Ольга Горовая

Лавандовый декабрь

Пролог

Такого неудачного дня у нее еще в жизни не было, кажется! Ну, если не считать той пятницы в университете, когда Мила узнала, что ее лучшая подруга Лена вовсе не лучшая. Да и не подруга, в принципе. Потому что как можно считать подругой того, кто спит с парнем, который месяц за тобой ухаживал и делал всяческие намеки, что хочет встречаться? Нет, понятно, что и на парня такого уже не стоит смотреть. Но и подругой считать подобную девушку сердце уже не в состоянии.

Да. Так вот, тот день был очень неудачным. И, если хорошо подумать, то сегодня все же гораздо лучше. Подумаешь, несколько неловких и глупых ситуаций, следующих одна за одной. Это же еще не конец света! И пусть Мила обычно не попадала в подобный просак, когда-то «проруха» нападает на любого. Вот и ее не минула чаша сия. Переживет.

Зато она машину купила сегодня. Сама. И что, что подержанный «смарт»? Так ей одной больше и не нужно. Зато не в метро и не в маршрутках с коробками толкаться в час пик. И в долги не влезла. И с парковкой в столице на «Смарте» — никаких проблем. В общем, одни плюсы, с какой стороны ни посмотри. И это — ее первая крупная покупка после переезда в столицу. Подарок самой себе, можно сказать! Так отчего расстраиваться?!

Ну, подумаешь, стоит сейчас как дура перед бензоколонкой; подумаешь, даже не представляет, с какой стороны в ее новой машине бак! И плевать, что заправщик тоже помочь не может, и они уже, как два идиота, тыкаются вокруг этого самого «Смарта», ковыряя машинку. А у той, как на зло, с двух сторон одинаковые заглушки, и изнутри — никакого рычага открытия бачка! И что? «В лес!», что сзади в очередь пристроилась огромная фура, и водитель — внушительных размеров мужик, уже откровенно ржет, глядя на ее мучения с высоты своей кабины! И на свои, наверняка, уже пунцовые щеки — побоку! В конце концов, она час назад забрала машину, ну может же не знать!?

— Девушка, у вас бензобак с другой стороны, — веселая реплика из-за спины заставила Милу обернуться.

Как и молодого паренька-заправщика. Мимо них к помещению самой заправочной станции шли двое мужчин, тоже не без веселой улыбки наблюдающие за ее метаниями. Один из них, видимо, и решил просветить Милу. Кивнув вроде как в благодарность, они с пареньком оба ринулись на другую сторону машины. Но тут столкнулись с новой проблемой: поддев-таки крышку, не смогли открутить заглушку.

— Ключом проверните, а потом докручивайте! — громко посоветовал тот самый мужчина, задержавшийся в автоматических входных дверях, видимо, чтобы окончательно досмотреть это «представление».

— Спасибо! — несмотря на сомнение в искренности советчика, все же от души поблагодарила Мила, когда совет сработал на «ура», и ей-таки удалось открыть бачок.

Оживился и паренек, тут же бодро начав тянуть заправочный пистолет в обход ее «Смарта». Ну да, да. Мила припарковалась не тем боком к бензоколонке. В общем, день так себе.

А еще — первое декабря, и валит снег, который так радовал Милу с утра, показавшись хорошей приметой, вещающей удачу в приобретении. Сейчас ее уже и щедро кружащиеся в воздухе снежинки не радовали.

Сделав вид, что не видит ржущего водилу-дальнобойщика, Мила гордо вскинула голову и пошла в помещение.

— Четвертая колонка! — вдогонку крикнул ей паренек.

И Мила только кивнула, с грустью поняв, что и на номер не удосужилась обратить внимание сама.

Вообще, она не была водителем с огромным стажем. Так, получила права три года назад, честно отходив все курсы. Даже ездила год в своем родном городе. Собственно, ее почти новенькая машина до сих пор стояла в гараже родичей. Мила побоялась везти то авто в столицу, испытывая ужас перед рассказами о жутком столичном трафике. Правда, потолкавшись в метро, да еще и с коробками, Мила решила, что такой толпы боится еще больше. Хотя пригнать свою машину все же не рискнула. «Смарт» показался более разумным выбором.

В общем, вроде и простительные все ее оплошности. Только не будешь же рассказывать об этом всякому встречному-поперечному. А внутри все равно чувствуешь себя нелепо и неловко. Растяпой, одним словом. А еще и заместителем руководителя отделения банка работала раньше. И как справлялась с этим только? Сколько нервов себе попортила, пытаясь соответствовать чьим-то представлениям в жизни…

Вспомнив, почему вообще переехала сюда, она встряхнулась. Успокоилась, решив, что может позволить себе слабость, в конце концов, побыть не «всезнайкой» и суперкомпетентной, а просто «девочкой». Вполне себе не представляющей, где у вновь купленного «Смарта» бензобак. И не чувствовать себя из-за этого полной дурой.

Подошла к стойке, заплатила за бензин, не особо оглядываясь по сторонам, чтобы не встретиться глазами со своими веселыми «помощниками». Какая-то компания сидела в зоне кафетерия, но Мила не проверяла. Они-то ей помогли, без сомнения. Но теребить едва притихшее смущение не хотелось. Щеки до сих пор пунцовые, она это чувствовала. И жарко так, будто май, а не декабрь начался.

А для того, чтобы закрепить решение расслабиться и порадовать себя, взяла и купила еще и одну из фирменных чашек, пирамидку из которых хитрые маркетологи сети заправок взяли и построили прямо у кассы. И карту лояльности оформила уже скопом. Все равно ближайшая заправка к ее дому, точно заезжать будет часто. И девочка-оператор улыбчивая, казалось, сочувствующая ее смущению. Подмигнувшая Миле с солидарностью. И чашка хорошая: с силиконовым держателем, удобная, с крышкой. Конечно, Мила сомневалась, что будет таскать за собой в машине керамическую посудину, тут удобней с одноразовыми стаканами. Но дома… Чашки, вообще, были ее слабостью.

В общем, расплатившись за бензин и сумев поднять себе настроение, она вернулась к авто. Искренне поблагодарила паренька, гордо «не заметила» водилу на фуре. И, сгрузив свое приобретение на соседнее сиденье, выехала с заправки, решив оставить все смущающие эмоции за спиной. А для закрепления хорошего настроения — зайти в кафе, расположенное прямо в ее доме, и пообедать.

Глава 1

Снег сыпал еще с ночи. Вот уж правда, что столица расположена северней. В ее родном городе снегом еще и не пахло, Мила звонила родным. А тут — уже все покрылось белым и пушистым покрывалом. Красиво так! Сразу настроение лучше, несмотря на любые неприятности. Да и если подумать, то ничего такого не случилось. Даже забавно же!

После обеда у Милы заметно улучшилось настроение и все неурядицы начали казаться почти милыми. Тем более, что перед ней стояла огромная чашка капучино с замечательным рисунком карамелью сверху. И Мила, абсолютно не обращая ни на кого внимания, принялась есть эту пенку ложкой вместе с карамельным рисунком. Причем, искренне наслаждаясь, буквально смакуя вкус! Сказка! За окнами кафе уже даже появились няни с детьми на санках, появился гам и возня, сопровождающаяся смехом и «снежками», и это добавляло ощущения праздника. Да и само кафе уже украсили, словно Новый год послезавтра, а не через месяц.

И вся атмосфера здесь успокаивала. Тихо, спокойно, интерьер в нейтральных тонах, мягко горят настольные лампы, добавляя уюта. И мерный гомон людей, собравшихся на обед из ближайших домов и офисов, не перекрывает, а смешивается с музыкой, не мешая ни думать, ни отдыхать. Для Милы это до сих пор являлось чем-то невероятным: возможность побыть одной, даже среди толпы. И дарило огромное облегчение. Она относилась к той категории людей, которых называют «с повышенным эмоциональным восприятием». Мила могла разрыдаться, увидев на улице пожилую женщину, почему-то отчетливо представляя, как тяжело ей дойти пару кварталов от дома до магазина, и насколько мало она сможет в этом магазине купить; или физически испытать боль ребенка, которого не замечают во дворе собственные родители, что-то увлеченно просматривая в своих смартфонах. То, что с ней творила социальная реклама про сиротство — в принципе было сложно описать словами. Мила потом рыдала несколько дней кряду от одного воспоминания. Потому старалась не смотреть по телевизору ничего, кроме каналов, посвященных природе.

Никакой магии или мистики. Высокая степень восприятия и сопереживания. Так говорили все психологи и даже психиатр, к которым Мила обращалась за помощью. Потому что жить так — мучение. Особенно, когда тебя не понимают даже самые близкие: родители, бывший муж…

И как ни пыталась она объяснить, что не жалеет даже, а просто может действительно представить и ощутить все, что испытывают эти люди вокруг, о чем они думают — ей просто советовали «меньше о других думать, и больше о себе». Психологи же, наоборот, даже предлагали подумать о смене профессии, раз она так хорошо чувствует людей. Но только после того, как научится ставить эмоциональные блоки.

Блоки Мила так и не научилась ставить. А вот профессию сменила, уволившись из банка и посвятив себя куда более творческому процессу. Но, понятно, психологом не стала. Пропускать через себя боль и растерянность других людей в рабочем порядке — нет, увольте, ей бы со своим справиться. Лучше она будет пить капучино и есть карамельную пенку. Тем более, что спокойных деньков осталось совсем мало. Мила открыла интернет-магазин подарков: стандартных и индивидуальных, с возможностью оформления под заказ и вкусовые предпочтения клиентов. А благодаря тому, что начала продвигать свое дело еще весной и немало занималась «промоцией» — рассказывая, раздавая флаеры, оплачивая баннеры и рекламу — сейчас ей начало поступать уже очень неплохое количество заказов. Да, на это ушла львиная доля тех денег, что были выручены за продажу ее квартиры в родном городе после развода, но главное — результат. Новогодний сезон у Милы наступил еще три недели тому, с первыми заказами для этих праздников.

— Все нормально с машиной? Разобрались с баком?

Неожиданный вопрос заставил Милу резко поднять голову. Перед столиком стоял тот самый мужчина, который помог ей на заправке, показав, с какой стороны бак в новом авто. Он смотрел приветливо и с улыбкой, казалось, искренне интересуясь. Но Милу накрыло удушливой волной. В щеки ударила кровь смущения и растерянности, сделав ее неловкой и дерганой.

— Да. Разобралась, — она как-то истерично кивнула и принялась крутить чашку пальцами. — Я просто ее только сегодня купила, а бензина хватило лишь доехать до заправки. И не подумала сразу посмотреть, с какой стороны… — начала зачем-то объяснять ему, что случилось.

И тут чашка не выдержала ее нервов. Или руки у Милы тряслись сильнее, чем ей показалось вначале. Так или иначе, а чашка «перецепилась» через ложку, подпрыгнула на блюдце и перевернулась, расплескав капучино по столу. Да и джинсам Милы досталось. Но меньше, чем могло бы, потому как мужчина, вовремя отреагировав, отдернул ее стул вместе с Милой в сторону, ухватив за спинку.

— Ой! Ну что за день! — с искренней досадой вскрикнула она, вцепившись в его руку, чтобы не упасть.

Осмотрела этот бардак, в котором таяла та самая «прекрасная пенка» с карамелью. Часть уже стекла к краю стола и грустно капала на пол. К ним метнулся официант со шваброй.

— Простите, пожалуйста! — Мила вновь подняла голову на своего спасителя. Смутилась больше и отцепилась от его ладони, за которую держалась до сих пор. — Вас хоть не обрызгало?

— Да за что вы извиняетесь? — улыбнулся мужчина. — Тут я больше виноват, отвлек вас, напомнил о неприятном. Так что, не извиняйтесь. Это мне впору просить прощения. И нет, не обрызгало, все нормально.

Он еще пару мгновений посмотрел на нее: с улыбкой и приветливо. И Мила легче себя чувствовать стала. Смогла как-то успокоиться, притушив неловкость внутри. Ее собеседник же в этот момент принялся осматривать зал. Рядом суетился официант, убирая.

— А давайте перейдем туда, — мужчина указал в глубину, в один из углов зала, где имелся свободный столик. — И я угощу вас кофе, чтобы искупить свой промах? — протянул он неожиданно ей руку, предлагая помощь, чтобы подняться. — А может, и вам день лучше покажется?

Ух ты… А Мила решила уже, что он подыскивает повод побыстрее «испариться». А тут такое… И… В общем, мужчина был приятным. И симпатичным. Привлекательным даже. Так что она не видела повода не выпить еще кофе. Подхватив свои вещи и извинившись еще и перед официантом за свою неловкость, чем, отчего-то, вновь заставила мужчину улыбнуться, она пошла к указанному столику. Возле которого стояла украшенная елка.

— Евгений, — представился новый знакомый, отодвигая стул для нее.

— Мила, — улыбнулась в ответ, когда он сел напротив.

— Значит, вас можно поздравить с приобретением, Мила? — с улыбкой подмигнул ей мужчина. — С новой машиной? — уточнил, когда она немного потерялась.

— А, да, — рассмеялась, отмахнувшись. Скорчила рожицу. — Ну, новая, она, конечно, только для меня. А так, вполне себе «с историей». Но я решила, что для забитых улиц и парковок, самое то.

— Это точно, здесь порой совершенно не найти места, — кивнул Евгений. — У меня тоже как-то был «Смарт». Признаться, мне его иногда очень не хватает.

Это объясняло его знания об устройстве ее новой машины. Но Мила думала не об этом сейчас. Ее интересовал куда более занимательный вопрос. Разве бывают мужчины с такой заразительной улыбкой? Ей до сегодня не попадались. Невозможно не ответить.

В этот момент подошел официант, чтобы принять у них заказ, и оба отвлеклись.

— Может, хотите еще что-то, кроме кофе? Я, честно сказать, не обедал, так что планирую поесть. Составите мне компанию? — Евгений вновь искренне и широко улыбнулся.

А Мила растерялась.

Не от предложения перекусить. А от этого выражения на лице мужчины: такого открытого и искреннего. И веселого, и дружелюбного одновременно. Не привыкла к таким мужчинам. Больше к серьезным и сдержанным, тем более с незнакомыми людьми; по сути, к умеющим удержать в образе таинственность и не позволяющим заглянуть внутрь себя настоящего. Иногда даже самым близким.

— Спасибо, — улыбнулась. — Но я только закончила есть. Так что вполне обойдусь кофе.

Евгений кивнул.

— Тогда, что будете?

— Капучино, — попросила она у официанта так и не выпитый толком напиток.

— И чизкейк, — вклинился Евгений в ее заказ с такой обаятельной улыбкой, что Мила вновь смогла только улыбнуться в ответ. — Мы должны серьезно улучшить в вашем понимании этот день, ведь так? — он ей подмигнул.

— Согласна, — вот совсем не хотелось спорить.

Правда, если не лукавить, настроение уже прилично улучшилось.

— Замечательно, — с той же улыбкой, мужчины повернулся к официанту. — А мне давайте ваш бизнес-ланч и эспрессо.

Когда официант, приняв заказ, отошел, Евгений снова обратил все свое внимание на нее.

— Вопросы о жизни допустимы? — вежливо поинтересовался он. — С детства не люблю молчать во время еды, не убедили меня в этом правиле. — Он и сам скорчил смешную гримасу, заставив Милу рассмеяться.

И это было приятно! Воспитание, какое-то интуитивное уважение, да. И при этом — полная открытость общения, сплошной позитив при знакомстве в десять минут.

— Допустимы, — весело согласилась она, легкомысленно махнув рукой.

— Может, давай, перейдем на «ты»? — тут же предложил Евгений. — Раз уж пошла такая «жара»?

Он посмотрел ей прямо в глаза.

Мила почувствовала еще большее веселье почему-то — оттого, что он тоже не скрывал хорошего настроения.

— Неожиданно и стремительно, но ладно. Однако пить на брудершафт, даже капучино, я не готова, сразу предупреждаю, — шутливо воздела палец в воздух.

— Услышал, — кивнул Евгений. — Так чем ты занимаешься, Мила?

Или теперь она может звать его Женя?

Пока Мила задавалась этим вопросом, появился официант, молча и споро поставил перед ней капучино и десерт, перед Женей чашку эспрессо и, сообщив, что обед будет готов через семь минут, отошел.

— Я подарки делаю, — ответила Мила, взяв ложку и начав поедать пенку.

Евгений удивился. Сложно сказать чему: ответу или ее способу наслаждаться капучино. Он смотрел на нее так внимательно, что Миле даже немного неловко стало. И про свое эспрессо не вспоминал, вертел в руках чашку.

— Подарки? Ты — Снегурочка?! — шутливо удивился он. — Я так и подумал, когда увидел на той заправке, всю в снежинках!

Мила вновь засмеялась, отодвинув свою чашку от греха подальше. Одного кофейного душа на сегодня — достаточно.

— Почему «Снегурочка»? — попыталась понять она, задыхаясь от смеха.

— А кто еще зимой подарки дарит из женских персонажей? — Женя нахмурился. Отклонился, чтобы официанту было удобней ставить тарелки. — Я не в курсе.

— Не знаю, — еле отдышалась Мила. — Но я подарки круглый год делаю. И не дарю, а на заказ создаю, оформляю, брэндирую, подбираю идеи… — перечислила Мила.

— Хм, сказки стало меньше, зато интереса больше, — одобрительно хмыкнул Женя, подвинув к себе тарелку с фирменным супом из тыквы. Мила его тоже сегодня брала. — Ты точно не голодная? Может, закажем? Пошли скромность подальше, — вопросительно глянул он.

Наверное, заметил, как Мила тарелку рассматривает.

— Ой, нет, правда, не надо, — схватив свою чашку, Мила прикрыла лицо, которое вновь начало краснеть. — Я просто тоже этот суп брала. Он вкусный.

— Ясно, — Женя так улыбнулся…

Просто очень-очень по-доброму. Видимо, увидел и понял ее смущение, вот и увел акцент.

— Так, какие именно подарки — твой профиль? — он вернулся к еде.

— Любые, — Мила отставила чашку. — Я, собственно, оформляю их под праздники, события, украшаю сами подарки, делаю не банальную упаковку, или под конкретную компанию, если хотят памятный подарок сотрудникам, партнерам подарить. Иногда и сами подарки, знаешь: печенье с предсказаниями, нестандартное варенье, оформленное разными способами. Много всего, — попробовала десерт.

Чизкейк оказался очень вкусным и Мила с удовольствием отломила еще кусочек, прерываясь на перечисление того, что делает.

Евгений же, тем временем, внимательно слушал, то и дело кивал, словно показывал, что понял, о чем Мила говорит, не забывая и есть.

— Слушай, ты в судьбу веришь? — спросил он вдруг, искренне удивив Милу.

— Нет, — она даже отмахнулась.

— А вот и зря, — хмыкнул Женя, отодвинув уже пустую тарелку из-под супа и приступив к теплому салату. — Мы с партнерами сломали голову, чем еще удивить сотрудников на корпоративе. Балованные они у нас. Уже полтора месяца над этим бьемся. Маркетолога уволили, там мутная история, — он как-то недовольно скривился, махнул рукой, но тут же снова улыбнулся. — А сами — не по этому мы делу, с подходом к праздникам у нас туго. У всех троих техническое образование и в массовиках-затейниках не числились даже в институте, — повинился Женя.

Причем, что удивило Милу, смотрел на нее при этом с реальной надеждой. Она даже про десерт забыла, так и сидела, воткнув вилку в торт и пытаясь понять, чего же хотят от нее?

— У тебя есть примеры работ? Может, это судьба, что я помог тебе на заправке, и ты меня выручишь? Поверь, мы в долгу не останемся, — изложил, наконец, Женя. — Или, может, принесешь варианты, мы еще раз встретимся, покажешь…

— У меня есть фото, — спохватилась Мила.

Отставила чашку, отодвинула тарелку и потянулась за своей сумкой, чтобы вытащить смартфон.

— Сейчас покажу примеры. А какая у вас общая идея корпоратива? Что за направление, в принципе? — начала «прощупывать почву», пока открывала приложение для фото.

— У нас крупная компания, в основном специализируемся на IT-сфере. Главный офис совсем недалеко.

— Ого, большой предстоит праздник? — немного опешила Мила, услышав название.

И правда, видела их вывеску на офисном здании рядом. Даже от телефона отвлеклась, нахмурившись. Она могла оценить свои силы трезво. И сроки. Восемьдесят-сто подарков Мила не успеет оформить, учитывая уже имеющиеся заказы. Даже если станет работать ночами. А помощников у нее пока не имелось.

— Да нет, — похоже, поняв ее испуг, отмахнулся Женя, умудряющийся при их активном общении еще и есть. — Речь идет о корпоративе для менеджеров и руководства. Остальная часть коллектива будет гулять отдельно и там все проще для нас, уже все решено и согласовано. А вот с топ-менеджментом немного сложнее. Да и сами приучили, что каждый раз стараемся их удивить. Сейчас в этом секторе именно такие мелочи играют роль, эмоциональные впечатления от работы и коллектива, если верить чертовым отчетам «хэдхантеров», — не особо довольно поделился с ней Женя, немного «погрустнев».

Словно уже очень устал об этом думать и ломать голову над предстоящим событием.

— А сколько этих людей? — уточнила Мила. — И когда корпоратив?

— Двадцать седьмого декабря. Их двадцать девять, главный офис. Плюс пятнадцать человек в пару, кто семейный.

Сорок три. Это уже проще, конечно. Хотя спать она, точно, будет в декабре немного, если им понравятся ее работы.

— Ладно, можно делать, только посмотри сначала. А то, может, мои работы будут не в тему вообще, — резонно предположила Мила.

Открыла фото и начала показывать уже сделанные подарки: санки, украшенные и наполненные вареньем, каждая баночка с именным пожеланием; оформленные сувениры для гостей на свадьбе, спрятанные в украшениях, необычные сорта чая, которые украшали миниатюрные елочки. Эмоции, а не вещи, по сути. То, чего самой Миле так не хватало в прошлой жизни.

Она с упоением перелистывала фото за фото, показывая свои работы Жене. Знала, что увлеклась и смущение отошло на задний план. Они оба склонились над небольшим столом, сдвинув тарелки и приблизившись друг к другу. Мила горела этим делом и с упоением готова была рассказывать и показывать «плоды» своей работы. Потому перелистывала фото за фото, отвечая на вопросы, которые возникали у Жени по ходу просмотра. Они уже даже начали предварительно обсуждать, что подошло бы его компании. Пока Мила не дошла до одного снимка…

— Оу, — Мила поняла, что снова краснеет. Причем, даже уши, кажется. — Извини, не то, — и быстро перелистала то, что не планировала никому показывать.

Над столом повисла неловкая и какая-то смущенно-веселая пауза.

На том фото Мила пыталась понять, как именно ее покрасили в салоне по новой методике, модно растянув светлый оттенок по концам. А волосы у нее были длинные, и в целом картину нормально не рассмотреть, маленького переносного зеркала не имела. Вот и придумала сфотографировать «вид сзади» на телефон. Еще и тогда, кто бы сомневался, когда собиралась принять ванну. Соответственно, из одежды на ней имелось только неплотно обернутое полотенце. Ну и те самые распущенные волосы. Да еще и умудрилась повернуться боком, пытаясь понять: видно то, что хочется в зеркале или нет?

Короче, по-хорошему, стоило бы удалить фото после того, как рассмотрела, что хотела. Но Мила поддалась тщеславию — фото замечательно вышло. Красиво. Будто позировала. Хоть и немного откровенно.

Но уж точно, это было не то, что стоит показывать малознакомому мужчине, да еще и потенциальному клиенту…

Новая волна смущения обрушилась на нее сильнее, чем что-либо за этот день. Бросило в жар и стало очень неловко.

— Я бы не отказался от такого подарка. И оформления другого не надо…

Женя попытался сжать губы, глянул на нее со смехом, кажется, пытаясь разрядить ситуацию, которая вдруг стала слишком наэлектризованной. Наверняка заметил ее пунцовые щеки. И в то же время, она в его глазах увидела такое выражение, когда рискнула бросить короткий, неуверенный взгляд, что просто «ух!». По спине прошла непривычная дрожь.

Кажется, смотреть в стол — безопасней. Мила откашлялась, чтобы хоть как-то прочистить горло:

— Думаю, лучше остановиться на варенье. Или чае. Или печенье…

— Я понял, буду выбирать из предложенных вариантов, — хмыкнул Евгений. — Хотя, честно скажу, рад, что у меня нет кнопки стирания памяти. — Он подмигнул.

И протянул руку, обхватив ее ладонь, чтобы удобней для себя развернуть экран смартфона. Видно, свет некомфортно падал.

А Мила и не хотела, но вздрогнула. Дернулась. Не от его прикосновения. От того, что давно забыть бы пора. А рука у Жени была теплая и приятная. Сильная. Но не жесткая. И все-таки…

Он заметил.

— Я сделал что-то не то? Прошу прощения, — Евгений нахмурился и забрал руку.

— Нет-нет, все нормально, — Мила постаралась улыбнуться как можно искренней. — Просто, не ожидала. Не видно? Если я так поверну, нормально? — она иначе развернула телефон.

— Да, все хорошо, — поверил или нет, но Женя сделал вид, что принял ее объяснения. — Значит, вот это фото, и те два: с шишками и омелой, сбрось мне на телефон. Можно в «вайбер», сейчас номер продиктую, — решительно распорядился он, достав свой мобильный. — Я покажу партнерам. Хотя не думаю, что будут возражения, они от этого вообще самоустранились, заявив, что лучше по работе возьмут на себя больше. Я просто точно просчитаю, сколько и каких вариантов нам нужно.

Улыбка у Жени вышла не особо веселой. И Мила поняла, что испытывает искреннее сочувствие. Она очень хорошо знала, как это тяжело — заниматься тем, к чему душа вообще не лежит.

— А с общей тематикой, залом, ведущими — определились? — не уверенная, что это ее дело, все же решила спросить Мила.

Ей понравился Евгений. Без заносчивости и каких-то надуманных сложностей в общении. Уважительный и корректный. И при этом — достаточно прямой. Ему хотелось помочь, ведь и он сегодня дважды «не прошел мимо» нее.

В ответ на ее вопрос гримаса Евгения стала еще более сардонической.

— Честно говоря, вопрос решен только с залом. Все остальное… под большим вопросом. — Он махнул рукой, а потом растер лицо, словно бы его сами мысли об этом утомляли. — Если бы еще мои основные вопросы решались сами собой, чтобы я мог заниматься праздником…

Она ему так сочувствовала, вот правда! Действительно поняла, насколько непросто Жене дается организация этого корпоратива. Особенно оттого, что прямых его дел, наверняка, на плечах — «мешка три», и их решать надо не менее срочно, иначе повалится. И все серьезное же, небось: налоговая, там, отчеты, юристы, планы по реализации и развитию рынка. Не отложить. Но это, хоть, понятное ему и привычное. Там Женя, как рыба в воде. А здесь — пытается стать «пещерным ангелом», рыбой, которая вроде и может ходить на плавниках по земле, но все равно ведь, не своя среда. Словно горы ворочать пытается. А оно сопротивляется и выматывает несоответствием прилагаемых усилий и полученного результата. И удовольствия от того, что делает — ноль. И Мила почувствовала очень сильное желание искренне помочь.

— Слушай, у меня есть контакты пары агентств. Я видела, как они работают. Хороших, стыдно не будет. Недешевые, конечно, зато и не опозоришься. Могу дать, позвонишь, поговоришь. Они решат большую часть проблем с организацией, если договоритесь. Тебе останется мелочи продумать. Если хочешь, конечно, — под конец Мила отчего-то смутилась, вдруг решив, что ему может и не понравиться ее инициатива.

Но он, кажется, наоборот, воспрянул духом, когда понял, что она предлагает.

— Знаешь, это просто огромное одолжение, если ты поделишься контактами нормальных аниматоров. Еду хорошую заказать — не проблема, а вот занять людей, чтоб на провинциальную свадьбу не смахивало — это задача посложней, — усмехнулся Евгений, посмотрев на нее с искренней надеждой.

И Мила улыбнулась спокойней.

— Я тебе хороших аниматоров дам. Тех, кого действительно видела за работой. Только ты не очень тяни, — она начала искать в телефонной книжке контакты, чтобы отправить их следом за фото своих работ. — У них эти дни расписаны заранее, сам понимаешь.

— Сейчас и позвоню, — согласился Евгений, просматривая присланные ею файлы, пока Мила доедала позабытый чизкейк. — Огромное спасибо тебе. Даже не представлял, что ты мне настолько помочь можешь, когда кофе выпить позвал. Хотел просто с красивой девушкой в компании пообедать, — признался он с обезоруживающей улыбкой, заставив Милу покраснеть.

— Да ну, ладно, ты позвони им сначала, а потом уже благодари, — попыталась скрыть свое смущение. Допила капучино. — Спасибо большое, Женя. И если мои работы вам понравятся, звони. Я буду ждать. — Мила достала из сумки кошелек, собираясь расплатиться за свою часть.

Но Евгений, нахмурившись, перехватил ее руку с кошельком и покачал головой.

— Я тебя пригласил и кофе угостить пообещал, чтобы настроение улучшить, — тоном, который не допускал дискуссий, четко и внятно произнес он. А потом вдруг улыбнулся даже как-то мягко. — А просто так, не по заказу, позвонить можно? — в его глазах читался настоящий, искренний интерес.

И вопрос этот, видно было, шел от чистой души, а не потому, что играл в сердцееда. Но понимание этого всего не избавило Милу от смущения. Хотя и притворяться, будто он ее не заинтересовал, она тоже не собиралась. Потому, пусть и понимала, что снова покраснела, она немного нервно кивнула:

— Можно, — не особо твердо позволила Мила.

И попыталась забрать себе руку, которую он все еще сжимал пальцами. Касание было приятным, и волновало. Но это вот волнение ее и беспокоило немного.

Женя не особо мешал. Хотя напоследок сжал ладонь Милы чуть крепче.

— Поверь мне, я позвоню очень скоро. По всем вопросам, — Женя тоже поднялся, когда она встала, «провожая».

Мила только улыбнулась, не уверенная, что знает, как правильней ответить. Ей вдруг так захотелось, чтобы он не только из-за заказа позвонил! И страшно стало в то же самое время. Он же протянул руку, вроде как спрашивая разрешения помочь Миле с верхней одеждой. Аккуратно придержал ее шубу, пока Мила одевалась. И отступил, не нарушив границ вежливости или личного пространства. Из-за того, как она отреагировала на прошлое прикосновение? Запомнил? Или, в принципе, решил придерживаться нейтральной линии поведения?

— До встречи, — уже отходя от стола, попрощалась она.

— До скорой, — с улыбкой ответил Женя, вновь усаживаясь на свое место.

Глава 2

Женя опустился на свой стул, с удовольствием проводив Милу взглядом. Улыбнулся, когда через стеклянные двери увидел, как она замерла на пороге, запрокинула голову и начала улыбаться тому, что снежинки ей на лицо падают. Диковинка.

Сидел бы у окна, наверное, продолжал бы смотреть на нее, пока была бы возможность. Но и так не отказал себе в этом удовольствии. Бывает же так, что имя человеку настолько подходит! Мила. И правда, милая очень. Хм, он не мог перестать улыбаться все то время, что наблюдал за ней, что общался. Не потому, что смешно. Нет. И видел, как она переживает и на той заправке и здесь, с этой дурацкой чашкой кофе… Добавил ей повода понервничать, хоть и не специально. А подбодрить же хотел! Но ничего, потом отвлек вроде.

И совершенно не ждал, что самому так повезет с этой встречей, оказывается!

Женя включил телефон и посмотрел на фото подарков и контакты аниматоров. В тему так. Очень своевременно! Правда, искренне жаль, что то свое фото, с распущенными волосами и в полотенце, Мила ему так и не сбросила. Что тут скажешь? Очень красивая женщина! Нормальная, не пытающаяся заморить себя голодом, имеющая все изгибы, которые положено иметь здоровой женщине. И ему очень понравилось, что она не стала лукавить или строить из себя неясно что, отказываясь от десерта. Тронула радость и легкость, с которой на чизкейк согласилась. А как она пенку капучино ела?! Просто и непосредственно! Как ребенок наслаждаясь жизнью и этим моментом. И это ощущение, оно будто окутывало, окружало Милу. И тех, кто рядом оказывался. Его так точно зацепило. Женя ощутимо расслабился. Давно так «выдохнуть» не получалось и тихо получить удовольствие от супа и разговора.

Знал, что не все его в этом поняли бы. Друзья от напряга и вечного аврала только больше заряжались, кажется. И он раньше с готовностью принимал каждый новый вызов. А последнее время — выдохся. Устал. Не отлынивал, тянул все, что на нем было, не уходил в сторону. Но удовольствие ушло куда-то. Скучно стало. И из мотивации осталось только вечное «надо» и «потому что больше некому». Устал капитально от этого, а что делать? Собственная компания — это не пазл, который можно бросить на половине, потому что устал собирать кусочки. Это люди, которые устроились, пришли к тебе, в чем-то в твою мечту поверили, работают и для себя, и для тебя, для этой мечты. Это обязательства и обещания, которые хочешь-не хочешь, а раздаешь. И их исполнять надо, иначе репутации и партнеров не останется. Это просто работа. На которой надо «вкалывать» и «пахать», долго и скучно порою, до отвращения в какие-то моменты. Потому что и от самого любимого дела можно устать. И приходится себя заставлять, напоминать, ради чего, вообще, начал. А не первые же заработанные деньги на ветер спускать. Иначе ничего не выйдет. Вот и пахали они с друзьями. Иногда лишь на упрямстве себя заставляя.

А тут, сам не понял как, расслабился. И в груди тепло и хорошо. И в голове просветлело как-то. От чего, казалось бы? От того, что с незнакомой женщиной поболтал? Да. Бывает же так, оказывается. Старый слишком стал, что ли? Циничный, что и ощущая, поверить сложно? Разговоры с бывшей женой ему, наоборот, обычно только больше нервы изматывали и отвращение вызывали. Особенно в последние два года. Домой ехать не хотелось. Зато всегда был повод, чтобы на работе задержаться. А ведь этим его и упрекали поначалу. Зацикленностью на работе. А ведь ради кого он старался, спрашивается? И вместо поддержки — обвинения. Которые с каждым разом вызывали все большее отторжение. Да и бывшая жена похожие эмоции испытывала, кажется.

А здесь — такое спокойствие и отдых, что невольно проверить хочется, не долили ли ему коньяка в эспрессо. Потому что претензий и обязательств никаких нет, что ли? Интересно.

Но это так. А если серьезно, стоит прислушаться к дельному совету Милы и аниматоров набрать. Потому что расхолаживаться некогда. И любой, кто хоть раз готовил корпоративы, подтвердит, что первое декабря — достаточно поздний срок, чтобы заказывать культурную программу. Так что Женя решил не тянуть и звонить прямо сейчас.

С первым телефону ему не повезло. Ребята уже были заняты в этот вечер. А вот вторые сказали, что брони на двадцать седьмое декабря у них еще нет и они готовы обсудить возможные варианты мероприятия. Очень надеясь, что эта команда им подойдет, испытывая все то же воодушевление, которое оставил в нем разговор с Милой, Евгений договорился о том, что аниматоры подъедут к ним через два часа, где они с партнерами и обсудят все.

После чего, рассчитавшись за обед, пошел в офис. Благо недалеко, хоть где-то ногами пройдется, а не на машине.

Компания, занимающаяся проведением мероприятий, оказалась действительно хорошей. Парни пришли толковые. Слушали их пожелания, предлагали адекватные варианты, интересовались внутренними шутками и спецификой коллектива. В общем, после этой встречи Евгений испытывал настоящее облегчение и уверенность в том, что удастся избежать краха на корпоративе. Да и не только он, а и Кирилл с Данилом остались довольны. Правда, как и предупреждала Мила, тарифы у парней были не маленькие, но это и понятно. Хорошая работа не может стоить дешево. То же самое сам Евгений говорил часто и своим клиентам. Так что с этим они не спорили.

Да и варианты подарков друзья одобрили. Кажется, все немного расслабились, ощутив как на макушку перестает «давить» вопрос, который нервировал последние недели. И Евгений мог теперь спокойно заняться основными вопросами. Ведь до конца отчетного периода надо было успеть и с юристами решить по переоформлению компании, и с налоговой уладить это изменение. Чем он и собирался заняться прямо сейчас.

Однако, вытащив телефон, чтобы набрать юристов, Женя первым делом открыл мессенджер:

«Может ты и не Снегурочка, но фея — точно! За два часа решила мне все, что я несколько недель не мог решить:-)»

Отправил Миле сообщение, поймав себя на том, что улыбается, набирая текст. Будто опять напротив нее сидит в кафе.

«Я очень рада, что смогла помочь:-) И никакая я не фея, просто посмотрела на твою проблему с другой точки зрения», — ответ Милы не заставил себя долго ждать.

И Женя рассмеялся, прочитав его, кажется, удивив друзей, которые все еще сидели тут же, в зале для совещаний, обсуждая уже вопрос выплаты авансов за январь. Не оттого, что смешное что-то Мила написала, а от этого самого ощущения хорошего настроения.

«Если не фея, мне только легче, а то не знал бы, чем тебя угощать:-) Чем феи, вообще, питаются? 0_о С меня — обед завтра! Заодно и подарки детальней обсудим, все одобрили твои работы. У тебя есть заказ от нашей компании, планируй время;-)»

Честно говоря, он был бы не против и сегодня ее на ужин пригласить, но реально представлял себе, на сколько может затянуться встреча в налоговой и дальнейшие обсуждения с юристами. Там может до завтрака оказаться ближе по времени, чем к ужину.

В этот раз пауза затянулась немного дольше. И Женя, словно наяву, вдруг представил, как девушка по ту сторону монитора смартфона краснеет. Но понадеялся, что кроме смущения, она еще и улыбнулась. И обрадовалась, как и он сегодня.

И, будто подтверждая его мысли, Мила прислала смущенный смайлик:

«:-) Хорошо. Спасибо»

«Тебе спасибо;-), — еще раз поблагодарил Евгений. — Завтра решим по времени, нормально?»

«Да».

Ощущая все то же спокойное и радостное настроение, Женя довольно хмыкнул. Невозмутимо посмотрел на друзей, все еще поглядывающих на него с некоторым недоумением и интересом. После чего наконец-то позвонил юристам, чтобы выяснить, когда может подъехать.

Ух ты! Всего лишь переписка, а у нее щеки горят и сердце колотится так, будто они опять лицом к лицу встретились. Нет, понятно, что Женя ей понравился и привлек чисто женское внимание. Но сейчас ее так тронуло, что он к ее совету прислушался! Что воспользовался предложением, да и что работу оценил! Никакой здравомыслящий деловой человек не пошел бы на такие шаги, только чтобы привлечь внимание женщины. Слишком крупные затраты. Так что благодарность, похоже, искренняя. А ей от этого вдвойне приятней. Потому что серьезно отнесся и на равных воспринял. С некоторых пор ее это в мужчинах привлекало куда больше, чем внешняя симпатичность. Хотя Евгений, кажется, и первым, и вторым не обделен.

Отложив телефон, она поднялась и прошлась по комнате, отпила остывшего чая из чашки, оставленной на столе. Внутреннее волнение, вперемешку с радостью, смущением и каким-то почти детским восторгом — требовали выхода. Вот и подскочила. Осмотрелась, выдохнула, пытаясь это все в себе немного приглушить, унять.

Если честно, эта квартира, которую она сняла, переехав, была блажью и расточительством, которое не стоило бы себе позволять. Но Мила не устояла. Однокомнатная квартира-студия в новом и очень хорошем комплексе явно стоила дороже, чем могла позволить себе начинающий частный предприниматель. Но ей так понравились высокие потолки, из-за которых пространство казалось огромным и воздушным, большая площадь самой квартиры, сравнимая с двухкомнатной в ее родном городе, и совершенно новый, качественный ремонт. А нестандартная обстановка и имитация барной стойки у самого окна с прекрасным видом на огромный парк рядом, покорили окончательно. Спальная зона с кроватью отграничивалась от остального пространства разъезжающимися дверьми, создавая иллюзию отдельной спальни. И кухня оснащена всей необходимой и новой техникой, вплоть до чашек и тарелок. Да что там посуда! Ей даже постельное белье и полотенце не понадобилось привозить. Все имелось, причем совершенно новое, еще с бирками. Это объясняло цену аренды, конечно. Но что ей одной более надо? Да ничего! Зато каждый день наслаждается местом, где живет.

Нет, Мила и раньше жила в хорошей квартире. Только там все было очень «правильно». Как положено по статусу и ей, и ее мужу, особенно. Солидному и серьезному бизнесмену. Так, чтоб не стыдно было привести партнеров и коллег. Да и просто, таких же друзей. Все ультрамодно и технично. Очень… холодно и стерильно. Никаких тебе бабочек на обоях или разноцветных бусин на нитчатой «шторе» в зоне кухни. Мила там постоянно мерзла. Даже летом. А ее матери очень нравилось. Да и отец всегда одобрял вкус, с которым Мила с мужем все оформили.

Здесь же у нее в ванной комнате на полу была черепаха из оникса вмонтирована. Большая такая. И с улыбкой! Ну хорошо может насчет улыбки Мила и придумывала. Однако у нее неизменно поднималось настроение, стоило зайти помыть руки и увидеть эту черепаху. И, вообще, все такое волшебное и воздушное, дышалось невероятно легко в этой квартире!

Еще раз осмотрев комнату, Мила задержалась взглядом на рабочем столе, заваленном упаковочной бумагой, обрезками ленточек, шишками и искусственными ягодами; усыпанном блестками. Творческий беспорядок, который она ранее никогда бы не смогла себе позволить. А теперь — вольна творить, что ни пожелается! И тут до нее дошло, что если Женя сделает заказ на то количество, о котором они говорили, то ей стоит поторопиться и окончить то, что уже делает. Масштаб предстоящей работы лучше любого успокаивающего приглушил смятение души, и она вернулась к заказам, включив плеер на телефоне.

На следующий день снег не только не прекратился, а усилился. Улицы засыпало, во дворах появились кособокие снеговики всевозможных размеров. И детвора с криками носилась по территории ближайшей школы, явно более поглощенная снежными баталиями, нежели своими уроками. Евгений усмехнулся, вспомнив, как они с друзьями умудрялись насквозь промокнуть зимой за десять минут перемены. И как учителя потом вычитывали их, заставляя сидеть на уроках без мокрых носков и ботинок, чтобы не заболели. И ведь все умудрялись успеть, а какие башни из снега строили!

Вот же ж, сто лет не вспоминал об этом, а тут — накатило. Второй день подряд настроение приподнятое.

— Смотрю, ты прилично обрадовался, что с праздником все утрясли? — Дан, занимающий кабинет вместе с ним, не пропустил благодушие Женьки.

Да и понятно, дружили уже больше десяти лет, разбирались друг в друге.

Женя отвернулся от окна, у которого стоял, рассматривая баталии в школьном дворе, и улыбнулся шире.

— Что есть, то есть. С налоговиками мне договариваться легче, чем цвет скатертей подбирать в ресторане, — передернул плечами.

— Да, у тебя вчера день, вообще, похоже, был фартовый. И тут нашел людей, которые займутся организацией, и компанию перерегистрировал в новом «поле» без задержек, — Данил одобрительно подмигнул.

Женя снова отделался смешком.

Есть такое, не жаловался на вчерашнюю удачу. Правда, умолчал о том, что весомую роль в его хорошем настроении сегодня, сыграло согласие Милы встретиться с ним в том же кафе через два часа за обедом. Написал ей еще утром, едва приехал в офис. Хотя подмывало и раньше. И набрать даже хотелось, услышать в ее голосе то милое смущение и веселье, которое по вчерашнему разговору запомнилось. Однако решил не «гнать коней» и не торопить события. Непонятно почему, если честно. После развода Евгений не особо тратил время на женщин. Если кто-то и вызывал интерес, то это скорее были короткие «интрижки» исключительно ради взаимного физического удовольствия, а не какие-то полноценные отношения. Но и то, зачастую, компания занимала столько времени, что было не до того. Не хватало сил и эмоций, чтобы еще кого-то обольщать или соблазнять. Доползти бы домой до полуночи, да завалиться спать. Спасибо, что не приходится теперь терпеть скандалы и выслушивать упреки перед этим.

А с Милой… как-то иначе хотелось. Вот и привлекла она его. Взбудоражила все мужское внутри, с этим не поспорить. Заинтересовала. Но при этом и так тепло, так приятно просто общаться было, что хотелось смаковать каждый шаг, каждое слово. И не торопиться, не спешить. Не переводить все в физическое. А может, даже в чем-то опасался ее этим отпугнуть. Заметил, как она от одного касания насторожилась, вся словно оттолкнула его. Не физически, как-то эмоционально. Не очень разобрался Женя в этом еще. Хотелось бы не наделать глупых ошибок. И ее не обидеть попутно.

Друг еще несколько секунд смотрел в его сторону, наверное, заметив нетипичность поведения. Но потом вернулся к своим делам, оставив Евгения в покое. А он, еще пару минут понаблюдав за снегом и ребятней, пошел к своему рабочему месту.

Мила не могла перестать улыбаться с самого утра. Точнее, с того момента, как получила сообщение Жени. Вот и не было там ничего такого, вроде. Просто уточнение о времени, в которое ей будет удобно с ним пообедать сегодня. А она испытывает такой душевный подъем, что словами передать сложно. И так щекотно внутри! Так здорово!

А еще — приятно, что может радоваться подобному. После расставания с бывшим мужем долгое время боялась. Даже думала, что в принципе не сможет мужчину к себе теперь подпустить. Однако вот же, не испугалась вчера. Да, дернулась, скорее по привычке даже, наверное. Но после, обдумав свои эмоции и ощущения в тот момент, поняла, что не испугалась, не сжалась внутренне, как случалось до этого, доведись кому-то неосторожно коснуться ее в толпе. Честно говоря, она была ужасно зла на бывшего мужа за то, что превратил ее в такую трусиху. Возможно, эта злость и помогла в итоге начать стараться преодолеть свои опасения?

Как бы там ни было, но Мила радовалась предстоящей встрече.

Наверное, потому она и с соседкой легко поболтала в лифте, расспросив о здоровье дочери, и с консьержем поздоровалась с такой улыбкой, что и вечно серьезный мужчина улыбнулся ей в ответ. Кажется, впервые за все то время, что Мила жила в этом доме.

На какое-то мгновение задержалась у детской площадки, забеспокоившись о том, не рано ли вышла? И нормально ли это, если она придет в кафе раньше, чем Женя? Поздоровалась со всеми, с кем успела познакомиться во дворе за эти месяцы. А таких людей оказалось немало. Милу искренне удивляло поначалу дружелюбие окружающих людей.

Честное слово, это не было типично для ее родного города. Продавцы и охранники в ближайшем продуктовом магазине не просто здоровались с потенциальными покупателями, а искренне расспрашивали о здоровье, замечали изменения в прическе, и обеспокоенно спрашивали, все ли нормально, если Мила приходила не в обычное для себя время. Официанты в кафе уже знали, что именно она любит.

Именно здесь, после переезда, Мила открыла для себя, что с соседями по подъезду можно не просто холодно здороваться время от времени, а легко общаться, обсуждая что угодно. От здоровья их детей до целесообразности посадки роз на клумбах, расположенных на углу дома, где постоянно дул ветер. С ней охотно делились опытом, где лучше купить продукты или вкусный кофе, причем зачастую без просьб со стороны самой Милы. И она как-то незаметно оказалась знакома почти со всеми «мамочками», несмотря на отсутствие своих собственных детей, с легкой руки той самой соседки, которая и ввела Милу в свой круг общения, постоянно пересекаясь то в лифте, то на площадке. Заодно и расширив круг ее заказчиков. Женщины любят приятные мелочи, и это не всегда должны быть украшения или что-то дорогое, Мила по себе знала. Так часто хочется простого внимания от близкого человека! В общем, уже многие соседки (а вернее их мужья, благодаря намекам жен), заказывали у Милы подарки по любому поводу. Особенно ей нравилось делать детские наборы. Хотя Мила просто любила то, чем теперь занималась, и за каждый заказ бралась с удовольствием.

В кафе она зашла с улыбкой, решив не беспокоиться о времени. Как придет, так и будет. Раньше или позже, какая разница по сути? Главное, вообще не опоздать!

Женя уже ждал ее. Поднялся со своего места, едва она вошла в двери и начала осматриваться. Наверное, чтобы не пропустила. А до назначенного времени еще пять минут, между прочим. И сам он улыбается. Видимо, тоже понимая, что общая торопливость выдает интерес каждого.

— Привет! — подошла к столику и позволила ему помочь ей с верхней одеждой и креслом. — Давно ждешь? — дождалась, пока Женя опустится в кресло напротив нее.

— Да нет, — он пожал плечами. — Выскочил из офиса немного раньше, надо было рядом зайти в «обменник». Вот и решил остаться.

— Понятно, — Мила взялась за меню, уже собираясь спросить, что он думал заказывать.

Но тут Женя немного приподнялся и поставил прямо перед ней на стол небольшой бумажный пакет.

— Это тебе, — кажется, с некоторым сомнением, произнес он. — Сейчас думаю, что лучше бы цветы купил. Но как увидел это, сразу подумал, что точно — для феи, — добавил с немного неловкой улыбкой.

Уже заинтригованная, Мила с любопытством заглянула внутрь. И с удивлением вытащила хурму. Большой спелый плод, казалось, даже «светящийся» своей яркой «оранжевостью» в немного сумрачной атмосфере кафе. Он и на вид казался очень сладким и сочным. Захотелось забыть про нормальный обед и тут же откусить кусочек.

И так здорово, так хорошо внутри стало. Улыбка сама на лицо налезла, растягивая губы настолько, что даже щеки закололо. И заморгала часто-часто. Ее так тронуло его внимание! И неординарность. Нестандартность.

Господи! Разве не об этом она и сама недавно думала?

— Спасибо! — выдохнула с этим восторгом.

— Это не терпкий сорт, я уточнил, — заверил Женя, словно почувствовал ее желание попробовать. — Не смог устоять, честно. Феи же чем-то таким и питаются вроде? Сладким нектаром, фруктами? — он с усмешкой смотрел на нее, немного расслабившись.

Заметил, наверное, что Миле понравилось.

— Ну, мясо я тоже люблю, если честно, — рассмеялась она, так и держа хурму на ладони. — Но хурма — это здорово! Так приятно. Неожиданно! Честно, я давно такого восторга не испытывала, — совершенно искренне призналась она.

Вот тут Евгений совсем уже спокойно откинулся на спину своего кресла и улыбнулся так широко, как и она сама.

— Услышать такое от человека, который подарки делает ежедневно — лучшая награда. Значит, угадал, — довольно подытожил он. — Теперь давай выбирать, что есть будем.

Женя взял меню и протянул ей.

Глава 3

Она немного боялась, что не о чем им будет говорить, когда сюда шла. Да, вчера повезло с темой. Но сегодня же может так и не случиться? Начнет нервничать, испытывать неловкость. Конечно, всегда можно работу обсудить и тот заказ, про который Женя говорил. Однако Мила поняла, что не особо этого хочет. То есть, заказу и рада: работа и тому подобное. Но хотелось иного. Не свидания даже. Общения друг с другом, ради этого самого общения, о чем Женя вчера и обмолвился.

Но Мила зря волновалась: стоило ей вновь сложить хурму, даже с небольшим сожалением, в бумажный пакет и взяться за меню, как Женя опять наклонился вперед:

— Вижу, сегодня настроение не подвело? Хороший день? — с доброй улыбкой подмигнул он, не тратя время на выбор собственного обеда.

Мила улыбнулась, тоже оторвалась от меню. Атмосфера в кафе располагала к какой-то открытости, доверию. Даже негромкая музыка не мешала, расслабляла. Или это сам Женя со своей улыбкой и смешинками в глазах так на нее действовал?

И столик выбрал снова около нарядной елки, только теперь с креслами. Еще больше комфорта и расслабленности. Еще легче говорить и смеяться.

— Хороший, правда, — не стала спорить. — Снег люблю. И ты сообщением с утра порадовал, — с небольшим смущением призналась она, ощущая появление румянца. Но взгляд не отвела. — Да и вообще, тут люди такие открытые и приветливые, не замечал? Так легко общаются, — поделилась с ним своим наблюдением.

Женя как-то удивленно усмехнулся.

— Тут? — переспросил с интересом. — Ты не отсюда, да?

— Нет, — в общем-то, Мила этого не скрывала. — Весной переехала, решила после развода жизнь кардинально поменять. В том числе и город, — вновь взялась за папку.

— Тогда ясно, — шире улыбнулся Женя, когда она сказала название родного города.

Не пропустил и упоминание про развод. Куда больше у них общего, чем могло бы показаться, оказывается. Да и оба сегодня, похоже, в прекрасном расположении духа.

— Это ты еще у меня в городе не была. Вот где люди действительно приветливые, — с усмешкой и некоторой гордостью заметил он, наконец-то взявшись за меню. — Я после переезда еще долго тут адаптировался. И мне, после собственного развода, сильно хотелось назад вернуться, — откровенность за откровенность. По справедливости. — Но компания тут, не мог и не хотел друзей подводить. Да и привык уже, обжился.

Мила помолчала несколько секунд, внимательно глядя на него поверх папки с меню.

— Ты тоже не местный? — с интересом спросила она, решив не делать акцент на другой информации.

Но услышала и запомнила.

— Тоже, — согласился он с легким кивком. — Я из западной столицы нашей страны, так сказать. Так что ты есть хочешь? — глянул все же в меню.

Но Мила сейчас отвлеклась от еды совсем.

— Ух ты! Правда? — она с таким восторгом уставилась на него, что, кажется, немного смутила Евгения. — Я никогда там не была! Только мечтаю пока добраться.

— У нас здорово. — Женя улыбнулся опять, тепло и с какой-то такой даже ностальгией, что ли. Посмотрел в сторону, словно в себя погрузился, вспоминая о чем-то. — Найди время, выберись, — он вновь глянул на нее с каким-то выражением, которое Мила не смогла понять. — Тебе понравится. Вот в этом я гораздо больше уверен, чем когда тебе хурму вдруг решил купить, — на его лице снова расплылась широкая улыбка.

— Надо будет поехать, — теперь уже она мечтательно прикрыла глаза.

В воображении тут же всплыли медные крыши и купола, позеленевшие от пройденных лет, старинные дома и узкие каменные улочки, тысячи раз виденные по телевизору. Не обманывала Мила, очень хотела туда попасть. Но все никак не складывалось: раньше было очень далеко, сутки поездом ехать, и все не находилось времени, а потом — хоть бы здесь после переезда немного привыкнуть.

— Вы уже готовы сделать заказ?

Вроде бы корректный, но настолько сейчас не совпадающий с ее мыслями вопрос официанта, заставил Милу резко распахнуть глаза и с удивлением оглянуться. Парень стоял около их столика и точно приготовился записывать. А она так и не заглянула в меню. Пусть и знала почти все в «списке», но еще не решила, что же хочет. Глянула с некоторой растерянностью на Женю, натолкнувшись на его похожий взгляд. И почему-то обо испытали веселье, искренне рассмеявшись от этого переглядывания. Словно школьники.

— Судя по всему, нам необходимо еще время для выбора, — за обоих сделал вывод Евгений, кивнув официанту.

Парень улыбнулся, видимо, уже и так догадался об этом.

— Может быть, пока принести какие-то напитки? — предложил он. — Вам капучино с карамелью? — глянул в ее сторону.

Мила кивнула.

— Вам эспрессо? — повернулся уже к Жене.

Показалось, что и он уже собирался кивнуть. И вдруг улыбнулся шире.

— А давайте и мне капучино. Уж очень любопытно, ты его с таким аппетитом вчера поглощала, а я ни разу не пробовал, — подмигнул он Миле.

Официант кивнул и отошел. А Женя продолжал смотреть на нее:

— Ты часто здесь бываешь, да? Раз официанты уже любимые напитки знают?

— Я живу в этом комплексе, — и не думала скрывать она. — Но и ты, похоже, тут не редкий гость? — откинулась на спинку кресла, вновь забыв про меню.

— Бизнес-ленчи у них хорошие. И от офиса совсем рядом. А надо — они и в офис приносят. Удобно, — пояснил Евгений. И, в отличие от нее, немного вперед подался. — Даже странно, что мы раньше не встретились здесь, если оба такие завсегдатаи.

— Я чаще в другое время приходила, в обед здесь наплыв работников из офисов рядом. Не люблю толпу, — не могла перестать улыбаться. С ним ее веселье только нарастало и настроение улучшалось на порядок. Без всякой причины, кажется. — Это вчера махнула рукой на все из-за той дурацкой ситуации, зашла сразу, как вернулась.

Женя понимающе хмыкнул.

— Значит, мне вдвойне повезло вчера, что и сам решил обед не пропускать. А ведь могли и не познакомиться. — Женя понимающе кивнул.

В этот момент принесли их напитки и Мила с удовольствием обхватила свою чашку руками, любуясь тем самым карамельным рисунком на пенке, что всегда ее радовал. А вот Женя смотрел на это с сомнением.

— Это есть надо? — не совсем уверенно наблюдал он за тем, как сама Мила уже взялась за ложечку.

— Как хочешь, — она не удержалась от смешка. — Но когда просто пьешь, все удовольствие теряется. Может, это и не совсем по чьим-то правилам, я не знаю. Но мне нравится получать удовольствие от жизни. И я решила, что имею на это право, — весело пожав плечами, Мила зачерпнула ложкой сладкую пенку и с удовольствием съела.

Евгений смотрел на нее странно внимательно и со смехом в то же время.

— Наслаждаться жизнью, говоришь? Я немного подзабыл, как это делается, — хмыкнул он, действительно с некоторой растерянностью вертя свою ложку в пальцах.

Красивых, кстати. Мила вот сейчас обратила внимание на его руки и они ей понравились. Даже сложно было объяснить, чем именно, но она замерла на какой-то момент, просто рассматривая ладони Жени. Причем так, что и он заметил ее ступор, и вопросительно поднял брови, словно бы спрашивая, что случилось? Это заставило Милу встряхнуться, пусть и с некоторым смущением.

— Так что, ты рискнешь? — подмигнула она, вновь набирая сладкую пенку ложкой.

Словно дразнила его. И сама себе немного поражалась, если честно. Но Женя располагал к себе этой открытостью, своим весельем, вежливостью, которые она еще вчера ощутила в нем.

— Жизнь стоит того, чтобы ей радоваться, поверь мне, — добавила Мила, постаравшись сохранить ту же легкость тона.

Евгений же все это время смотрел в упор на нее, вообще позабыв про чашку, кажется. И почему-то ей показалось, что он уловил то, что она в конце попыталась спрятать. То, что ей этот урок дался не дешево.

И его зацепило, похоже.

— Ладно. Убедительные доводы, — хмыкнул он.

С решительным видом, заставившим Милу только веселее рассмеяться, будто бы что-то очень важное делать собирался, Женя зачерпнул полную ложку пенки. И так же решительно положил это все себе в рот.

Мила даже прикусила губу, чтобы не расхохотаться от того, с каким видом Женя это сделал.

— И как? — поинтересовалась она, пытаясь хоть как-то дышать между приступами смеха.

— Сладко, — задумчиво протянул он, с таким видом, будто смакуя. Как вино. Словно прислушивался к себе и своим ощущениям. — И вкусно, в принципе, — даже немного удивленно признал Женя.

Отпил глоток самого напитка. И уже куда активней снова набрал пенку ложкой.

Мила откинулась на спинку кресла. И не смеялась уже, сил не было. Просто улыбалась во весь рот, наблюдая за ним. Свой кофе пока в покое оставила, не могла сейчас пить.

— Ты что, никогда капучино до этого не пил? — недоверчиво спросила у Жени.

Он хмыкнул, покачал головой, и посмотрел на нее даже как-то проказливо, словно мальчишка.

— Кофе с молоком я в последний раз в школе пил, — задрал нос, ну точно как пацан. — Ты же понимаешь, — его голос упал на три тона и Женя наклонился к ней, словно сообщая тайну. — Это не брутально и катастрофически влияет на мужественность образа. — Словно этого всего было мало, он взял, и специально драматично «поиграл» бровями.

После чего, с той же «драмой», засунул в рот еще одну ложку пенки с карамелью.

Точно — не брутально. Но ей так это в нем понравилось! Не боялся шутить над собой, ставить себя в смешное положение. Иронизировать умел над самим собой!

Мила не выдержала, расхохоталась в полный голос, задыхаясь от этого смеха.

— Не знаю, в моих глазах твой образ только выигрывает от готовности пробовать что-то новое, — сумела выдать Мила, хоть и с перерывами на вздохи.

— Все, теперь я спокоен и могу полностью насладиться кофе, — широко улыбнулся Женя и дальше поглощая пенку. — Слушай, это, конечно, хорошо, но может, закажем уже что-то более существенное? — спросил он, видимо, завидев официанта, который вновь направлялся в их сторону.

— Давай, — согласилась Мила.

Выпрямилась в кресле и взялась-таки за меню. При этом ощущая на душе такое спокойствие и удовольствие, словно долгие годы знала Женю.

Она ждала доставку. Еще одна прелесть столичной жизни: здесь практически все можно было заказать через интернет и получить свой заказ с доставкой на дом в течение суток. Это баловало. И создавало приличную конкуренцию обычным магазинам. А также заставляло и саму Милу находиться в тонусе, когда заказы оформлялись в ее магазине. Для того и купила «Смарт».

Но сейчас, закончив доставлять уже готовые подарки, Мила наслаждалась возможностью отдохнуть. Она заварила себе травяной чай, разрезала на дольки подаренную хурму и уютно устроилась на диване, включив музыку. Расслабилась, наслаждаясь действительно спелым и ни капли не терпким фруктом. Пожалуй, самый необычный подарок из тех, что Миле доводилось получать. Но так приятно было. И очень вкусно.

И все же, хоть и отдыхала вроде бы, а продумывала уже в голове варианты оформления подарков, которые Женя заказал для своих сотрудников.

Они вспомнили об этом едва ли не под конец обеда, если честно. Настолько весело и легко оказалось говорить с ним. Обо всем на свете, и ни о чем в тоже время. И молчать комфортно было. И, что самое непривычное — она совершенно перестала испытывать неловкость. И это так окрыляло! Она и наедине с собой не всегда могла сохранить такое ощущение. А тут — не просто с другим человеком, а с мужчиной, которого два дня знала! Они обсудили музыку, которая играла в кафе, пытаясь сравнить свои вкусы. Женя честно признался, что в последнее время не особо следит за этим, лишь бы фоном шла и ему на голову не давила, когда за рулем или работает. Или отдыхает, как сейчас. И Мила согласилась, что это важно — когда под музыку можно просто расслабиться.

Он же, в свою очередь, начал выяснять, что она больше любит: театр или кино? Мила сначала немного растерялась. Не знала, как честно ему сказать, чтобы не вызывать такое привычное уже ей непонимание или пренебрежение.

— Честно сказать, стараюсь ни туда, ни туда не ходить, — отведя глаза, призналась Мила. — Слишком остро на многое реагирую, могу расплакаться, когда никто этого не понимает. И мне, и тем, кто рядом — неудобно, — ответила она, ковыряясь вилкой в тарелке.

Но не уточняя, что муж не просто испытывал «неудобство», а под конец уже откровенно злился, заставляя ее пить успокоительное, если приходилось куда-то идти. Однако, показалось, что Женя в уточнении и не нуждается.

Он наклонился через столик. Сблизил их руки впритык. Но тут замер и внимательно посмотрел на нее, вынудив и Милу поднять глаза:

— Можно? — тихо уточнил он, осторожно коснувшись своими пальцами ее ладони.

Теплые такие руки. И аккуратные. У Милы по коже только от этого прикосновения «мурашки» побежали. Но не от страха или напряжения. От того, что приятно. От какого-то позитивного нервного возбуждения, которое и заставляло ее сегодня все время смеяться.

— Можно, — ответила она так же тихо, потому что комок сдавил горло.

Рука Жени полностью накрыла ее ладонь. И тепло от его кожи будто бы поползло вверх по ее руке, согревая Милу. Да, у нее было очень богатое воображение. И все-таки так приятно.

— Поверь мне, я не испытаю никакого неудобства, — тем временем сказал Женя, комментируя ее ответ на вопрос о культурном досуге. — Лишь бы тебе комфортно было. Честно сказать, хотел пригласить тебя куда-то завтра вечером. Но если именно ты не уверена, что хочешь идти в людное место, придумаем что-то другое, — он смотрел на нее так открыто и тепло, что Мила забыла о неловкости.

И руку свою не забирала. Потому что наслаждалась его прикосновением.

Звонок в двери заставил ее вынырнуть из воспоминаний. Мила вскочила с дивана, с сожалением подумав о том, что хурма закончилась, и поспешила к двери, получать косметику, которую заказала утром. Перекинулась парой слов с уже знакомым курьером, подписала накладную и, испытывая все то же приподнятое настроение, что и весь день, принялась изучать баночки. И вот тут ее ждал еще один сюрприз на сегодня: кроме заказанного самой Милой нового шампуня и бальзама для волос, в коробочке лежал небольшой кусочек мыла ручной работы, которое также можно было приобрести в магазине. Копеечный сюрприз на фоне основного заказа. Однако… Оно было лавандовым. Даже соцветия имелись внутри самого мыла. А запах…

Запах лаванды пропитал всю коробочку и окутал Милу, стоило открыть посылку. Так насыщенно и ярко! Так неожиданно. И очень приятно. А главное — Мила словно отключилась от реальности в какой-то момент. Она сто лет даже не вспоминала о таком аромате, а тут — ни с того, ни с сего — ее окутало спокойствием и умиротворением. И рассмеяться захотелось. Будто лето. И солнце по коже ярко-ярко, и тепло почти физически ощутила.

Поднесла к лицу мыло, вдохнула еще глубже, наслаждаясь этим ароматом. Неожиданно, но даже выпускать из рук это мыло не хотелось. Ходила бы и нюхала весь вечер.

А еще, непонятно откуда, такое вдохновение нахлынуло! И усталость от целого дня прошла. Захотелось прямо сейчас взяться за изготовление сувениров для Жени. Вот просто руки зачесались! И идеи в голову пришли уже.

Прихватив с собой этот кусочек мыла, она подошла к рабочему столу. Достала несколько видов бумаги, сравнивая оттенки. Параллельно начала просчитывать, сколько ей необходимо заказать мандаринов для варенья, которое выбрал Евгений с партнерами. И тут ей в голову пришла идея. Она вспомнила то, о чем рассказывала одна соседок, с которой Мила разговаривала несколько дней назад на детской площадке. У нее муж занимался оптовыми поставками дорогого алкоголя для розничных торговых сетей. И вроде бы закупил мини-версии популярных напитков, которые его компания представляла. А те не пользовались таким спросом, на который они рассчитывали. И теперь этот самый муж не очень знал, куда эти бутылочки девать? Вот и просил поспрашивать у знакомых, не нужны ли кому-то?

Схватив телефон, она написала этой соседке сообщение с уточнением, актуальна ли еще проблема? А пока ждала ответ, начала писать Жене:

«Привет! Есть еще идея. Сейчас уточняю наличие, но как вариант — не хотите дополнить подарки мини-версиями „Jack Daniel’s“ для мужчин и „Martini Asti“ для женщин? Есть вариант с неплохой ценой»

Написала как-то легко и свободно, не задумавшись о том, что уже больше девяти вечера. Мало ли…

«Я не против. Сейчас спрошу у партнеров, они вышли за кофе, — ответ Жени не заставил долго себя ждать. Более того, Мила так поняла, что он все еще на работе. — И, кстати, был бы рад, если бы ты мне не только по поводу подарков, а и просто так писала;-)»

Она не успела до конца осознать, что именно он сейчас хотел бы от нее услышать или о чем «поговорить», как Женя уже прислал следующее сообщение:

«А, в принципе, как общий вопрос к обеденному разговору: ты хотела бы сходить со мной в кино? Если мы отодвинем в сторону то, что тебя беспокоит? Меня ты никакой эмоциональностью не оттолкнешь и не смутишь, обещаю:-). И да, парни не против алкоголя в любом варианте)))», — добавил Женя тут же информацию, вперемешку с вопросом, который смутил Милу.

«Хорошо», — ответила она, не сообразив, что это двусмысленно.

Замерла, уставившись в экран и покусывая губу. Прижала ладонь к щекам, которые стали горячими.

«Хорошо — пойдем в кино, или тебя ответ партнеров устраивает?:-)»

Мила глубоко вдохнула, вновь почувствовав аромат лаванды, оставшейся на пальцах.

И подумалось внезапно, что глупо вновь прятаться или пытаться быть той, кем она не может стать. Женя ей нравился. Очень. И в кино с ним пойти ей хотелось. И она ему нравилась, кажется. Вот и нечего пытаться избежать всего на свете. Если ему будет не комфортно с ней, в случае какой-то ситуации, лучше это выяснить сейчас.

«Хорошо на оба вопроса:-)», — написала она, подобно ему самому добавив смайл.

«Хорошо:-) Тогда завтра на вечер ничего не планируй;-), — тут же ответил Женя. — Пошел дальше развитие компании в наступающем году обсуждать… И обед тоже за мной;-)»

На этом переписку они прекратили. И Мила с воодушевлением взялась за новые эскизы подарков, получив ответ от соседки, что компания мужа с радостью заключит с ней договор. То, что все так удачно складывалось, показалось ей хорошим знаком.

Глава 4

С обедом у них на следующий день не сложилось. Жене пришлось решать какие-то дела и он заранее предупредил Милу, извиняясь. При этом настойчиво напомнил о планах на вечер, которые «теперь тем более оставались в силе». Мила и расстроилась из-за этого, и нет.

Если не лукавить — второе, наверное, больше. Она вчера так увлеклась созданием эскизов, а потом и заготовок для подарков, что улеглась уже ближе к трем утра. И совершенно не выспалась. Бродила по квартире будто лунатик. А так хотя бы шанс оставался, что до вечера немного в себя придет.

Приготовив себе кофе и выпив его из той самой новой чашки, что купила на заправке, Мила пошла приводить себя в порядок. Включила по дороге музыку. У рабочего стола, пребывающего сейчас еще в большем беспорядке, чем вчера, она притормозила. И, отыскав под ворохом ленточек, бумаги и блесток, кусочек лавандового мыла, направилась в ванную, подмигнув своей «улыбающейся» черепахе. Настроение и сегодня оказалось прекрасным.

Остальную часть дня Мила занималась подарками. Ей привезли те самые мини-версии алкоголя, и она начала понемногу рассортировывать все, прикидывая, как это красивее обыграть. А вот под вечер, когда Женя перезвонил и уточнил, куда подойти, чтобы ее забрать, Мила вновь начала волноваться. Разрешила подняться к ней, решив, что заодно и заготовки для подарков покажет. Может быть, он захочет что-то поменять? Или внесет какие-то свои предложения?

Взялась перебирать шкаф, вдруг разнервничавшись, что же лучше надеть? Тут же забеспокоилась, что бардак в квартире и надо хоть немного прибраться. Хотя, вспомнив о том как порою выглядела квартира ее соседей, тех самых, у которых была трехлетняя дочь, и с которыми она и познакомилась первыми, Мила расслабилась. Не так уж у нее и «страшно». Честно говоря, когда была замужем — очень хотела ребенка, все время уговаривая мужа, который не считал, что им это необходимо на данном этапе. Да и сейчас иногда жалела, что не забеременела вопреки его мнению. Но все же, несмотря на то, что любила детей и с радостью помогала соседке Оксане, если было необходимо занять малышку, пока знакомая готовила или в аптеку бегала, Мила не могла не признать — эти маленькие человечки умеют перевернуть все с ног на голову. Причем, бьют любые рекорды по уменьшению времени, затрачиваемого на данное занятие.

Так что ей и волноваться не стоит. Сгрузила чашку да пару стаканов в посудомойку, аккуратно сложила плед на диване, задвинула перегородку, отделяющую спальную зону. Собственно, и вся уборка. Выбрала в шкафу платье, которое с успехом можно было надеть как в театр, так и в магазин, и с туфлями на каблуке, и с кроссовками, учитывая современные веяния в моде. И не облегающее, и не балахон. Искусственная замша глубокого винного цвета мягко ложилась по фигуре. Элегантно. Не любила это слово. Уж очень часто его повторяли и ее родители, и бывший муж. Но в этом случае лучше и не подберешь. Элегантно, и в то же время просто. Учитывая то, что Женя будет после работы и точно не переоденется, как она поняла из разговора, и, судя по их прошлым встречам, стиль у него также будет полуофициальный — должно подойти.

В общем, полюбовалась на себя в зеркале, осталась довольна внешним видом и снова занялась подарками. Не удержалась. Пока одевалась, придумала как максимально компактно уложить все части подарков. Теперь «руки чесались» попробовать. Вот так, пока крутила все то так, то эдак, забыла и о волнении, и о сомнениях. Когда в дверь позвонили, так и пошла открывать — с упаковочной бумагой в руках и декоративной лентой из органзы, перекинутой через шею, чтобы удобней было отрезать кусочки для бантиков.

Спохватилась только тогда, когда Женя, замерев на пороге, с ярким интересом в глазах осмотрел ее с ног до головы и расплылся в широкой улыбке.

— Добрый вечер, — даже чуть вперед наклонился, словно ближе посмотреть хотел.

Мила же растерялась, смутившись.

— Привет.

— Точно — фея! Посмотришь на тебя и настроение уже праздничное, — резюмировал Женя, переступив все же порог.

И протянул ей бумажный пакет, из которого выглядывали небольшие бутоны кремовых роз.

— Там и хурма есть, я решил не отступать от выигрышной стратегии, — пояснил Женя с улыбкой, когда Мила взяла пакет. — Розы добавил для разнообразия.

Мила рассмеялась от его пояснений. Неловкость и смущение ушли сами собой, рассыпались с этим смехом.

— Спасибо! Проходи. Я ваши подарки компоную, жалко было время терять. Да и тебе показать предварительный вариант хотелось, — все еще с улыбкой, пояснила Мила свой внешний вид. — Там, на столе стоит то, что сейчас делаю. И эскизы там же. Проходи, смотри, а я розы поставлю. Может, кофе? Сколько у нас времени до сеанса? — спохватилась, что могут не успеть.

Ведь даже не уточнила ни куда идут, ни какой фильм смотреть собираются.

Женя посмотрел на часы:

— У нас еще час в запасе, быстро глянуть успею. А вот кофе вряд ли, к сожалению, — действительно искренне вздохнул он, направившись к столу. — Я так и не попал сегодня на обед. Рассчитываю поужинать уже там. Кстати, я предварительно заказал, чтобы хоть что-то было, когда мы приедем, а горячее уже подождем. Ты не против?

Мила, как раз набирающая воду в вазу, с удивлением обернулась:

— Заказал? Ужин? В кинотеатре? — с искренним недоумением переспросила она.

Устроила цветы, аккуратно расправив пленку, которую решила пока не снимать. На улице мороз, незачем розам слишком резкую температурную встряску устраивать.

— Ну да, у них же договор с рестораном этажом ниже. Знаешь, этот новый кинотеатр в торговом центре, на Окружной?

— Нет, — Мила покачала головой. — Первый раз слышу. Интересно.

Отставив цветы и пакет с хурмой, она подошла к нему. Женя как раз осторожно вертел в руках еще не оконченную коробочку с «мужским» подарком.

— Хорошо, значит, мне удастся произвести впечатление на тебя, — хмыкнул он, видимо, по поводу ее прошлой фразы. — Здорово выходит. Гораздо солидней, чем я мог представить, — указал он уже на заготовку.

Мила такое тепло внутри ощутила. И гордость.

Она всегда старалась, с каждым заказом. И ее неизменно радовало, если людям нравились подарки. Однако сейчас, от похвалы Евгения, эти эмоции оказались многократно сильнее. Да и старалась она с этими подарками очень. С огромным вдохновением работала.

— Спасибо! — не знала, что сказать, чтобы выразить эти эмоции. — Я действительно старалась.

Просто посмотрела на него, надеясь, что Женя поймет, как ей приятно. И он смотрел в упор. Отставил подарок на стол. Медленно кивнул и протянул к ней руку. Плавно и осторожно, это было очевидно. У Милы в горле пересохло. Но не от страха. Разве что совсем немного паники, но та быстро отступила. Уж очень показательно и осторожно Женя двигался. Ей вдруг показалось, что он сейчас наклонится и, может, даже поцелует…

Но никакого поцелуя не случилось. Женя аккуратно подцепил ленту, все еще свисающую с ее плеч, и осторожно потянул ту на себя.

— Это чувствуется, что старалась, — негромко согласился он, продолжая смотреть ей в глаза. — Получается здорово! Даже представить не могу, как классно будет в итоге.

Отложил ленту на стол. И обхватил ее ладонь своими пальцами.

— Будем выходить? — спросил он.

А Миле оказалось непросто сосредоточиться на вопросе. У нее от его простого прикосновения «мурашки» по коже пошли. И вся она словно напряженнее, чувствительнее стала. Будто каждая нервная клетка взбудоражилась от простого и нежного поглаживания горячих пальцев.

— Мила? — заметив ее ступор, позвал Евгений.

Но руку не отпустил.

Она прочистила горло. Он явно оказывал на нее выраженное влияние. И сумел добиться реакции и чисто женского влечения.

— Да, поехали, — немного нервно кивнула. Дернулась в сторону, спохватилась, чуть не врезавшись в свой же рабочий стол. И сама же из-за этого рассмеялась. — Извини, что-то я в облаках витаю. Пошли одеваться.

— Витай на здоровье, главное — что со мной, — подмигнул Женя в ответ на ее оправдание. И, не дав Миле задуматься еще и над этой фразой, потянул к выходу. — Давай одеваться? — напомнил, отвлекая.

Она кивнула, пока не уверенная, что готова показать Жене все те эмоции, которые сейчас медленно, но насыщенно разгорались внутри.

Кинотеатр ее удивил. И это слабо сказано!

— Жень, это точно — кинотеатр? — рассмеялась она, с некоторым недоумением осматривая небольшой зал.

Экран, конечно имелся, как и положено. Но в остальном… Зал был небольшой и вместо привычных рядов кресел, на расстоянии друг от друга располагались несколько полукруглых кожаных диванов. Перед ними стояли столики. Удобно, если вспомнить то, что Женя говорил про ресторан. На столиках имелись еще какие-то небольшие мониторы.

Кроме них двоих, кстати, в зале больше никого не было.

— Сто процентов, мы его арендовали недавно для проведения обсуждения и презентации компании, — уверенно кивнул Евгений, помогая ей снять шубу. — Просто VIP-зал. Рядом есть и обычный, классический зал. А этот они сдают под семейные просмотры, трансляцию спортивных мероприятий или индивидуальные заказы. И ресторан, снова-таки. Удобно, — Женя пожал плечами с бесшабашной улыбкой.

Мила не смогла удержаться от улыбки в ответ. А Евгений, тем временем, продолжил свои объяснения:

— Ты когда вчера начала сомневаться, я решил, что это будет лучшим выходом. И ты себя будешь свободней чувствовать, и меня проверить сможешь, ни на кого не обращая внимания, — пояснил он, провожая ее к дивану.

— Проверить? — не совсем поняла Мила.

— Я не буду испытывать неловкость, если ты проявишь эмоции, Мила, — подняв ее ладонь, которую, кстати, держал практически всю дорогу, Женя нежно и коротко прикоснулся своими губами к ее пальцам.

У Милы дух захватило. И от этого касания, такого простого и настолько чувственного, отчего-то, что сердце заколотилось раза в три чаще в груди. И от того, с каким выражением он ее имя произнес… Кажется ей, что шумит в голове от избытка эмоций и ощущений, или действительно мир кругом идет?

— А что хоть за фильм будет? — чувствуя себя немного оторопевшей, если честно, спросила Мила, пытаясь немного прийти в чувство. Но руку свою не забрала.

— Не помню название, — он широко улыбнулся. — Должна быть какая-то фантастика, но без заумных философских размышлений, я специально уточнял. Адекватная и хорошая по отзывам, — Женя еще уверенней сжал ее пальцы.

Не сильно. Просто как-то так… Даже с гордостью и честью, пожалуй.

Это так ее зацепило! Словами не передать. Женя с самого начала их знакомства вел себя с ней очень уважительно и корректно. И это подкупало. Но в этот момент он просто излучал такое какое-то убеждение, словно бы она ему честь оказывает, проводя с ним время. И именно она решает — продолжатся или нет их встречи. Такое непривычное и ошарашивающее чувство для Милы!

Да и вообще, сам его подход к ней и к их встречам — подкупал. Как этот индивидуальный зал, к примеру. Или хурма вместо цветов. Миле было не привыкать к широким жестам или дорогим поступкам. Она выросла в обеспеченной семье, жила в таком же «слое» общества, среди людей с хорошим доходом, да и замужем была за очень небедным человеком. Однако, что ее поразило, так это нюансы, с которыми Женя относился к каждому своему поступку и подарку для нее. Это значило во много раз больше стоимости. Уж она-то могла сравнить.

Они устроились на диване.

— Вот меню, можешь выбрать, что хочешь на горячее, — включив тот самый монитор, оказавшийся сенсорным дисплеем, указал ей Женя.

Мила с интересом начала рассматривать и само оснащение зала, и перечень блюд. В этот момент зашел официант — видимо, с теми блюдами, которые Женя заказал заранее. Споро расставил приборы и тарелки с закусками, и так же незаметно покинул зал. И почти одновременно с этим погас свет, а экран включился.

— Ну что? — Женя подвинул тарелку к себе и подмигнул Миле в сумраке зала. — Пятница. Можно расслабиться и получить удовольствие и от ужина, и от фильма, надеюсь, — он неуверенно хмыкнул, словно бы заранее оставляя себе путь к отступлению в этом вопросе. — И от компании, главное.

— Можно, — согласилась с ним Мила, понимая, что уже совершенно расслабилась и чувствует себя с ним свободно.

Оба обратили внимание на экран, где начался фильм.

Два часа пролетели мгновением, по ее ощущениям. И ужин был замечательным, и фильм, действительно, оказался хорошим и интересным. Мила посмеялась от души над многими моментами, и посопереживать успела. Но по хорошему, адекватно, понимая, что происходящее на экране — выдумка сценариста и режиссера, немного радуясь тому, что Женя не пригласил ее на мелодраму, к примеру. Все-таки, пусть он и создал для нее все условия, не хотелось на первом же нормальном свидании разрыдаться из-за какого-то выдуманного экранного героя.

Вообще, его чуткость и внимание к ее интересам, ее эмоциям, глубоко тронули Милу. Сильно напомнив дядю, младшего брата матери, который, пожалуй, единственный в семье, понимал и слышал Милу. Поскольку и сам был очень схож с ней характерами. И всегда старался облегчить для племянницы семейные мероприятия или официальные встречи, где им доводилось бывать вместе. Все равно вся семья была занята в одной сфере деятельности, постоянно пересекались.

Именно он, дядя Леня, и посоветовал Миле переехать в столицу после развода, заметив, что новое место даст ей безграничное количество новых возможностей. И в реализации себя, и в отношениях с миром. О мужчинах дядя тогда ничего не сказал. Он и сам, кажется, был поражен действиями мужа Милы, как и они все, даже родители, которые так радели за этот союз и их брак. И просто старался дать ей всю моральную и физическую поддержку, которую мог.

Но сейчас ей не хотелось вспоминать неприятное. Прошлое она оставила в прошлом. И, собственно, не собиралась этому прошлому позволять управлять своим настоящим. Она имела право быть самой собой. И наслаждаться этим. Тем более ценен оказался для нее мужчина, сидящий сейчас напротив, который вел себя совершенно иначе.

— Ну и как, довольна вечером? — поинтересовался Евгений, когда они, уже одевшись, вышли на свежий и морозный ночной воздух.

Ветер дул не очень сильно, но приятно холодил горящие щеки после теплого зала и будоражащей компании. И пусть они всего лишь сидели рядом, а Женя не позволил себе ничего более, чем держать ее руку в своих руках, Мила была невероятно растревожена. Все ее эмоции словно «взъерошились». Потому она с удовольствием вдохнула ночной прохлады зимы, ловя губами снежинки, которые сыпались с неба отдельными кристаллами.

— Очень, — призналась откровенно.

Запрокинула голову и уверенно, с весельем встретила его взгляд. Не скрывала ни своих эмоций, ни настроения.

— Мне очень понравилось, Жень. И фильм, и ужин, и компания — замечательные. У меня очень давно не было такого потрясающе приятного вечера, — искренне ответила Мила.

И взяла его под локоть. Хоть снег и не валил, но сыпал достаточно, чтобы покрыть плитку широких ступеней. Было страшно поскользнуться.

Он прямо-таки стал излучать удовлетворение и гордость после ее слов. Но хорошую. Правильную. Не гордыню. Не заносчивость. А как она сама не так давно с подарками.

— Я очень этому рад, — так же честно ответил Женя.

Накрыл ее пальцы своей ладонью, так повернувшись, чтобы Миле было удобней за него держаться. Сам согнул руку, перенося баланс их равновесия на себя.

— И взаимно, я тоже получил громадное удовольствие. Благодарю тебя за этот вечер.

Они улыбнулись друг другу, направившись в сторону стоянки.

— Даже при том, что я не фанат фантастики, фильм хороший. Они не перегнули палку. И конец неплохо «вывернули», — поделился он своими впечатлениями.

— Да, в какой-то момент я стала сомневаться, — Мила хмыкнула. — Но они это обосновали. Мне понравилось, и… Ой!

Она не успела договорить, что ей еще понравилось. Стоило на секунду отвлечься, и нога поехала на замерзшей луже, которую оба не заметили из-за рыхлого снега, присыпавшего лед.

— Держу, — уверенно подхватил ее Евгений, ловко повернувшись и обхватив для надежности второй рукой за талию. — Все в порядке? — наклонился чуть ближе к ее лицу.

Мила, которая уже и сама вцепилась в его пальто, немного нервно рассмеялась. Кивнула, тоже запрокинула голову, чтобы смотреть на него.

— Спасибо, — выдохнула. — Уже стабилизировалась.

Он улыбнулся. Но не отстранился. Посмотрел в глаза. А потом его взгляд начал «блуждать», будто обводил черты Милы.

— Это хорошо, — Женя все еще обхватывал ее двумя руками.

И лицо его так близко. А глаза такие… Снова «ой!». Но уже с другим ударением и подтекстом. И обжигают Милу своим взглядом, направленным на ее губы. Его ладонь сжимает ее руку, вцепившуюся в лацкан пальто Жени мертвой хваткой. И от его пальцев — ей жарко.

— А вот я в своей стабильности не уверен, — вдруг заметил Женя голосом, который стал ниже тона на три. Наклонился еще ближе к ней.

Его руки обняли ее сильнее на мгновение. И тут же «сбавили» напор, волевым усилием. Было очевидно, что он пытается немного «сдать назад». А между бровями складка залегла, выдавая бурю эмоций, отголосок которых она и в глазах видела; которые ощутила во всем его теле, сейчас плотно прижатому к ее. Но в тоже время угрозы от него никакой не исходило, Мила чувствовала только все то же будоражащее возбуждение. И какой-то осторожный восторг. Немного пугливый, однако радостный.

— Мила, я сильно испугаю тебя, если поцелую сейчас? — искренне удивив ее своей силой воли и искренностью, тихо спросил Женя, тем не менее, не поддаваясь пока их общему напряжению.

— Нет. Думаю, не сильно, — так же тихо прошептала она.

Чуть менее уверенно, чем говорил Женя. Но все же, с желанием. Он же в ответ на это кривовато улыбнулся. На лице Евгения отразилась явная борьба эмоций, позволив Миле на мгновение ощутить целый вихрь того, что мужчина рядом с ней сейчас чувствовал. От этого горячая дрожь по ее спине прошла.

А Мила заворожено смотрела ему в глаза, не в силах отвести взгляд. Будто зачаровал он ее. Сама немного вперед потянулась, когда Женя еще больше опустил голову, и осторожно, очень нежно, прижался своим ртом к ее губам.

Хорошо! Так невероятно здорово!

Горячо стало. Жарко даже. Забыла про холодный ветер уже. Не чувствовала его. Все ее существо на этом поцелуе, на прикосновении губ Жени сосредоточилось.

Нежно так, словно сливки по губам, та самая карамель, которую она так любит, по языку растекается шелком. В горло, в голову бьет. Нежно. Мягко. Все его действия этими словами описать можно. Но ей нравилось очень. И при этом — как током по нервам пробегает щекотными, дразнящими разрядами.

А обнимал ее Женя крепко-крепко, но при этом будто давал понять, что Мила может отступить и отойти в любой момент. Имеет право сделать выбор. И это кружило ей голову еще больше!

Наверное, именно поэтому Мила привстала на носочки, подавшись вперед, и ответила на его поцелуй. Весь вечер же хотелось!

— О-хо-хо, — выдохнул Евгений, оторвавшись от ее губ, когда у обоих воздух закончился. — Стабильности во мне, точно, ни капли не осталось, — улыбнувшись одними уголками губ, он осторожно поцеловал ее еще раз.

Коротко, но крепко прижался к губам.

— Думаю, нам надо все-таки до машины дойти. Хоть мне сейчас и жарко, но на морозе стоять — не дело, — не предпринимая, тем не менее, ни одной попытки сдвинуться с места, добавил он.

Только обнимал все так же крепко. И ей в его объятиях хорошо было. Комфортно. Тепло очень. И уютно, и волнительно до дрожи одновременно.

— Надо, — согласилась она, даже не открыв глаза, которые закрыла где-то в начале поцелуя. Опустила голову ему на плечо и впитывала все эти непривычные и новые ощущения.

Женя, похоже, понял ее состояние. Усмехнулся сильнее. И взял на себя первый шаг, решительно сдвинув их с места.

— Пошли, Мила. Хочу тебя домой здоровой доставить. Грех портить простудой такой великолепный вечер, — на ходу заметил он, умудрившись при этом поцеловать ее в скулу.

— Точно, болеть мне некогда, огромный заказ еще делать, — улыбнулась и Мила.

Глава 5

Сложно было не заметить, что Милу в некоторой степени настораживала компания мужчин рядом. Не его, конкретно. Да и не скажешь, что она сторонилась или чуралась. Просто так держалась, словно нет-нет, а ждала какого-то подвоха. Это становилось заметно в выражении ее глаз, стоило вступить в границы «зоны комфорта», ощущалось в какой-то напряженности позы и нервности движений, которые и она сама, кажется, не замечала.

Женя не хотел пугать ее, однозначно. Он искренне наслаждался их общением и уж точно хотел, чтобы и она испытывала в его обществе только приятные эмоции. Конечно, догадки из-за такой ее реакции появились, но он решил пока не задавать вопросов. И сам не дурак, понимал, что подобное поведение, скорее всего, обосновано чем-то далеко не приятным из ее прошлого. А бередить старые травмы у него желания не было. Это точно не следует делать на первом свидании. Да и потом, будет у Милы желание, она ему расскажет. Он сам, так точно, вообще не хотел бы, чтобы кто-то нахрапом пытался залезть к нему в душу. Даже если бы этот человек ему сильно нравился. А Евгений надеялся, что он Миле нравится. Потому как она ему нравилась очень. И даже более, чем просто нравилась.

Она ему как только двери вечером открыла, еще не зайдя в квартиру, он понял, что все серьезно. Шутками тут и не пахнет. Не с его стороны, во всяком случае.

У Кирилла, старого его друга и партнера, дочка была, они недавно четыре года ей отмечали. Женька ей крестным отцом приходился. И по заказу именинницы, он подарил Николь книгу про эльфов и фей, от которых крестница в диком восторге была с тех пор, как мультики начала смотреть. Женька эту книгу по всем магазинам города искал, везде она «под заказ» числилась, а он в последний момент спохватился, как обычно. Книга эта была из коллекционных, большая, с огромными иллюстрациями, изображающими тех самых эльфов и фей.

Так вот, на него Мила когда посмотрела вечером, с самого порога, он об этих феях-эльфах и вспомнил. Волшебная женщина, какая-то. Ведь ясно же, что они ровесники. Ну, может год-два разницы есть. А Мила как-то так открыто на мир смотрит, словно та самая крестница Женьки, хоть и не ребенок уже. Ну точно фея или эльф. Глаза огромные, распахнутые, голубые, пару раз ему даже показалось, что фиалковые почти. Ресницы длиннющие этот взгляд еще более волшебным делают. Каким-то доверчивым и в тоже время очень мудрым. И добрым. А волосы… Растрепанные и немного вьющиеся, выбивающиеся из хвостика или пучка все те разы, которые он ее видел. Еще на той заправке, под снегом, обратил на это внимание. Тогда впервые про «фею» и подумал. Уж очень по-сказочному выглядела эта, явно растерявшаяся и смущенная девушка тогда. Ей хотелось помочь.

Собственно, за эти три дня, что они встречались то и дело, он в принципе заметил интересную особенность — рядом с Милой хотелось стать лучше. Быть героем в ее глазах. Рыцарем. Стать достойным той веры в доброту и сказку, которая просто светилась в ее взгляде. Во всяком случае, с ним все случилось именно так.

Но при этом и не из категории «вечных девочек», которые только и ждут, что кто-то придет и решит все их проблемы разом. Те, что в реальности сами ни к чему не способны, только к тому, чтобы новые и новые сложности для самих же себя и создавать. Нет, Мила не была такой. Более того, ему уже пару проблем решила, хоть Женя и не просил. Да и судя по тому, что переехала из родного города в столицу совсем не в студенческом возрасте, когда новую жизнь начать проще всего, умела держать удары судьбы и не опускала руки. Готова была самостоятельно менять свою жизнь. И это тоже к себе располагало.

И вот в силу всех этих особенностей поведения, которые заметил в ней, кое-что не мог понять, хоть и не был дураком вроде. Честно говоря, Евгений не мог представить, как возможно допустить хотя бы черствость, не говоря уже о жесткости или жестокости по отношению к такому человечку? Кто мог бы ее обидеть? Однако кто-то обидел же. Возможно, тот самый муж, который остался в прошлом.

Потому, понимая это все, Женя и не торопился, несмотря на то, что его эта женщина, без вопросов, не оставила равнодушным. Во всех планах.

Ему ее с той заправки поцеловать хотелось, собрать снежинки руками с волос; поймать то озорное дыхание, с которым Мила снег на крыльце кафе ловила губами. Что уже говорить про момент, когда она ему двери открыла? И потом, у ее рабочего стола… Мила будила в нем все истинно мужское. В том числе и яркое желание. Такой порыв тела, от интенсивности которого он уже и отвык за последние годы. Но то самое стремление, даже какая-то потребность вести себя по-рыцарски, перевешивали чисто телесные порывы. Хотелось быть достойным, не разрушить то самое тонкое и эфемерное, что окружало эту женщину волшебной аурой. Снова в голову приходили только строчки из книги, которую Женя и читал крестнице, про волшебную пыльцу с крыльев феи, позволяющей летать кому угодно. Вот и вокруг Милы будто облако такой пыльцы в воздухе кружило, задевая любого, кто рядом оказывался. И его накрыло.

Он после жутко выматывающего дня в офисе, после кучи проблем с банком, задерживающим их платежи и ставящим под угрозу срок выплаты аванса сотрудникам (чего никто, понятное дело, не любит), расслабился так, будто пару дней за городом провел. И все из-за двух часов в ее компании под хороший ужин и не напрягающий фильм. Тихо и спокойно. И так хорошо было, так правильно ощущалось это все. Сравнить даже не с чем. Вот просто все к месту и в правильную тему. Даже достаточно выраженное физическое желание не напрягало, несмотря на то, что он довольно давно не искал ни с кем встречи. Ему в этот момент даже это правильным воспринималось. Как предвкушение чего-то. Давно забытое ожидание праздника, словно в детстве. Когда Нового года ждешь еще с начала декабря, начиная загадывать про себя желания с первым снегом. Так и здесь. Он просто от того, что держал ее за руку весь вечер — колоссальное удовольствие получал. И не пацан, вроде. И отношения были. И в браке успел побывать. А так себя с ней чувствовал, словно первый раз по-серьезному с женщиной что-то иметь захотел.

И ведь захотел же, что характерно. Несмотря на пару дней знакомства, по сути. Не совсем еще и для себя смог бы сформулировать словами свои намерения, наверное. Но точно знал, что хочет продолжать это общение. И однозначно дать ей понять, что не собирается остановиться на фазе «заказчик-исполнитель». Более того, для него эти подарки (хоть и классные, не поспоришь, она имела талант к этому делу), не важны стали. После этого вечера он с готовностью отказался бы от подарков, стань вдруг вопрос выбора общения с Милой в противовес их «рабочим» отношениям. Особенно после того, как решился-таки поцеловать ее.

С самого начала вечера этого хотел. Едва удерживался. Но та самая настороженность женщины, кажется, и ею самою не до конца осознаваемая, помогала держать себя в руках. Пока не посмотрел в ее глаза на парковке, пока не прижал к себе всем телом, не позволяя упасть на льду. Вот в тот момент он действительно забыл и обо всем своем опыте, и о всех, кого ранее в своей жизни целовал. Самым важным стал только комфорт женщины рядом с ним. И сам этот поцелуй. Наверное, впервые он именно этим действом наслаждался: поцелуем, ее неуверенными, а потом и более смелыми объятиями, каждым моментом и ощущением. При этом как бы понимая, что очень многое еще возможно после, но торопиться и «гнать коней» смысла нет, лучше смаковать каждую секунду. Мудрее что ли, стал с возрастом?

Даже вернувшись к себе после того, как проводил Милу до дома, все еще ощущал себя хорошо отдохнувшим и в приподнятом настроении. Хоть и обошелся при прощании всего лишь еще одним долгим поцелуем. И он понимал, что не стоит еще торопиться, да и Мила не подавала никаких намеков, что готова на что-то большее.

Субботу Мила начала в приподнятом настроении: все спорилось и складывалось так, как она хотела. И кофе вкусным вышел, и погода за окном радовала, поражая зимней красотой заснеженного парка. Вчерашний вечер и поцелуи с Женей оставили в душе такое светлое впечатление, что хотелось петь и пританцовывать, а не буднично ходить по комнате.

Еще и Оксана почти с самого утра в гости заглянула на минуту, угостить сыром, который вчера купила.

— Смотри, у нас магазинчик недалеко открылся. Там так здорово, нам очень понравилось, решила и тебе занести, удивить, — с улыбкой поделилась соседка, отдав ей в руки небольшую тарелку с угощением.

Мила с удивлением посмотрела на сыр:

— Ксеня, он синий какой-то. Весь. Это же не плесень. Так и должно быть? — она повертела в руках тарелку.

— Ага, представь, он с лавандой! — явно испытав восторг от ее удивления, рассмеялась Оксана.

— С лавандой? — теперь стало весело и Миле. — Никогда сыр с лавандой не пробовала. Мне мыло недавно попалось с лавандой. А тут сыр.

— Да у них куча всяких разных необычностей: и с томатами, и с паприкой, и с чередой даже. Они сами этот сыр готовят, вот и вкусы всякие, экспериментальные. Мы вчера много попробовали, а этот мне неожиданно понравился, — поделилась соседка.

Мила решила рискнуть и взяла один кусочек. Осторожно откусила, опасаясь почему-то, что на языке привкус мыла появится. Однако нет. Более того, необычный вкус ей даже понравился.

— Ой, а вкусно! — Мила улыбнулась шире и уже смелее доела кусочек. — Хочешь кофе? — предложила Оксане.

— Давай, — с радостью согласилась соседка, удобней устраиваясь на высоком стуле за импровизированной барной стойкой, которая у Милы заменяла кухонный стол. — Пока муж дома на выходных, я могу расслабиться немного.

Мила с улыбкой поставила тарелку на стол, включила кофеварку и достала еще и печенье к кофе.

— У тебя настроение, смотрю, сегодня просто замечательное, — наблюдая за ее веселым передвижением по квартире, заметила Оксана. — Не влюбилась, часом? — шутливо поинтересовалась соседка.

Не в первый раз, в принципе. Такой вопрос почти стал их дежурной шуткой. Но впервые Мила задумчиво замерла посреди комнаты и немного растерянно посмотрела на подругу.

— Честно говоря, не знаю, — с этой же растерянностью хмыкнула она, вызвав явный интерес со стороны соседки. — Но вот то, что встретила человека, который мне очень понравился, и с которым мне очень комфортно — это точно.

— Ух ты! — Оксана настолько оживилась, что даже встала со стула и подошла к ней. — Рассказывай! Мне же интересно, — она подмигнула.

И Мила почувствовала себя очень легко. В принципе, она действительно не видела причин не поделиться тем, что происходило в ее жизни. Да и взгляд со стороны, учитывая, что у Милы здесь и не было никого близкого, по сути, вряд ли помешает.

Оксана просидела у нее почти час. Они выпили кофе и съели весь сыр, даже не столько на вкус внимание обращая. Обоих захватил предмет разговора. И спохватились только потому, что муж Оксаны, обеспокоенный долгим отсутствием жены, начал звонить ей на мобильный, требуя вернуться в лоно семьи и провести с ним время. Рассмеявшись, Мила поддержала требование мужа Оксаны, поблагодарила за необычное угощение, а еще больше, за разговор, который улучшил и так прекрасное настроение. И, закрыв за подругой дверь, с вдохновением взялась за работу, включив для настроя любимую музыкальную подборку.

Но и в этот раз долго заниматься делами ей не дали. Мила успела сформировать и упаковать не больше четырех подарков, когда ее телефон замигал принятым сообщением.

«Привет! Чем занимаешься?»

Вопрос от Жени в «Вайбер» заставил ее рассмеяться, несмотря на то, что Мила сидела в комнате одна.

«Привет! Не поверишь, дегустировала сегодня сыр с лавандой;-) Соседка угостила», — поделилась с ним своим удивлением.

«С лавандой? С цветами такими синими?» — он даже смайлов никаких не добавил, но Мила почему-то очень явно представила себе его недоумение. И выражение лица, которое при этом появилось у Жени.

Так необычно, ведь знает его совсем недолго, а вот в голове картинка просто вспыхнула.

«Да, с ними. Сыр тоже синий был;-)»

«Ну ты рисковый человек, Мила, оказывается:-)»

В этот раз Женя прислал широко усмехающуюся мордочку.

«И как оно, вкусно? Или странно больше?»

Мила улыбнулась до ушей, напрочь позабыв про подарки, которыми занималась, и полностью погрузилась в их переписку.

«Как ни странно, было вкусно;-), — написала ему. — Сама не ожидала»

Почти представила, как Женя весело хмыкнул где-то там, где он сейчас находится, и чуть заметно покачал головой.

«Я бы так не рисковал, наверное, мало ли, чего туда еще могут напхать»

«Так я же не первая пробовала, я после соседки:-)», — успокоила его.

Он прислал ей несколько смеющихся смайликов, а у Милы в голове просто таки зазвучал звук смеха Жени. Веселого и доброго. Очень понравившегося ей, если честно.

«Ладно, понял. Учту, что ты предпочитаешь испытывать самое подозрительное на других;-) Так а сейчас, чем занята?»

Похоже, ему было с ней так же интересно «болтать», как и Миле с ним. Не отделывался короткими фразами, прерывая общение. И ни капли не напрягало, что он пишет, а не звонит. Наверное, ей так даже легче было держаться с ним откровенней и честнее отвечать. При телефонном разговоре могла бы и смущаться начать, теряться.

Чем она занималась? Пришлось осмотреться, чтобы вспомнить.

«Работаю», — набрала ответ Мила, вдруг поняв, что начала подпевать песне, звучащей сейчас в колонке.

«В субботу? 0_о, — смайлик Жени выражал ужас, наверное. — Ты себя совсем не бережешь, надо же и отдыхать;-)»

«Это мне говорит человек, который пообедать не успевает из-за работы?:-)», — не осталась Мила в долгу.

Женя в ответ прислал ей несколько широко улыбающихся смайлов.

«Так это я. А ты не бери пример с глупых людей. Пошли эту работу подальше и отдохни!» — тут же прислал он следующее сообщение.

Мила поняла, что не может прекратить смеяться. И как у него это выходило только?

«Не могу, очень хочу не подвести одного замечательного человека», — написала она прикусив губу, словно бы он мог увидеть ее смущение.

Следующее сообщение от Жени пришло еще быстрее, кажется.

«Я соскучился, Мила. Очень сильно».

Два предложения, которые вогнали ее в ступор.

Она тоже соскучилась. Гораздо сильнее, чем можно было предположить, учитывая, насколько недавно они познакомились. И все-таки этот человек, однозначно, сумел запасть ей в душу.

«Я тоже», — написала она, хоть и было немного боязно так откровенно признаваться.

«Брось работу, я пошлю офис подальше, и давай куда-нибудь выберемся, погуляем?» — тут же предложил Евгений.

Мила задумалась.

Искушение было сильным. Действительно захотелось все отодвинуть и поддаться сумасшествию. Забыть обо всех делах, обо всех обязательствах и согласиться на его предложение. Однако стало и немного страшно.

«А давай сделаем по-другому, — вместо этого написала она. — Давай я доделаю сегодня все-таки то, что собиралась, действительно не хочу тебя подставлять. Ты закончишь то, чем занимаешься. А завтра пойдем гулять?»

Предложила и вдруг нервничать стала. А если ему не понравится такой вариант? Если посчитает, что она его отталкивает и обидится? Но и идти против самой себя, поступая так, как не была совершенно уверена, не хотела.

«Ловлю тебя на слове!:-)»

Ответ Жени рассеял все ее страхи и сомнения. Заставил расслабиться и снова улыбнуться, ощутив все ту же легкость, что царила в душе с самого утра. Вместе с предвкушением, которое тут же встрепенулось, разгорелось внутри.

«А куда ты хочешь? Есть идеи?» — видимо, не собираясь позволить ей пойти на попятную теперь, уточнил тут же Евгений.

Вообще-то у Милы имелись идеи. Правда она не знала, придется ли такой вариант по вкусу Жене, но решила поделиться.

«Знаешь, я давно хотела попасть на одну экскурсию по дворам и улочкам столицы. По не самым известным местам, но со своей историей. Есть девочка, я в „Фейсбуке“ на ее страницу подписана. Она такие экскурсии устраивает. Завтра в двенадцать дня начнется очередная. Не хочешь присоединиться? Или ты и так город уже хорошо знаешь?»

На всякий случай оставила и ему, и себе возможность корректно отказаться, если Жене не интересен подобный вариант.

Но к ее удивлению даже, он обрадовался, кажется.

«Я хорошо в столице знаю бизнес-центры и кафе, где перекусить можно. Все остальное для меня обычно находит навигатор:-)»

Ей так нравилось, что он не боялся признать свою некомпетентность в чем-то. Допускал, что не может знать все и всегда быть правым. Мила не знала, кого как, а ее это подкупало и очаровывало, позволяя чувствовать себя с Женей легко и непринужденно.

«Так что я — не против. Даже рад буду прогуляться с тобой, посмотреть на то, чего за двенадцать лет так и не увидел»

«Здорово. Тогда приезжай завтра в одиннадцать и поедем на место встречи. Я зарегистрируюсь на экскурсию»

Ее это действительно обрадовало. И Мила даже не пыталась скрыть свой восторг. И от предвкушения интересного времяпрепровождения. И от того, что будет делать это в компании Жени.

«Договорились:-)»

Кажется, Женя тоже остался доволен.

Отложив телефон, Мила зарегистрировалась на экскурсию, решив не откладывать в долгий ящик, чтобы все места, не дай Бог, не заняли. После чего сварила себе новую порцию кофе и вернулась к работе с еще большим вдохновением. В радость было этим заниматься, работа приносила душевный подъем. Но минут через сорок ее снова отвлекли.

«Слушай, сбрось мне фото подарков, что ли:-( Раз сегодня не увидимся, я хоть на то, чем ты занимаешься, полюбуюсь»

Новое сообщение от Жени заставило ее рассмеяться.

«Эй, ты же на работе, вроде? И делами должен заниматься?» — отправила ему в ответ. И сомневающийся смайлик следом.

Женя ответил ей такой же мордашкой, только с широкой усмешкой.

«Не работается, Мила. Вот честно. Все время на мысли о тебе отвлекаюсь. И поцеловать тебя хочу. Как мальчишка в старших классах, ей-Богу»

Она замерла, вновь перечитывая это предложение. И внутри все так сжалось: тревожно и сладко одновременно, заставляя кожу покрываться «мурашками». Она тоже о том, как он ее целовал — вспоминала. Всю ночь думала, если честно. И ей хотелось, чтобы это повторилось, однозначно.

«Завтра поцелуешь снова:-)», — не зная, что лучше ответить, написала, как есть.

И начала законченные подарки фотографировать.

«Поцелую, можешь не сомневаться»

Смайл в солнцезащитных очках, который он добавил в конце, заставил ее снова рассмеяться. Но вместо ответа Мила отправила фото готовых работ.

«Знаешь, до сих пор удивляюсь своей удаче, что встретились и на той заправке, и в кафе потом, — написал Женя в ответ. — И не столько из-за подарков. Хотя и они — очень здорово выходят»

«Спасибо!:-) Я нашей встрече тоже искренне рада!»

Наверное, лицом к лицу не сумела бы спокойно принять этот комплимент. Покраснела бы вся еще больше. Да и сейчас жар охватил щеки. Но удовольствие от его слов было гораздо больше смущения. И это оказалось очень здорово.

Глава 6

В воскресенье температура резко упала. Не Северный полюс, конечно, но и минус одиннадцать градусов показались Миле «ужасным» холодом. И все-таки она решила не отказываться от запланированной экскурсии, а главное, от встречи с Женей. Если уж совсем замерзнет, будет что-то думать.

«Все в силе?»

Женя, видимо, подумал о том же и решил уточнить их планы, прислав утром сообщение.

«Без вариантов!:-)», — ответила Мила с уверенным смайлом.

«Хорошо, иначе мне бы пришлось просто явиться к тебе в гости без приглашения:-)»

Он снова поставил этот смайл. В черных очках. И Мила вновь расхохоталась как ненормальная, читая это сообщение. Поразительный человек. Уже дня четыре подряд благодаря ему — у нее все время замечательное настроение.

Приготовив кофе в своей новой чашке с крышкой, она начала выбирать, что надеть на сегодняшнюю прогулку, едва не пританцовывая у шкафа. Почему-то ощущая себя словно девчонка, отправляющаяся на свидание с парнем, который безумно нравится. Будто и не было за плечами тяжелого и болезненного опыта. В этом декабре ей снова захотелось верить в чудеса, кажется.

Женя приехал за ней ровно в одиннадцать. Еще в дверях обнял и поцеловал так, что Мила дыхание потеряла. Вцепилась в него для надежности, чтобы не рухнуть никуда, потому что голова от этого поцелуя кругом пошла. А Женя, воспользовавшись тем, что она потерялась в пространстве и времени, взял и забрался пальцами в ее волосы, растрепывая косу, которую Мила заплела, чтобы волосы под шапкой не мешали.

— Извини, не удержался, — с лукавой улыбкой «извинился» он, когда Мила ойкнула и попыталась как-то собрать волосы. — Они все время сами норовят на свободу вырваться из твоих причесок. Я просто немного помог.

Он пожал плечами, так и продолжая обнимать ее при этом. И ладони Жени в ее волосах. Он сам так близко-близко. И Миле жарко. Наверное, можно о холоде рядом с ним и не вспоминать. Сердце колотится как бешеное, разгоняя кровь по телу. Под волосами испарина и щеки горят. Так не замерзнуть, однозначно.

А Женя снова ее поцеловал: нежно, но при этом дал почувствовать, что не менее Милы этого поцелуя жаждал. И о ней действительно мечтал. И сдержаться пытался, только на нее все равно пахнуло, опалило страстью, которую этот мужчина пытался контролировать и приглушать.

Словно поняв, что «провалил» свою конспирацию, Женя медленно отстранился. Внимательно посмотрел на нее, будто опасался испугать Милу, и она поняла, оценила. Только ей не стало страшно от его страсти. Тело таким же порывом ответило. Но сейчас, определенно, было не те время и ситуация. И он тоже так считал, похоже.

Все еще обнимая ее одной рукой, Женя немного отступил, дав Миле больше пространства. И осмотрелся. Вдруг его лицо приобрело немного растерянное выражение, к которому примешалась досада. Не совсем поняв, что происходит, Мила обернулась, стараясь понять, что он там увидел.

— Слушай, вот это я прогадал! — видимо, решил прояснить ситуацию Женя. — Хотел и сегодня от шаблонов отойти, удивить тебя. Явился с подарком, — он чуть иронично улыбнулся, но очень по-доброму. — Вот, привез тебе чашку. А у тебя такая уже есть, — он вытащил из объемного кармана парки не очень большую коробку.

В точно такой Мила совсем недавно купила ту самую чашку с силиконовым держателем и крышкой, на автозаправке. И совпадение их мыслей в чем-то заставило ее рассмеяться, сняв немного неловкое напряжение чувственности, которое сейчас лишь помешало бы.

— Ничего страшного! — она взяла коробку из его рук, хотя Женя вроде как засомневался, стоит ли ей отдавать. — Классная чашка, кстати. Я ее для тебя оставлю, когда в гости приходить будешь, — подмигнула она.

Отошла, чтобы поставить коробку на стол. Обернулась, любуясь Женей. Он сегодня совсем иначе выглядел. Совершенно неофициально. В джинсах, теплом свитере и парке поверх смотрелся совсем по-простому. Но так ей понравился! Ему и такой стиль одежды очень шел.

— Договорились. — Женя улыбнулся весьма и весьма довольно. — Ну что, готова?

Он в свою очередь осмотрел ее с ног до головы. Кажется, одобрив и теплый свитер, и плотные джинсы.

— Не замерзнешь? — кивнув с вопросом, уточнил Женя.

Мила невольно хихикнула, до сих пор чувствуя, как горят ее щеки.

— Не с тобой, это точно, — откровенно призналась она, отбрасывая волосы назад.

Ей все еще было жарко. А Женя ее намек понял.

— Всегда готов помочь. С удовольствием, — он даже немного наклонил голову в шутливом полупоклоне.

Квартиру она закрывала под обоюдный смех. А волосы Мила так заново и не заплела. Показалось, что Жене они такими больше нравятся, так что просто натянула шапку поверх.

Сама экскурсия захватила обоих. Причем, оба с нескрываемым интересом следовали за «проводником», слушая порой невероятные и удивительные истории маленьких двориков и домов старого центра столицы. И, как показалось Миле, ей и в половину не было бы настолько интересно, отправься она на эту экскурсию одна, без Жени. Его юмор и озорные комментарии заставляли смеяться не только ее, но и всю группу, собравшуюся на прогулку. К тому же, он все время держал ее за руку.

«Словно школьники», вновь подумалось Миле. Но в то же время ее это невероятно тронуло.

А еще с таким удовольствием она узнавала все эти мелочи, истории о людях и событиях, которые давным-давно минули, но оставили после себя след в этих домах и дворах. Мила замечательно провела время!

Однако все-таки замерзла. И честно это признала. Все же прогулки при таком низком градусе не были ей привычны. Замерзли и пальцы на ногах, несмотря на зимние ботинки, и нос, и щеки, и вся она, кажется. Впрочем, поскольку не она одна озябла, то признаться в этом было не стыдно. А вот Женя, кажется, оказался куда устойчивей к холоду. К тому же, то и дело обнимал ее, стараясь согреть, когда и без жалоб со стороны Милы заметил, что она продрогла. Но хоть это и грело ей душу, на заледеневших пальцах ног сказывалось слабо.

— Так, давай искать любое адекватное кафе. Я не могу смотреть на это выражение безнадежности в твоих глазах, — заявил Женя, как только им отдали презенты-пряники и сувенирные карты маршрута.

Обнял ее, принялся растирать плечи.

— Я не безнадежна. Мне просто очень холодно, — пытаясь улыбнуться заледеневшими губами, оправдывалась Мила.

— Да я понял. О том и говорю, — Женя хмыкнул, но ее из своих объятий не выпустил.

Потянул за собой по улице, оглядываясь по сторонам. И нырнул в первое же кафе, кажется, которое им попалось. Но Мила так замерзла, что совсем не собиралась с ним спорить. Она была любому теплу рада. Потому, когда над их головами звякнул колокольчик, ноздри Милы наполнились ароматом свежего кофе, а ее щек коснулся блаженный теплый воздух отапливаемого помещения, Мила даже зажмурилась от удовольствия. Чем заставила Женю рассмеяться. Но при этом он так посмотрел на нее, что у Милы дрожь по спине прошла: с таким восхищением и восторгом, что ей даже в голову ничего толкового не пришло. Стояла и пялилась в его глаза, очарованная теплотой и искристостью взгляда мужчины напротив.

— Так, — видимо, Женя все-таки решил взять дело ее согревания в свои руки. — Ты идешь и садишься во-о-о-т сюда, — он подвел ее к столику.

Начал самостоятельно расстегивать ее шубу, пока Мила стягивала с озябших пальцев перчатки. Забрал ее шапку.

— Давай, можешь даже к батарее прижаться, чтоб согреться быстрее, — устроив их вещи на ближайшей вешалке, Женя помог Миле сесть. — А я пойду и закажу нам кофе для начала, попрошу их сразу сделать, пока официанта будем ждать, ты околеешь окончательно, — мягко накрыл ее щеку горячей ладонью.

И тут же отошел. А Мила невольно за ним следом потянулась, уж очень приятно было к его горячим рукам прижиматься. Даже завидно немного стало, что у некоторых такой хороший теплообмен. И если честно, захотелось прижаться к нему всем телом. Но при этом в голове такие картинки вспыхнули, что она пунцовой стала. Хотя, тоже польза — начала согреваться, пусть кожу и безумно закололо от перепада температуры.

Женя действительно вернулся довольно быстро и уже с двумя чашками кофе в руках. К ней за это время официант подходил, но успел только предложить меню. Мила не решилась пока ничего заказать, не совсем уверенная в том, насколько Женя проголодался и что он захочет выбрать. Подняла голову от папки, когда он поставил перед ней чашку. При этом Женя улыбался так широко, что Миле стало как-то не по себе.

— Что? — не поняла она повода для такой уж широкой усмешки и лукавого взгляда, направленного в ее сторону.

— Прости, — уже открыто рассмеялся Женя, довольно опускаясь на диванчик напротив. — Я когда увидел, не смог удержаться. Сразу понял — это судьба. Ты и эта чашка кофе… — он снова рассмеялся.

— В смысле? — еще меньше что-то понимая, уточнила Мила, с подозрением поглядывая на чашку.

— Да ты понюхай, Мил, — предложил Женя, уже отпив из своей чашки, где, похоже, было эспрессо.

Немного неуверенно, конечно, но вроде бы не помня, чтобы ловила Женю на глупых розыгрышах, Мила все-таки наклонилась и принюхалась к кофе. Пахло здорово, если честно. И так знакомо! Только Мила никак не могла вспомнить, чем именно. Видимо и голову отморозила. Но это не показалось ей таким уж существенным. Кроме того, там точно было молоко в составе. И Мила, обхватив чашку обеими руками, сделала огромный глоток горячего напитка.

А едва глотнула, уставилась на Женю, широко распахнув глаза. Он так же смотрел на нее с большим интересом.

— Ты издеваешься? — недоверчиво хихикнула она. — Лаванда? В кофе?!

— Ага, — Женя расплылся в довольной улыбке. — Лавандовый латте. Изюминка этого заведения, как меня заверили. Я решил, что не имею права мешать тебе наслаждаться всеми нюансами этого цветка. Это твоя карма в эти дни, кажется. — Он отсалютовал ей своим кофе.

Мила против воли расплылась в улыбке.

— Да уж, меня эта лаванда преследует просто. Какая-то лавандовая зима в этом году у меня, — сделала еще глоток, продолжая греть руки о чашку. — Но, знаешь, вкусно, — она медленно глотнула напиток, смакуя. — Очень вкусно, в самом деле.

Женя смотрел уже заинтересованно. А потом немного неуверенно протянул руку в ее сторону:

— Дашь попробовать? — спросил он.

Причем, не обязывая. Его тон предполагал, что она может отказаться.

Но Мила не колебалась.

— Можно, конечно, — и протянула ему свою чашку.

Испытывая почему-то не меньшую, а может и немного большую интимность момента, чем при поцелуе. И он так осторожно взял эту чашку, так посмотрел поверх ободка, делая глоток, словно и сам чувствовал нечто похожее.

— Действительно, неплохо. Хоть и необычно, — резюмировал Женя, возвращая ей напиток.

Мила кивнула, делая новый глоток, чтобы скрыть свои эмоции.

— Будем заказывать что-то существенное? — поняв это, кажется, Женя подвинул папку с меню к себе. — Проголодалась? — уточнил он, уже начав просматривать список.

Мила уже открыла рот, чтобы сказать, что не особо. И замолкла на полуслове. Женя поднял голову из-за ее молчания и глянул с вопросом.

— Вообще-то, да. Ужасно, — немного удивленно, признала Мила, вдруг поняв, что невероятно голодная.

— Я тоже, — согласно хмыкнул Женя и жестом руки подозвал официанта к их столику.

Всю следующую неделю им удавалось встретиться только за обедом в кафе. У Жени на фирме в конце года появился какой-то крупный заказ, плюс — обычная для этого времени суматоха с отчетами и проверяющими госструктурами. Правда, он каждый раз искренне просил прощения.

— Я не то, чтобы трудоголик, — вроде как пытался объяснить он. — Просто, кроме нас с ребятами этим все равно некому заниматься. Эта наша часть работы. И наша ответственность.

— Да я понимаю, Жень. Ты что, — отмахивалась Мила, искренне недоумевая, почему он так старается это объяснить. — У меня вся семья с финансовой системой связана очень тесно. И бизнесменов знакомых много. Я действительно знаю, сколько бизнес времени забирает. И прекрасно понимаю, почему это необходимо, — пыталась его успокоить. — Все нормально, Женя. Я уже рада, что ты хоть обедаешь регулярно, заодно и со мной встречаешься.

Он всегда улыбался:

— Да я только потому, что встретиться хочу с тобой, и хожу на эти обеды.

— Я ценю это, — Мила была искренна. И настроение ему поднять старалась.

А еще удивлялась, почему он так недоверчиво и с удивлением относится к ее спокойствию в этом вопросе.

— Честно говоря, у меня жена бывшая из-за этого всегда истерики устраивала, — в конце концов признался Женя, хоть и было видно, что не особо охотно пошел на откровенность. Вроде как испытывая неудобство от этого. — Мне не удавалось объяснить, что я не могу просто «выписать» себе зарплату побольше, при этом посещая работу время от времени. Что так не выйдет ничего. И не работает такая схема. Но это оказалось почти невозможно, — он отвел глаза, словно до сих пор считал себя виновным во всех сложностях прошлого брака. — А как ты занялась оформлением подарков, если вся семья в финансах? Тебя не пытались на фамильную стезю затащить?

Видимо, не горя желанием продолжать прошлую тему, перевел разговор на нее. Мила слабо улыбнулась. Но решила — откровенность за откровенность.

— Почему не пытались? Пытались. Я окончила экономический факультет. С отличием, ясное дело. Другой вариант в моей семье не был приемлем. И в банке работала. До заместителя управляющего отделением уже дослужилась. А потом…

Мила тяжело вздохнула, пытаясь объяснить то, что заставило все поменять в жизни.

Женя же смотрел на нее с некоторым удивлением и даже недоверием.

— Ты — в банке? Представить не могу. Строгие костюмы и правила? Ты же человек-праздник! Я когда с тобой, не могу не улыбаться, настроение сразу пунктов на сто поднимается! Как ты выдерживала?

Пришел черед Милы отворачиваться и смотреть в окно. Непросто было это даже обсуждать.

— Знаешь, мне всегда говорили и убеждали, что это все глупости и несерьезно: мои интересы, увлечения. Бесперспективно. На этом не заработать капитала. Да и просто — баловство. И я старалась подогнать себя под эти рамки, которые всем вокруг казались правильными. Безумно тяжело было, но я старалась. Сложно сопротивляться самым родным, особенно, когда у них железобетонные характеры. Подводить не хочется, страшно отца разочаровать…

Мила запустила пальцы в волосы и принялась пряди перебирать, почему-то именно сейчас подумав, что собиралась укоротить прическу. Очень ей хотелось сделать стильную стрижку и длину убрать. Где-то по плечи. Раньше отец не позволял, потом муж. А после переезда не до того было. А сейчас вот, вспомнилось.

— Я и замуж вышла за человека, которого вся семья одобряла. Очень серьезный человек, бизнес крупный в нашей области. Да и не только. Полезные связи. И нравился он мне вроде бы. — Она все еще рассматривала пейзажи в окне, следила за тем, как ребятня в снежки играла, попутно обстреливая всех, кто случайно оказывался рядом. — А он тоже считал это все мишурой и глупостью. И в банке том, одним из акционеров был. Собственно, я, скорее всего, рано или поздно управляющей регионального отдела бы стала. Он хотел иметь влияние и на стратегию развития. А про все мои хобби и настроения он не хотел слушать. Его мои выдумки… немного раздражали, — Мила попыталась улыбнуться и бездумно поболтала ложкой в чашке с кофе.

— Не сложилось с банком? — уточнил Женя, когда молчание затянулось.

— Не сложилось. Со всем, не только с банком, — Мила хмыкнула. — И слава Богу, если подумать. Страшно представить, что было бы дальше, если бы я не подала на развод и не уехала.

Она не заметила сразу, что Женя протянул руку и обхватил ее пальцы, пока не поняла, что ей тепло стало. А и не чувствовала, вроде, что замерзла. Теперь же так хорошо! От его горячей ладони ее всю согревает.

— Он тебя… обижал? — Женя очень осторожно спросил.

Сразу чувствовалось, что пытается не причинить большего неудобства или боли. И Мила это оценила. Посмотрела прямо на него. Вздохнула. Решила, что лучше уж рассказать, как есть, чем оставлять простор непонятно для каких догадок.

— Сложно это, Жень, — как чувствовала, так и попыталась объяснить. — Вроде бы, поначалу, нет. Да, требовал серьезней быть. Так у меня и родители этого требовали всегда. Не сказать, что он был жестче их. А потом его все больше мои перепады настроения злить стали. Он к психологам меня отправлял, сердился, что мне эффективные лекарства назначить не могут. Говорил, что заключения про темперамент — бред, надо просто врача правильного найти.

Его рука сильнее сжала ее ладонь. Не до боли, просто давая ощутить поддержку. Сам Женя смотрел на нее очень внимательно. И зубы сжал, она уже научилась замечать, когда он напряжен, как меняется при этом выражение его лица, глаз. И как они темнеют, когда он сердится. Присутствовала пару раз при напряженных телефонных разговорах.

— Наверное, мне еще тогда стоило понять, что это не со мной что-то не так, а с нашими отношениями. С его восприятием меня. Но я пыталась подстроиться, старалась соответствовать. А он все больше раздражался. Разбил мой телефон. Не знаю, в меня хотел бросить или, и правда, в стену бросал из-за злости. Извинился тогда. Вроде затихло все на пару недель, — Мила передернула плечами. — А потом на меня накатило. Я же говорила, у меня бывают перепады настроения, когда я очень остро все воспринимаю, сочувствую, сопереживаю… Наверное это, и правда, сложно понять, если сам такого никогда не ощущал. А он устал это терпеть. Сложно было. Думаю, мы изначально друг другу не подходили. Но и я, несмотря на то, что старалась во многом соответствовать, такое терпеть не стала. Я, конечно, чувствительная, но и не слабая. И силы воли хватает. Сама милицию вызвала и побои поехала «снять». И ушла от него в тот же вечер. Сразу позвонила знакомой девочке, адвокату, чтобы на развод подать. Меня уже не интересовали его причины и извинения. И точка зрения родителей. Хотя и они в шоке были, когда я к ним той ночью приехала. Впервые в жизни, мое решение отец поддержал без споров. Тогда я и решила, что все, хватит подстраиваться под кого-то. А дядя подал идею о переезде сюда. Так и занялась тем, что всегда мечтой казалось, — попыталась выйти на оптимизм, закончить это как-то позитивно, уже жалея, что так разболталась.

Женя сидел, очень крепко держа ее за руку, и слушал с непроницаемым выражением лица.

А потом:

— Ты не против, если я сюда пересяду? — спросил он, уже встав и присев рядом с ней на диванчик.

Они сегодня задержались немного, двухместные столики все заняты оказались, когда пришли. Вот и сидели за «семейным» большим столом, с двумя широкими диванами вместо стульев и кресел.

Женя обхватил ее за плечи и крепко прижал к своему боку. Уперся подбородком в макушку Миле. Так непривычно. Она себя так хорошо и спокойно почувствовала. Так защищено. С поддержкой, которой никогда ранее не имела. Не физической даже, а эмоциональной. Не предлагал такого никто. А Женя без раздумий не просто предлагал, сразу отдавал ей это, заставляя что-то внутри Милы тихонько «млеть», пусть она и пыталась пока не особо расслабляться или надеяться на него.

— Мил, ты мне просто имя его скажи. Я не злой, и не жестокий, честно. Но за такое… — обнял ее еще сильнее, но не больно совсем, просто крепко. — У меня тоже связей много. Особенно в столице. Пришлось завести. И неприятности, кому хочешь, доставить могу. Тем более сволочи, которая тебя так мучила…

Мила почему-то рассмеялась. И так легко на душе стало, словно не было последних пяти минут. Уткнулась ему в плечо лицом. И обняла Женю за пояс. Решила, что может это себе позволить.

— Не надо. Правда. Я с таким шумом ушла от него и так развод озвучила, что все в городе о причине знали. Знаешь, я не считала, что это моя вина, и я его чем-то заставила на меня руку поднять. Нет такому оправдания. И у меня не было ощущения вины или жертвы. Не стыдилась и скрыть не пыталась. Это он виноват. И ему стыдиться есть чего. А меня это в чем-то освободило даже. Я смогла решиться на то, что никогда себе не позволяла, — подняла голову и посмотрела на Женю с улыбкой. — Здесь оказалась, — подмигнула ему.

Женя не выглядел очень согласным. И она все еще ощущала напряжение во всем его теле. Но все-таки, он постарался расслабить лицо, хотя бы. Возможно, не хотел ее испугать. Улыбнулся.

— Надеюсь, когда ты говоришь с радостью «здесь», то имеешь в виду конкретно это место, — с кривоватой улыбкой заметил он, обняв ее за плечи сильнее. С намеком, вроде.

Мила рассмеялась, опять устроив голову у него на плече.

— Очень даже возможно, — лукаво согласилась она, коротко поцеловав его подбородок.

И все вроде здорово было, и поговорили, прояснили многое, хоть и вопросов у обоих еще куча осталась. Но теперь, казалось, и говорить было проще. Ощущалось, будто все могут понять друг в друге. И с подарками она успевала, вкладывалась в сроки. Но все-таки Миле немного боязно было. Даже объяснить не могла причину толком: праздники приближались. А она всегда перед праздниками «срывалась». Очень много эмоций вокруг, очень много надежд и разочарований, слишком интенсивно все. Ее это всегда, так или иначе, а задевало.

Вот и опасалась, наверное, до конца открыться перед Женей в этом. Уж слишком сильно он ей нравился. И хоть пока он ни разу не давал ей повода, из-за всего опыта в своей жизни, продолжала еще опасаться, что и его оттолкнет.

А оно, словно подтверждая поговорку, что мы сами притягиваем к себе свои страхи и даем им воплотиться в жизнь, «накатывало» то и дело. Заставляло ее по-глупому давиться слезами и нервничать. Пока однажды уже просто с собой не справилась: ожидая в очереди в пункте выдачи службы доставки, где должна была забрать заказанные ею материалы, Мила просто расплакалась из-за анонса фильма, который крутился на экранах для рекламы. Ужасно себя почувствовала, знала, что люди вокруг с непониманием оглядываются, недоумевая над причиной этих слез. И не объяснишь никому, чем задел ее полутораминутный ролик, который и закончился уже, сменившись рекламой искусственных елок. А ее душили эмоции просто. И детей ведь не имела никогда, откуда этой боли внутри взяться? Но ведь разрывалось все в груди, душило и обжигало ощущением потери ребенка, лишь намеком промелькнувшей в этом анонсе.

Потому и не любила она в кино ходить. Потому и опасалась так недавно. Сейчас едва удерживалась, чтобы не зарыдать в голос.

— Вам плохо? — вопрос от немолодого мужчины рядом, заставил Милу почувствовать себя еще более ужасно.

— Нет, душно очень, — едва сумела выдавить из себя.

И почти выскочила на улицу из помещения, глотая морозный воздух распахнутым ртом. Посылку не забрала, а как назад вернуться сейчас — не представляла. Знала, что не выдержит. Таки разрыдается, если снова туда зайдет. И щеки горят. В груди все так же больно.

Добрела до своего «Смарта», рухнула на водительское сиденье и прижалась к рулю щекой, пытаясь успокоиться. А через сорок минут же договорилась с Женей в кафе встретиться. И как в норму прийти, чтобы он не заметил и не понял? Чтобы его не ставить в неловкое положение? Не представляла даже, продолжая ощущать внутреннюю дрожь и никак не в состоянии успокоиться.

Глава 7

Он сразу понял: что-то случилось. Как только увидел ее в кафе, сидящую за столиком и вращающую чашку кофе перед собой. Посмотрел на ее напряженную спину, жестко расправленные плечи. Пожалуй, сейчас Женя действительно смог бы поверить, что Мила работала в банке. Вот как-то чувствовалось, что она собрана и сосредоточена. И совершенно непохожа на ту себя, которую он знал все эти дни и недели.

Женя даже остановился на пару мгновений, всматриваясь в напряженный профиль Милы, рассматривая ее сжатые губы и длинные ресницы, сейчас больше напоминающие ему крылья бабочек, от того, как часто и нервно Мила моргала, только этим, кажется, выдавая, что вовсе не спокойна.

Не оборачиваясь, махнул рукой друзьям, которые вместе с ним решили выбраться на обед в кои-то веки, потому как офис осточертел за эти дни, загруженные работой. Не до Кирилла и Дани было в этот момент. Все внутри напряженно сжалось, когда в голову одна за другой начали приходить идеи о том, что могло случиться, чтобы довести ее до такого состояния.

Хотелось ее обнять. Успокоить. Заставить как-то улыбнуться, вернуть тот задор и веселье, которые всегда в глазах Милы светилось. А сейчас, он поспорить мог хоть и стоял со спины, что глаза у нее потухшие и грустные. Она просто транслировала эти эмоции вокруг себя. Или это он на нее так настроился, что улавливал?

— Идешь? — Дан остановился рядом и таки переспросил.

Хоть и знал, что Женя не собирается с ними сидеть. Но оба друга любопытствовали, с кем же он познакомился, что каждый день отодвигал любые дела и уходил на обед, чтобы там ни случалось и какие задачи перед ними не стояли бы. Наверное, Дан побоялся, что так и не увидит этой загадочной женщины, с которой они знакомы не были. Однако Жене стало не до того. Он целиком и полностью сосредоточился на Миле.

Не повернувшись к другу, решительно направился к столику, который они чаще всего выбирали, понимая, что в голове созревает немного бесшабашный и безумный план. Но почему-то казалось, что это — именно то, что надо.

— Привет, — на секунду обхватил ее за плечи со спины и наклонился, «воруя» поцелуй в губы. Удивив ее этим, но и выведя из какого-то замерзшего ступора. — Как дела?

— Привет, — Мила моргнула, облизнув губы. И неуверенно посмотрела на него, как-то настороженно и словно с опаской. — Нормально.

Честно говоря, он ей ни на минуту не поверил. И глаза у Милы были красные. Так бывает, когда не спишь ночь. Или когда перед компьютером сидишь сутками. Или когда плачешь. Можно было, конечно, предположить, что Мила всю ночь работала. Только она тогда светилась радостью и удовлетворением, несмотря на усталость. Это он уже изучил. Сейчас же ничем подобным и «не пахло».

— Что случилось, Мила? — попробовал, не особо, правда, на что-то надеясь.

— Ничего, правда, все нормально, — ответила так, как он и думал.

И глаза отвела, что характерно.

— Угу. Хорошо. Это здорово, когда все нормально, — кивнул Женя, откинувшись на спинку кресла.

Отрицательно покачал головой официанту, направившемуся в их сторону. Он заказывать ничего уже не собирался, времени не было.

— Какие у тебя планы на ближайшие пару дней? — поинтересовался Женя, внимательно глядя на Милу.

Она удивленно глянула на него снизу вверх. Похоже, не такого вопроса ожидала.

— Да, никаких, особо. Несколько подарков для вас осталось сделать. Корпоратив же через десять дней, правильно? Да и еще пара заказов на Новый год, но не очень больших.

Женя кивнул, отвечая на ее вопрос. И все это время внимательно смотрел на ее лицо, изучая мимику, выражение глаз Милы. Наблюдая за сменой каких-то теней и оттенков в ее синих глазах. Поджал задумчиво губы.

— Хорошо. Мне подходит, — вновь кивнул и решительно поднялся.

Обошел столик, положив деньги за кофе, который Мила заказала, пока его ждала. Снова обнял ее за плечи и потянул вверх.

— Идем. У меня появилась шикарная идея. Думаю, тебе понравится, — ничего не объясняя ей, потянул Милу за собой.

— Куда? Какая идея, Женя? — она совсем растерялось. И точно отвлеклась от своих непростых дум.

Не обратила даже особо внимания, что он сам взял ее шубу и сам же уже начал одевать Милу, затянув пояс, но пропуская застежки.

— Жень, ты что делаешь? Куда мы? — удивлено пыталась добиться она ответа.

Но ему показалось, что пока не стоит раскрывать карты.

— Поверь мне, тебе понравится, — только и заметил он, взял ее за руку и повел к выходу. — Дан, я уехал, наберу вечером, — бросил он друзьям, так же ничего не объясняя, проходя мимо их столика.

Кирилл и Данил удивленно проводили их взглядами, но не возражали. Только кивнули. А Женя тащил ее к выходу, не отпуская ладошку Милы, которая следовала за ним, несмотря на недоумение, явно написанное на ее лице. Зато уже не грустила, кажется.

Он так и вел ее, не отпуская, до самой стоянки около их офиса. На вопросы не отвечал.

Мила ему:

— Жень, серьезно, куда мы?

А он только улыбался и лукаво смотрел на нее:

— Здорово, что снег так и лежит, и подсыпает еще, да? Настроение новогоднее и приподнятое весь месяц, правда? — сам продел ее руку под свой локоть, чтобы ближе и надежнее.

— Жень, — она все-таки рассмеялась, он добился этого. — Ты же и не обедал даже, и я не ела. Куда ты меня тащишь, скажи, в конце концов? — улыбаясь во все лицо, все равно пыталась выяснить Мила.

Он тоже улыбнулся, довольный результатом. Но не собирался идти у нее на поводу.

— Ты же мне доверяешь? — даже немного с внутренним сомнением уточнил он.

Вроде и не так давно знакомы, чтобы требовать безусловного доверия. А хотелось его. Чтобы она никогда не сомневалась — он ей только самое лучшее предложить и сделать хочет. Хотя, если она сейчас и засомневается, не обидится, учитывая все, что Миле довелось перенести в браке.

— Доверяю, — улыбнулась.

А ему так хорошо стало. Потеплело внутри так, что и пальто расстегнуть захотелось. Жарко стало от этого тепла. В голове горячо.

— Я оправдаю, обещаю, — заверил он ее, открыв свою машину и помогая Миле сесть на пассажирское сиденье. — Правда, ориентироваться будем по ходу, — подмигнул Женя, опять ничего не поясняя.

— В смысле? — ее улыбка становилась все шире, и это заставляло расслабиться что-то внутри его черепа, что сжалось и давило на виски с того времени, как он зашел в кафе и ее заметил.

— Увидишь, — он только хмыкнул, завел машину и выехал со стоянки.

Вопросы у Милы появились только тогда, когда они выехали за пределы столицы. Да и то не сразу.

— Жень, а все-таки, мы куда? — удивленно и с любопытством поглядывая в окно, спросила она, рассматривая заснеженные обочины и огромные сосны.

— Ко мне. В гости, — улыбнулся он, внимательно следя за дорогой.

Мила повернулась с недоумение.

— Разве ты за городом живешь? Так далеко от офиса?

— Нет, Мил, я живу не так далеко от тебя, кстати, минут десять машиной. А едем мы на мою «малую родину». Ты же сама говорила, что еще не бывала в моем родном городе, а давно хотела. Сегодня четверг. До ночи доберемся. Вот и устроим тебе «уик-энд», — на секунду оторвавшись от дроги, он подмигнул.

А вот Мила оторопела:

— Ты шутишь? — она и улыбнулась, и при этом так глаза округлила, что ему еще смешнее стало.

— Нет, — Женя вновь вернулся к наблюдению за дорогой. — Сейчас только на заправку какую-то заедем, перекусим и машину заправим.

— Но мы же вещей никаких не взяли, — как-то совсем растерянно протянула она, запустив пальцы в волосы. — Ничего…

— Не волнуйся, — Женя перехватил одну ее руку и переплел их пальцы, не отрывая взгляд от дороги. — Сколько там на три дня нам надо? Купим, разберемся. Иногда надо совершать незапланированные глупости и поддаваться порывам, — уверено и немного бесшабашно заметил он.

— Да? — Мила как-то недоверчиво хмыкнула. — И часто ты так делаешь?

— Впервые, но читал об этом где-то, — рассмеялся Женя, сбросив скорость и начав поворачивать к заправке, которая уже виднелась невдалеке.

Его ответ заставил рассмеяться и Милу.

— Впервые? А говоришь так уверенно, как будто уже раз десять пробовал и всегда удачно.

— Ты меня вдохновляешь на экспромты, — пожал плечами и поцеловал ее ладонь. — Ты же моя фея.

Мила прерывисто вздохнула и какое-то время помолчала, кажется, немного смутившись от его слов. Но с определением «моя» не спорила. А его от этого изнутри аж распирать начало какой-то гордостью и довольством.

— Что с тобой стряслось сегодня, Мила? — чуть аккуратней и осторожней спросил он, заглушив машину, когда они остановились у колонки.

Она вновь вздохнула, но уже иначе.

— Заметил, да?

— Шутишь? — Женя удивленно посмотрел ей в глаза, не торопясь выйти, хоть к машине уже подошел служащий. — Как я мог не заметить?

Мила пожала плечами.

— Знаешь, ничего особенного, по факту. Я же говорила тебе, что иногда очень остро на многое реагирую. И сейчас у меня такой период. Глупо вышло, на самом деле. Стояла в очереди в пункте службы доставки и разрыдалась над рекламой фильма. Неловко вышло. Всем вокруг и мне тоже, — она потупилась и как-то тяжело вздохнула, сделав вид, что целиком поглощена одеванием шубы. — Ой, я же так и не забрала посылку с материалами, убежала, расстроившись, что ты заметишь и тебе тоже неприятно от моих «бзиков» станет, — она смущенно стрельнула в него взглядом из-под ресниц. — А если теперь до понедельника не вернусь, они же назад отправят?

Женя криво улыбнулся. Отстегнул свой ремень безопасности, вышел из авто и открыл двери, помогая выйти ей:

— Это вообще не проблема, Мила. С этим мы разберемся за пять минут, позвоним и попросим отложить твою посылку. Ты только во мне не сомневайся больше, пожалуйста. — Он притянул ее ближе к себе, обняв за пояс, пока они шли к магазину. Нежно коснулся щеки своими губами в коротком поцелуе. — Знаю, что мы еще не так долго знакомы. Но все-таки, помни о том, что я уважаю твои чувства и эмоции, любые. И они для меня важны. Хорошо?

Он подвел ее к прилавку, говоря это все. Продолжая обнимать. На секунду задержал взгляд на лице Милы, удивленно рассматривающей его самого. И отвернулся, чтобы не смущать больше, а дать возможность осознать и принять это для себя, пока заказывал топливо и выбирал, что они возьмут в качестве обеда из нехитрого списка закусок на заправке.

Город поразил ее почти сразу, несмотря на позднее время и темноту. Немного странное ощущение. Какого-то приятия и узнавания.

Возможно, дело было в том, что Мила испытала за всю эту дорогу: будоражащие, тревожащие, и в тоже время невероятно насыщенные эмоции. Приятные и немного пугающие своей остротой. Но все же, Мила не стала бы от них отказываться, наверное, ни за что на свете. Женя поразил ее. Окончательно покорил своим поступком и отношением. Даже тем, как попытался тайком позвонить друзьям и партнерам, насколько она поняла, сообщая о своем внезапном поступке, пока Мила ходила освежиться на очередной заправке. Почему-то только тогда она в полной мере представила, чего для него стоит такое решение — взять и уехать на несколько дней без всякого предварительного планирования посреди рабочей недели. Еще и при нынешней ситуации на фирме. Конечно, Женя завершил разговор, едва она вернулась, и не обсуждал с Милой этих нюансов, отмахнувшись и с улыбкой заверив ее, что все «нормально». Однако она имела представление о том, насколько это действительно существенно. В полной мере этот поступок оценила, который, пожалуй, стоил подороже многих громких слов и заявлений. Хотя и его слова не оставили ее равнодушной, зацепив внутри такие струны, про которые она и не думала вспоминать после развода. Немного сложно довериться мужчине, после того, как тебя предает человек, по определению, приходящийся самым близким. Тот, кто должен защищать и оберегать, а вместо этого причиняет боль, используя собственную силу. Было время, когда Миле казалось, что она в принципе не сможет без опаски к любому мужчине приближаться. Как тут довериться?

И все-таки, Жене удалось пробраться сквозь ее страхи и опасения. Любого порядка. Дать почувствовать себя с ним в безопасности. А уж после его сегодняшних слов — она в принципе ощущала себя немного дезориентированной. Достаточно веское и смелое заявление, вроде бы. А Мила не ощутила в словах Жени фальши или наигранности. Он действительно так считал. И своими поступками, между прочим, уже не раз показывал Миле, что все именно так и есть.

И вот этот вот ворох внутренних эмоций, ощущений и мыслей; сама атмосфера внутри автомобиля, мчащегося через сумерки по трассе, местами даже пустынной, видимо из-за рабочего дня; заснеженные деревья и сугробы на обочинах; их какое-то обоюдное молчание, не тяжелое или неловкое, уютное и понятное друг другу — все это породило внутри Милы какое-то новое восприятие. И мужчины рядом, и самой ситуации. Принятия и трепета. Смешно, конечно, говорить, что она на весь мир стала смотреть по-новому, и все-таки, нечто подобное она и ощутила.

Женя не согласился разделить с ней дорогу. Сам вел автомобиль на всем протяжении пути.

— Ты лучше наслаждайся поездкой и отдыхай, — улыбался он на ее неоднократные предложения подменить его на полчаса-час, чтобы дать передохнуть. — Считай, что у тебя мини-отпуск.

И поскольку Мила все-таки не ощущала себя на трассе суперуверенно, да и авто было бы для нее непривычным и по габаритам, и по динамике, особо не настаивала. Однако, по крайней мере, напоминала о передышке и кофе, предлагая Жене выходить на заправках.

Честно говоря, Мила давным-давно такого удовольствия от автомобильной поездки не ощущала. Какого-то предвкушения искристого праздника и счастья. Просто оптимизма. Когда раскинуть руки хочется и весь мир обнять. И рассмеяться просто так, без всякой видимой причины, вроде бы. Потому что внутри, за сердцем, тепло и горячо. В ней самой этот источник радости притаился и сейчас грудь распирает, заставляя улыбаться даже песням по радио, включенному в машине.

Такой перепад эмоций за день. Даже боязно немного. И здорово в одно и то же время. Как на детском аттракционе, когда и замираешь от страха вроде бы, и визжишь от восторга одновременно.

И Женя расслабился. Это тоже ощущалось, пусть Мила и не могла детально объяснить. Чувствовалось в его улыбке, в смешливых морщинках вокруг глаз, которые стали веселей и задорней, в осанке, в самом поведении. Он словно бы несколько лет «с себя сбросил», когда они выехали за город, и сам ощущал себя гораздо свободней. И обнимал ее, целовал ее руки, пальцы часто; лукаво и смешливо «воровал» поцелуи с губ при любой остановке, ерошил волосы, обнимал за плечи. Но это все выходило так просто и естественно, что не возникало напряженности и сложности. А казалось правильным и очень ей нужным. И Мила ловила себя на том, что тянется к нему, обнимает, легко разминает плечи, стремясь облегчить и снять мышечное напряжение, неминуемое при такой длинной поездке; просто касается щек, его волос, рук Жени. Будто сто лет знакомы. И вместе — не меньше. А он смотрит на нее при этом таким лучистым взглядом, с таким удовольствием, что у самой на лице улыбка «до ушей» расцветает.

Сказочная ситуация, вроде бы. Как и мужчина рядом, в чем-то. И в тоже время — все невероятно реально, ощущающееся остро до боли. Но приятной, нужной, встряхивающей и заставляющей смотреть на мир вокруг каким-то свежим и новым взглядом.

Наверное, это все отразилось и на ее восприятии города Жени, куда они въехали уже достаточно поздно ночью. Она чуть ли не прилипла к стеклу, рассматривая улицы и уже немногочисленных прохожих, идущих куда-то или гуляющих у кафе. Оглядывалась на дома и мигающие украшения, которые развесели перед приближающимися праздниками. На громады церквей и соборов, как-то выделяющихся из общей массы темных зданий.

Конечно, сложно было что-то детально разобрать. Мало что видно, да и ехали они сейчас через новые, жилые районы. И все-таки приближались к центру, как ей казалось. А Миле это все как-то так на душу легло… Словно домой приехала. Странно немного.

Столица, к примеру, ее ошарашила и немного подавила при первом приезде. Мила долго выбирала район, где смогла бы жить с комфортом. Суматоха и ритм сбивали с толку поначалу. А тут — как-то в душу все сразу проникало, словно родное и знакомое что-то очень. И хоть она пыталась вразумить себя, напомнив, что не видела ничего и даже из авто еще не выходила, и что стоит оставить оценку на утро, хотя бы, когда хоть где-то погуляет — Миле уже как-то спокойно и здорово здесь было. Даже позднее время не тревожило, и некоторая неопределенность ситуации.

И только тут в мысли Милы вернулось немного прагматики, она с некоторой растерянностью повернулась к Жене.

— А мы куда конкретно сейчас едем? — не совсем себе представляя дальнейшее развитие событий, уточнила она.

Без страха или сомнений, с искренним интересом.

Женя внимательно глянул на нее, воспользовавшись остановкой на светофоре, похоже, немного сомневаясь в ее реакции.

— У меня есть здесь квартира, Мил. Но, честно говоря, я бы туда не ехал, она мне в наследство досталась от бабушки, уже когда я в столицу перебрался, и я ей не занимался вообще, — Женя улыбнулся немного виновато и смешливо, как бы признаваясь в «расхлябанности». — Не то место, куда стоит дорогую сердцу девушку везти, разве что для шоковой встряски.

Она немного смутилась, но и сама улыбнулась. И от того, кем он ее для себя определил, и потому, что он так это весело описал, ничего не уточняя, по сути, а так смотрел, что хотелось рассмеяться.

— Не думаю я, так же, что ты захочешь у моих родителей остановиться, — немного шире улыбнулся он, даже с интересом глянув в ее сторону после этих слов. — Да и живут они за городом теперь, перебрались в дом. А мне тебе здесь все показать хочется.

Мила закусила губу, вдруг совсем смутившись. Она не была уверена, что и правда готова вот так приехать и остановиться у его родителей. Это ведь серьезно. И в каком качестве? Но в тоже время, сам факт упоминания говорит о многом. От чего еще «щекотней и страннее» внутри…

— Хотя, сразу предупреждаю, я вас хочу познакомить, — Женя поймал ее руку и поцеловал пальцы Милы, задержал ладонь в своей, не отпуская. Будто ощутил и понял все мысли и эмоции. — Можем в самом конце заехать, перед отъездом, чтобы не задерживаться долго. Но мне хочется, чтобы вы друг друга знали. Хорошо?

Вроде и спросил, а в тоже время Мила почувствовала, что для него это и правда важно, и значит много. Да и для нее это немало сказало. Как-то не очень уверенно пожала плечами, но кивнула.

— Хорошо. Так а сейчас мы куда? — попыталась все-таки выяснить.

— В отель, — теперь Женя как-то неуверенно улыбнулся. — Я очень хороший знаю, и он в самом центре. Тебе там и из окна все самое интересное видно будет, и это самый центр «старого» города. Там даже отходить далеко особо не надо, чтобы достопримечательности начать осматривать. И все самые интересные места для первого знакомства с городом — рядом. Мне кажется, что тебе понравится.

Он смотрел на нее все еще с некоторым сомнением, словно бы опасаясь, что Миле может не понравиться такая идея. Но она пришла в восторг, если честно. Попыталась подавить счастливую улыбку, и не справилась. И немного тревожащие мысли о вероятном знакомстве с его родней отошли на задний план. Появилось предвкушение какого-то чуда. Будто Женя ей Новый год прямо сейчас устроил и предложил праздновать, не обращая никакого внимания на календарные даты.

— Здорово! — видя, что не справилась и он заметил ее реакцию, таки рассмеялась. — Мне такой вариант очень нравится!

И Женя довольно улыбнулся, так и не отпустив ее руку.

Глава 8

Первые «неудобства» возникли на ресепшене. Женя честно рассчитывал взять два номера. Да, ладно, его Мила очень цепляла и волновала. И заводила так, что ему очень сложно было оставаться в рамках поцелуев и «почти дружеских» объятий. Не пацан давно. И желания недетские она в нем будоражила.

Но как раз по этим причинам — что не пацан и что она так мощно его затронула — он и не хотел «волновать» ее. Не для того привез сюда, чтобы все свернуть в плотскую плоскость. Как бы сложно иногда не давалась эта сдержанность, если честно.

И тут Женю огорошила администратор, заявив, что свободным сейчас имеется лишь один номер. Зато двухместный, должен им подойти. «Люкс», к тому же. Женя так понял, что потому именно этот номер и свободен, что «люкс». Хотя, тоже, нашел чему удивляться, мог и сам додуматься — праздники на носу. А до католического рождества — вообще, почти времени не осталось. Туристический сезон в разгаре, а он рассчитывал без брони два номера получить.

— Жень, — тихо прошептала Мила, наверное, чтобы не слышала администратор, ожидающая их решения. — Да нормально все. Давай «люкс»: и дешевле выйдет в итоге, и места больше. И в «люксе» всегда диван есть, я лягу на нем, тебе после такой дороги нормально отдохнуть надо.

Точно, про диван он забыл.

Посмотрел на Милу с доброй улыбкой:

— Ты и правда думаешь, что я позволю тебе на диване лечь? — немного снисходительно, но добродушно, поддел девушку.

— Давайте нам «люкс», — повернулся к администратору, не оставив Миле возможности начать с ним спор. — На все выходные, до воскресенья. — Отдал свой паспорт для оформления.

— Жень, — Мила попыталась все же развить дискуссию.

Вместо того, чтобы обсуждать с ней это, Женя снова повернулся к Миле и покачал головой, прижав палец к губам, жестом попросив ее спорить. Здесь, по крайней мере.

Глаза у нее выразительные. Невозможно, просто.

И как она живет с такими глазами? Все же наружу. Все ее эмоции на виду. И сейчас видно, что именно Мила думает по поводу его просьбы, и точно собирается высказаться, когда они вдвоем останутся. Но, тем не менее, промолчала. И Женя ей очень благодарным за это был. За уважение к его просьбе.

Имелся опыт куда более раздражающий и менее приятный, когда каждое решение, даже пустяковое, приводило к спорам и скандалам, причем, в присутствии чужих людей. Словно специально. А может именно для этого. Так или иначе, а раздражало это его всегда безумно.

Поэтому сейчас — оценил.

Они оформились, поднялись в лифте на третий этаж, следом за портье дошли до своего номера. Действительно места много. Хорошо, наверное, что этот взяли. Огромная комната, в которой имелся и письменный стол, и тот самый диван, который они обсудили, вполне приличного размера, кстати. И санузел хороший: большой, чистый и красивый. Разумеется, центром этого номера являлась громадная двуспальная кровать. Но Женя честно старался не смотреть в ту сторону. При виде этой кровати у него мысли сами собой сворачивали «не в ту степь». А он же пытался, правда.

Правда, судя по тому, как Мила косилась на кровать, ее этот момент тоже будоражил.

— Видишь, здесь очень приличный диван, — сбросив сапоги и шубу, Мила довольно споро направилась к предмету их «горячего» обсуждения.

— Так, стоп, — Женя перехватил ее руку, на ходу избавляясь от верхней одежды. — Ты к этому дивану даже не подойдешь, Мила. И я — серьезно, — достаточно веско заявил он, не позволяя ей отойти. — На диване лягу я. Ты — там, — и он показал на кровать.

— Жень, ну правда, ты же устал за такую долгую дорогу, — она подошла к нему близко-близко и так серьезно посмотрела в глаза, что Жене улыбнуться захотелось.

Так волнуется и переживает о его самочувствии? Приятно, черт возьми! Вот правда, внутри так тепло от того, что о нем беспокоится!

Не удержался, притянул ее, обнял за плечи, прижавшись на мгновение к растрепавшимся за долгую дорогу волосам.

— Мил, ты так говоришь, как будто я с ног падаю от усталости, — он по-доброму хмыкнул. — Да я в офисе часто больше устаю, чем сегодня. Наоборот, какая-то смена впечатлений, встряхнулся даже, — Женя попытался поймать ее взгляд. — Ты не голодная, кстати? Может заказать что-то? У них есть такая возможность.

Мила покачала головой.

— Я — точно пас, не голодная, пить хочу. А так, наелись по дороге всякой гадости, — она состроила веселую гримасу.

— Ну когда бы ты еще такого поела? — рассмеялся Женя в ответ. — Ничего полезного, зато вкусно.

— Это точно, вкусно, — смех Милы был легким и непринужденным.

И Женю очень радовало, что с ее стороны ушло любое напряжение и опасения.

— Хорошо, — подвел он черту под их разговором. — Иди в душ, тогда? — то ли предложил, то ли распорядился он. — А я пока разберусь, что здесь из напитков есть в мини-баре…

— Да мне воды, Жень. Больше ничего не надо, — Мила махнула рукой на пару небольших бутылок с водой, которые стояли на самом виду, на столе.

Но от предложения первой занять санузел не отказалась, и Женя ее в этом понимал. И сам поторопился заняться гигиеной потом, по правде сказать, даже спрятавшись в душе от вида Милы, вышедшей в номер в белом пушистом халате. Такой до дрожи желанной, мягкой и притягивающей! Вроде бы простой и спокойной, ни капли не флиртующей и даже смущенной, но от этого всего — еще более соблазнительной. У нее словно кожа светилась вся теплым и нежным румянцем, после горячей воды, наверное, но Женя взгляд отвести не мог. Ну ведь, точно, фея! И его очаровала, как ни крути! До дрожи в пальцах и жара в животе. Да и не только в животе, если честно. Вот и пошел в душ, чтобы самому расслабиться и ее еще больше не смущать.

А когда вышел, даже немного растерялся: Мила с задумчивым видом сидела на кровати, поглядывая то на диван, то на эту самую постель, где расположилась, уже «зарывшись» в одеяло. Ее волосы подсохли и растрепанными локонами «рассыпались» по плечам, белой простыне и одеялу, вызывая желание подойти и собрать их руками в пригоршню. И голову ее запрокинуть, прижаться к губам. И начать целовать так, как очень хотелось последнее время, чтоб до потери дыхания у обоих. И жар по всему телу, и испарина на затылке от желания к ней. И всего остального захотелось вдруг до оглушающего грохота в ушах.

— Жень, — позвала она, стоило ему выйти из ванной.

Хорошо. Хоть как-то отвлекла.

— Да? — по правде сказать, душ слабо помог.

Может, стоило холодную воду врубить на полную? Но и простыть особого желания не было. Да и права во многом Мила: как ни хорохорился перед ней, а мышцы шеи и спины свело, хотелось прогреть хорошенько горячей водой. Однако сейчас пришлось откашляться, потому что голос от ее вида охрип. И очень кстати показалось, что махровый халат в отеле нормального размера. И свободный.

— Слушай, здесь действительно огромная кровать. В принципе, зачем с этим диваном морочиться? Мы с комфортом оба ляжем, и между нами еще два человека поместятся, — достаточно разумно, в общем-то, заметила она. — Да и одеяла здесь отдельные, мы мешать друг другу не будем.

Возможно, говорила это исключительно из вежливости, конечно. И смотрела на него как-то неуверенно. Но вот в этот момент Жене вдруг совсем расхотелось спорить. И устроиться хотелось с комфортом, это правда. Да и лечь рядом с Милой — вообще отказываться не имелось интереса.

— Давай, наверное, еще двух звать не будем, — подмигнул Женя ей, вытирая голову полотенцем. — Я, как-то, не приверженец всех этих свободных нравов и извращений в постели, — криво улыбнулся он, но весело, чтобы сразу чувствовалось, что он шутит.

И ему удалось. Мила искренне и открыто рассмеялась.

— А так, я спорить не буду. Кровать у них, и правда, огромная. Так что, думаю, мешать мы друг другу не станем, — хоть он и сомневался, что сможет нормально расслабиться рядом с ней, но и упустить такую возможность не хотел.

Мила тоже не спорила, только еще больше сдвинулась к своей стороне. Женя обошел постель и сел на другом краю.

Зря он сомневался, кстати, отключился почти сразу, как только голову на подушке устроил. Устал больше, чем думалось. Да и Мила, кажется, уснула быстро.

Ей было так тепло и уютно, что даже двигаться не хотелось. Хотя что-то беспокоило непривычностью, теребило сонное сознание. Но Мила пыталась глубже зарыться в одеяло, настолько не хотелось ей из своего сна «выплывать». Однако разум уже пробудился, и она все-таки со вздохом сдалась. Моргнула, пытаясь понять: где она и почему проснулась? В комнате было темно. Еще ночь, наверное. Почти ничего не видно. А под щекой так тепло. И всему телу жарко. Она, конечно, халат не снимала, когда ложилась. По двум причинам: белья запасного у нее не было, а имеющееся Мила выстирала и оставила сушиться на батарее. Да и просто, они с Женей оба легли в халатах, чтобы меньше смущать друг друга. Только это им не особо помогло, кажется.

Потому как в этот момент Мила поняла, что лежит она щекой вовсе не на подушке, а на плече Жени. И нос ее уткнулся ему в кожу, под губами пульс на шее бьется. И он ее обнимает двумя руками. Крепко, кстати. Потому и тепло так, наверное. Вот тебе и громадная кровать…

И одеяло уже одно на двоих. Оба лежат на середине кровати, словно бы во сне друг к другу тянулись. А ее нога перекинута через его бедра. А Мила без белья, между прочим, и халат уже задрался до пояса… Да и Женя, кажется, даже во сне, не остался равнодушным к их «сближению». Это она тоже хорошо ощущала тем самым бедром.

— Мил? — похоже, ее возня и его встревожила. — Все нормально? — Женя спрашивал сонно, кажется. Будто и сам не до конца понимал, что к чему.

Наклонился к ней. Его руки обхватили Милу еще плотнее, словно бы Женя переживал, что с ней действительно что-то могло произойти, пока он спал. А Мила не знала, что ответить. Внятных мыслей в голове — ни одной. И горячо уже во всем теле стало, у самой пульс зачастил, заставив сбиться дыхание. А по телу жаркая истома заструилась, словно разносилась с кровью. И каждая мышца, каждая клеточка будто гореть начала. Ее и от каждого их поцелуя в жар бросало. Сейчас же — ураган в теле! Каждый нерв взбудоражен!

— Нормально, — прошептала она, не испытывая, однако, в этом уверенности.

Неловко, кажется. Очень. Но из-за того, что тепло и хорошо, из-за темноты в номере — как-то нереально все воспринимается. И очень правильно в то же время. Будто ее подсознание и тело уже давно его на каком-то своем, непонятном разуму уровне, «своим» признали. Необходимым и близким. И тянулись теперь к нему, нуждались. Да и вся она, определенно, испытывала к нему тягу и желание все это время.

Однако, вроде бы сейчас и не самый лучший момент…

Мила попыталась аккуратно сместиться.

— Не надо, Мила. Не отстраняйся…

Похоже, и Женя понял всю двусмысленность их положения. Она всем телом ощутила, как он напряженно замер. Но держать ее слабее не стал. Наоборот даже. И руки его заскользили по ее спине, опустились ниже, перехватили бедро, не позволив Миле отодвинуться. Горячая ладонь принялась кожу поглаживать, тормоша и без того взбудораженные нервы, посылая по телу будто маленькие взрывы. И в животе уже «бабочки» порхают, которых сто лет не ощущала. Поцеловать его до ужаса хочется! Прижаться губами к этой точке пульса сильно-сильно…

— Не такая эта кровать и широкая, по факту, — его голос ощутимо сел.

Он был не меньше ее возбужден, это чувствовалось во всем: в дыхании, в жаре его кожи, в стуке сердца, который она ощущала щекой. В том, как его пальцы ласкали ее, уже забравшись под пояс халата и окончательно распахнув тот. Добрались до груди, которая внезапно стала безумно чувствительной и так нуждающейся в его прикосновении! Накрыл горячими пальцами, легко сжав плоть, отчего Мила непроизвольно выгнулась, прижавшись к нему еще сильнее. И прикусила губу, сдерживая тихий стон.

Но кроме этого, в его тоне ощутимо слышалось веселье. Что делало ситуацию чуть проще.

— Однозначно не такая, — забыв про неловкость, Мила улыбнулась, поняв, что ей весело, несмотря на возбуждение, так явно пульсирующее во всем теле.

Почувствовала, как его губы коснулись ее виска. Руки обнимали и гладили все ее тело, заставляя жар пульсировать в каждой клетке. Дыхание обжигало горло, хоть она и пыталась сжать губы.

— Мила…

— Что? — она подняла голову, честно не представляя, что сейчас делать и говорить.

И тут поняла, что они глаза в глаза друг другу смотрят. А губы их в миллиметре. И пусть целовались уже не раз, а в этот момент все острее и откровенней. И сердце скакнуло в горло, мешая говорить, а в голове шумит от возбуждения. В груди горячо, а в животе все в напряженный узел сжалось, заставляя трепетать от того, как его ощущает: близко, напряженно, остро. Всем телом. И еще сильнее прижаться хочется.

— Я к такой ситуации не готов, — все еще тем же хриплым, но и веселым голосом заметил он. Вроде как с предупреждением. — Но и отпустить тебя — уже не в состоянии. Знала бы ты, сколько ночей я о тебе в своих руках вот так бредил!

Боже! Как же будоражат его слова! И дрожь она контролировать не в состоянии. Не страха, предвкушения. И не хочется от него отказываться: ни от самого Жени, ни от всего, что он так сдержанно ей предлагает. И вроде бы выбор предоставил. А руки ни на йоту захват не ослабляют. И ладони еще жарче ее бедра гладят, сжимая кожу жадно, но и нежно при этом. Пальцы грудь ласкают, заставляя остро реагировать напряженные соски. И не хочется уже отодвигаться. Нет сомнений, все правильным кажется.

— Это же «люкс», Женя, у них зубные щетки есть для гостей. Я уверена, что и на подобный случай все предусмотрено, — медленно и прерывисто, с трудом управляя голосом, протянула Мила, в общем-то, ясно дав понять, что она совсем не против, если он и не будет ее отпускать.

Сама дала волю своим ладоням, начав гладить, исследовать, познавать его пальцами, кожей. Запоминать каждую мышцу и линию на теле.

А он на ее губы набросился. Наверное, впервые вот так откровенно и жадно, не сдерживая своего желания, проявляя его на полную. Словно чувствуя, понимая, что уже не пугает ее, завоевал доверие, вызвал ответную нужду и потребность не только в теле, но и во всей сущности Милы.

Перекатился, опрокинув ее себе на одну руку, не прекращая поцелуй, от которого у Милы в ушах зазвенело, и мысли любые из головы напрочь вынесло. Второй рукой сам начал гладить так, словно пытался всю ее охватить одной ладонью, пятью пальцами и губами каждую впадинку и подъем изучить, запомнить. И губы Жени уже на ее шее: целуют, прикусывает. А она не может больше сдерживаться — тихо стонет, позволяя своим рукам творить с его телом все, что самой хочется. Изучать и исследовать все, до чего добраться в состоянии: широкие плечи, такие надежные и крепкие; напряженный затылок, мокрый от испарины, потому что все равно себя сдерживает, ради нее старается. И мышцы, которые она на спине чувствует, как «перекатываются» от каждого его движения. Его горячее и большое тело, накрывшее ее полностью. Однако не подавляя — возбуждая еще больше, позволяя ощутить его нужду и потребность в ней, но и готовность защитить Милу, даже в ущерб себе.

И халаты уже обоим мешают, цепляясь за плечи, сковывая движения. А губы то встречаются, то расходятся, исследуют новые «горизонты». И рот Жени уже на ее груди, от чего Милу затрясло, вцепилась в его спину, обхватила талию ногами. Обо всем забыла. Хотела его ощущать ближе и полнее. И жар внутри только разгорается больше от каждого движения губ, от каждой ласки! А его рука уже ниже: погладила ребра, дразня тревожно-сладким касанием, прошлась по животу и спустилась еще ниже, накрыв промежность, скользнув пальцами по влажному жару, начиная дразнить и гладить, выводя круги и спирали. Заставляя Милу всем телом сотрясаться, цепляясь за него пальцами, ртом в его кожу впиваться. Так давно у нее никого не было! Да и подпускать к себе никого не хотелось. Не могла довериться. А этим мужчиной очаровалась, прониклась уже вся. Тянулась к нему. И пропитаться его кожей, его запахом, дыханием и страстью — хотелось.

— Женя! — шепчет и сама себя не слышит.

В ушах пульс барабанит. Их общее возбужденное дыхание все сейчас перекрывает. Вся реальность в этот момент для нее: его пальцы, его губы, его тело, окружившее ее.

— Что, Мила? Чего ты хочешь? — и у него голос хриплый, напряженный. Выдающий, как сильно он хочет дать ей, что ни попросит, и самому взять не меньше.

— Всего, — признается совершенно честно и искренне, хоть и шепотом. Но не от смущения уже, голос от возбуждения и потребности в нем ломается. — Всего тебя хочу, Жень. И тебе дать хочу все, что смогу только…

— Ты — первая, — не согласился он, продолжая целовать грудь, не прекращая ласкать плоть.

И пальцы его уже «нападают», бескомпромиссно и жадно, но осторожно и подавляюще ласково гладят, надавливают, проникают внутрь ее тела. Заставляют Милу еще больше выгибаться, цепляться за него. Она уже сама не понимает, что стонет без остановки, вжавшись распахнутым ртом Жене в плече. И ведь это только прелюдия, а у Милы уже всю кожу будто наизнанку, каждый нерв оголен и словно по ним Женя касается и ласкает. Фейерверк перед глазами, на темноту в номере уже плевать. Ей до одури ярко от звезд под плотно сжатыми веками.

Но и согласиться с ним не может, начинает в ответ гладить и ласкать, словно растирая кожу, разминая мышцы Жени. Добралась до его живота, глядя и царапая. Не специально, просто осознание на нуле. Тело уже не ей подконтрольно — ему. И вот-вот взорвется удовольствием. А он понимает это, чувствует, кажется, видит, как ей хорошо. И еще сильнее ласкает, не позволяя отвлечь, целует в распахнутые губы, погружает пальцы внутрь нее, растирает плоть.

— Же-е-е-ня! — стонет, не в состоянии ни себя, ни его сдерживать.

Прижимается всем телом к нему. Наконец-то добирается до его паха, сжав трясущимися пальцами его возбужденную и тяжелую плоть. Никакого уже смущения. Никакой неловкости! Все правильно между ними, все так, как должно быть!

И у него от ее ласки — хриплый стон, дыхание сбивается.

— Что, Мила? Что, моя фея?

Толкнулся ей в руку, кажется, просто не сумев сдержаться; а она пальцами обхватила, скользнула по нему. И его пальцы, будто «в отместку», еще полнее в нее, еще глубже погружаются.

— Жень, найди ты эти презервативы! — шепчет, пытаясь совладать со стонами, но у тела и горла свое понимание происходящего. И звуки тянутся, срываясь долгими всхлипами.

А ему от этого и весело, и еще сложнее себя контролировать, кажется. И бедра свои уже удержать не может, поддаваясь ее ласкам, вжимает в ее ладонь, в ее бедро.

— Сейчас. Хочу, чтоб ты кончила, — шепчет ей на ухо, щекоча влажным прикосновением губ и языка, ни на миллиметр не отодвигается.

Господи, а она как хочет! И невероятно хорошо от его ласк, от ощущения его тела. От безумного и невероятного ощущения полного доверия между ними, которого не знала еще с мужчиной. Когда чувствуешь, что все сказать можешь, и он поймет. Заставил ее Женя в это поверить. Убедил.

— Я с тобой хочу! — протестует она, пусть и сама понимает, что не удержится, по самому краю удовольствия ходит, на последнем дыхании.

— У нас еще вся ночь впереди, Мила, любимая. И все утро…

Не выдержала. Это ласковое слово. Его нежность и напор в тоже время, оказались последней каплей. Сломили сознание и мозг первым делом, заставив все тело «взорваться», задрожать от удовольствия, застонать в голос, потеряв на секунду связь с реальностью. Обняла, обхватила его, сжала, не в состоянии отстраниться. А он ее в ответ держит еще крепче, и целует жадно, продолжая ласкать, но уже иначе, нежнее. Обнимает за плечи.

— Вот теперь, я пошел искать, — в самые губы прошептал, с нежность, с улыбкой, с восхищением, от которого она задрожала больше, чем от самого оргазма, кажется. — Блин, Мила, ты меня с ума сводишь, ни о чем думать не могу, только о тебе. И о том, как хочу тебя, — накрыл на мгновение всем телом, заставив ее задохнуться, ощутив его напряженную плоть своей чувствительной, взбудораженной его лаской.

Тело к телу, кожа к коже. И хочется плюнуть на все, забыть о безопасности и здравой предосторожности. Выгнуться, вобрать в себя всю его твердость и тяжесть…

— Отпусти, любимая, я попробую все твои желания исполнить, и презервативы найти, — шепчет уже он, с весельем и почти со стоном, хриплым, напряженным.

А она и не поняла, что обхватила его ногами, вцепилась в плечи, не в состоянии отодвинуться. И от этого его обращения, которого и сам будто не замечает, шепчет неосознанно, ей еще жарче, и сердце трепещет. Не думала и не искала больше. А сейчас — хочет. Чтобы сам понял, что говорит, а не просто ласковое обозначение использовал. Чтобы держал так же крепко, как сейчас — все время…

Позволила отстраниться, хоть все тело будто заболело от этого. Только что удовольствие испытала, а еще больше хочет. С ним такого — мало. Он сам нужен: на ней, в ней, со всех сторон. Его руки, его губы, его тело…

— Женя… — снова позвала протяжно и хрипло, уперлась локтем в матрас, приподнялась, чтобы его видеть.

— Нет, мне все-таки нравится этот номер, — буквально через несколько мгновений весело заявил он, снова обнимая ее. Опрокинул под себя, накрыл собой, как Мила несколько минут тому и хотела — И комплектация мини-бара… — весело и свободно говорил.

А она и представить себе не могла никогда до этого, что от такого тона, от такого доверительного общения, можно возбуждаться еще больше. И желать мужчину с такой силой! Хотя, не в тоне дело, наверное все же, а в самом Жене, от которого и она с ума сошла за эти недели. Которым очаровалась, еще хурму в подарок получив. И влюбилась после их первого свидания. А сейчас — что-то мощное и глубокое сжимало грудь, заставляло тянуться к нему не только тело, всю суть Милы. И дрожь от этого сильнее. Тело еще переживает отголоски его ласк и своего от них удовольствия. Так непривычно и мощно. Так насыщенно, потому что доверилась и открылась.

Но не страшно с ним… И жар между ними ни на грамм не ослаб. Возбуждение висит в воздухе, руками пощупать можно, кажется. Она и щупала. Только не воздух, а этого мужчину обнимала, ласкала, целовала, пока он упаковку из фольги вскрывал.

Сама помогла с презервативом справиться, ухватилась за плечи Жени, когда он целовать начал, медленно и осторожно проникая внутрь нее, раздвигая собой ее плоть. Раз, другой, будто позволяя к себе привыкнуть. Только руки его все плотнее обхватывают ее плечи, позволяя понять, как ему сложно сдерживаться. И дыхание Жени обжигает ее рот, который он уже алчно целует, лаская губы, щеки, шею. И все сильнее погружается, заставляя Милу цепляться за него от урагана страсти, которого она, если честно, не ждала. Нежного, ласкового, но бескомпромиссного, подавляющего этим удовольствием, не позволяющего избежать его. И чувствуется, что Женя и сам на пределе. Дыхание все резче, толчки его плоти сильнее, мощнее, и она не может молчать — стонет ему в кожу, а он с невероятной силой обнимает ее, продолжая двигаться.

Она снова не выдержала. Сдалась первой, запрокинула голову, вдавив затылок в подушку. И все тело в дрожь. Мышцы свело в пароксизме удовольствия. Не смогла бы отцепиться от него, даже если бы захотела. Только такого желания и в помине нет. И Женя прижался к ее шее ртом, втянул кожу в себя, вдавился бедрами в нее в последний раз, сам хрипло застонав. Навалился всем телом, всей тяжестью. А Миле от этого так хорошо, как ни разу еще не было, точно знает. И оба объятия расплести не могут. Сжимают друг друга руками, оплели ногами. Дыхание у обоих рваное, толчками. И губы сами целуют друг друга.

— Не напугал? Не больно? — немного встревожено прошептал Женя, все-таки пытаясь откатиться с нее.

Но Мила потянулась за ним, вернувшись к той точке, с которой начали: ее голова у него на плече, бедро через его пах перекинуто. И Женя ее обнимает за пояс, за плечи. А ее волосы по его руке, по груди рассыпались. Жарко обоим, а отстраняться никто не хочет.

— Напугал, — она рассмеялась, задыхаясь. — С ума свел, Женя. Я такого удовольствия в жизни не испытывала, — призналась.

А ему это в радость и приятно, чувствуется. И сильнее обнимает. Только Мила же правду сказала. Снова поцеловал ее в губы, будто оторваться не может.

— Я тоже, Мила. Я теперь тебя точно из своих рук выпустить не смогу, фея моя любимая. Есть все-таки какое-то зерно истины в этих сказках про волшебную пыльцу фей… — смеется, вроде бы.

И ее веселит словами. А сам держит крепко, обнимает сильно. И жар между ними не угас. Словно спал немного, но тлеет. И оба отодвинуться не в состоянии. Шевелиться не хотят. А от слов его — еще и душу будоражит. Протянула руку, накрыв пальцами его щеку, обвела контур его носа, скул, губ.

— Жень, ты потрясающий, — искренне прошептала, целуя его в подбородок. — Я даже не верила, что такие мужчины бывают. Что я влюбиться смогу после всего…

Он ее так обнял, что на себя вытащил почти.

— А что, смогла? — вроде и весело спрашивает, а чувствуется, что напряжен, и ждет ответа очень.

— Смогла, — и не пыталась скрыть ничего она. — И с каждой минутой, кажется, пропадаю в тебе все больше…

— Я не подведу, Мила, обещаю. И боли не причиню, — хрипло и серьезно прошептал, целуя ее пальцы, продолжающие гладить его лицо. — Сам в тебе потерялся, выхода искать не хочу. И отпускать тебя — не хочу. Ты мне с каждым днем все больше нужна…

— И ты мне, — так же тихо призналась она, понимая, что истома охватывает тело. Глаза закрываются.

И он это понял, похоже, а может, и чувствовал то же самое. Поцеловал еще раз в губы. И натянул одеяло, укрыв их обоих. Одно. И ее от себя не отодвинул, не отпустил. Так и уснули снова, переплетясь руками и ногами друг с другом.

Глава 9

Он сам не смог бы сказать точного дня или мгновения, когда Мила его так полно и плотно «взяла в оборот». И для самого себя неожиданным было вырвавшееся обозначение «любимая». Но сказав это, Женя понял, что так и есть. Она именно такая для него. За это недолгое время стала очень важной и дорогой. Хотелось называть «любимой». И не просто для «красного словца», а потому что чувствовал в душе такой трепет и дрожь, которого ранее в себе и не помнил. Какой-то бешеный эмоциональный подъем и дивное чувство полного умиротворения в то же время. Когда ощущаешь, что с ней все обсудить и обговорить можно. И поймет, и его услышит, и себя даст понять в нормальном общении, не требуя от него чудес и чтения мыслей. Непривычное взаимопонимание, будоражащее, и от этого хотелось ей в ответ еще больше дать. Про совпадение в постели и говорить нечего! Не просто зацепило его. До сердца проняло. И обнимать теперь хотелось Милу постоянно, целовать, и заставлять стонать так, как она стонала всю ночь…

Проснулся с ней, обнимая Милу так крепко, что между ними пространства нет, и хватает одного узкого одеяла, чтобы обоим укрыться. Потому что жарко от близости друг друга. Не утро, а сказка! Уткнулся носом в ее волосы, прижав к себе еще плотнее, вдохнул полной грудью.

Ему всегда дома легче дышалось. Бог знает, что такого было в воздухе родного города. И ведь не на улице, даже не в родном районе сейчас, в гостиничном номере, а дышится так, словно грудь нараспашку. В столице никогда такого ощущения не было. А от уютного тепла Милы рядом, от звука ее сонного дыхания — себя таким отдохнувшим чувствовал, в таком приподнятом настроении проснулся, словно в горы готов подъем совершить. Внутри все бурлило энтузиазмом и весельем. Желанием жить, а не просто делать час за часом то, что должен, потому что больше некому этим заниматься.

Честное слово, хотелось подскочить сейчас с кровати, Милу растормошить и потащить все-все ей показывать. Все места, которые сам с детства обожает и которыми гордится. И по площади «Рынок» провести, ясное дело, и по громадным паркам, у которых чуть ли не каждый кованый фонарь со своей историей; и по всем узким переулкам между нависающими над головами каменными домами, «помнящими» другие эпохи и империи… Ей понравится, он это точно знал!

В этот момент Мила вздохнула и потянулась, повернувшись к нему лицом, но не высвобождаясь из объятий. Посмотрела каким-то очень внимательным, но веселым взглядом. И улыбнулась: счастливо и широко.

Мой Бог! Он хотел, чтобы каждый его день начинался с этой улыбки, без вариантов! Каждый «их» день!

— Же-е-нь? — сонно протянула Мила с каким-то вопросом в голосе. — Что случилось? Ты будто бурлишь весь. Спать рядом вообще невозможно.

Он рассмеялся от неожиданности. И пришло в голову, что нет ничего удивительного в его реакции на ее настроение вчера. Похоже, они оба очень внимательно и чутко «прислушивались» друг к другу, если она даже спросонья его настрой уловила.

— Не могу спать: все показать тебе хочется, — поцеловал ее в сонно прикрытые веки. — Готова к завтраку и долгой прогулке? — отвел ее пряди с лица, погладил щеку.

Все время касаться Милы хотелось. Чувствовать ее тело и тепло, эту сказочную мягкость «феи».

А она в ответ на его вопрос рассмеялась так же весело, как и он пару минут назад.

— Сложно отказать, когда ты так полон энтузиазма. Готова! — решительно заявила Мила, и села в постели, потягиваясь всем телом.

Жене же в этот момент пришло в голову, что еще на полчаса-час прогулку вполне можно и отложить. Город стоял на этом месте почти восемь сотен лет. Вряд ли сейчас куда-то денется…

Миле казалось, что она захлебывается, тонет во впечатлениях! Не хватало времени и сил все осознать. Каждого камешка коснуться хотелось, каждое дерево обнять в огромном старом парке! А фонари?! А памятники? Большие и маленькие, забавные и серьезные, грандиозные даже! И рассказы Жени о каждой улочке, о барельефе на стенах старых домов — оглушали ее эмоциями.

— Откуда ты это все знаешь? — недоверчиво улыбалась она, слушая его рассказы.

— Шутишь? У нас каждый местный житель всегда готов выступит экскурсоводом, — смеялся он в ответ. — Мы гордимся своим городом и его историей!

И это чувствовалось, в самом деле. Он сам изменился здесь, стал иным: еще более открытым, еще веселее, жизнерадостней. Словно… Даже не моложе, нет. Просто свободней. Без того неощутимого, что сдерживало его ранее.

И Мила себя иначе чувствовала в этом городе — самой все время смеяться хотелось. Улыбаться всем вокруг. И ей улыбались, легко и непринужденно. Просто прохожие на улице, с которыми она случайно взглядами встречалась. Торопились куда-то по своим делам, а все равно находили секунду на улыбку. Удивительное ощущение. Непривычное. Ее и столица дружелюбием поразила, но здесь… Прав был Женя, тут это просто ошарашивало с непривычки.

Мила искренне радовалась, что поддалась уговорам Жени и позавтракала, хоть и не очень хотелось, вроде бы. Сейчас просто не хватало времени на еду. Женя то и дело тянул ее в одно из сотен кафе, разбросанных по городу там и тут, увлекал их давней историей, первой «чашкой кофе», заваренной в городе, излюбленным местом отдыха и встреч творческой элиты прошлых столетий… А она от улиц пока оторваться не могла. Отнекивалась, тянула его за руку дальше, просила еще погулять, показать больше. Потом зайдет внутрь, ей еще и снаружи столько всего рассмотреть хотелось!

Хорошо, что и погода не подвела! Снега и здесь оказалось много, повсюду были украшения и елки, заставляющие ощутить приближение праздников в полной мере, а слабый мороз и отсутствие ветра (с чем повезло очень, по словам Жени), дополняли общее ощущение сказки. Сам воздух казался Миле сладким и «вкусным» настолько, что она то и дело замирала посреди улицы просто для того, чтобы глубоко вдохнуть.

— Женя, я влюбилась! — захлебываясь этим своим восторгом и эмоциями, рассмеялась Мила, когда он в очередной раз попытался завести ее в какое-то кафе, чтобы «поесть и согреться». — Мне и так жарко!

Он и сам широко улыбнулся.

— Влюбилась — это хорошо. Надеюсь, в меня? — он подмигнул, все-таки подталкивая в двери кафе, откуда на нее пахнуло теплом и одурманивающим ароматом кофе.

Мила немного покраснела, лукаво глянув на него сквозь ресницы:

— И в тебя тоже, Жень, — прикусив губу, согласилась она, заходя в зал. — Но твой город… Это нечто! Я покорена окончательно и бесповоротно.

— Ты здесь еще и суток не пробыла, — кажется, ее восторг и веселил, и вызывал в Жене гордость. — А уже влюбилась? Меня ты дольше мучила сомнениями, — вроде бы ворчливо заметил он, проведя ее к свободному столику у огромного окна.

Здесь было хорошо — новогодние украшения, свечка на столе, и на подоконнике пару штук стояли. Гирлянда весело мигала огоньками, несмотря на яркий день за окном. Из динамика раздавались колядки. Так здорово. Полное ощущение самого лучшего предпраздничного настроения в ее жизни!

Женя взял ее за руку, поцеловал немного замерзшие пальцы.

— Ничего не могу поделать с собой, Жень, — Мила поддержала его тон. — Это сильнее меня. Любовь с первого взгляда. Бывает, оказывается.

Они оба замерли на мгновение, рассматривая друг друга. И оба улыбались так, будто не могли прекратить. Хотя так и было, в общем-то. Во всяком случае, сама Мила ни улыбаться, ни смотреть на Женю перестать не могла. Заметила, что он иной здесь. Но и себя другой ощущала. Спокойней и легче, чем даже в городе, в котором родилась и выросла, как ни странно. Ведь в чем-то замечание Жени совершенно верное — не пробыла здесь и суток, а так просто, легко и хорошо, словно бы это она домой вернулась, а не он. Даже не верилось, что бывает так: идешь по совершенно незнакомым улицам, а вокруг все будто твое, родное. Словно тысячу раз здесь ходил, просто забыл. А теперь постепенно «вспоминаешь» с каждым словом мужчины, который рядом идет, обнимает. Узнаешь это все заново.

Если бы Мила верила в реинкарнацию, решила бы, что свою прошлую жизнь провела именно здесь. Но так как особо такую теорию не признавала, просто дивилась тому, насколько этот город оказался ей близок по атмосфере, как легко и полно она его ощущала. Не было любопытства или предварительного рассматривания, неуверенности и осторожности в незнакомом месте. Сразу огромный восторг и полное погружение. И такое удовольствие от этого, что не врала Жене: действительно на любовь с первого взгляда похоже. На такое же принятие, как его самого приняла для себя.

— Смотри, это судьба! — отвлекая ее от этих путанных, восхищенных мыслей, Женя протянул меню, до которого она сама еще не успела добраться. — Я даже спрашивать не буду, какой кофе тебе брать — заказываю сразу лавандовый латте, — снова улыбка на все лицо и глаза такие добрые, такие веселые.

Она от него взгляд оторвать не может: сидела бы и часами любовалась. Страшно было даже подумать, что могли не пересечься на той заправке, или потом в кафе не встретиться. Эйфория, да, она понимала. Не маленькая. Но и потому, что уже не юная девушка, могла в полной мере оценить, как нечасто выпадает шанс встретить такого человека, с которым доверие и взаимопонимание едва ли не с первых минут знакомства.

— А к кофе, — продолжил Женя, пока она им любовалась, — макарон с лавандово-черносмородиновым мармеладом, как я понимаю? — он вопросительно глянул на нее.

И при этом его взгляд светился таким добрым подначиваем и таким восхищением оттого, что Мила рядом с ним, что она в таком восторге от всего происходящего — у нее горло перекрыло эмоциями. Даже рассмеяться не смогла от его вопроса, хоть это и показалось действительно смешным: преследовала ее лаванда сейчас, не поспорить! Кивнула, поняв, что на глаза слезы наворачиваются. А она при этом улыбается во весь рот.

— Давай и латте, и пирожное, я согласна! Точно, рок какой-то с этой лавандой меня преследует, но хороший. Пока, во всяком случае, — выдавила из себя, стараясь скрыть все, что ее душит эмоциями.

Правда, не особо удачно. Женя заметил точно. И она в конце все-таки всхлипнула.

Он поднялся и переставил свой стул впритык к ней. Обнял Милу, притянув к себе, дав ей возможность уткнуться ему в плечо и немного выдохнуть.

— Все в порядке, любимая? — тихо прошептал ей на ухо, пальцами поглаживая, разбирая пряди.

Чем заставил ее снова всхлипнуть и покачать головой.

— Не знаю, — прошептала ему в ответ. — Ты точно — реальный, Жень? Мне сейчас настолько хорошо, я такой восторг испытываю, что страшно: вдруг снится все и я вот-вот проснусь? Разве так бывает?

Он хмыкнул, но не перестал ее обнимать. Коснулся лба губами, легко и нежно целуя.

— По правде сказать, Мила, я сам испытываю схожие опасения, волнуясь, что ты исчезнуть можешь. Я таким счастливым, кажется, еще никогда не был. И словами не смогу передать, как рад, что ты сейчас со мной, что мой город тебе так понравился… — Чуть сильнее сжал ее плечи, будто ободряя. — Бывает или нет, я не знаю. Но нам никто не мешает попробовать, это точно. И сделать так, чтобы у нас в жизни и было, и осталось. Правда, любимая? — с вопросом заглянул ей в глаза.

— Правда, очень этого хочется, — тихо согласилась Мила, обняв его за шею. Глубоко вздохнула, пытаясь совладать со своими зашкаливающими эмоциями. — Особенно когда ты меня так называешь…

— Я так чувствую, — просто ответил Женя, открыто и уверенно глядя ей в глаза.

Честно говоря, ей от этих слов новые слезы горло перекрыли. Но Мила действительно постаралась взять себя в руки. И ей это удалось.

Они все таки заказали и лавандовый латте, и пирожное с лавандовым мармеладом, даже по цвету — лавандовое, кстати. Себе Женя взял обычный «американо» и яблочный штрудель. Оба решили, что еще недостаточно голодные, чтобы полноценно обедать. Во время еды Жене пару раз звонили, но он не отвечал на вызовы. Что-то написал партнерам в общем чате, когда они советовались с ним. Мила не обижалась. Он ради нее с работы сорвался без всякой подготовки и планирования, а сегодня еще пятница, и вполне себе рабочий день. Так что чем-то упрекать Женю — было бы просто по-идиотски. Да и он не игнорировал ее. И извинялся за свои «переговоры», и все пытался ей объяснить, рассказать, о чем друзья спрашивают, как-то ввести в курс дела.

Мила старалась его успокоить и заверить, что все понимает, и не имеет претензий. Но Женя все равно переживал, кажется.

— Тебе — хочу рассказать и поделиться, — даже с некоторой неловкостью вроде бы, признался он. — И обидеть не хочу вообще. Тоже свои выводы за жизнь сделал.

Она только пожала его пальцы, которыми он держал ее ладонь на протяжении всего их «ланча». И стул назад, кстати, он так и не переставил. Они все это время сидели бок к боку.

Но один раз Женя все-таки ответил и на звонок. Причем, как поняла Мила, звонили не из офиса, а кто-то из его родственников. Она старалась не прислушиваться, чтобы не смущать его. Да и гомон в кафе помогал в этом. Но Женя не позволял ей отодвинуться дальше и продолжал держать за руку даже во время этого разговора.

— Мила, ты не против, если мы зайдем кое-куда, прежде чем обедом займемся? — кажется, с некоторой неуверенностью спросил он, закончив разговаривать. — У меня тут дядя недалеко живет. Точнее, это дядя моей матери, даже. Но мы все его называем так. — Он улыбнулся. — У него какие-то проблемы с ноутбуком. Сама, наверное, знаешь, как в таком возрасте людям сложно разобраться в новой технике. Вот он и звонил спросить. А я предложил зайти, глянуть, что там стряслось, раз уж в городе. Да и он живет в трех кварталах отсюда. Дядь Леша и так герой, как мне кажется, что упорно и с интересом учится всему новому, хочу помочь. Не против?

Она улыбнулась:

— Конечно, нет, Женя, — хотя, честно говоря, ей стало немного не по себе. Однако, в любом случае, наверное, легче начать знакомство с его родней с немного более дальних родственников… Или нет? — Давай зайдем, если нужна помощь. Я могу и в отель вернуться, если ты не уверен, что мне стоит туда идти или если я помешаю… — предложила Мила, доедая свое лавандовое пирожное.

Честно говоря, сыр и кофе ей больше понравились в таком антураже.

Женя глянул на нее с удивлением и даже хмыкнул.

— Не выдумывай, Мила. Все очень удобно. Ты дяде Леше понравишься, гарантирую. Да и я сказал, что с тобой приду, так что никто в отель не идет.

Подозвав официанта, Женя попросил счет и расплатился. Оба допили свой кофе.

— Готова? — Женя поднялся, предлагая ей помощь.

Не то, чтобы Мила была полностью уверена в положительном ответе. Но она же взрослый человек, в конце концов. Вспомнив об этом, Мила кивнула и поднялась следом, приняв предложенную руку.

Поначалу ей не показалось, что она понравилась «дяде Леше». Высокий мужчина, который точно разменял восьмой десяток лет, а может, и того больше, показался ей очень серьезным и даже в чем-то суровым. Его лицо, покрытое безумным количеством борозд и морщин, словно высушили ветры и сквозняки, которыми все утро пугал ее Женя на узких улочках, радуясь, что им выпал тихий день. Он поздоровался кивком головы, осмотрел ее как-то задумчиво и долго, поздоровался с Женей, пожав руку. А потом махнул рукой и, сказав «пойдем», направился куда-то вглубь слабоосвещенного коридора. Она растерянно вцепилась в руку Жени, с некоторой задумчивостью наблюдавшего за всем этим, но улыбаясь, что немного подбодрило Милу.

Не то чтобы у Милы в принципе была цель очаровать этого человека, конечно. Да и в тот момент, когда они поднялись на второй этаж старого, позапрошлого века постройки дома, и переступили порог квартиры, ей стало не до того. Саму Милу настолько поразило увиденное, что она немного потерялась, как-то неуверенно пробормотав приветствие, пока Женя ее представлял. И во все глаза смотрела вокруг. Женя помог ей снять шубу. Провел в комнату следом за дядей, о чем-то разговаривая с ним, а она будто и не с ними рядом была. Ничего с собой поделать не могла. Ни на что переключиться не выходило. Ее заворожила обстановка в квартире.

Когда поднимались, заметила, что дом старый. И все в этой квартире, кажется, относилось едва ли не к той же эпохе, что и само здание. Мила плохо разбиралась в истории, правда. Но все эти детали, часы, которым даже на ее неопытный взгляд было не меньше ста лет, а то и гораздо больше, украшенные какими-то вензелями и совсем простые (она насчитала как минимум четверо часов, пока они до комнаты дошли). А стулья с тканевой обивкой и деревянными, резными спинками! И стол посреди комнаты! Господи, так сейчас уже и не ставит никто мебель, кажется. Накрытый льняной скатертью, расшитый вышивкой-гладью. А посреди стола — лампа. То ли керосиновая, то ли еще что-то в этом роде. И книга рядом в таком переплете, что и сомнений не возникало — ее еще до революции выпустили. И возможно, задолго.

Мила такое только в учебниках по истории видела. Или в музеях. И здесь у нее ощущение музея возникло, но не затхлого или пыльного, а какого-то невероятно живого. И все эти вещи, они так стояли, будто ими если не пользовались, то регулярно касались и заботились о них. Это завораживало.

— Нравится?

— Что? — обернулась, чувствуя себя словно оглушенно.

Вполне вероятно, что ее спрашивали об этом не в первый раз. Уж очень лукаво смотрел Женя на нее, когда Мила все-таки услышала вопрос и обернулась к мужчинам. Да и его дядя улыбался.

— Нравится тебе у меня, дочка, спрашиваю? — еще раз спросил дядя Леша (который так ей и представился, кстати).

— Это потрясающе! — честно призналась Мила, с трудом подбирая слова. — Все это, — развела руками, пытаясь словно бы обхватить все, что видела. — Будто я в позапрошлый век попала. Или еще раньше. Все такое… — опять запнулась, не в состоянии выразить свой восторг.

— Дорогое? — то ли предположил, то ли попытался помочь ей с ответом дядя Леша.

— Эм, нет. Я не разбираюсь в этом, если честно, — Мила смутилась. — В стоимости и ценности коллекций и тому подобное, знаете, — ей стало неловко.

Вдруг родные Жени посчитают ее совсем деревенщиной и бескультурной, если она с ходу не может подлинность и ценность вон той картины на стене назвать, на которой были изображены девушки под зонтиками, прогуливающиеся в парке. И автора, кстати, тоже. Мила немного ссутулилась даже. Она, конечно, понимала, что такие вещи не могут стоить дешево. Раритеты и антиквариат всегда ценились. Особенно коллекционерами. Но ее вовсе не это привлекло и очаровало, и хотелось так описать, чтобы поняли. Да и Женя, явно заметив ее неловкость, ободряюще улыбнулся, подошел ближе.

— Просто у вас… Как во всем городе. Словно продолжение его. Этих улиц, самой атмосферы. Я с утра надышаться всем этим не могу, насмотреть не получается. Меня Женя все в музеи тянул, а я на дома насмотреть не могла — так здорово все. И ваша квартира… — она не заметила, что сцепила пальцы, начав нервничать. — Вот все так правильно для этого места, так… будто я в девятнадцатом веке, понимаете? И так это все ощущается полно. Так насыщенно, здорово…

Женя обнял ее и привлек к себе. Будто понял, насколько сильно Мила разнервничалась, и пытался ее приободрить.

А дядь Леша немного хрипло рассмеялся:

— Я понимаю, дочка. Это я очень хорошо понимаю. — Посмотрел на Женю как-то так серьезно, но и улыбаясь. — Она мне нравится, Евген. Приводи эту девочку ко мне чаще. Пусть все здесь рассмотрит, — заявил он, заставив Милу покраснеть еще больше.

И пошел в сторону коридора, явно подразумевая, что и они идут следом.

Но хоть страх ушел. И ей стало легче. Радостно, что сумела объяснить свои эмоции и точно пришлась по душе родственнику Жени.

— Извини, — подняла взгляд на Женю, пользуясь тем, что остались одни.

— Не нервничай, любимая. Ты ему очень понравилась, — он потянул ее за собой. — Сразу. Я вообще удивился, когда он нас с порога в комнаты повел. Чаще всего, он никому не позволяет пройти никуда, кроме кухни. Даже не всем родственником. Дядь Леша очень гордится своей коллекцией, он ее всю жизнь собирал и не считает, что ее стоит показывать кому попало, — подмигнул ей Женя, ведя по полутемному коридору в сторону яркого проема кухонной двери. — Так что ты его, похоже, с первого взгляда очаровала. Как и меня, впрочем, — он быстро наклонился и легко поцеловал ее в бровь.

А Миле от этих слов стало так хорошо и спокойно, и так приятно, что щеки заалели совсем по другой уже причине.

Кухня и правда отличалась кардинально. Очень современная. Вот все в ней было сделано и оснащено функционально, чисто и удобно. И ремонт, точно, совсем недавно делался. Откровенно говоря, если бы ее сразу сюда привели, ни за что бы не поверила, что в нескольких метрах такая сказочная атмосфера и комнаты имеются.

— Вот, Евген, никак не разберусь, что эта «кара Божия» от меня хочет, — с ярким эмоциональным раздражением махнул дядя Леша рукой на такой же современный ноутбук, стоящий посреди кухонного стола. — Никак не могу разобраться с этим банкингом. Напридумывали всяких новшеств, а мне теперь — мучайся. Не могу уже, как раньше, по старинке, пойти в кассу и просто снять свою пенсию. Надо в этом «калькуляторе» разбираться! — ворчал пожилой мужчина, тем не менее, уже споро достав турку и начав заваривать кофе.

Причем, даже Мила поняла, что ворчит он лукаво, испытывая гордость, что в принципе в таких словах разбирается и не отстает от современного мира и молодежи. Да и помощь ему нужна, скорее моральная. Возможно, просто поговорить с племянником хотел, пообщаться. А уж тому, что он рядом оказался и в гости пришел — рад бесконечно. Это ощущалось в его манере держаться с Женей, общаться с ним на равных, советоваться в чем-то даже.

Перед ней, ни о чем не спрашивая, просто поставили чашку, уже полную ароматного, горячего напитка. Мужчины при этом продолжали обсуждать «причуды банка» и особенности программы, а Мила с интересом рассматривала небольшую чашку: с изящными стенками, явно расписанную вручную видами старого города. Кажется, этой чашке было не меньше лет, чем самому хозяину квартиры. А может, и больше. С некоторым трепетом Мила поднесла ее к губам и сделала глоток: обжигающий, крепкий и сладкий, уже с сахаром.

Она от вкуса этого напитка вдруг так себя «к месту» ощутила: и на этой кухне, и рядом с Женей, и просто — здесь и сейчас, в данной точке времени и пространства. И тепло все тело затопило. Вот и не замерзла во время их прогулки, казалось. А сейчас словно согрелась после сильного мороза. Невероятно уютно и комфортно. И от периодических внимательных взглядов Жени, который то и дело проверял, все ли у нее хорошо — на душе сладко. Точно как на губах от этого кофе.

Почему-то подумалось, что лаванды, все-таки, не хватает, прямо привыкла она уже к этому привкусу. Он за этот месяц сопровождал столько приятных моментов в ее жизни… И вдруг, когда дядя Леша доставал из шкафчика чашку для Жени, увидела на полочке в рюмке небольшой букетик с сухими фиолетовыми цветочками. Не удержалась, рассмеялась.

Женя тут же поднял голову от монитора ноутбука и с вопросом глянул на нее:

— Лаванда, — махнула Мила рукой, указывая ему на открытый шкафчик, пока дядя Леша смотрел на них обоих, видимо, вообще не понимая, что происходит. — Только подумала, что все так хорошо, а ее не хватает, и вот.

— Ясно, — Женя тоже широко улыбнулся. — Милу преследует эта лаванда в последний месяц, сегодня даже пирожное с ее вкусом пробовала.

— Ага, — понимающе хмыкнул пожилой мужчина. — А я от моли тут ее держу. Ну и успокоиться ее аромат, говорят, помогает. А мне уже нервничать никак нельзя. Вот и пользуюсь. Отличное средство, кстати. Если нюхать после рюмки коньяка, — подмигнул он им, подняв вверх большой палец левой руки, пока сам варил последнюю порцию кофе. — Не подвело ни разу. Рекомендую.

Вот тут уже смеялись все трое.

Глава 10

Три дня пролетели так, что Мила их не заметила практически. И столько эмоций, столько впечатлений, что и на два месяца хватило бы!

— Ты же понимаешь, что мы не успеем и десятой части всего осмотреть, — бесшабашно смеялся Женя, продолжая водить ее по улочкам и кафе. — Придется еще сюда приезжать. Много раз…

— Я согласна, — даже не пыталась спорить Мила. — Мне и уезжать не хочется, если бы не заказы, которые надо доделать…

Ей и правда очень хотелось задержаться здесь. Действительно влюбилась в этот город, очаровалась им. Но прекрасно понимала, что и Женя должен возвращаться. Да и ей работа предстояла, нельзя портить себе репутацию и клиентов подводить перед самыми праздниками.

— Не переживай, я скоро тебя опять сюда привезу, — видя, с какой грустью она смотрит из окна гостиничного номера в субботу вечером, пообещал Женя, крепко ее обняв. Сел рядом с ней на широкий каменный подоконник.

Мила опустила свои руки поверх его рук. Прижалась крепко к его плечу затылком. Они собирались уезжать завтра утром. Планировали заехать ненадолго к родителям Жени и засветло вернуться в столицу. В конце концов, Жене еще в офис с самого утра в понедельник ехать.

— Здесь все так волшебно, — любуясь снегом, который сыпал, укрывая мощенные камнем тротуары и дорогу, который «мело» между старыми домами, задувая в узкие улочки ветром, вздохнула она. — Я даже в сказку «Снежная королеву» готова поверить. Будто из такого вот окна Герда и наблюдала с Каем за метелью.

— Это ты — волшебная, — улыбнулся Женя, прижавшись губами к ее виску.

Само знакомство с родителями Жени прошло немного сумбурно и скомкано. Они заехали к ним в пригородный поселок с самого утра в воскресенье. Было видно, что родные уже введены в курс о личности Милы. Может, самим Женей, а вероятно, еще и дядей Лешей. И в целом настроены очень положительно. Но она все равно очень смущалась и нервничала, не зная, куда деть руки и как себя вести. Через слово не понимала то, что говорила мать Жени, поскольку не знала местного говора и особенностей названий, которые Женя старался тут же по ходу ей объяснять. И смущалась еще больше, видя, что и сама мать Жени нервничает из-за этого. Отец же, очень похожий на сына, или, наоборот, в основном сдержанно улыбался, расспрашивая больше Милу о том, чем она занимается, интересуется, о впечатлениях от города, да и, в принципе, как с их сыном познакомилась.

Они едва сумели отказаться от обеда, напоминая о предстоящей им дороге. Хотя их все равно усадили за стол и «под кофе» накормили так, что Мила едва дышать могла, но казалось неудобным не попробовать все, что хозяйка предлагала. Видно же было, что мама Жени старалась и готовилась к этой встрече.

Самого же Женю то и дело попрекали тем, что совсем забыл про родных, приезжает редко, звонит еще реже. Весь в работе. А он отнекивался и напоминал, что всегда готов ответить и поговорить, если родители сами его номер наберут. Но просто-таки ощущалось, что это все говорилось с любовью и искренней привязанностью, их теплые отношения так явно присутствовали и в словах, и в объятиях, и в самом этом доме, что смотреть и находиться среди этого — одно удовольствие было. Мила под конец даже расслабилась немного.

Провожая их к машине, мама Жени настоятельно пригласила ее приезжать еще и останавливаться у них, а не в отеле. На что Мила ответить просто не успела.

— Приедем, мам. Обязательно, — за обоих пообещал Женя, целуя мать в щеку. Подмигнул при этом Миле, видимо заметив ее растерянность. — И у вас погостим, да и у меня квартира есть, пора уже ремонт там сделать. Хотелось бы Миле все в городе показать, а не только откормить, — намекая на щедрый стол, наверное, весело поддел он мать.

— Ничего-ничего, ей покушать не помешает, — не согласилась мать с мнением сына. — А ремонт, дело небыстрое, тут надо с толком все сделать, пока же — у нас места хватает, — еще раз настоятельно намекнула она.

Так что и Мила не удержалась, широко улыбнулась, согласившись на приглашение. Чувствовалось, что родители Жени очень добрые и искренние люди. И простые. Очень непохожие на ее собственных, при которых даже ей вечно приходилось «держать уровень и лицо». А тут — самой собой было не так и страшно оказаться.

— Можно вопрос, Жень? — обратилась она к нему, когда они уже далеко отъехали от города. Отвела взгляд от пейзажей за окном и внимательно всмотрелась в него. — Можешь не отвечать, если не захочешь, — поспешила заверить, предполагая, что и так может случиться.

Он на миг удивленно глянул в ее сторону, кивнул, вернувшись к дороге.

— Конечно можно, Мила, что ты такое придумала?

— Почему ты развелся? — все-таки, испытывая некоторое волнение, спросила она. — Я понять не могу, как от такого человека, как ты — уйти можно? Как расстаться? Мне за тебя руками и ногами держаться хочется. И семья у тебя — чудесная. Честно, с моей даже не сравнить. Я не понимаю, — она развела руками.

Он улыбнулся, вопреки ее опасениям, что может быть недовольным или посчитать ее интерес неуместным.

— Знаешь, наверное, не всегда должно быть что-то ужасное в отношениях. Или скандал, к примеру. Да и мы все, наверное, как и книги, не каждому можем идеально подходить. Знаешь, кому-то «шедевр», а для кого-то — «мусор», или «мимо», не задевает вообще. Так и с людьми в отношениях, мне кажется. — Женя задумчиво глянул в ее сторону и растер затылок одной рукой. — Думаю, мы просто не совпали с Верой. Поженились в университете. Долго встречались, кстати, почти три года, но все как-то набегами, между дел, меж других занятий. Потом начали вместе жить. А при этом — и не узнали друг друга толком, по-моему. Потом я в работу погрузился, с парнями начали фирму создавать, еще меньше времени с ней проводил. Она же иначе себе это все представляла. Ну я уже как-то говорил, — Женя вздохнул, наверное, все же не испытывая приятные эмоции от разговора. — Мы просто разные с ней во всем оказались: в интересах, в оценке событий, в том, что важно по жизни. Или стали разными, так мало общаясь, не могу сейчас точно сказать. У нас каждый разговор в ссору превращался, в какие-то претензии и упреки. Иногда мне начинало казаться, что я, и правда, все делаю не так. Только когда смотрел на семью Кирилла, друга и партнера, тогда и видел, что и иначе бывает же, и жена его поддерживает, помогает. А Вера так не могла. Ей результат нужен был моментально. И деньги свободные, достаток. О том, каким образом я их зарабатывал и сколько для этого делал, ей знать было неинтересно. Собственно, простота моих родителей ее тоже немного напрягала. Вера сама из столицы, там родилась и выросла, не очень любила ездить со мной к родным, предпочитала дома оставаться. Думаю, мы просто поторопились сделать то, что якобы должны были, знаешь. Все вокруг твердили, что надо жениться, в таком возрасте пора семью заводить. Положено. Вот и ухватились за того, кого знали, не разбираясь особо, будем ли счастливы вместе или нет. Все-таки встречаться в университете — это одно, а жить вместе уже по-взрослому, так сказать, совсем другое. Как-то так.

Женя пожал плечами, поделившись этим с ней. Вновь осторожно и коротко глянул в ее сторону, словно реакцию на рассказ проверял.

— Собственно, мы расстались без каких-то катаклизмов или громких судов. Не друзьями, конечно, но мы еще в браке ими перестали быть. Просто, как чужие люди и все.

— Грустно, — Мила накрыла ладонью его руку.

А Женя хмыкнул, перехватив ее пальцы своими.

— Не знаю. Мне сейчас не грустно. Я даже очень рад, что оказался совершенно свободен, когда тебя встретил, — он на секунду поднес ее пальцы к губам и поцеловал.

Она тоже была рада этому факту. И говорить об этом казалось лишним, и так все предыдущие дни о своих чувствах твердила. Потому Мила просто прижалась лбом к его плечу. Чтобы и обнять Женю, но и не мешать вести машину.

На ночь Женя приехал к ней. Сначала привез Милу домой, уехал к себе, чтобы, в том числе переодеться, как потом оказалось. Они хоть и отдавали свои вещи в отеле для стирки, а три дня ходить в одном и том же — надоедает. И Мила понимала, что ему отдохнуть надо после дороги, и на работу завтра, а все равно успела расстроиться и погрустить, соскучиться, когда за ним дверь закрыла.

И меньше всего ожидала, что через два часа Женя снова позвонит в ее дверной звонок:

— Не выгонишь? — весело поинтересовался он, пока не переступая порог, словно и правда давал ей возможность отправить его восвояси. — Я тут подумал, что от тебя до офиса ближе. Можно лучше выспаться… — многозначительно протянул он.

И она рассмеялась. Обхватила его за шею, втянула в квартиру, закрыв дверь ногой. И сама поцеловала.

— Я уже соскучилась, Жень! — искренне признала Мила. — Уже загрустила без тебя.

— Я тоже, если честно. — Он обнял ее и крепко прижал к себе. — Вот и решил, что знаю неплохое средство избавиться от тоски. Да и привык уже как-то, что ты все время рядом, — подмигнул ей. — Обещаю, что мешать не буду.

— Я в этом не сомневаюсь, — отмахнулась она.

Уже даже не представляла, как бы он смог ей помешать?

— Хочешь чая или кофе? — дожидаясь, пока Женя снимет куртку, предложила Мила. — Обновим твою чашку? — с улыбкой напомнил о его подарке.

— Давай чай, для кофе поздновато уже, хочется нормально отдохнуть перед понедельником, — Женя прошелся по квартире, разминая плечи, пока Мила ставила чайник с водой. — Тебе помочь? — предложил Женя.

— С чем? Насыпать заварку в чайник? Справлюсь, — весело отмахнулась она.

Настроение с его приходом таким лучистым стало, просто солнечным, несмотря на то, что по приезду их в столице ждал туман и оттепель, и весь снег растаял, оставив после себя унылые лужи и серо-грязные сугробы у обочин.

— Лучше, елку поможешь собрать? Все руки не доходили, — достав их чашки, попросила она.

— С удовольствием, — согласился Женя.

Подошел к ее рабочему столу, рассматривая подарки, которые она так и оставила «в процессе» из-за их внезапного отъезда. Взял ленточку, перебирая пальцами.

— Мила, я хочу, чтобы ты со мной пошла к нам на корпоратив. Приглашаю тебя, — обернувшись к ней, сказал вдруг Женя, немного удивив ее, если честно. — Но просить тебя сделать еще один подарок самой себе, как-то глупым мне кажется, как думаешь?

Мила присела на стул у барной стойки, заменяющей ей обеденный стол, испытывая некоторую растерянность.

— А это будет удобно, Жень? Там же сотрудники ваши, я не помешаю? И я не знаю никого…

Он быстро пересек комнату и обхватил ее щеки горячими ладонями, пресекая уже появившиеся сомнения у Милы, почувствовал их.

— Это будет очень уместно, любимая. У нас приветствуется, когда люди приходят со своими близкими. И я тоже не всех хорошо знаю, хочешь верь, хочешь нет, — Женя нежно поцеловал ее губы, продолжая обнимать руками лицо Милы. — Это пока сам персонал набираешь, каждого знаешь и праздники — больше семейные ужины напоминают. А когда появляется менеджер по персоналу, ты все чаще встречаешь в коридоре незнакомых людей, оглядывающихся на тебя с трепетом и некоторой настороженностью, здоровающихся по имени-отчеству. А ты киваешь в ответ, а сам тихо думаешь: «кто это такие, черт возьми?», делая вид, что, конечно же, узнал. — Улыбка Жени приобрела виновато-проказливый оттенок, заставив Милу рассмеяться в ответ. — Да и потом, мы с парням давно разделили сферы влияния в компании, так что и в отделах не всех хорошо знаем. Будем с тобой держаться друг за друга, точно не пропадем, — очередной поцелуй в кончик носа теперь, заставил Милу окончательно забыть о своих волнения и почувствовать себя свободно. — И я тебя с друзьями познакомлю. Они уже несколько недель интересуется тем, что за незнакомка заставляет меня забывать о работе и бегать на обеды в кафе. Ты их видела, когда мы уезжали, помнишь?

— Помню. Мельком, — кивнула Мила в ответ.

Чайник закипел, вынудив ее неохотно высвободиться из объятий Жени.

Женя потянулся за ней к кухонной стойке.

— Вот и познакомитесь ближе. Они тебе понравятся, я уверен. Хорошие парни. Дочка Кирилла, Николь, моя крестница.

Женя сказал это с гордостью. И Милу зацепило его выражение лица, удовольствие от этого факта, добавив еще одну черточку к портрету мужчины, ставшего для нее уже «любимым». Далеко не всякий мужчина из тех, кого она ранее знала, во всяком случае, посчитал бы такой факт стоящим признания перед женщиной, на которую хочет впечатление произвести. А Женя и не хвастался при этом, а просто гордился тем, что его выбрали для такой роли.

— Ты любишь детей? — спонтанно спросила она, поддавшись странному настроению, повисшему между ними.

— Люблю, — признался Женя, не заметив ничего крамольного в ее вопросе. — Хотел очень своих, но Вера считала, что нам пока рано о них думать. Она не была готова. Наверное, права была. Да и мне некогда было бы ей помогать, сейчас я это лучше понимаю и даже рад, что дети у нас так и не появились. Представить не могу, как бы мы их… — Он скривился. — «Делили» — дурацкое слово, но именно так это называют, да? Так что, по факту, все к лучшему, хоть мама меня все время пилит, что так до смерти внуков и не понянчит, — тут он улыбнулся гораздо искренней. — У меня еще сестра есть, но она младше на десять лет и ударилась в науку сразу после университета. Там, в родном городе. Тоже не спешит радовать нашу маму внучатами, — он улыбнулся еще шире, приняв из ее рук чашку чая, который Мила как раз приготовила.

И Мила ответила на его улыбку, тут же вспомнив мать Жени и суматоху в его доме.

— Могу представить, как она вас уговаривает, — согласилась она, осторожно подув на свой напиток. — Странно, у меня похожая ситуация была в прошлом, только наоборот. Я очень хотела ребенка, а муж… Он в принципе считал, что дети нам будут только мешать. А сейчас я тоже рада, что не родили. Не дай Бог, он бы ребенка посмел ударить, я бы за себя тогда не ручалась, честное слово, — глядя на ровную гладь напитка, от которой поднимался пар, потому как крышкой она чашку не закрыла, честно призналась Мила. — Не просто ушла бы, сама его бы побила, наверное, — неловко улыбнулась, надеясь, что не шокирует его своей кровожадной честностью. — Так что, тоже, к лучшему, наверное.

Подняла на Женю глаза. Но он не выглядел испуганным или шокированным. А очень даже нежно смотрел на нее. И страстно. Но это выражение его глаз она уже считала знакомым, немного свыклась за последние дни, когда Женя перестал свою страсть к ней прятать, не боясь уже напугать.

— Постараюсь запомнить, что злить тебя — может быть травмоопасно, — мягко поддел ее Женя. Обнял за плечи и повел к дивану. — Давай, сейчас чай выпьем и займемся твоей елкой, — предложил он, с явным удовольствием растягиваясь на мягких подушках.

Отставил чай на журнальный столик.

— Посмотрим, — не спешила соглашаться Мила, по этому движению поняв, что он устал гораздо больше за время дороги, чем пытается ей показать.

Неудивительно, всякая погода встречалась: и снег местами сыпал, причем сильный, и туман ближе к столице был. А это напряжение, и нешуточное. Ей же Женя вновь не позволил ему помочь. Елка может и подождать, наверное, пусть лучше отдохнет нормально. Время еще есть, соберут.

И, как оказалось, Мила в своих прогнозах не ошиблась, Женя уснул буквально через несколько минут, даже чай не допив. Просто откинулся головой на спинку дивана и отключился. Но при этом ее обнимал. И она решила его не тревожить. Аккуратно отставила свой чай на тот же столик. Устроилась с ним рядом и тоже задремала.

А через пару часов, буквально в полусне, они перебрались на кровать, кое-как избавившись от одежды.

С подарками к корпоративу Жени она успела закончить вовремя. И с остальными заказами справилась. После их неожиданного «мини-отпуска» у нее будто второе дыхание открылось: все спорилось и удавалось сделать быстро. И новых идей в голове — море. Хотелось так много попробовать. А вот времени хватало не всегда. Но Мила на такую нехватку в последнюю очередь стала бы жаловаться, потому что проводила это время с Женей.

Они и теперь старались почти каждый день обедать вместе. И ночи проводили вдвоем почти постоянно. Иногда он у нее оставался, иногда Мила к Жене ездила. У каждого в квартире появились запасные вещи другого. Какие-то мелочи: карточки, ключи, часы и заколки. И обоим, кажется, это нравилось. Оба испытывали удовольствие, натыкаясь внезапно на такие мелочи. Тянулись друг к другу.

Он действительно жил недалеко. При желании и по прямой, вполне можно и пешком за полчаса дойти. И квартира у него была побольше, полноценная двухкомнатная, еще и с отдельной кухней. Тоже в новостройке. Только чувствовалось, что Жене домом заниматься совсем некогда. То есть, там и ремонт сделали, наверное, еще до того, как он купил квартиру, и за порядком следила приходящая уборщица, которую он и видел пару раз, немолодая женщина. Ее местное домоуправление приглашало для жильцов, нуждающихся в уборке квартир. Все удобства. И кафе тоже, внизу на первом этаже есть, готовить надобности нет. А все равно, чего-то не хватало.

— Да я в офисе больше живу, чем здесь, Мила, — заметил Женя, отмахнувшись, когда понял, что ее смущает. — Здесь раньше только ночевал, по большому счету. Да и вложение денег неплохое было, когда предложение купить подвернулось. А под себя приспособить все никак времени не нахожу.

— Это чувствуется, — согласилась Мила. И тут же начала переживать, что заденет его. — В смысле, тут хорошо. И красиво. И ремонт современный. Просто… Тебя здесь будто нет. Никакого твоего отпечатка, — попыталась объяснить свои ощущения.

— Не переживай, любимая, я понял. Самому так часто кажется. У тебя — себя уютней чувствую уже, если честно, — с улыбкой успокоил ее Женя, обняв. — Говорю же, все не хватает времени или желания этим заниматься.

— Тут все равно очень удобно, — попыталась как-то сгладить впечатление от разговора.

Но Женя ее попытку понял и только покачал головой, улыбаясь. Да так поцеловал, что Мила и позабыла, что они там обсуждали и зачем.

К самому корпоративу она решила тщательно подготовиться. Чтобы Женя ни говорил, а Мила прекрасно понимала, что на женщину, которую приведет один из соучредителей и директоров крупной компании — смотреть будут внимательно и пристально. Изучать и рассматривать. Оценивать и его по ней в том числе. К счастью или нет, а опыта в подобном у Милы хватало. Так что она записалась в салон, который успела уже найти и проверить на личном опыте за эти месяцы. Решила все обновить: и цвет освежить, и стрижку все же сделать, укоротив волосы, стать более современной и модной, но в своем стиле. И про макияж не забыла, решив не упустить ни одной детали. Даже платье для такого случая новое приобрела.

И Женя оценил все ее усилия. Вот честно!

Мила немного опасалась его реакции, особенно на изменение длины волос. Помнила, как ревностно к этому относились ее отец и бывший муж. А ей так понравилась новая стрижка! Даже в голове «посветлело», кажется. И легко стало, хоть она до этого и не ощущала тяжести волос вроде.

Но Женя пришел в восторг и не скрывал этого. Просто оторопел, когда Мила открыла дверь ему, еще не успев толком одеться даже: в спортивном костюме, в котором и ходила в салон для удобства, зато с прической и макияжем. Смотрел молча минуты две, наверное.

Но взгляд у него при этом так изменился, что просто «ух»!

— Не нравится? — немного распереживалась все-таки она, несмотря на взгляд.

— Очень нравится! — Женя как-то неуверенно протянул руку, почти коснувшись завитых локонов, теперь достававших ей только до плеч. — Ты еще красивее, хоть я и не знаю, куда уж больше, — он хмыкнул. — Можно? Или я тебе все нарушу? — так и не коснувшись волос, спросил ее Женя с осторожностью, определенно.

Ну как можно не очароваться таким мужчиной?!

— Можно, — щедро позволила Мила, широко улыбаясь. — Тебе — все можно за такие слова и комплименты, — затащила его в квартиру, потому как Женя так и топтался на пороге. — Главное, макияж не испортить, я такое сама не нарисую, — она немного дурашливо улыбнулась, обведя лицо шутливым жестом, и крепко обняла его за пояс.

— Эх, тогда то «все», что мне хочется, придется отложить до ночи. Потому как макияж твой точно пострадает, пока я буду реализовывать эти свои желания, — многозначительно протянул он с наигранным сожалением.

Чуть потянул за молнию на кофте, освободив плечо Милы, и за неимением возможности поцеловать ее в губы, видимо, прижался ртом к ключице. Горячо и страстно. Так, что и она уже засомневалась, нужен ли ей этот макияж? Но внешний вид Жени: в классическом костюме, при галстуке и всего такого «официального», напомнил о том, что ей надо ему соответствовать.

— Я же тебя подвести не хочу, — с ощутимым сожалением призналась она, чтобы Женя не думал, словно ему одному здесь сложно.

— Ты и не можешь меня подвести, это мне тебе соответствовать надо, — улыбнулся Женя. Тепло и нежно, в контрасте с недавней страстью. И снова начал аккуратно и очень осторожно перебирать ее локоны. Будто ему и правда нравилось очень даже сильно.

Милу это успокоило.

Сам корпоратив прошел ожидаемо. Шумно, весело, благодаря приглашенным аниматорам, и Мила была искренне рада, что сумела помочь Жене найти эту фирму. И его друзьям тоже, с которыми познакомилась ближе пару дней назад, во время одного из совместных с Женей обедов в кафе. Он тогда заранее предупредил, что придет с друзьями, у тех уже «терпение лопнуло», по веселому признанию Жени.

Ей понравились Кирилл и Данил, оба чем-то похожи на Женю, и все трое совершенно разные в то же время. Кирилл более собранный, такой, даже педантичный немного, ему все-все должно было быть сделано по пунктам и правилам. Данил — полная тому противоположность, спонтанный и творческий, генерирующий идеи и шутки «на ходу».

И Женя — который был где-то посередине между темпераментами друзей. Все веселые и серьезные одновременно. Все любящие то, чем занимались, это ощущалось. И все-таки, в любом относительно важном вопросе, все друзья ожидали от Жени окончательного вердикта и последнего слова. Наверное потому и праздником ему пришлось тогда заниматься, несмотря на остальные дела. Привыкли, что именно он все решает.

Но Мила не выносила свои наблюдения на общее обсуждение, хоть с Женей после и поделилась. Ей пришлись по душе его друзья, она спокойно чувствовала себя в их компании, и это было здорово. Да и он остался доволен. И на корпоративе для Милы оказалось больше знакомых лиц, благодаря этому. А главное, что польстило ей больше всего — подарки, которые она сделала, явно пришлись всем по вкусу. Сотрудники фирмы с удовольствием рассматривали и саму упаковку, да и содержимое их радовало. А для нее это было главной наградой. Ну, кроме довольного вида Жени, конечно.

Себе она подарок не делала, кстати. И Женю это немного нервировало. Он действительно переживал, что она может испытывать неприятные эмоции или расстроиться по этому поводу.

— Я сделаю тебе особый подарок, — пообещал он ей. — Поверь, в долгу не останусь.

— Да ты мне и так кучу «особых» подарков сделал, не надо еще, Жень. Одна наша поездка чего стоит! — искренне успокаивала его Мила.

Но чувствовала же, что он уже что-то решил и не готов позволить себя переубедить. Да и не видела ничего крамольного в этом, в принципе.

Глава 11

Новый год они тоже встречали вместе. Вообще-то Милу звали родители вернуться на этот праздник домой и провести его с ними. Но ей не захотелось. Суеверно поддалась примете «с кем Новый год встретишь, с тем его и проведешь». А Миле хотелось провести весь следующий год с Женей. Да и не только следующий, если честно. Сам Женя тоже оставался в столице.

— У нас в семье больше Рождество в почете, чем Новый год, если честно, — объяснил он на ее вопрос. — Да и я так и не перестроился, не особо серьезно этот праздник воспринимаю. Родители, кстати, нас на Рождество к себе приглашают, можем поехать, если захочешь? — с вопросом глянул он на Милу, пока оба с утра собирались в последний рабочий день старого года. — Правда, я уже сказал, что мы вдвоем будем, скорее всего, хотим первое Рождество провести вместе.

Мила выдохнула. Ей того же хотелось, если честно. Хоть его родные и понравились при знакомстве. Но в первые совместные праздники, действительно, хотелось тишины.

Она объяснила ситуацию своим родным, и они тоже не настаивали. Возможно, все еще ощущая вину за ее прошлый брак и не желая мешать новым отношениям. Так или иначе, Мила осталась в столице и вместе с Женей была приглашена в гости к его друзьям — Кириллу и его семье. Познакомилась с той самой Николь, тут же была признана достойной стать «чтицей принцессы», в костюм которой и нарядилась ради праздника девочка. И даже не успев толком познакомиться со всеми остальными, оказалась затянута в детскую и усажена за огромную книгу, полностью посвященную феям. Ей на голову водрузили высокий колпак, как у дам в Средних веках, даже с вуалью (и тонкой резинкой под подбородком, чтобы не слетал, видимо). И с восторженным придыханием велели:

— Ситай!

Николь немного нечетко выговаривала буквы, ей уже успели сообщить, что девочка занимается с логопедом. Но Миле это даже очень милым показалось. И сама девочка в восторг привела. Такая непоседливая и энергичная. Совершенно непосредственная, чем и очаровала ее.

Вот и сейчас, не дослушав даже одну историю до конца, Николь сорвалась с места и помчалась к другому углу комнаты.

— Я тебе сечас такое показу! Ты в соке будешь! — заявила она, принявшись разгребать игрушки.

Мила так поняла, что девочка собиралась ее удивить, а не залить соком. С улыбкой покачала головой, принявшись самостоятельно рассматривать доверенную книгу.

— Это я купил, — с веселым хвастовством сообщил Женя, наблюдая за происходящим с порога комнаты. — Красивая книжка, да? Ты мне на всех этих фей и похожа, — немного тише добавил он, и смотрел при этом с таким чувством во взгляде, что у Милы перехватило дыхание от эмоций.

Пришлось откашляться. Оглянулась: Николь искала в безразмерных ящиках с игрушками какую-то особую куклу, которую непременно хотела показать своей новой знакомой. И не казалось, что они ее смутили своими эмоциями, словно бы заполнившими все пространство между Милой и Женей.

— Очень красивая книжка, — согласилась Мила, бездумно обводя рельефные контуры иллюстраций на страницах. — И истории — добрые. Хорошие. Такие, как и должны быть для детей.

Получила в ответ еще более выразительные и взгляд, и улыбку. Жене ее похвала точно пришлась по вкусу.

— Николь! — в этот момент, прерывая их всех, в том числе и продолжающиеся упорные поиски куклы, в комнате появилась Аня, жена Кирилла. — Отпусти к нам тетю Милу, мы тоже хотим с ней поиграть, к тебе тут свои гости пришли, — пропуская мимо себя двух мальчишек чуть старшего возраста и еще одну девочку, Аня ухватила их с Женей за руки. — Быстро исчезаем, а то останетесь здесь на всю ночь, — заговорщически подмигнула им Аня, и потащила прочь из комнаты.

Мила рассмеялась в голос. Как и Женя, впрочем, несмотря на то, что Аня то и дело шикала на них.

— Сами как дети, — с улыбкой покачала хозяйка головой, проведя их в гостиную. — Давайте лучше, Старый год проведем, уже собрались все!

Они уселись за стол, Милу познакомили еще с одной семьей — крестной Николь, ее мужем. Их детьми и были те мальчики. А девочка оказалась племянницей Ани, которую старшая сестра привела на праздник, сами родители встречали Новый год в ресторане. Кроме этого, так же пришел Данил. Один. Что не мешало ему веселить и смешить всех.

— Мне и программу или конкурсы придумывать не нужно, достаточно Даню в гости пригласить, он сам с этим справится, — вполголоса поделилась с ней Аня опытом. — Правда, с большой компанией этот номер не пройдет. Не любит наш Дан веселить незнакомых или чужих людей. Но со своими — всегда душа компании. А мне легче, — Аня подмигнула.

Мила же в основном слушала и наслаждалась атмосферой. Явной дружбой и симпатией всех этих людей, общительных и внимательных. Видно было, что все здесь давно знакомы и знают друг о друге все и, тем не менее, никто не позволял ей почувствовать себя лишней или изгоем из этого круга. Все вовлекали ее в разговор, без сомнений начиная объяснять любую непонятную шутку, углубляясь в общую историю, знакомя Милу с их прошлым, делясь своими воспоминаниями. И это не могло не расположить. Ее очаровали друзья Жени. Испытывала такое чувство, словно в кругу своих собственных друзей оказалась. И праздник прошел легко и весело, задорно.

— Понравилось?

Поинтересовался Женя, когда они уже под утро пытались улечься отдыхать у него в спальне. Соседи, кажется, все еще продолжали гулять и праздновать, несмотря на четыре часа утра. Но Мила думала, что ей это вряд ли помешает, слишком устала за ночь, пусть и от приятных эмоций. Женя жил через два дома от Кирилла, поэтому и решили ночевать здесь. Да и у нее здесь уже собрался приличный запас вещей, чтобы чувствовать себя комфортно.

— Понравилось, — она зевнула, не удержавшись. — Но не привыкла, все-таки, гулять ночь напролет, — виновато улыбнулась, присела на край кровати. — Хотя было очень здорово и весело. Правда, последний бокал шампанского, кажется, оказался лишним, — признала Мила, вновь зевнув.

— Не знаю, не знаю, мне очень даже понравилось, как ты меня обнимала и целовала после этого бокала, — рассмеялся Женя, подмигнув. Обхватил ее руками и затащил под одеяло, заставив Милу задорно рассмеяться. — Давай уже, отдыхай, вижу же, что на ходу засыпаешь.

Она решила не спорить, удобно устроилась на его плече и отключилась, не обратив внимания ни на музыку за стеной, ни на продолжающиеся на улицы периодические взрывы петард и фейерверков.

Первая неделя Нового года у Милы оказалась тихой. Неудивительно, основные подарки все уже вручили. И она решила полностью насладиться этим отдыхом. У Жени большая часть недели была рабочей, работали в основном с иностранными заказчиками, а у тех праздники уже закончились. Так он почти всю неделю прожил у нее, чтобы ближе и к работе ходить, и с ней больше времени вместе. Обедали в кафе, да и ужинали чаще там. Какая-то ленивая расслабленность обоими завладела, ничего не хотелось особого, просто отдыхать вдвоем и наслаждаться этим временем. К тому же погода в очередной раз порадовала, третьего января вновь повалил снег, укрыв город пушистым белым покрывалом, искрящимся и чистым. Ребятня снова заполонила дворы и мало-мальски подходящие горки, лихо спускаясь на санках, порою так, что Миле страшновато наблюдать за этим становилось. А Женя посмеивался над ее волнениями и рассказывал, что они в таком возрасте с друзьями вытворяли. Ей и смешно, и жутковато от его рассказов становилось.

— Ужас! Куда ваши родители только смотрели? — весело возмущалась она.

— Да ну, дети же, Мил, как иначе, веселья хотелось, и чтоб свист в ушах, когда слетаешь с горки на полиэтиленовом пакете, — смеялся Женя в ответ. — Он куда лучше санок скользит. Хотя да, пару раз с деревом встречался, и такое бывало, — признавал он. — Раз на себе друга домой тянул, когда он ногу вывихнул, после такого столкновения. Но все равно, сейчас есть о чем вспомнить. И нам тогда весело было.

Она только головой качала. Ей ничего подобного не позволяли. То есть, на санках Мила каталась, и в снежки во дворе с друзьями играла. И баррикады строила. Но чтоб с горки и неразумно рисковать… Не было. Ей не разрешали ничего подобного, а Миле в детстве и в голову не приходило с родителями спорить.

И волей-неволей приходили в голову мысли о том, как бы она воспитывала своих детей? Их, общих… Они не говорили больше об этом, вроде. Но Женя иногда давал понять, что совсем не против и хотел бы. И Мила начала об этом задумываться.

Шестого января Женя тоже работал. Мила же вообще не выходила из дому. С самого утра включила гирлянду на елке, которую они все же собрали вместе с Женей, пусть и тридцатого числа. И наслаждалась атмосферой тихо приближающего праздника. Раньше и не отмечала особо Рождество. А рядом с Женей просто ощутила эту «праздничность». Вот у него такое настроение последние два дня было, словно пощупать его предвкушения и ожидания можно было, бурлила в нем радость.

Приготовила ужин, решив, что немного глупо останавливаться на постных блюдах, коль они в принципе до этого момента не постились. Но кутю приготовила. Лично. Не много, а как дань традиции больше. И узвар сварила. Просто потому, что сама его очень любила. Кроме этого запекла утку, решив, что им с Женей на двоих больше ничего особо и не нужно. Салат еще, быть может…

Пока стояла и думала, в дверь позвонили. Недоумевая, кто это может быть, ведь Женя обещал вернуться часа через два, не раньше, Мила пошла открывать.

— Ты раньше?! — удивилась и искренне обрадовалась, увидев, что это все-таки он.

— Раньше, решил сюрприз сделать, — Женя улыбнулся в ответ и вошел.

Но какой-то очень серьезный весь был, собранный. Даже немного напряженный. Мила это почувствовала. Заметила в том, как он себя вел, и руки почему-то за спиной держал. И внимательно смотрел на нее, словно выискивал что-то во внешнем виде или взгляде Милы.

— Что случилось? — не поняла она, даже нервничать немного стала.

Женя покачал головой, вроде бы говоря, что «ничего», а потом глубоко вдохнул. И вытянул все же руки из-за спины. Протянул ей букет роз и какой-то объемный бумажный пакет:

— Я тебе подарок задолжал, — улыбнулся он. — Особый. Исправляюсь.

— Ой, — Мила рассмеялась от облегчения. — Спасибо, Жень. Но правда, не стоило так серьезно… — протянула руки, чтобы освободить его, взять это все.

— Мил, любимая, посмотри пожалуйста, — прервав ее, попросил он, отведя руку с цветами в сторону и настойчиво протягивая ей пакет. — Очень хотелось угодить.

Она улыбнулась еще шире. Почему-то и сомнения не возникло, что иначе может выйти. Но чтобы сделать Жене приятно, заглянула внутрь пакета и вытащила… игрушку.

Не очень большого, но невероятно пушистого, нереально приятного на ощупь плюшевого мишку. Лавандового цвета. Безумно мило. Просто неописуемо. Хотелось тут же лицом прижаться к этому меху. У медвежонка на шее была повязана ленточка с какой-то надписью и рисунком цветков лаванды. Но Мила не на это уставилась. К этой ленточке оказалось привязано кольцо. Такое… Говорящее… Причем, однозначно. Золотое, с одним крупным камнем по центру.

— Женя? — неуверенно протянула Мила, подняв на него глаза.

Он смотрел на нее так внимательно, словно физически взгляд отвести не мог.

— Выходи за меня замуж, Мила, — хриплым голосом попросил он. — Обещаю, что сделаю все, чтобы ты счастлива со мной была.

Она закусила губу, крепко сжимая этого мишку в руках. Очень хотелось ответить «да». С невероятной силой.

— Ты уверен, Жень? — все-таки уточнила она. — Ведь мы не так и давно знакомы… — напомнила.

А он улыбнулся наконец-то, широко и уверенно.

— Ни одного сомнения, — отмахнулся Женя от ее слов. — Как показывает опыт, долгое знакомство ни от чего не страхует и не спасает. А я с тобой такое испытываю и ощущаю, чего никогда не знал. И я дальше это чувствовать хочу. И просыпаться с тобой рядом, Мила. Целовать тогда, когда вздумается, с полным правом. Люблю тебя! И детей наших хочу, чтобы такие же сказочные и мечтатели были, как и ты, моя любимая фея, — он встал впритык, отложив цветы на тумбу.

Обхватил ее за талию, крепко обняв. Наклонился, прижавшись своим лоб к ее.

— Так что, Мила? Выйдешь? — вновь спросил.

— Выйду, — счастливо улыбнулась она, обняла Женю, зажав этого мишку между ними, придерживая его одной рукой, а другой перебирала волосы Жени на затылке. — Люблю тебя. И согласна замуж выйти…

Вместо ответа он начал горячо ее целовать, забрав и дыхание, и память о месте. Все мысли из головы выветрились. Только ощущение полного счастья и покоя остались. Уверенности, что с ним — иначе все будет, и правильно, для обоих «самое верное», свое.

А когда он волю губам дал, наконец-то, принялась жадно воздух заглатывать, уткнувшись макушкой в его плечо. Один вдох. Второй…

Тут Мила нахмурилась, чего-то не поняв. Подняла голову, оглядываясь.

— Жень?

— Что, любимая? — он смотрел на нее такими счастливыми глазами, продолжая обнимать, что и она в улыбке расплылась.

— Хочешь верь, хочешь нет, но я точно чувствую запах лаванды, Жень. И очень сильный, — поделилась Мила с ним своими ощущениями. — Мистика какая-то, прям.

А он откинул голову и расхохотался во весь голос, продолжая крепко ее обнимать.

— Никакой мистики, Мила, — все еще сквозь смех, попытался объяснить. Глотнул воздуха. После чего одной рукой вытащил игрушку, которая так и оставалась зажатой между ними. — Все по-взрослому: настоящий «лавандовый медведь», из Австралии, лимитированный завоз, с сертификатом, — подмигнул ей Женя, держа эту игрушку перед самым лицом Милы. — Он набит твоей лавандой под завязку. Запах усиливается, когда в руках подержишь, от тепла рук. К нему в комплекте даже контейнер специальный есть, чтобы в микроволновке греть, — объясняя, Женя отвязывал кольцо от игрушки.

А Мила все шире улыбалась, слушая его объяснения. Позволила кольцо себе на палец надеть. Выхватила мишку из рук Жени и, пока он снимал туфли, крепко прижала медвежонка к груди, уткнулась носом в пушистый мех. Действительно невероятно чистый запах лаванды. Такой насыщенный.

— Никогда не думала, что для меня счастье — будет лавандой пахнуть, — призналась ему, подхватив и позабытый ими букет, когда Женя обнял ее и начал вглубь квартиры тянуть.

— Я тоже, — согласился Женя. — Но и не худший аромат, если подумать. Успокаивает к тому же, судя по опыту дяди Леши, — подмигнул он.

Мила рассмеялась в голос. От счастья, что переполняло ее, пузырясь эйфорией в душе и сердце, превращая обычную реальность — в сказку.

— По-моему, там дело больше в коньяке было, — напомнила Мила об опыте его родича.

— Не проблема, мы и коньяка прикупить можем, если одной лаванды мало будет, — Женя снова крепко поцеловал ее в губы. — Вместе и не с такими проблемами справимся. Ведь правда? — внимательно и уверенно посмотрел в ее глаза.

— Правда, — согласилась Мила, крепко прижимая к себе и этого мужчину, и его пушистый подарок. — У меня такое чувство, что вместе с тобой, мы с чем угодно справимся, — призналась она.

— Очень верное ощущение, — согласился Женя, наклонившись, чтобы снова поцеловать ее, окруженную ароматом лаванды, который стал уже просто дурманящим.

Наверное, из-за тепла их тел и объятия.

Конец

10.01.2017

Облик монстра

Вона отямилася, коли вони вже з лісу виїхали. Весь цей час Ярослав не міг впевнено сказати, куди дивився більше: на дорогу, чи все ж заднє сидіння, де його русалонька лежала. Небезпечно, так, розумів, але як на іншому зосередитися?!

— Що з тобою, зоренька моя? — холера!

Просипів так, ніби сердився на неї! А це ж неправда! Просто сам до біса боявся… втрати її.

— Де болить? Що турбує? — він дуже намагався помʼякшити голос, загнати назад звіра, який рвався до своєї судженої з надр його суті.

Зараз і тут від вовка жодної користі, той точно не буде вести авто краще. А Христина цілим тілом ніби стиснулась, глянула на нього з-під брів так, наче винною себе відчувала. Йому то всередині аж відбилося важким гулом.

— Нічого не болить, коханий мій, — тихо відгукнулась, обхопила себе руками. — Правду казала, душно було. Паморочилось у голові… Ото й все.

Але ж він в очах побачив, що точно не все. Розуміння прийшло саме собою — приховувала, тому і провину зараз намагається затаїти.

- І давно в тебе таке? — чомусь відчув ще більшу тривогу.

І хоч пильно в дорогу та знаки вдивляється, все ж таки вже в місто вʼїхали, а чи не посекундно на неї очі у дзеркало переводить. Христина помовчала. Відвела погляд, моргнула.

— Русалонька? — змінив тон, натиснув трохи, добиваючись того, щоб відкрилась йому. Хоч і багато чого змінилося за ці місяці, та все ж той звʼязок, що проклав між ними на самому початку не дівся нікуди, міцніше лише став.

— Було декілька раз, — не зуміла тепер уникнути відповіді.

— Чому не розповіла? — вийшло, щоб не здалося претензією. Він не загострювати хотів, а розібратись.

— Ти хвилюєшся, а я цього і не хотіла як раз, — дійсно з сумом зітхнула його чудасія. — Тому і не казала. Щоб не турбувати…

Ага. Він же не турбується зараз. От взагалі… Та що за нісенітниці?!

Прийшла його черга важко витискати повітря крізь стиснуті щелепи.

— Христина… Русалонька моя… Ну ти ж розумієш, що я не можу не хвилюватись, ти ж — саме моє життя! Серйозно, Христя! Ніби мені легше стало від того, що ти на моїх руках свідомість втратила?! Хіба не адекватніше було б відразу до лікаря…

Міць його розпачу в тісному просторі автівки заклубилася реальними хвилями. Притиснула обох, сплюснула обсяг повітря ніби.

— Та нема нічого ж такого. Навіть голова не боліла жодного разу, то я й не відчувала потреби до лікарів. Ну і жарко ж, серпень, то я дійсно думала, що в цьому справа, — вона знову собі в долоні поглядом вперлася, ніби засмутилася.

А він того не бажав, точно. Глибоко вдихнув, змушуючи себе прийти хоч в якусь подобу рівноваги.

— Добре. Лікарня вже близько. Будемо тепер розбиратися, — сподівався, що примирливо вийшло. Принаймні, він дуже старався.

Та й кохав же її понад усе, ну як він міг на неї довго сердитись?

Лікар їх чекав, той самий, що оперував Яра. Вони давно товаришували, як вона вже знала. Ще й медсестра якась крутилась поруч. Христину відразу почали оглядати, розпитувати, що болить та турбує.

А їй ще більш ніяково, натурально зашарілась. Бо ну які в неї біди? Нічого ж такого, з чим в лікарню ходять! Прям відчула, як жаром щоки обпалило, хоча головою ніби розуміє, що нема чого стидатися. Але ж і такий галас зчинили навколо, людей стурбували, Яра змусила нервувати, хоча менше всього саме цього хотіла б…

— Тест робили? — неочікуване питання змусило моргнути, скинула голову. Переглянулася з чоловіком, не зрозумівши.

— Який саме? — перепитав Яр, миттєво зрозумівши ту її розгубленість. Сам теж не дуже розібрався, здавалось.

Напружився весь, коли медсестра вміло та ловко голку ввела в її вену, набираючи кров на аналізи. Чимось, що нікому іншому не зрозуміти та не пояснити, вловила, як аж сіпнулося все у нього всередині, ніби протестуючи проти того, щоб і найменшу краплину Христини чужим віддати. Опустив долоню на її плечі, погладивши волосся. Чи то Христину підтримував, чи то собі не давав зірватись.

Хай там як, все одно приємно.

— На вагітність, — так, ніби тут і не могло бути ніяких більше тлумачень, трохи здивовано пояснив лікар.

А Ярослав ще більше випрямився, вона ж і не могла, а вловила, як стиснув щелепи, його пальці її потилицю міцно охопили. Знов за неї переймається більше, ніж вона сама.

— Христина не може мати дітей, — так, ніби дуже натякав, що то важка тема і краще б її не чіпати, прямо давлячи, промовив коханий.

А лікар подивився на них, потім на медсестру, яка вже відійшла та щось на пробірках писала. Кивнув. Знов до них повернувся.

— Це мені ти кажеш? — хмикнув, здається, взагалі не відреагувавши на попередження, що вібрувало у голосі Ярослава. — А давай твою грудну клітину перевіримо, га, хлопче? Чи там лишився таки той рубець, якого я очікував? — подивився трохи лукаво.

Христина ж, яка до цієї миті більше як шум цю розмову сприймала, якщо чесно, чомусь здригнулась всім тілом і на чоловіка голову скинула. Бо… Ну хто, як не вона, знав, що на грудях у Яра лише тонка біла смуга залишилась?! Та ще й така, що і не повіриш, наскільки серйозним було поранення та операція.

І саме це чомусь раптово надало словам лікаря питомої ваги. Та ще такої, що її аж затрясло дрібно.

— Знаєш, я не здивуюсь, якщо тобі й протез стане не потрібним. Моя віра в тебе не має меж, Яр, — тим часом продовжував лікар, трохи кепкуючи з їх розгубленості, здається. — Тож все ж вважаю за необхідне перевірити саме це, щоб потім не нашкодити раптом.

— Я тобі не ящірка, щоб нові кінцівки відрощувати. То вже занадто, — пробуркотів її чоловік, точно знаючи цей жарт приятеля.

Проте… чомусь стиснув вже її долоню, ту, на якій колись теж та дивна подряпина була, подивився на тонкі смужки долі, серед яких слід загубився новою віхою і… Більше не сперечався з лікарем. Тільки руку Христини тримав міцно-міцно, точно ж відчуваючи, що її трясти почало ще більше від однієї потенційної можливості.

Цікаво, наче і не мріяла особливо, то часу не було, то потім прийняла факт, змирилася. Тільки Яра зустрівши, затужила трохи, та коханий прогнав той смуток. Але ж зараз раптом серце у грудях забухкало з такою силою від одного лише припущення!.. Невже існує хоч найменша ймовірність?..

— Не нервуйся, русалонька. І не зосереджуйся на тому, — тихо прошепотів чоловік їй на вухо, миттю помітивши все це у її стані. Знов почав гладити волосся, тільки вже іншою долонею, щоб і пальці не відпускати. — Хай перевіряють, що там їм потрібно… Головне, щоб ми виявили, що з тобою, — здається, йому те заспокоєння було так само необхідне, як і їй.

Тож Христина вичавила з себе посмішку та уткнулася обличчям в живіт Яру, ніби ховаючись від усього того, переводячи подих. І чомусь ще ближчим його відчула, таким рідним, ніби частиною самої себе! Чи то вона його невіддільною часткою вже стала… Ціле.

— Добре. Добре, коханий. Я заспокоїлась… Ну майже.

Хай в неї вийшло і не надто впевнено, проте Христина дійсно старалась. Але Яра те влаштувало. І він сам посміхнувся, оцінивши ті намагання.

А лікар поки не мішався, даруючи їм цю можливість усамітнення.

Проте, коли за якийсь час повернулась медсестра, віддавши лікарю якісь папери, хвилювання охопило наново! Особливо, коли той щиро посміхнувся, аж крякнувши, явно задоволений, та з виглядом переможця тряхнув результатами, сунув ті Ярославу під ніс.

— А я вам що казав?! — задоволений так, ніби це все його заслуга була, прихлопнув долонями по столу. — Три місяці вже, як за кількостю гормонів рахувати! Вагітність! А тепер швиденько на УЗД побігли! — підхопився лікар, наче не помічаючи, що Христина з Ярославом цю новину ще не в змозі перетравити та усвідомити.

Сидять і дивляться то на цей папірець, то на лікаря, то одне на одного…

чотири роки потому

— Вовчику, стій! Туди тобі одному ще не можна! — Ярослав підхопив сина на руки, зупинивши на самому краю спуску до яру. Закружив, щоб той не перелякався і не розстроївся. — Не будемо маму лякати, — таємничо підморгнув нащадку, відволікаючи від такого заманливого кутка лісу. В чомусь навіть розумів, сам полюбляв той яр з дитинства.

Малий розсміявся. Поруч зайшовся не менш веселим гавкотом Сірко — їх пес, якого з Христиною завели ще до того, як малий народився. І тепер ці двоє росли, не розлучаючись в жодній проказі. Але Яру з Христиною було якось спокійніше, не сумнівались, що пес пригляне за малим, навіть якщо вони десь відвернуться чи не встигнуть.

Ото і зараз блукали втрьох лісом, вивчаючи все навколо.

— Мама! Хоцю до мами! Я їй квітів назбираю! Я баців там на галявині! — у цю ж мить спрямував хлопчина всю енергію в інше річище.

Вужем вивернувся та потягнув Ярослава назад, у протилежний бік.

— Добре, збирай, мама незабаром повернеться, — все одно не відставав від сина.

Такі справи були малому по силі, та і Яру легше за ним дивитися. Хоча… сили Володимира багато на що вистачити могло. Складалось враження, що він і від Яра, і від Христі могуть ввібрав. І не те щоб дивно… Щоправда, саме його народження — вже дивина.

Не раз Ярослав згадував слова Сармата, що вони всі ще достеменно не розуміють, наскільки міцний встановився звʼязок крові між подружжям тоді. Його бажання навіки привʼязати до себе Христину, яке так і не зумів опанувати, прорвалось, пролізло потайки від розуму, оплело кохану з усіх боків… Але і її кохання до нього, що не те щоб не помітив, не повірив відразу, скоріш за цікавість більше сприйняв. Та й її силу відразу не врахував…От що буває, коли розум почуттями вперше в житті затьмарює!

Проте Ярослав точно не шкодував про той прорахунок. Ось яким щастям їм то все обернулося! За яким зараз не завше і встигав… Але все одно, сина Ярослав обожнював! Не так, як Христину, ясна річ, інакше, проте по особливому якось ставши близьким з малим.

Може через те, що чи не з первих миттєвостей життя був разом зі своїм вовченям. Бо як би він Христю одну залишив у таку відповідальну мить? Кому довірити кохану б зміг? Та й хто б йому ще заборонив? Танк зупинити було б легше, мабуть!

Ото все ще більше їх споріднило, безсумнівно! Та й з сином допомогло встановити такий звʼязок, якого у самого Яра з батьком точно не було. Тому і вчити Вовчика було легко: передав все, що сам вмів та знав так, як дихав, не задумуючись, навіть. А малий так само жадібно всмоктував те все, бо воно його кликало.

Зараз вони чекали повернення Христини. Вона їздила до міста провідати дядька з тіткою, випрати речі, бо все ж таки у квартирі то було легше зробити у великому обсязі з автоматичною машинкою, ніж посеред лісу, та купити продуктів. Зазвичай вони робили те все разом, проте сьогодні син ні в яку не хотів покидати прихисток дерев, вперто та наполегливо вимагав провести його яром. А Христина чи не так само наполегливо не хотіла переносити поїздку… Що трохи дивувало.

Яр так підозрював, що кохана дещо втомилася від шаленого ритму їх сина, собаки та й домашньої круговерті. Але взагалі не ображався, вона частенько давала йому змогу робити свою роботу, беручи на себе левову частку побутових справ, тож не бачив нічого страшного в тому, щоб сьогодні дозволити і їй трохи перевести подих. Хоча він за нею сумував, що є то є. І зовсім не через те, що Вовка бісився, просто Яру завше своєї русалоньки не вистачало.

Проте зараз син його таки відволік, змусивши розповідати чи не про кожну травинку, деревце та квітку, які вони для букета Христині збирали. Тому півтори години промайнули значно швидше і він був щиро радий почути гул двигуна машини, що наближалась.

Але, коли з сином на руках відкрив двері, щоб допомогти дружині вийти, щось невловне і примарне змусило напружитись так, що у скронях почало пульсувати енергією. Вовчик сміявся, Сірко радісно гавкав і скакав поруч, теж зрадівши хазяйці. А Ярославу ніби судомою легені звело.

Ні, Христина посміхалась. Простягнула руки, обхопила сина, цьомнувши малого в кінчик носа. З щирим захватом прийняла букет, дякуючи… Однако ж так якось подивилась непевно знизу вверх на Яра, що аж за грудиною нерв стиснуло. Відразу зрозуміло, що її щось бентежить!

— Що сталося?! — перше, що він зумів вичавити з себе, дозволивши сину заритися в пакети у пошуках подарунків.

Сірко аж присів, затихнувши від того тону, хоча Яр не підвищив голосу, просто… Воно само з нього силою назовні прорвалося від остраху за кохану.

— Нічого… Просто цього разу я вирішила таки почати з тесту, — раптом широко посміхнулась Христина, простягнувши йому тест на вагітність. На якому дуже чітко було видно дві смужки…

Кінець.

18.07.2022

* * *

Ну ось і все, ця історія завершена;-)

Я щиро вдячна всім, хто був зі мною та героями, хто писав про свої ємоції та враження! Це неймовірно підтримувало та додавало сил навтіь в такі часи! Сподіваюсь, роман трохи розрадив кожного, хто його читав. Мені особисто був дуже важливий та дорогий цей час з вами, та героями, ДЯКУЮ!

Але вже завтра-післязавтра почнеться нова історія!)) Тож підписуйтесь, щоб не пропустити початок;-)

Content

Ольга Горовая
Лавандовый декабрь

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Облик монстра