марии о ее внутреннем состоянии.

«Также одиноко, как и я…» — пронеслось в ее задумчивой головке.

— Маша, хоть я и старуха, а что-то в этой жизни да понимаю. Бьюсь об заклад, любовная драма привела тебя ко мне и уж никак не родственная привязанность, да не пылкое желание путешествовать. — Старухина глубоко вздохнула и, потеряв свой тусклый взгляд вдали, погрузилась в далекие воспоминания давно прошедшей молодости.

— Тетя, там написано «Музей Булгакова»… В томно-черные зеницы девушки скользнул всепоглощающий лучик любопытства. — Один из моих любимых писателей… — в восторге прошептала Маша.

— Да, да, Машенька. Это именно тот дом Турбиных под «счастливым» номером 13, где с 1906 по 1919 жил Михаил Афанасьевич Булгаков. В этом таинственном здании, о котором ходят дивные слухи и легенды, возможно, он и создал героев своего бессмертного романа: Понтия Пилата, Мастера и Маргариту.

— Как ни странно, моим любимым персонажем всегда был Воланд, — по взрослому гордо сказала Мария.

— Это свойственно твоему возрасту, деточка, — понимающе улыбнулась Старухина. — Как-то свожу тебя в музей Булгакова, внутри там есть на что посмотреть, уж, ты мне поверь… (Как позже поняла Маша, любимое изречение тетушки).

— Хорошо.

— Мария, я вот о чем хотела с тобой поговорить. Скажи, деточка, чем ты хочешь заниматься здесь, в Киеве? У нас жизнь недешевая. Уж, ты мне поверь!

— Конечно, тетушка, я все понимаю. Мне бы хотелось найти работу.

— Твой отец сказал, что ты бросила театральный…?

— Бросила.

— И все из-за какого-то сорванца… Маша, Маша, как мало ты знаешь жизнь, деточка! — глаза Старухиной оживленно вспыхнули. Она вспомнила одну печальную историю и, загадочно понизив голос, начала дивное повествование.

— Много лет назад, Машенька, задолго до революции, в город Н… по каким-то загадочным обстоятельствам переехала семья Нарышкиных. Они сняли хмурый дом косого графа Лопухина, где по рассказам старых слуг, обитали привидения.

Нарышкины жили в мрачной, замкнутой атмосфере. Они не приглашали к себе гостей, не выезжали к соседям. Ходили слухи, что глава семейства — Алексей Петрович Нарышкин совершил какое-то страшное преступление, за что был изгнан из предыдущего места жительства.

Жена его — Настасья Павловна была женщиной грубой, неотесанной, но, несмотря на огрехи в образовании, она сияла неописуемой красотой и свежестью. Никто бы не поверил, что прошлой зимой Нарышкиной исполнилось 45 лет.

Единственным ребенком этого странного брака оказалась 17-летняя девушка, с холодным, совершенно неподходящим ей именем, Снежана. Она была созданием чувственным: большие синие глаза излучали печаль, когда видела бездомную кошку; когда же наблюдала закат с заброшенного чердака графа, взгляд воспламенялся восторгом. Облик девушки был окутан какой-то тайной. Было в ней что-то неземное…

Однажды Снежана встретила у ограды дома седую женщину.

В городе поговаривали, будто из сумасшедшего дома сбежала бесноватая «старуха Изергиль».

Как только седоволосая увидела хрупкую фигуру Снежаны, она безумно завопила: «Дьявольское дитя! Сгинь нечистая, ты не от мира сего!» Вопль старухи так напугал девушку, что та слегла в смертельно опасной лихорадке.

Прекрасное лицо юной красавицы покрылось жуткой испариной, нежные губы немного посинели, под глазами появились темные круги. Лишь только волосы девушки сохранили свое благоуханное великолепие — густые каштановые кудри шикарной копной рассыпались на подушке.

За две недели Снежана погасла, как восковая свеча. Прежняя красота растворилась в мучительном бреду лихорадки. Все знали, что вскоре Господь заберет еще одну душу к себе.

Настасья Павловна, как женщина знавшая толк в ведении домашнего хозяйства, заранее заказала дочери блестящий черный гроб с белоснежными кружевами. Смертельная болезнь Снежаны, ее душевные скитания мало волновали старшую Нарышкину. С утра она поехала к кравчине, дабы заказать наиболее подходящий наряд черного цвета.

— Матушка, мне бы платьице попышнее, да понаряднее. И милую черную вуаль… Хочу уложить волосы на английский манер.

— Настасья Павловна, голубушка, зачем же черное? Не уж то — кто-то помер?

— Ой, горе — горенько. Доченька моя, счастьечко мое, уж на смертельном одре почивает… — Театрально взмахнув руками, Нарышкина громко разрыдалась. Вот только искренности в ее действиях даже старая необразованная кравчиня Глаша не разглядела.

Алексей Петрович был занят финансовыми невзгодами семейства. С тех пор, как заболела дочь, он заглянул к ней в комнату всего лишь дважды.

Если бы не старушка-горничная, Снежана бы и этих двух недель не продержалась. Ухаживать за смертельно больной было некому.

Однажды в покоях умирающей появился молодой священник. Он пришел к Нарышкиным по собственной воле, никто из семейства его не звал. Легко прикоснувшись губами к горячему лбу девушки, он окропил ее посинелую кожу священной водой и блаженно прошептал: «Будь прощена, дитя мое!»

Та, легко взмахнув ресницами, открыла прекрасные мутные глаза.

— Святой отец, я — грешница. Та женщина в саду сказала правду. Такой как я, не место среди праведных людей, — простонала Снежана.

— Что совершила ты, милое дитя?

— Не прелюбодействуй! — сказал Господь… — Отец, я — грешница…

— Открой мне душу, дочь моя. Тебе станет гораздо легче.

И девушка со смертью у изголовья, начала исповедь.

— Раньше мы жили в М… Отец унаследовал от бабушки огромное имение.

Как я любила по утрам гулять у зеркально-гладкого пруда, наслаждаться тонким ароматом снежных лилий. Однажды на озеро прилетели лебеди, их было двое. «Пара», — ласково улыбнулась я.

Моему возрасту была свойственна влюбчивость, мечтания о подвенечном платье, тайных записках и ночных вздохах. Тогда я мало понимала, что брак — это чрезмерная ответственность, рутинные обязанности, опека о потомстве. Для меня слово «брак» имело немного иное значение: воздушное белое платье, золотое колечко, да жадные ласки молодого мужа.

Я знала, что прекрасна. Об этом трудно было не догадаться, наблюдая восторженные взгляды дерзких офицеров. Они буквально пожирали меня глазами. У матушки часто случались истерики по этому поводу, уж слишком много мужского внимания впитывало мое великолепие. Она никогда меня не любила, как не любила и отца. Мать вышла за него замуж по расчету.

Господи, сколько же у нее было любовников? Не перечесть… Как только отец уезжал по важному делу, она приводила домой нового воздыхателя. Мать… Разве ее можно назвать матерью?…Эта женщина не имела никаких духовных ценностей: она ублажала грязных проходимцев, мерзких стариков, наглых офицеров. Наш дом превратился в бордель. Весь город шумел в гневном ропоте, а отец то ли сознательно закрывал на это глаза, то ли и вправду ничего не видел.

И вот я бежала к озеру, подальше от грешного дома. Природа вливала в мое сердце волшебное спокойствие. Чувство отвращения к собственной матери на время исчезало. Здесь я впервые увидела его…

Он шел по заросшей полынью тропинке: высокий юноша с пышными темными кудрями, молочным цветом кожи и прелестными усами.

«Красив», — томно подумала я, — «Слишком красив».

Мне жутко хотелось, чтобы он заметил меня, маленькую фею изумрудного озера. И он заметил.

С тех пор Павел часто гулял по лесу, собирал полевые цветы и у старого клена дарил их мне. Это было заветное место наших тайных встреч.

Однажды он пришел на свидание мертвенно бледным, его большие серые глаза миндальной грустью пронзали душу.

— Я уезжаю на войну, любимая. Боюсь, сегодня нам придется проститься.

И мы простились. Я отдала ему всю себя: тело, мысли, грезы, любовь. Он стал для меня Божеством, ему я молилась, о нем плакала долгими ночами.

Прошел месяц…

Однажды, проходя возле комнаты матери, я услышала до боли знакомый голос. Немного приоткрыв дверь, заметила помятую офицерскую форму, небрежно брошенную на пол. А потом я увидела его… Он бесстыдно ласкал ее обольстительное тело, жадно целовал полные плечи.

Павел предал меня, разбил на мелкие кусочки нашу любовь. И я пошла к озеру, дабы утопить в нем свои страдания. Меня спасли. Потом привезли в этот город…

Павел знал, что я пыталась убить себя. Но ему было все равно. Через месяц он женился на пышногрудой графине Васнецовой, богатой вдове с двумя детьми. С тех пор о нем я не слышала ни слова.

Окончив рассказ, Снежана облегченно вздохнула и тяжело опустилась на мягкую постель. На ее исхудалом лице застыла умиротворенность.

— Упокойся с миром, робкая душа! — тихо произнес священник, коснувшись лба покойницы блестящим крестом. — Быть может, там ты обретешь покой.

* * *

— Вот так, Машенька, все и происходит в реальности! — закончила свое дивное повествование Старухина. — Мораль в этой истории такова: что бы не случилось, помни: мужчин на нашей земле — ой, как много, а жизнь у тебя, деточка, одна! Не сложилось с первым — будет второй, третий, десятый… Уж, ты мне, милая, поверь.

И только позже Мария Виноградова узнала, что никакой Снежаны в реальной жизни не существовало. Старухина придумала ее, медленно спускаясь старинными улицами Подола.

Глава II

Мария сидела на мягкой, шелковистой траве среди необъятных простор полей. В небе проплывали снежные облака, чем-то схожие на хлопья сладкой ваты. Солнце то появлялось, то исчезало, прячась за облако, что своими контурами напоминало огромного плюшевого медведя. Девушка медленно опустилась на землю, лежа смотреть на объемные тучи было гораздо удобней.

— Здорово, что тетушка привезла меня в деревню. Здесь так спокойно, — непринужденно улыбалась Маша.

Ветер неожиданно коснулся легким дуновением изумрудных веток дикой абрикосы, от чего белые лепестки майского цветения зимней вьюгой посыпались на одинокую полевую царевну. Мария томно закрыла глаза. Каждой частичкой своего тела она чувствовала гармонию единения со вселенной.

— Секунда… Что это?… Какое значение имеет секунда в нашей жизни?…И имеет ли вообще… Секунда — это миг, наполняющий непрерывное временное пространство. А миг — это прошлое, будущее или настоящее?…

«Какая секунда в моей истории стала роковой? И если можно было бы вернуть время вспять, какой миг я прожила бы заново? Миг встречи с D@nger? Ведь я могла вовсе не попасть в чат в тот день… Миг знакомства с Артемом? Ведь он мог оказаться в другой группе, не нашей… Миг моего нравственного падения. Ведь я могла не идти на поводу животных страстей…

Чему быть, того не миновать. И видимо, всему так и суждено было случиться. Я вынесла для себя ценный жизненный урок — ни смотря ни на что нужно продолжать свой путь в бесконечность.

D@nger, D@nger… Какое преступление я совершила в своей прошлой жизни?… За что несу такое мучительное наказание?…

Опять стою у истоков. Кто ответит на извечно волнующие человечество вопросы: „кто виноват“ и „что делать дальше“?»

«Ищи ответ внутри себя», — словно эхо пронеслось в сознании Марии.

Девушка медленно поднялась с полусырой земли и приняла позу Будды. Глубоко вздохнув, она попыталась остановить мысль.

— Познай себя и ты познаешь мир, — она услышала ЕГО голос. — Внемли моим словам: «Я понимаю причинно-следственную связь: мое будущее зависит только от меня. Прошлые мысли, слова и действия стали моим сегодняшним днем, и сейчас я засеваю семена, которые прорастут завтра.

Наконец я вижу основание для того, чтобы работать с умом. Просветление — это временное высшее блаженство, а сейчас я не могу приносить пользу другим, пока сама пребываю во власти смятения и различных тревог.

Поэтому я открываюсь тем, кто может меня учить…»Это медитация на Шестнадцатого Кармапу, малыш. Буддизм Алмазного Пути. Соскучилась по мне, правда?

Мария очнулась в жутком оцепенении. Она мгновенно вскочила на ноги и бросилась бежать. Сердце готово было вырваться из груди, в голове все звучал его теплый, ласковый голос.

— Оставь меня в покое, слышишь?… — измученно закричала кареглазая. — Уходи! Навсегда из моих мыслей! Посмотри, что ты со мною сделал?… Из-за тебя я оказалась в постели Дымова, из-за тебя бросила родной город, родителей. Не хочу знать тебя более!

— Малыш, ты заблуждаешься. Я никогда не обрекал тебя на страдания…

— Ты разрушил мой мир, D@nger, — теперь слова Марии стали больше похожи на стон. — Истоптал, уничтожил… Ты подарил мне знание, открыл вере душу?… Да… Но что мне делать с этим знанием?… Дорога в прошлый круг общения для меня закрыта, ибо я поднялась на ступень выше… Тропа в твой мир — опечатана, ибо я не нужна тебе… Что же остается, D@nger, скажи мне?… Поначалу ты отнял у меня мой мир, потом изгнал из своего. А теперь не даешь покоя, преследуя даже в мыслях?…

— Я никогда не обретал тебя на страдания… — ласково повторил D@nger. Он пытался что-то сказать Марии, но, увы, она его не слышала…

Мария стремительно бежала с холма, чувствуя легкое дыхание ветра в своих волосах. Казалось, девушка освободилась от призрачных оков прошлого. Она решила начать новую, беззаботную, далекую от театра и подмостков жизнь. И ее стремлениям суждено было сбыться, если бы не мощный дуб, черт знает откуда, появившийся на склоне холма. Столкновение было феерическим.

* * *

— Красуне, звідкіля ти в нашому краї?

— Что?… — не могла никак придти в себя Мария. Она с трудом открыла глаза, все еще продолжая лежать на холодной земле. Над ней склонился какой-то юноша, лицо которого было залито солнечными лучами.

— От, дивина та й годі… Оце вперше знаходжу посеред поля красну дівку. Та ти, певно, московка… C Росии будешь? — наконец девушка услышала знакомую речь.

— Да, я приехала c России, в гости к своей тетушке. — По инерции призналась Маша.

Юноша уверенно подал ей руку и помог подняться. Она впервые взглянула в его большие шоколадные глаза. Ноги Марии не привыкли к твердой опоре, и она чуть было опять не полетела на землю, но сильный незнакомец вовремя подхватил ее.

— Как тебя зовут, паняночко? — отпустив девушку, задорно произнес он.

— Слушай, ты можешь говорить по-человечески, а? Что значит это «пань-ньяночко»? — подозрительно нахмурилась Маша.

— «Паняночко» в переводе на твой язык, значит — красивая девушка аристократических кровей! — юноша громко рассмеялся.

Мария не понимала причины его хохота, ее губы недовольно вздрагивали. Девушка мягко ступала по холодной траве, красивый спутник молча шел рядом. Он тайком впивался каждой частичкой ее совершенных форм. Похоже, юноша был сражен, его богатое воображение рисовало уж слишком смелые картинки. С трудом ему удавалось держаться от нее подальше, какая-то магнетическая сила все тянула к незнакомке, хотелось еще раз коснуться изящного плеча, провести губами вдоль нежной кожи между ключицами. Он не чувствовал к ней духовного влечения, его помыслы несли более грубый, свойственный молодому мужчине смысл.

«Я провчу тебе, московська чародійко!» — задорно пронеслось в его возбужденном сознании.

Как тебя зовут? — задорно переспросил парень.

Маша… А ты…

Зорян…

Красиво… Довольно необычно. Такого имени я никогда не слышала.

Я буду у тебя первым, «Марічко»…

Чего? — Мария злобно нахмурила густые брови.

Не злись. Я пошутил, — добродушно улыбнулся юноша.

Мария, как ни странно, чувствовала к Зоряну сильное влечение: ей хотелось, чтобы юноша еще раз прикоснулся к ней.

«Этого еще не хватало! Мария опомнись!» — шептала ей загнанная в тупик совесть.

Буйные просторы полей плавно переходили в маленький украинский поселок. Дороги наших спутников к огорчению обоих — круто расходились в разные стороны.

— Выйдешь вечером к старому клену, вон там, у мертвого пруда… — Живо показал направление Зорян. — Выходи! Я буду ждать тебя… — он поймал ее робкий взгляд и лукаво улыбнулся.

— Я не приду! — озорно рассмеялась Маша и как ветер помчалась в направлении своей хаты.

— Я буду ждать тебя, Маричка! — эхом пронеслось вслед за ней. — Даже если не придешь, я буду ждать тебя…

* * *

Тайком от тетушки наша героиня оставила избушку. Анжела Степановна сладко спала на мягкой перине у окна и даже не догадывалась, что ее внучатая племянница сбежала на свидание к смуглому юноше у пруда.

Ночная мгла сиреневой дымкой спустилась с небес. Где-то высоко мерцали звезды. Ветер легким дуновеньем касался пышных веток яблонь в саду. Майский снег забавно кружился в пространстве, медленно опадая на землю.

«Как холодно», — подумала девушка, ее губы и пальцы дрожали. Пробираясь по пустынной улице, она лишь слышала отдаленный вой собак, да тихое жужжание хрущей.

«Как прекрасна украинская ночь…» — вспыхнули в памяти Марии слова классика. — «Да, ночь и вправду прекрасна… Вот только холодно… Зато как ясно виден млечный путь, Большая Медведица… Каждая звездочка, как на ладони…»

Дорога к мертвому пруду была короткой: за поселком нужно было свернуть в березовую рощу, за ней — взору открывался грустный вид засохшего водоема. Когда-то здесь струилась хрустально-чистая вода, старики с наслаждением ловили карасей, окуней да крупных бронзовых раков. Сейчас ухаживать за прудом некому, да что говорить о пруде, если весь поселок переживает далеко не наилучшие годы своего исторического существования: молодежь покидает родные края ради заработка, бабушки уныло собирают бутылки из-под пива, на окраине грустно пустуют заброшенные дома, их хозяева больше никогда не вернуться. И от этого на сердце становиться горько…

Мария, наконец, достигла пункта назначения: она стояла у старого клена и молча смотрела на высокие камыши. Зоряна нигде не было видно.

Резкий порыв ветра студеной волной окутал дрожащее тело девушки. Она инстинктивно закрыла глаза, в надежде перетерпеть пронзающую боль. Как вдруг горячий ток наслажденья, опасным снадобьем наполнил душу. Сомкнув сильные руки на хрупкой талии Маши, Зорян властно прижал ее к себе. Спасаясь от холода, девушка податливо прильнула к его груди. Юноша был слишком теплым, от него заманчиво пахло ванилью и горячим шоколадом.

— Я божеволію від тебе… — хрипло прошептал Зорян. Мария не поняла его, — но в тот момент слова уже не имели над ними никакой власти…

Глава III

Вдыхая душистый аромат прошлогоднего сена, Мария томно лежала, закутавшись в теплый свитер Зоряна. Юноша сладко спал рядом, лишь иногда его ресницы вздрагивали, то ли от красочных сновидений, то ли оттого, что он немного прозяб в легкой вышиванке.

Мария пыталась вспомнить все детали вчерашнего вечера: как сбежала от тетушки, встретила Зоряна, как они оказались на сеновале старого деда Олеся.

«Шоколадноглазый, несомненно, любовник искусный! Поначалу он был осторожным, думал, что я невинна. Но потом… То, что было потом — вверх совершенства. Будь Артем так хорош в постели, я бы сейчас пахала на репетициях Змиевской, даже и в помыслах не имея — бежать от его настойчивых ухаживаний. Поцелуи и ласки Артема напоминали порханье бабочки: нежные, но столь невесомы. А вот Зорян — это совсем иной типаж мужчины. Такой бурной страсти днем и с огнем не сыщешь…» — кареглазая игриво гладила мизинчиком контуры полуоткрытых губ сонного юноши в надежде, что именно в этот миг ее мысли читает иной персонаж этой дивной истории. На длинных ресницах Марии застыли две мутные слезы.

Мстительность? Что ж, возможно… Ведь мы всегда пытаемся утолить чем-то душевную боль. Мария пыталась утопить ее в самоунижении, прикрывая маской бесчувственной шлюхи внутреннее крушение. Увы, она не могла избрать иную тропу к возрождению. Ибо слишком далека была от религии, как и от новых серьезных отношениях с мужчиной.

Звонкая трель жаворонка разбудила Зоряна. Он лениво потянулся и открыл молочно-шоколадные глаза. Увидев рядом девушку, он грустно улыбнулся.

— Мені наснилось, що ти втекла від мене, Марічко… Сумно так стало й боляче — не передати словами… Але я прокинувсь, а ти досі поруч.

Мария понимающе кивнула, хотя на самом деле не поняла сути сказанных слов.

— Зорян, скажи, ты веришь в карму?

— Верю ли я в карму? — удивленно переспросил Зорян. — Никогда об этом не задумывался. А ты, видимо, веришь…

— Разве тебя никогда не интересовал вопрос загробного существования? Куда полетит душа после смерти? Как это умереть? Какие чувства сопровождают тело, бьющееся в предсмертной судороге?…

— Ты чего, Маш? — заботливо шепнул ей юноша. — У тебя что-то случилось? Почему говоришь о смерти?

— Да, нет же. Не в том суть! Мне интересно твое мировоззрение, поэтому я и спросила. — Разочаровано поникла девушка. — Понимаешь, с недавних пор я начала задумываться об этом. О законе перевоплощения, о карме. Еще о том, что все, что с нами происходит — не случайно и на все есть своя причина.

— Хмм…

— Мне почему-то кажется, что я знаю тебя больше, чем один день… Может, мы встречались раньше… Не здесь…

— Хмм…

— Я читала, что люди высокого духовного развития могут помнить свои предыдущие жизни. Они умеют летать и ходить по воде, владеют тайными знаниями, берегут Новое Учение… Избранные. Их величают Белым Братством.

— Маричка, по-моему, ты перечитала книжек о религии. — Сочувственно произнес Зорян. — Скажу тебе честно, я во все это не верю.

Зорян сонно потянулся, заправил вышиванку и, схватив Марию за руку, живо потащил на поиски поживы: жутко хотелось кушать.

* * *

За две недели юноша надоел городской красавице так сильно, что она готова была на коленях умолять тетушку поскорее уехать отсюда. За броской внешностью парня скрывалась необразованность, невоспитанность, эгоизм, а также полное отсутствие наиболее важного компонента — схожести с D@nger.

— Тетушка, мне наскучило здесь. Может, уедем в столицу? — ласково попросила Маша Анжелу Степановну, поглаживая мягкие волосы старухи.

— Усердие и труд — все перетрут. Деточка, тебе нужно найти работу. Тогда у тебя появится новый круг знакомых, друзей, возможно, там ты встретишь достойного молодого человека. Уж ты мне поверь, Машенька.

— Я уже думала об этом, тетушка. — Заботливо произнесла Мария. — Мне известны музыкальные азы. Вот было бы чудесно, если бы парочка маленьких детишек ходили ко мне на уроки музыки. Я бы их учила игре на фортепиано, музыкальной литературе, сольфеджио.

— Мария, браво! — торжественно воскликнула Анжела Степановна. — У меня есть знакомый — профессор Квасницкий. Он преподает в музыкальной академии Чайковского. У нас в Киеве, деточка, это одно из престижнейших высших учебных заведений. Так вот, милая, он с удовольствием поможет подыскать тебе парочку смышленых детишек, уж ты мне, милая, поверь.

— Спасибо, тетушка! — кареглазая радостно бросилась в объятья Старухиной.

Двухнедельное пребывание Маши в царстве полей и озер принесло в ее внутренний мир немного гармонии и спокойствия. Неким целебным бальзамом стал и Зорян. Девушка понимала, что не питает к шоколадноглазому глубоких чувств, все, что их связывало — это природное удовлетворение ее инстинктивного желания забыться.

Зорян не понимал душевных порывов Марии, ее картина мира, созданная другим человеком, казалась украинскому юноше — слишком сказочной, фантастичной, надуманной. Юноша всю свою сознательную жизнь только и знал, что грязная работа да девки. Все его образование сводилось к 9-ти классам сельской школы. Где же он мог услышать о «карме», «перевоплощениях», «буддизме»?

Прощаясь, Маша сказала:

— Завтра я уезжаю, Зорян.

Юноша безнадежно поник. Глаза его излучали печаль. Он стыдливо отвернулся и холодно молвил: «Будь счастлива!» Слезы больно душили горло.

Прощай! — тихо прошептала девушка, резко развернулась и направилась к дому.

Мария, я люблю тебя! — пронеслось эхом сквозь июньский сумрак ночи.

Она не ответила, даже не обернулась. С этого момента Зорян для Марии умер. Он преклонил колени перед женщиной, слабым существом мира сего, значит, и сам он слабый. Гордость юноши сломлена, душа расколота на миллионы хрупких осколков.

«Когда-то так поступили со мной… Я отплатила вселенной тем же», — тихо вздохнула кареглазая, закрывая старую дверь на засов. Она знала, что будет наказана за свое поведение. Но в тот момент ей было все равно, ибо судьба больше не сможет отобрать у нее самое ценное. Самое ценное она у Марии уже забрала…

Глава IV

Вот что у украинцев не отнять, так это чувство долга перед гостем, долга — накормить до упаду. Анжела Степановна, прожила в Украине достаточно долго, дабы проникнуться народными традициями, выучить все праздники. Но наибольшей заслугой Старухиной оказался талант к приготовлению всякой украинской вкуснятины.

Стол гнулся от изобилия блюд: горячие голубцы в сметане, душистые вареники с печенкой, молодой картофель, зажаренный в сале да посыпанный укропом и тертым сыром, хрустящие биточки из куриного мяса, острые пампушки с чесноком, нарезанная буженина, колбасы, сыры, бутерброды с икрой, красной и черной, огурцы, помидоры, перец… Чего только не было на столе? На десерт, Анжела Степановна припасла воздушный пирог с яблоками, горячий шоколад да разнообразие июньских фруктов.

— Машенька, помой, милочка, три бокала! Уверенна — профессор принесет изысканное вино!

— Несу! — живо отозвалась Мария.

Внезапно в дверь позвонили.

— Это он, — взволнованно воскликнула Маша. — Приехал раньше!

— Так, что, милочка? Открывать не будем? А и в правду, вместо того, чтобы опоздать на часик, этот нахал взял да приехал раньше! Не порядок, милая! Не откроем ему! — вполне серьезно продекламировала Старухина.

— Да, как же можно, тетушка? — недоуменно нахмурилась Мария.

— Тогда, чего же ты стоишь-то, дуреха? Открывай, да посмелее! — Анжела Степановна разразилась веселым хохотом.

Маша неуверенно открыла дверь.

— Здравствуйте, профессор! Походите! Разрешите за вами поухаживать!

— Спасибо, голубушка! Не стоит! Я сам! — профессор доброжелательно протянул девушке руку. — Михаил Иванович Квасницкий! Очень приятно, милая!

— Мария Виноградова, племянница Анжелы Степановны! Тетушка много о вас рассказывала…

— Да, да, голубушка! Верю. А где же сама тетушка? — хитро подмигнул старик.

— А вот и я! — весело рассмеялась Старухина. Ее глаза, словно ожили, когда профессор нежно обнял ее за талию. Тетушка вмиг преобразилась: щеки порозовели, зеницы заблестели, губы приобрели немного пурпурный оттенок. Такой Мария не видела ее никогда.

— Это тебе, Анжелочка! — Михаил Иванович из-за спины вытащил огромный букет красных роз, а из портфеля узкую бутылку старинного вина.

— Спасибо, Миша! — тетушка лукаво улыбнулась и поцеловала старика в щеку. — Идем к столу, пока все не остыло!

После божественного обеда, Михаил Иванович согласился послушать игру Марии. У Старухиной, в углу гостиной красовалось старинное черное пианино. Профессор сытый, а потому — довольный, тучно уселся в мягкое кресло. Анжела Степановна разместилась напротив.

— Сыграй нам чего-нибудь из классики! — попросил старик.

Пальцы Маши дрожали, она начала играть «Лунную сонату» Бетховена. Не сумев справиться с переживанием, девушка часто сбивалась, путала ноты, пропускала целые пассажи. Профессор недовольно нахмурился.

— Хмм… — расстроенно молвил он, — боюсь, милая, это не…

Мария поняла, что пытается сказать ей профессор. На карие глаза девушки навернулись слезы. Пальцы хаотично забегали по хрупким клавишам, с инструмента полилась до боли прекрасная хрустальная мелодия. Именно ее девушка играла однажды на берегу океана, играла для НЕГО. Комната утратила для кареглазой свои очертания, исчезли переживания и страх. Мария растворилась в музыке, словно капля дождя в бокале вина. Когда девушка закончила играть и захлопнула крышку, профессор с полными слез глазами прошептал: «Это гениально! Никогда раньше я не слышал такой одухотворенной оды! Ты будешь поступать в Академию Чайковского! Ты — гениальна!»

13 сентября 200Х года (среда)

Мой милый, дневник. Как давно я тебя не открывала? Я, право, даже соскучилась!

За эти полгода столько всего случилось: не знаю, с чего и начать. Попробую с самого главного, кажется, я нашла свое призвание.

Помог мне его отыскать самый замечательный педагог во вселенной — Михаил Иванович Квасницкий. Ибо не без его помощи передо мною открылась дверь в лучшее учебное заведение столицы.

Все лето Михаил Иванович подтягивал мои пробелы в знаниях, занимался со мною игрой на фортепиано, открывал тайны музыкальной теории. Благодаря его протекции меня приняли на второй курс факультета инструментального исполнения.

Мое появление стало знаковым. Ну, как после этого не верить в карму?

В аудитории собралось много народу. Студенты оживленно беседовали, ожидая лектора по «музыкальной литературе». Я никак не решалась войти, все-таки новенькая, пускай, преподаватель меня представит. А преподаватель, как назло, опаздывал. После десяти минут ожидания, я увидела летящего на меня профессора.

— Михаил Иванович? — захлопала в ладоши я. — Вы преподаете у нас литературу?

— Ты знаешь другого Квасницкого в этом Университете? — весело подмигнул старик. — Заходи! Представлю тебя курсу!

Мы зашли в аудиторию. Приветствуя профессора, студенты встали.

— Здравствуйте, ребята! — кивнул головой мой спутник. — Садитесь! Хочу вам представить Марию Виноградову. С сегодняшнего дня, Маша будет учиться с вами. Прошу любить и жаловать! — закончил свою речь Михаил Иванович.

Его представление с головой окунуло меня в прошлое. Те же слова говорила «гарпия», когда пришел Артем. Что ж, черноглазый, кто знал, что я окажусь на твоем месте? Судьба непредсказуема.

Квасницкий предложил мне сесть и начал лекцию.

— Ну, что? Пофлиртуем с фатумом, Маш? — подумала я и смело направилась к мальчику в огромных очках. Он сидел один в первом ряду.

— Привет! Я — Маша! Приятно познакомиться! — вежливо протянула руку юноше.

— Саша! — искренне улыбнулся тот, ответив мне рукопожатием. — Слышал, ты из России?

— Да, — шепотом ответила я.

— Хмм… Почему ты к нам приехала, Маш? Специфический выбор… — юноша поправил очки на своем носу.

— Это длинная история. Возможно, как-то поделюсь, — простодушно улыбнулась я.

Не могу не уделить нескольких слов внешности Александра Данилова. Красавцем парня назвать трудно. Блондин. Голубоглазый, правда, но очки с огромной толстой оправой удачным образом скрывали лазурную прелесть его проницательного взгляда. Одет достаточно просто. Неопрятные брюки, помятая рубашка… Уж слишком Данилов напоминал мне героя советской комедии о Шурике. Именем, внешностью, а вскоре я поняла, что и поведением.

— У тебя на нашем курсе могут возникнуть проблемы, — серьезно произнес Александр, прервав мои размышления о его личности. — Далеко не все восприняли твою гениальность. Ходят слухи, что твоя тетя — известная писательница…

Я многозначно промолчала.

— Какие еще ходят слухи, Саш? — спокойно улыбнулась я.

«Хмм… А он не такой уже и простак, каким кажется на первый взгляд…»

— Говорят, Квасницкий тебя подтягивал. А он, с посредственными не занимается. Неужели ты и вправду хорошо играешь?… — задумчиво произнес юноша.

— Кто его знает? Может, и играю.

По окончанию лекции, Саша пригласил меня в буфет.

Что ж, следует отдать должное Данилову — несмотря на неприметные внешние данные и старомодный стиль, была в нем какая-то изюминка, то ли уверенные нотки в голосе, то ли смелый, открытый взгляд, то ли глубокая задумчивость, придававшая юноше шарм всезнающего гения.

Прогноз Данилова сбылся: одна из моих новых «подружек-одногруппниц» совершенно «нечаянно» вылила чашку кофе на мою новую белую блузку.

— Ой, извини! Я тебя не заметила! — ехидно произнесла виновница «торжества».

За столиком напротив стояла группа ребят, многие из них перешептывались и весело хихикали. Видимо, их очень позабавила выходка однокурсницы. Я добродушно улыбнулась и, наклонившись к Саше, спросила: «Саш, это не случайность, правда?»

— Нет. Это Руслана Княжницкая. Ее отец — известный бизнесмен. Вот, она и представляет из себя королеву вселенной, — спокойно проанализировал ситуацию Александр.

— Хмм… Ясно! — довольно улыбнулась я.

Взяв со стола тарелку с надкушенным сметанником, я направилась прямо к столику напротив. Руслана стояла ко мне спиной.

— Эй, милочка! — я бесцеремонно ткнула Руслану в плечо.

— Чего тебе? — удивленно уставилась на меня блондинка.

— Это тебе! — спокойно произнесла я, вывернув тарелку с пирожным ей на голову. — Еще раз повториться ситуация с кофе — будешь вставлять зубной протез! — я простодушно улыбнулась и медленно вернулась за свой столик.

Казалось, весь буфет замер в изумлении. В глазах Александра я прочла истинное восхищение.

— Мария Виноградова, с этого момента ты — мой кумир! — торжественно произнес он и отправился к прилавку за новым сметанником.

С первого дня, обо мне пошла дурная слава: пришла по блату, невоспитанная, наглая, к тому же жестокая. Многие одногруппники стали открыто избегать встреч со мной, игнорировать мое присутствие. Были и такие, что даже не здоровались. Но, честно говоря, мне на их реакцию было глубоко параллельно. За эти две недели обучения я сблизилась с Даниловым, и этого мне было вполне достаточно. Мнимых подружек, готовых подставить в первой же передряге, заводить как-то не хотелось.

Вот так «весело» у меня начался учебный год. А ведь только ты, милый дневник, знаешь, как мне на самом деле, скверно. Они все думают, что я сильная, бесчувственная и жестокая. А на самом деле мне очень-очень больно… И эта невыносимая боль острыми когтями пронзает мое сознание. Пустота поглощает мои мысли. Безразличие отравляет веру в завтрашний день. Они думают, я сильная. Что ж, пускай и думают. Маска выбрана удачно, а значит, два года обучения на актерском прошли не зря…

Глава V

Октябрь пролил на столицу золотые краски. Пламенные деревья в парке уныло поникли в предзимнем сне. Желтые листья смутно кружились в пространстве, устилая киевские тротуары богатым ковром. Холодное солнце то выглядывало из-за темной тучи, то опять пряталось за нее. Картина была прекрасной, вот только немножечко грустной. Осень всегда приносит печаль в сердца людей. Ведь не зря подметили поэты, что осень — закат жизни, весна — душевное пробуждение.

За полтора месяца обучения в академии Мария Виноградова совершила две знаменательных миссии: первое, поставила Руслану Княжницкую на свое место, второе, кардинально изменила внешний облик Александра Данилова. Кареглазая начала замечать, что ей в последнее время жутко везет: профессор Квасницкий нашел для нее двух ребятишек. За каждое занятие девушка получала немалую сумму — дети имели богатых родителей, согласных платить за духовное просветление талантливых чад. У Марии появились деньги на личные расходы, и деньги приличные. Перед Виноградовой открылись раньше недоступные развлечения: походы в рестораны, театры, на вечеринки. Была возможность кардинально изменить свой гардероб. Девушка решилась на отважный поступок: однажды, взяв за руку Сашку Данилова, она насильно потащила юношу в салон красоты.

— Маша, если меня здесь изуродуют… Я не знаю, что я с тобой сделаю! — испуганно прошептал парень, когда вошел хмурый парикмахер весь в татуировках и направился прямо к Данилову.

— Успокойся, — весело рассмеялась Мария. — По крайней мере, хуже он точно не сделает!

— Ха-ха-ха! Очень смешно! — недовольно прыснул товарищ.

Но было поздно дискутировать, экстравагантный парикмахер увел юношу в другую комнату. Мария осталась с более приземленным мастером.

— Как стричься будем? — добродушно улыбнулась молоденькая девушка лет двадцати.

— Не стричься! Хочу, дабы меня покрасили в пепельный, ярко-пепельный цвет. А еще — крупные букли, такие пышные-пышные. Ну, и убрать челку на бок, она мне жутко надоела, — закончила заказ Виноградова.

Через час Мария Виноградова и Александр Данилов — были обоюдно шокированы. Поначалу — собственными отражениями в зеркале, потом — образами друг друга. Мария выглядела просто потрясающе — пепельно-голубые кудри удачно оттеняли глубину ее карих очей. Девушка выглядела взрослее, в то же время — ярче, необычней. Выбор цвета был смелым, что тут скрывать. Но весь эпатаж был не в девушке — изюминку помогли отыскать Александру.

— Алекс! — нагло измеряв Марию взглядом, продекламировал юноша. — Теперь меня зовут Алекс!

— Ты выглядишь обворожительно… Сашка, у меня слов нет! — никак не могла поверить своим глазам Мария.

Как бы это не звучало глупо, но парикмахер сделал Данилову завивку. У парня появились довольно милые, блондинистые, но по-ангельски прелестные кудряшки. Второй этап — очки, ужасные круглые очища Гарри Поттера исчезли, вместо них парень одел линзы. Теперь ярко-голубые глаза Саши стали выразительными, взгляд тоже преобразился: синеватые зрачки приобрели чарующее сияние, открытый лоб юноши выражал стойкость духа и острый ум.

— Ты его девушка? — саркастически улыбнулся Виноградовой мастер стрижек.

— Не исключено… — игриво подмигнула Данилову Маша. — А что-то не так?…

— На твоем месте я бы позаботился о его гардеробе! — недовольно буркнул парикмахер.

— На вашем месте я вела бы себя немного поскромнее! — парировала Маша. — В наше время работа — явление непостоянное… Сегодня она есть, завтра ее нет…

Парикмахер, злобно нахмурившись, покинул салон. Видимо, пошел на улицу снимать сигаретой напряжение. Расплатившись с администратором, инструментальщики покинули салон красоты. Виноградова потащила Алекса по магазинам.

Каждый раз меняя свой внешний облик, Мария пыталась начать все с чистого листа… В этот раз ей это не удалось. Как впрочем никогда и не удавалось… Данилову же преображение пошло на пользу. Ибо его мир был озарен реальной музой, поэтому блеск в глазах имитировать не приходилось.

23 октября 200Х года (понедельник)

Прости, милый дневник, что редко заглядываю. Видимо, у меня судьба такая — все время пропадать на репетициях. Раньше они были театральными, теперь стали музыкальными. По крайней мере, перемена произошла к лучшему. Играя на рояле, я чувствую, что иду по своей тропе. Иду к истинному призванию. А что может быть важнее?

Вчера случилось знаменательное событие в моей жизни, о чем я просто не могу с тобой не поделиться.

С утра мы отправились с Сашкой гулять в парк. Погода была хорошей, настроение никто не успел испортить. Мы медленно шли октябрьскими переулками, как вдруг я услышала таинственный звон колоколов. Я остановилась, словно вкопанная — в осенних лучах холодного солнца красовалось великолепной архитектуры здание.

— Церковь… — беззвучно прошептало мое восхищение. — Католическая церковь…

Я схватила Данилова за руку, и мы неуверенно проникли внутрь. Оказавшись на Божьей службе, скромно сели на крайней скамье. Звучала приятная органная музыка, святой отец читал проповедь. Людей в церкви собралось немало. Но присутствие толпы, как, ни странно, меня совершенно не тревожило. Впервые за многие месяцы я почувствовала спокойствие. Не счастье, не радость, но и не печаль…

Спокойствие… Ощущение благодати, мира, тепла… Упоение безграничностью.

«Почему я не счастлива, Господи?…Казалось бы, у меня яркая, полна преимуществ жизнь. А все-таки чего-то не достает…»

Вдруг во мне зарделось озарение, и я с грустью осознала: «Мария, зачем ты себя обманываешь? Ты ведь прекрасно знаешь, чего не хватает твоей реальности! Не хватает ЕГО!»

«Отче наш, сущий на небесах…

Мне так тебя не хватает…

Да святится имя Твое,

Я безумно соскучилась по тебе.

Да придет Царствие Твое,

Я больше не могу оставаться вдали от тебя!

Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли.

Я так хочу, чтобы ты нашел меня!

Хлеб наш насущный даждь нам днесь;

Обнял меня…

И прости нам долги наши, яко же и мы прощаем должников наших;

Поцеловал…

И не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого.

Я давно уже простила тебя…

Яко Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь.

Да будет так…»

На ресницах всколыхнулась слезинка. Впервые за это время я пожалела, что уехала из Москвы. Уж слишком многое я оставила там.

* * *

— Саш, а Саш? — задумчиво обратилась кареглазая к своему спутнику, прогуливаясь под руку по Мариинском парку. — Ты веришь в судьбу?

— Знаешь, Мария, — искренне ответил тот — верю. Ведь все в этой жизни не случайно!

— Вот именно! — искорки удовлетворенности зажглись на ее лице. — Твои родители православные? — продолжала девушка.

— Да, Маш. Бабушка — особо верующая.

— А сам ты православный?

— Думаю, да. Во всяком случае, крестик ношу, — поправился юноша.

— Но в церковь ходишь не часто…

— А что туда ходить? Если человек верит, — он живет праведно, не приносит окружающим зла, не становится звеном дисгармонии для вселенной. Его вера жива внутри его. И я не думаю, что постоянные походы в Храм изменят что-то в миропонимании молодежи. Возможно, для стариков все по-другому…

— Ты прав. Вера живет внутри человека. Саш, а что ты думаешь о карме?

— О карме?… Знаешь, мне это понятие всегда казалось завораживающим. Я много читал о восточных религиях, особенно о индуизме и буддизме.

— Правда? Тогда ты должен знать ответ на мой вопрос.

— Задавай.

— Время от времени наше общество негодует по поводу ложности ислама, иудаизма… Ты никогда не задумывался, о том, что христианская вера не есть мерилом истины? Что мы трактуем ее неправильно?…

— Задумывался, Мария…

— Так вот… — перебила девушка — Следуя основам христианства наказание даруется за грехи… В то же время христианская вера всячески отрицает существование кармы, переселение душ. Именно на этом этапе у меня возникает вопрос. За что Бог христиан, ведь он справедлив и всемогущ, наказывает ни в чем не повинных людей? Почему страшной смертью умирают новорожденные? Греховная жизнь?… Сомневаюсь… Какие грехи может совершить грудной ребенок, сгорающий в смертельной лихорадке?

Минута молчания заполнила пространство. Юноша задумался.

— Я понял, к чему ты клонишь. По закону кармы — наказание переходит от предыдущих жизней.

— Именно! — радостно воскликнула Мария. — Новое Учение, дает вполне логичный ответ на этот вопрос, Саш! Метемпсихозис — закон перевоплощения человека. Цель закона — развить несовершенную форму в совершенную! Каждая душа проходит поочередно сквозь все эпохи временных пространств. После смерти, духовная сущность человека имеет возможность возродиться снова. Каждая жизнь — определенный урок, особое задание, личная миссия! Исполнив ее — ты будешь счастлив, и возродишься в новой жизни гораздо мудрее. Но если жизнь свою ты посвятишь обману, деньгам, злу… — карма накажет тебя! Души грешников воплощаются в тела младенцев, которые умирают, едва родившись. Плохая карма или же — жизнь выброшенная в пропасть…

— Клизовский? — улыбнулся кудрявый.

— Угу… — просияла от счастья кареглазая. — Сашка, я тебя обожаю! Неужели в моей жизни, наконец-то, появился человек, с которым можно поговорить?… — воскликнула Мария и бросилась в объятья юноши. Тот казался обескураженным, такой реакции он, видимо, не ожидал.

27 октября 200Х года (пятница)

Если раньше я вела дневник аккуратно, то сейчас одинокие строки напоминают больше оборванные записки. Наверное, интерес пропал.

За эти два месяца я настолько сблизилась с Даниловым, что была готова назвать его лучшим другом своей сознательной жизни. Но сегодня случилось нечто, что, боюсь, поставило жирную точку на наших с ним отношениях.

С самого утра на меня обрушилось тотальное невезение: проспала, не успела отрепетировать пассаж Бетховена, сожгла утюгом любимейшую блузку, нагрубила ни в чем не повинной тетушке, ну и, следовательно, опоздала на пару Михаила Ивановича. Старик скорчил недовольную рожицу, но промолчал. Наконец, я уселась рядом с голубоглазым.

— Боже, что за день… — начала жаловаться товарищу. — Привет!

— Бывает… — отстраненно улыбнулся кудрявый.

Квасницкий услышал наш шепот и многозначительно измерял меня ледяным взглядом. Я тут же замолчала, дав понять товарищу, что сейчас не лучшее время для разговора.

По окончанию пары, Данилов попросил меня задержаться. Все разбежались кто куда, и мы остались одни.

— У меня для тебя две новости. Первая, через две недели к нам приезжают гости из Швейцарии. Они будут слушать наших инструментальщиков и вокалистов.

— Подожди, ты хочешь сказать, что они заберут кого-то в Берн?

— Да… — вздохнул Александр. — Четверо ребят поедут учиться в Швейцарию…

— Так это же замечательно! Почему ты не радуешься, глупый?…

Юноша промолчал.

— Что случилось, Саш?

— Вторая новость… Меня не допустили к прослушиванию. Допущены: ты, Руслана, Валерия, Игорь, Олег, Вика и Кристина.

Лицо юноши было бледным, голос дрожал. Данилов был одним из сильнейших пианистов на курсе. Я никак не могла понять причину его недопуска.

— Но почему?

— Может быть, потому, что связей у меня, в отличие от некоторых, в этом университете нет… — гримаса разочарования исказила лицо товарища. Мы обоюдно помолчали, и он покинул аудиторию.

Я тут же отправилась к профессору за советом.

— Михаил Иванович, здравствуйте! — виновато улыбнулась я. — Простите за опоздание.

— Простил, голубушка. Таланты нужно поощрять… — ласково подмигнул старик.

— Михаил Иванович, а почему Данилов не допущен к прослушиванию?

— Ты про швейцарцев говоришь? А я как раз хотел тебя обрадовать…

— Спасибо профессор. Я знаю, что я — участница соревнования. И обещаю вам выиграть его! Я по другому поводу пришла!

— Да, я уже понял, голубушка…

— Данилов достойней остальных ребят в списке. И вы прекрасно знаете, что я говорю так не только потому, что он мой друг.

— Саша — сильный мальчик, — согласился старик, — Но, если говорить откровенно — то юноша не богат, его родители не имеют никакого влияния на комиссию. Тебя, между прочим, тоже не внесли. Я им говорю: «Вы, что с ума сошли?!! Она — лучшая пианистка в Академии…» Потом скандал устроил, и тебя дописали в список.

— Но ведь это несправедливо!

— А где ты видела справедливость в этом мире? — старик задумчиво склонился над нотами. — Ничего, Мария, переживем! Иди — готовься! Ты должна выиграть конкурс и утереть всем нос!

— Спасибо, Михаил Иванович! — поникло улыбнулась я. — Обязательно выиграю!

Покинув кабинет профессора, я набрала Сашку.

— Алло, Саш, где ты? Нам нужно поговорить…

Мы встретились в пустой аудитории, и я поведала ему рассказ Квасницкого.

— Да, мне плевать, Виноградова! Желаю удачи на конкурсе!

— Подожди! Саша, ведь я не виновата, что так случилось?

— Мне плевать…

— Не знаю даже, что и делать…

— Ничего не нужно делать, Мария! Я сам о себе позабочусь, ясно? — перешел на крик Данилов.

— Ты чего на меня кричишь? — мои глаза сияли огорчением, сердце учащенно билось.

— Ты всегда была слепой! Замечаешь только то, что тебя касается!

— Ты о чем? — взволнованно прошептала я.

— Ни о чем, Мария! Ни о чем… — юноша сквозь зубы процедил каждое слово и направился к выходу.

— Нет, уж, Данилов! Ты скажешь мне, в чем причина! — не вытерпела я. Мой голос гневным эхом разнесся по пустынной аудитории. — Почему ты назвал меня слепой?

— Потому, что я тебя люблю, а ты… Даже не заметила… Просто не заметила… — тихо произнес кудрявый и тут же ретировался из помещения.

Я была ошарашена. С открытым ртом я стояла посреди зала, не в силах сомкнуть челюсть.

Словно гром среди ясного неба. Чего — чего, но такого я от Данилова не ожидала. Никогда раньше юноша не флиртовал со мной, не целовал меня, не прикасался ко мне. С чего он взял, что влюблен? Это же бред! Чистой воды выдумка! Сумасшествие!

Я никак не могла прийти в себя. Мысли хаотически путались в моей голове. Мозг был готов взорваться.

— Ммм-да. И что мне теперь с этим делать?

2 ноября 200Х года (четверг)

Данилов открыто меня игнорирует уже целую неделю: не отвечает на мои сообщения, обходит десятой дорогой в академии, после пар — куда-то бесследно исчезает. Я, право, и не знаю, что мне дальше делать. Безумно не достает кудрявого. А если учесть, что в группе, кроме него я ни с кем не общаюсь, то вырисовывается довольно печальная картина…

Репетиции идут полным ходом. Даже Княжницкая сегодня играла неплохо — любимый папочка нанял ей дорогого репетитора. Профессор рассказывал, что поначалу этой чести удостоили его, но, получив отказ, старший Княжницкий заехал с визитом к самому завкафедры. И судя по тому, что Лорилеев согласился, сумма на кон пала немалая…

Сегодня на репетиции я немного раздосадовала Руслану: у нее даже слезы на глазах заблестели. Собственно говоря, об этом я и хотела рассказать тебе, милый дневник.

В зале собралось много народа: преподаватели, студенты, гости академии. Все с нетерпением ожидали начала выступления. Это было знаковое выступление — главная репетиция перед приездом швейцарцев.

Семи конкурсантам, в том числе и мне, предстояло продемонстрировать музыкальную программу: одно классическое произведение и одно — авторское. Квасницкий был уверен, что в авторском — зал будет аплодировать мне стоя.

Что ж, концерт начался. Сначала каждый из конкурсантов отыграл классику. Моя игра была не очень хорошей, но, во всяком случае, лучше остальных. В антракте ко мне подошла Княжницкая.

— Слушай… — неуверенно начала блондинка. — Давай поменяемся. Выступать после тебя, равнозначно провалу…

— И что?… — хмыкнула я.

— Пропусти меня, пожалуйста! — жалостливо прошептала Руслана.

Такой милой я ее никогда не видела. Видимо, притворство уже не первый раз спасало шкуру Княжницкой от поражения.

— Почему я должна тебе помогать? — грубо отрезала я. — Возможно, потому что ты опозорила меня в первый день обучения? Или, подожди, потому что ты все это время настраивала против меня однокурсников? Хотя, нет! Я поняла, я должна тебе помочь, потому что ты обсасывала каждую косточку за моей спиной! — я была взбешена, глаза горели презрением. — Так знай, милочка, я даже не собираюсь спасать тебя от позора! И уступать тебе — не намерена!

Жестоко? А что поделаешь… Жизнь — жестокая штука.

Больше всего ненавижу цинические притворства. Если мне кто-то не нравится, либо меня раздражает чье-то поведение — я говорю об этом в глаза человеку. Во всяком случае — это честно! А Руслана — девочка хитрая, она изучила Станиславского слишком хорошо, как для пианистки. Притворство, подражание, ложь, суетливость… — этот список далеко не полный. Возможно, когда-то мой дневник окажется в руках постороннего человека. И он, не задумываясь, назовет меня жестокой. В свое оправдание могу сказать одно — уж лучше чистая правда, какая бы она ни была жестокая, нежели — сладкая ложь, приправлена каплями шоколадного лицемерия.

Вскоре началась вторая часть концерта. Пятеро моих конкурентов отыграли блестяще. Настал черед Марии Виноградовой.

Я уверенно вышла на сцену, поклонилась и села к инструменту. Присутствие публики меня совершенно не пугало, я начала играть волшебную оду. Однажды я исполняла ее, исполняла для Него. Грани реальности потеряли надо мной силу, я закрыла глаза и растворилась в колдовстве собственного исполнения.

«Малыш, ты замечательно чудо…» — услышала в голове бархатный голос D@nger.

Сердце наполнилось безграничностью, неожиданно для себя самой — я начала импровизировать. Та мелодия, что разлилась по залу, казалось, очаровала присутствующих. Зрители поднялись со своих мест и стоя ждали окончания игры. После чего одушевленно аплодировали и кричали «браво». Поднявшись, я гордо направилась за кулисы.

После — пришел черед Княжницкой. Ее серенькая песенка после моей оды звучала жалко. Как я и ожидала, жюри исключило Руслану из списка конкурсантов. На финишную прямую вышло шесть человек, точнее пять, ибо я была вне конкуренции.

9 ноября 200Х года (пятница)

Диву даюсь… Во что меня превратила жизнь?… Чем более успешным становится мое творчество, тем глубже в моем сознании прорастают жестокость, неискренность, лицемерие, апатия. Откуда все это?… Ведь раньше я не была такой. Не лгала близким, не грубила друзьям, умела радоваться жизни. Умела прощать.

Вчера я переспала с Даниловым. Я знала, что ему будет больно и знала, что он будет страдать, ведь, похоже, он и вправду в меня влюблен. И все равно сделала это. Вот только зачем?… Я не знаю…

Сегодня понимаю, что нашей дружбе пришел конец. Но что самое страшное, мне все равно… Данилов не смог заменить ЕГО, не смог заставить забыть, не стал целебным зельем. И я винила Данилова в своей боли. Имела ли я право кого-то винить?…

10 ноября 200Х года (суббота)

Я лежала в темной, мрачной комнате и понемногу сходила с ума. Пустота обволакивала мое сознание горьким безверием. Подняться с постели не было сил, голова раскалывалась от мыслей о безысходности, в глазах блистали осколки утерянного величия. Ибо хоть раз в жизни познав настоящую любовь, забыть это сказочное чувство — невозможно.

«За что мне все это?» — ныло воспаленное сознание. — «Ведь ничего просто так не случается. И должна быть разумная причина моему крушению. Следовательно, я допустила ужасную ошибку в своей жизни. Но вот какую?… До встречи с D@nger я была паинькой. Любила этот мир, не причиняла страданий окружающим. Разве, что иногда подкалывала Нэт. Но ведь я не со зла, значит, это не считается. Почему после встречи с НИМ все пошло наперекосяк?»

Я продолжала лежать на скомканных простынях в преддверии чуда — долгожданного прозрения. Но оно никак не посещало меня. И я хаотично начала проваливаться в безликий мрак.

После встречи с НИМ я изменилась. Я познала неведомую ранее жизнь за гранью, обрела гармонию с окружающим миром, почувствовала грандиозное величие единения с природой. Полеты при луне, сказочные путешествия по водной глади, ЕГО магнетические прикосновения… Он был во мне… Он был мною… Мы были частью друг друга… Мы были единым целым…

А потом его не стало… И ту часть меня, которая жила им, заполнила пустота. С каждым днем пустота пожирала мои духовные ценности, порывы, привязанности. На смену восхищению миром пришло безразличие, умению прощать — жестокость и цинизм. Я превратилась в инфантильную стерву, которая ни во что не ставила чувства близких людей.

Позавчера я разрушила нашу дружбу с Сашей. Что ж, еще одного человека можно смело вычеркнуть из моей жизни. Как исправить ситуацию — я не знаю. Как объяснить Данилову, что секс был всего лишь дружеским жестом?… Ума не приложу. Да и слова «дружеский жест» звучат как-то издевательски. Но и ошибкой идентифицировать свой проступок с Сашей у меня просто не хватит смелости. Ошибка с моих уст для него равнозначна предательству.

Ты хочешь услышать о проведенной с кудрявым ночи, милый дневник?…Думаю, не очень. Боюсь, все же придется. Epistola non erubescit, как-никак…

…Утро восьмого ноября выдалось неописуемо прекрасным: на улице ярко светило солнце, природа отпевала прощальную оду осени. Как ни странно, посреди ноября воздушными паутинками пролетало бабье лето. На сердце стало так приятно, в воображении замелькали пестрые картинки; печаль, словно туман, развеялась в утреннем поднебесье. Я гуляла возле академии в преддверии волшебства. И волшебство случилось — Александр Данилов начал со мной разговаривать.

— Привет! — окликнул меня кудрявый у входа в университет.

— Привет, Саш! — ответила я.

— Как дела?

— Да, нормально, Саш. У тебя как?

— Нормально.

Похоже, наш разговор зашел в тупик. Я тут же бросилась спасать ситуацию.

— На репетиции со списка исключили Руслану. Слышал?

— Твоя заслуга? — лукаво подмигнул голубоглазый.

— Угу…

— Княжницкая, видимо, ногти себе кусает от злости…

— Она просила меня о помощи, представляешь? Говорит: «Пропусти меня, пожалуйста…»

— Надеюсь, ты не поверила в эту чушь?

— Судя по тому, что у нее не допуск к выступлению — не поверила.

— Хорошо… — довольно улыбнулся юноша.

После минуты молчания он продолжил.

— Маш, давай сегодня после занятий погуляем в Мариинском. Мне нужно объяснить тебе мои слова, глупое поведение…

— Ладно, Данилов! Сегодня после пар идем гулять, — согласилась я, и мы разбрелись по репетициям.

Впервые за наше знакомство Михаил Иванович на меня накричал.

— Мария, ну, что ты играешь? Где чувства, вдохновение? Почему авторская программа у тебя идеальна, а классика — чертовски сухая?

Старик обессилено опустил руки. Он был прав — классику нужно чувствовать. «А что если…» — мгновенно мои пальцы забегали по клавишам. Я начала импровизировать в темпах и немного отошла от авторской сюжетной линии. Перед глазами посыпались осколки комнаты, воображение унесло меня на дачу тетушки. Ночь. Звезды. Одинокий силуэт. Небесно-синие васильки, красные маки, крупные колосья пшеницы. Меня поглотило летнее упоение…

Музыка сладким торжеством лилась из-под холодных пальцев. Когда я закончила, глаза Квасницкого сияли восторгом.

— Мария, если ты так сыграешь перед швейцарцами — я лишусь лучшей студентки своей жизни! — профессор подошел ко мне и крепко обнял.

После репетиции я набрала Данилова.

— Сашка, я уже свободна. Ты долго еще?

— Спускайся! Через десять минут встретимся у входа.

* * *

Как назло на улице начался дождь — соответственно прогулка отменялась.

— Маш, нам нужно поговорить… А денег на ресторан или паб у меня нет… — юноша замялся. — Может, поедем ко мне домой?

Не начнись в тот день дождь, да не пригласи Данилов меня на чай, да не согласись я туда поехать — возможно, наша дружба была бы вне опасности. Но карты легли в ином порядке, великий Кукольник суетливо подергал за ниточки жизней, привел в действия кармический колесо — и я, опять оступившись, нравственно полетела в пропасть.

Глава VI

— Саша, посмотри мне в глаза! — печально прошептала Мария.

Юноша сидел на ступеньках центрального входа в академию Чайковского. Рядом с ним на грязном тротуаре лежал большой букет бордовых роз. Было очень холодно, прохожие все кутались в теплые шали, жадно фукали на руки, в попытках согреться. Центральная площадь Киева мерзла в преддверии новогодних забав. Большую елку еще не поставили, но вскоре она засияет волшебными огнями.

— Саша, встань с холодного тротуара! Ты простудишься!

Юноша продолжал молчать, печально опустив глаза. Когда-то они были ясно-голубыми, жизнерадостными, полными смысла, сейчас же — потускнели, безвозвратно превратились в два кусочка льда. Внешне Александр оставался привлекательным: строгое пальто серо-голубого цвета удачно оттеняло синюю пропасть его взгляда. Ангельская внешность снаружи и черная бездна внутри — контраст поражающий.

— Хорошо, раз ты меня не слушаешь, Саша! Тогда я тоже сяду! — Мария быстро опустилась на холодные плиты асфальта. — Теперь мы на равных!

Юноша мгновенно отреагировал на происшедшее, быстро поднявшись со ступенек и ласково, но настойчиво поднял Машу. Его руки продолжали держать ее за талию, девушка была слишком близко. Александр сдерживал себя, дабы не поцеловать ее полные губы. От нее пахло ванилью, этот нежный аромат густых волос сводил с ума.

— Саша, мы не будем вместе. Разве ты не понимаешь?

— Если ты попросишь — я останусь!.. — прошептал голубоглазый.

— Не попрошу…

— Почему? — грустно опустил глаза юноша.

— Потому, что я не люблю тебя!

— Почему?…

— Потому, что… Потому…

«А и вправду, Мария, почему же ты не любишь его? Разве он не красивый? — Нет же, он — красив! Разве он не умен? — Нет, он мудр! Разве он не ласков, не добр, не страстен? — Да, нет же… Все это ему свойственно! Он — совершенный молодой человек, мечта каждой на этой площади… Почему ты не в силах полюбить его, Мария?…Почему?…» — пронеслось в ее голове.

— Почему?… — грустно повторил юноша.

— Я не знаю… — глухо ответила Мария.

22 декабря 200Х года (пятница)

Больше месяца я не заглядывала в тебя, мой милый дневник…

В последнее время я сильно изменилась, к тому же, в худшую сторону: стала еще скучней, циничней, неприметней. Раньше от меня веяло жизненной энергией, смех наполнял каждую клеточку, восхищение целебным потоком омывало душу. Я была немного наивна, верила в чудеса, в сказки, в то, что весь мир когда-нибудь будет счастлив. А теперь я стала циничной, даже, когда мо мной случается что-то хорошее — радуюсь недолго, быстро привыкаю, начинаю анализировать свои эмоции. А в итоге понимаю, что жизнь — моментами хороша, но абсолютного счастья в этом мире не существует.

Под впечатлением новой эзотерической книги, я поняла, что эгоизм — не есть смысл земного существования. Всем окружающим я причиняю только боль. Цена разрушенных жизней засохшими лепестками падает на весы справедливости. Мне надоело быть звеном страдания, и я, пожертвовав тщеславием, уступила место в списке конкурсантов Данилову. Он долго не соглашался принять такую жертву, но вскоре понял, что я дарю ему этот шанс не просто так и принял мой подарок.

Несомненно, кудрявый прошел прослушивание. Теперь он — студент швейцарского музыкального коллегиума. По окончанию семестра, Данилов уедет из Украины. А я останусь.

Михаил Иванович до сих пор со мною не разговаривает, ибо считает, что я поступила опрометчиво: предала его труд, старания, надежды. А я ни капельки не жалею, ибо Саша забудет меня там и не будет проклинать за исковерканную судьбу. Что ж, вскоре мне предстоит исправить еще один свой промах…

* * *

Близились Рождественские праздники.

Люди толпами ринулись за продуктами, подарками, украшениями для новогодних елок. Во всех супермаркетах и магазинах — не пройти, народу — полчища. Негде яблоку упасть… Веселые мелодии, блестящие открытки, мобильные поздравления. Город утонул в мерцании волшебных гирлянд и предпраздничной лихорадке.

Влюбленные пары ласково прижимались друг к другу, за руку прогуливаясь по ночной столице. Мария шла одна. Ее мысли были далеко отсюда:

«Хмм… Вот и закончились занятия в университете. Сокурсники разъехались по родным городам, киевляне весело проводят время в семейном кругу. Саша на пути в Берн. Женечка и Виталик (дети, которых учила игре Мария) уехали в деревню к бабушке. Тетушка и та улетела на награждение писателей в Европу. Опять я осталась одна. Одна на Новый год, одна на Рождество… Одна во вселенной…»

Вдруг на серые улицы столицы густыми хлопьями посыпал снег. Снежинки падали на роскошные волосы Марии, на длинные ресницы, на влажные губы…

«Мои родители… Мама, отец… Они любят меня, но, увы, не понимают моей боли. Мне легче находиться вдали от семьи.

Тетушка… Она добрая, милая старушка… Она тоже любит меня, и тоже не в силах понять…

Саша, Толик, Артем, Зорян. Сколько их было — желающих покорить Марию Виноградову…? Их было много. Почему же сердце свое, милая, ты отдала бегущей строке?»

Под впечатлением ностальгии, Виноградова отправилась на дачный поселок тетушки. Возможно, природа сможет влить в ее душу немного спокойствия.

* * *

Мария томно открыла глаза. Такого блаженства она давно не испытывала: теплая постель пахла незабудками, комната ярко мерцала в лучах утреннего солнца. Неохотно поднявшись с кровати, девушка распахнула занавес. Из окна открывался взору неописуемого великолепия вид. Лес вдали, вишневый сад тетушки, старая груша у окна — все застыло в зимнем убранстве. Иней бархатными хлопьями свисал с деревьев. Но чудесней всего был блеск солнца в перламутре инея, в серебре снежного ковра. Как будто тысячи бриллиантов рассыпал ветхий старик Декабрь на белые просторы.

В такие минуты Мария чувствовала себя безгранично счастливой, несмотря на то, что любовалась земным великолепием наедине с собой. Природа всегда помогала ей забыть обо всех неприятностях, разочарованиях и невзгодах… Как эликсир блаженства… Как сладкое молчание в тишине… Как прикосновение руки неизведанного…

«Человек сам хочет страдать, хотя яростно утверждает, что желает обратного. Ведь чувство боли очищает душу, словно катарсис. После жуткой боли наступает момент безразличия, потом спокойствия, потом осознание вечной истины „то, что не убивает — делает нас сильнее“. Когда любишь кого-то, любишь страстно, отдано, до безумия, проводишь время с этим человеком, радуешься жизни, находясь с ним рядом… — и в один прекрасный день понимаешь, что тебе с ним скучно, вот тогда жизнь и вправду превращается в мучение. А скучно, потому что отношения ваши — серые, дни — однообразные, минуты — бесконечно долгие. А казалось бы — все замечательно: красивый дом, новое авто, молодость, красота, всего изобилие…

Тогда, возможно, это и не любовь вовсе? Но нет! Жизнь — полосатая, то черная, то белая; то счастье, то горе; то спокойствие, то тревога. Видимо, и отношения должны строится на биполярности: волшебный экстаз — жестокая измена, искреннее признание — циничная ложь, нежный поцелуй — унизительная пощечина…

Когда ты узнаёшь об измене любимого человека — хочется умереть. Боль острыми иголками пронзает сердце, разрывая его на части, по лицу катятся слезы, нервно дрожат губы. Хочется забыться, внутри ты осознаешь, что невиновна, он предал, перешел грань дозволенного. Он — чистое зло, а ты — слабое проявление чистоты и порядочности… Страдание, мутные капли на ресницах, признание своей правоты, своего горя, своей жертвенности. А может быть, стоит копнуть глубже?

Почему он пошел на измену? Что нашел в теле другой? Не подтолкнула ли ты сама его на этот лицемерный шаг?…

В отношениях боль неизбежна! Ибо без нее отношения умирают. Ведь как сильно бьется сердце, когда после долгого расставания, ты бросаешься в его объятия, целуешь его сладкие губы, касаешься щекой небритого подбородка, ощущаешь на себе его горячее дыхание. Ты любишь и хочешь его тем больше, чем сильнее боишься потерять. Но также в глубине души ты хочешь испытать эту боль расставания, дабы за ней пришло время воссоединения…

Такова моя истина на сегодня…

…Что ж, а за ошибки нужно платить… Мне стоит найти Зоряна и попросить прощения за свое легкомысленное поведение».

* * *

Зорян лежал на белых простынях рядом с Марией. Его шоколадные глаза пылали восторгом. В доме тетушки было прохладно. Юноша кутался в ватное одеяло, ласково прикасался горячими губами к обнаженному плечу девушки. Он был безгранично счастлив: не оттого, что испытал умопомрачительный экстаз и не оттого, что находился рядом с городской красавицей, вся разгадка в том, что, наконец, сбылась его мечта — Мария вернулась. Значит, она тоже питает к нему сильные чувства. И сама догадка об этом возносила Зоряна к небесам, сладкой патокой лилась на его лазурную печаль. А ведь догадка была ложной, потому что сердце Марии ему не принадлежало…

— Я люблю тебя…

— Откуда ты знаешь, Зорян? В чем это выражается?

Похоже, кареглазая застала юношу врасплох своим вопросом. Он по-детски уткнулся носом в ее плечо, нежно теребя пальцами длинные локоны, потом, легонечко приподнялся над ней, наклонился над грустным лицом и упился шоколадным взглядом в ее одинокую душу.

— Это выражается во всем, Мария. Когда я касаюсь твоих губ… Вот так… — юноша игриво укусил нижнюю губу девушки, — … по моей коже пробегают мурашки… Это выражение любви, как ты думаешь?…м?

Когда, закрыв глаза, я вдыхаю твой аромат. Вот так… — Зорян страстно вдохнул запах ее роскошных волос, — … мое тело дрожит, словно от удара электричества.

Когда я небрежно касаюсь твоей груди… Вот так… — юноша осторожно провел пальцем вдоль шеи девушки, приближаясь к перламутровой сердцевине — … Чувствую каждый удар своего сердца…

Я обожаю твой голос, глаза, ресницы, губы… Форму твоих бровей, маленькие раковины самых прекрасных ушек… Ты — неповторимая девушка, Машенька. Самая замечательная, самая необыкновенная.

«Самая большая сволочь», — злобно подумала о себе Мария, кусая до крови полные губы. После чего медленно начала проваливаться в пропасть…

Глава VII

Rebecca: Ты ведь тоже скучаешь по мне, правда? Боже, я столько глупостей наделала…

D @ nger: Тебе нравится их делать?

Rebecca: Нет, конечно. Такая карма.

D @ nger: Карму мы делаем сами. Доброй ночи.

Rebecca: Привет. Иногда я забываю об этом… Прости.

D @ nger: Ты грустишь?

Rebecca: Чувствую себя старой женщиной…

D @ nger: Не старой, а мудрой.

Rebecca: Мудрее меня сделал ты. Вот только с осознанием — пришла печаль… В улыбку скользнула грусть…

D @ nger: Ты жалеешь об этом?

Rebecca: Знаешь, порой мне кажется, что лучше бы я тебя не встречала вовсе… Но все же, понимаю, что, не повстречав тебя, я бы никогда не узнала, что такое любовь, истина, знание…

D @ nger: Ты далека от истинного знания… Ты ребенок еще.

Rebecca: Боже, мне так хорошо с тобой… Я так по тебе соскучилась. Хочу, чтобы эти минуты длились вечно…

Rebecca: Я люблю тебя…

D @ nger: Откуда ты знаешь, малыш? В чем это выражается, ммм?)

Rebecca: Перестань! В отличие от него — я в своих чувствах уверенна! Хочу к тебе сейчас, хочу, чтобы ты забрал меня отсюда, хочу, чтобы обнял…

D @ nger: Что ж, думаю, нам больше нечего здесь делать. Все невозможное — возможно… Оглянись.

Уронив свой мобильный на пол, Мария бессознательно смотрела в ЕГО магнетические глаза.

— Ты???… Но это невозможно… Нет… — в ее глазах заблестели слезинки, — Но тогда почему? Зачем?

— На все в этом мире есть своя причина. Видимо, так суждено было случиться, малыш. Не задавай много вопросов, иначе ты разбудишь своего любовника.

Не выдержав, она сорвалась с постели, пытаясь не разбудить Зоряна, и тут же бросилась в объятия ночного незнакомца. Хотя, здесь явно, опечатка автора, ибо Мария была с ночным гостем давно знакома.

— Я люблю тебя… — по лицу девушки обильными струями серебрились слезы…

— Я знаю… — прошептал ОН, крепко прижимая к себе, ее дрожащее тело.

* * *

— Ты увозишь меня далеко-далеко… На край света… Навсегда…

— А куда бы ты хотела, малыш?

— Туда, где начинается и заканчивается Вселенная…

— Так и быть, едем ко мне домой — на Восток. Как ты относишься к Лхасе?

— Ммм?…

— Это Тибет. Катен — колыбель духовности…

— Но мы едем на авто… Это невозможно!

— Ты права, малыш! — D@nger остановил машину, открыл дверцу и вышел. — Ты со мной?

— … Всегда с тобой…

Мария вышла из черного автомобиля. Ночь зажгла в небе тысячи крошечных звездочек. D@nger подошел к кареглазой и ласково обнял ее сзади, касаясь губами маленького ушка.

— Посмотри на небосвод… Что ты там видишь?

— Иное пространство, миллиарды планет и жизней. Вселенную… А еще я вижу, как брильянтовой пыльцой сыпется на твои длинные ресницы снег… Мороз страшный… Удивительно, почему я не чувствую холод?

— Не задавай лишних вопросов, малыш! Смотри! — красавец растворился в воздухе. Мария осталась одна. На мгновенье девушкой овладела паника…

— Неужели это было виденье?…Не может быть?…

— Да не виденье это, малыш! Подними голову!

И стоило Марии поднять голову, как она увидела ЕГО, парящего высоко-высоко над землей. Белое одеяние развивалось при каждом дуновении ветра.

— Я не верю своим глазам… Ты только что был в джинсах…

— Малыш, какое же ты все-таки у меня чудо! Тебя больше удивляет смена мною одежды, нежели тот факт, что я умею летать… — D@nger звонко рассмеялся.

Его смех наполнял всю ее сущность гармонией, неописуемым экстазом, безграничностью. Этого момента она ждала так долго. Пытаясь анализировать свои чувства и ощущения, Мария подумала о пресыщении в человеческой жизни, ведь если чего-то сильно хочешь, а потом — получаешь, то вскоре это тебе надоедает. Любовь исчезает, ей на смену приходит привычка — серая рутина ежедневной жизни. Кареглазой очень не хотелось, дабы так произошло и с НИМ.

— Со мной этого не случится, малыш! Я преодолел грани сознания. Ты тоже этому научишься, если захочешь! Поднимайся ко мне!

— Но… я…

— Ты уже летала со мной, разве не помнишь?

— Но это было во сне! — удивленно нахмурилась Маша.

— Жизнь — это и есть сон, малыш! Закрой глаза и представь, что летишь. Поднимаешься ко мне, берешь за руку, и вместе мы приближаемся к луне… Далеко-далеко… от земли… Итак, ты со мной?

— Всегда с тобой!

Мария закрыла глаза и представила себя парящей рядом с D@nger. В волшебном атласном платье цвета чайной розы и венком из гортензий в волосах. Когда девушка взмахнула ресницами и открыла глаза, то готова была потерять сознание, ибо под ее ногами стелился ночной поселок. Домики выглядели крохотными, с дымоходов густыми кольцами струился дым. На дороге одиноко стоял автомобиль D@nger, словно черное пятно на белоснежном ковре. Взглянув на свои руки, Маша окончательно потеряла дар речи: развивающиеся волны чайного атласа создавали эффект порхания. Словно мотылек… Платье было легким и воздушным, но Мария не чувствовала мороза… ОН повел ее за собой, сломав грани дозволенного.

Глава VIII

Они очутились в маленьком загородном домике, окруженном высокими елями и белокурыми березами. Все было укрыто снежным покровом, из-за горизонта виднелись горы и неописуемой красоты закат, он золотыми волнами лился из поднебесья.

В уютном холле гостиной в камине горел огонь. На полу красовался пышный лиловый ковер, два кресла, обшитых алым бархатом, да круглый стеклянный столик с маленькой шкатулочкой и бутылкой красного вина. На стене, напротив камина висело огромное старинное зеркало.

Мария только вошла — сразу же обратила внимание на свой внешний вид: ее длинные волосы блестящими локонами спадали на полуобнаженные плечи. Грудь удачно подчеркивал большой вырез темно-синего платья, собранного на талии огромным бантом. Убранство девушки принадлежало к прошлому веку, такие платья носили придворные дамы русского царя. Вслед на Машей вошел ОН — в светлых джинсах и белом пуловере под горло. Его глаза демонически мерцали, облик излучал энергию и убийственную харизму.

— Мы как будто из разных временных пространств… — прошептала Мария, небрежно коснувшись лбом его небритой щеки. Девушку словно ударило током, в глазах замелькали серебристые кольца дыма, по телу сильной волной пробежало доныне неизведанное удовольствие.

— Ммм… Поосторожней с мыслями, малыш… — улыбнулся D@nger. — В постели мы с тобой еще успеем оказаться… Понимаешь… Сверх вида наслаждение ты еще никогда не испытывала… Для тебя такие ощущения могут быть опасными, даже смертельными. Потерпи, милая… Ведь за терпение Бог дает спасение! — звонкие нотки смеха эхом пронеслись в пустом холле.

— Закрой глаза!

Девушка мгновенно повиновалась, сильнее прижавшись к D@nger и ласково обвив его сильную шею руками.

— Спокойней, милая! Ты меня задушишь… Тебя смущает твой наряд, правда? Хочешь костюм поскромнее? — лукаво прошептал D@nger, легонечко потянув зубами мочку ее ушка.

— Ты сводишь меня с ума… — глотая слова, пролепетала Мария. — Либо перестань, либо продолжай… Но тогда… я хочу все! Понимаешь? Все…

— Хочешь вечернее платье? Строгий костюм бизнес-леди? Форму стюардессы? Все, что пожелаешь, малыш… Представь это…

Когда Мария открыла глаза и взглянула в зеркало, то немного покраснела. Ибо единственным украшением ее миловидной фигуры было золотое ожерелье, со сверкающим синим бриллиантом. Позади нее стоял D@nger и смело улыбался.

— Ты сама это вообразила, малыш! Я только помог твоей мысли воплотиться…

Девушка покраснела еще сильней…

— Да, но в моих мыслях ты вел себя немножечко поскоромней. Не насмехался надо мной и не разглядывал так пристально!

— Ты стесняешься меня, милая? Ммм… Мне казалось, Машенька у нас девочка взрослая… А она, словно ребенок, покраснела, ручки дрожат, глазки опущены… Ну — ну, малыш! — и красавец в очередной раз звонко рассмеялся.

В больших карих глазах заблестели слезы. Маша мягко попыталась ускользнуть из-под его испепеляющего взгляда. Но красавец предвидел побег девушки и крепко сжал ее в своих объятьях.

— Отпусти меня, — тихонечко прошептала девушка. — Мне нужно выйти…

— Прости, солнышко. — Ласково прошептал ей на ушко D@nger. — Я никуда тебя не отпущу… Ты — моя… — Его губы горячо блуждали по молочной коже ее шеи. От ЕГО прикосновений она сходила с ума. Словно раскаленный метал по коже… Мария растворялась в его волшебном взоре, ее черные ресницы измученно порхали от каждой ласки.

— Малыш, нам нельзя… — пробормотал он.

— Ну, пожалуйста… — умоляла вся ее женственность.

Его сильные пальцы запутались в длинных волнах ее волос, девушка подсознательно прильнула к красавцу, невольно прижавшись упругой грудью к его груди. Почувствовав это, D@nger немного напрягся. Похоже, он также был не в силах сдерживаться. Он хотел ее. Хотел прямо сейчас.

— Ай… — глубоко вздохнула Маша, когда он нежно отстранил девушку от себя. — В потемневших зеницах вспыхнуло разочарование, мука, физическая боль…

— Малыш, взгляни в зеркало… — притворившись испуганным, молвил D@nger. — Что это?….

Маша, трепетно сжав руку красавца, медленно повернулась к зеркалу на стене. Девушка не могла поверить своим глазам. В нем отражалась вся комната. Вот только комната была пустой.

— Этого не может быть… — улыбнулась Маша. — Это какой-то трюк, правда? — Ее карие очи вопросительно блуждали в пространстве.

— Как ты думаешь, что это?…

— Почему мы не отражаемся в зеркале?… Я ничего не понимаю… Как это возможно? Нас здесь нет?…

— Мне кажется разгадка в ином…

— В чем же?

— В зеркале! — загадочно прошептал красавец. — Оно имеет волшебные свойства. Взгляни, оболочка мелькает лазурью. Кажется, мы сможем проникнуть внутрь.

— Внутрь зеркала? Хмм… Боюсь, человеку это не под силу, — насмешливо улыбнулась девушка.

С ее уст сорвался громкий возглас, когда D@nger шагнул внутрь зеркала, он как будто растворился в нем. Через мгновенье он появился по другую сторону мерцающего пространства.

— Не бойся, иди ко мне!

— Но как…?

— Это безболезненно… Давай руку!

Девушка, крепко зажмурив глаза, пригнула в блестящее зазеркалье…

* * *

Очнувшись, она с изумлением любовалась окружающим их с D@nger миром.

Они находились в огромной пустыне. И все было бы не так пугающее, если бы не цветовая гамма нового пространства. Песок ослепительно блестел в солнечных лучах; песок — бледно-сиреневого оттенка и ярко-синее солнце.

— Где мы?

— Это не важно, малыш. Закрой глазки, — нежно прошептал он, коснувшись ее гладкой щеки. Она тут же повиновалась.

— Ммм… Как тебе это?

Мария увидела неописуемого великолепия пейзаж: бледно сиреневые волны океана, окутанные снежной дымкой, словно в замедленной съемке, капельками струились на берег. Время в этом мире не совпадало с земным, все привычные Марии законы природы, здесь не действовали.

Слезинка падала с ресниц так медленно, что можно было наблюдать за ее мерцающим угасанием. Мария была восхищена увиденным. Но D@nger решил подарить девушке еще парочку незабываемых ощущений: показал ей подводное царство.

Слушая в детстве сказку о русалочке, Мария никогда и представить себе не могла, что что-то подобное существует в этой Вселенной: лиловое дно океана, драгоценные камни на прозрачном песке, прекрасные цветы, невиданные раньше, маленькие рыбки с изумрудной чешуей… «Удивительно… Как мне удается дышать под водой?» — подумала Мария.

— Милая, ты одолела грани сознания. Теперь для тебя возможно все.

Глава ІХ

— О, Боже… Это же Гитлер! Что мы здесь делаем? — испугано прошептала Мария, крепко сжимая руку D@nger.

— Маленькое путешествие в прошлое, напоследок. Не переживай, малыш. Он нас не видит. Смотри!

Фюрер сосредоточенно сидел за огромным черным столом и что-то писал. Лицо его хранило суровость, губы сильно сжаты, выражали презрение…

— Что он делает?… — произнесла Мария. — Можно мне подойти ближе?

— Да, малыш! Я же сказал: он нас не увидит. Это временная петля. Ты не в силах ничего изменить, просто остаешься молчаливым наблюдателем…

Девушка подошла к Гитлеру совсем близко. Он, словно почувствовал что-то неладное, и на миг оторвался от письмен. Его стеклянные глаза пронзали пространство именно там, где стояла Мария. Это так напугало девушку, что она готова была бежать из комнаты. Но уже через мгновенье, фюрер продолжил нотировать, и девушка вздохнула с облегчением. Маша, поборов свой страх, заглянула на пожелтевшие бумажные листы…

«…Борясь за уничтожение еврейства, я борюсь за дело божие…»

«…Брак не есть самоцелью, он должен служить более высокой цели — размножению и сохранению вида расы…»

«…Наша задача — не в колониальных завоеваниях. Разрешение стоящих перед нами проблем мы видим только исключительно в завоевании новых земель, которые мы могли бы заселить немцами…»

«…Мы не имеем никакого права руководиться пацифистскими заботами о всех и вся!»

— Он пишет «Mein Kampf», — прошептала Мария. — Значит мы в тюрьме…

— Да, малыш. Ты права. Посмотри внимательно на Гитлера, ты ничего не видишь?

Кареглазая пристально наблюдала за вождем арийцев. Фотографии в школьных учебниках очень точно отображали внешность фюрера: темный взгляд исподлобья, черные брови, причесанная на бок челка, глубокие морщины на лице. Но что-то в нем показалось Марии странным. Губы? Нос? Одеяние?…Девушка не могла осознать, что именно… Разгадка была где-то рядом, но Мария никак не могла ее распознать.

— Прикоснись к его руке! — попросил D@nger.

С глазами полного ужаса девушка смотрела на D@nger.

— Трусишка… — ласково произнес D@nger. — Запомни, страх — это зло! Преодолевая его, ты становишься сильнее, могучее, опытней. Если ты хочешь быть с НАМИ, чувство страха придется исключить из картины мировосприятия!

Немного успокоившись, Виноградова подошла ближе к человеку из прошлого и осторожно коснулась пальцами его холодной руки. В этот момент на нее, словно сошло знамение, перед глазами Мария увидела мерзкую картину, что потрясала своим ничтожеством и разрушением: на сырой разрытой земле лежала мертвая женщина, ее живот был распорот, вокруг тела разбросаны внутренности, волосы растрепаны, в глазах застыл чистый ужас. Видимо, бедную поразила одна из бомб. Возле матери на коленях стоял ребенок. Мальчику было не больше пяти лет: голубоглазый, хорошенький с густыми каштановыми кудряшками. Малыш, молча, смотрел на тело матери и тихонечко всхлипывал. А вокруг — ни души. Только острый звук разрывающихся снарядов.

Мария сердцем чувствовала боль, неутолимую, ноющую, слишком затянувшуюся. Внезапно картинка видения поменялась: дымящееся поле боя было густо усеяно трупами солдат. Окровавленный снег, оторванные части тела: чья-то посиневшая рука с автоматом, чья-то изуродованная голова, торчащая из-под перевернутого танка. Воздух, пропитан отвратительными миазмами… Смерть, деградация, разруха… Война…

— Хватит, малыш. Ты видела достаточно! — резко схватил Марию за руку D@nger.

Но Мария не слышала слов D@nger, ее сознание все еще находилось во временной петле прошлых событий. Перед глазами девушки медленно проплывали изувеченные трупы, картины убийств, зловонного разложения и разрушительной дисгармонии. Ее психика была слишком слабой, и D@nger понимал, что нужно действовать немедленно, иначе он ее потеряет. Он подхватил кареглазую на руки, закрыл рукой ее веки и страстно поцеловал в губы.

* * *

На пересечении всех стихий: необъятного неба и плодоносной земли, волшебных волн океана и мерцающих солнечных лучей, свежего ветра и прозрачных крупинок эфира — вдруг золотистым знамением вспыхнула молния. На вершине острой скалы какой-то красавец страстно сжимал в объятиях хрупкую, миловидную девушку. Его магнетический взор очаровывал, сводил с ума, приучал к послушанию. Губы незнакомца игриво касались алых губ девушки, язык медленно проникал внутрь, сжигая кареглазую дотла. Серебристые одеяния обоих богато развивались от мощных порывов сильнейшей из стихий. Только время сковывало пыл влюбленных. Словно в замедленной съемке, их движения отображались в чуждом, неземном пространстве.

Крупными каплями брильянтового ливня одарила природа обнимавшихся, где-то высоко-высоко, у самого поднебесья. Каждая грозовая капелька падала на землю так медленно, что можно было разглядеть слабый проблеск солнца внутри водного великолепия. Девушка, нежно протянув изящную руку, ловила крошечные брильянтики, стекавшие теплыми струйками по молочной коже.

Мария отвела взгляд вдаль: сиреневые волны океана взволнованно мелькали у берега. Гроза успокоилась, из-за потемневших туч, выскользнуло синее солнце, щедро озарив вселенную феерией блеска. D@nger ласково взял руку девушки и уверенно повел на край скалы. Опасность, адреналин, захватывающий экстаз…

— Зачем ты привел меня к нему? — с грустными нотками в голосе спросила кареглазая. — Ведь это не просто так… «В мире ничего не бывает просто так…» — твои слова?

D@nger стоял на краю обрыва, веки его были закрыты. Мария почувствовала что-то странное. Словно рядом с ней осталась всего лишь телесная оболочка красавца, дух его витал где-то далеко-далеко отсюда…

— Ты медитируешь?

Он продолжал молчать. Уста D@nger умиротворенно усмехались.

— Чтобы попасть в Белое Братство нужно прозрение. В помощь ученику посылают учителя… ТЫ и есть мой учитель, правда?… — догадалась Мария.

Мертвая тишина. D@nger как будто превратился в статую.

— Дабы стать одной из ВАС — нужно пройти испытание… Какое ждет меня? — печально молвила кареглазая.

— Почему ждет? Уже… — загадочно произнес D@nger и бросился со скалы.

Глава Х

Пробуждение стало болезненным. Осознав положение вещей, слезы градом хлынули на белую простынь. «Это был всего лишь СОН… — кусая до крови полные губы, шептала Мария. — Всего лишь сон…»

— Что случилось, любимая? — ласково наклонился над кареглазой Зорян с чашкой горячего шоколада. Он осторожно прижал к себе дрожащее тело девушки. — Успокойся, милая, все хорошо. Тебе приснился кошмар…

Мария не слышала слов Зоряна. Она вдруг перестала плакать и начала таинственно улыбаться. Догадка пришла к ней внезапно. Наконец Мария поняла, что с Гитлером было не так. Она вспомнила…

— Зорян, мне нужно с кем-то поделиться… Мне кажется, я знаю правду… Зорян, что ты знаешь об Адольфе Гитлере? Ответь мне…

— Из-за этой сволочи погибло очень много людей. Инициатор Второй мировой, мошенник, шарлатан и жестокий убийца… Война забрала моего дедушку. Я всем сердцем ненавижу Гитлера… — глаза юноши горели презрением. — С чего ты вдруг спросила о нем, милая?

— Зорян, а когда он умер?

— В мае сорок пятого, Маш. Когда русские вошли в Берлин.

— Ты заблуждаешься, Зорян. Гитлер не умер в сорок пятом. Он бежал из Германии. Все думали, что фюрер покончил жизнь самоубийством, но это ужаснейший, последний обман Адольфа. Он сжег в бункере своего двойника, помощника, любимую женщину. Фюрер искусно замел следы, весь мир считал его покойником. И ему бы удалось начать новую, беззаботную жизнь, если бы не ОНИ…

— Кто они, Мария?

— Мертвые… Они преследовали его на каждом шагу: любовница, помощник, солдаты, погибшие женщины, дети… Они являлись ему в кошмарах, поджидали на улице, сторожили у дома, забирались в постель. Не оставляя его ни на секунду одного. Много лет Гитлер скитался по этому миру, десятки раз пытался покончить с собой. Но ОНИ не позволили. Они взяли с него сполна за его кощунства. Умирая, он прозрел. Раскаяние пришло слишком поздно, истинное знание открылось ценой душераздирающих страданий.

— Машенька! Не заболела ли ты? У тебя жар… — коснувшись горячего лба девушки, произнес Зорян. — Откуда ты все это знаешь, милая? Откуда ты знаешь о последних днях Гитлера?

— Я была там… — обреченно произнесла кареглазая. — Я все видела…

* * *

— Малыш, ты у меня замечательное чудо! — D@nger нежно поцеловал бледную щеку девушки.

— Ммм… — простонала Мария… — Не прикасайся ко мне, я больна…

— Не переживай, малыш… Я вакцинирован от такого рода вирусов. — Спокойно улыбнулся красавец. — Догадалась, солнышко?…Ты всегда была смышленой девочкой?…

— И что мне теперь делать с моим знанием? — измучено простонала Мария.

— Малыш, твои страдания — не обоснованы! ОН — далеко не наихудшая твоя реинкарнация!

— Что ты говоришь?…Неужели Иван Грозный, графиня Батори и граф Дракула — тоже мои прошлые перевоплощения? — саркастически улыбнулась Мария.

— Не исключено… — звонко рассмеялся D@nger.

— Тебе смешно… А я не знаю, как мне жить с этим! — комнату наполнило молчание.

— Думаешь, это легко узнать, что на твоей совести — тысячи трупов? Смерти невинных детей? Реки крови, оторванные головы? — истерически разрыдалась девушка. — А вдруг ОНИ вернуться?… Они поймут, что это Я и придут за мной… — перепугано шептала она. — Нет… Нет… Я не хочу…

— Страх — это зло, малыш…

D@nger заботливо повис над содрогающимся телом девушки. Немного приподняв ее, он осторожно склонил маленькую головку себе на колени. Красавец ласково гладил ее полные губы, правильной формы нос, бледные веки.

— Кем был ты в прошлой жизни? Кем ты был для НЕГО? — обессилено прошептала девушка.

Он не ответил, продолжая гладить ее мягкие волосы. Веки Марии понемногу слипались. Наконец, она уснула…

Проснулась девушка не в лучшем расположения духа, с опухшим лицом, жуткими синяками под глазами. Возле кровати с чашкой остывшего бульона сидел осунувшийся Зорян.

— Милая, как ты себя чувствуешь? — его взгляд взволновано сверлил ее душу.

— Нормально, Зорян! Что случилось? — непонимающе Мария огляделась вокруг.

— Машенька, ты неделю пролежала в лихорадке. Здесь был врач. Он посоветовал оставить тебя дома, — голос юноши охрип, ему было трудно говорить. — Я так боялся потерять тебя…

Глава ХI

Мария уже как месяц пыталась разобраться в себе. Что же это было за наваждение? Неужели D@nger всего лишь плод ее воспаленного воображения? Сон или все-таки явь? Гитлер, путешествия в иное пространство, полеты при луне, поцелуи в скалах. Неужели все это ей просто привиделось, пока она сгорала в лихорадке?…

«Странно… Почему же я верю, что это происходило на самом деле? — подумала Мария. — Я помню все слишком отчетливо, как для видения. Его прикосновения, бархатный голос, страстные объятия. Нет, это не могло быть сном! Я уверенна в этом! Но, почему, же он исчез? Зачем снова меня бросил?…»

«Я никогда не бросал тебя, малыш! Бежать от проблем — твоя прерогатива!» — услышала девушка печальный пассаж D@nger внутри себя.

«Почему же ты не со мной?» — мысленно спросила она.

«Всему свое время… Боюсь, ты еще не готова к этому».

В очередной раз он исчез так же неожиданно, как и появился, оставив Марию наедине со своими думами. Мария шла зимними улицами Подола в попытках идентифицировать свои чувства и воспоминания. Удавалось ей это с трудом.

«Что ж, предположим, что ОН и вправду моя прошлая реинкарнация. Что из этого следует?… В первую очередь то, что в этой жизни мне придется несладко. Интересно, какой удар судьба нанесет мне в следующий раз?…Или уже нанесла?…

Смогу ли я когда-нибудь обрести прощение?… Смогу ли стать свободной?… Как мне исправить жизненные промахи своего предшественника?… Чем искупить свою вину?…

Зорян… Я виновата перед ним… Он страдает… Что ж, пожалуй, я попыталась поговорить с ним… И объяснить, что без меня ему будет гораздо лучше…» — мысленно Мария уносилась все дальше и дальше от миловидных улочек Подола. Духовно она блуждала около занесенного снегом дома тетушки.

В ту ночь, после ее феерического пробуждения, Зорян был не в лучшем расположении духа. Он страшно измучался пока сидел у изголовья больной. Измучался как физически, так и духовно… Состояние Марии также трудно описать радужными красками: более несчастной юноша ее никогда не видел. И это причиняло ему еще больше страданий, ведь он на миг было вообразил, что девушка к нему тоже не равнодушна.

Утро следующего дня для Зоряна выдалось еще более мрачным. Мария заявила, что хочет серьёзно поговорить с ним.

— Зорян, послушай, я виновата перед тобой… И…

— Маш, не нужно! Ты же знаешь, я люблю тебя! Все остальное — не важно!

— Не перебивай меня, пожалуйста, — Мария чувственно взглянула в его глаза. Когда их зеницы встретились — Зорян понял все…

— Ты любишь другого… — поникло прошептал юноша. — В твоем сердце нет места для иной любви…

Мария была удивлена услышанному. Казалось, за эти пол года юноша повзрослел на пол века. Его речь стала чище, взгляд — проницательней, голос — печальней. «К чему бы это?» — задумалась Виноградова. — «Неужели у меня врожденный дар — обрекать на страдания близких людей?»

— Зорян, ты хороший юноша. Искренний, не глупый. У тебя огромнейший потенциал в жизни. Тебе учиться нужно, душа твоя рвется к знаниям. За чувствознания переживать вовсе не приходится, ибо природа наградила тебя безвозмездно уникальной внешностью. Девчонки с ума по тебе сходят, я это точно знаю, чувствую. Ты обязательно найдешь ту, которая сделает тебя счастливым. Которая полюбит тебя, будет готова на все ради вашей любви. Увы, мне это не под силу. Духовно я принадлежу другому человеку…

— Что в нем есть такого, чего во мне нет? — сухо произнес юноша.

— С ним единственным я чувствую себя живой…

Зорян в очередной раз был сломлен поведением Марии, во всяком случае, в этот раз девушка руководствовалась добрыми помыслами. Она пыталась помочь ему, указать правильный путь. Путь к прозрению, к знаниям, к новой жизни. Она понятия не имела, какое влияние оказывает на мальчишку. Ибо после их последнего разговора, Зорян поклялся вернуть городскую красавицу, как только окончит один из престижнейших вузов столицы.

Жизнь приобретает смысл в погоне за мечтой. Достигнув ее, человек теряется. И будет в прострации до тех пор, пока не обретет новую. Вот так мечта сменяет мечту на протяжении всей жизни, всех жизней, каждой их многих. Но истинно счастлив лишь тот, кто в погоне за мечтой наслаждается каждым мгновеньем земного существования. Ибо в наслаждении каждым днем и есть смысл…

Марию оторвал от ее внутренних размышлений речевой пассаж прохожего.

— Девушка, вы цветок потеряли! — услышала за спиной чей-то до боли знакомый голос, спускаясь ступеньками около музея Булгакова. Не успела Мария оглянуться, как оказалась в объятиях Артема Дымова.

— Артем?… — не могла поверить своим глазам Маша. — Боже, как давно мы с тобой не виделись. Что ты здесь делаешь?…

— Мы приехали на гастроли, Виноградова. Зайдем в кафешку? Поболтаем! Расскажешь, как живешь, чем занимаешься…

Мария не сопротивлялась. Под руку с высоким красавцем в черном пальто, она зашла в пестрое кафе на Андреевском спуске.

Парень выбрал уютный столик у окна. Дизайн в суто украинском стиле все больше напоминал девушке о Родине. Она чувствовала себя немного скованно, хотя, в обществе Дымова по-другому было бы и не возможно. Он сел напротив, тщательно изучая ее внешность.

— Ты похорошела, Виноградова! — бесстыдно ухмыльнулся брюнет. — Замужем?

— Нет, Дымов! Тебя ждала! — звонко рассмеялась девушка.

Похоже, юношу эта реплика немного обескуражила. Он недовольно фыркнул и уткнулся носом в шикарный вырез молоденькой официантки, чем вызвал ее сильное смущение. Заказав две порции горячего шоколада, Дымов снова переключил внимание на старую знакомую.

— А вы приехали все? Со Змиевской, видимо… — поинтересовалась Маша.

— Нет, «гарпия» осталась с первым курсом! Мы приехали сами.

— А что привезли?

— А, попробуй, угадай, Виноградова!

— Ну, хорошо… Давай, подумаем… Если учесть вкусы Змиевской и ваши актерские данные, то могу предположить, что вы ставите либо Булгакова, либо Оскара Уайльда…

Выражение лица юноши его выдало, он был искренне потрясен.

— Ты научилась читать мысли за эти полгода? — вполне серьезно произнес он.

— Ага! И передвигать вещи силой воли! — добавила девушка.

— Мы привезли «Портрет Дориана Грея»… Как ты догадалась?

— Артем, у меня сильно развитая интуиция. И она мне подсказывает, что главного героя играешь ты!

— Ну, об этом трудно было бы не догадаться… — игриво поднял левую бровь красавец.

Официантка принесла заказ и тут же удалилась. Аромат шоколада окутал сознания обоих. На миг воцарилась мертвая тишина. Лицо Артема, наконец, стало серьезным, черные, как ночь глаза измеряли глубину ее карих.

Белизна рубашки, стильный черный галстук, голубой свитер — удачно оттеняли его смуглую кожу, придавая юноше дьявольского шарма. Скулы Артема стали более прямыми, губы приобрели аловатый оттенок. Волосы аккуратно уложены на турецкий стиль, обворожительно блестели в легком предвечерьи. «Он безумно красив! Так повзрослел… Интересно, сколько девочек прошло через твою постель?» — печально улыбнулась Дымову Мария.

— Сама-то как? — почти беззвучно нарушил затянувшееся молчание юноша.

«Боже, что же в нем так напоминает… Нет… Мария, ты сходишь с ума! Но он так похож на… Быть того не может…»

— Маш, может, ты перестанешь созерцать мои губы и, наконец, ответишь?

Юноша застал Марию врасплох своим вопросом. Но она никак не отреагировала. Тогда Артём впервые понял, что потерял ее навсегда…

— Я все еще здесь, Маш! — пытался вернуть Марию к реальности Дымов.

Она же была слишком далеко от него: мысленно кареглазая проживала тот злосчастный день, когда бросила все, в попытках сбежать от собственной боли. В памяти всплыли последние слова D@nger: «Я никогда не бросал тебя. Бежать от проблем — твоя прерогатива!»

— Слушай, Маш, — Артем ласково коснулся ее холодных пальцев. — Сегодня представление. Приходи! Ребята будут рады тебя видеть…

— Боюсь, я не смогу… — девушка мягко высвободила пальцы, убрав руки со стола.

— Почему?…

— Обещала помочь тетушке в одном деле…

— Не правда, Маш… Зачем обманываешь? — юноша изо всех сил сдерживался, дабы не повышать голос. — Почему ты не придешь?…

Мария поникло опустила глаза. Она пыталась подобрать нужные слова. Но, как-то скверно получалось…

— Я не приду, Артем. Не смогу прийти…

— Хмм, понятно Виноградова. Я надеялся, что ты изменилась. Выросла. Что ж, я заблуждался. Жил в мире иллюзий. Ты так и осталась маленькой, трусливой девочкой. Конечно же ты не придешь, ибо тогда тебе придется объяснять товарищам, почему ты сбежала из родного города.

Мария не осмеливалась взглянуть ему в глаза, поэтому молча сидела, не шелохнувшись.

— Объяснить, почему бросила родителей. Меня, в конце концов, бросила. Хотя, думаю, этот факт тебя менее всего беспокоил. Что ж, боюсь, мне здесь больше не с кем и не о чем разговаривать!

Юноша холодно измерял собеседницу презрительным взглядом. Оставив деньги на столе, он взял на руку пальто и уверенно направился к выходу. Мария не нашла в себе сил догнать его. Чувство вины не давало покоя «нравственной преступнице». В этот момент Мария впервые осознала, что поступила неправильно с Артемом. Похоже, ему все это время было гораздо хуже, чем ей самой.

— Его слова… Где-то я их уже слышала… Вот только где?…

25 февраля 200Х года (пятница)

Желание поговорить с Артемом проснулось во мне слишком поздно. Юноша, как будто растворился в эфире. Я не успела догнать его. Вся измучалась мысленно, как найти черноглазого и, наконец, вспомнила о Нэт.

— Алло, Анечка, привет! Это Виноградова Мария.

— Оооо! Машка! Привет! — весело тараторила подруга. — Куда ты пропала? Где ты?

— Анечка, я позвоню тебе позже и расскажу подробно! — солгала я. — У меня сейчас экстренная ситуация. Мне нужно знать, в какой гостинице остановился Дымов и остальные?

— Ага. Хорошо! — произнесла та. — В гостинице «К…»!

— Спасибо, Нэт! — я повесила трубку, во избежание дальнейших расспросов.

* * *

«Боже мой, как же я была неправа! В погоне за собственным счастьем, я сделала несчастными слишком многих. А ведь счастье — это дар, его заслужить нужно. Я же мечтала получить его даром. Я видела только свою боль, свои страдания, свои переживания. Но напрочь не замечала боль окружающих. За это фатум меня и наказывал, наказывал жестоко… Но справедливо…

Артем не был виновен в моем расставании с D@nger. И не его вина в том, что я ошиблась в выборе мужчины для первой ночи. Артем пал жертвой моего эгоизма, я пала жертвой обстоятельств».

Приехав в отель к Дымову, я на коленях была готова просить его о прощении. Ведь я не имела права бросать его, я должна была объяснить причину своего ухода.

— Как ты нашла меня? — удивлению Артема не было пределов при моем появлении в вестибюле отеля. Юноша стоял около рецепшена, заполняя какие-то бланки.

— Это неважно, Тем. Нам нужно поговорить!

— О чем? — в его взгляде мерцало презрение. — О чем нам говорить?…

— Я пришла просить прощения… — по моим щекам обильно засеребрились слезы. — Тем, прости меня, пожалуйста, за все, что я сделала…

Он был обескуражен моим поведением. Видимо, таково поворота событий не ожидал. Я говорила громче принятого, поэтому вскоре на нас начали обращать внимание девушки из рецепшена, охранники, другие посетители.

— Твое появление собрало слишком много публики, Маш… — немного смягчившись, молвил юноша. — Я думаю, нам стоит найти более уединенное место.

— Мне все равно, Тем! Пускай смотрят… Ведь это не важно вовсе…

— Тем, я не имела права тогда уходить… Я поступила неправильно… И искренне раскаиваюсь…

Казалось, мир замер в ожидании чуда… Внимание публики сильно обострилось. Все ждали, что же произойдет дальше: какова будет развязка, чем все закончится. В очередной раз я почувствовала себя на подмостках. Зрители есть, актеры есть, интрига присутствует…

Артем не выдержал моих жалких попыток сказать ему правду. Он молниеносно оказался рядом и страстно поцеловал меня в губы…

Окружающие были в восторге: поначалу они громко аплодировали, потом медленно начали расходиться по своим делам: кто на рабочее место, кто отдыхать в личный номер… Мы с Артемом остались одни…

Юноша долго держал мои руки в своих. Казалось, он был безгранично счастлив. Я слышала учащенное биение его сердца, видела восторженный блеск его зениц, чувствовала, что через пару минут он возненавидит меня на всю жизнь… Вечность пронеслась перед глазами…

— Тем, я не за этим пришла… — приглушенный шепот сорвался с моих уст. — Я не люблю тебя…

Артем был потрясен. На некий период времени он застыл, словно статуя. Потом его лицо стало хмурнее тучи. Блеск глаз потускнел, губы застыли в кривой, насмешливой улыбке. Он холодно измерял меня высокомерным взглядом и, отпустив мои руки, уверенно направился к выходу.

— Тем, я умоляю тебя! Выслушай меня! — истерически закричала ему во след. — Прости меня! Пожалуйста! Прости!

На миг он застыл. Как будто не мог решить, что ему дальше делать. Но вскоре в нем созрело решение. Он подошел ко мне вплотную и сухо произнес.

— Я ненавижу тебя! Как сильно я тебя ненавижу!

— Тем, перестань. Ты делаешь больно в первую очередь себе, а не мне… Я виновата, знаю. Но не могу тебе больше лгать. В то утро я исчезла из твоей жизни, потому что…

— Потому, что переспала не с тем! — закончил за меня Артем. — Ты мечтала оказаться в постели у D@nger, а попала всего лишь в мою.

— Откуда ты знаешь о D@nger? — потрясенно произнесла я.

— Мария, а ты глупей, чем я думал. Неужели ты до сих пор не догадалась, что мы с D@nger знакомы? — в юноше закипела злоба. — Не поняла, что Дмитрий Сергеевич Исаев — мой сводный братишка, любимейший опекун и суровый надзиратель.

Что ж, не буду скрывать, я знала, что D@nger и Исаев — один человек. Когда он пришел за мной в дом тетушки, шока не испытала. А вот удивление с головой пронзило мое сознание. Я всегда догадывалась, что Дима и есть D@nger. Просто последнее послание, оставленное им в сети, отрицало такую возможность. D@nger попросил не задавать лишних вопросов, и я их не задавала. Мы приняли нашу встречу, как подарок судьбы, оставив прошлые невзгоды позади.

— А с чего ты взяла, Машенька, что последнее послание, оставленное в сети, писал он? — торжественно хохотал Артем. — Глупая девочка, те сообщения написал я! А Димочка был на другом континенте, и помешать мне был не в силах!

Душу, словно окунули в грязное, зловонное болото. Чувство отвращения к юноше росло с каждым мгновеньем. История моей жизни вмиг пронеслась перед глазами: Дымов жестоко и цинично обманул меня, заставив поверить в ничтожество любимого человека. Он был виновником моего расставания с D@nger. Оставался всего лишь один вопрос: «Зачем он это сделал?»

— Потому, что люблю тебя! — сухо произнес юноша. — Потому, что очень сильно тебя люблю.

— С теми, кого любят, Тем, так не поступают… — печально улыбнувшись, я медленно направилась к выходу.

— Ты забыла упомянуть, что тебе меня жаль! — безнадежно пронеслось за моей спиной.

Я не ответила… Пассаж Дымова безмолвно застыл в пространстве.

В чем истинный смысл любви?… Жить помыслами любимого человека, предвидеть ЕГО желания, чувствовать ЕГО боль. Когда он неправ, помочь понять, почему. Когда злится — успокоить. Когда оступился — не сталкивать в пропасть. Тот, кто любит по-настоящему, всегда дает больше, нежели принимает. Тот, кто любит по-настоящему, каждый миг готов к самопожертвованию…

Я лежала на мягкой постели тетушки, мысленно истязая себя единственным вопросом. «Мария, если ты и вправду так сильно любишь D@nger, как же ты могла не догадаться, что те последние сообщения написал не он?»

Глава ХII

Полукруглые арки вместо дверей свидетельствовали о том, что Мария очнулась вдали от дома. Комната выглядела потрясающее: огромная кровать, укрыта темно-синим бархатом, дорогие ковры, посреди зала — прозрачный стеклянный купол, на дне которого красовались драгоценные камни: агаты, рубины, аметисты, брильянты. Сверху камни были залиты какой-то мерцающей жидкостью. Мария понятия не имела, что это и какое предназначение имеет. Комната медленно тонула во мраке, близилась ночь.

«Чувствую, я где-то на Востоке. Либо дизайнер очень старался, чтобы предать этому помещению восточного шарма», — подумала Мария.

Вдруг из ниоткуда начала литься прекрасная восточная музыка. В комнату вошел высокий незнакомец. За руку он вел прелестную девушку с длинными черными кудрями. Одеяния обоих были снежно-белого цвета. «Словно призраки», — загадочно улыбнулась Мария.

Она тайком укрылась за бархатным занавесом, так как ей до безумия хотелось проследить за этой дивной парой.

Незнакомец настойчиво обнял юное создание. Уже через миг его сладкие губы смело блуждали по обнаженному телу красавицы. Мужчина был умелым любовником: от его прикосновений девушка тяжело стонала и страдальчески закатывала глаза. Он шептал ей горячие слова на каком-то незнакомом Марии языке. Девушка, похоже, была не в силах отвечать, лишь взглядом умоляла мужчину не останавливаться.

Незнакомец с легкостью поднял невесомое тело спутницы и осторожно опустил на мягкий бархат. Вдруг в полумраке комнаты появилась еще одна девушка. Красота ее была гораздо утонченней, нежели округлые прелести чернокудрой. Мужчина медленно одолел разделяющее их расстояние и властно впился губами в медовые уста внезапно появившейся златоволосой феи. Девушка с черными кудрями неистово вздрогнула, ее воспаленные зеницы умоляли, дабы сегодняшний выбор пал на нее. Безумная страсть кипела в ее жилах, безумное желание его прикосновений, безумная ревность к светлоглазой сопернице.

Словно видение, в комнате появилась еще одна девушка, гораздо красивее предыдущих. А за нею — еще и еще… Все они были неописуемо прелестны, каждая по-своему необыкновенна.

Мужчина растерянно метался от одной красавицы к другой. То целовал, то пытливо заглядывал в волшебные зеницы. Но был все время неудовлетворен. «Кого он ищет?» — любопытство сжигало Марию алым огневом.

«Кто он? Дьявол? Божество? Смертный?…»

Внезапно купол с мерцающей жидкостью озарил пространство ярким светом, и Мария увидела ЕГО лицо.

— D@nger? — удивленно вскрикнула девушка, покинув свое укрытие.

— Ммм… Малыш, вот ты где! А я ищу тебя… — загадочно улыбнулся красавец. — Что с тобой? Ты какая-то унылая сегодня. Совсем на себя не похожа!

— Так, я чего-то не понимаю?… — злобно прошипела Мария. — Кто эти девочки?…

В черных глазах Виноградовой вскипела злость. Она готова была волосы повыдергивать длинноногим соперницам.

— Объяснишь, или мне самой догадаться?

Время как будто застыло. D@nger театрально хлопнул в ладони. Вмиг все прелестные феи растворились в эфире, как будто их никогда и не было. Красавец удобно устроился на синем бархате, его виноватый голос тихо зашелестел:

— Это не настоящие девушки. Малыш, это — фантазии.

— Какие к черту фантазии? — не могла прийти в себя Мария. — Зачем ты показал мне все это?

— Малыш, это был маленький урок. Теперь мы квиты.

— Прости, но я никак не могу вспомнить, когда это я участвовала в оргии! Может, подскажешь? — все еще тяжело дыша, бормотала кареглазая.

— Ты ревнуешь, малыш! — ласково улыбнулся тот. — А представь, как ревновал я во время твоих бурных похождений…

Комната тут же утратила свои очертания. От боевого настроя Марии не осталось и следа…

— Зачем ты делала это, мысленно умоляя небо только обо мне?

Девушка побледнела. Его вопрос окунул ее в прошлое. Перед глазами, словно кадры кинофильма, замелькали знаковые моменты ее жизни. Первая ночь с Артемом, сеновал деда Олеся, мутные капли дождя сквозь стекла окон Александра. Наконец, к ней вернулся дар речи, и она взволнованно молвила.

— В каждом из них я искала тебя. А находила лишь горечь и боль утраты. Я утопала во мраке апатии и непонимания. Узнала, каково это — собирать себя по частям изнутри… А потом — начался тщательный поиск истины: почему же ты не со мной?… И тогда я прозрела. Видимо, нам не суждено быть вместе. Ибо я тебя не заслуживаю… А еще я не заслуживаю быть счастливой…

Мария стояла посреди, озаренной мерцанием купола, комнаты и безлико смотрела вдаль. В ее словах больше не было драматизма. Великая актриса Мария Виноградова навеки утратила свое умение перевоплощаться. Ибо менять маски не было ее истинным призванием.

— Малыш, а как насчет просто «ПРОСТИ, ДИМ!», ммм?… — красавец молниеносно поднялся с кровати и, лукаво улыбаясь, настиг кареглазую. Его руки судорожно блуждали по стройному телу девушки в поисках пуговиц.

— Дима, что ты делаешь? — испуганно прошептала Мария.

— Расстегиваю пуговки на твоем платье… — невинно произнес он. — Или ты предпочла бы, чтобы я тебя бросил?… За все твои промахи… Наивные суждения… Малыш, ты у меня замечательное чудо!

В недоумении Мария наблюдала волшебный блеск любимых зениц. Она была в шаге от безграничности.

— Ты давно прощена, милая, — горячее дыхание D@nger раскаленным металлом обжигало обнаженную кожу девушки. — Ведь в прощении — истина, в любви — источник счастья…

— И даже несмотря на то, что я совершила, ты будешь любить меня?

— Ведь знаешь, что в этой жизни случайностей не бывает, а спрашиваешь. — Дмитрий ласково отстранил ее. — Ты должна была появиться в их судьбе, малыш. Чтобы помочь, поддержать, указать правильный путь. Я был учителем для тебя, ты стала учителем для них. Скажу более, через пару лет товарищ твой Александр Данилов станет известнейшим пианистом во всем мире. Он сочинит одно из самых прекрасных произведений в истории, в память о вашей с ним встрече. Анатолий Курганов прославиться в журналистике. Свое скандальное расследование он посвятит тебе. Зорян окончит философию в лучшем университете столицы, а к старости напишет роман, где прототипом главного героя будешь ты, Маш. Артем, наконец, задумается над тем, что в этой жизни на самом деле важно. Он встретит юную школьницу и много лет будет пытаться сделать из нее тебя. Вот видишь, милая, ты искупила перед ними свой долг…

— Как искупить мне свой долг перед тобой? — в слезах благодарности прильнула к его груди Мария.

— Поможешь пуговки расстегнуть, ммм?… А то у меня никак не получается…

Глава ХIII

— Неужели я схожу с ума? — стеклянные глаза Марии бесчувственно блуждали в пространстве. Голова раскалывалась от острой боли.

Такого странного ощущения девушка еще не испытывала. Казалось, она потеряла грань между реальностью и иллюзорностью. Очнувшись в уютной комнате тетушки, Мария никак не могла понять — спит она или явствует.

— Если ночью я видела сновидение, почему ощущения были такими реальными? — в очередной раз прошептала она. — А, может, я сплю сейчас?… Следует ущипнуть себя.

Мария только причинила себе жуткую боль, сознание отказывалось делать какие-либо выводы. «Тетушка. Мне нужно поговорить с тетушкой…» — пронеслось в мутном воображении кареглазой. Поспешно поднявшись с кровати, девушка помчалась на кухню, в холл, в спальню — Анжелы Степановны нигде не было. Видимо, она уехала по делам.

«Какой сегодня день?» — никак не могла вспомнить Виноградова. Взглянув на часы, она обессилено поникла в бархатном кресле.

— Шесть утра… Боже мой, где же тетушка? — могучими волнами нахлынуло волнение. — Постой, Мария. Успокойся! Ведь это невозможно! Тетушка никогда не гуляет по городу в такую рань, значит, ей нет смысла находиться здесь. Здесь — в моем сне… Да, да. Именно так. Это грезы…

Хмм… Но ведь я ущипнула себя, следовательно я не сплю… — огорчение сменило прострацию.

— Господи, что же со мной происходит?

Вдруг в голову кареглазой пришла мимолетная догадка.

— А что, если…? Ведь это и вправду даст мне ответы на все вопросы.

Девушка накинула на себя старый плащ Старухиной и тут же выбежала из квартиры.

Мария стояла на крыше десятиэтажного дома. Отсюда открывался волшебный пейзаж: первые лучи солнца озаряли еще спящий город утренним благословением. Золотое сияние волнами ложилось на неспокойные воды Днепра, на сонные улицы, дома, переулки. В воздухе витал аромат весны, ощущение это нельзя сравнить ни с чем, его нужно почувствовать. Ведь в нем все: журчание хрустальных ручьев, воскрешение буйной зелени, сладкий вкус березового сока.

Какова она жизнь? Жизнь — циклическая. От рождения человек идет по вечно повторяющейся тропе: веселое лето, печальная осень, унылая зима, долгожданная весна. Весной пробуждается не только природа, весной пробуждается человек: от жадности, злобы, безразличия и грусти. Не в наших силах изменить матушку-природу. В голове не укладывается, как же это возможно, если после долгой, холодной зимы — вдруг возьми, да наступи — осень. И листья вместо того, чтобы падать на землю по какой-то неведомой причине — сменили ярко-желтые краски на зеленые. А потом, по окончанию лета, неизвестно куда пропало изумрудное одеяние лесов. Времена года поменяли свой циклический ход: зима — осень — лето — весна. Необычно? Да… Невероятно? Да. Возможно ли?…

Также и с человеком. Вот было бы забавно, если бы мы рождались седыми, морщинистыми стариками. А потом с каждым годом молодели, ставали все прекрасней и наивней. Циклический отсчет времени поменял бы свой ход. Необычно? Да… Невероятно? Конечно. А вот возможно ли?…

А если бы вся история человечества начала развиваться в обратном порядке: исчезли бы компьютеры, за ними автомобили, высотки, чудо-техника… Человек вернулся бы к своим истокам — к природе. Не было бы дыр в озоновом шаре, глобального потепления, ужасных выбросов в атмосферу. Дышать стало бы легче, радоваться жизни приятнее, любить этот мир гораздо одушевленнее.

Смысл жизни? В чем он? Богатство? Тщеславие? Власть? Любовь?… В чем смысл жизни для Марии Виноградовой? В D@nger. Почему же он все время исчезает из ее реальности? Казалось бы, безграничное счастье совсем рядом, а стоит ей открыть глаза, как счастье растворяется в серой рутине существования.

Карма? Грехи прошлых жизней? Опять страдание, боль, пустота. Со всем этим можно покончить. Одним прыжком. Всего лишь одним прыжком в вечность.

— Ну, Виноградова? Сейчас мы и проверим — умеешь ты летать или нет? — умиротворенно улыбнулась кареглазая и шагнула с высоты десятиэтажного дома навстречу неизвестности.

Глава ХIV

— Где я? — слабо простонала девушка.

Марии с трудном удалось открыть глаза. Страшные волны боли пронизывали каждую клеточку слабого тела. Она лежала на чем-то белом и мягком. Яркий свет больно резал глаза. Немного повернув голову, девушка увидела незнакомого мужчину средних лет, он сидел на стуле рядом с кроватью.

— Кто вы? — прошептала Мария.

— С тобой все будет в порядке, малыш! Ты поправишься! — ласково молвил тот.

— Что со мной? Где я? — настойчиво повторила она.

— Ты в больнице. Скоро тебе станет лучше, и мы заберем тебя домой.

— Домой?… — слабо улыбнулась Мария. — Вы знакомый Анжелы Степановны? А где сама тетушка? Она, видимо, вся измучалась, переживая за меня.

Мужчина выглядел довольно взволнованным, он как-то странно посмотрел на Марию.

— Ну, что же вы молчите? Вы знакомый тетушки?

— Нет, милая… я… я…

Вдруг в палату вбежала красивая, немолодая женщина. У нее были добрые-добрые голубые глаза. Женщина вся сияла от счастья. Она поспешно наклонилась над Машей и ласково поцеловала ее в лоб.

— Скоро мы заберем тебя домой, милая.

Мария никак не могла понять, кто эти люди, почему они ласково с ней обращаются, обещают забрать домой. «Может быть, это знакомые матери или отца…» — наконец догадалась Маша.

— Вы знаете мою маму? — простодушно обратилась кареглазая к незнакомке.

Мужчина с женщиной многозначно переглянулись.

— Что ты такое говоришь, малыш? — опечалено молвила женщина.

— Простите, я не хотела вас обидеть. У меня, видимо, некие провалы в памяти. Я помню, что проснулась в квартире тетушки, хотела найти ее, но не смогла. Видимо, Анжела Степановна куда-то вышла… Потом помню — стояла на крыше дома: Днепр, сонные улицы, восход солнца. А потом… Видимо, я упала…

Посетители, как будто застыли в прострации. Женщина сильно сжимала руку мужчины, она с трудом сдерживала слезы. Мария наблюдала за реакцией незнакомцев с интересом.

— Так, что со мной произошло? Удивляюсь, как осталась живой. Упасть с десятого этажа и не разбиться… Хмм… Я счастливица.

— Машенька, но ты не падала с десятого этажа, — взволновано произнес мужчина.

— Правда? — удивленно нахмурилась девушка. — А что же тогда со мной произошло?

Комнату заполнило жуткое молчание. Наконец, женщина произнесла.

— … Толик позвонил папе и сказал, что заберет тебя после занятий. Видимо, юноша не справился с управлением, и вы врезались в столб…

— Странно… — вздохнула Мария, — я не помню этого. — Толик вернулся с Ирака…? — вопросительно застыл взгляд Марии. — Хмм… Все таки странно. А где Толик?

Мужчина с женщиной огорченно переглянулись. Мужчина поднялся со стула и отошел к окну.

— Машенька, милая, — тихо сказала женщина. — Толик…

— Толик погиб… — закончил предложение незнакомец.

— Как погиб? — не могла поверить Мария. — Да, нет же, вы что-то путаете! Толик уехал за границу, у него журналистская командировка! Он — жив!

— Малыш, о чем ты говоришь? Какая командировка? — удивленно произнесла женщина.

— Командировка на телевидении. Толик уехал снимать сюжет в Ирак!

— Машенька, Толик никогда не работал на телевидении, — женщина ласково взяла холодные пальцы Марии в свои теплые руки.

— Чепуха какая-то. Как это Толик не работал на телевидении? — слова посетителей вызывали в душе Марии бурю эмоций.

«Что они несут? Толик погиб, автомобильная авария, никогда не работал на телевидении… Бред какой-то…» — мыслеобразы заполонили сознание девушки.

— Хорошо, допустим, я попала в аварию. И все на самом деле так, как вы утверждаете… Тогда, почему я лежу в больнице? А рядом со мной находитесь вы, а не моя семья?

— Малыш, но мы и есть твоя семья! — печально произнесла женщина.

— Где мои родители? — раздраженно крикнула девушка. — Где тетушка?

— Ты только не переживай, милая. Успокойся! — женщина ласково гладила руку девушки.

— Мы и есть твои родители. — Глухо ответил мужчина. — А тетушки у тебя, Мария, нет. И никогда не было.

Глава ХV

Мария чувствовала себя довольно неловко в собственном доме. Все для нее было чужим и непонятным. Накануне родители привезли ее из больницы, показали комнату, старые вещи, фотографии.

Девушка внимательно осмотрела каждое платье, каждую книгу, каждый фотоснимок, но по-прежнему не могла вспомнить всех подробностей прошлого.

«Что же на самом деле произошло? — ломала голову кареглазая. — Они говорят, что у меня нет тетушки, и что я никогда не была в Киеве. Следовательно, я не знакома с профессором Квасницким и не учусь в Академии Чайковского. К тому же, если я никогда не жила в Киеве, значит, никогда не встречала Зоряна, не появлялась в жизни Александра. Тогда получается и с Артемом я не спала… — радостная догадка осенила Марию, — Так, мне нужно немедленно поговорить с Нэт».

Мария достала из ящика записную книжку. Набрав номер подруги, она услышала в трубке долгие гудки.

— Алло, Нэт? Привет! — весело пролепетала кареглазая.

— Привет, Маш! — радостно пискнула рыжая. — Как ты себя чувствуешь? Надеюсь, лучше?

— Да, гораздо лучше! Спасибо! Анька, я так по тебе соскучилась! Ужас. Как ты? Новый парень, интересные слухи, очередные чудачества Змиевской? Дождаться не могу, когда снова появлюсь на парах. Слушай, а что там Дымов? Не нашел себе девочку? А Исаев что? Все мучает сочинениями? — без единой запинки протараторила Мария.

— Я тоже по тебе безумно соскучилась, Маша! — весело отчеканила подруга. — У нас все по-старому: Змиевская бесится, что плохо играем — показ ведь скоро, Ивановский попал в больницу — инфаркт, мы ходили проведывать, цветочки купили, фруктов. Что еще? А… Таня Герасимова ушла…

— Да, что ты! А почему?

— Да, у нее проблемы семейные. Бросила. Истинную причину никто не знает. Вот так…

— Нэт, а Исаев что? Дымов как? — не могла успокоиться Мария.

В трубке послышалось долгое молчание. Казалось, Нэт куда-то исчезла.

— Анечка, куда ты пропала? Почему молчишь?

— … Маш… Маша, я разговаривала с твоим папой. Он сказал, что у тебя после аварии не все в порядке с… — девушка замолчала на полуслове. — Твой папа сказал, что ты немного не в себе… и что тебе потребуется помощь друзей, их поддержка. Так вот, ты можешь рассчитывать на меня! Если что-то беспокоит — я выслушаю…

— Спасибо, Нэт!.. Но все в порядке. Я понемногу привыкаю. Ты какая-то странная сегодня. Ну, да ладно. Послушай, мне очень интересно, как дела у Артема Дымова? Змиевская, видимо, оды ему сочиняет. Черноглазый стал ее любимчиком, как только пришел. Помнишь, как феерически он появился в нашей группе? — с презрением усмехнулась Мария.

— Маш… Я…

— Ну, что?… — нетерпеливо воскликнула кареглазая.

— Маша… В нашей группе нет мальчика с именем — Артем.

— Как нет? Он ушел? — ошеломленно вздохнула Виноградова. — Когда?

— Ты не поняла, Маш… В нашей группе нет никакого Артема… И никогда не было…

Мария была поражена до глубины души. Пребывая в шоковом состоянии, она уныло смотрела в окно, пытаясь выкарабкаться из лабиринта непонимания. «Неужели я сумасшедшая?» — пронеслось в ее голове. Сквозь мертвую тишину Мария услышала свой истерический хохот.

— Алло, Нэт. Ты еще здесь? — продолжала смеяться кареглазая. — Послушай, а ведь никакого Исаева тоже нет?

— Нет… — глухо ответила подруга.

Мария вырвала телефон вместе с проводами и со всей мочи швырнула в стену.

— Значит, нет… — истерически хохотала Мария.

* * *

Виноградова уверенно подошла к компьютеру. «Так… Успокойся Мария, ну не могла же ты себе все это придумать?» — успокаивала себя кареглазая, нервно дергая мышкой. «Сейчас… Боже, какой же у меня пароль?» — сосредоточенно шептала она, пытаясь войти в чат на сайте Университета.

«Ник — Rebecca, пароль — ******. Есть», — довольно улыбнулась Мария.

«Вот, видишь. Ты не сумасшедшая! Ты была на этом сайте, следовательно… — Виноградова немного замялась. — Так, сейчас проверим! Введем в поисковике ник — D@nger. Есть». Мария нажала enter и поиск пошел.

Через пару мгновений на экране компьютера высветилось окошко с большими красными буквами «пользователя с данным ником не существует»…

«Не верю… Этого просто не может быть…» — упрямо твердила про себя Мария.

Сквозь приоткрытую дверь девушка услышала свое имя. Это мама разговаривала по телефону со своей подругой. Она старалась говорить как можно тише, дабы никто не услышал. Не имея привычки подслушивать, Мария села на полу, прислонившись ухом к двери.

— … Доктор сказал, что она поправиться… Да… Очень сильный удар… Сотрясение мозга… Частичная потеря памяти… Но самое жуткое, что она говорит о каких-то людях, которых нет! — совсем сошла на шепот мать. — Придумала себе тетку с Украины, нового преподавателя, черноглазого юношу, будто бы новенького… Да. Я разговаривала с психоаналитиком. Боюсь, без его помощи нам не обойтись…

Мария закрыла дверь, не имея желания слушать дальше.

«Так… Главное, не паниковать… Кто может мне помочь? Кто?… — нервно кусала губы кареглазая. — Знаю! Дневник! Мне нужно найти мой дневник!»

Девушка бросилась искать дневник. Она внимательно пересмотрела все книжные полки, перерыла ящики с бельем, в поисках разбросала всю одежду. Она заглядывала в каждое укромное местечко, в каждый угол. Даже под кроватью и под матрасом смотрела. Но дневника так и не нашла.

«Кто-то украл его! Да, кто-то украл мой дневник», — злобно прошептала Мария.

— Мама, ты не видела мой дневник? — истерически кричала на всю квартиру кареглазая. — Кто-то украл мой дневник!

Взволнованная мать мгновенно вбежала в комнату. С полными ужаса глазами она смотрела на дочь. Руки ее судорожно вздрагивали, женщина никак не могла понять, что произошло. В припадке Мария схватила со стола хрустальную вазу и со всей мочи ударила себя по голове. Ваза слегка надкололась, упала на паркет и разбилась вдребезги. Девушка пошатнулась и упала на пол. Коснувшись волос, она почувствовала что-то теплое и липкое.

— Мамочка, — давясь слезами, прошептала Маша, — Кто-то украл мой дневник.

Глава ХVI

Удивительно, выехав из дому с запасом Мария приехала в alma mater на пол часа раньше. Что ж, во всяком случае, ей будет, чем заняться. В актовом зале стоит — огромный старинный рояль. С опаской девушка дернула дверную ручку. «По-прежнему не заперто», — печально улыбнулась она. Войдя, Мария попыталась зажечь свет, но, кажется, с освещением что-то случилось, и помещение продолжало утопать во мраке. «Странно…» — нахмурилась девушка.

С трудом она забралась на сцену, нащупала стул, села и медленно открыла крышку инструмента. Пару минут глаза привыкали ко тьме, пальцы хаотично забегали по нотам. Кареглазая начала играть грустную, но до боли красивую мелодию. Как будто озарение снизошло на нее — безупречны и чисты были аккорды, несмотря на то, что та полностью отдалась чувствам и играла во мраке.

«Дежавю… — подумала Мария про себя. — Это уже было… Я жила этим днем…»

Звуки наполняли актовый зал, разливаясь между красным бархатом кресел. Время поглотило ее сознание. В темноте слушать волшебство рояля — опасно — стирается грань между реальностью и иллюзорностью. Воображение рисует слишком фантастические образы.

«А потом я услышала шорох… — взволновано прошептала Мария. — Безумно испугалась и бросилась бежать. И попала в объятья Дмитрия; пахло хризантемами… Неземной аромат божественного очарования…» — слабо улыбнулась девушка.

Быстро захлопнув крышку, она отскочила от рояля и безумно закричала на весь зал: «Я не могла всего этого придумать! Не могла! Я не сумасшедшая». Девушка беспомощно опустилась на пол. Обхватив колени руками, она сильно дрожала, словно в лихорадке. Слезы медленно стекали по бледной коже. Взгляд потерянно блуждал в пустоте. Тьма затопила ее сознание страданием и жуткой болью.

А ведь нет ничего страшнее в этой жизни душевного скитания: словно ты распадаешься на части. Растворяешься в безызвестности. Не находишь понимания среди близких. Никто не может тебе помочь. Одиночество овладело миром. Родители? Слишком далеки. Друзья? Вечно заняты. Вторая половинка?…

По сути своей человек одинок. Любимый не всегда способен почувствовать ту душевную боль, которую чувствуешь только ты! Не всегда он утешит, не всегда приласкает. Но, что самое страшное, даже ты, обожая его всеми фибрами ранимой души, не имеешь дара ясновидения. И пытаясь угадать, когда ему плохо — терпишь поражение. Так случается. Это жизнь. «Чтобы познать мир, нужно познать себя. В этих мудрых словах нет упоминания о познании всех книг земных и энциклопедий, либо же — всех видов и подвидов существующей на этой планете жизней. Слова открывают вечную истину, дарящую гармонию. Познай себя…»

«Познай себя, поверь в чудо…» — упрямо твердила про себя девушка, не в силах подняться с холодного паркета.

* * *

Вдруг она почувствовала чью-то теплую ладонь у себя на лбу. Открыв глаза, Мария увидела ЕГО. D@nger стоял на коленях у изголовья девушки. Он ласково гладил ее красивые волосы.

— Малыш, все закончилось! Ты прошла испытание! Теперь ты одна из нас!

Он трепетно целовал ее бледную кожу. С каждым прикосновением Марии ставало лучше, тело наполнилось сладким блаженством и неземным ощущением легкости. Она смотрела в его магнетические глаза и медленно тонула в бесконечности.

— Пойдем домой? — шепнул D@nger. — С этой минуты для тебя начинается новая жизнь. Тебе предстоит многому научится, многое познать. Теперь ты посвященная.

— Они говорят, я — сумасшедшая… — грустно прошептала Мария.

— Малыш, а чем измеряется сумасшествие? Возможностью видеть то, чего другие видеть не могут? — умиротворенно улыбнулся D@nger. — Тогда ты вправе выбирать. Есть два пути, два мира, два пространства: один — обыденный и серый, им правят ложь, предательство, бессилие, в этом мире вечным эквивалентом счастья всегда были деньги, в нем нет искренности и сострадания…

— В нем нет тебя… — отстраненно произнесла девушка.

— И другой мир, — продолжил D@nger. — Где нет ничего невозможного, где стираются грани дозволенного: путешествия во времени, изучении новых галактик, умение летать, ходить по воде, читать мысли, перевоплощаться…

Слова для нее не имели никакого значения, ибо Мария давно уже сделала свой выбор.

* * *

Волшебным великолепием мерцала тибетская ночь. В чисто-хрустальном озере отражались звезды. По воздуху плыли две фигуры в легких белоснежных мантиях. Держась за руки, они опустились на водную гладь и медленно зашагали по лунной дорожке.

Content

София Горант
В мире, где нет тебя

Часть первая Вирус

25 февраля 200Х года

26 февраля 200Х года

27 февраля 200Х года (суббота)

1 марта 200Х года (понедельник)

2 марта 200Х года (вторник)

5 марта 200Х года (пятница)

18 марта 200Х года (четверг)

22 марта 200Х года (понедельник)

23 марта 200Х года (вторник)

24 марта 200Х года (среда)

25 марта 200Х года (четверг)

28 марта 200Х года (воскресенье)

3 апреля 200Х года (суббота)

Часть вторая Антивирус

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

13 сентября 200Х года (среда)

Глава V

23 октября 200Х года (понедельник)

27 октября 200Х года (пятница)

2 ноября 200Х года (четверг)

9 ноября 200Х года (пятница)

10 ноября 200Х года (суббота)

Глава VI

22 декабря 200Х года (пятница)

Глава VII

Глава VIII

Глава ІХ

Глава Х

Глава ХI

25 февраля 200Х года (пятница)

Глава ХII

Глава ХIII

Глава ХIV

Глава ХV

Глава ХVI