Скуф. Маг на отдыхе 4

Глава 1

Сингапур

1831 Год

— Отпустите меня! — кричала девушка. — Отпустите, пожалуйста!

— Хватит мяукать, косоглазая сука, — лишь рассмеялся в ответ мужчина. — Хочешь что-то сказать, говори по-английски. Ничего ведь непонятно!

— А вкусно! — сказал второй, выпив устрицу. — И говорят, полезно для потенции, — и снова взрыв хохота.

— Вот сейчас как раз и проверим!

— Можете не платить! — продолжала умолять девушка. — Только отпустите!

— Заткнись, я сказал!

— Пожалуйста!

— Скрути-ка ей руку, а? Да побольней. Ну не понимает косоглазая по-хорошему, ну вот что с ней теперь делать?

За десять с лишним лет под протекторатом британской короны город изменился до неузнаваемости. Как и раньше, его сердцем был порт, однако теперь он разросся до каких-то неадекватных размеров.

Сингапур и ранее был местом, где встречались индийские и китайские торговцы, что само по себе интересно и прибыльно, ну а теперь воистину стал главным торговым узлом Юго-Восточной Азии. Дельцы, инвесторы, одарённые искатели приключений, пираты, да и просто отчаявшиеся люди в поисках шанса на новую жизнь — все потянулись сюда.

В городе начали возводиться каменные здания, в том числе и укреплённый английский форт. Из-за резко выросшего населения застройка стала сильно плотнее, и каждый клочок пространства теперь ценился на вес золота. Пристройки, надстройки и пристройки к надстройкам — трущобы не заставили себя ждать.

Сам порт постепенно разросся в эдакий город в городе, и уже даже подросло первое поколение ребятишек, которые никогда его не покидали. Жили на воде, работали на воде и кормились тоже на воде. Работали преимущественно грузчиками или ворами.

Размышлять о том, хорошо ли всё это было для самого города или плохо, можно до бесконечности. Однако местное население хлебнуло горя.

Командированные за тридевять земель английские солдаты чувствовали свою силу и безнаказанность, а потому вели себя, мягко говоря, отвратно. Опять-таки, не все. Хорошие и плохие люди есть везде, но факт остаётся фактом. Многие красные мундиры жили в Сингапуре по принципу: твори бардак, мы здесь проездом.

Вот и сейчас, например, группа подвыпивших мужчин после своего дежурства в форте вышла в город поразвлечься. Алкоголь и чувство вседозволенности ударили в голову.

Шлюх хватало, но все они, как одна, хотели деньги… а зачем платить, когда есть вариант не платить? Да и поднадоели они уже, если честно. Не они сами, а связанная с ними побочка…

Если говорить коротко, то английские целители уже давным-давно прокляли это место и ехали сюда либо по принуждению, либо за очень большие деньги, потому как вместо настоящей работы для мага-хилера им приходилось день и ночь трудиться над срамными болячками солдат.

Так вот.

Ночь, огромная луна, солёный океанический воздух. Шумная улица близ порта, сразу же за вытянутыми зданиями складов; жизнь здесь бурлит без перерыва на сон и обед. Четверо английских солдат, перебрав рома, тащили девушку за руки.

Девушка была столь красива, что какие мерки к ней не приложи, а она всё равно будет эталоном. Попалась она им совершенно случайно, торговала устрицами с лотка и, по сути, сама первой подошла к солдатам.

Мысль родилась мгновенно.

Договориться с девушкой по-хорошему не удалось, а потому решено было действовать силой. Под немым укором других лавочников и просто прохожих красные мундиры тащили девушку в местный бордель, ну не на улице же им сношать такую прелесть, верно?

Но вот, истошно визжащая девушка умудрилась выскользнула из рук обидчиков и со всех ног втопила вдоль по улице.

Нехорошо.

Неприемлемо.

Пускай сучка была в родной стихии и знала город куда лучше солдат, но мужчины не отставали. Плюс ко всему эта дура додумалась убегать от них в традиционных сандалиях на высоком каблуке. Перепрыгивая мусорные кучи, продираясь сквозь паутину бельевых верёвок и петляя среди лачуг, они преследовали свою жертву.

В их понимании — наглую мерзавку, которая посмела отказать солдатам Его Величества, которые вообще-то защищают её город.

От кого?

Да не суть важно.

Погоня порядком затянулась. Как теперь отсюда выбираться солдаты не знали, да и не особенно об этом думали. Залезут потом чуть повыше, разглядят, в каком направлении находятся башни форта, да и всего-то делов.

Но стоит отметить, что здесь они никогда раньше не бывали. И не видели город таким — по-прежнему плотным и нагромождённым, но при этом тёмным, тихим и безлюдным. Девушка завела их в настоящие дебри, в самый что ни на есть «спальный район».

— Туда! Туда! — заорал один из солдат и засмеялся чисто из охотничьего азарта.

Девушка только что шмыгнула за угол.

— Ах-ха-ха-ха! Попалась, сука! — заорал первый из преследователей, забежав следом. — Давайте сюда, парни! Тут тупик!

И парни поспешили в тупик.

Там и остались…

Крики ужаса, треск костей и рвущихся мундиров, грохот падающих на мостовую тел, а после тишина. Лишь глухой шум порта где-то вдали, ночной стрёкот цикад и мерное цок-цок-цок каблуков девушки.

Из-за угла она появилась вся с ног до головы в крови, но… не в своей. Девушка улыбалась. Торговля устрицами была не основным её родом деятельности, а звали эту девушку…

* * *

— Сю, — Лилю аж передёрнуло. — Почему мне рядом с ней так жутко?

— Всё правильно, — кивнул отец. — Так и должно быть. Доверяй своим инстинктам, доченька, доверяй. И следи за языком. Я почти уверен в том, что она знает русский лучше нас с тобой вместе взятых…

— О чём болтаете? — а вот и Сю.

Азиатка вошла в кухню, брезгливо осматриваясь по сторонам. В прошлом она успела пожить в куда более плохих условиях — за долгую жизнь с ней вообще много чего происходила, а жизнь и впрямь была долгой — но… к хорошему быстро привыкаешь.

Свои покои на семнадцатом этаже стекляшки в Сингапуре Сю обставляла с роскошью. Любила коллекционировать китайские вазы различных эпох. Любила-любила, а потом в один прекрасный день какая-то звиздючка их взорвала.

Не самый главный повод для мести, но явно что один из…

— Мы планируем, как быть дальше, Лунтоу, — ответил Верзилин на китайском, вскочив со стула и поклонившись.

Для поддержания легенды и на глазах у всех ему было разрешено вести себя обычно и даже немножечко фривольно, если того потребует ситуация. Как муж с женой, ни больше и не меньше. Но здесь, наедине с боссом, следовало соблюдать субординацию.

А «Лунтоу» — это вовсе не фамилия. К фамилиям Сю относилась очень легко, поменяла их за жизнь не один десяток и не требовала добавлять её к имени при обращении. «Лунтоу» — означало «Голова Дракона», то бишь Глава Клана.

— Ты молодец, Гор-Дей, — похвалила главу российского филиала Сю. — Правда, молодец. Не думай, что я не оценила твои методы. Осторожность превыше всего. Если этот Скуфидонский хотя бы вполовину силён так, как ты о нём сказываешься, нам нужно действовать исподтишка. Травить и ждать. Как и подобает сколопендре.

— Спасибо, Лунтоу, — ещё раз поклонился Верзилин.

— А планировать можешь перестать…

Цокая каблуками, Сю прошла в кухню, взяла кружку с надписью «Любимой Бабушке» и с явным неудовольствием заглянула внутрь.

— Надо бы нанять уборщика, — сказала она и продолжила основную мысль: — Можешь больше не планировать. Планировать теперь буду я. Если Скуфидонский и впрямь силён, то не будь дураком окружает себя сильными людьми. О нём ты более-менее разведал, но хотелось бы побольше узнать о его команде. Кто такие, что умеют, какие взаимоотношения между собой.

— Как скажете, Лунтоу, — послушным болванчиком кивнул Верзилин.

— Значит так, — Сю присела за стол к своим подопечным. — Ва-Ся завтра по утру покинет дом. Члены клана задержат его минимум на пять-шесть часов. Дружеская встреча, угощения, обмен традициями. Инструкцию брататься со Скуфидонским клановцы уже получили.

— Поражаюсь вашей мудрости, Лунтоу.

— Верзилин! — ударила кулаком по столу Сю. — Мы, видно, очень мало с тобой общались. Не разговаривай со мной, как с идиоткой. Не терплю.

— Простите, Лунтоу.

— Так о чём я? О том, что пока Ва-Ся отсутствует, у нас есть отличная возможность познакомиться с его командой. В приглашении указано «плюс один», и, если я не ошибаюсь, он возьмёт с собой сестру. Зато все остальные останутся. Придумайте, как попасть к ним в дом. По-дружески. Но! Не в лоб. Просто зайти в гости по-соседски — не вариант.

— М-м-м-м, — задумалась Лиля. — Я знай! — сказала она на ломаном китайском. — Чубака пропадает, я ребёнок плакать, просить помощь искать, потом спасибо пирог приносить мама.

— Девочка, — Сю перешла на русский. — А теперь всё то же самое, только подробно и доходчиво. Особенно меня интересует, что такое «Чубака».

— О, — Лиля стрельнула глазами на отца. — Да… Простите. У отца есть кот, его зовут Чубака.

— Он лысый, — неловко улыбнулся Верзилин. — Мне показалось, что будет смешно, если…

— Не перебивай! — рявкнула Сю. — Рассказывай дальше, дитя.

— Эээ… да. Так вот. Спрячем Чубаку где-нибудь в лесу, а я подойду к дому Скуфидонского и стану безутешно рыдать о том-де, что котик пропал. Ой-ой-ой, ай-ай-ай, как жить дальше? Кто-то из команды Скуфидонского обязательно решит помочь ребёнку. Мы вместе найдём кота, а потом в знак благодарности принесём им что-нибудь вкусное и останемся в гостях. Ну не станут же нас прогонять в таком случае, верно? Пригласят попить чай…

Сю скептически подняла бровь.

— Общее дело объединяет, Лунтоу. Лучший способ втереться в доверие — это сделать что-нибудь вместе. Даже постоять покурить вместе, и вот, психологически человек уже воспринимает, что вы с ним заодно. Общее дело, так сказать, осилили. Да и потом…

Лиля опасливо глянула на отца, как бы пытаясь уточнить, не слишком ли она разговорилась. Верзилин кивнул, мол, продолжай.

— Да и потом. При всём уважении, Лунтоу, но мы с отцом лучше понимаем менталитет этих людей. Повадки, обычаи и всё такое прочее. Доверьтесь нам.

— Хм-м-м…

Тут Сю внезапно улыбнулась, протянула руку к Лиле, взяла её за щёки и крепко сжала. Губы лилипутки теперь походили на физиономию мультяшной рыбки.

— А ты — молодец, — ласково сказала Глава Сколопендр, пару раз жмякнула пухлые щёки и отпустила девушку. — Верзилин, ты воспитал хорошую дочь и достойную замену в будущем. Одобряю.

С тем она встала и поцокала прочь с кухни. А Лиля тем временем всё думала, думала, но не так и смогла сдержаться:

— Лунтоу! — окликнула она. — Прощу прощения за такой вопрос, но-о-о… вы же понимаете, что мне не шесть лет?

Сю озорно ухмыльнулась.

— А ты понимаешь, что мне не тридцать?

* * *

— Там, где клён шумит…

— Ну что же ты — сволочь, Державин?

— … над речной волной…

— Прямо вот гадина какая-то.

— … говорили мы…

— Я тебя больше в гости звать не буду.

— а-лююб-вии-и-и-и!!!

— Да хватит уже! — рявкнул я и отвесил ректору несильный подзатыльник. — Рыбу распугаешь!

Кузьмич — щедрая душа, даром что австрийская. Господа министры попросили пивка на опохмел, ну он и выкатил им два ящика на садовой тележке. И если Гринёв с Владим-Санычем именно что полечились, то Державин, которого и лечить-то уже было не надо, дорвался и нарядился в синие кружева по новой.

Не так, как вчера, конечно. Но вполне достаточно для того, чтобы петь.

Короче…

Рыбалка не задалась. Мы с министрами галдим о всяком разном, этот вообще орёт. Да и пиво в садке лежит, так что его вытаскивать каждые пять минут приходится и воду баламутить. Не пошло сегодня, короче говоря.

Ну и ладно. На неделе с новым соседом схожу.

Ну а пока поговорим о делах насущных, стало быть.

— Слышь, ты, — я поставил удочку на рогатину и отобрал у Державина бутылку. — Ты когда мне полигон для скуфонавтики подготовишь?

— Так ведь… Так а…

Державин мотнул головой и резко протрезвел. В глазах эдакая осмысленность появилась. В рабочий режим человек вернулся, что очень радует. А то возраст-то у ректора сейчас опасный; столько вокруг страстей и искушений.

— Так ведь готовим, — сказал Степан Викторович. — Ты уж извини, Скуф, но это дело небыстрое. Пока трещину подходящую найдём, пока ангар подходящий возведём…

— Подходящий?

— Защищённый. Мало ли в твоё отсутствие прорыв случится? Да и потом, хотелось бы ангар с удобствами. Коммуникации протянуть, рабочие места подготовить. Так что пока то, пока сё… я думаю, месяц.

— Месяц⁈ — у меня аж полыхнуло. — Господа. Вы, верно, не понимаете ситуацию. Мне девок качать надо как можно скорее…

Но нет!

Не затем, чтобы от них избавиться. Этот катарсис я уже пережил и теперь думал по-другому. Ввиду обстоятельств, которые открылись мне вчера, альтушек нужно экстренно развивать по другой причине.

Неспокойно в Империи.

И если уж Величество, будучи больным, поручил мне воспитать группу «Альта», то имел какие-то мысли на этот счёт. Какие — поди знай. Но неспроста всё это, ой, неспроста. Ведь всё ни раньше и ни позже произошло, оно, может, и совпадение, но крайне сомнительное. Такое, в которое лично мне не верится вообще.

Вываливать все эти мысли на министров я не стал. Но всё равно надавил:

— Не знаю зачем, — сказал я. — Но Величество поручил мне сделать из группы «Альта» конфетку. И насколько я могу судить, это у нас не обычный плановый выпуск студентиков для общей статистики, а нечто важное и даже стратегическое. Так?

— Так, — покивали министры.

— Так что давайте-ка поднапрягитесь. Я сопли жевать не намерен и вам не дам. Приказ Его Величества надлежит исполнять быстро и чётко, так что, пока я подопечных как следует не подготовлю, я с вас живых теперь не слезу. Или мне надо у Величества аудиенцию просить, чтобы вы заворочались?

Согласен, тон не очень дружеский, но так мы сейчас не о дружбе.

Что характерно, сроки начали сокращаться. Пока что на словах, но, кажется, мысль до министров я донёс. И бюджета вдруг стало хватать, и трещина в ближайшем Подмосковье появилась подходящая, и какие-то другие планы оказались не столь приоритетными…

Прежняя, кстати, та, через которую мы в «бублик» ходили, схлопнулась в течение суток после нашего возвращения. Однако, если верить Чамаре, а оснований для вранья я не предвижу, все они вели в похожие структуры. Поэтому для эксперимента искали новую трещину с похожими свойствами.

Короче, Державин, в конце концов, пообещал справиться за неделю.

Вот и прекрасно.

Хотелось бы до первого снега уже управиться. Ведь снег — это здесь красота и зимняя сказка, а в Москве, через которую, скорее всего, придётся мотаться, это фраппе из грязи, ужас, мрак и тоска.

Как-то незаметно с темы «астральных бубликов» и пользы для Империи, мы соскочили на обсуждение демонов. Люди Державина вчера вечером уже препарировали подгнившие образчики младших демонят и к выводам пришли неоднозначным.

Существо было явно что физиологическое. То есть дышало, ело и двигалось не лишь благодаря магии, но и магии при том в телах тварей было хоть отбавляй. Не рандомные случайные мутации, как у обычных тварей из трещин, а повторяющиеся во всех до единого телах одни и те же органы, назначение которых явно что было связано с магической энергией и другого смысла не имело.

Большего пока институтские сказать не могли. Дальше будут тыркаться экспериментальным путём, пока демоны не сгниют окончательно, и вряд ли до чего-то умного дотыркаются.

Что до природы Ада и моего личного опыта…

Что ж.

Хотелось бы приуменьшить опасность вторжения и обеспечить Чертановой спокойную жизнь, но нельзя. Как вспомню красную руку, так вздрогну.

Но!

В конце концов, мы пришли к тому, что кадет Дольче достойно прошла испытание и дети одержимых — не обязательно враги человечества. Да, нужно держать их под наблюдением и держать ухо востро. И брать под плотный контроль любые случаи одержимости, но…

— Если бы вы, дорогие мои друзья, не просохатили у себя под носом секту, то Чертанова бы так и до старости дожила безо всяких приключений…

Как говорится, лучшая защита — это нападение. А в нападении я хорош.

Слово за слово и два ящика пива спустя начало вечереть. Министры засобирались восвояси. Отлежаться в тишине и покое перед тем, как вернуться к делам, — это нужно. Да и мне их общество пусть и приятно, но приятно порционно.

Пора бы и честь знать.

Вот только Степан Викторович внезапно начал порываться остаться.

— Вась, слушай, — сказал ректор по пути до дома. — А у меня ведь ещё один выходной есть. Хочешь, я с тобой на эту конференцию с сингапурцами съезжу? Меня ведь, знаешь, всегда интересовали культурные связи с Азией…

— Стёп, — похлопал я Державина по плечу. — Ты свои культурные связи прекрасно можешь наладить в массажном салоне…

— Но…

— Езжай, Стёп, езжай. Как там у классика пелось? «Встаю из-за стола и говорю своим друзьям»… Не напомнишь, как там дальше?

— Понятно, — тяжко вздохнул Державин и с сожалением посмотрел на забор, за которым обосновались наши новосёлы…

Глава 2

— Кузьмич, ты за старшего!

— Конечно, Василий Иванович! Группе «Альта» какие-то указания будут?

— М-м-м-м, — я задумался. — Попроси их не косячить.

— Как скажете, Василий Иванович. Но мне думается, что мы не властны над некоторыми процессами. Не подумайте, что я — фаталист, но…

— Просто попроси.

— Как скажете, Василий Иванович, — сонный Кузьмич выпустил джип с участка, закрыл ворота и пошёл досыпать.

Н-да…

Счастливчик.

Давненько я так рано не вставал. Ну, если не брать в расчёт позавчерашнюю ночь, когда и ложиться-то не пришлось.

Послать бы сингапурцев в куда подальше с такими вот побудками, но они же инвесторы. Недавно выяснилось, что миров на самом деле целая куча, однако думается мне, что во всём их многообразии не сыщется такого мира, где инвесторов принято посылать подальше. Неправильно это как-то.

Противоестественно.

А потому ничего не поделаешь. Проснулись, улыбнулись, прошвырнулись по всей Удалёнке, собрав всех наших бизнесменов и погнали в город. Я за рулём, Ирка рядом, а эти сзади, в тесноте да не в обиде.

— Макар Матвеевич, а вот тебе-то на кой-хрен инвестиции? — вдруг подумалось мне. — У тебя-то и так дела идут в гору.

— Масштабировать хочу, Вась, — ответил дед. — На международный уровень. А опыта управленческого нету.

На кой-хрен масштабировать карликовых козлов на международный уровень, я решил не узнавать. Дальше ехали молча. Заскочили за кофе на заправку и как могли бодрились музыкой.

Сакраменто, как говорится, встречай!

* * *

В том, чтобы потерять Чубаку, никаких проблем не было. Он был, мягко говоря, не самым обычным котом. И дело даже не в том, что он не шкрябался в закрытые двери от нехер делать, не насиловал пледы и не разбрасывал во все стороны наполнитель, когда закапывал своё непотребство…

О, нет!

Лысый маленький сфинкс — это лишь одна из двух ипостасей этого зверя. Бытовая, повседневная и относительно безобидная, если вы, конечно, не мелкий грызун или другой кот.

Вторая же ипостась Чубаки поражала воображение человека, далёкого от охоты на монстров. При необходимости кот Гордея Гордеевича Верзилина превращался в огромную, лохматую антропомофрную тварь.

Точь-в-точь, как Юля Ромашкина. Только если звериное амплуа альтушки внешне напоминало волка, то Чубака обращался в огромного человекоподобного кошака. Полыхающие злобой глаза, зубы, когти и бугристые мышцы шли в комплекте, как и полагается.

А ещё складывалось впечатление, что Чубака таким образом компенсировал свою лысину в привычной жизни. Оборотень, в которого он обращался, по пушистости своей напоминал манула. Ну… до тех пор, пока не изгваздается в крови.

— Жди здесь, — приказал коту Верзилин, и кот сел.

На самом деле, глава российского филиала Сколопендры очень рисковал, оставляя кота в коровнике на отшибе. В том самом, который Скуфидонский оборудовал под стоянку снегоходов. А рисковал он потому, что Алексей Михайлович Чего тайком полюбил наведываться в этот коровник. Садился на снегоход, фантазировал о грядущей зиме, которая для любого друида наших широт есть скука смертная, и делал: «Врум-рум-рум», пока никто не видит.

Однако сегодня Верзилина пронесло.

Вернувшись вчера по утру с пьянки министров, Алексей Михайлович обнаружил у себя на делянке семейство лосей.

Перелесок между двумя магистральными трассами не лучшее место для обитания сохатых. Причём опасность имела место быть как для лосей, так и для местных человеков. Со дня на день у животных должен был начаться гон, и иные твари из трещин по сравнению с лосями показались бы плюшевой игрушкой.

Так что вчера ночью Чего повёл внезапных мигрантов в глубины своей природоохранной бриопердоновой зоны и до сих пор ещё не вернулся. Увы и ах, на какое-то время лес остался без своего защитника.

Да и исполняющий обязанности Лёхи медведь в отсутствии хозяина положил хрен на безопасность и дорвался до помоек.

— Алло, — Верзилин отзвонил дочери. — Начинай…

* * *

Ромашку как будто током ударило. Резко выскочив из гамака, девушка понеслась к калитке. Детский плач по ту сторону забора сработал тригером: бежать, спасать, утешать, заступаться.

— Что такое, девочка? — Юля присела на корточки рядом с малявкой.

— Ко… Ко… Котик, — сказала та, всхлипывая и выдувая носом пузыри. — Мой котик… Он пропал! Нигде нету! Я кричу, кричу, а он не выходит!

— Ну тише-тише, — улыбнулась Ромашка.

— А что, если его собаки погрызли⁈ А что, если он под машину попал⁈

— Да брось ты, — легкомысленно махнула рукой альтушка, хотя про себя такую возможность вовсе не исключала. — Сейчас мы найдём твоего котика.

— Как⁈

— Поверь, — подмигнула Ромашка. — Я твоего кота быстренько найду.

— Вы что? — девчушка перестала плакать и вытаращилась во все глаза. — Вы что, волшебница?

— Типа того. Подожди меня здесь…

С розыскными мероприятиями Юля справилась бы и сама, но решила взять с собой подруг. На всякий случай. Всякий и, так сказать, разный. Целительницу Фонвизину на случай, если с котиком всё не очень хорошо, и Риту Смертину… ну… на понятно какой случай.

— Привет, — улыбнулась Её Сиятельство при виде девчонки. — А как тебя зовут?

— Меня зовут Лиля. А вы така-а-а-а-ая рыжая! — восхитилась малявка.

— Какая милота, — у Фонвизиной аж сердце защемило.

А вот у кадета Смерти близкого опыта общения с детьми не было, и потому стеснялась она её даже больше, чем иных взрослых.

— Привет, — кое-как выдавила она из себя и замолчала.

— Ну пойдём, — сказала Ромашка. — Начнём искать у тебя дома. У твоего котика ведь есть какое-то любимое место, на котором он спит?

— Есть-есть! — закивала Лиля. — Дома есть специальная такая штука! Там два этажа, и норка, и подстилка, и висюлька, и когтеточка, и игрушки-мышки!

— Прекрасно. А как зовут твоего котика?

— Чубака!

— Чубака? — хохотнула Её Сиятельство. — А почему так?

— Я не знаю, — пожала плечами Лиля, деловито вышагивая впереди. — Папа сказал, что это смешно, потому что кот лысый…

До места добирались не дольше десяти минут. Всё же Удалёнка пусть и густонаселённое СНТ, но вполне себе компактное.

Родителей девочки дома не оказалось, и заходить на участок без их ведома альтушки не решились. Мало ли что? Люди разные. А потому Лиля сбегала внутрь дома сама и вынесла ту самую подстилку, на которой любил возлежать Чубака.

Жёлтый плед, свёрнутый аж восемь раз. Шерсти на нём, понятное дело, не было, однако Ромашка всё равно сумела взять след.

— Мне кажется, что нужно идти… м-м-м-м… туда?

— Вы — зверомаг⁈ — опять выпучила глаза Лиля. — Вы животных чувствоваете⁈

— Да, — кивнула Ромашка. — Всё так.

— Как же я надеюсь, что у меня тоже пробудится да-а-а-ар, — завистливо протянула Лиля, но тут же переключила своё внимание обратно на кота. — Пойдёмте! Пойдёмте!

* * *

За те пятнадцать минут, что Лиля вместе с девушками шла до коровника, она уже успела выяснить, что рыжая — целительница и вдобавок к этому настоящая княжна. Всё потому, что подруги, не подумавши, обращались к ней то «Ваше Сиятельство», а то и вообще по фамилии.

Род Фонвизиных был на слуху.

«Охренеть», — подумала Лиля.

И точно так же она подумала по поводу своих предположений насчёт Смертиной. С этой черноволосой и бледной девушкой пока что было не совсем понятно. Точнее… понятно, но верилось с большим трудом. Будучи сильной одарённой, Лиля уловила некротическую энергию, но выводы делать не спешила.

Потому что… некромант? Серьёзно? Никому нельзя, а им можно?

Грёбаная воровка из рода техномантов, княжеская дочь, зверомаг и до кучи некромантка. Ещё и сестра у Василия Ивановича Скуфидонского — артефактор, которого заочно знал Верзилин-старший. И это Лиля ещё не познакомилась со всеми обитателями дома…

Однако у неё уже сложилось впечатление, что они собирают команду супергероев, не меньше.

— Вот ты где!

Как и было велено, лысый кот-оборотень ждал возле коровника. И как только увидел маленькую хозяйку, кинулся тереться ей об ноги.

— Плохой Чубака! — Лиля сурово топнула ножкой. — Не убегай больше! Я так переживала!

Лилия Гордеевна подхватила кота на руки и, счастливая, побежала в сторону дома, как будто бы забыв поблагодарить девушек…

— Ой! — сказала она. — Спасибо большое! Я обязательно скажу родителям, как вы нам помогли! И попрошу маму испечь для вас чизкейк!

— Чизкейк, — мечтательно повторила Фонвизина.

Для целительницы, которая держала свой обмен веществ в узде и технически могла поглощать десятки тысяч калорий без вреда для фигуры, стать сладкоежкой было как за здрасьте.

— Да, чизкейк! — повторила Лиля. — Домашний! Вы даже не представляете себе, какая вкуснота! — и убежала.

Отец уже ждал её с докладом, ему давным-давно пора было выезжать в Сакраменто, чтобы изо всех сил подружиться со Скуфидонским. К счастью, ожидание того стоило, и Лиле реально было о чём поведать.

— Интересно, — повторяла Сю в задумчивости, дослушав отчёт лилипутки. — Очень интересно и очень опасно. Но отступать мы всё равно не будем. Кстати… а что за чизкейк?

— Не знаю, — Лиля опустила глаза в пол. — Простите, Лунтоу. Я вбила в поисковик «китайский торт» и не нашла ничего, кроме чизкейка на каком-то супер-пышном корже.

— Ах, это, — отмахнулась Сю. — Сделаю…

* * *

— Нихао! Нихао! — кланялась улыбчивая женщина с пирогом на вытянутых руках, ну точь-в-точь каравай откусить предлагала.

— Мама не говорит по-русски, — объяснила малявка. — А папа уехал в город по работе.

Что ж…

Чаёвничать по утру было странно, но не прогонять же людей, которые пришли к тебе с благодарностью? Ромашкина и Фонвизина быстренько подсуетились и накрыли в беседке на улице. Погода стояла сказочная, и сидеть по норам совершенно не хотелось.

Сладкое принесли гости, а альтушки налили чай. На шум из дома выползли все остальные, и лишь Шестакова до сих пор дрыхла. Василий Иванович распорядился «не косячить», а самый верный способ не косячить — это спать. Так что можно сказать, что шаманка дословно исполняла приказ командира.

Все остальные тем временем облепили интересную красивую азиатку и через маленькую переводчицу узнавали, кто, откуда, зачем и почему?

Что выяснили: Сю Верзилина была родом из Сингапура и очень богата. Именно её семья устроила в Удалёнке кипиш и именно на встречу с папой маленькой Лили отправился Василий Иванович.

Сама же женщина была… м-м-м… домохозяйкой. Правда, из той породы домохозяек, которые вообще не хозяйничают, да и дома бывают редко. Насколько поняли альтушки, Сю была профессиональной женой.

В конце концов, это же в азиатской ментальности, верно?

— А папа у нас бизнесмен, — гордо задрав носик объявила Лиля. Мол, так и живу. Пью джус, купаюсь в бассейне.

Чаепитие проходило уютно и весело.

До тех самых пор, пока Ксюша Шестакова не разлепила ото сна свои глазоньки и не вышла на крыльцо.

— Ох ёпт, — девушка чуть не поперхнулась, увидев азиатку.

Азиатка тоже её заметила. Улыбнулась и начала кланяться в приветствии, а сама — первый тревожный звоночек — буквально впилась косым взглядом в розовые волосы альтушки. И взгляд этот… Шаму аж до мурашек пробрало.

Или просто показалось?

— Иди чай пить!

* * *

— Дави! Дави! Дави! — орал Женька Данилов, бешено вытаращив глаза. — Давай, Иваныч! Жми косого! Убивай! Убива-а-а-а-ай!

Сингапурцы тоже орали.

Официальная часть закончилась очень быстро, и вот я с каким-то сумоистом играю в армрестлинг на столе мэра Сакраменто. Кругом водка, икра и прочие атрибуты деловой встречи. Сосед мой, Гордей Гордеевич, тоже здесь. Он-то меня, кстати, и подначил схлестнуться с этим толстяком.

Товарищ одарённый, почти как и вся делегация, но мы с ним договорились бороться без магии и… ух-х-х, сука! Силён! Всеми своими двумястами килограммами навалился и давит!

Но хрен там был! Удалёнку не посрамлю!

— Жми-и-и-и!!! ДАВА-ААА-АААЙ!

— Жень, — подошёл к азартному самогонщику Макар Матвеевич. — Ты б не орал так, что ли?

Но… не судьба.

У Данилова-то сегодня вся жизнь в сторону вильнула и в гору пошла. Контракт подписан, и марке «Jack Daniels» быть. И заводу быть, и промышленному производству, и даже экспорту, — вот так вот, сходу! Через Сингапур его пойло полетит во все уголки планеты, по пути для солидности обрастая пошлинами и акцизами. А первую партию я, как и хотел, Величеству вышлю.

Больной, не больной, а пускай отведает вискарика подмосковного.

Макар Матвеевич тоже урвал какие-то плюшки, но явно не столько, сколько хотел. Карликовые козлы по своей задумке всё-таки статусное домашнее животное. И малое предложение взвинчивает цену на такой же малый спрос. Так что получается такая вот засада. Есть над чем поразмыслить и подумать ещё раз про сук, на котором сидишь.

Потому что…

Ну…

Объективно: если такой вот козёл будет жить в каждой второй квартире, то какой же он нахрен статусный? Ценник упадёт. А в качестве мяса рогатые питомцы Макарыча ничего не стоят, в них и жрать-то нечего. Карешку наверняка можно щёлкать, как семечки, на один укус.

— ЖМИ-ИИИИИ-ИИИИ!!!

Что до меня, то я в шоколаде.

Ну а оно и понятно. Гордей Гордеевич продавливал идею базы отдыха так рьяно, будто для себя что-то выбивал. Тот ещё чертяка языкастый. Да и зять главного сингапурца как-никак.

А сошлись мы на том, что с меня помощь в выделении участка, ну и какие-то глобальные решения по ходу работы.

Строителей сингапурцы найдут сами, материалы закупят сами, рекламу запустят сами… всё, короче говоря, сами. С меня связи на верхах, кое-какая юридическая ответственность да честное имя владельца.

Бабки пополам.

Звучит слишком хорошо, как каноничное нагибалово, но Ирка десять раз изучила условия договора и никаких подвохов не нашла. Подписывать я его, правда, пока что не стал. Тут и взвесить всё ещё разок надо, и цену себе лишний раз набить.

Ладно…

Давай, Василий Иваныч!

— ЖМИ-ИИИИ-ИИИИ! — у Женьки аж глаза кровью налились.

И-и-и-и… есть! Готов!

Можно было бы подумать, что поддался, но хрен там плавал. Измотал я сумоиста наконец-таки. Сильный-то он сильный, и весом превосходит, а вот выносливость подвела.

— Ах-ха-ха-ха! — заржал сингапурец, потрясывая рукой. — Василиванись! Мось! Сильний!

Тут же сзади на меня «напал» Верзилин и давай по плечам хлопать, мол, молодец.

— Красавчик, сосед! — сказал он. — Так их!

Тут он обвёл взглядом тусовку. Непривыкшие к выпивке сингапурцы уже порядком захмелели и веселились вовсю. Искренне так, смешливо… ну прямо дети великовозрастные. Манеры у них были своеобразные, и этикета как такого они не придерживались, но тут всё понятно.

Верзилин в двух словах объяснил, что аристократии в привычном для русского человека понимании у них нет и не было.

Так что некоторые их слова и действия, которые можно было бы принять за панибратство или даже за быдлячество, на деле были попыткой сойти за «своих пацанов». Подружиться и понравиться.

И на самом деле да… несмотря на трудности перевода, деловая встреча постепенно перерастала во что-то очень душевное. Вот-вот петь начнём. Я гарантирую это.

— Ну что? — улыбнулся Гордей. — Пока все не перепились, предлагаю тебе покурить сигару с моим любимым тестюшкой. Очень уж он тобой заинтересовался, всё спрашивает да спрашивает. Кто, да почему? А я и сам не знаю, что ответить. Ну так как? Уважишь, Иваныч?

— Уважу, — конечно же, согласился я. — Веди…

* * *

Для любителей визуализации немного волшебства от нашего иллюстратора:

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

Красивая и опасная Сю с пирогом:

А еще грустная Лиля без котика и счастливая с котиком.

Глава 3

В который раз меня поражает сила нашего российского гостеприимства. Если уж мы принимаем гостя, то всей душой, и никакие формальности не могут встать на пути у этой невероятной стихии.

Вот и сейчас, например…

Во-первых, для сингапурцев организовали пьянку в кабинете мэра. Со всеми прилегающими помещениями, само собой, но эпицентр находился именно там.

Во-вторых, кабинет зама мы со старшими сингапурцами тоже заняли. Использовали его в качестве сигарной комнаты. Причём сам зам без всякой обиды или других задних мыслей веселился сейчас в зале совещаний, дабы не мешать вести деловые переговоры.

Итого, в комнате нас было четверо.

Я, Гордей Гордеевич, его тесть Шан Чэнь и шурин Чао Чэнь. Имена, насколько я понял, настолько простые и обыденные, что можно сравнить их с нашими Иваном Ивановым или Петром Петровым. А учитывая численность азиатов, полных тёзок у обоих в мире было не счесть.

Итак…

Шан — маленький морщинистый старик с дли-и-и-и-инными такими белыми усами. От стереотипа про старого мудрого китайца его спасало лишь то, что одет он был не в кимоно и рисовую шляпу, а в очень даже дорогой костюм с алмазными запонками.

Ну и сигару ещё курил вместо бамбука.

Толстую, к слову, будто палка ливерной колбасы. У меня, признаться, на это кубинское чудо еле-еле рот распахнулся. Отказываться совсем было невежливо, а потому я не столько курил, сколько просто дымил и изредка её покусывал.

Чао — сын Шана и младший братишка Сю, жены Верзилина, тоже тот ещё кадр. На голове модный мелированный «горшок» с пробором. Лицо смазливое-смазливое. Сам худенький и… я бы даже сказал, хрупкий.

Воображение само дорисовывало ему маленький микрофон, торчащий из-за уха. Ну и толпу малолетних сыкух, которые визжат от восторга и швыряют в него лифаны нулевого размера.

И вот что самое удивительно!

Я угадал!

Чао Чэнь реально был кей-поп звездой локального масштаба и у себя в Сингапуре на деньги отца продвигал свою мальчуковую группу.

Хорошую или плохую, не мне судить. Не моя это музыка. Так что единственное, что я знаю о жанре корейской поп-музыки, почерпнул благодаря металл-каверам на самые популярные песни жанра.

И на этом… всё. От разговора, который не могу поддержать, я постарался уйти сразу же. Сказал лишь, что парняга — молодец.

— Песни, — сказал ещё вдогонку, — могут останавливать бомбу. А тишина — это смерть.

Старый сингапурец задумчиво покивал моей позаимствованной мудрости.

Ну и погнали дальше…

Разговор у нас до поры до времени шёл бодро. При помощи Гордея, я довольно подробно узнал про семью Чэнь. Самым интересным для меня было понять, откуда столько бабла, и ответ меня очень даже устроил.

Простой, спокойный и прозаичный.

Нефть.

Не сама нефть, точнее, а бизнес около неё. Производство барж, плавучих установок, самоподъёмных буровых установок и всякого такого прочего. По ходу рассказа много интересного для себя вынес. Что Сингапур, например, является главным нефтяным хабом Азии и что запасы там хранятся о-го-го какие.

Внезапно, хранятся они под водой, это для меня тоже было новостью. Рыть и содержать подземные хранилища, как оказалось, дело накладное. Да и Сингапур не сказать, чтобы очень большой остров. Так что семья Чэнь в далёком прошлом придумала и ввела в оборот подводные хранилища. На том и разбогатела, собственно говоря.

На кой-припёрлись в Россию?

Тоже всё просто: яйца, корзины и настырный зять.

— Настырный зять — это я, — хохотнул Верзилин. — Ты не думай, Шан ко мне со всей душой, просто шутит так.

— Да понял я, понял. Слушай, Гордей. А вот тебе ещё вопрос: почему именно Сакраменто?

— А почему бы, собственно говоря, и нет? — Верзилин ответил без помощи тестя. — Подхватить и без того развивающийся город, довести его до уровня миллионника и иметь в этом миллионнике подвязки с властями и серьёзное влияние… ну… в хорошем смысле, — оправдался он. — Без злого зла, чисто бизнес. Все предприятия твои, все рабочие места твои, ясен хрен, что при всём при этом к тебе будут прислушиваться.

Довод мне показался вполне убедительным.

К тому же, «настырный зять» настаивал именно на Подмосковье. Дескать, до Столицы рукой подать, и при этом живая природа вокруг. Ну… это, по сути, прямо дословно мои же мысли. Я тем же самым руководствовался, когда в Удалёнку заселялся.

И если уж Столпу Империи здесь хорошо живётся, то почему вдруг Верзилин должен нос воротить?

Тем более, что вложения планировались не шумные и не дымные, а вполне себе органично развивающие местность.

Короче говоря, разговор складывался прекрасно. До того самого момента, как сингапурцы начали лезть не в своё дело. Плавно, почти незаметно, Чэнь старший начал играть со мной в угадайку.

Объясню: прямо в лоб меня не спрашивали, что я за человек такой интересный, но вопросы задавали… м-м-м… такие, которыми можно исключить неправильные варианты и догадаться до чего-то правильного.

— Военный пенсионер, — в конце концов, закруглил я этот опрос. — Живу и жизни радуюсь. На рыбалку вот хожу. Величество платит за старые заслуги, так ещё и с сестрой кое-какое предприятие имеется. Что за предприятие, сказать не могу, уж извиняйте, — развёл руками. — Секреты рода.

Всё вроде бы?

Всё вроде бы.

Вернулись к хиханькам, хаханькам и обычному человеческому трёпу. Чао Чэнь откланялся и свалил к остальным. Попрощался со мной по-русски, почти без акцента, что мне не очень-то понравилось.

Всё-таки о знании языка, пусть даже и базовом, надо предупреждать.

И ещё. Последнее, что меня напрягло, так это татуировка старшего Чэня. Сороконожка или что-то подобное. Здоровенная такая жирная тварь, что вылезала из рукава и спускалась своими жвалами прямо на запястье.

Как только я обратил на неё внимание и взглянул прямо — чего таиться-то? — татуха взяла, да и уползла под рукав… Семеня ножками.

Спрашивать не стал, но запомнил…

Я такое раньше только у шаманки видел. И надо бы её расспросить что это значит. То, что семья у них одарённая, понятно. Фонит от них, хоть и артефактами обвешались. Это для бизнеса хоть нашего, хоть заграничного естественно вполне.

Но-о-о-о… усатый дед, по ходу, реально силён. И не такие они — милые пушистые зайки, какими хотят казаться.

Наконец-то докурив бесконечную сигару, мы тоже вернулись к всеобщему веселью, которое к этому моменту уже затухало и шло словно по инерции. А с любой пьянки главное — уйти вовремя.

Потому я сгрёб всех своих в кучу, поблагодарил сингапурцев за радушие и собрался на выход. И так шесть с лихвой часов с ними протусовались, пора бы и честь знать.

Ирка сегодня вообще не пила и села за руль, а я рядом.

Трезвый, но губы всё-таки промочивший.

Мужики тоже меру знали. Амбре от нас в салоне стояло внушительное, да помогут нам открытые окна, но в остальном все были в адеквате. Женька Данилов, правда, икал как бешеный. Пытался отпиться минералкой и поминал Федота с Яковом.

— УААА-АААА! — вдруг ни с того ни с сего заорал Макар Матвеевич.

Испугал типа…

Ирка чуть в кювет не съехала, а Данилов принялся икать с удвоенной скоростью и утроенной ярью. От души прямо. Пылко, с чувством.

— Да задержи ты уже дыхание! — следующим своим действием дед принялся Женьку душить. Пришлось разнимать.

Ехали мы, значит, ехали. Крутил я у себя в голове всякие мысли, крутил и решил-таки в себе не держать.

Спросил у своих, не показалось ли им что-то странным или подозрительным.

— Да брось, Вась, — тут же вступилась за сингапурцев Ирина. — Конечно, они сильные одарённые и, конечно же, боевые маги. Думаешь, нефтяники тебе просто так, возьмут, и всю свою подноготную вывернут? Мало ли как у них внутрянка строится? Вряд ли добро, мирно, задушевно.

— Думаешь, всё нормально?

— Думаю, да, — пожала плечами сеструха. — Кто знает, что там у них на самом деле? Может, война? Может, времена трудные? Может… да не знаю. Что-нибудь! Где большие деньги, там всегда неспокойно. Сам ведь знаешь.

— Знаю, — кивнул я.

Что ж…

Пускай Иринка и молодая ещё совсем, но я ей доверяю. Новое поколение — оно же такое. Развить критическое мышление, зная, что такое критическое мышление и как оно работает куда проще, нежели тыркаться наугад, как мы.

Да и вообще… это я с альтушками такой стал — тревожный и мнительный. Везде и отовсюду подвоха жду. Уже забыл, когда новые знакомые не пытались кого-то из нас убить, вот и привык к плохому.

Ладно.

Всё нормально.

Договор и база отдыха от меня никуда не убежит, а мне сейчас нужно сосредоточиться на прокачке девок. И так два дня простоя.

* * *

— Что-то не так? — наконец, не вытерпел Тамерлан.

Вернувшись со встречи, Ирина Ивановна откровенно обделяла хакера своим вниманием, хотя он точно был уверен в том, что нигде не накосячил… вроде бы. Или нет? Или да? Да нет! Точно нет!

Скуфидонская была не из той породы женщин, что втихаря кидают обидки и предлагают своему суженному угадать за что.

Без подсказок.

Без намёков.

Без жалости и компромиссов.

Так что тут, должно быть, что-то другое. Ира уже целый час лежала в гамаке, счастливо улыбаясь и на скорость тыкая пальчиками по экрану смартфона. И явно что тыкала осмысленно, про тапанье хомяка и речи быть не могло. Последний раз она вела себя подобным образом… да никогда. За всё время знакомства такого поведения Тамерлан за ней не наблюдал.

— С кем переписываешься?

— Познакомилась на встрече с одним молодым человеком, — без задней мысли ответила Скуфидонская.

— Ир… ты гонишь, что ли? Это шутка такая?

— Что? — девушка отлипла от телефона, непонимающим взглядом уставилась на Тамерлана, а потом рассмеялась. — Ты ревнуешь, что ли?

— Я? Да нет, просто… «Познакомилась с молодым человеком»… Так себе формулировочка.

— Да бро-о-о-ось! — Скуфидонская оглянулась посмотреть, не оглянулся ли кто посмотреть, не оглянулась ли она, и когда поняла, что на горизонте чисто потянула руки к Тамерлану. — Иди сюда, глупый!

Хакер получил долгожданные объятия и шутливый поцелуй в нос, после чего Ира опять отстранилась и опять залипла в телефон.

— Короче, — сказала она, яростно набивая текст. — Парнишка этот в кей-поп группе поёт…

— Ох…

У Тамерлана от одного слова про кей-поп подкатила тошнота. Не по каким-то личным убеждениям, а из-за того, что Скуфидонская пронесла сквозь подростковый возраст любовь к этому жанру. Кей-поп в их жизни звучал повсеместно. Дома, в машине, на работе… да, блин, везде!

— Ну и вот, — продолжила она. — Предложил мне попробовать с ними спеть. В коллаборации, дуэтом проще говоря. У азиатов ведь сам знаешь какое отношение к девушкам с европейской внешностью, так что вполне может залете-е-е-еть…

И снова тык-тык-тык-тык.

— Ир? — вздохнул Тамерлан. — Ты серьёзно?

— Серьёзно. А чего нет-то? Жизнь короткая, не попробую, потом жалеть буду. Получится и получится, а если не получится, то и чёрт с ним.

— Ир…

— Да чего Ир-то? — тут Скуфидонская убрала телефон в карман, подняла брови и скрестила руки на груди. — Поддержал бы лучше мои начинания.

— Да я тебя поддерживаю, но… как-то это… блин… несерьёзно, что ли? — в эмоции Тамерлан подбирал слова, чтобы побольнее уколоть неведомого сингапурского кейпопера, — инфантильно это!

— Инфантильно⁈ — воскликнула Скуфидонская. — Значит, мои хотелки — это инфантилизм, а твои — поступки взрослого, уверенного в себе мужчины? Напомнить, кто купил за десять тысяч картинку в этой сраной задротской игре?

— Не картинку, а скин для персонажа, — недовольно буркнул Тамерлан, но тут же принял своё поражение. — Ладно, извини, — сказал он. — Был не прав. Если душа лежит, то делай.

— Ну вот и сделаю.

С тем Скуфидонская достала телефон обратно и возобновила переписку с Чао. Тамерлан постоял рядом. Тамерлан посмотрел. Тамерлан не удержался:

— А что за парнишка-то хоть? — спросил он, искренне стараясь чтобы это не прозвучало враждебно.

— Чао Чэнь. Из Сингапура.

— М-м-м… а работает кем? Я имею в виду помимо песен.

— Хех! — хохотнула Скуфидонская. — Сыном нефтяника он работает.

«Сука!» — воскликнул про себя хакер.

— Симпатичный?

— Тима, блин! У тебя дел нет никаких⁈

— Нет, — Тамерлан поводил руками вокруг. — Ты меня в деревню увезла, какие у меня тут могут быть дела? Крапиву палкой колотить? Или какой тут у местных досуг?

— А знаешь, чт⁈ — Скуфидонская вылезла из гамака. — Хотел познакомиться с семьёй, вот и знакомься! Пригласи Васю на рыбалку или ещё куда погулять. Он сегодня вечером свободен, насколько я знаю.

Одна лишь мысль о том, что он подходит к Скуфидонскому-старшему, называет его «Вась» и приглашает «погулять», заставила сердце Тамерлана схлопнуться в сингулярность. Да, он реально хотел побеседовать с братом своей любимой по душам. И да, он и раньше побаивался этого самого брата, но готов был с этой робостью бороться.

Но вот теперь, здесь и сейчас, вся его решимость куда-то улетучилась. И в целом, он не возражал оставить всё как есть.

— Ладно, — сказал Тамерлан. — Пойду поиграю в свою сраную задротскую игру, — и ушёл в сторону гаража.

— Чао Чэнь, — пробубнил он себе под нос. — Сын нефтяника. Вот ведь… падла какая…

* * *

— СТОЯТЬ! — крикнула Чертанова и щёлкнула хлыстом.

Зверюга остановилась.

Ох и уродина. На собаку похожа, вот только как будто бы запечённую заживо, — яблочка во рту не хватает. Вместо шерсти всё тело монстра покрывал один сплошной ожог. Хреново заживший к тому же; бугристый, мерзкий, а местами даже кровоточащий.

Глаза полыхают огнём в прямом смысле этого слова. То есть не метафорически ни разу. Реально язычки пламени пляшут, а изо рта не пар, но дым идёт. Так ещё и скорпионий хвост вместо обычного. Короче…

Жуть.

Про себя кадет Дольче решила называть тварей «Адскими Гончими».

— УБЕЙСЯ! — рявкнула Чертанова, и гончая… убилась.

Подпрыгнула всеми четырьмя лапами, перекувырнулась, упала на голову и свернула себе шею. Хрусть. Огонь в глазах тут же потух.

Ноги у Дольче уже гудели, а маны почти не осталось. Очень хотелось передохнуть, но времени не было. Среди деревьев уже замелькали силуэты таких же тварей. На этот раз ещё больше — целая стая, псин так-эдак двадцать.

Надо бежать!

Чертанова сломя голову ломанулась куда глаза глядят. Выставила перед собой руку, чтобы ветки по лицу не хлестали и внимательно смотрела под ноги, чтобы не запнуться о случайный корень. Да только один хрен…

От тварей не убежать, они в разы быстрее. Нужно драться.

— СТОЯТЬ! — вновь щелчок. — ОСТАНОВИЛИСЬ, ТВАРИ!

Дольче постаралась вложить в приказ максимум, но этого всё равно оказалось мало. Не все гончие вняли ей. Чуть меньше половины, если быть точнее.

Без оров и криков Чертанова сконцентрировалась и принялась мысленно руководить подконтрольными существами. В черничнике неподалёку завязалась настоящая собачья свара. Рык, визг, скулёж, ошмётки плоти летят в разные стороны. Твари скатываются в клубок, затем разбегаются и снова прыгают друг на друга.

Мягкий лесной мох аж красным стал, напился кровью по самое не хочу, уже не впитывает.

Контролить столько существ разом сложно, но…

— Стеклова смогла, — пробубнила Дольче, зажмурив глаза. — И я смогу.

И в этот самый момент случился… кусь.

Чертанова не уследила за одной тварью, и та, вместо того чтобы драться с себе подобными, на мягких лапах подбежала к ней сзади. Дольче почувствовала на голени зубы и-и-и-и… всё.

Адская гончая куснула столь нежно и деликатно, как если бы боялась ненароком сделать девушке больно.

А это, по правде говоря, было именно так. Гончая боялась.

— Тварь впивается тебе в ногу, валит на землю, начинает дёргать и вырывать куски мяса, — это из-за ближайшей ёлки вышла Чамара, — затем подбегают остальные, одна из них впивается тебе в глотку, и всё, поздравляю, ты мертва…

Не зная, что ответить, кадет Дольче просто тяжело дышала и затравленно смотрела на наставницу.

— Ну чего ты на меня глаза лупишь, дурёха? — спросила демоница. — Почему ты их всех просто не выжгла?

— А разве они уязвимы для огня?

— Всё, — поднажала на слово Чамара. — Абсолютно всё уязвимо для огня. Зависит лишь от температуры, которую ты можешь выдать. А ты можешь, девочка, уж поверь мне.

— Но ведь… лес ведь, — попыталась оправдаться Чертанова. — Полыхнёт же. Да и мана почти кончилась.

— Полыхнёт, — покачала головой демоница. — Мана. Тебе нахрен мана не нужна, как ты не понимаешь? Пу-пу-пу-у-у… ладно, возиться придётся долго, но я вроде как сама вызвалась…

Чертанова хотела было сказать, что это не совсем так, а точнее, совсем не так, но вовремя прикусила язык.

— Ладно, — хлопнула в ладоши демоница. — Сейчас я тебя научу…

Глава 4

— Поняла?

— Примерно.

Глазищи у кадета Дольче светились. Радость, восторг, изумление, восхищение и приличный такой шок от того, что весь её мир перевернулся с ног на голову. Всё не так, как ей казалось. Она чувствовала себя немного глупой, но счастливой, как… как страус, который научился летать. Ну или как человек, который всю жизнь бухтел на неудобный нарзанник и тут вдруг научился использовать его правильно.

— Пробуй ещё, — сказала Чамара. — Как учили.

— Ага, — кивнула Чертанова.

Глубокий вдох, выдох, и альтушка взялась за волшбу. Поставила ноги на ширине плеч, сами плечи расправила и начала размахивать над головой хлыстом. Сперва медленно, а затем всё быстрее и быстрее, так что аж воздух засвистел.

— И-и-и-и, — сказала Чамара, облокотившись на берёзку. — Сейчас.

— Щёлк! — то был необычный щелчок хлыста. Сработал он, как удар железякой по кремню. Высек искру, а всё пространство вокруг тем временем только и ждало этой самой искры. Вспыхивая и расширяясь, прямо посередь леса возникла ревущая огненная воронка, в центре которой продолжала размахивать хлыстом счастливая Дольче.

Воронка двигалась в такт её движениям, а сам огонь казался каким-то слишком медленным и величавым. Каким-то слишком… осмысленным?

Ну а самое удивительное заключалось в том, что лес вокруг Дольче даже не думал заниматься. Ни листочек, ни хвоинка, ни сухой валежник под ногами, огонь вроде бы не обтекал растения и без стеснения крутился по своей траектории, но при этом не жалил.

Неспроста, само собой…

Ему так приказали.

— Гаси, — скомандовала Чамара.

— Щёлк! — и пламя исчезло…

* * *

Прошло уже полтора часа после урока, а Дольче всё никак не могла прийти в себя. Без траты маны, без урона для себя и окружающих, без колебаний и неуверенности, она подчинила себе огонь и полностью изменила своё мнение о нём.

— Демон должен уметь, — так сказала Чамара.

И она сумела.

Теперь огонь больше не казался Дольче опасной жгучей хреновиной. Опасная жгучая хреновина — лишь следствие повышения температуры, само по себе невозможное без наличия окислителя, сиречь кислорода.

Не более, чем спецэффект.

А вот за температуру… за температуру теперь Дольче отвечала сама. Легко и просто. Действительно, ей нужно было только захотеть использовать стихию, как стихия тут же послушно отзывалась.

Вспоминать собственные фаерболы теперь было откровенно смешно.

И никаких затрат по мане.

Что-то из области физиологии — всё равно, что плюнуть или чихнуть.

— Моцарелла, говоришь, — сказала Чамара, с интересом наблюдая за тонкими тягучими нитями, свисающими с укушенного края кусочка пиццы. — Если честно, то повезло вам до такого додуматься. В большинстве миров сыр, как правило, это вонючая склизкая масса, которая воняет как… нехорошо воняет, короче говоря, — закончила свой спич демоница и откусила ещё один кусочек.

Не свежая невинная душа, конечно, но тоже ничего.

Сейчас демоница сидела на краю помоста Василия Ивановича и болтала копытами в воздухе. В благодарность за имбалансное боевое могущество Чертанова не придумала ничего лучше, чем угостить свою наставницу ужином.

Заказала пиццу из Сакраменто.

Да, пришлось немножечко поспорить с оператором, который всеми силами пытался отмазаться от заказа, и заплатить за доставку больше стоимости самой пиццы, но… Чертанова потихоньку привыкала к статусу члена группы «Альта». Траты — это вовсе не траты, а сопутствующие расходы. Сопутствующие чему? Правильно, защите Империи.

Так говорил Василий Иванович.

И ещё!

Дольче даже обрадовалась, что пицца остыла по дороге. Она разогрела её сама при помощи вновь открывшегося дара.

— А ты во многих мирах бывала? — между делом спросила Чертанова; говорить-то о чём-то было нужно.

— Во многих, — ухмыльнулась демоница. — Счёт не веду.

— Расскажешь?

— О чём?

— О мирах. Об Аде. О том, как оно вообще всё устроено.

— Хм…

Чамара задумалась. Знания у неё безо всяких сомнений имелись, но это были её знания — обыденные, привычные, не вызывающие никакого удивления. Потому нужно было хотя бы попытаться поставить себя на место своей ученицы и понять, что и как рассказывать. Девочка Чамаре нравилась. Точнее, для неё это был непривычный и интересный опыт. Она ещё никого и ничему не учила и испытывала необычные и приятные эмоции.

И потому ей очень хотелось, чтобы рассказ был именно рассказом, а не просто кучей разрозненных фактов.

— Ну смотри, — демоница отложила пиццу. — Физически это проявляется вовсе не так, но попробуй представить себе мыльную пену.

— Представила, — кивнула Дольче.

— А теперь представь, что пена пятимерная.

— Э-э-э…

— Уже труднее, да? — усмехнулась Чамара. — Но это не столь важно. Можешь вернуться на шаг назад, я просто хотела объяснить, что всё не так просто. Так вот… Пену ты представила, а теперь представь, что пузырьки — это миры, место соприкосновения пузырьков — трещины, а всё, что между пузырьками, — это и есть то вспомогательное пространство, в котором мы впервые встретились. Как там называл его Васильваныщ?

— «Бублик».

— Бублик, — кивнула рогатая.

— Слушай, — Чертанова замерла, не донеся пиццу до рта. — А вот этот наш пузырёк… он может лопнуть?

— Лопнуть нет. А вот соединиться с другим пузырьком запросто.

— Это как?

— О-о-о, — протянула Чамара. — Как правило, это очень неожиданно и болезненно для жителей обоих пузырьков… Миров. Давай лучше говорить «миров»?

— Давай, — мотнула головой всё ещё встревоженная судьбами человечества Дольче. — А почему так происходит?

— Так происходит, когда в мире появляется слишком много трещин. Ваши ещё малыши по сравнению с тем, что я видела, уж поверь. Так что вы с вашим Васильваныщем очень правильным делом занимаетесь.

— А я знала, — кивнула Чертанова и вгрызлась в пиццу. — Знала…

Одно лишь это знание следовало хорошенечко переварить, но раз уж выдалась возможность узнать что-то у демоницы, то им нужно пользоваться по полной. А потому Дольче чуть подумала, прожевала и задала следующий вопрос:

— А почему тогда, когда кто-то проходил сквозь трещину, он становится безумным уродом?

— А ты разве стала безумным уродом? — хохотнула Чамара.

— Я нет, но-о-о-о…

— Защита от дурака, — всё-таки ответила на вопрос демоница. — Чтобы абы кто абы куда не скакал. Представляешь, что начнётся тогда?

Чертанова вдруг очень даже хорошо представила себе, что может начаться. Несколько вечеров наедине с Ромашкой, и ты невольно окажешься знатоком инвазивных видов Австралии и Северной Америки.

Юля в прямом смысле слова коллекционировала истории про животных, которые случайно перебрались на чужой материк и перекосили к чёртовой матери всю местную экосистему. И это животные! А что, если с материка на материк переберётся кто-нибудь разумный? Как в своё время Колумб перебрался, а за ним Кортес и остальные.

— Так что тут всё просто, — продолжила Чамара. — Механизм работает так: если ты достаточно силён, чтобы пережить переход, значит, ты достаточно разумен и вменяем для путешествия в другой мир. Всё.

— А кто этот механизм придумал? И вообще… кто его внедрил?

— Дай ещё кусочек и расскажу…

Чертанова тут же протянула коробку с пиццей, и Демоница ловко оторвала себе треугольничек.

— Обманула-обманула, бе-бе-бе-бе, — весело пропела она. — А если серьёзно, то… знаешь, мне очень лестно, что ты думаешь, будто бы мне известны все тайны бытия, но это не так. Хрен его знает, кто это всё придумал и внедрил. Меня, бывает, сама концепция материи пугает до чёртиков. Как это вообще? Откуда? Почему?

Демоница вгрызлась в кусок — снова горячий настолько, чтобы тянулась моцарелла.

— Ещё вопросы?

— Э-э-э… да… да…

Чертанова судорожно начала соображать, чтобы такого ещё спросить. Однако не нашла ничего умнее, чем попросить просто рассказать о том, какие бывают миры.

— Разные, — сперва просто ответила Чамара, но затем подумала и разродилась речью.

С её слов, получалось так, что по большей части везде, куда ни плюнь, всё одно и тоже. Просто идёт оно удивительно разными путями из-за климатических условий мира, его исторических событий, да и банального витка эволюции не в ту сторону.

А ещё из-за метеоритов.

Добрая каменюка, навернувшаяся с неба в нужное время и в нужное место, может сыграть свою роль.

Также демоница поведала о том, что все миры так или иначе населены хотя бы одной расой разумных существ, почему ей неведомо, и что при чуть ли не стопроцентной доминации антропоморфных форм жизни, люди всего лишь одни из.

— А демоны? — тут же нашлась Чертанова. — Демоны тоже «одни из»? И вообще… а что такое Ад? Просто мир?

— Ад — это другое… Так! — нахмурилась Чамара. — Слушай, девочка, а я не слишком ли много тебе уже сегодня рассказала? Может, хватит?

— Наверное, — кивнула Дольче. — Хочешь, теперь я тебе чего-нибудь расскажу?

Демоница от такой самоуверенности хотела было даже рассмеяться, но вовремя остановилась. Один интерес у неё всё-таки был. Истинно суккубий. Василий Иванович Скуфидонский. А родился этот интерес ровно в тот момент, когда этот мужчина вместо того, чтобы истечь слюной при её виде, начал торговаться за желания…

И более того! Он желал странного! Хотя бы потому, что в списке не значилось бурное соитие! А ведь это разрушительней ущерб самомнению! Не обида, и не оскорбление, но что-то такое, что обязательно нужно исправить, — решила Чамара.

— Расскажи мне про Васильваныща, — сказала она. — Что любит, чем увлекается?

— Ну-у-у, — протянула Дольче. — Не могу сказать, что знаю его достаточно давно, но кое-что прямо вот в глаза бросается…

Итого демоница насчитала для себя три пункта.

Первый — музыка. Чем тяжелей, тем лучше. Энергично, громко, а в идеале, чтобы кто-нибудь орал. С этим никаких проблем не возникнет. Под описание попадал почти любой коллектив Ада, поскольку целевая аудитория под заунывную лирику там попросту не сложилась.

Атмосфера, должно быть, не та.

Второе — мотоциклы. Механические ездовые звери, утробно рычащие и отравляющие воздух выхлопными газами. Чёрные, блестящие, хищные на вид. Что-то подобное Чамара встречала в других мирах, доступ в которые для неё не был открыт по часам в строго отведённое время. Так что не беда, достанем.

Ну и третья страсть Василия Ивановича — рыбалка. Изощрённое убийство младших видов при помощи богатого выбора инструментов. Тут без комментариев. Чамара и сама уже давно хотела устроить нечто подобное.

Для того, чтобы запланировать идеальное свидание, не хватало лишь одного пункта:

— Любимое блюдо?

— Ой, сложно, — честно ответила Чертанова. — Мы чего только вместе не ели, но никаких особых предпочтений я не заметила. А хотя…

Дольче вдруг вспомнился лысый повар, который помогал ей готовить вырезку для родительского комитета.

— Он любит всё, что только не приготовит Алёшин, — сказала Дольче.

— Альё-ё-ё-ё-щ-щ-щ-щин, — протянула демоница, коварно улыбаясь.

— Ой… а почему ты так коварно улыбаешься?

— Не почему, — отрезала Чамара. — Так. Мне кажется, что на сегодня достаточно. Пора бы уже и расставаться…

* * *

Пузырики.

Метеориты.

Защита от дурака.

Вот ведь… охренеть можно! Я посылал Чертанову учиться магии, а она внезапно возьми, да и сделайся экспертом по трещинам. Причём даже не международным экспертом, а сразу межмировым.

После первого же их занятия с демоницей, взбудораженная новыми знаниями альтушка первым же делом прибежала ко мне.

Вела она себя при этом как переигравший ребёнок или щенок лабрадуделя, которого впервые за день выпустили погулять. Смеялась, тараторила и жестикулировала как сурдопереводчик. Был бы у Чертановой хвост — виляла бы.

Спорю на что угодно.

Слово за слово, подтянулись остальные, и весь вечер прошёл, мягко говоря, интересно. Я даже про сингапурцев забыл, уж до того полезной и ценной мне показалась добытая Дольче информация.

До поры до времени, все эти знания я распорядился держать в секрете. Никому. Ни министрам, ни родителям, ни небезучастным завсегдатаем тематических форумов, ни психологам, ни уж тем более психологам-сатанистам.

— Да, Дольче?

— Да, Василий Иванович, — вздохнула Чертанова.

Знание — сила. И хрен его знает пока что, что именно с этой силой делать.

Самое главное, что я вынес из рассказа Чертановой — перемещаться между мирами можно вот так вот, запросто. Но только со мной. Наверное. Когда кто-то предлагает тебе поверить в твою исключительность, развешивать уши не стоит; за этим явно что-то стоит. Так что другой способ наверняка есть, его не может не быть, и его поисками прямо сейчас занимается Степан наш Викторович.

Вторая по главенству мысль — трещины нужно закрывать, и дело это не только прибыльное, но ещё и правильное. Третья мысль — впереди меня ждёт просто куча всякого интересного.

Новые миры!

Другие разумные!

Ну охренеть же!

Засиделись мы вчера, понятное дело, допоздна. К полуночи ещё и сообщение от Державина пришло.

«Спишь?»

«Сплю», — ответил ему и набрал сам. Оказалось, что ректор вместе с министрами восприняли мои слова, сказанные на рыбалке, максимально серьёзно. И реально начали суетиться. Так что на утро нас с альтушками пригласили на первый в мире полигон скуфонавтики.

Насколько я понимаю, полигон был не то, что недостроенный, а вот на самом-самом первоначальном этапе стройки, но всё равно. Добираться до него от Удалёнки час, если без пробок.

И техни-и-и-ически…

Что-то у меня такое шевельнулось. Мол, а не послать бы министров к чёртовой матери? Учитывая то, что у меня своя личная трещина в двух шагах?

Но нет.

Они — ребята мозговитые и для Империи полезные. И пока я буду просто-напросто качаться, они ведь займутся всевозможными исследованиями и замерами, и анализами. Глядишь, приоткроют завесу тайн мироздания. Потому как верить демонице от и до — ну такое себе. В уме держать буду, но для прочности сам всё познаю экспериментальным путём.

Так что пусть портал Леонида будет запасным. На тот случай, если мне понадобится что-то проверить без лишних свидетелей.

Спал крепко.

А снилась мне злосчастная суккуба. Голенькая и в мыльной пене…

* * *

Итак, вот она.

Самая средняя из всех трещин, что мне когда-либо доводилось встречать. Не большая и не маленькая, не тусклая и не яркая.

Ангар не то слово, которым можно описать конструкцию, которую строители начали вокруг неё возводить. Основу фундамента они уже заложили, и вот что имею сказать: Державин и компания собрались строить вокруг трещины прямо-таки заводское здание.

Вокруг нас бегали люди в касках и оранжевых комбинезонах. Где-то вдали уже возник городок из контейнеров, фуры сгружали горы щебня, экскаваторы рыли траншеи для подвода коммуникаций… шум, гам, суета и прямо-таки виртуозная, филигранная брань. Поэты — лошьё по сравнению со строителями, когда заходит речь о словообразовании. Некоторые речевые обороты я и сам-то впервые услышал.

Итак, мы с группой «Альта» уже оставили машины и шли по стройке в сторону трещины.

Державин с министрами ждали нас в шатре. Ассоциации сразу же сложились не очень, больно он напоминал мне тот самый шатёр, в котором Дольче, Чамара и Алексей Михалыч рубились с демонами.

Но нет…

Внутри всё было по-другому. Целая делегация учёных мужей в белых халатах, приборчики всякие, оборудование, компьютеры. Короче, атмосфера рабочая. Деловая.

Первым делом Державин рассыпался в сожалениях о том, что, наверное, придётся подождать. Накануне группа учёных провела экстренное совещание, на котором решалось, как правильно ломать блокатор так, чтобы он начал работать на всос.

Мне аж немного неловко стало из-за того, что лучшие мозги Империи занимаются чем-то подобным, но-о-о… дело тут, наверное, всё-таки в формулировке. Всос, высос. Немного не это ожидаешь увидеть в научном докладе.

Не суть.

В общем, институтские составили чек-лист возможных поломок и вот-вот собирались приступить к экспериментам. Дело, безо всяких сомнений, нужное. Но я всё равно предпочёл форсировать события, а потому отвёл Державина в сторонку и объяснил своими словами что да как.

Что не сам «всос» был причиной нашего удивительного путешествия по ту сторону, а мои щиты, благодаря которым мы это самое путешествие пережили.

Стёпка внял.

Решено было идти в трещину пёхом, не прибегая к помощи сломанных блокаторов.

Владим-Саныч дал команду своим людям занять позиции: на всякий случай к ангару стянули несколько групп егерей самого высшего класса. Гринёв в свою очередь послал тайников разгонять строителей, чтобы те не глазели туда, куда не нужно.

И пока всё это происходило, у нас с альтушками было немного времени подготовиться морально. Я обошёлся без ценных указаний. Девки уже и так прекрасно сработались и знают, кому что делать.

А потому я просто задвинул мотивационную речь про то, какие мы все — молодцы, какими семимильными шажищами развиваются в последнее время девчонки и как я по этому поводу горд.

Ромашка чуть не всплакнула от чувств, а вот остальные взбодрились. Заяц на плече у шаманки аж бицепсом играть начал.

И тут я вспомнил…

Татуировки и сингапурцы. Сингапурцы и татуировки. Как бы убедительна ни была Ирка, а у меня всё равно своя голова на плечах и своя чуйка, которая меня ещё ни разу не подводила. Хочу знать, что это такое.

И, блин, узнаю!

— Шестакова, — я отвёл альтушку чуть в сторону. — Когда вернёмся, напомни мне, пожалуйста, с тобой поговорить.

По правде говоря, я ожидал от шаманки реакцию: «А чо я-то сразу⁈». Ну… потому что. Это в её характере и в модели поведения. Так уж у нас общение выстроено. Она косячит, потом отмазывается, потом снова косячит и снова отмазывается.

Однако нарвался я сейчас на нечто совершенно другое:

— Да, — кивнула Ксюха, не пряча взгляд. — Я сама хотела с вами поговорить…

— Правда? — я аж удивился. — А о чём?

— Ску-у-у-уф! — заорал вдруг Державин в матюгальник. — Всё готово, можете идти!

Глава 5

— Да ёпт! — уже в пятый раз за последнюю минуту крикнула шаманка. — Да ну куда ты⁈

— А я тебе говорила, что в открытой обуви нельзя, — напомнила Стеклова без злорадства, как бы между делом.

— Говорила-говорила, — нахмурилась Ксюха и присела на корточки. — Спасибо за заботу. В прошлый раз же всё нормально было…

Затем вздохнула тяжко и начала шарить рукой в трясине. На ногах у неё сегодня были надеты самые обычные сандалии на ремешках, которые довольно плотно застёгивались, обычная повседневная летняя обувь, однако местная хлябь засасывала их на раз-два. Да даже я в армейский ботинках с высоким голенищем уже набрал воды и еле чавкал от кочки до кочки.

Но я — это я. А «Альта» у нас — самостоятельное подразделение. Вот пускай сами себе шишки и набивают, если это не угрожает их жизни. А сандалии не угрожают, только неудобства создают.

— Василий Иванович, а почему тут всё по-другому?

— Без понятия, — честно ответил я. — Чертанова? Ты не в курсе?

— Нет, — помотала головой Катя. — Об этом демоница не рассказывала. А сама я как-то спросить не додумалась.

— Ну… теперь будем знать, — сказал я, наконец-то выбрался на твёрдую поверхность и подал девкам руку. — И готовиться получше. А то в следующий раз попадём в какой-нибудь арктический бублик и отморозим себе всё к чёртовой матери.

— Осторож! — заорала Ромашка и экстренно обратилась; так экстренно, что даже слово не договорила.

Из трясины безо всякого предупреждения выскочило зелёное чертырёхзубое хлебало. Местные «бегемотики». Зелёная такая чешуйчатая хрень, внешне неуловимо похожая на помесь гиппопотама и аллигатора. По всей видимости, придурошная эволюция бублика сплавила воедино два воинствующих вида.

Как та собака из мемов «Миритесь».

Размером твари были плюс-минус с промышленный двухдверный холодильник. Казалось бы, и покрупней монстрюг видали, но опасность заключалась в том, что… как бы так выразиться, чтобы прозвучало вменяемо? Короче, рот бегемота составлял не меньше половины самого бегемота, а потому распахивался в полтора человечьих роста.

И вот одна из этих тварей кинулась на Чертанову.

Ромашка метнулась спасать, но явно не успевала. Всех остальных девок я уже вытащил. Выход из ситуации был очевиден, и я уже приготовился расплющить тварь зарядом сырой энергии, но тут вдруг — вжух! — и кадет Дольче изволила ультовать.

Выдала в рот бегемоту настолько жаркий столб пламени, что он не то что запёкся, а обуглился и обратился в золу. Одни кости остались, и те копчёные — самое то на гороховый супчик. Ещё и болото вокруг Дольче закипело.

— Ух ты-ы-ы-ы, — выдохнула шаманка.

Вот как. Уроки с Чамарой не прошли даром.

— Ну давай, — хохотнул я и подал Чертановой руку. — Забирайся и рассказывай, что это было…

* * *

— Не-не-не-не, — сказал я. — Забудь. Сегодня ты не огневик.

— Ну, Василий Иванович!

— Всё, что не затрачивает ману, сразу идёт побоку.

— Но почему⁈

— Потом поймёшь.

Чертанова уставилась на меня, как говнистый подросток на родителя, который отобрал у него приставку, и недовольно засопела.

— Я вообще-то повелительница огня.

— Гхм…

Смеяться я не стал, потому что это не смешно. Вот вообще ни разу. Судя по тому, что я видел несколько минут тому назад, прогресс у Дольче внушительный. Но как бы мне ни хотелось обесценивать её учёбу у демоницы, мне было что сказать по этому поводу:

— Уважаемая повелительница огня, — я мягко улыбнулся, чтобы заранее не обижалась. — Смотри, как получается. Судя по тому, что рассказывает твоя суккуба, в Аду с огнём так может любой дурак обращаться. А вот встретишься ты с демоном, и что тогда? И всё! Ты перед ним, по сути, безоружна…

— С чего бы мне вдруг встретиться с демоном? — продолжала супиться Дольче. — Чамара говорила, что вторжений не будет.

— А мы верим Чамаре на слово, да? Рогатая баба красного цвета с копытами, которая жрёт души, ну прямо вот сама собой вызывает доверие. Да и не может она говорить за весь Ад. Раз что-то случилось однажды, оно может повториться и вновь.

— Но…

— Сегодня мы развиваем магию, кадет Дольче. Твой побочный демонический дар к магии никакого отношения не имеет.

— Но…

— Я всё сказал. Чтобы огня я сегодня больше не видел. Только если от этого будет зависеть чья-то жизнь. Всё! Давайте лучше осмотримся получше…

Итак.

По эту сторону трещины оказалось болото, а потому бублик был тут же переименован из «астрального» в «болотный». Топь предстала перед нами во всём своём многообразии. Где-то обманчиво-твёрдый мох с прогалинами чистейшей воды, где-то грязевое месиво, где-то зелёная хлябь, а где-то живописные участки с камышом и водяными лилиями.

Кое-где островки размером самое большое пять метров в поперечнике. Ну и кочки. Кочки при этом как будто нарочно были расположены эдакими дорогами от островка к островку, как будто рукотворно.

Ну а теперь самое интересное.

Неба не было.

Основной свет давали синие и зелёные грибы, похожие на кучные семейства фосфоресцирующих опят. А светили они, внезапно, прямо сверху. Будто россыпь маленьких люстр.

Как так?

Да понимал бы я, блин, что тут происходит!

Пространство здесь выкинуло интересный фортель. Привычная мне физика махнула рукой, плюнула и куда-то свалила. Вместо того, чтобы уходить за горизонт, как и подобает нормальному вменяемому болоту, оно, наоборот, загибалось кверху. Круче, круче, ещё круче, на сто восемьдесят градусов и дальше до полного круга.

Болото было закольцовано вокруг нас.

Короче говоря, это и впрямь был бублик изнутри. Без самого бублика, зато с глазурью из болота. Почему вода не проливалась на нас сверху, почему светящиеся грибы росли только на «потолке», почему кочки расположились таким странным образом — всё это очень интересно и всё без ответа.

— Дичь какая-то, — сказала Шестакова, задрав голову кверху.

— А можее-е-е-е-ет, — задумчиво протянула Фонвизина. — Это осколки каких-то других миров? — но тут же тряхнула головой и добавила: — Нет, не может. Тут как будто бы всё специально спроектировано, вам не кажется?

Кажется! Ещё как кажется! Её Сиятельство тоже уловила что-то такое и подтвердила мои собственные мысли. Вот они — преимущества классического образования.

— Хотя, с другой стороны, — продолжила рыжая рассуждать вслух. — Откуда мне знать, какими должны быть осколки миров? Может, они и должны такими быть? Или всё-таки должны? Вот ведь… я, кажется, запуталась!

Так.

Хорош.

Я поймал себя на мысли, что слишком сильно загнался на тему всего нас окружающего. С одной стороны, трудно устоять перед желанием выдвинуть всякие разные гипотезы. С другой, дело это глупое и ненужное. Фактов у нас нет, приборов для измерения тоже. Этим будут сотрудники Державина заниматься, когда мы им всё это в отчете напишем. Им за это зарплату начисляют.

Мы пришли сюда качаться, а потому принимаем условия как данность и вперёд-вперёд-вперёд.

Тем более, судя по десяткам ноздрей, беспалевно торчащим над поверхностью болота, первая схватка вот-вот начнётся.

— Василий Иванович, а вон другие порталы, — это Смерть махнула куда-то рукой. — Видите?

Я присмотрелся и увидел кружащееся марево, тусклое, бугристое, цветом ну прямо грязь. В этом конкретно взятом бублике порталы почему-то не светились. Но! Размышлять и угадывать, почему они не светились, я специально не буду, ведь только что говорил себе про тщетность подобных размышлений.

И кстати!

— Тань, вырасти какую-нибудь опознавалку, как тогда, — попросил я. — Чтобы знать, откуда мы пришли.

Сказано — сделано.

На сей раз Стекловой не понадобилась её чудо-сумка с семенами. Здесь она и так была в родной природной стихии. Альтушка лишь присела на корточки, сорвала какую-то красную, похожую на клюкву ягодку и метнула её в сторону выхода.

И-и-и-и-и… бам!

Кусты выскочили из болота будто бумажный букет из рукава у клоуна. Выскочили и тут же начали обильно плодоносить. Так что теперь мы портал точно не перепутаем, — среди окружающего пейзажа он откровенно выделялся.

Вокруг него было красным-красно от ягод. Гроздьями прям висят. Яркие такие, наливные, сочные, аж съесть хочется.

Но делать я этого, конечно же, не буду.

Вернуться из первого же официального похода в иные миры с трофеем в качестве диареи не входило в мои планы. Министры не поймут.

— Василий Иванович, а ботинки можно магией просушить? — спросила Дольче с явным вызовом.

— Ботинки можно, — кивнул я. — И давайте уже готовьтесь к бою. Ромашка, ты первая пойдёшь.

— М-м-м-м? — оборотнесса по-собачьи наклонила голову.

— Да-да, первая. Вы сегодня по одиночке будете воевать. То, что вы сработались, это мне уже понятно. Теперь пора развивать дар.

— Но…

— И не надо мне тут! — оборвал я Фонвизину на полуслове. — Прозвучит как клише, но забудьте всё то, чему вас учили в Институте. Потому что в Институте такому не учат…

Я же ведь не просто так Чертановой огнём пользоваться запретил. Не из вредности или дурости. И в поле по мане просаживаться до упора тоже неспроста заставлял. Мне же их на Золото затащить нужно. А после Золотого Уровня теория, всё, заканчивается.

Точнее, заканчивается перед ним.

Уровни магии, как известно, получили своё название в честь металлов, простых и благородных.

Стартовый уровень — железо. Это потолок абсолютного большинства неродовитых магов, в которых сила пробудилась стихийно. Сельской знахарки, талантливого кузнеца, везучего торговца. Многие из них даже не подозревают, что своим успехам обязаны пробудившемуся источнику.

Родовитые же уровень «железа» преодолевают в возрасте несмышлёном и начинают учебу с этапа «меди».

Доучиваются до «бронзы», в самом лучшем случае до «стали». «Бронзой» обычно владеют хорошие маги-бытовики. Целители, артефакторы, архитекторы. На них держится весь наш современный магический мир.

«Сталь» — уровень воинов. Не простых, а элитных, вроде как императорская лейб-гвардия и кое-какие гвардейские полки. Обычно боевой маг берёт уровень «стали» годам к 30-и. И с ним же выходит на пенсию. Достигается долгими и упорными упражнениями, а также участием в различных мероприятиях, связанных с непосредственным риском для жизни.

У альтушек уже «сталь», так что они в своём возрасте элита из элит. А вот дальше уже сложнее. «Золота» достигают всего сотни из всех магов. «Платины» — единицы.

И, как и по какой причине происходит этот переход, никто до конца не знает. Точнее, есть теории, которые в институтах точно не преподают.

Но пускай сами всё увидят, а я пока решил озвучить им сегодняшнюю побочную миссию. Тоже, к слову, очень важную.

— Кадеты! Смотрите, как получается. У нас есть целитель, многофункциональный друид в качестве поддержки, аж два мага контроля и два беспримесных бойца ближнего боя. Это я сейчас о Шаме и Ромашке.

Девки заинтересовались и даже как-то машинально построились, чтобы внимать было поудобней. Ноздри в болоте пока что просто принюхивались и нападать не спешили.

— Группа у вас тем временем уже укомплектована. Новеньких не ждём, стареньких не отпустим. И вот какая заковыка получается, девочки: на роль танка никто из вас не годится… во всяком случае пока что. И всё бы ничего, если бы Его Величество не попросил сделать из вас отряд егерей. А егерям танк необходим, у них работа такая — волны отбивать. Нужен фронтмен, который мимо никого не пропустит и всех на себя соберёт…

— Так ведь Ромашка…

— Я тоже так думал, — сказал я. — Но оборотнесса видится мне в качестве эдакого берсерка. Осмысленного и беспощадного. И быстрого, что важней всего! Каждая секунда её простоя в перспективе может оборвать жизнь какому-нибудь монстру.

Девки покивали, а Ромашка почесала когтистой лапой голову.

— Но мы здесь сегодня за тем, чтобы прикинуть все варианты. И именно поэтому вы будете драться по одиночке, и именно поэтому Ромашка первая. Всё! Погнали! До полной разрядки, поняли⁈ И не ссаться мне тут! Я рядом и, если что, поддержу…

До полной, мать её, разрядки.

До предела возможностей и чуть-чуть за него.

Именно так оно и работает.

Маг на самом деле — это ведь та же батарейка. Чтобы она хорошо работала, её периодически нужно гонять по крайностям. Максимально разряжать и максимально заряжать. И вот тогда-а-а-а… тогда и только тогда возможен прорыв к Золоту и выше.

Всё, что до, приходит само, постепенно и незаметно, без каких-либо резких рывков в развитии. Всё, что до, можно сравнить с мышцей. Практикуешься, качаешься, тягаешь железяки, и мышца будет в тонусе. Обленился и забросил, вполне ожидаемо обрюзг, одрях и ничего не можешь.

Вопрос дисциплины.

А вот всё, что дальше, это уже совсем другое дело. Именно поэтому Золотого уровня чаще всего достигают именно боевые маги, военные, которые именно в активных боевых операциях участвуют, на линии соприкосновения с противником.

Почему?

Да потому что на пределе и отступать некуда. И пословица о том, что тяжёлые времена создают сильных людей, сильные люди создают хорошие времена и так далее, она ведь не пословица на самом деле, а инструкция к применению.

Не…

Егеря, они — молодцы. На них ведь весь мир стоит, как оказалось, но… это ведь работа. Реально! Встал, позавтракал, завалил монстров, отчитался, пошёл в бар пиво пить. Они ведь тщательно готовятся и рассчитывают всё так, чтобы зачистка трещины прошла штатно, спокойно и обычно. К помощи инженеров прибегают опять-таки. А некоторые даже второй состав имеют, чтобы, если что, быстренько смениться после очередной волны.

Про бытовых магов я вообще молчу. Им и превозмогать-то негде. И не будь Ирка моей сестрой, хрен бы она сама до Золота дотянулась.

— Всё! — крикнул я. — Мы остаёмся здесь, а ты, Ромашка, шуруй во-о-о-он на тот остров. Исполнять!

Выбирать противников пока что не приходилось. Да и сами они какие-то робкие оказались… я даже подумал о том, что это исконные обитатели бублика, потому как не было в них того иступлённого безумия, которое случается с тварями из трещин после перехода.

Вот, пожалуйста, ещё одна загадка.

Ну да ладно.

Когда Ромашка перебралась на соседний остров, я аккуратненько, можно даже сказать, «ласково», тряхнул сырцой болото вокруг неё. Ну и понеслась.

Стая бегемотов, один другого уродливей и больше, ринулась на оборотнессу со всех сторон. Согласен! Это немного не та ситуация, в которой может проявить себя танк, но я ведь, если говорить начистоту, уже и так про себя всё решил.

Не хочу я её в авангард ставить.

Не раскроется она там.

Ромашка, она про то, чтобы догонять, разрывать, врубаться в толпу с тем, чтобы потом отскочить и врубиться снова. Ярость, мощь, непредсказуемость, грёбаный кровавый вихрь — ну ведь совсем не этого ждёшь от танка, верно?

— РР-Р-РАААА-ААА!

Ну вот, о чём я и говорил. Вон как орёт.

Бегемоты закончились довольно быстро. И да, они были слишком неповоротливы, чтобы угнаться за оборотнессой. Она с ними не дралась, она их казнила. И вот, уже спустя пять минут кадет Ромашка стояла на туше одной из поверженных тварей и тяжело дышала, оглядываясь в поисках новых жертв.

Разрядилась ли она по полной?

Нет.

Но другие тоже ждут своей очереди. Просто впредь будем искать стаи монстров помногочисленней, если таковые тут вообще имеются.

— Стеклова, — скомандовал я. — Выращивай клюкву вдоль всего нашего маршрута, а то мало ли.

— Будет сделано, Василий Иванович!

— Ну и да, — добавил я. — Ты следующая…

* * *

Как такового чёткого плана на посещение болотного бублика у меня не было, но если бы он был, то я бы смело мог заявить: всё шло по плану. Без спешки, без нервов, без нечаянных внезапностей.

Стекловате в плане тренировки повезло куда больше, чем Юле Ромашкиной.

Протопав по топи — это же не тавтология, да? — минут десять, мы нашли стайку вот-вот вылупившихся монстров. Все три волны вместе с боссом, как и полагается.

Друидке сегодня довелось схлестнуться в неравном бою со стаей макак. Только помимо красной жопы, у этих ещё и морда красная была. Красная и явно что позаимствованная у летучих мышей. Не сказать, чтобы эти уродливые твари были серьёзным противником, но их было реально много… и орали они реально мерзко, как будто специально раздражали.

Итак…

Таня проявила себя по всей красе. Корни, ветки, лианы, кокосы её эти из цельной кожуры. Она по полной использовала весь островок, на котором сражалась. Контролила каждый клочок суши и даже больше! Скольких макак утянуло вьюном на дно болота, не сосчитать.

Чётко следуя приказу командира, Стеклова разряжалась по полной.

И разрядилась-таки.

Когда дело дошло до босса, гигантской гориллы, которая с лёгкостью разрывала всю растительность друидки, у Тани закончилась мана. Всё. Корни одеревенели, как им и положено, а вьюн, так тот вообще пожух.

Бросать альтушку в беде, до самых последних секунд делать вид, что не буду помогать и прогонять весь этот бред про плывущего щеночка, я не стал. Внезапного катарсиса из-за критической ситуации не случится, не так оно работает.

А потому я снёс горилле голову разрядом сырой энергии сразу же, как только понял, что Стеклова выдохлась.

— Шаманка, теперь ты…

И пошли мы искать монстров для шаманки. И нашли.

— Василий Иванович, — выпучила на меня глаза Ксюха. — Василий Иванович, а может, не надо?

— Надо-надо.

— Василий Иванович, ну, пожалуйста… Да вы… Да вы посмотрите на них!

— Смотрю, — сказал я. — Интересные.

А речь шла о целом стаде кенгуру, особей так-эдак на семьдесят, которые тусовались на соседнем острове. Монстры нас заметили уже давно. В атаку не бросились, но принялись угрожающе… шипеть.

Ну да, кенгуру в привычном понимании их никак не назовёшь.

Во-первых, судя по острым зубам, эти кенгуру явно были хищниками. Во-вторых, — ну наконец-то! — мы нарвались на тварей с зачатками магического дара. Кенгурятки явно умели в стихию земли. Хотя бы потому, что на лапах у них были каменные перчатки. Ну явно не под заказ пошитые, верно?

В назидание самые ближние к нам монстры начали боксировать на месте.

— Да Василий Иванович, блин! Смотрите, чего они делают!

— Да не переживай, это они так танцуют. Давай-давай, — похлопал я Шестакову по плечу. — И помни, я рядом. Если что, вытяну.

Шама оглянулась на подруг в поисках поддержки, но ничего, кроме ухмылочек, там не обнаружила.

— Ну охренеть теперь, — пробубнила шаманка, зажгла татуировки и поскакала по кочкам навстречу кенгуру. Босиком, чтобы трясина случайно не засосала сандалики…

Глава 6

Волосы у шаманки стали зелёными.

Но нет, не в следствии каких-то магических прорывов или волшебных преображений — это она просто в иле угваздалась с ног до головы. Чумазая, злая и усталая, прямо сейчас Ксюша Шестакова в очередной раз полетела в болото.

— А-а-а-а-А-а-аАА!

Шама пропахала собой заросли камыша и затормозила на мелководье. Перекувырнулась, села на задницу и сплюнула струйку болотной воды. Для полноты картины, ей сейчас только лягушки на голове не хватало.

— Да твою ж мать, — прочитал я по губам реплику негодования. — Задолбали.

С тем Шестакова поднялась, выжала край прилипшей к животу футболки и почавкала по топи обратно.

Сильная в компании альтушек и несомненно одарённая, когда дело заходило про техномагию, сейчас шаманка ничего не могла предъявить кенгурам. Некгурям? Множеству кенгуру, короче говоря.

Она до сих пор даже на остров к ним попасть не могла. Светилась как новогодняя ёлка, усиливала свои физические параметры благодаря маленьким духам-помощникам, выставляла щиты и с кастетами наголо бросалась на штурм.

Но-о-о-о…

Всё тщетно.

Боксировать сразу с четырьмя-пятью кенгуру, которые тут же брали её в кольцо, она не могла. Пропускала сразу же и отовсюду. Притом ведь не дружеские щелбаны пропускала, о добрые такие шлепки мускулистыми руками, которые до кучи были ещё и в камень закованы. Предполагаю, что вес кенгуриного кулака влиял на силу удара прямо-пропорционально. Били монстры действительно сильно.

Да и действовали совсем не как второстепенные злодеи из фильмов про боевые искусства. Нападали не по очереди, а прямо вот толпой наседали. Подло, нагло, как гопота из подворотни — лишь бы насовать.

Щиты шаманки проседали, слабли и вот, очередной удар, на сей раз с двух мускулистых ног, отправлял Шаму в полёт над болотом.

Первые несколько раз она взывала к моему здравому смыслу:

— Не, ну вы видели⁈ — указывала она на кенгуру. — Как мне с ними драться-то⁈

Потом взывала к жалости:

— Ну, Василий Иванович, ну, не заставляйте!

Однако всё равно возвращалась и возвращалась на злосчастный островок за тем, чтобы огрести. Но! Всё по плану. Всё идёт именно так, как надо. Я же говорил, что моя главная цель — просадить девок по мане до нуля.

Ну так вот именно этим мы сейчас и занимаемся.

— Василий Иванович, а давайте мы ей хотя бы площадку немножечко расчистим? — спросила сердобольная Стеклова. — Чтобы она на берег выбраться смогла? Закрепится, а дальше пусть сама пробует.

— Нет.

— А-а-а…

— Нет.

— А может…

— Нет!

И снова Шестакова орёт со злости, и снова духи начинают вокруг неё свой танец, и снова она самоотверженно бросается на кенгуру. Бьёт прямо в морду первому попавшемуся, отчего его челюсть становится самостоятельной и обособленной от остального черепа. Бьёт второму в грудак и, судя по реакции кенгуру, который тут же отпрыгивает за спину товарищей, ломает ему рёбра. Бьёт третьего — уже наотмашь и куда попало, потому как со всех сторон полетела ответка.

Вот она теряется в мелькании каменных кулаков и вспышках щита, который пока что поглощает удары. Вот снова орёт и бросается вперёд, прикрывая голову руками в попытке хотя бы одной ногой шагнуть на остров.

И вот летит обратно.

— Сука, — на сей раз Шестакова решила даже не вставать. Как плоский камушек-лягушка, она пропрыгала по болотной глади до небольшой мшистой кочки; на ней и разлеглась. — Сука-сука-сука. Грёбаные кенгуру…

— Кадет Шама! — крикнул я. — Вставай, простудишься!

О, этот взгляд! «Я нагажу тебе в тапки», — как бы говорил он. И не был бы я командиром подразделения «Альта», уверен, что Шестакова поступила бы со мной именно так. Но стоит отдать ей должное!

Злая, как чёрт, и усталая, как сама усталость, Ксюха поднялась и двинулась огребать снова. На принцип пошла.

— Василий Иванович, ну, может, хватит над ней издеваться? — чтобы сказать это, Ромашка не поленилась обернуться обратно в своё человеческое амплуа. — Ей же больно.

— Во-первых, я не имею привычки издеваться над своими бойцами, — ответил я. — А, во-вторых, ничего ей не больно. Обидно разве что…

За этим я следил внимательно.

Да и Фонвизина, которая как могла изображала безучастный вид, тоже на самом деле страховала шаманку. Артефакт «Алого Спасения» витал у неё над плечом и светился от резерва лекарской силы, заранее в него влитой. Уверен, если вдруг что пойдёт не так, шарик Фонвизиной во мгновение ока окажется рядом и спасёт.

Но пока, как я уже и говорил, до такого не дошло.

Даже близко.

Щиты до сих пор защищали шаманку от всего. Так что ни синяка на ней не было, ни царапины. А ушибы — ну тут уж извиняйте. Когда тебя швыряют, как мешок со всяким-разным, тут хочешь не хочешь, а испытаешь некий дискомфорт.

— А-а-а-а-ААА! — зарычала Шама после очередной неудачи.

Молниеносно вскочила на ноги, даже не думая передыхать и уверенно затопала обратно. И уже через секунду:

— Оо-о-о-о-о-ооо! — полетела обратно.

Упорная, блин…

Это хорошо.

А мана у неё тем временем всё не заканчивалась и заканчивалась. Куда только в ней столько умещается? Как она вообще её черпает? Откуда? Мне кажется, в её случае настырность служит эдаким генератором.

Однако всему на этом свете обязательно наступает конец.

В очередной раз отряхнув с себя водоросли, Шама начала напитываться силой и зажгла татуировки, но они вдруг… погасли. Затем снова зажглись, снова погасли и начали моргать. На это зрелище идеально было бы наложить звукоряд тарахтения стареньких жигулей, которые не хотят заводиться на морозе. Ну или сломанной бензопилы.

— Тах-тах-тах-тах, — у Шестаковой реально не получалось «включиться».

— Трах-тах-тах-тах, — не получалось запустить дар.

— Тах! Тах! Трах-тах-тах-тах! — хоть с толкача помогай; только бы знать, как и куда толкать.

— С-с-с-с-сука, — в очередной раз прошипела Шама, зажмурилась, напряглась и потухла окончательно.

Всё.

Кончилась шаманка.

— Достаточно! — крикнул я. — Молодец! Давай к нам, на берег!

Но тут… я смотрел на Шестакову в упор и потому чуть не ослеп от вспышки. Розовый, синий, жёлтый, но преимущественно всё-таки кислотно-зелёный цвет ударил по глазам, выжигая к чёртовой матери сетчатку. Вокруг шаманки вихрем закрутилась какая-то очень… очень-очень-очень яркая хрень.

— Ой, — выдохнула у меня за спиной Смерть…

* * *

«Помочь?»

«Ты кто?»

«Не знаю. Но почему-то очень хочу помочь… мы все очень хотим помочь», — сказал странный голос в голове Шестаковой. Не мужской и не женский, не грубый и не мягкий, не фальцет, не бас и даже не сопрано.

«Кто все⁈» — возмутилась шаманка тому, что её нечаянная подростковая шизофрения заговорила с ней загадками. — «И кто мы-то⁈»

«Да не знаю я!» — так же нетерпимо заорал голос в голове, затем помолчал секундочку и совершенно спокойно спросил заново: — «Ну так что, помочь?»

— Помоги-и-и, — сквозь зубы процедила Шама.

Когда вокруг неё закрутилась эта странная субстанция, её и без того потряхивало. Шарахало, как будто током. Тут же её замутило, закружило и пробило на такую слабость, что аж коленки задрожали.

Так ещё и голоса какие-то грёбаные.

Не, это точно переутомление. Должно быть, она просто в очередной раз приземлилась лицом в кувшинки, нахлебалась аппетитной зелёной воды с кишечной палочкой и отрубилась. И должно быть, её уже вытащили на берег и теперь откачивают.

Ничего страшного.

Фонвизина рядом. И раз уж она справилась с коровой деда Макара, а при всём уважении к рогатой, её горизонт планирования уже давно сократился до одного, максимум двух дней, то с ней и подавно справится.

Но тут марево рассеялось.

Точнее, не рассеялось, а сгустилось, метнулось в сторону, засветилось пуще прежнего и начало обретать очертания.

— Так это ты-ы-ы-ы, — протянула Шестакова, постепенно узнавая силуэт.

Прямо перед ней сложилась призрачная фигура. Мужская. Большая. И мускулистая настолько, что аж вот с перебором. Такой мускулатуре в человеческом мире никакого разумного применения нет; она разве что стриптизёрам может понадобиться. Ну или на соревнованиях бодибилдеров, что в общем-то почти одно и то же.

Чтобы скрыть срамоту, внизу у полупрозрачного зелёного мужика-призрака было надето что-то типа шотландского килта, вот только с какими-то языческими орнаментами вместо привычной клетки. На запястьях — чётки, ниточки и амулеты. На шее такая же россыпь аксессуаров оккультной тематики.

Ну а теперь к самому интересному…

Голова у мужика была заячья. Вот только ни разу не мультяшная и не смешная, а очень даже гармоничная по отношению к телу. Суровый взгляд глаз-бусинок, животный двузубый оскал и нахмуренные брови. А ещё уши все сплошь дырявые от пирсинга; на них висела целая россыпь колец.

Минотавр!

Вот прямо точь-в-точь минотавр, только не с бычьей, а с заячьей головой!

— Заа-а-а-ая, — ласково протянула Шестакова. — Это ты!

Зая забавно пошмыгал носом, а затем вытянул руку в сторону. Сделал жест «Поди сюда», и буквально из ниоткуда на ней материализовался щит. Огромный прямоугольный штурмовой щит из тех далёких времён, когда римские легионеры шли на врага «черепахой».

Так же, как и сам призрак, щит был полупрозрачным, но в его крепости почему-то сомнений не возникало.

Зая размахнулся и — бах! — ударил щитом о землю, прикрывшись от Шестаковой. Тут он ярко-ярко засветился, и вдруг в обе стороны от него отделились ещё два таких же мускулистых великана с точно такими же щитами.

«Ждём указаний», — прозвучал голос в голове.

Шаманка оглядела свою призрачную команду и… рассмеялась. Сначала слегка нервно, потом очень даже весело, всё громче и громче. В конце концов, Шестакова чуть не забилась в истерике, согнувшись пополам и хватаясь за живот.

— Зая! — крикнула она сквозь слёзы радости. — Зая, убивай!

Кенгуру на своём островке тревожно переглянулись. В воздухе появился едва уловимый запах звиздюлей…

* * *

Словами не передать, какую ударную дозу гордости я получил.

Умничка-девочка.

Смогла! Сдюжила, несмотря ни на что! Пересилила себя, выложилась в чепуху и даже чуточку больше! Зашла за предел, и вот он, прорыв! Первый Золотой маг в команде «Альта»! Теперь паровозом остальных потянет, я прямо уверен в этом.

— Ах-ха-ха! — я похлопал в ладоши. — Ксюха, молодец!

Сперва эта эффектная сцена с появлением людозайцев, а потом ещё и старое-доброе мясо. Чёрт, как же эстетически приятно было на это посмотреть! Не знаю, как что у шаманов работает, но, кажется, её духи-помощники, которые раньше выглядели как потешный призрачный шарик, перешли на качественно новый уровень.

Впрочем, как и сама шаманка.

Выставив перед собой щиты и сомкнув их в непроходимую стену, полупрозрачные зайцы двинулись прямо на остров с кенгуру. Чуть позади, разминая пальцы в кастетах, вышагивала их хозяйка. И да, татуировки Шамы снова светились. Вот только вполне ожидаемо, что нарисованный заяц с плеча куда-то ускакал.

Итак…

Не замечая сопротивления, ушастые щитовики шагнули на берег и оттеснили истово охреневающих кенгуру. Те тщетно молотили каменными лапами и отступали, наваливаясь друг на друга и падая.

Одного из таких первых упавших Шестакова схватила за ногу, щиты расступились, и подтянула к себе, щиты сомкнулись. О, с каким же наслаждением Шама молотила ему по морде! Села на грудь и давай месить кастетами, превращая харю монстра в мягкую податливую игрушку-антистресс.

Но едем дальше!

Сдерживая напор, зайцы Шестаковой стояли в оцеплении и защищали хозяйку. Периодически они расступались, чтобы Шестакова могла вырваться вперёд и ужалить кого-нибудь заряженным кулаком. Либо же загребали одного из кенгуру себе за спину, туда, где он оставался с шаманкой раз на раз.

Прямо, блин… погашение бунта какое-то! Слезоточивых гранат не хватает!

И да! Кстати!

— Кадеты, — улыбнулся я. — Кажется, у нас есть танк.

Машина для убийств набирала обороты в геометрической прогрессии. Сперва спокойно и методично прорежая толпу и выдёргивая из неё самых агрессивных. Ну а потом, когда критическая масса кенгуру перестала быть критической, начался задорный кровавый слэшер.

Щиты зайцев годились не только на то, чтобы держать удар. Они ещё и в ответ могли неслабо шибануть, причём иногда остриём да по горлу. Зелёные призраки месили кенгуру, кто во что горазд, а между ними по всему острову прыгала счастливая Шама.

Била, крушила, ломала кости, доминировала вплоть до полного унижения противника.

— А-А-ААА-Х-Ха-хАха-ахаха! — рассмеялась Шестакова, задрав руки к небу.

Ну… точнее, к тому, что в болотном бублике было вместо неба. Да, не слишком быстро, но остров был полностью зачищен. Тушки монстров валялись тут и там, любезно предлагая себя залутать… М-м-м-м… что тут может быть интересного? Кулаки, я думаю, будут ценнее всего. Из какой-такой непробиваемой породы они у них свёрстаны? В хозяйстве точно пригодится. А ещё обязательно проверим, что у них в сумках лежит. Мало ли?

Так… что ещё?

Зубы?

Когти?

Кости?

Шерсть?

Ой да не похрен ли мне? Пускай ребята Державина занимаются разделкой, договор у нас с ним на этот счёт уже составлен. Я добываю, он сбывает, бабки пополам.

— Даа-аА-ааАА! — ещё разок крикнула возбуждённая шаманка.

Бой утих. Зайцы тут же потеряли свои мускулистые очертания, превратились в зелёную дымку и «забились» Шестаковой на плечо.

— Так, — одёрнул я себя, вспомнив, что как правило происходит с Золотыми дальше. — Ольга Сергеевна, Ваше Сиятельство, бегом на остров! Ей сейчас станет очень пло…

И не успел я договорить, как Шестакова вспыхнула ещё раз, потеряла сознание и будто тряпичная кукла упала на землю. Не сговариваясь, девки всей толпой ринулись к ней на помощь; по кочкам с одного островка на другой. А красный шар Фонвизиной, как я и ожидал, уже был тут как тут и крутился вокруг Шестаковой.

Ну что ж…

Се ля ви, как говорится.

Побочка от прорыва на Золото. И дело тут даже не в полном истощении. Это всё фигня, к нему я барышень уже подготовил тренировками на поле возле Удалёнки. Дело тут в том, что сам магический источник шаманки сейчас не просто перестраивается, а пересобирается с нуля.

Шестакова теперь неделю магию использовать не сможет, если не больше.

Да и физически пострадает от души. Слабость, температура, головокружения — хлебнёт по полной все прелести жизни, короче говоря. И хорошо ещё, если очухается сегодня-завтра. А то ведь существует вероятность, что придётся её какое-то время физраствором кормить в несознанке. Ну а как очнётся — постельный режим, покой, отдых и диета по вкусному столу.

В идеале госпитализация, да только с соседкой-Фонвизиной ей будет куда безопасней, чем в любом госпитале. Да и кактус этот, если Стекловой верить, поспособствует.

Так…

Ладно…

— Как она? — спросил я у Сиятельства.

— Стабильно, — ответила рыжая. — Но слабая. Очень слабая, я такого раньше никогда не встречала, Василий Иванович. Если не ошибаюсь, у неё сейчас должно болеть… э-э-э… всё. Вообще всё. Даже волосы и ногти.

— Понял, — кивнул я. — Сможешь обезболить?

— Тем и занимаюсь.

— Сложно? Десять-пятнадцать минут у меня есть?

— Легко…

Ну а раз так, то я принялся лутать кенгуру. Снял заплечный мешок с верёвкой и начал вязать связку монстров. Вытащу их волоком из бублика, а дальше уже не моя забота. Таких вот тварей я видел впервые и даже приблизительно не знал, есть ли в них что-то ценное, но наш поход и без того уже окупился.

Золотой, блин, маг. Во сколько? Забыл, Шестакова у нас тинейджер до сих пор? Или двадцать уже стукнуло? Ай, да какая разница⁈ Всё равно слишком рано по меркам общественных норм. Как бы не загордилась.

А хотя…

Не. Не из того теста Ксюха сделана. Гордыня — это не её история. Она умудрилась собрать в себе все без исключения пороки, но вот эту дрянь заборола на корню.

— Так, — я закинул шаманку себе на плечо, а свободной рукой взялся за канат с монстрами. — На сегодня достаточно. Давайте-ка выбираться. Стеклова, веди…

Глава 7

— Эй-эй-эй-эй! — заорал Державин. — Куда⁈

Ректор выбежал из шатра с выпученными глазами, блестящими губами и половинкой самсы в руках. Причём, я уверен, второе было как-то связано с третьим.

— Скуф, остановись!

Так быстро нашего возвращения явно не ждали. В прошлый раз мы пропали на… сколько? Не помню уже, но тогда вокруг трещины успели развернуть несколько рядов регулярной армии, прожектора и ряженых в экзоскелетах.

Сейчас же Стёпка даже поесть не успел.

А самса у него с виду очень даже ничего. Круглая, тандырная, сочная. Наверняка, из настоящего слоёного теста, а не из трижды перемороженной херни. Аппетитная такая, зараза. У меня аж в животе забурчало.

Да, надо бы тоже чего-нибудь сжевать, причём срочно…

— Стой, где стоишь, я приказываю! — крикнул Державин слишком уж грозно для человека с кусочком курдюка на подбородке, но тут же вспомнил о том, с кем разговаривает: — Умоляю тебя, Скуф! Остановись!

А я всё никак не мог взять в толк из-за чего весь кипишь начался. В чём проблема-то? Уже по привычной и отработанной схеме я поместил нас с альтушками в силовой шарик, а затем прошёл сквозь портал.

Домой, на грешную землю. Кенгуру, как и хотел, волоком тащил за собой на веревке и пока что ещё не вытащил.

— Ты чего разорался-то? — спросил я, когда Степан Викторович подбежал к нам на несколько метров и вдруг резко остановился.

Следом за ним из шатра уже вышел десяток человек в глухих костюмах химзащиты.

— Фух, — выдохнул Державин. — Вась… Каран… Каран… Карантин.

— Что⁈ — крикнул я. — Опять⁈

— Вась, да вы посмотрите на себя!

Я посмотрел. И на себя посмотрел, и на альтушек. Ну, блин, да. На фуршет к Величеству нас в таком виде явно не пустят. У Ромахи со Стекловой моськи в засохшей кровище, к счастью, не в своей, остальные просто по колено в грязи угваздались.

Ну и Шестакова — та вообще отдельный случай. Державин даже сперва не понял, что у меня на плече человек висит. Но это только сперва…

А потом вдруг как понял:

— Что с ней⁈ — закричал Стёпка. — Она жива⁈

— Ещё тебя переживёт, Степан Викторович, — уверил я. — Жива-здорова, потом объясню. А вообще, нам бы носилки не помешали и…

— Подготовьте носилки, — тут же рявкнул Державин в рацию, а потом опять заладил: — Карантин, Скуф! У вас на ногах образцы иномирной флоры! А, возможно, и фауны! Ты понимаешь последствия⁈ Понимаешь, что может случиться⁈

— Ага… то есть раньше тебя это не смущало? Тварям из трещин можно образцы иномирной флоры выносить, а мне нельзя?

— Скуф, это другое!

Вот ведь… подзатыльник ему дать что ли, чтобы не умничал?

— Порядок процедур согласован на самом верху! — уловил ход моих мыслей Державин и поспешил перестраховаться. — Непосредственно с Его Величеством! Сперва полная дезинфекция, затем анализы, доклад и сутки в карантине на выявление опасных заболеваний.

— Сутки⁈ — вырвалось у меня. — Да вы охренели совсем⁈

Что-то мне кажется, что порталом грифондюка я буду пользоваться гораздо чаще, чем планировал изначально. Мотал я каждый раз день в изоляции сидеть! И так ведь ясно, что никаких последствий от перехода нет и быть не может. Трещины раскрыты по всему миру, и из каждой ежедневно вылезают монстры, так что если бы что-то могло случиться, то…

Хотя-я-я-я…

Ладно, что-то я погорячился.

Может ведь статься так, что во время перехода через портал вся астрало-бубличная микрофлора погибает. А я в своём защитном шарике и впрямь перенёс какую-нибудь бактерию или спору, которая на благодатной почве возьмёт, да и расплодится.

— Пока не поймём, что перемещения туда-сюда безопасны, будет вот так, — развёл руками Державин. — Ну извини. Ничего не могу поделать.

— И сколько раз нам нужно туда-сюда метнуться, чтобы вы сделали выводы? — уже без прежней претензии в голосе спросил я.

— Для статистики чем больше выборка, тем лучше, — честно ответил Стёпка. — Но-о-о-о-о… хотя бы пару раз, Вась. Не злись, пожалуйста…

Тем временем к нам подбежали два человека в белых костюмах с носилками. Я сгрузил шаманку, сказал им, что состояние у неё стабильное и помощь не требуется, а потом начал наматывать на локоть верёвку с кенгуру.

— В гостинице, — безапелляционно сказал я. — Карантин мы будем проходить в гостинице. Четыре звезды минимум, мини-бар, джакузи, обслуживание номеров и… и что ещё, девочки? Ну давайте, накидывайте! Придумывайте, чего нам ещё надо?

— Полотенца-лебеди? — робко предположила Смертина.

— Халаты хотелось бы с собой забрать, — добавила Стеклова.

— И хороший вид из окна, — а это уже Фонвизина встряла. — На Москву. На центр.

Эх…

Была бы Шестакова в сознании, сейчас бы такой райдер господам учёным выкатила, чтобы они в следующий раз подумали, а стоит ли устраивать этот сраный карантин? А не накладно ли оно получается?

Ну да ладно. Если что, все капризы будем озвучивать по мере их поступления и пускай только попробуют не выполнить.

— И гостиница — это только «во-первых», — сказал я, чтобы Стёпка не расслаблялся. — Во-вторых, никаких больше очных ставок. А «в-третьих» я придумаю чуть позже… Ы-ы-ы-ыкх! — это я поднатужился и выдернул из трещины кенгуру. — Вот тебе, кстати, лут. Принимай, занимайся…

* * *

В гостинице мы были уже спустя полтора часа.

Правда, сперва нас всех подвергли процедуре дезинфекции: по одному заводили в специальный закрытый шатёр поменьше основного. Внутри стояли две душевые кабинки. Первая — настоящая, с водой. А вот вторая опрыскивала нас мелкодисперсной взвесью какой-то гадости.

Я старался особо не дышать, но судя по блеску в глазах альтушек могу догадаться, что доля спирта в гадости всё-таки была.

Грязную одежду мы складывали в специальный бак, а взамен получали новую. Я довольно толсто намекнул Стёпке, что если с моей футболкой с концерта «Удавки» что-нибудь случится, то ему придётся лично воскрешать Жору Жордисова, собирать золотой состав группы и устраивать новый концерт специально для меня.

Стёпка мотнул головой, а потом тайком от меня, шёпотом, сказал в рацию что-то типа «отбой с крематорием».

Так вот…

Насчёт новой одежды.

Не знаю, чем руководствовались товарищи учёные, но для меня подготовили парадный серенький костюм-тройку, а девкам на выбор поставили в шатре целую вешалку с вечерними платьями. Потому-то, как мне кажется, сама процедура растянулась по времени раза в два, а то и больше. Альтушки испытали настоящие муки выбора.

Но в итоге все, как одна, выглядели ослепительно.

Смерть и Дольче будто близняшки в чёрных стразах, Фонвизина — в зелёном и с вырезом на спине, а Ромашка — в белом. Но особенно было удивительно увидеть в таком светском амплуа Стеклову.

И ей, блин, шло!

Оказывается, что за мешковатыми солдатскими вещами скрывалась ладная и фигуристая девушка такой стати, какой аристократки добиваются, лишь годами привязывая к лопаткам палку и ежедневно дефилируя со стопкой книг на голове.

Прямо молодая императрица, да простит меня Величество за крамолу!

Обморочную Шестакову тоже приодели, чтобы не отрывалась от коллектива. А то мало ли, когда она в себя придёт. Чтоб сразу в сборе была.

Людей Державина я тут же послал к чёртовой матери и попросил альтушек самостоятельно поухаживать за подругой.

Бойцы, не бойцы, а всё-таки девушки. Со всеми вытекающими. Честно говоря, даже мусолить эту мысль не вижу никакой необходимости.

Так вот…

До места ехали в специальном бронированном фургончике Канцелярии.

Джип и барбухайку пришлось оставить рядом с полигоном. Державин забрал ключи и сказал, что его личный помощник перегонит машины в Удалёнку. Кузьмича я об этом предупредил сразу же. Да и, в целом, отзвонился бородатому, чтобы тот не волновался и не готовил ужин.

Итак…

Прибыли в гостиницу. Красная ковровая дорожка была расстелена здесь по умолчанию, а мы до кучи все такие красивые и нарядные были, что я не удержался и предложил девкам взять меня под руку. Две с одной стороны, три с другой; так и шёл со стайкой молоденьких аристократочек к зависти всех тех, кто видел меня из окон.

Ни дать, ни взять Василий Иванович Хефнер.

Как будто актёрский состав на премьеру приехал. Ну и Шама на носилках сзади — наша главная дива, которая не выдержала успешный успех и на радостях завалилась в обморок.

Вместо хостес в пустом фойе нас встретили всё те же люди Державина в костюмах химзащиты. Пригласили в лифт, который поднял нас на самый верхний этаж, и проводили в специально-отведённое для нас крыло.

Каждому достался отдельный люксовый номер и ещё один, императорский, оказался общим. Там можно было провести время вместе. Плюс ещё несколько номеров по соседству заняли институтские. Я заглянул в один, проходя мимо, и невольно улыбнулся. Дорогущую даже по меркам аристократов мебель хрен-знает-какого-века сдвинули в сторону, а на её место поставили аппаратуру и приборы для измерения всего на свете.

Всё же нас не баловать привезли, а изучать. Так что, увы, без экзекуций не получится.

Вещей у нас с собой никаких не было, а потому мы на словах забили за собой номера и сразу же пошли в общий и…

Просторный — это не то слово. По метражу он был примерно как весь мой дом в Удалёнке. Причём половина всех этих метров — гостиная с панорамой на Москва-реку.

По центру гостиной, как это полагается, стояли диванчики и кофейный столик. Столик, ага. Не поленюсь потом посчитать годовые кольца лакированного спила, из которого этот столик был сделан. Но на вскидку дереву при жизни было лет тысяча, не меньше.

Секвойю что ли у пиндосов утянули?

— Стеклова, это, вообще, что?

— Не знаю, Василий Иванович, — даже друидка потерялась.

Я забрал Шестакову у институтских, уложил её на двухместную кровать с балдахином в соседней комнате и вернулся к девкам. А эти мартышки первым делом, конечно же, начали фоткаться. По одной, по двое, по трое, на диване, у камина, рядом с окном, с губами уточкой и с губами без уточки…

— Василий Иванович, давайте с нами! — захлопала в ладоши Рита Смертина. — Сделаем групповое фото! Для истории!

— Потом, — улыбнулся я. — Как только Шестакова в себя придёт. А то не совсем групповое получится…

И тут в номер ввалился Стёпка в своём одутловатом костюме. Непослушными варежками он кое-как тыкнул на кнопку записи диктофона и затребовал с нас подробный рассказ.

— Тормози, Степан Викторович, — попросил я. — Давай-ка мы сперва еду закажем. Сам-то вон самсу какую-то вкусную ел, а нам даже не предложил.

— Да я же ведь…

— Алло? — снял я трубку стационарного гостиничного телефона. — Девушка, будьте любезны организовать небольшой банкетик. Да-да. Да. В императорский. Ага. И рыбу, и мясо, и дичь. Несите всего и помногу, а дальше мы сами разберёмся…

— Василий Ива-а-а-аныч, — шепнула Ромашка. — А можно мне чего-нибудь овощного?

— Овощное что-то у вас есть? Чего⁈ — я аж охренел от таких новостей, прислонил ладонь к трубке и спросил у оборотнессы: — Стейк из капусты будешь?

— Ага.

Надо потом будет Алёшину рассказать. Наверняка поржёт и скажет что-то типа, что бигус продать за тысячу тысяч денег нельзя, а «стейк из капусты» можно.

— Хорошо, — кивнул я Ромашке. — Тогда будьте любезны ещё стейк из капусты ии-и-и-и, — тут я крепко задумался.

Передумал, так сказать, свою недавнюю мысль с тех времён, когда у меня ещё не попытались отжать группу «Альта» и когда я всеми силами пытался избавиться от них поскорее самостоятельно. Что ж… призма восприятия изменилась.

Сильно изменилась.

— И бутылочку шампанского ещё, — сказал я. — Нет, две. Три! Нам есть что отметить, — и положил трубку обратно. — Ну а теперь, Державин, слушай…

Ещё по дороге мы с альтушками договорились о том, что можно рассказывать и о том, что нельзя. Как и тогда, в первый раз. Правда, теперь я разрешил девушкам рассказывать вообще обо всём, кроме шаманки и моего метода тренировок.

Кто знает, тот и сам поймёт.

А кто не знает, тому и знать не надо.

Итак, в ожидании ужина мы поведали Державину про болотный бублик. Про грибное освещение и дороги из кочек, про крокодиловых бегемотов и кенгуру с зачатками магов-стихийников. Выдвинули предположение о рукотворном проектировании бубликов, да только что толку-то с предположений?

Наверняка, всё равно пока что не узнаем. Ни мы, ни институтские. Фактов у нас маловато.

— Ага, — потешно кивал Державин в своём костюме. — Ага. Ага. А что случилось с Ксенией Шестаковой? Я так понимаю, девушка была оглушена или ранена и…

— Выключи диктофон.

— Прости?

— Выключи, говорю, диктофон.

Тут нам в дверь постучались. На моё тройное: «Войдите!» — никакой реакции не последовало. Я сперва даже разозлился, а потом вспомнил, что мы вообще-то на карантине и контактировать с нами никак нельзя. Тогда попросил альтушек открыть дверь и забрать заказ.

Стеклова с Ромашкой вкатили в номер аж четыре стола на колёсиках со всякой разной вкуснятиной. Ну и с ведёрком для льда, из которого торчало три бутылочных горлышка, — всё, как я и просил.

— Ну! — я хлопнул в ладоши, взялся за шампанское и на всякий уточнил у Державина: — Диктофон вырубил?

— Вырубил.

— Точно?

— Точно.

— Ну! — начал я заново. — Группа «Альта»! Степан Викторович! У меня есть для вас прекрасная новость!

— Пах! — это из шампанского выскочила пробка и с характерным дзыньком ударилась о хрустальную люстру.

— Сегодня для нашего с вами отряда большой день! Важный день! Не побоюсь этого слова, «знаменательный»! Сегодня свершилась история! Но нет! Я вовсе не о первом санкционированном выходе в трещину, если вы могли так подумать! Я совсем о другом!

Все эти вступительные словеса были сказаны лишь для того, чтобы успеть разлить шампанское по бокалам. Наливал я не до краёв, но, что характерно, бутылочка уже разошлась.

— Итак! — я поднял бокал. — Для меня большая честь сообщить, что сегодня в нашем с вами отряде появился первый Золотой маг!

Альтушки ахнули и начали переглядываться.

— Золотой маг? — вдруг послышалось у меня за спиной.

В дверном проёме, пошатываясь и упираясь рукой о косяк, стояла Ксюша Шестакова в слегка помятом вечернем платье. И вот ведь какой нечаянный символизм! Из всего разнообразия предложенной одёжки подруги почему-то решили нарядить её в золотое.

— Какой Золотой маг? — спросила Шама и шмыгнула носом. — Кто?

* * *

Чао Чэнь оказался человеком слова. Сказал и сделал. Причём сделал без отлагательств и, что уж точно достойно уважения, сделал в другой стране, на совершенно незнакомой ему территории, где он по идее должен быть дезориентирован, как слепой котёнок.

Не прошло и суток, как Чао уже перевёз в Российскую Империю всю свою группу, арендовал единственную студию звукозаписи в Сакраменто и даже успел написать песню. Сам или не сам — вообще плевать. В переписке Чао говорил, что пользуется услугами авторов-песенников и ничего зазорного в этом не видит.

Взгляд на творческую профессию изнутри, как же это будоражило!

Но как бы там ни было на само деле насчёт авторства, главное, что в песне один из куплетов был написан специально под женский вокал, то бишь для Иры Скуфидонской. И мало того куплет! Две строчки припева! Одна на английском, а вторая вообще на русском, чтобы девушке было сподручней.

«Сегодня вечером сможешь?» — написал Чао, и Ирина, конечно же, согласилась.

Причина, по которой они с Тамерланом вообще попали в Удалёнку, уже и не причина вовсе, а груда металлолома и подконтрольный княжеский род. Брат со своим отрядом уехал на задание. Гандам забрали люди Владимира Александровича.

Делать, по сути, нечего.

— Как это нечего⁈ — возмутился хакер, семеня вслед за возлюбленной к гаражу. — Давай фильм посмотрим! Давай погуляем, в конце-то концов!

— А мы с тобой ещё не насмотрелись за столько лет? И не нагулялись? — спросила Ира. — Тим, извини, но я всё равно поеду. Это мой шанс… ну а если не шанс, то просто интересный опыт.

— Опыт, блин, — пробубнил Тамерлан, нахмурив кустистые брови. — Я поеду с тобой!

— Тима, блин… зачем⁈

— А я, может, тоже петь хочу!

— Хочешь петь, ищи себе своих богатых сингапурцев, — Скуфидонская, начиная злиться, села в кабриолет брата. — А от меня отстань.

— Ир!

— Буду не поздно, — сказала она и завела мотор. — Всё, не скучай, — и тронулась с места.

Глядя исподлобья, Тамерлан наблюдал за тем, как его девушка уезжала на встречу с так называемым сыном маминой подруги. И таинственный иностранец, и нефтяник, и певец, и на дуде игрец. И ведь, наверняка, слащавый, как сахарный сироп! Звезда сцены.

Да, Ирина никогда не давала ему поводов для сомнений, но… но в ней-то он до сих пор и не сомневался! А вот в этом сраном Чао Чэне! Сомневался, да ещё как!

Да и потом! Тамерлан ведь тоже с востока! Вот только несколько с другого востока, где несколько другие обычаи и порядки! И несмотря на то, что он обрусевший хакер и лишний раз старается не выходить из дома, кровь его была горяча, как пламя Кати Чертановой!

Ревность сжигала его изнутри.

Не было возможности думать о чём-то другом, не было никакого варианта успокоиться и отпустить ситуацию.

— Да какого хрена⁈ — сжал кулаки парень.

— Гер Тамерлан? — раздался голос Кузьмича позади. — Ирина Ивановна уехала в город?

— Уехала, — односложно ответил хакер.

— Ну и чудно! Кажется, мы остались с вами вдвоём. Я могу вас как-то развлечь? Не желаете партию в нарды или кальян?

«Надо что-то делать», — крутилась мысль в голове у Тамерлана. Надо, блин, надо! Надо что-то предпринимать! Нельзя просто стоять и смотреть на то, как какой-то косоглазый хмырь будет охмурять любовь всей его жизни!

— А хотите пострелять из огнестрела по тарелочкам? — продолжал перечислять варианты досуга Вильгельм Куртович. — Могу устроить, у фрау Смертиной есть чудное ружьё…

— Кузьмич, — наконец, ответил Тамерлан и взглянул на камердинера. — А у вас есть ещё одна машина?

— М-м-м, боюсь, что нет, — слабо улыбнулся камердинер. — Остался разве что мотоцикл Василия Ивановича, но я крайне не рекомендую вам его брать. Василий Иванович крайне ревностно к нему относится. Может и лицо сломать. А что такое? Вам тоже нужно в город?

— Нужно, — кивнул Тамерлан. — Очень нужно.

— В Сакраменто?

— Да.

— В таком случае я могу заказать вам такси. Правда, едут они сюда довольно долго, — Кузьмич задумался и взглянул на наручные часы. — О! Вам сказочно повезло, гер Тамерлан! Макар Матвеевич — человек привычки. Каждую среду ровно в пять часов вечера он ездит в город за покупками. Если поспешите, то как раз успеете вместе с ним.

«Такси для слежки — совсем не то, — подумал Тамерлан. — Слишком приметно». Никогда в жизни он ещё так сильно не ошибался.

— А где живёт Макар Матвеевич? — спросил хакер…

Глава 8

— Я не хочу этого делать!

— Плевать на то, что ты хочешь, — со злостью выплюнул старик.

— Да кто я по-вашему мнению⁈

— По-моему мнению ты вообще никто.

— Жигало⁈ Серьёзно⁈

— Ты будешь тем, кем тебе прикажет быть клан, и никаких возражений по этому поводу быть не может. Или ты забыл, сколько сил и денег в тебя вложено? Ты вообще в курсе, что мы тебя не для красоты держим? Пора расплачиваться за хорошую жизнь…

Дело было в гостиничном номере отеля «Огни Сакраменто». А разговаривали сейчас, само собой, Шан Чэнь и Чао Чэнь.

К слову, Чао приехал в Российскую Империю под настоящим именем и фамилией. Да и группа «KIMCHI BOYZ» вовсе не была фейком. До забитых стадионов по всему миру им было ещё очень далеко, но локальную известность в Сингапуре они уже приобрели. Снискали ровно ту популярность, которую можно купить за деньги триады.

Зачем?

Да всё за тем же. Власть и влияние. Пусть восточное общество и традиционно, на вершине пищевой цепочки в политике и бизнесе обосновались в основном мужчины.

Но у мужчин всегда есть жёны и дочери, которым легко вскружить голову поп звезде. В любую крепость можно проникнуть с чёрного хода. Найдётся тот, кто сам откроет дверь.

До сих пор Чао держали в своего рода резерве. Он не сделал для клана Сколопендры ничего особо полезного, но, если бы вдруг кому-то из старших понадобилось срочно дотянуться до медийной персоны Сингапура, такая возможность была. И одно лишь наличие этой возможности уже грело душу.

Подкуп, компромат, угроза или старое доброе физическое устранение — вот зачем Сколопендрам в перспективе нужен был Чао.

Своего человека полезно иметь везде. А ещё приятней вырастить такого человека из уличного беспризорника, а не взять со стороны.

Что до старика Шана, то ни в какой родственной связи с молодым певцом он, конечно же, не состоял. Просто старший офицер триады из боевого крыла клана. Как говорится, один из.

И никакого сакрального смысла в его поездке в далёкую холодную страну не было. Возможно даже, что Лунтоу сделала выбор в его пользу после сингапурского аналога считалочки: «Эники-беники ели вареники».

Только не с варениками, само собой, а с дамплингами.

Но, как бы там ни было, здесь, на этой операции, по старшинству Шан занимал пост заместителя Главы Клана и к делу подходил максимально ответственно. Так что капризы юного Чао он терпеть не собирался.

И даже несколько потерялся, столкнувшись с ними. Его бойцы себе такого не позволяли никогда.

— Мне кажется, тебя давно не били, — сказал Шан.

Это была не угроза. Никаких двойных смыслов, а реальное сожаление о стечении обстоятельств. В воспитательных целях старик Шан разбил не один посох о спины своих учеников за гораздо меньшие проступки. Ничего личного. Просто информация таким образом всасывалась куда лучше, да и урок раз за разом оказывался выученным.

— Твоя задача проста, — в который раз повторил офицер Сколопендр. — Собрать всю возможную информацию. Для этого нужно произвести приятное впечатление на госпожу Скуфидонскую и быть приглашённым к дому…

— Ты слышишь себя, старик⁈ — скрестил Чао руки на груди. — «Быть приглашённым к дому»⁈ Ты в курсе вообще, какой сейчас год⁈ Ты в курсе, какие у моего поколения нравы⁈ Если эта тёлочка пригласит меня домой, то явно не чай попить! Ты знаешь, что там будет⁈

— Ах ты — бедняжка! — Шан аж зубами скрипнул. — Потерпишь как-нибудь.

— Чёрт, — выругался Чао и отвернулся к окну.

От всей этой истории он был не в восторге. Ещё давным-давно, когда Сколопендры наняли для него преподавателя по русскому языку, он сразу же подумал, что до добра это не доведёт.

— Вот ведь…

— Или ты, что же, предлагаешь мне самому её соблазнять? — попробовал перевести всё в шутку старик, хотя на самом деле был уже в одном градусе от кипения.

— Допустим! — истерично крикнул Чао. — Допустим, вы подкладываете под меня эту гайдзинку! Но зачем вы лезете в моё дело⁈ Какая ещё, к чёртовой матери, запись⁈ Я слышал, как она поёт! У неё всё равно ничего не получится, а я тем временем рискую своей карьерой! Всей карьерой!

— Да не дойдёт эта запись до эфира, — махнул рукой Шан. — Это просто повод встретиться.

— А если понадобится встретиться ещё раз⁈ А если всё затянется, и она начнёт спрашивать, когда уже премьера⁈ Мне, что тогда, действительно выкладывать эту халтуру на своих аккаунтах⁈ Мне что, предлагать её своим фанатам⁈

— Так…

Терпение Шана закончилось.

— Что-то ты, мой мальчик, вообще не о том думаешь, — сказал он, аккуратно закатывая правый рукав. — Поёшь корейские песни. Имя-фамилия китайские. Ругаешься, как японец, а говоришь по-русски. Напомни-ка, ты кто вообще?

Вниз по руке старого триады поползла длинная татуировка в виде сколопендры. Слишком длинная, в природе таких тварей не бывает. Если уж настоящая сколопендра была сороконожкой, то изображение на теле Шана — не меньше, чем стосороконожка.

— Что вы делаете⁈ — Чао понял, что дело идёт куда-то не туда.

— Кто ты?

— Что происходит⁈

— Отвечай, кто ты, мальчик?

Постепенно нарисованная тварь начала приобретать реальные очертания и массу. С запястья Шана сползала настоящая, живая тварь. Чёрная, блестящая, а вдобавок ко всему ещё и противно шипящая.

— Я… Я… Я — сингапурец!

— Ах вот как, — мрачно ухмыльнулся старик. — Ответ неправильный.

— Что⁈

— В первую очередь ты — триада. В самую первую очередь…

Сколопендра доставала уже до самого пола. И тут Шан ловким движением схватил её за последние несколько сочленений и крепко зажал в кулаке. Взмах, и сколопендра с неприятным треском вытянулась и задеревенела, чем-то всё это действо неуловимо напоминало приведение телескопической дубинки в боевое положение.

— … в самую-самую первую очередь, ты, сучонок, член клана Сколопендры. Ты должен благодарить судьбу за это, но ты, почему-то, этого не делаешь. Поэтому на колени, — сказал Шан и буднично двинулся к молодому певцу ртом.

— Не надо!

— Я сказал: «На колени».

— Прошу! Пожалуйста! Я понял! Понял!

— Эх, — устало вздохнул старик, резко развернул Чао за плечо и наступил ему на внутреннюю сторону колена, так что тот рухнул на пол.

— Я был не прав! — расплакался тот. — Я всё сделаю!

— Ну, конечно же, ты всё сделаешь, — сказал Шан и уже было замахнулся, но в этот же самый момент:

— Стоять! Что здесь происходит⁈

Никто из триад не понял, как именно Сю попала в номер н, икаких сопутствующих звуков не было. Непонятно так же, как долго она уже присутствует при разговоре и что успела услышать.

— Лунтоу, — почтительно поклонился Шан и убрал оружие за спину. — Юный Чао не хочет выполнять задание.

— Я не… Я не…

— Вот как? — усмехнулась Сю, подошла поближе и присела на корточки, так чтобы быть с Чао на одном уровне. — А почему так?

— Я всё сделаю, Лунтоу! Всё сделаю! Я обещаю! Всё для клана! Всё!

— Правда? — улыбнулась Глава Сколопендр, крепко стиснула щёки Чао и продолжила, сюсюкая как с маленьким ребёнком: — А посему тогда этот несьносьный сьтарик гаварит, сьто ты не хосесь слу-у-у-ушаться?

— Я не…

— Вопрос риторический, — перебила его Сю, резко посерьёзнев, поднялась обратно на ноги и обратилась к своему офицеру. — Сделай так, чтобы щенок визжал от боли. Только сперва дождись лекарей. Мы же не хотим, чтобы на этой смазливой мордашке остались шрамы, правда?

— Что… Что⁈

— Не хотии-и-и-и-м, — вновь засюсюкала Лунтоу. — Не хотим, сьтобы асьтались сьра-а-амы…

С тем Глава Сколопендр направилась к выходу.

— Только попробуй упустить Скуфидонскую, — бросила она Чао через плечо. — Смотри у меня…

* * *

— Смотри! — заорал дед Макар.

С тем он бросил руль и чуть ли не по пояс вылез в окно автомобиля. Пикантности ситуации придавало то, что дело было на трассе. На полном ходу.

— Вон-вон-вон, смотри скорее!

— Что там? — оторвался от компьютера Тамерлан, смекнул, что машина движется прямиком в отбойник, тоненько взвизгнул и выровнял руль; благо, на пассажирском сидел, а не сзади.

— Во-оо-ооо-о-он там! — крикнул дед Макар.

— Да что там, Макар Матвеевич⁈

— Коршун летит! — дед вернулся в салон целиком и забрал управление обратно. — Красавец какой, а⁈ Видел⁈

— Нет…

— Э-э-э-э-э, — махнул рукой Макар. — А это всё потому, что ты в свой компутахтер пялишься постоянно! Дитя сети, блин! Всё пялишься, и пялишься, и пялишься! Так всю жизнь и пропялишься! Неужто у тебя там что-то такое интересное⁈

«Ещё какое», — подумал Тамерлан.

Мощностей у рабочей машинки хакера хватало с излишком. Сейчас он одновременно следил за радиомаячком в кабриолете Василия Ивановича, — который был установлен туда по личной просьбе владельца, — смотрел клипы группы «KIMCHI BOYZ» и взламывал почту их концертного директора. В соцсетях Чао Чэня он уже побывал и ничего интересного там не нашёл.

Вся переписка юной звезды была односторонней. Фанатки присылали ему сиськи, а он ставил на эти сиськи огонёчек. И это очень-очень-очень плохо! Никакого компромата! Никакой грязи! Да, блин, вообще ничего!

Всё очень аккуратно и пристойно.

— А вот у нас никаких компутахтеров не было, — продолжил дед Макар свой монолог. — И ничего, нормальными выросли. И здоровее вас, вообще-то, были! Я вот только недавно себе такой завёл, и то только по делу, чтобы на бирже торговать. А ты там чего делаешь?

Тут Макар Матвеевич скосил один глаз на экран, где в беззвучном режиме шёл клип группы «KIMCHI BOYZ» и поцокал языком.

— А это вообще кто? Не пойму! Парни или девки? — высказал дед своё веское мнение. Тебе, правда, такое нравится, что ли?

— Не нравится, — нахмурился Тамерлан. — Вообще не нравится.

— Ну и выключи тогда! — дед бесцеремонно захлопнул ноутбук Тамерлана. — Смотри, красота-то какая вокруг, а⁈ Природа!

Хакер уже успел пожалеть, что не вызвал такси. И сама мысль о том, что оно могло бы быть «приметней», чем машина Макара Матвеевича, вообще теперь смешила. Дети из попутных машин тыкали в них пальцами, взрослые снимали на видео, а встречные машины сигналили, как сумасшедшие.

И это они ещё да Сакраменто не доехали. И ни на одном светофоре не постояли.

Золото в золоте с золотом. Примерно догадываясь о достатке Макара Матвеевича, Тамерлан до сих пор гадал, из настоящего ли драгоценного металла выполнен этот спорткар или всё-таки просто позолочен?

Наверное, всё-таки позолочен. Машины подобного класса просто обязаны быть безопасными, а золото мягкое. Так ведь?

Золотой корпус, как у айфона последней модели. Золотые диски. Даже приборы на панели управления и оплётка на руле — золотые.

Только кожа в салоне бордовая, но это ситуацию не спасало.

Вызывающе.

Мягко говоря.

— А тебе куда надо-то вообще? — спросил Макар. — Тоже за покупками собрался?

— Нет, мне в другое место нужно заскочить. Вообще, я надеялся, что вы меня подвезёте…

Первый их разговор с дедом оказался достаточно сумбурным. Тамерлан просто спросил, едет ли Макар Матвеевич в город. Макар Матвеевич вместо ответа предложил ему залезать в машину, мол, вместе веселее.

Всё.

Ордынский хакер уже примелькался в доме Скуфидонского, а потому априори был для старика «своим».

— Подвезу, конечно! А чем я сейчас, по-твоему, занимаюсь? Спрашиваю же, куда?

Тамерлан снова открыл ноутбук и посмотрел на карту. Маячок не двигался уже несколько минут. Точка намертво встала рядом с конкретным домом на одной из центральных улиц города. Должно быть, Ира уже припарковалась и встретилась с этим сингапурским уродом.

— Сюда, — сказал Тамерлан и показал экран деду.

— О-о-о-о, — протянул Макар Матвеевич. — Это напротив супермаркета, что ли?

— Наверное, — пожал плечами хакер. — Не знаю, не местный.

— Едем-едем. Мне как раз туда и надо, куда ты показал. А то ведь на рынке ни маринованные артишоки не продаются, ни каперсы, да и тунца свежего днём с огнём не сыщешь. Больно я нисуаз на старости лет полюбил, веришь? Прямо вот хлебом не корми, а нисуазом корми…

— Верю, — кивнул Тамерлан.

Отвечал он односложно, весь погружённый в свои мысли и даже особо не вникающий в слова деда.

В конце концов, доехали. Золотое авто припарковалось возле обочины. Причём припарковалось сразу же за…

— О! — воскликнул дед. — Это Васькина машина, что ли⁈ — а потом загудел, восхищённо цокнув, — ты гляди, чего творят, чертовки!

— Тата-ти-ту-та! — выдал золочёный спорткар

Возбудился дед на двух симпатичного вида девушек. Молодые, на вид вполне себе совершеннолетние, девчонки по очереди залезали на капот кабриолета, позировали в вызывающих позах и фотографировались.

А как только раздался первый гудок Макара Матвеевича, взвизгнули, рассмеялись и убежали куда-то в сторону переулка.

— Эх, — сказал дед. — Спугнул… Ну, может, и вернутся. Приехали, вылазь.

Вылазь и-и-и-и… что? По дороге Тамерлан фантазировал о том, как он выносит дверь студии звукозаписи с ноги, врывается внутрь, застаёт сингапурца за тем, как тот лапает отбивающуюся Ирину, бьёт ему в харю, опрокидывает и душит… причём даже не руками душит! Он душит его концентрированными парами тестостерона, что как туман стелются по полу вокруг него!

А вот сейчас.

Кажется, его появление будет неловким. Для всех. И для Иры, и для сингапурца, и в особенности для него самого.

Так…

Короче…

«У нас новый план!» — решил хакер. Он просто встретит Иру, когда та будет выходить. Подойдёт, поцелует её в щёку, затем, не скрывая надменности пожмёт косоглазому руку и как бы невзначай раз десять упомянет о том, что он вообще-то её парень.

И приехал её поддержать! В новом начинании. А заодно убедиться, что этот самый сингапурец не подведёт!

Да!

Вот так пойдёт. Вот так годится. Вот этот план реально надёжен, как швейцарские часы.

— Макар Матвеевич, а вы не против, если я в машине посижу?

— Да сиди себе, если хочешь, — махнул рукой дед. — Пожалуйста. Мне-то какая разница?

С тем Макар привычным движением заглушил движок, вытащил ключ, сунул его в карман и вышел из золотого спорткара. Тамерлан остался один на один с ноутбуком, скоро-скоро подбор паролей завершится, и он наконец-то прошерстит почту концертного директора «KIMCHI BOYZ». И, наверняка, найдёт там что-нибудь интересное.

До сумерек было ещё далеко.

Солнце вовсю заливало светом улочки Сакраменто.

Внезапно, без работающего кондиционера и при закрытых окнах, оказалось, что в машине довольно жарко. И душно. И места мало, прям как в гробу. На мягких лапах к Тамерлану подкрадывалась клаустрофобия.

Ощутив себя собакой, позабытой в машине рядом с торговым центром, он выскочил на улицу.

— Приве-е-е-ет, — тут же услышал Тамерлан игривый девичий голосок. — Как дела? А это твоя тачка?

Те две пигалицы, а вблизи поглядеть, и не пигалицы вовсе, что скакали на капоте у Василия Ивановича, осмелели и вернулись. Причём вернулись со вполне понятной целью. Вслух они её ещё не озвучили, но Тамерлан и без того уже догадался.

— Нет, — ответил он. — Это машина друга.

— М-м-м-м, — влезла в разговор вторая; блондиночка в рваных джинсах. — Классная. Дорогая, наверное?

— Честное слово, барышни, не имею ни малейшего понятия.

— А можно с ней сфотографироваться?

Пу-пу-пу… а нужен ли конфликт на ровном месте? Конфликты, они ведь вообще штука неприятная, ну а тем более из-за такого пустяка. Тем более, что Макар Матвеевич вроде и не осудил действия двух прелестниц, а скорее наоборот. Возможно, даже обрадуется, вернувшись и застав их возле машины.

— Можно, — наконец, ответил он. — Главное не поцарапайте.

— Уи-и-и-и-и! — взвизгнули сразу же обе девушки. — Кайф!

И фотосессия началась.

Барышни изгибались так. Барышни изгибались сяк. Сменяя друг друга, барышни отщёлкали порядка сотни снимков каждая и вот, наконец, пресытились.

Почти.

— А можешь теперь нас двоих сфоткать?

— Давайте-давайте, — Тамерлан нетерпеливым жестом попросил телефон и подумал, мол, побыстрей бы они уже свалили. Дед Макар задерживался, затариваясь своим пафосным ассортиментом, а почта сама себя не взломает.

Девки разлеглись на капоте, игриво обняли друг друга и томно взглянули в объектив телефона. Щёлк! Готово.

— Спаси-и-и-и-ибо! — в унисон запищали обе.

Запищали, а затем — внезапно! — кинулись обниматься с Тамерланом.

Его эта машина или друга, а тачка реально дорогая. Может, у Тамерлана не хуже, вон какой решительный да уверенный.

А если с ним вовремя задружиться, то може, т и прокатиться на такой тачке получится. Возможно, и на постоянной основе, приложив усилия в правильном направлении. Рука блондиночки скользнула Тамерлану в карман и принялась шарить в поисках…

— Ой.

— Эй! — внезапно раздался крик за спиной.

Кричала Ира Скуфидонская.

— Какого хера тут происходит⁈

Вжух! От девок остались лишь облачка пыли, воспоминания и внезапная неконтролируемая эрекция, которую Тамерлан неумело прикрыл, скрестив ноги.

— Ты что тут устроил⁈

— Ира, это не то что ты подумала…

— Я думала, ты дома сидишь, в игру эту свою сраную играешь, а ты… ты… ты назло мне это, что ли⁈

В голове у Скуфидонской явно сложилась какая-то логическая цепочка, но вот какая именно, Тамерлан пока что понять не мог.

— Ир, я…

— Ах ты — говно ревнивое! Я тут пытаюсь карьеру строить, а ты меня на нервы выводишь⁈ Серьёзно, Тим⁈ Такие у нас с тобой отношения⁈

По правде говоря, после этих слов Тамерлан аж выдохнул. Всё-таки если бы возлюбленная обвинила его в измене, то это всё, это конец. Причём вполне возможно, что в самом прямом смысле этого слова, учитывая, кто её брат.

А так её упрёк заключался всего лишь в том, что ревнивый хакер решил отплатить ей той же монетой и заставить ревновать в ответ.

— Ещё и Макара Матвеевича втянул! — крикнула Ира, покачала головой и пошла к кабриолету. — Не ожидала от тебя такого.

— Ир, постой.

— Вр-р-рум! — взревел мотор, и машина Василия Ивановича с пробуксовкой тронулась с места…

* * *

— Налегай на мясо, — заботливая Рита Смертина положила в тарелку Шестаковой ещё один кусочек ростбифа.

— Зачем ей налегать на мясо? — тут же уточнила у неё Фонвизина. — У неё же не кровопотеря. Наоборот, желудок себе сейчас забьёт тяжёлым…

— А ничего страшного, — отмахнулась некромантка и нежно погладила Ксюху по голове. — Ну ты как? Как себя чувствуешь?

— Да нормально я…

Н-да…

Сильна, чертовка. Не сказать, чтобы я вот прямо каждый день наблюдал за прорывом магов на Золотой Уровень, но всё-таки видеть приходилось. Да вот, например, тот же Державин. Это он с виду только эксцентричный лопушок, а если огнём шарахнет, то мало никому не покажется.

Но!

Я сейчас не о том, как крут Державин. А скорее даже ровно наоборот.

После его прорыва, а случился он на фронте, нам пришлось на сутки остановить продвижение группы. Причём не на первые сутки, когда Степан наш Викторович валялся в несознанке, тогда мы его просто переносили с места на место, как мешок с картохой. А на вторые, потому что Державин изволил устроить настоящий концерт.

Охал, ахал, просил то сладенького, то солёненького, то чего-то такого, что ему хочется, но он сам не знает чего. Завещание раз десять переписал. Причём не сам писал, зараза такая, а надиктовывал. Через вздохи, всхлипы и театральные паузы на смахивание слезы. Чтобы эффект был подраматичней, ага.

А Шестакова, в свою очередь, чуть пошаталась по номеру, проморгалась, и всё. Бодра и весела. И единственная истерика, которую она чуть не устроила, была на почве того, что все вокруг хлещут шампанское, а ей не предлагают.

Короче говоря, полное восстановление за несколько часов. Проверять, может ли она прямо сейчас воспользоваться магией или нет, мы пока не стали, но всё равно…

Вот ведь…

Смотрю я иногда на альтушек, и мне аж страшно становится, во что они вырастут. Каждая по отдельности — это ещё ладно, куда ни шло. А вот как группа… И это Смертина пока что свой потенциал не раскрыла. И Стеклова кактус не дорастила. И Фонвизинский артефакт, как мне кажется, вполне можно докрутить.

— Как же мы перепугались за тебя там, когда ты упала! — Ромашка не выдержала переполнявших её эмоций и кинулась обниматься.

И тут произошёл взрыв на дне сопливого болота. Девки говорили разом и вразнобой. Впрочем, всё это довольно скоро сменилось на весёлое щебетание.

— Заяц у тебя классный, — сказала Стеклова.

— Да-а-а-а! — протянула Чертанова. — Заяц вообще бомбейший! Слуу-у-у-ушай! А покажи, татуировка изменилась⁈

«Татуировка».

Слово-триггер вернуло меня из беззаботной жизни егеря в суровую реальность. У меня же ведь в Удалёнке сингапурцы эти мутные остались. Точно-точно. И кстати!

— Ксюх, — сказал я. — Перед тем как мы прошли через портал, помнишь? Ты о чём-то хотела со мной поговорить.

— Помню, — кивнула Шестакова.

— До сих пор хочешь?

— До сих пор хочу.

— Важное?

— Важное, Василий Иванович.

— Ну тогда пойдём на балкон, воздухом подышим, — сказал я. — Раз важное, то откладывать ни к чему…

Глава 9

Четырнадцать лет назад.

Ближнее Подмосковье, Село Тайнинское.

— Где эта маленькая дрянь⁈ — и снова грохот переворачиваемой мебели.

— Слушай, да успокойся ты. Сколько ей вообще лет?

— Не помню! Да какая разница⁈

Шесть.

В свои обычные шесть, маленькая Ксюша Шестакова стала старше на жизнь. Прямо сейчас она затаилась на антресоли и стремительно взрослела. А поводов тому было очень много.

Например, пробудившийся дар. Крохотный шарик света явился к юной шаманке за несколько минут до того, как в дом ворвались триады. Интересный и совсем не страшный — Ксюша сразу же поняла, что он ей — друг.

Именно этот маленький дух-помощник в формате игры «догони меня» загнал её на антресоль. Именно он послал Ксюше в голову мыслеформу о том-де, что она без проблем сможет сюда забраться, со стула и прямо наверх. И именно он, скорее всего, напитал детские ручки силой, благодаря которой Ксюша смогла подтянуться.

И тот же самый шарик, словно бешеный, колотился о нужный кирпич в стенной кладке, когда всё началось. Внезапно, у антресоли была фальшивая стенка — при нажатии на кирпич открывалась потайная полость, в которую Ксюша и залезла.

Тайник был пуст. Скорее всего, о нём не знал никто из домашних. Дело в том, что в эту древнюю усадьбу семейство Ксюши переехало всего полгода назад. Всем составом Шестаковы перебрались из Владимирской области поближе к Москве, а заодно улучшили свои жилищные условия. Не то чтобы их прежняя квартира была чем-то плоха — на минуточку, в ней было два уровня и двенадцать комнат — но новоиспечённым баронам по статусу полагалось иметь родовое гнездо. Так сказать, отдельно стоящее.

Во многом это и сыграло с ними злую шутку.

Только что Ксения Константиновна от и до прослушала жуткий звукоряд — это нехорошие люди внизу убивали всю её семью. Крики женщин, рёв отца, грохот скоротечного боя и визги боевых техник.

Ксюшу буквально парализовало от страха. Что делать — непонятно. Что думать — непонятно. Что чувствовать — тоже непонятно. Все те мысли и эмоции, которые сейчас пришли к ней, были вне диапазона тех мыслей и эмоций, которые день за днём проживает маленькая счастливая девочка. Шок. Потрясение. Ужас. Наивная надежда на то, что всё не так, как кажется.

Плюс ко всему, прямо сейчас Ксюша впервые в жизни столкнулась с подлостью и предательством.

— Да где же она, чёрт подери⁈ — это кричал её братик Сашка.

Двоюродный — у него и фамилия-то была другая — но всё-таки.

Да, он никогда не питал к маленькой сестрёнке тёплых чувств и даже не скрывал этого. За всю жизнь он всего лишь несколько раз провёл с Ксюхой время. Один раз сводил в парк и пару раз поиграл в куклы, но-о-о-о… То было лишь по принуждению. Из-под палки, лишь бы от него отстали.

Отец спокойно и взвешенно объяснял Ксюше, что всё это из-за «говнистого возраста» Сашки. Мол, так и так, между вами сейчас пропасть, и брату неинтересно нянчиться с малышнёй, однако когда-нибу-у-у-удь…

И во многом благодаря фантазиям об этом счастливом «когда-нибудь» Ксюша не оставляла попыток провести время с братом. Залезала на колени при каждом удобном случае, засыпала вопросами, на скорость рассказывала о своих малышковых делах и всякий раз — ну а вдруг сегодня повезёт? — просила с ней поиграть.

Не везло.

А теперь это «когда-нибудь» вообще сгинуло.

Сашка, который явно был заодно с триадами, прямо сейчас рыскал по дому в поисках младшей сестрёнки. И явно не с тем, чтобы наконец-то поиграть.

«Плохой? — пыталась сформулировать мысль Ксюша. — Саша — плохой?»

Память тут же подкинула целую россыпь воспоминаний. Вечные споры и ругань Сашки с отцом. Брат часто «пил». Ксюша тоже пила… да и все вокруг вроде как пили — она сама это видела! — но Сашка по всей видимости пил как-то не так. Или не то. Возможно, речь шла про вредную сладкую колу, которую Ксюхе наливали только по праздникам и то лишь по одному стакану.

Так вот, когда Сашка «пил», он становился странным и ругался с отцом. И каждый раз речь шла про какой-то «заказ». Старшие говорили преимущественно сложные и непонятные слова, но происходило это так часто, что Ксюха невольно выучила весь их диалог наизусть.

Так вот:

Брат утверждал, что род Шестаковых должен взяться за какой-то заказ. Разработка, мол, уже готова и пылится без дела, и покупатель есть. Сашка говорил про большие деньги, про шанс всей жизни и про то, как счастливо все заживут, если отец согласится на сделку.

Отец в свою очередь кричал о том, что заказ плохой. Что не будет хороший человек испытывать такой болезненный интерес к «артефактной глушилке» и что конкретно он за такое не возьмётся. Ни сам ни возьмётся, ни кто-либо из его рода.

— Запрещаю! — кричал отец, и Ксюша искренне не понимала, почему Сашка не понимает это слово с первого раза. Когда ей что-то запрещали, она слушалась.

А вот Сашка не слушался и продолжал спорить. Говорил о том, что делать ничего не надо и заказчик готов оплатить саму разработку.

Тогда папа злился ещё сильней. Говорил про то, что доброе имя семьи того не стоит. Про то, что честь превыше бабок — хотя к обеим бабушкам Ксюши при этом всегда относился очень хорошо. И про то ещё говорил, что отвечает за всю продукцию рода Шестаковых, и что серийного производства у них не будет никогда — и пусть даже речь идёт о передаче чертежей рода, ему на это глубоко наплевать в любом случае, ответственность «один хрен» на нём.

Заканчивался спор отца и Сашки всегда одинаково:

— Зачем тогда вообще было разрабатывать глушилку⁈ — спрашивал брат.

— Не твоё дело! — отвечал папа и добавлял: — Ездюк! — ну или как-то так.

На «ездюка» Сашка как правило смертельно обижался и уходил, хлопая дверьми. Отец тут же начинал размышлять о том, что его нужно наказать, отправить служить или вообще отлучить от семьи, но тут появлялась мать и всякий раз упрашивала барона Шестакова не горячиться.

На то, чтобы осмыслить все эти разговоры, у Ксюши Шестаковой уйдут следующие пять лет.

Ну а сейчас:

— Ксю-ю-ю-юша! — невероятно ласковым голосом позвал её брат.

Ласковым и слегка невнятным. Так бывало, когда Сашка борщил с колой; у него после этого всегда немножечко заплетался язык.

— Ксюш, выходи! Не бойся, всё хорошо!

— Успокойся, — наконец, сказал ему другой мужской голос.

В основном все триады, что ворвались в дом, переговаривались на каком-то иностранном языке, а этот человек внезапно знал русский.

— Оставь девчонку в покое, — сказал он.

— Я не могу её оставить! Надо найти её! Надо закончить начатое!

— Зачем надо? — устало вздохнул собеседник брата. — Кому надо?

— Мне надо! Да как ты не понимаешь⁈ — истерично крикнул Сашка, а потом назвал человека по имени: — Гордей, это личное! Да и вообще, вы обещали мне! Вы-то в Сингапур вернётесь, а мне ещё здесь…

— Сперва передай нам чертежи, — перебил Гордей. — А потом займёмся личным делами и обещаниями.

— Ксю-ю-ю-юша! — снова позвал брат, проигнорировав слова триады. — Ксюх, выходи! — и тут вдруг: — Ай!

Послышался звук удара, а за ним возня и крики Сашки.

— Где чертежи? — абсолютно спокойным тоном спросил Гордей.

— Там! Там!

— Где «там»?

— Отпустите, я покажу!

Да только никто Сашку не отпустил; вместо этого он взвыл ещё громче.

— Повторяю вопрос: где чертежи?

— В сейфе! В сейфе!

— А где сейф?

Тут маленький дух поманил Ксюшу за собой. Мол, вылезай из убежища и посмотри. Шаманка сейчас была не в силах думать самостоятельно, а потому послушалась своего маленького светящегося помощника.

Вылезла из ниши, осторожно приотворила дверку антресоли и выглянула в щёлочку. Картина, которая предстала перед ней, на всю жизнь запечатлелась в памяти. Во всех мало-мальских деталях.

Вся её семья в крови и на полу, скрученный Сашка, которому лысый человек бил ногой прямо по лицу и триады. Много-много людей, которые были одеты совершенно по-разному, но всё равно имели между собой что-то общее помимо узких глаз.

Татуировку с изображением сколопендры…

* * *

— … поэтому я и поехала в Сингапур.

Хм-м…

Свежо предание, да верится с трудом. Что-то мне шаманка явно не договаривает. С её слов ведь получается как? Получается, что её отец был талантливым артефактором и бароном в первом поколении. Изобрёл что-то такое, за что всю его семью под корень вырезали бандюки из Сингапура.

В чём странность?

Да в том, блин. С одной стороны, Шестакова говорит, что была очень маленькая и вообще ничего не помнит, а, с другой стороны, маленькая и ничего-не-помнящая девочка запомнила слово «Сингапур», которое обычный русский человек в своей повседневной речи не произносит примерно никогда. Это надо либо кроссворд разгадывать, либо в города играть, чтобы ляпнуть его вслух.

Вторая странность — это мотивация Шестаковой. А когда с мотивацией беда, тогда… э-э-э… с мотивацией беда. И этим всё сказано.

Поясню.

Наш разговор ведь вообще, с чего начался? С того, что я спросил, откуда у неё шевелящаяся татуха, и тут её прорвало на весь этот рассказ. Ну… почти сразу.

— Заю мне набили в Сингапуре, — сперва сказала она, что ожидаемо привело к моему нехилому, так сказать, удивлению. — Такие татуировки делают только местные мастера, это у них секрет такой. Никому не рассказывают, ни с кем не делятся. А делают их… их обычно делают триады. Это мафия такая.

— Во как, — ответил я. — А на кой-хрен ты попёрлась в Сингапур? Как ты вообще туда попала?

И только лишь после этого вопроса последовал рассказ про семью.

— Так… погоди, — сказал я. — И ты поехала в Сингапур, чтобы что? Чтобы мстить?

— Ну да.

— Одна?

— Ну да.

— В четырнадцать лет?

— Ну да, Василий Иванович! — Шестакова обиженно шмыгнула носом. — Сначала язык выучила, потом денег немножечко… э-э-э… скопила, — тут шаманка неловко улыбнулась.

— Потом хоть вернула то, что «скопила»?

— С процентами вернула, Василий Иванович! — замотала головой Шестакова. — Правду говорю! Честное слово!

— Так… выучила язык, нашла деньги и-и-и-и…

— И поехала. А вы бы на моём месте не поехали?

— Я бы…

Ну, конечно же, я бы поехал. Поехал и размотал узкоглазых. Но как бы это пафосно не прозвучало, я — это я. А подросток Ксюша — это подросток Ксюша.

— И что? — уточнил я. — Отомстила?

— Не-а, — вздохнула шаманка. — Не нашла.

— Понятненько…

Тут мы оба замолчали и уставились на Москву. Вечерело. Внизу шумел вечный машинопоток, и толпами ходили люди. Загудел теплоходик, проплывающий мимо по реке. Разом вспыхнули уличные фонари, да и всё вокруг постепенно зажигалось огнями. Вывески, вывески, вывески, не счесть их.

Я думался.

— А почему вы вообще спросили? — вдруг первой прервала молчание Шестакова. — Про татуировки?

— Ах, это, — я попытался сделать максимально скучающий вид. — Увидел одну такую у наших сингапурских друзей… ну, тех самых, что приехали инвестировать в Удалёнку. Вот и удивился. Про тебя сразу же вспомнил.

— М-м-м-м, — Ксюха поддержала мою игру в скуку. — Понятно, — и как бы между делом решила спросить: — А что за татуировка?

— Не помню, — сказал я, не глядя на Шестакову. — То ли змея какая-то, то ли ящерица. То ли насекомое…

Ага!

Краем глаза я спалил, как кадет Шама дёрнулась при слове «насекомое». С тем между нами снова воцарилось молчание, и я подождал, не захочет ли Ксения Константиновна поведать мне что-то ещё. Но… не захотела.

— А что эта татуировка умеет? — спросил я тогда. — Для чего она вообще?

— Да-а-а, — махнула рукой Шестакова. — Так, фигня. Никаких усилений, просто спецэффект. Татуировка подстраивается под магический дар носителя, только и всего. Ну вот, например, мой Зая. Если бы у меня не было этой татуировки, как мне кажется, он был бы просто каким-нибудь зубастым мохнатым духом. Я-то до сегодняшнего дня думала, что он вообще никак в мой дар не встроится.

Ну вот тут верю.

— А если Катьке набить на запястье дракона, то у неё и пламя бы вылетало в виде дракона, — продолжила шаманка. — Ну то есть я не на все сто процентов уверена, но предполагаю, что так…

От и до верю. Слова льются быстро, чисто, безо всякого внутреннего напряга. Ни лжи, ни недомолвок в рассказе про свойства татуировки нет. А вот насчёт всего остального как-то мутно получается.

Так…

Ну и что мы имеем в итоге?

А имеем мы подтверждение моей теории о том, что товарищи сингапурцы не слишком хорошие ребятки. Шестакова так прямо и сказала — подобные татуировки набивают себе косоглазые криминальные элементы.

А вот дальше сложно.

Так сложно, что у меня аж мысли путаться начинают.

Связаны ли как-то Гордей Гордеевич и его тесть с триадами, которые убили семью Шестаковой? Возможно. Или нет? Реакция Шамы на «слово» насекомое как бы намекает, что такой расклад вероятен. С другой стороны, может быть, они все себе херачут сколопендр? Может, сороконожка у них, как у французов петух или у нас медведь — какой-то символ, отражающий дух нации?

Возможно.

Однако!

Ещё одним совпадением является то, что те говнюки орудовали в Российской Империи и эти тоже сюда приехали. Короче, блин!

Как только закончится карантин, первым же делом свожу соседа на рыбалку и поподробней узнаю, что, зачем и почему. Если понадобится, надавлю. И на Гордея надавлю, и на тестя его, и на штатного сумоиста-бухгалтера, и вообще на всех-всех-всех. Потому что разобраться в этом нужно срочно. Во-первых, потому что сингапурская мафия под боком мне нахер не нужна, особенно в качестве деловых партнёров.

А, во-вторых, потому что шаманка явно точит на них зуб, но вслух об этом не говорит. Наверняка, подозревает в них тот самый клан, который убил её семью. А это значит, что? А это значит, что кто-то у нас тут слишком деловая колбаса и уже что-то придумала…

Самостоятельная дохрена, ага.

И раз уж Шестакова в четырнадцать лет поехала в Сингапур разбираться, то уж до соседнего дома точно добредёт.

И дальше два варианта. Либо она права и влипнет в неприятности, которые мне потом расхлёбывать. Либо же она не права и натворит дичь просто так, по дурости и импульсивности. И дичь эту… что? Правильно! Тоже расхлёбывать мне.

Что так расхлёбывать, что этак.

Хлёб-хлёб-хлёб.

— Ксюш, — сказал я вслух, не прибегая к конкретике. — Пообещай мне не делать глупостей, ладно?

— Что?

— Просто пообещай.

— Да я же… Василий Иванович, я же… Я же… Я же-ы-ы-ы, — тут Шестакова резко переменилась в лице, вся аж перекосилась, зажмурила глаза, раззявила рот и начала готовиться к смачному, прямо-таки королевскому чиху. — А-ААА-АП-ЧХОЙ-ЛЯ!!!

Я аж невольно щиты врубил.

И не зря!

Шестакова выдала такой фонтан зелёной слизи, как будто у неё был полон рот шпината. И вся эта прелесть прямо сейчас сползала вниз по моему барьеру.

— Ой, — сказала Шестакова и вдруг начала остервенело чесать лицо.

— Ой, — повторил я за ней.

То ли я не заметил, а то ли всё произошло только сейчас, но на лице шаманки выступила сыпь. Частая, крупная и, что самое примечательное — ярко зелёного, блин, цвета. Реакция Степана Викторовича была моментальной:

— Скуу-у-у-уф! — тут же забарабанил Державин в витражное окно между комнатой и балконом.

Другие институтские уже выводили девок из императорского номера.

— Скуф, отойди от неё! Отойди срочно!

* * *

Цветы. Максимально далёкий от банальной охапки роз букет. Готовые решения идут мимо — кто знает, сколько они уже простояли на витрине? Вырвиглазная упоротая упаковка, декоративные бабочки, деревянные божьи коровки и прочие блестяшки могут проследовать туда же. Уж что-что, а хороший букет цветов Тамерлан собрать умел.

Пускай и не своими руками, но под его чутким руководством флористы творили чудеса. На сей раз, например, это был жирный увесистый подсолнух и две белые гортензии в окружении садовых кустовых ромашек.

И ещё!

Вместо конфет извиняться перед Скуфидонской пристало шоколадными яйцами, а в идеале внутри должен попасться игрушечный бегемотик. И он, блин, попадётся! Во всех сразу! Тамерлан завсегда умел определить это на вес. Все Ирины вкусы и предпочтения он знал наизусть. В конце концов, внимательностью к подобным мелочам он и растопил сердце девушки.

Однако сегодня что-то пошло не так.

Яйца сразу же отправились в помойку, а букет… о-хо-хо… Тамерлан десять раз пожалел о своём выборе. Ведь получить по лицу нежными прохладными лепестками — совсем не то же самое, что выхватить шлепок килограммовым подсолнухом. От такого и синяк может остаться.

— Ир!

— Пошёл в жопу, — дверь захлопнулась прямо перед его носом.

Вот ведь…

Тамерлан злился. Тамерлан бесился. Его никак не покидало неприятное чувство, что это вовсе не обычная ссора, а начало конца. Он и раньше был адептом мысли о том, что нельзя «ложиться спать в ссоре»… но не из-за выработки кортизола и плохого сна, а потому что! Потому что нельзя!

Да и вообще, сон тут не при чём! Если выбор стоит между «ссориться» и «не ссориться», то он очевиден!

Мириться, объясняться, договариваться. Как можно скорее.

Так…

Ладно…

Цветы и конфеты — это просто конвертированные в приятные ништяки деньги. В мирное время это было бы расценено со знаком плюс, как приятный знак внимания. Но сейчас время настало не мирное, и выглядят они как попытка купить расположение. Тупой, прямолинейный, лишённый всякого изящества жест. Так себе, короче говоря.

Значит, настало время для других жестов! Смелых, искренних и романтичных. Музыка поругала Иру с Тамерланом, значит, музыка их и помирит.

— Вильгельм Куртович, а в доме есть музыкальные инструменты?

— Отлично, гер Тамерлан! — оживился австриец. — Занятие музыкой — прекрасный способ скрасить скуку! Рад, что вы наконец-то определились с досугом!

Кузьмич хитро улыбнулся.

— Один момент, сейчас всё будет! — сказал он и бодрым сайгаком метнулся на второй этаж, в свою личную комнату.

Обратно камердинер вернулся довольно быстро. Тамерлану сперва показалось, что он тащит на плече то ли копьё, а то ли двуручную дубину.

— Э-э-э…

— Альпийский горн, — на лице Кузьмича блуждала улыбка. — Ах, сколько сладостных воспоминаний о родине с ним связано! Пойдёмте во двор, я научу вас играть.

— М-м-м…

— Не хочу хвастаться, гер Тамерлан, но я неплохо пою йодль. И если вы освоите хотя бы азы игры на этом чудном инструменте, из нас получится отличный дуэт!

— Вильгельм Куртович, а ничего другого нет?

— Есть гитара…

— Во!

— … но это гитара Василия Ивановича. И к ней он относится примерно так же, как и к мотоциклу. Настоятельно не рекомендую вам брать её во избежание поломки лица, — Кузьмич задумался. — Я не уверен, но можно спросить у нашего соседа Евгения. Человек он пьющий и весьма потешный, так что просто обязан иметь в хозяйстве что-то типа варгана или ксилофона…

— Вр-Р-р-рУМ! — раздался рёв мотора с улицы.

Бросив Кузьмича в задумчивости, Тамерлан выбежал наружу. Ирина вновь куда-то уезжала, машина уже покидала придомовой участок.

— Стой! — за ворота и бегом по улице хакер бросился вслед за машиной безо всякой надежды на то, что Ира остановится. — Стой!

Но тут вдруг красные огни стоп-сигналов кабриолета зажглись, и Скуфидонская притормозила.

— Чего?

— Куда ты⁈

— Обратно, — холодно отрезала Ирина. — Припев то ли не записался, то ли плохо записался… я не совсем поняла, но нужно переделать.

Что ответить на такое? Спросить: «Правда ли это»? Ира услышит другое. Она услышит: «Ты врёшь», — и ситуация лишь усугубится. Так что же тогда? Может, напроситься с ней? Сказать, что очень хочет послушать, как поёт его возлюбленная? Или нет? Или просто отпустить её и всё?

— Тим, — вздохнула Скуфидонская. — Всё нормально. Ко мне никто не пристаёт, и я, уж поверь, тоже ни к кому не пристаю. Давай вырубай свою ревность, успокаивайся и прекращай чудить. Я быстро скатаюсь туда и обратно, и вечером мы обо всём поговорим. Хорошо?

— Хорошо.

С тем кабриолет покатил дальше.

Победа?

Вроде бы да. Это было куда теплее, чем бескомпромиссное «пошёл в жопу». Да и вообще, Ира впервые сказала ему что-то сложносочинённое с тех самых пор; после сцены с автомобилем Макара Матвеевича на парковке.

— Хорошо, — ещё раз повторил Тамерлан, глядя вслед уезжающему кабриолету, и побрёл домой.

Казалось бы, толком ничего не случилось, но хакера наконец-то попустило. На душе стало более-менее спокойно.

— Я всё же схожу к Данилову, — разминулся он с Кузьмичом в воротах. — Я вспомнил! У гера Евгения точно должен быть баян. Василий Иванович утверждал, что тот потерял три таких на свадьбах. Инструмент сложный, и я не уверен, что мы быстро с ним разберёмся, однако все с чего-то начинают, верно?

— Уже не нужно, Вильгельм Куртович, — улыбнулся хакер. — Проехали.

— М-м-м… очень жаль. Быть может, могу быть полезен чем-то ещё?

— Спасибо, но нет.

— Что ж, — вздохнул искренне расстроенный Кузьмич. — Если что, вы знаете где меня искать.

— Конечно.

«Сраная задротская игра, — решил он, — пусть будет так». Сходил в гараж за ноутбуком, удобно устроился в шезлонге, запустил цифровую забаву и пропал в ней на час, полтора, два… последние дни вышли такими суматошными, что Тамерлану было не до игр, и у него накопилась целая куча ежедневных, еженедельных и даже ежемесячных событий. Плюс вышло обновление с пачкой новых персонажей, каждого из которых следовало внимательно изучить и, в случае чего, взять на вооружение.

Короче говоря, Тамерлан не скучал.

Его личный эскапизм проходил на ура. Нервы и тревоги окончательно отпустили, и даже сама мысль о неверности Ирины или посягательстве на её честь со стороны сингапурцев казалась какой-то глупостью.

Теперь у него были совершенно другие проблемы. Две. Первая — небольшая часть семейного бюджета была потрачена на боксы с персонажами, а нужный так и не выпал. Вторая — резко захотелось в туалет, но от долгого сидения затекли ноги.

— Ай, блин, — ругался Тамерлан, массируя непослушные икры, которые прямо сейчас пронзали тысячи невидимых иголок. — Ой, блин…

И тут.

— Бызз-вызз! — на телефон пришло сообщение. И теперь абсолютно все былые неприятности — и игровые, и отношенческие — показались ему несущественной ерундой. С номера Иры пришло короткое: «Помоги!»

— Какого?

Первым же делом Тамерлан набрал ей в ответ, но вызов тут же сбросили. «Спаси меня! Пожалуйста, скорее!» — пришло следующее сообщение…

Глава 10

Вдох.

Выдох.

Ты храбрый, Тамерлан. Ты сможешь.

— Я-хай, бл***! — хакер с ноги высадил дверь. — А ну лежать всем, черти ср-Р-ратые! — а затем заорал что-то ну уж слишком нечленораздельное, забежал внутрь и принялся хаотично махать битой.

На биту, кстати, до сих пор был наклеен ценник. Тамерлан купил её по дороге, в первом же попавшемся спортивном магазине. Потому как… ну не с голыми же руками на разборку ехать, верно? Да, сингапурец маленький и щуплый. И Тамерлан был уверен, что раз на раз, да в приступе ярости легко расшибёт ему хлебало, но… вполне возможно, что он не один.

Сыновьям нефтяников полагаются охранники, ведь так?

Так что какое-то оружие обязательно нужно.

Удивительно, но дома у Василия Ивановича не нашлось ничего подходящего. Вообще ничего. По правде говоря, оружия Скуфидонский и правда у себя не держал — оно ему было попросту ни к чему.

Так что весь арсенал сводился к одной-единственной заточенной лопате Кузьмича для борьбы с кротами, но на неё хакер попросту не обратил внимания. Да и если б обратил, вряд ли бы взял. Лопата ему показалась бы недостаточно брутальной и романтичной.

Дома у группы «Альта» тоже оказалось пусто. По всей видимости, девушки забрали всё имеющееся с собой на задание. Разве что в гостиной комнате, уткнувшись дулом в угол, стоял огромный пулемёт — тот самый, который Рита Смертина ласково называла «ружьём».

Но!

Заявиться к сингапурцам с огнестрелом такого калибра — это уже явное превышение самообороны. Да и потом… куда спрятать эту бандуру? Таксист даже узнавать не станет, что, да как, да почему; просто развернётся и уедет. А ехать с пулемётом на мотоцикле Василия Ивановича ещё хуже, ведь на первом же посту ДПС Тамерлана повяжут до выяснения обстоятельств.

И к слову…

Да, хакер-таки решился на то, чтобы оседлать реликвию Скуфидонского. Ехать с Макаром Матвеевичем не вариант, а ждать такси и тратить драгоценное время сейчас, когда Ира в опасности, — непозволительная роскошь.

Так что до города Тамерлан добрался на Харламе Давыдове.

Пускай Кузьмич и был против, но Тамерлан сказал, что сам поговорит со Скуфидонским после возвращения. Камердинер остался недовольным, но лезть в ситуацию не стал, всё-таки Тамерлана считали в доме «своим», так что на кражу это происшествие не тянуло. Просто предупредил о последствиях.

Тамерлан звонить Василию Ивановичу тоже не стал. Но вовсе не из-за мотоцикла, как можно подумать сперва. Хакер рассудил так: если он действительно имеет серьёзные виды на Ирину, то просить помощи у того же самого человека, у которого он впоследствии собирается просить её руки, — поступок жалкий, трусливый, недостойный и неправильный.

Ну в самом-то деле!

Разве Скуфидонский — этот тестостероновый комок мышц с армейским прошлым — отдаст единственную сестру за человека, который не смог защитить свою женщину в беде? Ну конечно же нет! И даже обсуждать не будет!

И ровно наоборот — спасение Ирины из лап гнусных сингапурцев может стать ключиком к её брату. Уважение — сложная материя, и рассуждать о её природе можно бесконечно, но вот что Тамерлан знал наверняка: уважение не покупают, не заслуживают и не выслуживают. Уважение завоёвывают. Подчас с битой в руках.

— А-а-АА-аа-аА-АА!

Тамерлан начал бесноваться прямо с порога, в небольшой прихожей, приводя себя в боевой настрой.

— Бах! — пустая по сезону вешалка переломилась пополам.

— Бах! — трещина метнулась по столешнице ресепшн.

— Бах! Дзынь! — а это Тамерлан случайно угодил по аквариуму с рыбками, и не менее ста литров воды вместе со стайкой барбусов тут же хлынули на пол.

— Что вы делаете⁈ — вдруг услышал он визг из-за стойки. — Молодой человек, что вы творите⁈

Визжала хостес. Или не хостес. Единственное, что понял Тамерлан, — голос женский и раздаётся откуда-то из-за стойки.

— Я сейчас же вызываю полицию!

— Отставить полицию! — сурово гаркнул Тамерлан, да так, что сам от себя такого не ожидал. — Я и есть полиция! А теперь говори: где они⁈

— Кто⁈

— Сингапурцы!

Тут хостес осторожно приподнялась над стойкой, похлопала глазами и мотнула головой на одну из дверей:

— Там.

— Спасибо! Я-хай! — и ещё одна дверь на пути Тамерлана открылась не в ту сторону. — Лежать, твари! — заорал он, ворвался внутрь и…

И вдруг застыл, как вкопанный.

В тёмной комнате с чёрными бархатными стенами, за огромным мишкерным пультом сидели в массивных наушниках два сингапурца. Чао Чэнь — эту рожу он хорошо запомнил по просмотренным клипам — и ещё один, до сих пор ему незнакомый. Но что характерно, они просто сидели. Тихо, мирно, спокойно. И, кажется, даже не думали злоумышлять.

И даже наоборот, сингапурцы испуганно пялились на биту Тамерлана. Чао застыл, схватившись за наушники, а его друган на всякий случай поднял руки вверх.

— Ни бейти, пажалусто!

Должно быть, эту фразу он выучил вместе с: «Привет», «Пока», и «Как пройти на Красную Площадь?».

А тем временем за стеклом, непосредственно в самой студии, за микрофоном стояла Ирина.

Живая, здоровая и постепенно приходящая в бешенство. Нет, поначалу она была весёлой и даже пританцовывала в такт чему-то неслышному. Но всё изменилось, когда она увидела Тамерлана.

Глаза девушки налились кровью, она сорвала с себя студийные наушники и суровым, не предвещающим ничего хорошего шагом кинулась на выход из своей стеклянной комнаты.

— Ты совсем дурак⁈

— Я-я-я-я, — в растерянности протянул Тамерлан.

— Ты — дурак, я спрашиваю⁈

— А-а-а-а…

— Дурак, — утвердила Скуфидонская. — Ты зачем сюда припёрся? Ты не знаешь, что я занята?

— Так ведь… Так ведь вот! — Тамерлан зажал биту между ног и вытащил из кармана телефон. — Вот же… А… Э-э-э… А где оно?

— Что «оно»⁈

— Сообщение, в котором ты просила тебя спасти… погоди!

В чате с Ириной была пустота. Никаких свидетельств тревожного призыва о помощи.

Но Тамерлан был не так прост.

Привычка — вторая натура. Будучи хакером на службе министерства обороны, Тамерлан на всякий случай делал скрины важных сообщений. Да, это было против его должностных инструкций и даже немножечко преступлением, зато частенько выручало.

Вот и сейчас он догадался сделать скрин переписки со Скуфидонской.

— Вот! — крикнул Тамерлан и предъявил, так сказать, по факту.

— Что «вот»? — Ирина лишь нахмурилась в ответ. — И что ты мне показываешь? Думаешь, я не знаю, что ты профи в графических редакторах? Думаешь, я не знаю, что ты всё что угодно нарисовать можешь? Тима…

Скуфидонская выдохнула и покачала головой.

— Не нашёл повода приехать и решил создать его самостоятельно? Тим, я тебя не узнаю… Вообще не узнаю. Пожалуйста, выйди отсюда.

— А… Но… Как⁈

— Выйди, я говорю…

Тамерлан аж раскраснелся.

— Мы же поговорим вечером? — спросил он, неловко улыбаясь.

— Нет, мы не поговорим вечером, — отрезала Скуфидонская. — Тебе будет лучше вернуться в Москву…

* * *

Немногим ранее

— Пора бы… ух… бросать… ух… курить… ух…

Лиля задолбалась.

Каждый грёбаный час она садилась на этот грёбаный трёхколесный велосипед и колесила по улицам этой грёбаной Удалёнки. Маршрут предполагал в обязательном порядке проехать мимо обоих домов Василия Ивановича.

Один из них пустовал уже почти сутки, а вот во втором, как назло, кипела жизнь. И пусть самого Скуфидонского было не видать, его домашние исправно шастали по участку. Туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда.

— Мы не знаем, в каком доме спрятаны чертежи, — сказала Сю. — Обязательно нужно проверить оба, потому как второго шанса может и не быть. Выманите людей, — приказ Лунтоу не подлежал обсуждению. — Как хотите.

Первая попытка почти увенчалась успехом. Скуфидонская уехала на студию звукозаписи, её ревнивый друг рванул следом, но вот Кузьмич… Вильгельм, мать его, Куртович, вёл себя так, будто охраняет сверхсекретный военный объект.

Знает что-то?

Не исключено.

Лиля придумала лишь два способа выманить его с участка. Первый — опять разреветься и попросить поискать вместе с ней с котика, что не вариант. Повторяться не стоит. Второй же способ — пригласить в гости, и от него Кузьмич отказался. Сослался на то, что у него куча дел по дому. Вежливо, но настойчиво.

И-и-и…

И всё. А что ещё можно придумать? Попросить незнакомого мужика сходить с ней на озеро или в лес? Около-абсурдная затея.

— Ладно, — сказала Сю. — Пускай старик останется один. Устроим ему несчастный случай. Но остальных вы должны увести.

— Но как, Лунтоу?

— Придумайте!

И Верзилины придумали. При помощи Чао выманить Ирину Скуфидонскую оказалось проще простого. Никаких сомнений в том, что при записи звука что-то могло пойти не так, не было. А вот с Тамерланом пришлось импровизировать.

Чао Чэнь хорошо запомнил свою недавнюю беседу со старшими, а потому стал вдруг чертовски изобретателен. Сославшись на то, что никакую электронику в комнату записи с собой проносить нельзя — возможно даже, что технические проблемы были связаны именно с этим — он остался с телефоном Скуфидонской наедине.

Дальше — дело техники. В клане Сколопендры хватало умельцев, способных взломать смартфон. Ну а отправить и в нужный момент удалить сообщение — задача, с которой мог бы совладать кто угодно.

— Чёртов… Фу… Грёбаный… Фу… Велосипед… Фу…

Лиля наконец-то добралась до дома, бросила свой малышковый транспорт на подъездной дорожке и забежала на участок.

— Уе… уе… уехал! — крикнула она, имея ввиду Тамерлана. — Всё! В доме только бородатый остался…

— Отлично.

Сю и Гордей Гордеевич к этому времени уже были на низком старте. В момент, когда члены клана Сколопендры начнут шмонать жилище Скуфидонского, им просто необходимо находиться под независимыми камерами слежения. И местный торговый центр подойдёт для этого как нельзя лучше.

— Залезай, — сказал Гордей дочери и открыл перед лилипуткой дверь.

Не прошло и минуты, как джип счастливой семьи сингапурских инвесторов покинул Удалёнку… Создавать алиби.

* * *

Абсолютно логичная мысль: когда Василий Иванович надолго покидал дом, у Кузьмича появлялась куча свободного времени. И большую часть этого времени он проводил в медитациях. За тем-то австриец и упросил Скуфидонского разбить за домом сад камней.

Правда вот, медитации Кузьмича были не совсем стандартными.

Во всяком случае, подобным техникам не обучал ни один из известных ему гуру духовных практик, и до всего пришлось доходить самостоятельно. Это была личная медитативная техника Кузьмича. Его секрет, и гордость, и отдушина.

Итак:

Вильгельм Куртович раскладывал перед садом низенький деревянный столик, а рядом клал на землю подушку. Садился на подушку в лотос и зажигал сразу целую охапку индийских палочек-благовоний — благовония не столь вкусно пахли, сколь отгоняли от австрийца гнус.

Затем Кузьмич закрывал глаза и улыбался.

Вроде бы пока что всё по канону, но…

Дальше начинались расхождения. Во-первых, на столике под рукой у Кузьмича стояла кружка крепкого горячего чая и бокал с соточкой коньяку. Во-вторых, Вильгельм Куртович одевал наушники и включал музыку, которая была, мягко говоря, не похожа на вибрации поющих чаш. Совсем не похожа…

Тайком ото всех Кузьмич нежно любил дес-метал и все его производные.

Самый тяжёлый, самый грубый и самый ломаный по ритму мрачняк из всего того, что только удавалось найти, заходил камердинеру просто на ура. Утробный рёв патлатых солистов о тщетности бытия, людских пороках и неминуемой расплате за них успокаивал Кузьмича, расслаблял его тело и разум, настраивал на позитив и помогал думать о своём.

В голове прочистилось, и мысли потекли прохладным искрящим ручьём.

А думал Вильгельм Куртович преимущественно о том, что дружба Ирины Ивановны и гера Тамерлана меньше всего походила на дружбу. Их связь казалась столь очевидной, что не заметить её было просто невозможно.

Казалось бы…

Но вот Василий Иванович не замечал. Причин тому может быть несколько: либо же он просто не хотел замечать, либо правду от него скрывали с утроенной силой, либо же сработали какие-то психологические блоки Скуфидонского, и он действительно в упор не видел очевидного.

Но как бы там ни было на самом деле, сейчас Вильгельм Куртович решал, как стоит поступить ему. Дело ведь, вроде бы, не его. Или его? Или нет? Так рассказать? Или не рассказать? Как будет лучше и для кого?

Дилемма!

Серьёзное решение, которое просто так, с кондачка, не примешь. «Для этого обязательно требуется дополнительная порция коньяка», — смекнул Кузьмич. Стянул с себя наушники и очень вовремя открыл глаза. Очень вовремя, потому что…

— Ой.

…через забор на участок Василия Ивановича Скуфидонского целой толпой перелезали люди. И даже не перелезали, а перемахивали. Словно это был не забор, так, оградка палисадника.

Человек, не соврать, шесть, и все с ног до головы обмотаны в чёрные тряпки. Один из них — тот, что приземлился на газон одним из первых — заметил Кузьмича и лёгким движением запястья выронил себе в руку нож…

Глава 11

— А-Ааа-ААА-аа-А! — орал Вильгельм Куртович. — Шайсэ! Шайсэ! Шайсэ-того-рот!

Пускай его родной язык не проигрывал русскому в экспрессии, но, когда дело доходило до выражения крайнего неудовольствия, Кузьмич всё-таки выбирал русский. Так было и мелодичней, и красочней, и куда более затейливей в плане построения языковых конструкций.

К тому же у него были отличные учителя. А русскую культуру он постигал неспешно и с удовольствием, считая Империю своей второй родиной.

— Ох ты ж ё***ый-переё****й-с**а-б***ь!

Наверняка люди, которые сейчас гнались за Кузьмичом, были и моложе, и тренированней, но адреналин бодрил конечности камердинера, и потому погоня пошла уже на второй заход вокруг дома.

Изредка оглядываясь, Кузьмич насчитал шестерых. Коренастые, низкорослые, одеты как ниндзя или около того — вот и все наблюдения на данный момент.

— Вы кто такие⁈ — заорал Вильгельм Куртович. — Я вас не звал! Идите нах*й! — и шмыгнул за угол дома.

Он старательно изображал панику. Нет, он действительно был испуган, но чувство долга ледяными искорками холодило рассудок. Он не собирался биться в истерике и теперь демонстрировал нежданным гостям образ старого испуганного слуги.

Пускай его лучше недооценят.

Если камердинер всё правильно рассчитал, то сейчас у него в запасе есть десять секунд.

Хватит.

Должно хватить, потому что в противном случае… не хочется даже думать, что будет в противном случае.

Итак, Кузьмич схватился за вентиль и принялся вертеть его на скорость обеими руками. Раз оборот. Два оборот. Три оборот. Четыре. Хватит!

— А-ААА-ААА! — Кузьмич рванул дальше.

И почти тут же за его спиной, будто вмазанный эйфоретиками питон, ожил садовый шланг. И так он удачно ожил, что нарочно не придумаешь! По широкой амплитуде, да с ускорением, железный набалдашник заехал одному из бандюков прямо промеж ног.

«Жить будет, — подумал Кузьмич, — любить не сможет».

Кажется, в этом противостоянии Вильгельм Куртович нанёс первый удар. И вот теперь, когда нападающие отстали уже не на десять, а на все двадцать секунд, самое время подумать, почему так вышло.

К чёрту розовые очки и ложные надежды, надо мыслить со стороны трезвой логики.

Итак:

Люди, которые залезли во двор к Василию Ивановичу, — явно его враги. Это факт. А враги у Василия Ивановича под стать его фигуре; ну явно не грабители-любители. Явно не потешные оболтусы, с которыми можно справиться при помощи садового инвентаря.

В последний раз, вон, вообще на гандамах разбираться приехали!

Так что как минимум, нож в руке одного из них уже должен был быть пущен в ход. Ведь, судя по форме, игрушка явно что метательная, а не для нарезки колбасы, и будь у них цель убивать, то этот нож уже торчал бы промеж лопаток Вильгельма Куртовича.

«И это как минимум! — напомнил себе Кузьмич. — А как максимум, нападающие просто обязаны быть одарёнными!»

И почему они в таком случае до сих пор просто не пришибли его какой-нибудь техникой⁈ Почему они прячут лица⁈ Почему молчат, как рыбы⁈

Да хрен его знает!

Но вывод напрашивается сам собой: либо негодяи пришли с тем, чтобы похитить Кузьмича, либо оглушить его, либо же подстроить несчастный случай. Судя по «осторожному» поведению, кровь и разрушения им явно ни к чему. Они хотят всё сделать тихо.

А значит, шанс есть.

Призрачный, но всё же есть.

— Эть! — мимоходом Кузьмич вдарил по кнопке включения автополива.

Шлангом он пользовался только во время сильной засухи, если нужно было напоить деревца по периметру участка, ну а весь остальной газон поливался именно так.

— У-у-у-у! — оглянулся он на чёртовых ниндзей и погрозил им кулаком.

Не то чтобы бандиты испугались намокнуть, но внезапные брызги со всех сторон их явно дезориентировали. И это, блин, отлично!

— Экх, — Кузьмич схватился за свою лопату и: — У-у-У-у-УХ! — будто копьё, метнул её в преследователей.

Голову никому не снёс, но ранил. Ребята явно не ожидали, что полотно из утлой нержавейки окажется заточено похлеще катаны, и недооценили опасность. Теперь расплачивались — один из гадов зажимал рукой плечо.

Из-под пальцев сочилась кровь.

— Так тебе, сука, — выдохнул Кузьмич и рванул к крыльцу.

В подробности он никогда не вдавался, но весь дом должен быть буквально напичкан охранными артефактами. Ирина Ивановна лично занималась безопасностью, а в её квалификации сомневаться не приходилось. Чердак Скуфидонского, так тот вообще чуть ли не самое безопасное место в Империи.

Так что как только эти черти подойдут к двери… как только они посмеют взяться за ручку, их сразу же ждёт неминуемая гибель. Точно! Заморозятся они, испепелятся или превратятся в жаб… да кому какая разница⁈

— Фу-у-ух, — Кузьмич захлопнул за собой дверь, закрыл замок, задвинул засов, защёлкнул щеколду и ещё на всякий случай спиной навалился. — Фу-у-у-у-ух…

Безопасность, ну наконец-то!

Телефон.

Теперь срочно нужен телефон. Нужно как можно скорее предупредить Василия Ивановича о том, что на дом напали, ведь…

— Бах! — дрогнула от удара дверь за спиной.

— Какого… какого чёрта⁈

— Бах! — и снова. Бах! Артефакты не сработали. Максимально далёкий от магии, Кузьмич не понимал, почему и как такое вообще возможно, но доверял собственным глазам, ушам и спине, в которую снова: — Бах! — прилетело с такой силой, что дверь вот-вот сорвётся с петель.

Кузьмич был не в курсе. Чтобы артефакты сработали, их надо было активировать. Ирина этого не сделала, потому что дома оставался Тамерлан. А Тамерлан… Потому что спешил к Ирине.

— Твою-то мать…

Некогда звонить! Нужно оборонять дом! И пусть у Кузьмича нет магической силы, но у него есть мозги и выдумка, а значит, противостояние продолжается!

Бегом, первым делом Вильгельм Куртович ломанулся к щиткам и обесточил систему пожаротушения — как бы он ни гордился своей предусмотрительностью, сейчас её надлежало вырубить.

От щитков и сразу же на кухню. Кузьмич схватил электрический чайник, выплеснул из него всю воду, наскоро просушил внутренности бумажным полотенцем, затем схватил бутылку подсолнечного масла, влил всё её содержимое в чайник и воткнул его греться.

Далее поставил на плиту тоненькую блинную сковородку и зажёг газ.

На максимум, да погорячее!

— Бах! — тем временем петли и впрямь начали отставать и дверь заходила ходуном. — Бах! Бах! Бах!

Но не время для паники! У Кузьмича был какой-то план, и он ему следовал. И по плану сейчас нужно было бежать к полке с крупами. Вильгельм Куртович раззявил дверцы, взял две пачки цельного гороха — одну из которых сунул в карман — и пачку соли. Соль камердинер сразу же высыпал на уже изрядно раскалившуюся сковороду…

— Щёлк! — это поспел чайник.

— Себя бы только не подпалить, — пробубнил себе под нос Кузьмич и приступил к последней фазе диверсии.

Залил раскалённую соль раскалённым маслом и кинул сверху спичку. Вжух! — первые язычки пламени упёрлись в потолок. Но задумка Вильгельма Куртовича была совсем не в том, чтобы сжечь дом, а потому он почти сразу же сбил огонь полотенцем.

Дым…

Едкий, отвратный, слезоточивый и моментально вызывающий рвоту густой дым повалил из сковородки. Считаные секунды, и потолок уже пропал в его клубах.

— Отлично-отлично-отлично, — бормотал Кузьмич, опасливо оглядываясь на дверь, и вскрыл пачку гороха.

Сюда, сюда, сюда немного и, конечно же, добрую горсточку под дверь. Жаль, конечно, что это не подшипники. И жаль, что помимо гороха на полу не было битого стекла, железной стружки или вообще чего-нибудь ядовитого, но-о-о-о…

Уж что есть.

Кузьмич справлялся, как мог.

Готово! А теперь наверх! И очень вовремя, потому что: — Бах! — бандиты наконец-то вынесли дверь и ворвались внутрь. И первый же из них с грохотом распластался в прихожей.

— Ах-ха-ха-ха! — заржал Кузьмич со второго этажа. — Вы поняли, с кем связались, твари⁈ Поняли⁈

Камердинер выиграл себе ещё немного времени.

Пока бандиты вдоволь натанцуются на горохе, пока проморгаются в дыму, пока поймут, куда идти дальше, он подготовится к следующему удару. Да простят его Василий Иванович и Ирина Ивановна, но для этого ему придётся вторгнуться в их комнаты.

К Василию Ивановичу за очками для дайвинга — помнится, он как-то раз на полном серьёзе собирался нырять в местном озере, но дальше разговоров и покупки снаряжения дело не пошло. А в покои Ирины Ивановны камердинеру пришлось наведаться потому, что санузел на втором этаже был только у неё.

А дым тем временем поднимался…

Так что Кузьмич шустро нацепил на себя очки, намочил первое попавшееся полотенце, обернул его вокруг головы и вышел обратно в коридор встречать гостей.

Как только снизу послышались первые шаги, Вильгельм Куртович вскрыл второй пакет гороха и высыпал его на ступени. Громыхание не заставило себя ждать, но вот ведь… какие же всё-таки молчуны! Кряхтят, шипят, периодически вскрикивают от боли, но до сих пор ни слова не проронили!

Первая атака отбита.

Повторную попытку бандитов подняться Кузьмич пресёк, метнув в дым альпийский рог и фарфоровую крышку для унитаза. Третью — блинами для гантелей из комнаты Скуфидонского. Во время четвёртой попытки бандитов Вильгельм Куртович бросался всем, что только попадалось под руку.

Увы, всё, что попадалось под руку было не столь тяжёлым и к тому же очень быстро заканчивалось. Чтобы не доводить до абсурда и не бросаться одеждой, Кузьмичу даже пришлось отломать дверной наличник.

Он-то и улетел в дым последним.

Кажется, всё. Кажется, дело приближается к кульминации. И, кажется, кульминация окажется для Вильгельма Куртовича очень-очень драматичной.

Что ж…

— Я сделал всё, что мог, — сказал Кузьмич в мокрое полотенце и засучил рукава.

Сдаваться живым он не собирался. И пусть бандитов будет хоть шестеро, хоть семеро, хоть грёбаная сотня… пусть у них будут ножи, пистолеты и чёртова магия, напоследок они обязательно отведают кулак Вильгельма Куртовича.

Не от дыма, но на глаза камердинера навернулись слёзы.

Провожая свою жизнь, внезапно захотелось что-то спеть. Что-то атмосферное. Что-то душевное, с надрывом, под стать ситуации. И здесь австрийца вновь выручил язык его второй родины.

— Сто-о-ою, — тихо и робко пропел Кузьмич. — О-о-один… Нет, — оборвал он сам себя. — Не так.

Не без усилий Вильгельм Куртович набрал полную грудь воздуха, расправил плечи и как только мог громко заголосил:

— СТО-О-О-Ю ОДИН! СЕРДЦЕ РВЁ-ЁТСЯ ИЗ ГРУ-ДИ! ПОДНИМАЯ ЗНАМЯ! НЕ ДОЖИВШИЙ ДО СЕДИН! ПОО-О-ОО-ОД СОЛН-ЦА ЗНОЙ…

* * *

— Мы нашли чертежи, приём.

— Отлично! Отходим, приём!

— А что делать с бородачом? Приём.

— Он видел ваши лица?

— Нет, не видел… и… кажется, он совсем обезумел. Бросался в нас крышкой от унитаза, а теперь что-то орёт. Приём.

— Тогда тем более оставьте его в покое…

* * *

Пу-пу-пу…

Нет, ну надо же, а?

Все здоровые, бодрые и розовощёкие, а Шестакова умудрилась какую-то хрень в бублике подцепить. И ведь её Фонвизина всю дорогу во здравии поддерживала, а всё равно не помогло.

И как же оно, блин, не вовремя!

Или… или наоборот вовремя? Да, пожалуй. Оно ведь так даже лучше, что мы сейчас на карантине и под пристальным вниманием врачей. Мало ли, что это за болячка такая странная?

Державин истерит, но на то он и Державин. А вот я думаю следующее: это у Ксюхи не иномирная зараза какая-то, а просто побочка, связанная с прорывом на Золотой Уровень. Магический иммунитет просел, воды болотной наглоталась, вот и захворала.

Ладно…

То, что Шестакова чихает и выглядит, как жаба, — это не беда. Оклемается, краше прежней станет. А беда в том, что Державин, падлюка такая, захотел всех нас тут до её выздоровления задержать.

— Вы с ней контактировали! Ты с ней контактировал, и близко! Скуф, я сам всё видел!

— Ни с кем я не контактировал, просто на балконе рядышком постоял…

— Но что, если это передаётся воздушно-капельным путём⁈

— Ох, как же ты меня задолбал, Стёпка, — вздохнул я.

И тут меня от этого неприятного разговора спас телефон. Звонил Кузьмич. Умничка! Как чувствует, что его работодателю мозги делают, и спешит на помощь.

— Подожди, — сказал я Державину и взял трубку. — Здорова, Кузьмич! Ну как вы там, не скучаете? А… Что? Какие ниндзи? ЧЕГО⁈

Глава 12

— Стеклова, за руль! — я кинул в Танюху ключами.

Друидка тем временем уже укоротила платье, чтобы не мешался подол, вымутила где-то удобную обувь вместо туфель и стянула волосы в тугой хвост. В боевой режим перешла девка, короче говоря.

— Да, Василий Иванович! — Стеклова на ходу поймала ключи и открыла машину.

— Грузимся-грузимся!

Группа «Альта», — на сей раз в неполном составе, — бегом залезла в кузов фургона, любезно предоставленного нам Канцелярией. Я сел на пассажирское, рядом со Стекловой. Не то, чтобы сам не мог вести, просто по дороге мне придётся сделать довольно много звонков.

Вот ведь…

Что происходит-то вообще⁈

— Если что, можешь не осторожничать, — сказал я Тане. — С этими номерами нас никто не остановит. В крайнем случае пристроятся в сопровождение, с мигалками поедем.

— Поняла, — кивнула Стеклова и тронулась.

Чёрный фургон отъехал от зоны погрузки, — что ожидаемо располагалась не с фасада, а позади гостиницы, — затем чуть попетлял по узким улочкам исторического центра и выскочил на трассу. Время к вечеру. Все трудяги, что мотыляются на работу в Москву из области, уже проехали, так что путь должен быть свободен.

Как нас отпустили из карантина?

Скажем так: отпустили.

Степана Викторовича Державина я глубоко уважал. Честно. Долгая дружба, совместное прошлое и систематическое распитие наложили на наше с ним общение отпечаток, — сделали его простым, свойским и где-то даже панибратским, — но уважать его реально было за что.

Мозги у Стёпки работали как надо. На должность ректора Института Державин пробился не по блату, и уже успел наворотить на своём посту такого, что его предшественникам даже и не снилось.

И его решения я тоже уважал. Пускай они порой были слишком осторожны, Степан Викторович перестраховывался не зря. Обжигаться ему тоже приходилось, да притом часто.

Но…

Сейчас, как бы он не настаивал на продолжении карантина, я вынужден был пойти поперёк воли ректора.

— Стёп, мне в дом залезли, — объяснил я. — Кузьмича чуть не убили.

Державин сразу же побледнел, — рожа прям чуть ли не слилась с костюмом химзащиты. Затем уточнил, нужна ли мне какая-то помощь от него или министров, пообещал организовать машину и отпустил нас.

— Скуф! Вот только…

— Да-да-да, — кивнул я. — Шестакова остаётся под вашим наблюдением…

С этим согласен.

Это и впрямь разумно.

Толку от шаманки сейчас один хрен не будет. А самой ей лучше бы находиться под присмотром врачей. Чувствует она себя, насколько я понимаю, весьма сносно и жалуется только на зуд. А вся внешняя симптоматика сводится к одной лишь зелёной сыпи.

Эдакая ветрянка, короче говоря, только оспины зелёнкой тыкать не нужно, потому что они и так уже зелёные.

Ну и ещё чихает Шестакова, конечно… люто. Вообще не по-девичьи. Вместо короткого скромного: «пчи» — в кулачок, выдаёт громкое, яростное и мощное: «АЧХОЙЛЯ!» и фонтан сопливых брызг. Такой чих скорее ожидаешь услышать от сержанта гусарского полка… или даже скорее от его коня, но никак не от маленькой щуплой альтушки.

Ладно…

Не беда всё это, выкарабкается. Уж кто-кто, а Шестакова ещё всех нас переживёт, но сейчас не об этом…

Сейчас о другом. Ко мне в дом залезли! А кто и зачем совершенно непонятно.

Так что начинаем думать, сопоставлять, анализировать.

Почти дословно, Кузьмич поведал мне следующее: нападавших было шестеро, одеты они были целиком и полностью в чёрное, между собой не переговаривались и пытались прорваться на чердак.

И вот насчёт последнего я что-то как-то не уверен.

То, что знают двое — знает и свинья. Ясно-понятно, так оно действительно и работает, но только не в этом случае. В тайну чердака не посвящены ни Кузьмич, ни министры, ни даже Иринка. Об этом знаем только мы с Величеством, а в благоразумности монарха я уверен от и до.

Так что нет, забыли…

Кузьмичу просто показалось.

Зато другие детали, а именно чёрная одежда и молчание людей, невольно наталкивают на мысль об их иностранном происхождении. Мол, так и так, не хотели палить ни внешность, ни язык. Дальнейший ассоциативный ряд, — от иностранцев до сингапурцев, — пролетает будто толстячок с горы по мыльному брезенту и-и-и-и…

Разбивается об отсутствие мотива.

Ну правда… зачем им это? Люди перелетели через полшарика, чтобы вытоптать мне газон и обидеть Кузьмича? Нахрена⁈ Не помню в списке своих врагов ни одного азиата, так что-о-о-о… может, Несвицкие решили тайком подгадить? Или сингапурский филиал Чурчхелы мстить приехал? Или вообще что-то из такого далёкого прошлого, о чём я и думать забыл?

Не понимаю!

Но! Нападение хронологически связано с приездом сингапурцев. Но! До их приезда ведь тоже было неспокойно, — вспомнить хотя бы Хельсина, который в том же самом доме поселился.

Но! Спектакль с инвестициями вообще не похож на спектакль, слишком уж шумно и масштабно.

Но! Шестакова сказала о том, что их татуировки бандитские. Но! Мало ли, что говорила Шестакова? Возвращаясь к пьянке в мэрии, бандитам незачем вести себя настолько открыто.

Но! Чуйка говорит проверить. Но! С какой стати я вдруг начну проверять людей, которых мне и обвинить-то не в чем? Но! Других подозреваемых нет. Но! Мотив-то какой⁈

Короче… между «подозревать сингапурцев» и «не подозревать», я выбираю «подозревать». С шашкой наголо не поскачу, но первым же делом побеседую с Гордеем. И если придётся, то на повышенных тонах…

* * *

Чудо-человек Кузьмич. Другой в его ситуации разыграл бы из себя жертву, сел на крылечке и стал дожидаться, когда мы приедем и разгребём.

Этот же принялся за уборку.

Когда мы с альтушками заехали на участок, Вильгельм Куртович как раз вытаскивал во двор охапку штор. Все двери и окна дома были раскрыты настежь.

— Прошу прощения, Василий Иванович, но их придётся выкинуть, — сказал он и бросил шторы на землю. — Иначе весь дом будет вонять прогорклыми пончиками. Боюсь, ваша одежда и одежда Ирины Ивановны тоже пострадала. Можете вычесть стоимость ущерба из моей заработной…

— Дурак, что ли? — перебил я камердинера, вылез из машины, обнял австрияку и оглядел с ног до головы. — Живой?

— Живой, Василий Иванович, живой.

Врум-рум-рум! — раздалось позади.

Так…

Этот звук я ни с чем и никогда не перепутаю. Следом за фургоном в ворота въехал мой Харлам Давыдов. А сидел на нём, почему-то, Тамерлан. Чувство собственничества затрепыхалось в груди; забилось будто трещётка на хвосте у гремучей змеи. И честно говоря, вдруг резко захотелось рвать, метать и ругаться.

Однако день сегодня получался странный, и явно что не у меня одного…

Хакер восседал на мотоцикле мрачнее тучи. Взгляд потухший, под глазами мешки, лицо не выражает абсолютно ничего и… он как будто постарел, что ли? Это во-первых. А во-вторых, беглый осмотр показал, что на Харламе ни царапины.

— Тамерлан? — спросил я, грозно вскинув бровь.

— Прошу прощения, Василий Иванович, — ответил мне хакер со всё такой же пресной рожей, и даже не испугался ни разу.

Заглушил мотор, спрыгнул с мотоцикла и далее пешком покатил его к гаражу.

— Срочно нужно было съездить в город, — объяснил Тамерлан. — Я оплачу вам горючее и мойку…

Чо происходит-то⁈ Почему они мне все пытаются что-то оплатить⁈ Это когда это Скуфидонский вдруг был мелочным и запоминал за другими⁈

— Не надо ничего оплачивать! Просто больше не бери без спроса, — попросил я Тамерлана и на том ситуация замялась само собой.

Одна.

И тут же началась другая.

Следом за Тамерланом во двор въехала Иринка на кабриолете. И тоже явно не в духе, но… не так, как Тамерлан. Сеструху я всегда умел читать, как открытую книгу.

И даже цвет голубущих глаз, который потемнел и сгустился всего лишь на полтона, уже говорил о том, что Ирка сейчас просто в бешенстве.

Помню-помню этот взгляд. Аквапарк, Сочи, лет пятнадцать тому назад. Какой-то жирный пацан не подождал, пока юная Ирина Ивановна отойдёт от горки и протаранил её с двух ног…

Думал, придётся «скорую» жиртресту вызывать.

— Ой, — внезапно выдала Ромашкина.

Да…

Пожалуй, я переоценил свой навык чтения сестры. Не один я заметил настроение Иринки; альтушки при её появлении аж скукожились все. Уловили, так сказать, опасность.

— Что случилось?

— Ничего.

О-о-о! Началось. Вот она, весёлая игра в «ничего не случилось». Ну да только я ей не муж, чтобы в неё играться. Отойдёт, сама расскажет.

— Всем привет! — а это Лёхина голова возникла над забором. — Мишаню не видели? Пропал куда-то, стервец такой. Меня же не было пару дней, кстати, — внезапно друида пробило на поговорить. — Семейство лосей уводил в лес подальше, думал не успею до гона… а что… а что у вас тут случилось? — это Алексей Михайлович заметил гору тряпья на газоне.

— Сам не знаю пока что, Лёх. Вот, как раз собираюсь выяснить.

— А, — кивнул друид. — Ну ладно. Если что я у себя, — и исчез, пока не запрягли.

Итак…

Пока Тамерлан копошился в гараже, мы с Ирой и альтушками выслушали подробный рассказ Кузьмича о происшествии. После осмотрели участок. За ним дом. В доме, конечно, ужас что творилось, и это Кузьмич уже мусор вынести успел.

Но что ни делается — оно ведь к лучшему, верно⁈ Ремонт я не проводил уже хрен знает сколько. Точно не скажу, но за это время успели появиться всякие умные чайники, умные лампочки, и умные дизайнеры интерьеров.

Да и вообще… отрасль не стоит на месте. Пора бы и освежить хатку.

Но вот что, на мой взгляд, не требовалось освежить — так это охранную систему. Ту самую, что Ира ставила в прошлом году. И ту самую, что не сработала, когда у меня тут Кузьмича чуть не убили.

— Ир, проверь, — попросил я.

Сам же, не откладывая в долгий ящик, направился к Гордею Гордеевичу. А то херли гадать? Поговорим начистоту, а там, глядишь, и всплывёт что-то…

* * *

— Горде-е-ей! — и тишина в ответ.

Никого.

Дом пуст! Дом, мать его так, пуст! Ни одно окно не горит! А это значит что⁈ Это значит, что я теперь кое-кого из-под земли достану и настучу по блестящей лысине так, что…

Би-и-и-ип! — раздался позади протяжный гудок, а следом за ним радостный вопль:

— Здарова, сосед! Василь Иваныч, ты к нам что ли⁈

Джип семейства Верзилиных вывернул из-за угла, выключил фары чтобы меня не слепить, и покатился к дому.

И все внутри него такие весёлые сидят! Сам Гордей светится, как урановый самовар, жёнушка его мне рукой машет, а между родителями торчит довольная моська малявки. Довольная, потому что леденец за щекой и кепка на голове новенькая, ещё даже с биркой. Набаловали малую, короче говоря.

От одного вида этой семейной идиллии мне даже как-то не по себе стало. Не потому, что приторно, а потому что я ведь только что собирался главе семейства череп проломить.

— Здарова-здарова! — Гордей вылез из машины, пожал мне руку и пошёл открывать ворота на участок. — Василь Иваныч, а помоги коробки до дома дотащить, а? Накупили опять, блин, херни ненужной… А мы тебя чаем напоим. Или чем покрепче, — подмигнул Верзилин. — Слушай… а ты чего так маслом воняешь? Беляши жарил?

— На мой дом напали, — коротко сказал я.

Гордей аж вздрогнул. Застыл на месте, убрал с лица эту свою улыбочку, а затем повернулся к машине и что-то гаркнул на китайском. Видимо, чтобы жена и дочка шуровали в дом.

Сю резко посерьёзнела, вышла сама, вытащила из машины малявку и по широкой дуге потащила её мимо меня. Боится, что ли? В одной руке девчонка, а в другой телефон, из которого на полной громкости несётся какая-та китайская тарабарщина. То ли фильм, то ли стрим. Ничего не понятно, но тут вдруг:

— Уэ-э-э-э! — послышался знакомый голос из динамика.

— Минутку, — я аж потерялся. — А что это там такое твоя жена смотрит?

— Так ничего она не смотрит, — ответил Гордей. — Это она с отцом на видеосвязи зависла. Сегодня же вся наша делегация в цирк зачем-то попёрлась… я еле сумел отмазаться, вот, за покупками поехал.

— А-а-а-а, — неловко протянул я.

Ну хотя бы одной загадкой меньше.

Мишаня, сука такая, опять в цирк сбежал. Все нормальные медведи ИЗ цирка убегают, а этот болван при каждом удобном случае несётся в обратном направлении. Бежит, аж волосы назад. Катается по арене на велосипеде, а циркачи ему потом разрешают за зрителями попкорн и прочую гадость подъедать…

У Лёхи задница полыхнёт, когда узнает.

Но сейчас не об этом. Сейчас о том, что Гордей хоть и отреагировал серьёзно, но вроде как алиби имеет железобетонное.

— Кхм, — начал он, когда Сю и маленькая Лиля зашли в дом. — Иваныч, я понял к чему ты ведёшь. На твоём месте я бы подумал точно так же. Мы люди новые, пришлые, ещё и иностранцы, так что доверия нам никакого нет. Но… не я это, понимаешь? Не мы. Хочешь… я даже не знаю… хочешь чеки покажу? Или в торговый центр съездим, попросим камеры поглядеть?

Гладко стелешь, лысый. Но я за своё спрашиваю и стесняться не намерен.

— Что за татуировка у твоего тестя на руке?

— Татуировка? — улыбнулся Гордей и закатал рукав. — Вот такая?

Будто собачка, которую хозяин подозвал к ноге, со стороны локтя и в сторону запястья выползла нарисованная сколопендра.

— Узнал, значит, кто их делает? — хмыкнул Верзилин и спрятал мерзкую сороконожку.

— Узнал, — кивнул я.

— Триа-а-ады, — развёл руками Гордей. — Не, ну а как ты думал, Иваныч? В нефтянке далеко не самые приятные люди обретаются. Не белые и вообще не пушистые. Причём сволочи что те, которые пытаются дорваться до кормушки, что те, которые эту самую кормушку стерегут. Грубо говоря… мы.

— То есть…

— То есть методы, которыми мой тесть сохраняет за собой корпорацию… которую, к слову, унаследовал по праву. Так вот, эти методы подразумевают под собой физическое насилие и очень изобретательное устранение конкурентов. Всё вообще не так радужно, как может показаться со стороны…

Гордей больше не производил впечатление каноничного весёлого соседа в трениках с оттянутыми коленями. Такого, которому вечно кто-то и откуда-то привёз вяленную рыбу в местной газете.

О, нет!

Теперь я бы и впрямь мог принять его за криминального авторитета.

— И знаешь, — продолжил Гордей. — Основная причина, по которой я уломал господина Чэня на переезд, она ведь вовсе не в деньгах и не в тоске по Родине. Все эти инвестиции тупо прикрытие. А на самом деле я просто хочу, чтобы моя жена и дочь были как можно дальше от Сингапура, и всей этой кровавой мясорубки. Триады, Иваныч, это не русские аристократы со своими благородными кодексами ведения войны. Им ребёнка в заложники взять, как два пальца. Понимаешь меня, сосед?

— Понимаю.

— Ну тогда давай без пустых подозрений, ладно? — Гордей Гордеевич подал мне руку. — И без обид?

Руку я, конечно, пожал. И про «без обид» понял. Дескать, это я его своими намёками обидел. Ничего не скажешь — дерзко, но… но не сносить же ему рожу теперь за это?

— А чо насчёт рыбалки-то? — в голове у Верзилина как будто тумблер перещёлкнули, и он вновь начал излучать свой неуёмный оптимизм. — В силе?

— В силе, — кивнул я. — Только сперва надо охрану в доме обновить. Чтобы в следующий раз любого любопытного наверняка прибило.

Вроде как с намеком, а поймет ли он тот намек или нет — дело его.

* * *

Чертежи единственного в мире устройства, способного за несколько секунд разрядить и заглушить любую артефакторику, были добыты. Что иронично, добыты они были именно с помощью изображённого на чертежах устройства.

Однозарядный приборчик был последним из тех, что остались у клана. И берегли его именно на этот случай.

Казалось бы, к чему такая сложность?

Что ж…

Причина была…

Константин Шестаков был не только сильным, но и весьма остроумным артефактором. Тетрадочка с чертежами его изделий сама по себе была артефактом и обладала весьма незаурядными свойствами. Ни одна живая душа не могла перерисовать то, что было в ней начертано.

Не получалось!

Вместо геометрически-правильной схемы у человека выходили какие-то каракули. И это только на первый… на пробный, так сказать, раз. Дальше у соискателя чертежей Шестакова начинала болеть голова. Потом носом шла кровь. До летального исхода не доходило, но если человек не понимал намёков и не останавливался, то вполне мог проваляться недельку в несознанке.

Калька волшебным образом не работала.

Фотографии чертежей засвечивались.

Ожидаемо, что на видео заветная тетрадочка тоже не отражалась.

Создать глушилку можно было только лишь имея у себя перед глазами оригинал чертежа, и никак иначе. И вот, наконец-то, Клан Сколопендры вернул этот самый оригинал себе.

Но всё-таки триады не были бы триадами, если бы сразу же после этого убрались восвояси. Что бы не говорил Скуфидонскому его сосед, у сингапурской мафии тоже был свой кодекс поведения. И согласно этому кодексу, воровку необходимо было наказать. Так положено. Так правильно с точки зрения триад.

И потому-то легенду нужно было поддерживать дальше.

— Кыкой ужас, — чуть не плакал Чао Чэнь. — Кыкой позор…

Скуфидонская уехала всего лишь несколько часов назад, а он уже успел нажраться чуть ли не до скотского состояния.

— Кыкой жы ужас, — молодой певец откупорил вот уже третью бутылку соджу. Пил из гранёного стакана, и не закусывая. — Кыкой жы позор…

По приказу Лунтоу, записанную им песню уже смонтировали и вот-вот должны были выложить в сеть на всех официальных аккаунтах группы. Группа Чао искренне не понимала, почему их фронтмен воспринимает всё так, как воспринимает.

И кстати!

Всем остальным результат их совместного труда понравился. Да и Ирина сингапуро-корейцам очень даже приглянулась. Как женщина, само собой, — узнать её как личность помешал языковой барьер.

— Ну что! — улыбнулся Ханча Чой, коллега Чао и по совместительству администратор соцсетей группы. — Полетел клип! — и тыкнул на кнопку.

— Клип⁈ — выпучил пьяные зенки Чао. — А-а-А-аткуда у нас клип⁈

— Так я сам сделал, — улыбнулся кореец. — Слепил по-быстрому на коленке. Там, получается, типа документальные кадры с телефона, как мы с ребятами по Москве гуляли, а во время припева кадр с Ириной в студии…

— На-хи-ра⁈ — возопил Чао и залпом проглотил полный стакан своего картофельного пойла. — Ну нахира жы⁈

— Так ведь… э-э-э… Мы же её ровно за этим и взяли, разве нет? — искренне не понял возмущений коллеги Ханча Чой. — Смазливая европейская мордашка. Сиськи в кадре, все дела. Ты же сам об этом говорил…

— Ай-ый-ыы-ый! — завыл Чао в ответ, поднялся с дивана и собирая все углы двинулся прочь из комнаты. — При-И-датели! Са-А-абаки грязные! Я вас, су-У-уки, распущу…

«KINCHI BOYZ» переглянулись и пожали плечами. Кто-то явно перебрал. Ну да ничего, к завтрашнему отоспится, ещё прощения просить будет. Ну а сейчас, вместо того чтобы париться о пьяных выходках своего товарища, ребятам было куда интересней посмотреть на реакцию аудитории и почитать первые комментарии.

Спустя минуту под видео появился первый десяток просмотров. Затем сто. Двести. Тысяча… Сто тысяч…

Глава 13

— Дядь Тим, а вы куда⁈ — первой неладное заметила Ромашка.

И только она одна из всех называла молодого хакера «дядей», из-за чего постоянно вгоняла его в краску. Вот только не сегодня. Сегодня Тамерлан был слишком подавлен для того, чтобы смущаться.

Однако выплёскивать свой негатив на девок всё равно не стал. Поступки, поступки, поступки. Достойные поступки и поступки недостойные, сегодня он буквально зациклился на этой теме; это буквально был лейтмотив дня.

— Да вот, — ответил он и попытался улыбнуться. — Уезжаю.

— С Ириной поругались? — а это уже к гаражу подоспела Дольче.

— Ой… а вы… а вы что, всё знаете?

— Так все уже вокруг всё знают, — хохотнула Чертанова. — Кроме Василия Ивановича. Ну так что?

Постепенно все девчонки собрались вокруг Тамерлана и из группы «Альта» трансформировались в группу поддержки.

— Да, — не стал скрывать хакер. — Немного поругались.

— А из-за чего? Из-за этих сраных сингапурцев?

— Вроде бы да, — уклончиво ответил Тамерлан. — А вроде бы и нет. Там всё сложно, девочки, да и накосячил я неслабо…

— Дядь Тим, — серьёзно сказала Ромашкина, глядя хакеру прямо в глаза, и даже руку ему на плечо положила. — Нам они тоже не нравятся. Ты знай, что если что…

— … если что, мы за тебя! — закончила за подругу Дольче. — И поможем, только попроси! Серьёзно! Давай подумаем, как разрулить? Мы тебе сейчас такую извинительную романтику устроим, что Ирина Ивановна от счастья обосс… развизжится!

— Комната из цветов, — нахмурившись, начала соображать Стеклова. — Или лучше лодка! На озере! Цветы я обеспечу.

— Голова! — потрепала Дольче по волосам Танюху. — Мы какой-нибудь повод придумаем, приведём её к пирсу Василия Ивановича, а там ты! Красивый такой, загадочный и в лодке из цветов! Я для атмосферы огонёчки по берегу зажгу, Её Сиятельство вам гормональный фон как-нибудь незаметно подкрутит, Ромашку посадим выть на луну, а Смертина… Смертина…

— Да? — некромантка похлопала глазами. — Может, я лучше ничего делать не буду?

Дар некромантки не слишком вязался с придуманной романтической атмосферой.

— А Смертина будет гондольером! — выкрутилась Чертанова. — Гондольеркой? Гондолихой?

— Спасибо, девочки, — искренне улыбнулся Тамерлан. — Мне безумно приятно, и я очень это ценю, но-о-о… Ирина Ивановна недвусмысленно дала мне понять, что хочет, чтобы я убрался отсюда в Москву. А оно и к лучшему, наверное. Пускай чуток остынет, хотя бы до завтра, а вот потом я с удовольствием попрошу вас о помощи. Уверен, что никто не сможет организовать «романтик» лучше вас…

С тем хакер убедился, что такси уже в двух минутах езды, и не без труда покатил чемодан по газону в сторону выхода.

— Н-да, — нахмурившись, сказала Дольче ему вслед. — Вы только про наше предложение не забудьте…

— Ой, — сказала Фонвизина, поднимая глаза от своего смартфона, — кажется, я догадываюсь, почему он расстроился.

* * *

— Не понимаю, — такое чувство, что Ирка не работала, а читала мантру. — Не понимаю, блин, вообще не понимаю…

С её слов охранные артефакты разрядились под ноль. Все. Разом. Некоторые из них были связаны друг с другом энергетической сетью, некоторые стояли особняком и работали сами по себе, а некоторые вообще были в качестве аварийного резерва и включались только после того, как просядет всё остальное.

— Как так-то? — сеструха всё крутила и крутила в руках расписанную под гжель сахарницу.

Да…

Само собой, охранные артефакты — это не здоровенный мерцающий и левитирующий кристалл на подставке с надписью «ОХРАННЫЙ АРТЕФАКТ». Особенно для частного дома, Ирина наделяла волшебными свойствами самые простые и бытовые вещи.

Сахарница, люстра, оконная рама, магнитик на холодильнике и даже кусок ПВХ-трубы где-то глубоко-глубоко под домом, на тот экзотичный случай, если вражина попытается атаковать через канализацию.

Как?

Да чёрт его знает, но Ирка сказала, что прецеденты были. Лично моей фантазии хватило лишь на ядовитый дротик, запущенный по трубам толковым магом воды. Но и то! Это ведь надо улучить момент, когда жертва… м-м-м… так сказать, сама подставится под выстрел.

— А наверху смотрела? — спросил я у Иры.

— Смотрела, — кивнула сестра. — Там всё то же самое.

А вот это вообще плохо.

Как бы объяснить? Хм-м-м… Тут, внизу, всё-таки бытовая охранная система. Лучшая, которую только можно найти, но всё-таки. Материалы, из которых свёрстаны эти артефакты, ограничивают их силу. Так что их уровень чуть менее, чем полностью, зависит от уровня мага-артефактора.

Ну невозможно из сахарницы сделать реликвию мирового масштаба, из кирпича — стратегические оружие, а кусочек керамзита напитать маной так же, как кусочек любого, даже самого мусорного металла.

Пример!

Для сравнения возьмём визитную карточку молодого княжича Несвицкого и «Алое Спасение» Фонвизиной, которое вообще хрен знает из чего сделано, но явно из чего-то очень редкого и ценного. Так вот. Если поменять местами свойства двух этих артефактов, то мы получим одноразовую лечилку и бомбу, способную стереть с лица земли небольшой городок. А может, и большой.

Но к чему это я?

К тому, что на чердаке у меня стояли совсем другие артефакты. Несколько здоровенных стальных коробов с начинкой из драгоценных камней, металлов и прочих ресурсов, добытых с монстров, а стало быть, априори хорошо проводящих магию.

И стоили эти короба столько, что чугунный мост можно построить, как в сказке, от дворца и до крыльца. Такую же систему Ира устанавливала в золотохранилище центробанка и как-то раз каталась в Якутск, на алмазные копи.

И вот эта чудо-система, со слов сестры, разрядилась при нападении.

Разрядилась в ноль, хотя вся её конструкция начисто предполагала отсутствие такой возможности совсем.

Несколько камер, на всякий случай установленных по периметру, ничего не записали, просто вырубились и всё. Мистика, да и только.

— Слушай… ну-у-у… может быть, аномалия какая-то? — с надеждой спросила Ирина. — Тут неподалёку демонические врата недавно открывались, насколько я помню. И кто знает? Может, это так подействовало?

— Хм-м-м… Вряд ли, — ответил я, потому что вспомнил: — Госпожу Суматоху вырубило уже после открытия адских врат. Значит, тогда сигналка в порядке была.

— Тогда не знаю. Ну вот честно, Вась, не знаю. Первый раз такое вижу.

— Ладно… починить сможешь?

— Не сразу, — честно призналась сестра. — Времени понадобится прилично, да ещё и в город надо будет метнуться кое за чем.

Настроение у неё было далеко не лучшее. Что теперь делать непонятно. Либо оперативно искать причины сбоя, либо признаваться, что есть возможность сломать лучшую в Империи систему безопасности.

Ведь не сама же она сломалась, верно? В такое совпадение поверить очень хочется, но никак не получается.

И, кроме дома Скуфидонских, вот так же, оказывается, можно проникнуть и в другие очень защищенные места. А владельцев этих мест, если уж по серьёзному, оповестить о такой вероятности нужно. Что влечёт за собой многочисленные разбирательства, а, возможно, даже неустойки.

Так что сестре теперь предстоит много работы.

А у меня голове не укладывается другое: ко мне в дом непонятно зачем врывается непонятно кто, пугает Кузьмича и уходит не солоно хлебавши.

Чтобы… что?

Чтобы занавески мне испортить? Неужели они кому-то показались настолько безвкусными? Другого объяснения у меня нет, потому как ну ничего ведь не пропало. Совсем ничего. Альтушки на всякий случай уже проверили свой дом и доложили, что у них наши гости вообще не побывали. Может, кактус их отпугнул? Сигналка не отпугнула, а кактус отпугнул?

Может, его в золотохранилище поставить в качестве дублирующего звена? Хранить золотой запас природными методами?

Ай, как же всё запутано…

— Давайте уже спать, — предложил я. — Утром будем разбираться.

Напоследок, перед тем как провалиться в сладостное забвение, я открыл в телефоне заметки и составил чек-лист:

— Кто?

— Как?

— Зачем?

— Для чего?

Возможно, список вопросов был неполный и порядок неправильный, но на сегодня я, увы, всё. Закончился. Отрубился, стоило лишь прикрыть глаза.

* * *

В то время как Тамерлан, едва проснувшись в московской квартире, почувствовал второе дыхание, собрал мысли в кучу и решил зубами выгрызать своё счастье, хакер внезапно ощутил себя и львом, и тигром одновременно, для других утро было тяжёлым.

У Чао и без того, в виду некоторых физиологических особенностей, были узкие глазоньки. Ну а теперь, с похмелья, они вообще превратились в щёлки. И потому, первым делом заглянув в аккаунт группы, он не рассмотрел количество просмотров под клипом.

Зато потом как рассмотрел…

— У-у-у-У-уУ! — а в соседнем номере уже вовсю шло празднование. — Мы знамениты!

«KIMCHI BOYZ» кричали, визжали, прыгали по кроватям и дрались подушками. За ночь клип ребят завирусился, а припев растащили блогеры. Зомбирующий, прилипающий, как тёплый гудрон на шерстяную кофту, он буквально впивался в мозг. Так что в сегодняшнем тренде не было ни одного короткого видео, в которое бы не воткнули припев из новой нетленки ребят.

Всё произошло слишком быстро.

Причём, вопреки привычке Чао, обошлось без денег и проплаченных отзывов. Сегодня группе Чао улыбнулась Её Величество… нет, не Удача.

Органика Сети.

На его памяти такое случалось лишь с серьёзными инфоповодами, которые так или иначе касались каждого живущего на планете. Как анонс какого-нибудь изобретения, например, объявление войны или заключения мира между странами. Смешно, страшно, грустно, весело, правильно, неправильно, да похер… на всё то, что резонировало в такт человечеству, человечество тут же отвечало мемами. Целой волной мемов! И вот, хочешь ты того или не хочешь, свежая новость настигала тебя в самых неожиданных местах, будь то паблик о кулинарии, подкаст о рыбалке или детская передача с ростовыми куклами.

И вот спустя столько лет Чао сам стал меметичен.

Круто?

О, да!

Но ещё очень страшно. Страшно, что пятнадцать минут славы вот-вот закончатся, кто-то придёт и всё отберёт, потому что, нечего, хватит. А значит, нужно продолжать! Срочно продолжать!

Пускай и проспиртованный в соджу, но мозг Чао заработал совсем по-другому и сделал совсем другие выводы.

Скуфидонская не обуза. Скуфидонская — это его билет на пьедестал. Следующий клип, который выйдет без неё, обязательно стрельнет. Но стрельнет он лишь потому, что всем будет интересно, а куда, собственно говоря, делась эта белобрысая гайдзинка? Пойдут размышления, пересуды, споры и новая волна мемов.

Пятнадцать минут славы развернутся в полчаса.

Но с третьего клипа, увы и ах, пойдёт стремительное затухание интереса к «KIMCHI BOYZ».

Чао хоть и был в какой-то мере инфантилен, это вообще свойственно людям, которые разделяют творчество и бизнес, но слишком хотел преуспеть. А если хочешь преуспеть: разбирайся, вникай, понимай.

Вот он и понял уже давным-давно, что конкретно сейчас, в эру цифрового шума, всем абсолютно плевать на его музыку и его талант. Слушатель не только слушатель, но и зритель. Ему нужна история. Ему нужна упаковка.

А Чао теперь, в свою очередь, нужна Ирина Скуфидонская.

— Пожалуйста, Лунтоу, — юный кей-попер упал перед Сю на колени.

— Это неразумно. Ты подвергаешь риску всю операцию.

— Наоборот! Наоборот, Лунтоу! — молодой певец старался изо всех сил. — Ну разве станет Скуфидонский подозревать кого-то из нас в том случае, если его родная сестра уедет с одним из нас в Сингапур⁈ Сама, по доброй воле! Будет созваниваться с ним каждый день, открытки слать, приветы передавать, да и вообще светиться в медийном пространстве!

— Хм-м-м…

Когда Чао было что-то действительно нужно, он умел становиться убедительным.

— И ещё, Лунтоу! С её помощью мы можем выйти на мировой уровень! Мы сможем оказывать влияние в любой стране на ваш выбор и дотянуться до любого из правителей! Вы же понимаете, что совсем скоро мы можем организовать концерт в Кремле и пригласить в ложу Его Величество⁈

Довод был хорош. Что первый, что второй.

К тому же.

Судя по вчерашнему разговору с Гордеем, Василий Иванович уже подозревает сингапурцев и будет продолжать копать. А лопаты у Скуфидонского, как выяснил вчера один из клановцев, весьма острые.

— По доброй воле, — поднажала на слова Сю. — Если только по доброй воле.

— Спасибо, Лунтоу!

* * *

— Крок-мадам!

— Да, блин! Да какого хрена так рано⁈ Видел я в гробу и крока, и мадаму, и всех их вместе взятых! Ну, честное слово, ну как так можно-то⁈ За что мне это, скажи на милость⁈ Почему⁈ Где я в жизни ошибся⁈ Почему это происходит именно со мной⁈

— Крок-мадам, — спокойно повторила официантка, положила чек на раздачу и вышла в зал.

— С-с-с-сука, — прошипел Алёшин. — Ненавижу, — и двинулся к холодильнику.

На часах было девять с одной минутой. Заведение вот только открылось, и сейчас, по идее, было любимое время для лысого повара. Единственные полчаса в сутки, во время которых он мог хотя бы сымитировать нормальную жизнь и ненадолго обмануть самого себя. Тем, что счастлив. Тем, что живёт, а не выживает. И тем, что впереди есть хоть какая-то надежда.

Во-первых, эти полчаса Александр Борисович Алёшин проводил сидя. И это уже само по себе из ряда вон, остеохондроз, протрузии и мужской варикоз, разом вылезшие ещё до тридцати, не дадут соврать.

Во-вторых, в эти полчаса Александр Борисович Алёшин пил свой утренний кофе, и накидывал чек-лист дел на грядущую смену. И не столь ему нравился кофе, сколь осознание того, что эту чашку он заварил себе не сам.

Эта мутная бурдинушка — единственное, что кто-то сделает для него за весь день. Во всё оставшееся время именно он будет делать что-то для всех остальных.

И вот!

Нежданный ранний гость отобрал у Сан Борисыча эту его единственную радость жизни.

— С-с-с-сука, — вновь прошипел повар и пошёл готовить. — Сраный крок-мадам.

Для изготовления сэндвича, который по меню завтраков стоил чуть менее двухсот рублей, Сан Борисычу было необходимо испачкать примерно половину кухонной посуды. А заодно выполнить столько же телодвижений, сколько нужно для того, чтобы полноценно накормить столик из четырёх людей.

Но сыну владельца кафе, этому великовозрастному дебилу, отдыхавшему в отличие от лысого повара в Париже, блюдо очень нравилось, и потому, несмотря на мольбы Алёшина, крок-мадам оставался в меню. Придавал заведению аристократичности.

— С-с-с-сука, — шептал Алёшин, обжаривая куриную грудку.

— Ненавижу, — рычал он, заваривая в водовороте кипятка пашот.

— Дьявол! — зло рявкнул он, поставил готовый сэндвич на раздачу и долбанул ладонью по звонку для официантов. — Да лучше бы я в Ад провалился!

Никогда в жизни желания Александра Борисовича Алёшина, которые он смел озвучить вслух, не сбывались. До сего дня…

— Алееешшшшин? — услышал он мурлыкающий голос.

Прекрасно понимая, что в его фамилии не было ни одного звука, на котором можно мурлыкнуть, Александр Борисович совершенно точно различил в вопросе подобные нотки.

Голос вибрировал, отдаваясь где-то в глубинах поварского организма. И хотя на абсолютно пустой к этому часу кухне никаких голосов звучать не могло, Алешин не испытывал паники.

Скорее любопытство и какое-то приятное внутреннее волнение.

— Кто тут? — спросил он.

— Алееееешшшииин, — повторил голос, уже не спрашивая, а утверждая.

А после этого на кухне повалил красный дым!

Глава 14

— Василий Иванович, но ведь, наверняка, можно всё это как-то распутать, — сказала Стеклова, разливая чай. — У вас же связи есть. И в Канцелярии, и в минобороны, и…

— Не в этот раз, — отрезал я.

И как-то даже сперва разозлился, что альтушки лезут не в своё дело и советы мне свои советуют. А потом вспомнил, что дело-то и их тоже касается. В той же степени, что и меня самого. Мы же в одной лодке, и принцип «все за одного» работает далеко не в одну калитку. Так что не только я воспринимаю нападки на девок как нападки на себя самого, но и наоборот.

Да и вообще…

Субординация субординацией, но у нас всё-таки не совсем обычная группа, и девки имеют полное право знать, что происходит. А ещё понимать мои мысли и мотивы. Когда твой командир предсказуем, как генератор случайных чисел, и, на твой взгляд, действует по велению левой пятки или голосов в голове, то атмосфера внутри коллектива, мягко говоря, портится.

Так что я решил быть с девками предельно честен и искренен. Рассказать всё, как есть — что, зачем, и почему. А тем более, что у нас с группой «Альта» и так уже секретиков более чем дохрена.

— Ситуация очень непростая, — сказал я. — И на кону стоит очень многое…

— Творожное колечко? — предложила Дольче, протягивая мне блюдо. — Сегодняшние.

— Спасибо, — кивнул я и взял одно.

Девки по утру уже метнулись в магазин и вернулись с целой горой всякой вкуснятины. Тренировки на сегодня явно откладывались, всем нужен был денёк на то, чтобы перевести дух и собрать мысли в кучу. Да и Шестакова временно выбыла, а без неё теперь никак не обойтись. Отныне вся тактика будет строиться вокруг нашего золотого танка и её дрессированных зайцев.

— Бр-р-р, — вдруг передёрнула плечами Смертина.

К слову, да. Утро было пасмурным. Впервые за время пребывания в Удалёнке, девки расчехлили тёплые вещи: кофты, худи, ветровки всякие. За календарной осенью потихоньку подкрадывалась настоящая.

У меня дома полным ходом шли ремонтные работы, Кузьмич каким-то образом нашёл бригаду строителей в ночи, и потому сейчас наше неофициальное собрание проходило в беседке дома Чего.

— Так вот. На кону стоит очень многое, — повторил я. — Объясняю: с охранной системой авторства Ирины Ивановны Скуфидонской произошла какая-то неортодоксальная хрень. Что за хрень, нам ещё предстоит выяснить, но по факту — все артефакты разом разрядились…

Тут я куснул колечко и чуть не завизжал от восторга. Вот ведь… девки в сладком шарят, на то они и девки. Надо будет их потом Кузьмичу в список обязательных покупок вписать.

— И тут вот какая дилемма получается, — продолжил я. — Если проблема в артефактах, то это одно. В таком случае сор из избы выносить никак нельзя. Во-первых, репутация пострадает безвозвратно, а, во-вторых, я даже боюсь предположить сумму неустоек. Но!

Тут я назидательно поднял палец вверх.

— Ирина — лучшая в своём деле. И если действительно где-то накосячила, то обязательно поймёт где. Затем устроит турне по своим заказчикам и под видом техобслуживания всё это тихонечко пофиксит. На том история и закончится. Всем спасибо, все — молодцы.

— А если дело не в артефактах? — спросила Стеклова.

— А если дело не в артефактах, тогда надо понять, в чём именно, — озвучил я простую истину. — И тут я вижу два варианта развития событий. Первый вариант — у нас уникальный и единичный случай поломки. В таком случае хрен с ним. На мой взгляд, жизнь без загадок лишена привкуса чуда и пресна. Но! Есть второй вариант, который куда хуже. Если дело в тех, кто на нас напал, и эти сволочи умеют обходить такую защиту, то нужно срочно проинформировать об этом всех-всех-всех. Потому что кто знает, куда они сунутся в следующий раз?

Тут я обратил внимание на то, что Фонвизина сосредоточена, как никогда. Хм-м-м… может быть, Иринка и с её семьёй успела поработать?

— Василий Иванович, — подала голос Её Сиятельство. — Мы с девочками думаем на сингапурцев.

Ах вот оно в чём дело. Ну ладно.

— Я тоже на них думаю, — честно ответил я. — Но предъявить им сейчас абсолютно нечего. И вот опять! Что нам мешает, прямо сейчас можем прыгнуть в машину, поехать и сломать им всем лица? На упреждение, так сказать. Да ничего не мешает. В случае чего я Женьке Данилову сам заводик организую… спасибо.

Это Стеклова подлила мне свежей заварки.

— Но если выяснится, что они ни в чём не виноваты, то грянет международный скандал.

— Пф-ф-ф, — фыркнула Дольче.

— Не фыркай, кадет Дольче, — попросил я. — Величество так подставлять нельзя, у Величества и без того идиотов в окружении хватает. Тёрки с Сингапуром только на первый взгляд кажутся пустяком. Никакой войны, ясен хрен, не будет. Но ты представь, какой вой поднимут наши неуважаемые недоброжетали? Дескать, так и так, большая жуткая Империя Зла обижает маленький и гордый город-государство.

— Или ещё хуже, — кивнула Фонвизина. — Скажут, мол, раз вам можно маленьких обижать, то и вы в наши разборки не лезьте.

— Во-во! — согласился я. — Вон, Сиятельство смысл ухватила, молодец. Короче… Я вот ни разу не политтехнолог, но уже вижу примерно пяток вариантов, как вывернуть ситуацию против Российской Империи.

Так…

Вроде бы я сказал всё, что хотел сказать, и теперь сосредоточился на творожном колечке. И попытался вспомнить. Блин… а мы с альтушками когда-нибудь разговаривали так долго да при том на темы, которые не касаются их обучения? Вроде бы нет.

Крепчают отношения. Всё более и более свойскими становятся. Не знаю, как им, а мне от этого отрадно.

— Бзз-взз! — зазвонил телефон. А вот и…

* * *

Ксения Константиновна Шестакова проснулась без будильника. Выспалась, что называется, за всю хурму. И первым же делом, открыв глаза, ощутила стойкое, недвусмысленное чувство влюблённости.

Да, она полюбила.

Крепко.

Страстно.

Она полюбила так сильно, как только человек может полюбить матрас. И тут же Шестакова решила для себя, что-либо выкрадет из императорского номера это ортопедическое облако, либо же во что бы то ни стало заработает себе на такое же.

После прорыва на Золотой уровень юной магичке нужна была мотивация, и она её нашла.

— М-м-м-м, — сладко потянулась Ксюша и тут вдруг увидела свои руки.

Нормальные руки телесного цвета, без этих чёртовых зелёных пупырок, из-за которых она была похожа на ходячий куст крыжовника.

— Ах-ха-ха-ха! — шаманка вскочила с постели и кинулась к зеркалу.

Хворь исчезла так же внезапно, как и появилась. Вчера, когда всё только началось, Шестакова больше всего боялась, что после сыпи останутся рябые оспины, но, как оказалось, боялась зря. Кожа её была чиста, как и прежде.

Ну… если не брать в расчёт татуировки.

Да и в остальном самочувствие Ксении Константиновны было просто прекрасным. Чувствовался эдакий прилив и сил, и настроения. Мыслилось ясно, как никогда прежде. Но самое главное — то, из-за чего хотелось танцевать, визжать и радостно прихрюкивать, так это абсолютно новое ощущение себя в качестве мага.

Энергоканалы перестроились и теперь работали совершенно по-другому. Шестакова тут же придумала простую и понятную метафору. Если раньше токи маны по принципу действия были похожи на водопровод в частном секторе с бытовым насосом и бойлером для подогрева, то теперь её как будто подключили к центральному водоснабжению. Набирай ванну, Ксюша, до погорячее. Теперь можно.

— Ах-ха-ха-ха!

Шаманка мутно помнила вчерашний день, но усвоила следующее, её оставили одну в гостиничном номере до тех пор, пока она не пойдёт на поправку. Или дольше. На ситуацию можно смотреть по-разному, но… какого хрена⁈ Когда ещё удастся потусоваться в императорском номере среди всей этой роскоши⁈

— Если тебе что-нибудь понадобится, — сказал ей вчера Степан Викторович. — Буквально что угодно: просто берёшь трубку и просишь об этом на ресепшн.

Быстренько сполоснувшись в душевой… нет! Не в кабинке, а в целой душевой комнате со струями гидромассажа, которые били буквально отовсюду, Ксюша Шестакова напялила пушистый гостиничный халат и вышла в свою роскошную гостиную с видом на центр Москвы.

Включила музыку — что-то из джаза, весёлое и энергичное. Предпочтения предпочтениями, рок во всех его проявлениях навсегда поселился в сердечке Шестаковой, но вот конкретно сейчас, под атмосферу момента, нужно было что-то лёгкое и солнечное.

— О-о-о-о-о, эл байон! — пропела Ксюша, танцуя по направлению пухлой папки с надписью «Меню», что лежала на тумбочке рядом со входной дверью. — Мамасита, ми густа, ми густа! О-о-о-о-о-о! Долбо…

— Тах-тах-тах! — раздался стук и в номер, не дожидаясь приглашения, вторглись два человека в костюмах химзащиты.

— Ксения Константиновна, — одним из «космонавтов» оказался Державин. — Сегодня выглядите получше.

— Да я здорова! — лучезарно улыбнулась Шестакова. — Чувствую себя так, как будто горы свернуть могу!

— Ну, — развёл руками Степан Викторович. — Мне очень отрадно слышать, что вы чувствуете себя именно так. Но, здоровы вы или не здоровы, будут решать анализы.

— Да-да, без проблем. Только сперва позавтракаю и…

— Натощак, Ксения Константиновна, — перебил Державин. — Натощак. Прошу вас, пойдёмте с нами…

Одна пробирка из пальца, три из вены. Мазок из горла, мазок из носа и на кой-то чёрт мазок из уха. КТ, МРТ, Флюорография — институтские натащили сюда столько всяких агрегатов! — и несколько рентгенов сверху.

Приятного уже само по себе мало. После того, как у Ксюши взяли прядь волос и срез ногтя, а самое главное не смогли объяснить зачем, все эти процедуры начали напоминать ей ритуал вуду. Но по-настоящему точка невозврата наступила тогда, когда к ней в палату вошла медсестра в таком же, как и у всех, дутом костюме.

— Витаминчики, — игриво и нараспев сказала девушка, пощёлкала пальцем по шприцу и выгнала из него лишний воздух. — Ну и чего мы ждём, Ксения Константиновна? Приспускаем штанишки…

* * *

— Василий Иванович, они меня пытают! — голосила в трубку Шестакова. — Знаете, как колют болюче! До слёз прям! У меня даже нога отнялась, понимаете⁈ А я здоровая! Здоровая я! Хотите фотографию пришлю⁈

На заднем фоне я слышал какой-то кипишь. Кажется, кто-то что-то кричал про зайцев.

— Василий Иванович, заберите меня отсюда, пожалуйста!

— Сыпь прошла?

— Прошла, Василий Иванович! Совсем прошла! За что меня колоть-то теперь⁈ Заберите меня, я вас умоляю! Что угодно просите!

— Ловлю на слове, — хохотнул я, скинул вызов и набрал Державина.

Оказалось, что после инъекции витаминчиков группы В внутримышечно, Шестакова в одно лицо начала восстание. При помощи зайцев-щитовиков, которые теснили по коридорам институтских, альтушка выбралась из процедурной комнаты и вернулась в императорский номер. К себе никого не подпускает, но при этом отчаянно требует завтрак.

Говорили мы с Державиным долго, но, в конце концов, договорились.

Судя по тем анализам, которые он уже успел сделать, Шестакова была чиста аки росинка. Кожный покров в норме, никаких зелёных пупырок и никакого адова чихания, как вчера. Так что, в конце концов, я уломал Стёпку отпустить шаманку.

Под мою ответственность, само собой. Пообещал минимизировать контакты с людьми и два раза в день принудительно пролечивать Ксюху с помощью Её Сиятельства.

— Ладно, — вздохнул Державин. — Отправлю спецтранспортом, жди через час.

Через час — это он, конечно, приврал.

По столичным пробкам фургончик с Шестаковой приехал только через два часа, а то и через два с половиной, — особо не засекал. Я тем временем допил чай, с понтом дела угостить Кузьмича гопнул девок на упаковку творожных колечек и вернулся домой, хоть одним глазком понаблюдать за ремонтом.

Не знаю, где Кузьмич нашёл этих ребят, но работали они очень быстро. А что удивительно, они реально успевали закончить всё за день. А хотя… это ведь не квартира всё-таки. Потолки не белить, обои не клеить, да и напольное покрытие нахрен не упёрлось — просто освежить дерево.

— Я попросил ускориться, насколько это вообще возможно, — сказал Кузьмич. — И если вы не против, то настройка оборудования будет производиться ночью.

— Настройка… чего? Какого ещё оборудования?

Тут я заметил, что в руках у камердинера был здоровенный планшет. Новенький, чистенький, с заводской плёнкой на экране. Муха не сидела.

— Умный дом, — хитро улыбнулся австрияка и торжественно вручил планшет мне.

Ожидаемо, на экране были план дома и целая куча зелёных точек, буквально в каждом углу. Первый раз вижу нечто подобное, но, считай, уже разобрался — интерфейс был сделан настолько интуитивно, насколько это вообще возможно.

— Помимо управления голосом, вы сможете пользоваться умным домом через планшет, — начал объяснять Кузьмич. — Всю электрику, какая только есть в доме, можно будет включать и выключать прямо отсюда…

— Ага, — задумался я. — А ворота гаража как открывать? Старым брелком или новым?

— Можно и так, и так.

— Отлично. А в баню эту систему протянут?

— М-м-м-м… а это действительно целесообразно?

— Ясен хрен! Хочу умную баню!

— Василий Иванович, здрасьте!

— Привет, Шестакова!

— Спасибо, что вытащили!

— Обращайся! Так вот… о чём я? Голосовое управление в парилке вещь вообще незаменимая! Не, ну ты сам подумай, Вильгельм Куртыч! Сидишь ты, паришься, музыку слушаешь. Захотел вдруг трек переключить…

— Василий Иванович, а что у вас тут происходит?

— Ремонт делаем.

— А зачем?

— Бли-и-ин, — я аж по лбу себя хлопнул. — Точно! Ты же не в курсе, да? В дом залезли.

— Как залезли⁈ — Шестакова сделала круглые глаза. — Куда залезли⁈

Ох… переживает девка, как за своё. Вон, аж ноги подкашиваются.

— Не волнуйся ты так, — как можно мягче улыбнулся я. — И шуруй давай к себе отдыхать. А девчонки тебе как раз всё подробно расскажут.

— Э-э-э… Да. Да-да-да, — замотала головой Ксюха. — Можно я только в гараж заскочу? Хочу в барбухайке покопаться вечером, инструмент нужен.

— Да заскочи, в чём проблема-то? — пожал я плечами, и вернулся к Кузьмичу. — Итак, умная баня. В идеале ещё будет подвести умную трубу с умным клапаном, чтобы по команде: «Поддай пару»…

* * *

Пропали.

Чертежи, которые Шестакова с таким трудом вырвала из лап триады, пропали. Ещё в самый первый день, когда их со Смертиной заселили в гараж, она придумала себе хранилище для заветной тетрадки именно здесь.

В дальнем углу на специальной стойке Василий Иванович хранил под брезентом зимнюю резину для джипа — между ней-то Шестакова и прятала свою реликвию, когда покидала Удалёнку. Вполне разумно, она рассуждала так:

Во-первых, в ближайшие несколько месяцев туда точно никто не полезет. А, во-вторых, прятать что-то в доме Скуфидонского куда безопасней. Тут и охранная система, и Кузьмич…

Как же она ошиблась.

Чёртовы сингапурцы всё-таки дотянулись до неё спустя столько лет. Это они. Это точно они. Та раскосая тварь, которую девки радушно пригласили ко столу пить чай, да-да-да, она — триада! Безо всяких «наверняка» и «может быть»! Нужно быть полным идиотом, чтобы отрицать очевидное!

И те, другие, к которым ездил Василий Иванович, они тоже триады. Клан Сколопендры, да будь он неладен.

И что теперь?

Что дальше?

Прямо сейчас кадет Шама видела для себя три пути. Первый — забыть, простить и смириться. Это никуда не годится, можно отбросить сразу же. Путь второй — разбираться самостоятельно. Путь третий — позвать Василия Ивановича на откровенный разговор и вывалить на него всё и сразу. Признаться в том, что соврала ему тогда, на балконе, а затем расписаться в собственном бессилии и попросить помощи.

И на самом деле ещё вчера Шама переступила бы через себя и пошла по третьему пути. Да только вчера не сегодня. Сегодня Ксения Шестакова — маг Золотого Уровня. Сегодня она впервые в жизни не боится эту чёртову сколопендру. Сегодня страх сменился гневом и решимостью раздавить эту гадину.

Сама.

Она сделает всё сама.

Потому что… что сделает Скуфидонский? Не так! Некорректный вопрос. Что может сделать Скуфидонский? Вспоминая недавнюю войну с Несвицкими, он умеет выигрывать почти без жертв и не устраивает кровавое месиво просто потому, что может. И если есть хотя бы призрачная вероятность того, что Скуфидонский вернёт чертежи миром, значит, его нельзя задействовать.

В задницу пацифизм, гуманизм и прочую чушь.

Каждый ублюдок из клана Сколопендры должен умереть. Каждый! Ксюша Шестакова будет лично убивать каждого — долго и мучительно. Так же, как они убивали её семью.

— Всё нормально? — кажется, Скуф что-то заподозрил. Надо бы лицо попроще сделать.

— Нормально, — улыбнулась Ксения Константиновна. — Всё хорошо…

Глава 15

— А где Тамерлан? — меня вдруг осенило, что я уже почти целые сутки не видел хакера.

— Уехал, — коротко ответила сестра, всё так же продолжая ковыряться с сахарницей. — По работе вызвали. А что?

— Да я думал, что если бы он помог ребятам, то побыстрей бы пошло…

А закончить со всем этим уже страсть как хотелось. Дело было за полночь. Целая бригада айтишников шарахалась по дому, настраивая и подключая оборудование. Человек, не соврать, десять. Все как один очкастые и бородатые, а самый главный из них, ожидаемо, самый очкастый и самый бородатый.

Ну и большой ещё. На две головы выше остальных; эдакий Морозов на минималках.

И до того они все были похожи, что у меня даже промелькнула мысль о том, что айтишники — на самом деле волна монстров из трещины, а их начальник, соответственно, бигбосс.

Ну да ладно…

Итак: провода кругом, переходники какие-то, а мы с Ирой и Кузьмичом сидим на кухне и ждём, когда всё это закончится. Чай уже задолбал, кофе на ночь не стоит, да и творожными колечками я с дуру передознулся так, что больше не лезет.

Спать хочется…

Но! Есть ради чего ждать, потому что айтишники тем временем подключали всё. Вот прямо вообще всё. От самой последней розетки до климатконтроля в каждой комнате — отныне голосом можно будет регулировать и отопление, и кондиционер, и увлажнитель воздуха.

И более того!

В каждой комнате теперь спрятана пшикалка-вонючка, которая на раз-два наполняет помещение всякими разными ароматами. Диапазон запахов огромный, у меня даже палец устал в настройках перечисление листать. Там и цветочных ароматов куча, и кондитерских, и всякое интересное типа хвои, жареного мяса и прелой листвы.

И всё это, само собой, можно комбинировать в различные команды. То есть достаточно сказать: «Жоржетта, хочу на море», — как тут же в комнате станет жарко и влажно, в колонке зашумит прибой, а вонючка начнёт распылять морские ароматы.

Да…

Умный дом было решено назвать Жоржеттой.

Ну не Кузьмичом же, блин, в конце-то концов. Если есть выбор между женским и мужским голосом, то я завсегда выберу женский. А что до самого имени, то айтишники настоятельно рекомендовали не называть умного помощника частыми именами и именами, которые фонетически созвучны с часто-употребимыми словами. Ну, например, помощница Алиса будет отзываться чуть ли не на всё на свете: «Лиса», «колеса», «телеса» и даже «лесополоса»…

Так что мы с Кузьмичом сошлись на Жоржетте.

Во-первых, вряд ли кто-то назовёт это имя вне контекста. Во-вторых, обладательница этого имени нам обоим представлялась как томная волоокая красотка с как минимум шестым размером бюста. Ну приятно ведь, когда за тобой ухаживает Жоржетта, не так ли?

Что до минувшего дня, то, с точки зрения организации, он был бесподобен. Никто не накосячил, ничего не произошло, и даже никаких очередных мрачных тайн не вскрылось. Что я, что альтушки просто его прожили.

— Какие планы на завтра? — спросил я у Иры исключительно ради того, чтобы что-то спросить, но нарвался на хитрющую улыбку.

— На студию еду, — сестра отложила злосчастную сахарницу.

— Опять⁈

— Опять.

— Василий Иванович, вы должно быть не в курсе, — это взял слово Кузьмич. — Ирина Ивановна за неполные сутки проделала путь к музыкальному Олимпу. Если не ошибаюсь, то у свежего клипа «KIMCHI BOYZ» с её участием сейчас более десяти миллионов просмотров…

— Одиннадцать, — поправила Иринка. — Уже одиннадцать.

— Во как…

Очередные новости. За сестру я, конечно, очень рад, но просто не могу не анализировать всё, что связано с этими чёртовыми сингапурцами. Итак… бандюки на эстраде. Под светом, так сказать, софитов и на виду у всего мира.

Возможно ли такое? Так, а почему бы, собственно говоря, и нет? Итальянские мафиози старой закалки, например, очень уважали сцену. Да и у нас по тюрьмам свои деятели искусств сидят.

Так что даже это не исключает тестя Гордей Гордеича и самого Гордей Гордеича из круга подозреваемых.

— Ты бы поосторожней с ними, — сказал я.

— С кем? — хохотнула Ира. — С Чао? Да ты же его видел!

— Угу, — кивнул я. — И папу его я тоже видел. В тихом омуте, знаешь ли…

— Ваа-а-а-а-ась, да брось ты. Нормальные они ребята, и явно что делом заняты. И ты бы, кстати, тоже с ними получше задружился. Уверена, что в будущем не раз пригодится.

— Да-да, — вздохнул я. — Завтра по утру именно дружбой и займусь. На рыбалку с соседом идём, как и договаривались…

— Ну вот и отлично!

— Ага… дайте хоть посмотреть, что за клип-то.

— Легко…

Итак…

Я предвзят. В моём возрасте априори недолюбливаешь тинейджеров, а уж двадцатипятилетних лбов, которые косят под тинейджеров, кривляются и скачут по торговому центру тем более. Что до музыки… да нормально.

Могу сказать следующее: самая обычная попса с корейским колоритом и каким-то своим специфическим звуком. Я далеко не музыкант, но, как мне кажется, это у них просто синтезатор настроен своеобразно, отсюда и звучание.

У нас так-то тоже была целая волна музыки из девяностых, которую по звучанию ни с чем не спутаешь.

Во-о-о-от…

Ну а Ирка в клипе, конечно, хороша. Стоит, поёт, ничего такого, что могло бы бросить тень на семью, не делает.

— Ну классно, — улыбнулся я. — Сеструху в телевизере показывают…

— Хозяин, готово! — крикнул главный бородач. — Принимай работу!

— Здравствуйте! — раздался сразу же и отовсюду приятный бархатный голос с эдакими игривыми модуляциями. — Меня зовут Жоржетта, я — ваш личный помощник.

Ну наконец-то!

Теперь осталось выпроводить товарищей айтишников, и можно будет поспать…

* * *

Встреча была назначена на раннее утро. Чёрт бы подрал сингапурцев с их часовыми поясами, могли бы уже вообще-то и привыкнуть к местному времени. Но стоит отдать должное, сингапурцы прислали за Ириной машину.

Лимузин.

Жуткая пошлятина, но явно что сделанная из самых наилучших побуждений. И да, водителю пришлось потрудиться, чтобы выехать из Удалёнки, машина явно не годилась для однополосных дорог СНТ.

Голова у Скуфидонской была забита всяким ещё со вчерашнего дня. Произошло слишком много всего и сразу; слишком многое требовало её внимания. На первом плане были, конечно же, разряженные артефакты, работа всей её жизни внезапно оказалась под угрозой, хотя Ира была уверена, что нигде не ошиблась.

Упёртой веры в собственную непогрешимость у Скуфидонской не было, время от времени ошибаться бывает даже полезно, но не сейчас. Ошибиться сразу во всей охранной системе — это не погрешность.

Куда больше это смахивало на диверсию.

Вчера она сотню раз, и это не метафора, проверила эту грёбаную сахарницу, но так и не смогла понять, в чём дело. Более того, она не смогла вновь зарядить её. Охранный артефакт регрессировал обратно в фарфоровую безделушку и попросту не отвечал ни на какие магические манипуляции. Если утрировать, сахарница внезапно превратилась в анти-артефакт.

Так что сегодня по плану у Иры было искать информацию о чём-то подобном в сети. Сперва запросить доступ к базе Тайной Канцелярии и порыскать в поисках ответов там. А потом, возможно, задействовать Тамерлана.

Тамерлан…

Вторая головная боль. Но, к слову, самая меньшая из. Да, заревновал. Да, психанул. Да, вёл себя как пубертатный самец гориллы, но разве это неправильно? Он ведь не просто истерил и сучил кулачками, он действовал да притом активно.

Так что тут всё понятно.

Сегодня же надо будет созвониться, помириться, а может быть, даже извиниться. Но только если он извинится первым, иначе не канает; всё же ниччто женское Ирине было не чуждо.

Ну и, наконец, третий повод для нервов — клип и связанная с ним внезапная популярность.

Внезапно для самой себя Скуфидонская относилась ко всему этому крайне спокойно. Можно даже сказать, «на отшибись». Отрефлексировать и понять причинно-следственную связь Ира успела всего лишь за час с момента пробуждения.

Ита-а-а-а-ак…

Она смогла. Она знает, что смогла, и все вокруг тоже знают, что она смогла. Гештальт закрыт. Отлегло. Охотничий азарт сошёл на нет.

Что дальше?

В том, чтобы стать исполнительницей одной песни Скуфидонская не видела ничего плохого. В конце концов, если ты — исполнительница одной песни, которая за три копейки шастает по новогодним корпоративам, чтобы закрыть долги по ипотеке, — это одно. А если ты — талантливый артефактор, который походя, так сказать, на изи, оставил след в массовой культуре, — это совершенно другое.

Внезапно Скуфидонскую возмутила сама мысль о том, чтобы выступать на потеху толпе. Именно в такой формулировке. Напяливать дежурную улыбку и сценический костюм просто потому, что надо, и выходить на сцену даже тогда, когда не хочется.

«Да идите вы в жопу!» — мысль пришла сама собой.

А если вдруг интервью? А если вдруг тур? Кочевой образ жизни никак не вяжется с основной работой Скуфидонской, а бросать основную работу она была не намерена.

Просто… ради чего? Ради фанатов?

Скуфидонская достала смартфон, нашла клип и полезла под комментарии, чтобы посмотреть на этих самых фанатов. И тут глаза её открылись ещё шире. Среди иероглифов попадались русскоязычные месседжи, так что оценить настрой масс Ирина смогла довольно легко.

Люди разделились на два лагеря, причём, скорее всего, по половому признаку. Мужская половина оценивала вокальные данные Ирины, как: «я бы вдул», а женская попросту писала гадости в её адрес.

Ох уж эта сетевая анонимность…

Ох уж эти сетевые анонимы…

Вот, например, пользовательница под ником «Мамочка Двух Ангелочков», которая освоила русский мат, будто старый мастер кунг-фу, и теперь не боялась его применить. Самое безобидное из той километровой простыни, что накатала эта барышня, касалось голоса Ирины. Он, дескать, вовсе не еёйный, орфография автора сообщения сохранена, а компьютерный. А петь Скуфидонская на самом деле не умеет и непонятно зачем вообще полезла на эстраду, когда в Империи столько заводов простаивает.

Что характерно, почти под каждым негативным комментарием был ещё один. Пользователь «Tamer LAN» с пеной у рта доказывал злопыхателям, что они не правы.

«Рыцарь в цифровых доспехах», — с улыбкой подумала Ирина.

И тут же поняла, что не хочет, чтобы её обсуждали. Вообще никак, ни в позитивном ключе, ни в негативном. И тут же, заодно, во многом поняла мотивацию брата, который всегда сторонился шумихи вокруг своего имени.

Короче…

Решено.

Пускай всё это останется одной из тех весёлых историй, которую раз за разом мусолят на каждом семейном мероприятии. Было и было. А с сингапурцами можно остаться в дружеских отношениях и жить в предвкушении того, что когда-нибудь, через много-много лет, ностальгирующие подростки упросят Ирину на один-единственный концерт. Само собой, на стадионе. Само собой, с симфоническим оркестром.

Примерно такие мысли крутились в голове у Ирины Скуфидонской в тот момент, когда она уже поднималась… м-м-м… нет, не на студию звукозаписи. Лимузин почему-то привёз её в гостиницу. Прямо на улице Ирину встретили «KIMCHI BOYZ» и потащили её куда-то наверх, в один люксовых номеров.

Должно быть, здесь будет встреча. Или праздник. Цель её визита до сих пор оставалась не до конца ясна, Чао в переписке изъяснялся намёками. Ну а с других ребят и спросу никакого, они по-русски только «Привет» и «Пока» умели.

Но вот развесёлые сингапуро-корейцы оставили Иру перед дверью в номер. Посмеялись напоследок, поулюлюкали и растворились в гостиничных коридорах так стремительно, будто бы и не было их никогда.

— Ну ладно, — не без сомнений пробубнила Ира себе под нос и открыла дверь…

* * *

После недавних выходок, особого доверия к Чао в клане не было. Поэтому Сю и Шан Чэнь наблюдали за встречей из соседнего номера.

Номер этот постепенно вообще перестал напоминать номер. В конце концов, Сколопендры сняли для своих нужд весь отель и были вольны делать всё, что им только заблагорассудится. И вот конкретно здесь, например, они устроили эдакую серверную комнату. Или же, скорее, сторожку. С ведома и разрешения хозяев гостиницы сингапурцы установили целую кучу мониторов и теперь могли следить как за каждым отдельно-взятым номером, так и просматривать камеры наружного наблюдения.

— Что здесь происходит⁈ — первая фраза Скуфидонской и сразу же на повышенных тонах.

Прямо с порога всё пошло не так, как задумывал Чао.

Что ж… ладно, пускай чуть опозорится.

Возможно, в следующий раз не станет себя переоценивать.

А дело в том, что номер был подготовлен под романтическое свидание. Плотные шторы задёрнуты наглухо, горят свечи, по полу рассыпаны лепестки роз. Честно говоря, Сю было приятно пронаблюдать за тем, как будет уязвлено самолюбие молодого Чао.

— Какой же идиот, — ухмыльнулась Глава Сколопендр и продолжила смотреть шоу.

— Ирочка, — из-за угла навстречу гостье вышел Чао. — Солнышко.

В руках не в пример изобретательному Тамерлану букет красных роз, волосы зачёсаны назад, две верхние пуговки рубашки игриво расстёгнуты. Лепестки небрежно разбросаны по полу, и на лице у Чао приторная истома; ну прямо мамкин обольститель.

— Какая я тебя, нахрен, «солнышко»⁈

— Ну броо-о-ось, — с улыбкой протянул Чао. — Ну я же видел, как ты на меня смотришь. Я же всё понимаю, моя сладкая. Мы созданы друг для друга, иначе и быть не может. Как думаешь, наша встреча… хочу отметить, столь маловероятная встреча! Может ли она быть случайной?

— Так, — Скуфидонская хлопнула в ладоши и развернулась на выход. — Пошёл ты нахер…

— Приступай к плану «Б», герой-любовник, — скомандовала Глава Сколопендр в ухо Чао.

— Стой! — тут же закричал юный кейпопер. — Подожди!

— Ну что ещё? — на всякий случай из коридора уточнила Ира.

— Подожди, не уходи! Нам нужно поговорить. Всё это, — Чао обвёл рукой украшенный номер и тут же приступил к застёгиванию пуговиц. — Всё это лишь потому, что я не мог не попытаться. Ты слишком хороша, чтобы даже не попробовать, понимаешь?

— К делу.

— К делу, — кивнул Чао. — Конечно же, к делу. Заходи, присаживайся, а я пока раскрою шторы.

— Нет, — отрезала Скуфидонская. — Я здесь постою. Говори, что хочешь сказать.

— Да, хорошо. Как скажешь.

— Да хватит уже мямлить, идиот! — рявкнула в микрофон Сю. — Говори, как есть, пока она не ушла!

По правде говоря, Глава Сколопендр не исключала такую возможность. В конце концов, «по доброй воле» были её слова. Если вдруг Скуфидонская откажется от сотрудничества любого рода, ну и чёрт с ней.

Схема уже обкатана.

Популярность уже завоёвана, и просмотры обратно не открутятся.

Так что для юного Чао, раз уж он внезапно захотел стать полезен клану, легко найдутся другие поющие трусы европейской наружности. Более сговорчивые трусы, которые за лишнюю денежку не побрезгуют изобразить бурный роман с фронтменом группы.

— Ирина, я хотел бы предложить тебе контракт и место в группе, — сказал Чао. — На постоянной основе. Скажи, не хотела бы ты…

— Лунтоу! — внезапно крикнул Шан. — Смотрите! — и указал на соседний монитор.

Камера смотрела на парадный вход в гостиницу, к которому прямо сейчас направлялась девочка-воровка с розовыми волосами.

— Это она!

— Прекрасно, — улыбнулась Сю. — Дай команду ребятам, чтобы задержали её без лишнего шума.

Однако без лишнего шума не получилось.

Насвистывая себе под нос, Ксюша Шестакова зашла в абсолютно пустой холл гостиницы, осмотрелась и первым же делом двинулась к пульту управления дверьми. Почесав голову, Ксюша нашла кнопку, которая блокировала двери, аккуратно тыкнула на неё, а затем напитала кулак силищей и одним ударом уничтожила пульт к чёртовой матери.

— Эй! — крикнула она, оглядываясь по сторонам и потрясая рукой. — Эй, уроды! Я пришла!

Примерно в этот же момент Чао как раз заканчивал своё предложение Ирине и начинал торги. Деньги Клан Сколопендры добывал из других источников, а потому не скупился.

— Четверть всех доходов с концертной деятельности, рекламных контрактов, монетизации на площадках и продаж мерча.

— Нет, — отрезала Скуфидонская. — Я как раз размышляла о нашем сотрудничестве по пути сюда.

— И к чему пришла? Быть может, тебя устроит треть?

— Нет.

— Половина?

— Да нет же! Я решила, что хотела бы остаться друзьями. Однако после того, что ты здесь сегодня устроил… что-то я, наверное, просто пойду.

— Задержи её! — крикнула Лунтоу.

— Постой!

— Ну что ещё?

А задержать Скуфидонскую было абсолютно необходимо, потому что в холле к этому моменту уже развернулось побоище. Внезапно девочка-воровка оказалась сильнее, чем предполагала Лунтоу. Внезапно она научилась призывать каких-то странных призрачных зайцев. И внезапно бой разворачивался не в пользу Сколопендр.

— Ах-ха-ха-ха!

Шаманкой овладело эдакое кровожадное, боевое безумие. Видно было, как она наслаждается каждой секундой битвы. Как смакует смерть врагов, как издевается над ними. Вот, например, Ксюша схватила за горло теневика, который подкрался сзади, подняла его на вытянутой руке и принялась душить.

Но это всё лишь прелюдия к мясу!

Настоящее фаталити ещё впереди!

Задумка Шестаковой заключалась в том, что два зайца тут же кинулись к бедняге с двух сторон и со всей дури расплющили его щитами. Кровавые брызги разлетелись по всему холлу. Теневик просто взорвался, как капитошка с требухой.

— Ещё! — орала Шестакова сквозь безумный хохот. — Ну же! Ещё! В очередь, сукины дети! В очередь!

Несмотря на все эти жуткие кадры на экране, Шан оставался невозмутим. Ну или, во всяком случае, хотел таковым казаться.

— Лунтоу, — сказал он. — Рискну предположить, что внизу потребуется ваша помощь.

— Вижу, — кивнула Глава Сколопендр, встала и напоследок обратилась в ухо Чао: — Задержи её любым способом, слышишь⁈ Заставь остаться здесь как минимум на полчаса! Иначе я лично тебя убью!

* * *

— Что там за шум внизу? — напряглась Ирина.

— Ээ-э-э-это отец вернулся! Они сегодня всю ночь провели в караоке! Пели нашу песню, кстати, он мне и видео скидывал! Хочешь вместе посмотрим⁈

— Какая гадость, — поморщилась Скуфидонская. — Ладно, нам не о чем больше говорить.

Внезапно Ире стало стыдно перед Тамерланом. Вероятность того, что она извинится первой, возросла в разы. Однако:

— Подожди! — крикнул Чао. — Сто процентов! — и упал на колени. — Вся прибыль с деятельности «KIMCHI BOYZ»! Умоляю тебя! Давай обсудим⁈

Какое-то безумие.

Если Скуфидонской сейчас не послышалось, а ей не послышалось, сингапурец на коленях умолял забрать все его деньги и абсолютно ничего не просил взамен. Человек вёл себя нелогично. Нелогично, значит, непредсказуемо. Непредсказуемо, значит, опасно. Иногда Ира мыслила точно так же, как и Скуфидонский-старший.

Да и в целом…

Даже без этой нелепой романтики и ненормального поведения Чао Иру вдруг начало что-то напрягать в сингапурцах. Как будто бы она заразилась от брата подозрительностью.

— Всё, — твёрдо сказала она, развернулась и зашагала по коридору в сторону выхода.

И тут… серьёзно? Этот косоглазый урод посмел схватить её за руку⁈

— Ах ты…

Василий Иванович не был бы Василием Ивановичем, если бы помимо профильного изучения артефакторики не заставил сестру пройти углублённые курсы самообороны. А потому…

— Раз! — и Ира выворачивает руку так, что Чао начинает крючиться в неестественной позе.

— Два! — удар пыром по голеностопу отправляет его на пол и исключает возможность того, что в ближайшее время ублюдок встанет на ноги и продолжит её преследовать. Казалось бы, этого уже достаточно, но есть ещё и три…

— Три! — со всей дури кулаком в кадык. Если он, конечно, вообще есть у этого женственного недомерка.

Так…

Ну а теперь валить. Сделать выводы и построить планы можно и на обратном пути до дома. Но вот что понятно уже сейчас: когда брат узнает, а он, мать его так, обязательно обо всём узнает, сингапурцам будет очень плохо. И никакие песни, никакой завод, никакая база отдыха не спасут их от гнева четы Скуфидонских.

Злая, как чёрт, Ира быстро спустилась по лестничному пролёту и вышла в холл.

— Ой, — представшая перед ней картина настолько шокировала, что в первые несколько секунд Ира даже не заметила шаманку. Зато потом:

— Ксюша⁈ — закричала она. — Что ты здесь делаешь⁈ Что происходит⁈ А ну-ка отпустите ребёнка!

— Ти-и-и-и-ише…

Кажется, сейчас с ней говорило это… существо.

— Ти-и-и-и-ише, — повторила тварь. — Не делай резких движений, иначе девочка умрёт…

* * *

И немного прекрасного от нашего художника:

(Его видение событий и персонажей может отличаться от вашего)

Прекрасная Ирина Скуфидонская

И Шама готовит сразиться с триадой:

Глава 16

— Здорова, Скуф, утро доброе.

— Здорова-здорова.

— Хорошо, что смог выбраться, — я пожал другу руку. — Наверное, рано встать пришлось?

— Да нормально, — отмахнулся Гринёв. — Я всегда так встаю. Бегать вот начал недавно, представляешь?

— За кем? Или от кого? — я дождался удивления на лице тайника и хлопнул его по плечу. — Это хорошо, это правильно. А то засиделся в кабинетах своих.

— Ага, — грустно вздохнул Константин Васильевич. — Да и потом… слушай… ну в кои-то веки выбрался. Сколько мы уже собирались-то? Так ведь вся жизнь пройдёт, а я на нормальной рыбалке ни разу не побываю.

— Ну уж прям. Скажешь тоже. А как же…

— Это не в счёт, — улыбнулся Гринёв, тут же смекнув, о чём я. — Это другое.

Как-то раз Величество, пребывая в эдакой романтической меланхолии, рванул в Коста-Рику якобы с официальным визитом, а по факту устроил министрам корпоратив. Снял гигантскую яхту в сопровождении маленьких рыболовецких и вышел бороздить Карибское Море.

Там-то Гринёв и отличился. Зацепил марлина, которому по весу чутка до мирового рекорда не хватило. Но! Выуживал не сам, наживку насаживал не сам, разве что с тушей сфотографировался под конец. Да и вообще… ну как сравнить ту атмосферу и речной бережок центральной полосы Российской Империи?

Недавние посиделки в компании Державина тоже не считаются. Там они, если я помню, даже удочки из чехлов достать не успели.

Так что Гринёв вполне справедливо полагал, что не бывал на настоящей рыбалке. И переубеждать я его, по правде говоря, не собираюсь.

Просто рад, что Костя и впрямь приехал.

— Вот только выглядишь ты, конечно…

— А что не так? — оглядел себя Гринёв и ничего странного в своём облике не обнаружил.

А одет он был, мягко говоря, неподобающе случаю. Видно, что тайник старался одеться как можно проще и без официоза, но у него в гардеробе попросту не было подходящих по случаю вещей.

Как рыболовный модельер-любитель, могу с уверенностью заявить, что среди нашего брата есть два, так сказать, лука. Первый лук — это костюм эдакого выживальщика. Специализированная одежда из специализированных магазинов и от специализированных брендов. Хаки, широкие штаны, жилетка с кучей карманов, панама с блесной, сапоги с высоким голенищем и всё такое прочее. Свободное, удобное, тёплое, а в идеале непромокаемое.

Второй же лук рыболова могу назвать «Казуальным Бомжарой». То есть на себя одевается в первую очередь именно то, что не жалко испачкать, порвать, а может быть, и выкинуть после. Появившись в таком одеянии в городе, будешь на каждом углу слышать: «Отойди от машины!» — но зато здесь, на берегу озера, всё это смотрится более чем органично.

— Так, — сказал я. — Сейчас мы тебя приоденем.

— Бзз-взз! — завибрировал телефон в кармане.

— А хотя нет, — передумал я. — Приоденет тебя Кузьмич. Найди его в доме и попроси что-нибудь для рыбалки, а я пока отвечу…

Звонила Ира. Буквально час назад сестра уехала в город на встречу с сингапурцами. Насколько я понял, она сама не знала, зачем ей туда надо, и теперь мне страсть как любопытно было послушать что же у неё там произошло.

Гринёв потопал в сторону дома искать Вильгельма Куртовича, ну а я принял вызов.

— Вась, привет! — раздался радостный голос в трубке. — Ты не поверишь!

Начало так себе… после подобных слов как правило звучит лютая хрень.

— Меня взяли в группу на постоянной основе! Я уезжаю в Сингапур!

Ну вот, я же говорил…

— Ирина Ивановна, голубушка, а напомните-ка: сколько вам лет?

— Ну, Ва-а-а-ась!

— У вас явно что-то где-то заиграло…

Честно говоря, не замечал за сестрой раньше подобной безответственности.

— Ты вообще помнишь про сбой охранной системы? Собираешься со всем этим разбираться?

— Конечно, собираюсь, — ответила Ирка как-то излишне торопливо. — Починю я тебе охрану. Но мне же не обязательно теперь быть приклеенной к Удалёнке, верно? И так что-то загостила с перебором. Сахарница у меня с собой, буду сахарницу изучать. Ну ту, которая под гжель, помнишь? Прямо вот сегодня в самолёте и начну изучать. Сахарницу.

— Погоди-погоди-погоди… сегодня? В самолёте?

— Ну да. У нас вылет через полтора часа.

— Чего⁈

Какая-то хрень. С одной стороны, свободная одинокая совершеннолетняя девушка может распоряжаться своей жизнью так, как только посчитает нужным. С другой стороны, всё это как-то резко, странно и вообще…

— Откуда вылетаете?

— Не скажу! — рассмеялась Ирка. — Не надо меня провожать, а то отговоришь ещё. Короче, Вась… я понимаю, что это как-то резко и странно…

Во-во! Именно об этом я и подумал!

— … но это мой выбор. Так что давай без сцен и уговоров, ладно? Хочу пожить так, как хочу. Имею право.

Н-да…

Что-то как-то рановато для кризиса среднего возраста, не? Да и вообще… это ведь вроде бы сугубо мужская болячка? Ладно, не суть. Суть в том, что сестра у меня на полном серьёзе собралась петь.

И… Ну если уж по чесноку, то далеко не мне ей что-то высказывать по этому поводу. Я ведь тоже всегда жил так, как хотел. Достаточно одну лишь «Поганую Метлу» вспомнить.

Ох-хо-хо-хо…

И точно. Были времена.

«Поганая Метла». Полутьма, гараж, усилки. Гринёв за ударными, Державин поёт, я на басу, а Морозов — соло-гитара. Да-а-а-а… кстати, никогда не анализировал: Герман сам придумал носить маски во время выступлений или всё-таки подсмотрел у кого-то? Но в любом случае этот верзила в чёрном балахоне и с детской маской мультяшного зайчика на лице выглядел реально устрашающе.

Как же хорошо, что нам тогда не хватило мозгов вбухать кучу денег в продвижение и продюсирование. Доступ к активам семьи у меня ведь и тогда был, так что вполне мог бы. Да и господа министры тоже не на улице росли. С улицы в имперский пажеский корпус не берут.

И были бы мы сейчас кучкой старпёров, которые гоняют по областным ДК.

Но!

Сейчас не об этом. Сейчас о том, что это, блин, всё равно не одно и то же. Во-первых, мы тогда были сильно младше Ирки; у половины ещё даже дар не пробудился. Во-вторых, тогда все так делали. Половина пацанов гоняла мяч и собиралась стать профессиональными футболистами, а другая собиралась в такие вот гаражные коллективы.

Ну и, в-третьих, некоторые из нас не были готовы пожертвовать ради группы даже поездкой с родителями на море, а тут — свалить из страны хрен знает куда.

— Вась, я всё решила, — сказала Ира, как будто хотела побыстрее закончить разговор.

— Сосед! — тут же раздался крик Гордея из-за забора. — Ты там готов⁈

— Кхм-кхм, — а это из дома вышел Гринёв. — Ну как?

На тайнике были надеты старые резиновые сапоги, добрые махровые штаны и моя старая клетчатая рубашка. Ну и ещё, для антуража Кузьмич выдал ему цветастую панамку: белую, с частым принтом в виде пивных кружек.

— Кайф, — я показал Косте большой палец, а затем рявкнул в трубку: — Ир, стоять!

Ну… пока ещё не совсем потерял нить разговора.

— Объяснись, пожалуйста. Что-то случилось?

— Нее-е-е-ет! — протянула сестра явно что сквозь улыбку. — Ничего не случилось. Просто хочу попробовать себя на этом поприще, иначе когда ещё получится? Да и вообще… Мир посмотреть, себя показать. Развеяться, в конце концов, — тут Ирка как-то вдруг грустно вздохнула.

Так…

Кажется, одно логическое объяснение я нашёл. Возможно, Иринка депрессует на фоне неудачи с артефактами, и вся эта корейская попсовая хрень — это для неё персональная форма эскапизма.

— Всё из-за этой чёртовой охранной системы? — спросил я.

— Из-за неё в том числе, — ответила сестра. — Ох, сахарница-сахарница. Чёртова-чёртова сахарница. Так! — вдруг весело вскрикнула она. — Ладно, всё! Мне пора! Как приземлимся обязательно отзвонюсь и расскажу, где поселилась! Тамерлану привет! — и сбросила трубку, зараза мелкая.

Ну… технически уже не мелкая, но для меня-то это всё равно значения не имеет.

— Сос-е-е-е-е-ед! — снова крикнул Гордей. — Сосед, выходи!

— Иду-иду! — крикнул я в ответ.

Что ж…

Все те мысли, которые я только что прогнал, про кризис среднего возраста, «Поганую Метлу», депрессию и прочее-прочее, это просто мысли. Мыслительный процесс — он ведь вообще такой, его хрен остановишь.

Но решение я принял уже давно.

И очередная необъяснимая странность, с которой я в своей жизни столкнулся и которая опять — опять, млять! — была непременно связана с сингапурцами, лишь подтвердила правильность этого решения.

— Ну пойдём, — улыбнулся я, похлопал друга по плечу и добавил: — Полиграф Полиграфович.

Гринёв вдруг замер. Посерьёзнел. Затем вопросительно поднял бровь и пальцем указал в сторону забора, за которым Гордей Гордеевич орал про то, какое нынче расчудесное утро.

Я кивнул.

— Понял, — сказал Гринёв. — Сделаем. Только, пожалуйста, не называй меня так больше, ладно? Ну можно же как-то по-другому сказать, не?

— А мне кажется, что это весьма остроумно, — хохотнул я. — Полиграф Полиграфович! Ну смешно же!

— Не очень.

— Полиграф Васильевич?

— Нет!

— Просто Полиграф?

— Да нет же, Скуф!

— Ну ладно, как скажешь…

А дело было, ясен хрен, не в отсылках на литературу, а в том, что Константин Васильевич на сегодня станет моим личным детектором лжи.

Ну то есть полиграфом.

Этот план созрел ещё вчера ночью. У каждого свой профиль, верно. Кто-то хорошо умеет лица ломать, а кто-то в мозгах копаться.

Поговорю я с Гордеем, и что? Буду гадать, врёт он мне или не врёт? Такое вот: «Сосед, ты меня уважаешь»?

Тогда как у меня, на минуточку, есть друг менталист. Причём друг настолько близкий, что решился приехать ни свет, ни заря на рыбалку, при этом до поры до времени не вдаваясь в детали и не задавая лишних вопросов.

— Очень надо, Кость, — просто сказал я, и Гринёв согласился.

Я решил разыграть всё примерно следующим образом: ко мне нежданчиком нагрянул друг, который тоже очень любит рыбалку, так что мы пойдём втроём. А о том, что этот самый друг является начальником Тайной Канцелярии Российской Империи, Верзилину знать совершенно не обязательно.

Портреты Гринёва в газетах не печатают. Ему незаметным по должности положено быть.

И вот за ловлей я буду потихонечку расспрашивать этого гада обо всяком, а Константин Васильевич скажет, где правда, а где нет.

Само собой, я — универсал и сам мог бы залезть Гордею Гордеевичу в мозги, с Дудкой же получилось. Однако не всё так просто. В то время, как воздействие Гринёва абсолютно незаметно, моё присутствие в чужой голове будет похоже на визит цыганского табора в уездную библиотеку.

— Знакомьтесь! — радушно крикнул я. — Это мой сосед Гордей Гордеевич, а это мой друг детства, Полиграф Васильевич.

— Очень приятно, — расплылся Гринёв в улыбке, искоса посматривая на меня. — Прямо вот очень приятно…

* * *

— Молоде-е-е-е-ец, — прошипела тварь.

Узкоглазый старик тут же отобрал у Скуфидонской телефон, а ещё двое принялись тщательно ощупывать её на предмет других устройств связи и прочих неожиданностей.

— Ты поступила очень мудро, — продолжило чудище. — Мы не блефовали.

Подобное существо Ирина видела впервые. Учитывая, кем был её брат, Скуфидонская уже привыкла к обилию магов-уников вокруг себя, да и сама отчасти была такой же, однако в очередной раз была поражена тому разнообразию и той выдумке, с которой сильная магия может преобразить изменить носителя.

Итак…

Банши?

Почему-то именно это слово приходило в голову при виде существа. В том, что это именно преобразившаяся Сю, Ирина не сомневалась ни разу. Несмотря ни на что, лицо было похоже. Да и голос угадывался без особых проблем. Однако что-то, что другое теперь были стилизованы под фильм ужасов.

Бледное чудище с непропорционально длинными и тощими руками. Слишком большое, чтобы быть человеком, метра три в высоту, да ещё и левитирующее над полом. Подол рваного платья и длинные чёрные волосы развевались во все стороны; развевались так неестественно и медленно, будто дело происходило под водой.

Кожа белая, как мел.

Глаза — один сплошной чёрный зрачок.

Рот в прямом смысле этого слова тянется от уха до уха, так ещё и усеян острыми зубами. Длинными и меленькими, как у щуки или барракуды. И, кстати, не факт, что в один ряд, проверять это не особенно хочется.

Ирина даже не стала гадать, что это за техника такая.

Способность к изменению тела, как у оборотня. Левитация, что может быть следствием уклона либо в стихийную магию воздуха, либо во что-то другое, что позволяет игнорировать силу притяжения. Явное и многократное усиление физических способностей. Щепотка некротической энергии, от которой волосы встают дыбом и, наконец, вишенка на торте — какая-то совершенно уникальная фишка, завязанная на акустике.

Крик.

Именно криком из этого уродливого зубастого рта чудище и вырубило Ксюшу Шестакову. В данный момент бессознательная альтушка висела покрой тряпочкой, зажатой в непропорционально длинных пальцах монстра.

Так… что же?

Древняя восточная мифическая бабайка — вовсе не мифическая? Да и не такая уж восточная, учитывая, куда эту тварь занесло. Мог ли один сильный маг с уникальной способностью стать основой для легенды?

Да мог, почему нет-то?

Интересно это всё, конечно. Познакомиться бы с этой хтонью при других обстоятельствах, поговорить, порасспрашивать, изучить… а там, глядишь, позаимствовать дар для какой-нибудь звуковой пушки.

Однако… увы.

Шестакова в заложниках, и Ира теперь, судя по всему, тоже. Вокруг, будто гиены, собираются члены клана Сколопендр, и даже Чао уже успел прихромать с верхних этажей. Хмурится на Скуфидонскую, кулачки жмёт, но до сих пор помалкивает.

— Отпусти девочку, — твёрдо сказала Ирина. — Таков был уговор.

— Уговор? — банши улыбнулась, и эта её улыбка… о-хо-хо, с такими физиологическими исходными данными любая улыбка станет жуткой. — Уговор был лишь в том, что я не убью эту мерзкую маленькую воровку…

— Воровку?

— Не бери в голову, — Сю передала шаманку своим людям, которые тотчас принялись вязать её на манер кокона.

«Антимагическими цепями», — смекнула Ира, которая по роду деятельности была насмотрена на подобные вещи.

— И что теперь? — спросила она, судорожно пытаясь придумать пути отхода. Драться — совсем не вариант. Скуфидонская и в полном артефактном обвесе вряд ли смогла бы потягаться с банши, ну а сейчас и подавно.

— А теперь мы поедем в Сингапур, — сказала тварь и внезапно обратилась обратно в Сю. — До тех пор, пока мы не покинем Российскую Империю, вам придётся ещё чуточку пожить. Ты будешь нашей страховкой. А она, — Сю ткнула пальцам в сторону шаманки, — страховкой того, что ты будешь вести себя хорошо.

* * *

Рыбалка у нас явно не задалась. Ну… хотя бы потому, что крики Гордея распугивали рыбу.

— Говори, с-с-с-сука!

— Нет!

— Говна собачьего ответ, — развёл я руками. — Костян, ломай его дальше.

— А-АААА-АААА!!!

Жалкий, взмокший, весь в грязи, мой соседушка корчился от боли на земле. Все грубые и силовые методы уже были испробованы и никакого эффекта не принесли, Верзилин стоически терпел боль и не кололся, а потому за дело взялся Гринёв.

Боюсь даже представить, какую агонию сейчас переживает его мозг. Какой гормональный фортель сейчас играет с ним его организм, в какую грустную, унылую и беспросветную точку пульсирующей боли сжался весь его мир.

Что ж…

Как мы дошли до жизни такой?

Да вот так. Обработка зятя сингапурского нефтяного магната началась сразу же, стоило лишь Гринёву и Верзилину пожать друг другу руки. Разговор с Иринкой оставил на душе какое-то гадостливое чувство, так что я решил форсировать события.

Без натужной тягомотины и лишней осторожности сразу же повёл разговор туда, куда мне нужно.

И так уж вышло, что мы даже до озера не добрались. Начали мудохать ублюдка в кустах, в нескольких метрах от шлагбаума в Удалёнку, именно там он впервые прокололся, когда ляпнул, что его жена и не жена вовсе.

А кто же тогда?

Глава триады.

Ну получай, стало быть, в душу. Первое откровение было случайным, Верзилин даже сам не заметил, как ему в голову проник менталист, ну а дальше уже пошло активное сопротивление, и добывать следующие ответы приходилось через силу.

Но так или иначе, за пятнадцать минут товарищ наговорил себе уже на несколько смертных казней.

И жена не жена, и тесть не тесть, и весь приезд — это прикрытие. На кой-хрен? О-о-о-о, вот тут меня ждал реальный сюрприз!

— Шестакова, — сквозь стиснутые от боли зубы процедил Гордей.

— Чего «Шестакова»?

— Ксения Константиновна… Шестакова… Разработки… Род… Тетрадь с чертежами… Тайнинское… Украла… Украла…

— Тише-тише-тише, — я присел на корточки, взял ублюдка за подбородок и чуть притянул к себе; взял бы за волосы, да вот… увы. — Давай поподробней, ладно? — попросил я. — Ну ты же понимаешь, что теперь придётся рассказать всё?

— Пошли к чёрту!

Я уж было дело подумал, что сейчас плюнет. Обычно в таких ситуациях по канону принято плевать, но Гордей Гордеевич как-то позабыл о законах жанра. Видимо, Стёпка так сильно выкручивал ему извилины, что Верзилину было совсем не красивых жестов.

— Ты заговоришь, — утвердил я. — Рано или поздно. А давай так? Ты сейчас не тянешь время, всё выкладываешь и всех сдаёшь, а взамен…

— ААА-ААА-АААА-А! — поднажал Гринёв.

— … взамен я гарантирую тебе жизнь. Возможно, даже колонию-поселение лет так-эдак через десять, если будешь себя хорошо вести.

— Шестакова… Шестакова… Шестакова…

Пот с лысины аж струёй лился, а глаза Гордея начали закатываться.

— Кость, потише, — попросил я, обернувшись в Гринёву. — Как бы не вырубился…

И тут:

— Осторожно! — крикнул тайник, указывая на Верзилина и…

Ох, ядрёна мать. Меня аж передёрнуло. Есть всё-таки в этих членистоногих тварях что-то такое отталкивающее, что может пронять любого. Татуировка Гордея Гордеевича вдруг ожила и материализовалась в сколопендру.

Сперва я подумал, что Верзилин врубил режим загнанной крысы, и сраная сороконожка сейчас кинется на меня, но…

— Лови её! Лови, Скуф!

…но прогадал.

Перебирая всеми сорока лапками, тварь рванула вверх по руке Гордея Гордеевича.

— Он себя убивает! — заорал Гринёв. — Останови!

И-и-и-и… эть! Стоило мне пришлёпнуть сколопендру, как вдруг хитин под ладонью будто бы растворился, и дальше сороконожка побежала по телу в качестве татуировки.

— Твою ж мать, — прошептал я и принялся тщетно ловить её дальше.

Пока дошёл до мысли, что нужно, наверное, вырвать кусок кожи хотя бы с частью рисунка, сколопендра уже добралась до шеи, а вырывать кусок шеи… ну так я только помогу ему самоубиться.

— С-с-с-сука, — прошептал Гринёв у меня за спиной, когда нарисованная сороконожка забежала Верзилину на лицо, а потом шмыгнула прямо в рот, исчезнув за губой. — Кажись, всё.

И впрямь всё…

В следующее мгновение Гордей Гордеевич выпучил глаза и заорал ещё сильнее. Левый глаз налился кровью, а затем — хлюп! — с противным чвяканьем сквозь глазное яблоко наружу вырвалась сороконожка.

Гордей затих. Сороконожка тоже повисла без движения.

Помер.

Н-да… Слыхал я и о мафиозных порядках, и о харакири, и о шпионах, которые в зуб себе капсулу цианида помещали. Но вот чтобы так. Жуть какая.

— Так, Кость, — поднялся я на ноги. — Ну ты уже понял, да? В Сакраменто засело бандформирование, надо брать.

— Конечно, понял, — Гринёв тут же схватился за телефон и начал кому-то набирать. — Сходил, называется, на рыбалку, — хмыкнул он, пока в трубке раздавались гудки.

А я задумался. Первым делом мысли потекли в сторону Шестаковой, что надо бы ещё раз поговорить с ней начистоту и собрать с неё действительно всю информацию, но тут вдруг похолодел.

Ира же прямо сейчас у них.

И…

Сахарница! Василий Иванович, ну твою же мать! Ну сахарница же!

— Алло, Кузьмич, — пешком до дома было меньше пяти минут, однако счёт, один хрен, шёл на секунды. — Нет времени объяснять! Сахарница под гжель! Та, которую Ира вчера весь вечер в руках крутила! Она где⁈

Сахарница была на месте…

* * *

Мы изо всех сил пытались представить себе баньши.

Вот что у нас получилось.

Но скорее всего она еще страшнее.

Глава 17

В кузове довольно сильно потряхивало, водитель спешил.

— Кто-то знает, что ты ушла? — спросила Ирина.

— Стеклова знает, — ответила Ксюша Шестакова и всхлипнула. — Я ей сказала, что в лес иду, за грибами.

— За грибами⁈ Серьёзно⁈ А ты раньше когда-нибудь ходила за грибами⁈

— Нет.

— И что⁈ Её ничего не смутило⁈

— Стеклову-то? — и снова всхлип. — Вообще нисколько. Наоборот, советов надавала что брать, что не брать, где искать и всё такое прочее. И ещё умоляла мухоморы не пинать, мол, они для лесных зверушек очень полезные…

— Плохо.

— Ага, — всхлип-всхлип. — Очень плохо.

Шестакова повесила бы голову, да только не имела физической возможности такое провернуть. Клан Сколопендры зафиксировал шаманку в пространстве так, что она даже пошевелиться не могла — настоящий кокон из сдерживающих магию артефактных цепей и верёвок. Обмотать сверху бинтом и получится мумия.

Так она и валялась сейчас на полу. И будто рулон ковролина перекатывалась туда-сюда на резких поворотах.

Ну… что сказать?

Заслужила.

Можно даже счесть это со стороны триады комплиментом. Этаким знаком уважения.

Сю, мягко говоря, не понравилось то, что Шестакова наворотила в холле гостиницы до её прихода. Особенно учитывая тот факт, что время для клана сейчас было мирное. Потерь личного состава вообще быть не должно, а тут вдруг приходит эта соплячка и ровным слоем размазывает по полу несколько звёзд Сколопендр.

Изо всех сил осторожничая и стараясь правильно оценить возможности Скуфидонского, что было крайне правильным решением, клан умудрился недооценить Шестакову, что оказалось решением неправильным.

Что до Скуфидонской, то та просто попала не в то время и не в то место. Или же… наоборот? Приди она на встречу с Чао часом позже или часом раньше, Ксюша уже была бы «наказана», а Сколопендры потихоньку свалили из страны.

Теперь же история дала новый виток. А вот каким он будет — остросюжетным или же очень коротким и весьма трагичным, станет понятно уже скоро.

— Надеюсь, что Вася всё понял.

— Вася? — сперва не поняла Шестакова. — А-а-а… Василий Иванович, что ли?

— Василий Иванович, — вздохнула Скуфидонская. — Я как могла старалась ему подсказать.

Говорить им, кстати, никто не мешал. Никаких кляпов или хотя бы скотча на рты не наклеивали. Опрометчиво?

Возможно, наоборот. Сговариваться они могут сколько угодно, а дальше что? А так вся их жажда действия выливается в разговоры. Притом одна ещё и другую успокаивает…

Триады действительно знали толк в захвате заложников.

Саму Ирину так плотно не пеленали и ограничились наручниками, но при этом антимагическими. На всякий случай.

Но проблема была не только в них.

Как подать сигнал своим без какой-либо техники — совершенно непонятно. Да и потом… знать бы теперь, где они с Шестаковой вообще находятся?

Даже если бы Ира считала, сколько раз машина свернула направо, сколько раз налево и сколько раз постояла на светофоре, толку от этого не было бы никакого.

Так что единственная их связь с внешним миром — это радио в водительской кабине. Какая-то ретро-волна с кучей рекламы и диджеем, который выжимает из себя сомнительные остроты. Что ж… Возможно, есть смысл попытаться втихаря сделать артефакт из наручников? Или вообще из машины, в которой они сейчас едут? Решение вполне себе элегантное, да только вряд ли исполнимое.

Сингапурцы прекрасно знают, кто такая Ирина Скуфидонская, и, наверняка, просчитали подобный шаг с её стороны.

Потому что…

Ну а правда? Что именно умеет банши? Полный список способностей с их подробным описанием и временем отката по кулдауну Скуфидонской никто не предъявлял. Но вероятней всего, что, будучи сильным магом, косоглазая почувствует неладное сразу же.

Брат подробно объяснял Ирине, как чувствует токи сырой энергии, и принцип был ей предельно понятен. Если где-то убыло, значит, где-то прибыло, а артефакторика — техника затратная, и ману жрёт только так.

— Плохо, — повторила Скуфидонская, судорожно соображая, что же им теперь делать.

Сю ехала в машине вместе со своими пленниками; в водительской кабине.

Иногда сингапурцы о чём-то коротко переговаривались на своём языке, ну явно не погоду обсуждали. И тут, впервые за всё время поездки, в кабине зазвонил телефон.

— Да, — Сю ответила по-русски. — Нет. Простите, я вас не знаю, — сбросила звонок и ляпнула что-то такое протяжное и явно что эмоционально-заряженное.

Ира не знала наверняка, есть ли в китайском языке матерные ругательства, но, кажется, это было одно из них.

«Началось», — подумала Ира…

* * *

Как же мне хотелось прибить собственника отеля. Изощрённо как-нибудь, с выдумкой. На его счастье, человек я всё-таки незлобивый и склонный к самоанализу, а потому быстро понял — это всё потому, что он крайний и прибивать мне кроме него некого.

Потому что опоздали.

Потому что пусто.

В чёртовом отеле не было ни единой живой души. Мы с Гринёвым и подоспевшими канцелярскими перевернули каждый номер и каждое помещение, но так никого и не нашли.

Что до собственника, то… ну нет, человек не был в сговоре с сингапурцами. Это точно. Не был он ни дураком, ни корыстным ублюдком, ни легкомысленным растяпой. Просто ему, как и Женьке Данилову, предложили слишком щедрую сделку.

Сингапурцы сказали, что хотят купить его бизнес, и пустили пыль в глаза — выкупили абсолютно все номера на целый месяц. Так что их просьбу временно выгнать весь персонал в оплачиваемый отпуск, оплачиваемый ими самими, к слову, не выполнить было просто невозможно. Хозяин-барин, как говорится.

Если господа сингапурцы хотят покуражиться, то флаг им в руки.

Да, наверное, можно было бы заподозрить какой-то подвох, но… зачем вообще начинать что-то подозревать, когда деньги — вот они? Лежат себе тихонько на счету. Всё, как и договаривались. Ну а раз так, значит, и подвоха нет — всё логично.

— Уличные камеры? — спросил я у Гринёва.

— Тоже, — покачал головой тайник.

Ну тут уж никакой загадки нет. Тут я два и два сложить умудрился. Вся записывающая электроника в Сакраменто разом сошла с ума. Именно то же самое случилось недавно у меня дома, когда одна из мощнейших охранных систем Империи вдруг прилегла отдохнуть. Отсюда смекаем, отследить сингапурцев будет трудно.

Не невозможно, но очень… прямо вот очень-очень-очень трудно.

— А на шоссе?

— И на шоссе. Пять километров в одну сторону, пять в другую. Спецом разделились, я прямо уверен. Умные, с-с-с-собаки…

Было видно, что Гринёв прямо-таки завёлся. Не привык тайник, что его высокотехнологичное ведомство вот так вот запросто кидают через… через колено, ага.

А получалось сейчас примерно следующее:

Сперва за перемещением сингапурцев по городу можно было очень легко проследить. Тупо по помехам. То есть, если где-то в Сакраменто вдруг отрубалась камера наружного наблюдения, значит, они здесь. Минус такой альтернативной слежки заключался в том, что мы совершенно не понимали, на чём они едут.

Что за машины? Сколько этих самых машин? Цвет? Марка? Номера?

Никакой информации.

Затем помехи вырвались на шоссе и расползлись, как и сказал Гринёв, в обе стороны. То есть сингапурцы сознательно разделились, чтобы запутать нас. Ну то есть… понятно, что часть триад прямо сейчас движется в сторону Москвы, а часть от, иначе кто бы тогда глушил все камеры по пути? И нам в этой ситуации как бы предлагается угадать, который из отрядов везёт с собой заложников.

Так вот…

В какой-то момент помехи заканчивались, и дорожные камеры транслировали обычный машинопоток. Разрешимая ли это задача — вычислить среди трафика автомобили триады? Технически — да. Специально обученные люди Гринёва прямо сейчас записывали номера всех въезжающих в «зону помех» автомобилей и сравнивали их с теми, что оттуда выезжают. В обе стороны, само собой.

Логично?

Да, но…

Если бы не погрешность, вызванная тем, что грёбаная заглушка сожрала десять километров трассы. Ни где-нибудь в непроходимой глуши, а здесь, в Подмосковье, где съездов, развилок, пьяных дорог, придорожных сёл и не отмеченных картами грунтовок хоть жопой жуй.

То есть любой дачник из слепой зоны, которому не посчастливилось в это время выехать на трассу, сразу же попадал под подозрение. Дачник — это утрировано и для примера. Там, на самом деле, всё куда сложнее.

Плюс! Всё это может быть отвлекающим манёвром, в то время как сингапурцы вместе с заложниками ушли огородами. На добром внедорожнике по посадкам или берегу реки добраться до другой дороги очень даже возможно.

Плюс! Остановить и проверить ВСЕ машины в обоих направлениях, увы, невозможно. Даже если задействовать все посты ДПС, всех людей Гринёва и всех людей Владим-Саныча — один хрен затея утопичная.

И наконец — плюс! Тайники работают не в режиме реального времени, и все вычисленные ими машины ещё придётся поискать, потому что усвистали они уже далеко.

— Уф-ф-ф, — выдохнул я. — Что-то голова заболела…

А вот что мы могли сделать, так это запереть ублюдков внутри страны. Категорически завернуть отправления всех частных бортов — раз. Два — дать ориентировки и усилить контроль на сухопутных границах. И три, — что маловероятно, — так же усилить контроль в аэропортах.

Почему маловероятно про аэропорты?

Ну… потому что на обычном пассажирском рейсе девок добровольно не вывезут. Разве что в качестве ручной клади, но об этом я думать даже не хочу.

И вот опять!

Аж матом хочется ругаться! Несмотря на все связи и ресурсы, мы не в Монако триад заперли, а в Российской Империи! Если они сейчас оторвутся на плюс-минус нормальное расстояние, то смогут затеряться на… на… да навсегда, блин! Тут мест, где схорониться можно, не перечесть!

Где сингапурцы решат залечь на дно?

В Карелии? Во Владивостоке? В Нальчике? Или, блин, в селе Саскылах, республика Саха?

— Василий Иванович, не переживай, — похлопал меня по плечу Владим-Саныч. — Найдём.

Минобороны уже прибыл в Сакраменто. Чтобы не терять времени, канцелярские разбили оперативный штаб прямо в пустующей гостинице. И вот уже как час с момента нашего прибытия дело не сдвинулось с мёртвой точки.

— Одну машину взяли, — вдруг сказал Гринёв, припав к здоровенному наушнику. — Внутри было два сингапурца…

— Было?

— Было, — кивнул Костя. — Сперва оказали сопротивление и пытались скрыться. А как их прижали, так сразу же и суициднулись.

— Дай-ка угадаю, — решил я попробовать. — При помощи татуировок?

— При помощи татуировок, — кивнул Гринёв. — Точь-в-точь как твой соседушка.

— Хм-м-м… а ты не думаешь, что это скорее предохранитель, чем орудие самоубийства?

— Тем хуже для нас.

— Тем хуже для нас, — согласно повторил я.

И снова никаких зацепок.

Никаких подвижек.

Ни-че-го.

Так! Соберись, Василий Иванович! Думай-думай-думай! Одну гениальную идею ты уже выдал, значит, сможешь и вторую!

Что до первой… там жутковатая история вышла, по правде говоря. Буквально мороз по коже, и это я ещё лично при ней не присутствовал. А дело вот в чём: по пути в Сакраменто меня осенило. Я вспомнил про моего штатного некроманта, который информацию из мертвяков вытягивает на раз-два.

Созвонился с Ритой.

Объяснил, где лежит Гордей, что нужно сделать и что узнать. Ну и вроде бы… что? Вроде бы дело уже почти в шляпе.

Вот только через полчаса вместо ответов я получил от Смертиной голосовое сообщение, в котором зарёванная альтушка рассказывала мне жуткую жуть. Оказалось, что вместе с зомби-Верзилиным внезапно восстала зомби-сколопендра и отгрызла бедняге язык, так что он говорить не смог. И что-то мне подсказывало, что если заставить Гордея Гордеевича писать, то следующей законной целью сороконожки станут его пальцы…

И…

Блин…

Мне бы такого врага, как сингапурцы, да без заложников, я бы душу отвёл, клянусь. В кои-то веки достойное сопротивление встретил; куда там Несвицким с их гандамами до этих скользких сволочей? Так. Шелупонь княжеская.

Но увы. Всё складывалось так, как складывалось.

Ира…

Ксюха…

Времени на рефлексию сейчас не было. Сейчас нужно было мобилизовать все свои силы; все резервы, как физические, так и психические. Паникой делу не поможешь, да-да-да, знаю, но всё равно! Сказать, что я переживал — всё равно что ничего не сказать.

Убью суку косоглазую.

Вот как есть убью.

— Бзз-взз! — зазвонил телефон.

— Алло? — увлечённый собственными мыслями, я даже не посмотрел на имя абонента.

— Алло, Василий Иванович, — по ту сторону трубки внезапно оказался Тамерлан. — Прошу прощения, а вы не знаете, где сейчас Ирина? Просто она не отвечает на звонки и…

— Тим, — я перебил хакера. — Ты не сочти за грубость, но вот вообще не до тебя. А что до Иры, то сейчас никто не знает, где она.

— Значит, всё-таки пропала.

— Пропала, — машинально повторил я за хакером и вдруг понял, что ничего не понял. — Погоди! А ты откуда знаешь⁈

— Знаю. И ещё я с высокой степенью вероятности знаю, куда направились Сколопендры.

Сколопендры⁈ Так он сказал⁈ А мы вообще давали эту информацию в эфир⁈

— Ну так говори же! — рявкнул я.

— Пы-пы, — в ответ хакер принялся заикаться. — Пы-приезжайте ко мне, — однако, к собственной чести, быстро справился. — Всё расскажу, всё покажу.

— Послушай, Тим… если ты мне сейчас голову дуришь, то я тебе…

— Не дурю. Приезжайте скорее.

— Хорошо, — согласился я за неимением другого плана. — Диктуй адрес.

И Тамерлан продиктовал…

Иркин адрес…

* * *

Так…

Ну-у-у…

Буду называть вещи своими именами.

Когда мне прислали на воспитание оборотня, я удивился. Когда нас с девками впервые засосало в астральный бублик, был поражён. От гандамов Несвицких я опешил, от открытия Адских врат охренел, но вот сейчас и здесь я просто-напросто… Даже вслух произносить такие слова не буду.

Стульчак поднят. В ванной комнате две зубные щётки и все необходимые мужику бритвенные принадлежности. В шкафу на вешалках куча мужской одежды, причём как зимней, так и летней. Что ещё? Тапки. Сорок третьего, б***ь, размера. Настолько замызганные, что подошва чуть насквозь не просвечивает, то есть явно имеют внушительный пробег по квартире.

Короче…

Ааа!

А-ааа-аа-а!

— ААААА-ААААА-ААААА!!! — заорал я где-то у себя в голове и задышал чуть чаще, чем нужно. Однако обстановка и ситуация сейчас сложились совсем не те, чтобы начинать лютовать и тратить на это время. Так что чу-у-у-у-уточку отложим разбор полётов. Сперва спасу Ирку, а потом её убью. Возможно, даже сразу же.

— Рассказывай, — попросил я Тамерлана.

Хакер явно понял, что я понял, и понял, что до поры до времени мы будем делать вид, что никто ничего не понял, ни он, ни я.

— Хорошо, — кивнул хакер и поманил меня в тёмную комнату с компами. — Смотрите, что нарыл…

Как будто бы немного стесняясь и активно сопротивляясь этому стеснению, хакер принялся вываливать на меня результаты своего личного расследования. Как, что, зачем, почему… очень подробно и очень логично. Не понимал я лишь технические моменты, связанные с непосредственным взломов и добычей той или иной информации.

Но если ужать всё до удобоваримого формата, то получалось вот что:

Сингапурцы Тамерлану не понравились сразу же, буквально с первого взгляда. А после того, как Ирка связалась с этим их грёбаным певцом, он по своей личной инициативе начал активно копать. Начал с финансирования группы.

— Это днище, — именно так выразился Тамерлан о «KIMCHI BOYZ», — никак не зарабатывало и не могло самостоятельно заработать…

— А как же отец Чао? — уточнил я.

Не потому, что сам не знал о легенде, а потому что действительно хотел вникнуть.

— Он же, если мне память не изменяет, начальник нефтяной компании.

— Умывальников он начальник! — вдруг завёлся хакер. — И триады командир! Компания на самом деле существует, но она подставная. Смотрите…

Тут Тамерлан пару раз клацнул мышкой и показал мне таблицу. Понять я её, ясен хрен, не понял, но, с его слов, это была внутренняя бухгалтерия клана Сколопендр, сердцем которой являлась подставная компания по производству буровых установок. Почему подставная? Ну хотя бы потому, что только за этот год реализовала столько этих самых установок, сколько во всём мире не существует.

Причём реализовала покупателям, которым и даром эта хрень не сдалась. А значит… значит, это всё только на бумаге. Значит, отмывка кровавого бабла и рэкет.

Фирмы-однодневки, переводы, оффшоры, генеральные директора-сидельцы… неустаревающая классика. С какого-то момента мне стало неинтересно, и я решил Тамерлана поторопить:

— Ты сказал, что знаешь, куда они направились.

— Да, — кивнул хакер. — След одной из подставных фирм идёт в Орду. Я уверен, что у них там перекладная база. Почти на границе, так что они будут уходить из России через Астрахань.

— Отлично, — кивнул я и полез за телефоном.

Астрахань, так Астрахань. Мне, в общем-то, без разницы, в каких декорациях ломать триадам лица, но… каюсь! Мысль: «Закончился ли сезон арбузов?» — проскочила чуть ли не первым делом.

— Что вы собираетесь делать? — спросил Тамерлан. — Это международное дело, и надо бы позвонить в посольство…

— Я как-нибудь сам разберусь, ладно? Без сопливых. Там моя сестра и член группы «Альта». Так что сам поеду и сам разберусь.

— Я с вами! — Тамерлан вскочил со стула.

Закрыл на секунду глаза, затем, чтобы вдохнуть и выдохнуть, после чего открыл их и повторил, на сей раз спокойно и уверенно:

— Я с вами.

Обожаю сцены внутренних переломов и прочие катарсисы, так что в другой ситуации я бы ему сейчас даже поаплодировал, вот без шуток, честно. Но сейчас мне было на всё это насрать. Сорян. Повторюсь, у меня девок похитили.

— Ты дома посиди, — сказал я. — С тобой мы поговорим после. Обстоятельно поговорим, уж поверь мне…

— Нет! — тут голос хакера аж петуха дал.

И ещё… он это что сейчас? Он это кулаки сжимает, что ли? На полном серьёзе?

— Нет! — повторил Тамерлан. — Если бы не я, то что⁈ А⁈ Что бы вы сейчас делали⁈ Сидели бы в Сакраменто и продолжали тупить, считая, сколько машинок куда въехало и сколько откуда выехало…

— Откуда ты…

— Тихо! — совсем осмелел Тамерлан, но тут же поправился: — Пожалуйста! Василий Иванович, я должен поехать с вами! В конце концов, у меня родня в Орде! Я могу помочь перехватить ублюдков! И… И… И вообще! — опять парня в крайность кинуло. — Это дело касается меня куда больше, чем вас!

— Чего? — у меня аж бровь приподнялась. — Больше?

И начались гляделки. Самые грандиозные, что случались со мной за всю жизнь. Не знаю, сколько мы так стояли и молча пялились друг на друга, счёт времени как-то вдруг потерялся, но… что могу сказать? Тамерлан смог. Не моргнул. Не потупил взор и не зассал. Достойно выдержал взгляд Столпа Империи от и до.

— Больше, — сказал он и мимо меня зашагал в прихожую одеваться…

Глава 18

— Так я же умер!

— Ещё раз повторяю, ты не умер.

— Но я же в Аду⁈

— Да, ты в Аду.

— Значит умер! — логика Сан Борисыча была непрошибаема. — И значит, иди ты в жопу со своей готовкой, поняла⁈ Я уже при жизни знаешь, как наготовился⁈ Хватит! Не заставишь! Я заслужил покой! Слышала такое: «Вечный покой»? Вот он у меня теперь есть.

— Ох-хо-хо-хо…

Первый раз с Чамарой случилось нечто подобное. Обычно люди, которых она утаскивала в Ад во плоти, преимущественно это были горе-демонологи, вели себя совершенно иначе.

Лишь очнувшись и осмотревшись вокруг, они сразу же становились шёлковыми и покладистыми. Низкое красное небо, растрескавшаяся земля, зубастые скалы и лепестки пламени, бьющие прямо из-под земли — всё это способствовало тому, что гости Чамары сразу же принимали условия её игры. Охотно.

К слову, о правилах.

Повар был до сих пор жив в этих условиях лишь потому, что суккуба поддерживала вокруг него приемлемую для человеческой плоти температуру. Вот только Алёшин об этом не догадывался. Он и вправду верил, что умер. Только расстраиваться по этому поводу не спешил.

— Повторяю, — терпеливо сказала Чамара. — Приготовишь один ужин на двоих и…

— Да пошла ты в жопу вместе со своим ужином! — крикнул Сан Борисович и уже в который раз рванул куда глаза глядят. — Ах-ха-ха-ха-ха! Я свобо-о-о-оде-е-е-е-ен! Словно пти…

Тут повар споткнулся о каменюку и кубарем полетел по склону, прямо к лавовому озеру. В два прыжка суккуба оказалась рядом, подхватила его и поставила за ноги. Затем резко увеличилась в размерах, вспыхнула пламенем и изменённым демоническим голосом заявила:

— ТЫ БУДЕШЬ ПОВИНОВАТЬСЯ!

— С фига ли? — уточнил Алёшин, отряхиваясь.

И вот опять…

Кажется, люди называют это когнитивным диссонансом. Во-первых, впервые в жизни Чамаре пришлось договариваться с кем-то по-хорошему. У Александра Борисовича был иммунитет к телесным наказаниям, потому что люди, тем более неодарённые, слишком хрупкие. Поломается ещё, готовить не сможет.

Про физическое устранение вообще речи не идёт. Вот ведь… чёрт! Как же лысому говнюку повезло, что он действительно ей нужен!

Но всё это лишь «во-первых». А, во-вторых, все те, кого Чамара притаскивала сюда раньше, хотели покинуть Ад. А этот…

— Давай ещё раз, — повторила суккуба. — Я — демоница.

— Ага.

— Я привела тебя в Ад.

— Ага.

— Сделала я это для того, чтобы ты приготовил ужин на двоих.

— Не-не-не-не-не…

— Дослушай! После того, как ты выполнишь мою просьбу, я верну тебя обратно.

— Куда обратно? — захлопал глазами Алёшин. — На кухню? Да манал я это, слышишь⁈ Я обратно не вернусь! Хватит с меня! Всё! Умер, значит умер!

— У-у-у-ух…

По-хорошему, у столь физиологически-совершенных существ, как демоны, не могла болеть голова. Однако Чамара прямо сейчас почувствовала, как к ней на мягких лапах подкрадывается мигрень.

— Хорошо, — сказала она. — Ты сделаешь то, что я от тебя прошу, я НЕ ВЕРНУ тебя обратно. Так пойдёт?

— Пойдёт, — кивнул Алёшин и осмотрелся. — Я тебе клянусь, по сравнению с моей предыдущей жизнью, здесь просто сказочное местечко, — тут лысый хохотнул, подмигнул демонице и добавил: — Просто райское!

— У-у-у-у-ух…

— Вот ты, наверное, думаешь, что я шучу? — спросил повар. — Утрирую типа, да? А я ведь не шучу, рогатая. Реально не шучу. Знал бы я, что посмертие действительно существует, то уже лет десять назад как выпилился, а то и все двадцать. Ну невозможно так жить, понимаешь? Эта сучья работа, она… она хуже Ада. Понимаешь? Все эти гости сраные, и их заказы, и продукты, и ублюдские директора со своими ублюдскими детьми… все эти холодильнички, щумовочки и сковородочки… и грязь, и масло, и чешуя… Ненавижу, понимаешь⁈ НЕНАВИЖУ!!!

Чамара устало вздохнула.

— Ты приготовишь для меня ужин?

— И тогда ты оставишь меня в Аду?

— Да, — согласилась суккуба. — Не утверждаю, что ты при этом выживешь, но я обязательно оставлю тебя в Аду.

Кажется, Алёшин успокоился. Улыбнулся, скрестил руки на груди и снова уставился вдаль. Где-то там, на горизонте, выбрасывая тонны обжигающего пепла, извергался вулкан. Громыхая, сыпалась порода. Лава летела в разные стороны и разбивалась о землю смертоносным фейерверком. Однако повар смотрел на всё это с таким умиротворением, будто бы его взору предстал морской горизонт на закате или первые распустившиеся по весне почки; такие нежные и трепетные.

— А хорошо у вас тут, — вздохнул повар, — мне нравится.

Чамара закатила глаза, а Алёшин снова замолчал. Кажется, он о чём-то думал.

То ли принимал какое-то важное для себя решение, а то ли…

— Стоп! — тут улыбка Сан Борисыча стала в разы хитрее. — То есть я тебе вот прямо позарез нужен, да?

— М-м-м…

Чамара колебалась, не конца уверенная, что стоит отвечать утвердительно, но:

— Да, — в конце концов сдалась она.

— Отлично! — подмигнул ей повар. — Ну тогда сперва и ты для меня кое-что сделай! Услуга за услугу, мать! Хоть в Аду, хоть где, а дела именно так и делаются, не правда ли?

— Правда, — тяжко вздохнула суккуба. — Ну и чего ты хочешь?

* * *

— Спасибо за информацию, Скуф, — кивнул Владим-Саныч, не отрываясь от карты. — Обязательно проверим. Но сперва отработаем другую версию.

Так…

— Не понял, — честно признался я. — Какую ещё «другую версию»? Какие вообще могут быть «версии»? У нас тут что, расследование какое-то⁈ У нас тут погоня, блин! Володь, ты меня расстраиваешь… Я ведь тебе твоего же сотрудника привёл!

Тут я взял Тамерлана за плечо и выдвинул вперёд. Хакер неловко улыбнулся и помахал министру рукой, — не исключаю, что вживую они видятся впервые.

— Вот этого вот! — продолжил я. — И твой же сотрудник тебе не без оснований говорит, что сингапурцы уйдут через Астрахань! Проверенная информация, надёжная.

— Граница на замке, — поднял на меня глаза минобороны. — Так что никуда они не уйдут.

— Владим-Саныч, дорогой ты мой, они технику отключать умеют. Да плюс ко всему сильные маги, и при всём уважении у тебя нет столько одарённого народа, чтобы выставить вменяемые подразделения по всему периметру Империи. Прорвут они твоё оцепление. Прорвут и порвут, без жертв не обойдётся. А тут я тебе конкретную точку указываю.

— Астрахань?

— Астрахань.

— М-м-м-м, — поджал губы министр.

— Да и вообще! — я наседал дальше. — Можно же попытаться перехватить их гораздо раньше. Времени прошло около трёх часов, а значит, они… ну-ка двинься…

Я притёрся к Владим-Санычу и тоже посмотрел на карту. Думаем. Дороги две. Либо через Волгоград, что проще, ближе и логичней, либо же через Краснодарский край и Минводы добраться до Каспия и гнать вдоль побережья на север. И оба варианта отбрасывать нельзя ни в коем случае, потому что… потому что, блин, потому!

Сколопендры сейчас непредсказуемы. Плюс размышляют над тем, как можем размышлять мы. А потому ни прямую, ни объездную дорогу исключать нельзя.

Но об этом чуть позже! Об этом будем думать, если упустим их на близком расстоянии. А сейчас, как мне кажется, надо:

— Перекрыть дорогу вот здесь и здесь, — посоветовал я.

Отрезки трассы в Рязанской области. Непосредственно перед самой Рязанью и чуть не доезжая города Михайлов.

— Ну то есть не перекрыть, а организовать КПП с хорошей охраной. Всех водителей и пассажиров с сомнительным разрезом глаз на обочину и допрашивать…

— Скуф, — вздохнул Владим-Саныч. — Послушай. Я понимаю, что у них твоя сестра и член группы «Альта»…

— Вот именно!

— Но не забывай, что Ирина Ивановна и Ксения Константиновна не только твои близкие, а ещё и стратегический ресурс Империи.

— Ну!

— А потому мы приложим все силы к тому, чтобы вернуть их в целости и сохранности. А чтобы тебе было спокойней, возьмём под особый контроль границу с Ордой близ Астрахани.

— Погоди-ка, — нахмурился я. — Что это значит, «чтобы мне спокойней»? Ты меня что, отодвинуть хочешь?

— Я хочу сделать всё тихо. Без… м-м-м… международных скандалов, понимаешь?

— Не понимаю…

Прямо вот вообще не понимаю. О чём речь-то? Что тут международного? Где она — международность-то⁈ Мы сейчас кого обидеть боимся? Сингапур⁈ Так, ядрёна мать, если наши бандюки поедут куролесить в другую страну и попадутся, вряд ли Величество будет за них впрягаться, это как-то ну вот совсем мимо внешней политики.

Так и сами сингапурцы от своих паршивых овец отрекутся, едва им ноту предъявят. Ещё и благодарить будут за помощь в задержании особо опасных. Ну не тот у них вес в международной политике, чтобы из-за бандитов с Империей бодаться.

Или Молчанов сейчас про Орду? Тогда тем более непонятно. У нас же, по сути, мир, дружба, жвачка. Одно торговое пространство. Почти одно информационное. И почти, — не совсем, конечно, но всё же, — одно культурное.

Менталитет даже если и не похож, то… эээ… взаимопонимаем.

В Орду по имперскому паспорту пускают безо всяких проволочек, да и в обратную сторону это работает точно так же.

Грузопоток и товарообмен охреневший. Языки друг друга понимаем, зачастую не выучивая их специально. А у иных аристократов уже и кровь перемешана, некоторые наши князья не видят ничего дурного, чтобы во имя процветания рода породниться с ханами. Чаадаевы, вон, например. Черкасские, Кочубеи, да много их при дворе…

А ханы, так те, тем более, завсегда рады отхватить для сына-наследника имперскую наследницу из хорошего рода.

Как вот… как Тамерлан, например.

Чёрт.

Ладно. Сейчас не об этом; с этой ситуёвиной мне ещё предстоит разбираться чуть позже.

— Владим-Саныч, давай-ка выкладывай, в чём дело, — сказал я.

— Ну… хорошо.

Сперва министр оглянулся в поисках лишних ушей, а затем вопросительно кивнул в сторону Тамерлана, мол, доверяю ли? Я кивнул.

— Ситуация следующая, — начал Володя и тут же осёкся: — Только я тебя умоляю, Скуф, не натвори дел, ладно?

— Я попробую.

— Ох, — министр растёр лицо руками. — Ладно. Ну слушай, значит. Люди Гринёва тоже сейчас работают в поте лица и тоже кое-чего выяснили. Внезапно, час назад в одной небольшой гостинице под Вильнюсом были сняты все номера. Люди перевели оплату целиком, представились группой китайских туристов и попросили подготовить номера к вечеру.

— Так, — кивнул я. — И?

— И всё, — сказал Владим-Саныч. — Явно, что триады решили уйти через КПВКЛ…

Ох… Как только не называют этот многострадальный кусок суши, но аббревиатура КПВКЛ режет мне слух более всего. Королевство Польское и Великое Княжество Литовское, ага. Речь Посполитая, Ржечьпосполита, Кёнигрейх, Польская Корона, короче… не суть.

Суть в том, что у Российской Империи с этим царством-государством отношения крайне напряжённые. Всегда. Вот прямо всю дорогу. То есть с Ордой мы, значит, несмотря ни на что подружились, а эти товарищи до сих пор лелеют свои средневековые обидки.

И даже совместное противостояние Личу не помогло и вроде бы даже уже позабылось.

Ну да хрен с ним.

Я всё равно не понимаю, при чём тут ляхи.

— Владимир Александрович, я тебе торжественно клянусь, что даже близко к западной границе Империи не приближусь…

— Фух, — выдохнул минобороны.

— … потому что незачем! Ни мне это незачем, ни вам! Скажи, пожалуйста, при каких обстоятельствах ребята Гринёва всё это заметили?

— Так ведь…

— Не отвечай! Сингапурцы хотели, чтобы вы это заметили, и вы заметили. Внезапно, прямо под носом! Удивительно, да? Володь, вас обмануть хотят, а вы ведётесь, ну прямо как дети.

— Скуф, — Владим-Саныч улыбнулся и похлопал меня по плечу. — Ты знаешь, как я к тебе отношусь. Но в данный момент мы с Константином Васильевичем решили работать в этом направлении. Это наша компетенция, и спрашивать Его Величество будет с нас. И ещё. Не забывай, пожалуйста, что мы никогда не лезли в твои дела. Если бы речь шла о прорыве трещины или чём-то подобном, то решающее слово обязательно было бы за тобой и…

— Ой, — я отмахнулся и поглядел на часы. За этим балабольством мы провели уже больше получаса, а больше получаса — это километров сорок-пятьдесят. — Тамерлан, пойдём…

Обидно, досадно, но ладно. Уверен, ребята хотят сделать как лучше. Уверен, что они действительно верят в то, что напали на след. А ещё уверен, что инструкция «держать Скуфидонского подальше от ляхов» была спущена с самого верха, но… мне от всего этого не легче.

У меня по-прежнему сестра в плену.

Так что буду действовать сам. Чай не в первой, и так-то у меня боевое подразделение магов имеется; на колёсах и со своим снаряжением. Плюс головастый хакер, который мотивирован не меньше моего. Сам даже говорил, что «больше».

Короче, вывезем.

Главное уже начать что-то делать.

— Тань, привет, — отзвонился я Стекловой, выскочив из гостиницы. — Собирайтесь, едем на задание…

* * *

Владим-Саныч сам позвонил мне через час, когда наш кортеж уже выезжал из Удалёнки. Виноватит себя в чём-то министр, ага. Спросил, нужно ли нам чем-нибудь помочь. Я сперва хотел гордо отказаться, а потом вспомнил про Лёху и попросил, чтобы наши машины нигде не тормозили.

Потому что…

Ну…

Потому что обязательно тормознут, да при том не раз. Выглядим мы, мягко говоря, странно. И дело, как я уже обмолвился, в Лёхе.

Помочь спасти девок Алексей Михайлович вызвался сам, прибежал к дому альтушек ещё до моего приезда и развёл бурную деятельность. Но вот какой момент: в отношениях с Мишаней у них пробежал холодок. Друид взъелся на медведя за то, что во время своего отсутствия этот помоешник опять обжирался чем попало, и это Лёха ещё про цирк не знает.

— А если вдруг диабет⁈ А если язва⁈ Да или хотя бы просто ожирение, а конце-то концов⁈ Ему пятнадцать лет, Вась! — разорялся Чего, пока Мишаня виновато изучал газон. — Пятнадцать! Для медведя это уже… ну, не молодость уже, Вась! И даже не зрелость! Для медведя это почтенный возраст! Почтенный, слышишь⁈ — этот вопрос он адресовал своему косолапому питомцу. — А почтенные медведи мусорки не потрошат!

— Уэ-э-э, — вздохнул Миша.

— Ему диета строгая нужна, а он… эх, — махнул рукой Лёха. — Короче говоря, он у меня теперь в ежовых рукавицах будет. Полный контроль двадцать четыре на семь, и ни шагу в сторону. Понял меня⁈

— Уэ-э-э…

— Вот и хорошо, что понял!

Короче говоря, Мишаня тоже ехал с нами в Астрахань. Где? Решили методом исключения. В барбухайке девкам самим тесно. В джип если медведя запустить, то Тамерлану придётся либо в багажнике ехать, либо у кого-нибудь на коленках. Мотоцикл тоже не вариант, Мишаня пускай и научился у цирковых водить, но всё равно.

Не доверю.

У них там по арене ведро с болтами по кругу гоняет, а у Харлама, как ни крути, почти двести лошадок под капотом.

Было бы весьма забавно приделать люльку… да-да-да, помню, как говорил, что ни за что не буду уродовать мотоцикл таким вот образом, но ради такого случая сдался бы. Экстравагантность — наше всё. Мише в руки баян, мне за спину самовар и связку баранок на шею… ух! Возможно, когда-нибудь исполню.

Но не сейчас.

Сейчас на всё это время нужно.

Так что решено было, что Лёха вместе со своим медведем поедет в кабриолете. Чтобы этот лесной дурак не порвал мне обшивку, заднее сиденье пришлось застелить. Всем, что только удалось найти на скорую руку: парниковой плёнкой, брезентом, старыми пледами и прочим-прочим.

На пару минут задержались, конечно, но всё-таки выехали скоро.

Итого: мы с Тамерланом на джипе впереди, Чего с Мишей за нами и барбухайка с девками замыкающая.

Выскочили на трассу и погнали. Ехать я решил через Волгоград, как покороче. Если сингапурцы едут так же, значит, догоним. Если всё-таки в объезд, значит, в городе подождём. Главное, что мы знаем, куда эти суки направляются.

Остальное уже дело техники.

* * *

Адский повар:

А это Лёха Чего со своим медведем:

Глава 19

— Вжух! — проносились мимо попутки. О встречных и говорить нечего, те просто мелькали. Сегодня добропорядочным участником дорожного движения я себя назвать, увы, не могу. Пока трафик плотный, придётся поиграть в шашечки.

На кону слишком многое.

Казалось бы, путь — прекрасное время для того, чтобы нам с Тамерланом поговорить по-мужски и обсудить, так сказать, новость. Которая для меня новость, а для него, — вспоминая убитые тапки, — уже старость, да и вообще данность.

Однако я пока не знал, что сказать.

Переваривал.

Да и Тамерлан ехал молча, уставившись в ноутбук и всё клацая-клацая-клацая…

— Что ищешь? — наконец, спросил я.

— Да всё подряд, — ответил хакер. — Мне же про Верзилина раньше никто не рассказывал. Так что теперь пробиваю всё, что может быть с ним связано.

— И как?

— Да пока никак, — хакер зажмурил глаза и схватился за переносицу. — Не существует никакого Верзилина.

— А если по запросу «Гордей Гордеевич»? Думаю, не много их таких в Российской Империи проживает.

— Двести двадцать, — устало улыбнулся хакер. — Двести двадцать Гордей-Гордеичей кучкуется в Московской и смежных с ней областях. Из них половина подходящего возраста и треть от этой половины с фамилиями на букву «В».

— Не подлинное имя, то есть? — уточнил я.

— Не уверен, — вздохнул хакер и продолжил устало клацать. — Но вполне может быть, что и подлинное. Либо засвеченное ещё где-то. Люди к именам прикипают, реагируют они на имена. Даже ники компьютерные через раз повторяют, не говоря про настоящие имена.

— Слу-у-у-ушай, — тут вдруг осенило меня. — А если через дом попробовать? Через бывшую владелицу, у меня ведь её телефон есть. Остался после одного… случая.

Тамерлан не ответил. Сперва просто выпучил на меня глаза, а затем как давай на клавиатуре наяривать. Я такую скорость набора только раз в жизни видел, примерно так же стенографистка у Лёхи на суде хреначила во время разбирательства дела про бриопердоны.

— Тамерлан? — уточнил я. — Ты чего?

— Ща-ща-ща… — отмахнулся он, как от надоедливой мухи.

— Придумал что-то? — стало любопытно мне.

— Ща-ща-ща-ща…

Трескотня продолжалась ещё с минуту, а потом хакер вдруг заорал:

— Василий Иванович, вы — гений!

— Спасибо, — улыбнулся я. — Приятно. И всё же, чего нашёл-то?

— Дом! — могу ошибаться, но у Тамерлана как будто бы слёзы счастья на глаза выступили. — Дом! Адрес! Этот дурак заказывал в кондитерской лавке ингредиенты для чизкейка и расплатился своей настоящей картой!

Вот и погорели гении криминальной мысли на мелочах, как оно бывает. А Тамерлан, всё-таки, молодец… всё больше поводов его уважать, а вот не уважать до сих пор ни одного.

Мысль интересная, но я её попозже подумаю. Когда закончится всё.

— Гудков он на самом деле, — буркнул хакер. — А теперь погнали дальше, — и снова запорхали пальцы по клавиатуре.

— Мне разворачиваться? — уточнил я.

— Погодите, Василий Иванович. Ещё минутку, — попросил Тамерлан, а затем в ожидании загрузки затянул: — И-и-и-и-и-и… есть! Не уверен, что нужно разворачиваться, но вот вам пища для размышлений: у Гудкова-Верзилина, который явно связан с триадой, есть в собственности предприятие. По всем параметрам такое же мутное, как и производство буровых установок. Как думаете, Василий Иванович, сингапурцы будут останавливаться на полпути?

— Надо подумать… — хмыкнул я.

Судя по тому, что Гордей без задней мысли попёрся со мной на рыбалку, значит, уезжать они не планировали. Во всяком случае, не сегодня. А потому уходили в спешке. Не погорели исключительно на своём профессионализме, не более.

— Думаю, да, — ответил я. — Думаю, им нужно хоть ненадолго тормознуть и перегруппироваться. Или вообще затаиться до тех пор, пока всё чуточку не утихнет.

— Тоже так считаю, — кивнул хакер.

— Ну прям душа в душу с тобой, да? — чутка съязвил я, чтобы Тамерлан особо не радовался раньше времени. — Ну так что? Куда ехать-то? Что за предприятие и где?

* * *

«Гудков и Уолкер», — прочитала Ирина название, а ещё чуть ниже: «Воронежская сыроварня». Под стилизованным логотипом была фотография мужчины. Молодой и бородатый, он задорно смеялся, а из его рта вылетало комиксное облачко с надписью: «Потому что не будет больше вашего итальянского сыра!»

По всей видимости, профессиональный юмор для своих.

Зря-зря-зря…

Зря Ирине Скуфидонской не надели на голову мешок или пакет, или что-нибудь ещё. Потому что даже без этой вывески то место, в которое их с Шестаковой привезли, было максимально приметным. Вон дымит труба ТЭЦ.

«Даже не так, — поправила себе Ирина. — Вон дымит труба Воронежской ТЭЦ. Теперь это очевидно».

А вон мост. Точнее, самый ближайший к Воронежской ТЭЦ мост. А вон ангары. Раз, два, три… ага. Их с шаманкой завели в третий от реки ангар, что расположился рядышком со съездом с ближайшего к Воронежской ТЭЦ моста. Минуту наедине с сетью, и Скуфидонская сможет вычислить свои координаты вплоть до долготы и широты.

Снаружи сыроварня выглядела как обычный, самый типовой полукруглый арочный ангар. Внутри тоже. Ну… почти. Потолок был коричневым, цвета промышленного утеплителя. По ушам сразу же бил гул системы кондиционирования.

В заводской, не самой уютной полутьме вдаль уходили длиннющие железные стеллажи. А на стеллажах этих лежали круглые сырные головы. Здоровенные и тяжёлые даже на вид.

Да…

Кое в чём Тамерлан ошибся. Покойный Гудков заимел себе сыроварню не в качестве подставной фирмы. Точнее, не только в качестве подставной. Он решил совместить дело и удовольствие, а перевалочную базу с хобби.

А странность, отсутствие что прибыли, что произведённой продукции, произошла потому, что производить Гордей Гордеевич собрался пармезан.

Не дешёвый аналог, твёрдый сырок с правильными усилителями вкуса, а вот прямо настоящий. Выдержанный в надлежащих температурных условиях не менее трёх лет.

Потому-то и не продавалась продукция, первая партия попросту не успела созреть. А теперь уже, скорее всего, и не успеет. Главный ценитель отошёл в мир иной.

Итак, Скуфидонскую приковали наручниками к одному из стеллажей, а всё так же связанную по рукам-ногам шаманку положили рядом. Сю процокала на каблучках мимо них, едва удостоив каждую быстрым взглядом. Махнула рукой своим людям, после чего рядом с девушками встал караул из пяти триад, и удалилась куда-то за стеллажи с сыром.

— Бли-и-ин, — протянула Шестакова и вдруг разревелась.

— Тише-тише-тише. Что случилось?

Ксюша попыталась объяснить, но не получилось. Сейчас её речь больше всего напоминала рандомный перебор всех гласных звуков, перемежающийся с всхлипыванием, поскуливанием и шумным втягиванием некстати убегающей сопли.

Бесстрашная, в одиночку ограбившая самый опасный клан Сингапуга, а после также в одиночку собиравшаяся его размотать шаманка не вынесла испытания беспомощностью.

— Тише-тише-тише.

Для проформы Ирина подёргала наручники, затем опустила их как можно ниже, насколько вообще позволяла перекладина, легла на пол и одной рукой смогла дотянуться до шаманки.

— Ти-и-и-ише, — как таковых открытых участков тела у мумифицированной Шестаковой не было, а потому гладить её пришлось по лицу. — Ну всё-всё-всё…

Внезапно Скуфидонской захотелось утешить её, спев колыбельную. И так же внезапно, она поняла, что ни одной колыбельной не знает. Для того, чтобы положить обожаемый кей-поп на совершенно другой мотив, нужно было как минимум знать язык. И потому-то она начала вспоминать всё подряд.

И почему-то «всё подряд» оказалось именно теми песнями, что частенько звучали в машине у брата:

— Тёмный мрачный ко-ри-дор, — на мотив «баю-баюшки-баю» пропела Ирина. — Я на цыпочках, как вОр, — и по канону чуть взвизгнула на последнем слоге.

Дальше рифма ломалась, а потому:

— Потеряли своё «Я». Два военных кораблЯ.

И снова!

— Надо мною ти-ши-на, — ещё раз попыталась Ирина. — Небо полное дож-дЯ. Дождь проходит сквозь меня…

И опять! Ну кто ж так сочиняет!

— Ля-ля-ля-ля, ля-ля-ля, — смирилась Скуфидонская.

И тут поняла, что зря старается, потому что из-под ладони раздался храп. Милый, девичий, с присвистом.

— Ну вот и хорошо, — улыбнулась Ира, подтянулась и села, облокотившись на головку пармезана.

Всё то время, пока они добирались до Воронежа, Скуфидонская без остановки думала над тем, как сбежать или хотя бы вызвать подмогу. Теперь у неё, как минимум было понимание, куда её вызывать.

Так что осталось всего-ничего. Взломать наручники, отвлечь охрану, выйти в сеть…

И связаться с Тимом. В этом она ни капли не сомневалась. Несмотря на то, что она наговорила брату, на то, что ей не дали передать весточку хакеру, Ирина не сомневалась.

Тамерлан на её стороне. Он не будет, словно герои сопливых мелодрам, смотреть на её имя на экране и вздыхать, а после прятать смартфон в карман. Не будет игнорировать сообщения из-за глупой обиды.

Он был прав с самого начала, подозревал, тревожился и искренне хотел помочь, а она просто не заметила. На лицо Ирины невольно наползла улыбка. Рыцарь в растянутых трениках. Он и сейчас, наверняка, роет сеть в поисках похитителей.

Вместо мыслей о побеге Ирина стала думать о Тамерлане.

Думала-думала-думала и что-то так устала, да ещё и стресс от похищения выматывал, — что сама не заметила, как вдруг отрубилась.

Пустота.

Темнота.

И никакого намёка на сновидения. После всего пережитого ей было максимально хорошо и уютно.

Сколько Скуфидонская провела в этом счастливом забытье непонятно, но выдернул её оттуда крик:

— Лунто-о-о-оу!

Мимо неё пробежал старик-сингапурец. Тот самый, что в уже закончившемся представлении отыграл роль отца Чао. Теперь вальяжности в нём было ни на грамм. Старик был крайне взволнован.

— Лунто-о-оу!

Тут же откуда ни возьмись материализовалась Сю, и старшие триады завели меж собой оживлённый разговор на родном языке. О чём, вообще непонятно. Но то, как засуетились косоглазые, Иру очень порадовало.

Кажется, у них появилась надежда.

Призрачная?

О, нет!

Ублюдки хаотично бегали туда-сюда, орали друг на друга и доставали оружие. Двое магов-физиков уже завалили несколько стеллажей и сделали из них подобие баррикады. А сама Сю, после того как раздала бойцам ценные указания, начала превращаться в банши.

— Близость битвы налицо, — пропела Ира, не в силах сдержать улыбку. — Ща сломают вам лицо…

* * *

Человек, который додумался поставить маячки на весь автопарк Василия Ивановича Скуфидонского, обязательно получит премию. Ну… если доживёт до Сингапура, само собой. А вот человек, который просохатил приближение тревожных точек к Воронежу понесёт наказание уже сейчас. Безо всяких если.

Что делать, если это один и тот же человек, совершенно непонятно.

Но так ведь сейчас вообще многое непонятно. Паника, неразбериха и смятение овладели рядами клана Сколопендр.

Триады и без того устали с дороги. Многие не спали больше суток, часть до сих пор до конца не размяла ноги от многочасового сидения за рулём, а некоторые вообще не доехали. И весть о последних стремительно распространялась среди триад, что тоже не играло на руку.

Бойцы знали об оружии «последнего шанса», точнее, как раз этого шанса не оставляющего. Но клан был силён, и ситуаций, в которых к нему приходилось прибегать, не случалось давно.

Так что сознание, что носишь на себе собственную смерть, мягко говоря, бодрости не прибавляло.

Ехали машины Сколопендр разрознено и, насколько это возможно, разными дорогами.

Кого-то взяли за задницу доблестные сотрудники ДПС, всё-таки ориентировки были разосланы по всей Империи, и отрабатывать их было нужно. Всё же сингапурцы были достаточно приметными, тем более, что некоторые даже не успели сменить транспорт.

Кто-то попался на заправке, кто-то сломался в дороге и без знания языка не сумел найти новое средство передвижения, а кто-то на панике, что называется, ливнул и теперь будет обживаться в российской глубинке.

Итого до Воронежа добралась лишь половина делегации Сколопендр. И каким бы продуманным не казался отход триад со стороны, на деле всё было не так радужно.

Остановка на сыроварне должна была быть передышкой. Триадам нужно было поспать, перегруппироваться и решить, что делать дальше. Что, как и, что немаловажно, когда. Ведь Сю на полном серьёзе рассматривала вариант затихариться на недельку-другую. Рассчитать всё до мелочей, будто крыски подожрать недозревший пармезан и только потом двинуться дальше.

Туда, где на тот момент будет легче спрятаться.

Ну кто их будет искать в российской глубинке? Здесь и деревни-то поблизости только на бумаге значатся. Дома брошены или хозяйственно заколочены. Жители перебрались к цивилизации.

Место Гордей подобрал хорошее. Самое то, чтобы пересидеть.

Не вышло.

Люди Сю не успели толком даже расслабиться, как им вновь предстоит либо бежать, либо сражаться.

— Я не знаю, Лунтоу! — Лиля упала на колени. — Клянусь!

Лилипутка и без того выглядела слишком крохотной рядом с левитирующей банши, ну а на коленях — так вообще комичная сцена получалась. Как будто гномик молится тёмному богу, который выполз из недр заброшенных шахт. Правда, никому из присутствующих смешно не было.

А речь сейчас шла, как нетрудно догадаться, о том, как Скуфидонский смог вычислить стоянку триад. Ведь именно Лилия Верзилина, она же, как выясняется, Гудкова, — предложила спрятаться на сыроварне отца. А значит, главный подозреваемый.

— Это не я! Не я!

— Ладно, — прошелестело бледное чудовище. — Я верю тебе, девочка.

Верю, не верю — на самом деле без разницы. Глава Сколопендр до сих пор не определилась с главным: бежать или сражаться. Старик Шан, как главный из офицеров клана, безо всяких приказов сверху на всякий случай готовился к бою.

Клановцы строили баррикады из стеллажей и рассредотачивались по ангару. Щитовики вперёд, бойцы за ними, а маги с техниками дальнего боя назад. Всё по канону. Всё, как перед классическим побоищем стенка на стенку.

Технику уличного боя, а также боёв в закрытом помещении, триады тоже учили не в академиях, а постигали сугубо практическим путём. Так что теоретиков или новичков тут не было.

Вот только не по плану всё пошло с самого начала.

Кто вообще сказал, что Скуфидонский должен зайти в ангар через двери?

— Бах! — незримая волна, увлекая за собой обломки профнастила, утеплителя и пармезана, пробила сыроварню насквозь; от стены и до стены. «Сырая магия», — тут же поняла Сю. Жила она подольше, знала побольше и не раз слышала байки о так называемых русских богатырях, которые вопреки логике растрачивают направо-налево чистейшую энергию, даже не удосуживаясь облечь её хотя бы в подобие магической техники. Расточительно и лихо. С молодецкой удалью.

Байки?

Легенды?

Помнится, в Сингапуре времён колониальной империи бриттов тоже была легенда о бледной девушке-монстре, которая завлекает английских моряков в трущобы, а затем раздирает их в клочья. Народный фольклор не с потолка берётся, и кому как ни главе Сколопендр об этом знать?

Так что Сю приняла решение сразу же.

Легенду о банши она писала самостоятельно и не хотела бы, чтобы история закончилась столкновением двух мифических персонажей из разных культур. Мир вполне может обойтись без этого кроссовера, хватит ему и ковбоев против пришельцев.

К тому же, что…

— Бах!

К тому же подоспел ещё один боец из цикла «Мифы и легенды народов мира». Собственной тушей стену ангара пробил здоровенный мохнатый оборотень. А в первую дыру, пробитую Скуфидонским, уже пожаловали первые гости.

— Уэ-э-э-э-э!

Глава 20

Раззудись, плечо!

— Э-э-э-эх! — мне показалось забавным снять одного из ублюдков броском сырной головы в голову человечью. По заветам старых-добрых боевиков, нет ничего лучше, чем использовать локацию по полной, в ход должны идти все предметы окружения и интерьера. Спасибо, дядюшка Чан, за науку.

Это всегда привносит в картину боя некоторую спонтанность и экспоромт. А если так, то и реагировать на подобные нежданчики врагу труднее. Да, против меня, конечно, не демоны или стальные гандамы, но и силу приходилось использовать аккуратно и строго дозированно.

Так бы уже прихлопнул этот амбар в лепешку вместе со всей начинкой. Но меньше всего я хотел задеть заложников. И прекрасно понимал, что для этой цели их и захватили. Чтобы подстраховаться от магии массового поражения. Ну что же, будем действовать точечно.

— У-у-у-ух! — и ещё одна голова разбилась в пармезановое крошево о барьер щитовика, которого всё никак не могла прожать Ромаха. Косоглазый отвлёкся, за что тут же поплатился нарушением целостности брюха.

Как на мой взгляд, сработано было просто отлично. «Альта» поднаторела в командной работе, да ещё и Лёха с Мишаней вписались как нельзя лучше. Стеклова в связке с Чего смотрелась просто непобедимой, а трёхсоткилограммовый медведь дизморалил противника одним лишь своим присутствием на поле боя.

— Уэ-э-э-э!

Машины мы бросили на шоссе, да простят нас редкие проезжающие, а потому с момента переезда через мост до непосредственной атаки прошло не больше двух минут. Окружили ангар, и вперёд.

Сперва, правда, пришлось проделать в нём несколько дополнительных дырок. Друиды зашли с одной стороны, а мы с Мишей и Фонвизиной — с другой. С Её Сиятельством у нас вообще случилась немая сцена полного взаимопонимания; как будто мы вместе уже сотню раз сыроварни штурмовали.

Оценив обстановку, я сцепил руки в замок, чтобы закинуть княжну повыше. Но не успел даже объяснить Оле для чего я это сделал, как она сама поставила ногу мне в ладони и кивнула, мол, швыряй. Р-р-раз! — и Фонвизина, проделав эффектное сальто, оказалась на стеллаже.

Ей оттуда видней.

Кого подлечить, а кого «Алым Спасением» по роже наказать. Светящийся красный шар тут же заметался по ангару, как шаровая молния.

С главного входа тем временем вошла наша демонесса. Ситуация была не учебная, а потому никаких запретов на использование огня выдвинуто не было. Полыхнуло, так полыхнуло. И вот что интересно: Чертанова реально, как и рассказывала недавно, контролировала каждый язычок и каждую искорку.

Пламя кусало только триад, а для всего остального было совершенно безвредно. Под «всем остальным» я имею в виду, например, утеплитель. Вспыхни он, и мы тотчас получили бы газовую камеру вкупе с огненным дождём из оплавленных полимеров.

Ну и сыр жалко; не без этого.

Хороший сыр, прямо вот по запаху чувствую. У хорошего пармезана запах очень сложный и каждому слышится по-своему, но вот конкретно мне всегда казалось, что в нём превалирует чёткая нотка спелой такой, сочной и наливной дыни.

Почему?

Поди знай.

Ну да не о сыре сейчас. Сейчас о бое.

Ромаха внезапно решила, что она сегодня боец поддержки и носилась как бешеная туда-сюда, помогая то одним, то другим. Мельком мне даже показалась, что она по каким-то одним ей ведомым соображениям соревнуется с Мишей, кто больше фрагов наколотит.

Тамерлан и Рита Смертина, согласен, не самая мощная спайка, зашли сзади. Никаких запасных дверей мы там не обнаружили, а потому это место было самым безопасным. Как только появятся первые жертвы, некромантка сможет контролировать их и через стену, ну а хакер был выбран ей в напарники с той единственной целью, чтобы не мешался. Ну и чтобы его кто из триад не зашиб случайно при попытке к бегству.

Чисто эстетически, схватка мне понравилась.

Во-первых, как и говорила шаманка, татуировки добавляли магическим техникам зрелищности. Так что азиатских драконов из огня, льда и прочих энергетических материй я сегодня насмотрелся на всю жизнь вперёд.

Ну а, во-вторых, не было у триад рядовых. Не было посредственностей, которых серьёзные ребята таскают с собой сугубо в роли пушечного мяса. Никто не был зашиблен случайно, даже тот урод, которого я снял сырной головкой, в конце концов, оклемался и продолжил бой.

Каждого из узкоглазых приходилось прожимать индивидуально. Прожимать, загонять, оттеснять от своих. За парочкой даже погоняться пришлось, явно что маги-физики с каким-то остервенелым уклоном в акробатику.

У меня хоть с вестибуляркой полный порядок, но рискну предположить, что я бы так не смог. Стошнило бы, как пить дать.

Да о чём говорить, если даже первый залп Чертановой обошёлся без жертв? Сколопендры вылезли из-под огненного шторма целыми и невредимыми. А особенно хочется отметить старика Шана.

Лже-нефтяной магнат оказался грёбаным богом-громовержцем.

Когда я заметил его посреди всей неразберихи, Шан уже был без рубашки, и… ну как бы моё почтение. Под пиджаком не заметишь, но старикан пребывал в отличной физической форме. Сухой, но максимально рельефный, так что по нему можно мышечную систему изучать. А громовержцем я его назвал, потому что косоглазый ультовал разрядами молний.

Глаза белым светятся, по рукам искры бегают, ну прямо красавчик.

Его мне пришлось вырубать самостоятельно, и теперь, несмотря на относительно короткую стрижку, я был похож на одуван, волосы аж дыбом встали.

— Чисто! — донеслось из «сектора» друидов.

— Чисто! — крикнула у меня за спиной Её Сиятельство, внимательно рассматривая ангар сверху.

— И у меня всё! — превратившись из огненного элементаля обратно в секс-символ группы «Альта», доложила Чертанова.

Следом закричал Лёха, но-о-о… вообще не по делу:

— Я тебя вижу, гадина мохнатая!

— Уэ-э-э!

— Брось сыр, я сказал!

— Уэ-э-э…

Ну и, собственно говоря, всё. Победа. Признаться, никто иной исход и не рассматривал, вот только…

— И-И-И-ИР! — крикнул я. — ША-А-А-МА!

А в ответ тишина.

По моим очень приблизительным подсчётам, мы перебили чуть больше половины всей той кодлы, которую я видел на памятной вечеринке в мэрии Сакраменто. И наши пленные девки, по всей видимости, были не с ними.

Почему?

Неужели продолжается эта грёбаная игра в «мы знаем, что вы знаете, что мы знаем»? Неужели эти твари НАСТОЛЬКО умны, что специально заказывали продукты для чизкейка, чтобы в конечном итоге пустить нас по ложному следу в сыроварню Гудкова?

Но тогда… зачем тогда было сгонять сюда основные силы?

— Василий… Василий, — послышался хрип за спиной. — Василий Иванович…

В «дыре», через которую входили мы с Её Сиятельством и медведем, показалась Смертина. Рита была даже бледнее, чем обычно, пошатывалась и одной рукой держалась за голову. Глаза полуприкрыты, одежда в грязи… а ещё я заметил размазанное пятно крови у неё под носом.

И не я один, по всей видимости, потому что красный шарик Фонвизиной уже метнулся к ней, чуть не сбив меня с ног.

— Там, — махнула рукой Смертина. — Оно там…

* * *

У монструозной банши вполне хватило дури на то, чтобы вскрыть заднюю стенку ангара. Хватило её и на то, чтобы на скорую руку оглушить двух людей Скуфидонского, парня и бледную девчушку. А вот на то, чтобы утащить их с собой, уже не хватило.

Во-первых, совсем непонятно, кто это и чем может быть полезен. А, во-вторых, Сю и без того уже была нагружена. Первая в мире ездовая банши, не иначе: шаманка на плече, Скуфидонская под мышкой и Лиля на раскрытой ладони. Лилипутке за монстром было просто не угнаться, а бросить её тем временем было нельзя; свою роль в этой пьесе она ещё не отыграла.

Так что сейчас бледная когтистая тварь летела по мосту, прямо по проезжей полосе, как сказочная бабайка, которая ворует детишек.

Редкие машины с гудками огибали эту невидаль. Водители в ужасе пучили глаза и топили тапку в пол, лишь бы убраться отсюда поскорее.

— Вон они! — в какой-то момент закричали Лиля, указывая куда-то вдаль. — Вон!

Всё-таки Гудковы-Верзилины сидели в Российской Империи не для красоты. У них были свои люди, да притом много. Если не брать в расчёт «офисных» работников, то это было двадцать сработанных звёзд.

Эдакая своя маленькая армия.

И пускай бойцы местного филиала Сколопендр разминулись с силами сингапурцев, а оно и понятно, ведь отход был суматошным и непредвиденным, однако сейчас наконец-то нагнали свою «основу».

От которой, впрочем, кроме Сю и Лили, к этому моменту уже никого не осталось.

Впереди показался целый кортеж разномастных машин, которые яростно бибикали в знак приветствия своим командирам.

— Да! — зло оскалилась Лиля. — Теперь-то им конец!

— Нет! — рявкнула банши, остановилась посередь моста и поставила Лилю на ноги. — Сейчас мы не будем драться…

— Но, Лунтоу!

— Я сказала «нет!»

Чудище скинуло на асфальт своих пленниц и превратилась обратно в девушку-азиатку. Чуть потрёпанную, не без этого, но всё такую же сексапильную.

— Мы уходим.

— Но… Но, — Лиля сжала маленькие кулачки.

— Я понимаю, — Сю присела рядом с ней на корточки. — Понимаю, что ты сейчас чувствуешь. И именно поэтому я разрешу тебе остаться. Задержи их во имя клана. Сделай это во имя памяти отца, которого они убили.

Внутри Гудковой-младшей клокотал вулкан. С одной стороны, жажда мести действительно застилала глаза. С другой, ей сейчас недвусмысленно предлагали героически погибнуть без единого шанса на спасение. Да, погибнуть ради клана, и это совсем не пустые слова, но всё равно.

Пускай для триад это обычная практика, разница в менталитете давала о себе знать. Лиля колебалась.

Солнечный день, синее небо и бегущие по нему белые облачка совершенно не навевали желание умирать прямо здесь и сейчас. Но времени на раздумье ей не дали. Столетняя злобная тварь плющила волю Лили, словно пластилин.

— Отомсти, — Сю провела ладонью по волосам лилипутки. — Я прошу тебя, потому что знаю… ты сможешь. Ты особенная. Я всегда это знала. Гордей воспитал достойную дочь Сколопендры. Сильную, смелую и чертовски опасную. Не дай его трудам уйти впустую. Послужи клану и останься в веках.

— Но… как? — прошептала Лиля Гудкова, не отрывая взгляда.

— Я же говорю, — азиатка улыбнулась. — Ты особенная. Вот…

С тем Сю аккуратно вытащила через ворот платья медальон с изображением сороконожки. Небольшой, но явно что драгоценный. Одно лишь изображение сколопендры, её детализация в мельчайших подробностях, уже говорило о том, что при изготовлении этого медальона не обошлось без магии.

Всё так же улыбаясь, Глава Клана сняла медальон с себя, а потом аккуратно застегнула его на шее Лили.

— Чувствуешь?

— Чувствую…

Артефакты и техномагия, техномагия и артефакты — вот профиль клана Сколопендр что на родной земле, что здесь, в России. Через руки Лили Гудковой прошло столько реликвий, что она уже давно устала удивляться.

Но здесь…

Сейчас…

— Чувствую, — повторила Лиля…

* * *

Ты особенная.

Ты особенный.

Вы особенные.

Не счесть, сколько раз древняя банши говорила эти слова, посылая своих людей на верную смерть. И не счесть раздаренных медальонов, снятых с шеи.

Насколько же красивый и щедрый жест, не правда ли? Ведь это было украшение самой Лунтоу! Украшение, которое она носила при себе всю жизнь! Ну… наверное. Наверное, за ним стоит какая-то эпическая история. Или драматическая. Или вообще романтическая, пусть, глядя на бледного монстра, в это и верится с трудом.

Наверное, Сю дорожит этим медальоном. Наверное, она отрывает его от сердца, потому что и впрямь считает адресата подарка особенным.

Да и к тому же!

Медальон ведь непростой! Это нереально сильный артефакт, и сила его чувствуется сразу! Какая мощь! Какой прилив энергии! Какое могущество в руках! И всё вышеперечисленное — безо всяких «наверное», так оно и есть; по факту.

Вот только принцип работы медальона не совсем понятен, но-о-о-о… это всё пустяки. Не станет же главная Сколопендра подставлять своего «особенного»?

Спойлер: станет.

Секрет медальона охранялся кланом Сколопендр наравне с чертежами Ксюши Шестаковой. Пусть это был и не главный секрет клана, но уж точно один из. Величие Сколопендр вообще складывалось из множества таких вот секретных разработок. Чуть тут, чуть там, и вот вы на вершине пищевой цепочки, и хрен вас с этой вершины скинешь.

Но сейчас к медальону!

Всё просто:

После активации, едва заметная кнопочка на обратной стороне, он кратно увеличивал силу своего носителя. Замерять магию и придумывать для неё единицы измерения — дело гиблое, но Лунтоу Клана Сколопендр предполагала, что речь идёт об усилении мага раз так-эдак в двадцать. Далеко за платиновый уровень. Далеко за границы обычного и… дозволенного.

Таких магов на всей Земле можно по пальцам пересчитать.

И как тут не почувствовать себя особенным?

Лунтоу лично усилила тебя и даровала могущество, которое другим соклановцам даже и не снилось.

Ну а теперь к подвохам: конечно же, у артефакта подобного принципа действия была побочка. Её просто не могло не быть. Иначе почему такими штуками не пользуется каждый дурак?

Итак…

Медальон убивал своего носителя.

Гарантированно.

Ни тело, ни слабенькие энергоканалы просто не могли выдержать и адекватно отфильтровать те бурные потоки маны, которые внезапно оказывались во власти носителя. Если прибегать к метафорам, то это было примерно то же самое, что пустить крутой кипяток по карамельным трубам.

Сила выжигала изнутри.

Кого-то за десять минут, кого-то за час. Но в среднем «особенный» человечек Лунтоу держался порядка двадцати-тридцати минут. Самое то, чтобы справиться со своим последним в жизни заданием.

Во имя клана, разумеется!

Лиля Гудкова вот, например, во имя клана должна была обеспечить отход. Довольно частое применение артефакта; такое случалось с Сю не единожды, медальон всегда был при себе на всякий случай.

Другое его применение — возможный плен.

Внедрённый во вражеский клан шпион, априори «особенный», без подобного медальона не ходил. И если его вдруг раскалывали, то утлым самоубийством дело не заканчивалось. До допросов и пыток дело не доходило, потому что напоследок шпион устраивал в тылу противника кровавую баню.

Или вот ещё вариант — посмертная индульгенция от Клана Сколопендр.

Серьёзные косяки Лунтоу не прощала никому и никогда. Но в редких случаях, если ситуация складывалась подходящим образом, клановцу предлагалось искупить свою вину одиночной миссией. Небольшая манипуляция, медальон, «ты особенный» и вперёд.

Всё равно что усадить камикадзе в самолёт.

Неэтично?

Неправильно?

Что ж… по миру ходят миллиарды правильных и очень этичных людей, но почему-то ни один из них не может назвать себя Главой Клана Сколопендр. Совпадение? Вряд ли. За свою долгую жизнь Сю совершила много дурных, местами прямо-таки ужасных поступков. И вот что успела заметить: никакой кармы не существует. Если сделать всё правильно и подчистить за собой, то никакое Высшее Правосудие тебя не настигнет.

Будучи основательницей и Главой Сколопендр на протяжении многих-многих лет, Лунтоу всегда чётко разделяла себя и клан. Хотя потому, что она сможет существовать без клана, а вот клан без неё… наверное, сможет, но какая разница? Какая лично ей разница, что там будет без неё? Самое главное не допустить это самое «без неё».

И если для этого пришлось бы пожертвовать хоть всеми своими людьми, Сю не испытала бы угрызений совести.

Не испытывала она их и сейчас.

— Ты сможешь, — улыбнулась Сю, погладив Лилю по голове. — У тебя получится, — а затем встала и зашагала в сторону машин клана.

Пускай в русском филиале мало кто был знаком с ней лично, но о могущественном Главе Клана слышали все. Так что проблем возникнуть не должно. Они будут подчиняться.

И кстати!

Старика Шана и прочих очень жаль, но затеряться в Российской Империи в компании славянских рож будет куда проще…

* * *

На десерт Лёха Чего и Миша.

Глава 21

— Тише-тише-тише, — я даже руки расставил, чтобы никто вперёд меня в пекло не полез.

— Уэ-э-э? — больше всех заминке удивился Мишаня.

А я вот о чём подумал:

Сколько хороших ребят полегло из-за того, что они не смогли правильно оценить угрозу, исходящую от маленькой девочки в розовой курточке, которая стоит посередь моста в героической позе?

За всю мировую историю, наверное, нисколько.

Но! Я бы не хотел, чтобы кто-то из моих стал первым. Сколопендры уже показали свою мощь, и если отринуть личные обиды, то с этой мощью я бы предпочёл считаться. Ну или как минимум уважать.

Так что, если дорогу нам преграждает дочь Гордея, то это явно неспроста.

Переговорщица?

Ой ли.

Никаких переговоров с террористами быть не может, и клан Сколопендры это прекрасно понимает.

А учитывая, что каждый из триад таскает на себе татуировку, которая в случае чего может его убить, самопожертвование для них — вещь абсолютно обыкновенная. Как за хлебушком сходить. И поэтому у девочки вполне может быть бомба. Или артефакт, как у Несвицкого-младшего, только явно помощней.

И стоит она здесь неспроста.

Как мне думается, расчёт идёт именно на то, что мы ломанемся мимо неё догонять триад. Но… не догоним всё равно.

Упустили.

Но посыпать голову пеплом я не собираюсь. Во-первых, теперь заложники для триад стали куда ценнее, и за сохранность Иринки и Шамы можно не переживать. Во-вторых, проредили мы узкоглазых знатно. Теперь их меньше, а значит, они слабее. Ну и на моральном духе сколопендр инцидент в сыроварне, я думаю, скажется.

Ну это же прекрасно!

Ты за тысячи километров от дома, на птичьих правах в чужой стране, где тебя разыскивают на каждом углу и в затылок тебе дышит Столп Империи, силу которого ты уже пронаблюдал в действии. Пронаблюдал и понял, что нихрена этой силе противопоставить не сможешь. А теперь давай, милый друг! Паникуй! Паникуй, истери и ошибайся мне на радость!

Блин…

Вопреки логике, я сейчас как будто бы выдохнул. И ещё утвердился в том, что всё будет хорошо. Выручим мы потеряшек, и никуда они от нас не денутся. Их спасение — лишь вопрос времени, а время играет на нас.

— Василий Иванович? — это Стеклова похлопала меня по плечу. — А чего мы ждём?

— ЧЕГО ВЫ ЖДЁТЕ⁈ — дочка Гордея задалась тем же самым вопросом. — ИДИТЕ СЮДА, ТРУСЫ!

— Так…

Я обернулся и оглядел свою команду.

Пускай Фонвизина и подлатала Ритку, но она до сих пор не боец. Судя по их с Тамерланом обрывочным рассказам, у триад есть ручной монстр, который вырубает людей криком. Что, кто, почему — совсем непонятно. Но крик этот бесследно не прошёл, и Смертину до сих пор мотыляло из стороны в сторону.

Остальные бодры, веселы и готовы продолжать.

Но на всякий случай:

— Я вперёд пойду, — сказал я. — Вы за мной.

Ну и пошёл. Прогулка по проезжей части почему-то сразу погрузила меня в смутные, совершенно неуместные воспоминания. Неуместные, потому что приятные. Вопреки ситуации, на меня налетели флешбеки со всяких масштабных праздников и парадов, на которых мне доводилось бывать. Ну… когда улицы перекрывают специально для того, чтобы по ним народ шатался.

Вот и сейчас салютов разве что не хватает.

— Ах-ха-ха-ха-ха! — рассмеялась девочка. — Дава-а-а-ай! Иди сюда! Идите все сюда!

Вариант пришлёпнуть её молотом из сырой энергии я не рассматривал. Пока что. Ну… на самом деле передо мной сейчас встала серьёзная морально-этическая дилемма. Вдаваться в её детали не вижу смысла; и так всё понятно.

Как-то вот не привык я с детьми воевать.

Не доводилось раньше.

Так что пусть дочь Гордея хотя бы первый удар нанесёт, а там посмотрим. Но уже сейчас какая-то часть меня — та, что за всё хорошее и против всего плохого — решила, что надо брать девчонку в плен.

И тут:

— Вы все сдохнете! — заорала малявка. — Сдохнете!

А затем — вот этого я совсем не ожидал — достала из кармана пачку сигарет, прикурила, чуть ли не в одну тягу высадила её до фильтра и выпустила носом дым. Н-да… мы себе в детстве такого не позволяли.

После Лиля рассмеялась по-злодейски и воздела руки к небу. Тут же я почувствовал токи маны, устремившиеся в её сторону. И тут же асфальт вокруг девочки прямо-таки забурлил чёрной блестящей материей.

Сперва я даже подумал, что это некромантия или какая-то мультиклассовая штука с некромантией в качестве катализатора, но нет. Спустя пару секунд всё стало понятно. Бурление на самом деле оказалось шевелением тысяч и тысяч мерзких чёрных ножек. В мою сторону по мосту рванул целый рой сколопендр.

Много.

Реально, очень много.

В сети есть куча видосов, на которых люди тревожат паучье гнездо и членистоногие целым табуном бегут спасаться. Так вот. Здесь было примерно то же самое, только помноженное во сто крат. Во-первых. А, во-вторых, сколопендры были гигантскими.

Каждая размером с упитанного щенка лабрадора, которого за хвост укусил другой такой же щенок. Мерзость, короче говоря. Гадость. Гнусь, как она есть.

К тому же, из-за размеров, сороконожки оказались очень шумными. Пощёлкивание жвал, цоканье лапок и шелест панцирей были слышны ещё издалека — как будто под порывами ветра зашелестел хитиновый лес.

— Фу, — прокомментировала Фонвизина у меня за спиной.

И ни добавить к этому «фу», ни отнять. Порой в ёмкости формулировки по ситуации Её Сиятельству не было равных.

А дочь Гордея тем временем даже не думала останавливаться. В какой-то момент призыв явно вышел из-под контроля, и чёрное месиво аж взрывалось, разбрасывая по мостовой целые гроздья сороконожек. Как будто бы это было… извержение сколопендрового вулкана?

Ну да ладно.

Что со всем этим делать вообще непонятно, но испытать на себе укус такой твари я не хочу. Насекомые — они же вообще не от мира сего. Таскают больше собственного веса. Грызут то, что по идее не грызётся, и заползают туда, куда бы лучше не заползать. Да ещё и ядовитые в большинстве своём.

А потому:

— Ы-ы-ы-ыкх, — я поставил барьер от одного края моста до другого.

Василий Иванович не дурак. Василий Иванович умный. Девочка же рассчитывала на то, что я могу шарахнуть по площади, верно? Раз шарахну, два шарахну, на третий мост обрушится, и о дальнейшей погоне не может быть и речи.

Да и вообще…

У меня в голове всегда сидит маленький такой противный журналюга, который на каждое моё действие тут же накидывает свежий заголовок. «Столп Империи разрушил мост» — самое безобидное, что можно придумать. А можно ведь и: «За что Скуфидонский так ненавидит жителей Воронежа?». Или: «Моста нет, но вы держитесь; отвратительный поступок московского аристократа».

Короче, я был уверен в том, что поступаю правильно.

Силой — оно всегда успеется.

Итак, авангард сколопендр с разгона врезался в энергетический барьер. Давление едва ощутимо, и прожать меня у них не было ни единого шанса, но вот беда… сколопендры начали карабкаться друг на друга.

Слой за слоем, ряд за рядом, и вот — твари уже на уровне моего лица. И продолжают карабкаться выше! А самое неприятное, что это лишь одна часть сколопендр. Другая уже перебралась через заграждение и теперь оббегает мост снизу, чтобы зайти нам в тыл.

И вот тут — каюсь — я допустил стратегическую ошибку. Сработал страх за своих ребят. И вместо того, чтобы заковать девочку вместе с её мерзкими питомцами в энергетический шарик — чтобы они там все друг друга сплющили ко всем херам — я начал закруглять шарик вокруг нас.

— Василий Иванович! — крикнула Стеклова. — А что нам делать-то⁈

— Пока ничего!

Что-то новостных вертолётов не видать, а жаль. С высоты птичьего полёта сцена, должно быть, выглядит эпично. Я бы на такое, во всяком случае, посмотрел.

Итак:

Я держу барьер, а вокруг бушует море из сколопендр. Твари спереди, твари сзади, твари справа и слева, а некоторые уже и сверху вовсю лазают. Копошатся, прищёлкивают, и прищёлкивание это…

Как бы так его описать?

Хм-м-м… Как будто бы собрали ансамбль ложкарей человек на двести, каждому на тестикулы прицепили автомобильный прикуриватель-крокодильчик и дали напряжение вольт так-эдак в сто с небольшим — чтобы и убить не убило, и тряхнуло знатно.

И от звука от этого…

Ну не сказать, чтобы вот прямо страшно. Брезгливо от него в максимальной степени, и неприятно. Никогда не разбирался в этимологии выражения «сосёт под ложечкой», но сейчас, как мне кажется, чувствую я именно это.

Розовую курточку Гордеевой дочки за стеной сороконожек уже давно не видать, но что-то мне подсказывает, что девка не останавливается и бомбардирует нас членистоногими уродцами дальше.

Удивляться я уже давно отвык.

Поэтому, что у неё за дар такой, да притом в столь юном возрасте — разберёмся потом. Или не разберёмся, тут уж как вести себя будет. Но вот что могу сказать точно: несмотря на неприятную осадную ситуацию, в которой мы оказались, всё под контролем.

Долго она не сможет так продолжать.

Или от натуги вырубится, или вообще сгорит к чёртовой матери. Российский маг такой силы — а тем более молодой маг — просто не мог не попасть на радары Державина. Значит, дело тут в усилении извне и явно что в… э-э-э… плохом усилении.

Надо бы, наверное, пояснить.

Я Василий Иванович, и я расскажу, как это работает на самом деле. Так вот… Хороший баффер — он ведь на вес золота в любой команде. Он даёт сопартийцу что-то своё и по принципу действия работает как витаминки для укрепления иммунитета. Мягко, приятно, без отходняков и ущерба для здоровья.

А вот эта срань, невольными свидетелями которой мы сейчас стали, она скорее на какой-нибудь гадкий эйфоретик похожа. Делает вид, что придаёт сил, а по факту жрёт внутренние резервы организма. Те самые, которые рассчитаны на самый-самый крайний случай.

— Скуф! — вдруг заорал у меня за спиной Лёха. — Сзади!

Ох ёпть!

Девчушка смекнула, что к чему, и начала призывать тварей прямо внутри нашего защитного купола. Сколопендры просачивались сквозь асфальт, будто черви после затяжного дождя. Ожидаемо, что были они меньше, чем их собратья по ту сторону барьера, но всё равно… жвало размером с человеческий палец кусанёт, так кусанёт.

Заметалось «Алое Спасение». Ромашка вместе с Мишей — на сей раз слаженной двойкой, а не в качестве конкурентов — принялись на скорость размешивать тварей когтями. Полуобморочная Смертина пересилила себя, подхватила первые трупы и развязала первую гражданскую сколопендровую войну.

Стеклова с Лёхой вдали от земли и хоть какой-либо растительности значительно просели по боевой мощи, но в бою с сороконожками котировалось всё подряд — в том числе и обычный шлепок пыром по голове твари.

И вот ещё что примечательно!

Заметил краем глаза: Тамерлан тоже нет-нет, да и поколачивал сороконожек. Причём вполне себе умело. Не как кисейная барышня сумочкой махал, а прямо вот… и удар у него поставлен, и стойка, и с координацией всё в полном порядке. Занимался раньше? Возможно. Мне даже жаль немного стало, что парнишка неодарённый.

Так вот…

На всякий случай Тамерлан держался поближе к медведю, но всё равно не трусил и принимал активное участие во всеобщем веселье.

Минута-две, и бой перешёл в следующую фазу.

При закрытии трещин мне довольно часто приходилось видеть големов. Чаще всего это было беспомощное антропоморфное нечто, свёрстанное из грязи и волшебства, но иногда попадались и каменные. Песчаные, ледяные, глиняные. Один раз по молодости даже на магматических напоролись — Валигура-старший тогда чуть не поседел; думал, что сейчас всех его курсантов на клочки разорвут.

Вот…

Всякое я повидал, короче говоря. Но вот хитинового голема лицезрею впервые. Вгрызаясь друг в друга, сцепляясь и переплетаясь, сколопендры начали собираться в чёрные человекообразные сгустки. Твёрдыми панцирями наружу, пузиком внутрь.

Но жалить и кусаться при этом был способен каждый кусочек их «тела» — голем из них получился текучий и переменчивый.

Страшно?

Не очень; скорее, уж удивительно. А в остальном: отряд «Альта», уже поднаторевший в борьбе с монстрами, борется с монстрами. Вот и всё.

— Кадет Дольче!

— Да, Василий Иванович⁈

— Жарь их!

За спиной полыхнуло. Тут же в нос ударил омерзительный запах горелой жучиной плоти. И тут же я смекнул, что от обилия тварей за барьером стало темно. Не прям вот хоть глаз коли, но сумрачно.

Посылать новых членистоногих миньонов внутрь защитного купола девчонка перестала. То ли смекнула, что это бесполезно, а то ли — как я и предполагал — начала выдыхаться. Бой внутри барьера утих, и вновь на мозги начало давить мерзкое жучиное пощёлкивание. На сей раз ещё и в темноте.

Минута.

Две.

Три.

Признаюсь, я почувствовал напряжение. Стандартная ситуация затишья перед бурей. По всему было понятно, что это ещё не всё и девочка готовится выложить на стол свой главный козырь. Нанести свой самый сильный удар. Самый сильный и, скорее всего, последний.

Но тут вдруг что-то пошло не так.

Сперва от купола с треском и жалобным пищанием отвалилась правая «стенка». Увлекая друг друга за собой, целый шмат сколопендр начал заваливаться в сторону, будто рулон хреново приклеенных обоев. Медленно и величаво, твари завалились через ограду моста и полетели прямо в воду.

Снизу послышался всплеск.

Произошло это так неожиданно, и в темноте мы просидели так долго, что сперва солнце резануло мне по глазам, и я даже не понял, что происходит. Затем, буквально через несколько секунд, отвалилась левая «стенка».

Отвалилась и тоже полетела вниз.

— Выдохлась? — спросил Лёха.

Судя по вопросу, умудрённый жизненным опытом друид сделал те же самые выводы, что и я. И тоже ждал, пока девчонка устанет качать через себя заимствованную энергию.

— Наверное, — ответил я.

— Или нет?

— Или нет.

Не самый информативный диалог, но так и ситуация нихрена непонятная.

— Или не-е-е-е-ет, — задумчиво протянул Лёха.

А передняя «стенка» — та самая, что отделяла нас от дочки Гордея — тем временем тоже отстала от купола, накренилась и начала падать. Сколопендры разбились об асфальт с такой трескотнёй, будто это врезались друг в друга две фуры, каждая из которых была под завязку забита кастаньетами. Кому, куда и зачем нужно перевозить такое количество кастаньет — неважно; образ сугубо метафорический.

— Чота не к добру, — заявил Лёха, когда чёрное сороконогое море начало расползаться по мостовой и добровольно спрыгивать с моста вниз. — Чота, мне кажется, это ещё не всё.

Несколько секунд, и юркие шустрые твари добровольно десантировались в воды Воронежского водохранилища.

Мост оказался чист.

Прямо вот совсем.

Лиля, дочка Гордея, стояла на том же самом месте. Вот только теперь она молчала; на дерзкие ремарки ей явно не хватало силёнок. Девчонка тяжело дышала и жала кулаки, а вокруг неё еле заметно витало облачко чёрных испарений.

Что-то явно некротическое.

Думаю, Рита Смертина могла бы подробно объяснить, что это за явление такое, откуда и почему оно берётся, но…

Шоу продолжилось.

Малявка вдруг заорала что есть сил, и чернота вокруг неё закружилась вихрем. Причём… такое чувство, что эта непонятная субстанция отщипывала от неё по кусочку. Лиля как будто бы выжимала себя — худела на глазах, становилась всё более сгорбленной и бледной. За проступлением вокруг её глаз тёмных кругов можно было пронаблюдать безо всякой ускоренной съёмки.

А ещё вены.

Нет, не надулись. Почернели. Резко, будто чековая лента под огнём зажигалки.

— ААА-АААА-АААА!!! — завизжала малявка и тут…

— Ох ёпть, — вырвалось у Алексея Михайловича.

— Уэ-э?

— Все ко мне! — заорал я. — Ближе! Ближе!

Справа над мостом резко взметнулся в небо чёрный блестящий столб. Все те твари, что попадали вниз, успели сплестись в одну гигантскую ультимативную сколопендру. И эта сколопендра сейчас с хорошего разгона выпрыгнула из воды.

О размерах судить не могу, но-о-о-о… выглядело всё это внушительно.

Поезд.

Да-да, точно. Поезд. Как будто чёрный железнодорожный состав вдруг обрёл разум и решил выступать в дельфинарии. Окатив защитный барьер целой стеной воды, тварь взлетала всё выше и выше. Выше и выше. А затем, извернувшись в крайней точке, начала падать прямо на нас.

Маленькая дрянь хочет разрушить мост, пронеслось у меня в голове.

А потом стало темно…

Глава 22

Сил не было ни на что.

Какой там открыть глаза? В отказ пошли даже те мышцы, которые работают по умолчанию и без ведома человека — речь сейчас о диафрагме, например, или о сердечных мышцах.

Смерть.

Она не приближается, она уже здесь — взяла Лилю за горло и… чего-то ждёт. Медлит по какой-то одной ей понятной причине. Как будто сейчас происходит что-то противоестественное. Как будто организм заработал, но тянет на чистом везении и каком-то непонятном энтузиазме.

Или нет?

Или не тянет?

Или всё это пресловутое кислородное голодание мозга? Весёлых картинок до сих пор нет, лишь пятна какие-то плавают перед глазами. Бредовые, хаотичные, чем-то напоминающие картинку из калейдоскопа с битым стеклом.

— … ну что?

А вот и слуховые галлюцинации подоспели.

— Я стараюсь, Василий Иванович, стараюсь!

— Жить будет?

— Василий Иванович, прошу, не отвлекайте! Сейчас упущу и придётся вместо меня Риту задействоваться!

— Экскузьмуа, Ваше Сиятельство. Работайте.

Кто кого отвлекает? Какая ещё Рита? Какое Сиятельство?

Воистину тайны мозга не разгаданы даже на один несчастный процентик. А вот хотя бы сны — та ещё странная хренотень. Иногда по мотивам дня, а иногда ведь такая несусветная чушь приснится, которую ты никогда не видел, и не слышал, и даже не знаешь о ней. Вот откуда она берётся?

Непонятно.

Что уж тогда про гипоксию говорить? Тут с тобой вообще всё что угодно может случиться. Свихнувшийся мозг играючи подкинет такого опыта, о возможности которого ты даже не подозревал. Кто его знает? Технически, он ведь даже может придумать на скорую руку новый орган чувств и прогнать тебя по всему диапазону неведомых доселе ощущений.

Но…

В случае Лили отмирающий рассудок почему-то выбрал пытать её именно аудио-иллюзиями.

— Фу-у-у-у-ух…

— Что?

— Стабильна. Ну… насколько это вообще возможно в её случае. Клянусь, если бы «Алое Спасение» не было запитано на максимум, то упустили бы. На одном даре такое не вытянуть. Корова Макара Матвеевича по сравнению с ней была просто живчиком.

— Молодец, Ваше Сиятельство, прогрессируешь. Мать будет тобой гордиться.

— Гордиться? А где тут повод для гордости? Мы террористку спасли!

— А это уже не нам решать…

И вот опять. Что за причудливый набор слов? Алое спасение, корова, террористка, гордая мать, Макар Матвеевич… Лиля даже разозлилась. На самом деле, ей хотелось бы, чтобы в последние мгновения жизни мозг не бредил, а подкинул какой-нибудь утешающий сюжет.

Про посмертие, например. Тоннель к свету, золотые врата, ангелочки… или мрачный мужик-паромщик на берегу подземной реки.

Да что угодно!

А ещё лучше прогнать тему про перерождение! Типа, р-р-раз — и чувствуешь себя эмбрионом в утробе матери. И сознание твоё медленно затухает, потому что негоже детям рождаться с опытом прошлой жизни, и ты спокоен. Спокоен, как удав, хотя на самом деле прямо сейчас отъезжаешь в небытие.

— Сможешь свести ей татуировку? А то всё зря будет.

— Хм-м-м… никогда раньше таким не занималась, но могу попробовать.

— Попробуй-попробуй. Когда по трещинам вдоволь наскачешься, откроешь клинику по безболезненному удалению портаков.

— Василий Иванович…

— Нет, ну а что? Один из вариантов честного заработка. Знаешь как неприятно, когда лазером?

— А вы откуда знаете?

— Неважно. Пробуй давай…

Признаться, всё это начало утомлять. И вместе с тем пугать. Ведь может статься так, что ответственный за восприятие времени участок мозга навернулся первым и теперь Лиле предстоит слушать весь этот бред бесконечно?

— О! Смотри-ка! Получается!

— Ага.

— Регенерация?

— Почти. Ускоренное обновление кожи. Её предплечье только что пережило лет так-эдак двести.

— Молодец, Ваше Сиятельство! А когда она теперь в себя придёт?

— Да хоть прямо сейчас. Нужно?

— Конечно нужно! Узнаем из первых уст, куда Сколопендра двинется дальше…

Так…

А вот это не такой уж и бред.

— Хорошо, Василий Иванович.

И тут вдруг — тах! — как будто разряд дефибриллятором персонально для каждой клеточки организма. Первым запустился желудок. Дико захотелось жрать; вот прямо зверски. Чуть спотыкаясь, в нужный ритм вошло сердце. С острой, но всё-таки приятной болью раздулись слипшиеся лёгкие.

Дальше невнятный калейдоскоп образов перед глазами сменился на багровую темноту закрытых век. И вместе с этим прорезался запах: одновременно пахло речной тиной, лёгкими цветочными духами и стройкой.

— Эй… Слышишь? Вставай давай…

* * *

Тотального звиздеца не случилось. И, как мне кажется, мост при желании залатают уже к концу дня. В том месте, на которое упала гигантская сколопендра, теперь дыра. Но! Повреждено всего лишь несколько метров полотна, а сам мост устоял. Ни одна опора не повреждена, ничего не сыплется, ничего не шатается; можно без лукавства сказать, что конструкция уцелела.

Да здравствуют Воронежские мостостроители, самые лучшие мостостроители в мире!

Кабы не их профессионализм, то нас бы ещё и сверху обломками засыпало. А так — хитиновая дура всего лишь пробила асфальт и увлекла нас за собой, на дно водохранилища. И да! «Всего лишь» — это я не ошибся. По сравнению с переходом сквозь портал, всё это было похоже на детский лепет.

Особо даже напрягаться не пришлось.

Другой момент, что потрясло нас куда сильнее, нежели по пути в астральный бублик. Локтями мы друг другу напихали знатно; от души прям. Кто-то в кого-то врезался, кто-то на кого-то упал, кто-то кому-то что-то прищемил. А я вот случайно Мишане на ухо наступил. Народный афоризм воплотился в жизнь с точностью до наоборот.

Не знаю, как травма повлияет на музыкальный слух медведя, но на балалайке он и до этого играл просто отвратно. Фальшиво, не в музыку и мимо ладов.

Так что чёрт с ним.

Поправится.

Тем более, что с нами как никак падала Её Сиятельство Фонвизина. Без неё, думается мне, не обошлось бы без переломов. Это у нас с Чего и Мишаней кость широкая, а девки-то всё-таки девки. Хрупкие, тонкие, лёгонькие.

Ладно…

Упали, утонули, всплыли. Тут кто-то из альтушек — в неразберихе даже не помню кто — заметил, как с моста в воду летит дочка Гордея. Ни дать ни взять чёрная комета — позади аж шлейф из некротической энергии тянется.

Ну… что делать?

Спасли.

Мы же не звери какие-то, верно? И тут снова спасибо Ольге нашей Сергеевне за её «Алое Спасение», потому как иначе выжить у малявки шансов не было никаких. Далее мы очень долго и скучно выбирались на берег.

Вылезли метрах в ста от моста, на нужную нам сторону и технически могли бы уже через несколько минут сесть по машинам и рвануть в погоню, да только вот же — спасали маленькую сколопендру. Спасли. И за спасение тут же получили пару ласковых:

— Сволочи грёбаные, — это были первые слова пришедшей в себя Лили. — Уроды. Ненавижу вас, ненавижу…

— За что же ты нас так ненавидишь, девочка?

— Не девочка, — тут же прокомментировала Фонвизина. — Ну… я сейчас имею ввиду, что по состоянию внутренних органов ей лет двадцать, а может и все двадцать пять.

— Двадцать два, — малявка кое-как поднялась на ноги. — Гуси-лебеди.

Похлопала себя по карманам розовой курточки и достала пачку сигарет. Мокрую настолько, что с неё аж капало.

— Бл*, — сказала лилипутка, а затем набычилась на меня. — Даже не покурить напоследок. Ну чего ждёшь? Давай! Убивай!

— Это был бы очень странный поступок, не считаешь? — спросил я. — Спасать тебя, чтобы потом сразу же убить.

— Ой, да брось! — Лиля аж оскалилась. — Стоит тут передо мной, сама невинность! Это же ты отца убил, да⁈

— Хм-м-м…

Малая не в курсе про самоубийственные татуировки?

— Всё не так, как кажется, — сказал я.

Сказал, а сам подумал… оправдываться? Мне? Простите, за что? И перед кем? И с хера ли вообще я должен оправдываться? Признаться, я и слово «должен» по отношению к себе применять не очень-то люблю, а тут вдруг такое.

— Да пошёл ты к чёртовой матери! — крикнула Лиля и швырнула в меня пачкой мокрых сигарет.

Мимо, правда, но всё равно. Это сейчас уже перебор случился. Не получается у нас добрая слезливая сцена, ну да и хрен с ним.

Мне же в дальнейшем головняка меньше будет.

— Тихо! — рявкнул я и чуть придавил малявку аурой. — Слушай меня внимательно. Батю твоего убила татуировка, но суть не в этом. Суть в том, что я бы его и сам с удовольствием угандошил. На папеньке твоём крови столько, что для него смерть была лучшим выходом из ситуации. А вот на тебе всех этих косяков, насколько я понимаю, нет и…

— Пошёл…

— Тихо! — надавил я ещё чуть сильнее, чтобы не вякала. — Ты слишком одарённая даже для двадцати двух лет, и поэтому… только поэтому, понимаешь? Я даю тебе один-единственный шанс. Как ты им распорядишься — решать тебе. Умолять, переубеждать и что-то доказывать не собираюсь…

В интересах Империи я просто обязан передать её Гринёву. Что он будет с ней делать дальше — вообще плевать. Никакой внезапной привязанности к этой маленькой дряни у меня нет и быть не может, но если рассудить логически: магичка такого уровня в теле дошкольницы — это же идеальный шпион.

Не одумается? Её право. Тогда Канцелярия сама решит, что с ней делать.

Одумается? Ну тогда, как говорится, велкам. У меня группа «Альта», а Костян себе пусть собирает группу «Анта».

Ну…

От слова «антагонист».

Задумка-то прикольная. Отряд из окстившихся и покаявшихся уников, которые встали на путь исправления; хоть фильм снимай. Вон, Ванька Хельсин у нас уже есть, Лиля ему в напарницы. А мы с альтушками, глядишь, по ходу приключений ещё кого-нибудь им подгоним.

— Перед Константином Васильевичем я слово за тебя замолвлю, а дальше сама, — сказал я.

— Кто такой Константин Васильевич?

— Узнаешь. Но сейчас не об этом…

Вдали раздался вой полицейских сирен.

Гринёву я отзвонился сразу же, как только ступил на берег. Во-первых, надо было объяснить, что с мостом стало. А во-вторых, уж не знаю, поменяется ли мнение министров насчёт бегства клана Сколопендр в Королевство Польское, но пусть будут в курсе того, что мы с девками разорили их гнездо здесь, в Воронеже, почти на полпути до Астрахани.

Зная Владим-Саныча, они наверняка сочтут это «обманным манёвром». Но тем сильнее будет моё злорадство, когда всё разрешится моей правотой, и тем больше ништяков я затребую с господ министров за спасение «стратегических ресурсов Империи», ага…

— … сейчас ты расскажешь мне куда отправятся Сколопендры, — сказал я.

— Щаз-з-з-з, — дерзко ответила маленькая дрянь.

А мне, чтобы читать по её лицу, даже дар менталиста особо не потребовался.

— Они же через границу собираются уходить? — спросил я и нарвался на неумелый покерфейс Лили. — В Орду, так ведь? — глазками стрельнула, а стало быть да, в Орду. — Через Оренбург уходить будут?

От этого моего вопроса у Лили аж брови на лоб поползли. Мол, сдурел что ли? А я не сдурел, я мысли путаю. И пока она этого не поняла:

— Через Астрахань?

И-и-и-и-и, есть контакт. Да. Если я хоть сколько-то разбираюсь в человеческой мимике, Сколопендры попытаются уйти из Российской Империи через Астрахань. После того, как мы потрепали этих уродов здесь, ехать они будут долго и мучительно.

А мы с альтушками уже будем ждать их там…

* * *

Сю было непросто.

Сю было тяжело.

Она только-только справилась с пресловутой разницей менталитетов и начала понимать окружающих её людей, как вдруг оказалось, что есть ещё один, куда более глубинный менталитет. Пока русским филиалом Сколопендр руководил Гордей, она об этом даже не подозревала, а вот теперь…

— «Тоси-боси», — обратилась она к Чао. — Что это значит?

Будучи ценным активом, который крайне трудно заменить, внезапно-популярный певец ртом ехал отдельно от остального клана. Потому-то Чао пропустил мясорубку на сыроварне и нагнал Главу Сколопендр гораздо позже.

А встретились вживую они только здесь, под Волгоградом.

Русские Сколопендры привезли Лунтоу в настоящую деревню. Но только не в глухую и умирающую, а скорее даже наоборот — в очень даже живую, бурлящую, кипучую и деятельную. Если бы не вековые бревенчатые срубы и кадастровая карта, в которой сам чёрт ногу сломит, этот кусок земли на берегу Волги можно было бы назвать СНТ или коттеджным посёлком, но…

Как говорится, своя атмосфера.

Люди здесь жили из поколения в поколение. Их быт устоялся примерно так же, как вода в болоте, и потому они вертели любую попытку централизовать власть на местах. Вместо официального представителя, — коим для Удалёнки, например, являлся Геннадий Яковлевич, — у них был староста. Должность волатильная и в какой-то степени даже интуитивная. То есть если староста не хотел чем-то заниматься, он мог просто сказать волшебные слова: «вертитесь сами как хотите», — и на его место выбирался новый, более предприимчивый человек.

Итак:

Сю и Чао оказались на просторном участке с несколькими частными домами, кучей построек хозяйственного предназначения, собственным небольшим причалом и даже ангаром на воде, в котором стояли моторные катера.

Отличная база для криминальной структуры. Вот только слишком… обжитая. Слишком много лишних людей вокруг. С самого порога Лунтоу атаковала стайка горластых детей всех возрастов, а ещё куда ни плюнь была рыба. Мужчины тащили эту рыбу с реки, а женщины разделывали и доводили до ума в коптильне.

Дымом пропахла вся округа.

Лунтоу информировали о том, что здесь живёт родня одного из офицеров клана. Люди они, дескать, надёжные и гостеприимные, а потому никаких внезапностей ожидать не стоит. Что до самих членов клана, с которыми Сю познакомилась впервые, то:

— Не имею ни малейшего понятия что такое «Тоси-Боси», — признался Чао. — Простите, Лунтоу, я не настолько силён в фольклоре.

— Ну хорошо. А что такое «добазариться»?

— Если я правильно понял из контекста, то это значит «договориться».

— Угу…

Боевое крыло русского филиала Сколопендр состояло из людей весьма специфических. И тому есть простое понятное объяснение. Всё-таки одарённый человек, — вне зависимости от происхождения, — по одному лишь факту рождения уже выиграл в лотерею.

Голодать и маяться безработицей ему не придётся никогда.

Любой аристократический род будет рад пустить его за стол, дать кров и работу взамен на верность и навыки. Да и у Короны, если уж на чистоту, вечный голод до кадров. Так что вот она — карьерная лестница. К твоим, как говорится, услугам.

При должном рвении и таланте, любой подданый Российской Империи мог получить ненаследного барона уже к тридцати, а под конец жизни так и вовсе основать собственный род.

Вот и получается, что для вступления в криминальную структуру, у мага должны были быть на то очень веские основания. Например, активная гражданская позиция, — долой монархию, к чёрту сословное общество и всё такое прочее. Или упёртый пацифизм. Или серьёзные долги, которые не получается отработать честно. Или же…

Проблемы с законом.

Да-да-да, своих ребят Гордей Гордеевич собирал из бывших заключённых. Либо же из «лихих» людей. Тех самых, которые собственными руками похоронили свою репутацию и в нормальное общество отныне были не вхожи.

Со всеми вытекающими.

Однако с Главой Клана и её ручным певцом русские Сколопендры были учтивы и обходительны, потому как понятие об их масти имели. Улыбались вовсю, старались угодить. Сразу же по приезду отвели Лунтоу не задрипанную комнату, а целый дом. Дали сменную одежду, напоили горячим чаем и от души накормили — зелёными щами с домашней сметаной и домашним же хлебом. Желудок сингапурцев к такому не привык, но было очень вкусно.

После обеда Сю вместе с Чао посетили амбар с заложницами, чтобы удостовериться в том, что все меры безопасности были соблюдены. Ну а теперь они сидели в беседке рядом с домом, созерцали рыбацкий быт и ждали.

Как бы Лунтоу это не нравилось, но контроль над ситуацией был безвозвратно утерян, и теперь её дальнейшая судьба зависела от ребят Гордея. Эдаких славянских триад в спортивных костюмах.

В какой-то момент двери на участок распахнулись и к дому подъехал грязный-грязный джип.

— Лунтоу! — это из города вернулся Саня Баритон. — Всё на мази!

— Мазь? — Сю в очередной раз обратилась к кейпоперу. — Причём тут мазь?

— Я не знаю, Лунтоу, простите меня, пожалуйста…

Насколько могла понять Сю, Саня был заместителем и доверенным лицом Гордея. Огромный мужик с рябой рожей и кулаками, предназначенными для прокладки железнодорожного полотна без дополнительных инструментов. Помимо прочего голос Сани звучал так, будто бы это Сатана полощет горло щебнем и при том неистово рычит, — отсюда, должно быть, и погоняло.

Именно Баритон ездил «добазариваться» с одним «человечком». И человечек этот, судя по всему, сидел теперь вместе с ним в машине.

— Вылазь, ёпт, — поторопил Саня. — И поздороваться не забудь.

Из джипа вылез мужчина лет пятидесяти. Одет он был в пиджак с длинными задними фалдами, прямо как у дворецкого. Маленький, щупленький. Блестящее озеро в лесу обрамляли длинные седые волосы, собранные в хвост. Очки со сломанной дужкой кое-как держались на длинном горбатом носу, а сам нос был разбит. Впрочем, кровь уже успела засохнуть.

Не отрывая опасливого взгляда от Сани Баритона, мужчина поздоровался, как и было велено:

— Здравствуйте.

— Ты это мне говоришь⁈ — сжал кулаки Саня.

— Нет-нет, что вы!

— А чо смотришь тогда на меня⁈

— Я вовсе не…

— С госпожой здоровайся!

— Здравствуйте, госпожа! — мужичок на всякий случай упал перед Лунтоу на колени.

— Так-то лучше, — похвалил его Баритон и улыбнулся.

Судя по всей этой сцене и разбитому носу мужичка, «добазариваться» всё-таки было не равно «договариваться».

Сю поставила перед Баритоном следующую задачу: во чтобы то ни стало, вытащить её вместе с заложницами из Российской Империи в Орду.

Любым доступным способом.

Всё.

Как именно это произойдёт Баритону было поручено придумать самостоятельно. Придумать, а затем изложить план в мельчайших деталях, потому как доверия к смекалке русского филиала в отсутствии Гордея Гордеевича у Сю не было.

— Франц Вениаминович Петухов, — представил Саня мужчика, коротко гыгыкнул и продолжил: — Ваш билет на волю, Лунтоу.

— Объясняй, — велела главная Сколопендра.

— Объясняю, — кивнул Баритон. — Венеаминыч у нас не хрен собачий, а художественный руководитель Волгоградской филармонии. И вот я, короче, взял на себя смелость организовать хору мальчиков-зайчиков гастроли в Орду, и даже с той стороной уже договорился. Венеаминыч сперва артачился, а потом в харю получил и решил, что идея здравая. Да, Венеаминыч?

— Да-да, — закивал головой худрук.

— Во-о-о-от, — продолжил Саня. — Мои ребята до вечера наклепают свежих документиков, и уже завтра мы пересечём границу вместо музыкантов. Заложниц в футляр от контрабаса засунем или ещё куда… это мы придумаем, Лунтоу, не переживайте. А фабула вот в чём: этих интеллигентов вшивых на границе шмонать сильно не будут. Долго это, да и незачем. А мы тем временем приоденемся покрасивше, причешемся и будет молчать важно.

— Хм-м-м…

Сю хотела спросить: «А что, если вас попросят сыграть?» — но сама тут же поняла, насколько абсурдна ситуация, в которой филармонию остановят на границе и для подтверждения личности заставят играть концерт.

— Хорошо, — сказала Лунтоу. — Я одобряю план.

— Отлично! — просиял Саня Баритон. — Тогда отдыхайте, Лунтоу! Я сейчас всё подготовлю и завтра утром по холодку выдвинемся в Орду…

Глава 23

— Арбуз будешь?

— Нет, спасибо, — отказался я.

— Зря, — Лёха пожал плечами. — Мне кажется, мы с Танюшей создали настоящее чудо. Сочный, сахарный, и погляди-ка… погляди, говорю!

Друид потряс у меня перед носом розовым куском.

— Ни единой косточки! За такое ценник сразу же икс два можно ставить!

— Молодцы, — кивнул я.

Делать в засаде было откровенно нечего, вот Стеклова с Михеевым и принялись играть в агрономов-селекционеров. Учитывая то, что они — маги, мне не совсем понятно почему арбузы не растились им дома, но чем бы не тешилось, как говорится…

Пошли уже вторые сутки наблюдения за границей. Для этих целей неподалёку от КПП был припаркован тонированный автобус со всеми удобствами; в нём-то мы и разместились. Не покидало чёткое ощущение того, что мы приехали обратно в лето.

Жара и мухи.

Мухи и жара. И арбузы ещё, ага.

Если бы не протяжённость светового дня, вообще не понять, что сейчас за время года на дворе.

— А запах слышишь какой? — никак не унимался Лёха и лез ко мне со своей чудо-ягодой, будто ребёнок с поделкой из пластилина. — Слышишь? Ну скажи, здорово!

— Лёх, — я в ответ лишь устало улыбнулся. — Давай потом, а?

Понятное дело, что мысли у меня сейчас были заняты совершенно другим. И чем больше проходило времени, тем мрачнее они становились. Мрачнее и злее, потому что не злиться в этой ситуации было просто невозможно!

Взрослые все вокруг, ядрёна мать!

Самостоятельные все!

Ну вот сделали господа министры по-своему, и что? В означенный день и час шпионы Гринёва всем контингентом нагрянули в польскую гостиницу, перевернули там всё вверх дном и тем самым привлекли внимание ляхов.

И что в итоге-то?

Сингапурцев нет.

Иры с Шамой нет.

Так ещё и шпионов теперь менять придётся, по всей видимости. И хорошо ещё, если просто переводить на другое место дислокации, а то ведь может статься так, что лучшие канцелярские кадры просто уйдут на пенсию. Да ещё и поляки ноту какую-нибудь направят…

А вот так им, блин, и надо!

Скуф, ты был пра-а-а-ав. Прости нас, Скуф, мы теперь будем тебя слу-у-у-ушать. Да только всё это запоздалое раскаяние без толку, потому что Сколопендр мы просрали. Не потеряли, не упустили, а именно что просрали.

Мозгоправы Гринёва вытрясли с Лили всё, что только могли. Явки, адреса, пароли. Но поздно: куда только министерские не сунулись, везде уже было пусто. Больше всего я надеялся на рыбацкий посёлок под Волгоградом — слишком уж перспективным казалось мне это место в качестве стоянки триады по пути в Астрахань — но и там оказалось пусто.

Ну, то есть в прямом смысле пусто. Ни одного человечка. Одна рыба сушится, но от рыбы даже Смертина ничего не добьётся.

Тупик.

Всё, что удалось вытащить из Лили, было оперативно отработано за неполные сутки, но всё равно — тупик.

В этом плане у триад можно только поучиться. Левая рука не просто не знает, чем занимается правая, она даже о её существовании не подозревает. Конспирация у ребят на самом высоком уровне.

И что нам теперь оставалось?

Правильно, ждать.

Погранцы — в курсе, люди Владим-Саныча сидят рядом по таким же автобусам, а по очереди к КПП туда-сюда гоняют шпионы в штатском. Всё, что могли, мы сделали, и теперь остаётся только ждать. Рано или поздно узкоглазые черти должны здесь появиться, у них просто пути другого нет.

Рано или поздно им придётся пересечь границу…

* * *

Свет прожектора прорезал тьму актового зала и осветил занавес из красного бархата. Шёпот и пьяный смех стихли. На сцену при полном параде — в блестящих лакированных туфлях и приталенном фраке — вышел Саня Баритон.

— Почтенная братва! — сказал он, сперва пощёлкав пальцем по микрофону. — Ну чо⁈ Поздравляю вас! Прорвались!

В ответ тут же грянули аплодисменты, свист, улюлюканье и звон посуды. Саня даже не думал прерывать публику и изо всех сил смаковал момент. А повод у него был. Да ещё какой! Пока все остальные радовались успешно-завершённой миссии, конкретно он переживал знаковый эпизод в своей жизни.

Саню повысили!

И никакой он теперь не Саня, а самый настоящий Александр Егорович. Не абы кто, а новый глава российского филиала Клана Сколопендр. Как бы Лунтоу не кривило и не корчило от его манер и сомнительного слэнга, Баритон оказался эффективным менеджером, а это главное.

Побег в Орду прошёл идеально.

Клановцы дождались часа пик, когда к пропускному пункту через границу выстроилась очередь из фур, фургончиков и просто автомобилей с туристами, и только тогда вклинились в ряды страждущих оказаться по ту сторону.

Франц Венеаминович — весь из себя деятель культуры — как бы невзначай похвастал афишей предстоящего концерта Волгоградской филармонии во Дворце Достижений Ордынской Культуры города Атырау, а затем сунул погранцам стопку поддельных паспортов, которые ввиду запары даже толком проверять не стали. Списали данные, поставили отметку о том, что такие-то и тогда-то осуществили въезд в Орду, и на этом всё.

Ни о каком досмотре и речи не шло.

Кинологи в форме просто пробежали с собаками вдоль колонны Клана Сколопендр. Никакой запрещёнки собаки не унюхали — просто потому, что её на самом деле не было — а потому милости просим.

Проверка грузовика с оборудованием закончилась просто беглым осмотром. То, что внутри массивных чёрных ящиков вместо инструментов находятся обездвиженные заложники и члены сингапурской Сколопендры, обошлось без внимания.

Внимания требовало другое.

С самого верха погранцам была спущена инструкция — проявлять особую бдительность в отношении людей азиатской внешности. Без стеснения шмонать их вдоль и поперёк: трясти, обнюхивать, просвечивать, а в случае необходимости досматривать даже переписку на мобильных устройствах. Неприкосновенность личной жизни — это, конечно, очень круто, но не тогда, когда речь идёт о безопасности Империи.

И кстати. Ориентировками Саня Баритон тоже воспользовался.

Что перед Сколопендрами, что после них, в очереди обосновались представители китайской и бурятской диаспор города Астрахани, которым было велено вести себя как можно подозрительней.

Что, зачем, почему, кто такие Сколопендры и зачем им это нужно? Люди и рады были бы выяснить, но десять тысяч рублей на человека — это всё-таки десять тысяч рублей на человека.

За несколько часов работы это было более чем щедро. Так что обыск с пристрастием можно и потерпеть.

— Ну всё-всё-всё, — улыбнулся Баритон. — Хорош. Итак, вашему вниманию представляется ансамбль песни и пляски «Весёлая Сколопендра»!

Сю аж передёрнуло. Ни изящества, ни выдумки.

— Встречайте!

Саня похлопал в ладоши, и на сцену вышли его мордовороты. Точнее, те из них, кто хоть как-то умел играть на музыкальных инструментах. Обычных акустических гитар в филармонии не оказалось, а потому триады решили помучить контрабасы. Шутки ради и к суеверному ужасу художественного руководителя.

Сам он, кстати, тоже вышел на сцену. Баритон решил, что будет смешно, если Франц Венеаминович изобразит из себя дирижёра. Петухов, может, и хотел бы отказаться, но воспоминания о разбитом носе были ещё слишком свежи.

Все билеты на представление Сколопендр были выкуплены Сколопендрами, а потому Дворец Достижений уездного городка сегодня полностью принадлежал им. Так почему бы не покуражиться и не поржать?

Итого: ужатые в функционале до незатейливого «тыц-тыц» ударные, скрипка, тромбон, пианино и три контрабаса, используемые не по назначению. Таков был оркестр клана Сколопендр. А солировала нынче Маринка Баклаха — барышня, от которой Сю буквально трясло мелкой дрожью. Зачем Сколопендры вообще взяли её с собой было откровенно непонятно.

Но явно не для сношений!

Денег у русского филиала хватило бы на добрую оргию с лучшими представительницами профессии, и Сю никоим образом против такого досуга своих людей не возражала. Так что тут что-то другое…

Что-то, что невозможно объяснить, если не повариться в этом причудливом комьюнити.

— А в пятнадцать было жить с пре-е-е-едками лажа, — начала пищать Маринка под звукоряд, отдалённо напоминающий музыку. — Потому и отдалась хулигану Паше…

Зал подпевал.

— Какой ужас, — Лунтоу прикрыла лицо рукой. Прикрыла, но щёлочку для глаз всё-таки сделала.

Никто не тянул Сю за язык, когда она предложила устроить пьянку по поводу удачного завершения миссии. Никто не настаивал на личном присутствии Главы Клана на этой самой пьянке. И никто не мешал ей уйти прямо сейчас, но почему-то происходящее вокруг…

Это сложно объяснить.

Происходящее в максимальной степени раздражало и бесило Сю, но вместе с тем она не могла оторваться от шоу. Проснулось в ней эдакое болезненное любопытство. Пускай людям вокруг явно было хорошо и весело, но в её понимании они добровольно позорились, и потому-то это действо завораживало.

Кунсткамера?

Шоу бородатых женщин?

Лунтоу пыталась объяснить себе возникшее чувство, но не могла подобрать правильных слов. А вот Чао мог:

— Кринж, — сказал он вместо километровых простыней рефлексии. — Можно я пойду? Простите, Лунтоу, но моё чувство прекрасного страдает.

— … и в подвале очень часто ста-а-а-а-ала с ними квасить!

— Кто бы говорил, — не в силах оторваться от Маринки сказала Сю. — А впрочем… иди-иди…

— Спасибо, Лунтоу.

Чао встал с места и двинулся прочь из зрительного зала. Дважды по дороге ему предложили выпить, и дважды он учтиво отказался. Русские Сколопендры почему-то относились к нему примерно так же, как и к Главе Клана. Стремились угодить, порадовать и — вот это обязательно! — напоить.

С одной стороны, это радовало. С другой, раздражало. Чао очень хотелось забиться в угол, чтобы его никто не трогал. А ещё… от завываний Баклахи про престарелого капитана и базар-вокзал мысли его обратились к своему призванию.

То есть к музыке.

Сообщения в соцсетях Чао ломились от предложений сотрудничества, приглашений на разномастные шоу и… от нюдсов поклонниц, само собой. Груди, груди, груди. Столько грудей в личных переписках не видели даже самые востребованные маммологи.

Так, что же теперь станет с его карьерой? Сможет ли он продолжить её после того, как спалился при отходе Сколопендр из России? Связать похищение Скуфидонской с ним легче лёгкого. И какова в таком случае вероятность того, что если он продолжит медийную деятельность, то этот безумный русский достанет его из-под земли, где бы он не находился?

Достанет сперва его, а потом через него и весь клан…

— Сам на свой вопрос ответил, — горько ухмыльнулся Чао.

Или же… нет?

Или есть ещё вариант всё переиграть? Очень сомнительный и маловероятный, но всё же. Была, не была! Нужно попытаться убедить Скуфидонскую сотрудничать и… ну а вдруг? За спрос ведь не бьют, что он теряет?

Из актового зала, за сцену и дальше Чао прошёл в гримёрку.

На полу ужом извивалась Ксюша Шестакова. Шаманка уже устала бояться и переживать и теперь попросту страдала от чесотки. В этом грёбаном коконе у неё чесалось абсолютно всё, даже ногти и волосы. Ира же была незатейливо прикована к батарее; сидела прямо на полу, облокотившись спиной о стену.

— Привет, девчонки!

— Пошёл нахер! — Шестакова извернулась под нужным углом и плюнула в Чао.

Плевок у шаманки оказался плотным и увесистым, — прямо-таки королевским, — однако она всё равно промазала.

Скуфидонская же на появление тюремщика не отреагировала никак. Сломалась? А вдруг и впрямь сломалась? Было бы хорошо, потому что человека с подавленной волей убедить будет куда проще.

— Я к тебе, — сказал Чао и сел на стул напротив. — Поговорить.

— Ну говори, — Ира подняла на него потухший взгляд.

— Дура ты, — решил зайти с козырей кей-попер. — Вот как есть дура, понимаешь? Тебе надо было всего лишь согласиться на моё предложение, и стала бы ты звездой мирового масштаба вместо… вместо всего вот этого.

— Ох, Чао-Чао. Если бы я знала, чем всё обернётся, то ты бы уже червей кормил.

— Э-э-э, — отмахнулся сингапурец. — Не о том думаешь. Тебе такой шанс выпал, о котором многие лишь мечтают. Ну ты же сама видела, как зашёл наш клип.

— Видела-видела.

— А теперь представь, что мы могли бы сделать дальше? — Чао как мог изобразил обаятельную улыбку. — Или же… ещё можем сделать?

Тут Скуфидонская резко оживилась и:

— Ах-ха-ха-ха! — чуть не забилась в истерике. — Ах-ха-ха-ха-ха-ха!

— Ты чего?

— Я⁈ — переспросила она, смахнув смешливую слезинку. — Я поражаюсь тому, какой же ты кретин…

— Эй!

— Раз пришёл поговорить, то давай поговорим, — сказала она, еле удерживая улыбку. — Разговор пойдёт не совсем так, как ты планировал, зато он будет честным и искренним. Итак, мой дорогой узкоглазый друг. Ты же понимаешь, что жить тебе осталось всего пару дней?

— Угрожаешь? — хмыкнул Чао. — Если ты всё ещё не в курсе, то мы в Орде. Твой брат нас здесь не достанет и…

— Ах-ха-ха-ха-ха! — и снова Скуфидонскую разбил приступ удушающего смеха. — Причём тут мой брат? Я не о нём сейчас говорю. Я о твоей хозяйке.

— О Лунтоу?

— Наверное, — пожала плечами Ира. — Я хрен знает, как вы там друг дружку величаете. Но имею в виду ту бледную тварь, которая у вас за главного. Скажи-ка, тепличный цветочек, ты знаешь о том, что произошло на сыроварне?

— Знаю, но…

— Но тогда заткнись и послушай. На сыроварне твоя грёбаная Лунтоу кинула не менее пятидесяти своих людей в топку тупо ради того, чтобы спасти свою задницу. Как думаешь, кинет ли она туда же и тебя?

Чао помрачнел.

— Я — ценный актив и…

— Ах-ха-ха-ха-ха!

— А-ххха-ха-ха! — тут уже и шаманка подключилась.

— Да хватит уже смеяться!

— Не могу я не смеяться, дурилка ты картонная, — кое-как остановилась Скуфидонская. — Ценный, мать его, актив сидит. Неужели ты не думал о том, что теперь тебе нельзя светиться? И вот как некстати получается! Светиться тебе нельзя, а человек ты отныне медийный…

Да, именно об этом Чао и думал.

Собственно говоря, с тех пор не прошло даже пяти минут.

— … ты опасен для своей госпожи, Чао, — тем временем продолжила Ира. — И до сих пор жив, как мне кажется, лишь по национальному признаку. Чтобы твоей Лунтоу скучно в дороге не стало. Было с кем поговорить на родном языке среди белолицых варваров. А как только вы доберётесь до Сингапура, тебя твои же в расход и пустят. Глазом не моргнут, уж поверь мне.

До такого ужаса цепочка размышлений Чао не доходила. Он-то думал, что самая худшая судьба, которая ему сейчас грозит, — это доживать свой век в безвестности; отлучённым от обожаемой эстрады. Но эта белобрысая нахалка перевернула всё с ног на голову и теперь… кажется, Чао начал паниковать.

— Ой, а что это у нас с лицом? — улыбнулась Скуфидонская. — А кто это сейчас катарсис вовсю переживает? Уж не думал ли ты, уважаемый ценный актив, что для преступной группировки ты ценнее, чем… скажем, тот дед, который отыгрывал твоего отца? Как его там? — Ира защёлкала пальцами. — Шан?

Шан…

И впрямь, старик был офицером Лунтоу. Одним из самых сильных магов клана, до кучи ещё и посвящённым во внутрянку Сколопендр.

— Ну вы же не продюсерский лейбл, Чао! — продолжила давить Ира. — Вы, блин, триады! Вы грабите и убиваете. О-о-о-очень много убиваете, если судить по тем поверхностным знаниям, что у меня есть.

— Но… Но…

— О! — Скуфидонская поднялась с пола. — Ксюш, представляешь, на наших глазах только что человек думать научился!

— Поздравляю! — крикнула Шестакова и на манер гусеницы поползла в сторону гримёрного столика; у неё появилась идея почесаться об косяк. — Жаль только, что так поздно!

— Ничего не поздно, — улыбнулась Ира, пристально вглядываясь в глаза Чао. — Пока ещё, — и многозначительно замолчала.

Кажется, задумка сингапурца свершилась с точностью до наоборот. Он шёл обрабатывать несмышлёную девицу, а в итоге девица обрабатывает его самого. Да и не такая уж она на поверку несмышлёная.

Чао чувствовал манипуляцию… да чего там чувствовать⁈ Видел! Столь неприкрыта и откровенна она была, вот только теперь он действительно не мог понять, а не во благо ли ему эта манипуляция?

— Подумай сам, — продолжила Ирина спустя театральную паузу. — Как думаешь, если бы ваш клан взяли со всеми потрохами, что сделали бы с «офисными» сотрудниками? С бухгалтером, например?

— Я… Я не понимаю…

— Шестакова?

— Бухгалтера бы завербовали! — ни секунды не раздумывая, отозвалась шаманка. — Такие кадры всегда нужны и… о-о-о-о! Кайф! — это она, наконец, сумела почесаться о ножку стола. — У-у-у-у-у!!!

— Слышишь, Чао? Кадры нужны. Кадры вербуют. А ты ведь не триада в полном смысле этого слова и никому ничего плохого не сделал. Так ведь? — улыбнулась Скуфидонская.

— Так, — замотал головой Чао. — Именно так!

— Ну и о чём тогда думать? Переходи на нашу сторону. Не только жизнь сохранишь, но ещё и мечту исполнишь. Концерты, выступления, толпы фанаток. Скрываться будет не нужно, понимаешь?

Мысль о том, чтобы подставить Лунтоу пугала. Однако ещё больше пугала мысль о том, чтобы пустить всё на самотёк, не делать ничего и умереть от рук своих же соклановцев.

Несомненно, в словах белобрысой был смысл.

— К тому же у нас в Империи сейчас корейская культура очень даже популярна. На кой-чёрт тебе Сингапур? А, Чао? Представь себе большой гастрольный тур по Российской Империи! На теплоходике! По Волге!

Чао представил.

Чао понравилось.

— Ну а поскольку разговор у нас с тобой честный и откровенный, как я и обещала, то смотри, что получается… да, я пытаюсь склонить тебя на свою сторону. Да, помимо этого, я пытаюсь тебя подкупить. И да, у меня хватает связей, влияния… да и чего уж там? Денег у меня хватает! Короче говоря, я могу гарантировать тебе то, что обещаю. И наконец! Да, я куда надёжней твоей бледной узкоглазой суки. Во всяком случае, я никогда не подставляла тех, кто мне доверился…

С тем Скуфидонская подёргала наручники.

— Так что выбирай, Чао. Выбирай, но не слишком затягивай. Что ты предпочтёшь? Смерть или славу?

* * *

Концерт русского крыла клана Сколопендр. Бессмысленный и беспощадный.

Глава 24

— Как ещё раз? — переспросил я. — Атырау?

— Атырау! — крикнула Ирка. — И давай побыстрее, пожалуйста! Ксюша уже несколько дней связанная лежит, ей бы размяться!

— Очень чешется всё, Василий Иванович! — услышал я глухой крик откуда-то издали. — Прямо вот очень!

— Ну всё, хорошо. Ждите, будем как можно скорее.

— Ах, да! И последнее! Чао помнишь? Певец который? Вот его не трогай, я пообещала…

Совсем сестрица выросла. Буквально вчера с горящими глазами пересказывала мне новую серию мультика про говорящих пони, а сегодня — вот, из плена звонит. Сама. Одного из триад даже завербовать умудрилась.

Просохатили погранцы клан Сколопендр. Как ни перекрывали кордон, они всё же прошмыгнули. И отчего-то я не удивлён совсем. Как это случилось — не знаю, но теперь уже наплевать. Теперь-то всё близится к завершению.

— Едем-едем!

Задолбали товарищи сингапурцы так, что спасу нет. И… О-о-о-ох, как же приятно будет ломать лица тем, кто устроил мне такой геморрой. Сестру спёрли — раз. Кадета спёрли — два. Из Удалёнки меня вытащили за тридевять земель и привычный уклад жизни порушили — три. Дружочков моих, министров, заставили усомниться в собственной компетенции — четыре.

Про мост вообще молчу.

Хрен с ним даже, с денежным эквивалентом ущерба. А сколько задниц простых воронежцев полыхнули из-за того, что им теперь час с лихой в объезд до работы или с работы добираться⁈

— У-у-у-у-ууу! — у меня аж возглас негодования сам собой вырвался.

Команда после новостей явно приободрилась. Настроение боевое. За столько времени все уже устали волноваться и переживать; все уже хотят скорейшего разрешения ситуации.

Завелася барбухайка! Скрипнули под медведем рессоры кабриолета! Погрузилися маги могучие по бричкам самоходным, да рванули к девицам красным на выручку, а служивые им вслед честь отдавали!

А потом…

— Стой!

Через наших служивых мы и впрямь прошли, как нож сквозь масло. За сутки с небольшим уже успели примелькаться; всё-таки пограничники в основном молодые мужики, а со мной такой цветник приехал… Ну и медведь ещё, да. Медведь тоже звиздец как запоминается. Плюс Владим-Саныч с самого верха наказал всячески содействовать и поддерживать нас во всём, кроме голодовки.

Так вот.

— Стой, кому говорю!

Российскую Империю мы покинули, по зелёному коридору из сетки-рабицы проехали, а вот дальше начались проблемы. Дальше нас остановили уже не нашинские погранцы. Ордынские.

— Цель визита⁈ — один из них подошёл к моему окошку.

Молодой совсем парнишка, чуть за двадцать. Глаза карие-карие, прям тёмный янтарь. Усы жидкие, будто робкие ростки пшеницы через асфальт восходят, и ещё форма эта их чудная. Красные сапоги, песочные галифе и сверху такого же цвета оверсайз кафтан. На поясе ятаган в ножнах, ну и шлем, само собой! С кисточкой из лошадиного волоса — визитная карточка ордынских вооружённых сил.

К слову, я в подобных анахронизмах ничего смешного не вижу. Сам кайфую от наших парадных мундиров с эполетами и аксельбантами, и могу представить как кайфуют от своего наследия ордынцы.

Традиции.

— Цель визита⁈

— Туризм, — улыбнулся я и протянул паспорт.

Ордынец паспорт не взял, что уже само по себе настораживало.

— Назовите истинную цель визита.

— Кхм… Ну ладно. Скуфидонский моя фамилия, — представился я. — Со мной подданые Его Величества: специальный отряд «Альта», Алексей Михайлович Михеев и ещё один гражданин Орды. Тамерлан…

— Батхуяг, — отозвался с заднего сиденья хакер.

И пусть все боги будут мне свидетелями, что я сдержался. Ни единый мускул на лице не дрогнул. Батхуяг и Батхуяг. Со всеми бывает.

— Вас наверняка о нас предупреждали, — продолжил я.

— Да, — кивнул малой. — Предупреждали. И поэтому въезд в Орду для вас запрещён.

— Не понял.

То есть понял, конечно же, но всё равно не понял и попытался угадать:

— Это из-за медведя что ли? Инвазивный вид разве?

— Нам не велено делиться внутренней информацией, — отчеканил парнишка-пограничник и вытянулся по струнке; а я краем глаза спалил, как его сослуживцы всем составом не сводят с нас глаз.

— Так… смотри какая ситуация, — начал я пояснительную беседу настолько спокойно, насколько вообще умел. — Представители иностранной преступной группировки вывезли на территорию вашей страны граждан нашей страны. Среди которых, между прочим, моя родная сестра. Вывезли прямо через этот пропускной пункт, что уже само по себе залёт с твоей стороны. А теперь ты продолжаешь усугублять ситуацию тем, что…

— Вы мешаете проезду, — сказал падлюка, смотря куда-то мимо меня; как будто взглядом встретиться боится. — Развернуться или припарковаться можете вон там, вдоль ограды.

— Ага… так, значит, да?

Думаем.

Или нет! Нихрена мы не думаем! Мы не теряем время, а сразу же звоним Молчанову и задаём фундаментальнейший их всех вопросов:

— Володя, какого хрена⁈

— Что случилось?

— Какого хрена меня в Орду не пускают⁈

— А зачем тебе в Орду? — явно потерялся министр.

— Девчонки там! Только что мне звонили из Атырау и…

— Я…

— … и даже не заикайся о том, что сам что-то будешь делать! Сделал уже, хватит!

В трубке повисла напряжённая тишина.

— Скуф.

— Слушаю.

— Ты только не злись, ладно?

Ненавижу эту фразу. Прямо вот ненавижу. После неё обязательно приходится злиться.

— Говори, — попросил я и…

И выслушал очень много интересного.

Вот что получается: не такой уж я засекреченный персонаж, каким себя считал ещё минуту назад. То есть на бытовом уровне я, разумеется, засекречен.

А вот лидеры дружественных и союзных государств прекрасно обо мне знают.

— Не прямо вот всё, — попытался успокоить меня Владим-Саныч, — но кое-что знают…

Потому как разведка у них работает, и прочие специальные подразделения. Иногда даже информацией обмениваются с дружественными странами в отношении недружественных. А так как те и другие время от времени менялись, информация эта гуляла по кругу, оставаясь секретом уже формально.

Работало это в обе стороны, и у нашего министерства обороны были все сведения на счёт сильнейших магов Орды, но мне сейчас от этого не легче.

Маги моего уровня, как оказалось, автоматически приравниваются к стратегическому оружию. И потому въезд в Орду Василия Ивановича Скуфидонского воспринимается примерно так же, как попытка пересечения границы ракетным комплексом стратегического назначения. — Конкретно эти ребята вообще не в зуб ногой кто ты есть на самом деле, — продолжил убеждать меня Молчанов в том, что всё хорошо. — Просто твоя фамилия в списке людей, которых им ни в коем случае нельзя пропускать.

— Володя, пожалуйста, не делай мне беременную голову. Просто позвони куда нужно и скажи, чтобы нас пропустили…

— Прости, Скуф, но не могу.

Так…

— То есть могу! — на упреждение поспешил поправиться Владим-Саныч. — И позвоню! Вот прямо сейчас и позвоню, без отлагательств! Просто на такой случай существует специальный протокол, который невозможно обойти.

— Какой ещё, нахер, протокол?

— Его Величество должен согласовать твой въезд с Великим Ханом.

Я ничего не ответил. Просто упал лбом в руль и стиснул зубы. Мне особых пояснений сейчас было не нужно. Всё понятно и так. Можно долго распинаться и с пеной у рта доказывать, что Император — это такой же человек, как и все вокруг, и что дышит он тем же воздухом, и что такая же кровь течёт у него внутри и бла-бла-бла, и ещё много-много красивых слов. Вот только всё это херня собачья.

Не про воздух и кровь, само собой… с этим всё действительно так.

А вот в остальном — Император не обычный человек. Это ведь жуткое бремя, которое ты либо тянешь, либо тебя довольно скоро сожрут. Ответственность колоссальна. Занятость максимальна. День буквально расписан по минутам и на полгода вперёд.

Так вот к чему всё это? К тому, что нельзя просто так взять, от нечего делать набрать Императору Российской Империи и надеяться на то, что тебе ответят. Невозможно это. Он, блин, либо занят, либо занят!

Так вот…

Если наше Величество ещё можно как-то поймать, — хотя бы и через несколько часов, — то на Великого Хана я вообще никак повлиять не могу. И я даже боюсь представить, сколько пройдёт времени, прежде чем созвонятся два самодержца.

И за это время Иру с шаманкой увезут ещё дальше.

Ну и… чо?

Решение принято. Пускай оно мне и самому не по душе, но я иного выхода не вижу.

— Фу-у-у-у-ух, — выдохнул я и вышел из машины.

Девки сразу же поступили так же и собрались вокруг меня.

— Значит так, — начал я свой спич. — Сейчас вы разворачиваетесь и уезжаете отсюда. Алексей Михалыч за старшего. Дальше я иду один…

— Но Василий Иванович! — кто бы мог сомневаться, это влезла Стеклова.

— Тихо! — рявкнул я. — Никаких возражений, это приказ. Подумаете ослушаться и обещаю, что вам будет плохо. Это ясно всем?

В ответ наступила обиженная тишина.

— Василий Иванович, — вперёд вышла Её Сиятельство Фонвизина. — Кадет Шестакова состоит в группе «Альта», так что мы точно так же ответственны за…

— Ч! — пришлось шикнуть на рыжую. — Ну-ка тихо! Один за всех, все за одного, я понял. Обойдёмся без слезливых мотивирующих речей, я на это не поведусь. Ну-ка расселись сейчас же по машинам и уехали отсюда!

Разговаривать дальше я был не настроен.

Выставил защитный купол между собой и альтушками, развернулся и двинулся в сторону ордынских пограничников. Главное — никого не убить.

Во-первых, это чисто по-человечески неправильно будет. Во-вторых, в таком случае задним числом проще будет решить ситуацию.

Сейчас доберусь до Атырау, добуду девок, а потом так уж и быть — смиренно посижу в зиндане, пока Величество не придумает на что меня выменять. Поругает, пожурит, условия какие-нибудь выставит и на этом, надеюсь, ситуация себя исчерпает.

Просто…

А как иначе-то?

Повторюсь: главное никого не убить. Главное никого не убить. Главное никого не…

— Ач-чорт, — я аж вслух выругался.

Кажется, не получится. Навстречу мне уже вышли. Причём далеко не тот юнец с жиденькими усами, а два бородача, которых я раньше не замечал. Крепкие, здоровые мужики. Оба в солнцезащитных очках, оба в этом белом арабском платке на голову, — куфия, кажется? — и оба явно что сильные одарённые.

Магией аж досюда фонит.

Плюс оружия у них при себе никакого, потому что не нужно оно им вовсе. Они и магическими техниками справляться привыкли.

Кто они такие после разговора с Молчановым вполне себе очевидно — такие же, как и я. Засекреченные. Ну что? Стратегическое оружие Российской Империи схлестнётся на границе со стратегическим оружием Орды?

О-хо-хо…

Я в себе не сомневаюсь, как и в способности раскатать в блинчик кого угодно. Особенно если надо, а мотивации во мне сейчас хоть отбавляй.

Другое дело, что просто оглушить или напугать не получится. Такие ребята биться будут по взрослому, а значит в поддавки не поиграешь.

Главное никого не убить. Главное, чтобы войны не было.

Я шагал навстречу бородачам, а бородачи навстречу мне. Шаг, шаг, ещё шаг. Сейчас начнётся. Пока что мы играем в весёлую игру «кто первый дёрнется», но сейчас точно начнётся. Не знаю только, насколько близко они меня к себе подпустят и даже близко не подозреваю, что эти товарищи умеют.

Шаг, ещё шаг.

— Главное никого не убить, — повторил я себе так, на всякий случай.

И тут вдруг один из бородачей остановился. Резко снял с себя очечи, посмотрел мимо меня, а затем расплылся в широкой улыбке и во всю глотку заорал:

— Тамерла-а-а-а-анчик!

* * *

— Нет, ну какие красавицы, а⁈ — не унимался Аймурат, поглядывая в зеркало заднего вида. — И что, вот прямо все магички⁈

— Все, — кивнул Тамерлан.

— Вот прямо все-все-все⁈

— Да, вот прямо все-все-все.

— А-а-а-ай! — хлопнул Аймурат в ладоши. — Ты красавчик, слушай! Ты как так пристроился-то, а⁈ Ты расскажи мне, научи, а⁈

— Да я…

— Дамир, ты посмотри на него! Ты посмотри!

— М-м-м, — кивнул Дамир. — Смотрю.

— В цветнике парень живёт! Нет! В саду персиковом! Слушай, а вот ещё спросить хочу. Скажи, а тот мужик с медведем, это случайно не Михеев? Ну тот, который…

Надо бы объяснить в чём дело.

Первый бородатый мужчина, которого я принял за тайное оружие Орды — это старший брат Тамерлана, Аймурат. Второй бородатый мужчина, — даром что старше, — его племянник Дамир.

Первый болтал без умолку всю дорогу, второй лишь изредка мычал. Собственно говоря, именно так я их и различал, уж слишком похожи были ребята внешне. Очки и бороды тоже способствовали.

Итак…

Тамерлан ведь говорил, что не из простой семьи, верно? Так вот… парень явно поскромничал. Не знаю пока что, как высоко сидят его родичи, и кем конкретно являются для Орды, но их слово для пограничников весило столько же, сколько и слово Великого Хана.

И ещё:

Те машины, на которых нас встретили, были как будто бы из автопарка Макара Матвеевича. Золотые диски, золотые радиаторы, шёлк в салоне, все дела… вот только если у деда был спорткар, то семейство Батхуяг приехало к нам на пятидверных внедорожниках.

Мы с Тамерланом и его роднёй ехали в первой машине колонны, в двух последующих девки, за ними аж три тачки с охраной, ну и замыкал колонну джип с Лёхой и Мишаней. Помнится, Аймурат сказал что-то типа:

— Медведь друга нашего брата — наш брат! — и реально полез обниматься с охеревшим от такого Мишей. — Слушай, ты крепкий какой, а⁈

— Уэ-э-э…

— Ты качаешься, да⁈

— Уэ-э-э-э?

Чтобы медведь поместился в машине, ордынцы открыли заднюю дверь и не сложили, — нет-нет-нет, — а скрутили и выкинули нахрен заднее кожаное сиденье. Прямо на обочину. Дамир ещё почему-то очень сильно разозлился на него и назвал «чепухой». Короче, очень колоритные ребята.

Удивило меня и то, как они относились к Тамерлану. Вообще не как к младшему братишке, без тени пренебрежения или, как это модно говорить, обесценивания.

Не!

Они ему рады были до безумия. Ловили каждое слово и старались угодить, — не раболепно, а явно что от души и потому что хотели. Впрочем, как и нам… не знаю, как Тамерлан их вызвонил и о чём сказал по телефону, но сперва нас чуть не повезли праздновать встречу.

И лишь потом, когда хакер сказал, что Ира в опасности…

— Та самая Ира⁈

— Та сама Ира.

— Да ты чо молчал-то⁈ — заорал Аймурат. — Это же ситуация!

— Размотаем, — прорычал в свою очередь Дамир и так аурой разлился, что даже мне уважение внушил.

Уже спустя минуту мы неслись во весь опор, а сейчас как раз въезжали в Атырау.

— Спасибо, ребят, — только и нашёлся что сказать я, когда кортеж белых с золотом внедорожников притормозил рядом с Дворцом Достижений.

Без них я б, конечно, справился. Но с ними быстрее получилось, да и приятно, что люди от души помочь вызвались.

— Василий Иванович, брат, обижаешь! — крикнул Аймурат, вылезая из машины. — Мы для Ирочки что угодно, Тамерлан соврать не даст! А тут такая ситуация! — и побежал вперёд, не дожидаясь нас с альтушками.

Я их даже остановить не успел, чуть растерялся даже от их прыти.

Хотя чего останавливать, люди взрослые, и не новички.

Аймурат, Дамир и их ребята забежали в здание вперёд нас, и тут же прозвучали первые взрывы.

А потому:

— Не стоим! Вперёд-вперёд-вперёд! — крикнул я девкам, которые явно разделяли мои чувства. — Всё, как обычно! Пленных не берём, работаем на устранение! — и мы тоже рванули в ДК.

Обидно, досадно, но дверь с ноги вышибли уже до меня.

И бойня уже набрала обороты без нашего участия.

— Я-хай-ля! — это Аймурат прошиб одним из Сколопендр стену, разделявшую коридор и актовый зал.

И тут же в дыре я увидел побоище. Крики, мельтешение, мерцание техник. Наблюдения делать было особо некогда, но вот что я заметил само собой:

Во-первых, Сколопендры были русскими. Во-вторых, пьяными. Притом сильно. Какой-то дурной стереотип, — и вдвое неприятно от того, что мы не дома, — но в ДК и впрямь витал стойкий водочный дух.

Так…

Ну и третье наблюдение — клан Батхуяг вполне себе справлялся без нас.

— Прочесать помещение! — скомандовал я девкам. — Найдите пленниц!

Дольче с Фонвизиной рванули направо по коридору, Стеклова со Смертью налево. Обратившаяся Ромашка в паре с Мишей побежали на второй этаж, ну а мы с Лёхой…

— И-ИИИ-ИИИИИИ-ИИИ! — у меня аж чуть кровь ушами не пошла.

Внезапный импульс, — не знаю как назвать его иначе, — вырвался из актового зала и пробил вот уже вторую дыру в стене. Спустя секунду из неё в коридор кое-как выполз Дамир. Весь в кровище и явно что оглушенный — взгляд аж плавает. Племяш Тамерлана еле слышно прорычал что-то себе под нос про маму, трубу и ишака, а потом потерял сознание.

И снова:

— И-ИИИ-ИИИ! — третья дыра в стене.

Тут уж я наконец-то сунулся в зал, чтобы посмотреть что к чему. И сразу же всё понял. Вот он, сингапурский главгад этой затянувшейся истории. На сей раз не убежит, и не скроется.

— И-ИИИ-ИИИ!

На сцене, в свете прожекторов, будто призрак плавала над землёй стрёмная бледная тварь. Когтистая такая сухая утопленница в лунном саване. Банши. Глава чёртового Клана Сколопендр.

— А вот и для нас с тобой противник, — улыбнулся я. — Пошли, Лёх.

— Чего?

— Пошли, говорю!

* * *

Уважаемые читатели!

Важное объявление!

На этом 4 том завершается.

Можно ли убить баньши? Вернётся ли Алёшин из ада? Что хранится на чердаке у Скуфа?

Всё это вы узнаете уже в 5 томе.

Авторы берут небольшой отпуск, чтобы лучше подготовиться к старту 5-го тома. Обещаем в первый день сразу несколько свежих глав. С пылу, с жару.

Старт нового тома состоится РОВНО ЧЕРЕЗ НЕДЕЛЮ — 20 ДЕКАБРЯ!

Большая просьба НЕ УДАЛЯЙТЕ этот том из библиотек до этого момента.

Так вы не пропустите оповещение о старте нового тома.

Заключение! Старт нового тома!

— Лёха, сзади!

— Чего⁈

— Сзади!

— А⁈

— Сзади, глухая ты… эххх! — я отодвинул Михеева за плечо и шарахнул одного из Сколопендр сгустком сырой энергии.

Не знаю, кем он был при жизни, но уж точно не щитовиком. Полетел со всем возможным ускорением, собирая ряды кресел. Ломая кости, кувырком промчался мясной звездой по партеру и затормозил черепом о пульт звуковика. Там свой жизненный путь и окончил.

Вывод очевиден: нечего было нападать со спины на двух благородных донов. Да и вообще… нечего было нападать.

Да простят нас жители Атырау, но буквально с первых же минут боя мы начали демонтаж их Дворца Достижений. Прямо вот буквально. И что-то мне подсказывает, что, в конце концов, от здания останется бетонная коробочка с кучей строительного мусора внутри. И то! Это лишь в том случае, если мы не заденем несущие конструкции. А так ведь и совсем сложиться может. Остаётся надеяться, что здание не историческое и новое на его месте будет краше прежнего.

— Вперёд-вперёд! — заорал я. — На сцену!

Продолжение читайте прямо сейчас в 5 томе:

https://author.today/reader/403680/3742637

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Скуф. Маг на отдыхе 4

Content

Скуф. Маг на отдыхе 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Заключение! Старт нового тома!

Nota bene