Ольга Готина

(Стейси Сью)

Коматорис

Глава первая

СУКА СУДЬБА

Все кому-то нужны? Этой прописной истине сто лет и ей верит, пожалуй, каждый. Каждый человек кому-то да нужен, для кого-то да важен. Нас любят наши родители, любовники, друзья. Мы занимаем важное место в жизни какого-то человека.

Неправда.

Я никому не нужна.

Раз есть хотя бы один человек, одинокий в этом мире, то я совершенно точно могу заявить, что эта теория только что развалилась. Развалила ее я. Кто я такая? Я не гений, не общепризнанный ученый, я даже не имею еще общего образования.… Только что подумав об этом, я поняла, что я ничто и никто в этом мире, по сравнению с теми кто утверждал выше сказанное. Возможно, во всем этом виноват юношеский максимализм…

Мне восемнадцать лет и я чувствую себя пустым местом. Если я вдруг исчезну из этого мира, то этого наверняка никто и не заметит. Именно поэтому я утвердилась в своем мнении. Ну, ведь на самом деле, что я имею? Другие девушки в восемнадцать лет имеют за плечами огромный жизненный опыт, огромное количество нелепых историй и ситуаций, я же ничего. Возможно, конечно все не так плачевно и даже в моей жизни можно найти за что зацепиться, но зачем, если желания то нет?

Меня зовут Александра, не знаю, о чем думали мои родители, когда давали мне это нелепое и мальчишеское имя, поэтому я всегда представлялась Лексой. У меня есть семья, вполне стандартная безумная семейка, только вот живу я все чаще со своим дядей, так как мама и папа в постоянных командировках. Родительской любви я практически не знала, и она представляется мне чем-то эфемерным и весьма относительным. Дядя мой мужчина еще весьма молодой, всего-то тридцать пять лет, потому ему особенно некогда было нянчиться с маленьким ребенком, для этих целей нанимали няню, а когда я подросла, то и вовсе стала обходиться сама. Дядя же зачастую пропадал из дома по вечерам, имея некоторые принципы, и видимо, не желая встречаться со своими пассиями в доме, где есть ребенок. Проводить ночь в пустой трехкомнатной квартире скажу я вам, весьма страшно. Особенно если приспичит в туалет, что находится от моей комнаты буквально в другом конце просторной квартиры. Я долго храбрилась, прежде чем выскочить из теплой кровати и побежать в него, самое страшное потом, становилось вернуться обратно в комнату, воображение рисовало кучу чудовищ, притаившихся за дверью и ждущих, когда я выйду. Затем увеселительная пробежка обратно в кровать и прятки под одеялом, с бешено бьющимся сердцем. Так было в четырнадцать и порою бывает и сейчас, до жути боюсь кромешной темноты. Дедушка и бабушка со стороны отца умерли, а вот родители матери обитали от нас очень далеко, в недоступном Екатеринбурге и переезжать к нам в Санкт-Петербург не торопились. Так что родители и родные не играли в моей жизни ведущей роли и, судя по их увлеченностям, я в их жизни тоже не была центром.

Правда, был у меня молодой человек, милый обходительный парень из школы, что ухаживал за мной с пятого класса. Я его долго игнорировала, пока, в конце концов, не привыкла как к брату, а потом уже и как к парню. Отношения появились неожиданно и особенной страстью не пылали, скорее тихое озеро, чем буйный океан. Лично для меня, это была не любовь, а лишь привязанность, привычка. Некрасиво, но мне так хотелось почувствовать себя нужной, быть центром чьей-то вселенной, что я не устояла. Пожалуй, я была ему нужна, так получается, древние правы? Может быть.… Только вот он, по сути, не особенно то и был нужен мне. Но я верю, что где-то на свете существует такой человек, который будет нужен мне, и которому буду нужна я. А пока… Я живу своей жизнью, которая отнюдь не приносит мне радости. Окружающие видят во мне веселую компанейскую девчонку, я же, приходя домой моментально превращаюсь в разбитую развалину и никто не видел меня такой. Даже мой молодой человек, мой Димка. Обманывая окружающих, я порою словно обманывала свою жизнь, обманывала саму себя. Последнее время это получалось все хуже и хуже.

Мой день сегодня не заладился с самого утра, в телефоне села зарядка и он вырубился. Будильник не прозвонил, и я проспала в школу. В итоге я опоздала на контрольную, этот факт не сильно бы расстроил, если бы я не наткнулась на математичку в коридоре, и она не велела мне прийти после уроков и написать работу. Оценив ситуацию реалистично, поняла, что без помощи одноклассников написать на три практически невозможно, а пользование шпаргалкой отменяет факт того, что в кабинете я буду один на один с ней. Потом меня не забыли спросить на всех оставшихся уроках, на кроссовках порвались шнурки, и я споткнулась и упала на лестнице, больно ударившись коленкой. Стоило мне выйти из школы, как злоключения не закончились, позвонил дядя и велел купить домой продуктов и приготовить ужин самой, так как его сегодня не будет. (Единственная польза от дяди, он всегда готовил, ну а я подобными талантами не блистала).

И вот я иду по улице, с порванными шнурками, синяком на ноге, который жутко болит, ужасным настроением и с перспективой одинокого вечера с подгоревшим ужином. О том, что я все-таки не справлюсь с задачей накормить себя, я уже заранее смирилась. Небо заволокли тучи и я поежилась от сильного порыв ветра, пробравшего до костей. Соблазнившись весенним солнышком я надела кожанку, но сейчас, похоже, не помешало бы что-то потеплее, особенно если под курткой нет ничего кроме тоненькой футболки. Я остановилась на перекрестке, ожидая, когда загорится зеленый свет, холодная капля воды упала на мою щеку и поползла вниз. Дождь. Прекрасное дополнение. В моей необъятной сумке-мешке истерично завопил телефон, требуя аудиенции.

— Что же это такое?

Я запустила внутрь руку, но противный телефон никак не попадался. Еще одна капля упала на мое лицо. Дождь начал расходиться, а светофор не собирался переключаться. Я раскрыла сумку и заглянула внутрь, перебирая руками вещи, услышала писк светофора, и сделал шаг вперед, переходя дорогу, сильный порыв ветра растрепал мои длинные волосы лишая любой возможности увидеть что-либо, чертыхнувшись, отбросила их с лица. Уже практически миновав дорогу, я поймала левой рукой надрывающийся телефон. Оставалось всего три полоски зебры.

— Алло… — я повернула голову вправо и увидела, как из-за угла перекрестка вынырнула черная спортивная тачка. Удар. Боль и все… темнота.

Глава вторая

ДВЕРЬ

Я открыла глаза и резко села. Дороги не было и в помине, но я помнила тот сильный удар, и как мое тело подлетело вверх, а потом ударилось об асфальт. Испуганно огляделась, темно серая комната с бликами теней на стенах. Свет шел из ниоткуда, по крайней мере, я не видела ни одной лампы, либо другого его источника. Не было окон. Один большой замкнутый квадрат. Где я? Я чувствовала, как меня сковывает страх, ощупав руки и ноги, сделала вывод что все цело, но… как? Такой сильный удар, я не могла обойтись без травм. Мое тело пронзило словно стрелой, я выпрямила спину. Если только я не…

За моей спиной послышался скрип, я испуганно обернулась, помня, что там должна быть лишь та же стена, что и везде. Но нет, там была не просто стена, я испуганно вскочила на ноги и отпрянула в противоположную сторону. Там была дверь. Откуда она взялась? Что происходит? Где я? Сердце билось в бешенном испуганном ритме готовое выскочить из груди. Дверь ожила, вновь призывно скрипнув и приоткрывшись на пару миллиметров, прочертила тонкую полоску света на полу.

Может, я просто сразу не заметила дверь, слившуюся со стеной? Я еще раз огляделась вокруг, но все остальное оставалось, как и прежде, становилось совершенно ясно, что дверь единственный выход из этого странного места. Решившись, я сделала небольшой шаг вперед, словно поощряя меня, дверь еще чуть-чуть подалась вперед. Решительности поубавилось. Все это смахивало на американский ужастик.

Но я не могу находиться здесь вечно!

Я выдохнула и, стараясь не зацикливаться на том, что меня пугало, стала медленно приближаться к двери. Та на этот раз оставалась неподвижной. Дошла до двери и застыла прямо перед ней, в щель едва можно было бы протиснуть ладонь, я хотела заглянуть внутрь, но не увидела ничего кроме обжигающего света. Я подняла руку, и сама не понимая своего желания, все же коснулась деревянной шершавой поверхности. Рука проскользила вниз, к круглой ручке, пальцы нерешительно коснулись холодного металла. Оставалось лишь взяться за нее, потянуть на себя и выйти отсюда, но внутренний голос, почему-то не хотел меня отпускать.

— Лекса…

Такой знакомый и испуганный голос, я резко обернулась, но не увидела его обладателя, моего парня Димы.

— Дима?

Мой голос эхом прокатился по пустой комнате. Тишина.

Я вновь повернулась к двери, решив, что это была лишь игра моего воображения, но когда протянула руку вперед, то вновь услышала его.

— Лекса не уходи…

Я вновь недоуменно обернулась.

— Почему?

Мой вопрос повис в пустоте. Я посмотрела на дверь, осознавая, что это единственный выход отсюда, но страх сковывал тело, казалось, что если я сделаю этот шаг, он изменит все в моей жизни. По полу пробежал сквозняк. Я протянула руку, сжимая ручку, и толкнула дверь от себя, захлопнув ее окончательно, полоска света на полу исчезла. Развернувшись, пересекла комнату, дойдя до противоположной стены, прислонилась к ней спиной и осела на пол. Обхватив колени, я опустила на них голову и закрыла глаза, стараясь ни о чем не думать, чтобы не сойти с ума.

Не знаю, сколько прошло времени, казалось, такого понятия вообще нет в этом месте. Пол был холодный, и скоро я замерзла, тело покрыли мурашки, и я еще сильнее сжалась в комок, пытаясь хоть как-то согреться. Можно конечно было встать и попрыгать, но я чувствовала, что не в состоянии сейчас делать какие-либо резкие движения.

— Ну и?

Резкий и отнюдь не дружелюбный голос разрезал тишину, от неожиданности я вздрогнула от испуга, вскидывая голову и оглядываясь вокруг. Мои глаза пересеклись с глазами высокого брюнета, что застыл посередине комнаты, смотря на меня недовольно и с осуждением. Попыталась отодвинуться от него дальше, но лишь уперлась в стену. Мои руки соскользнули с колен и коснулись пола, я была готова в любой момент вскочить, чтобы бежать от этого странного парня. Только вот одно но, куда я могу убежать в этом весьма ограниченном и маленьком пространстве?

— Ну вот. Как всегда, начинается… — тихо проворчал парень в пустоту, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Кто ты? — спросила я у него, придя в себя. Медленно поднялась на ноги, отмечая, что он не намного выше меня.

— А ты быстро отошла. Я… — он неожиданно замолчал, словно опомнившись, и продолжил уже другим, сухим и бесстрастным голосом. — Я Ангел, буду находиться с тобой до принятия решения.

— Решения? Какого решения?

— Видишь дверь? — не оборачиваясь, он поднял руку с оттопыренным большим пальцем и ткнул им за свою спину, указывая на дверь.

— Да. Вижу.

— Так вот, по правилу, ты должна была ее открыть и уйти. Но ты не захотела этого сделать. Теперь я буду рядом с тобой до тех пор, пока ты не уйдешь.

— Но я не хочу уходить через эту дверь! — не выдержав, закричал я, мои нервы были уже на пределе, жутко хотелось домой, подальше из этого проклятого места.

— Да что ты кричишь-то? — недовольно поморщился парень. — Многие сначала не хотят, но все равно уходят. Если конечно они не оказались умнее и не сделали это сразу.

Камень явно был в мой огород.

— Раз выбор так очевиден, зачем здесь ты?

— Я? Работа у меня такая.

— Работа?

Парень промолчал. Его профиль был словно чуть смазанным в темноте. Я сделала маленький шаг в его сторону, пытаясь разглядеть незнакомца лучше. Он был немногим старше меня, максимум лет двадцать. Его черные волосы растворялись во мгле, а светлые глаза пронизывали с неприятной и даже пугающей прохладой и строгостью.

— Что? — спросил он у меня, приподнимая брови. Я поняла, что слишком бесцеремонно разглядывала его.

— Прости…

Я отступила назад, отходя к стене, и присела, устав стоять. Незнакомец, ах, нет, Ангел, молчал. Он был настолько не слышим, что будто бы растворялся в воздухе. Я прикрыла глаза и опустила голову на подобранные колени.

Глава третья

ПО ТУ СТОРОНУ

Он приехал сразу, как узнал, сорвался с места, до конца не осознав сказанное ему. Внутри лишь билась мысль, какой идиот, не досмотрел, не доглядел, хотя прекрасно понимал, что дело не в нем. Влетел в больницу, быстрым шагом подойдя к стойке медсестры.

— Я дядя девушки, которую привезли недавно, ее сбила машина.

— Вы Кобин? — девушка быстро глянула на бумажки на столе.

— Да. Как она?

— Успокойтесь, она стабильна.

— Стабильна в чем? — его ужасно раздражали больницы и это безразличие врачей и медлительная манера в выдаче нужной ему информации.

— Подождите здесь, вон там вы можете присесть, врач подойдет к вам и все скажет.

Хотелось устроить скандал, но мужчина сумел взять себя в руки и сделать именно так, как сказали.

Сидя на месте, невольно потирал руки, справляясь с волнением. Спустя минут десять его терпение было награждено.

— Здравствуйте, вы отец девушки?

Он тут же вскочил на ноги.

— Нет. Я ее дядя.

— А родители?

— Они не в городе, я за ней присматриваю. Что с ней?

— Ну что ж, пройдемте со мной в кабинет, я вам все объясню…

* * *

Казалось, что она всего лишь спит, но как это было обманчиво. Теперь он знал, что разбудить ее будет не так-то просто. Присев рядом с кроватью, взял ее за руку, сжимая.

— Лекса, слышишь меня? Хватит придуряться.

За спиной послышался шорох. Это был Дима, он приехал сразу как смог, взволнованный и так же не знавший что ожидать.

Он обошел кровать и взял девушку за вторую руку.

— Лекса… Не уходи…

Владимир Александрович Кобин, дядя Лексы, не выдержав, поднялся и вышел из палаты, оставив племянницу с Дмитрием. Он направился на улицу. На крыльце стоял мужчина, выкуривая сигарету.

— Извините, вы не могли бы…

— Держи, — понял с полуслова он, протягивая пачку.

Он вытянул сигарету, незнакомец предложил зажигалку.

— Спасибо.

Они стояли рядом, вдыхая в себя никотиновые клубы дыма.

— Напряженный день?

— Еще бы… — согласился, Владимир, думая, что видимо пагубная привычка курения вернется к нему вновь.

— Ну ты долго? — на улицу на мгновение выглянула женщина.

— Все, все, иду.

Случайный знакомый кинул докуренную сигарету в урну и ушел обратно в здание.

Владимир остался наедине со своими мыслями.

Ушибы, одно сломанное ребро и нога и… кома.

Удар оказался слишком сильным и фатальным. Врач пока не мог сказать, насколько все серьезно и сколько продлится кома, это могли быть, как и несколько дней, так и неделя, а может и годы.

Пожалуй, кома, самый нелепый диагноз, который они могут дать. Врачи знают суть и причину, они путаются провести лечение, но бессильны, на самом деле им, как и родственникам, всегда приходится уповать на самого больного, ведь в этом случае, он единственный сам себе и врач и палач. И никогда не ясно, как и почему.

Все что они могу, это развести руками и сказать, что стоит надеяться на лучшее, но и не забывать, насколько это состояние человека непредсказуемо.

Глава четвертая

ТЫ ДОЛЖНА ОТКРЫТЬ ДВЕРЬ

Время сгустилось, уплотнилось и соединилось с тишиной и пустотой этого места. Слова нежданного соседа разбили все это в одно мгновение, когда он снова заговорил со мной.

— Ничего не хочешь сделать? Может, хватит сидеть?

— А что ты предлагаешь? — я подняла голову. — Куда отсюда можно уйти? Долго мы тут будем торчать? Это ты тут у нас, видимо, сведущ в этих вопросах, мне же пока остается только это.

— Ответ на все вопросы прост и ты его уже слышала. Ты должна открыть эту дверь.

— Я не хочу этого делать, я же тебе уже сказала.

Парень раздраженно повел плечами. Я обхватила себя, поглаживая. Наверное, так выглядит буквальное отображение выражения «взять себя в руки».

— И долго ты обычно… уговариваешь? — спросила я, хотя и в мыслях не было сдаться.

— По-разному…. Есть те, кто уходят сразу, кто-то сидит долго, может даже год…

— Год? — я не могла представить себе такое долгое время в этом замкнутом пространстве… в полной пустоте. Не удивительно, что все рано или поздно открывали эту дверь. — И что же они тут делают год?

— Принимают решение, — лаконичный ответ.

Я откинулась назад, к стене.

— Больше похоже на вынужденное решение, другое же не предлагается.

— Так открой дверь, раз решение то в итоге одно.

Логично конечно, но не значит, что я сразу же это сделаю. Эта дверь меня настораживала.

Парень видимо решил, что я плохо расслышала и повторил.

— Открой дверь.

Слова были похожи на шепот, мягкие, тихие, проникающие вглубь и заставляющие задуматься.

— Нет, — упрямо повторила я.

— Открой… все равно ведь откроешь… — мягкий, тихий… соблазнительный.

Он так и прорывался внутрь, подталкивая сделать это. Открыть дверь.

— Нет! — закричала я, вскакивая на ноги. — Отвали от меня! Я ее не открою!!

— Ох, какая ты нервная, — иронично заметил парень.

— Смотри, укушу еще, — хмуро заметила я, снова опускаясь на пол.

Парень засмеялся:

— А ты нечего, веселая. Со мной, бывало, и другие сидели.

Я продолжала смотреть на него хмуро и недружелюбно, хотя внутри появилось озорное желание подразнить и показать ему язык.

Мы вновь некоторое время провели в тишине, а потом парень неожиданно подошел ко мне.

Я напряглась, подумав, что он может просто-напросто попробовать меня взять и втолкнуть в ту дверь, хотя, кажется, его работа этого не подразумевает, но кто же их… этих ангелов знает.

— Пойдем, — он вполне миролюбиво протянул мне руку.

— Куда?

— Увидишь, если ты так не хочешь уходить, не здесь же тухнуть.

Я все еще с сомнением смотрела на его протянутую ладонь. Выбор был невелик, довериться и принять предложение или остаться в исходном положении и умереть со скуки.

Нахождение на полу в ожидании непонятно чего порядком наскучило и мне хотелось бы размяться.

Решив, что терять мне уже нечего, я приняла протянутую мне руку и поднялась на ноги.

— И куда? — повторила я свой вопрос, все еще не понимая, куда можно деваться из этого черного прямоугольника, наполненного пустотой.

Ангел молча развернул меня к себе спиной и закрыл мои глаза руками.

— Что ты делаешь? — испуганно спросила я, не зная, стоит ли начинать сопротивляться и вырываться или подождать.

— Доверься мне.

— Ты не лучшая кандидатура для доверия… — сглотнула я.

Еще бы, знала я его несколько часов, за которые он заставлял меня сделать то, чего я совершенно не хочу.

— Если не мне, то кому? Ты, конечно, можешь выбрать гордое одиночество и вечность здесь.

Эти слова напугали меня. Мне было не привыкать к гордому одиночеству, но я чувствовала, что именно здесь я этого не выдержу и, сдавшись, уйду за эту пугающую меня дверь. Постоянно быть одной, не знать, кому можно верить.

Говорят, кто не рискует, тот не пьет шампанского.

Вспоминая эти слова, я подумала, что, может быть, у меня есть последний шанс попробовать довериться человеку и поступить против своих принципов. Ведь если подумать… хуже-то уже не будет.

— Ладно, — выдохнула я, пытаясь расслабиться.

Ничего не произошло, мгновение, и все было по-прежнему.

— Да собственно, уже все.

Руки исчезли с моего лица, и я поняла, что пугающая меня комната исчезла.

* * *

Мерный писк аппарата.

Владимир сидел на стуле рядом с кроватью, где была его племянница, и смотрел на нее.

Выражение лица девушки напоминало безмятежно спящего ребенка и не важно, что она уже пожалуй была далеко не ребенком. И все случилось так нелепо и случайно. Жизнь любит случайности. А еще, жизнь такая странная штука. В один момент она может расщедриться и подарить тебе подарки. Подарки с красивой упаковкой и шикарным содержимым. Ты разворачиваешь ленточки, с нетерпением шуршишь упаковкой и находишь в нем то, о чем мечтал. Ты счастлив, рад. Твоя жизнь похожа на сказку. Но так не может быть вечно. Жизнь не способна только дарить подарки, она может и огорчать. И когда ты получаешь от нее пинок, сильный, увесистый. Ты понимаешь, что лучше ничего и никогда не иметь. Чем обладать, хранить, любить лелеять и… потерять. Резко неожиданно и навсегда. Боясь не вернуть и… не верить, что сможешь жить. Такие удары случаются редко, но если ты получил красивую шуршащую подарочную упаковку, смело подставляйся для пинка…

* * *

Лекса огляделась. Простой переулок, узкий и пустой. Вдалеке виднелся выход на какую-то шумную улицу, от люка справа поднимался дым. Это напоминало сцену из какого-нибудь американского фильма.

— Где мы?

— Город мечта — Лондон. Пойдем!

Он схватил меня за руку и повел за собою. Мы выбрались на широкую улицу и направились по тротуару вместе с основным потоком людей.

— Зачем мы тут?

— Просто так… пойдем! — я чувствовала исходящий от него восторг. — Здесь же круто!!

Он взял меня за плечи и повернул влево, показывая Биг Бен.

— А там, — он ткнул в другую сторону — есть памятник. Интересно, правда!

— Интересно?? Какое интересно?? Да ты понимаешь, что я почти мертва!! Мне это не интересно!!

Парень вздрогнул.

— Прости, — взгляд его потускнел.

Он обнял меня и снова закрыл руками глаза. Секунда и он убрал свои ладони, мы стояли на красной площади. Сбоку появилась дверь с позолоченной затертой ручкой.

— Иди куда тянет, куда хочешь…

Он молча отвернулся, и присев стал приманивать голубя.

— А почему дверь… — вопрос медленно сошел на нет. Я хотела спросить, почему дверь последовала за мной.

— Потому что ты должна открыть эту дверь, рано или поздно.

— А ты что мне посоветуешь? — я нерешительно посмотрела на него.

Парень, казалось, готов был что-то сказать, но сдержался.

— Ты должна открыть эту дверь, — сухой рабочий голос без эмоций. Он отвел глаза.

Я сидела на краю перил и кидала в воду набранные с мостовой камни. Они падали с плеском и тонули. Ангел был поблизости, он не отставал от меня за время пути к реке ни на шаг. Сжав в кулаке последний камень, со всей силы кинула его в воду. Плеск и брызги, а затем тишина.

— Знаешь, — я повернула голову, посмотрев на парня, он стоял в трех шагах от меня, облокотившись о перила, и смотрел на мутную воду — я чувствую себя так же, как и всегда. Словно я жива. Только вот спать не хочется…

— А ты хотела что-то особенное? — в его голосе слышала ирония, — открой дверь, там новая ступень, пока ты здесь, ты жива.

— Почему ты так хочешь, чтобы я открыла эту чертову дверь?!! — я резво дернулась и почувствовала, как соскальзываю с перил и, хотя я была технически простым призраком, я испугалась. Мою руку схватил Ангел, и удержав меня от падения помог вернуться на мостовую.

Я стояла с громко колотящимся сердцем. Сердце? У меня еще есть сердце… Он сжимал меня в своих руках, пока не опомнился и не сделал шаг назад, восстанавливая дистанцию.

— Я не хочу, чтобы ты открыла эту дверь, мне нужно, чтобы ты открыла эту дверь. Существенная разница.

— Надо кому? Мне? Тебе?

Он поморщился, произнося следующие слова:

— Так положено по инструкции.

— Плохая инструкция, — отрезала я.

Мне показалось, что парень сказал согласен, но я лишь видела как шевельнулись его губы, с которых не слетело ни звука.

— Так почему? Почему ее нужно открыть? Что об этом говорит твоя инструкция?

— Потому что ты не хочешь вернуться.

— Я?

— Да.

— Нет… — девушка отрицательно закачала головой.

— Да. Ты разве еще ничего не поняла?

— Чего?

— Почему ты не можешь вернуться….

— Почему?

— Ты не хочешь…

— То есть…

— Ну не знаю, я сам не знаю, но… сюда люди попадают не просто так. Для обычных умерших, это что-то вроде коридора, они идут и не видят перед собой никакой двери. А другие, такие как ты, не умирают, но по непонятной причине оказываются тут, чаще это люди которым надоела жизнь, которые не хотят жить. По правилам отсюда один выход, все бы ничего, если бы не дверь, но было решено что это просто формальность, поэтому к таким как ты и посылают Ангела, что бы он направил.

— Странная логика.

— Возможно, но другой пока нет.

— А что ты сам по этому поводу думаешь?

— Я… я не думаю, я выполняю.

Он отвернулся и пошел вдоль берега, смотря на воду.

Глава пятая

ЧУЖОЙ ВЫБОР НЕ ИЗМЕНИТЬ

Я упросила его перенести меня с помощью ангельских способностей в Екатеринбург и гуляла по городу уже пару дней. Я не спала, не ела, просто бродила. От такого времяпровождения действительно можно сойти с ума. И все это время я пыталась решиться на то, чтобы прийти к дому бабушки и дедушки. Мне отчаянно хотелось увидеть сейчас кого-то близкого, но в то же время было жутко страшно, ведь они меня даже не заметят. Ангел ходи за мной следом, так же не проявляя каких-либо признаков усталости, только если скуку. Мы были единственными собеседниками друг для друга.

— Так как это работает? Этот ваш ангельский транспортный способ, когда ты закрываешь мне глаза? Это что-то вроде телепорта?

— Почти…

— Объясни. И обязательно мне закрывать глаза?

— Нет, но я так хочу.

— Почему?

От меня не скрылось, что все эти допросы его жутко раздражали. Нельзя сказать, что он был особенно приятным собеседником, но рано или поздно он всегда отвечал на мои вопросы, иногда даже спустя час, видимо главной причиной была все та же скука.

— Я распахиваю крылья и накрываю нас ими, думаю о месте, или мысленно произношу его название и мы переносимся туда.

Крылья. Во мне проснулось любопытство. Интересно, какие они?

— А… — я только открыла рот, чтобы попросить его показать свои крылья, как он оборвал меня, даже не услышав вопроса.

— Нет, даже не проси показать их тебе.

— Почему?

— Я не хочу, — отрезал парень и снова надел свою непроницаемую маску. Теперь из него и слова не вытянешь.

Но было интересно. Если крылья накрывают нас, значит они большие, просто огромные. Я с трудом могла себе представить человека с крыльями, я и в ангелов то никогда не верила, но вот, один из них стоит передо мной.

Ноги сами принесли меня в район бабушки и дедушки и я, наконец-то решилась, вошла во двор и, поколебавшись, присела на лавку рядом с подъездом. Я бы не смогла открыть дверь, это я уже выяснила.

— Почему я могу прикасаться к вещам, чувствовать их, но не могу сдвинуть или взять их? — тут же спросила у Ангела, который присел рядом со мной.

— Потому что ты не здесь, ты зависла посередине. Это не твоя физическая оболочка, это просто твой дух. А влиять на вещи и заставлять их двигаться может только твое тело.

— И это значит, что я не могу открыть эту дверь сама и проведать бабушку с дедушку, — угрюмо сказала я.

Ангел задумчиво смотрел на дверь, и его губы тронула легкая улыбка.

— Да, открыть ты ее не можешь, но ты можешь пройти сквозь нее.

— Сквозь? Как… как призрак? Но я же не пролетаю сквозь вещи, я касаюсь их, чувствую. Не могу сдвинуть или пошевелить, словно их приварили намертво, но все равно чувствую.

— Да, потому что ты в это веришь, но столкнись ты с человеком, он бы просто прошел сквозь тебя.

От этой мысли стало жутко. Да, за прошедшие дни я еще ни разу не оказалась в толпе и ни с кем не столкнулась, так что оставалось лишь поверить ему на слово, проверять не сильно-то и хотелось. Я поднялась со скамейки и подошла к двери, протянула руку и коснулась ее холодной поверхности, полностью опровергнув слова Ангела.

— И как ты сдавал экзамен по своей ангельской теории? — с иронией спросила я, оборачиваясь, — кажется, ты ничего не знаешь. Я не могу пройти сквозь эту дверь.

Ангел поднялся со скамейки и подошел ко мне, взяв за плечи, развернул к двери.

— Закрой глаза, — велел он, я подчинилась, — ты до сих пор чувствуешь себя живой, думаешь о своей физической оболочки, все, что тебе нужно, чтобы пройти сквозь дверь это расслабиться, почувствовать себя духом отделенным от тела и сделать шаг.

— Звучит жутко, — заметила я.

— Не думай, просто делай.

И его руки покинули мои плечи. Что ж, терять мне нечего. Потребовалось какое-то время, чтобы расслабиться и сделать то, что сказал парень. Я шагнула вперед, думая о том, что передо мной нет никакой двери, и ничего не почувствовала. Открыла глаза, оборачиваясь чтобы сказать Ангелу, что его методика не работает, и уткнулась в дверь. Я была внутри подъезда. Протянув ладонь, коснулась металлической поверхности, такая плотная и твердая, как и секунду назад, но я прошла прямо сквозь нее! Снова закрыв глаза и расслабившись, сделала шаг вперед и когда открыла, оказалась на улице. Ангел стоял, сложив руки на груди, и улыбался. Весь его вид кричал «ну я же говорил».

— И чего ты вернулась? Хотела же навестить.

— Да… попозже.

Я снова струсила и направилась к детской площадке. На небе заходили тучки, и она начинала пустеть. Присев на край песочницы я отыскала глазами бабушкины окна и уставилась на них. Погода словно подгоняла меня зайти внутрь, облака сгущались, и все вокруг темнело, где-то далеко раздался гром. Первые капли начали падать на землю, я почувствовала, как они оседают на мне и поднялась чтобы наконец войти в подъезд, но прежде чем я это сделала на улице появился мой дедушка.

— Дед! — не сдержавшись, вскрикнула я, забыв, что он не сможет меня услышать.

Но что-то было не так, я растерянно оглянулась на Ангела, а тот, нахмурившись, смотрел на моего деда. То ли потемнело слишком резко, то ли его лицо и правда побледнело.

Я сделала шаг к своему дедушке, сердце разрывалось от мысли что он меня не может видеть, но было что-то еще… Его никто не видел, парень бежавший под козырек даже не скользнул по нему взглядом.

И тут я увидела ее. Дверь, она находилась чуть сбоку от меня, но была, старая, обшарпанная, красная и она манила его к себе.

— Нет! — меня сковал холод, этого не могло случиться, не сейчас и не здесь, — нет, дедушка!

Я хотела броситься к нему, но Ангел помешал мне, оказавшись рядом, он обхватил меня за талию, удерживая на месте.

— Ты ничего не можешь сделать, — сдавленно сказал он мне.

— Нет!! Пусти меня! Это мой дедушка!!

Я пыталась вырваться, брыкаясь, но он лишь приподнимал меня над землей и крепко держал, не отпуская.

— Пусти!!! — истошно завопила я и вырвалась, намереваясь встать на пути между своим дедушкой и дверью. Он не откроет ее и не уйдет! Но я не смогла встать между ними, мое тело наткнулось на невидимую преграду, словно воздух неожиданно стал тугим, не пропуская меня.

— Пусти!! — закричала я на Ангела, что растерянно стоял рядом со мной.

— Я тебя не держу… — оправдываясь развел он руками, — ты… ты просто не можешь повлиять на его выбор сейчас. Он тебя не видит и не слышит, пока что. Все что он видит — эта дверь.

Со стороны это должно было выглядеть безумно. Я стояла и молотила руками по воздуху, не сдвигаясь с места. Я чувствовала, как уже не могу контролировать себя. Так у людей начинаются истерики? Я видела, как он достиг двери, коснулся ее ручки и открыл, заходя внутрь, и все это время просто стояла на месте и колотила руками по воздуху, истошно крича, но ничего не в силах сделать. Дверь исчезла, и воздух снова стал податливым, совершая очередной бесполезный удар, я не наткнулась на преграду и полетела вниз, прямо в лужу. На улице вовсю шел дождь, но я даже не заметила этого.

Я зарыдала, от своего бессилия, от жалости к себе и от того что я застряла. Застряла в живом мире, где я сама являлась лишь призраком. Рыдания вырывались из груди с криком. Ангел подхватил меня под локоть, помогая подняться, но мне не нужна была эта помощь. Он. Виноват он и все что меня окружает. Эти дурацкие правила и двери. Все было дурацким. Я оттолкнула парня от себя, и он пошатнулся и сделал шаг назад, чтобы удержаться на ногах.

— Это его выбор, — он словно оправдывался.

— Ты ничего в этом не понимаешь! Ты не был на его месте… не был на моем. Тебя не заставляли открыть эту чертову дверь!!! — закричала я на него.

Слезы подступали с новой силой, но сейчас я сконцентрировалась на одной мысли. Мне нужна была она, я не смогла его остановить, но я могла последовать за своим дедушкой. Я могла прекратить все это и уйти. Я закрутилась на месте, оглядываясь.

— Почему когда нужно ее нет, — огрызнулась я, не находя то, что мне было нужно, — где эта чертова дверь!

Словно дожидалась моих слов, она возникла в паре шагов справа, все так же зовущая и чуть приоткрытая.

— Что ты делаешь? — в голосе Ангела было беспокойство.

— Радуйся, больше не будешь со мной возиться! — огрызнулась я ему в ответ.

Уверенно сократив расстояние, я схватилась за ручку двери и дернула ее на себя, но мне помешала неожиданно возникшая преграда в виде руки Ангела, которая удержала дверь, не позволяя ей открыться.

— Отпусти. Я уйти хочу.

— Не отпущу.

Он сильнее прижал дверь и, схватив меня другой рукой за талию, оттащил от нее подальше.

— Пусти! — снова дернулась я, — ты же говорил, что я должна открыть эту дверь!

— Только давай без истерик, — взмолился он.

— Так отпусти меня, и не будет никаких истерик, — я пустила в ход свои ногти, впиваясь ими в руку парня, чтобы вырваться, — дай мне просто добраться до этой чертовой двери.

Ангел прикладывал все силы, чтобы удержать меня.

— Ты мне веришь? — с трудом выговорил он, удерживая брыкающуюся меня.

— Нет! — отрезала я.

Да кто он, чтобы я ему верила. Он сам же призывал меня открыть эту дверь. Я ничего о нем не знаю, даже его имени. Он лишь таскается за мной повсюду, преимущественно молча, и ничего не говорит.

— Просто посмотри в глаза и скажи, веришь ли ты мне? — он резко развернул меня лицом к себе, продолжая удерживать, и заставил посмотреть в свои глаза.

Они были кристально голубыми, невероятно яркими. Именно такое глаза, наверное, должны быть у каждого ангела. Чистыми и ясными. И я застыла, перестав вырываться, и на мгновение потонула в этих глазах. Заметив мое колебание, он чуть ослабил хватку.

— Давай уговор, ты подумаешь сутки, и если твое решение не изменится, то я не стану тебе мешать. Идет?

Я молчала, чувствуя себя словно замороженной.

— Идет? — мягко повторил свой вопрос Ангел и я неуверенно кивнула.

Он отпустил меня, и я неуверенно оглянулась на дверь. А что если он прав, ведь можно и пожалеть… за сутки ничего не изменится, кроме того что дико больно видеть эту чертову дверь.

— Что за этой дверь? — повторила вопрос, который уже однажды был проигнорирован.

— Я не знаю, — последовал неожиданный ответ.

— Ты же Ангел, — я снова повернулась к нему, встретившись взглядом с его голубыми глазами, которые теперь так и притягивали взгляд, — ты должен знать.

— Я действительно не знаю, — теперь вид у него был… нет, не смущенным, растерянным. Как у ребенка и немного …испуганным. Неужели он тоже боялся этой двери?

Внезапно я поняла, что не только я ничего не знаю о нем.

— Меня зову Лекса.

Он молчал, не спеша представиться.

— А как зовут… тебя? — неуверенно спросила я.

— Меня никак не зовут, я всегда рядом.

— Я имела ввиду твое имя.

— Меня зовут Ангел.

— Но у тебя ведь должно быть… другое имя?

— С чего ты так решила?

Я неуверенно пожала плечами. У всех есть имена. Даже у ангела должно быть свое имя.

— Мне так кажется, — просто ответила и вновь нервно оглянулась в сторону двери.

Дедушка так просто открыл эту дверь. В этом не должно быть ничего страшного. Гораздо страшнее быть здесь…вечность. Видеть мир вокруг и не иметь возможности коснуться его. Я уже чувствовала, как постепенно начинаю сходить с ума.

— Ты можешь придумать мне имя, — предложил парень, — если не хочешь звать Ангелом. Любое, какое пожелаешь.

— Ты не животное, чтобы я придумывала тебе имя, — неужели он серьезно, — я не хочу называть тебя вымышленным именем.

Отступив в сторону, почувствовала, как тяжесть накатывает на меня. Тихий вой сирены приближался, и я поняла, что это была скорая. Скорая, которая ехала к дому бабушки и дедушки и отчаяние и боль снова захватили меня в свои объятия.

— Хочешь уйти? — поспешно спросил меня Ангел.

Я смогла только кивнуть, сжимая зубы, чтобы сдержать рвущееся наружу рыдание и его руки тут же накрыли мои мокрые глаза, а через секунду, стирая слезы, исчезли, а вместе с ними исчез и двор, только дверь все еще была рядом.

Глава шестая

СПЯЩАЯ КРАСАВИЦА

Он сидел в кресле, в углу палаты и просто смотрел на нее. На свою девушку. Ее дядя, Владимир, ушел на работу. Возможно, он просто пытался хоть ненадолго сбежать от этого. Ему бы тоже хотелось сбежать, но парень понимал, что должен быть здесь и не мог уйти. Это невыносимо, видеть своего любимого человека таким и не иметь возможность сделать что-либо. Вначале Дима пытался говорить с ней, но слова в пустой палате звучали эхом, и с каждой минутой все сильнее ощущалось ее отсутствие здесь и он не смог, замолчал и остался рядом, сжимая руку, а затем и вовсе переместился к креслу. Он долго смотрел на нее, спящую, неподвижную, умиротворенную.

Поднявшись с места, снова приблизился к кровати и присел на ее край, погладил руку и, наклонившись, коснулся губ, целуя свою спящую красавицу. Только вот это не было сказкой, и она не проснулась от поцелуя.

* * *

— Я ведь могу увидеть и себя?

Мы сидели на траве в каком-то парке. Я не знала где мы. Не знала, в каком мы городе или стране, но это даже не было важно. Обхватив колени я долго плакала, пока не почувствовала что сил рыдать больше нет. Рука Ангела несколько раз опустилась на мои плечи, поглаживая их, и исчезала и сейчас я чувствовала благодарность. Он не был черствым, не был злым, хотя он же ангел… но поначалу он казался сухим и грубым. Может, действительно, работа у него такая?

— Да, но зрелище пренеприятное.

Я молчала, размышляя об этом. Постоянные передвижения. Незнакомые места. Возможно, чтобы принять решение мне стоит увидеть себя? Я чувствовала себя живой, действительно живой. Все это до сих пор казалось просто плохим и длинным сном.

— Спасибо, ты… я рада, что ты рядом.

— Ты снова собираешься заплакать? — настороженно спросил парень.

— Пока нет, — глаза словно заспало песком, — думаю, мое тело истратило все свои запасы жидкости.

Откинувшись на спину, легла прямо на траву и, уставившись на небо, застыла, только сейчас заметив.

— Что это? — немного испуганно спросила я.

— Не обращай внимания, просто птицы.

Это были не просто птицы, а огромная стая ворон, которая буквально кружила над нами.

— Трудно не обратить на них внимание. Почему их так много над нами?

— Они ничего тебе не сделают, просто они нас чувствуют и тянутся к нам.

— Ты можешь, … я хочу увидеть себя, — наконец решилась я, поднимаясь на ноги и поворачиваясь к парню спиной. Но он обошел меня, протягивая руку.

— Просто закрой сама глаза, — попросил мягким голосом и я послушалась.

Теплая ладонь коснулась моей, послушался тихий шорох и когда он отпустил мою руку я открыла глаза и застыла. Я испуганно смотрела на себя, лежащую на кровати и Димку, склонившемуся и целующему меня, другую меня.

Подняв руку, коснулась губ, но ничего не почувствовала.

— Это твой парень? — поинтересовался Ангел.

— Дима, — вместо ответа Ангелу воскликнула я.

Дима внезапно вздрогнул и обернулся, и мои руки похолодели.

— Он тебя не слышит, — тут же развеял затеплившуюся надежду мой проводник, — возможно просто чувствует.

Дима тем временем поднялся с кровати и, обогнув ее, подошел к окну. Я была так рада увидеть кого-то родного. Приблизившись к нему я обхватила его руками и прижалась, понимая, что он даже не почувствует моего прикосновения. Но так хотелось.

— Я тебя люблю, — неожиданно сказал он в тишине — даже не смей умирать.

Казалось, что слезы уже закончились, но в горле снова появился комок и я зажмурилась.

Мои руки внезапно окунулись в пустоту и, открыв глаза, я поняла, что парня уже нет в моих объятиях, он прошел сквозь меня и покинул палату. Я опустилась на колени, чувствуя, что больше не могу это выносить.

— Только вначале плохо, — я почувствовала руки, которые могли меня обнять, — потом будет легче…

— Тебе-то откуда знать, ты не был на моем месте, — получилось слишком грубо.

Мои плечи начинались трястись и, сжав зубы, я из последних сил сдерживала вновь накатывающую истерику.

— Меня зовут Егор, — неожиданно ответил он, — и я был на твоем месте, я пролежал в коме семь лет.

Я обернулась и снова наткнулась на его глаза, пронизывающие насквозь.

— И я не открыл эту дверь, — добавил парень, — так что я как никто другой понимаю, какого тебе.

Выпрямившись, он посмотрел в сторону кровати, где лежала вторая я.

— Я буду за дверью, если я буду тебе нужен, просто позови.

Палата опустела, в ней осталась только я и… я. Задавив в себе слезы, обратно я поднялась на ноги и приблизилась к кровати, с ужасом смотря на себя. Это не было плохим сном, все было реальностью. Ужасной реальностью, от которой не проснуться. Даже из самого тяжелого кошмара можно выбраться, я всегда прыгала во сне с чего-то высокого и просыпалась за секунду до удара. Безумие, но мне это помогало вырваться из плохого сна. Я наклонилась, застыв прямо перед собственным лицом. Дико и страшно. Я. Спящая. Зажмурившись, подумала о том, как сильно хотела проснуться, но это не помогало.

— Ну пожалуйста, — вслух взмолилась я, но ничего не произошло.

Выдохнув, открыла глаза и ничего не изменилось. Я по-прежнему видела саму себя, и это было невыносимо.

Егора за дверью не было, лишь в конце коридора дежурная медсестра и несколько посетителей. Я прошлась по коридору и увидела лестницу, посомневавшись пару минут, я все же закрыла глаза и, представив себя невесомым духом, прошла сквозь дверь. Поднявшись наверх по лестничным пролетам, я вновь проделала это, чтобы оказаться на крыше.

Я почувствовала ветер, услышала звуки сирен где-то внизу. Приближаясь к краю, я думала о том, можно ли умереть, если ты уже почти мертв. Что будет, если я спрыгну как в своем самом плохом сне? Очнусь ли я? Может это и есть выход? Или я просто ничего не почувствую и не получу травм? А может, я умру в реальности и окажусь по ту сторону двери уже без права выбора?

Я поднялась на самый край и остановилась, опустив голову и посмотрев вниз. Всего шесть этажей, но и этого достаточно. Я развернулась к пропасти спиной и расставила руки.

— Это все просто сон, — пошептала я и просто начала отклоняться назад, постепенно теряя опору и падая вниз.

Я почувствовала руки и шорох и испуганно открыла глаза. Егор держал меня на своих руках на уровне третьего этажа.

— Ты что рехнулась? — испуганно спросил он — что за попытки суицида?

— Это было бы суицидом, будь я жива, — возразила я.

— Но ты еще жива!! — закричал на меня парень, но я застыла, как завороженная смотря на крылья за его спиной.

Мы плавно опускались вниз, пока легкий толчок не остановил полет, и он не отпустил меня. Я стояла на асфальте, смотря на его крылья. Они действительно были огромными и почему-то черными.

— Почему у тебя крылья черные? — тут же выпалила я.

Они складывались за его спиной, пока совсем не исчезли.

— Просто черные. Я не знаю… — и тут же опомнился, — что ты творила! Я ушел на пару минут, а ты решила с крыши спрыгнуть?

— Не могу же я умереть дважды, — пожала я плечами.

— Но один раз и навсегда вполне можешь, — слишком резко ответил он.

— Но как… как мне очнуться? Как вернуться! Я ничего не могу сделать, ничего! Лишь смотреть на эту чертову дверь пока … пока не открою ее. Как мне вернуться?

— Я этого не знаю. Как видишь, я не смог.

— Это меня и пугает…. Как ты стал… ангелом?

— Год назад ко мне пришел мой старый проводник и предложил заняться этой работой. Мне было скучно. Шесть лет среди людей призраком, я не знаю, как не сошел с ума.

— А разве твой проводник не был рядом с тобой всегда?

— Нет, он был рядом лишь первый год, а потом ушел.

— Значит, и ты уйдешь от меня рано или поздно, — я нервно сглотнула.

— Но это не повод прыгать с крыш.

— Да что ты вообще понимаешь! На моих глазах через эту чертову дверь ушел мой дедушка. Я не могу даже прикоснуться к своему парню, потому что он пройдет сквозь меня, не услышит и не увидит!

— Я был на твоем месте! — Егор так же повысил голос.

— Да! Ты был на моем месте! И что? Чего ты добился?? Я теперь ничтожество! Никто! У меня не осталось права на будущее, только прошлое! И у меня нет никого! А я жить хочу, понимаешь! Жить! И жить там, настоящей жизнью, а не здесь, будучи собственной тенью!

— Тебе нужно успокоиться! — голос его был все так же груб.

— Да иди ты к черту, психолог! — огрызнулась, делая шаг назад.

Он ведь боролся. Семь лет. И не вернулся.

Лицо парня казалось непроницаемым. Но если приглядеться, то можно было увидеть, как напряглись жилки на его шее. Сейчас сон казался бледнее, чем обычно, а зрачки глаз расширились, делая их устрашающе черными. Но голос вновь стал холодным и спокойным.

— Да, ты права, ты должна открыть эту дверь. Именно это предписывает инструкция.

Сжатые губы и отстраненный вид. Передо мной был не Егор, а Ангел, просто выполняющий свою работу.

Глава седьмая

ПОЛЕТ

Я осталась в больнице, а Егор провел со мной сутки после того как я на него накричала и исчез. Было очевидно, что я сильно задела его и когда первые эмоции схлынули, я поняла как была не права, но его уже не было рядом и извиняться было не перед кем. Свернувшись калачиком, оставалось лишь сидеть в кресле, тогда как мои посетители были рядом со мной на кровати и говорили. Когда они направлялись к креслу, я тут же уходила на подоконник.

Время тянулось вечность, Дима и дядя Вова, как правило, приходили по очереди и говорили. Дима говорил меньше, и я замечала, что ему это дается с трудом. Находиться здесь было похоже на медленную пытку, но я не знала, куда мне еще пойти. Было больно и одновременно приятно видеть родные лица и слышать их голоса.

Дверь все еще оставалась рядом, но я по-прежнему лишь смотрела на нее, больше не предпринимая попытки пройти через нее. По крайней мере, пока. Чем больше дней проходило, тем сильнее я понимала, как это невыносимо и с каждым днем становилось еще хуже. Как он вынес семь лет? Я не представляла, как можно вынести хотя бы год. Я была здесь уже месяц и сходила с ума, особенно с тех пор как ушел Егор. Я безумно хотела, чтобы он вернулся.

Но он не нянька и действительно не мог оставаться со мной рядом целую вечность.

Больничные стены давили, и иногда я уходила гулять. Я уже выучила все улочки и проулки рядом с больницей, каждый раз уходила все дальше, но все время возвращалась.

Больница была на окраине города, и от нее можно было пройти к реке и дикому пляжу. Я любила тут сидеть во время заката, облюбовав место, где людей не было.

Он вернулся ко мне в один из дней, когда я сидела, обхватив колени, и смотрела на заходящее солнце, просто подошел и сел рядом. Я удивленно смотрела на парня, не веря, что все взаправду.

— Ты настоящий? — первое, что решилась спросить, испугавшись, что у меня могли начаться галлюцинации.

— Да, — развеял он мои сомнения.

— Наверное, галлюцинация ответила бы так же….

На его губах появилась легкая улыбка.

— Как ты? — поинтересовался Егор.

— Плохо, но держусь, как видишь.

— Вижу.

— Я думала, ты больше не вернешься, тебя не было почти месяц.

— Прости… — в его голосе было сожаление. Поддавшись порыву, повернулась и, потянувшись, крепко обняла парня, вцепившись в него как в спасательный круг. Немного поколебавшись, он обнял меня в ответ и погладил по спине.

— Хочешь погулять? — предложил парень, отстраняясь.

— Хочу! — я так поспешно и радостно вскрикнула, что даже смутилась. Перспектива того, что мне не придется гулять одной, вновь сводя себя с ума мыслями, просто окрыляла.

На его губах снова появилась улыбка, словно он угадывал все мои мысли и, поднявшись, протянул мне руку, помогая встать. Когда я поднялась на ноги, он не отпустил моей руки, а наоборот, сжал крепче и повел за собой.

— Расскажи что-нибудь о себе, — попросил парень.

— Я не знаю что рассказать, — пожала я плечами, следуя рядом с ним.

— Все что угодно, о своих родителях, друзьях, детстве.

— Мои родители редко бывают дома, я живу с дядей, ты его видел, он хороший, мы с ним иногда устраиваем день кино и проводим день вместе, смотря что-нибудь или уходя в кинотеатр. Он никогда не был ко мне слишком строгим, а родители просто не проводят много времени рядом.

— Ты на них злишься из-за этого?

— Нет, они любят меня, но я бы хотела, чтобы они были ближе, чем есть на самом деле.

— А что ты любишь? Кроме дней кино с дядей?

— Много чего… Димка подсадил меня на пейнтбол, но на самом деле я не такая активная, как он, иногда мне кажется, что он вдыхает в меня жизнь. Я… словно плыву по течению, а он… он словно тянет меня за собой. Кажется словно я нахожусь в постоянном сне, из которого никак не получается выбраться. Может это и есть то, что люди привыкли называть потерей интереса к жизни.

— Глупости, я уверен, что ты не потеряла интерес к жизни.

— С чего бы, — с сомнением протянула я.

— С того, что ты все еще здесь. Может поначалу я и думал, что ты не хочешь жить, но сейчас… я так не думаю.

— А ты? Ты не хотел жить?

Эта тема явно была Егору не по душе.

— Я не знаю…

— Расскажи мне о себе, — попросила я.

— Я родился и вырос в Питере, когда мне было девятнадцать, на меня напали отморозки с целью ограбить и ударили по голове. Когда я очнулся, первое что я увидел перед собой это дверь.

— Расскажи… о себе, не об этом.

Но, как и слова о коме, рассказ о собственной жизни тоже давался Егору с трудом, и я начинала понимать почему. Он был отдален от нее долгие годы. Это было больно вспоминать, то чего ты лишен, думать о том, что у тебя могло бы быть. Все это было где-то там, в другой жизни и если для меня она была на расстоянии месяца, для него отдалилась на годы.

— Я люблю спорт. И пейнтбол тоже любил кстати. Мои родители… они были богатыми, у нас были приличные деньги и мне кажется, зачастую я их не ценил. У меня была девушка… сейчас она счастлива.

— А твои родители? — я с ужасом представила, как буду наблюдать, что Дима находит себе новую девушку или как мои родители и дядя забывают обо мне, теряя надежду…

— Погибли в авиакатастрофе, около трех лет назад.

— Мне жаль, — прошептала я, сильнее сжимая его руку.

Мы шли по городу, держась за руки, без особой цели, просто, куда глаза глядят, и делились по очереди различными историями из жизни.

Между тем, один вопрос вертелся на моем языке, но я боялась что, задав его, могу снова отдалить от себя парня.

— Ну же, я вижу, что-то вертится в твоей голове.

— Почему ты так стесняешься твоих крыльев? — решилась я.

И Егор действительно отвел глаза.

— Они напоминают мне, что я уже не совсем человек, к тому же, по сути, я сдался, приняв их, и сопутствующую им работу.

— Я не думаю, что ты сдался. Об этом говорят семь лет твоей борьбы.

— Возможно, но теперь мне не за что бороться. Все кого я любил либо мертвы, либо счастливы без меня.

— Вероятно, меня тоже это ждет? — голос мой дрогнул, когда в голове вновь промелькнула подобная картина.

Егор остановился, отпуская мою руку и разворачивая к себе.

— Тебе ведь понравились мои крылья?

Я медленно кивнула.

— А ты хочешь увидеть их еще раз?

Вновь кивнула, удивляясь подобному предложению. Его крылья, казались чем-то интимным. Он не хотел их показывать и говорить о них, но сейчас готов был нарушить все эти стеснения для меня.

И вот я видела, как из-за его спины начинает появляться огромное черное облако, материализуясь в широкие, мощные крылья. Я сделала шаг назад, смотря на него как завороженная.

— Я ужасен? — напряженно спросил меня парень.

— Нет, — выдохнула я, окидывая его взглядом, — ты прекрасен.

Он быстро сократил расстояние между нами, и крепко обхватив меня за талию, неожиданно взмыл вверх. Испуганно вскрикнув, я обхватила руками шею парня, боясь рухнуть вниз, но он держал меня крепко, прижимая меня к себе настолько тесно, что я просто не могла упасть, если конечно он не разомкнет эти объятия.

— Как ощущения? — поинтересовался Егор напряженно, я повернула голову, и встретилась глазами с парнем.

— Мурашки по коже, — призналась я.

— Хорошие или плохие?

— Хорошие…

Крылья двигались на его спиной и, не удержавшись, я слегка погладила его спину там, где лежала моя рука и коснулась края крыльев. Егор вздрогнул, и мы дернулись в полете.

— Лучше так не делай, — попросил парень нервно.

— Прости… тебе это, наверное, неприятно.

— Нет, — возразил он мне, — наоборот.

Мы приземлились через несколько улиц. Когда мои ноги коснулись земли, я пошатнулась, отходя от полета. Это было потрясающе и пугающе одновременно. Руки Егора удержали меня, а затем он подался вперед и я почувствовала его губы на своих. Я ответила на поцелуй, все еще цепляясь за шею парня. Когда он отстранился, то я вновь увидела его бездонно голубые глаза. Теперь я знала, что это были не ангельские глаза, а глаза обычного человека.

— Прости, — он отпустил меня, делая шаг назад.

— За что?

— За поцелуй, мне кажется, я просто так долго был один. Прости… у тебя же есть парень. Я не подумал. Пойдем, вернемся к больнице.

И он тут же пошел вперед, в этот раз, уже не пытаясь взять меня за руку.

Глава восьмая

ЕГОР

Больше всего я боялась, что он снова оставит меня одну. Уйдет и не вернется, а я буду торчать в этой больницы и ждать неизвестности. Но пока он шел рядом и не торопился исчезнуть. Он не ушел, даже когда мы достигли порога, и вместе со мной вошел в здание. Возможно, мне повезет, и он останется со мной. Я боялась нарушить тишину. Боялась потерять его из виду. Уже достигнув нужного этажа, я немного отстала, пропуская парня вперед. Он шел в сторону моей палаты. Наверное, было эгоистично радоваться тому, что он не уходит. Я так погрузилась в свои мысли, что не заметила женщину, выходившую из палаты, и вздрогнула, когда она прошла сквозь меня. Дверь за ней закрылась не до конца и, повернувшись, я застыла, увидев сквозь щель, кто был пациентом этой палаты.

Я оглянулась, Егор еще не заметил моего замешательства. Решившись, я шагнула в палату.

На кровати лежал он. Это точно был он, Егор. И медсестра, которая вышла отсюда, только что его побрила. Он был ухожен, палата была в идеальном больничном порядке, казалось, что он просто спит. Единственное что бросалось в глаза, этот Егор был старше того, которого я знала, на целых семь лет.

— Лекса, — за моей спиной послышался голос второго Егора и, вздрогнув, я испуганно обернулась, как ребенок, застуканный за подглядыванием.

— Это ты? — все же спросила я, хотя ответ и был очевидным.

— Да.

— Я думала… я…

— Думала, что согласившись быть ангелом, я умер?

— Да, — сглотнула я.

— Нет, я не умер.

Я пораженная снова обернулась к кровати, смотря на второго Егора как завороженная.

— Ты другой.

— Я не взрослел здесь, — парень подошел ближе, — но в действительности время не могло проходить для меня бесследно там.

— И часто ты здесь бываешь?

— Нет. Я не люблю это место и стараюсь избегать больницы.

— А где ты проводишь свое время?

— Дома.

— У себя дома? — уточнила я.

— Да, — после паузы он неожиданно предложил, — если хочешь, я могу отвести тебя туда.

— Хочу.

В этот раз он не закрывал мне глаза, и я видела, как крылья закрыли нас в плотный кокон, а затем исчезли, и теперь нас окружала другая обстановка.

Это была большая квартира и выглядела она немного жутко. Она была не жилой, и вещи были покрыты пылью, это скорее напоминало музей. Я огляделась, оборачиваясь вокруг себя.

— А как все это сохраняется? В смысле, почему не других жильцов.

— У нас есть хороший друг семьи, родители все завещали мне, а он является теперь моим опекуном, как недееспособного лица. Он оплачивает квартиру и не трогает ее. И он приглядывает за мной. Если честно, я удивлен, что он действительно делает это все. Я потерял все, но благодаря нему, я хотя бы могу вернуться в свой дом.

Я подошла к стеллажу и посмотрела на фото. На нем был Егор с девушкой. Его девушкой.

— И что ты делаешь здесь? В смысле… ты не можешь влиять на вещи, читать книги и прочее…

— Лежу на кровати и смотрю в потолок, — Егор развернулся и, достигнув большой кровати, действительно устроился на ней, — можешь присоединиться, если хочешь, или побродить по квартире.

Я колебалась недолго и выбрала первый вариант, осторожно опустившись рядом. Между нами сразу возникла неловкость, какое-то время мы просто лежали рядом, не касаясь друг друга, но какой-то момент он обнял меня, притягивая к себе. Остаток ночи мы провели в объятиях, простых человеческих объятиях. Иногда действительно важно чувствовать, что ты в этом мире не один.

Глава девятая

ПАДЕНИЕ

Когда рассвело, мы пешком пошли до больницы. Это был действительно неблизкий путь, но у нас было неограниченное количество времени и сил. Я начинала понимать, почему парень избегал больницы. Сейчас, возвращаясь сюда, я снова чувствовала, как на мои плечи ложится груз. Груз действительности. И дверь словно становилась ближе. Везде мне удавалось игнорировать ее, но в больнице она снова магнитом притягивала к себе мой взгляд.

Мне навстречу шла женщина, она привлекла мое внимание и я застыла как истукан, она прошла мимо, а я все еще не могла сдвинуться с места. Какая-то часть меня, отчаянно хотела ее догнать.

— Ты ее знаешь? — Егор все это время стоял рядом.

— Да. Это моя мама…

Парень обернулся, провожая взглядом спину женщины.

— А где твой отец?

— Не знаю…

Я почувствовала, как мое сердце стало колотиться сильнее. Сердце? Да… у меня еще есть сердце, которое колотится. А затем оно сжалось. Я подняла руку к груди, чувствуя, что мне действительно стало трудно дышать.

— Егор, — испугано вскрикнула я.

— Что такое? — он шагнул ближе и неуверенно коснулся моего локтя, когда я сделала шаг и чуть пошатнулась.

— Что-то не так.

— Что не так? — он внимательно вглядывался в меня.

— Мне нехорошо, — я сделала еще шаг в сторону своей палаты.

Он помог мне, крепче ухватив уже за талию, но не успели мы войти в палату, как заметили, что туда бегут врачи.

— Что со мной? — испуганно прошептала я.

— Я не знаю, — голос парня был не менее испуганным, — я не видел такого.

Мы вошли в палату, и я даже не обратила внимания на то, как через нас прошла медсестра. Я прислонилась к стене, с ужасом смотря на то, как вокруг меня суетятся врачи, в то время как аппарат, к которому я была подключена, вытворял что-то невообразимое.

— Мне трудно дышать, — выдавила я из себя, осознав, что с трудом могу сделать следующий вдох.

— Дыши, — потребовал парень, разворачиваясь ко мне лицом и закрывая своей спиной суетящихся врачей, — все нормально, такое бывает.

— С тобой… — договорить я не смогла, дыхание снова перехватило, и я покачнулась, перед глазами промелькнули черные точки, словно я была на грани обморока.

— Нет, со мной такого не было, — угадал мой вопрос парень, — посмотри на меня, ты можешь это контролировать! Держись. Все будет хорошо. Только дыши… слышишь меня? Дыши!

Но я отрицательно покачала головой, я не могла этого контролировать. Вцепившись в его руки, я чувствовала, как падаю, а дышать было все тяжелее. Но я не хотела! Я не могла! Я должна была! Я должна была сделать этот чертов вздох!!

И я его сделала. Легкие напомнили воздух, и шум вокруг был невообразимым, что-то мешало мне, и я закашлялась, а затем открыла глаза, увидев перед собой незнакомые лица.

— Она очнулась, — крикнул кто-то, — срочно сообщите ее родственникам.

Чувство падения прекратилось, больше ничего не мешало мне дышать, и я лишь растерянно смотрела на лицо врача, склонившегося надо мной.

— Вы помните, как вас зовут?

— Лекса… — прошептала я хриплым голосом.

— А полное имя?

— Александра?

— Что вы помните последнее?

— Я переходила дорогу…

Эпилог

Он испугался, он по-настоящему испугался, потому что понял, что она умирает. Она не уходит из мира по собственному желанию, а ее бесцеремонно отсюда выкидывают. Парень пытался помочь девушке удержаться, но понимал, что бессилен, он хватал ее за руку и видел, как она теряет сознание. Но неожиданно этот кошмар закончился, она исчезла из его объятий и спустя секунду очнулась. Она очнулась, вернулась… ее жизнь продолжается. Он несколько минут стоял и молча наблюдал за разворачивающейся картиной. Егор прекрасно понял, что она его не помнит, что ж так даже лучше, даже лучше…

Стараясь вырвать из груди жгучую боль, возникшую, словно из ниоткуда он развернулся и, не оглядываясь, вышел сквозь дверь. Он развернулся и посмотрел вглубь коридора, в конце которого светилась надпись ВЫХОД. Он медленно пошел в том направлении, мимо проплывали палаты 7, 6, 5… 5… застыл, всматриваясь в этот номер. Парень вошел внутрь. Там, на кровати, лежал он сам. Лежал вот уже семь лет и, возможно, пролежит еще столько же… Он посмотрел на пустую тумбочку. Пройдя к креслу, он сел на него. Парень резко склонил голову и обхватил ее руками. Из его груди вырвался дикий стон. Нет, так не могло быть. Какая-то эгоистичная часть надеялась, что Лекса, такая красивая, упрямая… прямо как он сам, теперь всегда будет рядом. Выпрямившись, он поднялся с кресла и подошел к почерневшей двери, эта дверь была видна только ему. Это было его дверь. Интересно, а Ангелы могут умирать? Он решительно надавил на ручку и открыл ее. Одной ногой Егор переступил порог и, развернувшись вполоборота, застыл между двумя реальностями, жизнью и смертью. Вздохнув, он, закрыв глаза, прислонился спиной к косяку и медленно сполз вниз.

Когда он открыл глаза, то увидел перед собой белые больничные стены.

От автора

Вторая часть — возможно. В зависимости от того понравится ли первая повесть, я изначально не хотела совмещать состояние комы и жизни, так что возможно появится продолжение где Егор и Лекса, две души столкнувшиеся на перепутьи, снова найдут друг друга, но уже в реальном мире, притянувшись каким-либо мистическим образом.

Выложено с разрешения автора и с указанием официальной страницы автора.

Content

Ольга Готина
(Стейси Сью)
Коматорис

Глава первая СУКА СУДЬБА

Глава вторая ДВЕРЬ

Глава третья ПО ТУ СТОРОНУ

Глава четвертая ТЫ ДОЛЖНА ОТКРЫТЬ ДВЕРЬ

Глава пятая ЧУЖОЙ ВЫБОР НЕ ИЗМЕНИТЬ

Глава шестая СПЯЩАЯ КРАСАВИЦА

Глава седьмая ПОЛЕТ

Глава восьмая ЕГОР

Глава девятая ПАДЕНИЕ

Эпилог

От автора