Мастер Гравитации 3

Глава 1

У каждого района имелся свой капитан полиции. И вот Иван Сергеевич, пропахший жареным кофе, остановил свой потрёпанный, но надёжный служебный автомобиль у края огромной дыры, зияющей посреди оживлённой улицы.

Асфальт вокруг был испещрён трещинами, словно городская поверхность решила примерить роль вершины вулкана. Из ямы всё ещё поднимался лёгкий туман пыли — результат работы спасателей, которые уже не спешили, а это значило одно: там, кажется, уже все погибли.

Иван Сергеевич был мужчиной среднего возраста с уставшим взглядом. Его тёмные волосы начали уступать место седине, а глубокие морщины вокруг глаз рассказывали о бесконечных ночных сменах и тяготах службы. Он поправил форму и вытащил из нагрудного кармана любимые часы — семейную реликвию, передаваемую из поколения в поколение. На самом деле, часы были не лучшей работы, но это было единственное, что в его семье могли передать с особой гордостью. В его роду всё было непросто, особенно учитывая горы долгов, тянущихся за семьёй из прошлых поколений.

К нему тут же подошёл лейтенант Петров — молодой, энергичный, с энтузиазмом, который у старших коллег вызывал смесь зависти и раздражения. Но между собой коллеги прозвали его «тупым кабачком». «Тупым» — за недостаток опыта, а «кабачком» — после нелепого инцидента в общем душе после сауны, когда его застали в весьма неудобном положении.

— Капитан, свидетели опрошены, — отрапортовал он, вытягиваясь по струнке. — По их словам, кафе просто исчезло под землёй. Без предупреждения, без взрывов.

Иван Сергеевич криво усмехнулся и медленно протянул:

— Может, это новые технологии? Сейчас в моду какую только хрень не вводят.

— Если так, то они явно переборщили с глубиной, — лейтенант улыбнулся. — У нас тут скорее метрополитен получился, нежели просто место для кафе.

Капитан нахмурился, его глаза пробежались по хаосу, развернувшемуся перед ним. Обломки были повсюду; удивленные люди стояли на тротуарах, а спасатели сновали туда-сюда, словно муравьи. Про себя он прикинул, что пока у него ноль зацепок: уже пробили по базе и выяснили, что кафе принадлежало обычной семье, так что войной кланов или крупной местью здесь не пахло. Да и внутри, как докладывали очевидцы и спасатели, было полно посетителей.

Он недоумевал, почему яма с виду такая глубокая, будто кафе имело вес гораздо больший, чем допускалось здесь строить. Но всё это попахивало бредом.

— Что ж, фундамент мог не выдержать. Подземные реки, может быть, поработали. Но, судя по всему, здесь дело не обошлось без вмешательства… кхм, без вмешательства магии, — капитан, как он любил, размышлял вслух и сделал глоток остывшего кофе из бумажного стаканчика. Горький привкус оставался на языке, но Иван Сергеевич не придавал этому значения.

— Вы думаете о магии? — спросил Петров, понижая голос, словно боялся, что само произнесение этого слова может вызвать недобрые силы. На самом деле, так оно и было. Но ещё больше это предположение разжигало любопытство в душе новичка.

— Думаю, что в нашем городе нельзя исключать ничего, — ответил Иван Сергеевич, доставая из кармана помятую пачку сигарет и закуривая одну. — Особенно, когда обстоятельства уходят под землю в буквальном смысле.

Пока они говорили, то с помощью спасателей спустились вниз и были поражены увиденным. Тела мёртвых посетителей ещё не подняли наверх, а живых среди них не нашли. Однако капитана при осмотре тел больше всего заинтересовало то, что у всех при себе было оружие и боевые артефакты.

— Твою ж мать… — сорвалось с его уст. — И как назло, в этой дыре нет ни одной камеры. — Он понимал, что простым обрушением здесь и не пахнет, но зацепок, которые можно было бы обоснованно привязать к делу, по-прежнему ноль.

В этот момент из глубины ямы, из самого её тёмного угла, донёсся приглушённый стон. Все фонари спасателей мгновенно обратились в ту сторону, словно стая светлячков, привлечённых неожиданным звуком.

— Что там ещё? — пробурчал капитан.

Его слова повисли в воздухе, пока спасатели не вытащили с самого дна на носилках мужчину.

— Он жив! — выкрикнул один из спасателей, поправляя шлем на голове.

Иван Сергеевич и Петров поспешили к нему, осторожно пробираясь сквозь груды обломков, которые хрустели и скрипели под ногами. Когда они подошли ближе, перед ними предстал пострадавший.

Его густая борода с проседью была перепачкана землёй и кровью, придавая ему вид древнего старца, вышедшего из недр земли. Серые глаза были приоткрыты, но взгляд блуждал где-то между реальностью и забвением. Разорванный дорогой костюм висел лохмотьями, превращая его облик в трагическую карикатуру на бродягу.

— Как он вообще выжил? — изумился Петров, глядя на глубокие раны мужчины.

— Он Одарённый, тупица, — сухо бросил Иван Сергеевич, присаживаясь на корточки рядом с пострадавшим.

Капитан заметил на запястье мужчины золотой, изящно украшенный браслет с загадочными символами — находка, которая бы заинтересовала любого оккультиста. Но его не интересовало богатство незнакомца: Сергеевич был фанатиком своей работы.

Мужчина издал хриплый смешок, услышав их разговор. Капитан наклонился ближе, чтобы задать заветные вопросы, чувствуя, что время на исходе — на голове у пострадавшего была глубокая рана, и он понимал, что тот уже одной ногой в могиле.

— Слушайте, у нас мало времени. Что здесь произошло? Кто это сделал?

Седобородый мужчина с трудом собрал остатки сил, его губы едва шевелились.

— Чудовище… — прошептал он, и его глаза потухли, а тело застыло, погрузившись в вечность.

— Отлично, — вздохнул Иван Сергеевич, поднимаясь на ноги и отбрасывая сигарету в сторону. — У нас есть свидетельство человека, которого невозможно допросить, о том, что всё устроило некое чудовище. Очень полезно.

— Может быть, это метафора? Или название какой-то банды? — предположил Петров, задумчиво почесывая подбородок.

— Если это метафора, то она слишком буквальна для моего вкуса, — ответил капитан, оглядывая разрушенный пейзаж вокруг. — А если банда решила прогрызть землю под кафе, то нам стоит пересмотреть наши представления о преступности.

Он подошёл к краю провала и взглянул вниз, в темноту.

— Похоже, эта история будет глубже, чем кажется. И если нам предстоит охота на чудовищ, то, как говорил один философ, нужно быть осторожными, чтобы самим не стать ими.

Петров взглянул на него с лёгким недоумением:

— Это как понимать?

— Ты ещё молод, чтобы понимать такое, — усмехнулся Иван Сергеевич. — И я надеюсь, тебе не придётся понять. А сейчас давайте соберём команду, найдём, где застряли эти чёртовы судмедэксперты, и попробуем найти ответы, пока нас самих не посчитали сумасшедшими.

Он бросил последний, долгий взгляд на безжизненное тело, а затем направился наверх, оставляя позади загадку, которая теперь тяжким грузом лежала в глубинах. Над городом сгущались тучи, наползая тяжёлым покрывалом. Иван Сергеевич тихо выругался. Его глодала мысль о том, что тайная имперская служба может вмешаться и прибрать дело к рукам, оставив его за бортом. Но он их ни в грош не ставил, считая лишь напыщенными павлинами.

— Лейтенант, соберите все данные по этому делу и сообщите мне, если обнаружите что-то новое, — бросил он через плечо. — Похоже, сегодня нам предстоит охота на чудовищ.

Петров нерешительно кивнул и поспешил за ним, ощущая, что этот случай становится, пожалуй, одним из самых загадочных, с которыми ему приходилось сталкиваться.

Тем временем город продолжал жить своей жизнью, не замечая ни рухнувшего кафе, ни шепота магии, ни чудовищ, крадущихся в тенях.

Но капитан Иван Сергеевич прекрасно знал, что самыми страшными чудовищами могут быть люди. И он был готов поставить на это всё, что у него было, — и всю свою логику.

* * *

Я лежу в тёплой ванне, наблюдая, как мутная вода медленно скрывает под собой следы сегодняшнего безумия. Пена давно растворилась, и теперь меня окружает лишь тишина и собственные мысли. Лёгкий пар поднимается над поверхностью, окутывая всё вокруг полупрозрачной дымкой.

Усталость обволакивает тело, словно тяжёлое одеяло, от которого не избавиться. Ну что ж, кажется, сегодня я здорово психанул. Сердце всё ещё стучит в ушах, а лёгкие напоминают о недавних событиях тяжёлыми вдохами. Взгляд мой блуждает по потолку, где на дорогой плитке свет играет причудливыми узорами. Они напоминают мне о переливах тех эмоций, что я испытал за день.

Я не планировал устраивать переполох в том кафе. В конце концов, кофе лучше всего пить в спокойной обстановке, а не под аккомпанемент обрушений и криков. Но они решили иначе. Слишком многие захотели испортить мой день.

Ну что ж, сделал, что сделал… Правда, выбираться из-под земли — сомнительное удовольствие. Особенно, когда тебя придавили балки, словно начинку бутерброда между слоями обломков. Хорошо, что у меня есть контроль гравитационного пространства. Не каждый день выпадает шанс почувствовать себя Атлантом, держащим небеса на плечах.

Удерживая балки, грозившие окончательно похоронить меня, я сосредоточился на поиске пустоты под ногами. «Если гора не идёт к Магомету, то Магомет проваливается ещё глубже под землю», — усмехнулся я тогда.

Сломав пол в нужном месте, я отправился в незапланированное путешествие по старинному коллектору. Кто бы мог подумать, что канализация станет моим путём к спасению?

Блуждания по подземным туннелям оказались тем ещё приключением. Запах сточных вод резко ударял в ноздри, обволакивая меня плотной пеленой. А толпы крыс, казалось, смотрели с удивлением, но не решались подойти ближе.

Пару часов скитаний — и вот я на поверхности. Правда, вид мой оставлял желать лучшего: грязный, мокрый и вонючий. Возвращаться в академию в таком виде? Не самая лучшая идея, если только я не планирую быть арестованным за попытку биологической атаки. А ведь я так надеялся выбраться чистым, думал, что даже на пиджаке пылинки не будет. Но тут я, конечно, оказался наивнее всех, м-да уж…

Пришлось вызывать Распутина, как всегда. Он — словно волшебник из рекламы про чистящие средства: хлопнешь в ладоши — и он явится, поможет быстро решить любую проблему.

Никто толком не знает, чем он занимается большую часть времени, и, честно говоря, лучше не знать. У него вечно куча дел, всяких встреч, и неизвестно, действительно ли на них обсуждаются те вещи, которые планировались.

Но на этот раз Гриша оказался занят и прислал вместо себя своего человека. Он без лишних слов передал мне чистую одежду, точь-в-точь как моя.

— Спасибо, — кивнул ему с лёгкой улыбкой.

— Всегда рады помочь, — отозвался он, исчезая в тени за углом. Его голос прозвучал жутковато, словно он был частью какой-то биологической системы, запрограммированной на определённые фразы. Где Гриша только находит таких персонажей — загадка.

Переодевшись в ближайшем переулке, стараясь не привлекать внимания прохожих, я решил отправиться в отель. Ветер играл с полами моего пиджака, а люди спешили по своим делам, не замечая меня.

У меня было немного времени, прежде чем забрать сестру из академии. В номере царил хаос, и я не был удивлён: у Маши и в родительском доме беспорядок был обычным делом, но там хотя бы была уборщица. Ладно, здесь горничные есть.

А ещё говорят, что девочки, особенно леди, — опрятные создания. Ха! Вы бы видели её в переходном возрасте. Мы в семье сразу всё поняли. Более агрессивного подростка и не придумать. Особенно, если дома не оказывалось чего-нибудь сладкого или кто-то осмеливался шуметь рано утром, когда она спала. Помню, однажды она умудрилась снести целую стену, когда мы завтракали оладушками, а я слишком громко поставил на стол кувшин с молоком. В её комнате одежда лежала в огромном комке, и она никому не позволяла его трогать.

Сейчас она стала куда спокойнее и добрее, если вспомнить прошлое. Но вот привычки к беспорядку так и не изменила. Правда, у аристократов для этого полно слуг. И на этот раз было всё то же самое в номере: разбросанные книги, ноутбук с открытой статьёй о парадоксах времени, на столе — чашка с остывшим чаем, а на кровати валялись пачки из-под чипсов.

Я вошёл в номер, окинул взглядом это безобразие и опустился на кровать, чувствуя, как усталость накатывает новой волной.

Использование такой силы не проходит бесследно. Раньше я мог бы решить ситуацию иначе: не разрушать здание, а просто переломать кости всем неприятелям. Быстро, эффективно, без лишнего шума. Но теперь всё сложнее. Проблемы со временем мешают применять прежние методы. Концентрироваться на каждом отдельном человеке одновременно — задача не из лёгких, особенно если среди них есть маги. Да уж, времена меняются, а вместе с ними и я. Но это временно.

Меня злило, что мне не дают спокойно развиваться в своих силах. Неужели Вселенной так не терпится вставлять палки в мои колёса? Хоть бы дали передышку. Но, видимо, покой только снится.

Немного придя в себя, я отправился забирать сестру. Она стояла у входа в академии, погружённая в экран телефона.

— Привет, мелкая! — окликнул я сестру, приближаясь к воротам академии.

— О, привет! Тебя так и не было на занятиях, — спросила она, приподняв бровь. — Хотя, постой… А не охренел ли ты, братец, прогуливать пары?

— Я помогал Грише с одним делом. Знаешь, друг попал в неприятности, не мог его оставить, — ответил я, стараясь выглядеть максимально убедительно. — Друзья — это святое. Я действительно был ему нужен.

— Ага, понятно, — протянула она с недоверием. — Кстати, Вика интересовалась тобой. Кажется, она переживала, что ты пропускаешь занятия, — сестра хитро подмигнула, улыбнувшись уголками губ.

— Вика… Это та, которая всегда читает книги о магии и носит странные бусы? — нахмурился я, пытаясь вспомнить её образ.

— Добрыня, ты издеваешься? — мелкая закатила глаза и покрутила пальцем у виска.

— Да, да, — отмахнулся я, отшучиваясь. Какая ещё, к чёрту, Вика? Ах да, маркиза, похоже…

Чёрт, как я мог забыть про неё со всем этим бардаком в голове? Хотя, в принципе, легко! Она же не моя жена, и мне сейчас вот этого точно не хватало.

Вернувшись в отель, я оставил сестру в номере.

— Мне нужно отойти по делам. Не скучай, — бросил я ей, подхватывая сумку и направляясь к выходу.

— Опять? Ты ведёшь себя, как герой дешёвого шпионского романа, — фыркнула она, скрестив руки на груди.

— Если бы моя жизнь была романом, я бы потребовал от автора больше отдыха, — усмехнулся я. — А так, я не малыш, чтобы отчитываться за каждый свой шаг. Так что, сиди здесь, смотри телевизор, лучше займись делами, почитай классику и закажи себе суп из ресторана, а не эти грёбаные чипсы, — с этими словами я захлопнул дверь, не дав ей возможности возразить.

Мой путь неизбежно вел к арене, где проводились подпольные бои. Место, где можно было выпустить пар, забыть о насущных проблемах и заработать немного денег. А порой, и очень много, как сейчас.

Но, к сожалению, контракт на десять или двадцать боёв всё ещё не был подписан. Гриша упирался и не спешил заключать сделку. Чёрт побери этого упрямца…

* * *

Атмосфера на арене была насыщенной до предела. Шум толпы гремел в ушах, смешиваясь с резким запахом пота и адреналина, витавшим в воздухе. Яркий свет прожекторов вырывал из тени маски бойцов в ложах, придавая им зловещий вид.

У каждого из них была своя история, свой путь. Когда я шел по коридору к рингу, ощущал на себе их взгляды — одни признавали во мне достойного соперника, другие видели угрозу.

— Ночной Разбойник, ты готов? — прогремел привычный голос рефери, но неожиданно он закашлялся, прерывая свою речь.

Кажется, он курил сигару — и притом дорогую, от фирмы «Мариинских». Как я это понял? В кругах известных аристократов такие сигары были популярны, и этот аромат было трудно перепутать.

Догадаться, что рефери курил, было проще простого: его маска сейчас распухла и напоминала жабу. Он прижимался к стеклу своей стеклянной будки наверху и широко открывал рот, всё ещё хрипя в клубах дыма. Раньше стекла были непроницаемыми, но, видимо, ради большего веселья и контакта со зрителями их заменили на прозрачные. Правда, теперь и рефери приходится носить маску.

Сразу стало ясно: столь крепкие и дорогие сигары ему ранее не доводилось курить, вот его и прихватило.

— Готов, — ответил я с усмешкой. — Так же готов, как ваши лёгкие сдать в кунсткамеру.

— Тогда не задерживайся, остряк. Зрители ждут шоу, — рефери ухмыльнулся, оценив мой подкол, и подал знак двум здоровякам внизу. Те ударили в гонг.

Что ж, у каждого свой путь к совершенству. Если мне не дают спокойно развиваться, я буду делать это здесь, на арене. В конце концов, жизнь — это игра, и каждый сам выбирает свои правила. А я решил играть по своим.

Я ещё раз проверил бинты на своих руках, подтянул их. Время сосредоточиться на предстоящем бою. Мой соперник уже стоял на ринге. Слепящий свет прожекторов ударил мне в глаза на мгновение, и я зажмурился. Толпа ревела, сливаясь в единый гул, который вибрировал в груди.

Соперником был худощавым мужчиной с бледной кожей — редкость для этих мест. Он не выглядел, как типичный качок, но мускулы угадывались под одеждой, иначе это было бы подозрительно. Его коротко остриженные волосы и татуировка на шее в виде странного символа — полукруг с загадочными знаками — придавали ему зловещий вид.

— Леди и джентльмены! В левом углу — ваш любимец, Ночной Разбойник! — голос рефери громко разнёсся по арене. — В правом углу — пока ещё не популярный, но многообещающий боец — Вампир! Посмотрим же, что из этого выйдет!

Прозвучал гонг, и мы начали кружить друг вокруг друга, выжидая момент для атаки. Он двигался плавно и грациозно, как хищник, выслеживающий добычу. Я решил не спешить, оценивая его движения.

Он первым пошёл в атаку — быстрый джеб в мою сторону. Я легко уклонился и ответил ударом в бок. Контакт… Но в мгновение удара я ощутил странную слабость, словно часть моей энергии утекла. Что за чертовщина?

Мы обменивались ударами, и с каждым новым касанием я чувствовал этот непонятный отток сил. Что он делает со мной? В ответ я начал незаметно увеличивать гравитацию, воздействующую на него. Не резко, а постепенно, чтобы он не понял сразу.

Его движения начали замедляться, дыхание стало тяжелее. По выражению его глаз, видимых сквозь маску, было ясно — он тоже не понимает, что происходит.

— Устал? — бросил я с ухмылкой, нанося очередной удар.

— А ты не устал? — ответил он, пытаясь скрыть одышку.

— Кто знает, — загадочно отозвался я. После этого мы сосредоточились на бою, без лишних слов.

Бой продолжался, но становилось очевидно, что он выдыхается. Его странная способность высасывать мою энергию всё ещё действовала, но усиление гравитации начало сказываться на нём.

Наконец он споткнулся, потеряв баланс. Это был мой шанс. Я собрал все силы и нанёс мощный апперкот. Его голова запрокинулась, и он рухнул на пол. Толпа взорвалась аплодисментами и воплями восторга.

Этот оглушительный гул толпы меня изрядно раздражал в последнее время, поэтому я поспешно шмыгнул в раздевалку, размышляя о том, что соперник на этот раз оказался действительно интересным — вернее, его Дар был очень даже неплох.

В раздевалке я опустился на скамейку, переводя дух. Звуки зала постепенно стихали, уступая место приглушённым голосам и глухому стуку перчаток о шкафчики. Гриша появился внезапно, словно вышел из тени. Его глаза внимательно изучали меня из-под слегка нахмуренных бровей.

— Впечатляет, как всегда, твой бой, — заметил он.

— Рад, что тебе понравилось, — ответил я, стягивая бинты с рук.

В этот момент зазвонил его телефон. Он отошёл на пару шагов и заговорил вполголоса. Из его обрывочных фраз я уловил лишь несколько слов, включая имя «Распутин».

— Да?… Хорошо… Держите его пока там. Мы будем через тридцать минут, — сказал он и, убрав телефон, повернулся ко мне с широкой улыбкой.

— Тебе следует радоваться, Добрынин. Кажется, мы нашли то, что ты хотел, — его голос звучал бодро, как у человека, всегда добивающегося своего.

— И что же это? — спросил я с любопытством.

— Дом! — раскинув руки в стороны, провозгласил он, улыбаясь во весь рот.

— Но я хотел квартиру… — удивлённо поднял я брови. Дом… Нифига себе… А я вообще потяну? Нужен же безопасный дом, и квартиру безопасную легче найти, да и дешевле.

— Ерунда! Твоя квартира не идёт ни в какое сравнение. Сейчас сам всё увидишь, — отмахнулся Гриша.

Мы проехали с ним через весь город, отдаляясь от шумных улиц и ярких неоновых вывесок. Наконец мы прибыли в район, где дома выглядели словно сошедшие со страниц старинных романов — настоящий элитный райончик. Даже боюсь представить, сколько здесь стоят одни только участки.

Мощёные улицы, величественные особняки с изящными коваными заборами, стройные массивные деревья, искусно подстриженные. В общем, всё в стиле «дорого-богато» и по-аристократически.

Перед нами возвышалось здание из светлого камня с величавыми колоннами и массивной дверью, внушающее уважение своей монументальностью.

— Раньше здесь был небольшой частный банк, — пояснил Гриша. — Владелец его — картёжник и вечно в бегах. Не задерживается на одном месте, короче.

Для меня такое положение дел было на руку. Я решил для начала осмотреть весь дом полностью. Внутри здание поражало своим величием. Толстые стены, больше напоминающие крепостные, бронированные двери, окна с пуленепробиваемым стеклом — всё говорило о том, что это место создано для максимальной защиты. Это не дом, а целый сейф! Ну, если учесть, для каких нужд он служил, то всё становится понятно. И в стены были встроены мощные металлические блоки — дополнительный уровень безопасности.

— Идеальное место для тебя и твоей сестры, — подмигнул Распутин, ухмыльнувшись.

Я был с ним согласен: если подумать, то даже мне самому было бы нелегко разрушить это место. Так что выбор был очевиден.

Сам же владелец оказался нервным человеком, явно спешившим завершить сделку. Цена была высокой, но безопасность и спокойствие стоят немалых денег. Тем более, это место действительно могло стать для нас оплотом защиты.

После оформления всех бумаг мы с Гришей расположились в просторной гостиной. Высокие потолки, стены, украшенные изысканной резьбой, массивная мебель из тёмного дерева. Любоваться всем этим можно было бесконечно.

В этой роскошной обстановке Гриша разлил ароматное вино по сияющим хрустальным бокалам.

— За тех, кто с нами, и говна на лопату тем, кто против! — провозгласил он тоном, не терпящим возражений.

— Ага, выпьем за твои неожиданные окончания тостов, — усмехнулся я, чокаясь с ним.

Гриша, сделав пару глотков, внимательно посмотрел на меня и поинтересовался:

— Ты какой-то задумчивый…

Он был прав — мысли о неожиданной покупке дома не давали мне покоя.

— Думаю вот, как объяснить сестре, откуда у меня дом. Она точно начнёт подозревать что-нибудь неладное, — тяжело вздохнув, я потер переносицу.

— Ну, вот уж действительно проблема века! — не выдержал Распутин и расхохотался, откинувшись на спинку кресла. — Ты только что купил дом своей мечты, а переживаешь о том, как не попасться. Ты же уже засветился со своей роскошной машиной. Так что расслабься и не забивай голову лишним! Давай лучше отпразднуем как следует, — он хлопнул меня по плечу, и я поймал себя на мысли, что в чём-то с ним согласен. Я ведь не бухгалтер, чтобы отчитываться по каждому документу.

— Может, сказать, что взял в кредит… Или… Что ты подарил, — предположил я, отпивая глоток ароматного вина.

— Да, свали всё на старого друга, — ухмыльнулся он. — Но, может быть, и правда, пора ей открыть кое-какие истины?

— Не сейчас. Ей и так хватает забот, — покачал я головой, ощущая тяжесть на сердце.

— Как знаешь. Но помни: тайны имеют свойство всплывать на поверхность в самый неподходящий момент, — предупредил он, пристально глядя мне в глаза.

— Но твои ведь не всплывают, — заметил я, пытаясь сменить тему.

— Бывали случаи, и ты помнишь, чем это было чревато, — его лицо омрачилось воспоминаниями. — Мне, если честно, ошибаться даже опаснее, чем тебе. Сам понимаешь, что спрос с меня будет куда суровее, чем можно представить. Поэтому я всегда предельно осторожен и учусь на своих ошибках тщательно.

— Понимаю, дружище, понимаю, — вздохнул я с горечью. — У каждого своя плата за тайны.

Мы продолжили праздновать, беседуя обо всём на свете — от последних новостей до глубочайших философских вопросов бытия. Да что там, под хмельком мы способны обсуждать даже самые безумные идеи.

В какой-то момент я поймал себя на мысли, как же приятно просто расслабиться, забыв о преследующих меня проблемах.

Но глубоко внутри я знал: это лишь затишье перед бурей. Моя жизнь редко балует меня спокойствием, а значит, нужно быть готовым к любым неожиданностям. Что ж, по крайней мере, теперь у меня есть крепость, где можно всегда укрыться. И это уже немало…

Глава 2

Прошла неделя с тех пор, как мы купили дом, и за это время не произошло ровным счётом ничего. Если не считать того, что родители наконец соизволили выйти на связь и поинтересоваться, как мы с сестрой поживаем.

Меня всегда забавляло их равнодушное отношение к нам, своим детям: они даже не знают, что общага закрыта, и не имеют ни малейшего представления, где мы с Машей теперь живём. Такое ощущение, будто мама родила нас всех случайно, и никто не планировал наследников.

Ну разве что кроме самого старшего брата. В других боевых кланах принято рожать как можно больше детей — на случай их потери. Жестоко звучит? Но такова правда жизни: для многих нет ничего важнее, чем сохранить могущество своего Рода. Ещё рожают дополнительных наследников, если первенец не особенно отличился Даром.

Наш случай не похож на остальные, ведь отец уже давно дипломат, и не видел необходимости заводить запасных наследников. Хотя постойте, а как же налаживание связей через браки детей? Ну, хорошо, пусть меня утешает мысль, что мы хотя бы в какой-то степени были желанными детьми, точнее, нужными. Тем не менее, вопросы остаются.

— Мама, а вы с отцом нас действительно любите? — не выдержал я и спросил в трубку.

— Конечно, милый, — ответила она.

— А тогда скажи, какой у меня любимый сок? — задал я провокационный вопрос.

— Персиковый, конечно! Или ты думаешь, я не знаю, какие у моих детей любимые блюда и напитки? — На самом деле, я терпеть не могу персиковый сок, и говорил ей об этом тысячу раз. Но что ж, не буду судить о её заботе по этому ответу.

— Так-то не персиковый, мама, но не страшно, — вздохнул я, скрывая разочарование.

— Подожди, а к чему это ты спрашивал? На что намекаешь? Добрыня, довыделываешься — получишь, — голос мамы стал строгим.

— Вообще-то я уже взрослый, и твои угрозы меня нисколько не пугают, да и раньше не пугали. Хотя ты и не била никогда, — усмехнулся я и понял, что немного скучаю по ней. У мамы есть удивительное свойство создавать вокруг себя тёплую атмосферу.

— В том-то и дело, что не била — потому что люблю, — тут я уже был безоружен. Любовь видна всё же, но вот логика… Ох… Ну, семью не выбирают, так что будем работать с тем, что есть.

В итоге, переговорив с мамой и отцом, я сообщил им, что у нас с сестрой всё хорошо, и этого им оказалось вполне достаточно. Маша тоже предпочла промолчать. А всё почему? Да потому что наши родители под давлением войны с другими кланами склонны принимать опрометчивые решения. Маша, конечно, это прекрасно понимала и поддерживала меня в моём молчании.

Я тогда вспомнил слова моего старого друга Хабра из прошлой жизни — высокого, худощавого человека с пронзительным взглядом и вечной сигаретой в уголке рта. Он водил целые армии в битвы и говорил: «Отличный полководец на поле боя и отличный полководец в шатре — это два разных человека». Вот и наши родители такие же… Они всегда стремились к стабильности и никогда не лезли на рожон. Но когда стабильность полетела к чертям, им пришлось внезапно мыслить в критической обстановке, а это, увы, не их сильная сторона.

Единственный, кто сохранял здравомыслие, — это мой брат Артур. Он честно признался, что дела плохи, и что к Безруковым подтянулось подкрепление. Но я понимал, что сам сейчас мало что могу там сделать: ведь внимание всех кланов приковано к происходящему. И очевидно, что подкрепление не появляется из ниоткуда, и действовать открыто я не мог. А родители не позволили бы мне действовать, в любом случае: я уже пытался, но меня отправили обратно, как непослушного щенка.

После того разговора у каждого из нас жизнь потекла своим чередом, если это можно назвать нормальным течением. Хотя главное, что все члены нашей семьи до сих пор живы. Как говорил один философ: «Если тебя ещё не убили, значит, ты вовремя сбылил украденную самогонку». Стоп… А разве это не бомж Тёма возле магазина «Копеечка» говорил? И почему он всё ещё бомжует? Я же помог ему устроиться в малосемейку общагу. Кто знает, что у него в голове? Может, для него попрошайничество — личный бизнес.

Но и я не отставал от Тёмы: всё это время с помощью Распутина зарабатывал деньги на арене подпольных боёв, набирал силу, да ещё занимался ремонтными работами.

Дом, который я купил, в целом был в хорошем состоянии. Если закрыть глаза на шатающуюся лестницу и на скрипящие полы, то жилище действительно было уютным. От прошлого банка внутри почти ничего не осталось — всё было переделано для жилья. Только местами требовались некоторые доработки в интерьере. Обои, наверное, помнили времена Рюрика. Если бы они могли говорить, то обязательно пожаловались бы на тяжёлую долю декора прошлого века.

Для всех этих нужд Распутин подыскал бригаду: ребят с вечно недовольными рожами. Но работали они быстро и качественно, превращая дом в нормальное жилище.

Конечно, я не забывал и про пары в академии, на которые ходил с завидной регулярностью. Ведь скоро экзамены, а вылетать из альма-матер мне не хотелось, несмотря на то, что смысл учёбы казался мне таким же полезным, как пить по утрам чистую водку вместо сока.

Бои, кстати, тоже не пропускал. У меня как раз должен начаться очередной поединок через пару минут, а я думал обо всём на свете, только не о бое. Например, почему мою любимую стриптизёршу, а вернее, видео с ней, запретили показывать у нас в Империи. Как говорил мой друг из прошлого мира — Ахиллес: дрын не должен пострадать из-за принятых в землях реформ. А остальное пережить можно. Кроме того, меня удивляет, что, несмотря на все технологии и развитие, о безопасности людей никто не думает. Ведь это затратно, да и люди сами не думают. Сколько я уже видел видеороликов с горящими зданиями и больницами, где просто зажали денег на замену или хотя бы проверку проводки.

А что делать простым людям, неодарённым и без средств на дорогие артефакты, если они живут в высотках и вдруг случился пожар? Было бы здорово разместить у всех на балконах в качестве крайней меры верёвочные лестницы, покрытые специальным негорючим материалом.

Люди могли бы спуститься по ним с любой высоты, имея хоть какой-то шанс на спасение, если огонь блокирует им путь. А если высота здания совсем запредельная, и верёвочная лестница тоже не вариант, то можно снабдить людей спасательными парашютами на экстренный случай. Короче, не знаю, но я бы этим занялся, будь я мэром.

В общем, о чём я только не размышлял в тот момент — всё вокруг уже смертельно наскучило… Скольких ещё громил мне придётся уложить в нокаут, прежде чем они осознают, что насилие — не выход? Хотя, возможно, я сам паршивый пример этой истины. Да уж, нет ничего веселее, чем посмеяться над собой и своими принципами.

Ещё меня забавляло наблюдать за отчаянными попытками организаторов сломить меня. «Сломай Ночного Разбойника!» — их новый боевой клич. Они подогревали толпу, обещая, что на этот раз мой соперник точно поставит меня на место. Но тщетно… Никто так и не смог. Несколько человек сами сломались обо мне — ведь глупо пытаться сокрушить того, кто когда-то разрушал целые миры. Да и не люблю я тех, кто чрезмерно жесток в бою. Они отправлялись в нокаут с выражением лиц, которые можно было описать как: «Что это было? Я что, откусил свой язык при ударе?»

Ну и, конечно, после стольких боёв моя слава стала своеобразной. Все считали, что я издеваюсь над противниками: сначала даю им шанс показать всё, на что они способны, а потом начинаю драться всерьёз. Конечно, ходили слухи, что я так зарабатываю деньги на ставках, и, признаться, они недалеки от истины. Но, по словам Гриши, всё это — полнейшие глупости.

— Рисковать жизнью ради денег? Серьёзно? Сомнительное и довольно безумное удовольствие, — говорил он. Хотя, кто из нас не совершал глупостей в погоне за призраками успеха?

А вот этот бой, прямо здесь и сейчас, я провёл на скорую руку, не устраивая шоу, и понял, что мне подбросили довольно необычное «пушечное мясо».

Мой соперник, как всегда — типичная гора мышц и выпирающих вен — вышел на ринг под мощными допингами. Быстрый, сильный — в общем, допингами его серьёзно прокачали. Видимо, над ним поработали те же ребята, что и над моим домом, только вместо молотка и гвоздей использовали шприцы и стероиды.

Но это ему не помогло. Я дал ему время показать, на что он способен, и когда он нанёс мощный удар ногой в мою сторону, я заблокировал его своей. Резкий хруст ломаемой кости прозвучал звонко — и на этом весь бой закончился.

* * *

Я стоял в сумрачном кабинете, освещённом лишь тусклым светом свечей, отбрасывающих пляшущие тени на стены, украшенные древними иконами и выцветшими, но чертовски дорогими картинами великих художников прошлого.

Гриша — любитель необычных обстановок: в век электричества и разнообразных артефактов он нередко отдаёт дань прошлому. Но, как говорится, у всех свои причуды, а для его положения в обществе это, наверное, даже плюс. В конце концов, приверженность старому стилю и традициям присуща только высшему аристократическому кругу, особенно на балах.

Воздух здесь был насыщен ароматом ладана и старых книг, перемешанным с лёгким запахом кедра от массивной мебели. Чёрт возьми, будто попал не к лекарю, а к дьякону в приход.

За массивным столом сидел Гриша собственной персоной.

— Ну что, когда ты, наконец, Маше скажешь о том, что дом купил? — спросил Распутин, подняв на меня взгляд.

Я лишь пожал плечами и провёл рукой по своим волосам. На мне была рубашка-поло и непримечательные простые брюки. Здесь, среди роскоши древностей, я казался случайным гостем.

— Думаю, пора вернуться и рассказать ей, — друг не унимался. — Или лучше отвезти и показать ей дом со словами, что это теперь ваш новый дом. И со слугами познакомить не забудь потом. Хотя стоп, их ведь ещё найти надо? Но это не проблема, считай, что они у вас уже есть. Это дело одного звонка, и не более того.

— Ты всегда на шаг впереди, Гриша, — вздохнул я, осознавая его правоту. — Иногда мне кажется, что ты знаешь мои мысли и опережаешь их.

— Надеюсь, твоя сестра будет довольна, — усмехнулся Распутин. — А то всю плешь тебе проест со словами, что ты потратил деньги на какую-то дрянь. Хоть она вроде ещё и ребёнок, но относится все равно к женщинам. А они, знаешь ли, существа загадочные. С одной стороны, без них жизнь теряет смысл, ведь мы привыкли заботиться о них, но с другой — иногда хочется отправить их в какой-нибудь монастырь для спокойствия своей души.

— Спасибо за совет, — я чуть не рассмеялся. — Но моя сестра и монастырь — понятия несовместимые.

— Тоже верно, — Распутин поджал губы, делая вид, что задумался. — Но разве не интересно было бы посмотреть, как они все мечутся в панике при виде Маши, её сквернословия и выкрутасов?

— Ох, это ещё полбеды: ты же не видел, как она танцует под опенинги, смотря свои аниме дома. На это жутко смотреть, но зато бальные танцы и прочее она знает прекрасно, и выступает изящно на публике, — я потёр затылок, вспоминая смешные моменты с ней. — В общем, она любит дурачиться, как ребенок, хоть и хочет иногда казаться старше.

— Это же здорово, друг, — отмахнулся Распутин. — Я считаю, что беда, когда в семье скучно. А тебе с твоей семьёй реально повезло. Цени это! — звучало это банально, да и отношения у меня в семье были странноватые, но в его словах что-то было. Гриша у нас любитель говорить порой нужные и мудрые вещи, во всяком случае до того, как напьётся в баре.

* * *

После всех этих разговоров с Распутиным, наконец, я привёз Машу к нашему новому дому на окраине города. Он возвышался среди вековых дубов, словно хранитель времени. Каменные горгульи на крыше, хоть и не все уцелели, но ещё сохраняли свою мрачную величественность с тех пор, как служили символом этого банка. Они пристально смотрели вниз, их глаза будто следили за каждым движением. Хотя, само собой, я туда и камеры установил.

Маша вышла из машины, поправляя подол своего изумрудного платья. Я попросил её принарядиться для этого случая — всё-таки покупка дома для нас важное событие.

— Что это за место? — спросила она, озадаченно оглядываясь вокруг. — Где сюрприз? Зачем я наряжалась?

— Это наш новый дом, — просто ответил я, наблюдая за её реакцией.

— Наш новый дом? — она повернулась ко мне, её глаза расширились, а челюсть почти отвисла. — Ты серьёзно? Когда ты успел… И откуда деньги? Это ведь просто шутка, да? Ты не мог его купить… — она замотала головой и вдруг загрустила.

— Неужели ты собираешься допрашивать меня прямо здесь? — я сделал шаг вперёд, жестом приглашая её войти. — Давай лучше посмотрим внутри. Я как раз подготовил кое-что к твоему приезду.

Она опередила меня и первой влетела в просторный холл. Высокие потолки украшали люстры, сверкающие так ярко, что даже раздражали — чтоб их! А мраморные полы отражали это сияние, создавая ощущение бесконечности. Это приятное чувство — одно из моих любимых, когда можешь порадовать близких чем-то значимым.

— Впечатляет, — признала Маша, проводя рукой по резному деревянному перилу лестницы после того, как обежала все комнаты и даже не запыхалась. — Но охраны что-то не видно, а это же не отель, где была защита.

— Охрана есть, — я подошёл к стене и указал на неприметную панель, скрытую среди узоров. — Здесь установлены самые современные датчики и сенсоры. А если посмотришь туда, — я указал на небольшую мигающую табличку у входа с надписью «Охраняется Имперской Службой Охраны», — то поймёшь, что мы под надёжной защитой.

— Имперская Служба Охраны? — мелкая недоверчиво прищурилась. — Ты же знаешь, что многие аристократы их недолюбливают. Говорят, они следят за всеми.

— Зато работают безупречно, а следят… Хоть с ними, хоть без них — следят в любом случае, — пожал я плечами.

Но была ещё одна причина, почему я выбрал именно такую охрану для дома. Честно говоря, я не горю желанием нанимать целую гвардию. Нет у меня столько средств, да и статус меня мало волнует. Ещё обучать их, контролировать — мне это совершенно ни к чему, тратить на это драгоценное время? Пф! И без того хлопот хватает. А Имперская Служба — проект самого Императора: они знают своё дело, и на них можно положиться.

— Ты меня удивляешь, — Маша улыбнулась уголками губ. — Не буду даже спрашивать, откуда деньги на всё это, но продолжай в том же духе радовать меня. Только смотри, не умри в погоне за этим, а то сама убью!

— Учту, — ответил я с иронией. — Постараюсь жить долго и беззаботно.

— Это было бы впервые в нашей семье, — скривилась сестра.

Но главное, что она перестала меня допрашивать и начала обустраиваться, обживая новый дом.

На следующий день мы отправились на учёбу, как полагается. Едва переступив порог академии, я почувствовал напряжение в воздухе, словно перед грозой. Студенты толпились в коридорах, шептались, переглядывались. На стенах висели плакаты с загадочными фотографиями, похожими на туристические.

Я поспрашивал у однокурсников, что намечается, но никто точно не знал. Ходили лишь предположения и слухи о какой-то необычной паре сегодня.

Мы вошли в аудиторию и приготовились к лекции, но наш преподаватель Клоп по трансфигурации объявил, что занятия не будет, и пригласил в класс ещё одного человека. Это был суровый мужчина в мундире, украшенном множеством нашивок. Его стальной взгляд заставил всех замолчать.

— У вас есть двадцать минут, — громко объявил он. — Всех ждём во дворе. Берите только самое необходимое.

— Что происходит? — послышались вопросы моих одногруппников. Никому не нравилось это внезапное событие — люди склонны опасаться непонятного и нового.

— Незапланированный урок, — отрезал он. — Практика по выживанию на две недели. Самолёт уже вас ждёт.

— Но у нас есть свои дела и планы на ближайшее время! — возразил наш юный журналист. Хотя он и был ботаном, любил все уроки, но на этот раз его, видимо, беспокоило что-то за стенами академии. — Мы не можем вот так вот просто улететь на две недели!

Неужели он девушку себе нашёл? Если так, то тогда я утконос, мать его. Или, может, его мама приготовила ему любимую еду, а по телевизору идёт его обожаемая программа про эксперименты химиков, и он так сильно рвётся домой.

— Ваши дела нас не волнуют, — холодно ответил преподаватель. — Империя требует от вас подготовки в любых условиях.

В принципе, меня это устраивает: хоть на природе отдохну. Давно пора развеяться.

Вскоре мы уже сидели в военном самолёте, который гудел, набирая высоту. Вместо привычных кресел внутри были железные скамьи. Мастер-инструктор, высокий мужчина с бритой головой и шрамом через всё лицо, прошёлся по проходу, внимательно оглядывая студентов. Эти инструкторы со шрамами всегда меня немного напрягают.

Командным голосом он сообщил нам, что мы разделимся на три группы. Вставил пафосную фразу о том, что природа не прощает ошибок, и нам придётся быть наедине с ней целых две недели. Затем описал условия и задачи, чтобы мы примерно представляли, что нас ждёт.

— Как мило, — прошептала Вика, сидящая напротив. — Всегда мечтала пожить на острове, прям, как Робинзон Крузо.

— Правда? — оживилась моя сестра. — Круто! И я тоже!

— Маш, это был сарказм, — подруга мягко улыбнулась ей.

— Я могу быть твоим Пятницей, — подмигнул я Вике, и тут же понял, насколько глупо выгляжу со стороны. Зачем я вообще это сморозил? Кто меня тянул за язык?

Маша и Вика как-то странно переглянулись между собой и, мне кажется, чуть презрительно покосились в мою сторону. Я был готов провалиться сквозь землю. Ну, с каждым бывает осечка, или это я просто пытался успокоить себя тем, что никто не идеален.

Но мысли о том, чтобы провалиться, вскоре получили шанс стать реальностью.

— Когда будем рядом с островом, — продолжил инструктор, не обращая внимания на наш шёпот, — у вас будет выбор: прыгнуть в воду, когда самолет будет пролетать над океаном, или прыгнуть с парашютом. Решайте сами.

— Что за бред? — возмутился Рома. — Почему нельзя просто приземлиться? — возмущался не только он, но и все вокруг.

— Потому что жизнь — это череда выборов, — усмехнулся инструктор. — И от ваших решений зависит ваша судьба. А если проще, то это ваша первая проверка.

Единственными, кто не раздумывал ни секунды, оказались мы с Машей, а затем и Вика присоединилась к нашей идее прыгнуть с парашютом. Моя сестра вообще первая подняла руку, и её лицо озарилось широкой улыбкой. Ну да, ловить адреналин — наше с ней любимое хобби.

— Смелые души, — криво улыбнулся инструктор, но в его глазах не было ни капли теплоты. Ему, по сути, было наплевать на всех нас, и он воспринимал нас, как часть своей работы.

В общем, когда настал момент икс, мы приготовились. Парашюты, кстати, оказались военными, оснащёнными умной электроникой, которая страховала от ошибок.

И вот, шагнув в пропасть, я почувствовал невероятное ощущение абсолютной свободы. Ветер свистел в ушах, холодный и свежий, а внизу раскинулся изумрудный ковёр из густой растительности, обрамлённый ленточкой лазурного океана.

Интересно, если я сейчас разобьюсь, мне зачтут автомат по курсу выживания? Или нет, это уже было бы слишком, не отмазался бы.

Спуск проходил гладко, и чем ближе я подлетал к острову, тем отчётливее видел его мельчайшие детали: высокие пальмы, пляж с белым песком, скалистые утёсы. Что ж, отпуск так отпуск! Главное — никого случайно тут не убить, ведь нам предстоит выживать здесь целых две недели, не имея с собой абсолютно ничего. Ну, до каннибализма, надеюсь, не дойдёт. Хотя наш упитанный Жорик из параллельной группы, который ест куда больше, чем я, когда набираю энергию, вот он, как мне кажется, сорвётся первым…

Глава 3

Когда я прорезал облака, словно серые мысли небес, мой парашют натянулся под порывами ветра. Остров уже проступал внизу, так близко, что я мог различить его лоскутное одеяло из изумрудных деревьев, разбросанных по земле.

Я скорректировал курс, нацелившись на укромную поляну, которую заметил с высоты. Место, которое другие, возможно, сейчас пропустят. Но я понимал природу таких островов и знал, что на них можно найти — или что может найти тебя. Ведь я умею выживать, находясь в одиночестве; не раз приходилось делать это в сложных условиях.

Воздух был свежим, с привкусом соли и обещанием приключений, которые могли окончиться фразой: «Я же говорил». Мои пальцы крепко держали стропы парашюта с привычной легкостью, ведь мои мышцы укреплены не в стерильных залах кампуса, где пот ценится меньше, чем цитаты из учебников, а реальным трудом — концепция, чуждая большинству моих сверстников, воспитанных на виртуальных победах и теоретических знаниях.

Думая о них, я бросил взгляд в сторону и увидел, как моя сестра спускается к пляжу на розовом парашюте. Этот цвет — очередная издёвка преподов?

Даже отсюда я видел недовольное выражение лица Маши. Её можно понять: если бы мне достался розовый парашют, я бы тоже разозлился. Не понимаю, зачем парашюты вообще сделали разными по цвету… Возможно, как я и сказал, преподавателям это показалось забавным.

Но это всё мелочи в великой схеме вещей. Куда интереснее то, что я начал подавать Маше всевозможные знаки и кричать, чтобы она следовала за мной. Она проигнорировала мои попытки, вероятно, слишком занята планированием своего триумфального появления на острове.

Ей пафоса не занимать, и это часто приводит к последствиям, увы… Но, по крайней мере, она не издевается над слабыми и дерзит только тем, кто сам позволяет себе обращаться с другими в подобном тоне.

А может, я просто оправдываю её, как брат? Впрочем, если она перейдёт границы допустимого, я не стану с ней сюсюкаться: моральные принципы важнее семейных уз, хотя об этом не принято говорить вслух.

Наблюдая, как она отдаляется на парашюте, я заметил, что Виктория тоже последовала за ней. Обе они ещё не осознали, насколько выгоднее обосноваться вдали от толпы, которая в моменты кризиса превращается в стадо. Последствия существования в голодной и напуганной толпе им, похоже, ещё не открылись во всей своей пугающей красе.

Что ж, пусть они пока наслаждаются своими социальными играми, собирая лайки и одобрения, как дети собирают ракушки на берегу перед надвигающейся волной. Мне же назначено свидание с одиночеством и практичностью. Я должен основательно подготовиться к их приходу, ведь рано или поздно реальность настигнет всех.

Я приземлился с удовлетворительным хрустом листьев и веток под ботинками, словно природа решила аплодировать моему появлению. Поляна была спокойна, нетронутая человеческим вмешательством — редкое явление в мире, где каждый уголок отмечен следами цивилизации.

Здесь небольшой водопад каскадом стекал по рядам камней, его мелодичный шум напоминал тихий шёпот, рассказывающий истории о тех временах, когда реки были прозрачнее, а люди — мудрее. Он не был грандиозным, но являлся постоянным и надёжным источником пресной воды.

Папоротники и экзотические растения обступали меня со всех сторон: их огромные листья создавали иллюзию возвращения в доисторическую эру, когда гигантские рептилии властвовали над Землёй, а люди были лишь смутной тенью грядущего. Серые скалы возвышались над моей головой; их поверхности испещрялись прожилками минералов и упрямых кустиков, цепляющихся за жизнь в трещинах, словно живое напоминание о том, что выживание зависит не от силы, а от упорства.

Сняв парашют и тщательно его сложив — ведь теперь каждый ресурс на вес золота, — я огляделся вокруг и осознал, что, возможно, впервые за долгое время я по-настоящему свободен. Свободен от ожиданий, предрассудков и пустых разговоров. Оставалось лишь понять, как использовать эту свободу, чтобы не уподобиться тем, кто всю жизнь искал смысл, но так и остался сидеть под деревом, рассуждая о тени.

Активировав своё гравитационное чутьё — точнее, импульсы, улавливающие движение и формы, — я расширил своё восприятие и обнаружил вокруг множество жизни… Мелкие существа сновали в подлеске: грызуны, рептилии; время от времени птица срывалась с ветки и взмывала в небо. Чуть дальше ощущались более крупные звери, и, полагаю, среди них немало опасных хищников.

Но такая сбалансированная экосистема означает обилие ресурсов для использования. Так что это скорее я представляю опасность для них, нежели они для меня.

Нас предупреждали, что это испытание на выживание подразумевает сотрудничество, но я вижу в нём возможность продемонстрировать действенность самодостаточности. В моём случае это действительно кажется более логичным.

В конце концов, совокупный разум моих одногруппников не внушает особого доверия. Я предпочитаю не полагаться на людей, для которых навыки выживания сводятся к умению заказать еду с доставкой.

Я подошёл к одной из скал и провёл рукой по её шероховатой поверхности, текстура которой была грубой, неприветливой. Закрыв глаза, я сосредоточился, призывая гравитационные силы под свой контроль. Сначала это было едва заметное изменение: лёгкая дрожь под кончиками пальцев. Но затем, всё быстрее и быстрее, камни начали поддаваться, крошась и сжимаясь под усилием гравитации.

Куски породы обламывались, обрушиваясь в кучи у моих ног. Пыль заполнила воздух, частицы почти залетали мне в нос и рот. Это грязная работа, но необходимая сейчас для меня.

Часы сливались воедино, пока я выдалбливал внутреннее пространство; монотонные движения становились почти медитативными. Когда солнце уже склонялось к закату, я отступил на несколько шагов и полюбовался плодами своего труда.

Передо мной раскрылась просторная пещера с гладкими, словно отполированными, стенами и потолком, достаточно высоким, чтобы стоять в полный рост. Узкий вход, легко защищаемый в случае, если местная фауна решит проявить любопытство, придавал убежищу дополнительное чувство безопасности. Это практически совершенство — насколько это возможно без участия подрядчика и шестимесячного плана работ.

Но если серьезно, пришло время привести сюда Машу и, если она пожелает, Вику. Надеюсь, они не откажутся от такого цивилизованного жилья; сомневаюсь, что кто-то к этому моменту смог достичь чего-то лучшего в этих условиях.

И не то чтобы я горел желанием делиться своим убежищем, но, по крайней мере, люди склонны считать, что общение имеет значение. Да и мелкую лучше не оставлять надолго без присмотра. Мы, конечно, на острове вдали от войн, но даже если здесь всё обойдётся, мне спокойнее, когда она у меня на виду. Тем более, неприятности находить она мастерица.

А что касается Виктории, то она очаровательная девушка, с которой приятно побеседовать. К тому же, я по глупости сморозил в самолёте кое-что нелепое перед ней, и теперь хочу показать, что на самом деле я весьма адекватный человек.

Кроме того, наблюдение за тем, как их лица меняются с самодовольных на ошеломлённые, может стать тем самым развлечением, которое мне необходимо после дня напряжённой работы.

Я направился в сторону пляжа, положив в карман гладкий камень — небольшой сувенир моих усилий. Растительность постоянно цеплялась за мою одежду, так что пришлось применить немного гравитации, чтобы раздвигать упрямые ветви.

И пока я шёл, не мог не задуматься о том, как там остальные. Возможно, они развели костёр и поют песни, блаженно не сознавая реалий приближающейся ночи в дикой природе. Что ж, реальность уже на подходе. И я буду тем, кто доставит им эту отрезвляющую новость.

В доме Долгоруковых

Высокий и стройный мужчина с глазами, сияющими холодным змеиным блеском, сидел в своём кабинете. Комната была воплощением изящества и роскоши: стены, обшитые тёмным орехом, поглощали свет, а тяжёлые бархатные шторы скрывали мир за окнами, словно отгораживая этот уютный ад от хаоса внешнего мира.

На стенах висели шедевры старых мастеров, приобретённые, возможно, не самым законным путём. В воздухе витал тонкий аромат дорогих сигар, смешанный с едва уловимым запахом старой кожи. На массивном столе из редкого чёрного дерева лежали книги в потрёпанных кожаных переплётах, многие из которых давно были запрещены и забыты.

Мужчина провёл изящными пальцами по гладкой поверхности стола, размышляя о том, сколько денег и связей ему пришлось потратить, чтобы отвести от себя подозрения. Харитон Борисович был его человеком, правой рукой, теневым отражением его замыслов. И теперь сеть интриг, которую они выстраивали годами, рассыпалась, словно карточный домик.

Уничтожение их кафе, служившего прикрытием для операций по устранению нежелательных лиц, оказалось болезненным ударом.

— Не думал, что буду так горевать о потере этого заведения, — горько усмехнулся он, обращаясь к пустоте. Его голос прозвучал хрипло, как скрип старых дверных петель. Внезапно, пытаясь отвлечься от истинных проблем, он с яростью швырнул хрустальный стакан в стену. Тонкое стекло разлетелось на тысячи блестящих осколков, а змеиный взгляд Долгорукова стал безумным, отражая бушующую внутри бурю. Если глаза — зеркало души, то она сейчас напоминала разбитое стекло. Однако глава Рода заставил себя успокоиться и вновь опустился в кресло, обтянутое тёмной кожей редкого зверя. Он успокаивал себя мыслью, что нервозность — привилегия тех, кому есть что терять. Но Долгоруков понимал, что причины его опасений никуда не денутся: они, словно тени, будут преследовать его повсюду.

Теперь не только полиция, но и представители тайной имперской службы рыскали в поисках разгадок случившегося в кафе. Они разобрали завалы и обнаружили то, что должно было остаться под завесой секретности: склады, полные оружия, и небольшое кладбище, скрытое в стенах подвала.

— Хорошо хоть не догадались заглянуть под ковёр в гостиной, — пробормотал он с кривой улыбкой. Его лицо побледнело, словно из него вытянули всю кровь, оставив лишь призрачную тень прежнего себя. Он глубоко затянулся сигарой, ощущая, как густой дым наполняет лёгкие и слегка приглушает терзающие мысли.

Петру Сергеевичу Долгорукову казалось, что угроза нависла над его головой, как Дамоклов меч. Он знал, что Харитон устроил всё так, чтобы Добрынин не выжил. Но тот, к его великому сожалению, остался жив. И это было не просто странным, а пугающим, и порождало множество подозрений, так как вся логика происходящего рушилась.

Долгоруков начал понимать, что Добрынин явно не тот, за кого себя выдаёт. Возможно, он нечто большее, чем просто человек. Сверхъестественное существо? Но иначе как объяснить, что тот уничтожил целое здание с самыми лучшими его Одарёнными, и при этом сам выбрался невредимым?

— Видимо, в этом мире полно чудес, — холодно проговорил Долгоруков, вставая и подходя к окну. Ночной город простирался перед ним огнями, похожими на звёзды, упавшие на землю.

Он смотрел на улицы внизу, где люди суетились, словно муравьи в разорённом муравейнике. Он чувствовал себя чужим в этом мире, где все играют по правилам, которые он давно переписал под себя. Но теперь правила менялись, и ему предстояло принять новый вызов.

Ирония его жизни заключалась в том, что, будучи мастером интриг и кукловодом судеб, он оказался пешкой в чужой игре. Злобно оскалившись на эти мысли и ударив кулаком по стене, он вернулся к столу, осознавая, что Добрынин теперь представляет угрозу лично ему. Возможно, тот даже узнал от Харитона то, чего ни одному живому человеку знать не следует.

Никто не отменял вероятности того, что перед смертью Харитона его пытали. Долгоруков не отбрасывал эти мысли, словно пытаясь собрать пазл из осколков зеркала, которое сам же разбил.

Теперь устранение Добрынина и его Рода стало делом первостепенной важности. Пётр Сергеевич решил привлечь к этому делу всех, кого только можно и нельзя.

— В конце концов, зачем нужны друзья, недруги и семья, если не для того, чтобы помогать устранять общих врагов? — подумал он с горькой иронией, снова садясь в своё массивное кресло из кожи редкого зверя.

Сегодня ему сообщили, что Добрынины вместе с группой из академии отправились на острова. Сначала он не придал этому значения. Но, погрузившись в размышления, как шахматист, просчитывающий ходы наперёд, он уловил суть: это шанс устранить Добрынина без лишних препятствий.

Разумеется, Пётр Сергеевич понимал, что там будут и другие аристократы из числа учащихся, а это значит, что могут возникнуть последствия. Но подобное никогда не останавливало его ни в бизнесе, ни в тёмных авантюрах. В конце концов, если статистика потерь слегка возрастёт, Империя вряд ли заплачет по недостающим номерам. В общем-то, побочным ущербом он не заморачивался.

Долгоруков намеревался разыграть эту партию, опираясь на то, что цель находится далеко за пределами Империи, если можно так выразиться, и можно сработать так чисто, что следов не останется. Ситуация как нельзя лучше способствовала этому.

— Всё произойдёт далеко… И действовать я буду чужими руками, — повторял он, как мантру.

Спустя мгновение Долгоруков нажал на скрытую кнопку. Сразу же после этого в кабинет бесшумно вошёл его верный подчинённый.

— Свяжись с нашими друзьями-контрабандистами, — холодно произнёс Пётр Сергеевич, глядя сквозь подчинённого в пространство. — Для них есть работа.

Тот молча кивнул и бесшумно исчез, как и появился. Долгоруков ценил в людях умение не задавать лишних вопросов, ведь, как известно, любопытство — одна из самых частых причин трагедий.

Оставшись вновь наедине со своими мыслями, которые бурлили в его голове, шумя, как водоворот, что затягивает всё глубже, он не мог найти покоя, пока Добрынин был жив.

Откупорив бутылку коллекционного вина, он достал с полки чистый бокал и наполнил его до краёв ради одной лишь цели: попытаться уснуть, чтобы не сойти с ума раньше времени. Красное вино медленно стекало в бокал, оставляя тонкую плёнку на стекле, напоминающую кровь на лезвии клинка.

Хоть Долгоруков и раньше попадал в сложные ситуации, ведя дела не всегда честно, и таких случаев было немало, каждую проблему он переживал по-своему. Он всегда считал себя шахматистом, умело жертвующим фигурами ради победы. Но он не мог припомнить, чтобы что-то нервировало его сильнее, чем одно только упоминание имени — Добрыня…

* * *

Спустившись по крутым, поросшим дикими лианами склонам в поисках сестры, я наконец вышел на пляж. Солнце, не успевшее еще сесть, словно гигантская раскалённая печь, щедро заливало раскалённым светом бескрайние просторы золотистого песка. Волны лениво накатывали на берег, будто само время решило замедлить свой ход. Шелест пальмовых листьев создавал иллюзию рая, но я знал, что это всего лишь обман. В раю явно не приходится бороться за выживание.

Моя сестра, переполненная энтузиазмом, стояла рядом с Викой и энергично размахивала руками, пытаясь вдохновить горстку людей, собравшихся вокруг них.

С воодушевлением они пытались создать своё собственное поселение для тех, кто пожелает к ним присоединиться. Наверное, мечтали превзойти легенды о Робинзоне Крузо. Однако, судя по невесёлым лицам окружающих, дела у них шли не так гладко, как хотелось бы. Толпа выглядела так, будто им только что сообщили, что на острове нет и не предвидится Wi-Fi.

Люди делились на группы, словно школьники на уроке физкультуры, где мяч давно сдулся, а учитель забыл явиться. Куда ни глянь — хаос и бессмысленная суета. Некоторые пытались ловить рыбу голыми руками, другие сооружали из веток странные конструкции, напоминающие абстрактное искусство, которое даже самый прогрессивный художник счёл бы безумием.

Лидеры этих импровизированных групп, напыщенные своей важностью, обещали, что всё уладят и распределение людей пройдёт как по маслу. Хотя, учитывая, что масла у них не было, а компетентности ещё меньше, складывалось впечатление, что они собираются жарить яичницу на сухой сковороде без огня.

Пока они бурно обсуждали, кто чем будет заниматься на этом острове ради всеобщего выживания, я наблюдал за этим театром абсурда с лёгкой ухмылкой. Один из них всерьёз предлагал приручить местных обезьян для сбора кокосов.

Я подошёл к сестре и отвёл её в сторону, прежде чем она окончательно увязнет в этой трясине оптимизма.

— Может, всё-таки пойдёшь со мной? — предложил я, вспоминая о своей уютной пещере с видом на водопад. — Я уже устроился явно лучше, чем вы здесь. У меня даже есть гамак из лиан и, представь себе, отсутствие этих безумных идей по приручению природы.

Она посмотрела на меня так, словно я предложил ей обменять алмазы на грязь. В её взгляде читалась смесь упрямства и непоколебимой веры в собственные силы.

— Нет, спасибо, — ответила мне сестра. — Хочу попробовать себя в управлении. Кто знает, может, я будущий Робинзон в юбке.

Я лишь пожал плечами. Ну что ж, амбиции — дело тонкое. Говорят, опыт — лучший учитель, хотя счёт за уроки порой слишком высок. Не собирался, честно говоря, сюда спускаться, но попытаться стоило. По крайней мере, совесть будет чиста, когда они начнут искать виноватых.

Другие одногруппники, услышав наш разговор, подходили с просьбами взять их с собой. Были даже те, кто пытался мне угрожать, пронзая меня испепеляющими взглядами, будто это могло растопить моё безразличие.

Но я лишь ухмылялся про себя… Угрожать человеку, который уже обустроил себе комфортное жильё с тремя комнатами и бассейном, в то время как эти островные неумехи даже навесов толком не соорудили, — такая себе идея.

В конце концов, после неудачной попытки забрать сестру, я отправился обратно в свою пещеру, не взяв никого из одногруппников: с ними мне ещё возиться не хватало. Я не эгоист, просто предпочитаю не нянчиться с толпой.

И вот, на закате дня, я уже сидел у костра в своей пещере, любуясь игрой теней на стенах. Моя трёхкомнатная пещера была настоящим произведением природы: высокие своды и сталактиты придавали ей величественный вид. А бассейн, который я наполнил водой с помощью нехитрого трюка с гравитацией и системы каналов, служил мне местом для размышлений. Инженеры и проектировщики позавидовали бы моей изобретательности.

Жаря на огне упитанного кабанчика — а они здесь, кстати, водятся в изобилии и были довольно глупы — я размышлял, что через пару дней сестра, возможно, задумается о своём выборе. Голод, как известно, не тётка, а весьма убедительный аргумент. Быть может, она поймёт, что идеалы прекрасны, но не очень питательны без реальной пищи. И тогда я повторю свою попытку позвать её к себе.

Ну а пока пусть наслаждается управлением толпой голодных и неорганизованных людей. Возможно, это будет для неё полезным опытом. А я, пожалуй, налью себе ещё пресной воды в самодельную кружку и сделаю зубочистку — мясо, знаете ли, застряло в зубах.

И подумаю, где здесь можно раздобыть свежих фруктов завтра. Хотя, может, и не стоит заморачиваться: в конце концов, жизнь слишком коротка, чтобы отказывать себе в удовольствии просто наслаждаться моментом…

Глава 4

Я лениво потянулся на груде листьев, чувствуя, что всё тело затекло от этой жесткой постели. Ясно, доработки понадобятся ещё… Пещера, ставшая моим домом на это время, окутывала прохладой, а за узким входом слышался мелодичный шум водопада. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь расщелины, играя бликами на стенах и создавая причудливые узоры. Однако не время созерцать и бездельничать.

Провести некоторое время в одиночестве на этом острове — пожалуй, лучшее решение, которое я когда-либо принимал. Нет суеты мегаполиса, навязчивых телефонных звонков и бесконечных лекций в академии. Только я, природа и мои эксперименты с гравитацией. Кто вообще сказал, что физика — это скучно? Тот, кто такое выдумал, наверное, просто не умел с помощью Дара построить целый дом из камня да и вообще создать кучу всего.

Я, к примеру, нашёл крепкий ствол дерева, сосредоточился и благодаря манипуляциям с гравитационным полем сжал его так, будто его обнял гигантский кулак. Сок вытек из него, оставив сухие опилки — идеальный материал для постели, и мои мышцы больше не будут болеть.

Так что теперь моё ложе мягче королевской перины, и никакие каменные выступы не помешают сладкому сну. Пол в пещере я тоже доработал: неровности и острые камни мешали передвигаться, а не только спать с комфортом. Немного концентрации — и поверхность стала гладкой, словно отполированная мраморная плита. Если бы мои профессора из академии видели меня сейчас, они бы гордились… Или попытались бы запереть меня в лаборатории навсегда, чтобы сдать Империи и провести эксперименты.

После перекуса, состоящего из самостоятельно пойманных лягушек и ящериц, которые, кстати, в жареном виде были очень неплохи, и диких фруктов, я решил навестить сестру на пляже. Спускаясь по тропе, усеянной экзотическими растениями, я наслаждался пейзажем: бирюзовая вода, белый песок, пальмы, склоняющиеся под лёгким бризом. Идиллия — если не считать того, что впереди меня ждала совсем не радужная картина.

Подойдя ближе, я увидел, что группа сестры построила что-то наподобие хижины из палок и говна… Вернее, она напоминала некое сооружение из палок и чего-то неопределённого, но, думаю, моё описание больше соответствует плачевной реальности. Конструкция выглядела так, словно её проектировал студент-архитектор на первой лекции после бурной новогодней вечеринки.

— Привет, — помахал я сестре, стараясь скрыть удивление и не рассмеяться над её успехами. Хотя она умничка: смогла набрать в команду целых пять человек.

Мелкая обернулась, и несмотря на задумчивый и усталый вид, её голубые глаза всё ещё сверкали упрямством.

— О, ты пришёл, — вздохнула она, пнув ногой ближайший камешек. — Как у тебя дела?

— Не жалуюсь. Вижу, вы здесь основательно обосновались, — я кивнул на их сооружение и, не выдержав, засмеялся во весь голос.

— Хватит ржать, Добрыня, — тут же она схватила камень и бросила мне в бедро. — Мы вообще-то стараемся как можем. Пытаемся ловить рыбу, но она, кажется, умнее нас. В общем, с едой всё так себе обстоит, — пусть тешит себя этим, а я всё же убеждён, что с жильём у них ситуация полное дно.

Я оглядел остальных членов её команды. Трое парней выглядели тоже измученными, а четвёртой была Вика. Один из них, высокий и худощавый Виталя, пытался разжечь костёр трением палочек. Но благо он вспомнил, что маг огня, и поджёг всё магией. Видимо, от усталости и малого количества еды под таким солнцем, мозг тупеет довольно быстро.

— У других групп дела не лучше, — продолжила тем временем Маша. — Слабые студенты бегают на побегушках у более богатых аристократов.

— Что ж, социальная пирамида в действии, — зааплодировал я. — Чего и следовало ожидать.

Но едва я закончил свою мысль, как ко мне приблизился один из однокурсников — Денис, если память не изменяет. Высокий, атлетического телосложения, с пронзительными карими глазами и привычкой смотреть на всех чуть свысока, что было неудивительно при его внушительном росте.

— Эй, дружище! — начал он, расплываясь в широкой улыбке, которая, однако, не достигала глаз. — Мы тут команду собираем. Не хочешь присоединиться?

— Благодарю за предложение, но я предпочитаю работать один, — ответил я, стараясь сохранить нейтральный тон.

— Да брось, вместе ведь веселее! — настаивал он, но в голосе уже проскальзывало раздражение.

— Веселее, может, и да, но эффективность при этом страдает. А я ценю продуктивность.

Улыбка тут же сползла с его лица, и одна рука незаметно сжалась в кулак. Ути-пути, какие мы обидчивые оказались.

— Смотри, как бы потом жалеть не пришлось, — бросил Денис с явной угрозой в голосе.

— Единственное, о чём я могу пожалеть, так это о потраченном на этот разговор времени, — парировал я и рассмеялся ему прямо в лицо.

Он фыркнул и отошёл, бросив на меня недовольный взгляд. Продолжать пререкания не решился — и правильно сделал: при выживании на острове целые кости ценятся на вес золота. Маша покачала головой и тихо заметила:

— А я смотрю, ты профессионально врагов себе заводишь.

— Знаешь, это даже для меня низко — причислять Дениса к врагам, — похлопал её по плечу. Действительно, считать однокурсников серьезными соперниками уже как-то смешно. К тому же по глазам видно, что на открытый конфликт он больше не пойдёт.

— Какой ты самоуверенный, братец, — мелкая, задрав голову, посмотрела прямо в мои глаза.

— В моей самоуверенности нет ничего плохого. Кстати, Маш, я ведь за тобой пришёл: может, всё же переберёшься ко мне? У меня еды навалом. Не надоело питаться мелкой рыбёшкой и водорослями?

— Не-а, я пока так рано не сдамся, — она широко улыбнулась, и её упрямство никуда не делось. Что ж… Придётся ещё немного подождать, главное — не дотянуть до того момента, когда она от голода не свалится. Заставлять её потом насильно есть и тащить к себе? Ну, в крайнем случае, придётся действовать именно так. Хотя, зная Машу, думаю, сама скоро сдастся.

Мы ещё немного поболтали, и я направился обратно к своей пещере. Провёл там весь день, занимаясь мелкими делами по обустройству: смастерил пару полок, разложил на них фрукты для дозревания, сделал ещё одно хранилище. Рассортировал все припасы, а затем даже украсил стены примитивными рисунками. Почему бы не попробовать себя в искусстве здесь, вдали от придирчивых взглядов критиков?

Незаметно и быстро опустилась ночь, и я вскоре уснул, укрывшись тонким покрывалом из крупных листьев.

Однако посреди ночи меня разбудило странное ощущение. В моей сети гравитационных потоков, с помощью которых я контролировал обстановку на острове, вдруг появились интересные и непредвиденные сигналы… А значит, сон отменяется.

Где-то в водах

Пираты-контрабандисты, скрывавшиеся неподалёку от тропических островов, получили ценную наводку, которая свалилась на них, как золотоносный метеорит. Благодаря этой информации они только что захватили имперский патрульный корабль и, не оставив ни единого свидетеля, пустили всю его команду на корм рыбам.

В этих водах имперских судов было столько, что можно было подумать, будто кто-то распустил слух о бесплатном роме. Но на этот раз пиратам удалось обойти их бдительность: зная точные координаты, они ударили с той стороны, где у врага была ахиллесова пята.

Капитан пиратов, высокий и худощавый мужчина, стоял на палубе своего корабля. Его длинное кожаное пальто, изрезанное и потёртое, хранило следы многочисленных сражений, а на голове красовалась треуголка с пером экзотической птицы. Шрам, пересекающий его лицо, придавал ему ещё более зловещий вид.

— Ну что, господа, пришло время заняться настоящим делом, — произнёс он, обращаясь к своей команде и потирая руки в предвкушении.

Первый помощник, массивный, как медведь, рассмеялся гулким смехом:

— Ага, похитим студентов-аристократов и потребуем за них выкуп! Интересно, заметят ли их знатные семейства пропажу своих наследников?

Навигатор, худощавый человек в очках, которые всё время сползали на кончик носа, задумчиво произнёс:

— Говорят в нашей таверне, что интеллект — это роскошь, которую аристократы не могут себе позволить. Может, поэтому их так легко похитить?

Команда разразилась смехом. Они стояли на палубе корабля, повидавшего больше бурь и сражений, чем многие из них могли вспомнить. Паруса трепетали на ветру, а воды вокруг были спокойными, словно затишье перед грозой.

— Не забудьте только про особых студентов, — напомнил капитан, и взгляд его стал хитрым. — У нас уже есть покупатель на них. Причём весьма щедрый.

Щедрых заказчиков пираты всегда умели ценить, и потому толпа на палубе зашумела с одобрением. Ночная обстановка была мрачноватой, но в то же время захватывающей. Небо затянули тяжёлые облака, а где-то вдалеке перекликались чайки, направлявшиеся к скалам. Корабль скрипел и покачивался в этой мгле, словно призрак из морской легенды.

— Интересно, если мы похитим всех аристократов на острове, Империя обанкротится? — задумчиво спросил навигатор.

— Вряд ли, — усмехнулся капитан. — У их казны дна нет, как у бездонной бочки.

Навигатор улыбнулся и, под смешки остальных членов команды, мысленно представил, как сворачивает шею своему капитану. Ему так и хотелось ответить: «Ну, не может же казна быть больше, чем аппетит вашей жены, ведь это попросту невозможно». Но даже пираты обязаны соблюдать субординацию, и ему пришлось промолчать.

* * *

Я выскочил из пещеры в мгновение ока, когда ночной ветер донёс до меня тревожный шёпот. Тёмное небо было усыпано звёздами, словно кто-то рассыпал мешок бриллиантов по бархатному покрывалу. Лёгкий туман стелился над морем, придавая берегу мистическую атмосферу. Мои босые ноги ощущали прохладную влагу песка, когда я выбежал на линию прибоя.

Вдалеке, на фоне мерцающей луны, я заметил около десяти деревянных лодок с тарахтящими моторами. На бортах этих посудин толпились вооружённые люди в разношёрстной одежде. Даже на таком расстоянии я чувствовал их недобрые намерения — тут и гением не надо быть, чтобы понять: они приплыли не для мирной беседы, а по чью-то душу. Короче, ночь обещает быть «томной»…

Рисковать, однако, не входило в мои планы. Зачем играть в русскую рулетку, когда у тебя полный контроль над гравитацией? Да и палиться пока не стоит… Я сосредоточился, чувствуя, как энергия пульсирует в кончиках пальцев. Пространство вокруг двух лодок начало искажаться, словно воздух над раскалённым асфальтом летом. Лодки и их обитатели вмиг сжались до размеров маленьких металлических шариков, будто кто-то сжал их в кулаке гиганта.

Остальные незваные гости на нашем острове даже не заметили потери своих людей. Всё произошло слишком быстро и тихо, да и ночь скрывала мои проделки.

Но почему бы не добавить спектаклю немного фейерверка и тем самым предупредить остальных об опасности? Я ослабил гравитационное давление, и шарики мгновенно разжались. Вспышка ослепительного света и оглушительный взрыв разорвали тишину ночи. Студенты, которые ещё минуту назад спали, теперь проснулись и с удивлением наблюдали за происходящим.

Нападающие не стали тянуть время и открыли огонь. Пули засвистели в воздухе, как сердитые осы. Но наши студенты были не из робкого десятка. Каждый из них был Одарённым: кто-то управлял стихиями, кто-то мог перемещаться с невероятной скоростью, а кто-то был гением тактики. Представьте себе команду супергероев, только без ярких костюмов.

Я тоже решил немного помочь, но оставаясь в тени. Да и истинные герои славы не жаждут. Подняв несколько булыжников, я начал метать их во врагов. Было сладко наблюдать, как они падают один за другим, недоумевая, откуда прилетает смерть.

Ситуация была, если честно, весьма забавной и глуповатой. Группа плохо подготовленных наёмников решила атаковать студентов с особыми способностями под покровом ночи. Это всё равно что пытаться ограбить банк без маски и с бумажным ножом в руке. Но, видимо, они рассчитывали на внезапность, правда, это им совсем не помогло — бойня завершилась так же быстро, как и началась.

Задолго до утра пляж уже был усыпан поверженными нападающими, чьи планы разбились о реальность, как волны о скалы. Студенты же встретили рассвет с улыбками, обмениваясь историями о том, кто и как нейтрализовал очередного недоброжелателя.

Ну, а я утром присоединился к ним, напустив на себя удивлённый вид, будто впервые слышу о случившемся.

На одном

из пиратских кораблей

Капитан в треуголке опёрся на скрипучий поручень своего корабля, вглядываясь в бездну моря, которая, казалось, поглотила его людей без остатка.

Прошло уже множество часов с тех пор, как он отправил своих парней на тот проклятый остров— вооружённых до зубов. Теперь же тишина была их единственным ответом, глубокая и бесповоротная, как безмолвие перед штормом.

— Я должен был предвидеть это дерьмо? Неужели они действительно все сдохли? — прошептал он с горечью, сжав кулаки так крепко, что побелели костяшки. Отвернувшись, капитан тяжёлым шагом направился в свою каюту.

По пути его окружали мрачные силуэты членов экипажа: грубые лица, испещрённые шрамами, глаза, полные нерассказанных историй и скрытых угроз. Они избегали его взгляда, и это было разумно; сегодня его настроение было мрачнее самых тёмных глубин Марианской впадины.

Внутри каюты, стены которой были увешаны потрёпанными картами и исписанными навигационными заметками, царил полумрак. На столе лежал артефакт в форме кристалла — вещица капризная и дорогая, как прихотливая любовница. Он мерцал таинственным светом, словно храня в себе тайны всего мира.

Но, как обычно, капитан не смотрел на свой ценный трофей, не любовался им. Вместо этого он набрал знакомый номер, цифры которого были выжжены в его памяти.

— Капитан, — голос на другом конце линии был злым. — Надеюсь, у вас хорошие новости?

— Увы, боюсь разочаровать, — произнёс он, вкладывая в голос столько искусственного сожаления, сколько позволяла его натянутая улыбка. — Мои люди… неожиданно потерялись в пространстве и времени. Кажется, они мертвы, раз до сих пор не вернулись.

Пауза на том конце была долгой, словно собеседник переваривал услышанное.

— Это недопустимо, — наконец последовал холодный ответ. — Нужно довести дело до конца. Если вы выполните договорённость, цена не будет иметь значения. Мы заплатим столько, сколько вы пожелаете.

— Любые деньги, говорите? В таком случае, как я могу отказаться? Жадность — один из моих самых любимых грехов, — капитан постучал пальцами по столу и улыбнулся, блеснув золотыми зубами.

Связь оборвалась. Некоторое время он смотрел на телефон, словно надеясь увидеть в нём ответы на свои тайные вопросы. Затем резко поднялся, вышел из каюты на палубу и громко окликнул свою правую руку:

— Рамьер, ко мне!

Будто возникнув из тени, перед ним предстал Рамьер — высокий, худощавый мужчина с лицом, испещрённым морщинами и шрамами. Его холодные серые глаза напоминали клинки, если бы сталь могла смотреть на мир с насмешкой.

— Ваши приказания, капитан? — спросил он, склонив голову набок.

— Наши люди до сих пор не вернулись. Что ж, думаю, пора перейти к более решительным мерам. Приказываю уничтожить все имперские корабли в округе. Пусть эти плавающие гробницы станут домом для рыб. А затем готовь лодки: мы сами сойдем на берег и закончим эту игру.

Рамьер усмехнулся — усмешка, от которой по спинам людей пробегал холодок.

— С удовольствием, капитан. Давненько мы не развлекались как следует.

— О да, развлечения — наше всё, — рыкнул капитан. — В конце концов, жизнь слишком коротка, чтобы прожить её, следуя правилам, не так ли?

Рамьер развернулся и зашагал по палубе, раздавая приказы. Команда оживилась: очередной отряд готовился к действию. Они были самыми разными: от моряков с лицами, обожжёнными солнцем, до суровых головорезов, чьи мускулы превосходили их интеллект. Но всех объединяло одно — преданность капитану и жажда добычи.

Капитан вновь обратил взгляд к морю, где его корабли, словно хищные звери, готовились к атаке.

— В любом случае, я собирался сделать так, чтобы эта история запомнилась надолго, — задумался он. — Империя думает, что может управлять миром, считая, что всё подчиняется их законам. Но море — хаотичная стихия, а мы, пираты, её верные слуги. Если Император полагает, что способен стоять на пути урагана, то пусть готовится быть сметённым.

Такие мысли обычно приходили к нему после трёх бутылок рома, а тут — на трезвую голову. Он усмехнулся своим размышлениям, поправил треуголку, украшенную пышным пером, и направился к штурвалу, намереваясь лично вести свой корабль.

* * *

Я быстро нашел сестру на пляже — это было нетрудно: у неё был самый нелепый шалаш из веток, точнее, не шалаш, а жалкое подобие навеса, который едва держался на ветру. Она сидела рядом на упавшей пальме, задумчиво глядя на блестящую гладь залива. Её волосы, растрёпанные морским бризом, обрамляли лицо нечёткими прядями, а бледная кожа светилась почти прозрачным сиянием в лучах восходящего солнца. Остров словно решил собрать в себе все клише тропического рая: стройные пальмы, бесконечные песчаные пляжи и… надвигающуюся катастрофу.

— Прости, что не успел вовремя прийти на помощь, — выдохнул я, опускаясь рядом с ней на тёплый песок. — Опять опоздал, как всегда.

Она повернула голову и одарила меня той самой улыбкой, в которой неизменно смешивались ирония и понимание.

— Ничего, не стоило тебе рисковать, — спокойно ответила сестрёнка. — Всё в порядке. Ты же знаешь, я могу постоять за себя. А тебе не стоит рисковать, братик. Главное, что все целы. И ты сможешь рассказать мне, как выживать в экстренных ситуациях.

— Ну да, я всегда был экспертом по экстремальным ситуациям, — усмехнулся я, кладя руку на её плечо. — Помнишь тот раз, когда я решил приготовить ужин и чуть не сжёг кухню? Как видишь, я жив, так что рассказать могу много.

Мы оба рассмеялись, но смех быстро стих, уступив место тишине, нарушаемой лишь шёпотом прибоя. Видимо, наш «образовательный» тур пошёл совсем не по плану… После случившегося нас должны были забрать имперские корабли, но они всё ещё не появились, и это начинало тревожить всех. Даже Маша, с серьёзным выражением лица, вглядывалась в безграничный горизонт.

— Думаю, стоит просто подождать, пока нас заберут с этого острова, — произнес я, стараясь звучать оптимистично. — Ясно, что всё пошло не так, как они задумывали. Но, уверен, они скоро появятся.

— Да уж, если это часть их плана, то у них очень своеобразное чувство юмора, — откликнулась сестра, продолжая смотреть вдаль и пытаясь улыбнуться.

В этот момент к нам подбежал один из студентов — Вася Григорьев.

— Эй, вы должны это увидеть! — закричал он, тяжело дыша и размахивая руками. — Там… там огонь!

Мы обменялись тревожными взглядами и бросились за ним к вершине холма. Оттуда открывался лучший обзор на бескрайний горизонт. Вдалеке, на линии моря и неба, яркими всполохами пылали корабли — те самые, которые должны были нас охранять и потом забрать обратно.

— Ну вот тебе и тропический остров, — пробормотал я с горькой иронией. — Полный комплект: пальмы, песок и бесплатное шоу пиротехники. Если это их способ сэкономить на выпускном, то они явно перестарались.

— Полагаю, надежды на скорое спасение тают вместе с теми кораблями, — произнесла сестра с тенью тревоги в голосе.

Вокруг нас однокурсники начинали суетиться, паника нарастала, словно приливная волна. Кто-то лихорадочно пытался позвонить, но почему-то не было связи.

Я поднял руки, пытаясь перекричать шум.

— Послушайте меня! — мой голос прозвучал громче, чем я ожидал. — Раз уж мы не смогли договориться о строительстве поселения, как насчёт того, чтобы объединиться для совместной обороны?

Все замолчали, уставившись на меня, как на сумасшедшего.

— Ты серьёзно? — выкрикнул кто-то из толпы. — Что мы можем сделать? У нас даже связи нет!

— Именно, — кивнул я с решимостью. — У нас ничего нет, кроме наших острых умов, способностей решать проблемы и… наших Даров, — про их «острые умы» я, конечно, перегнул, но хотелось их немного подбодрить.

— Да, я поддерживаю Добрыню! — вставила сестра, скрестив руки на груди. Её глаза блестели, и было видно, что она возвращает над собой контроль.

Некоторые начали переговариваться между собой, атмосфера немного разрядилась. Если уж нас забросили в реалити-шоу без камер, то стоит хотя бы попытаться выжить…

Глава 5

Попивая сладкую кокосовую воду, смакуя каждый глоток — кокос попался действительно отменный — я вглядывался в горизонт. Хотелось верить, что оставшееся на острове время подарит нам долгожданный отдых. Но, судя по всему, удача от нас отвернулась, если горящие имперские корабли можно считать таким знаком. И что-то мне подсказывает, что можно…

Из приятного было лишь то, что Маша перестала называть уродливую конструкцию из палок своим домиком и разделила со мной запечённую ногу кабана. Чувствую себя настоящим родителем: наконец-то моё дитятко вразумилось и поело. А ещё радовало, что я раздобыл краба и съел его в одиночку…

— Эй, а мне? — сестра тут же ударила меня ладонью по запястью.

М-да, похоже, не один… Но это ладно, пусть ест на здоровье. Я отпил ещё сока и порадовался ещё одному факту: все эти нападения на имперские корабли явно не связаны со мной. Не может же моя персона быть настолько значимой для врагов, чтобы они развернули столь масштабную и рискованную операцию. Хотя, если это всё из-за меня, то мне было бы даже лестно.

Но, скорее всего, это местные пираты решили прибарахлиться добычей. Правда, если здесь обитают пираты, а Империя явно об этом знала, то какого чёрта нас тогда отправили сюда?

— Ребят, слушайте, а что если весь этот цирк с нападением — всего лишь часть нашего испытания на острове? — с азартом высказался вдруг напыщенный граф Дмитриев.

— Включи голову, — цокнув языком, Виктория закатила глаза. — Если ты, конечно, вообще знаешь, как, но, судя по всему, ты ею никогда не пользовался. Ночью на берегу против нас сражались настоящие люди, и все они умерли. Можешь даже их тела палкой потыкать, если тебе это поможет осознать всю картину случившегося.

Похоже, у Вики накопилось что-то к нему или… или ко всем парням? Не понимаю, если честно, почему она так на нашего Дмитриева взъелась, ведь даже я уже привык к его выходкам и придиркам, особенно к тупости. Но Вика при этом и на меня как-то раздраженно смотрит: неужели жизнь на острове не понравилась ей?

Но это не самое главное: забот хватало по горло. Никто из нас не сомкнул глаз за эту проклятую ночь. Но, как известно, сон для слабаков, а нам предстояло подготовиться к обороне, если, конечно, хотелось дожить до следующего заката. После скромного перекуса из остатков того, что не успели съесть (и добывал еду на всех, конечно же, я), все принялись за дело: магией выкапывали рвы, готовили снаряды для поджога. А я смотрел на всё это как на детский сад… Работа вроде шла, но я-то при них не мог действовать на все сто процентов, и поэтому всё происходило слишком медленно. И так продолжалось, пока вдруг не начался переполох. Оказалось, что часть студентов тихонько ушла вглубь леса, бросив нас и работу над общей защитой.

Что ж, винить их в этом я не могу… Возможно, они не хотят участвовать во всём этом или рисковать своими жизнями. Трудно упрекнуть кого-то в нежелании стать героем посмертно.

Пришлось, в итоге, работать с теми, кто остался. Однако спустя пару часов, пока я раздобыл ядовитое растение и смазывал им копьё, пляж огласил серьёзный голос Виктории:

— А ведь мы можем погибнуть здесь. Никто из нас, на самом деле, не готов к серьёзной битве, — она развела руками, указывая на наши медленно продвигающиеся работы.

Её слова напряженно повисли в воздухе. В принципе, такими темпами, какими тут всё происходит, мы только расходуем свои силы зря.

Забавно, как описала обстановку Вика: ей уж точно не стоит людей подбадривать, это явно не её сильная сторона. Однако против правды не попрёшь: она лишь опередила меня в словах, а так я, конечно, не стал бы говорить студентам, что они умрут — и так некоторые трясутся от страха.

Усевшись на тёплый песок, я решил обмозговать всё ещё раз. Ко мне присоединился Рома, и рядом расположились другие ребята из нашей компании — разношёрстная банда мечтателей и, иногда, циников. Особо долго дискутировать нам не довелось, а это плюс в нашем положении. Было и так очевидно, что нужно кардинально менять планы. За эти дни мы прилично изучили остров, особенно я, успевший побывать во всех его уголках.

Короче, в итоге, я выдвинул идею: прятаться и уничтожать врага поодиночке. К тому же, даже мне неизвестно, сколько их сюда высадится. Если слишком много, то наши укрепления будут не более чем декоративными элементами. Прятаться за кольями и во рвах — такая себе надёжность уровня бумажного щита против огнемёта.

Все быстро одобрили мой план, потому что другого плана не было, да и время поджимало.

Хотя нет, вру: был ещё один план, и его высказал барон-коротышка Дамир. Он предложил в качестве откупа связать всех девушек и оставить их на пляже, а самим спрятаться в лесу. После чего тут же получил в жбан: сначала от Маши, потом от Вики, а потом и от других девушек. И удары были такими отличными, что мне даже стало его чуточку жаль.

— Маш, это уже лишнее, — вмешался я, когда она попыталась откусить ему ухо.

Пришлось оттаскивать её самому, потому что остальные просто стояли столбами. И чего это она так взбесилась? Неужели Дамирчик ей в сердце запал? Он ведь барон, и мой отец не переживёт такого зятя.

— Мелкая, а ну-ка подойди-ка сюда, — поманил я её пальцем к себе. С недоумевающим взглядом и, как всегда, с недовольным лицом, она шагнула ко мне.

— Чего тебе, братик? Зачем ты помешал мне ухо ему откусить?

— Ну хотя бы потому, что ты не собака, — нахмурился я. — И скажи мне вот что: этот лопоухий коротышка тебе действительно нравится? Просто будет забавно, если у вас всё сложится, как у Ромео и Джульетты. Ты же хорошо знаешь нашего отца. Не хочу потом между двух огней оказаться.

— Добрыня, тебе что, кокос на голову упал? — судя по её выражению, она была в полном недоумении. — Чтобы я запала на кого-то, а тем более на него? Да никогда в жизни! Он же тупой, как орех!

Как бы это сказать культурно. Врёт, как дышит! Но я-то намного старше её по душевному опыту, так что знаю немало способов выудить истину.

— О, смотри, Дамир пялится на грудь Леры Донской! — быстро прошептал я ей на ухо и указал в сторону.

— Что? Где? Убью… — сразу разозлилась Маша. Короче, всё с ней понятно.

Похоже, она поняла, что я её раскусил, и теперь, сообразив, что я всё выдумал про Леркину грудь, стояла красная, как пылающий закат. Я молча похлопал её по плечу и напомнил, что у нас сейчас другие задачи, а разговоры о её симпатиях можно отложить на потом.

Хотя, вряд ли в её случае это настоящая влюблённость — она не из тех, кто замуж торопится, да и характер слишком своевольный. А Дамирчик — просто удобная мишень для её придирок и сарказма.

Я же был просто рад, что мой план действий все одобрили. Хотя, честно говоря, было бы куда лучше, если бы они уснули на пару часов. Тогда бы я смог решить всё сам… Ведь, как говорится, хочешь сделать хорошо — сделай сам. Эх, но присутствие остальных студентов сильно связывает мне руки.

— Интересно, сколько ещё сюрпризов преподнесёт нам этот райский уголок? — с сарказмом произнёс у меня над ухом Рома, бесшумно подойдя, словно кошка, и глядя на горизонт.

— Наверное, столько же, сколько ты бутылок пива после пар приносишь в общагу, — усмехнулся я, бросив на него искоса взгляд.

— Что поделать: я ярый фанат «приключений», — отозвался он с ноткой гордости.

— Ты немного перепутал пару букв в слове «алкоголик», — поддел я его и хлопнул по спине.

Ромка рассмеялся во весь голос, но уже через пару минут тяжко вздохнул. Нам предстояло подробно обсудить наши действия и отправиться в лес.

* * *

Я наконец привёл нашу группу в мои роскошные трёхкомнатные апартаменты с шикарным бассейном. Они с удивлением разглядывали это место, а я невозмутимо заметил, что пещеру уже такой и нашёл. Однако Вика, прищурившись, окинула меня взглядом с головы до ног и хмыкнула, делая вид, что верит.

Ну и пусть смотрит на меня, сколько ей угодно — есть на что полюбоваться. У меня как раз лёг шикарный загар, светлые блондинистые волосы и ярко-голубые глаза, так что остальные студентки тоже делают вид, что случайно, но всё же залипают на мне. Тьфу, опять эти Машины словечки использую… От неё всегда чего-нибудь нахватаешься.

В общем, пока они обустраивались, наши вооружённые противники уже высадились на берег. Я чувствовал их присутствие даже отсюда — гравитационные волны знают своё дело.

Остальные, кстати, тоже знали об этом благодаря своим расставленным на пляже маячкам в виде магических рун. Однако студентам не стоит всё время на них полагаться: те зависят от силы Одарённого и, главное, от умения. А вот с умениями у них проблемы. Да и руны смогли нанести лишь несколько человек, и сработали они чудом, поскольку косяков было много.

Но так или иначе, мы все понимали: мы здесь не одни, и компания у нас крайне недружелюбная. Сестра же продолжала жаловаться на то, что пришлось покинуть домик на берегу с красивым закатом. — Хотя твоя пещера тоже сойдёт, — сыронизировала она.

Не желая тратить время на её замечания, я поднялся и жестом собрал остальных.

— Пора выйти на охоту за незваными гостями, — объявил я, ощущая лёгкий азарт и обводя всех взглядом. — Ведь что может быть лучше, чем немного адреналина в компании таких засранцев, как вы? — парни сразу расхохотались над моими словами, а девушки надули губы, словно утки, и посмотрели на меня с недовольством.

Но я уже не старался казаться адекватным — уж слишком мне не терпелось повеселиться вдоволь. Поэтому вслух предположил, что враг вряд ли станет прорываться через джунгли большими силами: слишком уж это неудобно.

Вот и предложил всем разделиться, удачно направив сестру и её группу в места, где, по моим расчётам, врагов точно не должно быть. Безопасность превыше всего. Ну, по крайней мере, их безопасность.

Я же двинулся дальше вглубь леса, исследуя местность гравитационными импульсами. Тропический лес обнимал меня влажным теплом, насекомые устраивали свои концерты в кронах деревьев, комары ломали об меня свои хоботки, а где-то вдали переговаривались невидимые птицы.

Долго, однако, блуждать в одиночестве мне не пришлось. Довольно быстро я наткнулся на первого своего противника — бабуина. Хихикая и кривляясь, он принялся меня дразнить. На эту заразу мне пришлось потратить один манго, и тот прилетел прямо в цель. Бабуин грохнулся и сладко уснул под пальмой.

Через пятнадцать минут я столкнулся со своим вторым врагом: передо мной стоял здоровенный амбал под два метра ростом, с мускулами, которые могли бы посрамить самого Геркулеса. Он был одет в короткую жилетку и потертые джинсы. Его лицо украшала хищная улыбка, от которой даже у акулы могло бы ёкнуть сердце, но я — не акула, я куда похуже.

— Ну надо же, одного нашёл! Какая удача! — проговорил он, перекидывая саблю из одной руки в другую. — Ты, студентик, приведёшь меня к остальным.

— Извини, но экскурсии по острову не будет, — приветливо улыбаясь, я развёл руками.

Амбал нахмурился, видимо, раздумывая, о чем я говорю, а затем подошёл к ближайшему дереву, обхватил его рукой и сжал так, что на коре остались глубокие вмятины.

— Следующей будет твоя голова, — прорычал он с видом человека, привыкшего решать проблемы грубой силой.

Я тоже неспешно подошёл к другому дереву и, не отводя взгляда от противника, сжал ствол. Дерево прогнулось под моей рукой, издав жалобный скрип.

— А это будет с тобой, — подмигнул я ему. — Смекаешь?

Его глаза расширились на долю секунды, осознав, что я не так и слаб. Но времени на размышления у него не осталось. Он ринулся на меня с яростью разъярённого быка, решив, видимо, что силой можно решить любую проблему.

Мы сошлись в короткой, но насыщенной битве. Его кулаки и взмахи сабли рассекали воздух со свистом, но я уклонялся, чувствуя каждое его движение, предугадывая удары. За считанные секунды я выбил у него саблю и отшвырнул её ногой.

Его тяжёлый ботинок врезался в землю там, где секунду назад были мои ноги. Я ответил точными ударами, используя не только силу, но и гравитацию. Земля под его ногами предательски просела, он потерял равновесие на мгновение — и этого было достаточно, чтобы нанести решающий удар. В конце концов я оказался позади него и бросил об землю так, что его черепушка расплющилась.

И, не желая оставлять следов, я сконцентрировался и использовал гравитацию, чтобы сжать его тело до маленького шарика. Как говорится: «Меньше мусора — чище природа». А в моём случае чем меньше мусор, тем легче его убирать.

Получившийся шарик тут же по моей воле затерялся, и я отправился дальше охотиться на пиратов.

В академии

Роскошные волосы, собранные в изысканный пучок, подчёркивали идеальную линию шеи Магнолии Онегиной, а умные глаза могли пронзить самую твёрдую броню притворства.

Высокая и статная, она обладала фигурой, которую скульпторы разных эпох считали бы воплощением совершенства. Её изящное тёмно-фиолетовое платье оттеняло фарфоровую кожу, а элегантный вырез лишь намекал на щедрые формы, вызывая не меньше восхищения, чем её острый ум.

И вот директриса сейчас беззаботно потягивала чаёк с печенькой в просторной директорской и слушала жалобы и сплетни от других преподавателей.

— Ненавижу вторую группу с третьего курса, — кашлянула в кулак высокая преподавательница Снежана Трастовна. — Эти олухи все парты жвачками заклеили.

— Откуда вы знаете, что это именно они? — поинтересовалась Маргарита Великая, поправив очки и отправив в рот ещё кусочек шоколадного торта.

— А у них на лице написано, что они все вандалы! — взъелась Снежана. — Это они все учебники ещё разрисовывают.

— Пусть разрисовывают, потом их родители всё оплатят, — вздохнула директриса, которая давно смирилась с тем, что её должность — нелёгкая работа, и у неё чисто физически порой не оставалось сил заниматься этим всерьёз.

И правильно она думала… Когда солнце, склоняясь к закату, окутало академию мягким сиянием, Магнолия получила тревожное сообщение по телефону. Услышав его, она свалилась со своего крутящегося стула и попросила остальных преподавателей выйти прочь и шушукаться о всякой ерунде за дверями.

Ей доложили, что имперские корабли, охранявшие удалённый остров, где сейчас студенты проходили практическое обучение, были уничтожены.

Не теряя ни секунды, она начала созваниваться со всеми, кем могла по регламенту в такой экстренный случай, поднимая все возможные силы в срочном порядке. Её голос, обычно мягкий и мелодичный, теперь звучал, как сталь. И если бы скорость распространения паники можно было преобразовать в энергию, то она бы уже телепортировалась на этот остров.

Обзвонив всех и схватив веер, логика всё же подсказывала ей горькую истину: времени катастрофически не хватает. Даже при наилучшем раскладе вооружённые отряды не успеют вовремя.

— В таком случае, — размышляла Магнолия вслух в одиночестве, меряя шагами просторный кабинет, где высокие окна выходили на туманное озеро, — остаётся надеяться на выкуп. Если, конечно, бандиты вообще знакомы с концепцией переговоров.

Спецслужбы же ответили ей сухо и бюрократично по телефону, что им понадобится около десяти часов, чтобы добраться до острова. Директриса лишь тяжело вздохнула.

Обстановка вокруг неё словно отражала внутреннее напряжение. Высокие потолки кабинета были украшены замысловатыми фресками, изображающими исторические битвы магов, которые сейчас казались насмешкой. Огромные книжные полки тянулись вдоль стен, храня в себе мудрость веков, но ни одна из этих книг не могла предложить решение текущей проблемы.

Магнолия остановилась у окна, глядя на тёмное небо, и с горечью подумала о том, что, увы, не может быть рядом со своими студентами, когда так нужна им.

Затем она повернулась к портрету первого Директора, чьё строгое лицо взирало на неё с лёгким укором.

— Не смотри на меня так, — сказала Магнолия, приподняв бровь. — В твоё время, максимум, что могло случиться, — это несогласованная дуэль на рассвете. А у нас тут, между прочим, неопытные студенты, которые, я уверена, забыли все мои лекции по защите.

В глубине души она надеялась на чудо. Но, будучи реалисткой, понимала, что чудеса требуют подготовки и плана действий, и что, когда спецслужбы доберутся до острова, будет уже поздно. Её сердце сжалось, а рука потянулась к крепкой настойке, спрятанной за книгами.

* * *

Окинув взглядом окрестности, я вытер пот со лба и откусил кусок банана. Кажется, ситуация складывалась не так уж плохо. Те, кто напали на нас, не спешили толпой врываться в джунгли: видимо, догадывались, что их сила здесь иссякнет, словно вода в пустыне.

А может, они боялись столкнуться с местными насекомыми, которые по размеру могли поспорить с городскими голубями. Пять минут назад ко мне пыталась присосаться такая огромная тварь — больше моей руки! Чёрт его знает, может, это какой-нибудь гибрид.

Но да ладно. Враги рыскали по берегу, пытаясь выловить тех студентов, кто ещё не успел укрыться в лесу. Однако среди нападающих были и смельчаки, которые ничего не боялись — и вот именно они сейчас и страдали. Ведь среди студентов на острове оказались не только пустоголовые мажоры, но и сильные аристократы, которые не собирались отступать ни при каких обстоятельствах.

Наверное, единственная причина, по которой я выбрал такую тактику действий в лесу, заключалась в том, что более слабые сокурсники не были готовы к серьёзным сражениям. Да и нормальную оборону мы бы при таком раскладе выстроить не успели: всё произошло слишком внезапно. А я терпеть не мог импровизацию, особенно когда под угрозой жизнь сестры.

Я же решил действовать по-своему, отстранённо от остальных. Я прекрасно понимал, что сестру и Вику вряд ли найдут, а если и найдут — то пожалеют об этом. Ведь они обе не промах: сообразительные, опасные и с Дарами, которые могли заставить любого противника пожалеть о своём выборе.

Поэтому, успокоившись насчёт них, я выбрал малозаметное место на берегу и бесшумно вошёл в воду, направляясь к одному из вражеских кораблей. Передвигаясь кролем, я вновь подумал о том, как же мне надоело скрывать свою истинную силу даже от родственников. Руки чесались… Особенно когда азарт захлёстывал, и грядущая схватка с врагами щекотала нервы.

Радовало лишь то, что сестра перестала так часто называть меня слабаком и, кажется, начала что-то подозревать насчёт того, что я не тот, кем кажусь. Вернее, что с моей силой что-то не так… Хотя, скорее всего, это заслуга Вики, с которой она была близка — та гораздо проницательнее моей сестры.

А вот родителям доверить свою тайну я точно пока не могу. К тому же моя сила может разрастись до таких масштабов, что, если об этом узнают, я мигом стану угрозой не только для короны.

И если об этом узнают те семьи, которые должны нам деньги, они не остановятся ни перед чем, чтобы устранить меня. Если поймут, что в будущем я могу выжить и потребовать своё обратно — всё, конец мне… Валить меня будут всеми возможными способами, включая те, о которых пишут в самых мрачных детективах.

Поэтому я не могу раскрыться и перебить всех на острове в одиночку: это было бы слишком подозрительно. Нужно сделать так, чтобы одногруппники сами хвастались своими победами и приписывали себе больше, чем на самом деле сделали — как они обычно любят. Пусть считают себя героями дня. А я останусь в тени, как всегда.

Думая об этом, я добрался до первого корабля и нырнул под воду. Вода обняла меня прохладой, и под её толщей всё звучало приглушённо, словно я оказался в ином мире. Такая обстановка располагала к размышлениям.

Подумав секунду, я решил, что на этот раз не стану тратиться на сжатие корабля до размера шарика. Можно действовать куда менее энергозатратно. Подплыв к днищу, я нанёс несколько усиленных ударов. Посудина была боевая, с металлической сенсорной прошивкой, а снаружи — дополнительная железная обшивка.

Похоже, здесь совместили старину с современными технологиями. Хотя я видел у врагов и чисто старинные корабли, но полагаю, это лишь внешность. Пираты, например, фанатеют от старины, и парусные суда для многих — в крови. Они даже татушки с ними набивают. Только вот что-то мне подсказывает, что эта старина показная: либо артефакты скрывают истинный облик, либо внутри они оснащены и защищены по полной программе.

Железная обшивка поддалась, как фольга, и я стал расширять пробоину, чтобы вода хлынула быстрее внутрь. Спустя пару минут первый корабль был готов, но это я только начал разогреваться.

Проделав пробоину в одном корабле, я сразу же рванул к соседнему. Этот оказался куда крепче первого. Что ж, придётся немного попотеть.

Едва успел набрать в лёгкие воздуха, как вдруг замечаю: на первом корабле, где я проделал дыру, началась суета. По палубе забегали люди, завыла сирена. Похоже, обнаружили течь. Значит, мне нужно не только попотеть, но и изрядно ускориться.

Я принялся колотить по корпусу одной посудины кулаками со всей силы, нанося мощные удары, затем переключился на другую. Только и успевал — вынырнуть, сделать глубокий вдох и снова погрузиться под воду. Не знаю точно, сколько времени это заняло, но вскоре я пробил абсолютно все корабли.

А затем, с удовольствием, наблюдал, как они постепенно уходят на дно. Спасательных лодок у них не было — видимо, все шлюпки сейчас на берегу.

Глядя на этих барахтающихся несчастных, я без лишних эмоций убил троих, находившихся ближе всего ко мне, свернув им шеи. Ничего личного — просто мой типичный день. Ха!

Затем сжал их тела в сферу гравитации, превратив в маленький шарик, и забросил его под воду. Раз, два, три — и хоп… Высвободил энергию из сферы. Произошёл небольшой взрыв, и вместе с ним всплыло облако крови и кусочков плоти. Много же в людях крови, однако… Вода окрасилась в алый цвет.

Но тут я заметил, как неподалёку замелькали плавники акул, которые приплыли на свежачок.

Усмехнувшись, я поплыл обратно к берегу. Акулы сами всё сделают за меня, и я этому весьма рад. Была, конечно, мысль использовать рыб для взрыва, но они-то мне ничего не сделали, чтобы их постигла такая же участь. Да и зоозащитники, если бы узнали, подняли бы такой шум, что я стал бы слишком популярен в Империи. А мне по душе скромное дикарство на острове. Что будет дальше после возвращения — фиг его знает. Но меня в Империи уж точно ждут с нетерпением… И кто бы мог подумать, что эта фраза может звучать жутковато. Однако, только не для меня…

Глава 6

Затопив вражеские корабли, я с гордой улыбкой ступил на горячий прибрежный песок. Мои брюки были насквозь промокшими, но ветер быстро высушивал их, загоняя соль в складки ткани и оставляя белёсые следы. Но это такой пустяк: что мне мокрые штаны, когда перед моим взором пылал лес.

Стоило только, блин, оставить их на пару минут, или сколько меня не было? Хотя неважно, в любом случае сражение шло не на шутку. Но и я в воде времени зря не терял — занимался благим делом: подкармливал акул.

Огненные языки пламени тем временем лизали верхушки деревьев, раскрашивая небо в оранжевые тона. Вдалеке раздавался гул битвы: наши одарённые студенты сражались с этими нахальными недопиратами, или кто бы они там ни были.

Но среди сражающихся я не видел сестру и её группу. Я оставил её в самой отдалённой части острова, и, возможно, она всё ещё там. Враги туда в последнюю очередь, может, отправятся, если вообще доберутся — им и здесь хватает «развлечений». Но всё же лучше проверить, где мелкая.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как солёный воздух наполняет мои лёгкие, и активировал полное управление пространством при помощи гравитационных волн. Закрыв глаза, позволил своей силе распространиться по острову. Несколько секунд — и весь остров оказался под моим контролем. Я чувствовал каждого, видел, кто где находится.

Маша и Вика были возле пещеры, что неудивительно: Вика обещала мне, что они не отойдут от неё слишком далеко, и, судя по всему, она умеет держать слово. Ну что ж, раз с ними всё в порядке, можно действовать дальше спокойно, не волнуясь о них.

К тому же моё внимание привлекла крупная группа врагов, столпившихся словно муравьи вокруг рассыпанного сахара, но вместо сахара там были мои отступающие однокурсники.

Рано я, в общем, похвалил всех и решил, что они не отступят. Но, судя по всему, они уже были изрядно измотаны. Что ж, пусть отступают — тем лучше для меня. Этим дерзким пиратам я точно не позволю их преследовать. Пора, как говорится, немного проредить их ряды.

Подобравшись к ним незаметно, я спрятался в густых кустах. И да, несмотря на свои размеры, когда нужно, я могу быть очень скрытным. Враги ещё не успели меня заметить, и я, предвкушая, отломил небольшое, но прочное деревце, чувствуя под пальцами шершавую кору, и метнул его в одного из врагов.

Деревце же, промчавшись сквозь листву, с глухим стуком сбило сразу четверых, и моя улыбка стала шире — как у ребёнка, которому вместо одного шоколадного батончика вручили сразу четыре. Короче, несколько зайцев одним выстрелом снес.

Но стоять на месте и любоваться результатом не входило в мои планы. Пока они не очухались, я со всех ног рванул прямо на них. На бегу заметил лежащий на земле камень величиной с голову. И вспомнил футбол, но о гравитации не забыл — мне сейчас мятая нога не нужна.

Со всей силы я пнул камень, и он, расколовшись в воздухе на мелкие осколки, полетел в сторону врагов. Осколки, словно картечь, врезались в их тела, раня ещё пятерых. И кто говорил, что футбол не может быть настолько опасным видом спорта?

Мне повезло так легко их покалечить, потому что в этой компании не оказалось сильных Одарённых, а вернее, их было очень мало. Некоторые и вовсе выглядели молодо и неопытно, и я сочувствую им — их учителем сегодня буду я.

С нетерпением я перешёл к рукопашной. Первому, кто решился рыпнуться на меня, я отвесил такой удар, что тот отлетел на три метра назад, приземлившись без сознания. Остальные засуетились, кто-то даже начал палить из огнестрельного оружия в надежде, что это решит все их проблемы. Но я подавил выстрелы гравитацией, и пули замедлялись, падая к моим ногам, не причиняя вреда.

— Вы серьёзно думаете, что это поможет? — спросил я их, приподняв бровь.

В ответ один из них — дылда с грязными светлыми волосами и шрамом на щеке — бросился на меня с криком, держа в руках длинный нож. Я плавно отступил на шаг, пропуская его мимо себя, и ударил локтем в спину. Он рухнул на землю, тяжело дыша.

— И это всё, на что вы способны? — поинтересовался я вновь, зевая в кулак.

Теперь они, мягко говоря, выглядели чуточку растерянными. Но, видимо, награда и злоба давали о себе знать: один из них — высокий, с суровым лицом, покрытым татуировками незнакомых мне символов — вышел вперёд. Он посмотрел на меня и хрипло произнёс:

— Ты думаешь, что нас остановишь?

— Ну, пока что у меня это неплохо получается, — ответил я ему, пожав плечами.

— Ты даже не знаешь, с кем связался, — продолжил он, долго доставая из-за спины массивный меч с зубчатым лезвием.

Металл его клинка сверкал в лучах солнца, и у меня невольно отвисла челюсть от его красоты. Откуда у этого подонка такой меч? Кхм, а если он ещё и сражается на нём неплохо, то достойный сопе… Назвал бы я его соперником, но у этого несчастного, как только он достал клинок, тот сразу переломился у рукояти и грохнулся в песок. Ясно… Подделка.

— На Алисте заказывал меч? — сочувственно поинтересовался я, в то время как его «коллеги по работе» начали насмехаться над ним.

— Ага, — он тяжко вздохнул и покраснел.

— Не переживай, может, в следующий раз оригинал под себя закажешь, — поддержал я его. — Ой, забыл: следующего раза не будет, — в эту же секунду я подскочил к нему и сломал его череп.

Часть пиратов от шока выпучила глаза, и было видно, что им стало тяжело дышать. Испугал бедных птенчиков, кажется, раньше времени. Однако среди них всё же оставались храбрецы. И как раз один такой, который, похоже, больше остальных переживал за смерть предыдущего, тоже накинулся на меня с яростным криком, и его ноздри с кольцом, как у быка, широко раздувались.

Он был крепким детиной, как и я, но его движения были на удивление быстрыми. Правда, что толку в скорости, если удары для меня слишком предсказуемы: всё наотмашь, всё по базе и всё на эмоциях. Скука…

Я уклонился от первого удара, почувствовав, как холодный металл свистит у самого уха, и тут же блокировал следующий выпад. Но заигрываться я не собирался и нанес ему сокрушительный удар в бочину. Его рёбра хрустнули под моим кулаком, и он рухнул замертво.

Остальных умников теперь ждала такая же раздача «подарков» от меня — быстрая смерть под градом переломов. Кто уж настоящий костолом, так это я, — вспомнил я прозвище одного из своих противников на ринге.

При встрече со мной бесполезно пить кальций — костям это уже не поможет. С азартом в глазах я оттолкнулся от земли и, совершив прыжок, замахнулся кулаком на следующую жертву. Может, я и хотел бы сейчас лежать под пальмой, пить сок и время от времени переворачиваться, чтобы не обгореть, но кто бы знал, что мне так понравится разбрасывать этих утырков и разбивать их мечты о наживе на студентах.

Тем временем

в другой части острова

На вершине скалистой гряды, прямо над входом в мрачную пещеру, стояли две девушки, пристально вглядываясь в бескрайний горизонт. Маша задумчиво перебирала прядь своих длинных волос, развевающихся на ветру. Ее глаза, холодные и проницательные, словно ледяные озера, выражали беспокойство. Но на самом деле у нее просто болела голова от недосыпа, и взгляд казался таким.

Рядом стояла Вика, опершись на грубую колонну выветренного камня. Ее волосы, собранные в тугую косу, спадали на плечо, словно змея, готовая к броску, а в ее глазах сияла спокойная уверенность.

Маша первой нарушила молчание, которое давило на нее, словно тяжесть недосказанных мыслей. Она не могла выносить бездействие, и когда вокруг слишком долго царила тишина, начинала нервно ерзать.

— Вика, может, перестанем стоять тут, словно две статуи у древнего храма? Пойдем поможем остальным! Ну хоть парочку врагов отправим на свидание с землей, — бросила она быстрый взгляд на подругу, надеясь увидеть в ее глазах отклик.

Вика, не отрывая взгляда от горизонта, ответила с несокрушимым спокойствием:

— Твой брат попросил нас оставаться здесь. Я ему пообещала, что так и будет, — ее голос был ровен и уверен.

— А ты будто сама не хочешь парочку вражеских хребтов поломать? Руки не чешутся размять их на чьих-нибудь ребрах? — Маша фыркнула, губы изогнулись в саркастической улыбке.

— Хотеть-то хочу, но, знаешь, Добрыня в этом деле куда эффективнее нас. Пусть уж он развлечется, а мы подождем, — Вика слегка улыбнулась, повернув голову к Маше.

Маша прищурилась, ожидая внутри себя привычного порыва возразить, но вдруг поняла, что сказать нечего. Задумавшись на мгновение, она тихо произнесла, не веря собственным словам:

— Не буду спорить… Кажется, Добрыня не так слаб, как думала. По крайней мере, на дом бы он мирным путем так быстро не заработал. Как минимум, не без помощи его… талантов или чего там…

— Вот оно что… Неужели мы становимся мудрее? Или просто устали отрицать очевидное? — Вика подняла бровь, удивленная столь неожиданным признанием.

— Возможно, и то, и другое. Родители с детства внушали нам, что Добрыня не может быть наследником из-за его… особенностей с Даром. И мы верили им во всем, но, кажется, они просто перестарались, пытаясь уберечь нас от разочарований. Так что ко мне какие могут быть вопросы. Только и слышала с детства, что Добрыне не быть наследником, и как его готовили к реалиям той жизни, где сила — не то, на что ему можно будет положиться, — Маша усмехнулась, но в ее глазах мелькнула тень грусти.

Вика молча кивнула на слова подруги и, приложив палец к губам, тихо произнесла:

— Родители часто пытаются защитить нас от мира, но иногда забывают, что мир внутри нас куда опаснее. Этому миру стоило бы быть осторожнее и уважительнее с нами.

— Капец, ты дерзко сказала, — опешила Маша, глядя на подругу так, словно видит ее впервые.

Вика хотела что-то ответить на это, но ее взгляд замер на блестящей глади прибрежных вод. Она прищурилась, вглядываясь в горизонт, и резко указала туда рукой, мгновенно сменив тему разговора:

— Смотри-ка, вражеские корабли исчезли, словно их и не было.

— Что-то здесь нечисто. Корабли не могут просто так исчезнуть… Если только их не превратили в щепки, — Маша насторожилась, сердце ее забилось быстрее.

И в этот момент лес впереди них словно ожил: вековые деревья сначала закачались, а затем стали падать одно за другим, будто кто-то гигантскими руками выдирал их с корнем. Ветер донес до них звуки битвы оттуда: звон стали, яростные крики, треск ломающихся стволов.

— Ого! Кто же там такой устраивает подобный хаос? Деревья летают, как спички! — сестра Добрыни широко раскрыла глаза, надеясь, что этот неведомый силач на их стороне, а не наоборот.

— Понятия не имею, — Вика загадочно улыбнулась. — Может, какой-нибудь лесной дух решил повеселиться? Или это Добрыня решил, что лес — отличное место для перестановки.

— Ты что-то недоговариваешь. Знаешь больше, чем говоришь? — Маша бросила на нее пристальный, подозрительный взгляд.

— Я? Что я могу знать? Я всего лишь верная подруга, которая не лезет в чужие дела, — Вика хитро прищурилась, уголки ее губ изогнулись в лукавой улыбке.

— С тобой невозможно разговаривать серьезно, ты всегда превращаешь всё в загадку, — Маша нахмурилась, продолжая испытующе смотреть на подругу.

— Жизнь сама по себе загадка, — парировала Вика. — А мы лишь пытаемся её разгадать, иногда окольными путями. Давай лучше внимательно понаблюдаем за обстановкой, и, если повезет, удастся разглядеть что-то важное.

Они обе перекусывая бананами и переговариваясь, не спускали глаз с горизонта больше, стараясь понять, стоит ли волноваться или пока все не так плохо.

Так прошло около двадцати напряженных минут, наполненных эхом битвы и мыслями, роившимися в голове Маши, как беспокойные пчелы. Наконец, перед ними неожиданно возник сам Добрыня. Он уверенно подошел к ним, стряхивая с плеч пыль и мелкие веточки:

— Ну как вы тут, девчонки? Не скучали?

— А ты как думаешь? Сидели тут, ждали, пока там лес в щепки превращался, а тебя, как назло, не было рядом в тот момент, — Маша скрестила руки на груди, притворно недовольная, но в ее глазах блеснула радость.

— Да, лес жалуется, что кто-то ломает его без разрешения. Не знаете, кто бы это мог быть? — Вика усмехнулась, бросив на него лукавый взгляд.

— Понятия не имею. Может, ветер шалит? Или лес решил немного прогуляться, — Добрыня вытер пот со лба и добавил с серьезным видом: — Кстати, здесь становится небезопасно. Нам нужно уходить и помочь остальным. Враги то отступают, то наступают — могут предпринять что угодно. Лучше быть наготове.

Никто не стал с ним спорить. У Маши с Викой от нетерпения начиналась аллергия… Аллергия на отсутствие сражений.

* * *

Я проводил младшую сестру и Викторию к другой группе студентов, которые зализывали раны после недавнего столкновения с пиратами. Их лица были покрыты пылью и местами кровью, а в глазах читалась усталость. Я оставил девчонок там, ведь врагов поблизости не наблюдалось. В этот момент остров казался мирным в этой части, словно затишье перед бурей. Хотя, если учесть, как он теперь выглядит, больше он походил не на райский уголок, а на полигон для военных испытаний.

Однако, пока я устраивал девушек, почувствовал гравитацией, что к моей пещере движутся вооружённые люди. Им же хуже… Я помчался туда один, не задумываясь о последствиях, ведь для меня их не будет.

Когда я, после своей стремительной пробежки, достиг пещеры, они уже были внутри. Их голоса эхом разносились из глубины, словно сама пещера жаловалась на незваных гостей.

Я не колебался ни секунды: активировал свою способность управлять гравитацией и обрушил вход, погребая их под тоннами камней.

— Отличная работа! — похвалил я сам себя, чувствуя, как адреналин разливается по венам.

В такие моменты я понимал, что мои способности — не просто Дар, а нечто большее: возможно, компенсация за весь мой труд в юности. Ведь я сам превратил свой Дар в настоящий огранённый алмаз, и в этом нет сомнений.

Но не об этом речь: меня волновали противники, а их уже оставалось совсем мало, но те, кто остались, были сильны в магии. И не просто сильны, а первоклассные мастера. Не выпуская этого из головы, я вернулся обратно к студентам, и туда уже подтянулись другие группы. Кажется, остров собрал нас всех вместе для финального акта этой абсурдной пьесы.

По разговорам в этой сплочённой группе, где больше всех выкрикивала боевые лозунги моя сестра, я понял, что настрой у всех был решительный: они приняли решение добить наших противников окончательно. Я тоже внёс свою лепту в обсуждение:

— Предлагаю отправиться на пляж тем, кто готов к таким нешуточным сражениям, — сказал я, оглядев лица собравшихся. — На пляже мы и расквитаемся с пиратами: это будет подходящее место для решительного удара.

Некоторые выглядели немного испуганными, другие сослались на лёгкие ранения и предпочли остаться. Но кто-то честно признался, что не хочет ввязываться в это.

— Знаете, у меня аллергия на пули и клинки, — сказал наш юный журналист, пожимая плечами. Что ж, чувство самоиронии у него, похоже, есть.

Это было разумное решение с их стороны. В конце концов, не всем дано быть героями боевиков. В итоге, включая меня, на пляж отправилось двадцать самых молодых и сильных студентов.

Мы шли сквозь джунгли, где каждый шорох мог быть предвестником опасности. Пляж встретил нас яркими красками заката и шумом волн, которые словно пытались предупредить о надвигающейся буре. Ветер играл в кронах пальм, а солёный запах моря наполнял лёгкие, придавая сил для предстоящей битвы.

На пляже нас поджидало около тридцати врагов: их лица были суровы, а глаза блестели предвкушением битвы. Среди пиратов выделялся явный главарь — высокий мужчина с козлиной бородкой и стальными глазами. Его фигура напоминала скалу — непоколебимую и грозную.

— О-о-о, детишки решили сами меня найти! — гаркнул он при виде нас, раскинув руки. Его голос прокатился над пляжем, как гром среди ясного неба.

Из наших вперёд сразу вышла Виктория. Она была олицетворением решимости и грации. Но стоп, какого хрена я залипаю на неё! Нет-нет! Сначала дело, а потом, как говорится, гуляй смело. Да и не факт, что я готов включить её в свои планы.

— Предлагаю честный поединок один на один, — произнесла она громко и чётко. — Если ты победишь, твои люди сложат оружие.

— Вы неплохо покрошили моих сообщников, но они были слабаками, — главарь заржал, его смех напоминал рычание зверя. — Честный поединок? Девочка, я не играю по правилам.

— А может, вы просто боитесь проиграть? — Виктория вскинула бровь.

Пираты вокруг загудели, некоторые начали перешёптываться. Главарь оскалился, его взгляд стал ещё более хищным.

— Зачем вы вообще на нас напали? — спросила Виктория.

— Ваши жизни, — он обвёл наши ряды пальцем с перстнем и сплюнул на песок, — лишь монеты в моей казне и не более. Мне нужна, по факту, жизнь только одного из вас, а остальные — как и сказал: чисто подработка.

Не успели мы осознать смысл его слов, как он молниеносно рванул к Вике, доставая свой клинок. Его движение было столь быстрым, что воздух вокруг задрожал. Я поразился его скорости: не ожидал, что человек его «профессии» способен на такую стремительную атаку.

Однако времени на раздумья не было: я тоже бросился вперёд, не зная, успеет ли Виктория отреагировать. Маша тоже рванула к подруге, стремясь защитить её. Всё происходило в считанные секунды.

Главарь уже занёс клинок для удара, но внезапно лезвие резко изменило траекторию и метнулось в другую сторону, с ещё большей скоростью. Мои зрачки расширились… Раздался хруст…

— Люблю наивность детишек… — донеслось до моих ушей. Его голос прозвучал голосом самой Смерти… Или это она и есть…

* * *

Вика твёрдо стояла на ногах, сжимая в руке саблю, захваченную её однокурсниками у одного из пиратов ранее. Холодный ветер растрепал её косу, придавая ей вид воительницы из древних легенд. Её проницательные глаза внимательно следили за каждым движением противника — одного из главарей пиратской шайки. Его лицо с уродливой бородкой отражало самодовольство и жестокость.

Девушка была настроена решительно, но не ожидала такой прыти от него. Пират двигался с неожиданной грацией, словно мастер боевых искусств, а не морской разбойник, привыкший решать споры грубой силой. Но Вику учили готовиться к самому худшему. Её мышцы были напряжены, будто струны скрипки, готовые издать свой роковой звук.

Добрыня, стоявший неподалёку, нахмурился в этот миг. Она краем глаза заметила, как он беспокоился за неё и уже собирался прийти на помощь. Но она лишь метнула в его сторону взгляд, полный уверенности, который, казалось, говорил: «Я справлюсь».

Однако девушка не учла одного: враг оказался быстрее, чем она могла предположить. Её окатило словно ледяной водой осознание того, кто перед ней стоит.

Вике хватило пары секунд и короткого взгляда на его движения, чтобы понять: в первую очередь этот тип — мастер ветра, а уже во вторую — пират. И это совершенно не укладывалось у неё в голове. Ведь что мог забыть такой мастер в такой среде?

Движения главаря стали размытыми, словно он слился с порывами бурного ветра. Ужас накрыл её в следующую секунду, когда она поняла, что враг уходит в сторону при замахе клинком и что этот выпад в её сторону был обманкой. Его настоящей целью был не она, а Добрыня…

С этими мыслями она увидела пугающий взмах его клинка. И время словно замедлилось: клинок со смачным хрустом прошёлся по шее Добрыни, который всё же решил помочь ей и вмешаться. Ей показалось, что секунды растягиваются в вечность.

Сестра Добрыни оглушительно закричала в ужасе — её истеричный крик боли пробирал до костей. Вика остолбенела и даже выронила оружие из руки, опешив от случившегося. Она не верила, что всё могло обернуться именно так.

Секунда… Вторая… Ещё немного, и солёные слёзы коснутся ресниц. Она захлопала глазами, словно пытаясь проснуться от дурного сна. Пиратский главарь тем временем самодовольно горланил что-то вслух, но Вика его не слышала.

Сначала всё было, как в тумане и в замедленной съёмке. Её взгляд остановился на Добрыне… И она увидела… Кровь… Крови не было. Кому теперь верить и во что вообще можно верить?

Но пазл уже начинал складываться в её голове, и она понемногу выходила из ступора. В этот миг Добрыня сделал глубокий вдох и повернулся к главарю с уродливой бородкой.

На шее Добрыни не было ни капли крови. Он едва заметно улыбнулся уголками губ, и в его глазах вспыхнуло нечто такое, что заставило пирата отступить на шаг. Но Добрыня, не мешкая, поднял руку и крепко схватил лезвие пирата. Металл заскрипел и треснул под его пальцами, словно сухая ветка под тяжестью ветра. Пират побледнел, и его глаза расширились от ужаса.

Между ними не последовало ни единого слова — Добрыня даже не помышлял больше подшучивать над своим врагом, как делал это обычно. В следующую секунду он уже был рядом с пиратом и, словно сворачивая хрупкий свиток, одним движением оторвал ему голову прямо у всех на глазах.

Он швырнул оторванную голову в сторону пиратов, и она, всё ещё с выражением замершего удивления, покатилась по песку, пока не остановилась у ног подчинённых главаря.

Добрыня бросил на них тяжёлый взгляд из-под насупленных бровей и мрачно произнёс:

— Можете не сдаваться. Мне всё равно… Сейчас вы все умрете… — его голос был спокойным, но в нём прозвучала такая сила, что у пиратов даже поджилки затряслись.

Пираты в панике побросали оружие и, словно трусливые страусы, повалились на землю, моля о пощаде.

Вика смотрела на происходящее с противоречивыми чувствами. До неё наконец дошло, что Добрыня провёл их всех. Она радовалась, что он жив, и её чувства были искренними.

Но в то же время в её сердце разливалась грусть. Ей казалось, что теперь Добрыня станет другим, и по сравнению с ним, она будет лишь блеклой тенью. Ведь теперь он может стать наконец самим собой: дальше скрывать свою силу нет смысла, и это меняло всё…

Ей оставалось лишь догадываться о том, какой он на самом деле…

Глава 7

Опершись на холодные металлические перила, я стоял на палубе и наблюдал, как алое солнце медленно тонет в мерцающем горизонте. Волны лениво лизали борта судна, но стоит им усилиться, и они превращаются в обезумевших монстров, бросающихся в безумной ярости.

Ветер играл с моими волосами, а небо окрасилось в причудливые оттенки пурпура и золота, словно кто-то, не жалея красок, вылил на него всю палитру в поисках правды и истины. Я слышал, что художники, если и не изображают пейзаж в точности, то не потому, что им это не под силу, а потому что каждый из них видит и чувствует окружающее по-своему. Они стремятся передать правдивую историю увиденного, но, как показывает практика, правда у каждого своя. Однако, если разделить её с кем-то, то можно её умножить.

Короче говоря, я чувствовал себя несколько меланхолично, а ведь это совсем на меня не похоже. Может, перемены в жизни всегда так влияют на людей: заставляют остановиться и задуматься. Хотя, по сути, во мне самом ничего не изменилось, абсолютно, но вот я изменился теперь в глазах других.

И как же я только умудрился так выдать себя перед главарём пиратской шайки? Хотя, если честно, у меня не было ни малейшего шанса уйти от той атаки вовремя. Конечно, мог позволить ему ранить меня, сделать вид, что я такой же, как все. Но проблема в том, что я отделался бы лишь лёгкой царапиной.

А это вызвало бы больше вопросов, чем ответов. Любой другой на моём месте остался бы без головы, в то время как у меня на шее виднелся бы лишь безобидный порез после такого мощного удара клинком. Слишком подозрительно, в общем… Так что вышло как вышло, и назад мне в любом случае уже ничего не вернуть.

В моей голове непрестанно прокручивались последние моменты, проведённые на острове, ещё до того, как я ступил на корабль.

После нашей победы над теми мерзавцами вскоре на остров слетелись всевозможные спецслужбы. Они рвались в остатки битвы и до сих пор некоторые там торчат, пытаясь собрать по кусочкам картину произошедшего.

Забавно было то, что мы больше помогали им в работе, чем они нам, ведь никто из студентов, кто сражался с пиратами, не нуждался в особой помощи. А самое интересное, те, кто бегал по лесу и прятался в кустах, теперь разгуливают забинтованные.

Один умудрился врезаться в дерево без доспеха, другой подвернул ногу, поскользнувшись на ровном месте. Выходит, страх — оружие куда более опасное, чем сама битва. Однако мудрые люди и так это знают: страх во все времена использовали в своих целях, чтобы одолеть тех, кто был вне милости.

Так что быть аристократом вовсе не означает быть героем или обладать великой силой. Среди них встречаются те же трусы и бездари, что и среди простолюдинов, а также те, кому попросту не повезло. Титул не является гарантией ума или храбрости, а скорее наоборот — индульгенцией на глупость.

Конечно, были и такие из студентов, кто обладал силой, но не имел опыта. У меня же опыта хоть отбавляй, но даже это не спасло меня от промаха. Спалился, как зелёный юнец… Но кто мог предположить, что противник — жалкий пиратишка — окажется таким искусным мастером?

Это был непредвиденный поворот, и даже я не всесилен, чтобы знать всё наперёд, особенно когда приходится действовать в спешке, рискуя жизнью сестры. Хотя, вмешиваясь, я был уверен, что не пострадаю. Хотел защитить девушек, отвлечь внимание на себя. Но, как говорится, благими намерениями вымощена дорога в ад. Или, в моём случае, к переменам, и это, возможно, даже к лучшему…

Ситуацию немного сгладила Виктория. Она действительно мудрая девушка, и моё уважение к ней только растёт. Она сразу заявила, что читала о подобных случаях, когда в экстремальной стрессовой ситуации у мага настолько разгорается источник силы, что его Дар повышается в ранге. Спасибо ей за это и за то, что умеет быстро соображать. Я подыграл ей, и теперь уже в третий раз рассказываю всем эту историю на корабле.

— Так что же произошло на самом деле? Об этом непременно нужно написать в журнале академии, — настойчиво допытывался юный журналист, не давая мне насладиться пейзажем, а вокруг вновь все грели уши.

Я вздохнул, стараясь придать лицу выражение смятения и лёгкой травмы.

— Я… увидел, что моя сестра может пострадать, — начал я, украдкой бросив взгляд на Машу, стоявшую неподалёку, закутавшись в плед и смотревшую на меня вопросительно. — Почувствовал сильный страх за неё… Внутри словно что-то взорвалось. Потом… я ощутил жар при ударе и решил, что это конец.

— И тут твой Дар проявился сильнее? — ботаник наклонился ближе, глаза его блестели от любопытства.

— Да, — кивнул я. — Видимо, в экстремальных ситуациях такое действительно возможно.

— Как я и говорила, я читала об этом в «Трактате о магических аномалиях», — вновь пришла Вика на помощь, уже в который раз за день. — Иногда сильные эмоции могут пробудить скрытый потенциал мага, — она слегка улыбнулась.

— Вот это да! Я бы тоже хотел, как ты, сразу получить ранг S. Это действительно большая редкость. Я бы сказал, чудо, — удивлялся наш юный журналист, и было отчего.

Ведь после того, как я спалился, на корабле провели замеры моего ранга, и отнекиваться и увиливать было бы глупо. Всем не терпелось узнать, как я смог выжить. Ну и замеры показали, что у меня ранг S. Я больше не сдерживался.

— Хочешь быстро получить такой ранг? Но учти, это не со всеми работает, — ухмыльнулся я. — Однако попытаться стоит. Давай я тебя убивать буду, и тогда, глядишь, в экстренной ситуации твой Дар подскочит?

— Ну уж нет, спасибо, — однокурсник поправил свои очки и, смутившись, поспешил удалиться в каюту.

Я помахал ему вслед с облегчением, хотя внутри все еще ощущал легкое беспокойство. Этот ботаник, конечно, не был гением аналитики, но болтал много, и из-за него мне приходилось повторять одно и то же до бесконечности. Нужно быть осторожнее, а то сам в словах запутаюсь.

Когда же все, зевая и устав наконец обсуждать меня, разошлись по палубе, Виктория повернулась ко мне; её глаза блестели в золотых лучах заходящего солнца.

— Тебе нужно быть аккуратнее, — еле слышно прошептала она. — Не все так легко поверят в эту историю.

Я ничего ей не ответил, лишь пригласил её и Машу пойти со мной ужинать в каюту. Ей мой ответ вовсе не был нужен: она уже сама знала, что нужно и что не нужно.

Но всё же одна тайна у меня осталась… Никто так и не знает, какой у меня на самом деле Дар, и это огромный плюс. Все думают, что у меня Дар усиления собственного тела, ведь на мне не осталось ни царапины. Так что гравитация по-прежнему мой козырь. Ну, во-первых, у меня есть враги, и им лучше не знать моего истинного Дара — так у меня будет преимущество. Меньше знают — крепче спать будут.

Да и, во-вторых, таким даром могут сильно заинтересоваться остальные, и тогда врагов у меня прибавится ещё больше. А дубасить и убивать всех подряд каждый день — идея так себе, да и сестре тогда будет ещё опаснее быть рядом со мной, чем прежде.

Так что пока спокойно едим и не паримся: не знаю, какие ещё напасти нас ждут впереди, но я точно прорвусь и сестру за собой протащу.

— Добрыня, ты что, какой-то эликсир выпил? — вдруг обратилась ко мне Вика за столом, нежно разливая воду по стаканам и заботливо ухаживая за нами.

Мы сидели в уютной кают-компании корабля, где мягкий свет ламп создавал теплую атмосферу. Волны за бортом мерно покачивали судно, а аромат свежеприготовленного ужина наполнял воздух.

— В смысле? — я оторвался от своей тарелки и удивленно посмотрел на нее.

— У тебя будто лицо сияет, — заметила она, пристально глядя мне в глаза. — Выглядишь… эм… выглядишь просто чудесно.

Маша, услышав эти слова, неожиданно поперхнулась шницелем и начала кашлять. Я же, продолжая хрустеть сочным зеленым луком, смотрел на Вику и не знал, что ей ответить. То есть раньше я, по ее мнению, выглядел не чудесно? Какого черта! Обидные у нее, однако, комплименты… А тут вдруг я, видите ли, засиял! Да с чего бы это? Ей точно мерещится.

— Благодарю, Вик, — я проглотил лук и, улыбнувшись, произнес. Ну, держись теперь от моего комплимента. — Ты тоже стала еще красивее, чем была! Тебе так идет загар, и эта кожа, которая у тебя немного шелушится на носу, нисколько не умаляет твоей красоты.

Девушка мгновенно схватилась за нос, ее глаза расширились от ужаса. Быстро вскочив из-за стола и бормоча извинения, она скрылась в направлении уборной.

— Добрыня, ты просто кретин! — возмутилась Маша, буравя меня взглядом. Ее ноздри раздувались, а глаза метали молнии. — Ты вообще понимаешь, как делать комплименты? Зачем ты ей сказал про кожу на носу?

— Так если она реально обгорела, и у нее кожа шелушится. Но она все равно мне нравится, вернее, то, как она выглядит. Это, по-твоему, плохой комплимент?

— Знаешь, ты вроде все предметы в академии на отлично сдаешь, а в общении с девушками ты просто безнадежен, — Маша сердито хлопнула ладонью по столу. Она еще раз яростно взглянула на меня и, не сказав больше ни слова, принялась ковыряться в своей тарелке.

Я лишь пожал плечами. На самом деле, это она плохо разбирается в человеческих отношениях. Уверен, что Вика не обидится. Да, я слегка поддразнил ее про нос, но ее красота — это неоспоримый факт, по крайней мере, для меня.

Хотя мне, пожалуй, стоит поменьше о ней думать… Любовь-морковь — не-е, пока рановато. Впереди меня ждет Империя со всеми ее интригами и испытаниями. Так что сначала надо с ними разобраться, а потом уж и о других делах думать.

Тем временем

в Академии

Директриса сидела за антикварным столом из редкого дерева, украшенным замысловатыми узорами, словно вырезанными из старинных сказаний. В ее уютном кабинете, пропитанном ароматом старых книг и легкой горечью свежемолотого кофе, царила атмосфера изысканной строгости. На стенах висели портреты выдающихся профессоров, чьи пристальные взгляды, казалось, следили за каждым движением.

Напротив нее, с безупречной осанкой, стояла ее верная завуч, госпожа Софья Андреевна. Эта женщина среднего роста с холодными серыми глазами всегда напоминала остроголового орла, готового в любой момент нырнуть за добычей. Ее волосы, собранные в тугой узел, не позволяли ни одной прядке выбиться из строгого порядка, подчеркивая идеальную симметрию ее образа.

Магнолия сделала глоток чая из тонкой фарфоровой чашки с золотой каймой и, отложив перо, устремила взгляд на завуча.

— Три преподавателя, Софья, — в ее голосе прозвучала нотка сарказма, — три лучших ума нашей академии превратились в корм для рыб. Пираты, можно подумать! Их убили какие-то жалкие пираты.

— Не самый изысканный способ покинуть этот мир, мадам, — Софья Андреевна слегка приподняла бровь, выражая смесь удивления и легкого презрения.

— Возможно. Но все же неприятно терять кадры в таком количестве, — директриса горько усмехнулась, её губы изогнулись в тонкую линию.

Завуч аккуратно положила перед собой папку с отчетами и, кашлянув в кулак, продолжила:

— Кроме них, убиты двадцать имперских охранников и множество местных наемников, которых пираты привезли на кораблях. А некоторые и вовсе пропали без вести.

— И всё это произошло рядом с островом, куда мы отправляем наших студентов. Никто никогда не ожидал там нападений, — Магнолия покрутила в руках серебряную ложечку, задумчиво глядя на нее.

— Наместник той области уже объявил охоту на пиратов. Империя выделила ему средства, так что думаю, у пиратства там мало перспектив на ближайшие пять лет, — Софья Андреевна поправила край идеально выглаженного платья.

— Отличная новость, — директриса шумно вздохнула. — Я за эти дни так волновалась за наших студентов из-за них, что чуть не сошла с ума.

Софья Андреевна позволила себе легкую улыбку — редкое явление.

— Кстати, сообщили, что среди студентов потерь нет, — завуч слегка улыбнулась. — Представьте себе, преподаватели погибли, обладая опытом, а студенты все живы. Хотя, скорее всего, внезапное нападение на корабли всё объясняет и потому там положение обстояло хуже.

— Наши студенты не просто аристократы: они обучены защищаться, — Магнолия подняла бровь. — Называть студентов беспомощными или слабыми было бы несправедливо.

— Разумеется, мадам, вы как всегда правы, — кивнула завуч. — Кстати, есть интересные новости о студенте Добрыне Добрынине: он поднял свой ранг.

Директриса оторвала взгляд от окна, за которым раскинулся сад с аккуратно подстриженными кустами в форме герба Империи.

— Добрыня? Тот самый, чей Род сейчас переживает нелегкие времена?

— Да, мадам. Его Дар проявился во время нападения. Судя по всему, весьма впечатляюще, — улыбнулась Софья Андреевна.

— Это отличная новость. Его Род давно нуждался в подобном подъеме. Хотя, возможно, теперь он станет лакомым куском для других и его захотят переманить, — Магнолия задумчиво постучала пальцами по столу.

— Не исключено даже, что ему предложат помощь взамен в их войне. Молодой талант всегда в цене на этом рынке тщеславия, — Софья Андреевна хитро прищурилась.

— Истинно так, — директриса сделала еще глоток из чашки.

А завуч склонила голову и сделав пару шагов вперед, промурлыкала, как кот:

— Возможно, нам стоит предложить ему поддержку со стороны академии. Это укрепит его связь с нами и…

— Не спешите, Софья. Пусть юный Добрыня сам покажет, на что он способен. В конце концов, мир — это шахматная доска, и каждый должен сделать свой ход самостоятельно, — перебила её директриса, подняв руку, чтобы остановить разговор.

— Как скажете, мадам, — завуч поглядела на папку в руках. — В таком случае, осталось решить, кто заменит погибших преподавателей.

— Найдите людей с отличным боевым опытом, — скривила губы Магнолия. — С таким, чтобы при них ни одного студента даже клещ не осмелился укусить.

— Но вы же только что сказали, что студенты сами могут о себе позаботиться и няньки им не нужны, — подметила завуч.

— Софья Андреевна, мы, конечно, давние подруги, но при всем моем уважении, ты морочишь мне голову…

— Понимаю. Я сейчас же составлю список достойных кандидатов, — ехидно оскалилась завуч.

— Вот и славно, — Магнолия потянулась за шоколадной конфеткой. Закинув её в рот, она вновь посмотрела в окно, где на фоне заката студенты спешили к своим корпусам, и с её уст сорвалось:

— Знаете, Софья, иногда мне кажется, что управлять академией — всё равно что играть в кости с судьбой. Никогда не знаешь, какие цифры выпадут.

— Главное, мадам, чтобы свои кости были целы. А насчет палача — спасибо за комплимент. Я всегда добивалась такой цели: студенты должны бояться меня. Потому что если не будут, то совсем оборзеют, — ответила завуч с холодной улыбкой.

— Ах, Софья, ваша ирония всегда была моей любимой частью дня, — рассмеялась директриса.

Завуч обрадовалась, что её подруга оценила шутку, и они обе замолчали, наслаждаясь тихим звуком часов и легким шелестом страниц где-то в глубине коридора. Тишина была нарушена лишь далеким криком ворона за окном, словно предвестника новых событий.

— Что ж, будем надеяться, что следующие новости будут менее трагичными, — подытожила Магнолия, поднимаясь со стула.

— Безусловно, мадам. Хотя в нашем деле трагедии часто оборачиваются новыми возможностями, но, наверное, так бывает повсюду. Может, найдём нового преподавателя-красавчика, и я наконец выйду замуж, — Софья Андреевна замечталась.

— Истинно так. Но, дорогая моя Софья, не поздновато ли вам уже замуж?

— Любовь — такое дело: поздно никогда не бывает.

Они обменялись понимающими взглядами и направились к выходу, оставив позади теплый свет кабинета и окунувшись в полумрак коридора, где их ждали новые интриги и дела.

* * *

Вернувшись домой с мелкой, я рассчитывал немного расслабиться в ванной, а затем спокойно почитать книгу и покататься на велосипедном тренажере. Но как только Маша начала смотреть пропущенные серии своего любимого аниме и опустошила морозилку с мороженым, она вдруг стала выглядеть так, словно вышла на охоту.

— Скажи-ка, — начала она, прищурившись и скрестив руки на груди, — как давно у тебя этот Дар, о котором я ничего не знала?

— Маша, выйди, пожалуйста. Я как раз на унитазе, чего тебе? — я кинул ей газету. — И зачем ты взломала дверь?

Маша умеет перегибать палку как никто другой… Хотя я и знал, что она, в конечном итоге, докопается до меня с вопросами, словно следователь. Не зря она всегда так выглядела.

Вопрос был лишь в том, когда это случится. И вот оно произошло в самый неподходящий момент. К счастью, она ничего лишнего не увидела и решила, что будет лучше выйти, иначе я лишу её карманных денег.

Закончив дела в уборной, я вздохнул, понимая, что пути назад нет. Видимо, Вика отлично вразумила Машу, и та поняла всё до деталей. Открыв дверь и устроившись на кресле в гостиной, я сказал:

— Маша, я пытался тебе сказать, но ты никогда не верила без доказательств.

— О, прости, что не поверила, что мой брат — маг S ранга! Ты бы ещё заявил, что умеешь летать или становиться невидимкой, — фыркнула она. — И вообще, это ведь у тебя уже давно! Но ты молчал, молчал же!

— Летать пока не научился, а вот насчёт невидимости… Знаешь, если закрыть глаза, для тебя весь мир исчезнет. Это ведь философский вопрос восприятия, — я улыбнулся её вспыльчивости.

— Не уходим от темы! Почему Вика знала о твоих способностях раньше, а я нет? — Маша закатила глаза.

— Возможно, потому что Вика более проницательная, — пожал плечами.

— Просто мне обидно, что ты скрывал это от меня, — сестра надула щеки.

— Я не скрывал, — мягко возразил я. — Просто… не афишировал. Знаешь, с большой силой приходит много лишнего.

— Хорошо, скрытный агент и гений, прощаю тебя. Только купи мне вишнёвый сок — пачек десять.

— В смысле, прощаешь? Мария, вы не прифигели ли? И вообще, не лопнешь от сока, деточка? — на этот раз я серьезно посмотрел на неё из-за её дерзости.

— Не лопну, я же не дура, всё сразу пить. А теперь освобождаюсь: я очень занята, у меня созвон с девочками. Мы будем обсуждать сплетни, — махнула она своей рукой, словно царственная особа.

— О, спасибо, Ваше Высочество. Вы так добры. Никаких тебе, кстати, больше шоколадных шариков на завтрак, — сказал я после такого разговора, почувствовав необходимость проветриться, и отправился к выходу.

Маша кричала вслед мне, что я — деспот, тиран, раз решил оставить её без шоколадных шариков на завтра. Но я не придал этому значения и захлопнул дверь. Что касается шариков… Может, и купил бы, но сладкое так часто вредно. Лучше ей яичницу с беконом и авокадо приготовлю. Или, может, лучше творог пусть ест. Да, точно, творог ей и куплю.

Вечерний воздух манил прохладой, и я решил прогуляться перед сном подольше. На пути в магазин, где собирался зайти, город в это время превращался в лабиринт теней и огней, где каждый переулок хранил свои тайны.

Шагая по пустынной улице, наслаждался тишиной, когда вдруг из-за угла появились шестеро. Словно по заказу, одеты во всё чёрное, лица скрыты под капюшонами. Один из них, высокий и худощавый, подошёл ближе.

— Нам нужно поговорить, — произнёс он хриплым голосом, который должен был внушать страх, но звучал скорее комично.

— Знаете, ребята, боюсь, наш разговор может не заладиться. Мы ведь даже не знакомы, — ответил я, оглядывая их и вздыхая.

— Это неважно. У нас к тебе дело, — другой, с шрамом на щеке и зловещей усмешкой, шагнул вперёд.

— Если это попытка продажи чудо-товаров или вступления в секту, то я пас, — отмахнулся от него.

Худощавый сразу достал из-под плаща странный предмет: какую-то артефактную палку, покрытую рунами и искрящуюся в темноте.

— Видал такую? — ухмыльнулся он. — Это «Гроза Магов». Дорогая штука. И слабого мага S ранга с ног валит точно, как здрасьте.

— Звучит впечатляюще. И что же вы собираетесь с ней делать? — нахмурился я.

— Сейчас узнаешь! — крикнул он и нажал на кнопку.

Из палки вырвался сгусток энергии, ударивший меня в живот искрящимся зарядом. Я почувствовал лёгкое покалывание, словно статическим электричеством ударило. Они переглянулись, ожидая моего падения.

— Ну, как? — спросил шрамированный. — Теперь ты разговорчивый?

— Щекотно. Вы уверены, что это не детская игрушка? — вздохнул я и отряхнул свою лёгкую куртку.

Они тут же начали выкрикивать оскорбления, переходя на личности и упоминая мою семью в самых нелестных выражениях. Угрозы сыпались, как из рога изобилия. Я спокойно смотрел на них всё это время и, дождавшись паузы, произнёс:

— Как хорошо, что я не слабый маг S ранга, не правда ли?

Прежде чем они успели осознать смысл моих слов, я метнулся вперёд. Моя нога взлетела в воздухе, описывая идеальную дугу. В кунг-фу такие движения называют «Ки» — энергоёмкий удар.

Первый из них даже не успел моргнуть, как подошва моего ботинка встретилась с его головой. Раздался глухой звук, словно разбилась тыква. Его голова отлетела назад и рухнула на каменные плиты, окрасив их алым от брызнувшей крови. Остальные застыли, глаза расширились от ужаса. Один из них пробормотал:

— Что за монстр… Монстр!

Но уже неважно, каким именем они меня назовут — будь я посланник небес или ада для них. Всё уже предрешено: они напали первыми, так что моя совесть чиста. Под начинающими мерцающими звёздами прольётся немного крови, и главное — не забыть успеть заскочить за творогом, пока магазины еще не закрылись.

Глава 8

От шестерых наглецов, докопавшихся до меня на темной улице, осталось пятеро: один уже кровью обагрил землю. Остальные, оправившись от мгновенного шока, окружили меня, словно голодные псы, обнажив свои боевые артефакты, которые мерцали в тусклом свете фонарей.

— Ну что, ребята, решили поиграть? — усмехнулся я, чувствуя, как внутри поднимается волна адреналина.

Никто мне не ответил, и самый крайний бросился на меня с криком, размахивая коротким клинком. Я уклонился почти лениво и отправил его в полет легким движением руки, используя Дар гравитации. Он ударился о стену здания с глухим стуком и замолчал.

— Еще один есть, кто следующий? — бросил я остальным, наслаждаясь их удивленными лицами.

— Не знаю, что это за хрень, но тебе хана! — выкрикнул второй, доставая из-под плаща амулет. — Используй против него подавитель! — добавил он, указывая на товарища.

Третий по его указке сразу вытащил из кармана устройство, испускающее мерцающий свет. Я почувствовал легкое давление на свою ауру.

— Что ж, тем хуже для вас, — пробормотал я и бросился в атаку.

Я поднырнул под кулак четвертого, ударил его в солнечное сплетение, и он согнулся пополам, выронив оружие. Пятый попытался ударить меня сзади, но я услышал свист его артефакта и вовремя увернулся. Схватив его за предплечье, я использовал его же инерцию, чтобы перекинуть его через плечо. Второй активировал какой-то щит, вокруг него засверкали магические символы.

— Думаешь, это тебя спасет? — спросил я, приближаясь.

— Держись от меня подальше! — закричал он, но было поздно.

Я сжал кулак, и щит вокруг него начал трескаться, словно тонкий лед под ногами неосторожного путника. Его глаза расширились от ужаса, прежде чем я отправил его в нокаут.

Остался последний. Он стоял, дрожа, держа перед собой артефакт, который искрился и потрескивал.

— Пожалуйста, не трогай меня! — выкрикнул он.

— О, теперь ты знаешь и видел многовато, — я усмехнулся и настиг его одним рывком руки. Его шея хрустнула словно без всякого сопротивления.

Перебив эту шайку, я аккуратно замел их следы, используя Дар гравитации. Они сплющились и исчезли в дырах решетки, ведущей в канализацию. Пусть город потом разберется с мусором.

— Ну, а теперь за творогом, — напомнил я себе.

Добравшись до ближайшего магазина, купил пару пачек творога. Стоило, правда, выйти на улицу, как телефон завибрировал в кармане.

— Да?

— Ну ты и даешь! — раздался веселый голос Гриши. — До меня уже дошли новости о твоем росте магического ранга.

— Быстро же слухи распространяются, — усмехнулся я.

— Еще как! Местные уже бурлят, обсуждая, насколько ты теперь интересен. Может, от других Родов поступят предложения о женитьбе. Хотя кто захочет стать твоей женой, если учесть твой характер? Женушка от скуки помрет, если будет смотреть на твое каменное лицо двадцать четыре на семь, — он рассмеялся.

— Очень смешно, Гриша. А что еще говорят?

— Ну, ходят слухи, что у тебя тайные отношения с маркизой.

— Викторией? — я приподнял бровь. — Это уже любопытно. Но с каких это пор стало модно распускать обо мне слухи?

— С недавних, друг мой. Стоило тебе показать себя как сильную личность, и о тебе стали говорить абсолютно на разные темы. Люди всегда любят посплетничать.

Тут он, однако, прав… А ещё кажется, слухи обо мне только пополняют копилку моих планов. Поговорив с Распутиным ещё пару минут, я вернулся домой и занёс творог. Маша сидела на диване и читала книгу. Она, казалось, отличница и умница, но в последнее время её можно было не увидеть за чтением.

— Принёс? — спросила она, не отрываясь от страниц.

— Конечно. Как я мог забыть? — Я положил перед ней творог. — Убери его в холодильник. А я пошёл переоденусь: с Гришей нужно будет ненадолго отлучиться.

— Творог? Фу! Я хочу шоколадные шарики! Не хочу я творог: он невкусный! — капризно завопила она.

— Слушай, Маш, мне всё равно, вкусный он или нет. Главное — что полезный!

— Изверг! Ты уже и братом для меня не являешься, а г… — Маша высунула язык, но ей повезло: я ценю её дурацкий юмор, и поэтому она до сих пор жива. — Кстати, куда ты опять собираешься?

— С Гришей на светский приём. А ты будешь сидеть дома, потому что там детей не будет, — я взял полотенце и отправился сполоснуться.

— Опять эти светские приёмы? — она покачала головой мне вслед. — Постарайся не вляпаться в неприятности.

Знала бы сестра, что теперь я их специально ищу. Раз уж спалился по полной, отступать нет смысла. Стоило мне только сполоснуться и причесаться, как Гриша уже сигналил снаружи. Я выглянул в окно и увидел его традиционную, но элегантную машину.

— Спасибо, что заехал, — сказал я, садясь в салон спустя пару минут.

— Да не за что. Кстати, где твоя новая крутая тачка?

— Она настолько навороченная, что до сих пор загружаются какие-то сложные программы и регистрируются документы, — вздохнул я, застёгивая пиджак.

— Зато она выглядит отменно. Прямо как из фантастических фильмов о будущем, — Распутин был прав. Он уже заглядывал в гараж.

— Ага. Её корпус блестит непробиваемым металлом, все переходы плавные, как у рыбы, и даже колёса покрыты специальными пластинами. Настоящий скоростной монстр. Только пока не могу её выгулять. Провёл лишь пару тест-драйвов, — рассказывая о красоте своей новой тачки, я невольно улыбался.

— Ну, скоро она будет готова, и ты сможешь похвастаться ею перед всеми, — друг похлопал меня по плечу.

Мы с Распутиным неспешно добрались и прибыли на светский приём. Яркое освещение, роскошные залы, полно дам в пышных ярких платьях и господ в безукоризненных костюмах. Всё это выглядело как декорации к фильму, где главными героями были претенциозность и лицемерие.

— Опять этот парад тщеславия, — пробормотал я.

— Зато здесь можно узнать много интересного, — заметил Гриша.

— И распространить пару слухов, — тихо пробурчал я вслух, но он этого не расслышал.

Я развлекался там по полной. Действовал по своему плану, и это было настоящее веселье, когда остальные об этом не знали и легко поддавались. Светский приём — место, где мысли, идеи и сплетни распространяются со скоростью света. Всё сказанное здесь разлетится далеко за пределы этих стен.

— Слышал, ты повысил свой магический ранг? — подошёл ко мне сэр Альберт, мужчина с сединой на висках и взглядом ястреба.

— Да, открылся новый Дар, — ответил я с лёгкой улыбкой. — Сила возросла, так что теперь планирую заняться некоторыми вопросами.

— Какими именно? — его глаза сузились.

— О, различными. Займусь вопросами о долгах и всяких делах. Вначале, короче, денежными вопросами, — о каких именно долгах уточнять я не стал: кто нужно, тот сам поймёт. На это и был расчёт.

Мой собеседник задумчиво кивнул и отошел. Я заметил, как он наклонился и прошептал что-то на ухо леди в синем платье. Отлично, пусть слухи разлетятся.

— Вы так стремительно продвинулись в силах, это впечатляет, — подошла ко мне леди Маргарет Рюриковна. Её голубые глаза сверкали, а на губах играла загадочная улыбка.

— Ваши слова — лучшая награда для меня, — склонил я голову.

— Вы к тому же чрезвычайно любезны и умен, — она одарила меня озабоченным взглядом, но её уже отвлекли другие знакомые. С неохотой махнув веером, она отошла, оставив за собой шлейф изысканных духов.

Тем временем я продолжал хвалиться перед всеми своими грандиозными планами и тем, как собираюсь помочь своему Роду.

— Я всегда знал, что мой Дар временно ограничен, поэтому тренировался в разных направлениях, — произнёс я, обращаясь к кругу аристократов. — Теперь у меня достаточно знаний, и я готов использовать их на благо.

Люди кивали, переглядывались. Я видел, как информация начинает работать. В общем, время проводилось с пользой, и всё шло по плану, так что можно было позволить себе немного расслабиться и выпить с Гришей, как в старые добрые времена. Пойду, разыщу его в толпе…

На светском приеме

В зале, окутанном мягким светом хрустальных люстр и наполненном гулом светской беседы, Добрыня выглядел как настоящий аристократ из старинных романов. Его высокий рост и уверенная осанка притягивали взгляды, а пронзительные глаза излучали смесь мудрости и иронии. Тёмно-синий костюм сидел на нём безупречно, подчёркивая атлетическое телосложение.

Он неспешно прогуливался среди гостей, держа в руке бокал шампанского. Его улыбка была загадочной, словно он знал нечто, что ускользало от внимания остальных. Возможно, так оно и было.

Среди приглашённых скрывались двое дальних родственников Безруковых по браку: Пётр и Сергей. Их лица, напоминавшие хищных птиц, выдавали скрытую напряжённость. Пётр был высокий и худощавый, с острыми чертами лица и тонкими усиками. Сергей, напротив, был коренастым и широкоплечим, с тяжёлым взглядом.

Они стояли в углу зала, наблюдая за Добрыней, словно ястребы за добычей.

— Он здесь, — прошептал Пётр, поправляя манжету рубашки. — Слышал, что он говорил о своих планах. Если это правда, у наших родственников, а значит, и у нас дела могут пойти прахом. Этот мерзавец стал сильнее.

— Безруковы давно ждут от нас новостей. Если упустим его сейчас, нам этого не простят, — нахмурился Сергей, поглаживая подбородок.

— Да, они такие — семейные ценности для них на первом месте, особенно когда речь идёт о выгоде, — усмехнулся Пётр, его глаза заблестели холодом.

— Нужно его задержать и передать информацию нашим, чтобы действовали немедленно, а то потом будет поздно, — Сергей оглядел зал. — Вопрос лишь как? Этот парень непрост.

— У меня есть две идеи, — поднял бровь Пётр. — Первая — красивая дама. Мужчины, как известно, теряют голову при виде прелестной женщины. Вторая — хороший старый мордобой или дуэль. Ничто так не задерживает человека, как переломанная нога или раненая рука.

— С мордобоём могут быть проблемы. Это же не кабак, а светский раут, — покачал головой Сергей. — Да и Добрынин не из тех, кто даст себя так просто избить. Скорее всего, мы сами окажемся на полу. Можно подумать о дуэли, но не насмерть и вообще не обязательно с ним, а с его другом. Или как получится… Можно придумать любую, не очень важную причину.

Пётр огляделся и заметил в толпе Елену, женщину с огненно-рыжими волосами и глазами цвета зелёного моря. Её платье обтягивало фигуру так, что можно было забыть обо всём на свете.

— Смотри, — кивнул он в её сторону. — Елена! Она способна увлечь любого. Если кто и сможет удержать Добрыню, так это она.

— Ты гений. Пойдём, поговорим с ней, — усмехнулся Сергей.

Они подошли к Елене, которая стояла у столика с закусками с бокалом в руках.

— Добрый вечер, Елена, — начал Пётр с улыбающимся, по его мнению, обаятельным лицом. — Вы, как всегда, ослепительны.

— Пётр, Сергей… Чем обязана такому вниманию? — Елена бросила на них взгляд, полный равнодушия.

— У нас к вам небольшая просьба. Нужна ваша помощь в одном деликатном деле, — Сергей слегка поклонился.

— Интересно. И в чём же заключается эта просьба? — Елена приподняла бровь.

— Видите того мужчину? — он кивнул в сторону Добрыни. — Нам бы хотелось, чтобы вы… задержали его. Немного отвлекли.

— Добрыня? Что ж, он, безусловно, заслуживает внимания. И что я получу взамен? — Она посмотрела на Добрыню, и её глаза зажглись интересом.

— Мы щедро вознаградим вас денежно или достанем билеты на императорский балет. Мы знаем, как вы его любите, но попасть туда всегда так сложно, — Сергей улыбнулся, демонстрируя ровные зубы.

Заключив с ними сделку, Елена грациозно развернулась и направилась к Добрыне. Пётр и Сергей наблюдали за ней, как охотники за добычей.

— Думаешь, она справится? — спросил Сергей.

— Если нет, придётся переходить к варианту с мордобоем. Но я надеюсь, до этого не дойдёт, — Пётр усмехнулся.

Елена подошла к Добрыне, положив руку ему на плечо.

— Добрый вечер, — прошептала она, её голос был сладок, как мёд.

— Добрый вечер, — он заметил её появление, плавно повернул голову и слегка наклонил её в приветствии. — Чем могу помочь? Если вы ищете дамскую комнату, боюсь, я не располагаю такой информацией: лучше обратитесь к лакеям. А если вам интересны самые изысканные креветки, то уже проверил — они закончились, и уж не зря славятся своей неповторимой нежностью, — с улыбкой и лёгкой насмешкой сказал Добрынин.

— У вас прекрасное чувство юмора, — Елена кокетливо улыбнулась. — Вы умеете развлекать дам. Может, поухаживаете сегодня за мной и спасете от скуки? Я просто пропадаю здесь от пафосных стандартных светских речей. Вы как глоток свежего воздуха в запертом помещении.

— Прошу прощения, но здесь специально есть сцена, на которой выступают актеры. Не хочу отбирать их работу. Мне чужого не нужно, — с этими словами он поклонился ей и ушёл, попивая шампанское, по направлению к другим гостям.

Пётр и Сергей, увидев это, выругались. Елена же недоуменно смотрела ему вслед: никогда ни один мужчина не позволял себе такой дерзости с ней. Ей казалось, что она может пленить любого, только по щелчку пальцев, но жизнь отправила её в нокаут.

* * *

Я уже собирался отправиться домой, когда, как назло, всё пошло наперекосяк. Внезапно меня втянули в дуэль — не свою собственную, а Гришиной: теперь я стал его секундантом. Эта дуэль была объявлена до первой крови и возникла из абсолютно нелепой причины.

Гриша уже явно был навеселе. Его дорогой костюм сидел слегка криво, галстук свисал набок, словно и сам устал от этих бесконечных пьянок. А я не отставал: мы приехали сюда отдыхать и расслабляться, во вторую очередь. К тому же, всё, что я хотел, уже сделал здесь.

Но судьба, как капризная дама, решила иначе. Вся эта история с дуэлью развернулась из-за пустяка: спора о том, кто более ценен для общества — поэт или философ. Согласитесь, причина вполне достойная для того, чтобы пролить немного крови в эпоху, когда у нас есть технологии.

Однако, если отбросить сарказм, я понимал, что эта дуэль не случайная. Вероятно, меня здесь пытаются задержать через моего друга. Пока происходила дуэль на шпагах, я через людей Гриши уже получил информацию из дома и узнал, что в этот самый момент наше имение штурмуют Безруковы и их союзники. Они поставили всё на кон и рискнули пойти ва-банк. И я понимаю, почему они это делают: просто меня там нет.

Думаю, они уже поняли, что я способен изменить ход их боевых действий. Впрочем, я собирался сделать именно это. Достав телефон, я открыл нужное приложение, ввёл адрес, сумму и подтвердил оплату. Рядом со мной танцевала девушка с черными волосами и карими глазами, в которых отражались огни зала. Её платье струилось, как вода, притягивая взгляды всех вокруг.

— Чем вы там заняты с телефоном, вместо того чтобы танцевать или хотя бы следить за дуэлью вашего друга? — спросила она с лукавой улыбкой.

— Заказываю цветы для одной особы, — ответил я, убирая телефон в карман.

— Правда? — её бровь изогнулась. — И кто же эта счастливица?

— Дама непростая. Любит неожиданные сюрпризы, — улыбнулся я.

— Звучит интригующе, — рассмеялась она. — Может, и мне когда-нибудь закажете цветы?

— Возможно, — сказал я. — Но вы же знаете, что красота мимолётна, как и цветы. Я предпочитаю более долговечные инвестиции.

Она снова рассмеялась, а я взглянул на то, как Распутин ранил соперника в плечо. Всё отлично: веселье продолжается. Меня старались этим отвлечь, но теперь я и сам за то, чтобы немного задержаться, ведь вечер только начинается.

В родном городе Добрыниных

Валерий Добрынин, Артур и все остальные мужчины из семьи Добрыниных укрылись в старом фамильном имении, расположенном на окраине спокойного городка. Они оборонялись от ожесточённого вооружённого нападения Рода Безруковых. Массивные каменные стены служили последним оплотом их родовой чести. Вокруг дома разгорался настоящий ад: свистели пули, раздавались взрывы.

Уже несколько часов они держались, но не сдавались. Лица мужчин были испачканы пороховой копотью, глаза горели решимостью, а руки крепко сжимали оружие, будто это было последнее, что связывало их с жизнью.

Глава Рода Добрыниных выглядывал из-за укрытия, мысленно перебирая варианты дальнейшей тактики в бою.

— Эти Безруковы, как тараканы, ползут со всех щелей, — пробормотал брат Добрыни, перезаряжая свой автомат.

— Но если бы они сейчас оказались на нашем месте, у этих сволочей бы уже руки опустились, — произнёс усатый Герасим. Отхлебнув из фляжки чего-то крепкого, он метнул из разбитого окна по врагам электрическим шаром.

Вдруг сквозь грохот перестрелки раздался звук, не похожий ни на что ранее слышанное. Это был рокот моторов, пронзающих воздух, как раскат грома перед бурей. Из клубов пыли и дыма на горизонте вырисовывались тени, стремительно приближающиеся к дому.

Добрынины насторожились, готовясь к худшему. Но когда пыль рассеялась, перед ними предстали бойцы в зелёной униформе. На их плечах красовались нашивки с изображением орла, держащего в когтях лавровую ветвь и меч, а под ними была надпись: «Орлы и Победа, иного же не дано».

Отец Добрыни прищурился, пытаясь вспомнить, где он слышал об этой Частной Военной Компании.

— «Орлы и Победа»… Кажется, в столице о них ходят легенды. Говорят, они появляются там, где ситуация безнадёжна, и творят невозможное, — произнёс он тихо, больше для себя, чем для окружающих.

Бойцы «Орлов» двигались слаженно, как механизм швейцарских часов, без малейшего сбоя. Их современное оружие казалось пришедшим из будущего, а движения были отточены до автоматизма. Один из бойцов, высокий и крепкий мужчина с шрамом, пересекающим всё лицо, прокричал в рупор Добрыниным:

— Держитесь! Сейчас мы наведём здесь порядок! — его голос звучал стальной уверенностью, способной внушить мужество даже камню.

Валерий Добрынин не понимал, что всё это значит, но времени на раздумья не было. Началась ожесточённая схватка. Безруковы, поражённые внезапным появлением элитной военной силы, на мгновение растерялись, но быстро взяли себя в руки.

Перестрелка вспыхнула с новой силой.

Один из бойцов «Орлов» метко подстрелил снайпера, засевшего на крыше соседнего дома, а затем перезарядил винтовку с точностью хирурга. Тем временем отец Добрынин заметил среди хаоса битвы главу Рода Безруковых: однорукого Николая Безрукова с холодными глазами и хищной усмешкой.

— Наконец-то, — прошептал он, сжимая кулаки. — Время платить по счёту.

Валерий Добрынин себя ждать долго не заставил и помчался, укрываясь под щитом, прямо к своему ненавистному врагу. Они сошлись лицом к лицу среди вихря сражения.

— Ну что, старый лис, думал, уйдёшь от расплаты? — бросил отец Добрынин, поднимая оружие. — Пора платить по долгам, сволочь!

— Такая плешивая мразь как ты? Не дождёшься! — рявкнул однорукий.

Перестрелка между ними была короткой, но жестокой. Отец Добрынин проявил небывалую сноровку, увернувшись от выстрелов и нанеся точный удар.

— Это за всех наших! — заорал он.

Николай разозлился и направил на Валерия град каменных магических копий. Отец Добрынин мгновенно превратил их в лёд и, закрывшись пламенным щитом, расплавил все копья до тучности. В нем кипела такая ярость на Безруковых, что он не мог остановиться… Он безостановочно атаковал однорукого противника, не давая ему ни секунды передышки. Сначала отщепил ему ухо электрическим разрядом, затем вонзил в колено ледяной острый диск, подкинул его высоко воздушной волной и добил тем, что отрубил голову огненным мечом. После этого долго смотрел на труп, сжимая руку в кулак.

Когда последние выстрелы смолкли, и пыль начала оседать, стало ясно, что битва окончена. «Орлы и Победа» выполнили свою миссию с мастерством, достойным легенд. Бойцы собирали снаряжение, готовясь к отправке.

Отец Добрынин, придя в себя после мести, подошёл к бойцу со шрамом.

— Благодарю вас! Но должен спросить: от кого вы, парни? — его взгляд был проникновенным, полным одновременно благодарности и подозрения.

— Нас нанял человек из столицы, — боец посмотрел прямо в глаза Валерию. — Его зовут Добрыня Добрынин. А теперь всего доброго: нам пора!

Отец Добрынин замолчал, переваривая услышанное. И не только он, но и все родственники… Оставшись одни, Добрынины стояли посреди разрушенного двора, окружённые обломками, не веря в случившееся.

— Наш Добрыня… Кто бы мог подумать! — наконец произнёс Артур в недоумении.

— Ну, хотя бы теперь ясно, почему он в столице на карманные расходы не жаловался, а, вернее, на их отсутствие, — попытался пошутить Валерий, но взгляд его был серьёзным. — Хотя нет… Мне вообще теперь нихрена непонятно! Что это всё, чёрт возьми, значит?

— И правда, как он оплатил этот элитный военный отряд? К тому же, чтобы они прямо из Москвы сюда к нам приехали. Сколько же это стоит? — Артур почесал затылок.

Ответов пока ни у кого не было… И хотя победа была на их стороне, у каждого из них на сердце лежал груз новых вопросов, ответы на которые предстояло найти. Но одно было ясно: семейные узы сильнее пуль, а будущее готовило немало сюрпризов для тех, кто был готов их принять.

Глава 9

После кровопролитной битвы, когда земля вокруг была усыпана телами поверженных врагов, Валерий Добрынин стоял на пороге полуразрушенного имения.

Высокий и внушительный, с глубокими морщинами, обрамляющими его холодные глаза, он казался воплощением суровости и мудрости старого воина. Его лицо, освещённое мерцающим пламенем отдалённых пожаров, отражало смесь усталости и удовлетворения.

Закурив толстую кубинскую сигару, Валерий глубоко затянулся, выпуская густой клуб дымного облака, которое смешивалось с пряным запахом пороха и железной кислинкой крови, наполняющей воздух. Он наблюдал, как остатки его семьи собирались во дворе, их тени мелькали среди руин и обломков. Каждый из них носил на себе следы недавнего сражения: порванные одежды, закопчённые лица, усталые взгляды.

— Ну и денёк выдался, — произнёс он, обращаясь к родственникам, собравшимся вокруг него. Его голос был глубоким и хриплым, словно скрип старой деревянной двери. — Интересно, во сколько же обошлись Добрыне эти наёмные бойцы?

Артур Добрынин, с острым взглядом и растрепанными волосами, нервно перебирая в руках смартфон, подошёл ближе.

— Судя по тому, что я нашёл в сети, — начал он, не отрывая глаз от экрана, — наём элитных военных сил такого уровня стоит примерно семьсот тысяч рублей.

Валерий поднял брови, медленно выпуская дым через нос. Семьсот тысяч рублей были чертовски много, даже по их меркам. Да и не каждая аристократическая семья могла позволить себе такие траты.

Вокруг них поднялся гул удивлённых голосов. Его сестра, примчавшись сюда на машине, дама лет шестидесяти с пышной прической и ярким макияжем, несмотря на всё, взмахнула руками.

— Где же этот мальчишка мог достать такие деньги? Что он снова натворил? — пробормотала она с тревогой в голосе.

— Может, он продал душу дьяволу, — усмехнулся ее муж, поправляя замусоленный галстук. — Хотя, зная его, он бы мог договориться и о скидке.

Собравшиеся рассмеялись, но в их смехе звучала тревога. Все знали, что Добрыня был склонен к авантюрам, но чтобы затеять нечто подобное…

— Думаете, он вляпался в какую-то тёмную историю? — спросила двоюродная сестра Анна, глядя на Валерия огромными глазами. Её русые кудри обрамляли лицо, придавая ей вид невинной девочки, несмотря на грязное сажей платье. Она не могла усидеть во время битвы в безопасном месте и поэтому тоже вмешалась в бой с Безруковыми.

— Я точно выясню, что он замышляет. Но пока нам нужно прийти в себя и отметить нашу победу. Безруковы уничтожены, и мы можем немного выдохнуть, — Валерий вздохнул, погасил сигару об обломок каменной колонны и посмотрел вдаль, где закат окрасил небо в кроваво-красный цвет.

— Выдохнуть? — раздался насмешливый голос сзади.

Обернувшись, Валерий увидел своего троюродного брата Владимира. Тот был худощав, с острым носом и проницательными хитрыми глазами. Его черные волосы, зачесанные назад, блестели от пота, отражая последние лучи закатного солнца.

— Ты думаешь, на этом всё закончится? Ты слишком наивен, дорогой мой, — хмыкнул Владимир. Он вытащил планшет из кармана, включил его и показал экран собравшимся родственникам. — Посмотрите сами: последние новости из столицы.

Родственники, переговариваясь, собрались вокруг Владимира. На экране отображался Добрыня, стоящий на фоне корабля в порту. Под ним — статья, сообщающая, что на острове, куда академия отправила студентов, произошла битва с пиратами. Добрыня Добрынин не только победил самых опасных из них, но и, неожиданно для всех, в экстремальных условиях его ранг повысился до S-ранга.

Валерий ощутил, как внутри него растёт волна гнева и тревоги. Он схватил планшет и пристально изучил статью. — Это меняет всё, — медленно произнёс он, возвращая устройство Владимиру. — Теперь нас точно не оставят в покое.

— Да уж, — откликнулся Михаил, почесывая подбородок. — Если раньше мы были просто аристократами со своими проблемами, то теперь на нас обратят внимание все: от правительства до теневых организаций.

— Может, стоит этим воспользоваться? — предложила Анна. — С такой дополнительной силой в нашем роду мы сможем достичь многого.

— И привлечь на себя ещё больше опасностей, — мрачно заметил Артур. — Сила привлекает зависть и врагов. Кроме того, ему начнут поступать предложения о браке, а наш Род попытаются заграбастать под себя или уничтожить ещё быстрее. Враги не дремлют… Узнав о Добрыне, они пойдут в наступление с утроенной мощью! В общем, неприятностей будет достаточно.

— Не будем забегать вперёд, — вмешался Валерий, подняв руку. — Сначала нам нужно понять, что именно произошло и какие последствия это может иметь для нашей семьи. Предлагаю обсудить всё за ужином. Пора восстановить силы.

Они направились в один из сохранившихся залов имении. Большой зал с высоким потолком и массивными дубовыми столами казался островком порядка среди хаоса. Стены украшали потемневшие от времени портреты предков, чьи взгляды теперь обращались к потомкам с неодобрением или насмешкой: кто их разберёт.

Слуги, немногие оставшиеся после битвы, быстро и бесшумно разносили блюда: жареное мясо, свежий хлеб, кувшины с вином и водой. Родственники уселись за длинным столом, каждый погружённый в свои мысли.

— За победу над Безруковыми! — Валерий поднял бокал и произнёс, обводя взглядом собравшихся. — И за то, чтобы мы смогли преодолеть любые испытания, которые ждут нас впереди.

Все подняли бокалы, послышались одобрительные возгласы. Но настроение оставалось напряжённым.

— Валерий, — начал Владимир, отложив приборы, — я считаю, нам нужно обсудить стратегию. С такими новостями о Добрыне мы можем оказаться в самом центре событий, к которым не готовы.

— Тебе не терпится взять всё в свои руки, да, Владимир? — усмехнулся Михаил, отхлебывая вино. — Всегда мечтал стать серым кардиналом.

— Я лишь мыслю наперёд, — ответил Владимир, его глаза сверкнули. — Если мы не разберёмся, как использовать эту ситуацию, нас раздавят те, кто в ней понимает.

— И что ты предлагаешь? — спросил Валерий, скрестив пальцы перед собой.

— Во-первых, созвониться с Добрыней и выяснить детали. Во-вторых, укрепить наши позиции в столице, заручиться поддержкой союзников. И, возможно, подумать о новых партнёрствах.

— Ты говоришь, как политик, — заметила Анна, улыбаясь. — Но не забывай, что мы — семья. И прежде всего должны позаботиться о безопасности своих близких.

— Именно поэтому я и предлагаю действовать, — настаивал Владимир. — Без действий мы останемся у разбитого корыта!

— Довольно! — резко перебил его Валерий. — Мы не будем принимать поспешных решений. Сначала я свяжусь с Добрыней и выясню, во что он нас втянул. А до тех пор никаких инициатив.

Владимир нахмурился, но молчал, отпивая глоток вина. Родственники продолжали стучать приборами по тарелкам, мечтая как можно скорее завалиться в кровать и отоспаться после сумасшедшего, тяжелого дня.

Хотя вскоре разговоры перешли на более легкие темы, напряжение всё ещё витало в воздухе. Позднее, когда ужин подходил к концу, Валерий вышел на балкон, чтобы освежиться прохладным ночным воздухом. Звезды ярко сияли на черном небосводе, и казалось, их стало больше после битвы.

— Ты выглядишь обеспокоенным, — раздался позади голос. Это была его жена.

— Разве есть повод для радости? — ответил он, не оборачиваясь. — Всё усложнилось. Я боюсь за семью.

— Понимаю, — тихо произнесла она, подходя ближе. — Но, может быть, это шанс изменить всё к лучшему? Добрыня всегда казался мне немного особенным ребенком.

— Особенным… это мягко сказано, — Валерий усмехнулся. — Он всегда влипал в неприятности, а теперь… Теперь весь мир знает о нем.

— Мы справимся, — уверенно сказала супруга. — Вместе мы всегда были сильны.

— Спасибо, дорогая. Твоя вера многое значит для меня, — наконец, он повернулся к ней, его глаза блестели в лунном свете.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла и надежды, что Валерий почувствовал, как тяжесть на сердце слегка рассеялась.

— Пойдем внутрь, — предложил он. — Нам предстоит долгий день завтра.

Они вернулись в зал, где родственники уже расходились, а слуги спешно устраняли погром и бардак. Валерий поднялся в кабинет, запер дверь и сел за массивный деревянный стол, заваленный старыми картами и документами. Он налил себе скотча и посмотрел на своё отражение в темном окне.

— Теперь нас точно не оставят в покое… — прошептал он, поднося стакан к губам. Горький вкус обжег горло, но это не принесло облегчения.

Где-то вдалеке прокричала ночная птица, и Валерий почувствовал, как холод пронзает стены. Он знал, что буря только начинается, и им предстоит пройти через множество испытаний. Но как глава семьи он был готов сделать всё, чтобы защитить своих близких.

* * *

На экран моего телефона поступило сообщение от частной элитной военной компании: они доложили, что мой заказ выполнен безупречно. Я улыбнулся — ещё один шаг на пути к нашим целям сделан.

Обрадованный этой радостной новостью, я решил немедленно поделиться ею с сестрой. Попрощался с Гришей и вызвал такси, а затем быстро доехал домой.

Я прошёл сквозь длинные коридоры нашего дома, где картины на стенах, казалось, наблюдали за каждым моим шагом. В гостиной я застал Машу, уютно устроившуюся в мягком кресле, и оживлённо беседующую с подругой. Вика, дочь прусского аристократа, обладала манерами, которые всегда выдавали её, как наследницу старинного Рода.

— Добрый вечер, дамы! — сказал я, входя с лёгкой улыбкой на лице. — Надеюсь, я не помешал вашему обсуждению последних сплетен высшего света?

— О, перестань, — Маша взглянула на меня с лёгким упрёком, — мы как раз обсуждали предстоящие каникулы.

— Да, мы только и думали, как лучше провести эту неделю свободы от академических оков, — Вика обернулась ко мне, и её глаза заблестели озорством.

— Что ж, если вы не против слегка остуженного чая и торта, я мог бы составить вам компанию, — я подошёл к столу и разлил всем чай, который уже успел остыть в чайнике. — Хотя, признаюсь, после новостей, которые я получил, сладкое кажется особенно приятным.

— Какие новости? — Маша подняла бровь с любопытством.

Я сделал вид, что не расслышал, откусив кусочек торта:

— О, ничего особенного. Просто мелкие дела, которые требовалось решить.

— У тебя всегда так: «маленькие дела», после которых кто-то исчезает из поля зрения общества, — Вика заметила с улыбкой.

— Ну, мир — суровое место. Кто-то приходит, кто-то уходит. Главное, что нужные люди остаются рядом, — я отхлебнул чай и рассказал Маше, что Безруковы уничтожены.

Мелкая вскрикнула от радости и запрыгала на диване. Когда она начала ругать Безруковых и кричать, что они заслужили этого, у меня завяли уши от ее слов. Но когда успокоилась и вновь приняла образ леди, она вздохнула и сказала:

— Ладно, простите за мою эмоциональность: я просто слишком рада за нашу семью. Теперь давайте решим, что делать на каникулах. Съездить в наш родительский дом, как бы мне ни хотелось, сейчас не вариант: наше появление там лишь привлечёт нежелательное внимание.

— Да, ты права. Последнее, что нам нужно — создавать дополнительные проблемы для семьи, — я кивнул в знак согласия.

— А почему бы вам не поехать ко мне в Пруссию? — Вика задумчиво предложила. — У нас просторная усадьба, свежий воздух, никакой суеты столичного города. Но только у меня дома тоже может быть не слишком безопасно. Вы сами понимаете, у нас войн не меньше, чем у вас здесь, а даже больше.

— Это заманчивое предложение. Но я не хочу навязываться, — я посмотрел на неё с интересом.

Маша моментально толкнула меня в бок с неожиданной силой, и я сразу изменил своё мнение:

— Брось, это отличная идея! Где ещё мы сможем спрятаться от всех этих интриг?

— Считайте это приглашением, от которого невозможно отказаться, — Вика рассмеялась.

Я вздохнул, понимая, что в противостоянии с двумя женщинами у меня шансов нет.

В итоге наши сборы заняли меньше времени, чем ожидалось. Я быстро закинул в чемодан несколько необходимых вещей, стараясь не думать о том, что, возможно, нам придётся столкнуться с новыми проблемами. Но разве не в этом и заключается наша жизнь?

В самолёте я сидел рядом с Викторией. Она выглядела расслабленной, глядя в окно на облака.

— Спасибо тебе за возможность уехать из столицы хотя бы на время, — сказал я, откинувшись на спинку кресла.

— Не за что благодарить. Хотя, возможно, у нас дома тоже не слишком безопасно, — Вика повернула ко мне голову, её губы изогнулись в лёгкой улыбке. — Я ведь уже говорила. У каждого Рода есть свои скелеты в шкафу, и наш не исключение. Но разве это когда-то тебя останавливало?

— Знаешь, скелеты делают нас интереснее. Без них жизнь была бы слишком пресной, — я пронзительно взглянул на неё.

Она тихо засмеялась:

— С такой философией можно далеко уйти, например, в могилу, — добавила она с иронией.

Мы обменялись понимающими взглядами, и наш разговор перешёл на более понятные темы.

* * *

По прибытии в Пруссию нас встретил водитель в строгом чёрном костюме. Его лицо было неподвижно, словно у каменной статуи, и лишь лёгкий кивок головы выдавал в нём живое существо.

— Добро пожаловать, господа, — произнёс он монотонным голосом. — Меня зовут Фридрих. Прошу пройти за мной.

Мы уселись в просторный автомобиль, который, казалось, обволакивал нас своими роскошными кожаными сиденьями. По пути я любовался окружающими пейзажами: густые леса медленно сменялись зелёными полями, а на горизонте величественно возносились силуэты старинных замков.

— Здесь так красиво и спокойно. Никаких шепчущих за спиной придворных, — тихо сказала Маша, глядя в окно.

— Да, природа здесь умеет скрывать то, что происходит в тени, — кивнул я в ответ.

— Приятно знать, что вы цените нашу провинциальную глушь, — улыбнулась Вика, едва сдерживая смешок.

Вскоре автомобиль остановился перед массивными воротами, которые медленно распахнулись, впуская нас на территорию усадьбы. Дом Виктории был огромным, с величественными колоннами и изящными статуями, украшающими фасад. Казалось, здание смотрело на нас с мудростью своего возраста, оценивая незваных гостей.

На крыльце нас встретил её старший брат, лет тридцати пяти, с проницательными глазами за круглыми очками и лёгкой улыбкой на лице.

— Вика! — воскликнул он, подходя и обнимая сестру. — Как приятно тебя видеть.

— И я рада видеть тебя, Карл. Познакомься, это мои друзья: Маша и…

— Я знаю, кто вы, — перебил он её, пожимая мне руку. — Слышал о вас многое. Добро пожаловать в наш скромный дом.

— Спасибо за гостеприимство, Карл, — я ощутил его внимательный и проницательный взгляд.

— Пустяки! К тому же сегодня вечером мы устраиваем бал в честь возвращения моей дорогой сестры. Надеюсь, вы тоже присоединитесь, — он махнул рукой.

— Бал! Это чудесно! — с восторгом воскликнула Маша, захлопав в ладоши. — Я люблю танцевать!

— Конечно, с удовольствием примем участие, — как старший представитель нашей компании, я кивнул за нас двоих.

— Отлично! А пока предлагаю немного развлечься. Как насчёт небольшой охоты? Погода располагает, — Карл хлопнул меня по плечу с широкой улыбкой. — Или ты, Добрыня, устал после долгого перелёта и предпочёл бы отдохнуть вместе с дамами в тени уютного дома?

— Почему бы и нет? Давненько не брал в руки ружьё, — улыбнулся я, глядя на чистое голубое небо без единого облачка.

Мы быстро перекусили и переоделись в удобную для охоты одежду, отправляясь в лес. Девушки остались заботиться о своих нарядах для вечера.

Карл оказался замечательным собеседником: его остроумные замечания и глубокие познания в искусстве и науке делали разговор насыщенным и увлекательным.

— Знаешь, — начал он, пробираясь через густой подлесок, — охота всегда казалась мне метафорой жизни. Мы преследуем цели, иногда не замечая, что сами становимся добычей.

— Глубокая мысль. Но разве не в этом весь смысл? Погоня заставляет кровь бежать быстрее, — улыбнулся я.

— Возможно. Но важно не забывать, кто держит оружие.

В тот же момент из-за кустов вдруг выбежал олень. Мы мгновенно подняли ружья, и когда выстрелы прозвучали почти одновременно, животное стремительно упало на землю.

— Прекрасный выстрел, — похвалил Карл, его глаза блестели одобрением.

— Взаимно. Кажется, ужин обеспечен, — ответил я с удовлетворением.

Карл посмотрел на меня с хитрой улыбкой:

— Да, но настоящие трофеи не измеряются количеством добычи.

Я понял, что наш разговор выходит за рамки простой охоты: он пытается меня изучить. Также казалось, что он весьма обеспокоен состоянием своей сестры, настолько, что следит за всеми слухами далеко за пределами Пруссии. Возможно, он тоже слышал, что мои чувства к Виктории не безразличны, и решил узнать обо мне больше.

Вернувшись вместе с ним в имение и передав оленя поварам, Карл предложил показать мне дом. Мы прошли по длинным, величественным коридорам, стены которых были украшены портретами его предков. Лица на картинах казались живыми и суровыми, как будто они охраняли дом своим строгим взглядом.

— Это мой дед, — указал Карл на портрет пожилого мужчины с пышными усами. — Он был выдающимся учёным, но его идеи опережали время, и многие считали его сумасшедшим.

— Гениальность и безумие часто идут рука об руку, — заметил я. — Но мне казалось, Виктория говорила, что у вашего рода боевой дух.

— Абсолютно верно, — кивнул он. — Но это не отменяет того, что представители нашего Рода были выдающимися людьми и в других сферах. Помимо военных дел мы занимаемся бизнесом и успешно ведём животноводческое хозяйство.

Мы продолжили прогулку по дому, и Карл привёл меня в просторное помещение, где полки до потолка были забиты книгами. Запах старой бумаги и кожи наполнил воздух, создавая атмосферу уюта и мудрости. Карл пояснил, что это библиотека Виктории.

— Впечатляет, — признал я. — Кажется, она увлекается историей?

— История, алхимия, философия: она ищет ответы на вопросы, которые многие боятся задать, — ответил Карл с задумчивым видом.

— Похоже, в вашей семье не любят простых путей, — заметил я, проводя пальцем по корешкам книг.

— Это точно. Но именно поэтому мы ценим тех, кто готов идти до конца, — ответил он, глядя мне в глаза.

Мне стало интересно, к чему он этим ведёт. Намекает ли он на то, что я должен сделать Виктории предложение? Или, может быть, опасается, что мои намерения не чисты и готов принять меры? В любом случае, место производит впечатление, а здесь явно умеют не только жить, но и веселиться.

Вечер настал незаметно: Карл не давал мне скучать весь день и не сводил с меня глаз. К балу весь дом преобразился: залы были украшены свежими цветами и мерцающими свечами, звучала живая музыка, наполняющая воздух волшебными мелодиями. Гости в элегантных нарядах кружились в вихре танцев, смех и оживлённые разговоры разносились по всему помещению.

Я стоял у стены, наблюдая за Машей и Викторией, которые весело болтали с другими гостями. В этот момент Карл подошёл ко мне с бокалом красного вина.

— Как вам наш маленький праздник? — спросил он, улыбающимся взглядом.

— Великолепно. Вы умеете устраивать впечатляющие вечера, — ответил я, поднимая бокал в знак благодарности.

— У каждого своя роль в великих играх. Главное — знать, когда выйти на сцену, — Карл сделал глоток вина и подмигнул.

— И какую роль вы отводите мне? — с любопытством спросил я, встречаясь с его глазами.

— Это зависит от вас. Но помните: порой маски скрывают больше, чем лица, — ответил он с загадочной улыбкой.

Я собирался продолжить беседу, как вдруг к нам подошла Вика:

— О чём вы тут беседуете наедине? Не стоит прятаться от веселья! — её голос был дружелюбным, и она сияла улыбкой.

— Просто делюсь с нашим гостем семейной мудростью, — ухмыльнулся Карл, слегка наклонившись к ней.

— Да, твой брат весьма любезен и уделяет мне как гостю драгоценное внимание по всем древним традициям. Но ты звезда этого вечера, так что если Карл не против, я бы пригласил тебя на танец, — добавил я, нежно поцеловав ей руку.

— Благодарю за тёплые слова, но по нашим традициям до замужества сестра танцует только с членами своей семьи, — спокойно ответил Карл, взяв Вику за руку и ведя её в центр зала.

— Что ж, пойду тогда поем и напьюсь, как следует. Во всяком случае, несмотря на странные традиции, здесь готовят просто шикарно.

В беседке на заднем дворе

Временем позже

Виктория, вернувшись домой после продолжительного пребывания за границей, только теперь в полной мере осознала, насколько сильно она скучала по родным местам. Улицы её детства, казалось, приветствовали её знакомым скрипом мостовой и шепотом ветра в кронах старых деревьев. Но больше всего ей не хватало семьи.

Узнав, что родители отсутствуют, Виктория ощутила горечь разочарования: ей так хотелось познакомить их со своими друзьями, поделиться новыми историями и услышать мудрые советы.

Она сидела в резной беседке на заднем дворе, оплетённой виноградной лозой, попивая ароматный чай из тонкого фарфора. Лёгкий ветерок играл с прядями её светлых волос, спадавших на плечи. Рядом с ней расположилась Маша, нежно обмахивающаяся веером. Её щеки были румяными от нескончаемых танцев на балу. Сейчас она была рада, что они решили выйти с Викой немного освежиться на улице, ведь это давало возможность для более личного разговора.

— Знаешь, Вик, — начала Маша, лукаво улыбаясь и покручивая ложечку в чашке, — а Добрыня на тебя действительно странно смотрит.

Виктория почувствовала, как кровь приливает к щекам, и попыталась скрыть смущение за чашкой.

— Маша, ну что ты такое говоришь, — сказала она, стараясь звучать отстранённо. — Мы просто друзья, и ничего больше.

— Поверь мне, я не шучу: я своего брата знаю, как облупленного. Если он на кого-то так смотрит, значит, между ними больше, чем дружба. Помнишь, как он вчера заляпал рубашку эклерами во время разговора с тобой? А как он тупо шутил? — Маша прищурилась, и её глаза заблестели.

Виктория рассмеялась, вспоминая эти моменты, и ответила:

— Маш, он всегда так себя ведёт. Если так тебя послушать, то каждый раз, когда он случайно капает майонезом в столовой, это значит, что он в кого-то влюблён.

Виктория пыталась перевести разговор в шутку, но слова Маши о том, что Добрыня заинтересован в ней, вызывали в ней тёплые чувства и радость.

Двери, обычно закрытые в это время дня, были распахнуты настежь, и изнутри доносилась музыка с бала. Теперь к ней прибавились громкие ссоры и звуки чего-то разбиваемого о пол.

Маша сразу поднялась, на её лице появилось выражение досады.

— Неужели опять? Я только на минуту оставила его без присмотра! — проревела она.

Виктория тоже вскочила, поправляя складки своего светлого платья.

— Что случилось? О ком ты? — спросила она насторожённо.

Маша уже устремилась к дому, бросив через плечо подруге:

— О Добрыне, конечно! О ком мне ещё не переживать? Пусть он и силён, но он моя семья, а значит, я всегда буду за него волноваться. Похоже, он снова что-то придумал. Если он вызвал кого-нибудь на дуэль из числа гостей, я этому не удивлюсь. Хотя, в основном, я знаю, что он готов устроить скандал со всеми. Просто не хочу это пропустить.

Виктория поспешила за Машей, сердце её билось учащённо от волнения. Осторожно держа подол платья, чтобы не споткнуться, она спросила:

— Но почему он это делает? Разве он не понимает, что здесь, в моей стране, такие поступки могут привести к беде? Наши порядки и нравы суровы и опасны.

— Добрыня всегда был упрямым, как осёл, и храбрым до безрассудства, — Маша, оглянувшись, взмахнула рукой.

Вбежав в зал, они застали сцену, достойную театральной постановки. Посреди комнаты стоял знакомый Вике Альфред, сын герцога: высокий, статный молодой человек с холодными серыми глазами и чёрными волосами, откинутыми назад. Его дорогой костюм сидел на нём безупречно, но выражение лица излучало презрение и самодовольство. Рядом с ним стоял Добрыня с пылающим взглядом и сжатыми кулаками по бокам.

Альфред, заметив Викторию, сделал шаг вперёд, расправив плечи.

— Моя прекрасная Виктория, — произнёс он громко. — Сегодня я буду биться насмерть за твою любовь с этим… женихом, которого ты привезла сюда! — он смерил Добрыню взглядом, полным высокомерия. — Я не позволю ему забрать тебя у меня. Ведь я ждал, когда ты закончишь учёбу и вернёшься, чтобы свататься к тебе.

Виктория застыла в растерянности, повернувшись к своей подруге:

— Это очень плохо, Маша. Нужно что-то сделать. Если они начнут дуэль, последствия будут ужасными.

Маша пожала плечами, на её губах играла озорная усмешка, и она смеясь ответила:

— Ну, убивать сына герцога, наверное, не лучшая идея. Согласна! Но, похоже, он сам напрашивается на это.

— Маша, ты не понимаешь, что мелешь, — произнесла Вика. — Альфред — уникум своего времени. Он сильный маг, и поверь, это мягко сказано. Он совсем не слабее Добрыни… Совсем… — Ее слова прервались: сильная слабость охватила её ноги, и она сжала плечо Маши в каменной хватке. Все слова словно растворились в её голове в один миг…

Глава 10

Альфред с юных лет пылал неугасающей страстью к Виктории, дочери маркиза. Их семьи были объединены узами многолетней дружбы, закрепленные тайными соглашениями за закрытыми дверями величественных дворцов.

Наследник герцога, одетый в безупречный костюм с накрахмаленным белым галстуком, выглядел так, словно сейчас собирался позировать для парадного портрета. Он всегда был крайне серьёзен, а в его выражении лица читалось холодное отвращение ко всем окружающим.

Виктория же была полной его противоположностью. Её горделивая осанка и утончённые черты лица вызывали восхищение и зависть многих придворных дам. Правда, маркиза общалась со всеми с дружеской теплотой. Но вместе с этой теплотой проявлялась и холодность по отношению к многочисленным ухажёрам. Она была подобна ядовитой розе с острыми шипами в саду: прекрасна, но недоступна.

Отец Виктории часто размышлял о том, насколько удачно было бы выдать дочь замуж за Альфреда. Ведь эти две могущественные семьи объединились бы, словно два могучих дуба, переплетённых своими корнями. Однако все пылкие письма Альфреда, отправляемые ей в Российскую Империю, оставались безответными или, что ещё хуже, она отвечала холодными фразами.

— Благодарю за письмо, Альфред. Надеюсь, у вас всё хорошо, — писала она, не давая ни малейшего намёка на взаимность.

Альфред сжимал её письма, спрятанные в кармане его пиджака, вымещая свою злость на невинной бумаге.

И вот, на пышном балу, среди золота и роскоши, Альфред узнаёт, что Виктория прибыла в Пруссию в компании какого-то молодого человека. Да не просто молодого человека, а юнца, с которым она мило улыбалась и смеялась, словно они были давними друзьями или, что ещё хуже, чем-то большим.

— Кто этот выскочка? — прорычал Альфред сквозь зубы, наблюдая за ними издалека. Его глаза вспыхнули опасным огнём, а на лице появилась усмешка, напоминающая улыбку хищника перед прыжком.

— Так, значит, она привела сюда какого-то русского медведя, думает, что сможет меня унизить? — размышлял он, делясь своими мыслями с отцом. — Что ж, я покажу ей, что со мной шутки плохи. И что я на самом деле… Я единственный, достойный её руки.

Он решил устранить соперника самым древним, но эффективным способом — вызвать его на дуэль, решив про себя: если соперника нет, то и проблема решена. К тому же дуэли были излюбленным развлечением аристократии, и никто не посмеет обвинить его в нечестности.

Обсудив свой план с отцом, он получил не только одобрение, но и поддержку.

— Сын мой, я всегда знал, что твоя холодная решительность — это наша семейная черта, — сказал герцог, похлопывая его по плечу. — Но помни, не стоит портить отношения с Империей. Эта русская, сестра твоего соперника, может потом пожаловаться на нас. Например, будет утверждать, что мы здесь жестоко и несправедливо убили её брата, а это может привести к ненужной войне. Я займусь тем, чтобы после гибели этого… как его, Добрыни? Чтобы после его смерти её тоже не стало.

— Конечно, отец, — Альфред кивнул, довольный поддержкой отца. — Как говорят философы: «Цель оправдывает средства».

Улыбнувшись отцу, он повернулся к Добрыне, который уже вооружился мечом, любезно предоставленным братом Виктории. Они встали напротив друг друга, а свидетели вокруг замёрли в напряжении.

Альфред нарушил тишину первым:

— Итак, Добрынин, — начал он с ледяной вежливостью. — Думаю, вы понимаете, почему мы здесь.

— Не полностью, — ответил Добрыня, слегка наклонив голову вбок. — Но если вы настаиваете на объяснении, я готов выслушать.

— Ах, какая ирония, — усмехнулся Альфред. — Вы отнимаете у меня то, к чему я стремился всю жизнь, и при этом делаете вид, что ничего не понимаете.

— Если вы имеете в виду Викторию, уверяю вас, мы лишь друзья. Но даже если это не так, разве можно завоевать сердце дамы, убивая её друзей? — Добрыня поднял бровь.

— Война и любовь — это поля, где все средства хороши. Или у вас в Империи иначе? — Альфред холодно засмеялся.

— У нас говорят: «Не рой другому яму, сам в неё попадёшь». Думаю, это универсально, — Добрыня улыбнулся насмешливо, сохраняя полное спокойствие.

Пока они обсуждали свои позиции перед началом дуэли, Виктория нервно теребила надушенный носовой платок в руках и прошептала Маше:

— Видишь, он сказал, что мы друзья. Ты ошибалась!

— А я вижу, что тебя это сильно беспокоит, подруга, — ответила Маша с хитрой улыбкой на лице. — Значит, и ты сама к нему неровно дышишь. Какая же чудесная из вас парочка выйдет.

— Я слишком хорошо знаю тебя, Маш, — парировала Виктория. — Тебя не столько радует счастливый любовный союз твоего брата и твоей подруги. Тебя больше радует, что, благодаря мне, ты сможешь влиять на Добрыню. Будешь потом клянчить, чтобы я уговаривала его покупать тебе всё, что ты пожелаешь. Или я не права?

— Вик, мой отец дипломат и бизнесмен, а я его дочь. Искать везде свою выгоду не так уж и глупо, — хихикнула Маша.

— Ты просто маленький шулер в юбке, — закатила глаза Виктория, зная, что подруга всего лишь шутит.

Тем временем началась дуэль. Альфред мгновенно бросил свой короткий клинок в сторону Добрыни, наполненного магией стихии ветра. Клинок свистнул в воздухе, как молния, направляясь прямо к сердцу соперника. Но это была лишь уловка. Настоящая атака последовала мгновением позже: Альфред создал ещё один ледяной клинок и сделал стремительный бросок с другой стороны, намереваясь поразить Добрыню врасплох.

Однако Добрыня, казалось, предвидел это. С невероятной быстротой он отбил первый клинок голыми руками, а затем увернулся от ледяного меча.

— Ах, вот как! — промолвил Добрыня с улыбкой. — Магия? В таком случае, я тоже воспользуюсь даром физики.

Он закрутил меч в руке, и его рубашка чуть не порвалась под напряжением мышц. Добрыня стремительно начал наносить боковые удары клинком по своему сопернику, сбивая его с ног, раз за разом. Противник едва успевал создавать защитный щит.

— Неплохо для русского медведя, — бросил Альфред, уклоняясь от очередного удара и делая кувырок назад.

— Спасибо за комплимент. У нас в Империи говорят, что медведь — это царь леса, — Добрыня засмеялся.

— А у нас говорят, что лес — это лишь дрова для того, кто умеет рубить, — парировал Альфред.

— Тогда давайте посмотрим, кто кого срубит, — ответил Добрыня, и их мечи столкнулись с новой силой.

Бой продолжался, и Альфред начал осознавать, что недооценил своего соперника. Его собственные атаки оказывались безуспешными, а Добрыня лишь наращивал натиск.

— Вы хороший стратег, но, похоже, не привык к равным, — сказал Добрыня, отражая очередную атаку.

— Раненый зверь опаснее всего, — процедил Альфред, чувствуя, как в нем нарастает злость.

— Интересно, но, возможно, это вы сейчас тот самый зверь, — ответил Добрыня с непроницаемым лицом.

В этот момент бледная Виктория попросила служанку ослабить немного её тугой корсет, так как ей было тяжело дышать от волнения. А Маша, воспользовавшись общим шумом, добралась до столика с шампанским, пока за ней никто не следил.

— А ну-ка прекрати! — раздался громогласный строгий голос брата, сражающегося в центре зала со своим соперником. — Ты думаешь, если я на дуэли, то ничего не вижу?

— Братец, я бы на твоём месте всё же следила за соперником. Иначе сейчас пропустишь удар. Да и вообще, я уже пила раньше шампанское, ты что забыл? Мне даже отец разрешил! — проворчала она. — К тому же, ты занят и не остановишь меня.

— То шампанское, которое я тебе давал, было детским. Или ты думаешь, что я, как твой старший брат, действительно позволил бы тебе выпить настоящее? Везде, где мы с тобой были, я следил за тем, чтобы настоящий алкоголь тебе не давали, — отвечал Добрыня, заодно отбивая удары Альфреда.

— А я-то думаю, в чём прикол пить шампанское, если оно не вставляет, — задумалась Маша. — Ну ты, братец, и лжец! Обманул меня, значит. Ну ладно, зато сейчас попробую.

Маша взяла в руки бокал, но тут же выронила его. Затем взяла другой, но с ним произошло то же самое. Её уже начинало злить, и она схватила бутылку со стола. Едва она это сделала, как небольшой кинжал Добрыни, метко брошенный в тот же момент, разбил бутылку вдребезги. На платье сестры попали брызги, и она со злобой провела большим пальцем по шее, показывая, что позже с ним разберется.

Добрыня только улыбнулся сестре и продолжил дуэль.

* * *

Как только я разобрался с Машей, опять столкнулся с соперником в очередной схватке. Его удары были молниеносными и точными, но в каждом из них ощущалась неестественная сила. Я чувствовал, как магия струится через его клинок, усиливая каждое движение. Я парировал его выпад, затем ещё один удар, делая шаг назад.

— Что такое? — насмешливо спросил он. — Не справляешься? Может, тебе нужен помощник?

— О, я просто любуюсь твоими трюками, — ответил я, отбивая очередной удар.

Я уже полностью перестал сдерживать себя. Больше не уклонялся, а уверенно наступал, лишь отражая вражеские удары мечом на ходу. Мне было легко догадаться, что Альфред явно мухлюет: его клинок инкрустирован магическими кристаллами, из которых он черпает энергию для себя. Это напоминало мощный допинг или, по-простому, встроенный пауэрбанк. Но я не собирался сейчас кричать об этом разоблачении или жаловаться.

Он со злостью нанес мощный выпад вперёд, пытаясь проткнуть меня остриём меча. Я увернулся, ощущая, как клинок прошел рядом с моим ухом. Его атаки ускорялись, и ему даже удалось поцарапать мою руку и испортить рубашку.

Однако с увеличением скорости его атаки они становились всё более небрежными. Увидев мою кровь, он жаждал добить меня, забыв об осторожности.

В какой-то момент он совершил слишком широкий замах, и я увидел свой шанс. Молниеносным движением я парировал его удар и, прежде чем он успел среагировать, выхватил его меч из его рук. Острая боль пронзила мою ладонь, словно я схватился за раскалённое железо.

— Ты полнейший идиот! Мой меч связан со мной магической клятвой, — Альфред злорадно захохотал, сгибаясь в спину назад. — На нём стоит мощная защита. Теперь ты не сможешь отпустить его, а его энергия будет медленно уничтожать тебя изнутри!

Но самое забавное было то, что я не видел в этом никакой проблемы. На глазах у всех я скрутил лезвие его меча в бантик и вручил его обратно Альфреду.

Тишина повисла в воздухе, и его челюсть чуть отвисла от шока, когда он побледнел и вернул свой изогнутый меч. Но я не дал ему успеть прийти в себя, так как был слишком тороплив. Наверное, гости уже почти съели оленя, которого мы с Карлом подстрелили на охоте. Я тоже хотел попробовать его. Согласно древним заветам, охотник не должен убивать зверей ради удовольствия, а лишь для пропитания.

Не теряя времени, я нанес сопернику удар кулаком по челюсти с такой силой, что он отлетел назад, словно тряпичная кукла, и врезался в стену. Звук удара отозвался эхом по всему залу. Он неподвижно распластался на полу.

В зале воцарилась мертвая тишина. Все взгляды были прикованы к нам. Лекари, приглашенные на случай подобных инцидентов, тут же бросились к Альфреду. Один из них коснулся его шеи, пытаясь почувствовать пульс.

— Он жив? — взволнованно спросил его отец.

— Его состояние нестабильное. Здесь мы ничем не можем ему помочь, — ответил лекарь с мрачным выражением лица. — Нужно срочно доставить его в госпиталь, иначе он может не выжить!

— Что ж, это ваши проблемы, — глянув на Альфреда, сказал я. — А мне, во-первых, нужно найти сестру… Кажется, она где-то спряталась с бокалом шампанского. И во-вторых, пора попробовать оленину и проявить таким образом уважение не только к природе, но и к этому дому…

В Перми

Валерий Добрынин сидел в своём просторном кабинете, погружённый в глубокие размышления. Тяжёлые дубовые панели стен придавали комнате величественный вид, а аромат старинных книг и свежей бумаги создавал атмосферу уюта, окрашенную нотками тревоги. Несмотря на короткий срок после битвы, здесь уже удалось навести порядок, хотя остальная часть дома всё ещё выглядела беспорядочно.

Высокие окна, обрамленные тёмно-зелёными шторами, впускали мягкий свет солнца, который едва пробивался сквозь плотные облака. На каминной полке тикали антикварные часы, отсчитывая мгновения, которые казались бесконечными.

Его жена, Дарья, стояла у окна, глядя на сад. Её стройная фигура, облачённая в элегантное изумрудное платье, казалась хрупкой на фоне массивных дубовых стен. Волосы были аккуратно уложены в изысканную причёску, но несколько выбившихся прядей придавали ей слегка взволнованный вид. Глубокие глаза отражали беспокойство, которое она тщетно пыталась скрыть.

— Дорогая, — тихо произнёс Валерий, отрываясь от своих мыслей. Его голос звучал глухо, словно доносился издалека.

— Да, Валера? — ответила она, стараясь придать голосу спокойствие, но лёгкая дрожь всё же выдала её волнение.

Он тяжело вздохнул, поднялся со стула и направился к ней. Его высокий силуэт облегал тёмный костюм, подчёркивающий аристократическую осанку и скрывающий усталость последних дней. Седеющие волосы были слегка взъерошены, а в глазах читалась смесь решимости и тревоги.

— Нам нужно поговорить, — произнёс он, останавливаясь рядом. Он посмотрел в окно на пейзаж, пытаясь найти подходящие слова.

— О чём? — Дарья слегка нахмурилась и спросила, хотя уже догадывалась о теме разговора.

— Ситуация стала гораздо серьёзнее, чем мы думали, — начал Валерий, всё ещё не глядя на неё. — На нашу семью может начаться усиленная охота из-за скачка ранга Добрыни. Поэтому нам нужно покинуть Российскую Империю. Чем скорее, тем лучше. Хотя бы на первое время…

— Покинуть? Но куда мы можем поехать? — вздохнула она, пытаясь осознать всю серьёзность происходящего.

— У меня есть связи, — ответил Валерий, слегка сжав её руки. — Для такого случая я сохранил кое-какие контакты. Один человек должен мне услугу. Я думаю, он сможет помочь нам в Пруссии.

— Пруссия? — Дарья подняла брови. — Ты говоришь о герцоге Людвиге фон Райнере?

— Именно, — он кивнул. — Мы с ним когда-то договорились, что в случае необходимости можем рассчитывать друг на друга.

— Но ты ведь знаешь, что он человек непростой. Ты уверен, что он выполнит своё обещание? — жена задумалась на мгновение.

— В его понимании честь и обязанности стоят превыше всего, — Валерий усмехнулся, стараясь успокоить Дарью. — К тому же, я уже начал процесс продажи нашего имущества в Перми. Деньги нам пригодятся на новом месте.

— Хорошо, дорогой, я полагаюсь на тебя, — сказала Дарья. — Я начну собирать необходимые вещи.

Валерий тихо обнял жену, и они стояли так некоторое время, погружённые в молчание. Затем Дарья тяжело вздохнула, поцеловала его в щеку и направилась отдавать приказы слугам.

Глава Рода, закрыв за ней дверь, остался один. Он выкурил пару сигарет подряд, размышляя о предстоящих переменах. Затем взял трубку и набрал номер. Валерий долго ждал, пока на том конце линии ответят, и начинал уже нервничать. Наконец раздался строгий голос с характерным акцентом.

— Слушаю!

— Добрый день, герцог, — начал Валерий, стараясь звучать дружелюбно. — Это Валерий Добрынин. Надеюсь, вы помните меня.

На секунду повисла тишина, затем последовал ответ:

— Конечно, помню. Как забыть человека, который обыграл меня в шахматы на моём же дне рождения? — голос Людвига звучал сухо.

— Рад, что вы не держите зла за ту победу, — улыбнулся Валерий, хоть собеседник и не мог этого видеть. — Мне нужна помощь, и я подумал, что вы могли бы её оказать.

— Помощь? — переспросил герцог. — Какого рода помощь?

— Мы с семьёй собираемся переехать в Пруссию. Ситуация в Империи стала для нас весьма неблагоприятной, — осторожно подбирал слова Валерий. — Я помнил о вашем обещании и надеялся, что вы сможете помочь нам с обустройством.

На другом конце провода воцарилась напряжённая пауза. Затем Людвиг заговорил холодно и отчуждённо:

— Боюсь, я не смогу помочь вам, господин Добрынин. В Пруссии вы вообще не можете на помощь рассчитывать!

— Но… Почему? Мы же договаривались, — Валерий опешил. — Я помогал вам тогда, и вы обещали…

— В Пруссии нет места для вашего Рода, — перебил его герцог. — Особенно после того, что произошло.

— Что вы имеете в виду? — Валерий почувствовал, как сердце сжимается от предчувствия беды.

— Ваш сын, Добрыня, несколько часов назад отправил моего сына, Альфреда, в кому. Он находится между жизнью и смертью, — Людвиг вздохнул, и в его голосе звучала горечь.

Валерий почувствовал, как вокруг него начинает закручиваться мир, и кожа побледнела.

— Это… Это невозможно. Добрыня сейчас в академии, в столице. Он не может быть в Пруссии, — слова вылетели из его уст, словно чужие.

— У вас есть доказательства? — язвительно спросил герцог. — Может, мне прислать фотографии, чтобы вы убедились?

— Пожалуйста, — прошептал Валерий, чувствуя, как дрожат его руки.

Через несколько мгновений на его телефоне появилось сообщение. Валерий открыл его и увидел фотографию: его сын, облачённый в элегантный костюм, танцует на великолепном балу с очаровательной девушкой. Свет люстр играл в их глазах, а улыбка Добрыни казалась слегка насмешливой.

— Вы видите? — продолжил герцог Людвиг. — Ваш сын присутствовал на балу.

— Это какое-то недоразумение. Возможно, это кто-то похожий… — Валерий пытался собрать мысли, чувствуя, как тревога охватывает его.

— Вы считайте меня глупцом, Добрынин? — резко ответил Людвиг. — Я знаю, кого видел на балу. И теперь мой сын может умереть из-за вашего Рода.

— Позвольте мне разобраться в этом, — ответил Валерий, стараясь сохранять спокойствие. — Я обещаю, что выясню правду.

— Правда уже известна, — перебил его герцог. — И она не в вашу пользу. Советую вам никогда не появляться в Пруссии, — связь внезапно оборвалась, оставив Валерия в глубоком шоке. Он прислонился к стене, пытаясь осознать услышанное, чувствуя, как мир вокруг него начинает рушиться.

* * *

Дарья позже вошла в комнату и, заметив бледность на лице мужа, спросила:

— Валера, что случилось? Ты выглядишь так, словно увидел привидение.

— Дорогая, ты уверена, что точно Добрыню от меня родила? Скажи честно? Я пойму, правда. Не может этот глупец быть от меня… В общем, всё гораздо хуже, чем мы думали, — он поднял на неё растерянные глаза.

— Милый, если ты ещё раз скажешь что-то подобное в мой адрес, я переломаю тебе все ребра за такую клевету, — Дарья старалась сдерживаться из последних сил и не использовать ненормативную лексику. — Расскажи лучше, в чём дело, — она уселась рядом.

— Людвиг решил сыграть в неприкасаемых, — начал Валерий с тяжёлым видом. — Говорит, что наш сын отправил его сына в кому. Ну разве это не абсурд? Вместо ответа он выдал нам фото Добрыни, танцующего на прусском балу с какой-то барышней. — Валерий налил себе рюмку коньяка и сделал внушительный глоток. — Мы влипли по самые уши! — он драматично развёл руками.

— Да брось, дорогой! Наш Добрыня — это ты сам в миниатюре! Лучше гордись им! — улыбнулась Дарья, подбадривая мужа.

— Погоди, но к чему все эти восторги? — Валерий затянулся сигаретой. — Ты видишь, в каком мы дерьме? Людвиг уже готов нас закопать!

— Ну как же! Ты, как всегда, найдешь выход из этой ситуации. Я верю в тебя! Ну а Добрыня… Он просто учится у лучшего! — Дарья хитро подмигнула мужу. — Кстати, раз уж мы затронули тему твоих талантов… Детей дома нет, так что сейчас самое время устроить романтический вечер и расслабиться.

— Дорогая, что ты несёшь? Ты хоть представляешь, в каком мы сейчас водовороте? — Валерий был сбитым с толку.

— А что тут такого? Секс — лучшее лекарство от всех бед! — Дарья говорила легко, словно обсуждала меню на неделю. — Ладно, хватит слов. Пойдём-ка лучше в спальню.

Валерий тяжело вздохнул, сунул сигарету в уголок рта и неуклюже поплёлся за своей озорной супругой.

Глава 11

Приватная бильярдная за массивными дубовыми дверями напоминала храм роскоши. Мягкий свет хрустальных люстр отражался от лепного потолка, придавая помещению особую атмосферу. Официант медленно разливал вино по бокалам, а стены украшали пейзажи и натюрморты.

В центре комнаты, облокотившись на резной бильярдный стол с зелёным сукном, сидел Валерий Добрынин. Холодный взгляд и идеально сшитый тёмно-синий костюм подчёркивали его уверенность и статус.

Рядом, в изящном кресле с высокой спинкой, сидела его жена Дарья — синеглазая красавица. Платье глубокого изумрудного оттенка подчёркивало её тонкую талию и изящные плечи.

Именно она привела мужа в любимую бильярдную, надеясь, что он хоть немного успокоится и отдохнёт. Её волновало, что он почти перестал есть и спать.

Валерий потёр виски, пытаясь унять мигрень.

— Ну вот, дорогая, — начал он с раздражением и усталостью в голосе, — мои источники подтвердили информацию. Наш сынок действительно крутится вокруг австрийской маркизы Виктории фон Адель.

Дарья приподняла бровь, отпивая глоток вина из хрустального бокала.

— Виктории? — протянула она с улыбкой. — Той самой, из-за которой половина молодых аристократов в академии забывают свои фамилии? Ну, по крайней мере, у нашего сына отличный вкус, хоть и чувство времени подводит.

— И что ещё хуже, — продолжил Валерий, игнорируя сарказм жены, — они сейчас гостят в Пруссии. А эта дуэль, по слухам, действительно произошла из-за неё.

— Ах, Пруссия… Место, где люди чаще устраивают дуэли, чем здороваются, — вздохнула Дарья, отставляя бокал. — Но что ты хотел? Молодость, гормоны, жажда приключений — гремучая смесь.

— Это больше, чем юношеская шалость, — нахмурился Валерий. — Добрыня мешает нашим делам. Пока я пытаюсь спасти нас и обеспечить стабильность, он устраивает спектакли в стиле дешёвых оперетт.

— Может, это его способ привлечь наше внимание? — предположила Дарья, слегка улыбнувшись. — Дети иногда ведут себя иррационально, чтобы доказать свою независимость.

— Независимость? — Валерий едва не рассмеялся. — Он портит наши отношения с нужными людьми! И как, скажи на милость, наш сын умудрился победить сына герцога на дуэли? Альфред — профессионал! А Добрыня? Едва поднял свой ранг, навыков — кот наплакал, да и Дар у него — физика, не более.

— Может, у него есть скрытые таланты? — Дарья пожала плечами. — Или судьба решила сыграть с нами шутку, расставляя фигуры по своему усмотрению.

— Судьба? — Валерий усмехнулся криво. — Скорее, это какой-то фарс. Возможно Альфред просто поскользнулся на банановой кожуре перед дуэлью и ударился головой.

— Бананы в Пруссии? — улыбнулась Дарья. — Должно быть, редкость. А если серьёзно, дорогой, что ты планируешь делать?

Валерий, не отвечая, вскочил и зашагал по комнате.

— Позвоню ему и выясню всё лично! Надо было сразу вытрясти из него всю спесь.

— Прямо сейчас? Может, сперва успокоишься? — Дарья жестом попросила официанта налить ещё вина.

Но Валерий уже вытащил из кармана телефон. Гудки, и вот, наконец, раздался спокойный голос Добрыни:

— Да?

— Ты меня разочаровал, сын! Слышишь? Ты всё опять испортил! — Валерий едва сдерживал свой гнев.

— Да? Ну и ладно, — безразлично ответил Добрыня и повесил трубку.

Валерий уставился на телефон, не веря своим ушам. Затем, сжав зубы, со всей силы швырнул его об стену.

Дарья, наблюдая это, лишь вздохнула и отставила бокал.

— Может, попробовать снова? Но на этот раз позволь мне?

— Делай, что хочешь, — махнул он рукой, опускаясь в кресло и потирая виски.

Дарья достала свой телефон, украшенный тонким орнаментом, и набрала номер сына. Гудки, щелчок, и раздался удивлённый голос:

— Мама? — спросил он удивлённо.

— Здравствуй, сынок, — мягко произнесла Дарья. — Надеюсь, не отвлекаю тебя?

— Нет, всё в порядке. Что-то случилось?

— Мы с отцом хотели поблагодарить тебя за помощь в битве против Безруковых. Твоя поддержка бесценна для нас, — начала она осторожно. — Но есть один момент: нам нужна твоя помощь.

— Помощь? — Добрыня усмехнулся. — Сильно сомневаюсь, что вы захотите отозвать меня из академии, чтобы я сражался рядом с вами.

— Нет, этого не потребуется, — мягко сказала она. — Мы лишь просим тебя дождаться, пока Альфред поправится, если поправится… и провести с ним ещё одну дуэль.

— Ещё одну дуэль? — удивился Добрыня. — И какой в этом смысл?

— На этот раз ты должен проиграть ему и извиниться перед герцогом, — твердо произнесла она. — Ты должен отказаться от этой Виктории. Такова воля твоего отца!

— Жаль, что отец всё ещё не умеет думать головой, — холодно ответил сын. — Передай ему, что я отказываюсь.

— Добрыня, пожалуйста, пойми…

Но в ответ послышались гудки — связь оборвалась. Дарья опустила телефон, взгляд её помрачнел.

— Ну что? — нетерпеливо спросил Валерий.

— Он отказался, — призналась она, пытаясь скрыть разочарование. — Сказал, что не сделает этого.

Валерий вскочил, лицо его покраснело от гнева:

— Этот мальчишка совсем отбился от рук!

— Возможно, он просто стал самостоятельным. Не каждый день дети осмеливаются возразить своим родителям.

— Самостоятельным? — Валерий горько усмехнулся. — Он ставит под угрозу наше будущее!

Она подошла к нему, мягко положив руку на его плечо. — Дорогой, не принимай всё так близко к сердцу. Может, нам стоит пересмотреть нашу стратегию?

— Стратегию? — удивлённо взглянул он на неё. — Что ты предлагаешь?

— Иногда шахматная партия требует нестандартных ходов, — Дарья улыбнулась, и её глаза лукаво заискрились. — Дай Добрыне возможность самому разобраться в этой ситуации.

— Дорогая, похоже, ты с утра переборщила с вином. Поезжай-ка ты домой, отдохни и не лезь в мужские дела. Я очень настоятельно тебя об этом прошу, — его взгляд не терпел возражений.

— Мужские дела, говоришь? — она наклонилась ближе и взглянула ему в глаза. — Может, ты и глава Рода, дорогой, но рот затыкать мне не стоит. И вообще, не разговаривай со мной в таком тоне.

Дарья обиженно подхватила сумочку и направилась к выходу. Муж проводил её взглядом, думая о том, как устал и почему его не понимают близкие. Но в то же время он знал, что любит свою жену, даже когда она злится на него.

— В чём-то она всё таки права… — Валерий закурил сигару и погрузился в раздумья.

* * *

Я завершил разговор с родителями. Ничего нового, как и ожидалось, я не услышал. Но теперь мне стало ясно, что задумал отец: поистине «мужественный» поступок — сбежать из страны, пожертвовав интересами собственных детей. Ирония судьбы, не иначе.

Если вдуматься, они, похоже, убеждены, что у меня отношения с Викторией, и готовы продать нас обоих ради своих амбиций и сохранения Рода. Хотя о каком Роде вообще может идти речь в таком случае, если всем плевать друг на друга.

Маша тоже не желает выходить замуж в ближайшее время, и родители вряд ли будут этому рады. Они всю жизнь строили бизнес, налаживали связи, а теперь им придётся начинать всё с нуля в чужой стране, где они никого не знают и будут чужаками среди чужих. Даже выдать дочь замуж для установления контактов теперь не так просто.

В этот момент после лёгкого стука дверь открылась, и в комнату вошла Виктория. На ней был обтягивающий брючный костюм, подчёркивающий каждый изгиб её стройной фигуры. Она тепло улыбнулась и предложила прогуляться.

— Что с Машкой? — спросил я, пытаясь скрыть беспокойство.

— Маша сейчас на спаррингах, с моими людьми, — ответила она, слегка склонив голову. Её волосы каскадом спадали на плечи, мерцая в лунном свете.

Я довольно кивнул и, прихватив с собой две пачки с крекерами, мы отправились с ней на прогулку. Виктория предложила показать мне одно особенное место. Мы шли около часа, пока не добрались до вершины холма. Оттуда открывался потрясающий вид на город, раскинувшийся вдали и искрящийся огнями, словно россыпь драгоценных камней.

— Красиво, не правда ли? — прошептала она, стоя рядом.

— Ага, — пробормотал я.

Мы непринуждённо болтали о буднях в академии и жевали крекеры из упаковки.

Однако нашу идиллию внезапно нарушили незваные гости. Из непроглядной тьмы возникли фигуры. Около двадцати человек бесшумно окружили нас: их лица скрывали тени, но из-под капюшонов сверкали глаза, полные враждебности.

— Ну вот, романтика удалась на славу, — усмехнулся я. — Звёзды и убийцы. Что ещё нужно для идеального сви… вечера?

Вперёд вышел здоровяк, похожий на гору мышц, облечённую в человеческую кожу. Его голос был грубым и низким:

— Нам нужна только маркиза, а ты вали отсюда, если тебе дорога жизнь…

— Мой гость здесь ни при чём. Оставьте его, — Виктория заметно напряглась.

— Если он не вмешается, мы его не тронем, — произнёс другой, долговязый тип с мерзкой ухмылкой.

Я же высыпал остатки крекеров себе в рот и, жуя, сделал шаг вперёд, произнеся:

— Жнаете, парни, у ми-ня щегодня щкучный день. Шпашибо, что решили развешелить.

Пока они пытались осмыслить мои слова, я схватил лежащий под ногами камень и метнул его с такой силой, что он пробил доспех ближайшего нападавшего, отправив его без сознания на землю.

— Один есть, — сказал я с улыбкой. — Кто следующий?

Виктория попыталась вмешаться, но я отстранил её лёгким движением руки, сказав:

— Будь добра, постой в сторонке. Обещаю, это не займёт много времени.

Она взглянула на меня, и в её глазах мелькнула тень беспокойства, но она кивнула и отступила. Враги же бросились на меня все разом.

Первый замахнулся мечом, но я уклонился, почувствовав, как лезвие свистнуло у самого лица. Схватив его за запястье, я вывел его из равновесия и бросил через плечо, отправив в полёт с холма.

— Полёт нормальный! — прокричал ему вслед.

Следующий нападавший попытался атаковать меня сзади, но, услышав едва различимый шорох, я резко обернулся и нанёс удар в солнечное сплетение. Он согнулся пополам, и я добавил локтём по затылку.

— Третий пошёл, — прокомментировал я, бросая быстрый взгляд на противников.

Оставшиеся решили действовать более скоординированно. Четверо атаковали одновременно. Я почувствовал прилив адреналина. Первый замахнулся сверху — я заблокировал его меч предплечьем; благо, сейчас оружие казалось лёгким, как пёрышко. Второй попытался ударить снизу — я отпрыгнул назад, заставив их столкнуться друг с другом.

— Что же вы такие неуклюжие? — поддел их с ухмылкой.

Один из них разозлился и бросился на меня. Я присел, сделал подножку, опрокинув его на землю, и добавил удар по шее. Остальные, видя такой расклад, начали терять уверенность. Я воспользовался их замешательством и наносил быстрые и точные удары. Казалось, время замедлилось: каждый их выпад был предсказуем, каждое движение — будто по учебнику.

— Может, вам стоит поменять работу? — спросил я, отправляя очередного противника в нокаут. — Убийцы из вас так себе.

Остались лишь двое. Они стояли, тяжело дыша, глядя на своих поверженных товарищей. Один из них, кажется, собирался убежать, но я поднял меч поверженного и, подбросив его в руке, метнул, словно копьё. Клинок вонзился ему в шею.

Последний решил попробовать другой подход. Зарядив свою палицу синим магическим огнём, он начал кружить вокруг меня, размахивая оружием и готовясь к удару. Время уже близилось к ночи, и я не хотел задерживаться из-за какого-то подонка — ведь сон святое дело. Он сделал выпад, но я успешно перехватил его руку, заломив её с хрустом, а затем ударил его по горлу, сбив дыхание.

Поправив рукава на рубашке, я вернулся к Виктории. Она стояла неподвижно, её глаза блестели — то ли от страха, то ли от восхищения.

— Видишь, у моего Рода есть не только друзья, но и враги, — тихо сказала она.

— Враги — это хорошо, — ответил я. — Они делают нас сильнее. Без них жизнь была бы слишком пресной.

— Ты всегда так говоришь, — улыбнулась она, присев на траву. Я последовал её примеру, устроившись рядом.

— Жизнь слишком коротка, чтобы воспринимать её слишком серьёзно, — пожал я плечами. — К тому же с тобой рядом сложно не улыбаться.

Она посмотрела на меня, и в её взгляде появилось что-то новое, ранее неуловимое. Или, быть может, я наконец позволил себе это заметить.

— Ты… удивительный человек, — прошептала Виктория.

— Стараюсь соответствовать, — ответил я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

Молчание повисло между нами, но оно было наполнено смыслом. Я больше не мог скрывать своих чувств. Она пленила меня, и я решил сдаться. Если это любовь, то почему бы не дать ей шанс? Осторожно протянув руку, я нежно приобнял её за плечи. Наши взгляды встретились, и в следующий миг мы уже тонули в поцелуе, забыв обо всём на свете.

Тем временем

Позади них

Телохранитель маркизы — мужчина средних лет с пронзительным взглядом и резко очерченными скулами — молча шагал по тропинке позади наследницы, Виктории. Его строгий чёрный костюм сидел безупречно, словно влитой. Шрам, пересекающий левую бровь, придавал лицу мрачную суровость, а холодные серые глаза не упускали ни одной детали вокруг.

Он наблюдал, как Виктория фон Адель поднималась на холм лёгкой, почти воздушной походкой, словно парила над землёй. Рядом с ней шёл её гость — высокий, атлетически сложенный молодой человек, который на первый взгляд мог показаться простым спортсменом.

Оставшись чуть позади, телохранитель остановился и вытащил из внутреннего кармана небольшой бинокль. Он привык быть тенью Виктории — незаметной, но всегда на страже. Его задача была проста: убедиться, что наследнице ничего не угрожает. Поднеся бинокль к глазам, он тщательно осмотрел окрестности.

Внезапно в поле зрения возникли тени — тёмные фигуры, бесшумно скользящие между деревьями вокруг вершины холма. Двадцать вооружённых человек, явно настроенных недружелюбно, сжимали кольцо вокруг Виктории и её спутника.

Телохранитель, по пути к ним, быстро набрал номер брата Виктории.

— Слушаю, — раздался на другом конце холодный голос.

— У нас проблема, — сообщил телохранитель. — Викторию сейчас окружают двадцать вооруженных людей.

— Понял. Мы с гвардией скоро будем. А ты пока сделай так, чтобы ни один волос с её головы не упал! — связь оборвалась.

Убрав телефон, телохранитель напряженно смотрел на вершину холма, просчитывая все варианты. Он уже приготовился выхватить пистолеты, спрятанные под пиджаком, и ринуться в бой, но неожиданная сцена заставила его замереть.

Гость Виктории, Добрыня Добрынин, вдруг шагнул вперёд, становясь между ней и врагами. Он медленно закатал рукава рубашки, обнажая сильные предплечья. А в следующий миг он стремительно бросился вперёд с такой скоростью, что враги не успели даже осознать происходящее. Его движения были отточены и грациозны, словно он исполнял смертельный танец среди неподготовленных партнёров.

— Кажется, гость нашей леди не просто любитель вечерних прогулок, — телохранитель с удивлением приподнял бровь, наблюдая, как противники разлетаются в стороны от точных ударов Добрыни.

Противники падали на землю один за другим. Добрыня действовал хладнокровно и эффективно, не делая ни одного лишнего движения. Казалось, он читает их мысли, предугадывая каждое действие. Виктория стояла неподалёку, наблюдая за происходящим с лёгкой улыбкой на губах.

— Надо же, как неожиданно, — пробормотал телохранитель, наблюдая за происходящим. — Да с таким парнем госпоже и телохранитель не нужен.

Когда последний враг с тихим стоном рухнул на землю, Добрыня обернулся к Виктории. Она подошла к нему, и в ее глазах сияла благодарность и нечто более глубокое. Они стояли так несколько мгновений, будто весь мир вокруг исчез, и лишь весенний ветер играл в их волосах.

— Похоже, тут назревает нечто большее, чем просто дружеские отношения, — телохранитель усмехнулся, пряча бинокль в карман.

Тем временем Виктория и Добрыня приблизились друг к другу, и их губы слились в поцелуе, полном страсти.

— Ну всё, теперь точно пора звонить маркизу, — телохранитель достал телефон, набирая номер.

Он набрал номер главы Рода, и ответ последовал почти мгновенно.

— Слушаю! — раздался на том конце строгий голос.

— Сэр, должен сообщить вам о последних событиях, — начал телохранитель с профессиональной холодностью.

— Говори!

— Ваша дочь была окружена двадцатью вооруженными противниками. Однако сейчас с ней всё в порядке, угрозы больше нет. А ещё, кажется, у вашей дочери намечаются… отношения, — телохранитель посмотрел на пару, стоящую в обнимку на холме.

— Конечно, с ней всё в порядке; если бы произошло иначе, ты бы уже был мёртв, Гюстав, — холодно отметил отец Виктории. — И да, о каких таких отношениях идёт речь? Только я, как глава Рода, могу дать одобрение её выбору. Кажется, ты забыл о своей второй обязанности — докладывать мне информацию до того, как ситуация станет серьёзной.

— Но в том-то и дело, что ничего серьёзного пока нет, — ответил Гюстав, стараясь сохранять невозмутимость. — К тому же, вам не о чем беспокоиться.

— Почему? Хочешь сказать, её ухажёр — сам сын Императора? — пробурчал маркиз.

— Не совсем, но тоже сойдёт, — усмехнулся Гюстав. — Сейчас сами поймете. Отправляю вам любопытное видео, которое успел записать, — он отодвинул телефон от уха и с нетерпением нажал на клавишу отправки, предвкушая реакцию маркиза.

Глава 12

Маркиз фон Адель восседал во главе овального стола в величественном зале, где потолок терялся в тенях высоких сводов, а стены украшали гербы и старинные полотна мастеров, давно ушедших в небытие. Тяжёлые портьеры из тёмно-красного бархата приглушали свет, придавая обстановке торжественную мрачность — словно сама история наблюдала за собравшимися аристократами.

Высокий и крепкий, маркиз напоминал древний дуб: прямая осанка, лицо, изрезанное глубокими морщинами — следами пережитых бурь. Серебристые волосы, зачесанные назад, открывали высокий лоб мыслителя, а ледяные голубые глаза смотрели на мир с холодным пренебрежением. Тонкие губы редко улыбались, а когда это случалось, собеседники начинали нервничать: чувство юмора маркиза было столь же острым, как и его клинок.

На нём был безупречный чёрный фрак, сшитый по старинным канонам, и белоснежная сорочка с высоким воротником. На пальце сверкал перстень с семейным гербом — напоминание о его знатном происхождении и непоколебимом статусе. Маркиз воплощал старые традиции: суровый, непоколебимый, как скала, противостоящая волнам.

За столом накалялась атмосфера: аристократы спорили о стратегии грядущей войны, бросаясь изысканными оскорблениями и цитатами из пыльных трактатов. Но их голоса для маркиза были не более, чем жужжанием мух.

Не обращая внимания на словесный шум, он незаметно вынул из внутреннего кармана миниатюрный планшет, замаскированный под антикварную записную книжку в кожаном переплёте. На экране мигало сообщение от телохранителя, приставленного к его дочери.

Маркиз коснулся экрана, и видео ожило. Увиденное заставило время остановиться. Внутри него вскипела буря: гнев, обида, негодование. Желание стереть дерзкого юнца с лица земли было столь сильным, что воздух вокруг мог бы замёрзнуть. Но лицо его осталось неподвижным, словно высеченным из мрамора.

Он склонился к своему помощнику, верному Эдуарду — невысокому мужчине с бледным лицом и глазами, бегающими из стороны в сторону, словно у мыши, загнанной в угол. Его бесцветные волосы были прилизаны назад, а манеры выдавали человека, привыкшего оставаться в тени.

— Эдуард, — негромко сказал маркиз, — у нас появилась новая задача.

Эдуард вздрогнул от неожиданности.

— М-маркиз, а как же встреча? — пролепетал он, косясь на шумных аристократов. — Вы ведь обсуждаете стратегию войны…

Маркиз окинул суровым и проницательным взглядом, который, казалось, мог пронзить насквозь.

— Уверен, эти господа прекрасно продолжат игру в солдатики и без меня, — усмехнулся он. — У меня есть дела поважнее бумажных баталий.

— Разумеется, маркиз. Я немедленно всё подготовлю, — Эдуард нервно кивнул, стараясь не задрожать.

Маркиз неторопливо поднялся. Несколько пар глаз скользнули по нему, но никто не осмелился задать вопросов. Его слово было законом, а уход — загадкой для остальных.

* * *

Роскошный лимузин с краснодеревной отделкой и кожаными сиденьями стремительно мчался по ночным улицам города. Мягкий свет ламп освещал сосредоточенное лицо маркиза, поглощенного чтением.

Перед ним лежала пухлая папка с досье на некоего Добрыню Добрынина. Страницы пестрели мелким шрифтом, фотографиями, копиями документов. Маркиз скрупулёзно изучал каждую деталь.

— Любопытно, — бормотал он, перелистывая страницы. — Поступил в академию без гроша в кармане, а затем прикупил себе дом без поддержки семьи. Ранг взмыл до небес без видимых причин… Редкость. И домик-то приобрёл ещё до повышения ранга, — маркиз прищурился, потирая подбородок. — Хитрец скрывал свои таланты, и весьма умело.

Он продолжал читать, отмечая: блестящие успехи в учёбе, участие в дуэлях, победы без единого поражения. Связи с влиятельными лицами, но ни одного намёка на прошлое.

— Мальчишка, играющий в прятки со всем миром, — усмехнулся маркиз. — Возможно, в нём есть искра. Хотя для моей дочери он точно не пара.

Вспомнив свой первоначальный гнев и желание стереть наглеца с лица земли, маркиз почувствовал, как ярость уступает место любопытству.

Он откинулся на спинку сиденья и уставился в окно, где мелькали огни ночного города.

— Эдуард, — произнёс он, не отрывая взгляда от окна.

Помощник, сидевший напротив, встрепенулся. Его лицо побледнело, глаза блестели от напряжения.

— Да, маркиз?

— Что ты думаешь о Добрыне Добрынине? — маркиз повернулся к нему, внимательно наблюдая за его реакцией.

— Согласно отчётам, талантливый молодой человек, — Эдуард замешкался. — Говорят, у него есть… необычные способности.

— Интересно, — кивнул маркиз. — Чем больше я о нём узнаю, тем больше он напоминает пешку, внезапно ставшую ферзём.

— Вы считаете его опасным? — Эдуард нервно придвинулся ближе.

Маркиз улыбнулся холодной улыбкой, отчего у помощника побежали мурашки.

— Опасным? Возможно. Но не для меня. Скорее, он загадка, которую хочется разгадать.

Эдуард кивнул, хотя явно не до конца понимал мысли хозяина.

— Что прикажете делать, маркиз?

Маркиз на мгновение задумался, затем медленно произнёс:

— Хочу видеть его сразу по приезде. Пригласи его от моего имени. Вежливо, но настойчиво. Желаю лично познакомиться с юношей, который считает, что может безнаказанно целовать мою дочь.

— А если он откажется? — Эдуард нервно сглотнул.

— Откажется? Не думаю, что он настолько глуп. Но если всё же рискнёт, придётся принять меры. И поверь, они ему не понравятся, — маркиз поднял бровь.

— Всё будет выполнено, маркиз, — поклонился помощник.

В салоне воцарилась тишина. Маркиз снова взглянул на ночной город.

— Знаешь, Эдуард, — мягко произнёс он, — есть в этом нечто ироничное. Я, старый волк, возвращаюсь домой из-за какого-то ухажера дочери. Война подождёт, а семейные дела не терпят. Кто бы мог подумать, что самая серьёзная битва развернётся не на поле боя, а за обеденным столом?

Эдуард попытался улыбнуться, но вышла лишь кривая гримаса.

— Вы правы, маркиз. Семейные дела — превыше всего.

— О да, семья — это святое, — маркиз слегка наклонил голову. — Но порой она подбрасывает такие сюрпризы, что враги кажутся предсказуемее.

Он снова открыл папку и, глядя на фотографию Добрыни, тихо произнёс:

— Посмотрим, какая птица залетела в мой сад. Может, из неё и выйдет толк. А может, и нет. В любом случае, будет не скучно.

Автомобиль бесшумно скользил по дороге, увозя маркиза навстречу новой партии в вечной игре интриг и судеб…

* * *

Я стоял на вершине холма, глядя на Викторию. Ветер играл с её волосами, разбросав пряди по плечам. После нашего поцелуя между нами повисло неловкое молчание. Я понял, что тишину нужно срочно нарушить, пока она не превратилась в стену между нами.

— Знаешь, — начал я, стараясь придать голосу непринуждённость, хотя внутри всё сжималось от волнения, — а что будет, если твои отец или мать узнают о нас?

Виктория повернулась ко мне, и лунный свет отразился в её глазах. Она горько улыбнулась.

— Это будет катастрофа…

— Катастрофа? — переспросил я, пытаясь внести лёгкость в разговор. — Как глобальное потепление или отмена кофе по утрам?

— Даже хуже, — вздохнула Вика. Её улыбка погасла, голос звучал встревоженно. — Как если смешать оба и добавить землетрясение.

Я хотел пошутить, но заметил движение среди веток. Телохранитель Виктории наводил на нас камеру телефона.

— Кажется, у нас появились фанаты, — кивнул я в сторону шевелящихся кустов. — Наш поцелуй, кстати, весьма некстати, успели запечатлеть на камеру.

— Будут большие неприятности, — Вика тяжело вздохнула.

— Чем могу помочь? — спросил я, чувствуя, как внутри поднимается волна решимости. Я надеялся, что есть способ всё исправить.

— Проблемы будут не у меня, — она сделала шаг ближе, её глаза сверкнули. — А у тебя.

Её губы снова коснулись моих, и на мгновение мир исчез. Вкус её поцелуя был сладким и острым одновременно. Затем, отстранившись, она прошептала:

— Ну что, пора возвращаться?

— Пожалуй, — согласился я, ощущая холод ночи. Сняв свой плащ, я нежно накинул его ей на плечи. — Не хочу, чтобы ты замёрзла.

Вика кивнула, и мы пошли по тропинке вниз с холма. Лунный свет освещал нам путь, играя на траве и создавая иллюзию звёзд под ногами.

— Я подумаю, что можно сделать, — тихо сказала Виктория, нарушая тишину. — Нужно что-то предпринять. Отец явно вернётся домой после таких вестей, и, боюсь, очень скоро.

— Он всегда так реагирует? — спросил я, пытаясь узнать больше о человеке, который, судя по всему, собирался сделать мою жизнь… интереснее.

— Отец не терпит непослушания. А мать… Она не менее страшна в гневе, чем он. Они идеальная пара, если говорить о семейном тоталитаризме. Так что тебе нужно уехать. Я боюсь за тебя.

— Я никогда ни от чего и ни от кого не убегал, — твёрдо ответил я, мотнув головой. — И не собираюсь начинать сейчас.

— Интересно, это смелость или глупость? — вздохнула она, и тревога мелькнула в её глазах.

— Обычно эти два качества идут рука об руку, — усмехнулся я. — Так что, скорее всего, и то, и другое.

Мы продолжили путь, и она всю дорогу рассказывала мне про своих родителей. Оказалось, они были не только влиятельными, но и крайне принципиальными людьми. В голове мелькнула мысль, что я вляпался в ситуацию похуже, чем обсуждение политики на семейном ужине.

Когда мы вернулись к её дому, нас встретили слуги с лицами, словно мы наступили им на любимые тапочки. Мы сделали вид, что ничего не произошло, хотя это было так же бесполезно, как пытаться спрятать слона за тонкой занавеской.

В следующие дни мы старательно скрывали наши встречи, наслаждаясь каждым мгновением. Но мысли о том, что задумал её отец, не давали покоя. Ждать долго не пришлось: день икс настал.

— Он уже здесь, — сообщила Вика, побледнев. — Отец вернулся. Ты всё ещё можешь уехать.

— И пропустить встречу с твоим отцом? Никогда. Я ведь не только глуп, но и любопытен.

— Твоё упрямство когда-нибудь тебя погубит, — она покачала головой.

— Возможно, — согласился я. — Но пока я жив, буду следовать своим принципам.

К нам во всём этом домашнем переполохе, когда слуги носились туда-сюда, готовясь как полагается встретить неожиданно вернувшегося господина, подошла Маша.

— Я слышала, что твой отец уже здесь, — сказала она, сверля меня взглядом. — И знаю, почему он так поспешно вернулся. Вика сияла после вашей прогулки.

— Ну, прогулка была замечательной. Свежий воздух, звёзды, папарацци в кустах, — ухмыльнулся я.

— Ты в большой беде, знаешь ли, — Маша прищурилась.

— Спасибо за предупреждение, — поклонился я. — Всегда ценю твою заботу.

— Я думала помочь тебе в этой щекотливой ситуации, но теперь не уверена. Отец Виктории жутко силён, я сама его немного побаиваюсь.

— Возможно, стоит убрать из комнат все тяжёлые предметы, прежде чем мы встретимся, — заметил я, почесав затылок.

— Ты слишком спокоен, — покачала головой Маша. — Не знаю, безумие это или смелость.

— Вероятно, и то и другое, — повторила Виктория мои недавние слова.

— Не волнуйтесь, — сказал я, обращаясь к обеим. — Я как-нибудь справлюсь. Мне не привыкать разгребать проблемы.

Затем мы направились в гостиную, где камин уютно потрескивал — несмотря на лето, в этих просторных залах царила прохлада. Я налил себе чашку ароматного чая и устроился в мягком кресле, пытаясь привести мысли в порядок.

— Ты правда думаешь, что сможешь уладить всё с моим отцом? — спросила Виктория, присаживаясь рядом и внимательно глядя на меня.

— А почему бы и нет? — пожал я плечами. — В худшем случае меня выгонят пинками и повесят на воротах табличку «Не пускать!»

— А в лучшем? — улыбнулась она.

— В лучшем случае я стану частью семьи и буду присутствовать на всех семейных торжествах, — усмехнулся я.

В этот момент двери гостиной распахнулись, и вошёл её отец. Высокий, с сединой на висках и пронзительными глазами, он выглядел так, будто мог одним взглядом остановить армию. Его присутствие заполнило комнату, и даже камин, казалось, потрескивал тише.

— Ну что, вот и наш смельчак, — произнёс он с сарказмом, меряя меня взглядом, словно рентгеном.

— Добрый вечер, — я встал и попытался изобразить что-то среднее между поклоном и дружеским жестом. — Рад возможности познакомиться лично… пока у меня ещё есть такая возможность.

— Что ж, похвально, что не сбежал при виде меня, — усмехнулся он хищно. — Но это не значит, что разговор будет приятным.

— Папа! — возмутилась Виктория. — Пожалуйста, давай обсудим это спокойно.

Он поднял руку, останавливая её протесты, и твёрдым голосом произнёс:

— Все разговоры мы обсудим позже. А сейчас, молодой человек, прошу проследовать за мной в кабинет.

— Конечно, — кивнул я, бросив последний тоскующий взгляд на недопитый чай.

Мы пошли по длинному коридору, и тишину нарушали только эхо наших шагов и, кажется, мои нервные мысли. Что ж… Посмотрим, что из этого выйдет.

Временем позже

Выхожу я из кабинета — невозмутимый и загадочный. Дубовая дверь за спиной захлопывается с глухим щелчком, и тишина коридора обволакивает меня. У меня всё прошло чудесно: я ведь не первый день живу и знаю, как этот мир устроен. Но Маша и Вика об этом пока не в курсе.

Девушки стоят у парадной лестницы, лица напомнили двух настороженных сов, внезапно ослеплённых дневным светом. Глаза — огромные, полные тревоги и ожидания — устремлены прямо на меня.

— Ну что? — нетерпеливо спросила Маша, поправляя выбившуюся прядь.

— Как всё прошло? — подхватила Вика, скрестив руки на груди. Она старается выглядеть невозмутимой, но я замечаю, как она покусывает нижнюю губу — её неизменная привычка при волнении.

Но я лишь пожал плечами и натянул на лицо лёгкую улыбку.

— Да нормально всё, — ответил с притворной небрежностью. — Поговорили о том о сём. Ничего особенного.

— Ничего особенного? — Маша прищурилась, глядя скептически. — Ты провёл час наедине с самым грозным человеком в округе, и это «ничего особенного»?

— Ну, не час, — поправил я. — Минут сорок пять.

— Очень смешно, — фыркнула Вика.

Понимая, что от расспросов не уйти, я вздохнул и бросил взгляд на мраморные колонны, тянущиеся к потолку, словно стражи этого величественного дома. Портреты предков Вики с неодобрением взирают со стен, и я чувствую себя чужаком в этом доме.

— Да, знаю, — признал я. — Но, честно говоря, всё прошло спокойно. Он просто хотел познакомиться поближе, узнать, что я за человек.

— И что ты ему рассказал? — Маша склонила голову набок, её локоны скользнули по плечам.

— О себе, о планах, — уклончиво ответил я. — Даже философские вопросы обсудили.

— Философские вопросы? — Вика подняла бровь. — Мой отец?

— А почему бы и нет? В глубине души он, возможно, тот ещё мыслитель.

— Ты что-то скрываешь, — Маша прищурилась. — Мы же тебя знаем. Рассказывай всё как есть. И какие нафиг еще философские вопросы с твоей стороны!

Я задумчиво посмотрел в окно, за которым простирались зеленые лужайки и аккуратно подстриженные кусты. Сад казался таким тихим и мирным, что трудно было поверить, что где-то бушуют войны и плетутся интриги. Затем пожал плечами и снова повторил им, что маркиз просто задавал вопросы и ничего более. Кажется, их разочарование можно было потрогать… К счастью, долго находиться в такой напряженной обстановке мне не пришлось.

Нас пригласили пообедать на свежем воздухе — роскошный пикник, способный соперничать с картинами импрессионистов. Мы расположились на мягкой изумрудной траве под сенью раскидистых дубов, чей возраст явно уступал моему. Рядом стояла корзина, доверху наполненная бутербродами, фруктами и прочими гастрономическими изысками.

Откусив сэндвич, я задумчиво оглядел окружающий пейзаж. Отец Вики, вопреки моим ожиданиям, оказался довольно нормальным человеком, не считая того, что он смотрел на меня так, будто видит насквозь и читает мои мысли, как открытую книгу. Но при этом он был, ох, как не слаб!

Если бы мы с ним все-таки сцепились, кто знает, кто бы вышел победителем? Даже моя самоуверенность слегка пошатнулась при этой мысли… Одно можно сказать точно: чем бы ни закончилась наша дуэль, дом после неё точно не уцелел бы.

Но всё вышло так, как я и думал. Маркизу доложили о наших с Викой отношениях, и он собрал всю информацию обо мне. Судя по его репутации строгого и взыскательного человека, он больше всего переживает за дочь и уже задумывается, что рано или поздно ей придётся искать себе пару. Вероятно, он рассматривает потенциальных женихов под микроскопом, и я внезапно почувствовал себя любопытным экспонатом в его коллекции.

В общем, я ещё не сообщил Вике и Маше о своём небольшом, но весьма занятном секрете, связанном с разговором в том кабинете… Завтра я отправляюсь на войну. И это весьма интересное событие! Маркиз спросил, готов ли я принять участие в боевых действиях — вероятно, решил проверить меня.

Однако на войне я уже бывал и знаю, что это такое и как всё может обернуться. Забавно лишь, что мой собственный Род меня на войну не берёт. Видимо, боятся, что я нарушу их планы своим присутствием. А здесь меня с радостью приняли. И теперь меня ждут весёлые три дня…

Девушки беззаботно смеялись, обсуждая наряды. Лёгкий ветер играл прядями их волос, развевая их в лучах солнца. Я решил пока не рассказывать им о предстоящем приключении. Зачем нарушать эту идиллическую картину? Пусть наслаждаются моментом. Время покажет, как всё обернётся. А пока… Пока я просто откинулся на мягкую траву, смотрел в бескрайнее голубое небо и думал о том, что, кажется, всё наконец начинает налаживаться в этом мире.

Глава 13

Я никому не сказал о своём решении отправиться на войну, и полагал, что моя маленькая тайна останется со мной. Но, как известно, секреты — как поплавки: всегда всплывают в самый неподходящий момент.

Вика узнала обо всем от своего отца. Он подошел к нам с улыбкой, которую можно было бы назвать отеческой, если бы не скрытая в уголках губ ехидство. Его серые глаза блестели, словно он только что провернул удачную сделку.

— Доченька, я тут твоего друга… — начал он, хитро прищурившись и указав на меня длинным аристократическим пальцем, — попросил поучаствовать в одной заварушке, в войне против Саксонии.

На мгновение повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и шепотом ветра в кронах деревьев. Затем он, явно довольный собой, развернулся и неспешно удалился, оставив после себя шлейф дорогого одеколона и ощущение надвигающейся катастрофы.

Девушки уставились на меня, и в их взглядах читалась целая гамма эмоций: от изумления до желания придушить меня прямо здесь и сейчас. Вика первой нарушила молчание. Её глаза, обычно сияющие весельем, теперь метали молнии.

— Ты что, совсем с ума сошёл? — выпалила она, скрестив руки на груди. Её голос дрожал, и я не был уверен, то ли от гнева, то ли от плохо скрываемого страха.

Маша стояла рядом, слегка наклонив голову и смотрела на меня с выражением лёгкой укоризны. Её обычно спокойные и задумчивые глаза теперь блестели любопытством. Она поправила прядь волос, выбившуюся из прически, и пожала плечами.

— Если он что-то задумал, то переубедить его невозможно, — заметила она, обращаясь больше к Вике, чем ко мне. В её голосе звучали нотки смирения человека, который уже слишком многое видел и слышал от меня, чтобы удивляться новым авантюрам.

— Это не так уж и страшно, — произнёс я с самой обезоруживающей улыбкой. — К тому же, это отличная возможность поправить наши дела.

— Дела? — Вика недовольно фыркнула. — Какие ещё дела могут быть важнее твоей жизни?

В её словах была своя правда, но она не знала всей картины. Отец Вики намекнул, что за участие в этой войне мне щедро заплатят — ведь иду я туда как наёмник, а наёмникам здесь лихо отсыпают. И пусть деньги не решают всех проблем, но жить без них сложнее.

— Вика, я знаю, что ты беспокоишься, — начал я мягко. — Но это мой выбор. И, как правильно сказала Маша, меня не так-то просто переубедить.

— Иногда ты такой упрямый, что это сводит с ума, — она покачала головой, и в её глазах блеснули слёзы.

— Он вернётся, — Маша положила руку ей на плечо. — Ты же знаешь, удача всегда на его стороне. К тому же, вспомни его ранг и Дар.

— Ах да, точно, — Вика мгновенно смахнула слезу и с иронией добавила: — Можно вообще не переживать за него: пусть хоть из тысячи автоматов по нему стреляют. Совсем наплевать — он же у нас бронированный, как танк в папиных сказках.

Её сарказм лился так щедро, что я решил ретироваться. Ведь мне нужно собирать вещи, потому что война не ждёт.

Я попытался немного успокоить её, напомнить о том, что я далеко не слабак и что всё у меня под контролем. Но стоило мне упомянуть слово «война», как у неё случался приступ раздражения.

Странно, ведь у неё вся родня — сплошь вояки, и к войнам она должна уже привыкнуть. Я сам удивился, что Вика так разнервничалась, будто я собрался на прогулку по минному полю. Пришлось попросить Машу напоить её успокоительным чаем на травах.

Вечером за мной приехала машина — длинный чёрный лимузин с тонированными стёклами. Водитель — немногословный мужчина в безупречном костюме — открыл передо мной дверь.

— Ваше путешествие начинается, — произнёс он с лёгким поклоном, как будто я собирался в круиз по Средиземному морю, а не на передовую.

Я кивнул ему, бросив последний взгляд на девушек, стоявших на крыльце. Вика с укором смотрела на меня, а Маша лишь слегка махнула рукой, скрывая эмоции за маской спокойствия.

А дальше… Дальше мы с ветерком домчали до аэропорта. Аэропорт встретил меня суетой и шумом, словно улей. Частный самолёт блестел металлическим блеском в лучах заката, обещая комфорт и скорость.

Полет прошёл быстро, хотя время тянулось так медленно, что я успел пересчитать все облака за окном.

К утру я уже был на месте. Меня встретил ещё один представитель мыса Артистократов — человек из Рода маркиза. Он помог мне с сумкой и отвёз прямо в военный лагерь.

Сам военный лагерь раскинулся на холмах, словно гигантский муравейник. Палатки были не просто палатками, а настоящими дворцами из ткани, украшенными гербами и флагами. Я даже задумался, не забыл ли я дома смокинг.

Меня встретил молодой человек в форме, с выправкой такой идеальной, что на его фоне линейка выглядела бы кривой. Его лицо было сурово, а глаза холодны, как лёд в стакане виски.

— Следуйте за мной, — коротко бросил он, не утруждая себя приветствиями. Я почувствовал себя рекрутом на первом дне службы.

Я послушно последовал за ним, пробираясь между палатками, где сновали люди в дорогих мундирах, обсуждая стратегии и планы, словно это была очередная партия в шахматы, а не реальная война. Кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то громко рассказывал анекдоты про противника. Атмосфера напоминала светский раут, если бы не лёгкий аромат пороха в воздухе.

Палатка, выделенная мне, была просторной и уютной. На столе лежала карта местности, рядом — стул с мягкой обивкой. Я бросил вещи на кровать и решил найти место, где можно перекусить. Голод давал о себе знать, а на пустой желудок думать о высоком проблематично.

Полевая кухня удивила меня разнообразием блюд. Похоже, повара здесь соревновались за звезду Мишлен. Я взял тарелку с тушёным мясом и овощами, сел за свободный стол и принялся за еду. Вкус был превосходный, хотя мысли были далеко отсюда.

Внезапно шум голосов стих, и в палатке появился офицер в блестящей форме. Его лицо было суровым, а глаза горели решимостью. Я подумал, что сейчас начнётся самое интересное, и, возможно, мне пора было бы доесть десерт.

— Из Саксонии поступил ответ, — начал офицер, обводя нас взглядом. — Они выставляют против нас тридцать бойцов для дуэлей. Нам необходимо собрать столько же.

Я уже понимал, что к чему: традиции Пруссии мне были знакомы, да и отец Вики предупреждал меня о подобных изысках военной дипломатии. В нашем лагере в основном обитали аристократы и сильные Одаренные. Обычных солдат здесь было меньше, они больше выполняли роль прислуги, подавая нам чай и полируя сапоги до зеркального блеска.

Ведь Пруссия воюет не так, как другие. Здесь аристократы сражаются сами, а не сидят в тылу, обсуждая последние модные тренды. Конечно, есть и регулярная армия, которая сейчас занимает позиции, но здесь мы собрались исключительно для дуэлей. Странно? Возможно, но традиция — вещь упрямая.

Суть в том, что из нашего лагеря в лагерь врага было отправлено предложение провести дуэли до смерти. Таким образом, погибнет меньше солдат, а аристократы смогут продемонстрировать свою доблесть и уменьшить расходы на наследников. У каждой армии, если она уверена в себе, есть шанс устранить сильного Одаренного противника, который на поле боя может наделать много неприятностей. Такой себе способ ускорить естественный отбор в высших слоях общества.

После объявления новости по рядам прокатился шепот. Кто-то нервно хихикнул, кто-то побледнел. Но я уже принял решение. Это был мой шанс доказать, что я не просто пешка в чужой игре. К тому же, за участие в дуэлях полагался дополнительный гонорар.

Я поднялся со своего места, чувствуя, как сердце бьется быстрее, и громко объявил:

— Я участвую!

Взгляды сослуживцев приковались ко мне. Кто-то усмехнулся, кто-то посмотрел с удивлением, а кто-то начал отсчитывать, сколько участников осталось набрать. Мне было всё равно. Это была моя игра, и я собирался сыграть её до конца…

Тем временем в Перми

Иван Безруков, тридцатилетний мужчина с такой копной волос, что в ней мог бы поселиться целый воробейник, брёл по мокрым улочкам Перми. Его густые кудри, непослушные и дикие, торчали во все стороны, напоминая запутанный клубок проблем, из которых не было выхода. Лицо его было измождённое, с глубокими морщинами на лбу: следами бесконечных размышлений о смысле жизни и путях мести.

Он был последним из своего Рода, единственным выжившим после того, как Добрынины стерли его семью с лица земли. В его душе зияла пустота, а сердце сжималось от боли и гнева. Терять ему было нечего, разве что собственную тень, которая, кажется, уже давно сбежала.

Иван направлялся на встречу, обещавшую быть одновременно увлекательной и смертельно опасной. У него на руках была тайна Рода Добрыниных: информация, которая могла перевернуть все с ног на голову. Специально для этого он собрал восемнадцать глав самых могущественных Родов города.

Он знал, что после того, как раскроет все карты, его дни будут сочтены. Шанс убежать из Империи или залечь на дно был примерно таким же, как найти иголку в стоге сена. Но мысль о том, что он сможет отомстить Добрыниным за уничтожение своего Рода, грела его душу лучше любого коньяка.

— Если уж идти ко дну, то с оркестром и фейерверком, — усмехнулся он про себя, поскальзываясь на очередной луже.

Город вокруг казался серым и безжизненным. Дождь моросил мелкими каплями, словно слёзы небес оплакивали грядущую трагедию. Фонари горели тускло, как надежды в сердце Ивана. Прохожие спешили по своим делам, не обращая внимания на мужчину с усмешкой обречённого на лице.

Подходя к массивному зданию, где должна была состояться встреча, Иван остановился на мгновение. Высокие колонны у входа напоминали стражей, безмолвно наблюдающих за суетой смертных. — Возможно, стоило бы написать мемуары, — мелькнула мысль в его голове. — Но кто их прочитает? Разве что мои враги, чтобы посмеяться над моим нелепым концом.

Он вошёл внутрь… Роскошный интерьер, золотые украшения, мраморные полы — всё это резко контрастировало с тлетворной сущностью людей, собравшихся здесь. Главы Родов сидели за длинным столом, их холодные и пронизывающие взгляды словно уже решали, как от него избавиться после разговора. Иван снял шляпу с головы и, нервно сжав её в руках, шагнул вперёд…

* * *

Я прибыл на место дуэли вместе с другими Одарёнными из нашего лагеря. Поле для встречи простиралось до горизонта, а над головами кружили хищные птицы. Воздух был насыщен запахом сырой земли и едва уловимым ароматом страха.

В нашем отряде из тридцати человек Одарённые были не слишком сильны, и, кажется, мой ранг был самым высоким. Остальные решили, что раз у меня нет опыта в войнах, то я слабак. Что ж, боюсь, их ожидает горькое разочарование на этот счет.

Саксонцы стояли напротив ровной шеренгой. Их доспехи блестели под солнцем, лица скрыты под шлемами, а глаза сверкали ненавистью. Наши секунданты обсуждали правила дуэли, как полагается. Они прохаживались вдоль линии, спрашивая у каждого, есть ли особые пожелания.

Вдруг двое саксонцев, словно по невидимой команде, указали пальцами прямо на меня. Жест был настолько дерзким, что наш секундант, статный мужчина с седой бородой, не смог промолчать.

— У вас чести нет! — воскликнул он. — Решили сразу убрать самого молодого среди нас?

Один из саксонцев, рыжий детина со шрамом через всё лицо, ухмыльнулся:

— Честь? О чём это ты, старик? Этот молодой — размером с медведя! К тому же он не ваш, не из Пруссии. Война между Пруссией и Саксонией его не касается. Так что мы с радостью отправим его обратно, откуда пришёл! А вернее, в могилу! — он жутко захохотал.

Я лишь усмехнулся. Да, я не местный, но разве это повод для такой грубости? Впрочем, эти ребята явно не были воспитаны в лучших традициях рыцарства.

Ходили слухи, что здесь никто не знал рангов своих противников, поэтому всё было словно рулетка. Но опыт иногда побеждает даже самый высокий ранг. Посмотрим, как сложится сегодняшний день.

Гонг прозвучал, разрывая тишину поля битвы. Меня первым вызвали на дуэль. Я шагнул вперёд, навстречу саксонцу-блондину с ледяными глазами, который уже ждал меня. Его светлые волосы сияли под солнцем, а взгляд был холоден, как зимний ветер. В его руках сверкал массивный боевой топор, лезвие которого отражало багровое закатное небо.

— Надеюсь, ты готов к своей последней битве, медвежонок, — произнёс он, ухмыляясь хищно.

— Твоя забота трогает меня до слёз, — ответил я, принимая от секунданта свой топор. — Но боюсь, сегодня именно ты отправишься в вечный сон.

Он зарычал и ринулся на меня, размахивая топором с яростью дикого берсерка. Его удары были мощными, но предсказуемыми. Я увернулся, чувствуя, как лезвие свистит у самого лица.

— Что, не можешь попасть? — подразнил я с усмешкой.

— Замолчи! — рявкнул он, нанося очередной удар.

Я парировал и контратаковал, целясь в его левое плечо. Он успел отступить, но споткнулся, потеряв равновесие. Не упуская момента, я сделал обманный выпад и нанёс удар по его ноге. Он застонал и рухнул на одно колено.

— Пожалуй, тебе стоит пересмотреть свою тактику, — заметил я с ухмылкой.

— Проклятый пруссак! — прошипел он сквозь зубы, пытаясь подняться.

— Во-первых, я не пруссак, — холодно произнёс я, поднимая топор для завершающего удара. — Во-вторых, прощай!

Лезвие моего топора опустилось, и тишина снова накрыла поле. Его окровавленное тело безжизненно распростерлось на земле. Пара ворон, сидевших на близлежащем дереве, с карканьем взмыла в небо и закружила над нами, словно тёмные вестники, аплодируя моей победе.

Саксонцы молча наблюдали, как его тело уносили с поля на носилках. На их лицах отражались смешанные чувства — от леденящей ярости до неизбежного страха.

Сразу после этого началась следующая дуэль. Фридрих, молодой пруссак с острым взглядом и копной чёрных волос, выступил против саксонца — высокого, мускулистого мужчины с глубокими морщинами на лбу и копьём в руках.

— Сдайся сейчас, и я обещаю, что твоя смерть будет быстрой, — произнёс саксонец, вращая копьё в руках.

— А я обещаю, что ты не почувствуешь боли, когда упадёшь, — ответил Фридрих с лёгкой улыбкой.

Они сошлись, и их копья с грохотом столкнулись, звук эхом разнёсся по полю. Фридрих двигался легко, словно танцуя, уклоняясь от выпадов противника и нанося точные удары. В один момент он сделал молниеносный шаг вперёд и пронзил саксонца в бок. Тот вскрикнул и рухнул на землю.

— Кажется, я обманул тебя, — тихо сказал Фридрих, глядя на поверженного врага.

После этой дуэли и ещё одной настала моя очередь снова. Пальцы саксонцев вновь указали на меня, и я понял: они не успокоятся, пока не отправят меня на тот свет.

Из их рядов вышел верзила — гигант с длинной чёрной бородой и глазами, горящими ненавистью. Его руки были как стволы деревьев, а на шее висел амулет в форме черепа.

— Выберем булавы? — предложил он, его голос напоминал низкое рычание зверя.

— Почему бы и нет, — ответил я.

Мы взяли тяжёлые булавы с металлическими шипами, способные сокрушить любой доспех. Гонг прозвучал снова, и мы начали медленно кружить друг вокруг друга, словно хищники, выжидающие момент для броска.

— Ты силён, — произнёс он, прищурившись. — Но это тебе не поможет.

— И ты не слаб, — ответил я, прищурившись.

Внезапно он рванул вперёд, размахивая булавой, нацеленной прямо мне в голову. Я успел уклониться, ощущая, как воздух свистит от его стремительного удара.

— Неплохо, — усмехнулся я. — Но ты промахнулся.

— Это было предупреждение, — ухмыльнулся он.

— А это моё предупреждение!

Я сделал резкий шаг вперёд и с силой нанёс удар булавой по его правому боку. Он успел выставить своё оружие, но мощь столкновения заставила его покачнуться и отступить назад.

Мы обменивались ударами, и с каждой секундой наша схватка становилась всё яростнее. Земля под нами дрожала, пыль поднималась облаками, а крики толпы сливались с грохотом сталкивающегося металла.

— Ты начинаешь уставать, — заметил я, наблюдая, как пот стекает по его лбу.

— Ещё чего! — огрызнулся он, сжав зубы. — Это ты скоро свалишься от усталости.

— Уверен?

Я сделал обманный выпад, и когда он попытался блокировать его, молниеносно сменил направление и ударил по его колену. Он вскрикнул от боли и рухнул на одно колено.

— Держи! — рявкнул он и, собрав последние силы, метнул свою булаву прямо в меня.

Я едва успел уклониться, чувствуя, как шипы булавы пронеслись в считанных сантиметрах от моего лица. Но этот отчаянный ход лишил его оружия, а меня — дал идеальную возможность завершить бой.

— Пора прощаться, — произнёс я холодно, поднимая булаву над головой.

— Проклятый… — начал он, но не успел договорить.

Мой удар был точен и неумолим. Он осел на землю, и вокруг воцарилась тишина. Я обернулся к остальным саксонцам, чьи лица исказились от ярости и недоумения.

— Кто ещё желает испытать судьбу? — громко спросил я. — Или, может, вы хотите выйти сразу втроём? Я не против!

Усмехнувшись, я заметил, как они начали переглядываться между собой, их глаза пылали злобой. Однако мой секундант быстро подошёл ко мне и прошептал на ухо:

— Ты совершил оплошность. Своими словами ты дал им право вызвать тебя на бой против троих сразу.

— Упс… — протянул я, осознавая свою ошибку. — Что ж, ошибочка вышла. Но что сделано, то сделано…

В Пруссии

Маркиз стоял у огромного окна своего роскошного кабинета, задумчиво глядя на бескрайние просторы поместья. Солнечные лучи игриво плясали на изысканной отделке комнаты: позолоченные статуи, шедевры старых мастеров, массивный дубовый стол, утопающий в кипах документов. Его острый взгляд, словно у ястреба, следил за каждым движением за окном, хотя мысли витали далеко за пределами видимого.

Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошла Виктория. Шелковые локоны спадали на её плечи, а глаза блестели любопытством и лёгким беспокойством. Она была одета в элегантное платье нежно-голубого цвета, подчёркивающее её утончённую фигуру и царственную осанку.

— Ты хотел со мной поговорить, отец? — спросила она, усаживаясь в мягкое кресло напротив стола.

Маркиз обернулся. Его лицо сохраняло спокойствие, но в глубине глаз мелькнула тень беспокойства.

— Да, дорогая, — начал он, присаживаясь напротив и складывая длинные пальцы в замок. — Чем тебя так привлекает этот… Добрыня Добрынин?

Виктория слегка покраснела, взяла со стола изящную кружку с лимонадом и сделала небольшой глоток, пытаясь скрыть смущение.

— Он необычайный человек, — ответила она, стараясь говорить уверенно. — Воспитанный, благородный, добрый и сильный. Словно герой из старинных легенд.

Маркиз кивнул, и едва заметная улыбка скользнула по его губам.

— Понимаю. Хотя я думал, что герои легенд обычно не бросаются головой в пекло дуэлей с саксонцами. Кстати, не хочешь ли взглянуть на одно видео? Только что получил.

Он повернул к ней экран своего планшета. Виктория почувствовала, как сердце её замерло. Руки непроизвольно сжали кружку, и несколько капель лимонада упали на пол.

— Чем… чем закончилась дуэль? — прошептала она, и её глаза расширились от волнения.

— Ещё сам не знаю, — маркиз пожал плечами так, словно они обсуждали прогноз погоды. — Думал, будет интересно посмотреть вместе.

Экран зажёгся, и они начали просмотр. Добрыня стоял в центре поля, высокий и статный, глаза его были холодны, как зимнее небо. Он двигался с грацией танцора и точностью хирурга. Виктория затаила дыхание; каждый его удар отзывался эхом в её сердце.

Она поражалась, как он легко расправлялся с противниками. При этом ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он наносил решающие удары. Со временем её страх сменился восхищением. Однако всё изменилось, когда на экране Добрыня бросил вызов сразу троим воинам. Лицо Виктории побледнело, кружка выскользнула из её рук и с глухим стуком упала на ковёр.

— Это безумие… — прошептала она, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

В мыслях её бурлила паника: «Что, если он погибнет? Почему он рискует так необдуманно?» Руки её затряслись, и она ощутила, как сердце бьётся где-то в горле.

Маркиз, наблюдая за дочерью, спросил с лёгкой усмешкой:

— Ты уверена, что хочешь смотреть дальше?

Она с трудом выдавила из себя:

— Да… хочу.

Дуэль продолжилась. Добрыня сражался, как лев, окружённый волками. Её отец наблюдал за ним с интересом. Виктория же молилась всем известным ей богам, чтобы Добрыня уцелел.

Когда, наконец, последний противник пал, и Добрыня остался стоять один, покрытый пылью и кровью, Виктория выдохнула с облегчением.

— Впечатляюще, — заметил маркиз, отодвигая планшет. — Но, знаешь ли, обычные молодые люди не должны так убивать. У него нет опыта сражений, он не участвовал в войнах. Странно, не правда ли?

Но Виктория, не помня себя от радости, отмахнулась:

— Добрыня — просто прирождённый воин. В душе он такой же боевой пруссак, как и мы!

Маркиз поднял брови на неё, но промолчал. Однако, когда Виктория поднялась, готовясь покинуть кабинет, он добавил невзначай:

— Кстати, есть ещё одно видео, которое я тебе не показал… И сам тоже не видел. Там, на подобной же дуэли, сражается Эрнесто Вольгер.

— А мне какое до него дело? — Виктория остановилась у двери.

— Да, собственно, никакое, — отец усмехнулся. — Просто завтра у него дуэль с твоим Добрыней.

Слова отца ударили Викторию, как ледяной шквал. Она осознала, что риск потерять Добрыню все еще реален. Эрнесто Вольгер — мужчина под сорок, легенда среди воинов, более искусен в убийствах, чем сама Смерть. Он унес столько жизней, что их хватило бы, чтобы наполнить небольшой город.

Мир вокруг нее закружился. Страх и отчаяние захлестнули Викторию, словно холодные волны.

— Добрыня… — прошептала она, задыхаясь от тревоги.

Маркиз внимательно посмотрел на неё.

— Надеюсь, твой рыцарь окажется на высоте, — произнес он, возвращаясь к своим бумагам.

Виктория вылетела из кабинета, и только эхо её стремительных шагов разносилось по коридорам. В ее мыслях билась одна-единственная мысль: «Я не могу его потерять…»

Глава 14

Граф Валерий Добрынин закинул ноги на свой массивный дубовый стол и зажёг ароматную кубинскую сигару. Выпуская густые клубы дыма, он косился на жену своими хитрыми глазами. Она же смотрела на него с каменным лицом, устало и негодующе.

— Зачем ты меня позвал, Валера? — её щёки тряслись от возмущения.

— Ну, во-первых, ты моя жена, и мне не нужен повод, чтобы тебя увидеть, — граф закашлялся, подавившись дымом. — А во-вторых, я нашёл способ выбраться из того дерьма, в которое мы вляпались. Правда, мне этот выход самому не по душе, но лучшего варианта нет.

— Да неужели? — саркастически усмехнулась Дарья. — Во-первых, дорогой, во всё это дерьмо нас затащил твой отец, царствие ему небесное. А во-вторых, выход есть всегда: например, напиться до беспамятства. Я уже до смерти устала слушать, как Добрыня во всём виноват. Ещё чуть-чуть — и я подам на развод!

Не успела она договорить, как в гостиную, насвистывая себе под нос и неся что-то на подносе, вошел лакей Иван. Лучезарная улыбка сияла на его лице.

— Господин, госпожа! — поклонился он. — Вы только гляньте, какой хумус я сегодня приготовил! Он вкуснее, чем у вашего повара, учившегося во Франции.

— Убирайся отсюда, Иван! — рявкнул Валерий.

— Да, Иван, нам сейчас не до хумуса, — добавила Дарья, устало кивнув. — Тем более, зная тебя и твои таланты…

— Госпожа, но это не так, — замялся лакей.

Супруги переглянулись… В их взглядах читалась одна и та же мысль: «На кой чёрт наш лакей вообще решил готовить? И за что нам всё это?»

— Слушай, Иван, ты нам так верен, что можешь уйти на пенсию гораздо раньше срока, хоть сегодня. Пенсия будет хорошая и заслуженная, — с натянутой улыбкой проговорил Валерий.

— Что вы, господин! Я на пенсии от скуки с ума сойду. Во мне полно сил, и я постоянно учусь чему-то новому. Мне в радость служить вам с госпожой. Кстати, что насчёт хумуса? Будете пробовать?

— Поставь на стол, Иван, — захлопала ресницами Дарья. — Мы потом, если что, попробуем. А пока оставь нас, пожалуйста, у нас с мужем серьёзный разговор.

Лакей учтиво кивнул и выполнил просьбу. Едва он вышел, графиня взяла ложечку и осторожно помешала хумус, морщась от одного его вида.

— Напомни мне, почему ты до сих пор его не уволил? — её голос звенел натянутой струной.

— Если ты такая умная, сама его и уволь, — пожал плечами Валерий. — Как я могу это сделать, если он туп, как пробка, но верен нам. К тому же ты видела его глаза? Такие жалобные, что рука не поднимается подписать приказ об увольнении.

— Вот как? То есть нашего сына из дома выгнать ты всегда готов, а как лакея выпроводить — так нет? — вспыхнула Дарья, всплеснув руками. — Поражаюсь тебе, Валера!

— Даша, давай без лишней болтовни: про разводы и про то, как мне сына воспитывать. Я глава Рода, а ты — моя женщина. Я знаю, что ты упрямая и умная… Но мы пока что всё ещё семья, так что давай обсудим, как оно всё обстоит, — граф Валерий затянулся дымом, наблюдая за женой.

— Любишь ты скакать с темы на тему, — со вздохом ответила Дарья. — Но ладно, мы не в том положении, чтобы разводиться. А теперь выкладывай, что там у тебя, — она поправила своё изысканное платье и удобно устроилась в кресле, словно королева на троне.

— Пока в Перми всё тихо, дорогая, но это тишина перед бурей. Петля вокруг нашей шеи затягивается всё плотнее. В общем, до меня дошли слухи, что кое-кто из Безруковых всё же уцелел. И если это так, то этот кто-то явно захочет отомстить нам любым способом… Он сдаст нас всех с потрохами и выложит всё про наши долги, — Валерий нахмурился, его брови сошлись на переносице, как грозовые тучи.

— Он уже это сделал, — раздался голос за их спинами. Артур, их сын, незаметно вошёл в помещение и стоял, скрестив руки на груди. — И кстати, родители, давайте только без развода, вы же любите друг друга как-никак.

— А тебя стучаться не учили? — промолвили в один голос граф и графиня.

— Реально? Вас только это сейчас беспокоит? — усмехнулся Артур и зашагал по ковру в своих сверкающих сапогах. — Короче, наши последние деловые партнёры в этом городе уже стали разрывать с нами контракты. А мои друзья даже не берут трубку. Смекаете, чем это пахнет? Я лично чертовски зол! Так зол, что готов убить всех! — в его глазах сверкнули огненные искры гнева.

Дарья, которая никогда не курила и всегда стремилась быть примером для своих детей, внезапно выхватила сигару у мужа и глубоко затянулась. Её лицо исказилось, она закашлялась, но затянулась ещё раз, словно вдыхая горечь ситуации. Муж и сын с недоумением наблюдали за ней.

— Значит так, — спустя несколько мучительных минут она откинулась на спинку кресла и грубо затушила сигару в пепельнице. — Твоя сигара — дерьмо! Это во-первых! А во-вторых, дай-ка я угадаю твою излюбленную фразу, дорогой, и скажу её сама: «Мы в дерьме!»

— Да, дорогая, ты всё верно произнесла, — Валерий вытер пот со лба, который выступил от напряжения. — Выходит, против нас ополчилась уже вся Пермь и скоро ополчится вся Империя.

— Возможно, стоило изначально послушать Добрыню и попытаться уничтожить Безруковых сразу? — произнёс Артур, подходя к столу и, не задумываясь, пробуя хумус.

Родители, услышав его слова, ничего не успели сказать и лишь молча перекрестили сына. Артур заметил это и с подозрением покосился на них.

— Матушка, отец, вы чего? Вы так на меня смотрите, будто прощаетесь со мной. В чём дело?

— Ничего, милый, просто знай, что мы любили тебя. Кстати, какие цветы ты больше предпочитаешь? Какого цвета? — Дарья нежно провела рукой по голове сына, от чего тот ощутил холод, пробежавший по спине.

— Да, поддерживаю слова матери: мы тебя любим, Артур, и если надо, закажем цветы всех оттенков. Но сейчас дело не в тебе и не в хумусе, что ты отведал. Давайте всё же вернёмся к Добрыне, — Валерий, произнося это имя, с яростью смахнул со стола несколько книг. — Возможно, это ему не стоило ничего подписывать! Тогда всё было бы не так ужасно.

Дарья, услышав это, резко вскочила с кресла. Ничего не сказав, а лишь издав яростный крик, она быстрым шагом направилась прочь из кабинета. У неё уже не хватало нервов, чтобы слушать ересь мужа.

— Погоди, отец! — воскликнул Артур, вызывающе глядя на Валерия. — Если бы Добрыня не подписал, то и Маша бы не смогла!

— В том-то и дело, что ей нет восемнадцати, и всё можно было бы отменить или хотя бы отложить! — взорвался Валерий, его лицо налилось гневом. — Договор был бы недействителен. А теперь у нас большие проблемы из-за самодовольства твоего братца. Нам остаётся лишь одно: уезжаем отсюда сегодня же!

— Извини, отец, но самодовольство Добрыни тут вообще ни при чём, и он никогда таким не был! — горячо возразил Артур, сжав кулаки. — Мы встряли потому, что просто встряли. Таков расклад судьбы, так карта легла. Хватит уже делить мир на гениев и тупиц и указывать, кто как должен был поступить. Чёрт побери! Мы все живые люди, и нам свойственно ошибаться. Оставь Добрыню в покое: он не желал нам зла.

— Иди пакуй вещички, Артур, и не забывай, что глава этого Рода — я! — Валерий яростно ткнул пальцем в его сторону. — И впредь будь повежливее!

— Глава Рода, говоришь? — усмехнулся Артур, глаза его сверкнули холодным огнём. — Глава, от которого подумывает уйти жена? Как думаешь, говорит ли это в твою пользу не только как главы, но и мужа, и отца? Хороший глава Рода прежде всего помнит, что важны не только жизни членов семьи, но и их чувства. Когда ты в последний раз спрашивал себя, счастлив ли кто-нибудь из нас? — Артур впился взглядом в глаза отца, но Валерий упорно молчал, словно окаменел, не находя нужных слов. Артур, не дожидаясь ответа, резко развернулся и вышел прочь, громко хлопнув дверью.

* * *

Я сидел в своей палатке, уставившись на нависающий брезент, и размышлял о превратностях судьбы. Вчера жизнь била ключом: я принял вызов всех, кто осмелился бросить мне перчатку, и вышел победителем. Каждый бой был словно глоток свежего воздуха после затхлого заточения. Но когда появился новый противник, я возликовал ещё сильнее. «Наконец-то кто-то стоящий!», — думал я. Но, увы, этот «опытный» боец оказался слабее той отравы, которой когда-то пытались травануть нашего Императора. У того после яда даже в глазах не помутнело. В общем, много шума, а толку ноль.

Теперь же я заточён в этой палатке и скучаю ещё сильнее. Даже разговоры солдат не развлекают: все байки пересказаны по сто раз, шутки приелись до зубной боли. Хоть бы какая заварушка случилась, а то мозги скоро плесенью покроются.

Ещё меня настораживает один рядовой по имени Кузьма. Порой я задумываюсь, всегда ли он был таким странным или стал после того, как ему на складе мешок с боеприпасами на голову свалился. Вот и сейчас он идёт ко мне с широкой улыбкой, перепрыгивая через лужи, будто ребёнок. Боюсь представить, что он на этот раз выкинет.

— Граф, здравствуйте! — радостно кивнул он, потирая руки и усаживаясь на стул возле моей койки. — Я вам не помешаю?

— Это зависит от того, зачем ты пришёл, — вздохнул я, переворачиваясь на бок. — Если у тебя есть новости о новых дуэлях, то я весь внимание.

— Боюсь вас разочаровать, но нет, — виновато улыбнулся Кузьма. — У меня тут такие мысли в голове появились, что я просто обязан с вами ими поделиться!

Он едва не подпрыгивал на месте, и я понял, что остановить его уже невозможно. Придётся выслушать очередной поток бреда. Хотя мне и без него было невесело: снаружи я казался безмятежным, но внутри всё кипело. Недавно Распутин дозвонился и сообщил кое-что любопытное.

Оказывается, отец Гриши уже знает о нашем семейном «секретике». Но Распутин поспешил успокоить меня: они подняли все свои архивы и выяснили, что никто из Распутиных в должниках у нас не числился.

Что ж, хоть на том спасибо. Теперь мы с Гришей можем продолжать дружить как прежде, если, конечно, меня не прихлопнут. Ведь информация уже разлетелась слишком далеко, и я даже не представляю, когда все должники полезут из своих щелей, как тараканы, и накинутся на меня скопом. Однако что-то подсказывает мне, что их хитиновые панцири не выдержат моего натиска, так что я уже прикидываю, какой ход сделать дальше.

— Так вот, короче, представьте, граф, вы же читали какую-нибудь классику, где влюблённые выпивают яд, чтобы встретиться в ином мире? — вывел меня из мыслей задорный голос Кузьмы.

— Я не помню, но примерно понимаю, о чём ты. Только к чему мне эти сопливые сцены из классики? — я мотнул головой и проморгался.

— А к тому, что они могут быть очень даже смешными! Я вот у себя в голове выдумал совсем иную ситуацию. Только представьте, как разорвёт пукан у дам… Ой, то есть как они вознегодуют, читая свои дамские романы, когда драматичные сцены станут до смеха комичными!

— Допустим, мне глубоко насрать на то, как разочаруются любительницы женских романов, — я прищурился и посмотрел на него. — Теперь ты оставишь меня одного?

— Что? Я вас даже на полшишечки не заинтриговал, граф? — Кузьма не сдавался.

— Мы с тобой вроде как не на ток-шоу про блудниц и алкашей, чтобы использовать такие выражения, — я закатил глаза.

И только я хотел вышвырнуть его из палатки, как он быстро затараторил: слова вылетали из него как пули, и я изо всех сил пытался уворачиваться от них, чтобы моя кукушка не поехала.

— Короче, представьте: какой-нибудь типок из романа, допустим, Ромео, съедает пирожки — самые обычные пирожки. Но он не знает, что пирожки отравлены его злейшим врагом, и умирает на месте. Всё это видит его возлюбленная, допустим, Анжелика. И эта Анжелика хочет отправиться вслед за Ромео, но ей приходится жевать пирожки с капустой, чтобы умереть. Она вся такая, в красивом платье, со слезами на глазах, с остервенением ест эти пирожки, чтобы встретить возлюбленного в том мире. Это ведь портит всю романтичность момента! Просто умора!

Выслушав его, я засунул руки в карманы брюк и, опустив голову, приблизился к рядовому.

— Слушай, Кузьма, ты бы в лазарет сходил, а? — подняв голову, я посмотрел ему прямо в глаза.

— Зачем, граф? Ведь я не ранен, — улыбка так и не сползала с его лица.

— Ну, не знаю, чтобы мозги твои проверили, на всякий случай. Тесты какие-нибудь пройти, картинки там поразгадывать, — посоветовал я ему.

— Граф, так у меня нет мозгов, — Кузьма сам рассмеялся над своими словами и хлопнул себя по ляжке рукой.

— Оно и видно, поэтому я тебя и отправляю в лазарет, чтобы тебе их установили. Но только смотри, чтобы не мозги какого-нибудь мёртвого саксонца, а то нам лазутчик в рядах не нужен, — похлопал я его по плечу и вышел из палатки.

Солнце беспощадно палило, слепя глаза, и то тут, то там мелькали редкие фигуры солдат, покуривающих — кто папиросу, кто трубку. Погружённый в свои мысли, я бродил по лагерю, наблюдая за привычной суетой подготовки к предстоящим дуэлям. Шелест доспехов и звон отточенных мечей вызывали у меня тихое возбуждение.

Мне до смерти наскучили дуэли с изнеженными аристократами, где важнее изысканные поклоны и тонкие намёки, чем настоящая доблесть. Хотелось чего-то большего, поинтереснее, посерьёзнее. Но где найти достойного противника?

Заметив поручика, хлебавшего воду из ковша, я подошёл к нему.

— Извините, — начал я с лёгкой улыбкой, — а не мог бы я принять участие в настоящем бою? Хочется испытать себя в поле, а не только играть в изящные танцы со шпагами. Или, может, вам известно что-то ещё о грядущих дуэлях?

Поручик поднял на меня глаза, в которых читалась смесь удивления и усталости.

— К сожалению, не могу вас порадовать, — ответил он, вздыхая. — Маркиз распорядился: никаких сражений для вас. Вы нужны ему здесь как представитель для участия в дуэлях.

Странно, он что, боится, что я поцарапаю его драгоценные пушки или, не дай бог, испачкаю мундир кровью не того оттенка? Хотя, в моём случае, скорее порву мундир.

Мне стало немного тоскливо от этих слов. Я потер затылок и с притворной беззаботностью заметил:

— Что ж, если вдруг сверху кто-то передумает и решит пустить аристократов в настоящий бой, не забудьте меня позвать. Обещаю быть осторожным и не разбрызгивать чужие внутренности на ваших шикарных лошадей.

— Вы хорошо показали себя на дуэлях, это правда, граф, — усмехнулся поручик. — Но будет ли следующий раз — кто знает? Вчера у противника полегло столько аристократов, что они теперь, наверное, кадровый голод испытывают. Вряд ли они скоро согласятся снова выставить своих голубокровных на острие наших мечей. Боюсь, их родовые гробницы переполнены, места не хватает.

Я криво улыбнулся и, пожав плечами, отошёл прочь. Может, меня в таком случае в бой выпустят, кто знает…

Прогулявшись до полевой кухни, я захватил там миску с горячим супчиком, взял зубчик чеснока, зелёные перья лука и уселся под навесом за длинный стол. Картошечка из супа таяла во рту, а свежие перья лука превосходно сочетались, как с наваристым бульоном, так и с волокнами нежного говяжьего мяса.

Забавно всё это: любой другой на моём месте рыдал бы уже навзрыд, ведь я нынче довольно популярная мишень для убийства. Но, хоть я и напряжён и даже немного взволнован, всё же наслаждаюсь супом от всей души.

Аппетит у меня, как был, так никуда и не делся. Может, во всём виновата моя самоуверенность? Хотя она ведь не берётся из ниоткуда. У меня чертовски редкий и мощный Дар, да и это при том, что я ещё не особо прокачался в этом мире. К тому же, я и с проблемами, и с врагами куда посерьезнее раньше сталкивался. Меня особо мало чем можно удивить, разве что только на первых порах.

— Тилик-тилик! — ох, ты ж, у меня чуть ложка из рук не выпала от громкого звонка. Надо срочно менять рингтон и не забывать убавлять звук.

Так-так, кто там у нас? Матушка звонит? Ну, матушка — это святое, и супчик подождёт.

— Привет, как дела? — спросил я, вытирая рот.

— Привет, родной… — пауза между словами мне не понравилась. — Ну, как тебе сказать… Я начала курить и ругаться матом, а ещё хочу развестись с твоим отцом. Это достаточно детально описывает моё состояние?

— Ясно. Короче, у вас там веселье то ещё, как я понял, — хмыкнул я.

— Да, родной, положение не самое везучее. В общем, в Перми у нас совсем беда, и друзей здесь нет. Нас, скорее всего, скоро всех прикончат. Так что мы в срочном порядке меняем место жительства. Поэтому вы с Машенькой в Империю тоже не возвращайтесь: мы с отцом запрещаем вам это. Оставайтесь пока в Пруссии и ждите наших дальнейших указаний. А теперь прости, родной, мне надо бежать: не могу больше говорить. Целую, — она сбросила трубку.

Что ж, откуда и куда теперь ветер подует, мне предельно ясно. За меня, похоже, опять всё решить собрались, но вот только не на того напали: довольно уже с меня этого.

Я тут же набрал по телефону номер своей академии и нажал вызов. Трубку взял, кажется, Герман Львович: он у нас там какой-то зам по учебному отделу, что ли.

— День добрый, это студент Добрыня Добрынин вас беспокоит, — заявил я уверенным голосом в трубку. — Вам, скорее всего, уже звонил кто-то из моих родителей и наверняка сообщил, что я покидаю учёбу. Но мне восемнадцать лет, и по закону решение будет за мной. Так что знайте: учёбу я в академии бросать не собираюсь!

— Это всё? — раздался официозный голос зама в трубке.

— Да.

— Вот и чудненько, а то у меня от таких, как вы, по тысяче звонков в день. Одним, видите ли, жалобу надо оставить, вторым — отмазать их сынка от отчисления, третьим — чтобы их бедного сынульку не заваливали сильно учёбой, потому что у него умерла любимая кошечка, — я даже отсюда почувствовал, как у Львовича глаза закатываются всё больше и больше.

— Понимаю, держитесь, Герман Львович, — поддержал я его. — И да, помните, что Добрынин продолжает учёбу, — последнее слово было за мной, и я положил трубку.

И теперь у меня на сердце вдвойне тяжело: моя семейка допускает фатальную ошибку с этим переездом. Ведь в Империи у них мог быть хотя бы шанс на выживание Рода. Все должники всё равно не стали бы действовать одновременно и нападать сразу. Такова уж людская природа… Почти каждый из них захочет без лишних затрат, чтобы его работу сделал кто-то другой. Тогда был бы шанс вести войну примерно на равных. Да к тому же многие враги осторожничали бы и сначала ждали реакции со стороны Императора на все эти преследования. Ведь ни у кого из них нет гарантии, что он не вмешается в это дело.

А если моя семья уедет, это будет для них прямым приговором: все должники рванут за ними и начнут действовать всем скопом, от греха подальше. Это будет им только на руку: они со спокойной душой смогут действовать под прикрытием, которое дарует им пребывание в чужой стране. Там они абсолютно законным путём смогут выбивать из нас душу.

К тому же не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понимать некоторые тёмные нюансы в политике и экономике. Куда бы моя семья ни переместилась, ещё не факт, что страна, которая их примет, сама с ними не сыграет злую шутку. К примеру, загонит мой Род в долги, а потом перепишет этот долг вместе с наследством на себя, и все будут должны государству вернуть деньги. А моя семья, так или иначе, встрянет в гигантские траты.

Короче, надо что-то делать с этим, а в такие моменты лучшее решение — набрать Распутина.

— Алло, палочка-выручалочка, — произнёс я первым, как только он ответил. — Думаю, ты уже понял, что спокойные деньки прошли.

— Ага! Нужна помощь?— судя по голосу, Гриша улыбался.

— Спасибо, брат. Ну да, звоню по делу… — я сжал пальцами переносицу.

— В таком случае, говори, что хотел, — у Распутин что-то забулькало на том конце провода.

— В общем, помоги мне через своих юристов правильно оформить бумаги для имперской канцелярии. Это вроде как официальное прошение называется. Хочу, чтобы Император всё же вмешался в это дело и повлиял на должников, мол, пусть выплачивают как полагается и поторапливаются. Это должно помочь отвести сейчас удар от моей семьи, — я похрустел пальцами.

— Эх… Помочь-то помогу, но ты ведь в курсе, что если это подашь, то можешь не дожить до утра?

— В курсе, в курсе! — отмахнулся я.

— В таком случае, скажи-ка мне, с каких именно Родов сперва требовать закрытие долгов? Мне ведь нужно внести их в список.

— Со всех сразу…

Глава 15

В уютном углу роскошного ресторана, лениво помешивая ложкой остывающий кофе, сидел Гриша Распутин. Его взгляд скользил по залу, выхватывая детали богатой обстановки.

— Добрыня, чтоб его, упрямый, как осёл! — думал он, бросая взгляд на золотые узоры на стенах. — Мог бы просто подойти и напрямую попросить помощи в устранении врагов. Нет же, решил играть в героя-одиночку.

Распутин уже битый час ломал голову над тем, как помочь Добрыне, но был уверен: что-нибудь да придумает. Ведь Гриша считал себя непревзойдённым генератором идей, способным выкрутиться из любых ситуаций.

Да, ситуация у Добрыни сейчас была действительно паршивая. Но Гриша гордился им: тот не сдаётся и даже прикрывает свой Род, который ведёт себя странно и нелепо. Хотя, может, это только самому Добрыне всё кажется нелепым. Парень явно не понимает, как устроен этот мир.

В Империи очень много Родов, но лишь десятки, ну, может, сотни из них стремятся быть на передовой, где приходится выгрызать успех зубами или погибнуть. Остальных же устраивает тихое, приземлённое существование: жить мирно и без проблем или вообще спрятаться под крылышком кого-нибудь покрепче, чтобы не думать своей головой и чувствовать себя в безопасности.

У Распутиных под крылом было таких Родов, хоть пруд пруди. Когда-то отец Гриши предлагал помочь своему другу и взять их Род под своё влияние. Но Гриша понимал, что это может подложить свинью их дружбе. Да и отец Добрыни не был самым полезным человеком, скорее балластом. А Распутины не привыкли таскать балласт; если ты только создаёшь проблемы, тебе так и скажут, без всяких реверансов.

Гриша вздохнул, отпивая кофе. В мыслях промелькнуло: «Эх, Добрыня, вляпался ты по самые уши». И как раз в этот момент официант принёс его заказ — сочный стейк с кровью.

— Как символично, — усмехнулся Гриша.

Но не успел он взяться за вилку и нож, как телефон завибрировал, оповещая о новом сообщении. Прочитав СМС, Гриша выругался так, что сидящая рядом пара удивлённо обернулась.

— Да что за напасть сегодня! Ещё один бой отменили! — прошипел он сквозь сжатые зубы.

Он нашёл новых бойцов, собирался выставить их на арену в подпольных боях, но снова получил отказы. Все твердили одно и то же: «Давай нам Ночного Разбойника, и точка. Других не признаём!» Будто у них уже всё готово, чтобы встретить его с почётом и, что важнее, с хорошей прибылью.

Гриша задумался, отодвигая от себя тарелку. «Ну и дела! Добрыня умудрился устроить такое шоу на арене, что теперь за один бой может заработать столько, что его пра-пра-пра-правнуки смогут купить себе Луну в придачу к звёздам. А если без шуток, то пять лет таких боёв — и его пра-пра-внуки действительно станут самыми богатыми на планете».

Гриша откинулся на спинку стула, рассматривая потолок, украшенный изысканной лепниной, и подумал про себя: жизнь — забавная штука. Вроде ты — Распутин, акула этого аквариума, а тут какой-то упрямый Добрыня сводит с ума половину Империи. Он представил, как Добрыня, облачённый в супергеройский костюм, раздаёт автографы толпе фанатов. Но, хмыкнув, решил, что это уже перебор даже для его воображения — представить друга в латексных штанах и трусах поверх костюма.

Взгляд Распутина упал на стейк, который уже остыл. В голове пронеслось: сегодня явно не его день. Даже мясо остыло, как и его надежды на спокойную жизнь. Он подозвал официанта и произнёс:

— Принесите мне чего покрепче. И побольше. Пожалуй, без этого сегодня не обойтись', — произнёс Гриша, устало откинувшись на спинку стула.

Пока официант удалялся, он вновь погрузился в размышления. Если они хотят Ночного Разбойника, придётся как-то убедить Добрыню вернуться на арену. Или придумать, как преподнести этих новых бойцов под более аппетитным соусом. В конце концов, он же Гриша Распутин. Если жизнь даёт ему лимоны, он делает из них лимонад. А если подкидывает что-то покрепче, то жизнь и вовсе удалась.

Когда официант вернулся с виски, Гриша поднял бокал, наблюдая, как янтарная жидкость переливается в свете хрустальной люстры.

— За тебя, Добрыня. Надеюсь, ты не заставишь меня проливать крокодиловы слёзы и найдёшь способ выпутаться из этой каши. А если нет, то будем хлебать её вместе, — произнёс он тост и залпом опустошил бокал.

Крепкий напиток обжёг горло, и тепло приятно разлилось по телу. Мир вдруг показался немного менее суровым местом. И, может быть, не всё так уж и плохо…

* * *

Мне-таки довелось участвовать ещё в двух дуэлях. И раз я всё ещё цел и могу похвастаться наличием всех конечностей, значит, судьба вновь улыбнулась мне. Хотя последний поединок оставил мне памятный сувенир в виде раны на плече.

Сейчас я сижу в лазарете, где сексапильная, на вид нежная медсестричка аккуратно зашивает мою рану. По дороге сюда я нарвал букетик полевых цветов, чтобы подарить ей в знак благодарности, так как видел в лагере раньше эту красотку.

— Постарайтесь не двигаться, — мягко просит она, склонившись надо мной так близко, что прядь её шелковистых волос щекочет мне нос.

— Стараюсь изо всех сил, — усмехаюсь я, хотя внутри всё переворачивается от её близости. — Но вы же знаете, я не могу устоять перед вашим очарованием.

Она фыркает, но в глазах её зажигаются весёлые искорки. Пришлось мне всё же позволить врагу нанести этот удар. Знаю, звучит безумно, но у тех, кому всё даётся слишком легко, возникают лишние вопросы и подозрения. А мне эти ненужные взгляды ни к чему — проблем и без того хватает. Даже высокий ранг не гарантирует побед без царапин. Да и по их меркам я новичок: никогда не участвовал в войнах и смертельных схватках. Если бы я выходил сухим из воды каждый раз, у кого-нибудь могли бы возникнуть неудобные вопросы.

— Всё готово, — произносит она, закончив бинтовать моё плечо. — Постарайтесь не напрягать руку несколько дней.

— Постараюсь, но ничего не обещаю, — отвечаю я с улыбкой и протягиваю ей букетик цветов.

Когда я направляюсь к выходу, краем глаза улавливаю, как она незаметно засунула мне в карман записку. На улице я достаю её и читаю номер телефона. Усмехнувшись, разрываю бумажку на мелкие кусочки и отпускаю их на ветер. Я не слепец, чтобы не оценить красивую женщину, но и не дурак, чтобы изменять Вике.

Вернувшись в свою палатку, слышу звонок. Это отец Вики.

— Приветствую, — говорю я, усаживаясь на раскладушку.

— Должен признаться, ты меня удивил, — его голос звучит удовлетворённо. — Не ожидал, что ты будешь напрашиваться на каждую возможную дуэль.

— Что поделать, — пожимаю плечами, хотя он этого не видит. — Люблю жить на грани.

— За тобой сейчас заедут. Ты своё дело выполнил, и даже перевыполнил. Хотя последняя дуэль была довольно рискованной с твоей стороны.

— Риск — благородное дело, — отшучиваюсь я.

— Не всегда, — в его голосе слышится лёгкое предупреждение. — До встречи.

Мы обменялись ещё парой общих фраз, после чего я быстро собираю свои вещи. Пора возвращаться в Пруссию, в дом Вики и её отца.

* * *

Стоило мне переступить порог, как ко мне подбежали Маша с Викой.

— Наконец-то! — воскликнула сестра, обнимая меня так крепко, что у меня в буквальном смысле захрустели кости.

— Мы так волновались! — добавила Вика, прижимаясь ко мне с другой стороны.

Они наперебой начали рассказывать, как переживали за меня. Судя по шоколадному пятну от торта на щеке Маши, было очевидно, что она усердно заедала свою тревогу сладким весь день.

— Ты даже не звонил нам! — укорила Маша, скрестив руки на груди и сверля меня взглядом.

— Девушки, я был на войне, — развёл я руками, стараясь выглядеть максимально искренним. — И звонить особо некогда было, да и связь барахлила — не всегда можно было дозвониться.

— Да уж, некогда… — рука Вики сжалась в кулак. — А взять номер у медсестрички, значит, время нашлось? — в её глазах полыхала такая ярость, что я на мгновение действительно испугался. И лишь потом вспомнил, что всё же я сильнее её.

— Не понимаю, о чём ты? — кашлянул я в кулак, пытаясь скрыть смущение. Не хотелось бы об этом говорить — похоже, она жутко ревнива.

— Да так, у отца большие связи, и я видела на одном видео, как ты подарил ей цветы и каким счастливым оттуда вышел с её номерком, — Вика пристально смотрела мне в глаза. Сейчас она выглядела как настоящая валькирия.

— Значит, ты должна была видеть и то, как я разорвал ту бумажку, — я строго посмотрел на неё и заявил голосом, не терпящим возражений. — Да, медсестра красивая девушка. Но мне не нужна просто красивая — мне нужна ты!

Чёрт, кажется, я не так всё сказал.

— В смысле? — Вика занесла руку, готовясь влепить мне пощёчину.

— Тише-тише, чудо моё, богиня, — я нежно перехватил её руку. — Я хотел сказать, что меня не интересуют другие красотки. Для меня внешность — не главное… Ой, ладно, не то сказал… Ты гораздо прекраснее, и моё отношение к тебе завязано не только на внешности, а на куда большем.

— Попахивает чепухой, но я достаточно проницательна, чтобы понять, когда ты мне лжёшь, а когда нет. Так что так и быть, верю тебе, — она немного успокоилась.

Вот и славно… А номер медсестрички я запомнил: у меня отличная память на цифры. Но он мне в любом случае не пригодится. В моём сердце теперь живёт только эта чудесная и порой грозная валькирия — Вика. Хотя, наверное, её лучше так не называть. Вот же я влип: влюбился в неё по уши.

— Кстати, а почему ты мне до сих пор цветов не дарил? — Вика вопросительно на меня посмотрела.

— Потому что нигде не найти таких цветов и букетов, которые были бы достойны тебя по-настоящему. Не встретить среди них оттенков, способных соперничать с твоим божественным обликом, — я немного растерялся, произнося эти слова.

— Я, конечно, леди, но любая леди за отсутствие цветов может отвесить ****, — таких слов от неё никто не ожидал: кажется, даже у моей сестры «материнская плата» в мозге перегорела от таких литературных оборотов. — Так что, Добрыня, быстро метнулся за букетиком.

— Понял, принял, дорогая! — я поклонился и поспешил на поиски цветов.

И не то чтобы я её боялся или ещё что, но просто сам был в лёгком ступоре от её реплики. Да и к тому же, она права: почему бы не порадовать букетом девушку, которая мне действительно небезразлична? Как говорится, дело пустяковое — меньше слов, больше дела.

Я купил шикарный белоснежно-голубой букет — самый огромный, какой только смог найти в округе. И принес его Вике, надеясь, что он понравится ей.

— Ты бы мне ещё дерево с корнем вырвал и принес, — шутливо проворчала она, слегка покраснев. — Но мне очень приятно, спасибо. Цветы действительно прекрасные, и их так много, что, боюсь, ты этой покупкой сделал кого-то значительно богаче.

— Да, сделал — свою жизнь, ведь в ней есть ты, — подмигнул я ей и с улыбкой сел рядом.

Маша, моя сестрёнка, с интересом наблюдала за нашей беседой. Она вдруг фыркнула и заявила:

— Вот смотрю я на вас и думаю: а когда это за столь короткий срок у вас всё это превратилось в такую классическую бытовуху? Мне аж страшно от того, чем же это всё закончится. Хотя, меня больше волнует, что сегодня на обед и какой торт в меню на этот раз, — она встала с кресла и, лёгкой походкой направившись в обеденный зал, оставила нас вдвоём.

Что ж, после такой тёплой встречи моего возвращения с войны мы с Викой тоже отправились обедать. За столом меня тут же засыпали вопросами о моём пребывании в «военном лагере». Я рассказывал с увлечением, не упуская ни одной пикантной детали. Да и зачем скромничать?

Но Маша, дождавшись паузы, возмущённо воскликнула:

— Что это за война такая, где почти нет солдат, а одни только дуэли между аристократами? — она смотрела на меня так, будто я только что объявил о намерении стать монахом.

— Таковы обычаи в Пруссии и Саксонии, и, по-моему, это довольно разумный подход, — Вика, сидевшая рядом, с улыбкой пояснила ей.

— В таком случае, и я могла бы поехать на такую войну! — Маша только больше разгорячилась. — Я дуэли люблю гораздо больше, чем братец!

— Маша, тебе ещё нет восемнадцати лет. Так что пей свой чай с тортиком и угомонись, — я поднял бровь и ухмыльнулся.

Но мелкая хитрюга тут же прищурилась, глядя на Вику, и выпалила:

— Ничего, после совершеннолетия буду часто наведываться к тебе в гости в Пруссию. Если там ещё будут войны, конечно.

— О, войны тут будут всегда. Наш князь слишком бурного нрава и обладает железным характером, — Вика, не моргнув глазом, ответила. — Он не умеет прогибаться и не терпит несправедливости по отношению к Пруссии.

Я едва сдержал улыбку. Маша, похоже, уже представляла себя с рапирой в руках, вызывающей на дуэль всех подряд. Что ж, семейка у нас та ещё.

После обеда я направился в кабинет к отцу Вики, который, как оказалось, предпочитал обедать в одиночестве, не отрываясь от своих бесконечных бумаг.

Маркиз взглянул на меня, отложив в сторону очередную папку с документами:

— Присаживайтесь.

Я сел, чувствуя себя школьником на экзамене.

— Ты показал себя достойно, — сдержанно похвалил он. — Явно готовился к подобным испытаниям судьбы и, судя по всему, долгое время шёл к этому. Даже втайне от родных.

Я кивнул, не зная, куда деть руки. Он продолжил, внимательно наблюдая за моей реакцией:

— Я уважаю такой характер и силу воли. А твой Дар… — он сделал паузу, изучающе глядя на меня. — Он явно пробудился раньше, но это мои догадки, и я их оставлю при себе.

Внутри у меня всё перевернулось. Пусть лучше оставит эти мысли при себе. Маркиз сделал глоток кофе и продолжил:

— Кстати, у меня есть новости для вас. Ваша семья направляется в Пруссию. Один наш граф решил предоставить им убежище после того, как они поведали ему о своём положении.

У меня внутри всё сжалось. Отлично, семейные проблемы догнали меня и здесь. Я решил прикинуться неведающим:

— Какое положение? Война, несчастье?

Маркиз усмехнулся: кажется, моя игра его не впечатлила, а я-то надеялся, что хоть в пределах Российской Империи пока все известно будет, а не за ее пределами.

— Не стоит притворяться, молодой человек. Ваши родители рассказали графу обо всём, и тот согласился помочь. У меня там свои люди, они доложили мне все подробности. По факту, это уже ни для кого не тайна.

Я тяжело вздохнул. Судя по всему, о наших долгах знает весь белый свет. Ну или вся Российская Империя точно. До Пруссии тоже докатилось теперь.

— Я предупрежу тебя, — продолжил он, сверкнув глазами. — Тот граф попытается использовать твоих родителей в своих интересах. Но я могу помочь им… если потребуется.

— И что же вы хотите взамен? — я взглянул на него настороженно.

— Веди себя с Викторией разумно и не обижай её, — маркиз откинулся на спинку кресла.

— Простите, но я не совсем понимаю… — я удивился такому предложению.

— Понимаешь, — оборвал он меня. — Ты молодой человек с потенциалом, но порой склонен к необдуманным поступкам.

Я почувствовал, как кровь приливает к щекам. Необдуманные поступки? Это он о чём сейчас?

— Я ценю твою искренность и талант, — продолжил маркиз. — Но Виктория — моя единственная дочь. Я хочу быть уверен, что ты осознаёшь ответственность.

Теперь всё стало ясно: он боится, что я могу не оправдать надежд его дочери или, не дай бог, разбить ей сердце. Как трогательно и в то же время мудро с его стороны — я это уважаю. Однако меня удивляет одно: почему при таком раскладе маркиз не потребовал от меня забыть Вику навсегда и больше с ней не встречаться?

Ведь у него немалая репутация, или, быть может, это сама Виктория виновна в том, что её отец всё же благосклонен ко мне… Кто его знает… Мой род в ужасном положении, а маркиз меня ещё не выставил из своего дома — вот это успех, я считаю.

— Я обещаю, что буду обращаться с Викторией с уважением и осторожностью, — сказал я, стараясь звучать максимально серьёзно.

— Вот и прекрасно, — маркиз кивнул.

Неловкая пауза повисла в воздухе. Я решил её прервать:

— В таком случае, если больше нет вопросов, я вскоре вернусь обратно в Империю.

— Удачного пути, — сухо ответил он, возвращаясь к своим бумагам.

Выходя из кабинета, я размышлял о том, как забавно сложилась ситуация. Маркиз, с его стальной маской невозмутимости, переживает за сердце своей дочери, а я для него всего лишь парень с семейными проблемами и «необдуманными поступками» в биографии. Но когда это я успел совершить такие поступки? Или он всех молодых людей таковыми считает и меня под одну гребёнку? Что ж… Похоже, у него в голове сложилось ложное представление обо мне: я никогда не вписывался ни в какие стандарты.

После

Маркиз сидел в своем роскошном кабинете, обитый гобеленами и размышлял о том, до чего же он докатился… Его собственная дочь поучает его, главу древнего и благородного Рода, как ему поступать или не поступать!

Вчера эта смелая юная леди явилась к нему с гордо поднятой головой и поставила ультиматум: чтобы он, видите ли, не вмешивался в ее отношения с Добрыней, иначе его ждут последствия. Последствия! Как будто он не способен сам позаботиться о них.

Вика заявила, что не собирается выходить замуж за кого-либо по расчету, а будет сама выбирать сердцем. Будто сердце — надежный советник в делах семейных! Маркиз, однако, никогда не отнимал у нее этого права. Он лишь намекал, что каждого потенциального жениха намерен испытать лично и весьма серьезно. Что поделать, такая уж отцовская забота.

Взять хотя бы ее прошлого ухажера: того самого, который даже не удосужился поговорить с Викой, а сразу примчался к нему просить ее руки. И когда маркиз, испытывая его, предложил проявить храбрость и отправиться на войну, тот побледнел, как лунь, и воскликнул, что это безумие. Он, дескать, поэмы ей сочинять может или картину нарисовать, но никак не рискнуть своей жизнью. Ну что ж, подумал маркиз, поэтические таланты — это прекрасно, но без отваги дверь, как говорится, знает дорогу.

Однако в этом всем было нечто забавное. Маркиза порадовала непоколебимая уверенность и твердость, с которой дочь отстаивала свои намерения. Именно такой характер должна иметь будущая глава Рода! Ирония судьбы: сам воспитал бунтарку, а теперь недоумевает. Но с этим Добрыней пока все неоднозначно. Подходит ли он его дочери? Вопрос, как говорится, на миллион золотых.

С другой стороны, юноша не из робкого десятка и явно не трус — а это уже плюс. К тому же, Вика может попросту наиграться в эти отношения и сама его бросить. Молодость ведь дело такое — ветреное и непредсказуемое. Так что маркиз решил пока не вмешиваться, наблюдая за ними со стороны.

К тому же ему действительно любопытно было посмотреть, как Добрыня будет выпутываться из той, мягко говоря, «неприятной» ситуации, что сложилась в его Роду. Если у него получится, то маркиз решил, что, пожалуй, не будет возражать против такого зятя. В конце концов, даже его самого когда-то называли гением, когда в свои шестнадцать лет он принял бразды правления Рода после смерти отца и умудрился не развалить всё к чертям.

— Я умён, если уж не мудр, но даже я на месте этого паренька не знал бы, как всё урегулировать и спасти положение, — произнес он вслух, задумчиво поглаживая свою аккуратно подстриженную бороду. — Так что, кто знает, сгинет ли этот ненаглядный у моей дочурки или в нашем Роду появится еще один гений.

* * *

На следующее утро после моего откровенного разговора с маркизом наш дом взорвался настоящим скандалом века. Родители соизволили удостоить меня звонком, чтобы сообщить, что я не просто плохой сын, а ужасный, просто кошмарный.

Чтобы картина была полной, они добавили и про сестру: Маша должна немедленно явиться к ним. Но мелкая, как и следовало ожидать, наотрез отказалась — вся в меня, упрямая как осёл. В результате сестрёнка разругалась с родителями в пух и прах, а в конце их эпического диалога заявила во весь голос, что отправляется со мной обратно в Российскую Империю, и пусть только попробуют её остановить.

Что ж, семейные узы оказались крепче, чем когда-либо. Мне пришлось задуматься, что делать дальше. С одной стороны, здесь, в Пруссии, она была бы в безопасности — подальше от вечных интриг и злобных семейных кланов. С другой… Кто знает, что на уме у того графа, к которому родители так рьяно хотят отправить Машу?

Друг он нам или просто спутник до первой подлости? А вдруг в Пруссии нам вообще устроят силовой захват под шумок? В любом случае, каждый в нашей семье уже сделал свой выбор, и мне оставалось лишь придумать, как уберечь сестру в столице, куда мы отправляемся уже завтра.

Мы собирали вещи под аккомпанемент нервных вздохов и тихого бормотания проклятий. Лишь в самолёте, летящем в Империю, мы смогли немного успокоиться и вздремнуть в окружении храпящих пассажиров и плачущих младенцев — та самая «идиллия», о которой мечтает каждый путешественник.

Приземлившись благополучно, я, поддерживая Машу и Вику под руки, помогал им спускаться по трапу. И тут, какого чёрта, передо мной возникает…

Нас встречает настоящий оркестр, гремящий так, что барабанные перепонки пляшут, и красная ковровая дорожка, тянущаяся до самого горизонта. Не хватало только фейерверков и танцующих слонов. Лишь один человек мог устроить этот грандиозный цирк… Только один…

Из длинного чёрного лимузина вышел Гриша. Поправив свою неизменную шляпу, он помахал нам рукой и радостно прокричал на весь аэропорт:

— Рад, что вы решили вернуться! Здесь будет жарковато и опасно, но скучно точно не будет!

Что ж, если уж гореть в смертельном пламени, то хотя бы под звуки оркестра и в хорошей компании. Похоже, приключения только начинаются, а значит, будет что вспомнить… если, конечно, выживем.

Глава 16

Мы наконец-то с сестрой вернулись домой — в наш неприступный замок, напоминающий банковский сейф, где даже мышь без ключа не проскользнёт. Или, по крайней мере, не должна была…

Едва мы подошли к массивной двери, как я застыл на каменной дорожке, прищурившись, словно почуял неладное. Что-то явно было не так.

— Что встал, как вкопанный? — спросила Маша, поправляя рюкзак на плече. — Забыл, как дверь открывается?

— Просто любуюсь нашим уютным бастионом, — усмехнулся я.

Сейчас мне кажется, что зря переплачиваю за эту навороченную охранную систему. Все эти лазеры, датчики движения, электрошоковые ловушки… А толку? Куда надёжнее моя магия. Нет лучшей системы слежения, чем мои гравитационные волны. Они, между прочим, имеют форму и могут её сохранять, если я захочу.

Перед отъездом я пропитал каждый квадратный метр дома своей магией, и теперь отчётливо видел, что её целостность нарушена. Целые полосы следов тянулись по двору и исчезали за дверью. Кто-то здесь побывал, спокойно войдя прямо через входную дверь и вдоволь пошарив по дому.

Даже не заходя внутрь, я уже увидел эфемерные отпечатки шагов, разбросанные почти по всем комнатам. Из плюсов — у меня есть особенность Дара: могу отследить даже то, что произошло до моего появления, и эта способность не раз спасала мне жизнь.

А из минусов… Жаль, что охранную систему обошли. Но было бы куда неприятнее, если бы обошли мои гравитационные волны и сумели их считать — тогда это был бы, воистину, грандиозный соперник.

Я достал телефон и, вставляя ключ в замок одной рукой, другой быстро набрал сообщение сестре: «Ничего лишнего не говори, веди себя как обычно. В доме прослушка». Ну ещё бы, если бы её там не поставили, а иначе зачем было просто так приходить? На грабёж это вовсе не похоже.

Маша мельком взглянула на экран и мгновенно всё поняла. Её лицо озарилось ехидной улыбкой.

— Наконец-то мы дома! — громко воскликнула она, театрально потягиваясь. — Открывай скорее, я устала тащиться в этом самолёте и мечтаю снять эти чёртовы туфли!

Я открыл дверь, и мы вошли внутрь. Едва успели повесить лёгкие дорожные плащи на вешалку, как Маша, не сбавляя темпа, продолжила:

— Кстати, Добрыня, когда мы отправимся к Императору, чтобы о должниках с ним побеседовать? Ты же обещал не затягивать!

В её глазах сверкал азарт, и я тяжело вздохнул, глядя на неё. Но делать было нечего — придётся подыграть.

— Сегодня у меня встреча с одним человеком за городом, — ответил я непринуждённо. — Он точно сможет помочь нам с этим делом. А ещё мне нужно связаться с графом Ноевым. Тот утверждает, что у него есть важная информация для нас, но запросил за неё, конечно, целое состояние.

— Этот граф — настоящий вымогатель, — фыркнула Маша, хотя сама впервые слышала об этом графе. — Может, напомнить ему, что жадность — смертный грех?

— Ты, как всегда, радикальна, — усмехнулся я. — Но давай оставим наши криминальные замашки на потом. Сейчас хотелось бы просто отдохнуть.

— Как скажешь, братец, — проворчала Маша и, сбросив туфли, дотопала до холодильника.

Она вытащила свежую упаковку молока, открыла её и начала пить прямо из горлышка. Сделав несколько больших глотков, вытерла рот тыльной стороной ладони и написала мне смс: «Чё за чушь ты нес про какого-то графа и дела за городом?»

Я покрутил пальцем у виска и ответил: «А ты зачем сразу про поход к Императору сморозила?»

«Так про это и так скоро все узнают», — последовало мгновенное сообщение от неё.

Может, и так, но болтать при прослушке всё равно не стоило. Хотя ладно, что уж теперь: если валить наших недругов дальше, то валить. Ставки в этой игре уже сделаны, и пути назад нет.

— Кстати, мне тут Дамирчик на днях писал: спрашивал, схожу ли я с ним в кино. Как думаешь, что мне надеть — пышное синее платье или чёрное классическое? — Маша вырвала меня из раздумий, плюхнувшись на диван и засыпав неожиданным вопросом.

— С каких это пор он у нас не Дамир, а Дамирчик? — одна из моих бровей невольно поползла вверх.

— С тех самых, как подарил мне в интернете коллекцию стикеров с забавными пёсиками. Они просто умора! — Маша лучезарно улыбнулась.

— В таком случае, сходи с ним как-нибудь и надень что угодно, — пожал я плечами.

— Погоди, в смысле, сходи? — сестра округлила глаза. — Ты что, даже нотаций мне не прочитаешь о том, что он не смеет за мной ухаживать и что он всего лишь из Рода барона? И не запретишь мне с ним идти?

— Маш, если парень дарит девушке стикеры, а не цветы, то бояться отношений не стоит — их и так не будет, — усмехнулся я.

— А я смотрю, братик, ты зазнался: один раз своей Викуле букет подарил — и всё, решил, что знаешь об отношениях больше, чем я, — она фыркнула, скрестив руки на груди, и, отвернувшись от меня, включила телевизор.

Вообще-то, у меня в прошлом было отношений более чем достаточно, но есть одно золотое правило: «Не рассказывай про своих бывших, когда у тебя уже есть новые отношения». И второе правило: «Не сообщай, что ты не из этого мира, а то палата номер шесть тебе обеспечена».

Спорить я не стал, а отправился заварить себе чай и прикинуть чисто гипотетически, сколько бы у меня могло быть бастардов, если бы я побывал во всех альтернативных Вселенных. Ну и, само собой, о Римской Империи стоит подумать и не забыть. В этом мире мужчины почему-то часто размышляют о ней. Странные они, однако…

Попив чай и немного отдохнув после прилёта, я неспешно приступил к обыску дома на наличие жучков — любопытно всё же, постарались ли недруги на славу.

Главное, чтобы это хобби не стало для меня рутиной: кто-то коллекционирует марки, а я — чужие устройства слежения. Ведь иногда хочется и покоя.

За картиной я обнаружил первый жучок, второй уютно устроился в большой вазе — видимо, ценитель керамики. В итоге, после двадцати минут поисков, выяснилось, что весь дом нафарширован ими.

Ну что ж, раз мои дорогие враги так жаждут узнать о моих планах, почему бы не сыграть с ними в игру, но по моим правилам? А кто лучший напарник для такой авантюры? Конечно же, моя палочка-выручалочка — Григорий. Тот ещё весельчак с извращённым чувством юмора.

Я достал телефон и набрал ему сообщение: «Привет, дружище! Приглашаю тебя на праздничный ужин сегодня в честь нашего возвращения с каникул. Ты ведь так эпично встретил нас в аэропорту — видно, что скучал».

Ответ не заставил себя ждать, будто Гриша постоянно держал телефон наготове в ожидании моего сообщения. А может, он просто привык к моим частым обращениям: «Конечно скучал, ведь всё самое интересное крутится только вокруг тебя. Скоро начну завидовать твоей популярности, даже если ты знаменит лишь среди своих врагов. Так что приду, но скажи, торт будет с вишенкой или с привкусом свинца?» — написал он.

Улыбка скользнула по моему лицу. Ах, Распутин, мастер тонкой иронии. Я быстро набрал ответ: «Не переживай, торт будет на высшем уровне. И скучно точно не будет.»

Убрав телефон в карман, я задумался. А может, к чёрту эту поездку за город? Планы ведь созданы для того, чтобы их менять, верно? Зачем уезжать, когда можно разыграть первую партию прямо здесь? Пусть мои незваные слушатели насладятся шоу в полной мере.

В конце концов, если жизнь подбрасывает тебе жучков, то стоит устроить представление на славу. А с Гришей мы точно превратим этот вечер в незабываемый спектакль. Остаётся только добавить: господа враги, добро пожаловать на премьеру!

— Эй, чего это ты сидишь, лыбишься? — окликнула меня Маша.

— Да вот, наслаждаюсь редким моментом тишины рядом с тобой — целых пять минут, праздник какой-то, — с улыбкой толкнул я её в плечо.

— А ты думаешь, мне нравится жить с тобой под одной крышей? Пить мне не даёшь, газировку не покупаешь, от тебя даже чипсов с крабом не дождёшься! Одно чёртово брокколи на пару, да авокадо и прочая гадость. А ещё эти несносные голубцы — и те, чтоб их, на пару! Такое чувство, что я не просто зожница-подросток, а у меня гастрит! — вспылила сестра, ударив меня подушкой по голове.

Я молча встал, прошёл в её комнату и схватил большой чемодан на колёсиках. Свалив туда её вещи прямо с вешалками, насвистывая себе под нос, на её глазах выкатил чемодан за порог.

Да, я в курсе, что Маша — бесстрашная, сильная и любит нарываться на неприятности; ей только подавай возможность ходить по лезвию ножа. Она далеко не трусиха, но и не полная дура. Она понимает, что за стенами этого дома одной ей наступит полная безысходность.

К тому же, хоть Маша теперь и знает, что я силён, но в такой ситуации, в какой оказался наш Род, она меня точно не оставит. Ей предельно ясно, что главная цель всё равно я, а значит, она готова до последнего быть со мной, чтобы защитить своего, пусть и сильного, но всё же братца.

— Оу, братик, полегче! — мелкая тут же вскочила с дивана и замахала руками. — Не надо спешить, притормози. Мне тут, в принципе, интерьерчик нравится, да и твои сырники, что ты мне на завтрак готовил, вполне терпимы. Я даже согласна есть изюм в творожке, а ты же знаешь, как я ненавижу изюм!

Да, у нас есть нанятые Гришей слуги, и они иногда приходят в дом, чтобы прибраться или приготовить блюда. Но чаще я сам кормлю сестру и себя. И не то, чтобы я был шеф-поваром, но голодной она точно не останется.

— Извините, вы недавно сюда заехали, да? — я не успел ещё закрыть дверь и поставить чемодан обратно, как меня окликнул тип в синей кепке и с пышными усами. — Если так, то не желаете приобрести свежий номер газеты «Здоровье с Хеленой Малышковской»?

— А о чём она пишет? — поинтересовался я, прищурившись.

— В данном номере говорится о том, как опасны молочные продукты для нашего организма. И как можно дольше прожить, если заваривать каждое утро по ложке водорослей, вперемешку с землёй, сэр, — почтальон произнёс эту ахинею с такой уверенностью, будто рекламировал эликсир бессмертия.

— Спасибо, конечно, но я тут как раз младшую сестру к нормальному питанию приучаю, а вы мне эту ересь подсовываете, — я захлопнул перед его носом дверь.

Тяжко вздохнув, я облокотился о косяк: как же всё-таки тяжело быть старшим братом и отвечать за мелочь. А родителем, наверное, быть и вовсе сложно. Это огромный труд… Однако, похоже, не для наших: они нас отчитали, писать перестали и скрылись с горизонта. Никакого адекватного общения или обсуждения с нами семейных проблем, словно мы с сестрой — какие-то несмышлёные младенцы.

Я, конечно, всё понимаю: раньше я не интересовался делами семьи, но все решения и идеи, которые я предлагал и предпринимал в последнее время, сами должны говорить за себя. Жаль только, что родители по-прежнему слепы.

Ну да ладно, сейчас главное — подготовиться к ужину: запечь гуся, приготовить салатик из курочки, корейской морковки и кириешек, да еще колбаски на гриле пожарить. Это я все и сам могу сделать — не обязательно звать повариху или заказывать еду на дом. Маша иногда возмущается здоровой едой, но сегодня она будет жирной, сочной и очень вкусной.

— Маша, а ну-ка иди сюда, помогать будешь! — крикнул я ей. — Закажи в магазине нужные продукты: я скажу какие. А потом научу тебя гуся мариновать и фаршировать.

— Ты у нас что, в домохозяйку заделаться решил? Может, тебе еще фартук с рюшами прикупить? — она закатила глаза, подходя ко мне.

— А ты, видимо, решила стать вредным и вечно всем недовольным подростком? Пубертат по полной накрыл?

— Почему решила заделаться? Я так-то им и являюсь, — мелкая улыбнулась и открыла приложение для доставки продуктов.

Мы с ней, наверное, целый час выбирали, что купить: ассортимент чертовски большой, и нужно было взять хорошие ингредиенты. Тут нельзя было просто выбрать самые дорогие — все было не так просто, глаза разбегались.

В итоге сестра тоже загорелась идеей полностью участвовать в готовке, но был, конечно, один минус: она чуть не съела все сухарики для салата. Надо ее бобром прозвать — ей бы только чем-нибудь похрустеть да погрызть.

Но зато это было весело и, главное, очень по-семейному. Маша даже сама полы кое-где помыла и зеркала отполировала без всякой магии. В общем, по нам было заметно, как мы устали от каникул, а особенно она, ведь обычно ее фиг что заставишь делать. Я вот, может, и был пару дней на войне, но никогда не был против того, чтобы поработать руками. Ой, это как-то двусмысленно звучит…

— Добрыня, что это? — голос Маши отвлек меня от будничных мыслей.

— Где? — я повернул к ней голову.

— Я бы могла и в рифму ответить, но у тебя такой части тела нет, так что допустим — на твоей голове, — она ткнула меня пальцем в висок. — У тебя светлые волосы, но я все равно увидела один седой волос.

— Черт! Серьезно? — Чего-чего, но вот этого я никак не ожидал. Как я до такой жизни докатился?

— Не переживай, Добрыня, у тебя только один седой волос, а у других на твоем месте вообще бы вся голова поседела в восемнадцать лет, — сестра похлопала меня по спине. — Мне, если честно, тебя искренне жаль, — мне еще, блин, жалости не хватало только.

— Нет, ты неверно сказала, — я пронзительно посмотрел на нее. — У любого другого на моем месте уже бы не было головы, а не то что волосы бы поседели.

— Тут ты прав.

Стоим мы, значит, дальше готовим, как вдруг видим в окно очень близко стоящего к нам, я бы даже сказал неприлично близко к дому, пожилого мужчину — всего в морщинах и с веснушками.

— Добрыня, смотри, какой-то старичок в потертом плаще, и лицо у него очень печальное. Он так смотрит на нас, будто ему одиноко или он хочет есть, — сестра вздохнула. — Это все как-то грустно, надо что-то с этим сделать.

— Да, ты права, — кивнул я и, протянув руку, закрыл окно плотной шторой. Затем вернулся к салату, добавляя ещё ложку майонеза, но тут же почувствовал болезненный тычок кулаком в бок.

— Ты что творишь? — Маша возмущённо всплеснула руками. — Я думала, мы пригласим его на ужин. А ты просто взял и задёрнул шторы! Хотя бы спросил, как у него дела и как зовут.

— Маша, запомни одно золотое правило взрослой жизни: «Никогда не впускай в дом вампиров, Красную Шапочку и служащего налоговой», — подмигнул я ей с лукавой улыбкой.

— То есть ты знаешь того мужчину, и он из налоговой? Но что ему от нас нужно? У нас какие-то огромные налоги? Откуда? И у тебя что, нет денег их оплатить? — Маша растерянно хлопала глазами.

Я как-то забыл ей рассказать, а вернее, не счёл нужным вдаваться в подробности, что при покупке дома в документах возникли кое-какие неполадки — как ни странно. Хотя, по мне, так это в налоговой специально напутали, чтобы денег побольше вытянуть. В итоге мне каким-то образом достались налоги прошлого владельца, хотя лучше бы мне с Викулей повезло. Но не суть: налоги немаленькие, и хотя я их могу оплатить, делать этого принципиально не собираюсь. К тому же этим уже занимается юрист Гриши, и, думаю, всё будет в порядке.

Об этом я сейчас и сообщил сестре, но ей, похоже, было уже всё равно, что за нами пристально следят работники налоговой и только и думают, чтобы ещё у нас отобрать.

— Погоди, а почему Красную Шапочку в дом впускать нельзя? — прищурилась Маша, хитро улыбаясь.

— А ты вспомни, что стало с волком в сказке после того, как он её впустил, — усмехнулся я.

— А, ну так-то да, — рассмеялась Маша и с предвкушением посмотрела на румяного гуся в духовке.

Вкусные ароматы уже наполнили весь дом. От этого настроение заметно поднялось, и я даже подумал, что разрешу Маше сегодня выпить немного мятной газировки — ведь это праздничный ужин, и можно пойти на небольшие уступки.

Пока основное блюдо доготавливалось, я быстро разложил на столе лёгкие закуски из сыра и орехов. В общем, всё шло прекрасно и не предвещало беды, как вдруг её и в самом деле не оказалось. Так бывает, когда после хорошего случается ещё лучшее.

Мне на телефон пришло фото от моей Вики. Пусть это было не совсем то, на что я надеялся, но всё же чёрные обтягивающие лосины и майка ей очень шли. Она выглядела обворожительно на этом снимке, сделанном в зеркале тренажёрного зала. Всегда приятно получить фото от любимой, даже если она в одном городе и можно просто заехать.

Её волосы были заплетены в две длинные косы, ниспадающие до самых упругих бёдер, а в глазах искрилась радость. И рука… Погодите… Мужская накачанная рука рядом с её ягодицей сбоку на фото. Осталось только узнать, что она там делает…

Глава 17

Раздался звонок в дверь. Неохотно оторвавшись от изучения пятна на потолке — наследия Машиной «помощи» в готовке, — я поплёлся ко входу.

На пороге стоял Гриша с ухмылкой, способной растопить айсберг или спровоцировать войну — в зависимости от настроения.

— Здорово, любитель приключений, — протянул он, без приглашения переступая порог. — Что вкусненького?

— Да много всего, голодным не останешься.

Он хохотнул, и мы прошли в гостиную. Сестра уже обосновалась на диване среди горы еды, погружённая в свои бесконечные сериалы и не обращая на нас ни малейшего внимания.

— Маша, ты бы хоть поздоровалась, — намекнул я.

— Приветствую того, — обратилась Маша к Григорию, — с кем мой брат проводит время чуть ли не двадцать четыре на семь. Как бы тебя от ревности потом Вика не… — договорить она не успела: я подхватил футбольный мяч со стойки с подписью моего любимого футболиста и метнул в неё.

— Чудненькие у вас отношения с сестрой, — усмехнулся Распутин. — Как хорошо, что у меня сестры нет!

— Какие есть, — пожал я плечами. — А про сестру зря ты так: с ними круто жить. Правда, Маша?

— Гори в аду, качок стероидный! Ты меня чуть не покалечил, — проворчала она.

Маша выругалась и поправила растрепанную прическу. А мы с Гришей переглянулись и направились к столу. Плотно поужинав, я достал бутылку джина и два стакана.

— За тех, кто в пути, — произнёс он, поднимая тост.

— И за тех, кто сойдёт с него первым, — добавил я, чокнувшись.

Мы сделали по глотку, и Гриша, поёрзав на стуле, спросил:

— Так как прошла ваша поездка в Пруссию? Слышал, там сейчас весьма… оживлённо.

Я откинулся на спинку кресла.

— О, Пруссия была умопомрачительна. Пару дней порезвился на войне. Знаешь, отличный способ сбросить лишний вес и обзавестись парой новых отверстий в теле. Дуэли там — это вообще национальный спорт. Традиции, как-никак.

— Ну, некоторые коллекционируют марки, а некоторые — шрамы. Каждый сходит с ума по-своему, — Гриша закинул ногу на ногу.

Я вскоре поднялся и кивнул в сторону бильярдной:

— Пойдём, покатаем шары. Заодно обсудим дела в более… непринуждённой обстановке.

В бильярдной, конечно, жучков было ещё больше, но это только добавляло остроты и было частью плана. Я запер за нами дверь на ключ, бросив многозначительный взгляд на Гришу.

Я написал ему сообщение: «Пора начать наш маленький спектакль». Он поднял большой палец вверх и, взяв кий, начал расставлять шары.

— Так что ты собираешься делать со своей… проблемой? — спросил он, совершая удар и загоняя шар в лузу.

— У меня всё под контролем, — усмехнулся я и сделал свой ход. — Сегодня встречаюсь с одним очень важным человеком. Он обещал помочь мне решить мои затруднения. Но есть одно дело и для тебя.

— Ох, звучит многообещающе, — друг почесал нос. — И что же ты задумал на этот раз?

Я достал из ящика папку, подошёл к нему ближе и произнёс:

— Мне нужно, чтобы ты лично доставил эти документы в императорскую канцелярию. Все бумаги подписаны, свидетельства от моего деда подготовлены в полном соответствии для проверки. Там подробно указано, кто и сколько должен. Словом, классическая схема. И, кстати, передай от меня, что я намерен сотрудничать с императорской семьёй.

— Ты, как всегда, метишь высоко, — присвистнул он. — Не боишься, что крылья опалят?

— Кто не рискует, тот пьёт дешёвый джин, — пожал я плечами. — А этого я не переношу.

— Хорошо сказано. И выпьем же за этот превосходный дорогой джин, — он вновь чокнулся своим бокалом с моим.

Мы продолжили играть, обмениваясь наигранными фразами, а о истинной сущности нашей встречи переговаривались в сообщениях.

Гриша, к примеру, вслух рассказал анекдот о том, как философ, физик и борец оказались на необитаемом острове и пытались открыть консервную банку.

— Философ предположил, что банки не существует, — сорвалось с его уст.

— Я слышал этот анекдот: философ ничего не сделал, физик её открыл, а борец её съел.

Мы оба расхохотались — в нашем арсенале было ещё много таких глупых анекдотов. Ближе к полуночи мы изрядно выпили и перешли к обсуждению высоких материй.

— Знаешь, — сказал Гриша, глядя в потолок, — иногда мне кажется, что весь мир — это огромный бильярдный стол, а мы — шары, которые кто-то постоянно пытается загнать в лузы.

— Возможно. Но я предпочитаю быть тем, кто держит кий, — усмехнулся я, шмыгнув носом.

— Лишь бы кий не раскалился добела и не обжёг руки, — подметил друг.

— Да брось, он же из дерева, — рассмеялся я над ним.

— Ну и иди тогда к чёрту, — Гриша широко улыбнулся. — Давай лучше выпьем за то, чтобы день, когда кии будут из металла, наступил не скоро.

Мы чокнулись и осушили стаканы. Где-то в глубине дома Маша громко смеялась над очередным эпизодом своего сериала. А я задумался о том, что игра становится всё интереснее.

И сколько бы жучков ни было спрятано вокруг, никто не сможет предугадать мой следующий ход.

Гриша, закусив орешками, написал мне в сообщении:

— Ты понимаешь, что это большой риск?

— Не привык я отступать, ты же знаешь, — ответил я.

Он театрально вздохнул, подыгрывая нашей маленькой постановке, как мы и договаривались.

— Ладно, — протянул он, — в твоём положении это, пожалуй, единственный ход конём, чтобы обратиться к императору.

На этих словах я протянул ему пухлую папку, набитую до отказа… пустыми листами. Настоящая информация, спрятанная от любопытных глаз, будет позже доставлена людьми Гриши.

Взяв папку, Гриша медленно перелистывал страницы, словно читал самое захватывающее чтиво в своей жизни. Бумага шуршала, создавая нужный эффект.

— Империя мимо такого точно не пройдёт, — громко произнёс он с особым нажимом. — Если ты перепишешь хотя бы половину этих долгов на государство, то это покроет годовой бюджет столицы. Да ты, дружище, богаче самого императора, осознаёшь?

— Деньги — всего лишь цифры на бумаге. Истинное богатство — это умение этими цифрами играть, — напустил я на себя задумчивый вид, нахмурив лоб.

— Философ, значит? Ну, философия философией, а дело делать надо. Я всё передам и устрою как следует.

— Знаю, — кивнул я. — И за это тебе особая благодарность.

Вскоре шары опять раскатились по зелёному сукну стола, словно планы в моей голове — каждое движение было продумано до мелочей. Мы играли, обмениваясь острыми шутками и сарказмом, погружаясь в напряжённый чарующий ритм игры.

— Знаешь, — произнёс Гриша, прицеливаясь, — политика — как этот стол: с виду гладкая и безупречная, а посмотришь поближе — вся в царапинах.

— А люди — как шары, — подхватил я, опираясь на кий. — Стоят себе без движения, пока кто-то не толкнёт их в нужном направлении.

Гриша ударил по шару, и тот точно влетел в лузу, словно пуля в цель.

— Главное — знать, куда бить, — заметил он с хитрой улыбкой, и в его глазах сверкнул лукавый огонёк.

За эти три часа мы успели обсудить, казалось, всё на свете: от последних городских сплетен до глубин человеческой души. И всё это время наши телефоны незаметно вибрировали в карманах, и мы успевали обмениваться сообщениями, корректируя план на ходу.

Когда Гриша наконец собрался уходить, он остановился у двери и, обернувшись через плечо, сказал:

— Знаешь, тебя сложно переоценить. Ты — ходячая неприятность, но именно поэтому с тобой никогда не скучно.

— Польщён, — улыбнулся я, слегка кивнув. — Береги себя. И папку.

Он усмехнулся и исчез за дверью вместе со своей охраной. Да, Гриша сделал мне одолжение. Но в масштабах игры это мало что изменит. Скорее, это всего лишь очередное звено в цепи событий, которые я запустил — мести.

Тем, кто возомнил, что может безнаказанно проникнуть в мой дом и установить свои жучки, предстоит узнать, что я не из тех, кто молча терпит оскорбления.

Они думают, что играют со мной? Что ж, пора показать им, кто здесь настоящий мастер игры. Ведь в шахматах побеждает не тот, у кого больше фигур, а тот, кто просчитывает ходы на несколько шагов вперёд.

Тем временем

В огромном зале, утопающем в полумраке мерцающих свечей и густых клубах табачного дыма, лениво поднимающегося к сводчатому потолку, граф Курчатов стоял у мраморного камина, нервно покручивая золотой перстень на мизинце. Его острый взгляд метался по лицам собравшихся аристократов: графов, баронов и прочих высокородных особ, ныне объединенных общей бедой.

Все они были по уши в долгах перед Добрыниным, и мысль о том, что империя может выбить из них всё до последнего гроша, заставляла их скрежетать зубами.

— Никогда не думал, что придётся делить одну петлю на всех, — усмехнулся граф, бросая саркастический взгляд на герцога Лебедева. — Хотя, говорят, массовые казни нынче в моде.

— Не время для шуток, Курчатов, — нахмурился Лебедев, поправляя безупречно завязанный галстук. — Добрыня Добрынин — виновник всей этой катастрофы. Он собирается сотрудничать с императорской семьёй по поводу наших долгов.

— Ах, Добрыня, этот святой рыцарь на белом коне, — протянул граф, опираясь на резную каминную полку и с интересом наблюдая за игрой пламени. — Может, отправить ему благодарственную открытку? С ядом, разумеется.

Баронесса Зотова, сидевшая в кресле рядом, поджала губы:

— Мы не можем его просто убить. Это вызовет слишком много вопросов. Нужен идеальный план.

— А кто сказал, что мы не можем? — прищурился Курчатов. — Вопрос лишь в том, как сделать это незаметно…

— Проблема в том, — вмешался тихий голос с другого конца стола, принадлежащий князю Мещерскому, — что если долги перейдут империи, она выбьет из нас всё до последнего медяка. А у некоторых и медяков-то не осталось.

— О, неужели великий князь разорён? Какая трагедия, — усмехнулся граф. — Может, нам организовать сбор средств?

— Хватит язвить, Курчатов, — бросил барон Воронцов, с силой стукнув кулаком по массивному столу. — Лучше подумай, что делать с Распутиным. Говорят, в его папке есть расписки по всем нашим долгам. Если её заполучить…

— Напасть на Распутина? — граф вздёрнул брови, изображая искреннее удивление. — Вы предлагаете бросить вызов самому дьяволу? Да вы, господа, смельчаки! Или просто глупцы.

В зале прошёл глухой ропот. Некоторые аристократы переглянулись, не зная, как реагировать на его дерзкие слова.

— У нас есть люди, которые следят за ним, — осторожно произнёс герцог Лебедев. — Возможно, удастся перехватить его…

— Удастся, что? — резко перебил граф, отталкиваясь от камина и сделав шаг вперёд. — Утащить его из-под носа у императора? Или вы полагаете, что Распутины — простые смертные, которых можно запугать парой наёмников?

— Мы обязаны хотя бы попробовать, — настаивал Лебедев. — Иначе мы обречены.

Курчатов рассмеялся громко, почти истерически, его смех эхом разнёсся под сводами зала.

— Обречены? Мы обречены с того момента, как эти подлецы Безруковы и Радугины решили играть в свои игры за нашей спиной! Если бы они поделились информацией, мы бы давно уладили этот вопрос. Но теперь… Теперь мы тонем, господа. И каждый наш отчаянный взмах лишь тянет нас на дно.

— Что ты предлагаешь? — тихо спросила баронесса Зотова, не сводя с него пристального взгляда.

Граф подошёл ближе, наклонившись к ней и усмехаясь хищной улыбкой.

— Я предлагаю сыграть по-крупному. Если до Добрынина не добраться, стоит ударить по его слабым местам. Мы знаем, с кем он встречается сегодня. Наши люди уже там, готовы схватить его.

— Это крайне рискованно, — покачал головой князь Мещерский. — Если что-то пойдёт не так…

— Тогда мы все висим на одной верёвке, — закончил за него Курчатов. — Но разве не к этому мы стремимся? По крайней мере, будет забавно посмотреть, как империя пытается распутать клубок наших интриг.

— Ты безумец, — прошептала баронесса.

— Возможно, — согласился граф, вновь усаживаясь в кресло и неспешно закуривая сигару. — Но в безумии есть своя логика. Захватим этого человека, заставим Добрынина отказаться от наследства в пользу сестры, а потом надавим на неё. Девочка наверняка уступчива.

— А если нет? — раздался голос из тёмного угла зала.

— Тогда братец случайно отправится на тот свет, — равнодушно пожал плечами граф Курчатов, выпуская кольца дыма изо рта. — Несчастный случай. Такое случается.

В зале воцарилась гнетущая тишина. Каждый обдумывал слова Курчатова, взвешивая риски и возможные последствия.

— Ладно, — тяжело вздохнул князь Мещерский, вытирая пот со лба. — Пусть твои люди действуют. Но если всё пойдёт не так…

— Тогда я первым приглашу вас на бал в честь нашего падения, — усмехнулся граф, его глаза хищно блеснули. — Обещаю, будет незабываемо.

— И что ты собираешься делать с Распутиным? — тихо спросила баронесса Зотова, не сводя с него пристального взгляда.

Курчатов посмотрел на неё поверх дымящейся сигары, прищурившись.

— Распутин? С ним всё чертовски сложно…

В этот момент дверь зала резко распахнулась, и внутрь влетел разведчик Курчатова, едва удерживая дыхание. Лицо его было бледным, а глаза метались, словно загнанный зверь.

— Граф, свежие новости! — выдохнул он, пытаясь успокоить сбившееся дыхание.

Курчатов медленно поднял голову от документов, которые служили ему скорее подставкой для бокала вина, чем источником информации.

— Если это снова про любовные похождения Распутина, можешь сразу выйти тем же путём, что и вошёл, — бросил он холодно.

Разведчик сглотнул, нервно переступив с ноги на ногу, и шагнул вперёд.

— Нет, сэр. Распутин остановился возле некоего клуба и, похоже, решил там отдохнуть.

Граф приподнял бровь, уголки губ изогнулись в презрительной усмешке.

— Удивительно. Наш дорогой Распутин решил, что мир может подождать, пока он потешит своё эго на танцполе? И мне до этого какое дело?

— Дело в том, — разведчик понизил голос до шёпота, — что его охрана вошла с ним, и ни у кого не было той самой папки при себе. Значит, они могли оставить её только в машине — по пути до клуба нигде больше не останавливались.

Курчатов откинулся на спинку кресла, постукивая длинными пальцами по резному подлокотнику.

— Ах, папка без присмотра? Ну разве это не чудесно, когда враги облегчают нам задачу!

Разведчик нервно улыбнулся, а граф рассмеялся.

— Хорошо. Приказываю немедленно вскрыть машину и принести мне эту папку. И постарайтесь провернуть это максимально тихо.

Разведчик замешкался, переминаясь с ноги на ногу.

— Граф, может, стоит действовать осторожнее? Если нас заметят…

Курчатов встал, медленно подходя к нему.

— Осторожнее? Знаешь, что говорят о тех, кто слишком осторожен? Они умирают от скуки. А я предпочитаю, чтобы моя смерть стала интересной историей для потомков.

Он похлопал разведчика по плечу с такой силой, что тот едва не потерял равновесие.

— Иди. И помни: в этой игре выигрывает тот, кто смеётся последним. А я обладаю превосходным чувством юмора.

Разведчик быстро кивнул и поспешил выйти, растворяясь в полумраке коридоров. Курчатов достал из кармана новую сигару, медленно закурил, выпуская густые кольца дыма, которые таяли в полумраке зала.

— Интересно, — произнёс он вслух, глядя на пляшущие тени, — если жизнь — это театр, то почему мне всегда приходится быть режиссёром, а не зрителем? Хотя… надоедает смотреть на плохую игру.

Пока граф сохранял хладнокровие, будучи любителем играть с судьбой и слишком редко проигрывая, чтобы бояться неудач, остальные аристократы в зале едва сдерживали волнение. Барон Воронцов нервно барабанил пальцами по столу, герцог Лебедев кусал губы, а баронесса Зотова тихо шептала молитвы, надеясь, что папку удастся заполучить.

* * *

Я наконец-то выкатил свою новенькую, сверкающую скоростную красавицу из гаража. Мотор рычал, как голодный зверь, а дорога манила, обещая захватывающие приключения.

— Ну что, милая, покажем этому городу, что такое скорость? — пробормотал я, ехидно оскалившись.

Надавив на газ, я помчался сквозь улицы, оставляя позади шум и суету. Городские огни мелькали, как воспоминания о непрожитых жизнях. За считанные минуты я домчался до пустыря за городом — места, где тишина казалась оглушительной.

Естественно, никакого человека, с которым я якобы собирался поговорить, здесь не было. Только ветер шептал свои тайны в траве, да какая-то кошка отрыгивала шерсть среди кустов.

Зато засада была. Они думали, что я их не заметил. Наивные. Словно дети, прячущиеся за занавеской с торчащими ногами.

Я постоял в этом мнимом одиночестве минут пять, разглядывая облака. Затем достал телефон и сделал вид, что звоню. Громко, почти крича, произнёс в трубку:

— В смысле, не приедете? З-а-с-а-д-а? — растянул слово я, как учитель перед школьниками. — Да тут никого нет, кроме пары кустов.

Лай какой-то собаки прокатился эхом по пустырю. И тогда, словно по незримой команде, из укрытий начали высыпать вооружённые бойцы. Со всех сторон, как саранча.

— О, вечеринка начинается, — усмехнулся я. — А я-то без подарка.

Они окружили меня, держа оружие наготове. Один из них, видимо, главный умник в этой компании, шагнул вперёд:

— Сдавайся! Папка с документами уже у нас. Твой дом под нашим контролем, а твоя семья разбежалась кто куда. Нечего тебе барахтаться: конец предрешён.

Я поднял брови, притворяясь удивлённым:

— Правда? Конец? А я-то думал, что это только трейлер к основному фильму. Вы, ребята, вообще сценарий читали?

Некоторые из них переглянулись, не понимая.

— Ладно, объясню на пальцах, — сказал я, поднимая руку.

И первого бойца мгновенно подбросило в воздух, как пушинку. Он завис там, размахивая руками и ногами, словно марионетка на нитях.

— Эй, как там наверху? Обзор хороший? — крикнул я ему, наслаждаясь замешательством остальных.

Второй попытался выстрелить, но его пуля изменила траекторию и, описав изящную дугу, вернулась обратно, выбив оружие из его рук.

— Осторожнее с желаниями, — посоветовал я. — Иногда они сбываются.

Третий рванулся на меня с ножом. Я вздохнул:

— Ну это не нож, а зубочистка. Как-то даже унизительно.

Лёгким движением руки я изменил гравитацию под ним, и он с заметным утяжелением врезался лицом в землю.

Остальные начали стрелять. Пули замерли в воздухе передо мной, создавая причудливый узор.

— Знаете, если бы Эйнштейн это видел, он бы восхитился, — заметил я. — Хотя, возможно, и испугался бы.

Пули упали на землю, и несколько бойцов попытались сбежать, но один целиком провалился под землю и задохнулся, а на другого вдруг рухнуло одинокое дерево.

Только и хочется сказать: «Прости, белка, которая жила в дупле дерева». Сейчас она стоит и злобно косится на меня. Ну ничего, деревья неподалёку в лесу ещё есть. Или эта белка мизантроп и потому жила одна?

Лишь я об этом подумал, как один из врагов снова попытался взять слово:

— Ты не понимаешь! Ты всё равно уже труп!

Я подошёл ближе, глядя ему прямо в глаза:

— Знаешь, у меня всегда был вопрос: вас обучают говорить клишированные фразы или это врождённое? И если конец предрешён, то почему бы не сделать его впечатляющим?

С этими словами я использовал гравитацию, чтобы сжать его до крошечного ромбика. Не знаю, почему ромбика — просто захотелось немного геометрического разнообразия. Шарики уже надоели.

И я резко притянул ещё двоих оставшихся друг к другу с такой скоростью, что они столкнулись лбами. Ну а дальше… ромбики. Все стали крошечными ромбиками.

— Может, устроить выставку современного искусства? — пробормотал я, тщательно заметая за собой все следы.

Теперь можно и домой. Если мой дом под их контролем, значит, кто-то должен присматривать за порядком. С этими мыслями я запрыгнул в машину и рванул обратно в город. Мотор ревел, ветер свистел в ушах, развевая мои волосы, а я предвкушал новую встречу.

— Жизнь прекрасна, когда можешь играть с гравитацией и умами недалёких оппонентов, — тихо рассмеялся я. — Интересно, что они приготовят в следующий раз? Надеюсь, это будет что-нибудь более оригинальное.

Позже

Несмотря на поздний час, никто из аристократов не покинул зал. Баронесса, графы и прочая знать толпились под высокими сводами, нервно потягивая дорогой коньяк и зажигая одну сигару за другой. В воздухе клубились плотные облака дыма, смешиваясь с гулом приглушённых разговоров и скрытой тревогой.

Граф Курчатов, известный своим брутальным нравом и пренебрежением к светским условностям, развалился в кресле у камина. Он, играючи, вертел в руках кинжал с изящной рукоятью.

— Ну и чего вы нервничаете? — бросил он в сторону собравшихся, криво усмехнувшись.

В этот момент двери зала тихо приоткрылись, и внутрь скользнули запыхавшиеся разведчики. Один из них, не поднимая глаз, положил перед Курчатовым увесистую папку.

Заметив это, все тут же столпились вокруг стола. Курчатов неторопливо открыл папку. Первая страница ослепила белизной; на ней выделялся герб Рода Распутиных и заголовок: «Отчёт по финансам Рода Распутиных». В зале повисла гробовая тишина. Переглянувшись, гости зашептались.

— Что за чертовщина? — прошипел один из графов.

— Как это понимать? — возмутилась баронесса, сжимая веер так крепко, что побелели костяшки пальцев.

Но граф Курчатов всё понял сразу и наверняка. Он не знал страха ни раньше, ни теперь. Однако рука его чуть дрогнула, и он произнёс вслух:

— Это означает нашу смерть, дамы и господа…

Его фраза повисла в воздухе, когда где-то в глубине здания раздались глухие хлопки и взрывы. Стены содрогнулись, с потолка посыпалась пыль.

— А вот и они, — невозмутимо заметил Курчатов, хотя лицо его побледнело. — Пожалуй, пора поприветствовать наших гостей.

Двери зала с грохотом распахнулись, и внутрь ворвались вооружённые гвардейцы с гербами Рода Распутиных на доспехах. Их лица скрывали маски, а движения были точны и отлажены, как механизм лучших часов. Они без предупреждения открыли огонь.

Началась паника… Аристократы заметались, крича и пытаясь укрыться за мраморными колоннами и тяжёлыми шкафами с книгами. Курчатов, напротив, сохранял хладнокровие. Он выхватил из-под плаща два изящных пистолета и с мастерством, достойным художника, начал отстреливаться.

Как только один из нападающих приблизился, Курчатов, не колеблясь, молниеносно метнул кинжал, который всё это время крепко сжимал в руке. Противник беззвучно обрушился на пол.

В разгар боя граф ощутил вибрацию в кармане. Укрывшись за опрокинутым столом, он достал телефон. На экране вспыхнуло сообщение: «Роду Курчатовых объявлена война за вмешательство во внутренние дела семьи Распутиных. Приговор окончательный. Апелляции не подлежат».

Курчатов горько усмехнулся, уклоняясь от пули, и подумал: «Какая оперативность! Стоит похвалить их за пунктуальность, а вернее, за её отсутствие. Может, оставить отзыв после смерти?»

Рядом с ним рухнул один из его соратников, сражённый выстрелом из оружия, похожего на водяное лезвие. Граф оглядел поле боя: аристократы падали один за другим, их изысканные одежды пропитывались кровью. Кто-то пытался сопротивляться, но большинство кричали о пощаде или пытались спрятаться.

— Какая жалкая трата превосходного бренди, — отметил Курчатов, наблюдая, как один из нападающих опрокинул стол с дорогими напитками.

И вновь он бросился в бой, двигаясь с грацией и яростью хищника. Его мысли были ясны: шансов выжить почти не осталось, но отступать — не в его стиле.

К нему подскочил молодой граф Нежин с дрожащими руками и глазами, полными ужаса.

— Что нам делать? — сорвалось с его уст в отчаянии.

Курчатов усмехнулся ему на это:

— Молиться, если умеете. Хотя, боюсь, Бог сегодня занят. Может, попробовать договориться с дьяволом? Говорят, он любит компании.

Молодой граф побледнел ещё больше. Взрывы сотрясали стены, огонь начал пожирать роскошные гобелены и картины мастеров. Воздух наполнился густым дымом и горьким запахом пороха.

Последние мысли графа Курчатова были пропитаны ледяной иронией: «Ввязаться в дела Распутиных… Гениально и одновременно безрассудно. Они обвели нас вокруг пальца, как малых детей. Распутины такого точно не прощают, и наша судьба уже предрешена… Остаётся лишь надеяться, что в аду выпивка лучше, чем здесь».

Глава 18

Граф Ноев ворвался в свой дом так стремительно, что слуги едва успели поклониться. Его обычно уложенные волосы сейчас торчали во все стороны. Глаза бегали по залу, а пальцы нервно крутили пуговицу на камзоле.

— Собирайте мои вещи! Немедленно! — рявкнул он, сверкая глазами на ошарашенных слуг.

Те, не осмеливаясь спросить, кинулись выполнять приказ, подняв шум и суету. Ноев чувствовал, как сердце колотится в груди, будто пытаясь вырваться наружу.

— С какой стати они решили взяться за меня? — думал он, пытаясь понять, что происходит. До него дошли слухи: на последней встрече аристократов, куда его даже не позвали, обсуждали именно его. Эти надменные павлины в шелках решили, что он — крыса, которую нужно убрать.

— Крыса, говорите? — пробормотал граф с горькой усмешкой, бросая в чемодан стопку писем. — Да у них самих хвосты подлиннее будут.

Обвинения были абсурдны: ему приписывали передачу секретной информации Добрынину. Мол, он слил всё, что обсуждали на предыдущих собраниях. И, по их словам, это почти доказано, ведь сам Добрыня обсуждал это с Распутиным у себя дома.

— Прослушка, ха! — саркастически подумал он. — Они уже не знают, как подставить друг друга.

Ноев сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Доступ к общему серверу ему перекрыли, и теперь он был как слепой кот в комнате с ловушками.

— Предателем меня называют, — снова пронеслось в голове. — Да как эти сволочи смеют! И смысл с ними спорить?

Он метался по комнате, собирая вещи. Шаги эхом отдавались в пустых коридорах, а резкие движения выдавали его злость и напряжение.

— Разбираться с ними? — хмыкнул он, глянув на своё отражение в зеркале. — Смысла нет. Они уже всё решили…

— Господин, всё готово, — тихо произнёс один из слуг, появляясь в дверях.

— Отлично, — граф натянул перчатки, словно собирался на дуэль. — Уходим отсюда побыстрее.

Спускаясь по лестнице, он чувствовал на себе взгляды портретов предков. «Что ж, похоже, меня хотят списать. Но зря… Им это ещё аукнется», — подумал он.

Подъехала машина, и Ноев сел, откинувшись на спинку сиденья, наблюдая за мелькающими улицами столицы. Он решил: «Вернусь домой, где меня ждёт моя гвардия, там я буду в безопасности.»

Он криво усмехнулся. «А их союз? Да плевать я на него хотел. Сборище павлинов, которые своего хвоста от чужого не отличат. Если предатель и есть, то это точно не я…»

Достав из кармана серебряную флягу, он сделал глоток крепкого напитка и почувствовал, как тепло разливается по телу.

— За шикарное спасение! — воскликнул он, поднимая воображаемый бокал.

Машина мчалась вперёд, увозя его прочь от города интриг и предательства. Ноев смотрел в окно, наблюдая, как закат заливает небо кроваво-красным светом.

Поправил воротник, чувствуя прилив решимости. Ведь ничто так не придаёт храбрости, как когда тебя загнали в угол.

Для него игра только начиналась, и кто знает, сколько тузов у него ещё в рукаве.

Он даже подумал, что, если придётся, он готов стать предателем на самом деле — лишь бы потопить этот гнилой корабль вместе со всеми на борту.

* * *

Весь день я торчал на парах вместе с сестрой в академии: глаза слипаются, башка тяжёлая, а до конца занятий ещё целая вечность. На одной из лекций, когда я уже почти занял идеальное положение, чтобы незаметно уткнуться в телефон, препод внезапно посмотрел на меня.

— Уберите телефон, молодой человек, — сказал он тоном вежливым, но непреклонным. Мол, я тут стараюсь для вашего просвещения, а вы…

Я так громко вздохнул, что сосед по парте бросил на меня косой взгляд, и нехотя спрятал телефон в карман.

— Сейчас мы обсуждаем важную тему, — продолжил препод, не отводя от меня глаз, — которая однажды может спасти вам жизнь.

О, как драматично, подумал я, сдерживая зевок. Однако мой внутренний сарказм был прерван: — А теперь встаньте и расскажите нам, что вы поняли из темы.

Сердце даже не ёкнуло. Я медленно поднялся, пытаясь выглядеть уверенно. Что я понял из темы? Отличный вопрос.

Лекция была о смертельно опасных точках на теле человека, где удар или порез могут быть фатальными. Обсуждали это в контексте дуэлей.

Дуэли! Эти аристократические забавы для тех, кому скучно жить или у кого слишком много свободного времени. Многие, желая эффектно махнуть шпагой и устроить кровавое шоу, случайно отправляют соперника на тот свет. А потом искренне удивляются: «Как так получилось?»

Прочистив горло, я с самым серьёзным видом сказал:

— Я понял, что вызывать кого-то на дуэль — не самая лучшая идея.

В аудитории послышались смешки. Препод поднял бровь, но кивнул:

— В целом верно.

Он одобрил мой ответ, но я почувствовал, что нужно добавить:

— Не стоит вызывать на дуэль, если не собираешься отправить оппонента в лучший из миров.

Сестра, сидящая через ряд, покраснела и спрятала лицо в ладонях. Несколько студентов захихикали громче. А препод посмотрел на меня с лёгким удивлением:

— Это не совсем то, что я имел в виду, но доля правды в ваших словах есть. Дуэль — дело серьёзное, можно и жизнью поплатиться.

Я пожал плечами и сел обратно, ощущая себя своеобразным героем. Если подумать, знание о том, куда можно ударить, чтобы гарантированно решить проблему, — очень даже полезно. Мало ли, вдруг кто-то снова решит отвлечь меня от телефона в самый неподходящий момент.

Препод продолжил лекцию, а я ловко вытащил телефон обратно. Сестра бросила на меня укоризненный взгляд, но я лишь ухмыльнулся в ответ. Что ж, по крайней мере, теперь у меня есть план Б на случай, если жизнь в академии станет совсем невыносимой.

В конце концов, если меня снова поднимут перед всей группой, я всегда могу вызвать препода на дуэль. Да, чёрный юмор — моё спасение в этой беспросветной скуке. Главное — не перепутать опасные точки, а то придётся объясняться с нашей грозной директрисой.

Лекция подходила к концу, и я уже предвкушал свободу. Но прежде чем прозвенел звонок, препод бросил на меня последний, проницательный взгляд:

— И помните: знания — это сила. Используйте их с умом, — произнёс он, пронизывая меня глазами.

Ну, если он намекал на меня, то пусть не сомневается — всё будет как надо.

В тот момент в голове был полный хаос из воспоминаний и предчувствий. Да уж, тут убийства на каждом шагу. Даже в дружеских дуэлях, которые вроде просто разминка, что-то идёт не так. Кто-то оступится, переоценит силы — и вот уже кто-то лежит мёртвый. А потом неизбежно вспыхивает война между семьями, и счёт жертв идёт на десятки, если не сотни. Будто все только и ждут повода уменьшить население своими руками. Вообще, всё это грустно. Но, наверное, мне теперь не стоит говорить о гуманности. Я, конечно, здесь пролил совсем немного крови по сравнению с прошлым, но и этого хватает, чтобы спать неспокойно. Забавно, как жизнь меняет роли: там я был почти мясником, а здесь стал почти пацифистом.

После занятий я пошёл в столовую, мой живот уже бурчал от голода. Зайдя внутрь, заметил сестру и Вику, которые помахали мне издалека.

Я кивнул им в ответ, пробираясь между столиками. Сестра выглядела свежей и энергичной, глаза горели. Вика была чуть задумчивой, но, когда я подошёл, улыбнулась.

— Привет, как день прошёл? — спросил я, садясь рядом с ними.

— Да нормально, — сестра пожала плечами. — Но у Вики появился тайный поклонник в спортзале! — хитро подмигнула она.

Я поднял бровь и посмотрел на Вику. Та закатила глаза и усмехнулась.

— Да нет никакого поклонника. Просто на фото из спортзала за мной оказался парень, который тягал гантели. Его рука попала в кадр — вот и всё, — она пожала плечами.

— Ну конечно, — протянул я. — Я так и подумал, когда фото увидел. Только интересно, как Маша умудрилась это разглядеть.

— Я же выложила его к себе на страницу, — объяснила Вика, и всё стало понятно.

Мы заказали еду и начали перекусывать. Девчонки болтали без остановки — обсуждали новые модные тренды, последние сплетни и смешные случаи на лекциях. А я, медленно жуя бутерброд, думал о своём. Вилка крутилась в пальцах, отражая бардак в моей голове.

Вчера мне удалось на время утихомирить одну группу аристократов. План был неплохой… С Гришей мы провернули дело, которое могло показаться предательством друга. Но всё было иначе. Гриша сам решил рискнуть, зная, какую выгоду это принесёт ему и его семье.

Никто не заставлял тех дураков красть документы, которые Гриша подменил на свои родовые бумаги. А потом сообщил своим, что бумаги украли. Ему даже не пришлось указывать на виновных: они сами всё выяснили и устроили не просто разборки, а настоящую зачистку.

Теперь у них войнушка с теми Родами, но надолго их не хватит. Против Распутиных им не выстоять — всё равно что пытаться остановить лавину голыми руками. Забавно, что они сами себя загнали в эту ловушку.

— О чём задумался? — голос сестры вернул меня к реальности.

— Да так, о мире во всём мире, — усмехнулся я.

— Никогда бы не подумала, что ты такой миротворец! — рассмеялась Вика.

— Ну, иногда и мне хочется, чтобы люди перестали грызться из-за ерунды, — пожал я плечами. — Но если им нравится устраивать войны, кто я такой, чтобы мешать?

Девчонки переглянулись и покачали головами.

— Ты неисправим, — улыбнулась сестра.

— Это точно, — согласился я с ними.

В глубине души я понимал, что этот мир полон абсурда, и иногда остаётся только смотреть на всё с долей чёрного юмора.

И всё же приятно, что, отправив тех подонков к праотцам, я наконец избавился от всех жучков в доме. С чувством глубокого удовлетворения, думая об этом, я сидел и ел супчик. Но звонок в академии вырвал меня из мыслей. Пора было возвращаться к реальности.

После обеда, отсидев ещё пару пар, мы с сестрой направились домой на моей машине. Солнце клонилось к закату, окрашивая улицы в тёплые тона. Я наслаждался моментом, пока Маша не прервала тишину:

— За нами хвост, — сказала она, глянув в зеркальце.

Я бросил взгляд в заднее зеркало и заметил чёрную машину, упорно следовавшую за нами.

— Привыкай, сестрёнка, — усмехнулся я. — Теперь нас будут вести постоянно. Родители сбежали, а мы остались разгребать их проблемы.

Маша фыркнула и, повернувшись ко мне, начала разминать кулаки, хрустя костяшками.

— Может, остановимся и поболтаем с ними? — с озорной улыбкой предложила она.

— У меня идея получше, — покачал головой, не сдерживая улыбки.

Я нажал на газ, и машина рванула вперёд, мотор зарокотал. Городские пейзажи замелькали быстрее, но наш хвост не отставал, уж больно они были настойчивы.

На следующем светофоре они поравнялись с нами. В боковое окно я увидел крепких парней в тёмных очках, ухмыляющихся, будто уже победили. Один из них — лысый амбал с татуировкой на шее — показал жест опустить окно.

— Здравствуй! — насмешливо бросил он. — Советую скорее связаться с кое-кем. Не заставляй ждать.

Он швырнул нам визитку с номером телефона.

Я поднял её, посмотрел и, не скрывая сарказма, ответил:

— Спасибо, но не желаете ли отправиться к чёрту?

Его ухмылка стала ещё шире:

— Что ж, посмотрим, как тебе понравится жить под прицелом всего города. Удачи!

Загорелся зелёный свет, и я, не теряя ни секунды, вдавил педаль газа до упора. Машина рванула вперёд, визг шин разорвал тишину. Но наши «друзья» не отставали — теперь за нами гнались уже три машины.

— Отлично, у нас появился целый фан-клуб, — пробормотал я.

— Твой план не работает, — заметила Маша, скрестив руки на груди.

Бросил на неё быстрый взгляд:

— Я ещё даже не начинал использовать свой настоящий план.

В зеркале заднего вида вижу — преследователи приближаются. Сердце колотится, адреналин пульсирует в крови. В голову приходит безумная идея.

— Держись крепче, — предупредил я.

Резко нажал на тормоз и одновременно направил свой дар в металл машины, утяжелив её до умопомрачения. Она заскрипела, но выдержала.

В тот же миг раздался оглушительный грохот. Одна за другой машины преследователей врезались нам в зад, как игрушечные. Самое смешное — наша машина даже не шелохнулась.

Мы с Машей спокойно вылезли наружу. Картина перед нами — как из фильма: смятые тачки, повсюду дым, преследователи стонут на земле или вообще не двигаются.

Я глубоко вздохнул и с показной заботой произнёс:

— Вот что бывает, когда не соблюдаешь дистанцию. Правила дорожного движения не просто так придуманы.

Маша провела рукой по волосам, глядя на разгром:

— Эффектно, конечно, но шуму многовато, — но лицо её светилось от восторга. Я знал, что ей такой экстрим по душе.

— Ничего страшного, — хмыкнул я. — Как говорится, что сделано, то сделано.

Чуть позже

На вызов по очередной дорожной аварии полиция промчалась с сиренами, разрезая ночную тишину пронзительными звуками. Инспектор Всеволод, выходя из патрульной машины, неожиданно застыл, словно натолкнулся на невидимую преграду.

Перед ним на дороге раскинулись три автомобиля, сплющенные до неузнаваемости, будто гигантская рука смяла их в железные комки. Лужи крови растекались по асфальту, смешиваясь с радужными пятнами бензина.

— Чёрт возьми, вот это месиво… — пробормотал Всеволод, присвистнув сквозь зубы.

Его руки невольно потянулись к карману в поисках сигареты. Достав помятую пачку, он выудил последнюю и щёлкнул зажигалкой. Пламя отразилось в его глазах, и горький дым наполнил лёгкие, принося привычное успокоение.

Напарник подошёл ближе, с таким же потрясением оглядывая жуткую картину. Они обменялись быстрыми взглядами, полными немого вопроса: «Нехилая такая авария, не правда ли?»

— Эй, ты! — крикнул Всеволод молодому полицейскому, стоявшему неподалёку, бледному как полотно и явно пытающемуся не смотреть на кровавые пятна.

Тот подошёл нерешительно, переминаясь с ноги на ногу.

— Где та фура, в которую эти тачки вмазались? — спросил инспектор, выпуская густые клубы дыма и кивая в сторону искорёженных машин.

Младший сотрудник молча поднял дрожащую руку и указал на стоящую неподалёку спортивную легковушку.

Машина выглядела почти невредимой: лишь небольшие царапины и разбитая фара нарушали её идеальный облик.

У Всеволода челюсть отвисла настолько, что сигарета чуть не выпала изо рта. Напарник же только издал невнятный звук, напоминающий смешок вперемешку с икотой.

— Это шутка такая? — наконец выговорил инспектор, ошеломлённо уставившись на молодого полицейского.

В голове не укладывалось, как эта маленькая спортивная машина могла оставить после себя такой кровавый хаос. Младший сотрудник лишь пожал плечами, будто извиняясь за причуды реальности.

— Свидетели говорят, что она мчалась, как ракета, — пробормотал он.

Всеволод провёл рукой по лицу, ощущая щетину и усталость от бесконечных ночных смен. — Чудесно. Теперь у нас убийственная легковушка. Осталось только написать об этом отчёт и не попасть в психушку, — с горькой иронией в голосе заметил он, сплюнув на асфальт.

Напарник тоже хмыкнул, пытаясь вернуть себе самообладание.

— Да, похоже, грузовики уходят в прошлое. Теперь молодёжь давит друг друга на спорткарах. Эволюция, что ли…

Инспектор бросил окурок на землю и раздавил его каблуком, наблюдая, как маленькая искра гаснет в темноте.

— Ну что ж, займёмся бумагами. Хотя, боюсь, никто нам не поверит, — он поправил ремень на своей форме.

Оба направились к разбитым автомобилям, и Всеволод почувствовал, как холодная прохлада ночи обвивает его своими влажными объятиями.

— Интересно, чтобы сейчас сказал мой психотерапевт? Наверное, посоветовал бы сменить работу. Или перестать курить. Хотя после такого впору начинать пить, — промелькнуло в голове инспектора.

Он усмехнулся и, несмотря на всё происходящее, почувствовал привычное циничное спокойствие. В конце концов, если не смеяться над капризами судьбы, то можно и с ума сойти…

Глава 19

— А Маша дома? — стоило нам вернуться, как на пороге нарисовался однокурсник Дамир с цветами в руках.

— Скажу тебе по секрету, — я положил этому коротышке руку на плечо, — ты её не потянешь, — мой голос был очень серьёзен. — Потому что даже я хочу её убить частенько, а я, между прочим, очень невозмутимый тип. Так что если не хочешь схватить инфаркт раньше времени, то оставь это гиблое дело.

Дамир оказался на редкость неглупым парнем: кивнув, он выбросил цветы в мусорку на улице и побрёл прочь.

— Добрыня, ты долго там ещё с кем-то болтать будешь? Мы с тобой вообще-то не договорили, — выкрикнула Маша откуда-то из-за спины, как только я захлопнул дверь.

Вот ведь просто удивительно: почему мне было так легко объясниться с полицией о случившемся на дороге, хоть они сначала и были очень скептически настроены.

Но даже с ними всё вышло легко, ведь все пришли к выводу, что у моей машины сработала мощная артефактная защита, а если учесть, сколько такая машина стоит, то это даже и неудивительно.

Однако Маша никак не могла понять, почему мы так легко отделались в аварии. Она была, конечно, рада нашему спасению и тому, что преследователи получили по карме. Но теперь сестра не отставала от меня с вопросами.

Я не готов раскрывать свой истинный Дар даже ей пока что, чтобы и на неё беду не навлекать. Всё же я с таким Даром единственный в своём роде, а когда ты единственный и уникальный, то на тебя всегда найдётся спрос, и мне этот спрос может быть совсем не по душе.

Помню даже, как ходил в один музей, в котором были представлены оригинальные турецкие сабли прошлых веков. На одной из них даже была надпись по-арабски, и значила она что-то вроде: «Один перед Богом». Это, как мне кажется, означает, что каждый сам несёт ответ за себя, но в моём случае я, и правда, такой один.

И пусть Маша уже вынесла мне мозг своими расспросами, но я понимаю, что её любопытство абсолютно нормально, и человек имеет право знать, что происходит. Однако, для её же блага правда останется при мне.

Размышляя, я съел пару фисташек, лежащих на столе… Ну как пару… Фисташки — вещь такая: где съел парочку, там уже съел и несколько пачек за один раз.

В общем, жуя фисташки под пристальным взглядом сестры, я ей ответил:

— Всё дело в том, что моя машина сделана под спецзаказ, а не снята с общего конвейера. Такая ласточка и не такое бы выдержала. Я специально хотел, чтобы машина была не только скоростной, но и мини-крепостью.

— А меня почему не предупредил об этом? — хмыкнула она. — Я так испугалась, когда они нам в зад вмазались. Думала, всё: прощай онигири из магазина у дома и прощайте мои любимые дорамы.

— Правда, что ли? — я недоверчиво посмотрел на неё. — А мне показалось, что тебе, наоборот, было очень весело.

— Добрыня, у меня всегда лицо весёлое, но это вовсе не значит, что я не боюсь, — Маша харизматично подняла брови и скривилась.

Затем я вспомнил об одном незавершенном деле и спустился в гараж. Там я долго возился, пытаясь поставить укол краснопородистой курице моего соседа.

Дело в том, что неделю назад я заметил, как один из наших соседей бил своих куриц и пинал их под зад, которых держал во дворе. Ну, я сломал челюсть этому соседу и объяснил, что куриц бить нельзя, как и животных, в принципе. Наоборот, надо быть благодарным, что они несут яйца. К еде вообще, считаю, всегда надо уважительно относиться. Для меня это даже что-то вроде религии. Ведь живые существа могут без многого прожить, но только не без пищи.

Так что остальных куриц я у него забрал и пристроил по объявлению на одну неплохую ферму в черте города. А вот эту краснопородистую курицу, которой тот отморозок умудрился сломать одно крыло, пришлось оставить себе. Потому что её, кроме как на суп, никто забирать не захотел. Но я считаю, что она ещё слишком молода для супа и толком пожить не успела.

Так что я нашёл ей ветеринара: тот приезжал на дом, и я открывал гараж дистанционно. Крыло он ей подлатал. Но вот укольчики ей надо было ставить и дальше. У курицы же был буйный нрав, и её было не так-то легко поймать.

Забавно, что если я намерен кого-то убить, то от меня уже не скрыться. Но вот ветеринар из меня был бы никакой: простую курицу усмирить не способен. Но, как говорится, никто не бывает всесильным. Вспотев и кое-как поставив укол против воспаления этой малышке, я насыпал ей зёрен в гараже, сменил воду и включил специальные лампы.

В общем, позаботился я, как смог, о своём новом питомце и со спокойной душой умчался к Распутину на встречу.

— Слушай, Гриша, а тебе случайно домашняя курица не нужна? — спросил его первым делом.

Он отвлёкся от документов и вопросительно поднял на меня голову.

— А ты что, друг мой, птицефабрику свою открыть уже успел? Не думал я, что ты в такой области решишь бабки рубить. Тебя даже почти невозможно представить в лице фермера.

— У меня просто сейчас в гараже курица живет. И я не совсем понимаю, что мне с ней дальше делать, — выложил я все свои приключения.

— Да, ты, и правда, очень много всего успеваешь: и врагов убить, и курицу спасти, — друг прошёлся возле книжного стеллажа и положил передо мной книгу под названием «Сто рецептов, как вкусно приготовить курицу».

Я поглядел на это название, потом на Распутина, потом снова на книгу и опять на него.

— Гриша, я того гуся сам готовил на ужин, и уж поверь мне, курицу тоже готовить умею. Так что я совсем не это имел в виду, — постучал я пальцами по столу.

— Добрыня, да ты просто идеальная хозяюшка, — усмехнулся друг.

— Распутин, не шути с огнём, — в моих глазах мгновенно сверкнули искры.

— Ты, наверное, хотел сказать: не шути с качком.

— И это тоже, — улыбнулся ему в ответ.

Так мы ещё немного потрепались ни о чём, пока он не закончил перебирать какие-то свои документы. А после он мне заявил:

— В общем, всё по нашему с тобой договору выполнено. И да, Добрыня, лови свою долю, — на этой ноте он залез в телефон, и мне вскоре пришла довольно крупная сумма денег на счёт.

Я даже немного присвистнул и вопросительно посмотрел на друга. Ведь это Распутин должен был обогатиться, помогая мне, а вовсе не наоборот.

— Это твой процент с того, что ты участвовал в том, чтобы подставить тех аристократов, — пояснил Гриша, наливая себе лимонад в стакан.

Однако я как ничего не понимал в самом начале, так по-прежнему и не понял. Распутин это заметил по моему лицу и, сделав пару глотков, продолжил свои пояснения:

— Всё довольно просто: мой Род неплохо заработал на этих аристократах. И мой отец лично попросил передать тебе за это часть денег, как процент за участие.

Поговорив с Гришей, я понял, что его отец сразу догадался, что мы специально организовали всю эту подставу с папкой. А раз уж мне за это решили даже выделить мою долю, то выходит, отец Распутина вовсе не против такого развития дел.

— Погоди, ты хочешь сказать, что твоего отца нисколько не смутило, что мы всё так провернули, что всю работу сделали люди твоего отца? — это было любопытно.

— Ага, мы же с тобой лично ничего не сделали, — Гриша широко улыбнулся. — Ведь тех неудачников никто не заставлял насильно влазить в машину и что-то похищать. Вся вина целиком на них, так как автоматически были задеты интересы моей семьи.

— Ясно, в таком случае, чудно, — секретарша Гриши принесла мне отличный кофе, и я, попивая его, стал дожидаться, когда Гриша соберётся.

Мы с ним изначально договорились о дальнейших действиях. Так что, как только он перекинулся парой слов со своим помощником и накинул пиджак, мы рванули на разных машинах к личному адвокату Рода Распутиных.

И я даже боюсь представить, что это за гений. Ведь отличный адвокат на вес золота, но что из себя может представлять адвокат самих Распутиных, остаётся только гадать. Наверняка это настоящая акула в своём деле.

Он радушно и с почтением нас принял. Но его улыбка была обманчива — по глазам было заметно, что он всегда предельно серьёзен и вообще не умеет расслабляться или просто не позволяет себе этого. В общем, он несколько часов приводил все чеки и документы в порядок, как того требует закон. И, разумеется, всё сказанное, полученное и узнанное сейчас в кабинете от нас, он оставит в секрете до нужного времени, пока дело не наберёт нужные обороты.

Я же уже полностью понимал, что наступит дальше… Как бы паршиво всё ни звучало, но мой Род, скорее всего, от меня откажется, как только начнётся процесс, а он уже на каком-то документальном уровне, и правда, начался.

Они это сделают, чтобы всё моё опасное наследие осталось только при мне и не перешло в случае чего на них. Это им покажется единственным шансом для выживания.

Однако это для меня не такая уж беда, если подумать. Куда больше меня волнует другое. И речь не о том, что копейка рубль бережёт, а о моей сестре. Если она узнает, что семья отказалась от меня, то может взбунтоваться и тоже выйти из Рода вслед за мной. Конечно, при добровольном отречении фамилия у неё останется прежней, но никакого наследства у неё уже не будет.

А самое опасное для неё то, что по законам этих мест она может получить наследство от меня, так как я буду считаться официально изгнанным из нашего общего Рода.

Поэтому, не теряя времени и не давая ей повода для опрометчивых поступков, я решил обезопасить её прямо сейчас от такого нежелательного наследства. Может, я и уверен в себе, но от смерти никто не застрахован.

Я попросил адвоката Распутиных оформить всё так, чтобы моё наследство в случае моей смерти точно не перешло к ней. Но наследника я всё же выбрал вместо неё. И при одной только мысли об этом наследнике на моём лице появляется коварная и довольная улыбка.

Если враги всё же доберутся до меня, то как же они будут поражены, когда поймут, кому придётся выплачивать свои умопомрачительные долги.

Закончив все дела с адвокатом, мы с Гришей почти сразу направились на арену.

— Добрыня, учти, бой сегодня у тебя состоится весьма специфический и неожиданный. Я вообще был против, но тебя всё же случайно выдвинули против него, — сообщил мне Распутин по дороге.

— Мне кажется, или ты так почти про все бои говоришь, — я лишь усмехнулся. — Прости, но если тебя послушать, то каждый мой соперник особенный.

— Слушай, друг, без шуток, — он ткнул в мою сторону пальцем. — Мне вообще не дозволено говорить об этом, но я искренне и на полном серьёзе прошу тебя не убивать соперника и самому, само собой, не умирать.

А вот это уже действительно прозвучало любопытно. Когда это Гриша раньше просил меня не убивать? Такого я не припомню.

— Продолжай, — сказал я. Он повернул ко мне голову, и я посмотрел ему прямо в глаза.

— Легко на этот раз совсем не будет, — он вздохнул, и по его лицу было видно, как много мыслей не дают ему покоя. — Против тебя выйдет человек в полностью закрытой маске. И, как я узнал, его фамилия — Распутин. Это кто-то из моего Рода, короче, и он точно умеет сам себя лечить на ходу.

— Но ведь ты говорил, что всё полностью конфиденциально, — я нахмурился.

— Чёрт возьми, это, наверное, просто совпадение. Знаю лишь, что это один из нас, но я более чем уверен, что про тебя и про меня он точно не знает. Чистая случайность, что из моего Рода тоже решили выступить на арене, но уже в качестве бойца, а не менеджера, — Гриша всё больше волновался и потирал пальцами виски.

— Да уж, совпадение и правда неожиданное, — сказал я, но если честно, в совпадения я не особо верил. — Но я обещаю, раз уж такое дело, что убивать своего соперника не стану.

— Спасибо, друг!

Затем мы спустились под землю, и я наскоро переоделся в раздевалке, а Гриша сразу налёг на виски ещё до боя.

Не заставляя себя долго ждать, под взрывные звуки аплодисментов я поднялся на ринг. Передо мной стоял мой соперник в чёрной маске, на месте глаз которой мерцали синие огни. Он не был широк в плечах, и мышечной массы у него было не так уж много. Но, даже несмотря на чёрный костюм, сквозь него можно было разглядеть рельефность его мышц. Сразу видно, что они проработаны хорошо.

Вообще, мой соперник был такого роста и комплекции, которые чем-то напоминали телосложение Рода Распутиных. Низкорослых или ширококостных там не наблюдается.

Мой соперник молчал, как партизан и не проронил ни слова. Мы пожали друг другу руки, и после гонга я стал прикидывать, как лучше поступить с атакой: идти первым или нет.

Ждать, однако, не пришлось: пятка соперника быстро, словно у ниндзя, устремилась в мою грудь. Я жёстко отбил его ногу ударом руки по голени, и трещина в ней ему была обеспечена.

Правда, если он из Распутиных, то ему на эту трещину наплевать. Пусть и не сразу коснулся этой ногой ринга, но уже буквально через пару секунд твёрдо стоял на нём.

Что ж, теперь мой черёд бить или быть побитым. Резко подскочив ближе, я решил нанести ему прямой удар на опережение. Но он успел поставить высокий блок двумя руками.

И тут же в меня полетел его хук слева. Я не стал дожидаться, когда его кулак врежется в мою челюсть, и прибегнул к кроссу: пронёс свою руку над его и достал его раньше, чем он меня.

Мой соперник пошатнулся на одной ноге и ушёл в сторону, но не упал. Я был уверен, что под его маской кровь, и он на ходу заживляет рану за раной.

Попробую отправить его в нокаут. Резко подпрыгнув на месте, я сбил его с ног ударом своей ноги. Можно сказать, просто прыгнул на него сбоку и сам грохнулся рядом.

Но как быстро я упал, так же быстро и привстал на локте. Ускорив своё тело и увеличив гравитацию в лобной доле, я резко рванул головой вниз, чтобы нанести удар по его черепу. Силу даже рассчитал так, чтобы просто повредить.

— И что же мы видим, дамы и господа, наш Чёрный Мистер Маска довольно ловок и прыток! — прозвучал над нами голос рефери.

Чёрт, этот родственник Распутина очень даже хорош: моё почтение. Увернулся от меня в сторону с такой скоростью, что я впечатался своим лбом в пол. Ладно, хоть я вовремя успел прогнуть его под собой ниже, а то бы сейчас перед глазами закружились бы звёздочки.

— Что же это такое, Ночной Разбойник, кажется, решил действовать согласно духу своего прозвища, — шутливо подметил рефери. — Он проломил нам ринг. Ну ничего, он любимец публики, и, думаю, пара монет на ремонт у него точно найдётся, — по залу разнёсся смех зрителей.

Краем глаза я заметил среди них нервно вышагивающего взад и вперёд Распутина в маске — его слегка штормило от выпитого. А ведь это было только начало, потому что мы безвылазно провозились с моим соперником на арене целых четырнадцать часов кряду.

Длительность этого непрекращающегося боя побила бы все возможные рекорды в мире, если бы подпольные арены были законны. И пусть этот бой я мог завершить куда быстрее, но сказано же было не убивать. Так что приходилось порой импровизировать, чтобы победить. Нокаутировав всё же своего неуловимого и быстро самоисцеляющегося соперника, я сошёл с ринга довольный.

Думаю, любой был бы рад на моём месте, получив такого соперника. Его Дар исцеления может и не совсем напрямую относится к боевому искусству, но, так или иначе, он и в технике боя был хорош. Так что день прожит не зря: я победил, заработал денег и хорошо размялся на ринге. Моему телу такого точно не хватало.

Войдя в раздевалку, я заметил, как успешно Гриша исцелял себя от отравы под названием алкоголь. Он был уже трезв и собран, как никогда.

— Это, наверное, первый бой здесь, на котором зрители спали урывками, и даже успели обедать и ужинать, — Распутин устало зевнул. — Слушай, Добрыня, это было мощно, спасибо тебе, — он кивнул мне. — Такой бой точно не скоро забудется и войдёт в местную историю.

— Ага, если честно, мне самому всё понравилось. Только, наверное, Маша меня потеряла, а ещё временами раздражал жуткий храп рефери в колонках, — сообщил я ему.

После этого я разом опустошил две бутылки воды в раздевалке и накинулся на копчёную целую курицу, которую для меня заказал Гриша. Правда, после такого боя эта курица казалась ничтожной пищей. Есть хотелось зверски, честно говоря.

— Ну да, рефери сегодня превзошёл сам себя в этом плане, — согласился со мной Распутин. — Он ещё чавкал, когда ел прямо во время работы. Одна леди даже в обморок упала от этих звуков.

— Бедняжка, видимо, строгая фанатка этикета, — подметил я.

— Вроде того, но на самом деле та дама была беременна и прямо во время твоего боя у нее начались схватки.

— Жуть какая, — произнёс я, уплетая курицу.

Но Гриша ничего не ответил: ему пришло какое-то сообщение на телефон, и он отвлёкся. Лицо его сразу переменилось.

— Всё в порядке? — поинтересовался я у него.

Распутин хмыкнул и показал мне злополучное сообщение. Там было написано кратко, но достаточно ёмко для нас, чтобы всё понять: «Нехило твой друг вырос в силе… Поздравь его с победой от меня».

— Если я всё верно понял, это мой соперник написал, — я осознал, что всё закручивается довольно любопытно.

— Охренеть… — пробормотал Распутин. — Тебе не кажется! Нас точно раскусили!

А я невзначай символично раскусил куриный хрящик… Ну всё, приплыли!

Глава 20

Молодой человек с выдающимися скулами лежал на постели и пускал дым в потолок.

— Я, конечно, всё понимаю, что вы Распутин, но всё же вы сейчас в госпитале, и вам пытаются помочь, — неуверенным шагом к нему приблизилась медсестра.

Лев Распутин нехотя посмотрел на неё, и в его взгляде читалось столько власти, что девушка чуть ли не впала в ступор и вся раскраснелась.

— Если вы продолжите так на меня смотреть, мне придётся выписать вам рецепт на успокоительное, — попыталась пошутить медсестра, но её голос дрожал.

Лев молча затушил сигару и жестом указал медсестре на дверь.

— Спасибо, — сказала она и, цокая каблуками, направилась к выходу, спотыкаясь о собственные ноги.

Высокий пациент полностью вытянулся на кровати, и его ногам даже не хватало места: пришлось закинуть их на спинку.

— Кровати делают всё короче, или это я расту? — пробормотал он, пытаясь устроиться поудобнее.

Он недоумевал, что у него внезапно появился больничный отпуск, которого в его Роду ни у кого никогда не было.

И Льву это не нравилось: он чувствовал себя крайне некомфортно от того, что ему, лекарю, самому понадобились другие лекари.

Поэтому он пытался понять, как так сложилась его судьба. Ему тяжело верилось, что у жизни тоже может быть чёрное чувство юмора.

— Ну, по крайней мере, кто-то здесь смеётся, — подумал Лев с сарказмом.

Алексей, его друг и по совместительству менеджер на арене, уже давно не звонил ему и не звал на бои.

Но это и неудивительно, ведь ни он, ни Алексей никогда не относились к этому серьёзно. Это была довольно старая затея с тех времён, когда Лев страдал от скуки и жаждал несравнимого адреналина.

И вот Алексей неожиданно объявился с новостью о бое. Он сообщил Льву, что с ним связались и предложили крупную сумму за один бой. Вдогонку он добавил, что знает: для Распутина деньги — не главный приоритет. Суть в том, что ему гарантировали занятный и сложный бой.

Услышав такое предложение, Лев не особо заинтересовался: он не рассчитывал на многое и не верил таким обещаниям. Во всяком случае, всегда было сложно найти достойного соперника человеку, который способен сам себя исцелять.

Но, так или иначе, Лев теперь лежит на больничной койке, и лавры победы вовсе не у него в кармане.

— Чёрт, самое удивительное, наверное, в том, что я проиграл бойцу своего братца, — Лев почесал подбородок, покрытый свежей чёрной щетиной. — И ведь этот боец — его друг. Про него помню, поговаривали раньше, что он слабак. Ну-ну! Самого меня в нокаут отправил.

При мысли об этом Лев снова потянулся за сигарой. Он и его родственники никогда не считали этого Добрынина полным слабаком.

Лев понимал, что как минимум нужна железная сила воли, чтобы поладить с Григорием и продержаться в общении с ним достаточно долго.

— Особенно, когда он начинает рассказывать свои бесконечные истории про охоту на снежного человека, — подумал Лев, закатывая глаза.

Затянувшись дымом, Лев улыбнулся.

— Чёрт, а ведь не соврали про сложный бой: мне этого как раз и не хватало. Проиграл, но зато кое-что узнал. Информация — вещь ценная, — произнёс он задумчиво.

И решил про себя, что, возможно, ему стоит обсудить это с главой Рода, ведь сильный боец S-класса, да ещё и почти задаром, может всегда пригодиться…

* * *

Вот люблю я, когда и денег подзаработал, и размялся на славу в бою. А что может быть лучше, чем получать зарплату за то, что бьёшь морды? Вчерашний день — не день, а сказка для таких отбитых на голову, как я… Ну, про людей, жаждущих биться больше двенадцати часов подряд, здесь так и говорят.

Уплетая с аппетитом оладьи и запивая все это молоком, я чувствовал почти полную гармонию. Почему, почти?

Меня смущает, что аристократы затаились, словно мыши при появлении кота. В их положении им лучше бы действовать. И действовать они должны согласно моему плану.

Понятно, что затишье, само по себе, может, и неплохо, и есть время доедать оладьи, но лучше бы они хоть что-то предприняли. Враг должен мелькать перед глазами, а не становиться невидимкой. Теперь я думаю о том, что они замышляют какой-то хитрый план, который может разрушить все мои интересы.

В общем, мне легче расслабиться, когда враги прут на меня или тявкают поблизости. Тогда хотя бы не скучно. Не люблю тишину, когда дело не доведено до конца.

— Добрыня, а что у нас в гараже курица делает? — Маша, завтракая вместе со мной, щёлкнула пальцами перед моим лицом. — Ты её случайно сбил на машине и решил так вину искупить? Или ты решил завести себе необычного питомца?

— Так она там? — я слегка удивился. — Просто Гриша угостил меня копчёной курицей, и я подумал, что это он её приготовил. Не удивлюсь, если она сама себя закоптила, узнав про его кулинарные навыки. Ты же знаешь, у Распутина своё чёрное чувство юмора.

— Ты так и не ответил на вопрос: откуда у нас курица взялась? Почему в нашей семье всегда больше вопросов именно к тебе?

— Может быть, потому что я не такой скучный по сравнению с вами и умею веселиться по полной, — ухмыльнулся я. — А эта курица теперь наш домашний питомец. Ты же хотела собаку? Теперь вместо собаки будет курица. Говорят, они даже умнее. Можешь даже придумать ей имя.

— Знаешь, когда-нибудь я вызову для тебя санитаров, и они упакуют тебя в смирительную рубашку, хранитель куриц, блин, — Маша подлила сгущёнку на оладьи. — Может, и курицу твою с собой заберут.

— Я просто пытаюсь быть человеком, вот и всё, — ответил я ей многозначительно. — А человек без курицы — не человек.

И, кажется, на неё эта фраза немного подействовала. Или она думала о том, как сбежать из этой сумасшедшей семьи. Маша молча жевала, глядя куда-то сквозь меня.

— Да, видимо, мне до твоей мега-доброты далеко, но я буду стараться, — она вскоре вытерла рот салфеткой и откинулась на спинку стула. — Может, и мне курицу завести? — Я закончила: сейчас посуду помою и можем ехать на пары.

— Я не поеду сегодня: у меня есть другие дела, — мотнул я головой и, прежде чем она успела что-то сказать, протянул ей ключи от своей машины. — Это, думаю, поможет возродить в тебе такие благочестивые качества, как, к примеру, молчать хоть изредка, и не доводить меня до мысли отправить тебя куда-то.

— У-уху-ху! — она присвистнула, завладев ключами. — Насчёт обета молчания, конечно, ничего не скажу. Но вот если я буду рассекать на твоей машине, то на пары можешь и вовсе не идти: мне абсолютно всё равно, где ты будешь в это время. Главное — не подохни, хотя ты сильный, так что без вопросов.

Давно стоило так с ней договориться. Вообще, по закону аристократы могут водить с шестнадцати лет. Но в нашей семье это особо не приветствовалось: уж слишком переживали за Машу, чтобы не разбилась. Её, само собой, обучили мастера вождения на будущее, но вот водить по городу ей так и не давали. Так что представляю, как она сейчас счастлива.

Даже не помыв тарелки и чуть не запнувшись о курицу в гараже, она пулей вылетела и уселась в машину. Мотор тут же взревел, и, как говорится, вспоминай как звали — её и след простыл.

Интересно, когда она догадается, что не захватила свой рюкзак для учёбы? Ну ладно, если что, Вика с ней поделится всем необходимым.

Я же, налив себе кофе в термос, направился в дом напротив, через дорогу. Насвистывая себе под нос, позвонил пару раз в звонок соседу, и этот плешивый, но не старый мужчина вскоре открыл мне дверь.

На нём был полосатый серый халат и сланцы. Пока он зевал, протянул мне руку, и мы поприветствовали друг друга, как и полагается соседям.

— Неплохая сегодня погода, — подметил он.

— Да, только газеты почему-то ещё не развозили, а я думал с утренним кофе почитать, — на моём лице появилось уныние.

— Так в век интернета вообще мало кто газеты читает, — хохотнул сосед и пропустил меня внутрь.

— Верно, но иногда хочется посмотреть на что-нибудь не через экран монитора, — поспешил я объясниться.

— Ну, если говорить про кое-какие сайты для взрослых, то тут я полностью согласен, — усмехнулся мужчина.

— Можно больше не играть. Здесь уже все свои, — я положил ему руку на плечо и прошёл дальше в комнату.

По всему дому — на диванах и креслах — были рассредоточены вооружённые люди. Они о чём-то переговаривались между собой, но при этом не забывали поглядывать в окна и на датчики.

Кивнув некоторым из них на ходу в знак приветствия, я прошёл через весь зал в оперативную комнату и захлопнул за собой дверь.

В комнате на стенах были развешаны многочисленные доски с пометками и данными. На одной из них висело расписание дежурств, собранная документация и карта этого района.

Ко мне тут же подошёл лысый мужчина с горбатым носом и пожал руку.

— Здорово, Вышибала, — назвал я его позывной. — Как оно?

— Всё под контролем. Под удвоенным контролем, и люди всегда в готовности.

— Славно, — кивнул я.

Это была одна из групп наёмников, которых я на всякий случай нанял. В общей сложности сейчас на меня работает около сотни таких ребят.

И не зря я радовался полученным деньгам, потому что траты у меня уже имеются: я приобрёл для наёмников три дома в этом районе, откуда они могут спокойно вести наблюдение за обстановкой.

Многие, конечно, предпочитают верную гвардию вместо наёмников, тем более в моём положении. Но у меня нет гвардии.

Хотя… Родители уехали и часть гвардейцев всё же оставили. И мне можно было бы попытаться найти их, чтобы нанять, но что-то подсказывает, что после всего случившегося они даже близко не захотят иметь дел с нашим родом и со мной в том числе. Я бы даже сказал — со мной подавно…

Да и чёрт с этим! Наёмники ведь, если так судить, по силе ничем не уступают гвардейцам. Вот только среди аристократов считается позорным использовать наёмников. Мол, если у рода нет преданной гвардии, готовой отдать жизнь за господина, то его Род — всего лишь мусор и не имеет никакого благородства.

Но по мне это полная чушь и байки из грубого Средневековья. И мне глубоко плевать с высокой колокольни на моду и прочие показные постулаты уже умершего рыцарства и духа той эпохи.

Главное, что эти наёмники охраняют мой дом и мою сестру, когда меня нет. Возможно, кто-то назовёт меня слишком приземлённым, раз я не фанатик принципов. Но я умею чётко отделять зёрна от плевел и знаю, что даёт человеку честь, а что — всего лишь предрассудки.

Пусть наёмники и пропустили тех специалистов, которые установили у меня в доме прослушку, но их задача вовсе не в этом заключалась. Они должны сдерживать любые боевые группы захвата и защищать меня. Ни больше, ни меньше…

— Пардон, что заставил ждать: был занят, — раздался голос сбоку, где захлопнулась дверь, и я услышал журчание воды. — Но я знал, что вы пришли.

Эти слова произнёс начальник наёмников — Лучевский Геннадий Дмитриевич. Этому гордому «орлу» под шестьдесят лет, и он — военный в отставке.

Характер у него, как и внешность, суровый: один глаз был стеклянным, да и в целом выражение лица было таким, будто он всегда всё знал наперёд. Будто это он сам, как мойры, плёл судьбы людей. И спорить с ним было бы бесполезно.

Когда я нанимал его и его людей, они довольно быстро согласились на такой заказ. Для хорошего наёмника боевые задачи такого рода всегда в чести.

Ведь им чаще всего приходится работать на всяких торгашей, оберегая их товары от кражи. А вот работа на аристократов — дело редкое, и понятно почему…

И я не удивлён, что они так быстро согласились. После того как по истечении контракта они станут свободными, в личное дело каждого из них внесётся информация, что они работали на меня, и это в их сфере добавит им веса. После этого, я уверен, их дела пойдут в гору, и, возможно, другие аристократы ещё присмотрятся к ним.

Особенно если учесть моё положение дел — это им вдвойне добавит чести. Могут потом хвастать, что были на службе у смертника, который всё же вырулил и выжил.

— Приветствую, Геннадий Дмитриевич, — мы пожали руки. — Что нового удалось узнать? Может, были какие-то изменения за текущую ночь? — Я уселся на стул и отпил кофе из термоса.

— Да, узнать кое-что удалось, — он был предельно серьёзен и уселся напротив. — Освежители воздуха, оказывается, нельзя бросать в огонь или держать близко к огню: только что прочитал.

Он точно опасный тип: только такой человек может говорить о подобном с таким хмурым выражением лица. И что-то мне подсказывает, что он не просто так упомянул об этом, а желает показать, каков его характер в полной мере.

— Вот ведь нелепость пишут, — продолжил он. — Я как-то кинул один такой баллончик с освежителем в камин, и одному очень нехорошему человеку оторвало пол-лица. Поэтому я считаю, что всё можно, если только правильно применить.

— Любопытная информация, — кивнул я. — Но, может быть, есть ещё что-нибудь?

— Да, определённо, — его тон перешёл на будничный: он был профессионалом своего дела. — В одном доме, рядом с вами, поселилась группа под прикрытием — и они следят за вами.

— Это тот сосед, который кур пинал и которого я в больницу отправил? Он имеет к этому отношение? — уточнил я.

— Нет, граф, через дом с другой стороны, — пояснил начальник наёмников. — А так, в целом, больше ничего криминального.

Звучит обидно… Я бы сказал, унизительно… Я собираюсь навесить на них горы проблем и вполне могу это сделать, а мои враги как-то раскачиваются слишком медленно, словно находятся в анабиозе.

В самом начале, зато, как кусались и кидались, словно бешеные псы. Теперь же, похоже, решили провернуть всё поступательно, с холодным расчётом. Но ведь время не на их стороне, так что всё это странно.

Но в наёмниках своих я не сомневался: если больше никаких новостей нет, значит, действительно нет. Всё-таки это профи, и действуют они скрытно, под полным прикрытием: их враги сами вряд ли могли их раскусить.

Наёмники превосходно изображают местных жителей: у них даже есть собаки, с которыми они без проблем патрулируют территорию, будто просто выгуливают своих четвероногих. Один раз я даже не смог отличить их человека от обычного жителя. Стою я, значит, на аллее у дома и поливаю из шланга пару клумб, как ни в чем не бывало, и сам при этом смотрю по сторонам.

Да, для графа и аристократа вообще странно заниматься обычными бытовыми делами, но мне не зазорно: корона не упадет, это во-первых, а во-вторых, я не просто граф, а граф, чей Род свинтил подальше из этих мест. В моем положении делать некоторые дела самому вовсе не должно вызывать вопросов.

Так вот, стою я, поливаю цветы и заодно обстановку оцениваю. И тут подходит ко мне милая бабушка в желтом сарафане с подсолнухами и с тарелкой домашнего кекса.

Мало того, что кекс тот был с изюмом, а я его не очень люблю как и сестра, так еще и из чужих рук пробовать что-то не хотелось в тот момент.

А бабуля мне и говорит:

— Попробуй, милок, сама пекла!

— Нет, спасибо, — один раз вежливо ответил я.

— Я каждый четверг пеку кексы и угощаю соседей. Так я поминаю моего покойного муженька, — не унималась старушка.

— Мне очень жаль вашего мужа. Я вам соболезную, но, правда, я не хочу есть, извините, и я занят, — второй раз вежливо сказал я.

— Но он очень вкусный, — она этой тарелкой уже начала чуть ли не тыкать меня.

И тут я не выдержал:

— Бабка, ты что творишь? Обезумела, что ли? Отстань от меня, — покрутил я пальцем у виска.

— Но ты должен его попробовать. Он с начинкой, как ты бы хотел, — у нее нервно задрожало веко, и она схватила меня за шею.

Не думал я, что буду бить бабку, но я и не бил, хотя волосы ей чуть не выдрал… А это оказался парик. И не бабка вовсе, а Арбуз — наемник с таким позывным.

Он хотел через кекс передать мне новые данные. В кексе была записка. Я знал, что они должны были передать информацию, но забыл. Но уж точно не ожидал, что передача будет в таком стиле. Короче, отыграл он на славу…

— Раз больше новостей нет, Геннадий Дмитриевич, то вот вам приказ: устраните ту слежку с моего дома любыми возможными методами, которые вам по душе, — я закрыл термос и поставил его на стол.

— Провести зачистку без огласки мы сможем, — он утвердительно кивнул. — Но все тела скрытно вывезти будет, мягко говоря, проблематично.

— Тела убитых оставьте на месте: это уже будет полностью моя забота, — облегчил я ему задание. Он, в свою очередь, поглядел на меня как на отъявленного потрошителя.

Только вот начальник наемников ошибается, если думает, что трупы можно только потрошить. Все-таки Даром и магией можно пользоваться ох как по-разному…

И я рад лично приложить руку к устранению тех, кто меня «ведёт». Они далеко не ангелы и представляют собой непростую слежку. Это вооружённые люди, которые по любому приказу своего командования применят оружие против меня и моей сестры.

В жизни, если так подумать, всё довольно просто: если берёшь оружие в руки, то будь готов к тому, что тебя будут убивать.

Только вот не всё пока так просто с домами в этом районе. Не все из них продавались, когда я покупал те три. И это надо будет как-то исправить… Стоит выкупить ещё больше, чтобы разместить в них своих людей для охраны.

И, в принципе, деньги у меня на это есть: я неплохо раскрутился в подпольных боях, и бои приносят мне достаточно денег.

Увы, печально и даже дико говорить такое, но наш семейный бизнес по прибыли даже рядом не стоял с моим заработком на арене.

«Хлеба и зрелищ!» — об этом же в Древнем Риме впервые заговорили? Что ж, это выражение можно назвать классикой на все времена. Так что я не удивлён, что на арене крутится столько денег.

Как и не удивлён тому, что Распутин точно имеет нюх на крупную прибыль…

В Пруссии

За окном чирикали птицы, и ветер ласкал цветы, но в кремовом имении на землях Пруссии всё было не так спокойно, как хотелось бы его обитателям.

Это имение было впопыхах приобретено на землях прусского графа, знакомого семье Добрыниных, который пообещал им свою защиту.

В этом двухэтажном доме с арочными окнами собралась четвёрка из Рода Добрыниных с прискорбными выражениями на лицах. В неё входили мать, отец Добрыни и два его брата — Артур и Леонид, примчавшись из-под Сахалина.

— Я собрал вас здесь не просто так, — начал Валерий Добрынин, лицо которого от курения уже позеленело. — Я принял сегодня весьма тяжёлое решение и мой долг сообщить вам о нём… Добрыня отныне изгнан из нашего Рода и больше не является частью семьи.

Дарья Добрынина заранее знала, что собирался объявить её муж, и поэтому стояла вся поникшая, словно побитая градом одинокая ива.

Леонид, крупный на вид, с отросшей бородой и чем-то внешне похожий на сибиряка, крутил в руке бокал с вином. Услышав слова отца, он резко ударил бокалом по столу, и тот разбился.

— Отец, это неверное решение! — вскочил с места Артур, старший из братьев. — Разве это поможет сохранить те жалкие остатки средств, которые остались у нашего Рода?

— Не такие уж и жалкие, и вовсе не остатки, — возразил граф. — Нам всё же удалось вывести достаточно много наших активов, потому что мы действовали оперативно. И это уже что-то! Это поможет нам не начинать всё с нуля.

Спустя минуту его телефон издал сигнал, и он, поспешно вынув его, добавил:

— Вот как раз ещё один отчёт готов: подразделение государственных услуг Империи прислало на почту.

Не отвлекаясь и имея нескрываемый интерес к материальным средствам семьи, он, нацепив очки покрепче, принялся внимательно изучать отчёт, восклицая:

— Один из наших заводов на Тевтонской удалось продать, — в его голосе промелькнуло довольство, но оно быстро угасло: — Чёрт возьми! А акции за недвижимость так и не сбыли с рук.

— Почему? Эти акции должны были иметь успех, — заинтересовался Артур. — На недвижимость в городской черте всегда есть спрос.

— А это стоит сказать «спасибо» нашему бывшему партнёру Малиновскому: он заблокировал продажу и теперь пытается поднять на совете вкладчиков вопрос, чтобы лишить нас нашей доли, — пролистывая новостную ленту на планшете рядом, ответил отец.

— Странно, — помотал головой сын.

— Что странно? Ожидаемо это всё было, — махнул рукой Валерий. — Когда есть возможность прибрать всё к рукам, такие сволочи, как Малиновский, этим пользуются и своего случая уж точно не упустят.

Сделав глоток вина, глава Рода продолжил обсуждать с сыновьями положение дел. Они бурно начали переговариваться о том, что им удалось оставить при себе, сколько выручить и сколько потерять. В общем, сводили сальдо и занимались прочими бухгалтерскими подсчётами. Только мать не участвовала в этом: она молча стояла, прислонившись к колонне, и смотрела в окно.

Вскоре мужчины вдоволь наговорились, всё для себя разъяснили со своим финансовым положением, и Валерий заметил ещё один новый файл в своей почте.

— Кхм, тоже какой-то официальный файл, — хмыкнул он. — Подписано как «Активы остальных членов Рода». Это Маши и Добрыни, что ли? Но Маша почему отдельно? И вообще, ей же ещё шестнадцать.

— Ну так читай, отец, интересно же, — Артур хлопнул его по плечу.

Глава Рода нажал на файл, тот загрузился, и Валерий начал быстро просматривать документ. Он читал так быстро, что выражение его лица не успело измениться, но слова внезапно сорвались с губ:

— В смысле, двенадцать владений? Что? Что это за мошенники пишут! — выкрикнул он, заставляя остальных тоже вглядеться в экран. — Тут пишут, что у Добрыни двенадцать особняков.

— Здесь также указано, что у него имеется скрытый счёт в банке, — улыбнулся Артур. — Чёрт, ведь открыть такой счёт может только тот, у кого на нём больше миллиона лежит. Причём никто из нас не сможет увидеть, сколько конкретно.

— Ага, а ещё у него записана куча бытовой техники и есть машина, — подметил Леонид, смакуя вино.

— Но этого просто не может быть! Откуда? — глаза Валерия широко раскрылись, и он пролистал отчёт дальше.

Внизу имелась кнопка «Распорядиться имуществом». Отец нажал на неё, чтобы узнать более конкретные данные, но на экране высветилось: «У вас недостаточно прав. Добрынин Добрыня Валерьевич изгнан из вашего Рода».

Глава 21

Москва

В обширных императорских садах воздух был наполнен ароматом редких цветов, пока император наблюдал за величественными соколами, парящими в вышине. Элита воинов демонстрировала свои боевые навыки на лужайках, их движения были отточены и точны. Слуги, число которых было бесчисленно, стояли незаметно среди живых изгородей, готовые служить или защищать в любую секунду.

Император Пётр Александрович, высокий, почти под два метра ростом, стоял, наблюдая за происходящим. Его аккуратно подстриженная борода дополняли суровый взгляд. У бедра висела искусно изготовленная сабля, а за поясом были заткнуты два украшенных пистолета.

Погружённый в свои мысли, он едва замечал шум тренировочной площадки. Но его внимание привлёк появившийся его верный советник — Глеб Михайлович.

Увидев его, император постучал своей резной костяной тростью по каменной дорожке. Мгновенно воины прекратили тренировки, а слуги растворились в тенях сада, оставив их наедине.

— Говори, — повелел император, глядя на Глеба из под темных бровей.

Без слов Глеб протянул запечатанный пергамент. Император, привыкший читать быстро, пробежал глазами документ и вскоре вернул его.

— Итак, Род Добрыниных поспешно продал своё имение и бежал из Империи, — с лёгким безразличием произнёс Пётр Александрович. — Зачем мне беспокоиться о делах простого Рода? Это на тебя не похоже, Глеб Михайлович, тревожить меня по пустякам.

Советник, облачённый в свои обычные тёмные одеяния, погладил седую бороду и позволил едва заметной улыбке появиться на губах — жест, не ускользнувший от взгляда императора.

— Неужели один из сыновей неожиданно получил ранг S? — голос императора обострился. Он ценил силу превыше всего. — Значит, они намерены предложить свою верность другой державе? Предатели Империи, — заключил он, нахмурившись.

— Ваше Величество, — мягко произнёс Глеб, — дело не только в этом. — Он вручил императору ещё один свиток.

— Разве нельзя было сразу дать оба? — в голосе Петра прозвучала нотка нетерпения. — Или ты, Глеб Михайлович, увлекаешься интригами? Помни, у меня мало терпения к заговорщикам.

— Ваше Величество, полагаю, после прочтения этого послания вы иначе посмотрите на ситуацию, — загадочно ответил советник.

Приняв свиток, император неторопливо развернул его. По мере чтения его брови всё выше поднимались, выдавая удивление от содержимого.

— Неужели этот Добрынин действительно наследник такого состояния? — удивлённо спросил Пётр. — И все эти люди задолжали ему огромные суммы? Ты уверен в достоверности этих данных?

— Безусловно, государь, — уверенно ответил советник. — Наши тайные канцелярии провели тщательную проверку. Все документы подлинные и имеют законную силу.

Император задумчиво прошёлся по дорожке, потирая подбородок. Затем он остановился перед картой Империи, высеченной на стене.

— Если бы обстоятельства позволяли, я бы с удовольствием помог этому Добрыне взыскать долги, — пробормотал он. — Взамен на щедрую долю от полученного, разумеется. Даже малая часть этих средств гарантировала бы ему безбедное существование.

Он обернулся к советнику, в глазах загорелся озорной огонь.

— К тому же, это превосходный шанс избавиться от некоторых Родов, чьё влияние мне давно не по душе. В этом списке есть несколько фамилий, которые лишь мешают прогрессу империи своими интригами.

Император помнил наставления своего деда о том, что порой Империи нужны подобные потрясения, чтобы знать задумывалась о своих поступках и возвращалась на верный путь.

Но, как ни прискорбно, император понимал, что сейчас не лучшее время для таких действий. Империя вела сразу несколько войн с разными государствами, и эти войны требовали полного внимания и ресурсов. Малейшая оплошность могла привести к катастрофическим последствиям.

С войнами обычно так: шаг вправо, шаг влево — и тебя могут загрызть волки, как только ты замешкаешься или оступишься.

Кроме того, два заговора против лично него требовали немедленного вмешательства и отнимали много сил.

— Эх, Глеб Михайлович, обидно, что не могу лично заняться этим делом, — вздохнул император, отложив бумаги в сторону. — Но упускать такой шанс тоже нельзя. Непростительно оставлять без внимания такой уникальный случай, да и по долгу своему я обязан защищать своих подданных.

— Ваше Императорское Величество, вы мудры и проницательны, — ответил советник, слегка кивнув. — Может быть, есть способ решить этот вопрос иначе?

— Я ещё не настолько стар, чтобы утратить остроту ума, — с улыбкой произнёс Пётр Александрович, вращая в руках изящный перстень. — Распространите в нужных кругах весть, что завтра я собираюсь лично встретиться с этим молодым человеком.

— Ваше Величество, это легко устроить, но как только слух дойдёт до недоброжелателей, юноша может оказаться в опасности, — заметил Глеб.

— В этом и состоит наш план, — подмигнул император. — Я хочу, чтобы все, кто желает ему зла, попытались навредить ему. А вы подготовите отряд лучших воинов, которые защитят Добрынина в самый критический момент.

— Кажется, я понимаю вашу задумку, — глаза советника засверкали восхищением. — Мы спасём Добрынина, и он будет нам предан.

Император, довольный развитием беседы, опёрся на трость и продолжил:

— Именно. Но дело не только в этом. Если говорить честно, вернуть все долги попросту невозможно. У задолжавших семей нет таких средств. Потребуются две сотни лет, чтобы постепенно всё выплатить, если вообще получится.

Советник, обдумывая слова императора, провёл рукой по бороде. Его взгляд остановился на паре белых голубей, сидящих неподалеку — любимых птицах императора. Улыбнувшись, он уточнил:

— Значит, цель — заполучить талантливого бойца? Этот юноша ранга S из благодарности присоединится к вам.

— Точно! — император слегка поднял бровь. — К тому же его семья от него отказалась, так что выбора у него немного. Но помни: по твоим сведениям, он очень заботится о своей сестре Марии. Если мы хотим видеть его в своих рядах, она не должна пострадать. Ошибки неприемлемы, ты это знаешь.

— Разумеется, мы проследим, чтобы во время всего этого она была в безопасности, — уверенно сказал советник.

— В таком случае, можешь быть свободен, — император кивнул и постучал тростью по каменной дорожке.

* * *

Я прикрыл окно, чтобы защитить глаза от яркого света. Так и слышу, как солнце словно кричит через световые годы: «Получай, ублюдок!»

— Добрыня, знаешь, я уже мечтаю, чтобы тебя наконец отчислили, — с хитрой улыбкой произнесла Маша. — Тогда я смогу всегда брать твою скоростную машину на учёбу. Она рычит как зверь, и можно выезжать из дома в самый последний момент — с такой мощью никакие пробки не страшны.

— Правда? Что ж, могу пойти тебе навстречу, — усмехнулся я, потянувшись за телефоном. — Не подскажешь номер учебного отдела?

— Да ладно тебе, пошутить нельзя? Ты в последнее время такой серьёзный стал, — недовольно пробормотала она. — Может, у тебя проблемы какие-то? Может, сходишь сегодня к психологу в городе?

— У меня проблемы? — я чуть не подавился куском брокколи, обжаренным в манке. — Дай подумать… Может ли что-то меня беспокоить в последнее время? Нет, определённо нет, — покачал я головой и добавил: — И не надейся меня сбагрить: сегодня я тоже еду в академию, всё равно других дел нет.

Машу эта новость явно расстроила. А ведь раньше она злилась, когда я прогуливал. Вот что делает с людьми действительно хорошая машина — они становятся куда спокойнее. Можно сказать, почти буддистами.

— Ладно, давай сюда твою тарелку, я помою, — встала она из-за стола с выражением лица, как у утконоса, который мастерски умеет ругаться. — Кстати, почему бы нам не нанять собственных слуг, а не ждать, пока слуги Гриши будут приходить несколько раз в неделю?

Что ж, мысль дельная. Я и сам не против порой поработать по дому и не вижу в этом ничего плохого, но дом большой, и забот в нём всё больше. Одна уборка сколько времени отнимает у людей Гриши. Нам действительно не помешали бы свои люди на постоянной основе, и я об этом думал. Только вот время сейчас неспокойное.

Слуги должны быть прежде всего надёжными и вызывать доверие. Их обязанности — это уже второстепенно. Но найти таких людей непросто: не хочется пускать в дом совсем незнакомых. Их не всегда удастся проверить полностью — кто-то может оказаться засланным, как кукушонок в чужом гнезде. И тогда может произойти нежелательная утечка информации.

Я всё это объяснил Маше, на что она заявила, что в следующий раз посуду буду мыть я. У нас есть посудомоечная машина, но мы нечасто её используем: две тарелки и две кружки быстрее вымыть вручную. Но мытьём посуды не напугать того, кто убил тысячи своих врагов.

В этот момент на телефон пришло сообщение: официальное уведомление от императорского двора. В нём указывалось, что завтра я должен посетить императорскую канцелярию в такое-то время для личной встречи с самим императором. Эта встреча будет касаться дел моего ода. В конце была приписка о том, как я должен выглядеть и вести себя. Всё-таки меня ожидает встреча с императором, и есть определённый протокол.

— Что там у тебя, Викуля уже соскучилась и не может дождаться пар, пишет тебе? — поддразнила меня сестра, пытаясь заглянуть через плечо в экран телефона.

— А тебе какое дело, мелочь пузатая? — улыбнулся я, аккуратно отодвигая телефон подальше от её любопытных глаз. — Лучше собирайся, а то опоздаешь на занятия.

Мои мысли витали далеко от этих шутливых перепалок. Я прекрасно понимал, что означает такое приглашение. Сегодня все псы сорвутся со своих цепей…

— Маша, держи, — я кинул ей ключи от машины. — Сегодня тебе придётся самостоятельно ехать на пары. У меня внезапно изменились планы. И не волнуйся обо мн… — но договорить я не успел: она схватила ключи и, накинув рюкзак на плечо, выскочила за дверь. Через мгновение послышался рёв двигателя.

Похоже, ей не терпится воспользоваться моей машиной. С одной стороны, рад, что она так больше не печется обо мне, но с другой… Как-то… Да нормально, в принципе.

Однако через пару минут я услышал её быстрые шаги на крыльце. Она вернулась? Так и знал, что сестринское сердце всегда будет волноваться.

— Да, Маша, я знаю, что ты беспокоишься. Обещаю, всё будет в порядке, — сказал я, встречая её взглядом.

— А… Э… Причём здесь это нахрен? Я вообще другое хотела сказать, — она нахмурилась. — Слушай, Добрыня, можно я твою машину у себя до завтра оставлю? Нас с Викой Соня Мармеладова пригласила к себе на вечеринку, а тебя, извини, не позвала там чисто девчонки собираются.

Что-то подсказывало мне, что это не просто совпадение: приглашение на вечеринку только для девушек. Похоже, император решил действовать по-своему, а значит, сегодня будет жарко. Что ж, я не против такой жары — как раз думал, что давно не был в хорошей парилке.

— Конечно, езжай, — махнул я рукой.

— И ты даже не собираешься меня отговаривать от выпивки и излишнего обжорства? — она прищурилась, смотря на меня с подозрением. — В чём здесь уловка? Или вы с Викулей теперь заодно, и она всегда поддерживает тебя? Учти, владеть шпагой я умею не хуже неё.

— Я тебе не мама, чтобы следить за каждым твоим шагом, — засмеялся я. — С меня хватит роли опекуна: у тебя есть своя голова на плечах. Я просто понял, что контролировать тебя — бесполезно.

— Нашёл с кем сравнивать: наша мама вообще в Пруссии и не знает, что я ем, что пью и когда ложусь спать, — похоже, ей всё же не хватало материнского внимания. Несмотря на её желание полной свободы от контроля.

— Маша, ты важна для своей семьи, и я уверен, мама сильно скучает по тебе и волнуется, — я мягко обнял сестру. — Рано или поздно всё это закончится. Отношения между нами прояснятся, и всё наладится. Обещаю, мы справимся.

— Ты так думаешь? — сестра взглянула на меня глазами, полными слёз. Хотя она и сильный маг и настоящая сорвиголова, но в душе она всё же шестнадцатилетний ребенок, которому нужна семья.

— Я в этом уверен, — подмигнул я ей.

Маша быстро заморгала, чтобы убрать слёзы, и, шмыгнув носом, направилась к выходу.

— Знаешь, Добрыня, спасибо тебе, — бросила она на ходу.

— За что это?

— Да так, за всё: что ты просто рядом.

— Если так, то это взаимно, — развёл я руками, и дверь за ней закрылась.

А это значит, что пришло моё время… Время подготовиться к приёму, который обещает быть совсем не светским.

Надев тапки, я вышел из дома и направился к дому через дорогу. Позвонив в звонок, я вскоре услышал шаги. Дверь приоткрылась, и передо мной появилась наёмница по прозвищу Дылда, с лёгкой ухмылкой на лице. На ней был халат и бигуди.

— Передай мужу, что сегодня вечером я жду много гостей. Надеюсь, вы будете готовы не пропустить это событие и присоединитесь, — моих слов было достаточно, чтобы все мои соратники поняли: нужно быть в полной боевой готовности.

— С радостью, — женщина покрутилась на носочках и захлопнула дверь.

И я бегом помчал домой, ворвался в гостинную и нажал под камином на неприметную кнопочку, скрытую магией артефакта.

Створки разъехались со скрежетом в разные стороны и передо мной раскинулась прекрасная картина, словно её рисовал сам Эль Греко или Ван Гог, но они такое конечно же не рисовали.

Разнокалиберные ружья, автоматы, дробовики, пистолеты висели на стене подсвечиваемые холодным светом. Гранаты же, упакованные в специальные боевые пояса с карманами тянулись гирляндой словно нас ожидало скоро Рождество.

А мечи, боевые кинжалы в форме трезубцев сияли столь ярким светом, что меня всё это великолепие слепило. Я даже пулемёт и рпг здесь припас. Короче я оказался тот ещё запасливый крот.

И из всего этого я взял… Я взял леденец со вкусом барбариса. Люблю барбарис: вкус детства. Постоянно у матери просил, чтобы мне покупали такие конфетки.

Тут просто в этой потайной комнате стояла вазочка с леденцами. Я любил их здесь жевать, когда протирал оружие от пыли и следил за его состоянием.

Не, ну а что мне ещё здесь нужно? Я со своего прошлого мира точно не фанат такого оружия, ведь у меня такого не было. А что касается холодного, то оно слишком красиво, чтобы наматывать на него кишки тех отморозков.

В конце концов у какого взрослого мужчины не живёт в душе тот ребенок, который хотел бы иметь раритетную коллекцию зеленых солдатиков в полном составе.

Только у меня вместо солдатиков, превосходная коллекция отличного оружия.

И может когда-то она мне и действительно пригодится, но не сегодня. Я на арене и в убийствах не просто так свой дар прокачивал: надо применять на практике.

А наёмники меня прикроют снаружи и будут моей подмогой так скажем по ту сторону дома. Так что я вышел из своей тайной комнаты, посасывая конфетку и вновь нажал на кнопочку.

* * *

Часы показывали без десяти восемь вечера, и я как раз доставал из духовки горячий пирог с грибами. Возможно, успею перекусить до прихода «гостей», чтобы не набрасываться на еду при них — таковы уж правила высшего общества. Все аристократы на чужих приемах едят как пташки, а хозяева и вовсе могут не притрагиваться к еде, заботясь о том, чтобы гости были всем довольны.

И я более чем уверен, что для моих всё будет идеально устроено, ведь много ли мертвецам надо?

Размышляя о том, как я встречу незваных визитёров, я понял, что времени на ужин не осталось. Ведь многие аристократы схожи в одном: они делают свои заявления в самый последний момент перед началом действий.

И вот мне пришло сразу двадцать уведомлений на телефон от двадцати разных семей: они объявили войну Добрыниным.

По закону я исключён из своего рода, но это ещё не полное юридическое изгнание. Существует несколько официальных форм отстранения, и в моём случае я, например, не могу пользоваться привилегиями рода и наследовать что-либо от него. Но и враги рода не имеют права нападать на меня, ведь я больше не его часть. Однако, похоже, им это безразлично…

Едва прекратились звуки поступающих сообщений, как снаружи, на улице, раздался гул тяжёлой техники. Я выглянул в окно: по улице двигались колонны солдат в касках, сидящих на бронетранспортёрах. Какие молодцы: в полной экипировке, с оружием наготове, и их так много. Отличная подготовка, а у меня лишь пирог с грибами…

В соседних домах

— А ничего, что они уже высаживаются и вот-вот начнут штурмовать двери? — Арбуз почесал затылок.

— Наш непосредственный начальник Геннадий Дмитриевич, — отчеканила Дылда с дерзкой улыбкой. — Пока он не отдаст приказ, мы не действуем.

— Но он же… — начал было Арбуз.

— Мы в курсе, что начальник в уборной, — Серый швырнул яблоком в Арбуза. — Или ты у нас тут самый умный и надеешься, что тебя в шестьдесят лет походы в туалет беспокоить никогда ничем не будут?

— Довольно цапаться, девчонки, — до ушей собравшихся донёсся смыв. — Пора проветрить форточки.

— И правда пора, — Арбуз зажал нос и прихлопнул дверь уборной за начальником.

Но Геннадий церемониться не любил: один его удар кулаком, и Арбуз уже пробил своим телом окно и оказался на улице.

— Я имел в виду: огонь! Начать из всех окон огонь! — загорланил после этого хриплым довольным голосом одноглазый Геннадий и повторил это в рацию.

По его приказу разом сразу из нескольких домов засвистели автоматные, пулемётные очереди и полетели гранаты по незваным пришельцам в касках.

Арбуз же спрятавшись на улице в канаве, тоже поспешно достал пистолет и выругавшись матом, начал палить по ногам врагов из-под кустов.

Тем временем

Гравитация — штука не хитрая, всё, что содержит хоть какую-то энергию, подчинено мне. Я неспешно выбрал своей целью мозги двух солдат, ворвавшихся в мою кухню.

Я сконцентрировал вокруг их мозгов энергетическое поле такой мощности, что оно должно было вызвать мгновенный перегруз и размозжить их мозг. Картина может и не самая приятная, но зато довольно быстрое убийство.

Первый пал: из-под шлема потекла кровавая жижа.

— А ты чего застыл? — вопросительно посмотрел я на второго, который не сдвинулся с места ни на миллиметр, хотя его мозг уже должен был превратиться в кашу на тёплом полу с подогревом.

Я усилил энергетическое воздействие до предела, и теперь самому стало не по себе от этого солдата: почему он до сих пор не мёртв? Кто он такой, чёрт возьми?

Тем временем он навёл на меня ружьё с усиленными электрическими импульсами. Что ж, ждать, когда он выстрелит, я не стал: направил разряд энергии на его руку, раскрошив кости и хрящи в мелкие осколки. Солдат застонал от боли, и я на долю секунды успокоился. Выходит, он обычный смертный.

Я сосредоточился на его сердце и сжал его энергетическим полем гравитации до плоского листа, словно под прессом.

Но вопрос остаётся: почему я не мог воздействовать на его мозг? У него что, его нет? Но этого быть не может: он ходит, держит оружие и вполне способен кричать, как живой. Или для этого мозг не нужен? Странно всё это. Я, конечно, не анатом, но трепанация его черепа потом не помешала бы, чтобы узнать, что там внутри.

— Окружаем! — проревел где-то в соседней комнате мужчина громким голосом. И ему явно было тяжело перекричать ужасный свист пуль, разносившийся теперь почти повсюду, особенно взрывы.

— Кого вы собрались окружать, дорогие гости? Лучше слетайте по-быстрому на чердак за банками, а то я не прочь варенья с чайком, — встретил я с десяток бойцов в весёлом расположении духа.

Они, кажется, тоже обрадовались нашей встрече, но не успели устроить канонаду в мою честь, как внезапно взлетели вверх.

— Ах да, простите, парни, банок нет, забыл. Год был слишком суровым, поэтому из запасов только это, — я пожал плечами и быстро активировал одну опцию на мини-пульте у себя в кармане.

Из потолка выдвинулись тридцатисантиметровые острые лезвия. При резком движении солдаты стали причиной кровавого дождя. Оружие, выпавшее из их рук, я аккуратно направил на диванчик — пусть полежит на будущее.

И тут вижу, в большой арке поджидает новая толпа. Церемониться они не стали: закидали меня гранатами и спрятались за стеной.

Но всё добро должно возвращаться к хозяину, верно? Я притянул их к гранатам обратно и расслабился, взмывая под высокий потолок и активируя защитный гравитационный барьер.

Лечу себе, словно плыву на спине, закинув руки за голову, а подо мной столько ярких красок: сначала серые, потом огненно-рыжие, а под конец алые. Только шум от всех этих взрывов не слишком приятный — куда лучше слушать классику.

Надев наушники, я плавно опустился на землю на безопасном расстоянии. Помахал рукой солдату, который направил на меня рпг.

— Эй, как дела, жиртрест! — выкрикнул я ему

Я плохо расслышал его ответ, но кажется, он возмутился: «С х** ли я жиртрест! »

— А разве нет? — улыбнулся я и щелкнул пальцами. В тот же миг он провалился вместе с рпг под пол.

И вдруг я заметил быстрое красное пятно, приближающееся ко мне. Это была курица, которая бежала сквозь хаос битвы — пули свистели, взрывы гремели, а она громко кудахтала.

— Прячься скорее! — крикнул я ей. Недоумевая, зачем эта дура вообще вылезла из гаража?

На бегу у неё выпало яйцо от страха и ей оставалось всего ничего, чтобы добраться до меня. Однако меня отвлекли трое солдат, приближавшиеся сбоку. Двум я сжал легкие, а третьему раскрошил колено.

Но тот солдат, падая, успел выстрелить из ПЗРК, но выстрел получился неточным. Я ничего не успел предпринять: ракета полетела прямо в сторону курицы и они обе скрылись за обломками стен.

Ну что ж, теперь мне не придётся решать, что делать с этой курицей дальше: меньше одной проблемой. Я уважаю животных, но домашние питомцы — это не для меня.

Завершив с этими тремя, я с энтузиазмом направился далее, чтобы встретиться с остальными «солдатиками» из моей коллекции врагов.

Позже

За моей спиной с громким треском обрушилась балка, но я даже не обернулся — не хотелось вновь видеть разрушения, постигшие мой дом. Сидя на крыльце, я потягивал крепкий кофе и ждал, когда начальник моих наёмников подойдет с отчётом.

— Граф, — поклонился он, снимая шляпу. Его лицо было покрыто сажей и пылью — скорее всего, как и моё.

— Какие у нас потери, Геннадий Дмитриевич? — спокойно спросил я.

— Ну, две раковины точно не восстановить и люстру, — начал он. — Ещё винный погреб пострадал, и вино не уцелело.

— Дмитриевич, я не об этом, — пронзительно взглянул я на него. — И да, чтобы вино всё вернулось, потому что погреб вовсе не пострадал, и стекла там никакого нет.

— Конечно, граф, вероятно, я ошибся: надышался слезоточивых газов, — кашлянул он в кулак. — Что касается потерь среди людей, они не критичны. Вполне приемлемые при таком побоище. Я бы даже с уверенностью сказал, что битва прошла лучше, чем мы ожидали.

— В таком случае даю вам немного времени на сборы: нам предстоит нанести ответный визит. У нас, аристократов, не принято долго тянуть с ответом — это признак моветона.

Есть такое выражение: улыбаться глазами. Так вот, сейчас я улыбался именно так, но эта улыбка была далеко не доброй и вовсе не будничной — скорее демонической. В них пылало безумное предвкушение мести…

Следующая книга: https://author.today/work/404319

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Мастер Гравитации 3

Content

Мастер Гравитации 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Nota bene