Дана Мюллер-Браун

Падшее королевство. Грех в твоей крови

© 2023 by CARLSEN Verlag GmbH, Hamburg, Germany

First published in Germany under the title FALLEN KINGDOM: GESTOHLENES ERBE. All rights reserved

© ООО «РОСМЭН», 2024

Пролог

Двадцать лет назад

Крики жены князя эхом разносятся по дворцовым коридорам. Кормилица наказала мне оставаться здесь. Ждать за дверью, пока я не смогу выполнить свое задание.

Снова слышатся эти оглушительные крики в унисон с громом и дождем, бьющим в огромные окна дворца Истины. Я вздрагиваю и бросаю взгляд на стоящего передо мной героя. Я знаю, что его зовут Нат, хотя он почти ничего не говорит. Он герой князя. Точнее, его старший брат. Первенец. Но, как и у ребенка, которого вот-вот родит княжеская супруга, кровь у него демонической природы. Первенцы – результат первородного греха. Боги наложили проклятие на все княжеские семьи, которые тысячи лет назад поднялись на землю из подземного мира. Только второй ребенок становится обычным младенцем и, следовательно, признается наследником престола, поскольку не несет в себе ничего демонического. И все же души братьев и сестер очень тесно связаны друг с другом.

Еще один герой появляется в узком проходе перед спальней княжеской супруги. Он еще мал, ему всего семь лет, но он уже излучает больше силы, чем я в свои семнадцать.

– Почему невестка Эверлайн так кричит? – спрашивает он, наклонив голову и глядя на Ната, который сначала остается неподвижным, затем делает глубокий вдох и отвешивает ему оплеуху.

– Она тебе не невестка! – рявкает он, и внезапно его мрачный взгляд встречается с моим.

Я сразу опускаю голову. Конечно, она его невестка. Я это знаю, и они тоже знают. Маленький герой, Марек, – это третий сын бывшего князя, умершего три года назад, и, следовательно, снова демон. Потому что до того, как рождается нормальный ребенок, всегда сначала должен появиться демон. Первенец избавляет ребенка, который приходит после него, от всех грехов. Сначала родился Нат, затем наш князь, затем Марек и, наконец, Эндрюс, который считается единственным настоящим братом князя и, соответственно, герцогом нашего княжества. Нат и Марек тоже его братья, но демоны по закону не являются членами семьи.

Мареку еще предстоит все это понять. Он будет одинок. Ему суждено прожить жизнь, защищая своего младшего брата, герцога. И, возможно, в какой-то момент он забудет, что на самом деле он тоже часть этой семьи.

Супруга князя опять кричит так громко, что дрожат держатели факелов на стенах, и я прикрываю глаза. Ветер свистит сквозь неплотно закрытые окна, и у меня по всему телу бегут мурашки.

Я снова смотрю на Ната, он тоже отваживается на мимолетный ответный взгляд. У меня сжимается сердце. Этот герой всегда вызывал во мне что-то вроде влечения. Но мы оба знаем, что никогда не сможем быть вместе. Я бы рожала исключительно демонических детей, и они немедленно были бы убиты, потому что я не дворянка, имеющая право родить героя. Их обучают служить только дворянам. Обучение это не приносит радости, оно слишком жестоко.

– Кесседи, все кончено! – кричит кормилица из-за двери, и я сразу бросаюсь в комнату. Жена князя лежит на кровати из темного благородного дерева, откинувшись на груду пурпурных и золотых подушек. Балки, поднимающиеся к потолку, обрамлены коричневыми шторами. По лбу прекрасной княгини стекает пот. Она бледна как смерть, а простыня у ее ног пропитана кровью. Тут мой взгляд падает на маленького ребенка на руках у кормилицы.

– Это девочка, ваша светлость, – шепчет она, будто сообщая плохие новости. Это и правда так, потому что женщина не может управлять княжеством. Значит, княжеская супруга сначала родит еще одну девочку недемонической крови, а потом должна попытаться родить наследника престола. А перед ним его героя. Таков порядок вещей. Природа. Два ребенка одного пола всегда рождаются один за другим.

– Позволь ей на меня посмотреть, – просит княгиня, когда кормилица передает мне сверток. Я колеблюсь, но пожилая женщина качает головой.

– Ваша светлость, это не ваш ребенок. Это демон! – уговаривает она, но княгиня, начиная рыдать, наклоняется ко мне. Безуспешно пытается дотронуться до меня и до девочки.

– Дай ей на меня посмотреть! – кричит она в отчаянии. – Она мой ребенок!

– Нет, не ребенок! – бормочет кормилица, сжимая символ нашей веры у себя на шее. – Это демон! – повторяет она более настойчиво.

Княгиня плачет навзрыд, и в этот момент я решаюсь к ней подойти. Кормилица убегает. Но передо мной моя княгиня, и я должна ей служить. Я подношу к ней ребенка, но не выпускаю его из рук.

Она нежно гладит розовую кожу маленькой девочки, и слезы из ее глаз капают все сильнее.

– Я назову тебя Навиен, – шепчет она, наклоняется к малышке, целует ее и снова откидывается на подушки.

Кормилица возвращается, и я отхожу.

– Нет! – кричит княгиня. – Верни ее мне!

Голос у нее срывается. Мне так грустно все это видеть, что по моим щекам тоже льются слезы.

– Уходи! – велит кормилица.

Я успеваю увидеть, как княгиня пытается сползти с кровати, но тут же падает на пол.

– Верните ее мне!

От ее голоса я вздрагиваю. Сердце велит мне отдать малышку матери в руки. Но мои обязанности состоят в другом. Я должна оставить демонического ребенка на попечение аббата Режана и его ордена, чтобы они растили и воспитывали его до тех пор, пока он не станет образованным героем. Поэтому я убегаю прочь. Дальше и дальше, пока крики княгини позади меня не перестают быть слышны.

Глава 1

Буквы на странице передо мной расплываются. Прежде чем сложиться в предложение, они звучат у меня в голове. На языке, понятном только нам, героям.

– Скажите, что вы видите?

Аббат Режан – единственный, кто обращается ко мне так, будто я княжеской крови. И так же хорошо, как и я, он знает, что так делать не полагается. Хотя я и первенец князя, я не имею права носить дворянский титул – поэтому ко мне нужно обращаться на «ты».

Но в темной комнате ордена за нами никто не наблюдает. Здесь есть только гигантские, заполненные книгами полки, несколько факелов и свечей, заливающих комнату причудливым светом, и старый письменный стол, за которым я сижу.

Я с трудом сглатываю ком в горле и начинаю концентрироваться. Если бы я пыталась читать, используя только ум, у меня бы получались просто причудливо соединенные слова безо всякого смысла. Но по-настоящему прочитать их может только мой дух. Он улавливает текст и помогает понять смысл. Сегодня слова взяты из 134-й книги апокрифов, которую я перевожу для аббата. Тексты о подземном мире и мире света. Истории этих миров могут расшифровать только существа с демонической кровью. Я не знаю, что аббат и князья надеются найти в этих текстах. Но это должно быть что-то очень важное, потому что не только я, но и все остальные герои обязаны постоянно читать эти апокрифы.

Я на мгновение закрываю глаза и снова пробегаю по строчкам внутренним взором.

– Родившийся первым второго хранит, – шепчу я, концентрируя всю свою силу. – От силы грехов он его защитит.

Когда в моем сознании всплывают следующие строки, я замолкаю и открываю глаза. Теперь я отчетливо вижу их написанными передо мной:

Родившийся первым второго спасет.

Их души едины, их боль не убьет.

Смерть будет искать тебя, но не найдет.

Правление света тебя уже ждет.

Голова у меня словно разрывается от боли.

– Герой, – нетерпеливо гудит рядом аббат. Но что-то во мне мешает произнести при нем эти слова. Будто они контролируют мое тело. Словно они ожили и угрожающе сжимают мне горло руками.

– Я не могу, – хриплю я, задыхаясь от боли.

– Вы не можете? – переспрашивает Режан, сверля меня застывшим взглядом зеленых глаз. – Не можете или не хотите? Слова снова говорят с вами, Навиен?

Веки у меня задрожали. Режан называет меня по имени всякий раз, когда чего-то хочет. Когда нужно, чтобы я начала ему больше доверять и он получил бы информацию. Обычно аббату удается этого добиться. Только не сегодня. Власть этого апокрифа надо мной сильнее, чем то чувство доверия, которое вызывает во мне Режан. Это должно что-то означать, потому что я сижу здесь с ним каждый день с пяти лет и перевожу тысячи текстов, которые он не может без меня понять.

Однако аббат был ко мне добр, когда я была послушна, и время от времени приносил мне небольшие подарки. Куклы или сладости, которые мне обычно не разрешали есть. Но если я отказывалась повиноваться, тогда он… я вспоминаю наказания и боль, но тут же заставляю себя об этом забыть.

– Я не могу прочитать этот отрывок. Словно он закрывается от меня, – вру я, извиняющимся жестом прикрыв рот, а Режан продолжает наблюдать за мной глазами Аргуса. Я чувствую, что он мне не верит. Но я уже давно не боюсь его наказаний.

– Продолжим завтра, – говорит он, затем отмахивается от меня рукой, как от насекомого. Он разочарован. Я потерпела неудачу и стала для него неинтересна. Поднявшись, я кланяюсь и выхожу из кабинета, при этом сердце у меня громко колотится. Даже когда я уже иду по длинным каменным коридорам ордена, мне все еще трудно дышать.

Чтобы успокоиться, я считаю богато украшенные колонны, обрамляющие дорожку к замку, и только когда я добираюсь до огромной травянистой площади перед дворцом, мне удается сделать глубокий вдох. Хотя монастырь примыкает непосредственно к замку и меня могут увидеть, я упираюсь руками в колени и захожусь кашлем. Что это было? Почему слова не хотели, чтобы настоятель их услышал? Раньше тоже встречались апокрифы, которые говорили со мной или причиняли мне боль во время чтения, будто не хотели, чтобы я их произносила. Но сегодня это было что-то особенное. Словно они предпочли бы, чтобы я ими подавилась, но не обнародовала. Я о таком никогда раньше не слышала.

Но я давно поняла, что, в отличие от многих других героев, я очень одаренный читатель. Это стало ясно, когда мне пришлось уйти из боевых отрядов, чтобы полностью посвятить себя чтению. Ни одного другого героя здесь, в княжестве Истины, не цитируют так часто, как меня.

– Навиен! – раздается знакомый голос.

Я часто моргаю, чтобы лучше видеть.

– Марек, – выдыхаю я, все еще немного задыхаясь, и смотрю на героя герцога, брата князя. Марек не намного старше меня, хотя, строго говоря, он мой дядя. Я думаю, что княгиня-мать не планировала заводить еще двоих детей, родив первенца, Ната, а после него нынешнего князя. Но по закону природы если рождаются еще дети, то не менее двух.

– С тобой все в порядке? Неужели Режан снова перестарался?

Он кладет руку мне на плечо и вглядывается в мое лицо. От взгляда его голубых глаз во мне возникает странная смесь доверия и настороженности, и я не знаю, как поступить. Должна ли я рассказать ему об этих словах? Нет. Ибо я, как первенец, лучше любого дворянина знаю, что мы, герои, в долгу перед второрожденными. Это не просто долг, нет, это гораздо больше. Мы ментально и эмоционально связаны с ними. У меня никогда не появятся секреты от моей младшей сестры Авиелл. Она для меня больше, чем просто сестра. Больше, чем просто вторая дочь князя, которая станет первой женщиной, унаследовавшей трон, и в далеком будущем будет править княжеством Истины. Она – часть моей души.

Князья и настоятели считают, что все это из-за первородного греха. Для меня же это просто естественный ход вещей. Моя судьба первенца.

С самого детства меня учили применять те немногие демонические способности, которые мне позволено использовать, против врагов Авиелл. Я могу слышать мысли других героев, чувствовать их и иногда угадывать намерения людей. О других своих способностях я ничего не знаю.

Но, кроме этого, меня обучили сражаться, чтобы в случае необходимости защитить Авиелл и отдать за нее свою жизнь. Это я готова сделать всегда. Меня даже не нужно было этому специально обучать. Авиелл – любовь всей моей жизни. Она для меня все.

Я прокашливаюсь и опять сосредоточиваюсь на собеседнике.

– Нет, – наконец произношу я, и это правда, потому что в это состояние меня привел не Режан, а голоса апокрифов.

Марек кивает, но немного недоверчиво.

– У Авиелл снова случилась истерика, – продолжает он.

Я на мгновение закрываю глаза и пытаюсь внутренне почувствовать ее душевное состояние, но не могу его уловить.

– Ты поэтому здесь? – уточняю я и выпрямляюсь.

– Нет, – признается он, подходя на шаг ближе.

В теле у меня тут же начинает покалывать. Если бы это зависело от Авиелл, я бы вышла за Марека замуж, она бы этого хотела. Но я волнуюсь не только из-за его привлекательности. Прежде всего я ему не до конца доверяю. Еще и тот неопровержимый факт, что он мой дядя. Хотя князья считают, что семейных уз у нас, демонов, быть не может.

– Мы слышали твои мысли, – заговорщически заявляет он.

Проклятье. Я прикусываю щеку и пытаюсь подготовить объяснение.

– И что вы могли услышать? – спрашиваю я почти небрежно и, хотя тело у меня все больше и больше напрягается, перевожу взгляд на поляну в дворцовом парке с бесчисленным множеством ярких цветов.

– Там почти не было логики, и это были не слова. Скорее ощущение, что ты должна что-то скрыть.

Я киваю, потому что говорить не в состоянии. Благодаря тому что герои могут слышать мысли друг друга, мы можем предупредить остальных в случае нападения на княжеский замок. Но я уже много лет тайно практикуюсь скрывать некоторые свои мысли.

В кабинете аббата я была слишком отвлечена и напугана, чтобы сосредоточиться на защите сознания от других героев. Насколько я знаю Ната, героя князя, он наверняка сразу сообщил тому, что я что-то скрываю. Поэтому понятно, почему у Авиелл случилась истерика. Вероятно, князь послал за мной. Еще более вероятно, что завтра на уроке чтения он подсадит ко мне Ната, чтобы тот читал мои мысли. Будь он проклят.

Я задумчиво засмотрелась на огромный зеленый парк и величественный замок. Сады дворца были построены в соответствии с представлениями княжеской четы о прекрасном. Их вкус оказался безупречен.

Все здесь выглядит мирно и солнечно. Яркие цветы, аккуратные кустарники и дорожки. Но венец всего – огромный фонтан перед входом, который каменотес сделал ко дню рождения Авиелл. Он изображает женщину, у которой одна рука на груди, а другая, из которой течет вода, поднята кверху. Так изобразили Авиелл, и каждый раз, когда я вижу этот фонтан, удивляюсь, как хорошо к ней относились даже до того, как она родилась.

Я в очередной раз думаю, насколько разная жизнь у нас с Авиелл, и смотрю на Марека, который, как и я, носит черную боевую одежду героев – брюки, рубашка, ботинки.

Это все отражает нашу суть – отсутствие идентичности. Но это не значит, что я жалуюсь на то, что я герой. Я очень рано поняла, что я никто. У меня нет семьи.

Меня можно бить и обращаться со мной как со скотиной.

Я узнала это с шести лет. Если я когда-нибудь об этом забуду, люди оставят на моем теле еще больше шрамов, чтобы напомнить. Я мотаю головой, отгоняя эти мысли.

– Я пошла к Авиелл, – бормочу я, поворачиваясь, чтобы уйти, но Марек берет меня за руку и слегка удерживает. Его прикосновение буквально обжигает мне руку.

– Она у князя.

– Знаю, – отвечаю я и высвобождаю руку. Героев и их подопечных связывают неразрывные узы. Однако до сих пор я не встречала такой тесной связи, как у нас с Авиелл. Иногда кажется, что мы один и тот же человек.

Быстрым шагом я направляюсь по гравийной дорожке к огромному белому дворцу с его маленькими эркерами и башенками. Он переливается на солнце, будто изображая Царство Небесное. Именно для этого и создавалось это княжество. Когда мир света находился в состоянии войны с подземным миром из-за желания тамошних князей подняться на землю, он незадолго до своего поражения создал восьмое княжество, чтобы уравновесить смертные грехи, которые воплощаются в остальных семи княжествах.

Восьмое княжество. Царство истины. Но до сих пор ни одному нашему князю не удалось его как следует расширить. Кроме дворца и прилегающего к нему монастыря, в него входит лишь небольшая деревня. Это означает, что мы зависим от других княжеств и их сельского хозяйства. Например, наш важный торговый партнер – княжество Гнева, граничащее с нашим на юго-востоке. Более того, первый князь Истины женился когда-то на дочери князя Гнева, поэтому на княжеской семье Истины и лежит проклятие героев.

Но как только Авиелл станет княгиней, я знаю, что все изменится. После того как она посетит каждое из семи княжеств, она мечтает сделать все, чтобы наше княжество росло и становилось прекрасным местом.

Войдя в замок через вход для прислуги и пройдя по огромным коридорам, я набираюсь смелости, подхожу к боковой двери в тронный зал и распахиваю ее. Пока Авиелл находится здесь, я тоже могу войти. В одиночку мне бы этого не позволили, если бы князь меня специально не вызвал. Взгляд Авиелл сразу же останавливается на мне, как будто она уже слышала, как я подхожу. Чувствовала. Она стоит перед своим отцом, сидящим на троне, и поднимает брови. Рядом с ним заняла место княгиня, бледная как полотно. Черные как смоль волосы, темные глаза и эта фарфоровая кожа, которая так красиво переливается.

Князь прищелкнул языком.

– Ты не торопилась, герой, – ворчит он.

– Мой князь, прошу милости, меня задержали, – сдержанно говорю я, опускаясь в поклоне. Снова подняв взор и на мгновение встретившись с его ледяными голубыми глазами, я вздрагиваю. Это те же самые глаза, в которые я смотрю каждый день в зеркале. Но хотя внешне я действительно похожа на него – гораздо больше, чем Авиелл или Филипп до его смерти, – я не чувствую, что он мой отец. Даже княжеская супруга рядом с ним для меня не более чем мать Авиелл. Не моя. Может быть, какое-то время, когда я была маленькой, я и думала, что она меня любит, ведь я ее ребенок. Но я всего лишь принимала желаемое за действительное.

Они не мои родители и ясно давали мне это понять на протяжении всей моей жизни.

– Отец! – вмешивается Авиелл.

Он изображает жест любезности. Едва заметный кивок. Авиелл – его ангел. Но в этом вопросе она от него мягкости не добьется.

– Позволь мне говорить, дитя мое, – говорит князь и подзывает меня к себе.

– Ты скрыла слова от аббата, герой?

– У нее есть имя, отец.

Он закрывает глаза, очевидно, чтобы взять себя в руки.

– Не называй меня так, Авиелл.

– Мой князь, – язвительно поправляется она и украдкой бросает на меня взгляд.

Я бы хотела, чтобы она хоть раз промолчала и не попадала постоянно в подобные ситуации.

– Отвечай, демон! – снова обращается он ко мне так, чтобы наказать Авиелл.

– Нет, ваша светлость, – вру я.

Почему я родилась именно в княжестве Истины, для меня всегда было загадкой. Единственный человек, которому я никогда не врала, – это Авиелл. В остальных случаях я в этом мастер. И это в княжестве, где все честны и прямолинейны. Я уже много раз спрашивала себя, осуждали бы меня за это так же часто, живи я в другом княжестве. Здесь сообщать о малейшем проступке окружающих было в порядке вещей.

– Нат! – подзывает князь старшего брата. Он единственный герой, к которому он обращается по имени. – Расскажи нам, что ты чувствовал.

– Она сопротивлялась тому, чтобы поделиться некоторыми своими знаниями.

Это он что, серьезно? Ведь это могло означать что угодно.

– Дело было не в апокрифах, ваша светлость. Я сегодня отвлеклась. Я почувствовала что-то, что имеет отношение к Авиелл. На нее направлена вся моя преданность и забота.

Взгляд Авиелл останавливается на мне, и я точно знаю, что она делает. Она ищет в моей душе правду. Мы обе знаем, что долго искать ей не придется.

– Это правда, моя любимая? – спрашивает князь свою дочь, которая снова смотрит мне в лицо, чтобы изобразить обман более достоверно. Сама она уже знает, что я вру.

– Да, мой князь, – теперь солгала и она. Я чувствую, что она на меня сердится. Она расстроена, потому что я заставляю ее вести себя нечестно, а, в отличие от меня, Авиелл – прирожденная хранительница истины.

– Тогда уходите! Завтра рядом с тобой будет Нат, и я ожидаю лучших результатов в чтении апокрифов!

Я киваю, кланяюсь и жду, пока Авиелл выйдет первой, чтобы я могла за ней последовать.

Она идет очень быстро. Почти бежит, но при этом выглядит элегантной наследницей престола, кем она и является, а я все сильнее чувствую ее гнев на меня.

Когда мы приходим в ее покои, она закрывает дверь и прислоняется к ней спиной. Отдышавшись, она сердито поворачивается ко мне:

– Что ты наделала, Навиен?

Она касается своей груди, будто корсет давит на нее, лишая воздуха, необходимого, чтобы в полной мере выразить свой гнев.

– Я не могла…

– Что ты не могла сделать?

– Если ты не будешь меня перебивать, Ави, я тебе объясню, – раздраженно отвечаю я.

Она успокаивающе поднимает руки, а потом опускает их обратно на свою широкую золотистую юбку.

– Извини.

Она подходит ко мне, касается мягкой рукой моей щеки и печально мне улыбается. На ее правой щеке появляется ямочка. Так же как у меня, когда я улыбаюсь. Наверное, это единственное, что в нашей внешности есть общего.

– Эти слова запретили мне их произносить. Это было… будто они собирались перерезать мне горло.

– Что это были за слова? – спрашивает Ави и усаживается в красный шезлонг перед большими белыми стрельчатыми окнами.

Родившийся первым второго спасет.

Их души едины, их боль не убьет.

Смерть будет искать тебя, но не найдет.

Правление света тебя уже ждет, —

повторяю я, вставая напротив.

Авиелл прикусывает нижнюю губу, размышляя.

– Это о героях?

Я пожимаю плечами и на мгновение опускаю голову.

– Я не хочу, чтобы ты всегда защищала меня, Ави. Я демон. Это я должна защищать тебя.

– Не говори глупостей, Нави. Ты знаешь, что я считаю иначе.

Ее взгляд становится печальным. Потому что независимо от того, как она все это видит, это правда, и однажды она тоже родит первенца, которого будут презирать, как демона, и оставят в живых только для того, чтобы он мог защищать второго ребенка.

Мы обе присутствовали при смерти Филиппа. Нашего брата. Самого младшего из нас четверых. Его герой Калеб был обезглавлен князем в ту же секунду. Прямо на наших глазах. Потому что без своего подзащитного все герои мгновенно теряют свою ценность и должны умереть. Так гласит закон.

По щеке Авиелл скатилась слеза. Она чувствует то же, что чувствую я. Помнит то же, что и я. Хотя нам тогда было всего десять и одиннадцать лет. Смерть наших братьев навсегда оставила рану в наших душах.

Самое главное, мы убедились, что без Авиелл я мгновенно умру. Она ненавидит эту мысль. Однако я не знаю, хотела бы я оставаться жить, если моя вторая половина перестанет существовать.

– Продолжай держать эти слова при себе, – внезапно шепчет она, встает и подходит к окну. Ее длинная юбка мягко скользит по дощатому полу. В тишине комнаты слышен лишь шелест ткани. – Если твои чувства говорят, что эти слова не должны доходить до ушей других, я верю в это.

Я молча киваю, хотя она этого не видит.

– Он хочет, чтобы я вышла замуж, – начинает она бесстрастным голосом и защитной стеной окружает свои чувства. – Я первая женщина, которая займет трон, потому что Филипп и Калеб мертвы, а мать больше не может иметь детей. Отец говорит, что о герцоге или простом дворянине не может быть и речи.

Я прищуриваюсь. Князья обычно берут в жены девушку без демонической крови из другой княжеской семьи. Однако если Авиелл как наследница княжества Истины выйдет замуж за одного из семи князей…

– Тогда два княжества объединятся, – высказываю я пришедшую в голову мысль.

Авиелл пожимает плечами:

– Наш отец, похоже, хочет именно этого.

Я фыркаю наполовину от гнева, наполовину от смеха. Это абсурд. Есть восемь княжеств. Восемь князей. Княжества не могут объединяться.

– Он говорит, что царство Истины было создано Богом именно для этого. Чтобы компенсировать их грехи, соединяя с ними наши качества, чтобы наши дети создали лучший мир.

– Поэтому князья женятся на недемонических детях других князей, они не имеют права на трон. Ты и так будешь княгиней, Авиелл. Не женой одного из этих… монстров. Так что ты должна выйти замуж не за одного из князей, а за какого-нибудь из их братьев.

– Может быть, они не так ужасны, как мы думаем, – шепчет она, явно готовясь ко всему.

– Каждый из них представляет собой один из семи смертных грехов. Они прямые потомки князей подземного мира, которые вышли из ада, Ави. Они плохие, – возмущаюсь я. Во мне поднимается паника. Я не могу этого допустить.

– Пожалуйста, успокойся, – слабо вздыхает она и озабоченно касается своего лба.

– Прости, пожалуйста, – отвечаю я негромко. Ей хватает бороться с собственными чувствами и не нужно ощущать еще и мои.

– И кто же из них это будет?

Я изо всех сил стараюсь скрыть от нее в своем сознании неукротимую ярость.

– Князь Гнева.

Я ничего не говорю, потому что любое слово вызвало бы у меня еще бо́льшую ярость. Авиелл ждет мгновение, затем поворачивается и оглядывает меня, будто что-то ищет. Одобрение?

– Есть и похуже, – выдавливаю я ложь.

Она приподнимает уголок рта:

– Да, это так.

– Он хотя бы хорош собой? – пытаюсь я разрядить обстановку.

Но в этом нет никакого смысла. Ави знает, что я на самом деле обо всем этом думаю.

– Мы выясним это через несколько дней. Завтра мы поедем в его княжество. После твоего урока чтения.

Я слегка удивленно киваю, потому что мы обе знали, что скоро нам придется уезжать. Князь Истины решил несколько месяцев назад, что Ави уже сейчас должна отправиться в путешествие по княжествам, чтобы выполнить свои обязанности и стать княгиней Истины. Однако князь, похоже, до последнего скрывал, что это будет нечто большее, чем просто выполнение своего долга. Почему, я не знаю. На самом деле он еще не стар и достаточно силен, чтобы продолжать править.

Больше всего мне хочется заорать. Но это не моя судьба. Я не имею права страдать. Это ее право. Только ей решать, сопротивляться или нет. Очевидно, она решила подчиниться воле отца.

– Почему все это должно произойти так быстро, Ави? Твой отец болен?

– Нет. Ожидаются беспорядки.

Я хмурюсь, потому что ничего об этом не знала. Сколько всего она еще скрывает от меня? Кажется, я не единственная, кто умеет закрывать свой разум.

– Беспорядки? – переспрашиваю я, подходя ближе.

– Да, люди говорят о князе подземного мира, который хочет свергнуть всех нас, и…

– И? – сдержанно интересуюсь я. Какой-то самозваный князь меня не пугает.

– И о возвращении архангелов.

Я бы громко рассмеялась, но я никогда не позволяю себе этого на людях. Так что я продолжаю оставаться внимательной и хладнокровной.

– Вот почему чтение апокрифов стало для них сейчас еще более важно. Они надеются найти в древних писаниях мира света указания на местонахождение архангелов и на то, смогут ли они воскреснуть.

Я ничего не отвечаю. Что я должна сказать? Авиелл не читала апокрифы. Это всего лишь истории, и что ж, возможно, когда-то именно так все и было. Но я никогда не читала ни слова об архангелах.

– В общем, мы уезжаем завтра, чтобы я могла исполнить свой долг. Заключить этот союз будет разумно. Нам нужно их сельское хозяйство, поэтому мы вполне могли бы объединить наши княжества.

Я в ярости стискиваю зубы.

Авиелл смотрит на меня взглядом, который я слишком хорошо знаю.

Хотя она постоянно призывает меня держать свои чувства при себе, когда они становятся слишком сильными, в то же время она требует, чтобы я оставалась самой собой. Возможно, это единственный момент, по которому мы расходимся во мнениях.

– Это то, ради чего я живу, – отвечаю я на ее невысказанные мысли.

– Кто ты, Нави?

Губы у меня задрожали. Ненавижу, когда она так спрашивает. Никто в этом мире не знает меня так хорошо, как она. Но все же она постоянно подчеркивает, что у меня нет собственной личности. И это причиняет боль.

– Твой герой, – говорю я спокойно, потому что это правда. Ави может сопротивляться этому. Не хотеть этого. Но она не может изменить то, что предопределено. И самое главное, она не сможет изменить тот факт, что я живу ради нее. Только ради нее, а не ради себя.

Между нами повисает тишина, от которой мне становится неудобно.

Поэтому я слегка кланяюсь и, не говоря больше ни слова, выхожу из комнаты.

Иногда в таких ситуациях мне хочется рыдать. Просто потому, что Ави и остальным кажется, что слезы могут унести с собой часть боли. Унести ее из души в мир, где она исчезнет, как только высохнут слезы. Но я никогда не проливала ни слезинки. Даже когда умерли Филипп и Калеб. Герои не способны на это. Демоны не плачут.

Я иду по величественным коридорам, стараясь не обращать внимания на окружающее великолепие. Бархатные шторы, золотые подсвечники и, самое главное, портреты княжеской семьи. Мне это не трудно, потому что, хотя я и ребенок этой семьи, я к ней не принадлежу. Только когда Авиелл задает этот единственный вопрос обо мне, мне больно. Будто ответ на вопрос о моей личности находится прямо у меня перед глазами, но я никак не могу его ухватить.

Она знает мою роль. Мою судьбу. Так почему же она хочет большего? Почему, ведь она прекрасно знает, что у меня нет никакой другой личности, кроме как быть ее героем?

Наверное, она не понимает, что именно так она забирает у меня все, что у меня есть.

Когда я наконец добираюсь до лестницы, ведущей в подвал, где находятся комнаты героев, я останавливаюсь. Мое внимание привлекает тихий мужской голос.

– Ты уверена?

Раздается еще один голос. Тот, который кажется мне знакомым.

– Все подготовлено.

Я закусываю губу и задумываюсь. Ищу в памяти этот голос, пока перед моим внутренним взором не возникает лицо новой служанки.

– Все зависит от тебя, – звучит мужской голос, который мне незнаком.

– Я знаю. Сопротивляться никто не будет.

Сопротивляться? Чему? У меня включается инстинкт. Все это грозит опасностью. Когда двое продолжают говорить чуть тише, я делаю шаг вперед.

– Вот это средство, – говорит мужчина.

Горничная ничего не отвечает, поэтому я поднимаюсь еще на одну ступеньку и заглядываю в коридор.

Мои глаза встречаются с чужими, цвета голубой стали. Сердце у меня быстро перекачивает всю кровь в голову и мышцы. Рука сжимает меч. Но человек в капюшоне с ледяными глазами подносит ладонь ко рту и направляет на меня демоническую силу, прежде чем я успеваю предупредить остальных героев.

Зрение у меня затуманивается. Я теряю сознание, у меня подкашиваются ноги. Последнее, что я вижу, – это перепуганные глаза горничной и маленький флакончик с зеленой жидкостью в ее руке. Яд. Яд демонов.

Глава 2

– Уведите отсюда княжескую семью! – Крик эхом отзывается в моем сознании.

Я медленно моргаю, борясь с туманом в голове. Но почти сразу жалею об этом, потому что десятки голосов разных героев одновременно громко врываются в мой разум.

Ави. Сознание возвращается ко мне так быстро, что я чуть снова не падаю в обморок. Где я нахожусь? Вокруг темно. Наверное, уже ночь. По крайней мере, я не связана и, кажется, просто лежу на каком-то твердом настиле. Я осторожно поднимаюсь и ищу выход из темноты. Слабый луч света указывает направление к двери.

– Герцог! – В голове звучит крик Марека. – Они убили герцога!

Меня охватывает паника. Мне нужно к Ави.

Я хватаю дверную защелку, дергаю ее, но она не поддается. Поэтому я отхожу, с разбега начинаю выбивать дверь и, справившись, толкаю ее плечом.

Навстречу несутся крики и дым.

– Авиелл! – кричу я в заполненные дымом коридоры и бегу, продолжая выкрикивать ее имя. В том числе и мысленно.

– Авиелл в тронном зале! – Голос Марека звучит приглушенно. Надломленно. Будто от него откололи какую-то часть, и это теперь навсегда. Герцог мертв. Его душа-двойник… мертва.

Я спешу дальше, пока не осознаю, что нахожусь в части дома, где живут служанки. Передо мной возник образ той из них, которую я видела перед тем, как потерять сознание. У нее был яд. Я несусь вверх по лестнице так быстро, как только могу. Мне навстречу попадаются кричащие, истекающие кровью люди. Дворяне, которые живут здесь, в замке, или в небольших поместьях в этом районе, а позади них их герои сражаются с врагами – фигурами в капюшонах и с мечами.

Я поворачиваю и бегу по коридору для прислуги в тронный зал. Я здесь не для того, чтобы сражаться за этих дворян. Моя единственная цель – Авиелл.

– Навиен! – В сознании я слышу крик Ната, героя князя. – Авиелл в безопасности?

Я не отвечаю. Просто продолжаю бежать сквозь дым, пока наконец не добираюсь до тронного зала. Сердце у меня колотится, все чувства обострены. Как вспышку молнии, я чувствую ее страх, он просто пронизывает меня насквозь.

Я счастлива, что она все еще жива, и мне требуется всего секунда, чтобы заметить ее за троном. Она спряталась там от нападавших, которые сейчас по всему залу жестоко бьются с героями. Потом я чувствую в душе Авиелл глубокую боль.

Увидев безжизненное лицо князя, я замираю. Его тело пригвождено копьем к стене. Рядом сражается Нат, но из глаз его будто исчезла жизнь.

– Я с ней, – мысленно шепчу я ему. Я хотела бы сказать больше. Показать, что я сочувствую ему. Но я этого не делаю.

Нат чувствует мое присутствие и смотрит в мою сторону. В его зрачках вспыхивает боль. Впервые я вижу человеческую реакцию в глазах своего дяди.

– Доставь ее к князю Гнева! – Это были последние слова, которые я от него услышала. Затем он снова бросается в бой и с ревом обезвреживает двух нападавших в капюшонах, отвлекая на себя всеобщее внимание.

Я тут же пользуюсь шансом и незаметно подхожу к Авиелл. Становлюсь на колени рядом с ней и приподнимаю ее за плечи. Из глаз у нее льются слезы.

– Нам нужно убираться отсюда, – шепчу я, очень стараясь, чтобы это звучало ласково. Но все бесполезно.

– Они их убили! – рыдает она, впиваясь дрожащими пальцами мне в руку. – Они убили мать и отца, Нави.

Ее голос срывается.

Я наклоняюсь к ней. Силой тяну ее вверх, потому что сама она встать не в состоянии.

– Ави! – умоляюще бормочу я.

Ее боль почти душит меня. Эти люди ничего для меня не значили. И все же сейчас я оплакиваю их, как если бы они были для меня такими же родителями, какими они были для Ави.

Я заставляю себя перестать ощущать ее чувства. Пытаюсь сосредоточиться на своем сознании и на ее спасении. Авиелл – наследница престола. Теперь она правительница этого княжества. И, что еще важнее, она для меня все.

Я поддерживаю ее и изо всех сил тяну к тайному ходу князя. Добраться до него нетрудно, он прямо за знаменем нашего княжества. Отец Ави никогда не ходил обычным путем, но, поскольку никому, кроме него, не разрешалось пользоваться этим проходом, я понятия не имею, куда он ведет.

– Куда? – кричу я Нату.

Но мне отвечает только ледяная пустота. Ната больше нет. Марека тоже.

Я не чувствую сознанием ни одного героя этого замка. Я отгоняю от себя эту мысль и иду дальше. Тащу за собой дрожащее тело рыдающей Авиелл.

– Возьми себя в руки! – кричу я ей раз за разом. Но все бесполезно.

В коридоре темно. Потом я наконец вижу какой-то свет. Я усаживаю Авиелл, отодвигаю занавеску и заглядываю в комнату. Это своего рода библиотека, которую я никогда раньше не видела. Тем не менее я сразу понимаю, что полки заставлены апокрифами. На стене сзади я замечаю два коротких меча, висящие в раме, направляюсь к ним и снимаю их со стены. Должно быть, эта служанка и человек в капюшоне забрали мое оружие, но теперь у меня есть хоть что-то, чем можно защищаться. Тяжело дыша, я разглядываю пол слева и вижу полосы. Сердце у меня подпрыгивает. Значит, проход должен быть там. Очевидно, полку уже много раз двигали по половицам.

Я засовываю мечи за нагрудный ремень, бросаюсь назад, поднимаю Авиелл и тащу ее за собой. Полка, как и ожидалось, сдвинулась, и за ней открывается пробитый сквозь камень коридор. Наверняка это и есть выход.

Снаружи раздаются крики. Я отпускаю Авиелл, которая уже способна стоять, вцепляюсь в деревянную книжную полку и тяну ее обратно к себе. В ту же секунду слышатся шаги и голоса.

– Уверена, что этот ход здесь, – говорит новая служанка.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Я убью ее. Когда-нибудь я убью это чудовище за то, что она сделала.

– Я думал, ты ее заперла! – рявкает мужчина.

Я не уверена, что это тот самый, который был рядом со служанкой. Не знаю, чем таким мне плеснули в лицо, но это притупило мои чувства.

– Она – герой будущей княгини. Ее невозможно просто так запереть.

– Тогда дала бы ей яд.

– Ты прекрасно знаешь, что ее выживание – это часть сделки.

Я задумчиво прищуриваюсь, но в этот момент Авиелл жалобно стонет. Мне приходится быстро подскочить и зажать ей рот рукой. Другой рукой я снова ее поднимаю и пытаюсь двигаться дальше. Прочь от напавших на дворец. Да, я обученный боец. Очень хороший боец. Но в одиночку против всех них мне не выстоять.

– Здесь что-то похожее! – вскрикивает кто-то позади меня.

Я сжимаю Авиелл крепче.

– Если ты сейчас же не придешь в себя и не побежишь, ты погибнешь! – бормочу я так тихо, как только могу.

Она качает головой и рыдает. Я чувствую ее скорбь, она такой силы, что у меня перехватывает дыхание. Она потеряла все. Осталось только одно.

– Тогда умру и я!

Ее взгляд застывает. Наконец она кивает. Я беру ее за руку, и буквально через секунду мы бежим. Позади нас раздается громкий треск, и я точно знаю, что это трещит та полка, которая отделяла нас от преследователей.

Я тяжело дышу. Сейчас я выполняю свой долг. Единственный смысл моей жизни – защитить Авиелл. Я должна доставить ее в княжество Гнева. Даст Бог, князь обрушит весь свой гнев на этих варваров.

Мы продолжаем бежать. Наши преследователи все ближе. Я это чувствую, как и их жуткие намерения.

Наконец перед нами оказывается выход, открывающий вид на мрачный лес за дворцом.

Но это сейчас он кажется сумрачным и холодным. На самом деле мне нравится это место. Когда мы с Ави были детьми, мы всегда радовались свободе, играя среди корявых стволов и сросшихся ветвей. К озеру отовсюду сбегали ручейки, и из-за высокой влажности деревья и почва здесь покрыты мхом. Раньше мох казался нам просто чем-то волшебным, но сегодня его мягкость очень кстати, потому что она немного приглушает наши шаги. Но все это нас не спасет, если Ави не начнет мне помогать.

– Скорее! – кричу я ей и продолжаю бежать.

Я тащу ее слабое тело на холодный ночной воздух. Она продолжает спотыкаться, но я держу ее крепко.

Мы бежим и бежим, пока я не понимаю, что нам от них не скрыться. Не получится. У меня остается только один шанс, поэтому я хватаю Ави и бесцеремонно толкаю ее за упавшее дерево.

– Теперь это уже не твоя битва! – ору я. – Хоть раз в жизни прими то, для чего я была рождена.

С этими словами я обнажаю мечи и бросаюсь навстречу темным фигурам. Их четверо. Большие, сильные мужчины. Все закутаны и одеты в капюшоны. Но героев среди них нет. Я это чувствую. За что бы они ни боролись, у меня причина сражаться и победить весомее, чем у них.

Когда я осознаю это и концентрирую всю свою демоническую силу, я набрасываюсь на них. Я больше не Навиен. Я женщина-убийца. Одна из самых опасных женщин-бойцов, несмотря на то что мы, герои княжества Истины, не должны использовать демонические силы. Они мне и не нужны. Мои клинки пронзают их тела. Я чувствую на руках их кровь. Когда я вонзаю свой меч в грудь последнего и наблюдаю в лунном свете, как жизнь исчезает из его глаз, я понимаю, что никогда не смогу это забыть.

Учиться убивать – это нечто совершенно иное, чем то, что произошло здесь. Сейчас это по-настоящему жестоко, безжалостно и окончательно.

– Пойдем! – обращаюсь я к Ави и, убрав мечи, протягиваю ей свои окровавленные руки.

Она какое-то время колеблется, но затем выползает из своего укрытия и смотрит на меня. Видно, что изменилось что-то не только во мне. В ней тоже. То, как она на меня смотрит, причиняет бо́льшую боль, чем осознание того, что за силы во мне дремлют. Потому что впервые в жизни Ави смотрит на меня и при этом видит демона, которым я и являюсь.

Тем не менее она хватается за мою руку и позволяет мне тащить себя дальше по лесу.

Такое ощущение, что моя разбитая душа жалуется, как котенок, и воет, как волк.

Авиелл идет медленно. Слишком медленно, поэтому я дергаю ее за руку.

Как все это могло произойти? Почему атаковавшие замок оказались достаточно сильны, чтобы убить всех героев? Убить князя? И почему та служанка сказала, что мое выживание входит в условия сделки?

Я пытаюсь привести в порядок мысли и перестать думать обо всех этих смертях. Затем где-то далеко позади раздается треск. Я останавливаюсь и пытаюсь почувствовать существо, которое приближается к нам. Это не животное.

– Дай мне свой плащ и корону! – прошу я Ави.

– Навиен, – шепчет она, словно обращаясь к той части меня, которую она знала всего несколько часов назад. К человеку, от которого она требовала, чтобы он нашел себя.

Что ж, я нашла себя. Это моя истинная сущность.

– Я ничего не могу поделать, если тебе не нравится, кто я на самом деле.

Я произношу эти слова, и мы обе чувствуем, что это правда. Она грустно кивает и снимает королевский плащ и корону, которые она носит как наследница престола с момента смерти Филиппа. Наверное, они как раз ужинали, когда напали эти варвары.

– Ты спрячешься здесь и, как только рассветет, пойдешь на восток. Поняла?

Она сглатывает, будто ей пришлось хлебнуть кислоты. Тем временем я достаю свою кожаную сумку и кладу ей в руку маленький компас. Наряду с лекарственными травами, горючим порошком для прижигания ран, ножом и небольшим факелом это основное снаряжение героя, которое мы всегда должны носить с собой. Наконец-то все это пригодится. Я немного колеблюсь, прежде чем полностью снять сумку и передать ее Ави. Хотя я сомневаюсь, что она сама залечила бы себе рану, но никогда не знаешь всего наверняка.

Я делаю еще один глубокий вдох, затем накидываю плащ и надеваю узкую корону на голову, стараясь, чтобы пряди закрывали мой висок. Лишь бы кто-нибудь не увидел мое клеймо.

– Там узнают о том, что произошло. Князь будет искать тебя.

– И что ты сделаешь? – с горечью спрашивает она с несколько скептической гримасой. Она знает, что я собираюсь сделать. Но ей нужно услышать это от меня.

– Отвлеку их от тебя.

Подбородок у нее дрожит. Она не кивает и ничего не произносит. Но мне не нужно ее разрешение. Она может быть моей княгиней, но в данный момент распоряжаться – моя задача. Чтобы спасти ей жизнь.

Я делаю шаг, кладу руку ей на шею и прижимаюсь лбом к ее лбу.

– Я люблю тебя, – шепчу я и, не дожидаясь, пока она ответит, сразу отталкиваю: – А теперь спрячься!

Она слушается, а я поворачиваюсь на звук к злой душе, которую я чувствую позади.

Я хочу убежать, увести его от Ави, но, когда узнаю его, замираю.

Когда мы еще слишком малы, чтобы защищать второрожденных, нас месяцами обучают в общих для всех героев лагерях. Стоящий передо мной молодой человек – брат одного из князей.

Он третий по рождению. Герой княжества Высокомерия.

– Ка.

Мой недоверчивый голос эхом разносится по мрачному лесу.

Перед моим ртом образуется серебристый туман.

– Я знал, что когда-нибудь убью тебя, – произносит он с каким-то мерзким удовлетворением в голосе.

– Что это значит? – бормочу я, ища сознанием Ави. Пытаясь понять, нашла ли она убежище.

– Где эта маленькая поганка Навиен?

Я снова замираю. Он не узнает меня. Как это возможно? Авиелл – моя сестра. Но мы не очень похожи друг на друга.

– Нави мертва, – коротко отвечаю я.

Он смеется. И я не уверена, что это просто игра. Да, нам было по десять лет, когда мы виделись в последний раз.

Но только мои светлые волосы совсем не похожи на черные как смоль волосы Ави.

Он подходит ближе. Я кладу ладони на рукоятки мечей и сжимаю пальцы.

А потом я вижу его глаза. Его черные демонические глаза. Без белков. Без души. Я наконец понимаю, почему он меня не узнает. Он зомби.

Я отступаю на шаг назад:

– Что он с тобой сделал?

Он снова смеется. Без эмоций. Я слышала, что некоторые правители накладывают на своих героев заклинание, чтобы вывести на поверхность их демоническую сторону. Они забирают у них все их человеческие качества, и то, что из этого получается, я теперь вижу перед собой.

– Нави не мертва. Я чувствую, что она где-то рядом.

– Значит, она вот-вот умрет, – вру я. Чего он хочет от меня? Разве ему недостаточно того, что здесь, в его глазах, стоит новая княгиня Истины?

– Тогда я сам ее убью.

– Я не пропущу тебя к ней! – кричу я, вытаскивая мечи.

Он издает какой-то нечеловеческий звук.

– Твоя смерть не входит в план, Авиелл, княгиня Истины.

Нет… Я хочу на него броситься. Убить его. Но внезапно понимаю, что я должна сделать, и застываю на месте. Похоже, у Ка другой план, и он отличается от планов тех людей, которые нас преследовали. Теперь он нацелился на Ави, за которую принял меня.

– Убей ее, Ларакай! – внезапно кричит Ка куда-то в лес, и когда я уже собираюсь бежать туда, у меня в душе что-то обрывается.

Нет! Меня наполняет боль. Такая глубокая, неизгладимая боль, что я падаю на колени. Мечи валятся на землю рядом со мной. Нет. Ави…

Ее крик эхом разносится по лесу. Моя душа продолжает разрываться. Расстается с ней, потому что она умирает. На мгновение лес вокруг меня озаряется светом. Светом, который, кажется, исходит от меня. Но я с силой прогоняю эту мысль. Это чушь. Этого не может быть.

«Ави!» – кричу я без звука где-то в своем сознании. С моих губ больше не срывается ни слова. Я хочу встать. Бежать к ней. Спасти ее. Но боль в душе меня парализует. Она оказывается хуже любой раны.

Она такая невообразимо сильная, что у меня вдруг течет слеза. Первый раз за всю мою жизнь.

Ави… Ее имя – последнее, о чем я думаю. Крошечный остаток ее души, последнее, что я чувствую перед тем, как мое сознание больше не выдерживает боли и я погружаюсь в бездонную жуткую тьму.

Когда я снова открываю глаза, боли уже нет.

Только теперь чего-то не хватает. Той связи, которую я носила в сердце всю свою жизнь.

Надо мной возникает лицо, которое не принадлежит Ка. На меня смотрят темные глаза. Я сглатываю и хочу что-то сказать, но молодой мужчина прикладывает палец к губам.

Он разглядывает меня. Я чувствую, как он снимает с меня ремень с оружием.

– Нет! – хриплю я и собираюсь сопротивляться, пусть даже наши с Ави души теперь разъединились. Но она не исчезла. Она не умерла. Я должна ее спасти.

Он снова прикладывает палец к губам, и я внимательно смотрю ему в лицо. Кто он такой? Демон? Он больше похож на Бога.

– Постарайся выжить, Авиелл, – хрипло произносит он, встает, и больше я его не вижу.

Прошла почти вечность, прежде чем я полностью пришла в сознание. Он действительно забрал мое оружие. Впрочем, мне все равно. Я спасу Ави, даже если для этого мне придется убить кого-нибудь голыми руками.

Я поднимаюсь и на дрожащих ногах иду к тому месту, где в последний раз чувствовала Ави. Когда я добираюсь туда, то смотрю вниз на кровь. Слишком много крови. Но Ави здесь нет.

– Авиелл! – ору я изо всех сил. Мне отказывает разум.

Я бегу. Ищу ее. Хочу ощутить ее душу. Кричу снова и снова и вижу, как из-за крон деревьев восходит красное солнце. Как долго я была без сознания?

Я падаю на колени. Ави здесь больше нет. Но все же она жива. Я это чувствую.

Топот копыт. Лошади. Мужчины. Я слышу их раньше, чем вижу. Они останавливаются передо мной. Ко мне бегут люди. Первым подходит мужчина в княжеском плаще. На его груди красуется символ гнева – буква «Г» в центре тела козла, и я знаю, что сейчас он меня убьет. Ведь Ави исчезла.

А я всего лишь демон, у которого больше нет права на жизнь. Который потерял всю свою ценность в этом мире.

– Госпожа Авиелл, – слышу я его голос.

Я открываю рот, чтобы объяснить ему, что она может быть жива. Что он должен позволить мне жить, потому что я – ее единственный шанс.

– Я так рад, что нашел вас.

Я замираю. И тут начинаю понимать. На мне все еще корона Ави и ее плащ. И тот мужчина забрал мой оружейный пояс. Более того, ни одно существо из других княжеств никогда не видело наследницу престола княжества Истины. С тех пор как наши братья умерли и Ави заняла первое место в очереди на престол, ее скрывали от князей, потому что было ясно, что когда-нибудь за одного из них она должна выйти замуж.

Поскольку ее отец хотел, чтобы этот союз был основан на политических выгодах, он, скорее всего, боялся, что она может влюбиться и принять самостоятельное решение. И теперь меня приняли за нее. Мне придется подыграть, если я хочу выжить, чтобы потом спасти Ави.

Усилием воли я заставляю сознание вернуться к стоящему передо мной мужчине. Князя Гнева я представляла себе иначе. Не таким молодым. И я бы никогда не подумала, что у него такое симпатичное лицо и добрые глаза.

Разглядывая каждое движение на его лице, я отвлекаюсь от боли, которую вызывает во мне потеря Ави. Я не должна поддаваться этой боли. Все это, наоборот, должно придать мне сил. Потому что Ави не умерла. Моя вторая половинка еще живет.

Я позволяю князю посадить меня на одну из лошадей, как это сделала бы княжна. Он садится позади и обхватывает меня за талию, чтобы я могла сидеть по-женски.

– Как вы меня нашли? – наконец решаюсь заговорить я, добавив в голос больше мягкости, чем обычно.

– Мой герой почувствовал, что этому княжеству грозит опасность.

Я прищуриваюсь, радуясь, что он не может как следует видеть мое лицо, пока мы едем по лесу. Как можно ощутить опасность на расстоянии стольких миль?

– Разве герои могут делать что-то подобное? На таком расстоянии? – спрашиваю я, изображая неосведомленность. Но сама я точно знаю, что это невозможно. Либо его герой очень могущественный.

– С тех пор как мы обручились, мой герой сосредоточен только на вашем княжестве, госпожа Авиелл. Мое будущее должно быть в безопасности. Сначала мы побывали у замка, там никого не осталось в живых, и я почти потерял надежду, но потом мой герой обнаружил вас в лесу.

Его пальцы, держащие поводья, на мгновение касаются моей руки. Ласковый, нежный жест, так до меня никогда не дотрагивался ни один человек, кроме Авиелл. Я невольно задаю себе вопрос, как бы я себя чувствовала, если бы со мной всю жизнь обращались как со второрожденной. Я закрываю глаза и молчу оставшуюся часть пути, потому что чувствую большую слабость. Разлука с Ави лишает меня жизненной энергии.

Прошло много времени, и мы наконец приехали. Я немного поворачиваю голову и смотрю на гигантский замок. Он не идет ни в какое сравнение с дворцом Истины, где я выросла.

– Авиелл, – бережно произносит князь и гладит меня по щеке.

Я усмехаюсь про себя. Если бы он знал, кто я на самом деле, он бы отрубил мне голову, вместо того чтобы так ласково прикасаться ко мне.

– Мы прибыли.

Я киваю и позволяю ему помочь мне слезть с лошади. Слуги подбегают и поддерживают меня, князь отдает им распоряжения, а затем уходит к спутникам.

Женщины ведут меня в замок. По коридорам, вверх по лестнице, в комнату и дальше – к большой ванне.

Пока две из них снимают с меня плащ, а третья наполняет ванну, откуда доносится восхитительный запах лаванды, я наконец начинаю что-то соображать и останавливаю их.

Я не разговариваю и веду себя как раненое животное. Они замечают мое поведение, я вижу это по их глазам и беру себя в руки.

– Оставьте меня одну, – с трудом выдавливаю я. Губы у меня угрожающе дрожат. Возможно, поэтому они подчиняются. Или потому, что принимают меня за Ави.

Когда они уходят, я подхожу к большому зеркалу и сбрасываю верхнюю одежду. Демоническая метка предательски бросается в глаза. Они чуть было не увидели ее и не поняли, кто я на самом деле.

Я на мгновение прикрываю глаза, а потом начинаю стягивать брюки и снова вижу черное сердце на груди. Глянув вниз на шрамы на бедрах, я перевожу взгляд на лицо и убираю со лба окровавленные пряди. Просто чудо, что князь не заметил, что у меня на виске знак демонов.

Все мы, герои, рождаемся с двумя метками: черным сердцем на груди и лилией на виске, но последняя у каждого демона индивидуальна. На моей изображена очень редкая лилия, которая за последнюю тысячу лет расцвела только один раз. К рождению Авиелл. Она нас связывает.

Этот знак на моей коже – единственное, что когда-либо принадлежало только мне. Тем не менее я понимаю, что мне нужно сделать, поэтому я сжимаю кулаки и глубоко вздыхаю.

Мои волосы залиты кровью, так что обман распознать никто не сможет. Они подумают, что я получила эту рану раньше. Я подбадривающе киваю сама себе и осматриваю маленькую ванную. Круглый потолок красиво декорирован в синих и белых тонах. А рядом с зеркалом в золотой раме посреди комнаты стоит белая ванна, также украшенная золотом.

Чуть позади я замечаю старинный деревянный столик для бритья и лезвие на нем.

Недолго думая, подхожу к нему, снимаю корону Авиелл, кладу ее на стол и хватаю лезвие. В последний раз я смотрю в зеркало на свою демоническую лилию и надрезаю кожу. Стираю с лица последнее, что осталось от моей личности.

Я не пролила ни слезинки. Не вскрикнула. Даже не застонала. Я думаю только об Ави. Я должна это сделать. Ради нее. Может быть, немного ради себя тоже. Чтобы мне удалось выжить.

Глава 3

Проходит почти две недели, в течение которых я сижу взаперти и отказываюсь с кем-либо видеться. У меня сейчас нет сил изображать всю эту ложь, но одновременно я очень боюсь, что кто-нибудь из героев ощутит, что я в замке. Малейшая неосторожность, и они почувствуют меня в своем сознании и сразу поймут, кто я такая.

В душе у меня продолжается эта мучительная боль. Моей сестры больше нет со мной. Даже если я чувствую, что она жива, наша связь навсегда разорвана.

Я знаю это. Рана, которая повредила наш общий дух, уже не заживет.

Но я понимаю, что не смогу вечно прятаться от внешнего мира. Так нельзя. Слишком многое поставлено на карту. Я должна найти Авиелл.

– Госпожа! – раздается вдруг голос князя с другой стороны двери, будто он прочитал мои мысли.

Я подтягиваю колени и усаживаюсь на кровати. Теперь я изучила в этой комнате все от и до. Как и в ванной, круглые потолки здесь тоже разукрашены, но в более насыщенные цвета – красный и коричневый. Занавеси на кровати с балдахином, старая деревянная мебель и зеркало над туалетным столиком подобраны в тон.

– Да, мой князь, – отзываюсь я слабым голосом.

– Вы…

Он замолкает, будто должен мне что-то сказать, но не знает, как это сделать. До этого момента я отказывалась видеться в том числе и с ним. Но прошло уже много времени, и продолжать скрываться от него будет неправильно, к тому же моя рана немного зажила.

– Я понимаю, что вы скорбите. О вашей семье и о вашем герое.

Я заморгала, когда он так естественно дал понять, что потеря героя может вызвать горе. Но когда он продолжает, голос его звучит немного рассерженно и нетерпеливо.

– Тем не менее князья ожидают сегодня вечером вас увидеть. Я мог бы отложить встречу, но теперь…

Я резко набираю в легкие воздух. Отец Авиелл, князь Истины, тоже всегда присутствовал на регулярных встречах князей. Однако эта встреча, похоже, была назначена специально, чтобы всем меня представить. Поэтому я встаю и открываю дверь. Его ласково глядящие зеленые глаза встречаются с моими. Сама того не желая, я чувствую, что во мне что-то исцеляется. Это не потому, что последние две недели я отдыхала в роскоши и покое. А потому, что он так смотрит на меня. Будто я какая-то необыкновенная. Будто я не демон.

Тут я понимаю, что своим взглядом он залечивает рану, о существовании которой я даже не подозревала.

– Они уже здесь? – деликатно осведомляюсь я. Тщательно следя за тем, чтобы вести себя как госпожа, а не как герой.

– Прибывают сегодня вечером и хотят с вами познакомиться. Они должны это сделать. Иначе вы не сможете стать княгиней и…

– Даже если я скорблю, моему княжеству нужна правительница, – завершаю я его мысль.

До сих пор не было случаев, когда княжеством правила женщина, это необычно, поэтому все князья должны сначала со мной познакомиться. Познакомиться с Авиелл. Иначе у нашего княжества вообще не будет правителя. Таково, по крайней мере, правило, которое установили князья, когда стало ясно, что наследник мужского пола больше не родится.

Но знакомства пока так и не произошло. После него Авиелл еще предстоит посетить все княжества. Это традиция, другие князья в детстве тоже посещали каждое княжество. Только тогда Авиелл может быть коронована на законных основаниях.

Я поспешно отгоняю эти мысли и снова сосредоточиваюсь на князе, который в этот момент кивает в ответ на мои слова. Я рассматриваю его темно-русые волосы. Отмечаю его высокий рост и лицо – благородное, как на картинах. Мы еще совсем не узнали друг друга, хотя я здесь уже две недели. Недели, в течение которых я так и не начала искать Ави. Но я не сумею ей помочь, если буду действовать опрометчиво и в итоге меня разоблачат.

– Вам уже известно, кто несет ответственность за нападение?

Князь опускает глаза:

– Мы предполагаем, что это были повстанцы, живущие за пределами княжеств на Западе. Мы их найдем и покараем.

Я киваю:

– А что осталось от моего княжества?

Он вздыхает:

– Здания дворца. Несколько аббатов и деревня – на нее не напали.

Я на мгновение закрываю глаза, я и так уже знала, что все люди, с которыми я росла, мертвы.

– Что теперь с этими людьми? И с погибшими?

– Согласно протоколу, они были доставлены в безопасное место, о котором никто не знает. Мертвые были преданы огню. Конечно, кроме княжеской семьи и нескольких высокопоставленных дворян. Их поместили в склеп, и они не будут должным образом похоронены до тех пор, пока их убийцы не будут повешены.

Такой протокол мне известен. В свое время пришлось ждать два месяца, чтобы похоронить бывшего князя, так как в его смерти было много непонятного. Авиелл тогда очень плакала, потому что любила своего деда. Я же его плохо знала.

– Хорошо. Я буду присутствовать на встрече сегодня вечером, – тихо произношу я.

– Я пришлю вам что-нибудь, чтобы вы могли одеться для приема.

Он делает вдох, будто хочет еще что-то сказать. Но вместо этого молча подносит руку к моей щеке и очень осторожно касается пальцами шрама на виске.

В глазах у него вспыхивает гнев, и подбородок дрожит.

Красноватая линия шрама спускается у меня до подбородка – я решила, что кто-нибудь может что-то заподозрить, если шрам будет только там, где у героев отметина.

Я даже подумывала о том, чтобы вырезать черное сердце с груди. Но это я бы вряд ли пережила.

– Мы отомстим за это! – обещает князь грозно.

Я ничего не отвечаю. Вместо этого позволяю себе прочувствовать его прикосновение.

– У меня есть библиотека. Ваш отец писал, что вы любите читать.

Я с трудом сглатываю, когда снова осознаю, почему эти двое переписывались. Ави – его невеста. То есть я его невеста.

– Я посещу ее в ближайшие несколько дней, – говорю я и отступаю на шаг. Его близость и забота что-то пробуждают во мне. Что-то, чего я никогда раньше не чувствовала. Теперь несправедливость, в которой я выросла, ранит меня все сильнее.

– Мой князь? – призываю я его наконец закончить визит и снова оставить меня одну.

– Тарон, – поправляет он меня, снова вызывая чувства, которые я, черт возьми, не хочу испытывать. Но они приходят. Мне никогда не разрешалось называть князя по имени.

– Ави, – отвечаю я. Не только потому, что это домашнее прозвище Авиелл, но и потому, что это имя напоминает мое. Может быть, так мне перестанет казаться, что я краду ее жизнь.

– Я пришлю платье, – как-то сдавленно выговаривает он, потом добавляет: – Ави, – и уходит, отвесив легкий поклон.

Я закрываю дверь и падаю на свою кровать. Нет. На кровать Ави. Потому что у меня в распоряжении должен быть только меч. А не кровать с балдахином в замке.

Как и было обещано, вскоре мне принесли платье.

Одежда, которую я носила последние несколько недель, вряд ли подошла бы для такого случая. Несмотря на то что мне она нравилась.

Перед принятием ванны я отправляю горничную из комнаты, чтобы она не увидела мою метку на груди, и возвращаю, уже надев платье, ей остается только застегнуть его. Вкус у Тарона безупречен. Ави точно надела бы такое платье. Белое, как символ нашего княжества. Чистое, простое. Как истина. Покрой немного открывает декольте, но не слишком откровенно. Длинное, почти до пола, на талии перехвачено лентой из золотистой ткани. Авиелл бы это понравилось, и она бы крутилась до головокружения, наблюдая, как вокруг ног развевается воздушная ткань. Мне же хочется вернуть свою черную одежду героя. Придя в сознание после вырезания метки героя, я ее сожгла, а остатки выбросила в окно.

Служанка начинает заплетать мне волосы вокруг диадемы. При этом старается прикрыть локонами мой шрам. Мне хочется ей за это врезать. Этот шрам принадлежит мне, как прежде принадлежала черная лилия.

Кожа и волосы у меня пахнут лавандой, такой запах я обычно замечала только от Ави. У нас, героев, для мытья обычно есть лишь простое мыло и ведро холодной воды на весь день.

– О, наверное, лучше прикрыть вам спину волосами? – спрашивает девушка, глядя на меня с сочувствием.

Я на мгновение растерялась, но потом поняла, что вырез платья открывает мои шрамы на спине.

– Может быть, несколько прядей? Я когда-то упала с лошади, – вру я, прогоняя из сознания душевную боль, связанную с этими шрамами. Как всегда.

Когда девушка заканчивает, она бросает на меня в зеркало приветливый взгляд. Но как бы мне ни хотелось ответить ей тем же, я могу реагировать только безразличием. Я не смогу впустить эту девушку в свое сердце так, как наверняка сделала бы это Ави. У меня просто не получится. Потому что мое сердце закрыто. Для любого человека, кроме Ави. Такой уж я уродилась. Так меня учили.

После смерти Филиппа и Калеба я изгнала весь остальной мир из своего сердца. Какая-то часть во мне подозревает, что именно поэтому я не вырезала метку черного сердца на груди. Потому что она показывает именно то, что под ней находится.

Наконец девушка ведет меня по длинным коридорам замка.

Когда я сюда прибыла, я почти ничего не успела разглядеть. Теперь я вижу, что дворец немного мрачнее нашего. Но красноватые цвета интерьера, факелы, отбрасывающие пляшущие блики на стены, и высокие декоративные потолки создают уютное и какое-то домашнее ощущение.

Огромные окна завешены толстыми тканями. У нас по-другому. У нас все светлое и белое и сквозь окна свободно проникает солнце. Но теперь всего этого больше не существует. Теперь белые стены и золотой тронный зал моей родины залиты кровью, и вся жизнь, которая наполняла наш замок, стерта предательством. Князь, княгиня. Нат, Марек. Все они убиты. Я выясню, кто в этом виноват.

У меня в сознании возникают голоса. Герои здесь, в замке, явно находятся в напряжении.

– Прибыл князь Обжорства, – произносит кто-то глубоким мужским голосом в моем сознании, и я сосредоточиваю всю силу, чтобы они не почувствовали мой страх, и стараюсь снова замкнуться в себе.

Когда я поднимаюсь по лестнице, мне кланяется горничная, и я чувствую, что сознание героев направлено на меня.

– Это она, – мысленно восклицает один, в то время как другой герой призывает его держать такую информацию при себе. То, что я их слышу, означает, что я не полностью заблокировала свой разум. Я должна сконцентрироваться.

Глубоко вдохнув, я цепляюсь за черные перила и спускаюсь по красной ковровой дорожке, устилающей мраморные ступени. Если я хочу спасти Ави, мне надо перестать быть Навиен. Я должна побороть страх и вести себя так, как подобает княжне. На мгновение я поднимаю глаза к потолку. Пространство заполнено множеством великолепных картин, мне даже не удается охватить взглядом их все. Они изображают восхождение князей из подземного мира на землю.

Когда я оказываюсь внизу, меня встречает Тарон в широком красном плаще и протягивает мне ладонь.

Я вкладываю свою руку в его и следую за ним по красиво оформленному коридору. Уже не замечая ничего вокруг, я позволяю ему себя вести, и наконец мы подходим к двум высоким двустворчатым дверям.

Я распрямляю плечи, чтобы войти как будущая княгиня Истины. Хотя все, что она сейчас собой представляет – что я собой представляю, – это ложь.

Банкетный зал огромен. Потолок похож на потолок часовни. Чуть поодаль стоит длинный стол, за которым сидят шестеро мужчин. Их головы украшают короны, а плечи – пурпурные накидки княжеств. Только один из них не носит ни короны, ни плаща. Я замечаю, что его черные глаза устремлены на меня. Исходящая от него тьма окутывает меня, грозя раздавить. Как будто это он демон, а не я. Он проводит пальцами по подбородку и губам, и на лице у него возникает жесткая усмешка. Затем его мрачный взгляд быстро пробегает по всему моему телу, задержавшись на лице и шрамах. На долю секунды уголок его рта вздрагивает, и я замечаю в его глазах одобрение. Затем он облизывает губы и отворачивается, будто я не стою его внимания. Будто он уже достаточно насмотрелся на мою ничего не значащую персону.

Я с трудом сглатываю и оглядываю другие столы, за которыми сидят аристократы. Все они смотрят только на меня. Во мне поднимается паника. Как заставить столько людей поверить в то, что я хоть немного на них похожа? Что я тоже отношусь к знати и меня все любят? И что душа у меня независима?

– Разрешите представить… Госпожа Авиелл. Наследница престола княжества Истины.

При словах Тарона по толпе пробегает ропот. Дворяне почтительно опускают головы. Только князья остаются сидеть прямо.

Князь без короны, полностью одетый в черное, берет свой бокал, делает глоток, напоследок пронзительно смотрит на меня и, наконец, поворачивается к соседу, очевидно, чтобы продолжить разговор, который прервало мое появление. Как будто ничего не произошло. Мужчина, с которым он разговаривает, постоянно бросает на меня похотливые взгляды. Его лицевые мышцы беспокойно подергиваются, при этом зеленые глаза метают в мою сторону молнии. Я смотрю на значок на его груди. Олень, в рогах которого буква «С». Князь Сладострастия.

– Пойдемте, – обращается ко мне Тарон и провожает на приготовленное для меня место за столом, после чего усаживается сам.

Никто из князей больше не обращает на меня внимания. Они просто разговаривают друг с другом, шутят, смеются, как это принято у знати, едят и пьют.

Князь рядом со мной пододвигает к себе тарелку и кувшин, будто я собираюсь все это у него отобрать. Князь Жадности.

– Не хочешь ли ты, Тарон, – внезапно раздается такой низкий и властный голос, что мне даже не нужно смотреть на князя в черном, чтобы понять, что это говорит он, – рассказать нам немного больше о своей невесте?

Его веки на мгновение вздрагивают, будто он в предвкушении следующего слова.

– Об Авиелл, – добавляет он тихо и небрежно. Но его все расслышали. Хотя уверена, я единственная, кто расслышал презрение. Я сжимаю зубы.

– Авиелл потеряла всю семью, Лиран. Добавь немного уважения, когда произносишь ее имя.

– Ее имя, – повторяет князь, явно забавляясь, и… что-то еще слышится в его голосе. Угроза?

Он останавливает на мне снисходительный взгляд. И теперь я понимаю, что это за князь. Князь Высокомерия. Я пытаюсь успокоиться. Он ничего не знает. Это выражение превосходства связано с грехом, который он представляет. Высокомерие, гордость. Он явно дразнит меня, и моя напряженная реакция вызывает у него едва заметную улыбку.

– Мне было бы очень интересно узнать, что случилось с вашим героем. Почему она не защитила вас, госпожа? Как ее звали, можно узнать?

Он произносит это очень медленно. Вполне обдуманно. И не смотрит на меня, лишь на долю секунды, когда он заканчивает говорить, его взгляд останавливается на шраме на моем виске, и уголок его рта победно приподнимается.

– Навиен, – сдержанно отвечаю я. Все замолкают. Наверное, потому, что я впервые что-то сказала.

Князь Высокомерия откидывается на спинку стула. Единственный, кто еще продолжает есть, – это довольно толстый мужчина, который, не обращая внимания на манеры, вгрызается в свиную ногу. Князь Обжорства.

– Навиен, – немного язвительно повторяет князь Высокомерия, и тут где-то глубоко в душе я понимаю, что он обращается ко мне. Он все знает.

– Разве она не смогла защитить вас? Неужели она подвела наследницу престола княжества Истины?

Снова он имеет в виду меня. Он обращается ко мне напрямую, и я слышу за этими словами осуждение. Его все слышат. Только никто, кроме нас двоих, не знает, что это обвинение предъявляется не погибшему герою, а мне.

Я до боли впиваюсь ногтями в кожу, пытаясь собраться с духом.

– Она пыталась, – отвечаю я, добавляя к своим словам грусти, здесь мне даже не приходится притворяться.

– Она пыталась, вот как?

Он говорит почти шепотом. И хотя он сидит в трех местах от меня, я слышу его совершенно отчетливо. Ощущаю каждое его слово кожей и вздрагиваю, будто чувствую ухом его дыхание.

– Лиран! – предупреждает его Тарон, кладя руку мне на плечо. – В конце концов, этим героем была ее сестра. Оставь ей тот образ, который у нее сохранился.

В зале снова поднялся шум.

– То, что ты говоришь, Тарон, – это государственная измена. И ты это знаешь.

Князь Высокомерия говорит с таким отвращением к окружающим, что мне очень хочется в него плюнуть. Мы с Ави сестры. Независимо от того, государственная это измена или нет.

Тарон только отмахивается. Очевидно, он знает, как вести дискуссию с правителем, основными качествами которого являются высокомерие и гордость. Победить его невозможно. Когда дьявольский взгляд князя еще раз встречается с моим, я понимаю, что тоже не смогу одержать верх.

Я должна отсюда уйти, пока еще могу это сделать. Пока он еще играет в свою игру и она ему не надоела так, чтобы он решил меня выдать. Этого я допустить не могу.

Я делаю оскорбленный вид и поднимаюсь с места.

– Я… – заикаюсь я, придавая своему голосу «девичий» тон, который Авиелл всегда использовала, разговаривая со своим отцом, – я бы хотела немного освежиться.

Я бросаю на Тарона смиренный взгляд, будто прошу у него разрешения. Я вижу, как ему приходится сдерживать гнев, но затем он тепло улыбается и кивает мне.

Как можно быстрее, но не слишком поспешно, я покидаю зал, почти спотыкаясь на красной ковровой дорожке в величественном коридоре. Мне нужно скрыться. Главное – не оглядываться.

Я бросаюсь к входной двери, но в этот момент кто-то хватает меня за плечо и затаскивает в мрачную комнату, освещенную только огнем камина. Она похожа на небольшой кабинет. Перед камином стоит старый письменный стол, вдоль стен – полки с книгами. Среди них несколько апокрифов. Я хочу закричать, но мужчина зажимает мне рукой рот. Моя истинная сущность сразу чувствует, кто он такой. Герой. К тому же очень могущественный.

– Что тебе нужно? – шиплю я сквозь его мозолистые пальцы и отстраняюсь.

Когда мне удается обернуться и взглянуть на него, я сразу понимаю, кто это. Герой князя Высокомерия. Сходство невозможно не заметить. Как и сходство с Ка, с которым я столкнулась в лесу. Я бросаюсь на него, намереваясь ударить за то, что его одержимый брат со мной сделал, но неожиданно раздавшийся голос заставляет меня застыть на месте.

– Только прикоснитесь к Арку, герой, и я расскажу каждому живому существу в этом замке, кто вы такая и что вы сделали. Вам тут же отрубят голову.

Князь Высокомерия своими словами подтверждает все, что от него ожидают окружающие.

Когда я удерживаюсь от нападения и поворачиваюсь к нему, подбородок у меня дрожит. И хотя я знаю, что из этой ситуации мне не выбраться, мне становится интересно, хоть это и кажется неважным, почему он называет своего героя по имени.

– Оставь нас одних, – мягко обращается князь к Арку и, дождавшись, пока тот уйдет, закрывает дверь.

Меня охватывает такое напряжение, что я вздрагиваю от треска полена в камине позади меня.

Теперь, когда он не сидит за столом, я замечаю его высокий рост. Плечи и грудь у него как у тренированного героя. Тело сильное и подтянутое. Черная рубашка доходит ему до бедер, а брюки заправлены в черные сапоги. Все это больше похоже на одежду героя, а не князя.

Единственное, что указывает на его высокое положение, – это цепь с символом величия – орлом под буквой «В» – на груди и большое черное кольцо правителя. Когда он на меня смотрит, темные волосы спадают ему на лоб и немного закрывают глаза. Будто занавес, скрывающий его отражающуюся в глазах темную душу.

Я собираю все свое мужество и расправляю плечи.

– Что вам нужно?

– Думаете, вы в том положении, чтобы задавать такой вопрос? – смеется он и подходит ко мне на несколько шагов. Тело у него мускулистое. Крупное. Могучее. Черная рубашка, которую он носит, еще больше все это подчеркивает. Его мрачную ауру, темные глаза, черные волосы.

– Вы издеваетесь надо мной, Лиран. Вы бросаете мне вызов на глазах у всех. Вы называете меня героем, а потом позволяете своему брату затащить меня сюда, чтобы побыть со мной наедине. То есть разоблачать меня вы явно не собираетесь. Итак, я повторяю свой вопрос: что вам нужно?

Он снисходительно смотрит на меня и делает еще один шаг навстречу. Губы у него дрожат от негодования.

– Для вас я – ваша светлость, – поправляет он меня. Как будто ничто из того, что я сказала, не имело значения, кроме обращения к нему по имени.

– Что вам от меня нужно, ваша светлость?

Я подчеркнуто сладко улыбаюсь ему.

Уголок его рта дергается, и я чувствую, что ему нравится моя дерзость. В то же время он наверняка относится ко мне с пренебрежением, поскольку я и правда не могу себе такого позволить.

– Авиелл жива? – спрашивает он, и я замираю, когда он произносит ее имя, потому что в его голосе слышна любовь.

– Да. Иначе меня бы здесь не было.

– Ах, – хрипло смеется он, – значит, вы только ради нее играете будущую княгиню? А не потому, что всегда хотели занять ее место?

Я кидаюсь на него и бью по лицу. Не задумываясь. Без колебаний.

– Разоблачите меня! Используйте! Издевайтесь надо мной! Но никогда больше не ставьте под сомнение мою преданность Авиелл… ваша светлость!

Я использую это обращение как оскорбление и жду от него ответного удара.

Но ничего не происходит. Он просто смотрит на меня.

– Я не выдам вас, герой.

– Почему?

– На то у меня есть свои причины. Я предлагаю вам сделку.

Я поднимаю брови и смеюсь.

– И как это должно выглядеть? Недавно ваш брат Ка напал на меня и хотел убить!

– Ка и Ларакай – отступники и заблудшие. Итак, давайте перейдем к моему предложению: я сохраню ваш демонический секрет и помогу найти Авиелл.

– И что я должна буду за это сделать? – ворчу я, потому что не ожидаю ничего хорошего. Он слишком близко ко мне, и его запах отчего-то затуманивает все мои чувства. Тепло, исходящее от его тела, так контрастирует с его ледяными глазами. И с тем, что он говорит. Особенно о двух своих братьях. Но я сама видела, что Ка был зомби. Настоящий Ка мертв.

– Я расскажу вам, когда придет время.

Я моргаю и отступаю, потому что он подходит все ближе и ближе и его запах еще больше меня волнует.

– Нет.

– Разве у вас есть выбор, герой?

Я стискиваю зубы и с трудом сглатываю. Нет. У меня нет выбора.

– Чего вы хотите от Авиелл?

Его веки снова подергиваются.

– Вы умны, – замечает он, восстанавливая дистанцию между нами. Я поворачиваю голову, чтобы продолжать смотреть ему в глаза. Не собираюсь показывать ему слабость. Хотя это и нелегко. Он такой чертовски высокомерный и могущественный. Но и я не маленькая девочка.

– Я хочу на ней жениться, – говорит он коротко и прямо, и мне становится смешно.

– Она же помолвлена с князем Гнева.

– Я знаю. Еще я знаю, что Авиелл любит вас. Доверяет вам. Так что теперь доверьтесь мне и позаботьтесь о том, чтобы у них не дошло до свадьбы.

– Значит, я должна сдерживать князя Гнева?

Какая ирония. Он наверняка не окажется терпеливым.

– А потом заставить Авиелл вступить с вами в брак? – Я фыркаю. – Я не могу этого сделать. И не хочу.

– Значит, вы предпочитаете, чтобы ее никогда не нашли? Чтобы вас обезглавили и Авиелл пришлось умереть, зная, что ее герой не был готов сделать для нее все?

Я впиваюсь ногтями в ладони. Мне хочется снова его ударить. Но этим я бы просто показала, что его слова меня задевают… потому что он прав.

– А вы будете к ней добры?

– Конечно, я уж точно более приятный спутник жизни, чем холерик Тарон.

Я в этом сомневаюсь. Стоящий передо мной князь сильно напоминает правителя подземного мира. Даже его герой Арк рядом с ним выглядит так, будто кто-то поменял их местами и не он, а Лиран является демоном.

– Так мы заключили сделку, герой? – спрашивает он, протягивая мне руку.

Я пристально смотрю на него. Наблюдаю за маленькими танцующими искорками в его глазах. Вижу, как он жаждет моего обещания и последующего правления княжеством Истины, когда он получит руку Авиелл.

Но у меня нет другого выбора. Как только я найду Авиелл, я смогу начать искать выход из этого положения. Даже если мне придется убить князя, чтобы защитить ее от его жестокости.

– Навиен, – поправляю я его и сжимаю руку в ответ. Меня переполняет сила, и я понимаю, что разорвать эту сделку я не смогу никогда.

– Мне было приятно иметь с вами дело, Навиен.

Звук моего имени из его уст заставляет меня вздрогнуть.

– Мне тоже, ваша светлость, – отвечаю я, даже не стараясь, чтобы мой голос звучал правдиво.

Когда он отпускает мою руку и я собираюсь уйти, он останавливает меня еще раз и убирает прядь с моего шрама. Очень аккуратно он заправляет ее мне за ухо. Я не ожидала такого нежного жеста от этих убийственных рук. Я слышала истории о князе Высокомерия. Он оставляет за собой опустошение, кровь и смерть.

– Не скрывайте это, Навиен, – бормочет он. – Это показывает вашу силу и желание освободить свою сестру любыми средствами.

Я наблюдаю за ним. Его темные глаза, кажется, пытаются заглянуть в самую глубину моей души, что-то ищут во мне. А потом это мгновение внезапно обрывается, он прокашливается и исчезает. В этот момент я понимаю, что это он был тем человеком в лесу. Человеком, который снял с меня ремень с оружием. Он хотел, чтобы меня приняли за Авиелл. И я сделала именно то, что он давно планировал.

Глава 4

Вся в поту, я просыпаюсь. Дыхание у меня срывается, сердце бешено колотится. Я должна заставить себя не кричать. Они могут услышать. Они слышат все.

Возможно, в моей жизни было время, когда я думала, что жизнь Авиелл и всей знати безоблачна. Но это не так. Я чувствую, что за мной круглосуточно наблюдают. Горничные и герои постоянно рядом. Даже если они не находятся прямо здесь, в моей комнате, они ждут за дверью, пока от меня не раздастся хоть какой-нибудь звук.

Когда я была героем, никого не волновало, когда я кричала по ночам. Или когда я не хотела ничего есть, потому что моя жизнь была невыносимой.

– Госпожа, – раздается голос Мирал, моей личной горничной.

Она просовывает голову в дверь и входит, увидев, что я не сплю, поспешно подходит к шторам и отдергивает их. Как только солнце проникает в окна, я жмурюсь. Когда я снова открываю глаза, я вижу, как симпатичные золотистые локоны Мирал играют на свету. Ее веснушки заметны немного больше, чем обычно. Скорее всего, она много работала на солнце.

– Вы будете есть с их величествами или хотите снова позавтракать в постели?

Мне приходится глубоко вдохнуть и выдохнуть. Две недели я пряталась здесь, а вчера просто ушла из-за праздничного стола. Опять удалилась в свои покои, хоть и с небольшой задержкой не по своей воле.

Я больше не могу позволять себе такого поведения, это может по-настоящему рассердить Тарона.

– Я поем с князьями, – говорю я и немного нервно облизываю потрескавшиеся губы.

– Некоторые из них уже уехали, но вы будете завтракать с нашим князем и князьями Сладострастия и Высокомерия.

Я стискиваю зубы, прогоняя соблазн отменить свое решение. Последнее, чего я сейчас хочу, – это встречаться с Лираном.

Если мы найдем Авиелл и он на ней женится, это будет исключительно моя вина.

– Могу ли я сегодня искупать и одеть вас? – невинно спрашивает Мирал, потупившись.

– Нет, я сделаю все это сама, – произношу я и встаю, чтобы пойти в ванную.

Мирал прокашливается, затем произносит «госпожа» и берет мои простыни, чтобы их перестелить.

Я закрываю дверь ванной и прислоняюсь к ней. Я веду себя неправильно. Но что мне делать? Она не должна видеть меня обнаженной. Иначе она заметит черное сердце у меня на коже и сразу поймет, что я не Авиелл, а герой, и моя голова тут же полетит с плеч.

Когда мой взгляд падает на ванну и я ощущаю знакомый запах лаванды и ладана, то понимаю, что Мирал была здесь еще до того, как я проснулась. Значит, она заметила, что меня мучают дурные сны. Я прикусываю нижнюю губу, пытаясь отогнать эти мысли. Наверняка и настоящей княгине снятся плохие сны. Это не обязательно должно что-то значить.

Я сбрасываю ночную рубашку и залезаю в теплую ванну, погружаюсь в воду и на несколько секунд забываю обо всем этом спектакле. Просто позволяю себе расслабиться. Но этот момент блаженного одиночества длится недолго, поэтому вскоре я вытираюсь, а затем надеваю белое платье, которое лежит на деревянном шкафчике для полотенец. Потом я приглашаю Мирал войти, чтобы она сделала мне прическу.

Когда она заканчивает, она провожает меня в столовую.

– У вас сегодня напряженный график, госпожа, – говорит она, спускаясь по лестнице и держа перед носом список.

– Сначала вы в деревне выберете мясника для своей помолвки, – начинает она перечислять.

Я просто киваю, чтобы не передавать свои мысли другим героям в замке. Больше всего на свете мне хочется сбежать. Это не моя жизнь. И жизнью Авиелл это тоже не должно стать. Я знаю, что она обязана сначала посетить все княжества, прежде чем ей разрешат выйти замуж как княгине. Однако я не знаю чего-то еще, и Тарон, похоже, не считает нужным меня в это посвящать. Я не могу понять, что происходит. С одной стороны, если бы Авиелл была осведомлена обо всем, а я предполагаю, что она всю жизнь готовилась к замужеству, я бы заметила. С другой стороны, я не знаю обычаев при вступлении в брак или при помолвке. Так что я должна всему этому просто подыгрывать.

– Разве я не могу попробовать это мясо в замке? – наконец сдавленно произношу я.

– Госпожа, – чуть ли не уговаривает меня Мирал. – Это обычай нашего княжества. Вам нужно решить, какая мясная лавка вам подходит. Таким образом, ее хозяин становится официальным мясником княжеского дома.

Я киваю и стараюсь выровнять дыхание. Чувствую себя будто в клетке. Закованной в цепи. Возможно, на Авиелл давил не столько ее корсет, сколько эти невидимые оковы, о которых я и не подозревала.

– После этого вы выберете цветочное оформление, и как только мы вернемся во дворец, придет портной снимать мерки.

– Хорошо, – отвечаю я.

Когда я выполню все свои обязанности, надеюсь, они позволят мне хоть ненадолго остаться одной, ведь только так я смогу найти Ави.

Когда я вхожу в тот же зал, что и вчера, и взгляд князя Сладострастия останавливается на мне, мне хочется, чтобы на мне была моя одежда героя, а не это откровенное белое платье. Он привлекательный, мускулистый, высокий, темноволосый, и в нем есть какой-то шарм. Но в то же время он неряшлив и похотлив.

Когда Тарон встает и с улыбкой приглашает меня за стол, Лиран даже не поднимает глаз от своей книги.

Я сажусь напротив и пытаюсь мельком разглядеть обложку. Но на потертой коже нет никакой надписи. Лиран переворачивает страницу и смотрит вверх. Взгляд его темных глаз застает меня врасплох, и я чувствую, как в груди у меня поднимается смесь опаски и любопытства.

– Доброе утро, княжна, – буркает он, приподнимая уголок рта. – Готовы к исполнению своих обязанностей?

Я расправляю плечи, киваю, беру вилку и втыкаю ее во фрукт. Хотя я бы предпочла, чтобы она вонзилась князю в грудь. Или в его высокомерные глаза.

– Лиран, – предупреждает его Тарон, точно так же, как и вчера.

Я смотрю на него. На его рыжеватые темно-русые волосы и красивое лицо. Хотя обычно он ко мне добр, я хорошо могу представить, как это лицо краснеет, а губы трясутся от гнева, когда раскрывается его истинная сущность.

– Я твой гость, Тарон, так что не произноси мое имя таким предупреждающим тоном, будто я малолетний проказник.

– Но ты ведешь себя именно так. Это моя невеста.

Взгляд Лирана снова скользит по мне, и я замечаю улыбку посвященного в тайну. Скорее всего, он просто радуется, что знает нечто, что можно в любой момент вонзить как «кинжал истины» в сердце Тарона.

– Когда начнется мое путешествие по княжествам? – спрашиваю я, мельком взглянув на князя Сладострастия, который за едой похотливо разглядывает служанок. Желание поехать в его княжество у меня постепенно пропадает.

– Больше всего на свете я хотел бы прямо сегодня взять вас с собой в настоящий дворец, княжна. Но Тарон хочет, чтобы вы делали то, что обычно делает второрожденная дамочка, – говорит Лиран, прежде чем Тарон успевает ответить.

– Мне нравится все это делать, – говорю я, и ухмылка Лирана подтверждает, что он чувствует мою ложь. Он знает, кто я такая. И конечно, при этом понимает, какой раньше была моя жизнь.

С подчеркнуто невинным видом я избегаю его самодовольного взгляда, отводя глаза и оглядывая почти пустой зал. Всего через несколько секунд я замечаю Арка, стоящего перед огромными окнами, открывающими вид на сад. Герой Лирана смотрит на меня глазами Аргуса, и мне приходится взять себя в руки, чтобы он не услышал мои мысли.

– Я буду как можно дольше препятствовать ее путешествию в твое княжество, полное шлюх, бастардов и ловеласов.

Лиран хрипло рассмеялся.

– Ловеласов? Неужели, Тарон? Ты осмеливаешься произносить слово «шлюхи», но мужчины, которые не следуют правилам брака, для тебя просто ловеласы?

Лиран качает головой, а я задумчиво прищуриваюсь. Нередко мужчины, и особенно князья, не испытывают уважения к женщинам. Считается нормальным, что женщины подвергаются суровому наказанию за прелюбодеяние, а мужчины нет. Тогда почему Лиран упоминает об этом таким тоном? Неужели он видит все иначе?

– Я сопровожу вас в деревню, – отрывисто произносит Лиран и встает.

– Сопровождать ее буду я, Лиран, – вмешивается Тарон и тоже поднимается.

У меня пересохло в горле.

– Хорошо, значит, будем втроем. Я давно хочу посмотреть на твою деревню.

Он подмигивает мне, затем направляется к Арку, а я остаюсь сидеть в растерянности, так как еще ничего не успела съесть. Но Тарона, похоже, это мало волнует, потому что он обходит стол и протягивает мне руку.

Когда я протягиваю ему свою, то замечаю легкое изменение его позы и подергивания на лице, когда он медленно проводит пальцами по моим мозолистым ладоням. Я немедленно прячу их и поджимаю губы.

– Я слишком много ездила верхом дома, – пытаюсь я оправдать свои закаленные в боях руки.

Тарон ласково кивает и ведет меня к дворцовому комплексу, где стоит карета, в которой уже сидят Лиран, Арк и Мирал.

Всю поездку я чувствую, что мне не хватает воздуха. На меня давит то, что Лиран знает, кто я, то есть знает мой самый большой секрет, и что я обещала ему руку Авиелл. Когда в поле зрения появляется небольшая деревня, принадлежащая замку и расположенная за лесом, я ощущаю облегчение. Мы оставляем позади последние обрамляющие дворцовый комплекс деревья и едем по выложенной камнем дороге. Вокруг нее располагаются деревянные домики и ухоженные палисадники. Вскоре мы добираемся до рыночной площади, в центре которой великолепный фонтан. За ним возвышается собор Смертных грехов. Он выглядит почти как уменьшенная версия дворца. Видны угловые башенки на крыше и закругленные декоративные окна.

Можно разглядеть и множество символов, которые вырезаны на стенах собора. Прежде всего заметно одно изображение. Козел. Символ сатаны, который был первым князем Гнева. Его кости лежат здесь, в этом святом месте. У нас тоже есть собор, но он меньше и построен из дерева, а не из камня.

По словам настоятелей, в нем должны находиться мощи последнего архангела. Но мы не посещаем его, так как давно отвернулись от мира света и архангелов. Чтобы подкрепить нашу веру, мы посещаем монастырь.

Наконец карета останавливается, и я должна заставить себя выйти как можно более плавно и спокойно, а не просто немедленно выскочить, как я обычно делаю. Тарон приносит извинения, что покинет нас, чтобы почтить память своего предка и помолиться у его могилы, а я остаюсь с Лираном, Мирал и Арком. Как ни странно, герой Тарона в очередной раз отсутствует. Я даже не знаю, как он выглядит.

Мирал придерживает мое платье, чтобы оно не коснулось пыльной земли, Лиран шепчется с Арком, а двое охранников Тарона стоят рядом с нами. Дальше, на краю рыночной площади, я вижу двух героев – женщину и мужчину, они за нами наблюдают. Мне очень хочется прочитать в их умах о том, что они здесь делают, и я с трудом преодолеваю это желание. Ведь так мне придется отказаться от защиты собственного сознания, поэтому я подхожу к Лирану, который довольно сердито на меня смотрит.

– Тут два героя, – говорю я, поднимая голову, чтобы не показывать ему свою слабость. На самом деле еще чтобы иметь возможность смотреть прямо на него, потому что он очень высокого роста.

Он медленно переводит на них взгляд.

– Они со мной, – коротко заявляет он и снова смотрит на меня.

– С вами?

Я приподнимаю брови и на мгновение бросаю взгляд на Арка – ведь это он его герой.

Лиран в явном раздражении прикрывает глаза и щелкает языком, а потом снова поднимает веки.

– Их подопечные умерли, и, прежде чем их обезглавили, я наложил вето и забрал их к себе, княжна.

– Почему? – серьезно спрашиваю я, ловя каждое движение на его лице.

Он задумчиво поглаживает свой острый подбородок, а затем немного наклоняется ко мне.

– Потому что я имею на это право, – отвечает он таким мрачным и зловещим шепотом, что я перестаю его расспрашивать.

Наверное, он рассчитывает, что теперь его будут защищать сразу несколько героев. На самом деле это довольно умный ход – не убивать их, а нанимать на службу к князю, чтобы в конечном итоге он мог похвастаться собственной небольшой армией героев. Хотя герои, чей подопечный погибает, считаются предателями.

Это для них бесчестье, и никто не хочет, чтобы кто-то подобный его защищал. Когда Тарон возвращается, мы идем через рыночную площадь к первой мясной лавке. Мне отвратительны вонь и звуки рубки мяса, и я просто пытаюсь все это вытерпеть. Наконец мы возвращаемся к карете, чтобы отправиться на ферму, которая тоже считается «мясной».

Оказавшись там, я осматриваю пастбища и наблюдаю за животными, а Тарон беседует с хозяином фермы. Они стоят перед большим хлевом, откуда доносится неприятный запах. Рядом с ним находится дом или, скорее, деревянная хижина. В отличие от сарая, она выглядит одинокой и бедной.

Когда сзади приближается Лиран, по моему телу разливается тепло. Я чувствую его. Даже его запах.

– Ну что? Вы уже решили, кого выберете поставщиком, княжна?

– Перестаньте называть меня так, ваша светлость, – устало говорю я.

У меня больше не осталось сил, потому что я не знаю, откуда их черпать, если не из души Авиелл. Я все больше и больше осознаю, что она была права. У меня нет собственной личности.

– Вы так же хорошо, как и я, знаете, что я не княжна.

Он молчит, и тут позади раздается:

– Лиран.

Я оборачиваюсь и узнаю женщину-героя с рыночной площади. У нее черные волосы, как у Авиелл, и я успеваю заметить ее зеленые глаза, после чего она поворачивается к Лирану.

– Мы получили странные сообщения, – говорит она, настороженно оглядываясь по сторонам. Снова во мне возникает желание услышать ее мысли.

– Значит, герои где-то рядом? – спрашивает Лиран, поднимая руку к голове и задумчиво проводя ею по волосам.

– Лиран, я думаю, пора ехать домой, – шепчет она.

Я растерянно моргаю. Она зовет его Лираном и обращается на «ты». Называет свой дворец домом. Как это возможно, если она всего лишь герой? Даже не его личный.

– Хорошо, возвращайся вместе с Ларо. Я вернусь с Арком.

Она колеблется, а потом недовольно кривится:

– Не оставайся здесь слишком долго.

Она снова беспокойно осматривает местность.

– Что ты слышишь? – спрашиваю я.

Она растерянно смотрит на меня, а затем на Лирана, будто спрашивает у него разрешения со мной говорить. Он кивает.

– Я слышу страдания героев, Навиен.

У меня перехватывает дыхание. Она знает, кто я такая? Лиран так просто рассказал ей об этом? Он хоть понимает, насколько это опасно? Особенно для Ави. Я бросаю быстрый взгляд на Тарона, но он слишком далеко, чтобы нас слышать.

– Где они? – спрашиваю я, продолжая разговор.

Она закрывает глаза и втягивает в себя воздух, будто чувствует запах героев.

– Везде и одновременно нигде. Они хорошо спрятаны.

– Это что, означает, что жители прячут героев и… мучают их?

Она ничего не говорит – и этого достаточно, чтобы понять ответ. Но еще кое в чем я сомневаюсь. И понимаю это, когда она смотрит на Тарона. Значит, она считает, что князь Гнева держит этих героев в плену и мучает их? Этого не может быть.

– Вы должны что-то сделать! – обращаюсь я к Лирану.

– Я князь Высокомерия, Навиен. А здесь княжество Гнева. Это не моя территория, – раздраженно заявляет он. Будто уже давно устал от того, что заключил со мной договор.

– И это все, что вы можете ответить?

Я сжимаю кулаки, и он снова наклоняется ко мне:

– Если ты хочешь что-то сделать, маленький герой, то иди к своему князю и попроси его об этом. Возможно, он даже не спросит, откуда у тебя эта информация. И может быть, есть шанс, что он не поймет, почему ты заступаешься за героев. Но я в этом сомневаюсь.

С этими словами он удаляется и вместе с героем направляется к Арку.

Мое сердце громко и неумолимо колотится в груди. Что, если эта девушка права и именно Тарон держит героев в плену? Однако у меня не хватает времени это обдумать, потому что фермер призывает меня осмотреть бойню.

Меня тошнит, и я стараюсь не обращать внимания на свисающие тела и капающую кровь. Наконец мы подписываем договор о том, что выбираем его княжеским мясником. Когда Тарон сжимает перо в моей руке, а я стою среди всех этих мертвых животных, я почти не задумываюсь о том, что подписываюсь не тем именем. Я просто делаю это и вздрагиваю, когда оборачиваюсь и замечаю позади себя Лирана. Его пристальный взгляд прикован к моей подписи. Что это значит? Он же прекрасно знает, что я не Авиелл. И все же этот спектакль не дает ему покоя.

Когда мы возвращаемся на рыночную площадь, где теперь появились небольшие ларьки с разными товарами, я отхожу от Тарона, а он приветствует собравшихся людей. Они выглядят не такими изможденными и бедными, как у нас в княжестве Истины. Но почему-то кажутся какими-то опечаленными и несчастными.

В этот момент я чувствую себя не намного лучше, так как Тарону явно не нравится, что я не осталась рядом с ним, как подобает невесте. Но у меня просто нет больше сил удерживать свою защитную стену и одновременно изображать урожденную княгиню. Я не такая и никогда такой не буду. Я никогда не смогу испытывать радость, обнимая незнакомых людей или пожимая им руки. Это не в моем характере.

Я сажусь на парапет фонтана и наблюдаю за торговцами в ларьках. Они тоже не кажутся по-настоящему веселыми. Возможно, они страдают от приступов гнева, как и их князь. Хотя я не уверена, что у нас в княжестве, например, все всегда говорили правду. Но могло быть и так. Какое-то время я разглядываю рыбный прилавок, мне становится интересно, где они здесь ловят рыбу. Тут ко мне подходят Тарон и Лиран, и я изображаю извиняющуюся гримасу и вижу, что Тарон разгневан.

Лиран тоже замечает это, видно, что он раздумывает, но затем прокашливается и сообщает:

– Я уезжаю, мое присутствие требуется в княжестве Высокомерия.

Слегка поклонившись, он уходит.

Мне бы хотелось, чтобы он остался. Особенно когда я чувствую, как Тарон хватает меня за руку и тащит за собой к карете. Он ослабляет хватку, только грубо швырнув меня на сиденье.

– Слушай меня внимательно, Авиелл! – рявкает он. У меня перехватывает дыхание. – Если ты еще хоть раз поставишь меня в такое неловкое положение, я сделаю больше, чем просто схвачу тебя за руку, мы поняли друг друга?

Я хочу кивнуть, да, я действительно хочу быть покорной княжной, такое поведение я часто видела у Ави, когда ее отец делал ей выговоры. Но у меня не получается.

– Вы ударите меня? Изобьете?

Мне становится смешно, потому что он понятия не имеет, что такого я испытала достаточно. Меня избивали не один раз в жизни. Все мое детство состояло из сломанных носов и ребер. Из синяков и крови. Из боли.

Я выпрямляюсь, и в этот момент Тарон замахивается и бьет меня ладонью по лицу. Я стараюсь сохранить самообладание. Хотя удар был неожиданным и лицо начинает гореть. Больше всего на свете мне хочется поднять на него руку в ответ.

– В следующий раз это будет кулак, Авиелл. Так что не ставь меня в такую ситуацию.

На этот раз я киваю. Значит, я всегда буду виновата. Теперь я несу ответственность за его гнев. А кто же еще? Так думают все подобные ему мужчины.

Я стараюсь держать себя в руках, но вдруг начинаю слышать Арка. И пытаюсь это прекратить. Что, если другие герои тоже заметят, что я не могу закрыть от них свое сознание?

Но потом его голос меня успокаивает. Лиран собирается что-то предпринять, чтобы такого больше не происходило. И хотя я боюсь князя Высокомерия, эти слова дают мне достаточно сил, чтобы снова выстроить барьер вокруг сознания и распрямить плечи.

По дороге во дворец мы останавливаемся у цветочного магазина, где я с отсутствующим видом выбираю несколько лилий. Тарон, кажется, доволен, поэтому мы наконец едем в замок, и до прибытия портного я могу уединиться в своей комнате.

Когда раздается стук, я напрягаюсь, но пока это всего лишь Мирал, которая хочет помочь мне надеть нижнее белье, чтобы портной мог снять мерки.

Через зеркало туалетного столика, за которым я сижу, она видит красные пятна у меня на лице. Затем она опускает взгляд на пудру, которой я тщетно пыталась их замаскировать. Она сдержанно улыбается, откладывает нижнее белье и роется в ящике около меня, чтобы достать другую пудру.

– Та первая прозрачная, госпожа. Она просто для того, чтобы у вас не блестело лицо.

С этими словами она открывает золотую баночку и кисточкой наносит мне другую пудру на щеку.

Я изо всех сил стараюсь просто спокойно дышать. Во мне почти нет никаких эмоций. Хотя какая-то часть меня хочет, чтобы я наконец смогла что-то почувствовать. Я могла бы плакать так же, как могла Ави. Или быть сострадательной и благодарной. Но во мне ничего этого нет.

– Я полагаю, вы хотите переодеться в одиночестве. – Она скорее утверждает, чем спрашивает, и протягивает мне одежду.

Я киваю, сдержанно улыбаюсь и исчезаю в ванной. Двигаясь как марионетка, я сбрасываю белое платье и собираюсь надеть корсет, как вдруг слышу позади себя какой-то шум и оборачиваюсь. Я замираю на месте. В дверях стоит Мирал и смотрит на мое обнаженное тело. На мою грудь. На знак героя – черное сердце.

Ее большие голубые глаза задерживаются на нем, секунды тянутся и тянутся, затем она переводит взгляд и смотрит мне в лицо. Это мой конец. И конец Ави.

– Вот, еще одна пара трусиков, о которых я забыла, – говорит она, подходя ближе и наклоняясь, чтобы надеть их на меня.

Затаив дыхание, я поднимаю ноги одну за другой и позволяю ей выполнять свои обязанности. Затем она снимает с меня корсет, обходит меня и сзади оборачивает мне грудь какой-то плотной тканью.

– Это полностью скроет метку.

– Мирал, я…

– Вы не обязаны ничего мне объяснять, госпожа, – бормочет она, застегивая корсет, а затем снова встает передо мной, чтобы надеть юбку.

– Это не значит, что сердце на самом деле черное, – с трудом выдавливаю я.

Она кивает и серьезно смотрит на меня.

– А когда-нибудь это было так?

Я делаю глубокий вдох. В моем случае это и сейчас так. Я герой, выдающий себя за княжескую дочь.

– Ваша госпожа погибла? – спрашивает она холодно и спокойно.

– Нет. Я затеяла все это, чтобы ее спасти.

Мирал снова кивает.

– Я помогу вам это скрыть.

– Почему? – вырывается у меня. Я тут же прикусываю язык. Действительно, стоит ли сомневаться, если человек хочет сделать что-то хорошее?

– Потому что герои не злодеи. Даже если князья заставляют их быть такими. Моя мама говорила мне, что бывают хорошие герои.

Она вздыхает, будто хочет сказать мне что-то еще, но затем качает головой, кланяется и выходит из комнаты.

Сердце у меня бешено колотится. Будто заключенный, который рвется на волю. И в этот момент я понимаю, что это моя душа, которой хочется жить.

В сознании вспыхивают слова из апокрифа:

Родившийся первым второго спасет.

Их души едины, их боль не убьет.

Смерть будет искать тебя, но не найдет.

Правление света тебя уже ждет.

Что, если под этим подразумевают меня? Родилась первой, но искупила свой грех второй, потому что передо мной был Калеб, кровь которого тоже была демонической. Неужели это мое предназначение – быть здесь? Жить фальшивой жизнью и властвовать? Рядом с Тароном? Как это может быть моим предназначением? Моей судьбой? Я же просто демон.

* * *

После ужина я быстро удаляюсь в свою комнату. Если мне повезет, я смогу выбраться и поискать Ави. Я уже несколько дней ждала вечера, когда у меня не будет никаких обязательств, а мои раны перестанут кровоточить. Иначе я могу быть разоблачена. Хотя все это предприятие, скорее всего, и так окажется безуспешным. Как и где мне ее искать в княжестве Гнева?

Тем не менее меня тянет обратно в деревню, где герой Лирана слышал других героев. Хотя очевидной связи нет, это единственное, что в этом княжестве мне непонятно. Ави исчезла очень странным образом. Я иду в ванную и рассматриваю себя в зеркале. Должна ли я оставаться в этом платье? Это большой риск, меня могут узнать, оно довольно заметное. Светло-голубая ткань выглядит простой, но она украшена золотым шитьем. А что еще я могу надеть? Какие люди могут прогуливаться по деревне ночью? Может быть, служанки?

Позади раздается какой-то шорох, и я в ужасе вздрагиваю. Но это Мирал, которая стоит и задумчиво смотрит на меня.

– Хотите, я помогу вам переодеться?

– Да, но я не хочу ложиться спать. Я должна вернуться в деревню.

Она едва заметно приподнимает брови, но ничего не говорит. Вместо этого она коротко извиняется, исчезает, а затем возвращается с одеждой какого-то коричневатого цвета. Это ее платье.

Я переодеваюсь, а она объясняет мне, как добраться до деревни, и провожает к выходу для прислуги.

Наверное, мне стоит поинтересоваться, зачем она помогает мне и почему не выдает. Но у меня нет на это времени. Я просто хочу надеяться, что есть люди, которые хорошо относятся к героям.

Идя вперед по лесной тропинке, по которой мы ехали в полдень в карете, я ощущаю какое-то странное чувство. Это что, одиночество? Такое напряжение в моей груди напоминает мне эмоции, которые я испытывала, когда была в одном из тренировочных лагерей и скучала по своим близким. Но здесь что-то другое. Более давящее и болезненное. Это чувство словно пронзает мою грудь и душит меня.

Когда замок остается уже достаточно далеко позади и становится видна деревня, я ненадолго снимаю защиту со своего сознания. Возможность хоть несколько секунд расслабиться – это просто блаженство.

Я продолжаю идти к деревне и вдруг начинаю что-то чувствовать. Или слышать… чей-то плач. Смешанный с болью.

Почти на автомате я прыгаю в сторону и прячусь за дерево. Слушаю плач и пытаюсь установить с героем связь. Но что-то этому мешает. Я прислушиваюсь и различаю музыку и смех. Прищурившись, я смотрю влево, туда, где деревня заканчивается лесом. Позади, между деревьями, я различаю какие-то огни. Это что, праздник, какая-то вечеринка?

Я прикусываю нижнюю губу, и это меня уже пугает. До исчезновения Ави такое нервное прикусывание последний раз случилось со мной в детстве. Со мной что-то не так? Я воспитана и обучена быть сосредоточенной и хладнокровной. Я герой.

На мгновение прикрыв глаза и сконцентрировав все внимание, я киваю сама себе и снова начинаю двигаться. Если там случайно не окажутся владельцы мясных лавок или цветочного магазина и меня не узнают, я смогу незаметно посмотреть, что там происходит. А может быть, даже найти героев.

Расправив плечи, я продолжаю пробираться сквозь лес и останавливаюсь, только когда звуки барабанов и песнопений становятся громче, так что я могу различить среди деревьев несколько человек. Они танцуют вокруг костра, разведенного на какой-то поляне, и носят странные маски, закрывающие верхнюю половину лица. Я задумчиво наклоняю голову. Это черные уродцы с козлиными рогами демонического вида. Я читала, что именно так изображали сатану. Это что-то вроде ритуала?

– Ты потеряла свою маску?

Я застываю на месте. Мужской голос кажется мне незнакомым. Я поворачиваюсь, и, когда вижу высокого мужчину, стоящего позади меня среди деревьев в одной из этих козлиных масок, у меня сжимаются челюсти.

– У меня не хватило на нее денег, – вру я, понимая, что рискую. Что, если Тарон бесплатно предоставляет маски своим подданным, чтобы они могли… делать то, что они там делают?

– Вот как? – спрашивает мужчина. Его голос одновременно может принадлежать и молодому, и пожилому человеку. – Могу дать тебе свою.

– А зачем?

Он улыбается:

– Потому что иначе тебя там узнают, а я предполагаю, что ты захочешь туда пойти.

Я слегка прищуриваюсь:

– Ну и что, если узнают? Я просто служанка.

Он лишь кивает, будто принимая мою игру в ложь.

– Эй, что вы там делаете? – вдруг слышится громкий голос.

Я поворачиваю голову и вижу, как к нам приближаются четыре фигуры в масках. Могу ли я быть уверенной, что среди них нет никого, кто мог бы меня узнать? Кого-то, кто был в замке или на рыночной площади?

– Черт возьми, – шепчу я, отворачивая от них лицо.

Мужчина хрипло смеется, затем хватает меня за руку и притягивает к себе. Я готова проклясть все на свете, потому что он, скорее всего, меня выдаст и Тарон наверняка меня изобьет. Но в следующий момент мужчина надевает мне на голову свою маску и нежно гладит меня по щеке. Я вглядываюсь в его лицо. Он выглядит странно, не похоже ни на человека, ни на демона. Но при этом он довольно симпатичный.

– Мы просто хотели уединиться, – говорит он очень тихо, но четыре фигуры мгновенно останавливаются.

– Сейчас все начнется. Надевай маску и иди! – велит ему мужчина, потом сердито качает головой и смотрит на меня.

– Мы здесь не для того, чтобы тебя обесчестить, девочка.

Я приподнимаю брови, чего он, вероятно, не может увидеть из-за моей маски. Если бы он только знал, что я была обесчещена при рождении, да и на самом деле никого в этом мире не волнует, что я уже потеряла невинность несколько лет назад. Как утверждали князья, я как герой никогда и не могла быть невинной.

– Теперь мы должны туда пойти, – шепчет мне на ухо человек, который дал мне маску, и хватает меня за руку.

– Но ты же отдал мне свою маску?

– Их там раздают. Причем бесплатно.

Я усмехаюсь. Но похоже, по какой-то причине он не хочет меня выдавать, поэтому я следую за ним к огромному костру. Он хватает маску из лежащей на земле кучи, натягивает ее на свое симпатичное лицо и ведет меня к бревну, на которое я усаживаюсь.

Я замечаю, что он выглядит тренированным, подтянутым. Как герой. Но он не герой. Я чувствую это. И у него на лице нет знака в виде лилии.

Я медленно оглядываюсь. С поляны открывается вид на черное небо, на котором не разглядеть звезд. Кроны деревьев образуют идеальный круг, они освещены огнем и красиво отсвечивают.

– Зачем ты сюда пришла? – интересуется мужчина. Потом он отходит, а затем возвращается с двумя напитками кроваво-красного цвета. Он садится, а я ищу глазами, где он мог налить это зелье. И замечаю небольшой деревянный столик, где стоят кувшины и бокалы.

– Это же не кровь или?..

– Они не настолько сумасшедшие, – с улыбкой отвечает он.

– Кто ты такой?

– Ты еще не ответила на мой вопрос.

– Если ты хочешь получить честный ответ, сначала мне нужно хоть что-то о тебе узнать.

– Правда? Предположим, ты узнаешь мое имя, профессию и семейное положение – и вдруг начнешь мне доверять?

– Посмотрим, – отвечаю я и вдруг вздрагиваю, потому что плач в моей голове становится громче.

– Ты их слышишь.

– Что? – спрашиваю я со страдальческой гримасой. Мой дух наполняет все больше голосов. Они орут. Разрывают меня на части. Я пытаюсь сжаться, но мужчина держит меня крепко.

– Закройся.

– Нет, я…

– Закрой сознание! – рявкает он. Это звучит как приказ, и я ему следую. Крики и боль тут же исчезают. Ко мне медленно возвращается разум, и теперь я наконец понимаю, что здесь происходит.

– Они приносят их в жертву?

Я встаю и хочу что-то сделать. На меня сразу уставилось несколько скрытых за масками мрачных глаз.

– Сиди на месте. Уже поздно.

– Кто ты такой? – шепчу я. Меня начинает бить дрожь. Если сейчас героев на самом деле приносят в жертву, я не могу просто сидеть и смотреть на это.

Я…

– У меня нет имени.

Я смеюсь, больше от отчаяния, но это не меняет того факта, что я ничего не могу сделать.

– Хорошо, можешь не сидеть на месте. Но тогда тебе придется сражаться.

– Что?

Едва я произношу это, как он уже встает, обнажив два меча. Я таращу на него глаза. Он начинает наносить удары. Пронзает фигуры в масках, и они падают на землю, как куклы. Он движется так быстро. И так…

Вдруг становится очень шумно. Люди в масках начинают понимать, что происходит, и пытаются убежать, но из окружающего нас леса я слышу их крики и удары мечей. Похоже, этот мужчина пришел не один. Но почему я здесь? Зачем он взял меня с собой?

Он подходит ко мне, хватает меня за плечо и смотрит на меня так, будто все обо мне знает.

– Найди героев и отведи их в лес. Скорее. Вот в том направлении.

С этими словами он показывает, куда именно, отпускает меня и продолжает яростно наносить удары.

Я сглатываю ком в горле, беру себя в руки и открываю сознание. Оно буквально наполнено криками. Но мне удается почувствовать, откуда они раздаются. Я не задумываюсь ни на секунду. Просто бегу вперед. Через поляну, мимо костра и дальше в лес. Крики в сознании становятся громче и смешиваются с реальными окружающими меня воплями.

Я несусь сквозь ветки деревьев, не обращая внимания на царапины и порезы от них, пока наконец не добираюсь до маленькой старой часовни.

Остановившись, я осторожно осматриваюсь и вижу двоих в масках, стоящих у двери в часовню. Стараясь дышать спокойно, я подхожу к ним.

– Что там происходит? – спрашивает один из них нервным и напряженным голосом.

– Не знаю, – говорю я, потому что лучшего ответа придумать не могу.

– Давай убьем их здесь, прямо сейчас! – решает другой и обращается к своему приятелю: – Пошли?

Я смотрю на него непроницаемым взглядом и размышляю, что мне делать. Я не вооружена. Тем не менее я должна помешать им убить героев.

Когда они собираются войти и уже выхватывают мечи, я на них нападаю. Первому мужчине я бью кулаком в шею.

Мой инструктор научил меня, куда именно ударить, чтобы сбить человека с ног. Поэтому мужчина просто падает на землю. Но тут второй поворачивается ко мне и собирается атаковать. Я сильно бью его по руке. Меч падает на землю, а я хватаю его запястье и выворачиваю, пока он не начинает орать. После чего я тут же бью его головой в грудь и швыряю за запястье себе за спину. Задыхаясь, мужчина лежит на земле. Тем не менее я добавляю ему еще. Целенаправленный удар ногой по голове, и он тоже теряет сознание. Не самая справедливая борьба. Эти парни явно не были обученными бойцами, и я не люблю бить кого-то, если он уже лежит на земле. Но такова жизнь. Зачем искать справедливости в этом мире?

Я переступаю через двух человек в масках и толкаю дверь.

На мгновение крики в моей голове смолкают. Они понимают, кто я такая. Я снимаю маску и разглядываю четыре лица. Двое из них – дети. Насколько я могу судить, одному лет пять, другому около семи. Двое других – женщина и мужчина, которые вцепились друг в друга, пытаясь спрятать за собой детей.

Я смотрю на них. Им, наверное, за двадцать, они… они родители этих детей. Я поняла это сразу. И они герои. Герои, которые влюбились друг в друга и создали семью. Худшего проступка не бывает. Мы можем влюбляться и жениться. Но иметь детей… Это запрещено.

Та часть меня, которая сформировалась в результате моего воспитания, не хочет их спасать. Она хочет выдать их за то, что они сделали что-то ужасное. Мое тело начинает сотрясать дрожь, меня бросает то в жар, то в холод. Я сжимаю кулаки.

– Пожалуйста, – прерывисто шепчет мужчина. – Заберите меня, но не трогайте мою семью.

Я по-прежнему нахожусь в каком-то ступоре. Я должна что-то сделать, но… это запрещено. Они родили демонических детей, которые не получают нужного образования. Они опасны.

Но эти мысли не затрагивают мои чувства, я не согласна с ними. Почему они не могут любить друг друга и создать семью?

– Пойдем со мной! – с трудом выдавливаю я и оборачиваюсь.

Какое-то время они колеблются. Я чувствую это сознанием. Поэтому я мысленно произношу, что помогу им, и продолжаю двигаться в том направлении, которое показал мне тот безымянный мужчина. И они следуют за мной.

Мы идем быстро, но все-таки недостаточно быстро, потому что женщина прихрамывает.

В какой-то момент я оборачиваюсь и смотрю на нее.

– Почему? Почему вы так поступили?

Она подходит ко мне, и ее губы дрожат.

– Мы любим друг друга.

Во мне все напряглось.

– Мы не умеем любить.

– Нет, умеем.

Маленькая девочка подходит к нам и прижимается к маме, а та ласково гладит ее по голове. И в этот момент я, как ни странно, чувствую, как все внутри меня кричит от боли. Это кричит ребенок во мне, который хочет оказаться на месте этой девочки. Хотя бы на один день. А потом это ощущение исчезает. Будто внутри у меня стена между мной настоящей и той Навиен, которая хочет вырваться наружу.

– Что случилось с твоей лилией? – спрашивает девочка.

Я сглатываю и оглядываюсь по сторонам. Вокруг очень тихо. Все кажется таким мирным. Мой взгляд снова возвращается к ее маленькому личику с отметиной героя. На сердце у меня ложится какая-то тяжесть. Вдруг я слышу позади себя шаги. Я поворачиваюсь – я готова за нее сражаться. Сама не понимая почему. Но она сто́ит того, чтобы за нее кто-то сражался. Она намного ценнее, чем все князья.

Из темноты позади меня появляется тот безымянный мужчина. Без маски. Он смотрит на меня, и на лице у него возникает почти веселое выражение.

– Все в порядке?

– Что ты хочешь с ними сделать? – спрашиваю я, не меняя боевую позу.

– Я хочу им помочь.

– Это правда?

Он наклоняет голову и останавливается прямо передо мной. Он пахнет чем-то непонятным. Чем-то, чего я никогда раньше не ощущала. Наверное, так могли бы пахнуть сами небеса.

– Да. А тебе нужно возвращаться.

– Я…

– Ты должна вернуться. Мы обязательно встретимся снова.

С этими словами он кивает семье героев и уходит. Они следуют за ним. Я остаюсь одна, и все мое тело сотрясает дрожь.

Проходит почти вечность, прежде чем я наконец прихожу в себя и ухожу. Я хочу забыть то, что я только что чувствовала. Хотя это было всего лишь слабостью. Что-то пробудилось во мне. Не сегодня, еще раньше. Тогда, когда душа Авиелл отделилась от моей. У меня появились собственные чувства, какими бы слабыми они ни были. Я что-то чувствую. Хотя я демон.

Глава 5

– Госпожа, вам нужно одеться для празднования помолвки, – раздается голос Мирал из-за двери ванной.

Я вздыхаю, потому что больше всего на свете мне хотелось бы вечно оставаться в этой теплой, приятно пахнущей воде. Хотя бы просто для того, чтобы не встречаться с князьями. Ни с одним из них, особенно с Тароном. После того как он меня ударил, он всю прошлую неделю вел себя так, будто ничего не произошло. Мне приходилось примерять платья, выбирать украшения и думать, как рассаживать гостей, хотя я не знаю никого из них, кроме Тарона и Лирана. Причем их я тоже толком не знаю. Да и не хочу узнавать.

Но Тарон был не единственным, кто делал вид, что ничего не произошло. Я сама будто прятала от себя воспоминания о том, что видела, а главное, чувствовала в тот вечер в лесу. Если честно, еще я старалась забыть этого безымянного парня, который на самом деле меня чем-то напугал. Даже мне, опытному герою, трудно кого-то убить. Он же убивал людей в лесу, будто они не были живыми существами.

Я отгоняю тревожные мысли, выхожу из ванны и приглашаю Мирал. С завтрашнего дня начинается мое путешествие по княжествам. Однако моя радость от того, что у меня наверняка появится больше свободы, омрачена тем, что, кроме вылазки в лес, у меня не было возможности тщательно поискать Ави здесь, недалеко от нашего княжества, где ее похитили. Рядом с людьми, которые приносят в жертву героев… при этом напавшие на дворец Истины и Ка искали именно меня. Что, если все это как-то связано?

Мирал одевает меня, завязывает мне волосы и накладывает макияж. Но при этом она, как обычно, внимательно следит за тем, чтобы я по-прежнему оставалась собой и не выглядела как кукла. Я благодарна ей за это. И еще за то, что она никому не говорит, кто я такая на самом деле. Она не обсуждает это не только с остальными обитателями замка, но даже со мной.

Когда я в очередном белом платье вхожу в празднично украшенный тронный зал, на меня обрушивается шум множества голосов и музыки. Я начинаю нервничать. Будучи героем, у нас в замке я постоянно слышала такой шум и сквозь него должна была сосредоточиваться на том, что происходит в моем сознании. Чтобы слышать, что сообщают другие герои. Но теперь я должна поддерживать барьер в сознании и одновременно справляться с этим внешним шумом.

Князья рассаживаются за стоящим на некотором возвышении праздничным столом. Но на этот раз в центре стола стоят два трона: один для Тарона и один для меня. Внутри меня все сжимается. Помимо того, что я не хочу выходить за него замуж, тем более в качестве Авиелл, я не хочу, чтобы на меня обрушился его гнев, когда мне постоянно придется придумывать причины не играть свадьбу немедленно. Он уже говорит о ней, и, по его мнению, она должна состояться сразу после моего путешествия по княжествам.

Я делаю глубокий вдох, подхожу к столу и сажусь на меньший трон. Вдруг я чувствую на себе взгляд Лирана и тут же вижу его. Он медленно подходит ко мне со своей снисходительной улыбкой.

– Красивый трон, – бурчит он, проходя мимо, и садится рядом со мной на один из обычных стульев.

Я чувствую, как у меня напрягается все тело. В его присутствии мне будто не хватает воздуха. Словно я в ловушке. Он тихо смеется.

– Что вас так забавляет, ваша светлость? – осведомляюсь я, подняв подбородок. Я не хочу, чтобы он понял, насколько мне страшно в его присутствии.

– Я не могу решить, что меня больше развеселило – что Тарон приготовил для себя более высокий трон, несмотря на то что вы, Авиелл, правительница княжества Истины, или что вы выбрали меньший трон как само собой разумеющееся.

– Рада, что вам весело, – холодно отвечаю я, не удостоив его взглядом. Вместо этого я смотрю в пустоту и одновременно в толпу дворян. Что в принципе почти одно и то же.

– С завтрашнего дня у нас с вами появится намного больше совместных удовольствий, княжна, – шепчет он голосом обольстителя.

Но на меня подобное не действует. Чего он ожидает? Что героя внезапно охватит плотская страсть и он сможет меня соблазнить? Этого точно не произойдет.

– Что вы понимаете под удовольствием, ваша светлость?

– Это зависит от того, кто спрашивает.

Я смотрю на него.

– Вы же знаете, кто спрашивает. Я сижу рядом с вами.

Я горжусь, что мой голос звучит почти так же высокомерно, как и его. Он приподнимает уголок рта, а потом подвигается ко мне ближе. Я чувствую его запах, такой особенный. Но в то же время знакомый. Как сама тьма.

– Между теми удовольствиями, которые я получил бы с Авиелл, и с теми, которые получатся с тобой, герой, есть огромная разница

– Вы ее даже не знаете! – гневно шиплю я. Не потому, что он так явно дает мне понять, что я не подхожу ему физически, нет. А потому, что он демонстрирует, с каким вожделением относится к человеку, с которым даже не знаком.

– О, Навиен. Боюсь, что на самом деле это ты не знаешь Авиелл.

Он произносит это без улыбки. Будто только что сказал чистую правду. Но это невозможно.

– Что вы имеете в виду? – спрашиваю я дрожащим голосом.

– Я имею в виду, моя дорогая, что я очень хорошо знаю Авиелл. И вам об этом явно ничего не известно.

Меня приводит в ярость, с каким совершенством он чередует «ты» и «вы», чтобы придать каждой своей фразе соответствующий смысл. Это последнее вежливое обращение будто создает дистанцию между мной и тем, о чем он сказал. Эти слова исключают меня из этой истории, делая меня чужой по отношению к собственной сестре.

– Вы лжете, – говорю я уверенно, потому что хочу, чтобы оказалось именно так. Да, я хочу, чтобы это было ложью.

– Вы уверены? – возражает он.

Я ненавижу его. Ненавижу его высокомерие и то, как ему удается вытаскивать на поверхность мои истинные чувства. Тем не менее следующие слова я произношу тихо, одними губами, потому что чувствую, что он говорит правду. Именно сейчас я поняла, что Ави действительно что-то скрывала от меня.

– Откуда вы можете знать друг друга?

– Мы переписывались.

– Вот как? Переписка? – спрашиваю я, снисходительно усмехаясь, допивая вино и отворачиваясь в сторону других князей.

Я слышу их разговоры о нападениях повстанцев и о том, что они связаны с атакой на мое княжество. Как только они замечают, что я их слушаю, они замолкают.

Точно так же поступил бы и князь Истины. Ведь считается, что женщины не должны слышать ничего подобного. Я наслаждаюсь тишиной, потому что скоро подадут ужин и мне придется сидеть рядом с Тароном.

Сидеть и улыбаться, пока он приветствует наших гостей, при этом исключая меня из всего происходящего. Больше всего мне хотелось бы немедленно сбежать. Как я часто и делала.

– Мы переписываемся друг с другом уже год.

Я поперхнулась вином, закашлялась, а руки у меня сжались в кулаки.

– Зачем?

Лиран хрипло рассмеялся:

– А об этом обязательно спрашивать?

Он откидывается назад и смотрит на меня, как хищник на добычу. Небрежно положив ногу на ногу и постукивая пальцами по спинке стула.

– Хотите сказать, вы любите друг друга? – уточняю я, не совсем понимая, что я такое говорю. Будто за меня говорит кто-то другой.

И тут Лиран кивает. Он… кивает.

– Не думала, что вы способны кого-то любить, – выпаливаю я, сразу понимая, что просто уязвлена. Я внезапно становлюсь строптивым ребенком, обиженным на то, что от него все скрывают. Добавляю еще и язвительный комментарий: – Или вы только заставили ее поверить в то, что ее любите, чтобы заполучить царство Истины?

Лиран наклоняется и хватает меня за плечо. Он груб, но это совсем не такая жестокость, как у Тарона. Заметно, что он контролирует гнев и ярость, чтобы не сделать мне больно. Однако его жест достигает нужного эффекта. У меня появляется скверное чувство. Мне стыдно, будто я понимаю, что я его очень ранила.

– Никогда больше не сомневайтесь в моей любви к вашей сестре! – рычит он.

Впервые он так открыто называет Ави моей сестрой. Это еще один удар для меня. Он мастер риторики. Я хочу выбежать отсюда. Хочу кричать. Плакать. Погрязнуть в жалости к себе, потому что Ави скрыла от меня, что она кого-то любит.

Лиран смотрит мне в глаза, будто внимательно следя за каждой моей мыслью. Его взгляд как бы проверяет во мне что-то. Предостерегает меня. При этом он очень высокомерный. Тогда я понимаю, что не ложь Авиелл выводит меня из себя. Это зависть. Я завидую, потому что ее любят просто так. Только за ее душу, потому что больше Лиран о ней ничего не знает. Он полюбил ее, лишь читая ее письма. Я не понимаю, как выразить свои ощущения. Не про себя и свою ситуацию и не про то, что я вдруг почувствовала, что я такая же, как они. Как все они.

Я тоже хочу, чтобы меня любили. Так же, как те два героя в лесу любили друг друга. Любили настолько, что подвергли себя смертельной опасности только ради того, чтобы иметь возможность быть вместе.

Лиран отпускает меня, и в этот момент сзади раздается покашливание.

– Дорогая, почему ты здесь сидишь?

Тарон. Я сглатываю. У меня в горле спазм, это больно. Я не поддаюсь внутреннему голосу, который призывает заорать на него, чтобы он не смел со мной так разговаривать.

– Я попросил ее обсудить завтрашнюю поездку, – вмешивается Лиран, который снова спокойно сидит в своем кресле и разговаривает тягучим голосом.

Я осмеливаюсь взглянуть на его лицо – на нем холодная маска безразличия.

– На будущее, Авиелл. Мужчина всегда садится первым. А еще ты должна приветствовать гостей, – ворчит Тарон и тоже усаживается на свой трон.

Пальцы у меня судорожно сжимаются под столом. В этот момент я вдруг чувствую прикосновение. Это Лиран. Он очень ласково кладет свою ладонь поверх моей, и этого легкого прикосновения достаточно, чтобы я немного расслабилась.

– Прошу прощения, ваша светлость. Я должна была лучше учиться манерам у своей матери.

Эти слова делают мне больно. Но не потому, что они идут вразрез со всем моим восприятием себя и Авиелл. Нет. Из-за слова «мать». Потому что мне никогда не разрешалось ее так называть.

– Я вас прощаю. И я уже заметил, что ваша мать была в этом отношении неидеальной.

Моей руки опять касается Лиран. Я все еще могу владеть собой, хоть и с трудом. Кроме того, я не хочу, чтобы он прикасался ко мне, поэтому скидываю с себя его пальцы. О чем думают все эти мужчины? Что я их игрушка? Лиран может не стараться изображать рыцаря. Он такой же.

– Вот почему я попросил Мирал сопровождать вас в княжества и присматривать за вами. К сожалению, сам я поехать с вами не могу. Меня это дело не касается, и у меня есть свои обязанности.

Я пытаюсь оставаться спокойной. Надо не показать радости. Я киваю – слабо и покорно.

– Хорошо. Значит, мы обо всем договорились. Завтра у вас будет достаточно времени, чтобы познакомиться поближе во время прогулки в карете. Я уже все организовал. – Он гневно смотрит на Лирана.

– Да, ваша светлость, – бормочу я и беру со стола салфетку, чтобы положить ее на колени.

Я разворачиваю ее, разглаживаю и проверяю, ровно ли она лежит. Будто занимаюсь рукоделием, чтобы удержать руки от удара по его отвратительному лицу.

К счастью, мое самообладание оказалось сильнее, чем я думала, потому что мы начинаем ужинать и я не вцепляюсь ему в глотку.

То, что я произношу только самое необходимое, Тарону, кажется, даже нравится. Прежде всего потому, что я всегда красиво улыбаюсь и веду себя как настоящая наследница.

Лиран внимательно наблюдает, как я это делаю. Я это чувствую. Его взгляд впивается в мою грудь, заставляя мое лицо пылать, пока я наконец не смотрю на него в ответ.

– Что случилось, ваша светлость? – тихо спрашиваю я, пока Тарон разговаривает с князем Сладострастия. Эти двое кажутся хорошими друзьями.

– Ничего, княжна. Я просто наблюдаю, как вы проявляете покорность.

– И… вам нравится то, что вы видите?

Он пренебрежительно хмыкает.

Я наклоняю голову.

– Такая уверенность в собственной непогрешимости вам не к лицу, ваша светлость. Разве не вы велели мне обращаться с вами именно так?

– Но я также знаю, к какому сословию вы на самом деле принадлежите, миледи, и что свойственно таким, как вы. Перед ним вы – Авиелл. Вы неожиданно сделались княгиней. Мне не нравится, как вы ее изображаете.

Я хмурюсь. Наблюдаю за ним. Веки у него подрагивают.

– Мне кажется, вы тоже не так хорошо знаете Авиелл. Она более покорна, чем я только что была.

У него в глазах что-то промелькнуло. Но он ничего не произносит. Ведь он знает, как должна вести себя женщина. Даже если ей приходится изображать княгиню в силу ужасных обстоятельств.

– К тому же вы лукавите. Потому что я видела, как герой, который не является вашим, обратился к вам по имени, ваша светлость.

На его губах появляется улыбка.

– Мне нравится, что вы наблюдательны, Навиен.

У меня от ужаса застывает в жилах кровь, поднимается паника, и я с тревогой оглядываюсь по сторонам.

– А не надо меня так сильно провоцировать, – весело добавляет он.

Снова его слова произвели именно тот эффект, на который он надеялся. Несмотря на то что это было мое настоящее имя. Его слова были и остаются угрозой. Неудивительно, что Авиелл влюбилась в него по переписке. Этот человек владеет искусством слова, как никто другой.

– А теперь давайте поднимем бокалы, – неожиданно громко заявляет он.

Я слегка вздрагиваю, когда он протягивает мне стакан и берет свой. Тарон рядом со мной что-то бормочет.

– За помолвленную пару. И прежде всего за княгиню Истины.

Он подмигивает мне. Затем выпивает вино, встает и идет в зал для танцев.

Я остаюсь, застыв на месте. Смотрю ему вслед и вижу, как он присоединяется к группе красивых женщин и убирает прядь волос с лица одной из них, точно так же, как он это делал со мной.

– Вам не следует слишком много разговаривать с Лираном, – говорит Тарон рядом со мной.

– Он князь, и я хочу быть с ним вежливой, – отвечаю я и улыбаюсь ему.

– Единственный, с кем вы должны быть вежливы, – это я.

Я киваю. Мое общение с Лираном и тот факт, что я заняла свое место перед тем, как это сделал князь Гнева, уже настолько разозлили Тарона, что сегодня я вряд ли увижу его положительные стороны. Так что я не должна усугублять ситуацию.

Тут меня охватывает раздражение на саму себя, и я качаю головой. Нет. Я не его подданная. Молчать я не собираюсь. Что он может сделать? Изгнать меня? Он не имеет права этого сделать. Разве что из своего княжества.

Но я сама княгиня. По крайней мере, на данный момент. И я не позволю так со мной разговаривать.

Не говоря ни слова, я встаю и направляюсь к Лирану. Когда он замечает, что я приближаюсь, он смотрит на меня со смесью возбуждения и симпатии. Я останавливаюсь перед ним. На меня устремлены взгляды окружающих. Дамы в зале одеты в яркие платья разных цветов, и все же среди них преобладает красный, который идеально сочетается с гневом. Они знают, кто я, но смотрят на меня как на досадного нарушителя спокойствия. Как будто меня здесь не должно быть. И хотя так оно и есть, взгляды эти относятся к Авиелл, а не ко мне. Я стараюсь не замечать этого внимания и обращаюсь к Лирану.

– Князь Высокомерия, – говорю я таким тоном, будто мы сегодня еще не обменялись ни словом. – Не хотите ли вы пригласить меня на танец?

Лиран на мгновение удивленно поджимает губы. Затем склоняется в низком поклоне и протягивает мне руку.

– Княгиня Истины. Могу я пригласить вас на этот танец?

Я киваю и вкладываю свою ладонь в его. Он рывком притягивает меня к себе. Его губы касаются моей шеи, а затем уха.

– Вы затеяли опасную игру. Тем более я предполагаю, что вы не умеете танцевать.

– Вы могли бы научить меня.

– Я это сделаю. Но сейчас необходимо сохранить ваш маскарад.

Он бросает взгляд на мрачную фигуру у стены. Арк. Он кивает ему, и герой достает руку из-за спины и создает ей какое-то темное облако. Если бы я не присматривалась, то даже ничего бы не заметила. Так же как никто здесь не заметил, что он использует демонические силы.

Лиран тянет меня в центр зала и снова кланяется. Я делаю это вслед за ним. Нет. Не я. Мое тело. Мои руки ложатся в его ладони. Мои ноги шагают вперед. Я танцую. Это делает Арк. Он заставляет меня танцевать так, будто я никогда ничего другого не делала.

– Вы не используете свои демонические силы, не так ли? – наконец спрашивает Лиран, когда мы уже некоторое время парим над залом.

Я киваю, пытаясь скрыть ощущение тепла от его близости и тот факт, что мне нравится эта близость.

– Я научу тебя, – шепчет он мне на ухо.

Я бросаю взгляд на Тарона. В глазах у него сверкает гнев. Кожа покраснела. Вся его поза и руки выдают охватившее его напряжение. Он уже почти вне себя.

– Зачем? – Я снова поворачиваюсь к Лирану.

– Потому что это единственный способ вернуть Ави. У нас одна и та же цель.

– А почему мне для этого нужны демонические силы?

Он на мгновение оглядывается. Но это выглядит как случайный жест. Будто он знает, что никто не посмеет подслушивать великого князя Высокомерия.

– Потому что я знаю, кто ее схватил.

– Что? – спрашиваю я и хочу отпрянуть.

Но мое тело мне больше не подчиняется. Им управляет Арк. Поэтому мне остается только вытаращить глаза.

– Мы поговорим об этом завтра. У стен Тарона есть глаза и уши.

Он коротко прикладывает палец к уху, а потом к глазу.

Мы продолжаем танцевать, только его близость больше не очаровывает меня. Он что, все это время знал, где она находится? В то время как я металась, исполняя то одно обязательство, то другое, и внутренне проклинала себя за то, что не могу искать ее? Почему он не сказал мне об этом раньше? И почему мы все еще здесь? У него достаточно героев, так что нам не нужно ничего ждать и проводить для меня практические занятия на тему демонических сил. Что он замышляет?

– Завтра вы остановитесь отдохнуть и пообедать. Я очень хорошо знаю хозяина таверны, он добавит что-нибудь в напиток вашей благопристойной леди, чтобы она заснула. Там мы и встретимся.

– Но…

Я хочу спросить его, к чему все это, если мы все равно через день окажемся в его княжестве. Но он заканчивает танец и склоняется в поклоне. Потом выпрямляется и подходит ближе.

– Заприте свою дверь сегодня ночью, княжна.

С этими словами он уходит, а мне становится страшно. Означает ли это, что придет Тарон? Может быть, он даже сдержит свое обещание и на этот раз ударит меня кулаком?

Я расправляю плечи. Пусть не надеется, дрожать я перед ним не собираюсь. Я его не испугаюсь.

Когда я возвращаю себе полный контроль над телом, я смотрю на Арка. Его взгляд тоже останавливается на мне, и я вспоминаю слова, которые он сказал мне через сознание, когда Тарон меня ударил. Лиран с этим разберется.

Было ли это связано с Тароном или с заключенными в тюрьму героями? Что Лиран может с ним сделать? Он же сам сказал, что это не его территория.

Глава 6

Посреди ночи меня разбудил какой-то грохот. Спросонья я оглядываюсь и понимаю, что кто-то настойчиво стучит в дверь.

– Открывай! – орет Тарон.

Как советовал Лиран, я предусмотрительно заперлась. Но все равно я сажусь на кровати, подтягиваю колени и обхватываю их руками. Я так всегда делала в детстве, когда князь кричал.

– Открой дверь!

– Ваша светлость, госпожа спит, – раздается снаружи голос Мирал.

Затем звук пощечины. Женский крик. Плач. Я сразу же бегу к двери, поворачиваю ключ в замке и распахиваю дверь. Мирал держится за щеку и смотрит на меня, глаза ее полны слез. Тарон врывается внутрь, хватает меня и тащит за собой, захлопывает дверь и грубо швыряет меня на кровать. После танца я вернулась к столу и вела себя подобострастно, но, похоже, ему этого было недостаточно.

– Как ты посмела так меня опозорить?! – кричит он и замахивается.

Я уворачиваюсь и переползаю на другую сторону кровати. Какая-то часть меня чувствует страх. Не потому, что я не способна сопротивляться князю. Нет, потому что я не должна этого делать. Если он действительно меня ударит, мне останется только прикрывать покрасневшую щеку.

Он обходит кровать. Я снова отодвигаюсь, но он хватает меня за ногу и стаскивает с матраса. Я сильно ударяюсь головой о спинку кровати и не могу сдержать стон. В этот момент он меня бьет. Прямо в ребра. У меня перехватывает дыхание. Но гораздо хуже всего этого чувствовать презрение к самой себе. Как бы мне хотелось сейчас встать и нанести ответный удар. Но опасность, что он поймет, кто я на самом деле, слишком велика.

Он наклоняется надо мной, хватает за шею и притягивает к себе.

– Только посмей еще, Авиелл! Твой отец пообещал мне твою руку. Так что ты ничего не можешь сделать!

Я ненавижу их. Ненавижу и нашего отца, и Тарона. Я плюю ему в лицо. Он сжимает руку в кулак, замахивается. Наносит удар. Нос у меня издает хруст. Из глаз льются слезы, в рот затекают потоки крови. Меня переполняет жуткая боль, голова пульсирует и будто горит.

– Ты ублюдок! – ору я. Это глупо. Но я ничего не могу с собой поделать.

Он снова замахивается, но закашливается и отпускает меня. Я судорожно хватаю ртом воздух, но не сдаюсь и остаюсь стоять на ногах. Я уже готова напасть на него и забыть, что я должна изображать княжну.

– Что здесь происходит? – раздается низкий голос. Он идет от окна, где я вижу очертания темной мужской фигуры.

– Ты еще кто, черт возьми? – рявкает Тарон и бросается к мужчине.

Тот поднимает руку, и Тарон мгновенно замирает.

Какое-то мгновение я надеялась, что это Лиран, но теперь я понимаю, что это кто-то еще более сильный. Наверное, он использует демонические силы. Иначе князь Гнева не остановился бы.

– Кто я? – переспрашивает мужчина, приближаясь к Тарону. – Я твой гребаный кошмар, ты, чудовище!

Он срывается и бьет его кулаком в лицо.

Я ошеломленно наблюдаю за этим, а мужчина поворачивается ко мне. Я не могу разглядеть его лица, так как единственный свет здесь проникает через окно позади него. И на нем большой капюшон.

– Куда он вас еще ударил? – спрашивает он, наклоняя голову.

Я сглатываю. И иду вперед. Медленно и осторожно. Остановившись прямо перед ним, я могу различить черты его лица. Жесткие, непреклонные. Его ледяные голубые глаза кажутся чужими и знакомыми одновременно. Я смотрю на него. Долго. А он на меня. В какой-то момент я принимаю устойчивую позу и ногой бью Тарона по ребрам. Он стонет, но не падает.

Мужчина с льдисто-голубыми глазами ухмыляется. В его глазах вспыхивает нечто похожее на желание. Словно ему очень понравилось, что я врезала Тарону. Он смотрит на меня так, как на меня смотрела только Авиелл. У меня в груди все пылает.

– Кто вы?

– Всего лишь помощник на случай беды, – усмехается он. Затем поднимает руку и кладет ее мне на грудь. – Ваша демоническая сторона очень сильна. Запомните это.

Он поворачивается и идет к окну. Мне хочется его остановить. Узнать, кто он, и не оставаться наедине с Тароном. Когда я думаю об этом, он снова оборачивается ко мне, будто услышав мои мысли. Поднимает руку, собирает в нее черный туман, кидает его в лицо Тарону, и тот падает, как мешок.

– Он не очнется, пока вы не отправитесь в путешествие.

– Я увижу вас снова?

Этот странный вопрос вылетает из моих уст намного быстрее, чем я успеваю подумать. Но я его задаю.

Что ж, наверное, это то, чего я хочу. Хотя раньше я никогда такого не хотела. Почему я готова так поступить сейчас? Я его не знаю. Но он помог мне, и его голубые глаза во мне что-то пробуждают.

– Я буду рядом, когда понадоблюсь.

Я почти не спала, а когда проснулась, Тарон так же лежал на полу. В какой-то момент пришли охранники и забрали его. Они не задавали вопросов, и я была им за это благодарна. Это было достаточно рано.

Я всю ночь размышляла о том, кем был этот мужчина, и теперь почти уверена, что это был один из героев Лирана. Это единственное правдоподобное объяснение.

Потому что только у него есть другие герои, кроме его собственного, которые ему подчиняются, и он единственный уже знал на праздничном вечере, что произойдет.

То, что он не может ничего предпринимать на территории Тарона, не означает, что он не может командовать одним из своих героев, оставшихся без подзащитного.

Мирал одевает меня. Ее щека по-прежнему вся красная. Наверное, Тарон ударил ее именно туда. Я тихо произношу: «Мне очень жаль», она кивает, и мы больше не разговариваем. Но прежде чем проводить меня к карете вместе с двумя сумками, которые она для нас упаковала, она быстро меня обнимает.

Перед каретой уже ждет молодой кучер, который внимательно меня разглядывает. Как я хожу, какая у меня осанка. Но дольше всего его взгляд задерживается на моем изуродованном лице. Однако сострадания в его глазах нет.

Ну что ж поделать. Я сама знаю, как выгляжу, и не нуждаюсь в жалости. У меня сломан нос, вокруг глаз темные фингалы. На переносице торчит выпуклость, которой раньше не было.

Мы садимся в карету и отъезжаем. Во время поездки Мирал рассказывает мне о том, что ждет меня в княжестве Высокомерия. Однако я ее почти не слушаю. В какой-то момент глаза у меня закрываются. Она будит меня, только когда мы останавливаемся. Мы вместе выходим из кареты и по выложенной камнем тропинке направляемся в маленькую сельскую гостиницу, расположенную посреди леса. Солнце вот-вот зайдет, и его огонь оставляет красный отблеск на западе. Там, где находится моя родина.

Я поспешно отбрасываю эту мысль и начинаю разглядывать все вокруг. Интерьер таверны оформлен в деревенском стиле. Она отличается от тех заведений, которые бывают у нас. Хотя наше княжество бедно, каждый дом там полон света. Здесь повсюду какая-то туманная тьма. Но она странным образом кажется уютной.

Кучер приносит наши сумки, и я, немного пошатываясь после долгой поездки в карете, сажусь за стол. Мирал садится напротив меня. Я сразу же выпрямляюсь и начинаю разворачивать салфетку. Это единственное, что я умею, потому что мне никогда не разрешали сидеть за столом с Авиелл и ее семьей… моей семьей… Тем не менее мне не хочется усложнять жизнь Мирал. В конце концов, она получила задание от Тарона, и мы обе знаем, как он наказывает за промахи.

Трактирщик приносит два напитка и бросает на меня многозначительный взгляд. Он высокий и бородатый, идеально сочетается с причудливым местным декором. Темные деревянные балки обрамляют потолок и отделяют несколько круглых столов друг от друга. Несколько ниш с занавешенными окнами создают впечатление, что там можно уединиться. Барная стойка высокая и позволяет видеть только верхнюю часть тела мужчины, когда он снова встает позади нее и полирует бокалы.

Мой взгляд скользит обратно к Мирал. Слава богу, она хочет пить, поэтому сразу делает несколько глотков и вскоре извиняется за то, что «переутомилась».

Я наверняка могла бы просто попросить Мирал оставить меня одну. Но хоть она и не выдает никому мою тайну, полностью доверять я никому не могу.

Я продолжаю сидеть и ждать. Наконец открывается дверь и входит Лиран. Когда он видит мое лицо, в его глазах вспыхивает гнев. Он бросается ко мне, приседает перед стулом и касается моего подбородка, чтобы внимательно все рассмотреть.

– Я в порядке, – возражаю я, отворачиваю лицо в сторону и отодвигаюсь.

– Я убью Тарона! – рычит он.

– Ваш герой уже почти сделал это.

Он растерянно смотрит на меня, поднимается с корточек и садится на стул.

– Мой герой? Ты имеешь в виду Арка?

– Нет. Другого.

Он нервно трет подбородок:

– Я никого не посылал к тебе, Навиен. Я же сказал тебе запереть дверь.

Он рассержен. Каждый звук в его обычно сдержанном голосе буквально кричит об этом.

– Он начал избивать мою горничную. Я должна была позволить ему сделать это с ней вместо меня, ваша светлость?

Лиран ничего не отвечает и возвращается к прежней теме:

– И что это был за герой? У него есть имя?

– Конечно. Сначала мы с ним обсудили его имя, место жительства, происхождение и профессию, и только после этого он остановил Тарона, – фыркаю я.

Лиран моргает:

– С каких это пор ты стала такой язвительной?

– Я всегда была такой, – тихо бурчу я. Хотя знаю, что это неправда. Вернее, не совсем правда.

– Как он выглядел?

– Черный капюшон, в руке демонический туман. Голубые глаза.

– Голубые глаза? – переспрашивает он, испытующе глядя на меня. – Ты успела разглядеть их, несмотря на то что… вы с ним практически не разговаривали?

В ответ я закатываю глаза, он замечает это и усмехается. Не могу же я сказать ему, что в первый момент я подумала, что это он. Что это Лиран пришел меня защитить. Нет, даже не думала, а в глубине души надеялась на это. Интересно почему. Возможно, потому, что он единственный, кому я сейчас могу доверять. И кто любит Авиелл так же сильно, как я.

– Они бросались в глаза. Более того, он мне помог.

Лиран поджимает губы:

– А ведь я думал, что вам не нужна помощь. Считал, что вы справитесь даже с Тароном. Наверное, я вас переоценил.

– Вы прекрасно знаете, какую роль я должна играть.

– Я больше не позволю, чтобы…

– Мне не понадобится ваша помощь. Я сама могу позаботиться о себе. Даже если это означает уступить и позволить себя избить.

Лиран слегка прищуривается. Затем наклоняется вперед и опирается локтями о стол.

– Я не ожидал ничего другого, герой.

– Где Авиелл? – быстро спрашиваю я, прежде чем он успевает опять сменить тему.

Он серьезно смотрит на меня.

– Что ты знаешь о Джараскае? Нашем королевстве?

Я вздыхаю. Мне не известно ничего, кроме того, что Джараскай разделен на восемь княжеств и, наверное, где-то еще живут повстанцы.

– Не так уж и много, – признаюсь я. Нет смысла изображать перед ним кого-то, кем я не являюсь. На самом деле он прекрасно понимает, что героев не обучают истории и краеведению.

Хотя, возможно, он думал, что я оказалась любознательной и искала информацию самостоятельно. Но я этого не делала. Будто всю жизнь хотела оставаться слепой.

– Тебе это и не было нужно, – бурчит он почти сочувственно, потом откашливается и снова делается серьезным.

– Джараскай состоит из восьми княжеств со своими законами, это ты наверняка знаешь. Однако еще есть мятежники. Мы называем их теневыми беглецами, потому что обычно они находятся в тени. Скрываются.

Его взгляд затуманивается. Он просто перестает меня видеть и погружается в собственные мысли.

– Авиелл у них? У этих теневых беглецов?

Лиран отрицательно качает головой и машет трактирщику, который через несколько секунд молча подходит к нам с вином и бренди. Князь тут же опустошает свой стакан и велит трактирщику принести бутылку.

– Нет. Они наша… наименьшая проблема.

– Тогда у кого она, ваша светлость? Не ходите вокруг да около, – призываю я его говорить дальше.

Почему мы еще не на пути к Ави? Почему мы сидим здесь и пьем, если он знает, кто ее удерживает?

– Мой младший брат, он…

– Ка? – уточняю я.

– Да, Ка. Он зомби. Мы уже говорили об этом. Но это не совсем так, потому что он просто восприимчив к демоническим силам. Он принадлежит к группе знати, которая хочет свергнуть власть княжеств. Они объединились с героями, и их первой целью было…

Он замолкает. Пока он ищет правду в моих голубых глазах, я ищу ее в его темных. И глубоко вздыхаю.

– Им нужна была я. Причем живая. А Ка, наоборот, хотел меня убить.

Лиран едва заметно кивает, берет бутылку, которую поставил на стол хозяин таверны, и наливает себе полный стакан. Я выхватываю его и выпиваю весь бренди. Если он думает, что я предпочитаю пить вино, потому что я женщина, он ошибается. Он уважительно усмехается и наливает себе снова. Мои мысли опять возвращаются к судьбе моей сестры.

– Не значит ли это, что Авиелл должна теперь притворяться мной? Но что же тогда случилось с Ка и Ларакаем? Их остановили другие нападавшие, прежде чем они смогли убить Авиелл?

– Я точно не знаю, что именно приходится делать Авиелл, чтобы выжить. Но я знаю, что вся история затевалась не ради нее. Еще знаю, что Ка и Ларакай куда-то скрылись.

Он делает глоток и откидывается на спинку стула.

– Им не нужна была Авиелл. Не было условия оставить ее в живых. Ни у Ка, ни у тех, кто в замке. У них были другие цели. Есть один союз, он называется «Золотое перо», они заключили эту сделку с одним из князей. Ка, очевидно, хотел во все это вмешаться, но, скорее всего, «Золотое перо» не дало ему это сделать, потому что Авиелл все еще жива.

– А с каким князем? – спрашиваю я, мысленно пытаясь все это собрать воедино.

Значит, это «Золотое перо», которое на самом деле собиралось восстать против власти княжеств, заключило с ним соглашение и похитило Авиелл, хотя на самом деле это должна была быть я? А Ка сам по какой-то причине решил, что я должна умереть?

– Что им могло быть нужно от такого человека, как я? Почему тогда Ка хотел меня убить? – задаю я следующий вопрос.

На долю секунды брови Лирана приподнимаются.

– Не говорите о себе так пренебрежительно. Что касается Ка – я не знаю его намерений. Но он зомби. Может быть, в этом причина. А кто из князей сотрудничает с «Золотым пером», мне пока неизвестно.

– Решите наконец, в какой форме вы ко мне обращаетесь, ваша светлость. И не притворяйтесь, что мое существование имеет для вас значение.

Лиран снова долго смотрит на меня. Он постоянно это делает. Но что он хочет увидеть?

– Авиелл говорила мне, что вы умеете читать некоторые особенные отрывки из апокрифов.

– Значит, «вы»? Итак, вы решили обращаться к герою в вежливой форме? – спрашиваю я, не ответив про апокрифы. Как только Ави могла доверить ему мой самый большой секрет?

– До тех пор, пока вы сами не попросите мне обратиться к вам на «ты», миледи.

Я фыркаю. Никогда не попрошу его об этом.

– Итак, – размышляет он и делает еще один глоток.

Какое-то мгновение я разглядываю его губы и взъерошенные волосы. Он выглядит так, будто всю ночь не спал и рвал на себе волосы.

– Это не какие-то особенные отрывки, – признаюсь я и поднимаю голову. Я немного горжусь тем, что Ави рассказала ему неверно, а я могу это исправить. Мне все равно, откуда у меня это чувство гордости. – Слова говорили со мной и сказали, какие именно из них я не должна произносить.

Лиран остается совершенно спокойным. Затем переводит взгляд со своего бокала на меня.

– Предполагаю, что вы их мне не скажете?

– Вы правы, – серьезно подтверждаю я. – Лучше вы скажите мне, где мы можем найти Авиелл. И когда мы наконец отправимся в путь.

– У меня там есть свои люди. С ней ничего не случится. И мы не можем просто взять и ворваться в их лагерь. У них большое преимущество, и они могут успеть причинить ей вред. – Он смотрит на меня сузившимися глазами. – Несмотря на мое уважение к вашей сестре, я не думаю, что она сможет защитить себя так, как вы.

Я не знаю, следует ли это воспринимать как комплимент. Скорее всего, нет. То, что я была обучена сражаться, а она нет, не имеет отношения к нашим личным качествам.

– Позвольте мне еще раз подвести итог всему сказанному, просто чтобы правильно понять, – сердито говорю я. – Вы знаете, где она, у вас там есть шпионы. И все же мы оставляем ее с этими ублюдками, а я буду продолжать изображать княжескую дочь?

Лиран проводит рукой по губам и подбородку.

– Именно там для нее сейчас самое безопасное место.

– Почему?

– Потому что князья хотят ее смерти, Навиен! – сердито рявкает он, сжав кулаки.

Я смотрю на него. Открываю и закрываю рот и наконец могу говорить.

– Вот почему… – Я заморгала. – Вот почему вы меня не выдаете и не освобождаете Авиелл. Я здесь нужна, чтобы отразить возможное нападение. Или, что еще более вероятно… чтобы все это просто коснулось меня, а не ее.

Лиран снова прищуривается. Потом очень медленно наклоняется вперед и немного поворачивает голову.

– А разве это не то, для чего вы были рождены? Теперь вы меня в этом обвиняете?

Я выдерживаю его взгляд.

– Вы могли бы посвятить меня в свои планы. Поверьте, я бы не сбежала.

– Я знаю.

– Так почему же вы молчали?

– Я уже говорил вам. У стен Тарона есть глаза и уши.

Я рассмеялась:

– Вы могли бы рассказать мне об этом в лесу. Когда украли мое оружие, чтобы меня приняли за Авиелл.

Он фыркает:

– Я устал.

– О, вы не выспались?

– Я устал от дискуссий, Навиен. Вы по-прежнему всего лишь герой, который жив только потому, что я так хочу и позволяю это.

– Вы изложили свою точку зрения, – сухо говорю я, беру его стакан и откидываюсь с ним в кресле. – Остается вопрос, почему мы здесь и вынуждены вести этот утомительный разговор. Чего вы от меня хотите? Почему вы вообще тогда оказались в том лесу?

Снова этот одобрительный взгляд. А я между тем размышляю, как Авиелл описывала ему меня. Он явно не ожидал, что я окажусь настолько сильной.

– Я был там из-за Ка.

– Это ложь, ваша светлость.

– О, вы еще и можете понять, когда я вру? – Он презрительно смеется. – Но другого ответа вы не получите.

– А второй мой вопрос? Чего вы от меня хотите?

– Мне придется предъявить права на Авиелл, если я хочу на ней жениться. Это будет не так просто, потому что князь обещал ее Тарону.

Я глотаю бренди и выжидающе смотрю на него.

– Что именно вам нужно для этого сделать?

– Мне не нужно ничего делать. Это должна сделать она.

– Тогда это еще одна причина, чтобы вытащить ее оттуда сейчас, вместо того чтобы позволять играть ее роль мне.

Веки у него чуть вздрогнули.

– Я уже говорил, что время сейчас для этого неподходящее. Поверьте мне. Я бы тоже предпочел, чтобы она была рядом со мной.

У меня в горле будто поднялась горькая желчь. И это не из-за алкоголя. Я ненавижу себя за это незнакомое чувство зависти. Особенно потому, что оно касается моей второй половины. Человека, которого я люблю больше жизни. По крайней мере, я всегда так думала.

– Что от меня потребуется?

– Мне нужно предоставить десять свидетелей, если я хочу опротестовать помолвку князя. Пятерых князей. Трех охранников. Двух горничных. Все они должны подтвердить, что мое желание жениться основано на любви.

Я поднимаю брови и смеюсь.

– Это еще одна затея, которая с Авиелл удалась бы вам лучше.

Лиран хватает меня за запястье. Опять так же одновременно жестко и бережно.

– Я повторяю в последний раз, Навиен. Пока мы не можем ее освободить.

– Я тоже говорю в последний раз. Я не глупая маленькая девочка, которая довольствуется полуправдой. Итак, назовите мне точную причину, по которой мы не можем этого сделать. Или я выхожу из игры. И пусть я лучше умру.

Он еще крепче сжимает мое запястье. Тем не менее боли он мне не причиняет.

– Разве вам недостаточно того, что там ей безопаснее? – тихо спрашивает он.

Я качаю головой:

– Простите, ваша светлость, но вы князь. Князь Высокомерия и, следовательно, если мои сведения верны, самый могущественный из всех князей, потому что вы потомок Люцифера. Так что это не причина. Неужели вы считаете, что любимая вами женщина находится в большей безопасности рядом с каким-нибудь мятежником, чем с вами, готовым отдать за нее жизнь? Не думаю.

Бесконечные секунды он просто смотрит на меня. В его глазах появляется восхищение.

– Так хочет Авиелл, – наконец говорит он, и у меня перехватывает дыхание.

– Что?

– Она так хочет. Она решила остаться там.

Его голос едва заметно срывается.

– Вы с ней виделись? – спрашиваю я, придвигаясь ближе.

Он кивает:

– Сняв с вас ремень с оружием, я выследил их.

– Но почему? Почему она хочет там остаться?

– Это ее соображения, Навиен. Я ничего не могу сказать по этому поводу.

– Не можете или не хотите?

– Немного от того и от другого.

Я просто глубоко дышу, потому что не знаю, что еще делать. Почему Ави хочет остаться там? Почему, если она знает, что здесь происходит, а там она пленница? Может быть, она боится, что я буду обезглавлена за свой обман? Нет. Она могла бы защитить меня. Но тогда в чем смысл?

– Авиелл не глупа, у нее должны быть причины.

– Я знаю, что она не глупа! – возмущаюсь я и вырываю у него свое запястье, за которое я и так позволяла ему держать меня слишком долго.

– Хорошо, значит, так. Что мне нужно сделать, чтобы убедить этих свидетелей?

Лиран убирает руку и шевелит пальцами. Должно быть, ему было неудобно сжимать мое запястье так долго, не причиняя при этом боли.

– Это должно выглядеть как настоящая любовь. – Он отпивает из стакана. – Будто за время, проведенное со мной, вы в меня влюбились, и вам придется это демонстрировать. Не только при князьях, это должны слышать и видеть стражники и служанки.

– Но, как и в любом княжестве, я пробуду в вашем всего две недели, – возражаю я.

– И за две недели княгиня Истины влюбится в князя Высокомерия.

– А когда Авиелл вернется? Тогда наша с вами обоюдная любовь перестанет быть поводом для разрыва ее помолвки с Тароном.

– В наших княжествах заключенная помолвка является законом. Ваш обман не лишит меня прав на Авиелл, если она согласится выполнить ваше обещание, данное мне.

Он кивает мне, будто все решено. Я киваю в ответ, хотя пока не знаю, как мне удастся разыграть перед всеми, что я начинаю в него влюбляться. Я не ненавижу Лирана. Он мой единственный союзник. Но сейчас он мне отвратителен.

Глава 7

Лиран не стал прощаться. Он просто допил то, что оставалось в кружке, встал и ушел. Я довольно долго просидела, уставившись на бутылку бренди, а потом наконец тоже ушла в свою комнату.

К счастью, несмотря на все эти открытия, я быстро заснула, и Мирал даже пришлось будить меня утром. Тем не менее за завтраком мы обе были в подавленном настроении, поэтому поездка в карете прошла в тишине. Когда по прошествии четырех часов наконец стали видны дома, а не только мрачный лес, отделяющий княжество Тарона на севере от княжества Лирана, я вздохнула почти с облегчением. Потому что этот лес с его густыми деревьями казался мне немного зловещим.

Дома, напротив, выглядят дружелюбно, но в то же время претенциозно, как и сам Лиран. Не видно ни одной обветшалой крыши, в отличие от некоторых домов в княжестве Тарона. Даже фасады безупречны. Чем дальше мы проезжаем, тем больше домов появляется на обочине, и в конце концов они превращаются в большую деревню, красота которой меня поражает. Даже жители, которых я могу разглядеть на улицах и площадях, выглядят лучше одетыми и более спокойными, чем в княжестве Тарона. Конечно, здесь красиво, но я сдерживаю эмоции и откидываюсь на спинку сиденья. Это и есть высокомерие. Даже своими деревнями Лиран хочет продемонстрировать высокомерие и гордость. Я не собираюсь попадаться на этот крючок. Потому что лучше полуразрушеная и уродливая деревня, чем деревня, полная высокомерных жителей. Если у этих жителей есть хоть что-то от своего правителя, то, возможно, они еще и бессердечные.

Тем временем карета едет по мощеной дороге и через некоторое время достигает ворот, через которые мы проезжаем и видим еще более красивые и роскошные дома.

Наконец мы оказываемся рядом с гигантским замком. Он почти черный, но кажется, будто он блестит в свете только что взошедшей луны. Как тысячи звезд.

Я слегка наклоняюсь вперед и наблюдаю, как мы движемся к круглой площадке, откуда к парадному входу ведет помпезная лестница. Посреди каменистой почвы растут прекрасные разноцветные растения, которых я никогда раньше не видела.

Лошади останавливаются, и кучер открывает дверь, чтобы мы могли выйти. Целая армия охранников и горничных стоит шеренгой у широкого входа и ждет моего прибытия. Глаза у всех опущены.

Когда я подхожу к ступенькам и немного неуклюже их всех приветствую, они так и не поднимают глаз. Только кланяются. Но этот поклон – ничто по сравнению с тем, как они приветствуют Лирана, когда он выходит ко мне через парадную дверь. Они чуть не целуют ступеньки, по которым он спускается. Отвратительно, что он привык к такому раболепию.

– Госпожа Авиелл, я рад снова вас видеть, – говорит он, улыбаясь, подходит ко мне, целует мне руку и слегка кланяется. Он одет менее формально, чем до этого в княжестве Гнева. На нем снова его широкая рубашка черного цвета, брюки с низкой посадкой и те же кожаные ботинки.

Я смотрю на него, и мне требуется несколько секунд, чтобы вспомнить, в чем заключается моя задача. Я улыбаюсь и дотрагиваюсь до щек, будто они горят. Но на самом деле этот князь никогда не заставит мое лицо покраснеть по-настоящему.

– Мы приготовили ужин, – говорит он, протягивая руку.

– Мы? – переспрашиваю я, глядя на него.

В его глазах что-то вспыхивает. Предостережение?

– Да, мы. Что в этом странного?

– Вы тоже готовили?

– Да, вместе с Кассандрой.

Я теряю дар речи, когда он машет рукой женщине, которая тут же встает рядом с ним. Она пожилая, но выглядит еще крепкой. В ее зеленых глазах такое тепло и любовь, что мне сразу хочется поделиться с ней всеми своими тревогами.

– Лиран сам хотел поучаствовать в готовке ради такого почетного гостя, – говорит она теплым, почти материнским голосом и украдкой ему улыбается. Затем наклоняется ко мне:

– Я знаю о вашей дружбе по переписке, госпожа.

Я застываю. Она называет его Лираном? И он рассказывает ей такие личные вещи? Хотя в то же время он не сказал ей, что я на самом деле не Авиелл.

– Кассандра, – с упреком произносит Лиран, после чего она делает книксен и возвращается в ряды служанок.

– Пойдемте, госпожа, – говорит он, протягивая мне руку.

Я опираюсь на нее и позволяю проводить себя в роскошный, но немного мрачный замок, а Мирал поднимает наши сумки. На высоких стенах почти нет картин, зато есть множество факелов. Старинная деревянная мебель не изобилует украшениями, как это принято. Никакого серебра и золота. Никакого блеска драгоценностей. Здесь просторно и почти пусто, но в то же время замок кажется странно уютным. Возможно, это из-за плотных черных штор и темных стен, на которых танцует теплый мерцающий свет факелов. В многочисленных каминах горит огонь. В том числе и в комнате, в которую меня приводит Лиран. Однако это место непохоже на официальную столовую, скорее напоминает кабинет. Или небольшую библиотеку с круглым столом для переговоров и бесед.

– Садитесь. – Он предлагает мне место, а сам подходит к камину, чтобы поправить поленья. В дверях появляется Арк.

– Добрый вечер, – говорит он безо всякого официального приветствия, очень коротко смотрит на меня, а затем переводит взгляд на Лирана.

– Я тебе буду нужен? – спрашивает он. Осанка у него свободная, руки скрещены за спиной.

– Позже, – отмахивается Лиран.

Арк кивает, отступает и закрывает за собой дверь. Это вызывает во мне нехорошее чувство. Я ощущаю себя в полной зависимости, оставаясь наедине с Лираном.

Он встает и на мгновение замирает, будто наблюдая, как танцуют языки пламени, потом раздается стук, и он откашливается.

– Войдите.

Появляется молодая служанка с подносом. Она не делает книксен при виде него, а просто мило улыбается и расставляет тарелки на круглом столе.

– Если вам понадобится что-нибудь еще, дайте мне знать, – говорит она и исчезает. Дверь снова захлопывается.

– Мы ужинаем здесь одни?! – удивленно спрашиваю я. Обычно в замках так не делают.

– Да, одни. Что бы вы хотели выпить? – обращается он ко мне и берет два черных бокала с маленького углового столика, уставленного десятками бутылок.

– Воду, – отвечаю я.

После некоторого колебания он наливает мне воды, себе бренди и садится. Только после этого я тоже усаживаюсь. Он молча ждет какое-то мгновение, берет свои приборы и наконец смотрит на меня.

– Вам что-то не нравится? – спрашивает он, глядя на мои нетронутые столовые приборы.

– Вы действительно сами приготовили это? – отвечаю я вопросом на вопрос, глядя на седло косули и красную капусту. Рядом лежат несколько картофелин. Они не выглядят тщательно очищенными.

– Как нетрудно заметить, я чистил картофель, – говорит он с усмешкой, указывая на него вилкой. – Кассандра драла меня за уши за такое еще в детстве. Но я так и не научился.

– Или вы просто не хотите этому учиться.

Голос у меня звучит холодно, однако он полностью контрастирует с бушующим во мне огнем.

– Потому что мне нравится получать по ушам?

Я пожимаю плечами:

– Это вы сказали, не я.

Он улыбается, а затем кивает мне. Я беру вилку и нож и пытаюсь нарезать картофелину. Его взгляд спускается от моего лица вниз, на руки. Задерживается на левой, которая очень неуклюже держит нож. Я сглатываю от подступающего стыда.

– Вы не умеете есть ножом и вилкой? – спрашивает он почти небрежно, будто не хочет слишком меня смущать.

– А ваши герои учились этому?

Он удивленно поднимает глаза:

– Арк получил такое же образование, что и я.

Я приподнимаю брови:

– Это ваши родители так решили?

Он очень медленно пережевывает кусок мяса, делает глоток, затем откладывает столовые приборы в сторону и отвечает.

– Мой отец, бывший великий князь, умер очень рано. Ка и Ларакаю было два и три года. Нам с Арком шесть и пять.

Он берет салфетку и вытирает рот.

– Моя мать не считала, что ее первенцы – менее ценные дети, и уж тем более она бы не согласилась, чтобы они не усвоили правила поведения. Она была доброй, но строгой.

– Была? – уточняю я, тут же внутренне обругав себя за этот неуместный вопрос.

Взгляд Лирана будто скрылся за какой-то вуалью. Похоже, эта же вуаль похоронила крошечный кусочек доверия, который между нами успел возникнуть.

Тем не менее он мне ответил:

– Она умерла два года назад. Чахотка.

– Простите, пожалуйста, – выдыхаю я, неловко пытаясь отрезать кусок мяса.

Лиран с минуту смотрит, как я это делаю, затем поднимается, обходит стол и встает позади меня. Я чувствую, как он наклоняется ко мне. Ощущаю запах, напоминающий ночь и темноту. И вдруг ощущаю прикосновение его груди к своей спине. Он проводит руками по моим плечам, спускается вниз, и его изящные пальцы забирают у меня вилку и нож.

– Вы правша, Навиен, – хрипло говорит он. – Даже если вы одинаково хорошо умеете сражаться обеими руками, все равно ваша основная рука – правая. Ею и режьте.

Он возвращает мне в руки столовые приборы, поменяв их местами.

Я разглядываю кольцо на его пальце, чтобы отвлечься и не думать о том, как на меня действует его близость. Как во мне сильнее, чем когда-либо прежде, разгорается какой-то огонь. Я чувствую угрозу и в то же время безопасность. И есть еще кое-что. Тянущее чувство в животе, которого я раньше не ощущала и не могу определить, что оно значит.

– Прежде чем мисс Мирал устроит вам экзамен, мы должны научиться некоторым манерам за столом.

– Значит, я неотесанная? – спрашиваю я, спиной ощущая, как у него поднимается и опускается грудь.

Его волосы щекочут мне виски. Почему он продолжает стоять здесь, рядом? Почему он не отходит? Вместо этого он тихо и хрипло смеется. Я вздрагиваю, потому что меня касается его дыхание. Показывая мне, как обращаться с приборами, он дотрагивается до меня, нежно гладит кожу, и везде, где он ее коснулся, она покрывается мурашками.

– Манеры у вас есть. Однако сейчас здесь только вилка и нож. Но бывает еще кое-что. Дополнительные столовые приборы, которые обычно никому не нужны, присутствуют на торжественных ужинах. Меня удивляет, что Тарон до сих пор ничего не заметил.

Я закашлялась, и он отстраняется и возвращается на свое место.

– Думаю, что на праздничных ужинах он был слишком поглощен моим неправильным поведением.

– У него на глазах, – добавляет Лиран.

Я сжимаю губы, а затем снова пытаюсь отрезать кусок мяса. На этот раз получается.

Некоторое время тишину нарушает только звяканье столовых приборов, потом Лиран обращается ко мне.

– Я сегодня должен отлучиться по делам. Но еще не так поздно. Вы можете свободно передвигаться где хотите.

– Очень любезно с вашей стороны, – отвечаю я и продолжаю есть. Однако пристально на него смотрю. По-видимому, он закончил трапезу, потому что с бокалом бренди садится в кресло, откинувшись на спинку.

– Я серьезно, Навиен. Если хотите, можете прогуляться до деревни или сходить в лес. Куда угодно. Вас никто не остановит.

– А охранники будут меня сопровождать?

Он приподнимает уголок рта:

– Вам не нужны охранники. Я уверен, что вы сможете позаботиться о себе сами.

– Я думала, князья собираются меня убить.

– Пусть только попробуют, – уверенно бурчит он.

Почему он так мне доверяет? Или ему все равно, потому что он знает, что Авиелл скоро вернется, и тогда я больше не буду играть никакой роли?

– Что тут есть интересного? – спрашиваю я и пробую картошку. Интересно, почему их высочества едят ее очищенной? Мы, герои, обычно не снимаем шкурку, но теперь я должна признать, что чищеная намного вкуснее. Закончив с едой, я кладу приборы и немного нервно потираю пальцы, чтобы скрыть неуверенность.

Лиран смотрит на мою тарелку и одобрительно кивает. Хотя я просто положила столовые приборы точно так же, как это сделал он.

– Здесь есть много интересных мест, на которые стоит обратить внимание. Но в это время я бы, пожалуй, порекомендовал вам просто посетить одну из таверн.

– Леди одна в таверне? Княгиня Истины? Ваш гость? Что скажут подданные, ваша светлость?

– Здесь я Лиран, – заявляет он и встает.

Затем обходит стол и касается спинки моего стула, чтобы отодвинуть его, помогая мне встать.

– И мои подданные знают, что у женщин и мужчин одинаковые права. Понятия «неприлично» у нас нет.

Я киваю, потому что не могу придумать, что сказать по этому поводу. Несмотря на то что Лиран кажется таким мрачным и опасным, в нем есть что-то доброе. Но почему он так мило со мной держится? Он могущественен и просто использует меня. Так для чего эта игра?

Я все-таки принимаю решение:

– Тогда я отправлюсь в какую-нибудь таверну.

– Хорошо. Если хотите, я могу попросить кого-нибудь пойти с вами. Не охранников. Может, новую приятельницу? Элоизе нравится посещать всякие забегаловки после смены и тратить свою зарплату.

– Свою зарплату? Вы ей платите?

Он выглядит растерянным. Озадаченным.

– Естественно. Иначе на что ей жить?

– Разве слуги не едят и не спят здесь?

– Одни да, другие нет. Кому как нравится. И почему бы им не иметь собственных денег, чтобы можно было что-то себе купить?

Я молчу и ненадолго опускаю взгляд. В нашем княжестве ни одна служанка не получала денег.

– Вам тоже не платили?

Я стискиваю зубы.

– У меня было все, что мне было нужно.

– Вот как, – произносит он и направляется к двери. – К сожалению, я должен спешить. Нам придется отложить этот разговор. Я спрошу Элоизу, можете ли вы пойти с ней вместе.

– Буду очень рада, – говорю я, потому что мысль о том, чтобы сидеть в одиночестве в пивной, вызывает у меня неприятное чувство. Да и оставаться одной здесь, в большом дворце, не самое приятное времяпрепровождение.

– Лу! – кричит Лиран, открывая дверь, и тут же появляется молодая женщина, которая приносила нам еду. – Можешь показать Авиелл свою любимую забегаловку?

– О, с удовольствием! – радостно отвечает она и широко мне улыбается.

– Отлично. Все, что вы будете пить, запишите на мой счет. Увидимся, Авиелл.

С этими словами он исчезает, а у меня возникает странное ощущение пустоты.

– Вам ведь еще нужно переодеться? – спрашивает Элоиза, указывая на мое белое платье с кринолином.

– Пожалуйста, называй меня на «ты», и… да. Я просто не знаю, где моя комната.

– Я провожу тебя наверх, – приветливо говорит она и идет вперед по темным коридорам, вверх по такой же темной мраморной лестнице, над которой висит гигантская темная люстра.

Что ж, пожалуй, немного показной роскоши здесь все же есть.

На следующем этаже она проводит меня по красной ковровой дорожке, освещенной факелами и заходящей луной, в просторную комнату. Такую, какая была у Авиелл.

Я вижу большую деревянную кровать, огромные двустворчатые двери, ведущие на балкон, шкаф и туалетный столик. Дверь слева ведет в ванную комнату, полностью отделанную черным гранитом.

– Можно? – интересуется Элоиза, указывая на мою сумку, которую собрала для меня Мирал. Сама она, по словам Элоизы, разместилась в другой комнате.

Я киваю, и она начинает искать что-нибудь подходящее. Через некоторое время она тяжело вздыхает.

– А больше ты из дома никакую одежду не захватила?

– Когда на нас напали, собирать вещи времени не было, – сухо отвечаю я.

Она в ужасе открывает рот, а я жалею, что это сказала.

Но потом она начинает хохотать.

– Во всем этом виден почерк Тарона. В таком виде тебе нельзя идти. Белый, белый, белый и… – она морщит нос, – рюшечки.

Потом встает и идет к шкафу, из которого достает простое белое платье. Тем не менее оно великолепно.

– Лиран попросил Кассандру купить тебе пару платьев. Это нормальное, хотя я не понимаю, почему он не попросил меня.

Я смотрю на ее темно-рыжие волосы и очаровательное лицо с большими зелеными глазами и полными губами. Низкий вырез ее платья обнажает большую часть груди.

– Действительно, почему же, – подмигиваю я в ответ, и она хихикает.

Я быстро иду в ванную, переодеваюсь, освобождаю свои заколотые волосы так, чтобы они спадали на спину длинной косой, и подхожу к Элоизе.

– Отлично, можем идти.

Я киваю и следую за ней по каменной дорожке, по которой мы ехали в карете. Когда мы подходим к воротам, Элоиза свистит.

– Лу, ты опять веселиться? – раздается мужской голос из маленькой башни рядом с воротами.

– Чем мне еще заниматься? А вот тебе лучше как следует выполнять свою работу, а не дремать постоянно, Портер.

– Ага, – ворчит он в ответ, и ворота со скрипом открываются.

Мы проходим через них, идем дальше, и довольно скоро на мощеных улицах становится все многолюднее. Несмотря на поздний час, повсюду продолжают гулять люди, они смеются, разговаривают и веселятся в небольших уютных кабачках, которые выставили столы на улице. Среди них я, как ни странно, узнаю и некоторых героев.

– Сколько героев у Лирана? – интересуюсь я, стараясь, чтобы мой вопрос прозвучал небрежно.

– Вы заметили, что Портер – герой? – спрашивает она с уважением, а потом пожимает плечами. – Несколько. Но постоянно держит при себе он только троих. Прежде всего, конечно, Арка.

Я улыбаюсь и радуюсь, что она не стала расспрашивать, как я заметила, что охранник – герой. Я чувствую это, потому что я одна из них. Но и обычные люди иногда могут распознать героев. Если не принимать во внимание, что мы почти не видели Портера. Скорее смутный силуэт.

– А какая у тебя роль в этом замке?

Звуки вокруг нас становятся громче. Веселые голоса, песнопения, музыка. Огни танцуют над улицами, как светлячки.

– Хороший вопрос. Я работаю там с детства. Точнее, моя мама. А я всегда была при ней. Я росла вместе с Лираном.

– А сколько ему лет? – спрашиваю я задумчиво. Я знаю, что князья могут быть очень старыми, но при этом довольно долго выглядеть молодыми. У нас, героев, продолжительность жизни еще выше, хотя никто из нас не выглядит по-настоящему старым. Элоиза тоже способна долго оставаться молодой? Или Лиран действительно еще так молод, если они вместе росли?

– Это ты должна спросить у Лирана. Хотя он чувствительно относится к таким вопросам. Но он немолод.

Она подмигивает.

– Вы с ним друзья?

– Да, можно так сказать.

Я прекращаю расспросы. В основном из-за опасений, что они больше чем просто друзья или были больше чем друзья. Возможно, она любит его, но при этом знает, что Лиран хочет жениться на Авиелл. То есть, как она считает, на мне.

– Вот мы и пришли, – говорит она, прерывая мои размышления.

Перед нами небольшой домик, над дверью которого табличка с надписью «У высокомерного Росса».

– Остроумно, – комментирую я, и Элоиза опять хохочет. Нет, мне трудно представить, чтобы она была действительно старой.

Она открывает дверь, и меня встречает гомон голосов в сочетании с клубами дыма.

– Готова? – спрашивает она, потому что замечает отвращение у меня на лице.

Но я киваю, и мы входим. Внутри все выглядит непритязательно и дружелюбно. Но темно, как и в той, другой гостинице. За стойкой бара стоит мужчина, еще я замечаю молодых женщин в откровенных платьях, разносящих медовуху. Кувшины и ложки для розлива висят над лотком, они слегка покачиваются и время от времени со звоном ударяются друг о друга.

Люди поют, пьют, играют в карты и смеются. Они стоят у стойки или сидят за старыми деревянными столами. Столы здесь и круглые, и прямоугольные, будто никто не считает нужным сохранять единство стиля. Этот домик странно контрастирует с опрятным, прилизанным внешним видом всей деревни.

Элоиза тащит меня к стойке и машет трактирщику. Это бородатый старик. Он постарел, как и подобает людям без голубой крови.

– Нам, пожалуйста, две медовухи, – говорит она, улыбаясь ему.

– С удовольствием, солнышко, – отвечает он и в следующий момент ставит перед нами две большие глиняные кружки.

Элоиза берет их в одну руку, а другой подталкивает меня к свободному столику в углу. Как только мы садимся, я молча потягиваю напиток, а она все время вскакивает и кого-то приветствует.

Мысли у меня невольно возвращаются к Авиелл, и на сердце становится тяжело. Что она сейчас делает? Почему она захотела там остаться? И почему она не передала Лирану сообщение для меня? Какая она на самом деле? Наши души связаны, и все же у нее был от меня такой большой секрет. Но почему? Она хотела, чтобы у нее появилось что-то свое, личное? Или не хотела причинить мне боль? Все эти вопросы, как бы часто я их себе ни задавала, не мешают мне чувствовать боль глубоко внутри. Она сделалась уже какой-то постоянной. От безнадежности. Все уже никогда не вернется к тому, как было раньше. Независимо от того, сколько раз я буду пытаться понять Авиелл. Но это чувство внутри меня причиняет боль, и это так непривычно. Лучше бы она меня ударила. Причинила мне физическую боль. С ней я могу справиться. А с этой… как будто мои легкие сжимаются и не хватает воздуха, а сердце горит. Мне хочется сморщиться от боли. Но я не могу этого допустить. Я должна быть сильной. Как всегда. Даже если у меня в груди неизлечимая рана. Однако в глубине души я чувствую, что это далеко не все. Это еще не развязка. Я знаю, что впереди меня может ждать еще бо́льшая боль.

В этом момент открывается дверь, прерывая мои мысли. В душный воздух врывается прохладный ветер, и наступает тишина. Да, разговоры становятся тише. Музыка замолкает. Я хмурюсь и немного приподнимаюсь, чтобы посмотреть, кто вошел в таверну. Три фигуры в капюшонах. Элоиза подходит ко мне и садится.

– Вот это мне совсем не нравится, – ворчит она и поднимает свою кружку, чтобы скрыться за ней.

– Кто они такие?

– Мстители за бедных, – театрально произносит она, а затем тихо смеется. – Они герои. Которые потеряли своих подопечных. Поэтому они решили защищать других героев. Их вожак якобы называет себя князем подземного мира.

Я раздраженно качаю головой. Я помню, Авиелл говорила о человеке, который называет себя князем подземного мира. Неужели это он? Я внимательно наблюдаю, как все трое медленно подходят к столу. Барменша уже спешит к ним с тремя кувшинами.

– Почему они все еще живы?

На самом деле это почти невозможно. Странно, что Лиран взял к себе столько героев, вместо того чтобы отрубить им головы. Но эти, по-видимому, не имеют к нему отношения.

– Они заключили соглашение с Лираном. Он позволяет им действовать, и за это они приводят к нему героев, которых угнетают.

– Даже если у них есть господин? – с ужасом спрашиваю я, потому что в этом случае Лиран может подвергнуться наказанию.

– Ты даже не представляешь, сколько дворян вообще не хотят иметь героев. Их беспокоит, что те могут читать их мысли как открытую книгу. Итак…

Я делаю глубокий вдох. Это все для меня совершенно ново. В нашем княжестве все было строго упорядочено. Но уже в княжестве Гнева герои могли слышать крики других героев. А потом этот ритуал. Семья, которую спас тот безымянный парень. Мог ли он быть князем подземного мира?

Элоиза, кажется, поняла по моим глазам, о чем я думаю.

– Ты привыкнешь к этому, Авиелл. Ты уже не в княжестве Истины. Княжества смертных грехов – это нечто совсем другое.

– Тем не менее мне здесь даже в некотором смысле нравится. Хотя о князе Высокомерия я всегда слышала только ужасные истории.

– Да, такие слухи ходят. Жестокий Лиран, который отправляет всех на бойню. Скорее всего, он даже сам их распускает, чтобы его боялись. Но на самом деле он вполне приличный парень.

Она смеется.

Такая версия действительно подходит к образу Лирана. Я продолжаю пить медовуху, но не выпускаю из виду три фигуры. А потом они снимают свои капюшоны. На меня с изумлением смотрят голубые глаза, а я понимаю, что поперхнулась и захожусь в приступе кашля. Элоиза похлопывает меня по спине, пока я наконец не успокаиваюсь и не смотрю наверх. Он все еще смотрит на меня. И на его губах появилась усмешка.

– Я знаю этого парня, – говорю я, переведя дух, и быстро осматриваю двух других. Светловолосая женщина и рыжий молодой человек, лица которого я не могу разглядеть.

– Какого?

– У которого голубые глаза.

– Ты знаешь Миела? – переспрашивает она, приподняв брови и переводя взгляд с него на меня.

– Знаю не слишком хорошо, но я с ним встречалась раньше, – с трудом выговариваю я, потому что его глаза не отрываются от меня, и это нелегко выдержать. Но, кроме этого взгляда, меня ожидает еще большее потрясение – он встает, шепчет что-то своим товарищам и направляется к нам.

– О черт, – говорит Элоиза, ныряя за свой кувшин, будто так он ее не заметит.

– Лу, как всегда, приятно наблюдать за твоей детской игрой в прятки, – говорит он низким голосом, останавливаясь у нашего столика.

Потом переводит взгляд на меня. Смотрит на мои посиневшие глаза и нос. Только сейчас я снова осознаю, насколько избита и как ужасно выгляжу. Но меня никто ни о чем не спрашивает. Ни во дворце, ни здесь я не чувствую никаких удивленных взглядов.

– Мы еще не представились друг другу, – произносит он, протягивая мне руку.

У меня внутри все замерзло до состояния льда, но мне все же удается пожать ему руку. Он давно знает, кто я такая. Так что это рукопожатие ничего не меняет. Пальцы у него холодные, как у большинства героев. Кровь демонов.

– Миел.

– Авиелл, – выдавливаю я.

Он безмятежно кивает. Но легкая улыбка на губах выдает, что он чувствует мою силу.

– Я могу присесть?

– Это обязательно? – спрашивает Элоиза, но вздрагивает, когда его взгляд скользит к ней.

– Обязательно, – отвечает он и садится.

Я чувствую, что мне не хватает воздуха. Будто все вокруг давит на мои плечи.

– Оставь нас одних, – обращается он к Элоизе, которая вопросительно смотрит на меня.

Я киваю. Так будет лучше. Он может раскрыть мой самый большой секрет, и, какой бы милой ни была Элоиза, героев она, похоже, не очень уважает. Я должна об этом помнить.

– Как твой нос?

– Он никогда не был особенно красивым, – коротко отвечаю я.

Он смеется:

– Он даже сейчас остается красивым.

Я ничего не говорю, вместо этого поднимаю чашку и начинаю пить маленькими глотками.

– Лу рассказала, кто мы, верно?

Я киваю.

– Но что вы делали у Тарона во дворце, я не знаю. Особенно если здесь вы устраиваете всякие бесчинства.

– Бесчинства? – раздраженно повторяет он. Затем наклоняется ко мне.

– Мы спасаем живых существ, таких как ты. Разве это бесчинство?

– Ответьте на мой вопрос. Почему вы там были? Вы за мной следили?

Он снова отстраняется и проводит пальцем по краю своего кувшина.

– До меня дошел слух, что какой-то хитрый герой выдает себя за княгиню Истины. Я хотел увидеть это своими глазами.

Нервничая, я оглядываюсь по сторонам.

Он снова задумчиво улыбается.

– Нас никто не слышит. Мои демонические тени не дают подслушивать.

Я прищуриваюсь, и действительно – за пределами этого стола все кажется немного темнее, чем было раньше. Как будто я смотрю сквозь тонкую, как вуаль, стену из тени.

– А потом вы увидели меня и решили сразиться с князем Гнева?

– Я не лорд и не князь, Навиен. Так что ты не обязана использовать такую форму вежливости.

– Хорошо. Ответь на мой вопрос! – продолжаю я.

– Да. Я увидел тебя и почувствовал, что ты не хочешь сопротивляться. Так что я решил взять это на себя.

– Конечно, полностью ситуацию это не исправило, – бормочу я, снова делая глоток медовухи. – Если я вернусь, он меня накажет.

– И ты хочешь это допустить?

Я поднимаю взгляд и смотрю прямо в его похожие на море глаза. И вдруг чувствую доверие к нему. Да, он такой же, как я. От этого осознания возникает ощущение тепла и близости.

– У меня нет выбора. Я действительно пока не знаю, вернусь ли я. Так что этот вопрос пока не стоит.

Его брови поднимаются, а потом снова опускаются.

– Нам бы очень пригодился кто-то вроде тебя.

Он откидывается на спинку кресла и отпивает из своей кружки.

– Кто-то вроде меня? – Я смеюсь. – Что происходит? Ты что, хочешь предложить мне работу?

– Да.

– Нет, – коротко отвечаю я. – У меня достаточно забот, мне нужно убедить десять свидетелей в том, что мы с Лираном любим друг друга. И, разумеется, я не собираюсь присоединяться к группе героев, которые спасают других героев. Тем более что это может раскрыть мой маскарад.

– Значит, тебе плевать на то, что у нас есть общего? И на людей, в которых течет та же кровь, что и в тебе?

– Мы не люди, Миел.

Он улыбается, когда я называю его имя.

– Не люди? – переспрашивает он. – Ты уверена?

Он хватает меня за руку и проводит по ней пальцем. Очень нежно.

– Ты это чувствуешь?

– Конечно, – шепчу я, подавляя дрожь. Затем отнимаю у него руку.

– Совсем как человек.

Он указывает на мое лицо:

– Побои ты тоже чувствовала.

– В моих жилах течет демоническая кровь. Первородный грех!

Выражение его лица становится серьезным и… сердитым.

– Никогда не говори ничего подобного. То, что они всю жизнь тебе это внушали, еще не означает, что они правы.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что в тебе дремлет великая сила. Во всех нас. А они – ничто. Мы позволяем им подавлять себя. Позволяем им доминировать, хотя могли бы убить их одним щелчком пальцев.

Я вздрагиваю, когда он действительно щелкает пальцами. Его голубые глаза теперь холодны и больше похожи на лед, чем на море.

– Они угнетают нас, потому что боятся. А мы это позволяем.

Я начинаю глубоко дышать. Так же, как и всегда. Я так поступаю, когда мне нужно собраться.

– У меня нет ни желания, ни времени на восстание. Тем более что оно будет направлено против моей сестры.

Потому что она тоже княгиня. Она тоже принадлежит к знати. Я боюсь, что этот парень не просто хочет спасти героев. Он хочет разрушить мировой порядок.

– Они превратили тебя в марионетку. У тебя нет никакой личности, не так ли?

– Не говори обо мне так! – шиплю я. – Ты меня не знаешь.

Он снова приближается. Так чертовски близко, что я чувствую его дыхание на своей коже. От него пахнет серой. Так пахнем мы все, когда не сдерживаем свои силы.

– Я не хочу тебя обижать, – мягко шепчет он мне на ухо. – Я хочу тебе помочь.

– А я не хочу против них бороться, – отвечаю я, и голос у меня срывается. Потому что вдруг понимаю, что под этим я подразумеваю не только Авиелл, но и Лирана.

Рядом с нами раздается покашливание. На меня смотрит блондинка.

– Миел, нам пора идти. – Она произносит это мягко, но голос у нее при этом как сталь.

– Да, – отвечает он так, будто ему нужно собраться с силами, и берет меня за руку.

– Встретимся завтра вечером, когда часы пробьют двенадцать, у старого склепа около ручья.

С этими словами он целует мою руку, встает и уходит. Он задерживается еще на мгновение, а потом они исчезают в черном тумане.

Глава 8

Я открываю глаза. Обливаюсь потом. Но не кричу. Сдерживаю голос и всю свою боль, чтобы никто меня не услышал. Я плачу беззвучно и без слез. Мне снилось, что Авиелл умерла у меня на руках. Но там было что-то еще. Слова, которые преследовали меня.

Обманщица. Это было самое частое слово. Его произносили настоятели, которые держали меня и ее в монастыре.

Наверное, вчерашние события подействовали на меня сильнее, чем я думала. Я сажусь и вытираю лоб. Смотрю в окно, встаю и открываю его. Прохладный ветер успокаивает мою влажную кожу. Занавески колышутся от ветра, я выхожу на балкон.

Ночь еще не закончилась, а солнце уже готово появиться на горизонте, приветствуя нас теплым красноватым светом. Я на мгновение задерживаю взгляд на этом прекрасном виде, созданном самой природой, а потом начинаю разглядывать огромный дворцовый парк. Повсюду стоят мраморные статуи, наверное, это предыдущие князья Высокомерия.

Зеленые лужайки, которые сейчас кажутся скорее темно-красными, аккуратно подстрижены и обрамлены дорожками из светлых камней. В отдалении, за кипарисами, я вижу небольшое озеро, а на горизонте – лес, через который мы сюда ехали.

Я бы и дальше наслаждалась этим успокаивающим пейзажем, но мирную тишину нарушают голоса. По одной из тропинок идут две фигуры. Это похоже на чью-то обычную прогулку, но при этом они очень тихо о чем-то переговариваются. Мне хочется расслышать их разговор, хотя с такого расстояния это почти невозможно.

Но какой-то внутренний голос убеждает меня хотя бы попытаться. Поэтому я концентрируюсь на голосах и воздухе между нами. Звук становится громче. Во мне возникает сила, которая начинает будто искриться внутри, и меня переполняет какая-то незнакомая радость.

Еще никогда я так отчетливо не ощущала в себе подобной силы. А потом мне удается услышать голоса, словно их обладатели стоят совсем рядом.

Я сразу узнаю голос Лирана.

– Все будет хорошо, Арк.

– Боюсь, ты недооцениваешь ситуацию, в которую попал.

– Недооцениваю ситуацию или ее?

Лиран вкладывает столько эмоций в это короткое слово «ее», что я даже не могу сказать, какая из этих эмоций сильнее. Страх? Ненависть? Любовь?

– И то и другое, Лиран. Ты должен вернуться к себе.

– Ты говоришь со мной так, будто я заблудился.

Какое-то время они молчат. Затем Арк вздыхает, и я вижу, как он кладет руки брату на плечи, и они остановливаются.

– Что все это значит, Лиран? Какова твоя цель?

Видимо, он на что-то намекает. Но я не понимаю на что.

– Тебя это не касается.

– Ты мой брат. Я думаю, меня это касается.

– Мы должны освободить Авиелл. Только это имеет значение.

– А остальное? Для тебя это игра? Она для тебя игрушка, потому что она всего лишь герой?

Лиран в ответ рявкает:

– Никогда больше не говори ничего подобного, Арк. Ты знаешь, что я так не думаю. Я считаю, что и ты достоин большего, чем любой князь.

– Но дело не в моем демоническом происхождении, а в ее. Речь о Навиен.

Я с трудом сглатываю и невольно отшатываюсь. Арк настолько силен, что в любой момент может обнаружить, что я подслушиваю.

– Мне плевать на ее родословную.

– Тогда почему ты заставляешь ее подыгрывать и позволяешь, чтобы она думала только об Авиелл? У нее ведь есть чувства. Какой во всем этом смысл? Она не княжна. Каждый дюйм ее тела говорит об этом.

– Она просто была так воспитана, Арк.

– Это не отменяет того факта, что ты не можешь превратить грязь в драгоценность.

Лиран снова замолкает. А я в глубине души чувствую себя оскорбленной. Тем более что Арк прав. Мне никогда не стать такой, как они. Я никогда не превращусь в драгоценность. Я просто грязь, которой всю жизнь пренебрегали.

– Я не собираюсь на ней жениться, я хочу, чтобы она сыграла свою роль.

– Тогда почему бы тебе не освободить Авиелл и не позволить ей сыграть эту роль, для нее она будет более естественной?

– Потому что…

– Почему? Просто скажи, чего ты на самом деле хочешь этим добиться, – орет Арк. Это звучит как приказ. Приказ героя своему господину.

У меня перехватывает дыхание. Надо же, именно Лиран – такой могущественный, такой гордый и высокомерный – позволяет своему герою себе приказывать? И заступается за меня?

– Потому что, когда я ее увидел, со мной произошло что-то странное.

– Что это значит, Лиран? Что все твое любовное опьянение растворилось в воздухе? Что ты ничего не почувствовал?

– Разумеется, я что-то почувствовал! – рявкает он, сердито отталкивая Арка.

У меня в груди возникает какое-то странное ощущение, когда он рассказывает о своих чувствах при встрече с Ави.

– Может быть, я просто не думал, что она окажется для меня такой чужой.

– И как ты пришел к такому выводу после того, как вы всего лишь переписывались?

Арк выглядит так, словно осуждает брата.

– Я не собираюсь оправдываться.

– А как это было с ней?

– С кем? – хрипло бормочет Лиран.

– С Навиен. Какие чувства у тебя возникли, когда ты ее встретил?

– Что я должен был почувствовать? Я знаю ее еще меньше.

И снова оба замолкают. Эта тишина для меня невыносима. Но почему? Действительно ли я так хочу услышать, что он чувствовал себя рядом со мной лучше? Лучше, чем с моей сестрой, которая его любит? Я не должна так думать. Тем не менее я это делаю. При этом я точно понимаю, что именно делаю. Так что я должна признаться в этом хотя бы самой себе. Признаться, что я хочу, чтобы рядом со мной ему было приятнее находиться.

– Ты прекрасно знаешь, откуда взялось это чувство близости с ней. Тогда почему ты расспрашиваешь?

– Я просто хочу, чтобы ты не обманывал себя, пока обманываешь ее. Ты же помнишь свой план. Ты женишься на Авиелл.

– Я знаю. – Он фыркает. – Это не значит, что я хотел бы жениться на Навиен. Так что все это обсуждение излишне. Она просто часть плана.

– Ах, – говорит Арк, снова посмотрев на него свысока. Я не вижу этого, но могу себе представить. – Не обманывай себя, Лиран. У тебя всегда была слабость ко всему демоническому. Но если ты сейчас затащишь ее в свою постель, чтобы утолить свои плотские желания, как ты обычно это делаешь, то ты потеряешь Авиелл и все твои планы использовать Навиен тоже потерпят неудачу.

– Я знаю, – снова говорит Лиран, и меня начинает бить озноб. Странная смесь чувств переполняет меня. Жажда его близости, когда я узнаю, что он находит меня физически привлекательной, и при этом еще бо́льшая, чем раньше, ненависть к нему. Потому что он явно хочет использовать меня для какого-то своего плана. Другого, не того, о котором я знаю. Именно в этот момент я решаю вечером пойти на встречу с Миелом.

* * *

Время до вечера пронеслось быстро. Мирал одела меня и сопроводила к ужину, а потом попросила разрешения пойти в деревню, потому что у нее там живут родственники. Лирана я не видела весь день. Мне стало интересно, как он собирается разыграть перед своими подданными, что мы друг в друга влюбляемся, если он постоянно отсутствует.

Даже за ужином я сижу одна. После еды я удаляюсь в свою комнату, чтобы принять ванну. Я лежу в горячей воде очень долго. Пока наконец не приближается время встречи. Весь день во мне росло какое-то беспокойство, становясь все сильнее и сильнее. В ожидании я смотрю на дворцовый сад, потом часы наконец бьют без четверти двенадцать, и я отправляюсь в путь.

Сегодня я долго расспрашивала Элоизу об окрестностях, пока она сама не заговорила о склепе, и я поняла, где он находится. Это недалеко отсюда, что меня удивило. Почему герой, возглавляющий что-то вроде восстания, осмеливается назначать встречу так близко к дворцу?

Но, отбросив эти мысли, я следую указаниям и пробираюсь по заросшему, а главное, неохраняемому саду. После чего иду вдоль небольшого ручья и добираюсь до маленького храма. Он выглядит заброшенным, колонны у него увиты какими-то растениями, но все это делает его еще более красивым и загадочным. Фасад, который когда-то, наверное, был белым, стал серым и пористым. Этот маленький старинный храм довольно резко контрастирует со всем, что я встречала до этого в княжестве Высокомерия.

Тут я вижу, что к эркеру прислонилась какая-то темная фигура. И только сейчас, когда я оказалась здесь одна в темноте, меня охватывает какая-то нерешительность. Я не боюсь. Я смогу дать отпор. Но я не знаю, чего ожидать, а я люблю быть подготовленной.

– Зачем я должна была сюда прийти? – спрашиваю я, подходя ближе и стараясь, чтобы в моем голосе чувствовалась уверенность.

Он снимает капюшон, и я застываю на месте, когда под ним оказывается не Миел, а Лиран.

– Неужели вы действительно думали, что я позволю какому-то жалкому ублюдку встретиться с вами на моей земле наедине ночью?

Голос у него звучит так мрачно, что я едва его узнаю.

– Я думала, что мне разрешено делать все, что я хочу, – отвечаю я, напрягая все мускулы. Сейчас мне нельзя терять самообладание. Миел был прав. Они могут быть князьями и унижать нас. Но мы сильнее.

Лиран сверкает на меня темными глазами. Потом отталкивается от старой каменной стены и медленно приближается ко мне. Как какой-то хищник. Но я не отступаю.

– Что вы с ним сделали? – холодно спрашиваю я. Сейчас он так близко ко мне, что даже моя ледяная кожа становится горячей.

– Почему вас это интересует? Неужели вы о нем беспокоитесь?

Он презрительно смеется. Холодно и зло.

– Что все это значит, Лиран?

Он подходит еще ближе. Теперь я должна задрать голову, чтобы продолжать его видеть, и меня согревает уже не только мое внутреннее тепло, но и его жар. От его тела будто исходит огонь.

– Ах, что это значит? – повторяет он, сжимая кулаки.

Я слышу, как хрустят костяшки его пальцев.

– Что вам от него нужно? – спрашивает он, хватая меня за подбородок.

Его лицо уже чертовски близко к моему. И вдруг он языком проводит по моим губам.

Я замираю, и у меня перехватывает дыхание. Все мысли исчезают. Наконец я прихожу в себя, отшатываюсь и с отвращением вытираю лицо.

– Вы что, спятили?

– Почему? Разве это не то, что животные вроде вас делают друг с другом?

Я открываю рот и задыхаюсь от возмущения. Замахиваюсь и хочу его ударить. Но Лиран быстрее – одним изящным движением он уворачивается от меня. И смеется. Смеется надо мной, а во мне нарастает гнев.

– Вы больны! – ору я и отворачиваюсь от него.

Но он тут же оказывается рядом и, прижимаясь сзади, кладет руку мне на живот.

– Чего еще вы могли от него хотеть?

Я чувствую запах алкоголя в его дыхании и вспоминаю слова Арка. У Лирана слабость к героям. Пожалуйста, тогда пусть он получит то, чего хочет. Я немного откидываюсь назад. Так, чтобы наши тела соприкоснулись. И испускаю стон.

– Что это значит, Навиен?

– Что? Вам это не нравится, ваша светлость?

Какое-то время он медлит. Потом его большой палец начинает описывать круги на моем животе. Я сглатываю ком в горле. Я не могу хотеть того, что сейчас происходит. Но тело у меня как заколдованное тянется к нему, его прикосновениям. К его запаху. Вдруг я застываю. Его запах. От него пахнет не ночью. Это не его личный аромат сумерек. Это… сера.

Я поворачиваюсь и смотрю в льдисто-голубые глаза.

– Что?..

Я моргаю. Снова и снова. Но человек передо мной остается Миелом, а не Лираном.

Он наклоняет голову и ухмыляется.

– Я просто хотел проверить, как ты относишься к князю, – говорит он, будто не произошло ничего необычного.

На этот раз я замахиваюсь и мне удается ему врезать.

– Клянусь всеми добрыми духами, ты сошел с ума?

Я прерывисто дышу. Не могу поверить в то, что только что произошло. Но самое главное, не могу понять, как ему удалось так легко меня обмануть.

– Если ты действительно хотел, чтобы я тебе помогла, сейчас ты все разрушил.

– Почему? – спрашивает он совершенно спокойно и серьезно. – Тебе ведь понравилось. Я ощущаю твои чувства, Навиен. Твое сознание мне все о них рассказывает. Итак. В чем проблема? Что это оказался я, а не он?

Я пристально смотрю на него, а потом выстраиваю внутреннюю стену, которая ограждает меня от других героев. Как я могла быть такой неосмотрительной? Меня мог кто-нибудь почувствовать. Кто-то еще, кроме него.

– Я не хотела, чтобы он ко мне прикасался, – говорю я и не отвожу взгляда.

Какое-то время он просто смотрит на меня и наконец подходит ближе.

– Это все было чересчур глупо. Извини.

– Не трать на меня свои извинения.

– О, а что еще ты хотела услышать?

Я прищуриваюсь:

– Чего ты на самом деле от меня хочешь? И почему ты умеешь так… детально изменять свою внешность?

В учебном лагере я слышала, что герой может использовать свои демонические силы для изменения облика. Превращаться в животных довольно легко. По крайней мере, легче, чем в другого человека. Кроме всего прочего, нужно очень хорошо знать этого человека.

– И откуда ты так хорошо его знаешь?

– Я отвечу на твои вопросы, но хочу, чтобы сейчас ты пошла со мной в другое место, – спокойно отвечает он.

Несмотря на то что он говорит, что не хочет разговаривать со мной именно здесь, обеспокоенным он не выглядит. Будто у него достаточно сил, даже если Лиран и его герои нас тут поймают.

– Куда?

– В нашу резиденцию.

Я смеюсь, но тут же замолкаю, потому что в его голубых глазах появляется гнев.

– Что это должно означать? Резиденции бывают только у знати.

– Это старый пустой замок. Маленький. Почти крошечный, если сравнивать с этим феодальным роскошным дворцом нашего князя.

Я задумчиво морщу лоб:

– Хорошо. Тогда отведи меня туда.

– Что заставило тебя передумать? – спрашивает он почти с разочарованием. Что не так? Ему хотелось еще поиздеваться надо мной? Ему нравится эта игра, а я слишком рано сдалась?

Ненадолго задумавшись, стоит ли лгать, я решаю сказать ему правду, хоть и не всю.

– Я услышала, как князь разговаривал со своим героем.

Миел облизывает губы и ободряюще кивает мне, чтобы я продолжала.

– Думаю, он хочет использовать меня в своих целях.

– Каким образом? И почему эта информация стала для тебя новостью, Навиен? Ты действительно думала, что он хочет для тебя только хорошего?

Мне приходится глубоко вдохнуть и выдохнуть.

– Он знает, кто я такая. Он хочет жениться на Авиелл. Но его герой сказал, что его всегда тянет ко всему демоническому.

Миел весело вскидывает брови.

– Значит, ты боишься, что он захочет тебя соблазнить? Это что, так ужасно?

Я ошеломленно смотрю на него, потом отхожу на несколько шагов и начинаю ходить взад и вперед. Мне нужно привести мысли в порядок. Самое главное – я должна поддерживать барьер между ним и собой и не позволять ему снова вывести меня из равновесия.

– Конечно, это будет ужасно. Он вроде как помолвлен с моей сестрой, и я нахожу его отвратительным.

– Жесткое слово, – замечает Миел, подходит ближе и хватает меня за руку, чтобы я перестала ходить туда-сюда.

– Ты беспокоишься. Это нехорошо.

– Почему?

– Потому что мои товарищи заметят это и сразу сочтут тебя слабой. Так что успокойся.

– Не могу, – бормочу я. Как я должна это сделать? Все мои чувства направлены на то, чтобы сдерживать мое истинное «я», а главное, скрывать все свои мысли.

– Навиен, – шепчет он неожиданно проникновенно и крепче сжимает мою руку. – Я знаю, что ты сможешь.

– Откуда ты можешь это знать? – отвечаю я, тихо усмехаясь почти в отчаянии.

Он меня не знает. Меня никто не знает. Если честно, даже Авиелл. Потому что я тоже ее никогда по-настоящему не знала.

– Слушай. Я ценю Лирана за то, что он спасает героев. Он позволяет мне многое, поскольку я делаю то же самое. Он никогда не прикоснется к тебе против твоей воли.

Я киваю, потому что какая-то часть меня это чувствует. Тем не менее я скрываю, что во мне есть и другая часть, и она не будет сопротивляться Лирану. Она хочет, чтобы это произошло.

– Пойдем. И постарайся выдохнуть.

Он ухмыляется, будто знает, что ровное дыхание – это мой способ успокоиться и сосредоточиться.

– У нас есть три правила, – объясняет он, пока мы идем вдоль ручья.

Вокруг простираются огромные, сверкающие в лунном свете поля.

– Первое. Не говорить ни слова о нас людям или героям, которые находятся на службе у господ.

Он ведет меня по мосту к небольшому участку леса.

– Второе. Не вторгаться в сознание другого, если он в этот момент с вами таким образом сам не общается.

Я киваю и следую за ним в лес, не испытывая ни малейшего страха.

– И третье. Ничего не скрывать. Никакой лжи.

– Что? – спрашиваю я и останавливаюсь. – Я не могу рассказать всем, кто я на самом деле! – чуть не кричу я, почти поворачивая назад.

Это была глупая идея. Честно говоря, я все это затеяла просто потому, что хочу чувствовать себя частью чего-нибудь. Потому что больше не хочу все ото всех скрывать. Но ведь именно это я и должна делать.

– Ты серьезно думаешь, что они не знают, что ты герой? Иначе зачем мне тебя к ним приводить?

– Просто потому, что я на вашей стороне? – возражаю я.

– Этого недостаточно.

– Я не могу доверять чужим людям.

– Они не чужие, Навиен. Они такие же герои, как и ты. Они сражаются за тебя, за меня и за всех остальных. Понимаешь? Доверие – это основа нашей деятельности.

– Но…

Взгляд у меня падает то на зеленый мох подо мной, то снова на Миела, черты лица которого я едва различаю в темноте.

– Я могу потерять все. Потерять ее.

– Доверься мне, – просит он, подходит и берет меня за руку. Почему я ощущаю, что он такой… настоящий? Как будто я знала его всегда и могу на него положиться? Это что, одна из его демонических способностей? Он заставляет меня во все это верить, потому что ему так хочется?

Я качаю головой. Все эти предположения меня ни к чему не приведут, потому что я должна принять решение здесь и сейчас. Это касается не только их. Нет. Это решение, которое я должна принять ради себя и своей жизни. Я должна решить, кем я хочу быть. Кто я такая. Хочу ли я быть самостоятельной личностью.

И да, это именно то, чего я хочу. Принять это решение и наконец найти свое собственное «я». Но я не смогу этого сделать, если буду продолжать следовать правилам и указаниям князей, как я делала раньше.

Поэтому я киваю Миелу и позволяю помочь мне перебраться через несколько препятствий. Потом он снова отпускает мою руку, но мне хочется, чтобы он и дальше ко мне прикасался.

На мгновение у меня в сознании всплывает мысль, что я обманываю Лирана. Единственного, кто меня поддерживает. Но в ту же секунду я осознаю, что он тоже всего лишь использует меня. Извлекает из этого какую-то свою выгоду и шантажирует меня.

Хотя Миелу я пока еще тоже доверяю не полностью. Да это и неудивительно, я ведь толком не знаю его. Но пока он ничего от меня не требовал. Просто объяснил их правила и позволил мне решать самой. Он не шантажирует меня, хотя знает, кто я. Не принуждает меня ни к чему. Так что сейчас он единственный, кому я хоть немного могу доверять.

Глава 9

После почти часа пути мы доходим до большого поля, где стоит маленький дом. Вокруг него заросли, выглядит он старым и уже не очень крепким, но при этом великолепным.

Когда мы проходим через увитые плющом железные ворота и движемся по каменной дорожке к большой старой деревянной двери, я обращаю внимание на камни, из которых построен дом. Они серого цвета, а кладка выглядит очень искусной – наверняка владельцы хотели создать нечто грандиозное и впечатляющее.

– Миел! – раздается мужской голос.

Я оборачиваюсь и вижу, как из-за куста кто-то выходит. Приглядевшись, я пытаюсь понять, почему он кажется мне знакомым. Зеленые глаза, жесткие черты лица, лукавая улыбка и рыжие волосы.

– Шева, ты что здесь делаешь? – осведомляется Миел.

– Стою на страже, – отвечает тот, пожимая плечами, а затем смотрит на меня и едва заметно наклоняет голову. Он меня тоже узнает. И теперь, когда Миел назвал его по имени, я вспомнила, откуда его знаю. Шева был одним из моих инструкторов. В таверне я его не разглядела.

– Как ты выросла, Шор, – обращается он ко мне, кладет правую руку на левую сторону груди и едва заметно кланяется.

Я глотаю ком в горле. Шор – так меня все называли во время моего обучения. Когда я была еще ребенком. Шор – это еврейское слово, обозначающее быка. Я всегда была самой маленькой и худенькой из всех. И все же усилием воли у меня получалось добиваться своего. Один раз в битве, где мое поражение было практически неизбежно, я собрала все силы, подбежала к противнику и так сильно ударила его головой, что он упал на землю, потеряв сознание. Бык. Шор.

Я повторяю жест Шевы, но ничего ему не отвечаю. Он всегда был одним из лучших инструкторов. Но тогда я относилась к нему иначе. Он был безжалостен и хотел выжать из нас все. В то время я ненавидела за это его и других. Сейчас я ему благодарна.

Но его присутствие здесь для меня загадка. Что он здесь делает? Похоже, он союзник Миела. Интересно, его он тоже обучал?

– Ты же знаешь, что тебе не обязательно постоянно быть начеку. Мы здесь в безопасности.

Шева фыркает:

– Возможно, я здесь еще и потому, что у Джиа опять паршивый день и мне больше нравится сидеть здесь, чем наблюдать за ее истериками.

Миел с досадой цокает языком:

– Где она?

– В библиотеке. Если после этих истерик от нее что-то осталось, – отвечает Шева и начинает пристально меня разглядывать. – Почему она в платье?

– Почему бы тебе не спросить об этом меня, Мефакед? – наконец обретаю я голос.

Шева ухмыляется, когда я обращаюсь к нему как к наставнику.

– Ты больше не моя ученица, так что зови меня просто Шева. Или Шева Великий, или Шева Мефакед второго легиона.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза и не рассмеяться. Все-таки здесь я чувствую себя не совсем уверенно.

Миел открывает дверь и входит. Затем еле заметно шевелит рукой, и тут же сами собой на стенах зажигаются факелы. Да, он действительно на многое способен. Интересно, чьим героем он когда-то был?

Мы с Шевой следуем за ним, и по дороге я осматриваю спартанское убранство. Непохоже, что в этом доме живет кто-то из знати.

Мы продолжаем идти по длинному коридору, пока не достигаем входа в комнату, откуда раздается грохот.

– Наверное, вам лучше подождать здесь, – говорит Миел, открывает дверь и уворачивается от книги, которая пролетает у него над головой и приземляется на пол рядом со мной. Апокриф. Откуда он у них?

– Уходи! – вопит женский голос, который я уже слышала в таверне. – Ты все портишь.

– Что я порчу, Джиа?

Я заглядываю в комнату. Сверкающие темные глаза девушки встречаются с моими. Она тут же поднимает руку и указывает на меня.

– Ты привел ее сюда!

О, так это из-за меня. Это нехорошо. Они внезапно замолкают, и какое-то мгновение я размышляю, не снять ли ненадолго действие своего защитного барьера, чтобы услышать, что она сообщает ему сознанием. Но решаю этого не делать. Помимо того что я бы тогда тоже открыла для них свои мысли, по их правилам без согласия остальных так делать нельзя.

– Твое ребяческое поведение ни к чему не приведет. К тому же Навиен теперь с нами. И это не обсуждается.

Из глаз Джии в мою сторону сверкают молнии. Да уж, только этого не хватало. Она выглядит не просто как герой с демонической кровью, а прямо-таки как порождение ада. На самом деле она довольно хорошенькая: длинные темные волосы, большие серые глаза, довольно большой, но прямой нос и тонкие губы. Но из-за вечно озлобленного выражения ее лицо выглядит не слишком привлекательно.

Это выражение не пропадает, даже когда мы все вместе отправляемся обратно по коридору и попадаем в гостиную. Она кажется уютной, совсем не похожей на гостиные во дворцах. В них кресла всегда расставлены далеко друг от друга, а здесь они сдвинуты вместе и расположены перед камином. Шева опускается в кресло, Джиа устраивается на банкетке, а я усаживаюсь на диван. Миел встает рядом и разжигает пламя в камине, после чего в комнате очень быстро становится тепло.

Скрестив руки на груди, я смотрю на стены, где висят закрытые белыми льняными простынями картины.

– Это портреты великолепной знати, все эти люди когда-то здесь жили. Мы собирались их сжечь, а потом подумали, что гораздо лучше будет закрыть им обзор, пока мы приканчиваем таких, как они, – поясняет Шева.

Я поджимаю губы. Потому что он говорит об этих портретах так, будто они живые, а я оказываюсь замешана в чем-то таком, в чем совершенно не хочу быть замешана. Я не хочу свергать Авиелл, да и Лирана, собственно, тоже не хочу.

Откашлявшись, я выпрямляюсь.

– Ты говорил, что здесь ответишь на мои вопросы, – строго напоминаю я ему.

Джиа презрительно шипит и фыркает, но я ее игнорирую.

– Я знаю Лирана, потому что он меня спас, и я долго на него работал, – отвечает он быстрее, чем я ожидала, и садится напротив меня. Он наклоняется немного вперед и кладет руки на колени. Дружелюбный, открытый жест, который должен мне показать, что я могу ему доверять и он не собирается ничего скрывать. Но я знаю, как можно использовать язык тела, чтобы внушить собеседнику доверие, и не позволю себя одурачить. Сейчас мне нужно еще осторожнее, чем раньше, воспринимать все его слова. Он, конечно, не так мастерски владеет речью, как Лиран, но, похоже, тоже тщательно продумывает, что говорить, когда и как.

– Во мне очень много силы, и я рано начал понимать, как я могу ее использовать. Менять облик я научился еще в раннем возрасте. Позже, когда я был подростком, я отважился на первые попытки превращаться в другого человека, а затем усовершенствовал этот навык. Но люди – более сложные создания, поэтому изображать другого человека можно лишь несколько секунд, самое большое – несколько минут.

Он задумчиво проводит пальцем по своему гладко выбритому подбородку. В целом вид у него более ухоженный, чем можно предположить по его образу жизни. Темно-русые волосы чистые и аккуратно причесаны. Черная рубашка застегнута до самого верха и не выглядит помятой, как и черные брюки, которые плотно заправлены в сапоги. Только эти сапоги кажутся немного более поношенными, чем все остальное.

– А чего я от тебя хочу, Навиен… Я хочу, чтобы ты стала сильной. Узнала, на что ты способна и кто ты такая. И я хочу…

– Подожди, – прерываю я его и снова ловлю на себе гневный взгляд Джиа.

Когда она пытается двинуться ко мне, Миел тут же придерживает ее рукой.

– Да, говори, – спокойно реагирует он.

Я слышу, как у меня колотится сердце, поэтому стараюсь успокоиться и привести в норму дыхание.

– Почему именно я? Потому что я общаюсь с князьями?

Шева откашливается и серьезно смотрит на Миела.

– Да, – отвечает Миел. – Мы знаем, что ты посетишь все княжества. А нам требуется информация. Их слабые места, если быть точным. Нам нужно, чтобы их герои перешли на нашу сторону.

– И это я должна этому поспособствовать?

– Если тебе слабо, так и скажи! – злорадно смеется Джиа. – Я все равно не верила, что ты способна это сделать.

Я закатываю глаза и снова смотрю на Миела.

– Ты поэтому хочешь, чтобы я стала сильной?

– Нет, – быстро возражает он. – Я хочу, чтобы ты стала сильной, потому что ты заслуживаешь того, чтобы побеждать. Тебя сдерживали и не давали развиваться. А это не в твоей природе.

– Откуда ты все это знаешь?

– У меня среди героев есть связи. Если ты помнишь своего любимого Зета, он был одним из нас.

– Зет? – переспрашиваю я дрожащим голосом. Я не любила его, хотя Авиелл бы этого хотелось. Не знаю, что Миел подразумевал под любовью, но мы просто несколько раз переспали. Хотя, несмотря на отсутствие настоящей любви, чувства у меня к нему были. Он был одним из моих немногих союзников в княжестве Истины. И он погиб. Тарон сказал, что выжили только несколько настоятелей монастырей и жителей деревни. О героях он не говорил. Зет служил в нашем дворце. Он был героем одного довольно противного дворянина, который жил с нами с самого рождения.

– Да, он передавал мне информацию. И постоянно подчеркивал, что в тебе таится великая сила. Кроме того, он сообщил мне, что твой настоятель, Режан, довольно часто приглашал тебя к себе. – Он усмехнулся. – Похоже, ты одаренный читатель.

Какое-то время я размышляю, есть ли смысл это отрицать, но решаю, что нет.

– Да, это так, – подтверждаю я.

– Ты уже с тринадцати лет научилась закрывать от других сознание.

У меня перехватывает дыхание, но я быстро справляюсь и снова киваю.

– Это серьезный признак. Шева и Джиа не умеют этого делать.

Джиа гневно сверкает глазами.

– А ты? – спрашиваю я, хотя ответ мне уже известен.

– Разумеется, умею.

Я собираюсь с духом, разжимаю руки и, как и он, немного наклоняюсь вперед.

– Чей ты ребенок? И не говори мне, что это был просто какой-то дворянин. В тебе течет княжеская кровь, Миел. Я это чувствую.

Некоторое время он задумчиво на меня смотрит, пока я ожидаю ответа, который каким-то образом давно уже знаю. Интересно, почему?

– На свет меня произвели бывший князь Высокомерия и его супруга, – спокойно объясняет он. Он тщательно подбирает слова, и становится ясно, что он не считает их своими родителями.

– Их сыновья – Ларакай и Лиран. И я знаю их героев.

– Однако ты не знаешь, что у них был еще один ребенок. Сын, который родился больным и умер в пять лет. Тогда Лиран меня и спас, как я уже говорил.

Я опускаю взгляд, потому что чувствую, что напомнила ему о чем-то, что он запер глубоко внутри. Это выдает его голос, в котором слышна печаль. Такое же горе я испытала, когда умерли Филипп и Калеб.

– Лиран тоже хочет, чтобы я училась и стала сильной. Чтобы могла использовать свои демонические силы.

Я опять направляю на него взор.

Шева и Джиа тоже смотрят на Миела, причем вид у них ошарашенный.

– Зачем ему это нужно, если она станет сильнее его? – тихо и растерянно спрашивает Шева.

– Этого я не знаю, – отвечает Миел.

– Он говорит, что некоторые князья намерены убить Авиелл, и он хочет, чтобы я могла себя защитить.

Джиа смеется. Хотя это и презрительный смех, она впервые выглядит не такой напряженной. И смеется довольно долго, пока Миел не поднимает руку, после чего она замолкает.

– Ты должна ему доверять, – наконец заявляет он.

– Ах, вот как? – Я качаю головой. – Так вот почему тебе несколько часов назад понадобилось проверить мое отношение к нему? Чтобы потом сказать мне, что я могу ему доверять?

Я встаю и собираюсь уйти. Здесь что-то не так. Я чувствую это каждой клеточкой тела. Они все что-то от меня скрывают.

– Не уходи.

– Зачем мне оставаться? Кстати, где все остальные?

– Какие еще остальные? – спрашивает Шева.

Мне становится смешно.

– То есть крутые бунтовщики – это вы трое?

Шева кивает и расправляет плечи, будто они и правда всесильны и непобедимы.

– Вы сумасшедшие, если думаете, что втроем сумеете свергнуть князей. При этом есть еще эти теневые беглецы, «Золотое перо» и, возможно, даже архангелы.

Мне становится не по себе.

– Вчетвером, – возражает Миел. – Ты тоже должна принять участие в этой игре.

Игра. Опять это слово, и я должна разобраться, в чем именно будет заключаться эта игра. Я понимаю, почему он это так называет. Сейчас я постоянно должна играть. Играть роль.

– А потом? Вы хотите захватить власть себе или править будут эти архангелы?

– Что ты о них знаешь? – скептически спрашивает Миел.

– Ничего. Но я знаю, что здесь сидят три героя, которые понятия не имеют, что они делают и что в результате должно случиться с этим миром.

– Мы выберем наших правителей, – вмешивается Шева.

Я фыркаю. В каком мире им удастся выбрать, кто будет правителем? Это утопия.

– Мне не хочется играть в эти игры.

Я качаю головой и встаю. Иду по длинному коридору, подхожу к входной двери, но, когда я собираюсь взяться за дверную ручку, меня кто-то опережает. Я вижу руку Миела и оборачиваюсь.

– Ты утверждал, что хочешь, чтобы я нашла себя. Чтобы у меня появилась жизнь и личность, которые могут быть только у людей. Но в то же время тебе хочется, чтобы я не была самой собой, а играла роль. И хочешь этим воспользоваться… Использовать меня!

– Да, я этого хочу.

Я фыркаю, потому что не знаю, как на это отвечать.

– Но я хочу этого не для своих личных целей. Для наших общих. Понимаешь?

Конечно, я это понимаю. Однако я опять оказываюсь всего лишь марионеткой в игре.

– Не думай так.

Я раздраженно моргаю и пытаюсь закрыть сознание. Но его демоническая сила очень велика, и мой разум с ним не справляется.

Я чувствую его внутреннюю силу. И ощущаю запах серы. Все это кажется таким правильным и родным мне. Как часть меня, которая хочет вырваться наружу.

Он стоит здесь и олицетворяет все то, чем я хочу быть. Хочу, чтобы мне было позволено быть такой. В то же время я остаюсь верной своему воспитанию. Меня растили, чтобы я была верной князьям. Я и сама хочу быть верной. Потому что я люблю Авиелл и сделаю для нее все что угодно.

Миел поднимает руку и слегка гладит мой разбитый нос. В этот момент я чувствую, как он исцеляет эту травму. Запах дыма и серы становится сильнее. Затем он убирает прядь с моей покрытой шрамами кожи, там, где когда-то красовался символ героя.

Я не отрываю глаз от его черной лилии. Я тоже хотела бы к ней прикоснуться, но не решаюсь. Я ни до кого не дотрагивалась без разрешения. Никогда. Только в детстве, и то меня за это сурово наказывали.

– Тебе понравилось, когда Лиран лизнул тебя?

Я теряю дар речи.

– Что?

Я не могу разобраться в своих чувствах. Этот грубый голос, наглость и такая прямота вызывают во мне похоть. Вместе с тем мне хочется опять ему врезать.

– Это было отвратительно, – отвечаю я.

Он приподнимает уголок рта:

– Как бы ты это оценила, если бы знала, что это был я?

Я вздрагиваю:

– Так же отвратительно.

К сожалению, эти слова звучат не настолько убедительно, как мне хочется. Да, они кажутся откровенным враньем. Таким враньем, что Миел придвигается ко мне еще ближе, и я совершенно неожиданно опять ощущаю на губах его язык. На этот раз он прикасается более мягко, словно обводя контуры губ. Это пробуждает желание. Я вздрагиваю, а когда осознаю, что происходит, отшатываюсь от него.

– Что?..

Мне не хватает слов. Но не тех, которые я хотела бы сказать ему, а тех, которые мне надо бы сказать себе самой.

Миел просто стоит и смотрит на меня.

– Значит, я тебе нравлюсь больше, чем Лиран.

Я сглатываю, но ничего не произношу. Потом делаю шаг вперед. Преодолеваю расстояние между нами, и на этот раз уже его тело беспокойно напрягается.

– Может быть, – шепчу я.

– Чтобы прояснить раз и навсегда, Навиен, – шепчет он мрачным и низким голосом. Его дыхание касается моей щеки, отчего меня пробирает дрожь. – Я не Зет. Я не тот, кого выбирают и используют как компаньона в постели.

– А кто тогда? – интересуюсь я, стараясь не выглядеть оскорбленной.

– Меня или выбирают всерьез, или оставляют эту затею.

– А ты? Ты тогда тоже выбираешь этого человека всерьез?

Я слегка задыхаюсь.

И тут он ухмыляется. Снисходительно и понимающе.

– Я уже выбрал, – бормочет он.

– Кто же эта счастливица? – вырывается у меня вопрос, при этом звучит он почему-то сердито.

На мгновение он изображает озадаченность, потом в глазах у него мелькает какое-то веселье, он кладет пальцы мне на подбородок и поднимает его, чтобы я посмотрела прямо ему в глаза.

– Ты.

Одним этим словом он во мне что-то уничтожает. Да, он избавляет меня от той части, которая считает меня недостаточно хорошей. Я с трудом сглатываю, и вдруг он снова очень нежно облизывает мои губы, потом поворачивается и исчезает – уходит обратно к своим товарищам.

Нечто во мне со странной покорностью хочет последовать за ним, но я решаю противостоять этому желанию. Если я сейчас туда вернусь, мне придется принимать решение, а мне еще многое неизвестно. Они могли бы рассказать мне больше, а не скрывать какие-то детали. Я не могу что-то решить, пока не буду по-настоящему уверена. Это важно для меня, да и для них.

Я покидаю поместье и иду вдоль небольшого ручья вдоль сумрачного леса. В голове у меня непонятная пустота, и, когда я вдруг слышу какой-то странный звук, у меня внутри словно загорается сигнал тревоги.

Звук похож на жалобный стон. Но я не могу определить, исходит он от человека или от животного. Я начинаю пристально разглядывать все вокруг и прислушиваться. Но на этот раз я не чувствую в себе большой силы, поэтому к опушке леса приближаюсь довольно медленно… и снова слышу этот то ли стон, то ли плач.

Я чувствую запах серы, но знаю, что это не Миел. Он бы не пошел за мной, потому что прекрасно знает, что я смогу себя защитить. До этого момента я тоже так считала, но теперь ощущаю неуверенность. Если здесь пахнет серой, значит, там, в лесу, есть нечто демонической природы. В детстве я слышала, что в княжествах есть и другие демонические существа, помимо нас, героев. А я наверняка слабее их, ведь так и не научилась управлять своей силой.

Тем не менее я продолжаю идти и наконец захожу в лес, будто пересекая невидимую черту. Листва зашелестела, и я вздрагиваю, а затем снова раздается этот плач. На этот раз я уверена, что плачет человек, поэтому ускоряю шаг. Я останавливаюсь только тогда, когда замечаю в нескольких футах от себя легкое свечение. Что это, черт возьми, такое? Я растерянно моргаю. Похоже, там, между деревьями, висит в воздухе огненный шар. Но я никогда не слышала, что демоны способны создавать огненные шары и заставлять их парить.

Так же неуверенно я продолжаю идти вперед, пока свет не оказывается так близко, что начинает меня слепить. А потом опять раздается плач. Да, эта световая штука плачет. Я замираю, уставившись на нее, потом беру себя в руки и начинаю озираться. Но кого я, собственно, ожидаю увидеть? Владельца этого светового шара? То есть того, кто его создал? Когда я собираюсь сделать еще один шаг к этой штуке, подо мной трескается ветка, и огненный шар начинает двигаться. Он будто поворачивается ко мне. У него нет лица, но я все равно откуда-то знаю, что сейчас он смотрит мне прямо в глаза.

– Кто ты? – звучит у меня в голове детский голосок.

Я проверяю свой внутренний барьер, подозревая, что он разрушен, но нет, он в порядке. Эта штука говорит со мной не по каналу связи между героями, если со мной общается действительно этот огненный шар.

– Авиелл, – быстро отвечаю я. На случай, если это какая-то проверка или что-то в этом роде.

Огненный шар немного поворачивается в сторону. Как будто он… наклоняет голову набок.

– Это не твое имя, – наконец произносит он.

Раздается треск. Я в панике оглядываюсь по сторонам, а это… создание летит прямо на меня.

– Прячься! – в панике шепчет он и бьет меня в грудь. Он не обжигает. Скорее кажется, что он меня подталкивает. – Скорей!

Я подчиняюсь, делаю несколько шагов назад и приседаю за упавшим деревом.

Огненное существо продолжает парить между деревьями. Теперь мы всматриваемся в темноту перед нами. В этот момент из тьмы кто-то выходит. Но я могу разглядеть только очертания фигуры. Инстинктивно я начинаю искать рядом хоть что-нибудь, что можно использовать в качестве оружия.

– Что ты здесь делаешь? – рычит чей-то голос. Похоже, он принадлежит мужчине, очертания фигуры тоже кажутся человеческими. Но звучит он как-то странно.

– Я оплакиваю их гибель, – отвечает огненное существо и опять начинает рыдать.

– Лучше порадуйся, что я оставил тебя в живых.

Он скалит зубы, которые мне видно благодаря свету от огненного шара. Острые, чудовищные зубы. Видны только они, а остальная часть лица у него будто состоит только из темноты. Он поднимает руку, и огненное существо начинает дергаться. Я снова ощущаю запах серы. Световое создание жалобно кричит.

В этот момент я нахожу палку, хватаю ее и встаю.

– Отпусти его!

Крики огненного шара затихают, и он перестает дергаться.

Темная фигура поворачивается ко мне.

– Что там у нас такое? – Он принюхивается. – А, герой.

Меня охватывает дрожь, а сердце начинает бешено колотиться.

– А вы кто такой?

– Если ты не знаешь, кто я, как ты можешь быть знакома с квири?

Он смеется.

– Если я с кем-то незнакома, это еще не означает, что мне нужно убегать, когда на него нападают, – возражаю я, поняв, что этот огненный шар и есть квири. Досадно, что при обучении мне ничего о таких существах не рассказывали. Как можно было оставлять героев в княжестве Истины в таком неведении?

– Интересно, – говорит мужчина, или кто он там есть, и подходит ближе. Тут я с ужасом понимаю, что его лицо действительно состоит лишь из темноты, рта с острыми зубами и двух отверстий вместо носа. Никаких глаз. Никаких реальных форм лица. Но тело похоже на человеческое.

Он снова принюхивается:

– Ты боишься.

– Ну и что с того, – отвечаю я и тоже подхожу ближе.

– Уходи, пока можешь. Это все не имеет к тебе никакого отношения.

– Никуда я не уйду! – рявкаю я, встаю в боевую позицию и напрягаю плечи.

– Квири принадлежит мне.

– Но он явно не хочет тебе принадлежать.

– Тогда я убью эту неблагодарную штуку, – со смехом отвечает он.

От вида этих зубов у меня по телу пробегают волны дрожи.

– Нет.

– Ты не понимаешь, герой. Существуют правила. Этот квири принадлежит мне.

– Тогда я хочу его у тебя выкупить, – произношу я единственное, что приходит мне в голову.

Он снова смеется:

– Выкупить? Эту жалкую тварь?

Я бы предпочла сначала узнать, что это на самом деле за огненное существо. И что за существо им владеет. Но времени у меня на это нет.

– Вы не должны ничего мне платить. Вы просто должны взять на себя ответственность за квири. Я с радостью избавлюсь от этой штуки.

Теперь он победно ухмыляется.

Взять на себя ответственность за квири. Что это должно означать?

Но если он при этом оставит его в живых…

– Хорошо, – соглашаюсь я.

Он выглядит чуть ли не изумленным.

– Итак, решено.

В следующую секунду он встает передо мной. Я в ужасе отшатываюсь, но он хватает меня за руку, заключая сделку, а потом… исчезает в черном тумане. Остается только вонь серы и огненный шар.

Целую минуту мы оба молчим, потом я откашливаюсь и делаю глубокий вдох.

– Хорошо, тогда я иду дальше.

– Куда мы идем? – интересуется он, направляясь за мной.

Я прихожу в некоторое замешательство от всего происходящего.

– Я не могу взять тебя с собой.

– Но ты моя хозяйка.

Голос у него звучит раздраженно и, главное, как-то по-детски.

Я должна буду встречаться с князьями, но и оставить этого ребенка в лесу я не могу. Однако объяснить Лирану, что у меня теперь есть домашний питомец в виде огненного шара, мне тоже будет непросто.

– Что ты за существо? И кто такой был этот мужчина?

– Он гурра, – произносит шар как что-то само собой разумеющееся.

Если бы мне пришлось определять этот голос, я бы, наверное, решила, что он принадлежит тринадцати-пятнадцатилетней девочке. Поэтому я начинаю относиться к нему как к существу женского рода

– А кто такие гурры?

– Они повелители квири. Но наш господин был очень злым, поэтому мы собрались сбежать. Но он понял это и убил их всех. Моих сестер и братьев. – Голос шара срывается, а мое сознание наполняет тихий плач.

– А кто вы такие и чем занимаетесь?

Я выхожу из леса и снова иду вдоль ручья. Но потом вдруг останавливаюсь, когда вижу что-то стоящее на поле. Я вглядываюсь, и оно исчезает. Что это было? Это выглядело как огромная птица. Или человек с… крыльями?

– Мы ослепляем, – отвлекает меня квири от мыслей или, скорее всего, галлюцинаций.

Я качаю головой и в последний раз разглядываю то место на поле, где сейчас совершенно никого нет.

– Кого вы ослепляете?

– Людей, которые не должны видеть ничего демонического.

– Но… я могла его разглядеть, почувствовать его запах и понять, что он был демоном.

Шар снова делает небольшое движение, будто склоняет голову набок.

– Ты видела его истинное обличье? Даже несмотря на то, что я был рядом?

– Да.

– На самом деле это невозможно.

– Что ты хочешь этим сказать?

Она фыркает:

– Может, у меня не хватило сил в одиночку. Или я вообще потеряла силу.

– Значит, в твоем присутствии он выглядит как обычный человек?

– Да. И теперь я твоя, так что я могла бы защищать тебя, если бы не потеряла свою силу. Похоже, тебе это очень нужно. Видно, ты мало что знаешь об этом мире и о демонах.

Ой-ой. Впрочем, она права.

– Но я и так выгляжу как человек.

Она хихикает:

– Нет. Ты герой. Это видно. И даже больше чем герой.

– Ты это видишь? – изумленно спрашиваю я. Конечно, я тоже могу узнавать героев, и даже люди способны на это, потому что у всех нас есть определенная аура, а еще мы отмечены лилией. Но я научилась скрывать свою ауру еще в детстве. Так как же этот огненный шар сумел ее обнаружить?

– Да, и ты светишься. Я никогда раньше такого не видела.

– Я свечусь? Это ты светишься.

Она снова хихикает. Ну супер.

– Конечно, я свечусь. В конце концов, я – фигура из света. Однако ты – демон.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней.

– Я вообще ничего не понимаю. Мы, герои, не излучаем свет. С какой стати я должна светиться? Мы можем только напускать темный туман. Но я даже этого не умею.

Она какое-то время меня разглядывает.

– Нет. Я точно уверена. Ты светишься.

Я решаю прекратить эту дискуссию. Возможно, у нее просто другое восприятие. Но от кого же тогда она должна меня защищать?

Обычные герои или люди, конечно, не замечают ни вокруг, ни внутри меня никакого свечения. Или чего-нибудь подобного.

Я иду дальше, а квири не отстает.

– Я не думаю, что смогу взять тебя с собой во дворец, – наконец говорю я серьезно, чтобы она это осознала.

Вряд ли кому-то понравится наблюдать в замке огненный шар.

– Не волнуйся, я скрою свое присутствие, – почти гордо заявляет она, будто выпячивая грудь. Я не могу придумать другого определения ее поведению – хоть это и огненный шар, выглядит оно именно так.

– И как ты скроешься? – спрашиваю я, подходя к усыпальнице и вглядываясь в дворцовый парк. Кажется, там никого нет.

– В тебе. Ты можешь выбрать на себе место.

– Я… – Мне не хватает слов. – Что значит «во мне», скажи на милость? И… что значит «выбрать место»?

– Ты будешь видеть меня на коже. Как светлячка. Как только я тебе понадоблюсь, ты меня вызовешь.

– А как мне тебя вызывать, если ты будешь… внутри меня?

На самом деле я не уверена, хочу ли я всего этого. Но я уже вряд ли смогу просто бросить эту квири в одиночестве. По той же причине, по которой мне пришлось взять на себя за нее ответственность.

– Просто по имени.

– А как тебя зовут?

Я начинаю постепенно терять терпение.

– Это ты должна дать мне имя.

– Как насчет Квири?

– Но это просто название для таких, как мы, – разочарованно говорит она с недовольной гримасой.

Так, секунду… а как я все это понимаю? Тут я осознаю, что не вижу, а ощущаю ее эмоции. И она подтверждает это соответствующим жестом.

– Тогда как бы ты хотела, чтобы тебя звали? – спрашиваю я.

Она не раздумывает ни секунды:

– Моя мама всегда называла меня Вьюнком.

Прекрасно, значит, у этой штуки есть еще и мать. Я даже не знаю, как к этому относиться.

– Тогда я тоже буду называть тебя Вьюнком.

– А где мне на тебе спрятаться?

Я тяжело вздыхаю:

– На предплечье.

Она кивает. Это на самом деле должно было заставить меня усомниться в моем здравом уме. Я соглашаюсь, и в тот момент, когда я закатываю рукав, она внезапно летит на меня и врезается мне в предплечье. Легкое жжение, и вдруг квири исчезает. Я смотрю вниз на свою руку, на которой постепенно проступают светящиеся линии. Теперь она больше похожа на падающую звезду, чем на огненный шар… что ж, на предплечье у меня теперь есть Вьюнок.

Я довольно долго завороженно смотрю на все это, потом опускаю рукав и двигаюсь дальше. Но я напрасно считала, что за мной никто не наблюдает. Потому что прямо навстречу мне из замка выбегает князь Высокомерия собственной персоной. О нет, только не это!

– Где ты была? – яростно орет он и хватает меня за руку.

Я тут же отстраняюсь и серьезно его разглядываю. Он выглядит так, будто потерял над собой контроль. Волосы взъерошены. Темные глаза дико блестят, но при этом я замечаю в них беспокойство и облегчение. Впервые мне удается по-настоящему рассмотреть все его резкие черты лица. Подбородок и небольшая щетина, словно у него не было времени побриться.

И еще кое-что, чего я никогда раньше не замечала. Крошечный шрам на щеке. Почему он не избавился от него? Целитель справился бы с этим за считаные секунды. О черт, он выглядит просто сногсшибательно.

– Что-что?

Я замираю. Надо помнить, что квири теперь постоянно связана с моим сознанием. Я игнорирую ее вопрос.

– Я думала, мне позволено делать все, что я захочу, – повторяю я то, что говорила фальшивому Лирану раньше. Миел изображал его довольно хорошо.

– Сейчас глухая ночь, и тебя не было уже несколько часов.

Я приподнимаю брови:

– Ты что, проверял мою спальню?

– Ты забыла, что князья хотят твоей смерти, Авиелл?

Я моргаю и отступаю на шаг назад.

– Навиен, – поправляю я его.

Какое-то мгновение он выглядит так, будто получил пощечину, затем закрывает глаза и с усилием трет рукой лицо.

– Где ты была?

Беспокойство. Да. Я слышу в его голосе неподдельное беспокойство. Но не понимаю, относится ли оно ко мне или к Авиелл.

– Я кое с кем встречалась, – признаюсь я.

Он медленно вдыхает и выдыхает.

– А после этого?

– После этого? – раздраженно переспрашиваю я. Он не может знать, когда я ушла. – После этого я пришла сюда.

На самом деле я опять говорю правду, просто пропускаю жуткую встречу с этим чудовищем и Вьюнком.

– Мы заключили соглашение, герой.

Постепенно я начинаю чувствовать, что он вообще не вникает в то, что я говорю.

– И каким же образом я его нарушила?

– Как нам заставить присутствующих в моем дворце поверить, что вы влюблены в меня, если ночью вы выходите на улицу, чтобы встретиться с другим мужчиной, мм?

В его голосе больше нет беспокойства. Оно уступила место гневу. Ярости.

– Он просто приятель.

– То есть вы не отрицаете, что это был мужчина.

– Вы же давно знаете, с кем я встречалась, не считайте меня дурой, ваша светлость.

– Надо было добавить «пожалуйста», – фыркает он и отворачивается.

– Лиран, – останавливаю я его, ощущая странный приступ угрызений совести. Но почему? Откуда они взялись? Я не сделала ничего плохого, а Лиран любит Авиелл. И все же я понимаю, что встречалась с человеком, который хочет свергнуть и его, и ее.

Лиран останавливается, но не оборачивается. Я замечаю, какого он высокого роста. Какие у него широкие плечи. Мне вдруг кажется, что я увидела всю тяжесть, которая лежит на этих плечах.

– Почему вы ее любите?

Я немедленно ругаю себя в душе за этот вопрос. Вьюнок, кажется, тоже закатывает глаза. Что со мной творится? Меня это не должно касаться. Я не более чем герой. Демон, живущий лишь для того, чтобы защищать Авиелл. Но даже когда я об этом думаю, я знаю, что больше не верю в это. А хуже всего то, что я задаю этот вопрос не потому, что хочу от чего-то уберечь Авиелл. Нет. Но и себя я этим не оберегаю.

– Тут много причин. Наверное, самое главное, – теперь он поворачивается ко мне и пристально на меня смотрит, – это то, как она любит вас, Навиен.

Меня будто ударили. И я сама это спровоцировала.

В глубине души я чувствую, что хотела услышать какую-нибудь «неправильную» причину. Я хотела, чтобы он сказал что-нибудь, над чем я могла бы посмеяться. Что позволило бы мне обвинить его в том, что на самом деле он не знает Авиелл. Но…

– За это вы ее любите? – переспрашиваю я, чтобы заглушить свой внутренний голос. Чтобы не пришлось признаваться себе, что, возможно, я никогда и не была настолько самоотверженной, как думала раньше.

Какое-то время он молчит, затем подходит ко мне. Я задираю голову и смотрю ему в глаза, хотя мне очень хочется отвести взгляд. Он это чувствует. Или он расслышал в моих словах разочарование и сожаление?

– А вы за что ее любите?

Я чувствую запах тьмы. Как его можно описать? Я ищу слова, вместо того чтобы думать, как мне ему ответить. И все же я думаю о лесе. О звездной ночи и росе. Да, именно так он и пахнет.

– Навиен? – повторяет он, когда замечает, что я задумалась.

Его рука неожиданно мягко ложится на мое предплечье.

Тогда я действительно задаю себе этот вопрос: «Что мне нравится в Авиелл?» В ответ тишина – во мне самой и в моем сердце.

Конечно, я что-то вспоминаю. То, как она всегда защищала меня. Как она все время хотела, чтобы я нашла свою душу. Но все это относится только ко мне. Как и то, что сказал Лиран.

Я совсем не знаю Авиелл. Я знаю только сестру, которой она всегда была для меня. Теперь я задумалась – действительно ли это я жила только для нее, или, может быть, все было наоборот?

– Я люблю ее за все, – отвечаю я и опускаю глаза.

Глава 10

Мне почти не удается поспать. Мои мысли крутятся вокруг Авиелл. Вокруг Миела, Шевы и Джиа, вокруг Вьюнка у меня на коже и Лирана. Но когда наступает утро, я чувствую такую же растерянность, как и несколько часов назад. Я вздыхаю и выбираюсь из постели. Поскольку Мирал, похоже, все еще полностью не оправилась от последствий конфликта с Тароном, вчера я сказала ей, что сегодня она может меня не одевать. Поэтому я справляюсь с этим сама, хотя мне не очень хочется идти на завтрак без прически и неприпудренной. Хорошо, что хотя бы мои раны благодаря Миелу исчезли без следа. Лиран наверняка вчера это уже заметил и сделал вывод, что я встречалась с кем-то из героев. Что ж, он прав, это было неосмотрительно с моей стороны. Будто я в тот момент забыла, зачем я здесь. Исключительно из-за Авиелл. Как только я ее увижу, она объяснит мне, почему она захотела остаться там, и все снова будет хорошо.

Я спускаюсь по мраморной лестнице и ищу комнату, где мы вчера ужинали, но не могу ее найти.

Замок выглядит опустевшим. Похоже, у Лирана не так уж и много охранников и слуг.

Когда я спускаюсь еще на один этаж, то слышу голоса. Я подхожу к ним и через дверную щель заглядываю в кухню.

Кассандра помешивает что-то в кастрюле, а на табурете перед кухонным столом сидит Лиран и разминает тесто. Мог бы и меня размять.

– Что, простите?

Я мысленно застонала. Вьюнок, очевидно, действительно что-то вроде девочки-подростка, и она явно в восторге от Лирана. Но я не такая девочка. По крайней мере, я всегда так думала.

Мне не хочется опять его подслушивать, но я не могу удержаться, замираю и вижу жалостливый, почти материнский взгляд Кассандры, которым она смотрит на Лирана.

– Она придет в себя, – говорит она, наклоняется, макает палец в муку перед Лираном и ласково похлопывает его по носу.

Он фыркает, недоверчиво усмехаясь.

– Как можно прийти в себя после такого, Касси? – возражает он хрипловатым голосом, бросает тесто на стол и продолжает его разминать.

У меня в голове вздыхает Вьюнок. Эта маленькая штука продолжает сводить меня с ума.

– У нас у всех есть какие-то раны, Лиран. Самые разные. Нельзя сказать, какие из них легче, а какие тяжелее. У каждой своя история и свое время на заживление.

Я с трудом проглатываю ком в горле. Я уверена, что он говорит об Авиелл, и от этого понимания у меня становится тяжело на сердце. Кажется, он действительно ее любит.

– Ее использовали, отталкивали, били и муштровали с самого раннего детства. Это глубокие раны. Очень глубокие. Такие, которые формируют характер. И разбивают сердце. С каждой каплей пролитой крови они меняют внутренний стержень.

У меня замирает дыхание. Неужели он сейчас говорит не об Авиелл, а обо мне?

– Она это переживет. Она это уже пережила, мой мальчик, уж поверь.

– Да, до сих пор она это переживала. А вместо того, чтобы даровать ей свободу, я просто присоединяюсь к тем, кто ее использует.

– Она же сама согласилась.

Кассандра пожимает плечами.

– Я шантажировал ее, Касси.

– Ты хороший мальчик. Может быть, она поймет это.

Я отступаю на несколько шагов, потом нарочно шумно подхожу к двери и стучу, будто только что подошла. Этот разговор не предназначался для моих ушей. Это его секреты. Не мои. Тем более что я не могу дальше подслушивать, во мне бунтует Вьюнок.

– Извините, – робко говорю я, глядя на Кассандру, которая улыбается мне, а затем на Лирана, вытирающего рукавом муку с лица. У него не очень хорошо это получается. Какое-то время я просто смотрю на него, и тут внезапно открывается деревянная задняя дверь, и входят Лу и молодой человек в фартуке. Они останавливаются перед кучей мешков с мукой. За ними я замечаю полки с припасами и еще одну маленькую дверь – наверное, в кладовую.

Посмеиваясь, я подхожу к Лирану – именно так поступила бы Авиелл.

– Вы действительно весь в муке, ваша светлость, – весело замечаю я, беру с буфета салфетку и мягко стираю у него с лица муку.

Он не отрываясь смотрит на меня. Встретившись с ним взглядом, я чувствую, что у меня пересохло в горле.

– Так, уже лучше.

Я немного опускаю глаза, но продолжаю улыбаться. Смущенно. На этот раз мне даже не нужно изображать смущение.

– Можно я вам помогу? – обращаюсь я к Лирану, который продолжает в растерянности смотреть на меня. Я бросаю быстрый взгляд на Лу и молодого человека, которые внимательно наблюдают за происходящим. Это просто замечательно.

Я подмигиваю Лу и снова сосредоточиваюсь на Лиране.

– Да, – наконец произносит он, немного запинаясь, и берет мои руки. Очень нежно он переворачивает их ладонями вверх и посыпает сверху мукой.

У меня в груди так громко колотится сердце, что я уверена – все здесь его слышат.

Он напряженно сжимает губы и начинает втирать мне в руки муку. Затем притягивает меня к себе и кладет пальцы на тыльную сторону моей ладони. Мы начинаем вместе месить тесто.

Я чувствую на шее его дыхание. Ощущаю его запах и каждое его прикосновение так остро, что у меня перехватывает дыхание.

Я не привыкла к такому. Даже Ави почти никогда ко мне не прикасается. Поэтому я буду считать, что это вполне нормальная реакция и она не имеет к Лирану никакого отношения.

Внезапно я начинаю слышать голоса Лу и молодого человека, будто раньше у меня заложило уши и только сейчас это прошло.

Лиран начинает заворачивать на мне рукава и вдруг замирает. Потом снова опускает левый рукав до кисти.

Проклятье. Он заметил Вьюнка. Могу поспорить, что он от этого не в восторге.

– Думаю, тесто больше уже не нужно месить, – вмешивается Кассандра. Она смотрит на нас как-то растерянно, и только тогда я понимаю, что мы довольно долго оставались неподвижными и близко прижатыми друг к другу.

– Э-э-э, госпожа, – послышался голос Лу.

Я поворачиваюсь к ней. Она стоит рядом и разглядывает меня.

– Да?

– Вам помочь одеться?

Я тоже растерянно оглядываю себя с головы до ног. Вижу белое платье, а потом снова смотрю на Лу.

– Но я ведь уже одета.

Кассандра прокашливается, а молодой человек в фартуке смущенно отводит взгляд.

Лу наклоняется вперед.

– На вас нижнее платье, это белье, госпожа, – шепчет она, но я уверена, что Лирану и всем остальным это слышно. Хотя это вряд ли имеет значение, поскольку я уверена, что они уже все увидели. Все присутствующие имеют представление об одежде при дворе. В отличие от меня.

Я замираю и не могу пошевелиться. Как-то слишком отчетливо я ощущаю ноги Лирана, прикасающиеся к моим бедрам. Сердце у меня колотится как бешеное. Эта штука что, прозрачная? Как я должна была понять, что это не верхняя одежда? Я не смотрела на себя в зеркало, а просто надела платье. Это было глупо, в конце концов, я же помню, что Авиелл всегда надевала корсеты и несколько слоев одежды. Но я думала, что этого «платья» будет достаточно.

– Госпожа, – тихо шепчет Лу, видимо, чтобы вернуть меня к реальности.

Я отступаю на шаг назад. И при этом становлюсь еще ближе к Лирану. Прижимаюсь прямо к месту у него между ног. Этого еще не хватало! Что я сейчас должна сказать? Я наследница престола княжества Истины. По крайней мере, я должна ее изображать. А она уж точно никогда бы не стала ходить в нижнем платье.

– Я… – заикаясь, начинаю я, невольно впиваясь пальцами в ногу Лирана. Просто чтобы удержаться, потому что помочь он мне ничем не может. На его черных брюках остаются белые отпечатки ладоней. Что ж, на нем хотя бы не только нижнее белье.

– Я испачкал ее платье мукой, – говорит он и кладет руку мне на плечо. – Надеюсь, ты подберешь новое, чтобы ей не пришлось в таком виде ходить по дворцу.

Лу смотрит на меня еще мгновение, потом переводит взгляд на Лирана.

– Конечно, – вздыхает она и уходит.

– Мило, займись цыплятами, – говорит он молодому человеку. Тот, похоже, просто счастлив, что ему разрешили нас оставить, поэтому поспешно выбегает.

Кассандра дружелюбно смотрит на меня. Даже почти с сочувствием, потом вытирает руки о передник и тоже выходит на улицу.

– Я проверю доставку.

На мгновение воцаряется тишина, затем Лиран разворачивает меня к себе. Я пытаюсь не думать о том, что стою у него между ног в одном нижнем платье. Расширившимися от ужаса глазами я наконец осмеливаюсь на него взглянуть. Но не могу понять выражение его лица. Он что, злится?

– Мне очень жаль. Я… я не знала.

– Все хорошо, – успокаивающе бормочет он, слегка улыбаясь уголком рта.

– Ничего хорошего. Теперь они все думают, что я сумасшедшая.

– Никто не думает, что вы сумасшедшая.

– А как еще назвать человека, который бродит по дворцу в нижнем белье?

Он смеется, и я будто впервые слышу его настоящий смех. Низкий, хрипловатый. Полный такого тепла, которого я от него не ожидала.

– Наверное, такого человека можно назвать рассеянным.

– То есть сумасшедшим.

Я замолкаю, а затем закрываю лицо руками. Но Лиран убирает их, чтобы видеть мои глаза.

– Теперь вы вся в муке.

Он усмехается и хватает тряпку. Вытирает муку с моих щек так нежно, что я невольно проверяю, не делает ли он это, потому что за нами кто-то наблюдает. Но здесь никого нет. Нет свидетелей, которые могли бы потом подтвердить, что мы друг в друга влюблены.

– Если не считать небольшой оплошности, вы хорошо сыграли свою роль.

– Ну хоть что-то, – шепчу я, опуская голову.

Он тут же мягко приподнимает ее за подбородок. Смотрит на мое лицо, на мои глаза, а затем долго не отводит взгляда от моих губ. Слишком долго. И потом наконец откашливается.

– Почему у вас теперь есть квири?

Я прикусываю нижнюю губу. Он был ко мне добр. Он мне помог. Так что я должна постараться быть с ним честной. Совершенно очевидно, что он, в отличие от меня, знает обо всех демонических существах, которые существуют в нашем мире.

– По дороге сюда я встретила одно существо. Мужчину, который хотел убить квири, поэтому я взяла на себя ответственность за эту светящуюся штуковину. Но я не знала, что это такое. Честно говоря, и до сих пор не знаю.

Лиран кивает:

– Это тотем. И теперь квири – ваш тотем. Он поможет вам и защитит вас, если вы об этом попросите. Очень редко случается, чтобы тотем привязывался к человеку… или к герою. Значит, вы исключение.

– Ее зовут Вьюнок, – говорю я и сама себе удивляюсь: почему я ему это рассказываю?

– Вот как? – осведомляется он, и на лице у него возникает шутливое выражение.

Я не могу понять, не подсмеивается ли он надо мной.

Не успев решить, как мне на все это реагировать, я внезапно осознаю, что по-прежнему стою у него между ног, и резко отстраняюсь, при этом довольно сильно ударяюсь о буфет.

– Вы не ушиблись? – спрашивает он, а затем отпускает меня, и я оказываюсь рядом с ним и чувствую себя еще более неуверенно. – Вы сегодня ведете себя немного странно.

– Я плохо спала.

Он прав. Я веду себя как чокнутый ребенок. Что со мной не так? Я обученный боец, но из-за того, что стою в нижнем платье, прижавшись к ногам князя Высокомерия, превращаюсь в глупую девочку. С такими ситуациями мое воспитание явно не справляется. Ави наверняка вышла бы из этого положения намного спокойнее.

– Сегодня вечером у нас намечается небольшой праздник. Все князья обязаны устраивать такие мероприятия хотя бы раз в квартал и приглашать других князей, – говорит Лиран, едва заметно бросая взгляд на мое тело.

Я молю судьбу, чтобы платье не было прозрачным. А главное, чтобы не была видна отметина у меня на груди.

– Вы согласны быть моей спутницей на этом празднике?

Я снова оглядываюсь по сторонам:

– Здесь никого нет. Вы не обязаны спрашивать настолько учтиво.

Он чуть прищуривается и подходит ко мне. Я мельком замечаю мучные отпечатки своих рук у него на бедрах.

– Я делаю это не потому, что кто-то может услышать. Мне хочется пригласить вас как подобает.

У меня перехватывает дыхание.

– Я с радостью принимаю ваше приглашение.

Я отвожу взгляд. Это, безусловно, игра. Роль, которую он играет, чтобы мне было легче изображать влюбленную дурочку.

– Хорошо. После завтрака Арк будет вас обучать. Мирал сегодня опять в деревне у родственников.

Я просто киваю. Впервые я нахожу его вежливое обращение неприятным не потому, что никто никогда не обращался ко мне таким образом, а потому, что я чувствую, что сейчас я слишком близка с ним, чтобы продолжать общаться так учтиво.

Он проводит рукой по волосам и собирается уходить, но потом вдруг останавливается.

– Тарон тоже будет сегодня вечером.

Внутри меня все напрягается. Но не из-за страха, а из-за гнева, который мне приходится сдерживать. В противном случае есть большой риск, что я собью его с ног на глазах у всех гостей.

– Вы должны позволить другим князьям почувствовать некоторые из зарождающихся чувств ко мне, но все же сдерживайтесь. Я не хочу, чтобы он… – Тут он смотрит на меня. Напряженно и задумчиво.

– Вы не хотите, чтобы он доставил вам неприятности, – заканчиваю я, чтобы он не успел добавить, что оберегает меня от Тарона. Потому что это не так. Даже если какая-то его часть вдруг действительно захочет меня защитить. А если это так, то почему? Из-за того, что он говорил Кассандре? Он думает, что я сломалась и меня надо поддержать? Да, наверное. Он сжалился надо мной. Но я этого совсем не хочу.

– И еще кое-что, Навиен, – говорит он, опять приблизившись ко мне.

Взяв прядь моих светлых волос, он заправляет ее за ухо, чтобы можно было увидеть шрам, – он уже однажды так делал.

– Не скрывайте этого. Это показывает вашу силу, – звучат в моих ушах его сказанные несколько дней назад слова.

– Я не собираюсь запрещать вам общаться с Миелом, хотя вчера могло показаться, что это так. Вы свободный человек.

У него такой вид, будто он борется с самим собой. Сожалеет о своих словах и не понимает, почему он их произнес.

– Как любезно с вашей стороны, – бурчу я, потому что в любом случае у него нет никаких полномочий мне что-то запрещать. Я не его собственность, даже если я сейчас в его власти, хотя и почти забыла об этом. Теперь он играет роль доброго спасителя.

– Он ваш брат, это так?

Веки Лирана чуть вздрагивают. Похоже, он хочет мне что-то сказать. Может быть, что-нибудь о Миеле? Хочет о чем-то меня предупредить? Но, промолчав, он поворачивается и уходит. Я остаюсь одна, а через какое-то время возвращается Лу с платьем, помогает мне одеться и ведет меня в какую-то комнату вроде маленькой столовой, где подан завтрак.

Лиран уже сидит за столом и читает книгу, а Арк… сидит рядом с ним и ест. У меня дух перехватывает от изумления. Хотя я и заметила, что Лиран относится к героям иначе, чем другие князья, я не предполагала, что он позволяет им есть с ним за одним столом.

Лиран смотрит на меня мельком, оглядывает мое платье, а потом отпивает из своей дымящейся чашки и возвращается к чтению.

К моему удивлению, вскоре после меня в столовую входят два других героя и тоже садятся за стол. У одного из них, насколько помню, его зовут Ларо, светлые, почти белые волосы, а его глаза такие прозрачно-серые, что я слишком долго их разглядываю. Он замечает это и бросает на меня вопросительный взгляд.

– Что-то не так?

– Нет, все в порядке, – мямлю я и смущенно улыбаюсь. – Я…

– Я знаю, кто ты. Меня зовут Ларо, а это Аметист.

Он указывает на темноволосую женщину-героя, которая чуть кивает мне и при этом берет кусок хлеба.

От неловкости я ерзаю на стуле. Лиран мог бы познакомить нас друг с другом или, по крайней мере, принять участие в беседе, а не просто сидеть и читать свою дурацкую книжку. Но, похоже, он считает, что мы можем разобраться со всем самостоятельно. Такое со мной бывало редко, пожалуй, даже никогда, но сейчас мне бы хотелось, чтобы в замке жило больше людей. Однако Лиран, видимо, хочет, чтобы компанию за едой нам составляли только присутствующие. Так что придется мне с этим смириться.

После того как они представились, все выглядит так, будто разговор окончен. По крайней мере, со мной. Потому что между собой они, похоже, обмениваются мнениями, я замечаю это по их хихиканью. Несмотря на то что Арк несколько раз предостерегающе покашливает.

Хотя бы видно, что в моем присутствии им весело. О большинстве людей, которым до сих пор удавалось наслаждаться моим присутствием, я этого сказать не могла. Пожалуй, я никогда не была особенно популярна в обществе.

Даже среди героев, с которыми мы вместе обедали и ужинали, Марек был единственным, кому я действительно нравилась, а с Зетом мы были скорее любовниками, чем друзьями. Будь здесь Ка и Ларакай, это тоже мало что изменило бы. В учебном лагере мы иногда очень ненадолго встречались с героями из других княжеств, и в течение этого периода мы с Ка не смогли стать друзьями. Теперь эти двое отступники, а Лиран, похоже, вообще считает, что их больше нет.

– Что вы читаете? – В какой-то момент я решаю завязать разговор с Лираном, чтобы слышать не только то, как я жую.

Видно, что он дочитывает последнее предложение, а затем поднимает глаза.

– Это сборник стихов, – отвечает он, протягивая в мою сторону книгу, раскрыв ее так, чтобы я могла различить форму строк.

Значит, он любит стихи? Вот уж никогда бы не подумала. Однако наверняка именно это помогло ему завоевать сердце Авиелл. И, возможно, поэтому он так хорошо владеет словом.

– Вы любите читать? – интересуется он, и мне кажется, что он просто пытается поддержать разговор, чтобы не ставить меня в неловкое положение.

– Я научилась этому, только чтобы читать апокрифы. Остальное мне до сих пор всегда было запрещено, – помедлив, отвечаю я, хотя знаю, что все присутствующие знают, кто я на самом деле.

– У меня большая библиотека, имейте в виду, если захотите почитать что-нибудь еще.

Лиран серьезно смотрит на меня.

Я просто киваю и откусываю хлеб. Однако Аметист смотрит на меня так пристально, что в какой-то момент я поднимаю на нее глаза.

– Ты наверняка отлично умеешь разбирать апокрифы, – говорит она, и это звучит так, будто она, наоборот, этого совершенно не умеет. Интересно, почему?

– Немного умею, – отвечаю я, ощутив желание немедленно отсюда смыться.

– Ты могла бы прочитать для Лирана апокриф, в котором мы все…

– Аметист! – резко обрывает ее Лиран.

Мне становится любопытно.

– Что за апокриф?

Лиран выглядит рассерженным, но сдерживается.

– Очень старый. До сих пор никто так и не смог его прочитать.

– Могу хотя бы попробовать, – отвечаю я и ободряюще ему улыбаюсь.

Однако он по-прежнему выглядит недовольным.

– Встретимся в библиотеке после ваших занятий с Арком. – Он закрывает книгу и встает. – А теперь извините, я должен вас покинуть.

Он исчезает, и чуть позже мы с Арком тоже выходим из комнаты. Он молча шагает впереди, ведет меня вниз, и наконец мы оказываемся в подвальном помещении. Они явно не хотят, чтобы кто-нибудь узнал о наших занятиях.

Когда Арк оборачивается, мне опять бросается в глаза его сходство с Лираном. Те же темные волосы, только у Арка они короче, те же черные глаза. Телосложение у них тоже очень похожее.

– Лиран сказал, что ты носишь на себе квири, – говорит он, кивнув. – Отпусти его, если он будет тебя защищать, мы не сможем как следует работать.

Поколебавшись, я все-таки решаюсь и зову:

– Вьюнок, выходи!

Я не уверена, что ее нужно вызывать именно таким образом, но, похоже, это сработало, потому что кожа у меня опять начинает гореть, и вскоре передо мной появляется маленький огненный шар. Он поворачивается к Арку и снова наклоняет голову или, скорее, все тело.

– Сделай перерыв, квири. Зато потом сможешь лишить свою хозяйку запаха серы, – приказывает Арк.

Вьюнок поворачивается ко мне:

– Ты уверена?

– Да, – подтверждаю я, и огненный шар уносится в угол огромного подвала. Мой взгляд падает на что-то вроде алтаря, установленного в задней части стены.

– Что ты уже умеешь? – спрашивает Арк, скрестив руки на груди.

– Я могу скрывать свои мысли, и… – Какой-то момент я колеблюсь. – Однажды мне удалось услышать кого-то, кто был далеко.

Арк продолжает на меня смотреть.

– А простые вещи? Контролировать тело?

Я на мгновение задумываюсь, пытаясь понять, что он имеет в виду, но затем вспоминаю танец с Лираном, когда Арк управлял моим телом.

– Это несложно?

– В любом случае проще, чем закрывать разум. Но сейчас речь не о том, что я делал на празднике, Навиен. Я говорю о простых вещах, таких как небольшое движение ноги, чтобы кого-то заставить упасть, например.

– А это поможет мне в бою?

– В бою тебе очень поможет, если ты сделаешь так, что твой противник немного опустит меч или изменит направление своего движения.

– Этого я делать не умею, – отвечаю я.

Арк кивнул:

– Тогда давай с этого и начнем.

Он выжидающе на меня уставился.

– И что я должна делать?

– А что ты делаешь в первую очередь, когда закрываешь свой разум?

– Ничего не делаю. Просто беру и закрываю его.

– Возможно, сейчас это происходит так, потому что это обычное действие для твоего тела и разума. Все равно что дышать. Но что ты делала, когда тебе приходилось достигать этого сознательно? Когда ты этому только училась.

Я размышляю. Все, что я тогда делала, – это искала в себе ту силу, которую я чувствовала, и хотела ей овладеть.

– Вызывала в себе силу.

– Тогда вызови ее сейчас.

Я делаю глубокий вдох, потом выдох, сосредоточиваясь на своей внутренней силе. На демоническом во мне. На этой тьме. Но там ничего нет. Поэтому я закрываю глаза и продолжаю искать. Но по-прежнему ничего не чувствую. Так я стою несколько минут, и ничего не происходит.

– О чем ты думаешь? – негромко и спокойно спрашивает Арк.

– О силе внутри меня. – Я приоткрываю глаза, не прекращая своих усилий.

Лицо Арка остается непроницаемым.

– А как именно ты думаешь об этой силе внутри? – уточняет он.

– Как я должна о ней думать? Она – моя сила демона.

– Значит, ты думаешь о ней плохо?

Я смеюсь, потому что это нечто само собой разумеющееся. Но Арк продолжает смотреть на меня, будто ждет ответа.

– Естественно. Это же демоническая сила. Первородный грех. Зло.

– Хорошо, это они тебе так сказали. Но сама ты что думаешь?

– Я именно так и думаю.

И что я не хочу иметь эту силу. Но эту мысль я всегда держала при себе. Она очень личная. Даже Ави не знает, как сильно я с детства хотела быть не демоном, а обычной девочкой.

– Ты не можешь пользоваться тем, что презираешь.

– Тем не менее я это делаю, – отвечаю я язвительно.

– Очевидно, ты пользуешься только одной силой, которая подавляет что-то, что также является демоническим, то есть другие силы.

Я растерянно заморгала. Он прав. Единственное, что я действительно могу делать, – это закрывать свое сознание. Ведь в том, что оно в принципе открыто для других героев, тоже есть что-то демоническое. Так что я использую свои силы только для того, чтобы подавить свое демоническое «я». Ну, теперь я хоть что-то понимаю.

– Что в тебе изменилось, когда ты смогла лучше слышать то, что было в отдалении?

Я вспоминаю тот момент на балконе. Думаю, что там могло быть иначе, не так, как обычно.

– Может быть, потому, что я очень сильно хотела это услышать?

Хотя вряд ли, потому что я тогда даже не знала, о чем шел разговор. Так что у меня не могло быть такого большого желания узнать, о чем говорилось.

– Нет, так не бывает.

Арк начинает задумчиво прохаживаться.

– Ты уже была здесь в тот момент?

Я колеблюсь. Он просто хочет узнать, что именно я подслушала, или у него есть другие причины? Что бы это ни было, я знаю, что в данный момент я должна отвечать ему только честно.

– Да, – говорю я и смотрю ему прямо в глаза, чтобы не выглядеть виноватой.

– Возможно, эту силу вызвал в тебе Лиран.

Я снисходительно смеюсь.

– Зачем ему это? Он просто недоволен, что я не княжна Авиелл.

Арк слегка хмурится, а я жалею, что не могу просто быть Навиен – той, которой была всего несколько дней назад. Что со мной не так? Я мастерски умею владеть собой и вдруг… веду себя как ребенок.

– Оставим пока этот вопрос, – бурчит Арк, подходя на шаг ближе. – Изменил ли в тебе что-то взгляд Лирана на героев?

Я задумчиво анализирую свои мысли. Конечно, я должна признать, что он иначе относится к героям. Не как к чему-то плохому, греховному. Наоборот. Для него Арк – его обычный брат, и права у его героев такие же, как у людей.

– Может, и так, – отвечаю я, потому что точно не знаю, изменило ли это что-нибудь во мне. Действительно ли это так? Неужели я теперь по-другому отношусь к своей темной сущности? Или, может быть, изменил мое отношение все-таки тот человек в лесу княжества Гнева? Он многим рисковал, чтобы спасти семью героев. Будто они того заслуживали. Что, если у меня тоже когда-нибудь будет семья?

– По крайней мере, так можно предположить. Но все равно я не чувствую в себе никакой силы.

– Это не обязательно должно произойти мгновенно, Навиен. Нам нужно сначала поработать над тобой и твоим внутренним миром, прежде чем мы сможем по-настоящему разобраться с твоими силами.

В моей груди зарождается чувство, которому там не место. Оно иррациональное, глупое и совсем мне не свойственное. Тем не менее оно есть. Это ощущение, что я заблуждалась. Все делала неправильно. Будто я всю жизнь думала, что я должна быть такой, какая я есть, и это было ошибкой. А теперь… Мирал учит меня, как себя вести, Арк меняет мое отношение к героям, Лу объясняет, что такое белье и платье, а Лиран – что принято, а что нет.

– И как нам это сделать?

– Я думаю, нам нужно поговорить.

– Ты что, хочешь, чтобы я рассказала тебе о своих чувствах? Разве у меня, как у героя, их на самом деле не должно быть?

– Кто тебе сказал? – удивляется он.

– Неужели у тебя они есть? – спрашиваю я и на мгновение замечаю по его глазам, что мои слова его задели.

– Я не это имела в виду, – пытаюсь я оправдаться. – Просто ты всегда такой хладнокровный и сдержанный. Я тоже была такой. Но теперь у меня вдруг перестало это получаться.

– У меня есть чувства, – спокойно говорит он. – Хотя это не значит, что я должен выносить их на всеобщее обозрение. А ты явно еще не научилась управляться с чувствами. И со своей демонической частью. Ты использовала свой дар так, что почти избавилась от своего демонического «я». Еще тебе сейчас очень не хватает твоей второй половины. Это…

У него на мгновение пропадает голос, а в глазах вспыхивает боль.

– Сначала это очень сложно. Как будто ты существуешь только наполовину. Время от времени у тебя не хватает сил действовать и чувствовать так, как тебе хотелось бы. Как нужно.

– Но Лиран ведь с тобой.

– Да, – коротко говорит он и отводит взгляд. – Но мы тоже когда-то были надолго разлучены.

Он идет дальше к стене, жестом предлагая мне следовать за ним.

– А что твоя сестра думает о твоей сущности?

Я следую за ним, и через некоторое время он останавливается перед алтарем и молча зажигает там свечу.

– Она не думает ничего плохого о моей демонической части. Но она считает, что у меня нет личности.

– И это правда? – спрашивает он, протягивая мне спичку.

Я беру ее, но не понимаю, хочет ли он, чтобы я тоже зажгла свечу, или она мне для чего-то еще.

– Я не знаю. Иногда мне кажется, что я хотела бы, чтобы у меня была собственная личность. Сейчас у меня ее нет, но я не уверена, что она может мне понравиться.

– Ты пришла сюда без Авиелл, но, если я правильно понял, чтобы ее спасти. Или ты все равно была бы здесь, даже если бы она умерла?

– Нет. Потому что…

Я больше ничего не произношу. Все, что я скажу, только доказало бы, что Ави права и у меня нет личности. Потому что, если бы она погибла, меня бы уже не было в живых.

– Я не думаю, что ты покончила бы с собой.

– Почему?

– Возможно, ты не слишком заботилась о себе самой, Навиен. Еще когда ты не узнала саму себя, тебе пришлось жить жизнью Авиелл. Конечно, сейчас тебе кажется, что тебе не нравится та «ты», которая есть в действительности. Однако у тебя есть личность. Но сначала тебе нужно как следует себя узнать. Научиться себя принимать и любить. Свои хорошие и плохие стороны. Учиться этому. Принимать или менять то, что ты считаешь недостатками.

– Звучит так, будто я маленький ребенок.

Арк мягко улыбается:

– Есть люди, которые не могут научиться этому всю жизнь… или до тех пор, пока не станут очень старыми. Для этого нет возрастных ограничений, Навиен. Это совсем не детское занятие.

Я вздыхаю, потому что чувствую, что передо мной огромная гора, с которой я не смогу справиться.

Арк ненадолго прикрывает глаза, а затем задувает свечу.

– Я привык считать, что у меня мало недостатков. Но у меня есть одна большая слабость. Я всегда, когда нахожусь здесь, внизу, зажигаю свечу и задуваю ее, чтобы помнить об этой слабости. Может быть, когда-нибудь я таким образом ее одолею.

Он указывает на спичку в моей руке, снова улыбается и наконец уходит.

Я остаюсь одна и прислушиваюсь к своему дыханию. Вероятно, мне пришлось бы зажечь бесчисленное количество свечей, поэтому я пытаюсь отыскать в себе самую большую слабость. Даже тогда на ум приходит слишком много. Но что самое худшее? Что я больше всего презираю в себе?

Я закрываю глаза, когда понимаю это. Когда я со всей определенностью осознаю, что я ненавижу в себе больше всего.

Я нерешительно зажигаю спичку. Как будто не хочу, чтобы даже пылинка на полу узнала, что это такое.

А потом я зажигаю свечу. Недолго наблюдаю, как она горит, задуваю ее, а вместе с тем стараюсь выпустить из себя сожаление, что я не Авиелл. Потому что это то чувство во мне, которое я действительно ненавижу. Что я не она. Что я не любима так, как она. Особенно моими отцом и матерью.

Глава 11

После того как Вьюнок воссоединяется со мной и от нее остаются только мерцание на коже и не всегда приличные мысли, я иду искать Лирана в библиотеке.

Он стоит перед большой полкой и выглядит так, словно изучает обложки. При этом я уверена, что он знает наизусть каждую книгу здесь.

– Навиен, как все прошло? – спрашивает он, поворачиваясь ко мне. В руке у него маленькая книжечка с позолоченной обложкой. Явно не апокриф – они всегда в черном переплете и намного крупнее.

– Я задула свечу, – говорю я, пожав плечами.

Уголок рта Лирана коротко приподнимается.

– Мне уже не раз приходилось это делать.

Я поднимаю голову и разглядываю его. Конечно, мне хочется спросить, какие у него слабости. Потому что, даже если он думает, что у него их нет, некоторые из них бросаются в глаза. Например, его высокомерное поведение. Но действительно ли это слабость в его случае? Что-то сомневаюсь. Без этого он вряд ли оправдал бы свое княжеское звание и смертный грех, который оно олицетворяет.

– О каком апокрифе шла речь? – интересуюсь я, шагнув к нему.

Он снова смотрит на мое платье – темно-красное с золотым орнаментом. Лу уверяла, что оно будет хорошо сочетаться с моими светлыми волосами. Но мне не очень нравятся все эти яркие и пестрые ткани. Я скучаю по своей одежде героя.

– С этим мы разберемся в другой раз, – говорит он и указывает на стол, где расставлены тарелки, бокалы и столовые приборы.

– Сегодня я покажу вам, как нужно есть.

Краем глаза я вижу, как он вынимает из книги письмо, кладет его в карман и ставит томик на место.

– Но я умею есть, – отвечаю я несколько оскорбленно, потому что на самом деле хорошо понимаю, что он имеет в виду. Меня правда беспокоит, что я постоянно допускаю промахи.

Лиран приближается ко мне на шаг и пристально смотрит в глаза.

– Я вам не враг. Даже если это иногда так выглядит. Я хочу вам помочь.

– Вы хотите помочь себе и Авиелл, – поправляю я.

Он мне не возражает. С чего бы ему возражать, это правда. Но никто не должен понять, что я не Авиелл.

Наконец он предлагает мне руку и, когда я ее беру, подводит меня к столу и подвигает стул поближе. Я сажусь, пока он идет к своему месту.

– Не стоит садиться перед…

– Перед мужчиной? – спрашиваю я, подняв брови, но все же поднимаюсь.

– Перед правителем, – поправляет он. – Вы еще не княгиня.

– И никогда ею не стану, – договариваю я за него.

Он покашливает, затем садится, и вслед за ним я делаю то же самое.

– Возьмите салфетку и положите ее на колени.

Я наблюдаю, как он это делает, и подражаю его действиям. Это одна из немногих вещей, которые я умею.

– Эта тарелка – для супа.

– Я способна узнать суповую тарелку, – фыркаю я.

– Довольно стервозно ты ему ответила, – звучит голос в моей голове.

– Помолчи, Вьюнок! – беззвучно отвечаю я.

– Навиен. Я хочу помочь вам, а не упрекать вас. Пожалуйста, не забывайте об этом.

– Хорошо, – сдаюсь я и выправляю осанку. – Значит, сначала я буду есть большой ложкой?

Он кивает, а затем указывает на двузубую вилку на столе.

– Эта вилка для основного блюда. А вилка, лежащая дальше на столе, – для десерта.

– Что? У вас не подают пудинг? – Я изображаю недовольную гримасу и смеюсь.

Лиран качает головой:

– Нет, в княжестве Высокомерия в таких случаях всегда подают местные блюда. Пельмени.

– Пельмени? – весело спрашиваю я. Если уж подавать местные блюда, то я ожидала чего-то более колоритного.

– Да, пельмени, – отвечает Лиран, постепенно теряя терпение из-за моего поведения.

– Сегодня утром мы вместе замешивали для них тесто. Припоминаете?

В его глазах появляется какое-то непонятное выражение, а уголок рта чуть дергается. Он как-то странно смотрит на мои руки.

– Было приятно видеть, что эти закаленные в боях руки могут быть такими нежными.

У меня пересыхает в горле.

– После каждой перемены блюд нужно класть столовые приборы на тарелку справа, направив их вниз. Бокалы расставлены в том же порядке.

Он указывает сначала на ближний бокал:

– Для аперитива. Для напитка под основное блюдо. Для напитка к десерту.

– Хорошо, – говорю я, следя за его пальцем. – Всегда от внешней части стола к внутренней.

– Да, это довольно просто запомнить.

Он некоторое время молчит, как бы приводя в порядок свои мысли, затем снова переводит на меня взгляд.

– Князь Сладострастия, Лакрос, очень дружен с Тароном. Держитесь от него подальше и не делайте никаких намеков на то, что в меня влюблены. В любом случае он никогда не станет за нас свидетельствовать, и, честно говоря, я могу обойтись без помощи этого ублюдка.

Он на мгновение сжимает руку в кулак, но затем овладевает собой и снова ее расслабляет.

– Аарон, князь Зависти, на самом деле мог бы пригодиться, потому что ему, конечно, не нравится ваша помолвка с Тароном. Но, к сожалению, дело не только в расторжении помолвки, но и в том, что это делается для того, чтобы мы могли обручиться, а это уже может вызвать его зависть. Так что с ним все тоже довольно сложно.

Он откидывается на спинку стула, закидывает ногу на ногу и бросает взгляд на кольцо правителя у себя на пальце.

– Сантос, князь Жадности, вполне подходящий кандидат для того, чтобы стать свидетелем, если мы не допустим ошибок. Мы должны сделать так, чтобы он заметил наше взаимное увлечение, но предположил, что мы сами этого не осознаем. Если он узнает об этом раньше нас, то от жадности ему захочется выложить это первым. Ему очень нравится хвастаться тем, что он все понял самый первый. Это очень важно. В противном случае ему станет неинтересно.

Я киваю и пытаюсь вспомнить этого князя. Скорее всего, это был тот самый рыжеволосый в роскошной одежде.

– Фирас, князь Обжорства, мог бы быть подходящим свидетелем, в отличие от Халема, князя Лени. Но я хочу использовать их обоих. Фирас любит еду, и, как оказалось, в особенности наши пельмени. Он раз в неделю ездит ко мне в княжество, чтобы их отведать. Хотя я не думаю, что смогу его этим шантажировать.

Я начинаю хохотать, и Лиран смотрит на меня так, как никогда раньше. Я не могу истолковать его взгляд. Мой смех настолько неуместен?

– Халем слишком ленив, чтобы ему захотелось вмешиваться. Но и его мы могли бы убедить. Ему никогда не нравился Тарон. Он ненавидит то, что князь Гнева постоянно выходит из себя, а ему приходится участвовать во всяких склоках и разбирательствах.

– Итак, я стараюсь сосредоточить усилия на Фирасе, Халеме и Сантосе?

– Да, – задумчиво ответил Лиран. – Но важно, чтобы на самом деле все это почувствовали. Когда представлены свидетели, присутствуют все князья, и в конечном итоге они все выносят вердикт.

– Хорошо, – говорю я тихо, так как продолжаю думать, что он недоволен моим смехом минутой назад. Я не хочу, чтобы Лиран думал, будто я не воспринимаю все это всерьез. Но почему я должна этого хотеть? Потому что для меня так важно счастье его и Авиелл? Я прикусываю губу. Нет. Потому, что для меня важно мое счастье.

– Хорошо, а теперь…

Он явно ищет причину, чтобы избавиться от моего присутствия.

– Я пойду прилягу, – облегчаю я ему задачу. Почему бы и нет. Я могла бы, наоборот, усложнить ситуацию. Заставить его произнести, что он хочет остаться один. И одновременно я совсем не хочу этого слышать. Да, лучше я сама все решу. Поэтому я встаю.

– Подниматься из-за стола первой вы тоже не должны. Это так, между прочим, – ворчит он и тоже встает. Затем обходит стол и отодвигает мой стул.

Я киваю и направляюсь к двери.

– Ах, госпожа? – останавливает он меня.

Я поворачиваюсь, готовая к тому, что я снова что-то забыла. Неужели я должна была еще поклониться? Я покорно делаю книксен, а Лиран смотрит на меня так, будто я спятила. Похоже, дело было не в поклоне. Однако на губах у него появляется улыбка.

Вьюнок влюбленно вздыхает у меня в голове. Я на нее шикаю.

– Это так прекрасно, когда вы смеетесь.

Вьюнок у меня в мыслях пускается в пляс, а я пытаюсь не задохнуться и борюсь с покалывающим жаром, растекающимся внутри. Небеса, как мне со всем этим справиться? Я просто киваю, отворачиваюсь и тут же замечаю слугу, который стоит у двери и, кажется, ждет, пока Лиран разрешит ему предложить свои услуги.

Ну все понятно. Вот почему он назвал меня госпожой, а не Навиен, и вот почему он так сказал о моем смехе. Я мысленно ругаю себя и Вьюнка за то, что мы хоть и на секунду, но поверили, что он мог говорить искренне. И за все мои чувства, которые меня охватили. Нет. Все это было частью плана.

Я бросаю взгляд на карту, висящую на стене в старой рамке.

– Ваша светлость, откуда эта карта? – поддерживаю я его игру и искусственно ему улыбаюсь.

– Люцифер получил ее от своего первого секретаря Эдуарда Каледрийского. Он был простым смертным, жил здесь еще до войны подземного мира и мира света.

Я подхожу ближе и чувствую, как сзади подходит Лиран. Я начинаю разглядывать княжества, их гербы и некоторые замки, которые изображены на карте. Потом поднимаю руку и провожу вдоль левого края карты. Он надорван, будто это только половина карты.

– А где остальная часть? – интересуюсь я, поворачиваясь к Лирану.

– Этого я не знаю.

Почему-то его слова не звучат правдиво. Но зачем ему лгать о чем-то подобном?

– Эдуард Каледрийский был дворянином, раз он умел писать и рисовать? – продолжаю я расспрашивать, краем глаза наблюдая за слугой.

– Да, он был сыном последнего князя из людей и был очень привязан к подземному миру. Он и раньше помогал Люциферу в борьбе с миром света.

– Ох.

– К сожалению, мне действительно пора идти, госпожа.

– Конечно, – быстро говорю я, снова улыбаюсь ему и ухожу в свою комнату.

Хотя у меня в голове крутится тысяча новых вопросов, я замечаю, что недостаток сна дает о себе знать. Зевая, я опускаюсь на кровать и только успеваю понять, что сейчас засну, как до меня доносится странный запах.

Я растерянно оглядываюсь, а потом замечаю его. Миел. Он стоит у моего окна, как будто входить через балкон для него совершенно обычное дело. За ним виднеется заходящее солнце.

– Что ты здесь делаешь?

– Пришел тебя навестить, – говорит он шутливо и подходит ближе.

– Ты не боишься, что тебя увидит Лиран? – спрашиваю я, поднимаясь, чтобы немного пригладить растрепавшиеся волосы. Ну и немного стереть слюну с уголков рта.

– Это дом моего детства, Навиен, – заявляет он так спокойно и непринужденно, что я прищуриваюсь и разглядываю его.

– Неужели Лиран тоже так считает?

– Да. Почти. Но мне разрешено находиться в замке. Это его слова. Только Арку это не очень нравится.

– Ага, – несколько нервно отвечаю я, растерянно прохаживаясь по комнате. А что мне еще остается делать, теперь я все меньше понимаю, как мне управиться с собой и всеми частями тела, которые у меня в последнее время начали проявлять активность.

– Ух ты, а это кто?

Вьюнок. Как бы мне хотелось обойтись без ее комментариев.

Но я не могу не заметить, что Миел – прекрасный образец мужчины. По крайней мере, для кого-то вроде меня. Ведь я демон. Но я не знаю, могу ли я доверять своим чувствам. Зет тоже был красивым. Мрачным и замкнутым, но симпатичным. Но Миел… он выглядит так, будто он не создание подземного мира, а сотворен самими богами.

– Ты тогда действительно ушла, – констатирует он и подходит к маленькому туалетному столику, чтобы невозмутимо осмотреть пудреницы и кисточки.

– Да. Ты ожидал чего-то другого? – холодно отвечаю я.

Наверное, мы оба знаем, что мне хотелось вернуться в дом, чтобы узнать больше, и, возможно, мне нравилось, как он прикасался языком к моим губам.

В конце концов, я демон, и мне не чужды плотские страсти. Но… Это серьезное «но». У меня есть самосознание и свои принципы. Во всяком случае, я надеюсь, что сейчас я на пути к этому. Так что, конечно, я тогда не вернулась.

– Я ожидал чего-то другого ровно две минуты. А потом понял, что ты еще более неотразима, чем я думал.

Я смеюсь, чтобы скрыть свое удивление.

– Потому что обычно женщины остаются, если ты этого хочешь?

– Да, именно так они и делают. Но дело не в этом, – говорит он, поворачиваясь ко мне. Его льдисто-голубые глаза встречаются с моими. Проникают глубоко в душу.

– Я не собираюсь бунтовать против Лирана или Авиелл, так что ты вполне мог избавить себя от этого визита, – шиплю я, чтобы подавить в себе это странное чувство.

– Вот как? – спрашивает он, лукаво ухмыляясь. – А что, если я здесь не поэтому?

– А почему же?

– Ради тебя.

Я снова стараюсь, чтобы по мне не было заметно моих чувств, и одновременно хочу быть одной из тех дам, которые с возмущением отвергают подобные заявления. Только я не такая леди. У меня есть тело, и сейчас я слишком отчетливо ощущаю его сигналы. Пускай меня все эти дамы за это презирают. Миел красив, находчив, умен и что-то во мне пробуждает. Иногда все бывает так просто. Во мне горит огонь, который разгорается сильнее от его прикосновений.

– Почему? – спрашиваю я как можно резче и пренебрежительнее.

– Потому что ты мне нравишься.

– Тебе нравлюсь я или ты просто хочешь мое тело?

– Похоже, ты много думаешь о своем теле.

Я смеюсь.

– У меня нет с ним никаких проблем. Оно принадлежит мне. И позволяет мне жить. Ходить, делать что-то. Разговаривать… Перечислять дальше?

Миел усмехнулся.

– Только если ты при этом перечислишь, какие оно дарит тебе ощущения. И в каких местах.

Я приподнимаю брови. Этот парень действительно пытается сломать все барьеры. Не знаю, это должно вызывать у меня отвращение или влечение? Но я склоняюсь к последнему. К сожалению. Даже Вьюнок, кажется, предпочитает это решение, и тут мне становится интересно, достаточно ли она для этого взрослая.

– Что тебе здесь нужно, Миел? – вздыхаю я.

– Я хочу быть с тобой.

– И опять же – почему?

Он тяжело дышит, затем проводит рукой по лицу и в следующую секунду оказывается прямо передо мной.

– Ты серьезно, Навиен? Я должен объяснять тебе это снова и снова?

– Нет, – быстро выпаливаю я, хотя во мне остается та часть, которая не верит, что такое возможно, что он находит меня настолько привлекательной, что пришел сюда только поэтому. Я не знаю, связано ли это с моим обучением, когда меня заставляли видеть врагов всегда и везде. Или это потому, что никто никогда не хотел меня так сильно. Конечно, Зет тоже часто меня хотел. Но мы почти не разговаривали друг с другом. Так что на самом деле это было просто что-то физиологическое. А Миел слишком много говорит, чтобы просто меня…

– У тебя грязные мысли, – бормочет он.

Обругав себя, я укрепляю барьер в сознании. Для любого другого героя мои мысли были бы не слышны. Но Миел настолько силен, что я не знаю, помогут ли вообще мои барьеры.

– Они не грязные. Я размышляю, пришел ли ты сюда, чтобы быть со мной, или тебе просто нужно со мной что-то обсудить.

– Неужели ты хочешь, чтобы я был с тобой, маленькая героиня?

Я замираю, когда он меня так называет, но потом беру себя в руки. Когда я открываю рот, чтобы ответить, он прикладывает палец к моим губам.

– Сначала подумай.

Я внутренне проклинаю его.

– Да! Мы хотим! – вопит внутри меня Вьюнок.

Я на мгновение гневно закрываю глаза и велю ей замолчать.

– Я хочу сделать то, что обещала.

– И что ты обещала?

– Помочь Лирану

– Но Лирана здесь нет, – заявляет он, весело оглядываясь по сторонам. – Или он прячется у тебя под кроватью?

– Очень смешно, – бормочу я и подхожу к туалетному столику, чтобы больше на него не смотреть. Но когда я вижу свое отражение в матовом зеркале, позади меня появляется его лицо.

– Я чувствую, что Лиран нравится тебе больше, чем следовало бы. Но при этом я тоже тебе нравлюсь.

Я пытаюсь выровнять дыхание. Шею у меня покалывает.

– Поскольку ты не любишь ни с кем делиться своей добычей, думаю, что я не подхожу. – Я натянуто усмехаюсь. Какая странная получается встреча.

– Я мог бы на секунду забыть о своих принципах, – шепчет он мне на ухо.

Я вздрагиваю.

– Но я этого не собираюсь делать.

– Тогда почему все в тебе говорит мне, что ты этого хочешь?

Я стискиваю зубы. Чертово тело… И мои мысли наверняка предают меня вместе с ним. Да. Я хочу его. Прикасаться к нему и целовать и, может быть, даже больше. Все тело у меня дрожит и жаждет этого. Даже несмотря на то что я помню о прикосновениях Лирана, это неправильно… или?..

– Скажи мне, когда остановиться, – шепчет он так хрипло, что я вздрагиваю.

А потом он целует меня в шею. Очень нежно. Еле ощутимо. Я задерживаю дыхание. Этот поцелуй, это нежное касание пронизывает все тело, и его охватывает жар. Его руки перемещаются к моей талии. Обхватывают ее. Спускаются вниз к бедрам. Тело у меня горит как в огне.

– Ты ведь не против? – спрашивает он.

Я продолжаю молчать. На все эти вещи, вроде того что мы совсем не похожи, а я как женщина должна сопротивляться, мне плевать. Я слушаю свое сердце и свое тело, и они говорят мне, чего я хочу. Только им я позволяю собой командовать. Обычно разуму тоже, конечно. Но я с ним явно уже попрощалась.

– Навиен! – Он почти требует, чтобы я его остановила.

Я поворачиваюсь к нему. Он так близко, что даже моя кожа горит от желания.

– Что ты хочешь услышать? Что я не хочу этого, потому что я порядочная?

Его глаза на мгновение расширяются. Затем он подходит еще ближе. Кладет руку мне на шею. Я откидываю голову. Какое-то время я пытаюсь владеть собой, но, когда его губы нежно касаются моих и я буквально чувствую, как он теряет контроль, мой разум тоже полностью отключается.

Он целует меня. Я снова чувствую его язык на своих губах. Очень мягко, будто спрашивая разрешения. И я их раскрываю. Он стонет, приподнимает меня и усаживает на туалетный столик. Сердце так громко пульсирует, что это почти больно. Вдруг он отходит. Задыхаясь, он отступает на шаг и сдавленно рычит.

– Скажи, чтобы я остановился, – выдавливает он, словно эти слова и все происходящее причиняют ему боль. Словно он сдерживается из последних сил и вот-вот сорвется.

– Почему? – спрашиваю я дрожащим голосом. Я не хочу, чтобы он останавливался.

– Потому что иначе я заберу тебя себе. Целиком.

Я застываю на месте. Но по-прежнему ничего не говорю. Он ждет.

– Нет, – шепчу я, и в этот момент он подходит ко мне, снова хватает меня и целует. Во мне все горит.

Никакого сравнения с Зетом. Сейчас это что-то намного большее. Но когда его рука опускается с моего бедра ниже, я вдруг чувствую сомнение.

– Миел, может…

Как только я это произношу, он отстраняется и кладет руку мне на щеку.

– Что, Навиен?

– Я не могу, – говорю я, потому что мне не хочется произносить «я не хочу».

Прежде всего потому, что я не хочу признаваться, в чем настоящая причина.

– Мы знаем, что это за причина. Ее зовут Лиран.

Больше всего мне хочется как следует наподдать Вьюнку, потому что она произносит то, что я так хотела бы от себя скрыть.

Миел целует меня в лоб, а затем немного отступает.

– Что это значит – «заберу тебя целиком»?

Он рассматривает меня скептическим взглядом.

– Я не возьму ничего, что ты не захочешь мне дать, Навиен. Независимо от того, в какой момент ты примешь это решение.

– Но…

– Но что? Почему я это сказал? Это было в тот момент, когда ты этого захотела. Однако как только я почувствую хотя бы намек на твои сомнения, я никогда… – Внезапно он запинается. – Кто-нибудь делал с тобой так?

Он снова совсем близко, касается моей щеки. Я чувствую его запах серы, но сейчас он мне даже нравится.

– Кто-нибудь когда-нибудь продолжал, даже если ты этого не хотела?

– Я… – У меня почти пропадает голос.

– Навиен! – Теперь он почти рычит, руки у него сжимаются в кулаки. Но уже в следующую секунду он, похоже, сожалеет о своей вспышке.

– Случалось ли такое?

Я сглатываю. Нет. Или?.. Для меня довольно странным оказалось то, что Миел отошел сразу после того, как я передумала. Даже с Зетом я несколько раз начинала сомневаться, хочется ли мне этого. Но…

– И как? – Теперь его голос звучит как лай. – Ты сказала ему, что не уверена, а он все равно…

Его голубые глаза темнеют.

– Да ничего он такого не сделал. Я же хотела этого.

– Даже малейшее сомнение означает, что ты этого не хочешь. И этот ублюдок это знал.

Я задумалась. Было два или три случая, когда мы уже почти дошли до дела, а я засомневалась и сказала ему об этом. Но он заверял меня, что все будет хорошо, и все действительно получалось неплохо.

– Навиен, – срывающимся голосом шепчет Миел. – Это ненормально.

Он так нежно гладит меня по лицу, что у меня замирает сердце.

– Он никогда не заставлял меня, – говорю я.

– Но он игнорировал твои сомнения, и это тоже ненормально.

Он снова целует меня в лоб. Во мне все горит. Вдруг я заливаюсь слезами. И чувствую себя несчастной. Я же всегда думала, что ничего страшного не происходило. Откуда тогда слезы? Единственный раз, когда я чувствовала себя такой несчастной, был, когда наши с Авиелл души отделились друг от друга.

– Не плачь. Я слышал, что сегодня будет праздник, – говорит он так, будто хочет меня отвлечь и утешить.

Я горестно киваю.

– Я буду рядом. Не в твоей комнате. Но поблизости – на случай, если Тарон снова взбесится.

– Я должна уметь сама себя защитить.

– Ты и так это умеешь. Есть разница в том, чтобы не уметь что-то и не иметь права это делать. Запомни это, Навиен.

– А если бы я не могла себя защитить, это было бы моим недостатком?

– Нет. Это не может быть недостатком. Ни у мужчины, нуждающегося в помощи, ни у женщины.

Он смотрит на меня. Довольно долго.

– Но ты умеешь защищаться, и ты достаточно сильна, чтобы удержаться от этого ради себя и своих близких.

Он улыбается, затем отходит и направляется к балкону.

– Это большая сила. Кстати, мне нравится быть тем, кто наживает себе врагов и сражается вместо тебя. Но я бы с таким же удовольствием сделал это, если бы ты была слабой. Это не имеет никакого значения. Нет ничего плохого, если тебе нравится, когда тебя защищают.

Он вздыхает:

– Все дело лишь в том, способна ли ты признать это и попросить о помощи. Или, наоборот, предложить ее, если ты сильнее.

– Спасибо, – успеваю прошептать я перед тем, как он собирается исчезнуть.

– Не благодари. Просто никогда больше не позволяй никому причинить тебе боль, если я могу это предотвратить.

С этими словами он уходит.

Я растеряна. Да, это единственное слово, которое приходит в голову после всего этого.

Он кажется таким суровым и холодным. Конечно, ведет он себя мягко, но я думала, что это маска. Но сейчас он был серьезен и… ласков. Никто и никогда раньше ко мне так не относился и не заставлял меня по-настоящему чувствовать, что мое мнение что-то значит.

Глава 12

Когда я наконец прихожу в себя, в комнату входит Лу и начинает меня одевать и приводить в порядок мои волосы.

Снова и снова она украдкой бросает на меня взгляды через зеркало, пока я наконец не спрашиваю ее, что случилось.

– Здесь был Миел, да?

Я ошеломленно смотрю на нее.

– Откуда…

– Это его запах. И… ты тоже пахнешь им.

Ну супер.

– Да, он здесь был и сказал, что Лиран разрешает.

Она кивает.

– Да, но, вероятно, он бы передумал, если бы знал, насколько вы близки.

Она чуть поднимает брови. А я понятия не имею, куда мне деть глаза и другие части тела.

– И далеко вы с ним уже зашли?

Я глубоко вдыхаю… и выдыхаю. Лу ведет себя странно. Но я не могу судить обо всем по меркам моего княжества. В княжествах смертных грехов, похоже, другие законы.

– Не могу тебе сказать.

– Не можешь или не хочешь?

– Да я сама не знаю, что у нас с ним. К тому же я будущая княгиня Истины и помолвлена, – быстро добавляю я.

Она пожимает плечами:

– Ты свободна делать все, что хочешь.

– С демоном?

Она задумчиво смотрит на меня.

– А какая разница?

На меня нападает остолбенение. Она действительно только что это произнесла?

– Когда я его видела последний раз, у Миела было такое же тело, как у человека. И поверь мне… некоторые части этого тела у него потрясающие.

Она подмигивает мне:

– У вас что-нибудь с ним?..

– Нет. Черт побери. Миел жил здесь до того, как умер Люк, младший брат Лирана. Он вырос здесь, как и я.

– Тогда почему он ушел отсюда? Ведь Лиран его спас?

Она вздыхает:

– Это долгая история, которую я сама знаю только по слухам. Лиран и Миел никогда не ладили. Даже когда они были маленькими, то старались друг друга избегать. Когда Лиран приказал не рубить ему голову, Миел ушел, хотя ему была дарована жизнь и он мог здесь оставаться. Но время от времени он сюда заходит. Он часто бывает внизу, в погребальных камерах.

– Где? – изумленно спрашиваю я.

Лу смеется, заплетая мне волосы.

– Это такое помещение. В стенах высечены надгробия их родителей и Люка. Он молится там или что-то в этом роде. Я не знаю, кому молятся демоны. Но думаю, что у всех нас один и тот же Бог.

– А Лиран не против?

– Нет, конечно. Миел – его брат, и он тоскует по родителям и Люку так же сильно.

Я поджимаю губы и задумываюсь.

– Миел тебе нравится, да?

Я прочищаю горло.

– Наверное. Но, пожалуйста, ни при каких обстоятельствах не говори об этом Лирану.

– Потому что он тебе тоже нравится? Я видела вас на кухне. Мне даже стало неловко, так вы себя вели. Вы словно ничего и никого вокруг не замечали.

Я снова принимаюсь глубоко дышать. Как мне теперь выйти из этой ситуации?

Вьюнок влюбленно вздыхает в моей голове, отчего мне не становится легче.

– Пока ты не замужем, – она снова пожимает плечами, – почему бы тебе не попробовать. Говорят, Миел – отличный любовник. Несколько недель назад сюда приезжала госпожа из княжества Скупости. Она самая красивая женщина, которую я когда-либо видела. Она всегда выбирает для себя все самое лучшее, и у нее был роман с Миелом. В течение всего месяца, что она была в замке. Она рассказала об этом своим горничным. Будто кто-то не знает, что горничные болтают между собой.

Я смотрю на нее и не понимаю, что чувствую. Неужели это ревность? Вряд ли. В конце концов, мы с Миелом не так уж и близки.

– Но ты же не болтаешь, верно?

– Нет. Кроме того, ты не заносчивая дочь князя, а моя подруга, с которой я хожу выпить и повеселиться.

– И они продолжают встречаться?

Она замолкает, очевидно осознав, что она мне рассказала и насколько для меня это важно.

– Она три недели назад уехала, и, насколько я слышала, Миел порвал с ней из-за каких-то противоречий, а она продолжает из-за этого переживать.

– А такие связи… Это разрешено? Он ведь герой.

Я чувствую себя так, будто предаю собственное происхождение. Но тем не менее я это делаю. Если об этом все знают, то и ее брат, князь Скупости, тоже должен быть в курсе. И наверняка этого не одобряет.

– Ах, Сантос, хоть и вспыльчив, скуп и горд, его интересует только он сам. Ему плевать, что делают его братья и сестры. У него их четверо. И это только те, у кого нет демонической крови. Если бы он обращал внимание на все их оплошности, его честь давно была бы опозорена. Они все вовсе не ангелочки.

– А за кого она выйдет замуж?

– Госпожа Сали?

Я киваю и заставляю себя не закатывать глаза при упоминании ее имени. Хотя Вьюнок в моем сознании делает это вместо меня.

– Она не первая дочь и поэтому не обязана сочетаться браком с князем. Однако вряд ли она выйдет замуж за героя. Но было бы интересно посмотреть, какие получатся дети.

Она наклоняет голову, как будто на самом деле думает о маленьких полудемонах, сеющих хаос. Не говоря уже о том, что такие браки строго запрещены.

– Тебе уже нужно спуститься в зал. Лиран попросил меня позаботиться о том, чтобы ничто не разгневало Тарона. Хотя не уверена, что это в принципе возможно.

Она вздыхает и протягивает мне руку.

– Ну что ж, по крайней мере, он найдет тебя очаровательной.

Я на мгновение бросаю взгляд в зеркало. Да, выгляжу я ничего. Но я никогда не буду излучать этот особый блеск, как Авиелл и, наверное, эта Сали тоже. До сих пор меня это почти никогда не волновало. Я живу в этом мире не ради того, чтобы хорошо выглядеть.

Но теперь, когда Миел в течение нескольких глупых часов заставлял меня чувствовать себя привлекательной, а теперь я узнала, что он, очевидно, считает привлекательными всех женщин… меня это беспокоит.

Тем не менее я с высоко поднятой головой спускаюсь в зал, а по дороге бросаю взгляд на холл, где слуги принимают у гостей пальто.

Я предполагала, что приедут только князья. Однако здесь, похоже, намечается большой праздник.

К моему очередному везению, прямо в этот момент входит князь Скупости. Слуга забирает у него пурпурное пальто, отделанное мехом белой лисы, и под ним открывается роскошная, богато украшенная одежда. Но внимание мое привлекает не Сантос. Рядом с ним идет невзрачная молодая женщина, тоже с рыжеватыми волосами, потом еще мальчик, может быть, лет четырнадцати, тоже рыжеволосый.

А еще… действительно самая красивая женщина, которую я когда-либо видела. Рыжевато-каштановые волосы ниспадают, как шелк, на изумрудное струящееся платье, которое отлично подходит к ее глазам цвета зеленого леса. Идеальный маленький носик украшают веснушки, которые видны даже у полных губ с красной помадой.

Фигура у нее напоминает песочные часы – такой же изящный изгиб, и мне не нужно быть мужчиной, чтобы понять, насколько эротично она выглядит. Тот, кто не хочет ее заполучить, должен быть слепым. И Миел хотел ее… всего три недели назад.

Я мысленно застонала, потому что какой-то инстинкт пытается заставить меня немедленно сбежать в свою комнату и спрятаться.

В моем черном платье с вышитыми на нем мерцающими серебристыми жемчужинами, с заплетенными золотистыми волосами и небольшим количеством макияжа, я вдруг чувствую себя какой-то простой крестьянской девушкой. Или женщиной-героем, которой я к тому же и являюсь.

– Я могу послать в нее молнию, – раздается в моей голове голос. Вьюнок.

Я только качаю головой. Я не знаю эту молодую женщину. Так почему же я так себя чувствую? Так ведут себя глупые маленькие девочки. Но не я.

Расправив плечи, я продолжаю спускаться. Постепенно присутствующие замечают меня и оценивающе разглядывают. Больше всего мне хочется от всего этого заорать. А потом я вижу Лирана. В глазах у него заметно беспокойство, и я сразу понимаю почему. Рядом с ним стоит Тарон. Его красноватые глаза жадно меня рассматривают. Сердце у меня болезненно сжимается.

Я справлюсь с этим. Я должна. Даже если каждая клеточка моего тела хочет заставить меня показать ему прямо сейчас, что я отнюдь не беззащитна. Тем не менее я беру себя в руки и подхожу к ним, делаю книксен. Тарон хватает мою руку и целует ее.

– Возможно, позже мы сможем спокойно поговорить, – шепчет он, близко притянув меня к себе.

Лиран откашливается.

– Тарон, она моя гостья.

– Так же как и я, – ворчит Тарон, наконец меня отпуская. Его запах вызывает у меня тошноту. Дым и огонь. Запах, который мне когда-то нравился, но который теперь навсегда останется связанным с ним и с моей слабостью.

– Пойдемте к столу, – предлагает Лиран и почти незаметно кладет руку мне на талию, когда Тарон наконец отворачивается и идет по коридору.

Я готова заплакать, потому что это похоже на поддержку. Это придает мне сил. Когда я бросаю на него взгляд, он мне улыбается, и эта улыбка впервые кажется по-настоящему искренней. Не лукавой, не насмешливой. Просто теплой и ободряющей.

– Хоть я и советовал тебе его не злить, не могу обещать, что сам не буду этого делать, – шепчет он.

Я сдерживаю улыбку и заставляю себя идти дальше. Когда мы приходим в незнакомую мне комнату, я обнаруживаю множество круглых столов, но, в отличие от зала у Тарона, здесь нет трона.

Я испытываю облегчение, потому что я ненавижу эту демонстрацию власти. Кроме того, зал кажется более свободным и светлым, возможно, из-за нескольких окон от пола до потолка.

– Мы сидим рядом с Сантосом, его братьями и сестрами, – тихо уточняет Лиран и мягко подталкивает меня к одному из круглых столиков возле огромных окон, которые можно открыть, чтобы выйти с террасы в сад. Как раз туда, где был разговор Арка и Лирана, который я подслушала.

Я бросаю туда взгляд. И уверена, что смотрю в сад в глупой надежде увидеть где-нибудь там Миела, который стоит на страже, чтобы защитить меня от Тарона.

Я жду перед своим креслом, пока не прибудут Сантос и трое его братьев и сестер. По словам Лу, есть еще четвертый член семьи, но вместо него к нам присоединяется Фирас, князь Обжорства, вместе с очень тучной женщиной. Она хорошенькая, и ее голубые глаза начинают блестеть, когда она замечает Лирана. Это придает всем чертам ее лица такое тепло, что даже ее кожа кажется сияющей.

– Как я рад видеть вас, Фирас, – говорит Лиран и только потом поворачивается к Сантосу, который уже выглядит немного обиженным. Уязвленная гордость из-за жадности – он хочет, чтобы все внимание доставалось ему. Лирану приходится почти оправдываться за то, что сначала он поприветствовал другого князя.

– Сантос, друг мой. Поскольку было объявлено о вашей новой помолвке, я подумал, что вам будет приятно сидеть рядом со своим будущим зятем.

– Очень внимательно с вашей стороны, – раздается приглушенный голос Сантоса, он на мгновение опускает голову, а потом смотрит на меня.

– Госпожа Авиелл, для меня большая честь снова видеть вас.

Я ищу правильные слова.

– Для меня это еще бо́льшая честь, – произношу я наконец после подсказки Вьюнка. Проклятье. Неужели я ни на что не способна сама? И откуда демонический огненный шар, у которого был демонический правитель, вообще знает о дворцовом этикете? При этом знает лучше меня, выросшей во дворце.

– И снова рада видеть вас, Фирас, – ласково добавляю я, не упуская из виду взгляд, который он бросает на сестру Сантоса. Это не Сали, а самая невзрачная из них двоих. Однако она держит голову опущенной и не выглядит особенно радостной. Тут мне на ум приходят слова Лирана. О нет. Девушка помолвлена с Фирасом, от чего явно не в восторге.

Я чуть было не воскликнула, что это ненормально. И чуть не упрекнула Лирана в том, что он даже одобряет это. Но это было бы безрассудно, так что я просто остаюсь стоять, жду вместе с другими не правителями, пока рассядутся князья, а затем тоже сажусь.

– Рада с вами познакомиться.

Я стараюсь овладеть дыханием, когда Сали начинает говорить, потому что даже ее голос звучит так, будто Бог лично сотворил этот шедевр.

– Меня зовут Сали, – добавляет она, когда я поднимаю глаза. – Я третий ребенок бывшего князя Скупости.

– Очень приятно.

Я чувствую себя неуютно. Совсем. Сидеть тут прямо и следить за каждым своим словом… Я чувствую дискомфорт во всем теле.

Когда я снова смотрю на Сали, то замечаю, что она выглядывает в сад. Во мне поднимается гнев, но я этого не хочу. Я разворачиваюсь и останавливаю взгляд на Тароне, который сидит за столом с князем Сладострастия и тремя женщинами, и выглядит он довольно раздраженным.

– Что случилось? – спрашивает Лиран так тихо, что только я могу его услышать. В основном потому, что на заднем плане звучит музыка, которую я замечаю только сейчас. В задней части стены находится струнный квартет.

– Ничего, – вру я и приступаю к еде.

Проходит всего несколько минут, и, когда разговоры становятся громче, Лиран снова наклоняется ко мне.

– Что происходит? Почему вы смотрите на Сали с ненавистью?

Что же мне ему сказать? «Она спала с Миелом, и я ревную»? Только не это.

– Ничего такого не происходит.

Я смотрю на него, чтобы взглядом подкрепить свои слова, но Лиран отводит глаза и несколько мгновений о чем-то думает.

– Это болтливая Лу, – ворчит он, состроив гримасу. – Наша связь длилась недолго, потому что она все равно не второрожденная.

Я распахиваю глаза и таращусь на него. Это так заметно, что мужчина за соседним столом удивленно на меня смотрит.

– Ты тоже с ней развлекался? – тихо шиплю я и только тогда понимаю, что только что назвала его на «ты». Я прикусываю язык, а Лиран приподнимает брови.

– Вы, – поправляюсь я.

– А кто еще? – холодно спрашивает он. Почему-то я вижу у него в глазах разочарование.

Я сжимаю губы. Но теперь молчать уже поздно. Это же надо было так сглупить.

– Какая неловкость, – раздается смущенный голос Вьюнка.

– Миел, – отвечаю я тихо.

Выражение лица Лирана делается суровым.

– Значит, причина вашего гнева на Сали – ревность? Из-за Миела?

Мне хочется закричать. Да, крик кажется мне лучшим способом избавиться от всего, что на меня навалилось, хотя не должно было наваливаться. Проклятье. Что со мной?

– Давайте немного прогуляемся, – предлагает он и в следующую секунду уже стоит и протягивает мне руку. Прежде чем я успеваю возразить, он коротко бросает взгляд на наших соседей по столу. Это предупреждение мне не уничтожать всю нашу игру.

Конечно, если бы все увидели, как мы ссоримся, то вряд ли сочли бы это признаком влюбленности.

Я тут же поднимаюсь и хочу взять Лирана за руку, но наступаю на подол своего платья, спотыкаюсь и начинаю падать вперед. В его объятия. Его запах оглушает меня, и я забываю, что все меня видят в неприличном положении. Да, я забываю об этом и глубоко вдыхаю этот запах, Лиран испуганно смотрит на меня и успевает подхватить.

– Хоп, – вскрикивает он, когда понимает, что произошло. В его голосе слышится такое удовольствие и он настолько чувственно звучит, что я уверена: он хочет убедить остальных в своем интересе ко мне.

Он выводит меня на террасу, а затем в парк. Когда мне становится холодно, он, не глядя на меня, снимает свое темное пальто и набрасывает мне на голые плечи.

– Герои не мерзнут, – тихо шепчу я. Меня знобит не от холодного воздуха, а от предстоящего разговора о Миеле и моей ревности.

– Я знаю, – говорит он безо всяких эмоций и останавливается, но по-прежнему на меня не смотрит.

– Миел умеет быть убедительным, – в какой-то момент прерывает он тишину хриплым голосом.

– Какое вам до всего этого дело? – спрашиваю я со вздохом, чувствуя бесконечную усталость.

– Что именно вам рассказали?

– То, что у Миела была связь с Сали три недели назад. – Я искренне надеюсь, что он не заставит Лу ответить за то, что она мне рассказала.

– Это причинило вам боль?

– Лиран, что происходит? Я вела себя сдержанно. Никто ничего не заметил, к тому же я не человек. Так что я либо останусь одна, либо когда-нибудь выйду замуж за героя. Так как же мои отношения с Миелом могут быть хоть в малейшей степени предосудительными?

– Миел не свободен, Навиен.

Я усмехаюсь.

– Если он женат, он может сам мне об этом сказать. Я по-прежнему не понимаю вашей роли в этой игре.

Он поворачивается и смотрит на меня.

– Что это тогда было?

– Что именно? – осведомляюсь я, чувствуя, что краснею. Только бы он не имел в виду мою обонятельную атаку на него.

– Это обнюхивание.

О Боже. Сердце у меня замирает. Просто перестает биться.

– Какая неловкость, – прилетает точное слово от Вьюнка.

– Я просто так дышала.

– Нет, – говорит он убежденно и подходит еще ближе. Теперь он слишком близко. Так близко, что мне очень хочется снова глубже вдохнуть его запах. Проклятье.

– Вы меня нюхали. Почему?

– Потому что от вас приятно пахнет, – выдаю я ему половину правды. Не могу же я ему признаться, что просто с ума схожу от его запаха.

– Чем же от меня пахнет?

Я дрожу от ужаса и не хочу продолжать этот разговор.

– Ваша светлость, думаю, что нам надо прекратить это обсуждать.

Я помню слова Арка о том, что Лирану всегда нравились герои. Возможно, его привлекает все темное. Но я не собираюсь входить в число этих героев.

– Может быть, вы думаете, что, раз я просто герой, меня легко использовать. Но это не так.

Его веки вздрагивают.

– Я никогда вас не использовал.

– Вы уверены? Зачем тогда этот театр с вежливым обращением? Я демон! Ничтожество. Я не Авиелл.

– Да, вы не Авиелл.

Во мне зарождается гнев. Гнев из-за того, что я не она. Я не могу перестать думать о том, что я хотела бы быть ею… из-за Лирана. Глубоко внутри меня есть что-то, что жаждет его близости.

– А если бы я была Авиелл?

Этот вопрос не имеет смысла и не имеет никакого отношения к тому, что мы сейчас обсуждаем. И задала его та глупая, наивная часть меня.

Лиран сжимает руку в кулак.

– Тогда я сорвал бы с вас это красивое платье и перенес бы вас на брачное ложе.

– Что? – вскрикиваю я и оглядываюсь, будто боюсь, что кто-то мог это услышать. Я просто хочу что-нибудь сделать. Главное, не думать о том, что он только что выдал.

– Я думала, вы любите ее. Вы способны так легко изменить?

– Любовь, – говорит он презрительно, почти с отчаянием. – Разве любовь может быть без честности?

Я прищуриваюсь, потому что теперь я не совсем понимаю, о чем он говорит.

– Почему она хочет остаться у повстанцев? – спрашивает он, подходя еще ближе и хватая меня за плечи. – И почему я нахожу это в вашей комнате?

Он лезет в карман пальто и достает клочок бумаги.

Я замираю, но быстро прихожу в себя и пытаюсь выхватить у него листок.

– Вы не имеете права! – кричу я.

Мои стихи могу видеть только я. Читать их разрешалось только Авиелл. Но не Лирану. Нет. Все тело у меня бросает в жар. Этого жара и стыда так много, что я перестаю ясно соображать. Лиран такой образованный человек, он будет смеяться надо мной.

– Это вы сочинили, Навиен?

– Вы ведь знаете мой почерк, ваша светлость. – Я заикаюсь от гнева, отчаяния и стыда. Я помню, как он очень внимательно смотрел, когда я подписывала документ у мясника. На лице у него тогда на какой-то миг возникло недоумение.

– Итак, это сочинили вы. И это?

Он вынимает еще один листок. Он выглядит потрепанным и старым. Когда он его разворачивает, у меня опять перехватывает дыхание. Это еще одно из моих стихотворений. Откуда он его взял?

– Что…

– Его прислала мне ваша дорогая сестра. И еще бесчисленное множество других.

У меня встает ком в горле, когда до меня начинает доходить, что сделала Авиелл.

– А вы что, не заметили, что ее письма написаны другим почерком?

Я фыркаю. Будто во всем этом его вина. Но мне легче обвинять его, чем Авиелл, – это меня бы уничтожило. Она не могла выдумать, что эти стихи вышли из-под ее пера. Нет. Она просто хотела показать ему мои стихи, а он все неправильно понял.

– Она сказала, что для официальных писем у нее есть секретарь.

По крайней мере, здесь она сказала правду.

– Но ведь она не утверждала, что это ее стихи.

– Нет, Навиен. Именно это она и утверждала.

– У нее… наверняка была веская причина так поступить.

Я произношу это, но на самом деле сама в это не верю. Тем не менее я надеюсь, что это так. Да, в глубине души я не могу поверить, что Ави использовала мои стихи, чтобы заставить Лирана в нее влюбиться.

– Я написал ей, что очень люблю поэзию. Она ответила, что сама кое-что пишет, спросила, не хочу ли я почитать.

– Нет, – сокрушенно бормочу я, высвобождаясь из его хватки.

Пытаюсь отклониться назад. Но он тут же снова сокращает дистанцию. По его глазам заметно, что он рассержен.

– И даже если это так, – выкрикиваю я. – Вы, конечно, влюбились в нее не из-за стихов. Вы же не влюблены в авторов ваших бесчисленных книг.

Лиран по-прежнему молчит, и, чтобы не думать о значении этого молчания, я начинаю говорить сама.

– Я не понимаю, какое это имеет отношение к Миелу.

Лиран расправляет плечи. Будто он выиграл какую-то свою внутреннюю борьбу и теперь снова может сохранять самообладание. Я стараюсь не думать о том, что перед этим неприятным для меня открытием он заявил, что хотел бы сорвать с меня платье. Вьюнок при этом воспоминании вздыхает.

– Я хочу того же, что и он, – заявляет он уже совершенно спокойно, но голос у него звучит немного виновато. – Я хочу, чтобы вы шпионили за другими князьями и привлекали героев на нашу сторону.

– На вашу сторону? Вы с ним заодно?

– Просто мы хотим одного и того же.

Я прекрасно осознаю двусмысленность его высказывания. Даже если на самом деле он думает о чем-то другом. Но что они оба хотят еще и меня, он тоже явно имеет в виду, и от понимания этого у меня по телу бегут мурашки.

– И чего же? – дрожащим голосом спрашиваю я.

– Отнять у князей власть и положить конец угнетению героев.

– Это означало бы лишить власти и вас, ваша светлость. И чем же тогда вы отличаетесь от «Золотого пера»? Судя по вашим рассказам, эта повстанческая группа хочет того же.

– Мы имеем в виду злых князей. А «Золотое перо» – это дворяне, которые просто хотят вместо нас поставить себя. Они не хотят ничего менять, кроме фигур, малышка.

– Не называйте меня так! И у меня нет желания участвовать в игре, чтобы еще больше увеличить вашу власть. – Я смеюсь. – Этого вы и добиваетесь, не так ли? Они будут свергнуты, останетесь только вы и будете единственным правителем.

– Вот как вы меня видите?

– Нет, – произношу я как-то слишком быстро. Будто мой рот сам принял решение и выговорил это. – Но тогда объясните мне…

– Я не хочу разрушать порядок. Но князья, которые в данный момент находятся у власти, – большинство из них угнетают героев. Этому должен быть положен конец. Они унижают вас. Потому что вы такие могущественные. Они отрубают вам головы. Муштруют вас. Они… вас обижают годами.

Я снова отступаю на шаг. И чувствую, что начинаю быстро дышать. Слишком быстро. Ни один член княжеской семьи никогда не пытался сделать со мной что-то из того, что перечислил Лиран. Но делали многое другое. Дворяне бьют героев. Так случалось и со мной. Это часть нашей жизни.

Глаза Лирана вспыхивают огнем.

– Я вижу, вы находите это нормальным. Это печально. И даже больше чем печально.

– Слушайте меня внимательно, ваша светлость. Я никчемна, единственный смысл моего существования – служить Авиелл.

Он пристально смотрит на меня. Совершенно ошеломленный, а я… начинаю хохотать. Так громко и от всего сердца, что сама этого пугаюсь.

– Навиен, – уговаривает он меня, пытаясь подойти ближе, но я продолжаю смеяться. Я смеюсь, а передо мной всплывают все картины прошлого. Все эти удары руками и ногами. Дворяне, которые плевали на меня, когда я проходила мимо. Придирки и насмешки. Удары кулаком князя, когда я в детстве называла его отцом. Я истерически смеюсь, думая о Филиксе, сыне градоправителя, который сорвал с меня рубашку на празднике посреди дворца, так что я осталась полуголой. Я вспоминаю, как он загнал меня в угол и грубо схватил между ног, только чтобы сказать мне, что я грязь, и плюнуть на меня. Я смеюсь, пока это не превращается в сдавленный всхлип, а потом в настоящий плач. Да, я плачу. По-настоящему. Как Авиелл. Ноги у меня подкашиваются.

Я сворачиваюсь клубком и обхватываю себя руками. Лиран тут же оказывается рядом и поддерживает меня. У меня льются слезы. Они уже намочили его пальто. Как будто им нет конца. Я словно заново чувствую все эти удары. Все это презрение, пытки. И громко рыдаю.

Лиран нежно гладит меня по голове. Почему я столько времени думала, что все это приемлемо? Почему я никогда не сомневалась в этом? Почему я до сих пор думала, что заслужила все это и так должны поступать со мной все, в ком нет демонической крови?

– Навиен, – шепчет Лиран, и во мне что-то ломается. Но одновременно заживает и восстанавливается. Это все неправильно. И никогда не было правильным. Я презираю себя за то, что так долго убеждала себя в обратном.

– Ты не никчемная.

Губы у меня дрожат. И вдруг я чувствую на виске его губы, затем на глазах. Он убирает слезинку поцелуем, и я вижу, что в его темных глазах начинает что-то сверкать. Непонимающе я смотрю на золотистые точки, которые вдруг вспыхивают у него в зрачках.

– Ты видишь это? – спрашивает он таким голосом, будто меня поддразнивает.

– Что это такое?

Он улыбается уголком рта. Затем опять целует одну из слезинок, и сияние усиливается.

– Это твои слезы, Навиен.

– Что с ними такое?

Он смачивает губы, как будто хочет попробовать слезы на вкус.

– Они дают свет. – Он наклоняет голову. – Твое сияние, оно теперь распространяется и на меня.

Я растерянно смотрю на него. Вьюнок тоже говорила об окружающем меня сиянии. Но…

– Мое сияние? – переспрашиваю я.

– Разве ты его не видишь?

– А почему ты его видишь?

Он прочищает горло.

– Я не могу его разглядеть. Но я знаю от Арка, что оно есть.

– А другие герои могут его увидеть? И что, от всех героев исходит сияние?

– Нет, только от тебя. Однако у тебя оно вспыхнуло только один раз. Ты подавляешь его, ставя барьер на свое сознание.

– Но когда? Когда он это видел?

Я вспоминаю каждую ситуацию, в которой я могла не удержать свой барьер. Что, если это видел какой-нибудь другой герой?

– Когда ты нас подслушивала.

Я на мгновение закрываю глаза. Если я раньше считала, что хуже ситуации быть не может, то вот она.

– Я…

– Тебе не нужно ничего объяснять. Но, может быть, это я должен тебе кое-что объяснить.

– Нет. Я не должна была подслушивать ваш разговор, Лиран.

Только сейчас я понимаю, что мы перестали обращаться друг к другу в вежливой форме. И сердце у меня замирает. Никогда бы не подумала, но эта учтивость сохраняла видимость дистанции, которая теперь окончательно исчезла. Я вздыхаю, потому что он ничего мне не отвечает.

– А какое действие у этих слез?

– Они – сама жизнь. Твои слезы дали мне жизненную энергию, Навиен.

У меня перехватывает дыхание – это полностью противоречит тому, что я знаю о таких, как я. Как существо, состоящее из греха, может даровать жизнь?

– Что здесь происходит?

Голос Тарона я узнала бы среди многотысячной толпы. Он вызывает у меня на глазах слезы гнева, я вздрагиваю и задыхаюсь.

– Тарон, – спокойно констатирует Лиран. – Не обращай внимания.

– Что ты с ней сделал?

– Я? – Лиран внезапно выходит из себя. – Я, Тарон? – презрительно рычит он. – Ты, жалкий ублюдок, она оплакивает свою сестру, и у меня здесь она может это сделать.

Тарон усмехается, наблюдая, как я прихожу в себя.

– Тебе здесь, конечно, может понравиться, Авиелл. Но князя Высокомерия нельзя назвать хорошим человеком.

Он бросает взгляд на Лирана.

– Ты уже рассказал ей, что ты сделал, чтобы получить свою корону?

Лиран с шумом выдыхает воздух и прикрывает глаза.

– Нет? Я так и думал.

Тарон снова смеется, а я изо всех сил стараюсь не показывать волнения.

– Он и его брат Миел убили своего отца.

Я ищу в себе ощущение шока. Но его нет, есть только понимание.

Миел рассказывал мне, что их отец был жестоким, у меня был такой же. Конечно, я не хотела, чтобы он умер. Но… какая-то часть меня знала, что он этого заслуживает. Это во мне говорит демон? Зло, которое неизбежно занимает бо́льшую часть меня? Я качаю головой. Во мне нет зла. Того зла, которое мне приписывали. Потому что я герой. Во мне говорит только та часть меня, которая все эти годы молчала.

– Зачем ты мне это рассказываешь? – спокойно спрашиваю я Тарона.

Лиран стоит рядом и выглядит так, будто пытается сдержаться, чтобы не кинуться на Тарона.

– Ты моя невеста. Но я нахожу тебя здесь, в объятиях захватчика трона. Тебе следует это знать, чтобы в следующий раз не позволять убийце утешать себя.

Лиран по-прежнему молчит.

– Поскольку ты моя невеста, я хочу, чтобы ты перестала вести себя как шлюха.

Рядом со мной происходит взрыв ярости. Лиран бросается к нему и со всей силы бьет кулаком в лицо. Тарон отшатывается, но быстро приходит в себя и наносит ответный удар. Прямо Лирану в челюсть, отчего та издает неестественный хруст.

Лиран покачивается, и Тарон использует это короткое мгновение, чтобы схватить меня и притянуть к себе. Но в следующий момент Лиран хватает удерживающую меня руку и… ломает ее. Тарон кричит нечеловеческим голосом. Я смотрю вниз и вижу кровь.

– Ты никогда больше не прикоснешься к ней! – яростно кричит Лиран.

Я по-прежнему потрясенно смотрю на руку Тарона. Лиран в одно мгновение сломал ее, голыми руками. Я растерянно моргаю, потому что это может быть только сном.

– Разве мы не должны отсюда бежать? – звучит голос Вьюнка, возвращающий меня к действительности.

Наконец я отвожу взгляд и медленно поворачиваюсь к Лирану, который стоит и тяжело дышит. Руки сжаты в кулаки, лицо искажено. Он делает шаг в сторону Тарона.

– Я сломаю тебе и другую руку, чтобы ты больше не…

– Лиран! – шепчу я, вставая у него на пути.

Лицо у него подрагивает, все тело тоже сотрясает дрожь. Сначала кажется, что он не замечает меня сквозь пелену ненависти и гнева. Но потом этот туман рассеивается, и он смотрит прямо на меня.

– Тебе нужно успокоиться. Он князь.

Лиран чуть отступает. Я следую за ним и нежно касаюсь его руки. Он часто моргает и трясет головой, будто просыпаясь от кошмара, и тут я вижу, как к нам подходит Арк. Он стремительно приближается и, в отличие от своего привычно невозмутимого вида, выглядит испуганным.

– Лиран! – выдыхает он таким тоном, словно пытается успокоить безумца. – Авиелл, сделай шаг назад, – поворачивается он ко мне.

Я хочу возразить, но чувствую, что Арк говорит это не без причины. Я отхожу от Лирана, чье тело все еще дрожит.

– Лиран, – бормочет Арк так нежно и ласково, что я чувствую, что только сейчас по-настоящему узнаю его. – Успокойся.

– Он…

– Несчастный ублюдок, ты сломал мне руку! – орет Тарон.

В панике я оглядываюсь по сторонам. Но никто не выходит из дворца, и теперь я понимаю почему. Окна окутаны черным туманом. Арк.

– Я собираюсь сломать тебе еще много чего! – выплевывает Тарону в лицо Лиран.

– Тебе нужно успокоиться! – продолжает уговаривать его Арк, пока Лиран, похоже, так сильно борется с собой, что у него набухают вены.

– Лиран. – Мой голос заставляет его застыть и посмотреть на меня. – Все хорошо. Он ничего не может мне сделать.

Лиран с трудом сглатывает. Наконец тело у него немного расслабляется, и он кивает. Арк, прищурившись, смотрит на меня.

А потом все происходит очень быстро. Тарон встает, достает нож и приставляет его к моему горлу. Я широко раскрываю глаза, и, прежде чем успеваю о чем-нибудь подумать, через меня начинает литься сила. Непреодолимая сила, которая наконец хочет стать частью меня. Я чувствую ее так же ясно, как свое сердцебиение и дыхание. И тогда она бьет. Нет, это делаю я. Я выпускаю демонические тени. Из рук у меня вырывается черный дым, и нож Тарона падает. Но я вижу, что падает кое-что еще. Моя маскировка. Тарон понимает, что это сделала я.

Почему Вьюнок это не скрыла?

– Потому что это была тень, а не свет.

Князь Гнева смотрит на меня сначала свирепо, а потом с восторгом. Он смеется. Хрипло. Довольно.

– Ты, – выплевывает он мне в лицо. – Так ты герой.

Вместо ножа теперь он неповрежденной рукой достает меч. Он хочет обезглавить меня. Сделать так, как нужно по закону. Такова моя судьба.

Как только он делает движение, Лиран бросается вперед и вонзает кинжал ему в горло. Я вскрикиваю, Тарон, булькая, роняет меч, а затем падает на землю. Лиран стоит рядом, а я не могу оторвать глаз от Тарона, который захлебывается собственной кровью.

Когда последний звук покидает его горло, а глаза теряют всякую жизнь, наступает тишина. Проходит время, прежде чем я наконец поворачиваюсь к Лирану.

– Я должен был это сделать, – произносит он и внезапно выглядит так, будто снова полностью себя контролирует. – Если бы я просто остановил его, он все равно уже знал бы, кто ты на самом деле

– Он мертв, – говорю я твердым голосом, хотя думала, что способна лишь шептать. Я в ужасе, но глубоко внутри чувствую облегчение.

– Черт побери, – шипит Арк. Он подходит к нам, напуская тени на тело Тарона. Они как будто собираются его съесть. Впитать. Тьма поглощает его, и он исчезает. Словно его никогда и не было.

Тарон мертв. Он не оставил потомства. Он… просто исчез.

Лиран бросает нож на землю перед собой и кивает Арку, который и оружие затягивает тенью и заставляет исчезнуть.

– И что теперь?

– Теперь мы оба возвращаемся на вечеринку и ведем себя так, будто ничего не произошло. Тарона мы не видели.

– Лиран, он пропал в твоих владениях. Это…

– Я сам знаю, что случилось, Арк! – сердито ворчит Лиран, раздраженно проводя рукой по темным волосам. – У нас нет выбора. Мы должны сделать так, чтобы это выглядело как исчезновение.

– И кто будет за это отвечать? – в ужасе спрашиваю я. – И я вся в крови.

Кровь Тарона покрывает мою шею и грудь.

Арк щелкает пальцами, и в следующую секунду кровь исчезает.

– Но как можно объяснить то, что Тарон так просто исчез? – задаю я важный вопрос. – У него нет для этого никаких оснований. Он князь, помолвленный с наследницей престола княжества Истины. Он не может просто взять и исчезнуть.

Лиран смотрит на меня. Долгим и непроницаемым взглядом. Потом хватает черный кинжал Арка и вонзает его себе в плечо. Арк так же потрясен, как и я. Но никто из нас ничего не делает. Лиран обмакивает пальцы в кровь, подходит ко мне и проводит мне по лицу. Я стою, словно окаменев.

– Скрой все тенью.

Глава 13

– На нас напали! – кричит Лиран, хватает меня и тащит за собой в банкетный зал.

От изумления я широко распахиваю глаза. Арк реагирует мгновенно, посылая в сад позади нас черные тени. Они изображают звуки выстрелов и крики.

Вьюнок у меня на коже дрожит от ужаса.

А потом я понимаю затею Лирана и позволяю ему затащить меня внутрь, падаю на пол перед всеми гостями, но тут же снова поднимаюсь. Музыка стихает. Князья встают, их стулья падают.

– Он ранен. Пожалуйста, помогите ему!

Мне даже не нужно прилагать усилий, чтобы изобразить панику. Хотя я и предполагаю, что Лиран знает, какое ранение он способен перенести, чтобы оно не закончилось летальным исходом. Но… он потерял много крови, и его обычно смуглое лицо побледнело.

У меня начинает кружиться голова. На всем теле выступает холодный пот, а в животе начинаются спазмы. Меня тошнит так сильно, что я дрожу.

– Авиелл, ты тоже ранена! – кричит Лу, ставит поднос и наклоняется ко мне. – Это яд! – кричит она, и рука Лирана у меня на запястье сжимается еще сильнее.

Я смотрю на него. И ничего не понимаю. Его полный ужаса взгляд замирает у меня на горле, где меня коснулось лезвие Тарона и, похоже, оставило крошечную царапину.

– Что?

Я не узнаю собственный голос. Голова у меня кружится все сильнее, тошнота тоже усиливается. Я пошатываюсь и падаю на сильную грудь Лирана.

– Позовите лекаря! – кричит Лиран. – И отправьте людей искать Тарона. Они забрали его с собой!

Я словно сквозь туман слышу вокруг торопливые шаги. А потом все расплывается перед моими глазами в одно цветное пятно. Но я все еще пытаюсь ухватиться за единственную мысль. Теперь, когда Тарон мертв… мы с Лираном должны продолжать изображать влюбленную пару? И самое главное: почему при мысли о том, что этого больше не нужно будет делать, мне так больно?

* * *

Я стою посреди леса. Когда я поворачиваюсь к Лирану, который беспокойно озирается, сбоку на него нападает мужчина с замотанной в ткань головой и приставляет ему нож к горлу.

– Теперь делай в точности то, что я скажу, маленькая княжна.

Голос кажется мне знакомым. Но я ничего не понимаю. Почему мы здесь? А что с Тароном… телом Тарона? И… разве я только что не была в банкетном зале? Я помню тошноту… да. Меня отравили. Но где я сейчас?

В ужасе я делаю шаг назад и разглядываю человека в капюшоне.

– Вы кто?

Голос у меня не дрожит, я медленно опускаю руку к кинжалу, который всегда ношу на бедре. Но там ли он все еще? Как герой, я носила его всегда. Но как Авиелл… Он все-таки там.

– Я бы не стал этого делать.

Откуда я знаю этот голос?

– Тогда ответьте на мой вопрос!

– Мне немного обидно, что ты меня не узнаешь.

Он задумчиво усмехается. Я приглядываюсь и задумываюсь, смотрю в его зеленые глаза и тут же все вспоминаю. Он человек, который спасал семью героев. Это он отдал мне свою маску в лесу княжества Гнева.

– Отпусти меня! – рычит Лиран, который до этого вел себя подозрительно тихо. И вообще все здесь какое-то странное и ненастоящее.

– Ты же знаешь, что я не могу этого сделать, – объясняет парень с недовольной гримасой. Затем он поднимает нож и рукояткой коротко ударяет Лирана в висок. Тот падает и остается неподвижно лежать на земле.

– Что же вы не кричите, княжна? Я мог бы его убить. – Он смеется и подходит ко мне. Затем развязывает ткань на своей голове и смотрит на меня.

– Здесь все не взаправду. Итак, чего вы хотите?

Я поднимаю взгляд и пытаюсь незаметно осмотреться. Увидеть что-то знакомое или понять, как можно сбежать. Это что, все из-за яда? Неужели это галлюцинации? Или этот Безымянный настолько могуществен, что как-то доставил меня сюда?

– Ты действительно неглупа. Мы сможем быстро покончить со всем этим, если ты выслушаешь меня и сделаешь то, что я хочу.

– Вот как? – возражаю я, поднимая брови. – К сожалению, мне начинает надоедать выполнять указы всех мужчин.

– А вот это уже оскорбительно. В конце концов, я не просто какой-то там мужчина.

– Но кто же тогда?

– Друг.

– Что-то я в этом сомневаюсь, – говорю я, покачав головой. – Но, судя по всему, ты не собираешься убивать ни меня, ни Лирана. Итак…

Я вызывающе на него смотрю, и он снова усмехается.

– Тебе не следует так ему доверять. Я вполне мог бы его убить, потому что ты считаешь, что здесь все не по-настоящему, а значит, мне не нужно опасаться твоей мести.

– Откуда ты знаешь, что я буду мстить?

– Я хороший наблюдатель. Но давай проверим.

Он отходит, а затем наступает на безжизненное тело Лирана.

Я фыркаю, обдумывая, что я могу сделать. Но в этом сне или галлюцинации, которую этот незнакомец, очевидно, сам и вызвал, выбора у меня нет.

– Тогда скажи, чего ты от меня хочешь.

– Хорошо. Ты пойдешь со мной.

Я хочу что-то ответить, но тут он поднимает руку и обдает мне лицо серебристо-блестящей пылью. Я моргаю, а в следующий момент все вокруг становится очень ярким, и я теряю сознание.

Прежде чем полностью прийти в себя, я ощущаю знакомый запах. Здесь пахнет домом. Когда я поднимаю веки, я узнаю все вокруг. Тронный зал Империи Истины.

Он выглядит так, будто там был пожар. Знамена со стен сброшены, троны разбиты. На полу валяются обгоревшие останки. Меня тошнит. И как только в этом месте может пахнуть домом?

Лежа на полу, я озираюсь и вижу Безымянного.

– Зачем ты меня сюда привел?

– Чтобы ты все это увидела.

– Что именно?

– Твое поверженное княжество, Навиен.

Я с трудом сглатываю.

– Я знала, что оно разрушено.

– А тебя не удивляет, что князь, которого ты так обожаешь, ничего не делает, чтобы восстановить это место?

Я качаю головой и поднимаюсь с холодного пола.

– Это не его княжество.

Он пожимает плечами и подходит ко мне.

– Но твое, а он утверждает, что является твоим союзником.

– Со временем он это сделает.

Он кивает, поджав губы.

– Иди за мной, – говорит он, затем поднимается на возвышение для тронов и направляется к секретному проходу, по которому я убегала с Ави.

– Ты помнишь, что она просто не могла двигаться? Без тебя она бы погибла.

– Откуда ты все это знаешь?

Я начинаю задаваться вопросом, действительно ли он мне снится, или это все игра моего воображения, которую я сама создала, чтобы напомнить себе, кто я такая и что произошло.

Я следую за ним по коридору в маленькую библиотеку. Мой взгляд сразу падает на два коротких меча, которые по-прежнему там висят. Но этого не может быть. Я их тогда забрала.

– Здесь все ненастоящее.

– Настоящее. Просто это другая реальность. Которая без тебя, Навиен.

Я скрещиваю руки на груди и скептически смотрю на него. Но он смотрит на труп на полу. Я сразу узнаю, кто это. У меня перехватывает дыхание. Авиелл.

– Но… Если меня в этой реальности не было… как она сюда попала?

– Хороший вопрос, маленькая княжна.

Он подходит к ней, толкает ее труп ногой и переворачивает его.

Я на мгновение закрываю глаза и крепко сжимаю губы, прежде чем снова собираюсь с силами и смотрю туда. В ее руке видна рукоять меча.

– Она не так беспомощна, как ты думала. Или ты хочешь, чтобы я рассказал, какую игру она с тобой вела?

– Что это значит? Это же все галлюцинация. Так что ты можешь сочинить все что угодно.

Он пожимает плечами.

– Тогда ответь мне на один вопрос. Могло ли это действительно произойти? Если бы тебя здесь не было?

Я смотрю на мертвое лицо Авиелл. Она почти не изменилась, только побледнела, должно быть, она лежит здесь уже давно. Я хочу открыть рот и возразить, но какое-то чувство в сердце не дает мне этого сделать.

Потому что то, что я вижу, могло произойти. Авиелл – моя сестра. Я должна ее защищать. Но она не всегда такая, какой хочет казаться. Она своенравна и себе на уме. Она никогда не стала бы прятаться за этим троном, если бы я не пришла. Нет. Она бы сбежала. Для нее на первом месте всегда стоит она сама. Но это нормально. Мы же все такие.

– Разве она не искала бы тебя? Допустим, ты бы не вышла тогда из комнаты для прислуги?

– Откуда ты все это знаешь?

– У меня есть надежный источник. Ну что?

Я снова глубоко дышу. Но на этот раз это не помогает. Потому что ответ на его вопрос – нет. Но мне не обязательно ему об этом говорить.

– Что все это значит? Ты меня отравил чем-то?

Он подходит ближе и наклоняет голову. От него исходит какой-то свет, который кажется знакомым.

Вдруг он подносит руку к моей щеке. Я чувствую прикосновение, будто оно настоящее.

– Я бы никогда не отравил тебя, Навиен, – шепчет он так искренне и печально, что у меня образуется ком в горле. Будто там застряли не мои, а его слова.

– Мы же совсем не знаем друг друга.

Он опускает веки, и я почти не вижу его зеленых глаз. Это заставляет его выглядеть более опасным, но все же я не отхожу от него.

– Ты должна пойти со мной.

Я моргаю и наконец отрываюсь от него.

– Что? Куда пойти?

– В мою империю.

Я слышу голоса. Они сбивают меня с толку. Мне слышится, что это Лиран и Арк. И еще голос Вьюнка.

– У нас уже не остается времени. Ты должна пойти со мной, Навиен. Они просто используют тебя.

– Кто?

– Они все.

Я хватаю ртом воздух и покачиваю головой.

– Я тебе не доверяю. И ты не отвечаешь мне ни на один вопрос.

– Что ты хочешь знать?

Голоса становятся громче и вызывают у меня головную боль.

– Почему я здесь? Какое отношение это все имеет к яду?

– Ты была несколько дней без сознания, и я смог установить с тобой связь. Нас соединяет свет.

Меня тошнит. Но не из-за его слов, а потому что я возвращаюсь к реальности.

– Навиен. Пожалуйста, пойдем со мной.

– Почему ты вообще меня упрашиваешь? – спрашиваю я, моргая. Все больше и больше черных пятен мелькает у меня перед глазами и заслоняет его красивое лицо.

– Потому что я не такой, как они. Я бы никогда не стал навязывать тебе свою волю. В этом я могу тебе поклясться.

– Хорошо. Тогда уходи. Потому что я с тобой не пойду.

Все тело у него напрягается. Руки сжимаются в кулаки, словно он борется с самим собой.

– Ты все это забудешь.

– Почему?

– Потому что иначе ты меня выдашь.

– Кто ты? – успеваю я спросить, пока еще остается время.

– Я архангел, Навиен. Их предводитель.

С этими словами он исчезает, и обстановка моего княжества тоже пропадает.

Когда я снова просыпаюсь, головокружение проходит. Меня слепит яркий свет. Но это не солнце, а Вьюнок, которая кружится передо мной и отчаянно верещит, когда обнаруживает, что я проснулась.

– Она проснулась!

Я чувствую, как кто-то сжимает мою руку.

Я ощущаю этот запах. Темнота. Ночной лес. Лиран.

– Как ты себя чувствуешь?

– Получше, – вежливо отвечаю я и обнаруживаю, что лежу на большой кровати с балдахином. Снаружи темно. Лиран сидит рядом со мной, у него залегли глубокие тени под глазами.

– Тарон меня отравил? – спрашиваю я, на что Лиран беспокойно оглядывается, а затем кивает. Кажется, здесь нет никого, кому я могла бы по неосторожности проговориться о том, что произошло на самом деле.

– Они все еще его ищут.

– Но они его не найдут, – раздается голос Вьюнка.

– Почему ты не у меня на коже?

– Квири. – Лиран выпрямляется. – Вьюнок взяла на себя немного яда, она боялась, что ты погибнешь. Из-за этого у нее не осталось сил удерживаться на тебе. Но мы ее исцелили.

Он улыбается.

– Он сам это сделал, – вздыхает она, как влюбленная девушка.

Я поднимаю брови и замечаю, как уголки рта Лирана вздрагивают, когда он поворачивается к ней.

– Ты расскажешь Лу?

Вьюнок кивает, а затем исчезает сквозь стену.

– Вьюнок немного влюблена в тебя.

– О, правда? – спрашивает он, развеселившись, но не выглядит удивленным. – Я и не заметил.

Я слабо улыбаюсь и вдыхаю его запах.

– Ты опять меня нюхаешь?

– Ты слишком далеко сидишь, чтобы я могла это сделать, – возражаю я.

– Я могу подойти ближе, если ты действительно этого хочешь.

– Ты выпил мои слезы, так что я думаю, мы квиты.

Он приподнимает уголок рта и внезапно смотрит на меня так пристально, что в глубине живота у меня возникает необычное чувство. Но я не осмеливаюсь спросить, что произошло с моими слезами. Потому что, хочу я этого или нет, я все больше начинаю понимать, что со мной что-то не так, а Лиран не даст мне никаких ответов.

– Все поверили в эту историю? – меняю я тему.

Лиран пожимает плечами:

– Думаю, большинство из них – да. Но у них нет другого выбора. Я князь и говорю, что так и было.

Я сжимаю губы и на мгновение закрываю глаза.

– Послушай, Навиен. Извини, что тебе пришлось наблюдать все это. Видеть меня в таком состоянии. И мне жаль, что я его убил.

– Ты сделал это ради меня.

Он ничего не говорит. И эта тишина кажется странной.

Что именно произошло тогда до появления Тарона? Как будто между нами разрушилась стена. Но мы оба знаем, что она должна быть. Что мы должны ее восстановить. Если я и дальше буду хорошо играть в эту игру, то… он женится на моей сестре.

Мои чувства постепенно затуманиваются. Возникает единственное желание – быть рядом с ним. Чувствовать его так, как я тогда чувствовала Миела. Я поднимаю руку и кладу ее на грудь Лирана, которая, как всегда, обтянута черной рубашкой. Провожу по ней пальцем, осторожно трогаю. Лиран не двигается. Похоже, он даже перестал дышать. Я продолжаю водить рукой по его груди, обводя мускулы. Будто рисуя их.

– Что ты делаешь, Навиен? – спрашивает он охрипшим голосом.

– Не знаю, – шепчу я со вздохом. – Ты приятный на ощупь.

Наконец он начинает дышать, но не спокойно, а скорее прерывисто.

– Лучше не продолжай это.

– Почему?

– Потому что ты принимала целебные травы и теперь немного не в себе. И потому что, если бы я не знал об их действии, я бы тебя уже поцеловал.

Меня бросает в дрожь.

– Так поцелуй меня.

Он поднимает брови. В глазах – напряжение и сдержанность.

– Навиен, – хрипло уговаривает он меня.

Я поднимаю голову и обхватываю его за шею. Плевать, если это действие дурацких трав. Я хочу быть рядом с ним. Я все время этого хотела.

Он тяжело дышит.

– Ты же знаешь, что ваши с Авиелл души связаны.

– Да, это так, – говорю я со страдальческой гримасой.

– Вот почему я тебе нравлюсь. Я должен быть честным. Тот факт, что стихи написаны тобой, не меняет моего первоначального плана.

Сказанное как бы приостанавливает действие трав. Я смотрю на него и все понимаю. Эта связь между нами – я ощущаю ее потому, что все это чувствует Авиелл. Потому что она влюблена в него, а я… связана с ней. Я была так наивна, хотя, если честно, я могла бы давно об этом догадаться. Возможно, я убедила себя, что на этот раз все будет иначе, чем в моей прошлой жизни, потому что мы с Авиелл больше не связаны так, как раньше. Да, наверное, я просто не хотела это осознавать, потому что в этот раз мне хотелось, чтобы это были только мои чувства.

Я хочу отвернуться, но уже поздно. Все, что мне удается сделать, – это опустить голову, а затем меня тошнит на колени Лирану. Но он даже не отшатывается. Просто держит мою голову и нежно гладит по затылку, а потом я снова теряю сознание.

Последнее, о чем я думаю, – это то, что все происходящее нереально. Но как насчет его чувств? Я нравлюсь ему только потому, что я часть Авиелл? Мои стихи и ложь Авиелл ничего не меняют. Так что наши отношения не могут быть реальными. У нас никогда ничего не будет по-настоящему.

Когда я снова просыпаюсь, Лирана уже нет. Свечение Вьюнка на подушке рядом со мной заставляет меня заморгать.

– Доброе утро, – говорит она, хихикая и подпрыгивая.

Я быстро оглядываю комнату. Словно в надежде, что Лиран все еще где-то здесь.

– Пришел его герой и увел его, – объясняет Вьюнок его отсутствие. – Князья должны назначить регента на время, пока не найдут Тарона. Получается, навсегда. Потому что мы обе знаем, что его никогда не найдут.

– И кто это будет? – спрашиваю я слабым голосом. Последствия яда нельзя недооценивать. Трудно поверить, что Тарон всегда носил с собой отравленный нож. Но если быть честной с самой собой, лучше размышлять об этом, чем о том, что мне никогда не получить Лирана. Боль у меня в груди от этой мысли доказывает, что я его очень хотела. Хотела ему принадлежать. Хоть это и глупо.

– Я не знаю, – отвечает Вьюнок и начинает кружить надо мной. – Лиран сказал, чтобы я соединилась с тобой как можно скорее, потому что ты сейчас слишком слаба, чтобы скрыть свое сияние.

Я киваю и вскоре после этого чувствую жжение на предплечье.

– Спасибо тебе, – шепчу я ей и снова проваливаюсь в забытье.

Следующие несколько дней я в основном просто лежу в постели. Ни Лиран, ни Миел не появляются, Мирал приходит только иногда, чтобы меня помыть, а Лу вообще не видно. И вот когда я снова набираюсь сил, я нерешительно выхожу и иду по дворцовым коридорам.

У меня осталось не так много времени здесь, в княжестве Высокомерия. От Лирана я узнала, что десять дней находилась без сознания. Яд Тарона был очень сильным. Наверное, он должен был меня убить.

Следующая цель моей поездки – княжество Скупости, где правит Сантос. До этого я должна принять решение. Согласна ли я шпионить во всех княжествах?

Как это вообще должно выглядеть? Какие слабости князей могут быть полезны? И хочу ли я этого вообще?

На самом деле я уже знаю ответ. С тех пор, как Лиран сказал мне, что он поддерживает план Миела, я знала, что соглашусь. В основном потому, что я доверяю Лирану больше, чем Миелу, но еще и потому, что теперь я могу быть уверена, что этот план не направлен против него или Авиелл. Итак, у нас у всех одна и та же цель. По крайней мере, у них она есть, потому что я все еще не уверена, хочу ли я вообще выйти из тени и действовать как герой. Но я должна этого хотеть, и какая-то часть во мне осуждает меня за неуверенность.

– Похоже, вам уже лучше, – раздается в этот момент голос Лирана в сумрачном коридоре.

Я вздрагиваю из-за его обращения на «вы» и потому, что я не слышала, как он подошел.

– Да, – отвечаю я, поворачиваясь к нему. Он стоит в дверном проеме, будто только что вышел из комнаты, и выглядит взволнованным. Усталым и измученным. Но когда он смотрит на меня, у него в глазах что-то светится. Это из-за меня? Или это связано с Авиелл? Как мне теперь понять, нравлюсь ли кому-то я сама, или на самом деле это нравится она?

Слишком много мыслей, еще и Вьюнок канючит у меня в голове.

Я вздыхаю.

– Они уже назначили регента?

Лиран кивает и медленно подходит ко мне.

– У него есть дядя. Герцог Гнева. Он будет выполнять княжеские обязанности до тех пор, пока Тарон…

Он не продолжает, потому что мы оба знаем, что он не вернется.

– Он лучше, чем Тарон?

Лиран фыркает.

– Кто угодно будет лучше, чем Тарон, а Густу я знаю очень давно. Кстати, я слышал, как Сантос и Фирас в беседе между собой предположили, что это он организовал нападение. Главным образом потому, что использование яда принято в семье княжества Гнева.

Я откашливаюсь. Это какой-то странный разговор. Особенно потому, что мы какое-то короткое время были так близки, а теперь, кажется, отдалились на много миль друг от друга.

– Я тоже буду завтра в княжестве Скупости. Сантос проводит своего рода турнир, на котором я буду присутствовать. Он любит устраивать состязания. Но потом мне снова придется уехать.

– Турнир? Звучит захватывающе, – отвечаю я.

– Я считаю это пустой тратой времени. Несколько месяцев назад он устроил какой-то сомнительный рыцарский турнир.

– Рыцарский турнир? – переспрашиваю я, стараясь изобразить светский интерес.

– Два бойца, вооруженные копьями, скачут друг другу навстречу и пытаются столкнуть друг друга с лошадей.

Я поднимаю брови и уже открываю рот, чтобы прокомментировать, но Лиран продолжает говорить:

– А перед этим он организовал охоту за сокровищами. Нам, князьям, действительно пришлось обыскать весь его дворец и территорию в поисках подсказок.

Я улыбаюсь:

– Но на самом деле это звучит довольно занятно.

Лиран слегка усмехается, и кажется, я даже замечаю ямочку у него на щеке.

– Возможно, это и было занятным. Прежде всего потому, что я победил.

Он откашливается и снова становится серьезным.

– Но вы все равно должны быть осторожны.

– Хорошо, – отвечаю я, хотя не совсем понимаю, что он хочет мне этим сказать. Чтобы я не позволила себя убить?

– Пожалуй, я немного прогуляюсь в саду, – говорю я, пытаясь выйти из этой непонятной ситуации.

– Миела здесь нет.

Я скрещиваю руки на груди.

– Каким образом эта информация может быть мне интересна, ваша светлость?

Он подходит ближе:

– Этот вопрос вертится у вас на языке, не так ли? Видел ли он вас, когда вы болели.

Я прищуриваюсь.

– И что, видел? – интересуюсь я.

Лиран выглядит так, словно борется с собой.

– Нет, – отвечает он затем, и ответ кажется наполовину правдой, наполовину ложью. Я не могу понять, как мне его оценить.

– Ну что ж.

Я делаю книксен и отворачиваюсь. На глаза у меня наворачиваются слезы, поэтому я хочу уйти, но голос Лирана заставляет меня остановиться.

Душа разделена, но сделалась полной

И перестала невидимкой быть пугливой,

И ты ее увидел и высвобождаешь в ней

Ту часть меня, которая стремится

Любить, кричать, смеяться, жить и быть счастливой.

Я задерживаю дыхание, когда он цитирует стихотворение, которое я написала совсем недавно. Я не оборачиваюсь. Не смею этого сделать.

– Ты его здесь имела в виду?

Я сглатываю ком в горле. Конечно, Лиран тоже во мне что-то разглядел и изменил представление о моей демонической стороне. Но Миел…

Тогда я наконец поворачиваюсь к нему:

– Да.

Наступает тишина. Даже Вьюнок молчит. Лиран просто стоит и смотрит на меня. Видно, что он хочет что-то сказать, но в итоге качает головой… и просто уходит.

Я остаюсь стоять и стою так еще долго. Я причинила ему боль. Это было заметно, и я это почувствовала. Но я не могла отрицать и лгать. Я не знаю Миела, но все же чувствую к нему привязанность. Возможно, из-за нашей демонической крови или это из-за чего-то такого, что невозможно объяснить логикой.

Я вспоминаю того человека в лесу и семью героев. Они были настоящими и любили друг друга и своих детей. Они любили их и делали все, чтобы выжить. И этот человек, который не был демоном, рисковал своей жизнью, чтобы защитить их.

Я наконец добираюсь до сада, где задерживаюсь до захода солнца. И когда я лежу в постели поздно вечером, я задаюсь вопросом, почему не появляется Миел. Ведь завтра я уезжаю, а он хочет, чтобы я ему помогала. Но как мне это сделать, если я даже не знаю, что на самом деле должна искать?

Я беспокойно ворочаюсь с боку на бок и снова и снова выхожу на балкон, надеясь, что Миел стоит в саду и ждет меня. Вместо этого, когда я выбегаю на балкон уже в четвертый раз, вижу Лирана.

Он сидит на скамейке и смотрит в другую сторону, но, похоже, чувствует мое присутствие, потому что вскоре раздается его голос:

– Он не придет.

Глава 14

– Я просто не могу уснуть, – возражаю я.

Он смеется. Мне плохо слышно, хотя скамейка стоит прямо под балконом.

– У меня тоже не получается, – говорит он затем и поворачивается ко мне.

– Вас что-то беспокоит? – спрашиваю я и испытываю почти гордость, потому что Авиелл задала бы этот вопрос точно так же. Видимо, я действительно начинаю входить в роль.

– Что вы завтра уезжаете. Даже несмотря на то что я тоже с вами еду. Вы покидаете мое княжество. С вами тут было светлее.

Я испуганно моргаю. Вьюнок, наоборот, танцует от радости у меня на руке.

– Он нас любит.

Подняв брови, я изгоняю из сознания ее голос. Я не знаю наверняка, пугает ли меня то, что он сказал, или то, что он так честен.

– Прогуляемся? – предлагает он, указывая на сад.

Я киваю, возвращаюсь в комнату, набрасываю пальто, обуваюсь и выхожу по коридору на улицу. Лиран уже ждет у двери.

Некоторое время мы прогуливаемся молча, потом он снова ко мне обращается.

– Я по-прежнему не понимаю, почему Авиелл захотела прислать мне эти стихи.

Я морщусь, потому что мне хочется избавиться от этого воспоминания навсегда.

– Авиелл иногда бывает немного не уверена в себе. Возможно, она думала, что без этих стихов она была бы для вас недостаточно интересна, – пытаюсь я найти объяснение.

Он щелкает языком.

– Это всего лишь стихи, ваша светлость. Человеческие качества от них не зависят.

– Вы так полагаете? – спрашивает он, останавливаясь и серьезно глядя на меня.

– Да, я уверена.

– А что, если я скажу вам, что влюбился в то, что написано в стихах, а не в то, что было сказано в письмах?

– В таком случае я бы вам ответила, что вы, наверное, просто чем-то уязвлены и сейчас не можете здраво мыслить.

Голос у меня по-прежнему тверд, хотя внутренне я себя чувствую совсем иначе. Вьюнок тоже не помогает, крича у меня в сознании, что он действительно в меня влюбился. Говорю я одно, а думаю совсем наоборот. Сердце у меня хочет именно этого. Во всем теле у меня начинает покалывать.

Лиран лезет в карман пальто и достает письмо. Я сразу узнаю бумагу и почерк. Его написала не секретарша, а Авиелл.

Мне приходится глубоко вдохнуть и выдохнуть, когда он разворачивает его и со словами:

– Это было ее последнее письмо ко мне, оно пришло уже после нападения на дворец, – начинает чтение. – «Ваша светлость, извините, что я не могу выполнить вашу просьбу называть вас Лираном. Я не могу, даже если вы этого потребуете, отказаться от этикета и воспитания, и к тому же я думаю, что этого не следует делать.

Тем не менее я рада писать вам это письмо, так как мне очень нравится наш обмен мнениями.

Для меня очень важно рассказать вам, как прошла моя неделя. В моем последнем письме я сообщила вам, что начала читать книгу. К сожалению, я вынуждена признаться, что прервала это чтение. Все эти метафоры и сравнения – это не для меня. Мне больше нравится бывать в нашем прекрасном ландшафтном саду. Цветы начинают распускаться, а трава такая чудесно-зеленая, что я могла бы смотреть на нее весь день. Еще за эту неделю я выучила две новые фортепианные пьесы, которые мне очень хотелось бы вам сыграть. Отец сказал, что в ближайшее время все князья приглашены на пир. Мне впервые будет разрешено на нем присутствовать. Я не могу дождаться, когда покажу вам свои цветы, которые я сама вырастила, и сыграю что-нибудь на фортепиано.

Но на этой неделе еще произошел инцидент, о котором я хотела бы забыть. Моя сестра Навиен, похоже, что-то скрывает. Я уже говорила вам, что она очень одаренный читатель. Но меня не покидает ощущение, что она утаивает какие-то слова, и теперь это донесли отцу, который хочет ее наказать. Я хотела бы убедить ее не продолжать вести себя нечестно, поскольку честность – это принцип нашего княжества. Но в ней таится что-то, что хочет вырваться наружу. Однако я должна это предотвратить. Это может стоить ей головы.

Я надеюсь на ваш, как всегда, мудрый совет в этом вопросе.

И на скорую встречу.

Ваша госпожа Авиелл».

Когда Лиран кончает чтение, я чувствую себя так, будто оглохла. Будто нахожусь под водой.

– Зачем вы мне это прочитали? – наконец спрашиваю я, когда прихожу в себя. Наверное, Авиелл написала это письмо в тот день, когда на нас напали.

– Потому что я не могу быть влюблен в женщину, которая это написала.

Я с трудом сглатываю. Я хотела бы возразить, что письмо не отражает всю Авиелл. Что в ней есть еще очень много всего. Но это было бы ложью. Именно так и поступала Авиелл всегда. Просто следовала правилам.

Мне больно думать о слове «просто» и понимать, что оно с ней связано. Впрочем, так оно и есть. Просто. Она ничего не понимает ни в литературе, ни в политике. В искусстве тоже. Больше всего она любит гулять в саду, наблюдать за цветами или играть на пианино. Но в этом нет ничего плохого.

– Женщина, написавшая стихи, необузданна и пытлива, – говорит он с юношеским волнением в голосе. – Ей интересно почувствовать и испытать что-то новое, и она видит самую суть вещей.

– Лиран… – пытаюсь я его прервать.

– Она умна, красива и чертовски одинока. – Голос у него становится хриплым и дрожит.

– Лиран, – снова шепчу я. На этот раз он смотрит на меня. – Я и есть эта женщина. Так что не надо все это говорить.

Он поджимает губы.

– Но…

– Нет. Я герой, а вы собираетесь жениться на моей сестре.

Никогда бы не подумала, что эти слова мне будет так трудно произнести. Но они словно тяжелый камень у меня в горле, который я могу вытащить только с помощью своей силы воли.

– Но эти стихи…

– В конце концов, это всего лишь фантазия, Лиран. Это то, что я пишу, а не то, кем я являюсь на самом деле. Я была и остаюсь демоном. Даже если бы сотни квири покрыли мою кожу, я все равно осталась бы существом из преисподней. Я несу в себе первородный грех.

Он довольно долго молчит.

– Я не хочу, чтобы вы уезжали.

– Почему? – спрашиваю я, пожимая плечами. – Мы едва знаем друг друга. Вы шантажировали меня, и мы несколько раз разыгрывали что-то здесь, в замке, чтобы у ваших слуг сложилось впечатление, что мы друг в друга влюблены. Все.

Я наблюдаю за его высокой фигурой, излучающей силу. Смотрю на его темные, падающие на лицо волосы. На его почти черные глаза. Я знаю это выражение в них. Он понимает, что я права. Он знает, что я герой, что мы едва знакомы. Но что-то внутри у него хочет это изменить. Только к чему это приведет?

– Она похожа на вас?

– Авиелл? – уточняю я. Мне холодно, я замерзла. Хотя герои не могут мерзнуть.

Он кивает.

– Вы что, никогда не видели друг друга раньше?

– Нет, она наблюдала за мной на празднике вашего отца, очевидно, тайком, а потом написала мне.

– Ах вот как, – отвечаю я, а затем сразу отвечаю на его вопрос: – Нет. Мы не похожи друг на друга. У нее черные волосы, еще темнее, чем у вас. И зеленые глаза. Она прекрасна.

Я говорю это искренне. Потому что я всегда знала, что из нас двоих красивее Авиелл. Меня это никогда не беспокоило. И я не собираюсь сейчас начинать переживать по этому поводу. Благодаря особенностям моего обучения на моем на самом деле маленьком, изящном носу появилась крошечная горбинка, так что он немного искривлен. Если присмотреться, у меня заметны мешки под глазами, всегда немного припухшие. Это тоже из-за постоянных драк, и теперь у меня есть еще и этот огромный шрам на лице, потому что я вырезала лилию, которая на самом деле мне нравилась.

– Внутренне она так же прекрасна, ваша светлость. С ней стоит познакомиться.

– Зачем ты все это говоришь? – кричит на меня Вьюнок, но я ее игнорирую.

Я не собираюсь воевать со своей сестрой. Я не сделаю ничего против своей родственной души. А самое главное, я не хочу бороться за мужчину, которого не знаю как следует. Хотя меня и тянет к нему. Однако это не глубокие чувства. Как они могут быть глубокими? Это просто влечение, которое со временем пройдет.

– Но вы… – начинает он, но я качаю головой.

– Вы сами сказали, что все это произошло только потому, что я связана с Авиелл. Вы что-то чувствуете к ней и проецируете это на меня. Не более того.

Я опять делаю глубокий вдох и выдох.

– А сейчас я должна идти спать, – заканчиваю я разговор и ухожу.

Лиран меня не останавливает. Наверное, так даже лучше. Еще два дня, и я больше его не увижу. Это хорошо. Для нас обоих.

* * *

Когда я прихожу на завтрак на следующий день, в комнате только Лиран, читающий книгу. Он вежливо приветствует меня. Все чувства, которые я могла видеть в его глазах вчера, исчезли.

Как будто он их просто погасил. Как свечу, которая горит только до тех пор, пока вы не решите ее задуть. Похоже, именно это он и сделал.

Я должна бы этому радоваться. Но у меня не получается. К тому же у меня в голове канючит Вьюнок. Может быть, именно этот маленький квири вселяет в меня все эти чувства. Однако, если честно, с первой секунды, как я увидела Лирана, я уже знала, что он может стать для меня погибелью. И это не из-за чувств, которые испытывает к нему Ави. Я в этом уверена. Только я еще не решила, позволю ли я себе это.

Мы молча едим, и тут Лиран сообщает, что наша карета скоро прибудет. Внезапно мне видится все это слишком поспешным. Я здесь даже как следует пожить не успела. Лиран хотел, чтобы Арк учил меня, и…

– А что с апокрифами, которые я должна была для вас прочитать? И что будет с уроками Арка?

– Из-за вашего отравления мы потеряли время. Но в любом случае сейчас безопаснее всего будет, если вы не станете использовать демонические силы.

– Безопаснее для кого?

– Для вас, Навиен.

Он произносит это спокойно и почти ласково, а потом протягивает мне руку.

Когда мы наконец садимся в карету, я понимаю, что ни с кем не попрощалась. Но должна ли я была это сделать? Что-то во мне кричит, что да. По крайней мере, с Лу и с Мирал, которая пока останется здесь у родственников. Но та часть, которая получила воспитание героя, никогда не прощалась. С кем ей было прощаться? Я была просто телохранительницей, а они не прощаются. Но самое главное, не прощаются с ними. В лучшем случае их просто отсылают.

Осознавая, что я по-прежнему во многом остаюсь тем существом, которым меня сделали, я беру в руки найденную в своей комнате книгу. В основном для того, чтобы избежать необходимости разговаривать с Лираном, но закрываю ее, когда он шумно откашливается.

– Есть еще одна вещь, которую я хотел бы обсудить.

– И что же это? – спрашиваю я, едва заметно поглаживая бумагу книги, чтобы отвлечься. От него и от того притяжения, которое он излучает. И от своего постоянного ощущения дискомфорта в этой новой одежде. Сегодня я одета в простое темно-синее платье.

– Тарон больше не появится, а это значит, что вы свободны, вернее, Авиелл. Тем не менее княжество Гнева имеет на вас права, поэтому вы обязательно должны будете встретиться с дядей Тарона, Густой.

– И как это будет происходить? – спрашиваю я, бросая взгляд на окружающий нас лес. Я боюсь этого разговора. По какой-то причине я не хочу терять Лирана и нашу с ним договоренность. Хотя немного похоже на то, что я это все уже потеряла, потому что он, видимо, принял мои вчерашние слова близко к сердцу и теперь опять разговаривает со мной с вежливой отстраненностью. Что ж, я сама этого хотела. Сама все это ему сказала. Но мне больно, и я не могу это подавить. Как будто эта боль, которую я раньше никогда не испытывала, теперь стала частью меня. Больше всего мне хочется кричать и плакать. Да, я даже хотела бы забрать все свои слова назад и сказать ему, что у нас есть шанс. Но я этого не делаю, потому что меня не так воспитывали.

– Вам пришлют официальное приглашение, и вы проведете с ним день. Но это произойдет только тогда, когда после пропажи Тарона пройдет сорок дней.

Я пожимаю плечами:

– Но теперь я могу сама выбирать, за кого мне выйти замуж?

– Не совсем. Князья в любом случае должны согласиться с вашим выбором, и, если они разойдутся во мнениях, будет созван совет. Поэтому важно, чтобы…

– Мы продолжали играть в любовь?

– Да.

– Это не должно оказаться для нас особенно трудным.

«Тсс»! – мысленно приказываю я Вьюнку и просто молча киваю.

– У меня для вас кое-что есть. Это прежде всего покажет остальным, что мы близки.

Прикусив губу, я наблюдаю, как он достает из своего пальто маленький бумажный пакетик и протягивает мне.

Когда я открываю его и заглядываю внутрь, у меня перехватывает дыхание. Это простая серебряная цепочка. Но на ней висит кулон в форме лилии. И не какой-нибудь там лилии. Это моя лилия. Та, которую я вырезала у себя с лица.

Мне потребовалось довольно много времени, прежде чем я смогла поднять глаза на Лирана.

– Откуда вам известно, как она выглядела?

– Я разглядел ее в лесу. А еще у некоторых ваших стихотворений подпись в виде лилии.

Я только молча киваю, а затем наконец вытаскиваю цепочку. Никогда в жизни мне не дарили ничего настолько прекрасного. Нет. Мне вообще никогда ничего не дарили.

Лиран наклоняется, берет цепочку и надевает мне на шею. Он так близко ко мне, что я чувствую тепло его тела. Тепло, которого у меня в теле нет. Демоническая кровь холодна.

– Большое спасибо, – шепчу я, обхватывая лилию пальцами. Конечно, этот подарок может быть сделан для того, чтобы другие князья увидели нашу взаимную привязанность. Но за этим стоит нечто большее. Это такой грандиозный жест, что моему сердцу трудно это понять. И так странно то, что этот сидящий напротив князь, видно, знает меня лучше, чем кто-либо другой в этом мире. Может быть, это из-за стихов. Он увидел в них меня и мою душу. Или это из-за нашей вынужденной сделки, которая независимо от того, хотим мы этого или нет, сплотила нас.

Я вздыхаю в душе и погружаюсь в книгу. Проходят часы, и я чувствую, что устала читать, поэтому спрашиваю Лирана о его любимой книге. Он рассказывает мне легенду о двух влюбленных, которые вопреки всему хотят быть вместе и в итоге сбегают, потому что их связь неприемлема в обществе. Однако в конце концов она возвращается к своей семье и выходит замуж за человека, которому была обещана. Ее возлюбленный несколько месяцев спустя убивает себя, так как не хочет без нее жить.

Мы долго спорим о том, прекрасен этот конец или ужасен. Лиран видит за каждым ее поступком подтверждение ее любви, я с этим не согласна.

– Он любил ее так сильно, что не мог без нее. А она вышла замуж, родила детей. И прекрасно живет с этим.

– Но она хотела защитить своего возлюбленного, потому что ее семья хотела его убить.

– Тем не менее он все равно умер. Почему они не убежали куда-нибудь подальше?

– Возможно, они не хотели жить в бегах.

– Я думаю, что он любил ее больше, чем она его.

– Почему? – с усмешкой спрашивает Лиран. – Потому что он покончил с собой?

– Да. Если бы я написала эту книгу, она вернулась бы к семье, чтобы его защитить, но женился бы он, а потом она покончила бы с собой. Или наоборот. А то получается, что погибает тот, кого хотят защитить. В этом нет никакого смысла.

Лиран смеется своим хрипловатым смехом.

– Именно поэтому я эту книгу и люблю. Потому что в ней нет счастливого конца. Так же как и в жизни.

– И вы бы просто так это приняли? Предположим, вы любите кого-то так же сильно, как любили друг друга они. Вы бы отпустили ее?

Он ненадолго задумывается над моими словами, гладит себя по подбородку и отводит взгляд, а потом опять смотрит на меня.

– Я никогда никого так не любил. Но если представить такую безграничную любовь, наверное, я не захотел бы без нее жить.

– Может быть, лучше никогда не испытывать такой любви, – задумчиво говорю я. – Такой разрушительной.

– Но было бы грустно знать, что она существует, а вы ее не испытаете.

– Разве это не может быть просто из-за того, что обязательно присутствует что-то запретное? В конце концов, должна же быть какая-то причина, по которой все великие истории любви заканчиваются плохо. Возможно, этот запрет и делает любовь такой особенной.

Лиран молчит. Однако мы оба знаем, что уже давно говорим не только об этой книге. Конечно, мы не любим друг друга. Тем не менее ясно, что мы никогда не сможем быть вместе. И да, наверное, это делает все более захватывающим.

– А у вас какая любимая книга?

– Сложно сказать, но однажды я прочитала книгу апокрифов, которая произвела на меня очень сильное впечатление.

– О чем она была?

– О ваших предках. И о падших ангелах. О том, что в них не было ничего плохого. Впрочем, потом уже появилось. Это была прекрасная мысль – что ты не состоишь из зла только потому, что ты демон.

– Вам действительно понадобилась эта старая книга, чтобы понять, что вы и другие герои не так уж плохи, Навиен?

Я закрываю рот.

– На самом деле нет, – признаю я. – Но долгое время я верила, что все доброе во мне – это только результат воспитания.

Лиран хохочет:

– Не думаю, что можно воспитать что-то хорошее в изначально злых существах.

– А в вас таится что-то злое? – спрашиваю я, разглядывая его.

Он ухмыляется.

– Конечно.

– И что же это?

– Я надменен и высокомерен, разве этого недостаточно, миледи?

Я качаю головой и смеюсь.

– Это особенности вашего рода.

– Ну тогда я, наверное, непогрешим.

– Наверняка нет.

Я снова смеюсь. Вообще, я замечаю, что становлюсь более жизнерадостной, когда рядом Лиран. У меня внутри возникает какая-то щекотка.

– Вы когда-нибудь были влюблены? – спрашивает он так внезапно, что у меня перехватывает дыхание.

Затем я качаю головой:

– Нет. Не по-настоящему.

– Что значит «не по-настоящему»?

– Это означает «нет». Возможно, мне мог кто-то нравиться или меня к кому-то тянуло. Но «влюблена» – это слишком серьезное слово.

– Иногда я думаю, не слишком ли большое значение люди ему придают. Я только в детстве был влюблен десятки раз, – смеется он, сдвинув брови. – Конечно, я не любил. Но влюбленность – это нечто другое. Иногда бывает достаточно одной встречи, и вы чувствуете к кому-то влечение. Все чувства направлены лишь на этого человека. Когда вы находитесь в одном помещении, взгляд постоянно его ищет. Возникает острое желание всегда быть рядом. Это захватывающе. Потом ты начинаешь говорить с ним и понимаешь, что там или ничего нет, а если все-таки есть и ты влюблен, то это может превратиться в настоящую любовь. Если чувство будет развиваться.

– Не знаю, так ли это все просто, – задумчиво отвечаю я. Но главное, я понимаю, что Лиран описывает то, что я ощущаю по отношению к нему. Какая-то часть меня, которая сейчас стала просто огромной, хочет, чтобы у него ко мне были такие же чувства.

– Нет, это все на самом деле просто! – вопит Вьюнок у меня в голове.

– Это вопрос определения. И каждый должен понять это для себя. Как бы вы описали это чувство?

Я смотрю на него. Покусываю нижнюю губу, чтобы создалось впечатление, будто я подыскиваю нужные слова. По правде говоря, я просто пытаюсь скрыть, что я чувствовала то, что он описывает, только с ним и Миелом.

– Не знаю. Это своего рода… нервное возбуждение.

– А по отношению к обычным друзьям вы такое испытываете?

Он приподнимает уголок рта, откидывается назад и скрещивает руки на груди, будто победил в споре.

– Хороший вопрос. Но для этого мне нужно сначала знать, друзья ли мы.

Его улыбка исчезает, и теперь я делаю такой же победный жест, как только что делал он.

– Снимаю шляпу, маленький герой.

Он облизывает губы.

– Итак, вы чувствуете по отношению ко мне именно это? Нервное возбуждение?

Проклятье. Он слишком хорошо владеет словом, чтобы я могла победить его в таком шутливом споре.

– Да. Но я начинаю вам доверять.

– Значит ли это, что вы сейчас не нервничаете?

Он наклоняется вперед. Мне хочется отодвинуться как можно дальше на своем сиденье. В груди у меня что-то нервно трепещет.

– Именно так.

– Это ложь, которую произносить не подобает вашему княжескому достоинству, миледи.

– Откуда вы это знаете?

Он смотрит вниз на мои пальцы. Я слежу за его взглядом и замечаю, что потираю большой и указательный пальцы друг о друга.

– Вы всегда так делаете, когда нервничаете.

Мне требуется довольно много времени, чтобы осмелиться снова поднять глаза.

Брови у него вызывающе подняты.

– Кроме того, у вас изменяется дыхание. Оно становится сильнее и увереннее.

Но сейчас я стараюсь дышать ровно. Так же, как я всегда это делаю. Я не знаю, что должна сказать. Особенно потому, что его слова показывают, насколько Лиран внимателен. Во всем, что касается меня. Вдруг я осознаю, что мы действительно могли бы стать хорошими друзьями. В другом мире. Возможно, даже в этом, если бы Авиелл не была похищена. Да, если бы я познакомилась с ним как с ее суженым, то, наверное, ни на секунду не задумывалась бы о его темных глазах, за которыми скрывается море мыслей и знаний. Я никогда не обращала бы внимания на его волосы и трехдневную щетину, которую он иногда носит. На его черты лица и эти губы, которые готовы рассказать так много историй. Может быть, мы сидели бы вместе как друзья и обсуждали бы стихи. Но ведь это еще может быть именно так. Мне просто нужно забыть о своих ребяческих чувствах.

– Ваша светлость, мы скоро приедем! – кричит кучер снаружи.

Лиран приоткрывает рот, затем наклоняется ко мне так близко, что я чувствую его дыхание около уха.

– Я не хочу, чтобы вы говорили это Арку, но Миел будет рядом с вами.

Я с трудом сглатываю, а он, кажется, пытается примириться со своим решением.

– Вам нужен кто-то, кто сможет вас охранять. А он как раз это сможет. Не думайте, что я не считаю вас способной защитить себя, но…

– Я понимаю, – быстро отвечаю я. – И рада, что буду здесь не одна.

– Хорошо. Но все же не доверяйте ему полностью.

Я киваю, и в этот момент карета останавливается. Я не хочу вылезать из нее и не хочу, чтобы это делал Лиран. Тем не менее я поднимаюсь и выхожу.

Глава 15

Первое, что я вижу, – переливающиеся на солнце рыжие волосы Сали. Затем я замечаю красивый парк, клумбы с цветами неярких тонов и помпезный замок. Он выглядит так, будто выполнен из чистого золота. Бесчисленные украшения и башенки сверкают, каждое окно богато украшено.

В восхищении я приближаюсь к нему вместе с Лираном и останавливаюсь перед массивной входной дверью, увитой золотистыми цветами. Я выравниваю дыхание, а затем кланяюсь Сали, хотя она смотрит только на Лирана. За ней выстроились служанки, охранники и конюхи, все очень худые и довольно жалкого вида. Наверное, княжеская семья Скупости не платит им жалованья, в отличие от Лирана. Их взгляды кажутся скептическими и тревожными. Будто мое прибытие означает их гибель или я могу у них что-то отобрать.

Я быстро отворачиваюсь и подхожу к Сантосу, который оглядывает меня сверху донизу.

– Добро пожаловать. Сали вам все покажет, – коротко говорит он, целует мне руку и исчезает. Совершенно очевидно, что он слишком заботится о себе, чтобы проводить меня самому.

– Как мило, – тихо комментирует Лиран рядом со мной, что вызывает у меня улыбку.

– У вас есть время переодеться перед началом приема, Авиелл, – звучит ангельский голос Сали. – Лиран, а ты не выглядишь так, будто тебе нужно что-то менять. Даже после такого долгого путешествия.

Я поднимаю брови, но быстро беру себя в руки. Она сейчас действительно сказала, что я выгляжу ужасно, а Лиран – идеально? Возможно, я бы и не стала этого отрицать, но говорить об этом так открыто – это почти агрессия.

– Так и есть, – подтверждает Вьюнок.

– Лиран заранее отправил сюда вашу горничную, в чем, конечно, не было необходимости, поскольку у нас здесь есть прекрасно обученные слуги. Но таково было ваше пожелание, госпожа.

Я стараюсь не показать растерянность. А потом вижу Лу, которая появляется позади горничных и подходит ко мне.

– Элоиза покажет вам вашу спальню. А я провожу Лирана в его комнату, – говорит Сали и бросает на него призывный взгляд.

Лиран коротко кланяется в мою сторону, собираясь последовать за ней, но я его останавливаю.

– Лиран? – сладким голосом обращаюсь я к нему.

Он оборачивается с лукавой улыбкой в глазах, но уголки его рта даже не вздрагивают. Этот человек – воплощенное самообладание.

Быстро проверив, кто находится рядом с нами, я смущенно опускаю глаза.

Лиран подходит на шаг ближе.

– Авиелл? – спрашивает он и ласково мне улыбается.

– Вы уже знаете, когда завтра уезжаете? Я бы хотела с вами попрощаться.

– Перед этим я приглашу вас на прогулку, если позволите.

– С удовольствием.

Я снова опускаю взгляд и смущенно хихикаю.

– Миледи, – тихо произносит Лиран и целует мне руку.

Когда он снова поворачивается к Сали, в ее глазах столько ярости, что это делает ее почти некрасивой.

Но мне это все не доставляет никакой радости. Только боль, потому что все это никогда не будет по-настоящему. Так что я жду, пока Лиран уйдет, и тоже отправляюсь к себе. Лу молча ведет меня по золотым роскошным коридорам в мои покои, которые тоже выглядят помпезными. В центре стоит огромная кровать с балдахином, обтянутая красной бархатной тканью.

– Скажи… что происходит между тобой и Лираном? Я думала, у тебя чувства к Миелу.

– Ничего. Я… почти не знаю его. Как и Миела, – смущенно отвечаю я и сажусь на гигантскую кровать.

– Но дома, на кухне, и здесь это выглядело совсем не так. – Она поднимает брови, убирая мою одежду в старинный большой шкаф.

– Я пока ничего не знаю, сначала мне нужно дождаться возвращения Тарона.

Лу кивает, но выглядит опечаленной. Наверное, она так же сильно, как и я, не хочет, чтобы он возвращался. В первую очередь из-за меня.

– Ты уже знаешь, что наденешь сегодня вечером? – спрашивает она.

Я лишь пожимаю плечами:

– Мирал должна была подобрать.

– Но Мирал здесь нет.

Она указывает на шкаф, и я наконец поднимаюсь, чтобы посмотреть на свою одежду.

Большинство из платьев я никогда раньше не видела. Одно из них привлекает мой взгляд. Оно черное и украшено лишь тонкими золотыми нитями. Оно выглядит просто и этим мне нравится.

Я убеждаю Лу, что хочу одеться сама, это требует меньше усилий, чем в случае с Мирал. После этого она извиняется и уходит в свою комнату, чтобы тоже одеться во что-нибудь подходящее, а я наслаждаюсь недолгим покоем. Но меня одолевают мысли и сомнения.

Что теперь будет? Что мне здесь предстоит выяснить? Как я смогу понять, какие слабые стороны есть в княжестве Сантоса? Вряд ли он пригласит меня на секретные совещания со своими советниками.

– Мы можем тут просто за всем подглядывать, – предлагает Вьюнок. Я о ней уже почти успела забыть.

– И как это должно выглядеть? Я будущая княгиня Истины и не так уж незаметна.

– Тебе все незнакомо в этом дворце. Так что у тебя есть оправдание на случай, если кто-нибудь тебя поймает, – ты могла просто заблудиться.

– Но даже если мы что-то и подслушаем, Вьюнок… Кто мне подскажет, что важно, а что нет? – Я качаю головой.

– Лиран же сказал, что пошлет к тебе Миела.

– Я даже не знаю, действительно ли он понимает, что нам нужно здесь делать. Хоть кто-нибудь вообще это понимает?

– Конечно. Мы ищем слабые места или подслушиваем секретные планы. Это будет весело.

Я закрываю рот и расчесываю волосы. Думаю, сегодня у меня не будет сложной прически.

Пока не пришла Лу, я еще раз вспоминаю, что Лиран рассказывал мне о князьях. Я уже знаю, каков его план в отношении Сантоса. Я должна заставить его поверить в то, что влюблена в Лирана, если бы это было так просто.

Но прежде чем я успеваю как следует все обдумать, раздается стук в дверь, и Лу ведет меня на турнир. Мне любопытно, что меня ожидает, хотя это почти тот же спектакль, что и раньше. Гостей уже встречают в вестибюле, который, в отличие от того, что в доме Лирана, полностью покрыт позолотой и украшен множеством картин, скульптур и ваз. И опять все поднимают взгляды, когда я спускаюсь по лестнице. Я вижу знакомые лица, но и несколько новых, которые с любопытством меня рассматривают. В том числе и герои, которые охраняют обитателей замка или прибыли сюда с гостями.

Я вспоминаю дом, и у меня сжимается сердце. Особенно когда я думаю о последних моментах. О голосах других героев в моем сознании. О Нате, который был сломлен, когда погиб князь, его брат и отец Авиелл. Я помню ужас, который меня тогда охватил. И панику, которую вызвали во мне их голоса.

Я гоню от себя эти мысли и встаю рядом с Сантосом. Его малиновый халат с белым меховым воротником удивительно гармонирует с рыжеватыми волосами, доходящими ему до плеч. Он выглядит плотным, но не рыхлым. На груди у него красуется герб Скупости. Буква «С», под которой изображен гордый лев.

Сделав книксен, я ему улыбаюсь, а затем смотрю на его сестру. Она старается сохранять невозмутимый вид, но всем заметно, насколько она несчастна. Неудивительно, ведь ее брат обручил ее с Фирасом, князем Обжорства. Лиран подходит и смотрит на меня, причем слишком долго, а потом переводит взгляд на Сантоса, который внимательно за ним наблюдает.

Я изображаю невинную улыбку.

– Ваша светлость, – приветствую я его, а затем дотрагиваюсь до щек, будто покраснела.

– Княжна, – слегка заигрывающим тоном говорит он, протягивая мне руку.

– Если вы не будете возражать, Сантос, я хотел бы в последний раз проводить будущую княгиню к ее месту.

– Конечно, пожалуйста. И давай оставим это вежливое обращение, Лиран, – отмахивается тот и поворачивается к новым гостям, чтобы их поприветствовать.

– Представление удалось, – шепчет Лиран, когда ведет меня через большой зал в сад. – Сали была очень зла.

– Ах, неужели? – сладким голосом изображаю я удивление.

Лиран смеется:

– Да, мне пришлось полчаса слушать ее вопли.

– А я думала, что между вами все уже кончено.

– Да, это так, – подтверждает он, но голос у него звучит так, что я не верю.

– Выглядит все иначе, – возражаю я и киваю головой в сторону Сали, которая стоит под одной из установленных палаток и сердито на нас смотрит.

Я отвожу взгляд и любуюсь освещенным свечами садом. Несколько музыкантов играют на скрипках, а в озере за ними отражаются огни и плавают маленькие лодки. Очень красиво. Так приятно, что я сейчас чувствую себя здесь свободной. Почти принадлежащей ко всему этому. Но у меня не должно быть таких мыслей. Я не хочу этого всего. Такая жизнь суждена всем остальным здесь, но не мне.

Мы проходим еще несколько ярдов, приближаемся к столику в одной из белых палаток, и Лиран отодвигает для меня стул.

– Вы выглядите просто великолепно, – говорит он, тоже усаживаясь.

Я снова ловлю себя на том, что у меня колотится сердце, но потом понимаю, что позади нас Сантос и Фирас, и это было сказано для них.

– Лиран, дай и другим шанс познакомиться с будущей княгиней, – громко смеется Сантос, и к нам присоединяются остальные князья. Среди них незнакомый мне мужчина. Скорее всего, это дядя Тарона, Густа.

– Я просто наслаждаюсь ее присутствием. – Лиран пожимает плечами.

– Тебя, наверное, устраивает, что Тарон исчез, – подхватывает Густа.

– Я, конечно, не пролил из-за него ни слезинки. Ни для кого не секрет, что мы не очень ладили. Но это не имеет никакого отношения к его невесте. – Голос Лирана звучит холодно и спокойно.

На мгновение я удивляюсь, что он так откровенно говорит о своей неприязни к Тарону. Однако еще больше всех поразило бы, если бы он оплакивал его исчезновение. Тем более что все, похоже, знают, что эти двое не были друзьями. Лиран, как всегда, очень тщательно подбирает слова.

– Он скоро найдется, – говорит Сантос и садится рядом со мной. – Хотя мы все знаем, что ты, дорогой Густа, радуешься его исчезновению больше всех.

Густа фыркает, но затем тоже садится за стол, рассчитанный ровно на восемь человек – только для князей и для меня.

Какое-то время я его рассматриваю. Он выглядит симпатичнее и моложе, чем я думала. Скорее моего возраста. Но в его зеленых глазах есть какая-то расчетливость, которая меня настораживает и одновременно вызывает интерес.

Его темно-русые локоны слегка вздрагивают, когда он поворачивается ко мне и бросает на меня вопросительный взгляд.

– Миледи, чем я могу быть вам полезен? – осведомляется он резким тоном.

Я смущенно качаю головой и поворачиваюсь к Сантосу.

– А на лодках можно кататься?

Он смеется:

– Ну конечно. Они здесь именно для этого. Но сначала нужно поесть. Иначе Фирас сделается невыносимым и потопит все наши лодки.

За столом раздается смех. Даже Халем, князь Лени, слегка усмехается. Рядом с ним сидит Аарон, князь Зависти, который постоянно таращится на Лирана и Сантоса, будто не хочет, чтобы они сидели рядом со мной. Тем не менее он тоже смеется. Но не князь Сладострастия. Я пытаюсь вспомнить его имя, но не могу. Помню только, что он был другом Тарона. Возможно, даже его единственным настоящим другом. Наверное, именно поэтому он не смеется. Но, несмотря на это, всего несколько секунд спустя его взгляд начинает блуждать по дворцовому саду с палатками и присутствующим дамам.

Здесь собралось много людей, но, в отличие от таких праздников в нашем княжестве, не все здесь кажутся знатью. Одежда у них не настолько роскошная, хотя это может быть связано с тем, что Сантос, возможно, держит их впроголодь, потому что он слишком скуп. Счастливыми они не кажутся и смотрят друг на друга так, будто они враги. Ни один из них никогда не поможет другому. Они более чем оправдывают свой смертный грех, хотя и не принадлежат к княжеской семье. На самом деле единственные присутствующие, которые способны вызвать у меня симпатию, – это находящиеся рядом с нами герои. Очевидно, братья и сестры князей.

– Какие развлечения ты наметил для Авиелл, Сантос? У тебя есть какой-нибудь план? – Лиран откидывается на спинку кресла.

– Об этом позаботятся Сали и Сара, – отвечает тот и машет рукой слугам, которые начинают накрывать на стол. – Разве все эти развлечения не означали бы, что я лишу тебя возможности проводить с ней время?

Я собираюсь взять бокал, и в этот самый момент рука Лирана тянется к графину, стоящему за ним, и как бы невзначай касается моей. Но я точно знаю, что это прикосновение далеко не случайно, и смущенно опускаю взгляд.

– Простите, – шепчу я.

– Это я прошу прощения, – ласково отвечает он.

Когда я встречаюсь с ним взглядом, время на мгновение останавливается. Все это лишь хорошо поставленная пьеса, и все же сейчас она кажется такой реальной. В лице у него что-то меняется. Выражение глаз становится более напряженным. И только тогда я замечаю, что его рука все еще касается моей, я тут же покашливаю и убираю ее.

Когда я смотрю вверх – за нами наблюдают все. Итак, план сработал. Но действительно ли это был только план? Можно ли сыграть такой взгляд? В груди у меня все горит. Вьюнок влюбленно вздыхает. Проклятье. Мне нужно взять себя в руки. Что будет дальше, если у меня действительно возникнут серьезные чувства к Лирану? Как бы мне ни хотелось это отрицать, они у меня, похоже, развиваются. Уже довольно долго. Эта поездка в карете и наши разговоры… они еще сильнее все усугубили. Раньше меня привлекала его красивая внешность и мрачная аура. Но постепенно за этим фасадом я начала узнавать Лирана как человека. И хочу я этого или нет, этот человек мне нравится.

– Уверен, что мои сестры запланировали несколько мероприятий. Если княжна Авиелл еще не окончательно отдала свое сердце. – Сантос снова возвращает меня в реальность.

Он смотрит то на меня, то на Лирана.

Я тихо смеюсь.

– Нет, милорд, не беспокойтесь. Мы просто проводили с Лираном много времени вместе. И здесь для меня все так ново.

– Вот как? Вы ведь тоже выросли при дворе, – говорит Сантос, продолжая за нами наблюдать.

Похоже, наш план работает. Он хочет выяснить, что еще мы будем отрицать.

– Да, но придворные порядки во дворце Истины другие. В княжествах смертных грехов все… как бы это выразиться… более свободно.

Я улыбаюсь.

– Что именно?

Я вздрагиваю от голоса Густы. Хотя нельзя сказать, что он вызывает у меня только негативные ощущения.

– Например, у нас женщинам не разрешалось посещать трактиры. И тон общения был другим.

Сантос смеется:

– Если я запрещу Сали посещать трактиры, она устроит большой трактир из моего замка и пригласит всю деревню.

Я присоединяюсь к их смеху.

– Бедняжка, как только вы отправитесь в княжество Лакроса, вы будете окончательно обескуражены, – добавляет Сантос, глядя на князя Сладострастия.

– Половые акты – это нечто естественное, – возражает тот.

– Под этим он подразумевает, что его замок – это бордель, где все друг к другу пристают и совокупляются.

Я сглатываю.

– Это именно то, что я имею в виду. Только не в ваших выражениях. – Я смеюсь, чтобы мои слова не прозвучали резко. – Такого в моем доме не было.

– Тогда самое время все это вам испытать.

– Я постепенно привыкну. – Я поднимаю в его сторону бокал.

Когда мы закончили есть, Густа снова начинает говорить.

– Мой племянник еще не найден. Я благодарен за то, что сегодня могу заменить его здесь. Однако я хотел бы знать, что Лиран делает, чтобы его найти. В конце концов, он исчез в его княжестве.

– Хороший вопрос, – поддерживает его Фирас, мрачно уставившись на Лирана.

– Как вы все знаете, я нанял несколько героев, они ищут его. И не только они. Некоторые из моих самых способных слуг тоже.

– Нанял. Героев не нанимают, Лиран, – вмешивается Сантос, энергично жестикулируя.

– Называй это в своем княжестве как хочешь, Сантос. Я делаю так, как мне кажется правильным.

– Опять эта больная тема, – ворчит Халем, закатывая глаза. Что дается ему с довольно большим усилием, учитывая его ленивую мимику.

– Госпожа, – внезапно раздается у меня над ухом шепот Лу.

Я вздрагиваю. Князья на мгновение замолкают и смотрят на Лу, отчего ее лицо заливает темный румянец.

– Прошу извинить мое присутствие, я просто хотела узнать, не нужно ли госпоже Авиелл переодеться.

– Ох, – произносит Сантос, ужаснувшись. – Ты права, горничная, мы давно должны были это предложить.

Он выглядит растерянным от смущения.

– В конце концов, для этого я здесь и присутствую.

– Спасибо, не нужно, – любезно отвечаю я, указывая на стул позади себя. – Присаживайся с нами.

На меня в ужасе уставилась не только Лу. Все князья и даже герои, стоящие в непосредственной близости от нас, смотрят на меня так, будто я сошла с ума.

Я прикусываю нижнюю губу и хочу взять свои слова обратно, чтобы не выглядеть простолюдинкой, и тут чувствую на ноге руку Лирана. Все во мне запылало. Я презираю себя за то, что его прикосновение оказывает на меня такое сильное воздействие. Но что я должна делать? Отрицать это? Это было бы еще хуже. Все мое тело напрягается и хочет, чтобы это никогда не заканчивалось.

– Это отличная идея, княжна.

Я вздергиваю подбородок. Ненавижу, когда он так меня называет. Но все же в этом есть что-то личное, почти ласковое. Потому что это означает что-то, что знаем только мы с ним.

– Таким образом, мы можем узнать что-то новое и учесть мнение горничной. – Он смотрит на Лу извиняющимся взглядом.

Она просто принимает это, зная, какую роль здесь должен играть Лиран. Но действительно ли я могу быть в нем так уверена? Мне кажется, что я его знаю. Хотя мне известны лишь некоторые мелочи. Но, возможно, именно они лучше всего показывают правду, скрывающуюся за его фасадом.

– Хорошо! – кричит Сантос через весь стол. Я понимаю, что он всегда хочет быть самым громким и заметным. Он заставляет свой бокал качаться так, что часть красного вина капает на белую скатерть. – Так скажи нам, служанка.

– Лу, – дерзко поправляет она его.

Я и до этого считала, что у нее есть мужество, но не думала, что так много.

– Итак, Лу, расскажи нам, как ты на это смотришь. Героев можно нанимать?

– А как еще можно с ними обращаться? – растерянно спрашивает она, и я замечаю, что на долю секунды она переводит взгляд на меня. Неужели она знает, кто я такая?

– Да, Сантос, мне это тоже было бы интересно, – говорит Густа.

Я осмеливаюсь взглянуть на него еще раз, и у меня снова возникает это чувство доверия. Не такое, будто я его хорошо знаю. Нет. Скорее, это такое доверие, которое говорит, что этот человек может стать другом.

– Ну да, – ворчит Сантос, делая глоток спиртного, которого он, очевидно, принял уже слишком много. – Нанять означает, что вы подаете заявление и я принимаю вас на работу. А герои рождаются, чтобы служить нам, – высказывает он общепринятое мнение.

– А где ваш герой, ваша светлость? – сладким голосом спрашиваю я.

– Эста, выйди! – Он машет рукой мужчине неподалеку.

Когда я вижу их сходство, у меня от изумления перехватывает дыхание. Они выглядят как близнецы, и мне становится интересно, не так ли это на самом деле. Близнецы, правда, встречаются редко. Но это случается. Один из них всегда чист, а у другого демоническая кровь.

– И как бы вы назвали ваши отношения с ним?

Лиран вздрагивает, и только сейчас я замечаю, что его рука все еще лежит у меня на ноге. Как я могла этого не заметить? В то же время этот жест показывает мне, что сейчас я захожу слишком далеко. И да, я тоже это понимаю, только… не могу остановиться.

– Никто не знает меня так хорошо, как Эста. Именно поэтому я не могу нанять его на работу.

Я хмурю брови, потому что, даже если Сантос дает такое объяснение по пьяни, он все равно говорит именно то, что имел в виду Лиран. Он не презирает своего брата. Нет. Он говорит, что их связывает братская любовь, а не долг.

– Я понимаю, – мягко замечает Лиран. – Тем не менее есть и другие. Герои, которые потеряли своих подзащитных. Их я и нанимаю.

Его взгляд переходит к Густе, который хотел узнать, что он делает для того, чтобы найти Тарона.

– И хотя они больше всего были преданы своим подопечным, они верные и хорошо обученные бойцы.

Договорив, Лиран смотрит на меня. Я опускаю глаза. Мне кажется неправильным воспринимать эту похвалу героям как похвалу себе. Потому что я ничего не делаю.

Я просто сижу здесь и играю в наследницу престола. А сейчас я притворяюсь, что оплакиваю своего героя.

Я смотрю на Эсту, мне так хотелось бы заглянуть в его голову. Но потом я понимаю, что в этом нет необходимости. На самом деле мне достаточно просто внимательно приглядеться. Его глаза с любовью устремлены на Сантоса, и все его тело повернуто к нему. Губы трогает едва заметная улыбка. Он любит своего брата. Для этого мне не нужно подслушивать, что он думает.

– А что с тобой, Густа? Где твой герой?

Слова Лирана звучат как меч, вонзающийся в плоть безоружного человека. По-видимому, они именно такими и являются.

Взгляд Густы застывает. Я мельком смотрю на Лирана, на лице которого написано удовлетворение, и чувствую гнев.

– Ты ведь знаешь, что с ним случилось, – рычит Густа.

– Да, припоминаю. – Лиран смеется. – Ведь это случилось в тот день, когда…

– Лиран! – вскрикиваю я, похоже, слишком громко.

Он резко замолкает, и все на меня смотрят. Глаза у него на мгновение расширяются, затем он сжимает губы.

– Прошу прощения. Ты права, Авиелл. Я не должен развивать эту тему.

– Что с тобой случилось? – интересуется князь Сладострастия. – Князь Высокомерия позволяет даме себя одергивать?

Князья смеются, и единственная пара глаз, которая продолжает смотреть на меня, – это пара глаз Густы. Его взгляд, эти зеленые глаза… сейчас они вызывают еще большее доверие, чем раньше. Пока остальные смеются, он начинает говорить. Не громко и не тихо, но так эмоционально, что у меня щемит сердце.

– Арес шел со мной к ручью в тот солнечный день. Мне было всего четырнадцать лет.

Остальные замолкают и тоже начинают прислушиваться.

– Я залез в ручей, шел по нему, не обращая внимания, что Арес несколько раз предупреждал меня о сильном течении. В итоге оно сбило меня с ног и потащило… – Густа громко сглатывает. Его зеленые глаза по-прежнему устремлены на меня. – Он прыгнул в воду. Спас меня. Это все, что я помню. Арес так и не выплыл.

Наступает тишина. Никто ничего не говорит. Никто ничего не делает. Все отводят взгляд, стараются не обращать внимания на его печаль, потому что она так неуместна. Потому что этот герой был всего лишь демоном. Но я не такая. Авиелл тоже не вела бы себя так. Поэтому я наклоняюсь над столом и пожимаю его сведенную судорогой руку.

– Мои искренние соболезнования, милорд.

Глаза Густы расширяются и встречаются с моими. Я впервые вижу в его глазах знакомое мне чувство. Будто между нами какая-то родственная связь. Да, будто наши души знают и понимают друг друга. Более того… доверяют друг другу.

– Оставим эту тему, – приказывает Сантос.

Я отпускаю руку Густы. Но не сразу. Потому что ни Тарон, ни Сантос не мои повелители. Будет глупо даже на мгновение так считать. Я просто хочу быть героем Навиен. Но здесь, в этот момент, я больше, чем она. Я – будущая княгиня Истины. Равная им. Хотя Авиелл никогда это так не воспринимала, я теперь вижу это совершенно отчетливо.

– Но вот что я подумал по поводу героев, княжна. Почему вы не удалили этот шрам?

Мне нужно держать себя в руках, а не вздрагивать. Особенно потому, что ему бросается в глаза мой шрам после разговора о героях. Мне хотелось бы ощущать, что я совершила уникальный и отчаянный поступок. Но это не так. Многие герои до меня вырезали этот знак, чтобы их не распознали.

– Он вас беспокоит? – спрашиваю я, стараясь казаться спокойной.

– Не надо ссор, – звучит голос Вьюнка у меня в голове. Ей легко говорить.

– Известно, что я князь Скупости, но еще я чрезвычайно горд. Так что да, меня бы беспокоил такой шрам. Если бы у меня была куча героев, которые могли бы это исправить… я бы его уничтожил.

Я убираю прядь, которая наполовину скрывает мой шрам, за ухо. Сантос отводит взгляд, кажется, ему противно это видеть, и я не могу винить его за это. Щека у меня уродлива из-за шрама – он очень большой и тянется от подбородка ко лбу.

Но я не стыжусь его. И никогда не буду стыдиться. Единственное, что мне в нем не нравится, так это то, что из-за него исчезла моя лилия, по-видимому, с ней исчезло мое истинное «я». Моя сила. Моя воля.

– Даже шрамами можно гордиться, милорд, – сладким голосом говорю я.

Мило и нежно. Но никакого из этих чувств во мне нет. Мне снова сжимает руку Лиран, и мне жаль, что здесь нет Миела. Он бы меня подбодрил.

– Можно. Но не нужно, – утверждает Сантос и смотрит на остальных. Ждет их одобрения.

– Почему же?

– Потому что шрамы – признак слабости, миледи.

– Слабости? – переспрашиваю я.

Лиран продолжает сжимать мне руку.

– Оставь это, – слышу я его хриплый голос.

Но это уже давно зашло слишком далеко.

– Да. На вас напали, вы не могли сопротивляться, а ваш герой не смог вас защитить.

В этот момент я забываю, зачем я здесь.

Глава 16

– Что ж, тогда вы не откажетесь от поединка, не так ли, милорд? Я слышала, у вас на сегодня запланирован турнир.

Сантос смотрит на меня, а все вокруг ждут, что он ответит. Может быть, они сочтут благородным, если он откажется. Но сам Сантос нет. Он слишком горд и скуп и хочет завоевать победу. Краем глаза я замечаю, как Густа откидывается назад, в глазах у него возникает веселый интерес. Его взгляд говорит мне, что он догадывается, кто победит в этой битве.

– Вы – женщина. Вы не обучены для поединков, – пытается возразить Сантос. – Такие состязания проводим между собой только мы, князья.

– Ах, вот как? Вы, кажется, забыли, что я тоже княгиня.

– Авиелл, – снова обращается ко мне Лиран. Однако я встаю, избавляясь от его собственнической хватки.

– Мой отец был князем Истины. Его сын и преемник умер. Он знал, что сменить его должна я. Вы в самом деле думаете, что я получила худшее образование, чем преемник мужского пола?

Это объяснение кажется мне правдоподобным. Слишком правдоподобным. Настолько, что я в душе ругаю нашего отца за то, что он не поступил так с Авиелл.

– Или ваш отец знал, насколько слаб ваш герой, – со смехом возражает Сантос, и в этот момент я решаю его унизить и заставить страдать.

– Считайте как вам угодно, – говорю я, подзываю к себе охранника и протягиваю ему перчатку. Затем я кладу ее перед ним на тарелку. Демонстративно. При всех.

Сантос сжимает руки в кулаки. Густа хохочет. Халем раздраженно фыркает, Лакрос бросает на меня вызывающий взгляд. Аарон выглядит так, будто не может решить, кому из нас двоих он сейчас завидует, а Фирас… Фирас выглядит так, словно он действительно за меня боится. Я не вижу реакции Лирана, потому что не решаюсь на него взглянуть.

– Как у тебя проходят поединки, Сантос? – интересуется Густа.

Он продолжает улыбаться.

– Шпага, – коротко и властно отвечает тот, глядя на меня.

Я заставляю себя не закатить глаза. Фехтование – элегантный боевой вид спорта, который подходит этому княжеству. Но он несерьезный. Больше похож на танец. Хотя в этом танце я прекрасно разбираюсь.

– Но у меня есть право сделать другой выбор, и я им воспользуюсь. Мы здесь не для того, чтобы драться на дуэли. Я хочу какую-нибудь игру.

Лиран пренебрежительно фыркает.

– Почему вы думаете, что она не умеет фехтовать?

– Не вмешивайся, Лиран. Я выбираю… – Сантос растягивает слова и не торопится с решением. Но ему это не поможет.

– Освободи деву.

Некоторые князья вскрикивают от радости и хохочут. Лиран, Густа и даже Фирас, остолбенев, таращатся на князя Скупости. Я и бровью не повела. Хотя мне хочется ему сказать, что это звучит как абсурд.

Сантос указывает на соседний с нами стол, где сидят остальные члены княжеской семьи.

– Нам нужны две девственницы. Сали, Сара, идите сюда.

Тут сдержанность мне изменяет, и я разражаюсь смехом. Это неприлично. Но я не могу взять в себя в руки и перестать смеяться.

– Что случилось?

– Ничего, ваша светлость, – произношу я, наконец придя в себя. Мне неловко.

– Вот правила игры, – начинает он, но Густа откашливается и встает.

– Милорд, мне неприятно вас прерывать, но было бы лучше выбрать непричастного к игре ведущего. Предлагаю свои услуги.

– Ну хорошо, – отмахивается Сантос. – Тогда объясни ей игру, Густа.

Тот улыбается.

– Две девственницы, значит. К слову, Сара может принять участие. Но мы все знаем, что Сали не девственница.

Несколько князей и некоторые из зрителей, собравшихся вокруг нас, тихо смеются. Сантос закатывает глаза.

– Кроме того, для Авиелл нужно назначить девственницу, которая будет на ее стороне. Иначе это будет несправедливо. Мисс Элоиза?

Лу, заикаясь от страха и изумления, сначала отказывается, но затем, похоже, приходит к выводу, что настоящая девственность не так важна, и соглашается.

– К девам приставлены охранники. Чтобы это было по-настоящему нелегко, Сару будут охранять Лиран и Фирас, а Элоизу – Лакрос и Халем.

– В чем смысл такого подбора? – раздраженно спрашивает Сантос.

– Ты сам прекрасно понимаешь. Симпатии и антипатии за твоим столом никто не скрывает, милорд.

Сантос сопит. Но Густа прав. Лакрос и Халем доставят мне неприятности. Точно так же, как Лиран и, возможно, даже Фирас будут мешать Сантосу.

– Прятаться не разрешается, потому что ты, Сантос, знаешь здесь все гораздо лучше.

Тот разочарованно щелкает языком, и всем понятно почему.

– Думаю, мы отправим их на лодках.

Сара раздраженно поджимает губы, а Лу в восторге хлопает в ладоши.

– Как захватывающе, – шепчет она мне.

– Ей ведь необязательно придется плавать, – раздается голос Вьюнка. А я тем временем так и не могу понять, в чем заключается моя задача. Неужели мне действительно придется переплыть озеро и вытащить Лу из лодки, сражаясь с Лакросом и Халемом, которые будут ее защищать? Это явно поставит меня в невыгодное положение. Особенно если мне нельзя тоже пользоваться лодкой.

Все больше и больше людей и героев собирается у нашей палатки, чтобы увидеть это зрелище. Солнце постепенно садится, но оставляет после себя приглушенный красноватый свет.

– Это неразумно, – слышу я тихое бормотание Лирана.

Возможно, он прав. Но мне больше не хочется изображать невинную девушку, к которой все относятся покровительственно. Возможно, Авиелл такая и есть. Но не я.

– Отведите девушек к лодкам! – с энтузиазмом распоряжается Густа, и я наблюдаю, как толпа следует за ними и девушки садятся в лодки. Лиран бросает на меня последний предостерегающий взгляд, а потом присоединяется к Саре и вытаскивает меч.

К Лу подходят Халем и Лакрос, последний смотрит на нее как-то слишком двусмысленно. Однако она, похоже, ничего не имеет против. Хотя Лакрос может показаться привлекательным, со своими темными волосами и янтарными глазами, для меня это не так. Он кажется мне каким-то склизким и похотливым. Уже одно это заставляет его выглядеть отталкивающе.

Мужчины начинают грести и останавливаются далеко посреди озера. Густа подходит ко мне, а Сантос в это время снимает с себя мантию и корону.

– Покажи ему, малышка, – шепчет Густа, улыбаясь мне, и это действительно придает мне сил. Кажется, он в меня верит и не сомневается в моей победе.

Я киваю, а затем смотрю на озеро. Я бы предпочла схватку на мечах или рукопашный бой. Сейчас это испытание будет для меня не самым легким. Даже несмотря на то что я хорошо обученный герой и умею плавать. Я не тренировалась уже несколько недель, а у Сантоса тело намного крупнее и сильнее. Так что я должна действовать хитро. Но как? Как только я доберусь до лодки, Лакросу и Халему будет легко держать меня на расстоянии или даже ранить одним из своих мечей.

Раздается сигнал гонга.

– Старт! – кричит Густа, и Сантос немедленно прыгает в воду.

Его огромное тело просто парит в воздухе, а я по-прежнему стою и размышляю, как мне добраться до Лу, когда я окажусь около лодки. Если я задумаюсь об этом только в воде, они измотают меня еще до того, как я смогу прикоснуться к деревянному борту лодки. Проклятье.

Вьюнок у меня в голове помалкивает. Похоже, у нее тоже нет ни одной идеи. Я могла бы попытаться перевернуть лодку, но, честно говоря, я не знаю, умеет ли Лу плавать. Тащить ее сюда через все это расстояние, пока Лакрос и Халем будут пытаться отбить ее у меня, тоже не очень хорошая идея.

– А что нужно сделать, чтобы победить? – обращаюсь я к Густе.

Он слегка прищуривается:

– У вас дома никогда не играли в эту игру, миледи?

Я смущенно качаю головой.

– Победит тот, кто первым схватит свою деву за руку и поднимет ее вверх.

О, это уже лучше. Я снова смотрю на лодки. Сантос уже почти приплыл, и Лиран с Фирасом отбиваются от него веслами.

Что я должна делать? Если я немедленно не поплыву, Сантос может успеть прорваться сквозь оборону стражей своей девы.

Я выравниваю дыхание и думаю. И тут за лодками вижу небольшой островок, окруженный папоротником. Может быть, я смогу направить лодку туда и кусты мне как-то помогут.

Это единственное, что мне удается придумать, и я наконец прыгаю в холодную воду. Она обжигает мне кожу, от холода сжимаются легкие. К тому же мне приходится преодолевать сопротивление мокрого платья, которое очень мешает. Я жалею, что не сняла его, но леди не подобает красоваться на публике в нижнем белье, а будущей княгине и подавно.

Так что выбора у меня нет, и я продолжаю плыть, надеясь, что ткань платья под водой ни за что не зацепится. Руки у меня горят, как горели на последних тренировках, и вот наконец я почти добираюсь до лодки. Лакрос смеется и держит наготове весло, чтобы меня оттолкнуть. Я набираю в легкие побольше воздуха и ныряю. Я почти ничего не вижу, поэтому мне приходится полагаться на инстинкт и вслепую плыть по направлению к лодке. Когда мне удается ухватиться за ее край, то приходится взять себя в руки, чтобы торжествующе не вскрикнуть, потеряв при этом воздух, которого у меня уже почти не осталось. Изо всех сил я толкаю лодку – не предполагала, что это будет настолько нелегко.

Я толкаю и толкаю ее, пока у меня не кончается воздух, и тогда мне приходится вынырнуть на поверхность. В этот момент Лакрос замахивается веслом и бьет меня. Я отшатываюсь и погружаюсь в воду. Удар был таким сильным, что у меня закружилась голова. Разве это не просто игра? Что это значит? Когда я снова выныриваю, стараясь держаться от Лакроса на расстоянии, я слышу, как Халем его гневно упрекает.

Лу в ужасе кричит:

– Ты хочешь ее убить?

Халем ошарашенно трясет головой.

– Я защищаю деву, – заявляет Лакрос с хитрецой в голосе.

Если раньше я его просто недолюбливала, то теперь ненавижу.

Я полностью прихожу в себя и бросаю взгляд на камыши, которые на самом деле уже совсем рядом. В нескольких метрах от меня Сантос продолжает плавать вокруг лодки, но его отталкивают Лиран и Фирас.

Я чувствую на себе взгляд Лирана. Возможно, мне следовало к нему прислушаться. Но сейчас уже поздно, и мне нужно сосредоточиться на своей задаче. Я снова смотрю на Лакроса, который держит весло в воде. Я могла бы незаметно нырнуть и вырвать его у него из рук. Хотя это означает, что наносить удары после этого он будет уже мечом, но лодку двигать он больше не сможет.

У меня нет времени думать о том, насколько это разумно. Ничего не предпринимая, я ничего и не добьюсь, поэтому я опять ныряю и плыву к лодке. Еще достаточно светло, чтобы я могла разглядеть весло, так что я резко хватаю его и тяну к себе. Чувствуется ожесточенное сопротивление. Такое сильное, что я постепенно начинаю понимать, что тащу не только весло, но и самого Лакроса. Позади меня валится в воду что-то большое. Я отпускаю весло, проплываю под лодкой и изо всех сил тянусь вверх. Халем слишком поздно понимает, что я уже забираюсь на лодку, потому что отвлечен падением Лакроса. Я тянусь к Лу, но как раз перед тем, как я до нее добираюсь, что-то врезается в мой бок. Что-то мощное. Халем. Он обхватывает меня, и мы вместе оказываемся на дне лодки. Но все-таки не в воде. Я изо всех сил пытаюсь его от себя оттолкнуть. Прежде всего потому, что Лакрос наверняка вот-вот вернется в лодку.

Тогда я вдруг чувствую это. Чувствую в себе силу. Нечто демоническое, что хочет вырваться наружу. Мне просто нужно получить к нему доступ. Отдаться этому прекрасному, властному чувству, и… нет. Я была обучена сражаться. Это было в княжестве Истины, где мы не использовали демонические силы. Я могу выбрать то, что захочу. Но ведь я могу бороться и без этих темных сил. Я так и поступлю. Поэтому я поднимаю руку, хватаю Халема за плечо и нажимаю на точку, которую мне показывал мой инструктор. Как меня научил Мефакед Шева. В то время, когда меня называли Шор.

Я помню, как Шева сказал, что, хотя я и хороший «бык», противника можно вывести из строя и другим способом. Спокойнее. Легче. Именно это я и делаю, и Халем теряет сознание. Это отнимает у меня немного больше сил, чем во время схваток с мальчиками и девочками, с которыми я сражалась раньше. Тем не менее я с этим справляюсь и освобождаюсь от его хватки. Когда я поднимаюсь, передо мной стоит Лакрос, с которого капает вода. Он фыркает и трясется от ярости. Это уже почти настоящий бык.

Однако я не отступаю. Даже тогда, когда он поднимает меч. У меня нет ни единого шанса. Этому меня тоже научил Шева. Ты можешь быть сильным и закаленным в боях, но всегда найдутся противники, которые будут тебя превосходить. Если не считать того, что Лакрос вооружен, он даже чисто физически меня сильнее. Как говорил Шева, в таких случаях я должна убегать или искать его слабое место. Сбежать – это не вариант. Так что я должна найти слабое место. Прежде всего я разглядываю его тело, которое уже движется ко мне, и видно, что ему это все нравится. Он наслаждается своим превосходством. Вероятно, это его каким-то извращенным образом даже возбуждает. Именно в этом я наконец углядела его слабость. Я оглядываю себя. Проверяю, полностью ли меня прикрывает одежда. А потом очень медленно опускаю правую бретельку платья. Часть груди у меня обнажается. На той стороне, где нет клейма с черным сердцем.

Лакрос останавливается и смотрит вниз, на мою грудь. Еще миллиметр, и ему был бы виден мой сосок. Челюсть у него напрягается. Он наклоняет подбородок вперед. Лицо искажается, будто он борется сам с собой. Его хватка за меч становится крепче, но я замечаю, что теряю его внимание, и поэтому полностью обнажаю грудь. Он открывает рот и глаза. Моргает. Я тут же подскакиваю к Лу, которая ошеломленно смотрит на меня, хватаю ее за руку и поднимаю обе наши руки.

– Я освободила деву! – ору я так громко, что голос у меня почти срывается.

С берега я слышу громкие аплодисменты и крики одобрения. Взглядом ищу другую лодку. Но меня волнует не разгневанный Сантос, который все еще в воде. Я вижу только Лирана, который смотрит на меня… с разочарованием. Я быстро проверяю, по-прежнему ли у меня обнажена грудь, и снова подтягиваю бретельку. Лицу становится жарко от стыда. Взгляд Лирана почти ничего не выражает. Но то, что он сильно недоволен, очевидно. Интересно, как он вообще мог что-то заметить с такого расстояния?

– Ты все сделала правильно, – шепчет Лу, а Лакрос позади меня громко ругается и тянется к единственному веслу – наверное, чтобы как можно скорее довезти нас до берега и больше меня не видеть.

Когда мы причаливаем, некоторые из присутствующих хлопают в ладоши, но, когда Сантос выходит на берег и бросает на своих подданных злобные взгляды, аплодисменты стихают. Я ищу взглядом Густу, который мне одобрительно улыбается, а затем извиняюсь и ухожу, чтобы переодеться в сухую одежду.

Когда я вхожу в зал через большие стеклянные двери, кто-то хватает меня за плечо. Я пытаюсь сопротивляться, но потом вижу, что это Лиран. Он ничего не говорит, просто тащит меня по залу, потом видит за одним из гобеленов вход для прислуги и толкает меня вниз по лестнице. Он открывает несколько дверей и наконец впихивает меня в одну из комнат. Когда я вижу, что он стоит передо мной в гневе, сердце у меня начинает сильно и неприятно колотиться.

– Лиран? – спрашиваю я в надежде, что он не разорвет меня на куски, если я назову его по имени.

– О чем вы при этом думали, Навиен? – рычит он, сжав кулаки.

– При чем при этом, ваша светлость?

Я сержусь, потому что перед другими князьями он обращался ко мне на «ты», а теперь снова использует учтивую форму.

– Во-первых, зачем вообще было бросать вызов Сантосу? А во-вторых…

Он делает вдох, и на лице у него возникает гримаса, которую я едва могу разглядеть в темной комнате. Хотя бы немного увидеть что-то позволяет свет восходящей луны, который падает через крошечное окошко.

– Как можно было представить себя в таком виде?

– Представить? – Я фыркаю. – Вы имеете в виду, что я обнажилась?

– Да, – выдавливает он сквозь стиснутые зубы.

– Это мое тело и мое решение.

Он подходит ко мне и хватает за плечи.

– Это не так.

– Ах, вот как?

Я смеюсь и пытаюсь стряхнуть его руку. Мне это не удается, поэтому я отступаю, при этом натыкаюсь на кровать, и только Лиран мешает мне упасть.

– Вы олицетворяете Авиелл. Вы не можете вести себя как дама легкого поведения.

Я в изумлении открываю рот, поднимаю руку и бью его по лицу.

– Вы смеете называть меня дамой легкого поведения?! – вскрикиваю я, и по щекам у меня текут слезы. Настоящие слезы, как у Авиелл.

– Как еще можно назвать то, что вы сделали?

– Я воспользовалась его слабостью!

– И ради этого разделись.

Тело у него сотрясает дрожь. Ему несколько раз приходится закрывать глаза, чтобы успокоиться.

– Это мое решение. Авиелл когда-нибудь вернется, и все узнают, что я никогда не была дочерью князя. Лакрос тоже поймет, что обнаженной была не Авиелл. Вы ведь об этом заботитесь, ваша светлость. Могу вас успокоить.

Я опять пытаюсь вырваться от него. Редко в своей жизни я чувствовала себя такой несчастной.

– Я не об этом забочусь, – говорит он немного спокойнее, продолжая меня удерживать.

– Мне все равно, что вас беспокоит, – кричу я. – Вы не имеете права…

Внезапно я ощущаю на губах его губы. Я испуганно хватаю ртом воздух. Он немного отстраняется и смотрит на меня. У него в глазах сверкает гнев и пробегают голубые искорки. Он выглядит так, будто испугался сам себя.

– Я не хочу, чтобы кто-нибудь видел обнаженной тебя, Навиен. А не Авиелл.

Голос у него звучит мрачно и тихо и словно оседает у меня на коже. Я хочу стряхнуть его, как и слова, которые он произнес. Но они откликаются в моем сердце.

– Почему? – спрашиваю я дрожащим голосом.

Он не отвечает. Несколько бесконечных мгновений. Пока я не поворачиваюсь, чтобы уйти. Он не держит меня, и я отгоняю горькое разочарование. Я должна быть умнее.

– Навиен, – все же останавливает меня он. – Я… потому что я хочу быть единственным, кто видит тебя такой.

Он поворачивается ко мне. Его дыхание становится прерывистым.

Что-то внутри меня хочет кинуться к нему. Поцеловать его. Отдаться ему и заставить его отдаться мне. Чувствовать только его.

Но вместо этого по щекам у меня текут слезы. Меня охватывает странное неконтролируемое чувство, которого я никогда раньше не знала. В то же время я ощущаю себя несвободной, на меня будто что-то давит. У меня все сжимается – горло, желудок, грудь.

– Я никогда не буду ею, Лиран.

– Я знаю, – говорит он. – Но нет никакой разницы между…

Он замолкает, когда я убираю мокрые волосы со шрама и обнажаю перед ним грудь. С меткой. Той, которая доказывает, что я демон и останусь им всегда. Независимо от того, сколько слоев кожи я соскребу ножом. Внутри я остаюсь неправильной и нечистой.

Лиран смотрит вниз. Смотрит на метку, а потом опять мне в глаза.

– А что, если мне на это плевать?

Я делаю шаг вперед, беру его руку и кладу себе на грудь. Прямо на черное сердце.

– Чувствуешь это?

– Что?

– Моя кожа. Она холодная.

– Ты плавала и…

– Лиран. Мы оба знаем, что демоны холодные на ощупь. У нас холодная кровь.

– Ты не демон.

– Да неужели?

Я качаю головой. Такие слова я хотела услышать тысячу раз. Но они ничего не меняют.

– Ничто не изменит моей сущности.

– Мне нужна именно эта твоя сущность.

– Нет. Не в этом мире.

Он кладет руку мне на шею, большим пальцем поглаживает меня по щеке.

– Тогда я изменю этот мир.

Я опускаю глаза. Чтобы не видеть его пронизывающего взгляда.

– Это обещание вы не сможете сдержать, ваша светлость.

Я снова хочу отстраниться от него, и на этот раз, когда я чувствую, как он крепко меня удерживает, я понимаю, что у меня не хватит сил дальше сопротивляться тому, чего мне так хочется. Я делала это слишком долго. Терпела каждый удар. Перестала называть своих родителей мамой и папой, хотя мне этого хотелось. Я сдерживалась и не оплакивала Филиппа и Калеба, чтобы у Авиелл было плечо, на котором можно поплакать. Я так и не всадила аббату Режану в сонную артерию кинжал, который всегда носила с собой. Хотя он этого заслуживал. Моя спина это доказывает. Он бил меня плетью не один раз. Если этого было недостаточно, чтобы наказать меня за мою демоническую сущность, он заставлял меня носить власяницу с металлическими шипами, которые впивались мне в бедра часами, а иногда и несколько дней. Однажды кровотечение было таким сильным, что служанки Авиелл высмеяли меня, решив, что у меня месячные, а я не подложила никакой ткани.

Я глубоко вдыхаю, чтобы отогнать эти воспоминания.

Лиран по-прежнему не отводит от меня глаз. Кажется, он почувствовал мои мрачные мысли.

Он касается губами моего виска.

– Чувствуешь, Навиен?

Я с трудом сглатываю, но киваю.

– А это?

Его губы спускаются к моим. Он снова меня целует. Я опять киваю, и его поцелуи перемещаются к шее. У меня перехватывает дыхание.

Он кладет руки мне на бедра.

– А здесь? – спрашивает он, не отрывая от меня взгляда. Его веки слегка опущены. Уголок рта чуть приподнят.

– Лиран, – шепчу я, потому что это прикосновение, все это наше единение неуместны. Это совсем не доказывает, что я не демон.

Он толкает меня к кровати. Я не в состоянии сопротивляться. Нет. Я вообще не могу сопротивляться. Я хочу этого. Больше, чем чего-либо на свете. Все тело у меня горит. Требует его. Я испытываю желание и не собираюсь этого стыдиться.

Поэтому я позволяю ему уложить меня на кровать и встать передо мной на колени.

– Князь преклоняет перед вами колени. Если это не означает, что вы княжеского рода, я уже не знаю, как вас убедить.

Я фыркаю от смеха. Но смех быстро проходит, когда он приподнимает платье и целует мою обнаженную ногу. Сначала икру, потом колено. Бедро. Его прикосновения вызывают покалывание, и это покалывание поднимается вверх по ногам, переходя в жгучую боль.

Он ненадолго задерживается на бедре, поднимает платье еще немного и нежно проводит пальцами по шрамам.

– Тебя заставляли носить власяницу?

Я сжимаю губы. Его веки подергиваются, а рука на мгновение сжимается. Затем он целует шрамы, и я закрываю глаза.

– Больше я этого не допущу.

Я принимаю это как должное, хотя и знаю, что он не сможет сдержать это обещание. Но что, если я притворюсь хотя бы на время, что он сможет? Что он действительно сумеет изменить мир? Я не глупа. Я знаю, что это неправда. Но разве хоть иногда нельзя прожить какое-то мгновение так, будто оно никогда не пройдет? Возможно, этого недостаточно для тех людей, у которых есть выбор. Но для меня да, для меня этого достаточно.

Лиран проводит рукой по моему нижнему белью. Он гладит его очень нежно, и меня бросает в дрожь. Это как нежный ветер, действующий сильнее, чем ожидаешь от него. Я приподнимаю бедра. Протягиваю их к нему. Хотя на самом деле не понимаю, что делаю. Да, я уже делила с кем-то постель. Но до меня никогда так не дотрагивались.

Я начинаю тихо стонать. Но одновременно с этими ощущениями, когда он продолжает нежно гладить мое белье, я вдруг чувствую неуверенность. Если бы мы сражались, я бы знала, что делать. Но сейчас…

– Я не знаю, вдруг я сейчас могу забеременеть.

– Что? – растерянно спрашивает Лиран, поднимая глаза.

Я набираю в легкие воздух. Это действительно неловко. Разве все это не должно быть более естественным? Зачем я это делаю?

– Мне говорили, что я должна следить за своими фертильными днями. Но у меня так долго не было месячных, что я не знаю, какой сейчас цикл… Я не хочу доставить вам неприятности.

– Разве мы не были на «ты»? – спрашивает он, приподнимаясь, чтобы осторожно на меня лечь.

Я опускаю голову, и он откидывает мои волосы назад.

– Прошу прощения. Наверное, все должно было получиться как-то иначе.

Лиран улыбается.

– И как же? Мы должны были сорвать с себя одежду и сразу же приступить к делу?

– Нет, я…

– Во-первых, Навиен, я не собираюсь с тобой спать.

Я пытаюсь проглотить стыд и разочарование.

– Я хочу, чтобы ты получила удовольствие. Не то чтобы я не желал тебя, – быстро добавляет он.

Затем его рука снова опускается к моей промежности, и он ее сжимает. Я задыхаюсь и смотрю на него широко раскрытыми глазами. В его взгляде видно вожделение.

– Когда ты возбуждена, лицо у тебя прекрасно.

Он приподнимает уголок рта.

И… его рука опускается под манжету моих трусиков, где ненадолго задерживается.

– Контрацепция – это забота не только женщины. А о другом мы еще поговорим. Многие княжеские семьи подмешивают в пищу своим героям средства, которые замедляют их цикл.

О Боже. Сейчас это действительно не самая удачная тема.

– Время, когда к тебе относились как к чьей-то собственности, прошло.

– Я…

Рука Лирана продолжает спускаться, касаясь меня. Когда он чувствует, какая я там влажная, у него по лицу проходит судорога. На мгновение горло у меня сжимается от стыда, и я свожу ноги.

– Навиен, – вскрикивает он, и его голос звучит иначе. Он какой-то дикий. Неконтролируемый. – В этом нет ничего постыдного. Наоборот.

Я разрываюсь между стыдом и желанием и не знаю, что мне чувствовать. Но когда он медленно двигает пальцами и я расслабляю ноги, все сомнения проходят. Мышцы лица у меня начинают подергиваться. Как и все тело. Лиран внимательно следит за мной. Он с жадностью разглядывает мое лицо. Желание. Каждый раз, когда я слегка приоткрываю рот, постанываю и вздрагиваю, его глаза загораются. Когда стоны становятся громче, он прикусывает нижнюю губу. Перед глазами у меня все расплывается, так прекрасно это ощущение… и его взгляд.

– Ты, безусловно, самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел, – шепчет он так искренне, что у меня разрывается сердце. Я шире раздвигаю ноги. Напрягаю их. Желание пронизывает меня насквозь. Лишь бы это не заканчивалось, я хочу, чтобы все это дошло до кульминации. Я испускаю такой громкий стон, что Лиран зажимает мне рот рукой и улыбается. В этот момент ощущения достигают апогея. Я больше не могу даже стонать. Мне не хватает голоса и воздуха. Все мое тело наполнено этим чувством. Пальцы Лирана все еще двигаются, завершая, потом я вздрагиваю и сжимаю ноги. Он целует меня. Не так, как раньше. Но с мягкой твердостью, которая так много обещает.

В эту секунду я понимаю, что ничем не отличаюсь от всех остальных и что этого мгновения мне недостаточно. Я переступила черту и больше не смогу вернуться к себе прежней. Больше никогда.

Я чувствую, что мне не хватает воздуха, и наконец ухожу в свою комнату и закрываю за собой дверь. Прислушиваюсь к своим ощущениям. Пытаюсь понять, что я сейчас чувствую. Я наполнена образом Лирана и этим ощущением между ног.

Но мне нужно сосредоточиться и переодеться. Да, я должна вернуться к гостям, как и обещала. Я и так отсутствовала слишком долго.

Поэтому я подхожу к шкафу и открываю его. Хватаю белое платье, сбрасываю с себя все, надеваю новое белье и натягиваю платье. К ноге я прикрепляю кинжал. После моего выступления я уже не чувствую себя в безопасности. Прежде чем выйти, я расчесываю волосы, а затем открываю дверь. Передо мной стоит Лиран. Во взгляде у него отчаяние.

– Что случилось?

Он пытается что-то сказать, но не произносит ни звука.

– Лиран? – опять спрашиваю я и поднимаю руку, чтобы коснуться его щеки. Он отступает назад.

– Навиен, я…

Я в удивлении поднимаю брови. Но затем справа от меня раздается покашливание, столь же знакомое мне, как мой собственный голос. Чуть поодаль, в коридоре, стоит Авиелл.

Глава 17

Авиелл стоит, скрестив руки и устремив на меня презрительный взгляд.

– Ави, – произношу я и хочу броситься к ней, но она предостерегающе поднимает руку. Я останавливаюсь и вдруг все понимаю. Она знает, что произошло между мной и Лираном. И тут я вижу позади нее Арка. Это он ее сюда привел? Он сказал ей, что мы с Лираном… сближаемся?

– Ты получила удовольствие?

– Ави, – выдыхаю я, потому что не могу поверить, что она так со мной разговаривает. Что она не бросается мне на шею. Что случилось?

– Я…

– Ты? – повторяет она, подходя ближе. Ее темные волосы аккуратно зачесаны назад. Но одежда на ней изменилась. Брюки и рубашка.

– Я просто хотела защитить тебя.

– Переспав с мужчиной, которого я люблю?

Ее голос срывается, так ей больно. Я закрываю глаза, когда ее ощущения проникают мне в душу. Она действительно его любит. Что я наделала?

– Мы не… – Я поднимаю глаза.

– Нави! – запрещает она мне говорить дальше. Я повинуюсь. Как и всегда. Правда, она делала это не так часто. Но все же это случалось.

– Я здесь уже несколько часов. Я чувствовала тебя.

У меня внутри все сжимается от стыда.

– Это ничего не значит, – звучит голос Лирана, и я заставляю себя не чувствовать боли при этих его словах.

Но у меня не получается. Похоже, он не знал, что она здесь. Иначе, я думаю, он никогда бы со мной так не сблизился.

– Для тебя, может быть, и нет, – говорит Авиелл. Но я с трудом осознаю, что из ее уст действительно звучат эти слова. Может быть, потому, что я никогда раньше не видела, чтобы она по-настоящему злилась или разочаровывалась из-за меня.

– Навиен, похоже, очень понравилось играть мою роль.

– Это не так, – пытаюсь я оправдаться и что-то объяснить. Но Ави снова поднимает руку, заставляя меня молчать.

Лиран мгновение ошеломленно смотрит на нее. И я прекрасно знаю почему. Он никогда не вел себя так с Арком. Как бы мне хотелось утверждать, что на самом деле Ави не такая. Она и правда не всегда такая. Но часто. Так было еще в нашем детстве. Почему я замечаю это только сейчас? Неужели я раньше была слепа? Нет. Я просто думала, что это нормально, но больше так не считаю.

– Как ты здесь оказалась? – спрашивает Лиран, немного овладев собой.

– Ах, мы на «ты»? – резко отвечает она.

Мне хочется ее спросить, что происходит. Почему она так изменилась. Но это бесполезно. Однажды я уже испытала с ней нечто подобное. В тот момент она тоже выглядела так, будто внезапно заледенела. Прошло два дня, прежде чем она снова стала со мной разговаривать.

Лиран не пытается объясниться. Вместо этого он с вызовом смотрит на нее и при этом успевает бросить сердитый взгляд на Арка.

– Арк попросил меня сюда прийти. Он считал, что здесь складывается нехорошая ситуация. К сожалению, я должна с ним согласиться.

– Ави, – повторяю я.

Она смотрит на меня так, будто я дала ей пощечину. И словно в ответ сама бьет меня по лицу. Затем хватает за платье и срывает его у меня с груди.

У меня перехватывает дыхание, когда она так обнажает меня перед Лираном и Арком.

– Ты забыла, кто ты такая, потому что срезала с лица свою глупую лилию, Навиен? Тогда смотри туда. Посмотри, кто ты! – кричит она на весь коридор, и я подчиняюсь. Смотрю вниз на мои обнаженные груди и черное сердце – метку демона.

– Авиелл! – рычит Лиран, делая к нам шаг.

Но в следующее мгновение все забывается, так как раздается другой голос:

– Интересно.

Это Лакрос.

Я хватаюсь за кинжал у ноги, но потом вижу за ним Сантоса, Фираса, Халема, Аарона и Густу. Они все увидели мою метку. Они все поняли, кто я такая. В этот момент я вижу в глазах Авиелл, что она тоже это понимает, и в них сверкает ужас. Она открывает рот и хочет что-то сказать. Я чувствую, что она хочет защитить меня, но уже слишком поздно.

– Она герой, – орет Лакрос. – Обезглавить ее!

– Нет, – шепчет Авиелл, натягивая на меня платье. Но это бесполезно. Они уже все разглядели.

Я чувствую руку Лирана на плече, а они подходят все ближе.

– Беги, Навиен. Убегай!

– Куда? – беззвучно шепчу я. Мой взгляд находит Густу, единственного, кто, кажется, не в восторге от происходящего.

– Тебе надо добраться до границы моего княжества. Тогда тебя защитит четырнадцатая статья.

– Но…

– Тебе поможет Густа.

С этими словами он кивает, Густа подскакивает, хватает меня, и мы бежим по коридорам.

Я оглядываюсь назад, но обзор загораживают черные тени. Наверное, это Арк их напустил.

Мозолистые руки Густы крепко обхватывают мое предплечье.

– Смотрите вперед, миледи. Когда убегают, назад не оглядываются.

Я хотела было возразить, но тут мои инстинкты проснулись, и я поняла, что только что произошло. И что может произойти дальше. Какова моя судьба.

Густа тащит меня вниз по лестнице, но через какое-то время я высвобождаюсь из его хватки.

– Я уже пришла в себя, – сообщаю я, на что он кивает и идет впереди, а я следую за ним.

У меня бесчисленное множество вопросов. Прежде всего почему Густа мне помогает? Если Густа – союзник, то почему он намного раньше не сделал так, чтобы Тарон исчез?

– Мне страшно, – слышу я в сознании голос Вьюнка.

Я изо всех сил пытаюсь ее успокоить, но на самом деле у меня на это нет времени. И так же мало времени, чтобы осознать, что сделала Авиелл. Она ведь не хотела этого. Я это знаю. И все же… Как она могла так на меня разгневаться? Естественно, она любит Лирана, а я пыталась его у нее отнять. Только… разве она действительно так хорошо его знает?

Мы спешим по коридорам для прислуги, и, когда добираемся до кухни, Густа наклоняется и открывает люк.

– Залезай туда.

Я немедленно повинуюсь. Позади нас уже раздается яростный топот. Шаги уже так близко… и тут чья-то рука хватает меня и вытягивает из люка.

– Вот она.

Передо мной возникает отвратительная ухмылка Лакроса.

Я ищу взглядом Густу, его держат два героя. И тут кулак Лакроса бьет мне прямо в лицо. Нос разрывает боль, из глаз текут слезы.

– Отпусти ее! – орет Густа, извиваясь в руках героев. Но они слишком сильны.

Я сосредоточиваюсь на том, чтобы перебороть боль и найти внутри себя их голоса. Мне больше не нужно скрывать, кто или что я есть. Когда я слышу их негромкие голоса, я внутренне кричу. Так громко, что они вздрагивают, и Густа вырывается. Тем не менее у нас мало шансов. Перед нами стоят четыре князя: Лакрос, Сантос, Аарон и Фирас. За ними три героя. Мне нехорошо, но все же я поднимаю кинжал. Сейчас я бы очень хотела использовать свои демонические способности. Мне нужно хотя бы попытаться, поэтому я приказываю Вьюнку отделиться от меня. Она немедленно это делает, и князья ошарашенно смотрят на квири, которая поднимается в воздух с моей руки, распространяя яркий свет.

– Вы опять меня удивляете, – бормочет рядом Густа.

Я не отвечаю ему и ищу в себе силу. Я изо всех сил пытаюсь вспомнить, что говорил Арк, хотя одна мысль о нем похожа на укол в грудь. Это он привел Авиелл, и спровоцировал все это тоже в основном он. Но почему? Он боялся, что между мной и Лираном произойдет что-то еще, и тогда… да, что тогда? Он бы никогда не выбрал меня вместо Авиелл. Он бы не смог этого сделать. Так что же тогда?

Лакрос выступает вперед. У меня нет времени на размышления, поэтому я продолжаю искать и наконец нахожу всепоглощающее темное ощущение внутри себя. Я добираюсь до него. Медленно вдыхаю, будто воздух способен увеличить мою силу, и на руках у меня появляются тени. Я хочу, чтобы они выстрелили в князей и героев. Но ничего не происходит, и в следующую секунду они уже исчезают. Не-е-ет!

– Это приходит и уходит само собой, – сообщает Густа не очень полезные сведения и поднимает меч. – Будем сражаться обычным способом.

Лакрос смеется и бросается ко мне. Я ожидаю, что он снова ударит меня кулаком по лицу, но вместо этого меня пронзает странная боль в бедре. Я смотрю вниз. В боку у меня торчит кинжал. Рука Лакроса крепко сжимает рукоятку, прежде чем он вытаскивает ее. Я хватаю ртом воздух.

Как я могла быть такой беспечной и пропустить удар? Быстро собравшись, я поднимаю колено и бью им ему по руке, из-за чего он тут же роняет кинжал.

– Мы не можем долго сдерживать Лирана, – раздается сзади голос героя.

Лакрос рычит от ярости и пинает меня по ноге. Ему почти удается сбить меня с ног. Я вырываюсь и бью его кулаком в низ живота. Он хрипит. Но позади него тут же оказывается Сантос и поднимает меч. Он хочет обезглавить меня прямо сейчас?

Когда клинок опускается, я уворачиваюсь. Потом пинаю его по ногам, поднимаюсь и бью его в подбородок. Он падает, но надолго это его не остановит.

Тем не менее я хватаю его меч и собираюсь нанести удар. Он стоит передо мной на коленях, и я собираюсь отрубить ему голову. Но тут меня начинают удерживать тени. Меч выпадает у меня из руки.

Они тащат меня, будто куклу. Я сопротивляюсь. Но при этом точно знаю, что сопротивляться я должна в основном внутри. Должна использовать темную силу, чтобы с ними бороться. Но я не могу этого сделать. Я не умею. Я… Тут меня пронзает такая жуткая боль, что моя голова безвольно опускается. Сквозь слезы я вижу огромное лезвие меча у себя в животе. Я кашляю. Теперь мне не дают упасть лишь тени. Они держат меня крепко, как цепи, и дают всем возможность пронзить меня мечами, не оставляя шанса сопротивляться. Я же девушка. На их взгляд, это справедливая схватка? Нет. Но что в этом мире, и прежде всего в князьях, справедливого? Они жаждущие власти больные люди. Такие же, как мой отец.

Из последних сил я поднимаю голову, чтобы посмотреть, кто нанес удар. Это был Аарон, князь Зависти. В глазах у него сверкает жадность, когда он очень медленно и неторопливо вытаскивает лезвие у меня из живота. Я кашляю кровью. Это значит, что я скоро умру. За ним я вижу других князей и героев. Рядом со мной скованный тенями Густа.

– Ты сможешь! – слышу я голос Вьюнка.

Но как? Я ранена. Тяжело ранена. Я так и не научилась использовать свои силы.

Фирас делает шаг вперед. Несмотря на то что он толстый, он силен. Аарон протягивает ему меч. Как будто они устроили такое народное развлечение – каждый может пронзить мечом глупого маленького героя. Ну уж нет. Я не могу этого допустить. Если я и умру, то не так.

Я закрываю глаза, хватаю силу внутри себя и выплескиваю ее. И не только ее. Я высвобождаю все страдания, которые причинили мне такие люди, как они. Все удары, всю боль, весь этот ужас. Но когда я открываю глаза, теней вокруг нет. Я уже думаю, что у меня ничего не получилось, но потом понимаю, что вокруг свет. Много света. Он окружает их. Толкает. Заставляет их лица болезненно искажаться, когда они смотрят мне в лицо. Они смотрят на меня так, будто я… худший кошмар в их жизни. Я снова кричу, вырываю руки из цепких объятий теней и протягиваю их вперед. Я полна силы.

Доброй силы. Света.

Их отбрасывает еще дальше. Из глаз у них начинает течь кровь.

– Хватит! – слышу я позади голос Густы. Он касается моей руки, но я его отталкиваю. Я хочу заставить их страдать, уничтожить их своей силой. Я не могу остановиться. Не могу сдержать эту силу. Я…

– Навиен.

Сердце у меня наполняется каким-то теплом. Моя сила отступает. Я моргаю и тогда вижу его.

– Миел, – шепчу я, и ноги у меня подкашиваются.

Он подхватывает меня, заключает в объятия и поднимает. Несет меня вниз по лестнице в коридор, куда хотел меня отвести Густа. Не понимаю, откуда взялся Миел… У меня уже не получается хорошо соображать.

– Она серьезно ранена, Миел, – слышу я голос Густы.

Эти двое знают друг друга? Так что здесь делает Миел? Он пришел, потому что Лиран хотел, чтобы он меня защитил?

– Где Лиран? – спрашивает Густа.

– Взаперти. Но ему князья ничего не могут сделать.

– Миел, – говорю я хриплым голосом и поднимаю веки. Я смотрю прямо в его ледяные голубые глаза.

– Лучше бы ты выбрала меня, Шор. Всегда лучше держаться кого-то одного.

Я пытаюсь покачать головой, но даже это мне не удается.

– Что нам теперь делать? – Густа оглядывает мрачный туннель.

– Сначала нам нужно отсюда выбраться. В лесу нас ждут Шева и Джиа.

– А потом? – вдруг вскрикивает Густа. – Она же умрет, Миел. Она не должна умереть. Если это произойдет, все будет потеряно.

– Я знаю.

Он тяжело дышит, но продолжает идти. Быстро. Его руки обнимают меня еще крепче.

– Держись, маленький Шор.

– Не называй меня так, – слабо отвечаю я.

Он улыбается.

– В конце концов, ты только что оправдала свое прозвище.

Мы идем какие-то бесконечно мучительные мгновения, а потом я замечаю над собой луну.

– Кто нанес тебе эти раны? – спрашивает через какое-то время Миел очень спокойным голосом, и я чувствую за этим спокойствием угрозу.

– Лакрос и Аарон, – отвечаю я, надеясь, что он отомстит за меня, если я умру и не смогу этого сделать сама.

– Ты не умрешь, – говорит он, на мгновение проводя большим пальцем по моей спине.

Я проверяю, открыта ли моя связь с героями. Но, несмотря на мои травмы, она закрыта. Тогда откуда он настолько точно знает, о чем я думаю?

– Вон они, – говорит Миел, обращаясь к Густе. Проходит еще немного времени, и я различаю над нами верхушки деревьев.

– Ох, ничего себе… Что с ней случилось? – слышу я голос Шевы. Он делает шаг вперед, и я вижу его лицо.

– Шор, что ты опять натворила? – ласково бормочет он, кладя руку мне на грудь.

– Ты можешь ей как-то помочь? – спрашивает Миел, все еще держа меня на руках.

Шева на мгновение закрывает глаза, и, когда открывает их, мне даже не нужно видеть, как он качает головой, чтобы понять, что он ничего не может сделать.

– Джиа! – зовет Миел другого героя. Однако я сомневаюсь, что она для меня хоть что-нибудь будет делать. Она ясно дала понять, что ей не нравится сам факт моего существования.

Тем не менее она делает шаг вперед и касается моей щеки. Что она хочет сделать? Могут ли герои исцелять? Это стало бы для меня новостью. Хотя я ведь почти ничего не знаю о способностях героев.

– Она очень тяжело ранена, – шепчет Джиа, и я слышу в ее голосе сострадание.

– Ты можешь что-нибудь сделать? – спрашивает Миел с искаженной от волнения гримасой.

– Я могу немного остановить кровотечение, но исцелить я ее не могу, – говорит она, закрывая глаза.

Меня пронизывает сила. Однако на этот раз я точно чувствую, что это не моя сила, а ее. Боль немного утихает, и сознание проясняется.

– Тогда мы должны идти к ней.

Миел говорит уверенно, но Густа и Шева громко протестуют.

– Нам нужно попасть в княжество Высокомерия. Если кто-нибудь поймает ее здесь, она будет обезглавлена в это же мгновение, – возражает Густа.

– Если мы сейчас отправимся в наше княжество, то она умрет до того, как мы пересечем границу.

Миел опускается на колени и осторожно укладывает меня на мягкий мох. Он присаживается рядом на корточки и поправляет мне платье, которое порвала Авиелл. Воспоминание об этом заставляет меня вздрогнуть.

– Там о ней могут позаботиться целители, – говорит Джиа.

Миел качает головой.

– Мы отнесем ее к ней. Это единственный способ сохранить Навиен жизнь.

– Это самое главное, не так ли, Миел? – Голос Джиа звучит резко, даже угрожающе.

– Конечно, – рявкает Миел. – Это и было самым главным все это время. Весь этот план был глупостью и только подверг ее ненужной опасности.

– Но это был и твой план, – вмешивается Шева. В его словах слышится упрек.

– Почему так важно, чтобы я осталась жива? – спрашиваю я, переводя глаза с одного на другого.

Они бросают друг на друга неуверенные взгляды.

– Почему? – снова спрашиваю я, немного приподнимаясь. Я чувствую, что, хотя Джиа немного и залечила мне раны, надолго этого не хватит. – Это как-то связано с этим моим светом?

Никто ничего не говорит, пока Джиа раздраженно не закатывает глаза.

– У тебя есть некоторые особенности, лженаследница. Именно поэтому ты нам нужна.

– Некоторые особенности? – испускаю я стон. – Неужели можно так подумать, глядя на меня?

Я пренебрежительно смеюсь.

Джиа одобрительно кивает.

– Тут она права.

– Молчи, Джиа, – предостерегает ее Миел.

– В конце концов, это правда. Взгляни на нее. Тем, кем она должна быть, она не является. Она даже не умеет пользоваться тенями. Все, что она может, – это читать апокрифы.

– Это все ради этого? – спрашиваю я у Миела.

Он слегка кривится. Его ярко-голубые глаза мерцают.

– В том числе.

– Итак, значит… – Я задыхаюсь, но все же продолжаю сидеть, держась за ноющий живот. – Вы поэтому мне помогаете?

В первую очередь я смотрю на Густу.

– Знает ли об этом Лиран?

– Это был план Лирана.

– Что?

Я заморгала.

– Мы хотели поступить по-другому, – объясняет Густа, – но Лиран очень хотел, чтобы ты стала ему доверять, перед тем как прочтешь то, что нам нужно, чтобы свергнуть князей.

Я качаю головой.

– Лиран хотел добиться моего доверия? Но апокрифы я бы и так для него прочитала.

Я чувствую, что мои слова – слабая попытка его оправдать.

– Если ты начнешь читать эти апокрифы, то слова будут говорить только с тобой. В зависимости от того, что они тебе скажут, может случиться так, что ты утаишь их, если не будешь ему полностью доверять. Он этого опасался.

– А как насчет плана шпионить за князьями и заставить их поверить в то, что мы друг в друга влюбились?

– Обманный маневр, – слышится голос Джиа.

– И кого надо было обмануть? Меня?

Они молчат, и от этого мне становится больно.

– Значит, Лиран просто хотел добиться того, чтобы я чувствовала себя нужной и важной и одновременно чтобы я что?.. Чтобы я на самом деле влюбилась в него, пока буду это изображать?

Голос у меня делается громким и тонким. Тоньше, чем обычно. От разочарования у меня сжимается горло.

– Ты тоже хотел именно этого? – Я в ужасе смотрю на Миела.

Именно он пришел с этой глупой идеей выяснить слабые стороны князей. С самого начала это было сделано только для того, чтобы завоевать мое доверие.

Миел кивает.

– Но тогда почему вы работали друг против друга?

– Мы просто хотели посмотреть, достаточно ли ты доверяешь Лирану, чтобы дать мне отпор.

– И когда вы поняли, что я никому из вас по-настоящему не доверяю, то решили, что переходите к другому плану? И говорите мне, что вы оба хотите, чтобы я шпионила?

Снова это молчание. Мне хочется кричать. Но вместо этого я собираю всю оставшуюся силу, откидываю голову назад и бью Миела по голове лбом.

Он слегка отшатывается назад. Мне хотелось бы получить больше удовольствия от этого момента, но меня переполняет боль. Шева громко смеется.

– Шор, теперь я понял, почему ты была моей лучшей ученицей.

– Заткнись, Шева, – орет Миел, поворачиваясь ко мне.

– Послушай, малышка. Я сделаю так, что ты выживешь. По каким причинам, тебе сейчас может быть все равно. Так что лучше не зли меня.

– Это тебя злит?

Я замахиваюсь и хочу сломать ему нос. Но на этот раз он хватает меня за запястье и останавливает. Однако с его стороны это глупо, потому что левая рука у меня так же сильна, как и правая. И хотя я не разбиваю ему нос, как намеревалась, но наношу сильный удар по его щеке и глазу.

– Черт возьми, Навиен, – рычит он, крепче сжимая мою руку. – Я тебе не враг.

Ему явно стоит больших усилий не заорать на меня.

– Тогда кто мой враг?

– Князья.

– Значит, и Лиран тоже?

Я буквально выплевываю его имя. Потому что внутри я чувствую, что мой гнев в первую очередь направлен на него. Всего час назад я была так близка с ним. Так… Меня передергивает.

– Лиран – это нечто другое, – вмешивается Густа.

Я презрительно фыркаю.

– Он использовал меня. Так же как и вы. Как и все люди в моей жизни.

Они довольно долго молчат, потом Джиа произносит:

– Если ты хочешь отвести ее к ней, то нам пора идти.

– Кто такая она? – интересуюсь я, пока Миел, потирая челюсть, поднимается и протягивает мне руку.

– Предполагаю, что ты можешь идти самостоятельно, лженаследница, раз ты уже способна наносить удары.

У меня сводит челюсти, когда он так меня называет. Еще и потому, что я точно знаю, что далеко в таком состоянии не уйду. Тем не менее я не беру его за руку и из-за какого-то ребячества трачу последние силы на то, чтобы встать самостоятельно. Ноги у меня тяжелые и кажутся чужими.

– Кто такая она? – снова спрашиваю я.

Миел пристально смотрит на меня.

– Целительница. Могущественная.

– Интересно, чем она отличается от других? – продолжаю расспрашивать я, думая о целителях, с которыми уже сталкивалась в жизни. Тогда я понимаю. Лекари, которые лечили княгиню во время ее недомоганий, были людьми. А сейчас я почти уверена, что он говорит о демонической целительнице.

Мой взгляд переходит на Джиа. Очевидно, у нее тоже есть способности лечить. Почему я раньше не знала, что герои способны это делать? Почему я совершенно ничего не знаю о своем роде?

– Она герой, – объясняет Миел. – А ты, конечно, ничего не знала о том, что герои могут делать что-то подобное, потому что тебя всю жизнь дурили, лженаследница. Ты просто согласилась, что ты плохая и злая.

– Я такая и есть, – возражаю я, не в состоянии избавиться от чувства вины, от которого у меня внутри все сжимается. Взгляд Авиелл это подтвердил. Я поступила плохо. Занималась запретными вещами с мужчиной, которого она любит. Я неправильная, злая и подлая.

– Это не зависит от твоего происхождения. Все, что ты делаешь, ты делаешь из-за особенностей своего характера.

– А ты? – сердито спрашиваю я. Мы еще не слишком углубились в лес, поэтому лунный свет еще проникает сквозь кроны деревьев.

Но впереди нас ждет тьма. Остальные уже начинают в нее входить. Либо потому, что им надоело слушать мое нытье, либо потому, что хотят оставить нас с Миелом наедине. Он смотрит в сторону, но потом снова поворачивается ко мне, и я вижу у него на щеке яркий красный след от своего удара и небольшую рваную рану на лбу. Его темно-русые вьющиеся пряди спереди немного покраснели от крови.

Его мускулистое сильное тело так напряжено, будто он в любую секунду готовится вырвать с корнем какое-нибудь дерево. Даже со следами побоев он продолжает оставаться очень привлекательным.

– Что я? – сухо спрашивает он, и мне становится интересно, куда делся Миел, которого я знаю, – остроумный и бойкий. Или это тоже было всего лишь игрой?

– Ты использовал меня так же, как Лиран. Разве это хорошо?

– Я тебя использовал?

Он смеется и подходит ближе.

– Я ни секунды тебя не использовал. Я сказал тебе, чего я хочу. Сказал, что хочу только тебя и не собираюсь ни с кем делить. Ты позволила мне целовать тебя и прикасаться к тебе только для того, чтобы потом трахаться с Лираном.

Я в ужасе выдыхаю воздух, который незаметно для себя задерживала. От этих его слов я вздрагиваю.

– Мы не… делали того, о чем ты говоришь.

– Ах, неужели? Чем же вы тогда занимались, лженаследница?

– Не называй меня так.

– Как же тебя называть? Герой? Шлюха князя?

Я ошеломленно открываю рот и собираюсь опять ему врезать.

Но он предостерегающе поднимает руку:

– Побереги силы. В третий раз ты получишь от меня сдачи.

– Ты готов ударить женщину?

Он хохочет. Так громко и весело, что я смущаюсь.

– Ты хочешь как женщина иметь право без предупреждения нападать на мужчину. Но требуешь, чтобы ни один мужчина не поднимал на тебя руку. Как же ты уверена в собственной непогрешимости!

– Тогда чем ты недоволен, Миел? Что я была близка с Лираном, а не с тобой?

– Что ты была близка и с Лираном, и со мной, – поправляет он меня, и я неожиданно понимаю, что он прав.

– Я не обязана оправдываться перед тобой, Миел. Уверена, в твоей жизни было достаточно женщин. Готова поспорить хоть на золото, что у тебя бывало две женщины за один день.

– Но, слава Богу, золота у тебя нет, мошенница.

Я сердито трясу головой и шагаю вперед. Но ноги перестают меня слушаться, и я падаю прямо в его объятия. Я внутренне проклинаю за это собственное тело и свою слабость. А еще больше за то, что его прикосновения так приятны для меня. Его запах кажется таким родным, что я вздрагиваю. Я чувствую его дыхание около уха.

– Извини. Я не должен был обзывать тебя шлюхой, – шепчет он, но я лишь киваю. Потому что в этот момент чувствую себя именно той, кем он меня назвал. Только что я была так близка с Лираном. Хотела быть с ним. А теперь я что-то чувствую от прикосновений Миела! Этого просто не может быть. Так не должно быть!

– В любом случае тебе нужно выбросить Лирана из головы.

– Я уже это сделала, – вру я в надежде, что, если я буду говорить это достаточно часто, так и произойдет.

– А теперь пойдем.

Он закидывает мою руку себе за плечо, хотя оно для меня слишком высоко, и помогает мне идти. Однако мне удается сделать лишь несколько шагов, поэтому он поднимает меня на руки и несет.

Я позволяю ему это сделать. Тем более что у меня нет другого выбора. Я действительно тяжело ранена. И еще – может быть, какой-то маленькой части во мне нравится эта близость. Я чувствую себя в безопасности, чего никогда не ощущала раньше, хотя в детстве мне так часто этого хотелось. Особенно когда я в очередной раз лежала в постели избитая и кричала от боли в подушку.

Глава 18

Когда меня начинает колотить от лихорадки, я перестаю постоянно себя убеждать, что мне не нравится близость Миела. Одновременно я перестаю думать о Лиране. О том, как бы мне хотелось с ним поговорить, чтобы он все мне объяснил. Хотя на самом деле я знаю, что никакого оправдания его поступкам нет. Он меня использовал.

И все же во мне теплится надежда. Но я мало думаю об этом, потому что сейчас моя основная забота – это попытки побороть тошноту и головокружение. Меня несколько раз рвало, к счастью, не на Миела. На лице у меня выступают капельки пота, которые щекочут мою кожу. Меня удивляет, что они не шипят и не испаряются, настолько горячей я себя чувствую. Дыхание у меня начинает посвистывать и становится тяжелым. Затем я чувствую что-то влажное на животе и понимаю, что раны снова начинают кровоточить.

– Ей срочно требуется помощь, – слышу я голос Шевы. Или это Густа? Из-за моего состояния голоса слышатся мне настолько искаженно, что это вполне может быть и Джиа.

– Мы скоро придем.

Эти слова Миела обращены ко мне. Я хочу ответить, но тело мне больше не принадлежит. Как будто кто-то перерезал связь между разумом и телом.

Перед глазами пляшут темные пятна. Мне от них нехорошо. Они вызывают у меня тошноту, а потом я снова слышу голос Миела.

– Мы уже пришли, лженаследница.

– Я не заслуживаю того, чтобы жить, – выдыхаю я и вздрагиваю, когда меня опять атакуют черные пятна.

– Это неправда!

– Я хотела украсть ее титул.

– Это тоже неправда. Мы оба знаем, что ты делала все это ради нее, – шепчет Миел, и я понимаю, точнее, чувствую, что мы вошли в хижину.

Очень нежно он укладывает меня на лавку и убирает мне с лица мокрые пряди волос.

– И к твоему сведению, Навиен, это они, князья, украли наши титулы. Первые князья, гордыми потомками которых они являются, были демонами. Ты это знаешь.

Я слабо мигаю. Да, мне это известно. Я знаю истории князей подземного мира и то, что они вышли сюда, на поверхность, после войны со светлым миром и расширили свои княжества.

– Они принизили нас. Украли наши титулы и заставили нас чувствовать себя менее достойными. При этом мы более одаренные, чем они. Не забывай об этом.

Это последнее, что я слышу, потом вижу добрые глаза какой-то пожилой женщины и теряю сознание.

Когда я снова прихожу в себя, рядом со мной на стуле сидит Миел. Под глазом и на лбу у него синяки. Он выглядит усталым и измученным, но все же мгновенно реагирует на мое пробуждение, вскакивает и садится позади меня на лавку, чтобы притянуть меня к себе. Спиной я чувствую жар его груди. Он берет стакан с водой и подносит его мне ко рту. Я пью до тех пор, пока меня не начинает подташнивать, потом рукой показываю, что хватит. Он убирает стакан и нежно гладит меня по лицу.

– Как ты себя чувствуешь?

– Будто кто-то пронзил меня мечом, – бормочу я в ответ. Миел смеется. Я чувствую спиной, как трясется его грудь.

– Поверь мне, это пройдет.

– Кажется, мне стало еще хуже, – шепчу я, пытаясь удержать голову, но попытки бесполезны, и я опускаю ее ему на плечо.

– Это потому, что ты полностью пришла в сознание и прекратилось действие адреналина. Это хорошо.

– Отлично, если ты в этом уверен, – вздыхаю я. – Я долго спала? И где мы находимся?

– Недолго, и скоро нам придется двигаться дальше. Мы находимся в княжестве Обжорства, а здесь очень строгие правила в отношении героев, которые впали в немилость.

Впала в немилость. Так вот в каком я положении?

– Почему мы здесь?

– В княжестве Обжорства отличное сельское хозяйство. Нона говорит, что в этой местности лучше всего растут травы, которые ей нужны для целительства. Поэтому она тут и живет.

Я с трудом понимаю его слова и смотрю вниз, на свою руку, где обнаруживаю Вьюнка, которая подозрительно молчалива. Наверное, она следовала за нами и в какой-то момент снова соединилась со мной. Может быть, она молчит, потому что помогает мне выздоравливать.

– Пришли Аметист и ее брат. Их прислал Лиран.

Я испускаю стон. Вот уж без этих двоих я бы вполне могла обойтись. Они постоянно хихикают и смеются надо мной.

Однако в груди у меня теплеет, потому что, послав их сюда, Лиран показывает заботу обо мне.

Теперь стон испускает уже Миел. Вероятно, он снова прочитал мои мысли.

– У меня есть хорошие новости. Джиа тоже недолюбливает Аметист. Возможно, здесь вы впервые сможете найти общий язык. – Он слегка пожимает плечами.

– Ну прелестно.

– Ты должна радоваться. С этого момента ты снова можешь быть героем и больше не должна позволять побеждать себя ублюдкам вроде Тарона.

– Беглым героем, – поправляю я его. – А что будет, когда мы окажемся в вашем княжестве? Что это за четырнадцатая статья?

Миел встает, наверное, хочет проверить, могу ли я сидеть сама. Это довольно больно, но я справляюсь и усаживаюсь самостоятельно. Я осматриваю темную комнату – с потолка свисают сухие растения, видны несколько ступок и горшков с водой. На занавеске висят лисьи лапы. Я знаю, что раньше в некоторых культурах они использовались как защита от захватчиков.

– Этот закон ввел Лиран. Он гласит, что все герои, которые должны быть обезглавлены, могут поступить на службу к князю.

– Значит, я стану героем Лирана?

– Посмотрим, как он тебя оформит.

Я тяжело дышу. Похоже, я буду как Аметист. Изгнанник, лишившийся подопечного и служащий Лирану. Наверное, бывают судьбы и похуже. И все же сейчас кажется немыслимым оказаться слугой у человека, который был почти другом. Он был первым, кто заставлял меня чувствовать себя равной ему.

– Я думаю, он определит тебя на службу к Авиелл. Так что все останется по-старому.

Все по-старому… если бы это было так просто.

– Ты можешь встать?

Миел вопросительно поднимает брови.

Я оглядываю себя. На мне другая одежда – кожаные штаны, рубашка и кожаный жилет. Это лучше, чем платье.

– Имела ли Авиелл какое-то отношение ко всему этому? – задаю я вопрос, который не хотела задавать. С тех пор, как она в гневе стояла передо мной, а мне пришлось сбежать, я пытаюсь не думать о том, не было ли поведение Авиелл по отношению ко мне игрой. Не потому ли она оставалась с этими мятежниками? Потому что все это было частью плана. А что, если ее предательство продолжится и дальше?

Вдруг княжество Истины было просто первым из тех, которые они хотят разрушить? Это означает, что все эти убийства, похищение Авиелл и мое спасение были спланированы. Спланированы теми, кому я доверяла.

– Тебе нужно подождать, пока мы не окажемся в княжестве Высокомерия, чтобы задать все вопросы, которые горят у тебя в душе, Навиен. Я не тот человек, который может отвечать на них.

Я с трудом сглатываю и киваю, потому что на самом деле этого уже достаточно для ответа. Сейчас я кажусь себе глупой, наивной, слепой. Как я могла не видеть всего этого? А могла ли я вообще это увидеть?

Я отгоняю от себя эти мысли и пытаюсь встать. Мне это удается, хотя меня пошатывает.

Я замечаю движение у входа в хижину – там появляется пожилая дама, которую я видела перед тем, как потеряла сознание.

– Похоже, с тобой все хорошо, – вздыхает она, и ее голос звучит почти как у молодой женщины. Но морщинистое лицо кажется старым. Как и голубые глаза, на которые время наложило сероватую пелену. Когда она смотрит на Миела, морщины у нее на лице кажутся чуть глубже.

– Миел, сердце мое, вот твои лекарства.

Она ласково гладит его по щеке, а затем протягивает ему кожаный сверток.

– Спасибо, Нона, – отвечает он и посылает ей такую теплую улыбку, какой я никогда раньше у него не видела. Но само по себе обращение «Нона», будто он обращается к своей бабушке, является знаком глубокой признательности и любви.

– Сейчас вам надо уходить. Они уже близко, – говорит она, будто сейчас находится не рядом с нами, а где-то далеко, с князьями. Будто она их видит. – Да, это так, дорогая, – подтверждает она, улыбаясь мне. – Я вижу их глазами животных, и ветер рассказывает мне о них.

Я молчу и не знаю, что думать. Она просто взяла и прочитала мои мысли. А еще рассказала, что может видеть глазами животных и разговаривать с ветром. Мне надо осмыслить всю эту информацию, ее слишком много.

– Мы уничтожили свои следы досюда и продолжим это делать на обратном пути. Они не узнают, что ты нам помогла.

– Спасибо.

– Это тебе спасибо, Нона.

Он наклоняется, целует ее в лоб, а затем протягивает мне руку.

Мне нужно немного прийти в себя, прежде чем я могу за нее взяться. Этот человек передо мной совсем другой, не такой, каким я его считала. Он вежливый, ласковый, верный и преданный. Однако почему я продолжаю удивляться – они все просто играли свои роли, независимо от того, что говорили и делали.

Я глубоко вздыхаю, а затем позволяю ему вывести меня из хижины на улицу, где уже ждут остальные. Мы находимся посреди леса, и здесь тоже все выглядит иначе. Лес больше похож на лес княжества Лирана. За исключением того, что деревья кажутся более старыми и изогнутыми, будто они на протяжении веков не могли расти так, как положено природой. Стволы у них огромные и мощные. Они придают этому месту какой-то мистический вид.

– Шор, ты выглядишь великолепно, – приветствует меня Шева, и я благодарна, что среди них есть хотя бы один человек, который меня не ненавидит.

Аметист и ее брат смотрят на меня с некоторым пренебрежением, а Джиа даже не поднимает головы. Густа не ненавидит меня, но он ясно дал понять, что хотел сохранить мне жизнь прежде всего из-за их плана.

– Мы привели с собой лошадь, – сообщает брат Аметист.

Мне кажется, что его зовут Ларо, но я не решаюсь к нему обратиться, боясь, что ошибаюсь.

Когда они решают, что мне нужно ехать на лошади, я пытаюсь отказаться, но, прежде чем я успеваю возразить, Миел кладет руку мне на плечо.

– Ты поедешь верхом, иначе будешь нас задерживать и подвергнешь всех большой опасности.

Я делаю глубокий вдох, затем киваю и позволяю ему помочь мне подняться. Но не проходит и часа, а я уже не могу больше держаться в седле, поэтому Миел тоже забирается на лошадь, прижимает меня к себе и поддерживает. Я ненавижу себя за то, что мне так нравятся его прикосновения, что они дарят мне такую уверенность. Ведь на самом деле я была очень близка не с ним, а с Лираном. От этого мне не по себе, но я ничего не могу с этим поделать.

– Я задеваю твои раны, когда прикасаюсь к тебе, или дотрагиваюсь до каких-то мест, и это тебе нравится? Не совсем понимаю причину твоего учащенного дыхания, лженаследница, – шепчет он мне на ухо.

Я вздрагиваю. Что еще хуже, все тело у меня с радостью откликается на его слова.

– И то и другое, – отвечаю я.

Он хрипло смеется.

– Держу пари, ты жалеешь, что выбрала не меня.

– Потому что сейчас уже слишком поздно это сделать?

– Я еще не решил.

Я слабо улыбаюсь.

– А у меня есть тут право голоса?

– Есть. Но ты уже давно сделала выбор. Жаль только, что ему пришлось сначала тебя предать, чтобы ты оказалась в моих объятиях.

– Я не принимала никакого решения и не хочу его принимать, Миел. Просто так случилось.

– А поцелуй со мной? Это тоже просто так случилось? Предполагаю, что к тому моменту ты уже находила Лирана… привлекательным.

Я издаю стон. Почему мы должны это обсуждать? Какой в этом смысл?

– Лиран собирается жениться на моей сестре.

– Хм, да, он так и сделает.

Я просто киваю. Во рту у меня пересыхает. Его слова причиняют мне боль. Или, скорее, то, что я узнала. Но зачем я вообще думаю о нем?

– Тебе нужно поискать лучшего компаньона для постели. Это так, в качестве предложения подумать.

– Миел, – бормочу я. – Я не люблю Лирана. Я его почти не знаю, и, похоже, даже то, что я знаю, неправда. Я просто приняла глупое решение в тот момент, когда почувствовала к нему влечение. Не более того.

Огонь в сердце наказывает меня за ложь. Но я стараюсь не обращать внимания. Потому что, если честно, мне нравится Лиран. Очень. Но и Миел тоже. Неважно, насколько это глупо. Я ничего не могу с этим поделать. Они вызывают во мне почти одинаковые чувства. Только рядом с Лираном я провела немного больше времени.

– Это не так предосудительно, как ты думаешь, – испытывать влечение к двум людям одновременно. Предосудительным это становится, только если в какой-то момент ты так и не примешь решение.

Я ничего не возражаю. Что я должна ответить?

Мы очень долго молчим. Я чувствую все бо́льшую слабость, и мы наконец останавливаемся. При этом я, в отличие от остальных, сидела на лошади. Но у меня болит задница и, что более важно, раненое бедро и живот. Даже если эта боль уже довольно притупленная. Хоть Миел и держал меня последние несколько часов, мои мышцы не расслабляются до тех пор, пока я, спустившись, не прислоняюсь к дереву.

– Нам нельзя останавливаться, – шипит Джиа в сторону стоящего рядом со мной Миела.

– Позволь решать это мне, Джиа, – бурчит он, глядя на меня странным взглядом.

– Миел, скоро рассвет.

В ее глазах недоумение, но я больше не могу на нее смотреть, потому что тело у меня заваливается, приземляется на корень, и я больно ударяюсь. Зачем только я выбрала для отдыха дерево с выступающими над землей корнями? Впрочем, мне уже все равно. Я просто останусь лежать. Больше я ничего не чувствую. Только то, что мне холодно. Особенно бедрам и ногам. Как это может быть? Я герой. Раньше я никогда не мерзла.

– Джиа, – произносит Миел, – сейчас ты пойдешь к остальным и больше не будешь подвергать сомнению мои решения.

Она еще что-то шипит, но затем я слышу ее шаги, а потом чувствую руки Миела под своими коленями и талией.

– Я хочу спать, – говорю я, слабо пытаясь вырваться.

– Тсс, – шикает Миел и несет меня дальше.

Через какое-то время я слышу что-то похожее на плеск воды.

Я моргаю и смотрю на озеро, к берегу которого он меня несет.

– Я не хочу купаться. Мне холодно, – жалуюсь я, но Миел несет меня в воду.

Я мерзну и, когда он подхватывает меня и несет дальше, снова пытаюсь сопротивляться.

– Зачем ты это делаешь?

Я хочу отстраниться от него, но встречаюсь с его пристальным взглядом.

– Навиен, я хотел бы тебя искупать. И чтобы при этом ты не била меня, не кусалась и не делала чего-либо подобного.

Я слишком слаба и решаю ему довериться. Может быть, он просто считает нужным промыть мне раны?

Он продолжает заходить глубже, потом поворачивает меня, чтобы снять ботинки и брюки. Затем действительно промывает мне раны. Целительница наложила на них швы.

– Там, на берегу, лежат сухие штаны. Они мои, ты можешь их взять… сейчас это единственное, что я могу для тебя сделать.

Он кривит рот.

– Накидку на седло я отстираю позже.

Я закрываю глаза. В этот момент я понимаю, что он принес меня в воду не только из-за ран. Какой кошмар. Что может быть хуже?

– Наверное, одно из качеств, которые тебе так нравятся в Лиране, – это его начитанность. Похоже, у тебя тоже есть к этому склонность.

Я поджимаю губы и начинаю чувствовать себя неуверенно, особенно потому, что не понимаю, откуда взялось это ощущение.

– Но позволь сказать тебе одно, лженаследница. Эти истории могут быть героическими и красивыми. Но все-таки они ненастоящие. Быть раненым, почти умереть и потом выздоравливать – это все не очень приятно выглядит. С твоих ран стекает вода и немного крови. Я рад, что это не гной. Это не потому, что он вызывает у меня отвращение, а потому, что это значит, что ты проживешь еще один день. Тебя рвало бесчисленное количество раз по дороге к Ноне. Ты истекала кровью. А когда мы ехали сюда, ты описалась.

Я просто молча смотрю на него. То, что он сказал, ужасно. Но это правда. И, похоже, его это нисколько не волнует.

– Быть при смерти некрасиво. А вот то, что у тебя покраснели щеки, когда я сейчас все это тебе рассказал, – это замечательно. Потому что еще вчера я боялся, что такого больше никогда не случится.

– Спасибо, – шепчу я, а затем от стыда отворачиваюсь к берегу, будто ища взглядом штаны.

– Я могу отвернуться, пока ты будешь выходить и одеваться.

– Не нужно, – с трудом выдавливаю я. Мне неважно, что в нашей ситуации он будет разглядывать меня неподобающим образом. Даже если и так. Что может быть более интимным, чем то, о чем он только что говорил? Что еще может показать, как много я для него значу, и плевать по какой причине, чем то, что он только что сказал? Должно ли меня беспокоить то, что он увидит меня обнаженной? Нет. Меня и не беспокоит.

– Я искупаюсь сам, а потом приду в лагерь, чтобы смазать тебе раны.

Я киваю и, прежде чем уйти, снова оборачиваюсь и целую его в лоб.

– Спасибо, Миел.

Оказавшись на берегу, я надеваю темные свободные брюки, у которых, к счастью, на бедрах есть застежки, и мне удается затянуть их на талии.

Я иду босиком обратно в лагерь, задевая по дороге несколько кустов и веток, потому что продолжаю пошатываться. Когда я прихожу, Джиа смотрит на меня с презрением.

Я надеюсь, она не будет устраивать разборки. Однако, когда я собираюсь сесть, она подходит ко мне.

– Что все это значит?

– Что именно? – тихо спрашиваю я, жалея, что ранена. Я бы с удовольствием с ней подралась. Пожалуй, мне хочется этого с первой секунды знакомства.

– Из-за тебя мы должны останавливаться, почему? Потому что мадам почувствовала себя грязной? Или ты просто хотела уединиться с Миелом у озера?

На несколько секунд я закрываю глаза и глубоко дышу. Однако в последнее время этот способ овладения собой срабатывает не всегда.

– Извини, что меня ранили кинжалом и мечом, Джиа. Я правда очень сожалею, – выдавливаю я.

Она фыркает.

– Речь не об этом.

– Нет, дело именно в этом! – ору я на нее. Но это все равно звучит как-то жалко. Я смотрю на остальных, которые стоят позади нее и с интересом за нами наблюдают.

За исключением Шевы, все выглядят так, будто разделяют мнение Джиа.

– Дело не в твоей травме, а в том, что ты хочешь, чтобы все делали то, что тебе нужно.

– Это неправда, – отвечаю я, поморщившись.

– Ах, вот как? Нам нельзя останавливаться, герой. Мы должны двигаться дальше, потому что на карту поставлена не только твоя жизнь. Но тебе все равно, не так ли? Важнее, что ты хочешь искупаться наедине с Миелом. Один день – с князем, другой – с его изгнанным братом.

– Я ранена, и я не хотела…

– Так это была идея Миела? Ты действительно хочешь нас в этом уверить?

Я дотрагиваюсь до виска. Она говорит слишком громко и слишком много. Я с трудом могу сосредоточиться.

– Джиа, перестань, она ранена, и ей нужен отдых, – вмешивается Шева.

– Это не оправдание! Она ехала на этой чертовой лошади. Если с Миелом из-за нее что-нибудь случится, то…

– Я описалась! – шепчу я так, чтобы услышала только она. Глаза Джиа испуганно расширяются. – Я описала себя, седло и Миела и даже не заметила этого.

Я чувствую, как по щекам у меня текут слезы.

– Для тебя это достаточная причина, чтобы Миел остановился?

Я всхлипываю, хотя мне очень хочется произнести эти слова твердым голосом.

К нам подходит Миел.

– Как здесь оживленно, – заявляет он, а я бросаю взгляд на его обнаженный торс. Но быстро опять поворачиваюсь к Джиа, которая продолжает в замешательстве на меня смотреть. Губы у нее дрожат.

– Прости, – выдавливает она, будто против воли. Странно наблюдать, как у нее это выходит – она вот-вот взорвется от усилий.

– Не стоит, – слабо выдыхаю я. – Я тебя очень хорошо понимаю. И, вероятно, отреагировала бы так же.

Я пожимаю плечами.

– Кто мог предположить, что взрослый, обученный сражаться герой наделает в штаны.

Теперь мне все равно, что все об этом узнают, поэтому я произношу это уже не шепотом. Все уже случилось, что теперь стыдиться.

Шева смеется первым. Но не надо мной. Он смеется вместе со мной. Остальные подхватывают, и я им за это благодарна. Даже Аметист с братом хихикают. Но на этот раз над ситуацией. Вместе со мной.

Глава 19

Мы решаем разбить лагерь на ночь, и Миел отправляет Аметист и ее брата сообщить Лирану, что мы прибудем через два дня. Мы по-прежнему находимся в княжестве Обжорства, но граница с владениями Лирана должна быть уже не так далеко.

Я сижу у маленького костра и греюсь, тут ко мне подходит Миел. Густа, Джиа и Шева стоят чуть поодаль, прислонившись к деревьям

– Даже теперь, когда вы уже почти подружились, мне пришлось драться с Джиа, чтобы я смог смазать твои раны, – объясняет он, улыбаясь уголком рта.

– Очень забавно, Миел, – говорю я, слегка закатив глаза. Но при этом не могу скрыть улыбку.

– Ну ладно, на самом деле до драки дело не дошло.

Он садится и жестом велит мне поднять рубашку.

Я приподнимаю ее и впервые по-настоящему разглядываю свои раны. Новые шрамы меня не волнуют. Хотя они там есть, как и другие, полученные раньше. Что меня действительно огорчает при взгляде на них, так это то, с какой легкостью князья меня ранили, когда выяснилось, что я не Авиелл, а ее герой. Как будто в этот миг я превратилась в недочеловека.

Не в живое существо, которое способно чувствовать. А в нечто, что можно убить не задумываясь. В ничтожество. Но насколько я верила раньше, что герои – это ничто, настолько я сейчас понимаю, что это неправда. Я живу и хочу жить. У меня есть сердце, которое бьется и чувствует.

Миел прикасается к моим ранам грубовато, но все равно стараясь не причинить боль. Он явно не считает меня чересчур хрупким существом. И он прав. Когда он заканчивает, я беру мазь и немного смазываю рваную рану у него на лбу.

– Ты бываешь довольно своевольной.

Я только пожимаю плечами. Мазь так хорошо снимает боль, что это даже подозрительно.

– Кто осмелится устроить схватку? – вдруг ни с того ни с сего спрашивает Миел, обращаясь ко всем нам.

– Настоящую? Нам надо беречь силы.

– М-мм… – бурчит Миел, игнорируя возражения Шевы.

– Я.

– Ты еще не в состоянии драться, Навиен.

– Но я хочу посмотреть, как ты дерешься.

Я поднимаюсь и хватаю нож, готовясь к бою. Все смотрят на меня с сочувствием.

– Это плохо кончится, – раздается внутри меня голос Вьюнка. Ну супер. Даже она в меня не верит.

– Я не хочу драться по-настоящему. Мне хочется понять, как бы ты поступил, если бы решил на меня напасть. И как мне обороняться.

Миел прищуривается, хватает меч, подбрасывает его вверх, ловит за рукоять и тут же опускает его прямо мне на шею.

– В ваших с Лираном книгах все иначе, не так ли?

Я поперхнулась.

– В чем же отличие?

Вообще Миел ведет себя как-то странно.

– Ну, обычно влюбленный заставляет одного из своих охранников учить возлюбленную. Он при этом просто наблюдает и бросает на нее горячие взгляды, потом понимает, что она не умеет сражаться, и сам выходит на ринг. Ба-бах. Разгорается жаркий бой.

Он ухмыляется и оглядывается по сторонам.

– Разве я не намного лучше, чем влюбленный из книги? Джиа?

– Нет, – отвечает та, все еще небрежно прислоняясь к дереву.

– Ой-ой.

– Шева?

– Это ты сам должен понять.

Я приподнимаю брови.

– Два факта, Миел, – говорю я, поднимая два пальца.

– Первый. – Я загибаю один палец. – Ты довольно много знаешь об этих любовных романах, которые мы с Лираном читаем. Слишком много.

Он спокойно пожимает плечами.

– Во-вторых, ты давно был бы мертв.

Он продолжает улыбаться.

– О, неужели, лженаследница?

Он поднимает подбородок, отчего выглядит надменно, а я смотрю вниз на свой кинжал, направленный на его селезенку. Но он… у него больше нет клинка.

Он растаял. Миел растопил его своей силой.

Я с опозданием понимаю, что чувствую запах серы, и снова поднимаю глаза.

– Хочешь сказать еще что-нибудь? Мне очень понравилась эта игра. В тебе чувствовался потрясающий азарт.

Я дышу.

– Ты не собиралась ничему у меня учиться. Ты хотела продемонстрировать превосходство. Это никогда не заканчивается хорошо. Пусть это послужит тебе уроком.

Я сглатываю, стараясь не сгореть от стыда.

– У меня был хороший учитель, так что ты прав. Я не стремилась узнать что-то новое, – признаю я.

Шева самодовольно похлопывает себя по плечу.

– Но я хотела тебе кое-что показать.

Я подхожу к нему. Так близко, что чувствую его дыхание на своей коже. Один из его локонов щекочет мой висок. А потом я касаюсь его губ своими и одновременно хватаюсь за его меч. Через несколько секунд я взмахиваю им и наношу удар. Но, как и он, останавливаюсь перед его шеей.

– Когда ты сталкиваешься с превосходящим по силам противником, используй его слабость.

Когда я смотрю на Шеву, он гордо кивает мне.

– Именно так ты поступила с Лакросом, не так ли? – вмешивается Густа.

Я опускаю меч и прижимаю руку к ране на животе. Это тоже могло бы позабавить Миела, потому что в одной из прочитанных книг главная героиня давно бы вылечилась и снова начала бы сражаться.

– Да, так и было, – признаюсь я без стыда.

– Это было умно и смело.

– Раздеться было смело?

– Что-что ты сделала? – В голосе Миела внезапно слышится гнев. Я скорее ожидала, что он спросит, почему он всегда пропускает такие интересные представления. Но Миел выглядит серьезно, и, похоже, ему мой поступок совсем не нравится. Какое счастье, что я не должна перед ним отчитываться.

– Я показала Лакросу грудь, чтобы он меня не убил, и благодаря этому выиграла битву, – объясняю я спокойно.

Джиа начинает смеяться. Но это одобрительный смех.

– Тебе это кажется смешным? – обрывает ее Миел.

Джиа мгновенно замолкает и качает головой.

Я моргаю.

– Что ты имеешь в виду, Миел?

– Ах ты, черт, он разозлился.

Я шикаю на Вьюнка.

– Что я имею в виду? То, что я не нахожу забавным, что ты раздеваешься перед мужчиной, чей смертный грех – сладострастие! – Голос у него срывается.

– Миел… – Я хочу возразить, что это его не касается, но вижу выражение его лица и не решаюсь. За его презрительным обращением скрываются настоящие гнев и горечь. Но я же не его собственность. – Я могу раздеваться перед кем хочу, ни перед кем не оправдываясь. Не могу поверить, что мне снова приходится кому-то это объяснять.

– Пока все не зайдет слишком далеко и тебе не придется звать на помощь.

Я открываю рот.

– Что?

Это звучит так, будто если такой человек, как Лакрос, меня изнасилует, я буду сама виновата.

– Я не приглашала его продолжить.

– Ах, – смеется Миел.

Густа подходит к нему.

– А Лиран? Его ты приглашала? Или ты хотела, чтобы он сам понял, чего ты хочешь?

– Миел, ты же не это имел в виду, – пытается успокоить его Густа, но Миел отталкивает его:

– Не смей прикасаться ко мне, Густа.

И Густа… подчиняется. Повинуется ему так же, как все они. Всегда.

– Ты что, их вождь? – спрашиваю я с усмешкой. Хотя мне не смешно.

Миел наклоняет голову.

– Прости, лженаследница, я еще не представился. Меня называют князем подземного мира.

Я хмурюсь, потому что слышала этот титул раньше. Незадолго до нападения на нас о нем упоминала Авиелл, а позже и Лу, и всегда в связи с восстанием. Я предполагала, что это мог быть человек в маске, который спас семью героев.

– Миел, – теперь уже рявкает Шева. – Что, черт возьми, с тобой происходит?

Он встает и хватает его за плечи, пристально смотрит ему в глаза. Когда он снова оборачивается к нам, в его взгляде появляется паника.

– Квири, – лепечет он одними губами, и я только тогда понимаю, что Вьюнок хнычет от страха. Но она ведь тоже квири.

Однако обычно они служат тому мрачному существу и…

– Что они могут? – спрашиваю я Вьюнка.

– Ослеплять. Они ослепляют людей и героев.

О нет. Вот что происходит с Миелом. Он ослеп от ярости, и если это его задело, то… В следующую секунду я чувствую удар в висок. Джиа. Она стоит рядом со мной, смеется и трясет кулаком. Я же стараюсь не потерять ясного сознания.

Я смотрю на Миела, который все еще выглядит разгневанным, но пока бездействует.

– Миел? – окликаю я его. Он оборачивается, и наши взгляды встречаются. – Миел, – повторяю я и внезапно понимаю, что он единственный человек, ради которого мне стоит жить. Он придает моей жизни смысл. Как ни странно, но это так.

Выражение лица у него становится мягче, и он делает шаг ко мне.

– Навиен. Все в порядке? – Голос у него звучит как обычно.

– Там гурра, – шепчу я и оглядываюсь. Тем временем Джиа бросается на Густу, который, не раздумывая, оборачивается к ней и наносит удар.

Я сосредоточиваюсь на темноте вокруг нас и замечаю зловещую фигуру за кустами.

– Вот он, – говорю я и подхожу к нему.

Он не двигается, и это очень хорошо, так как в таком состоянии я не смогла бы от него сбежать. Я по-прежнему без обуви и ощущаю босыми ногами мелкие ветки и мох. Чувствую позади Миела. Я медленно поднимаю руку и даю ему знак остановиться.

Уверена, что я единственная, кого гурра не может ослепить своими квири. Не только потому, что я сама ношу на коже квири, но и потому, что уже при первой встрече с гуррой я смогла увидеть его истинный облик.

– Чего он хочет? – спрашиваю я мысленно Вьюнка.

– Гурры питаются демонической кровью, – в панике выдыхает она.

Я замираю.

– Тогда почему другой гурра не стал пробовать мою кровь?

– Думаю, он был недостаточно силен, потому что перед этим убил всех моих братьев и сестер и ослабел. – В голосе Вьюнка слышится ужас.

Я тоже ужасаюсь, когда внезапно оказываюсь прямо перед гуррой и смотрю в черное лицо, которое на самом деле совсем не лицо. Затем он наклоняет голову.

– Кто ты? – спрашивает он, и от его голоса у меня по коже бегут мурашки.

– Герой, – отвечаю я, чувствуя, что ко мне приближается Миел.

– Тогда почему я не могу тебя ослепить? – интересуется он, будто я экзотическое животное, которое ему хочется изучить.

– Оставайся позади, Миел, – предостерегаю я, но тут же жалею об этом, когда гурра его ослепляет, и я внезапно чувствую кинжал Миела у горла.

– Его у меня получается ослепить.

– Миел, это все мираж, – пытаюсь я привести его в чувство.

Но я не знаю, как это сделать, потому что не имею ни малейшего представления о том, как действует сила гурры.

– Вьюнок? Что мне делать? – спрашиваю я мысленно.

Она молчит. Ну супер. Обычно она болтает без умолку, а сейчас молчит.

Единственный способ с ним совладать, который я вижу, – это убрать от него защиту квири. Тогда проявится его истинное лицо, и все прозреют.

Позади я слышу громкий вопль Джиа, но стараюсь не обращать на это внимания.

Вместо этого я пытаюсь вспомнить, что происходило, когда Вьюнок меня покидала, и тут чувствую, как клинок Миела давит сильнее. Я кашляю. И закашливаюсь еще сильнее, когда понимаю, что я всегда сама приказывала ей уйти с моей кожи. Кроме того случая, когда она осталась и ослабла, потому что впитала в себя яд, которым Тарон меня отравил.

Это не вариант. Я не могу и не хочу отравлять всех квири, которые защищают гурру. Это было бы неправильно, да и яда у меня под рукой нет. Так что нужен другой план. Я должна придумать его как можно скорее, потому что Миел действительно выглядит так, будто готов меня убить, стоит мне сделать неверное движение.

– Ты можешь поговорить с квири? – спрашиваю я Вьюнка и слышу тихий утвердительный ответ. Она напугана. Проклятье. И что, все равно велеть ей с ними поговорить? К сожалению, другого выхода нет.

– Поговори с ними. Скажи им, что им ничего не грозит, если они его покинут.

– Он их всех убьет, – шепчет она.

Я закрываю рот, делаю глубокий вдох, приказываю Вьюнку оторваться от меня и ищу в себе силу. Она там. Я это знаю. Я вспоминаю Арка и его слова. Возможно, он прав и я не могу использовать свои силы только потому, что считаю их плохими. Потому что я их отталкиваю. Но как мне это изменить? Я думаю о Миеле. О том, какой он хороший человек, как он хочет сделать этот мир лучше. Думаю о его словах о том, что князья украли наше наследие. Я должна поверить в то, что это правда. Не только потому, что это мне поможет, но и потому, что я сама так чувствую. Да, в этом есть смысл. Мы, герои, скорее всего и есть настоящие потомки первых князей, потому что у нас тоже есть демонические способности. На самом деле мы даже сильнее теперешних князей. И все же им удается нас унижать.

Когда я осознаю это, даже еще не до конца поверив, я внезапно чувствую что-то новое. Это не моя сила. Это… другой дух. Это Миел. Я чувствую его. Чувствую связь с ним, подобную той, что была у меня с другими героями в княжестве Истины, только эта связь сильнее и глубже. Голоса я его не слышу, но чувствую и слышу его мысли, чувствую войну, которую он сейчас ведет.

– Миел, – шепчу я через эту новую связь между нами. И чувствую, как сковывающие его разум оковы ослабевают.

Я сосредоточиваюсь. Даже если мне удастся освободить его от влияния гурры и он уберет клинок от моего горла, ситуацию это сильно не изменит. Поэтому я направляю свое сознание на гурру. Конечно, он не герой. Но в нем есть демоническая кровь. И, может быть, я смогу… Его ужасные мысли и образы, которые внезапно проносятся в моем сознании, заставляют меня отшатнуться. Я врезаюсь в Миела, который роняет нож и растерянно смотрит на меня сверху.

Гурра визжит. Наверное, мое копание в его сознании мешает ему влиять на остальных. Я расправляю плечи и делаю шаг вперед. Закрепляю эту странную связь и пытаюсь скрыть картины того, как он разрывает людей и поедает их останки. Меня тошнит, рот наполняется слюной.

– Убирайся из моей головы! – орет он нечеловеческим голосом.

– У тебя в голове такая красота, – отвечаю я, подходя еще ближе. Он разевает рот с белыми острыми зубами.

– Убирайся! – вопит он, но я тяну за эти картины, как за ленту. Я притягиваю его сознание к себе. Я… пожираю его разум. Вокруг возникает яркий свет – от него отрываются квири.

Миел в ужасе ахает, похоже, теперь он понимает, как на самом деле выглядит это чудовище.

Я поднимаю руку и сжимаю ее в кулак. Гурра кричит, как зверь. Моя сила сокрушает его дух. Я выворачиваю сжатую в кулак руку. Сопротивление его воли настолько велико, что я боюсь разрыва своих мускулов. Но в следующий момент мою руку отбрасывает, и гурра падает навзничь.

Задыхаясь, я опускаюсь на колени. Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем я оборачиваюсь и смотрю на ошеломленные лица остальных.

Я сжимаю губы, чувствуя что-то похожее на стыд.

– Она что, только что разрушила своей силой его сознание? – недоверчиво спрашивает Джиа.

– Она его раздавила, – уточняет Густа. – Как мерзкое насекомое.

Я сглатываю горькую желчь. Глотаю и глотаю, пока не устаю бороться с желанием своего горла избавиться от всего того, что я только что сделала. Меня рвет. Опять.

– Навиен, – слышу я мягкий голос Миела. Я вытираю рот рукавом и смотрю на него. Внутри меня образовывается пустота, и я не понимаю, что с этим делать. Это существо было злым и отвратительным. Мне пришлось его убить, но тем не менее мысль о том, как я это сделала, насколько это оказалось для меня легко, причиняет боль. Потому что в тот момент моя демоническая часть захватила меня целиком, во мне больше не оставалось ничего хорошего.

– Ты не сделала ничего плохого. Ты это понимаешь или сомневаешься?

Я на мгновение закрываю глаза.

– Это правда? – обессиленно спрашиваю я, бросая взгляд на квири, которые сбились в стаю и выглядят как гигантский шар света.

– А что будет с ними? Мы не можем взять на себя ответственность за всех.

– Мы и не должны этого делать, – говорит Миел и вздыхает. – Они вполне могут жить без гурры, им даже лучше, когда они свободны. Они не одиноки, как твой квири.

Я уныло киваю.

– Думаю, этой ночью нам лучше двигаться дальше и больше не останавливаться, – решает он и сообщает это остальным.

Меня все еще тошнит.

– Можешь сказать им, что они свободны? – прошу я Вьюнка, слегка подталкивая ее пальцем.

Она соглашается и летит к ним.

Тем временем я поднимаюсь, и при этом тело у меня ноет так, будто каждая мышца наполнена кислотой. Почему мне так тяжело? Я была обучена убивать, и разве хуже делать это своей силой, чем голыми руками? Не понимаю.

Но, возможно, это ощущение от того, что я воспользовалась своей демонической силой. Наверное, сердце у меня борется с желанием признать ее положительной силой, раз она способна делать что-то подобное. Еще хуже вспоминать это ощущение внутри. Тьму, которая меня поглотила.

Я отгоняю эти мысли и позволяю Миелу подсадить меня на лошадь. Накидку на седло он прячет в сумку. Он ее так и не постирал. Об этом я тоже стараюсь не думать.

Мы едем в темноте и оказываемся на небольшом расстоянии от остальных, и у меня над ухом раздается голос Миела.

– В этом чувстве нет ничего предосудительного.

– В каком? – спрашиваю я, вздергивая подбородок.

– Быть поглощенной тьмой.

У меня перехватывает дыхание. В основном потому, что он настолько точно знает, о чем я думаю.

– Правда? – спрашиваю я, потому что больше не знаю, что сказать.

– Конечно. Тьма – это часть тебя, лженаследница.

Я с трудом сглатываю. В горле у меня першит.

– Вот почему я тебя привлекаю.

Я фыркаю.

– Нет, не привлекаешь.

– О да, – говорит он, и я слышу, что он усмехается.

– Ты обманывал меня и… – Я на мгновение замолкаю. – Оказывается, именно ты – князь подземного мира.

– Это что-то меняет?

– Конечно, Миел. Все это вместе… Я вам для чего-то нужна. А теперь, когда я увидела, какие во мне скрыты силы, я начинаю понимать зачем. Чего я не понимаю, так это того, откуда вы все это знали. И почему хотя бы ты не можешь быть со мной честным.

– Если я не ошибаюсь, ты ожидаешь от меня большей честности, чем от Лирана?

Я просто киваю.

– Почему же?

– Потому что ты хорошо знаешь, каково это – быть пойманным в ловушку собственного тела. Быть использованным. Всегда быть только чьим-то средством для достижения цели. Зависимым живым существом. Едва я избавилась от людей, которые так со мной обращались, как опять попадаю в объятия тех, кто хочет меня использовать.

– Я никогда не использовал тебя, лженаследница.

– Еще как используешь. Ты решаешь за меня. Так же как и Лиран. Вы решили, что я должна явиться в княжество Высокомерия, чтобы получить увольнительную и служить Лирану. А что, если я предпочту исчезнуть? Сбежать куда-нибудь, где меня никто не найдет?

– И куда ты можешь сбежать?

– Я слышала, что в Устасе живут герои-изгнанники.

– Неужели?

Я замечаю его легкую улыбку.

– Устас – это ад нашей земли. Там царят хаос, грязь и жестокость.

– И князья это допускают?

– Он не относится ни к одной из их территорий. То, что происходит за пределами княжеств, – не их дело, и поверь мне, Навиен, ты не захочешь жить ни в Устасе, ни в каком-либо другом подобном месте.

Он говорит очень спокойно, с какой-то демонической властностью. Будто способен использовать собственный голос, чтобы развязывать войны и побеждать.

Я фыркаю.

– Ну конечно, ты ведь меня так хорошо знаешь.

– Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь, – ворчит он, чуть крепче обхватывая меня за живот. Во мне разливается жар. Как такое может быть? Почему я так на него реагирую, если еще совсем недавно тело у меня испытывало подобные ощущения с Лираном?

– А то, что я сделала с гуррой? Все герои на это способны?

– Нет. То, что ты сделала, да еще с такой силой, наверное, может сделать только один герой, – объясняет он спокойным хрипловатым голосом. Этот голос меня успокаивает.

Будто он давно мне знаком.

– Ты? – спрашиваю я, хотя уже знаю ответ.

– Да, я.

– Я убила его дух? Его душу и, следовательно, его самого?

Голос у меня дрожит, но при этом внутри у меня еще меньше силы, чем в голосе.

– Да.

– Это было ужасно. Хотя тьма в тот момент делала все вокруг теплым и мягким. Она была мощной, и мне это нравилось. Но мгновение спустя внутри меня образовалась пустота. Как будто я повредила не только его душу, но и свою.

Миел некоторое время молчит. Затем прокашливается и наклоняется к моему уху.

– Обещаю, что всеми силами постараюсь, чтобы тебе больше никогда не пришлось это делать.

Я ничего не отвечаю. Вместо ответа задаю ему вопрос, который давно не дает мне покоя:

– Что во мне такого особенного? Зачем я вам нужна?

Я чувствую, как Миел позади меня напрягается.

– Я бы многое отдал за то, чтобы рассказать тебе это, Навиен. Но слова в твоем случае очень важны и обладают большой силой. Как только они будут произнесены, они откроют то, к чему ни этот мир, ни ты не готовы.

Я прищуриваюсь. Слова. Он говорит о том, что слова важны и могут говорить со мной? Слова апокрифов, например?

– Пожалуйста, просто смирись с этим.

– Легко сказать. Я чувствую себя все более и более обманутой с каждым словом, которое ты произносишь.

– Но ты можешь просто поверить, что я тебя защищаю.

– Ах, ты меня защищаешь? Так вот почему тебя не было рядом, когда меня отравили? Хотя до этого ты меня…

Я не заканчиваю фразу. Хотя я только что убила гурру, мне стыдно упоминать, что он меня целовал. И что я хотела, чтобы он был тогда со мной.

– Не получилось.

– Почему? Потому что Лиран не хотел, чтобы ты был рядом?

– В том числе и поэтому.

– А еще почему?

– Потому что… – Он запинается. – Потому что все это между нами… это никогда не было удачной идеей.

– Между нами ничего нет, – заставляю я себя быстро произнести, вместо того чтобы спросить его, что он имеет в виду и почему. Я не хочу этого слышать. Потому что в глубине души я давно знаю – что-то его сдерживает. Так же как и меня. И, скорее всего, нас обоих сдерживает существование Лирана.

Мы едем верхом, пока над горизонтом постепенно не появляется солнце. Вдруг я слышу сзади топот лошадей. Я моргаю, потому что наполовину сплю, и оглядываюсь по сторонам. Рядом с нами останавливаются Аметист и ее брат.

– Все в порядке? – спрашивает Миел.

Аметист бросает на него многозначительный взгляд. Только его значение мне, к сожалению, неизвестно.

– Можем ли мы поговорить наедине?

– У меня нет ни секретов от присутствующих, ни времени. Так что говори сейчас!

Аметист поджимает губы, коротко смотрит на меня и, наконец, снова на Миела.

– Объявлено о помолвке Лирана и Авиелл.

В груди у меня все так быстро превращается в лед, что я больше ничего не чувствую.

– Как это возможно?

Миел выглядит полностью обескураженным.

Аметист откашливается.

– Они писали друг другу письма, которые доказывают, что их любовь реальна, и он просил ее руки еще до нападения, а также до помолвки с Тароном.

– Вот как? – Голос Миела мрачней некуда.

Мне стало интересно: почему это его так рассердило? Какое он имеет к этому отношение?

– Миел. Тебе нужно вернуться в княжество Высокомерия как можно скорее, – шепчет она, настойчиво давая ему единственно возможный в этой ситуации совет.

– А Лиран с ней?

Голос у него какой-то опустошенный.

Аметист поджимает губы.

– Сейчас нет.

– Значит, она сама приняла это решение? – размышляет он.

– Да, она разослала письма об этом всем другим князьям. Но мы оба знаем, что это именно то, чего хочет Лиран. Так почему же ты так себя ведешь, Миел?

– Потому что я не должен автоматически хотеть того же, что и мой брат! – рявкает он.

– Но чего же ты хочешь? – неожиданно для себя самой спрашиваю я.

Слышно, как он громко вдыхает и выдыхает.

– Я не хочу, чтобы из чувства долга Лиран совершил самую большую ошибку в своей жизни.

– Какую ошибку? Женился на моей сестре?

– Да, – выдыхает он.

– Почему, Миел? Что ты от меня скрываешь?

Он снова вздыхает, словно ему трудно говорить.

– Послушай, Навиен. Он не любит ее. Никогда не любил. Ему понравилась девушка из стихов. Возможно, тебя он тоже пока не любит. Хотя мог бы. Он хочет изменить этот мир вместе с нами. Создать новый мир, в котором он мог бы тебя любить. Но чтобы добиться этого, сейчас он отказывается от твоей любви.

Я вглядываюсь в него. Интересно, действительно ли он настолько самоотвержен, или на самом деле у него просто нет ко мне настоящих чувств? Иначе почему он хочет, чтобы Лиран выбрал меня, а не Авиелл?

– Я ему не подхожу, – говорю я серьезно и сама в это верю. – Он не единственный для меня, Миел. Я думаю, ты это почувствовал. Лиран, как и все остальные, заслуживает человека, который хочет только его.

Я быстро оглядываюсь через плечо. Глаза у Миела закрыты. Хотела бы я узнать, что у него внутри – о чем он думает и что чувствует.

– Скорей скачите к границе. Я дам вам проводника. Остальные поедут за вами, – говорит Аметист еще настойчивее.

Она беспокойно оглядывается по сторонам.

– Они здесь, Миел. Если ты поскачешь галопом, то через два часа прибудешь на границу. Это ведь самое главное, не так ли?

Миел напрягается и медлит.

– Кто такие они? – вмешиваюсь я. Мне никто не отвечает.

– Это самое главное, – резко повторяет Аметист, будто убеждая его. – Что Навиен будет в безопасности.

Проходит довольно много времени. Он так сильно борется с собой, что я задерживаю дыхание. То, что здесь происходит, выглядит почти как конец чего-то. Но почему?

– Аметист, я…

– Миел. Это серьезно. Ангелы. Они уже рядом. Скачи! – вскрикивает она, и Миел пришпоривает лошадь.

Глава 20

В лицо хлещет ветер, меня крепко держит Миел. Интересно, почему мы раньше не поскакали вдвоем, чтобы добраться до границы? Действительно ли здесь ангелы?

Этого не может быть. Ведь на самом деле их не существует. Я перестаю об этом думать, потому что вижу темную тень рядом с нами, а Миел продолжает гнать лошадь.

К этой быстрой тени присоединяются другие. Они нас сопровождают. Но что-то подсказывает мне, что это не силы тьмы. Не те тени, что использует Миел. Рядом с нами скачут люди. Верхом или… они бегут? Или летят? Действительно ли это ангелы? Я не могу разглядеть.

– Что это? – кричу я Миелу сквозь ветер и вижу через плечо его напряженное лицо.

– Это… – Он сжимает губы. – Ангелы.

Я недоверчиво качаю головой. Ведь в те времена, когда светлый мир сражался с подземным, ангелы были полностью уничтожены. Все, что они успели сделать, – это создать княжество Истины. Я бы знала, если бы они тогда выжили.

Правда, Авиелл как-то упоминала, что они вернулись, но я должна была знать из книг, если бы они действительно существовали. Но почему, по-видимому, все или по крайней мере Миел и Аметист о них знают? И что еще они от меня скрывают?

Миел продолжает пришпоривать лошадь. Я смотрю в сторону и наконец понимаю, что эти создания не бегут и не едут верхом. Они летят.

– Что им нужно? – вскрикиваю я в панике.

– Им нужна ты, лженаследница, – слышу я голос Миела, и от этих слов у меня по коже пробегают мурашки.

– Но почему?

– На самом деле ты потомок их народа, – бормочет Миел, направляя лошадь к узкому проходу. – Сейчас нет времени об этом говорить.

Я сглатываю ком в горле. Вдруг у нас на пути оказывается огромная темная фигура. Лошадь встает на дыбы, и мы с Миелом падаем на твердую землю. Он яростно вскрикивает, через несколько секунд вскакивает и стреляет тенями в… существо с огромными крыльями. Я не могу разглядеть его лица. На нем широкий капюшон.

В этот момент существо лишь поднимает руку, и тени просто исчезают. Затем оно направляет на Миела поток света. Он не ожидает этого и немедленно застывает на месте.

Я вскрикиваю и подбегаю к нему. Глаза у него пусты. Словно он умер. Хотя он по-прежнему жив.

– Что ты с ним сделал? – кричу я существу.

Он наклоняет голову набок.

– Я хотел поговорить с тобой наедине. Это не займет много времени.

Когда я слышу этот теплый и одновременно грубоватый мужской голос, который кажется таким человечным, я приглядываюсь. Он кажется мне знакомым.

Я сажусь и наблюдаю, как он складывает крылья.

– Чего ты хочешь?

– Я хочу, чтобы ты пошла с нами.

Я смеюсь, но смех застревает у меня в горле, когда я вижу, что из леса к нам идут остальные. Они подходят все ближе. Сердце у меня начинает колотиться, я ищу в себе силу, а потом понимаю, что сначала мне нужно избавиться от Вьюнка.

Я сжимаю губы и делаю шаг к мужчине передо мной. У меня почему-то до сих пор не получается разглядеть его лицо.

– Кто ты такой? – спрашиваю я, задрав подбородок. – Вообще-то по правилам вежливости ты должен был сначала представиться, прежде чем заявлять, что я должна куда-то отправиться с тобой.

Он смеется глубоким низким смехом.

– Это не имеет значения. Или ты хочешь меня уверить, что хорошо знаешь героя, с которым путешествуешь?

Я прищуриваюсь.

– Да, его я знаю.

Он снова смеется, а затем откидывает капюшон с головы.

На меня смотрят зеленые глаза. Они такие яркие, что я задерживаю дыхание. Темные волосы мужчины небрежно спадают на лицо, обрамляя резкие черты. Теперь я его узнаю. Передо мной стоит тот, кого я встретила в лесу в княжестве Гнева. Это он спас семью героев.

– И тебя я тоже знаю, – ошеломленно выпаливаю я.

– Его ты не знаешь. Или знаешь так же мало, как и себя, Навиен. Как и меня.

Я изо всех сил стараюсь не задрожать, когда он называет меня по имени.

– Откуда тебе известно, как меня зовут?

Он уже тогда, в лесу, вел себя так, будто прекрасно знал, кто я такая.

– Это длинная история, я мог бы рассказать ее тебе по дороге к нам.

– Я никуда с тобой не пойду.

Он тяжело дышит, как будто этот разговор дается ему очень нелегко. Мне становится страшно.

– Мы не должны перечить ему, нужно пойти с ним, – раздается у меня внутри испуганный голос Вьюнка.

На этот раз я должна с ней согласиться. По крайней мере, в том, что касается страха. Хоть передо мной и ангел, он внушает мне больший страх, чем любой герой, которого я когда-либо встречала.

– А куда тогда ты хочешь пойти? К нему? К потомку Люцифера, который через неделю женится на твоей сестре?

У меня внутри все дрожит, но я напрягаю все мускулы, чтобы не выдать себя.

– И что потом? Поступишь к ним на службу и позволишь и дальше себя эксплуатировать?

– Они не эксплуатируют меня, – не соглашаюсь я.

Он улыбается и подходит ближе. Так близко, что мне приходится задрать голову, чтобы видеть его лицо. Я сжимаю кулаки.

– Не волнуйся, я тебе ничего не сделаю. Ты мне нужна. Кроме того, я знаю, что ты умеешь драться. Синяки или сломанный нос мне не к лицу.

Я приподнимаю брови.

– Твоя сестра эксплуатирует тебя всю жизнь. Теперь то же самое делает князь Высокомерия. Напомни: что именно он сделал, что тебе пришлось бежать?

Он чуть улыбается уголком рта. Будто точно знает, что произошло. Но откуда? Его не могло быть рядом.

Я не хочу, чтобы слова этого незнакомца меня убедили, но передо мной всплывает лицо Лирана. Его извиняющийся взгляд перед тем, как я заметила Авиелл в коридоре. Возможно, ему было стыдно. Но он ничего не сделал – просто стоял там.

– Он получил то, что хотел, а потом наблюдал, как тебя предают.

– Откуда ты можешь все это знать? – возражаю я, спрашивая себя, почему я вообще стою здесь и разговариваю с ним. Потому что у меня все равно нет шансов против них всех? Или потому, что какая-то часть меня знает, что он прав? Нет. Этого не может быть.

Возможно, Лиран обманул мое доверие, но есть Миел и другие, которые на моей стороне. Они могли просто дать мне умереть. Но не сделали этого. Было это из-за меня самой или же потому, что я нужна им?

– Допустим, они всего лишь используют меня. Но ты, похоже, хочешь сделать то же самое.

Он все еще криво улыбается, затем протягивает ладонь и касается пряди моих волос. Я отбрасываю его руку. Глаза у него начинают слегка светиться.

– Я знаю, что ты слишком сильна и умна, чтобы тебя использовать. Так что я бы даже не стал пытаться.

Я смеюсь.

– Ах, значит, я слишком сильна и умна, но при этом ты говоришь мне, что я позволяю другим меня использовать?

Я качаю головой и начинаю искать лошадь, но он откашливается и продолжает говорить.

– Не волнуйся, мы уже в княжестве Высокомерия. Так что можешь слушать меня, пока они не придут и не заберут тебя.

– Нет, спасибо, лучше я проведу это время, считая деревья, – вызывающе отвечаю я.

Он в задумчивости слегка проводит пальцами по своим губам.

– Ты умная, сильная и верная. Последнее тебя и погубит.

– Это я верная? Ты, кажется, знаешь достаточно, чтобы понять, что это не так. Я предала свою сестру.

– Думаю, это именно то, чего она и добивалась.

– Что?

Я качаю головой. Этот ангел, кажется, сошел с ума.

– Разве она не сама захотела остаться с этими мятежниками?

Оцепенев, я молчу.

– И не сама ли она послала твои стихи князю?

Я опять не отвечаю, пытаясь сохранять внешнее хладнокровие и спокойствие. Но внутри я чувствую, что его слова меня задевают и заставляют сомневаться.

– Разве князь Высокомерия узнал, что эти стихи принадлежат тебе, не в самый подходящий момент, когда ты была рядом? Хотя он сам сказал, что они были подписаны твоей лилией? Той же лилией, которую он видел на твоем лице в лесу.

Я смотрю в одну точку.

– Это ничего не значит. Возможно, он уже раньше об этом догадывался.

– Мы оба знаем, что это была сложная игра, чтобы завоевать твое доверие. Все это. Нет даже совета, который был бы созван для одобрения помолвки.

Он смеется.

– Откуда ты все это знаешь? – вырывается у меня. Как будто он при всем этом присутствовал.

Его взгляд перемещается с моего лица на руку, и в моей голове раздается виноватое хныканье. Вьюнок.

Нет. Вьюнок не могла… Только что она показывала, что боится его.

– Она – создание света. Так же как и мы. Как и ты.

– Я не такая, как вы! – возражаю я.

Я приказываю Вьюнку покинуть меня. Она парит передо мной и что-то говорит, но я ее не слушаю.

– Как ты могла?

– Я просто хотела тебя защитить, – шепчет она.

– Я не одна из вас! – кричу я и вытягиваю руки так, чтобы в них плясали тени.

– Вьюнок была рядом, когда ты сражалась с князьями светом, а не тенью, Навиен.

Я сжимаю челюсти.

– Я доверяла тебе! – буквально выплевываю я ей в лицо.

Вьюнок вздрагивает.

– Клянусь, так для тебя будет лучше! – говорит она серьезно и спокойно. Но я слышу в ее голосе грусть.

Я снова поворачиваюсь к ангелу.

– Итак, та встреча с гуррой в лесу была чем? Игрой? Твоим планом?

Он слегка улыбается.

– Да, я хотел, чтобы это произошло именно так. Я наблюдал за тобой довольно долго и воспользовался возможностью, когда ты была одна. В лесу в княжестве Гнева я упустил свой шанс. Потом еще один раз. Но это уже другая история.

– А что потом? Вьюнок тайком летала к тебе и все рассказывала?

Я не плачу, но чувствую себя так, будто вот-вот польются слезы.

– Нет, ей не нужно было этого делать. У меня связь со всеми квири.

– Что?

У меня перехватывает дыхание. Это означает, что он узнавал обо всем, буквально обо всем, что я чувствовала и переживала, пока она была у меня на коже. Даже… о том, чем мы занимались с Лираном.

Он слышит отдаленное конское ржание, и лицо у него становится очень серьезным. Он делает шаг вперед и хватает меня за плечи.

– Пойдем с нами!

– Нет!

– Это глупо и безрассудно! – кричит он, оглядываясь почти в панике. – Они сломают тебя, Навиен.

– Нет! – снова возражаю я.

Он хватает меня за руку, но потом медленно отпускает.

– Через неделю, на свадьбе, они все будут отвлечены. Я буду тебя ждать. Там, где ты спасла Вьюнка.

Он снова оглядывается. Затем в последний раз пристально смотрит на меня. Зеленый цвет в его глазах словно движется. Переливается.

– Уходим! – кричит он и мощными движениями крыльев взмывает ввысь.

Позади я слышу проклятия Миела и смотрю вслед архангелу. Почему он просто не похитил меня? Да, я умею драться. Но он сильнее, и их было много. Почему он оставил меня здесь?

– Все в порядке?

Миел подходит ко мне.

Я киваю.

– Он разговаривал с тобой?

Я отрицательно мотаю головой. Сама не знаю почему. Но только я собираюсь рассказать ему правду, как из леса навстречу нам выезжают четыре всадника. У меня перехватывает дыхание. Это охранники Лирана. Он наверняка послал их, чтобы князья не нашли меня первыми и не предпочли самосуд законам его княжества.

– Герой, тебя обвиняют в тяжком преступлении, – говорит старший из мужчин, слезает с коня и достает меч. – Наказание за это – казнь.

Меня начинает бить дрожь. Миел выжидающе на меня смотрит, а стражник подходит ближе и поднимает меч. Я не хочу умирать. Не так. При этом я вдруг начинаю бояться, что навсегда окажусь на службе у Лирана. Но действительно ли это будет так отличаться от моего прежнего существования? Да, за последние несколько недель я узнала другую жизнь. Хотя, как оказалось, все это время я опять была просто орудием в чужих руках.

– Я ссылаюсь на статью четырнадцать, – произношу я, но губы словно не принадлежат мне. Однако другого выбора у меня сейчас нет.

– Тогда ты арестована и будешь передана князю, чтобы он мог принять решение, – отвечает охранник, хватает меня и грубо связывает мне руки за спиной.

– Не могли бы вы… – гневно начинает Миел, но останавливается, когда мужчина смотрит на него.

– Тебя ждут в замке, Миел, – говорит он, как отец, упрекающий ребенка.

– Не волнуйся, – шепчет мне Миел. – Я приду к тебе, как только смогу.

Вдруг я получаю удар по затылку, от которого все вокруг заволакивает тьмой.

* * *

Когда тьма медленно отступает и я открываю глаза, я уже не в лесу, а… на грязном полу подземелья.

Где-то рядом проносятся голоса и медленно складываются в слова. Слова эти произносят знакомые мне люди.

– Почему она не просыпается? – Голос Авиелл звучит недовольно, и я сразу закрываю глаза.

– Охранники ее избили.

– Ты хочешь сказать, что они избили ее, когда она была без сознания?

– Ну, они имеют право так поступать.

Это отвечает Лиран, и сердце у меня горит от его слов.

– Я пытался с этим бороться, но, когда герой попадает в немилость, люди требуют, чтобы им дали возможность его наказать.

– Я знаю, – отвечает Авиелл. – Но неужели она действительно должна лежать здесь, на холодном мокром полу?

– К нашей свадьбе она будет освобождена. Осталась всего половина недели.

Я действительно была без сознания три или четыре дня? Изо всех сил я стараюсь дышать спокойно, но ребра у меня зверски болят.

– Мы не должны были этого делать, Лиран.

– У нас не было выбора. Если архангелы доберутся до нее, они убьют всех и вся. Все демоническое. Каждого героя. Сила Навиен слишком велика. Ваше с Арком решение, что ты вернешься и разоблачишь ее, было бесполезным.

Так вот для чего этот ангел хотел меня использовать? У меня сводит судорогой лицо.

– Я не хотела, чтобы меня все увидели. Я была недовольна.

– Тебе надо было доверять мне и моему плану. Мы должны быть рады, что Густа и остальные так быстро переключились, когда все поменялось.

О каком плане они говорят? Неужели они все были вовлечены в этот заговор?

– Я просто всегда хотела, чтобы Навиен была в безопасности и чтобы ее происхождение ей не мешало. – Слова Авиелл звучат лживо.

– А я хочу спасти этот мир. Ради этого я готов пожертвовать всем. В том числе и ею.

Эти слова ранят меня. Но я почти ничего не чувствую. Меня мучают голод и холод, заглушая душевную боль.

Я успеваю услышать, как Лиран приказывает охранникам держаться от меня подальше и немедленно сообщить, если я проснусь, как вдруг все затихает. Но как только наступает тишина, так же быстро она нарушается, я слышу скрип решетчатой двери, и вскоре ко мне приближается шарканье двух грубых сапог.

– Я знаю, что ты не спишь, – рявкает неизвестный мне мужчина.

Я не двигаюсь с места. Но потом он подходит ближе. Я кашляю, перестаю притворяться спящей и сворачиваюсь в клубок.

– Этот идиотский закон тебя защищает. Но попробуем позволить тебе умереть, прежде чем тебя допустят к службе.

Я сплевываю кровь и внезапно начинаю ощущать рядом с собой отвратительную вонь. Тогда я начинаю смеяться. Голос у меня так охрип, что я едва его узнаю.

– Ты действительно думаешь, что это произведет на меня впечатление?

Он подходит еще ближе.

– Может быть, вот это поможет?

Он поднимает кинжал. Мой кинжал.

Я облизываю пересохшие губы и хочу, чтобы Лиран вернулся. Но он не придет. И Миел тоже не придет.

Я одна. Раньше я могла бы без проблем справиться с этим ублюдком. Но не в таком состоянии.

– Ты что, хочешь меня зарезать? Это все заметят. Ты не думал об этом?

Он ухмыляется, обнажая гнилые зубы. Мне становится противно.

Особенно когда он хватает грязную тряпку, которой меня обвязали вместо одежды, и поднимает ее мне на бедра. Я пытаюсь кричать, сопротивляться, но у меня так мало сил. Тем не менее мне удается ударить его по лицу. Он с проклятиями бьет меня в ответ.

– Тало, иди сюда! – кричит он, и мгновение спустя в камере появляется еще один мужчина. Его лицо закрыто тканью. Он набрасывается на меня, держит и раздвигает мне ноги.

Когда у меня наконец получается закричать, другой мужчина отрывает кусок льняной тряпки и засовывает мне в рот. Из глаз у меня льются слезы.

Я кричу и кричу в эту тряпку. А потом чувствую, как мне в кожу вонзается кинжал. Лезвие идет вдоль бедра, там, где уже есть шрамы от власяницы. Я плачу, хотя почти не чувствую боли. Гораздо страшнее ощущается вес чужого тела на мне. Это как символ всего того, что со мной уже делали раньше. Это подтверждает, что ничего не изменилось, я не стала сильнее.

Он продолжает резать. Заставляет меня истекать кровью. Вероятно, в надежде, что я умру от кровопотери, тогда можно будет заявить, что я занималась самоистязанием. Потому что именно так выглядят раны и шрамы – будто я привыкла так себя наказывать и делала это всю жизнь.

Я почти ничего больше не чувствую. Только то, что наконец вес чужого тела исчезает и я снова могу нормально дышать. Жгучий гнев и стыд наполняют мое тело с каждым движением.

– Ну, ну, ну, – раздается вдруг знакомый голос. – Разве князь не приказал вам держаться от нее подальше?

Я моргаю, а затем смотрю в сторону входа в камеру. Там виднеется фигура, а за ней огромные крылья.

– Он… он же крылатый! – в панике шепчет первый охранник.

– А ты маленький грязный ублюдок, – рычит ангел.

Я сглатываю горькую желчь и переворачиваюсь на бок от боли.

– Что ты собирался делать? Довести до смерти женщину, которая находится в полубессознательном состоянии?

Он шумно дышит.

– Она просто герой.

– А ты просто грязь, – говорит он совершенно спокойно и в следующую секунду оказывается перед ним. В темноте вспыхивает свет, а затем что-то падает на пол.

У меня глаза на лоб лезут, когда я понимаю, что это голова охранника.

Другой стражник позади меня кричит и хочет убежать, но ангел так стремителен, что достигает двери подземелья раньше него, выставляет вперед руку и пронзает его грудную клетку.

– Ну? Как тебе, когда давят на грудь?

Секунду спустя он вырывает у него сердце, с отвращением бросает его на пол и вытирает руку о свое одеяние.

– Как ты, малышка? Хочешь уйти со мной прямо сейчас?

Я смотрю на него. Что, черт возьми, это было? И почему он здесь?

– Нет, – выдыхаю я из последних сил.

– Очень жаль, – шепчет он, наклоняясь ко мне. – Можно?

Он указывает на мои бедра.

Я с трудом сглатываю, но киваю. Когда он немного приподнимает льняную ткань, его зеленые глаза темнеют.

– Примерно через час ты должна погибнуть от потери крови.

– Возможно, ты должен позволить мне умереть.

– Почему я должен это сделать?

– Потому что я никогда к вам не присоединюсь.

Он мягко улыбается.

– Это мы еще посмотрим. Но хоть ты и продолжаешь упрямиться… – Он вздыхает. – Будет жаль, если тебе придется умереть только потому, что ты не сделала того, чего я хочу.

Он долго смотрит на меня, потом хватается за спину и выдергивает из крыла перо. Его лицо искажается от боли, и он бледнеет. Проходит немного времени, он овладевает собой и кладет другую руку мне на щеку.

– Это должно остаться нашим секретом, Навиен.

Очень нежно он прикладывает черное перо к моей открытой ране, и она… заживает, а перо сливается с моей кожей.

– Что это было? – спрашиваю я, когда чувствую, как ко мне возвращается сила.

– Я же сказал. Наш секрет, – шепчет он, а затем его пальцы скользят по моим векам. Он закрывает их, и я засыпаю.

Когда я просыпаюсь, боли больше нет, я полностью в сознании. Я оглядываюсь, моргаю и наконец вижу Миела, который сидит рядом, прислонившись к стене подземелья и закрыв глаза.

Я начинаю шевелиться, он тут же просыпается и смотрит на меня.

– Как ты? – спрашивает он.

Со стоном я сажусь. Боль почти утихла, но тело еще помнит ее.

– Все в порядке.

– Я так рад, что ты открыла глаза, – говорит он, улыбаясь.

– Долго я здесь нахожусь?

– Шесть дней.

– Шесть? – Я в ужасе выдыхаю. – Значит, свадьба уже завтра?

Он закрывает глаза и кивает, потом снова смотрит на меня.

– Тебе разрешено присутствовать, а после свадьбы ты должна будешь принести клятву героя.

– Клятву? Лирану?

– Нет. Твоей сестре. Она хочет, чтобы ты оставалась ее героем.

Я киваю и, наверное, должна радоваться, потому что это было моим предназначением всю жизнь. Но я не нахожу в себе этой радости. Хотя Авиелл – вторая половинка моей души.

– Может, мне следовало послушать тебя и бежать вместе с тобой? Устас выглядит не так зловеще по сравнению с этой темницей.

Я опускаю взгляд. Вспоминаю, как Миел всегда обо мне заботился. Он был честен со мной, в отличие от всех остальных. Он выбрал меня, никто другой этого никогда не делал.

– Ангел… Он говорил со мной, Миел. И он был здесь.

Он моментально напрягся.

– И что он тебе сказал?

– Он хотел, чтобы я ушла с ним.

– Очевидно, ты этого не сделала, – хрипло констатирует он. – А почему он был здесь?

– Охранники меня тяжело ранили.

Я оглядываюсь, потому что только сейчас мне приходит в голову, что мое бессознательное тело должны были найти рядом с двумя трупами. Или ангел забрал их с собой? Даже если и так, кто-то наверняка должен был заметить кровь.

– Какие охранники?

– Двое мужчин, одного звали Тало.

– Твои охранники – две женщины. Лиран так хотел, чтобы тебя никто не обидел.

– Нет, – возражаю я, пытаясь приподняться, но сразу чувствую боль.

Миел повторяет мои слова и смотрит на меня так, как будто я сошла с ума. Я оглядываю пол. Но на нем нет крови. Не может быть, чтобы кто-то ее стер, не оставив никаких следов.

– Это были двое мужчин. Они ранили меня, а ангел их убил.

Миел тяжело дышит.

– Ты могла бредить.

– Миел, пожалуйста. Я знаю, что это произошло. По-настоящему.

Он недоверчиво улыбается.

– Где они тебя ранили? – скептически спрашивает он.

Я поднимаю ткань. Но под ней только старые шрамы.

Естественно. Он вылечил меня. Но это… я не могу об этом рассказывать.

Это секрет, и я понимаю почему. Что бы сделали люди, особенно князья, если бы знали, какой силой обладают эти перья?

– На самом деле ничего из этого не было.

– А в лесу?

– Там было. Но только ты знаешь, чего он на самом деле от тебя хотел.

– Только чтобы я ушла с ним.

Миел подходит ближе и касается моего плеча.

– Кто он такой? Если с тобой говорил их предводитель, значит, он такой же наследник Люцифера, как и мы с Лираном.

– Что?

– Да, Люцифер был одним из князей ада, но при этом он был ангелом. До того, как он пал. Когда он еще был существом света, он оставил потомков. И позже тоже, уже как князь Высокомерия.

– Он действительно хочет все разрушить? Уничтожить героев?

– Откуда ты знаешь? – недоверчиво спрашивает он.

– Слышала.

Он снова вздыхает.

– Да, он этого хочет.

– И я нужна ему для этого?

– Да.

– Почему, Миел? И почему вы все об этом знаете? Только не говори мне снова, что ты не должен мне это рассказывать, потому что тогда немедленно разразится апокалипсис.

– Почему ты не ушла с ним? – спрашивает он, вместо того чтобы ответить. – Из-за Лирана?

Я облизываю пересохшие губы, и Миел тут же протягивает мне фляжку. Я пью, как умирающий от жажды.

– Из-за вас обоих, – отвечаю я шепотом. Я не хотела этого говорить. Но это правда.

Миел поднимает брови.

– О, правда? – бормочет он, лукаво ухмыляясь. – Значит ли это, что у тебя и ко мне что-то есть?

– Мы оба знаем, что…

Что-то пронзает меня, и я сразу понимаю, откуда это ощущение – от бедра. Я растерянно моргаю. Это перо? Как будто что-то сдерживает меня, взывает к разуму. Но я игнорирую это чувство.

– Что мы оба знаем? – переспрашивает Миел, прислонившись к стене.

– Что что-то есть. Между нами.

– И как бы ты назвала это, лженаследница?

Я хмурюсь, хотя на самом деле мне почему-то нравится, когда он так меня называет.

– Я не знаю.

Это не любовь. Хотя, возможно, это превратится в любовь. Или я чувствую все это только потому, что Лиран недостижим? Это было бы несправедливо по отношению к Миелу. Но в глубине души я знаю, что это не просто потому, что мы с Лираном никогда не сможем быть вместе. Я правда что-то чувствую. К ним обоим.

Миел отталкивается от стены и подходит ближе.

– То, что ты сказал, когда тебя околдовал гурра. Что ты князь подземного мира. Это правда?

Он останавливается прямо передо мной и касается моего подбородка. Меня охватывает жгучее желание.

– Меня так называют, – признается он. – Но это не мое настоящее имя, Навиен.

– Знаю, – шепчу я, пытаясь дышать спокойно.

– Я хочу, чтобы ты все узнала, и хочу, чтобы ты смогла мне доверять. Только дай мне немного времени. Я должен все исправить.

– Что исправить?

– Слишком много всего, – отвечает он, опустив лицо ко мне.

Губы у меня покалывает, когда их почти касаются его губы. Потом я слышу, как кто-то покашливает. Я сразу узнаю, кто это. И на мгновение прикрываю глаза.

– Лиран хочет тебя видеть.

– Кого из нас двоих? – весело осведомляется Миел и улыбается Арку.

– Тебя, Миел.

Он переводит взгляд с него на меня.

– Сегодня вечером тебя отведут в твою комнату в замке. Она рядом с комнатой Авиелл. Наверное, Миел уже сказал тебе, что ты станешь ее героем.

– Да, сказал, – коротко отвечаю я.

– Миел, – напоминает он.

Тот нежно целует меня в лоб, а потом буквально выскакивает из камеры, проносясь мимо брата. Арк останавливается еще на мгновение, закрывает дверь темницы и смотрит на меня.

– Что-то в тебе не так, – бормочет он, прищурившись.

– Может быть, потому, что я больше не княжна и не притворяюсь ею, – сердито отвечаю я. Не то чтобы я терпеть не могла Арка. Скорее выглядит так, что это он меня недолюбливает, и я не понимаю почему.

– Ты умная, храбрая и сильная, герой Навиен.

– Ах, неужели? – отвечаю я с горечью и болью.

В душе у меня все горит, потому что я не чувствую ничего подобного. Наоборот.

Я даже не знаю, что на самом деле чувствую. И есть ли у меня чувства вообще. Если есть, то для кого они предназначены?

– Да, ты такая и есть, – спокойно констатирует Арк. – Но в то же время ты слепа, глупа и наивна.

Я фыркаю.

– Что это значит?

– Я чувствую, что ангел соединил тебя с собой. А еще чувствую, что он посеял в тебе сомнения. Разве это не так?

– Нет, – твердо говорю я. Хотя он прав. Сомнения у меня появились.

– Я могу только посоветовать тебе ему не доверять.

– Почему? Может, я должна доверять Лирану, который предал меня и просто использовал, играл с моими чувствами, чтобы извлечь для себя выгоду?

– Разве не то же самое ты сейчас делаешь с Миелом?

– Что? – изумляюсь я. – Я с ним не играю и не получаю от этого никакой пользы для себя.

– Ты не остаешься одна.

Я прищуриваюсь. Больше всего на свете мне хочется ему врезать.

– Именно это чувство ты пытаешься побороть с тех пор, как между тобой и Авиелл разорвалась связь. Одиночество. Потому что, похоже, это твой самый большой страх.

Я думаю о нашей с ним тренировке и о свече, которую я должна зажигать за свою самую большую слабость. Но это был не страх одиночества. Это был страх никогда не стать похожей на Авиелл. Вот в чем суть. В этом смысл всего, что я делала. Я не хотела быть «не одинокой». Я хотела быть Авиелл, и в течение нескольких недель я ею была. Только куда меня это привело? Была ли она права, когда спросила, понравилась ли мне ее жизнь? Да. Только Арк еще кое в чем не прав. Миел для меня что-то значит. Так же как и Лиран. Лиран был той жизнью, которую я хотела, но которую мне никогда бы не позволили вести. Миел – это настоящая жизнь. Грубая, грязная или даже отвратительная, но настоящая.

– Перед тобой открыт целый мир, Навиен. Ты не обязана выбирать только между ними двумя.

– Значит ли это, что я должна просто отпустить их обоих?

– Думаю, это уже не тебе решать.

– Что это значит?

– Лиран завтра женится на твоей сестре.

– Я знаю.

– А ты поступишь к ним на службу, пока Миел будет возглавлять восстание.

Я молчу, потому что сказать мне нечего.

Глава 21

Когда за крошечным окошком моей камеры темнеет, меня подхватывают два героя и несут через деревню в замок. На самом деле я предполагала, что моя темница находится во дворце. Однако меня поместили в большое здание в центре деревни. Видимо, хотели держать как можно дальше от дворца. Я вздыхаю и наблюдаю за оживленной суетой на улицах. Повсюду бегают люди, украшают свои дома и поют от радости. Мне больно, что это зрелище так меня огорчает. Я чувствую себя эгоистичной и неправильной. Но в то же время я понимаю, что сейчас пришло время быть эгоистичной. Хотя я осознала это слишком поздно.

Уже завтра я упаду на колени перед Авиелл и принесу нерушимую клятву. Если после этого я снова попаду в немилость, спасти меня не сможет даже Лиран.

Когда мы наконец прибываем в замок, который тоже украшают бесчисленное количество людей, у меня в груди возникает ощущение дома. Я отгоняю это чувство, следую за охранницами вверх по парадной лестнице и собираюсь войти в свою комнату, но тут меня останавливает одна из охранниц.

– Это покои госпожи Авиелл, – холодно и презрительно говорит она, прежде чем указать на дверь рядом.

Я никогда раньше не бывала в этой комнате и теперь понимаю почему. На самом деле это кладовка, крохотная каморка, куда временно положили матрас. Я сглатываю от ужаса и закрываю за собой дверь. Это место ничем не отличается от моей комнаты в княжестве Истины. Так почему же это меня так шокирует? Я не знатная наследница. Не Авиелл.

Но как мне снова стать тем человеком, каким я была до всего этого? Как мне исправить все эти изменения в себе? Дело не в роскошной комнате. На это мне наплевать. Дело в том, что люди, стоящие выше меня, хотят мне этим сказать. Все дело в положении героев и их унижении. Я больше не могу на это соглашаться. Я больше не могу жить так. Скрывать и сдерживать свои чувства и желания. Я не могу вернуться к этому. Тем не менее я должна буду это сделать.

Когда в дверь стучат, я вздрагиваю и наконец выхожу из оцепенения. Обернувшись, я чувствую ее еще до того, как она входит. Авиелл. Сердце у меня в груди начинает биться быстрее.

– Ты здесь, – отмечает она.

Ее чувства смешиваются с моими, и сильнее всех остальных заметно одно. Это разочарование, и оно исходит не только от нее.

– Ты тоже, – замечаю я и немного отступаю, наткнувшись при этом на стену с крошечным окошком.

– Я попросила Лирана позволить тебе служить мне.

– Почему ты не вернулась раньше? – спрашиваю я и вижу, как у нее поднимаются брови.

– Хорошо, тогда давай перейдем непосредственно к сути.

Она злится, потому что обычно руководит разговором именно она. Как я могла не замечать этого все эти годы?

– Ты участвовала в этом их плане? Поэтому ты послала ему мои стихи?

Она прищуривается.

– Ты какое-то время притворялась мной, Навиен, и тебе это нравилось. Но ты не я, никогда мной не была и никогда не будешь. Так что придержи язык.

– Ты всегда была такой? – смеюсь я.

– Какой? – шипит она.

– Властной. Я для тебя слуга? Демон?

Она закатывает глаза и прочищает горло.

– Было важно, чтобы ты доверяла Лирану. И поверь мне, Навиен, все это было для твоего же блага. Я всегда заботилась только о том, чтобы с тобой все было в порядке.

– О, в самом деле?

Я вспоминаю их с Лираном разговор в подвале, который я слышала. Она знала о плане. Но при этом сказала, что хочет защитить меня. Но от чего? Почему они просто не рассказали мне все? Особенно она.

– Да, в самом деле. Как я слышала, у тебя и с Миелом что-то есть. То есть твои чувства к Лирану не могут быть такими уж серьезными, не так ли?

Я не пытаюсь объяснить ей, как это произошло. В основном потому, что сама не могу до конца это понять.

– Зачем ты пришла сюда? – вместо этого интересуюсь я.

– Сообщить, что я тебя прощаю.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. За что именно она собирается меня простить? Ведь, судя по всему, это и было ее планом – чтобы я влюбилась в Лирана.

– Спасибо, – все же произношу я. Я знаю, для чего была рождена, я служу ей и буду служить. Подвергать это сомнению бессмысленно. Никогда не было смысла расспрашивать кого-либо из них. Такие уж они есть.

– Ты обещала Лирану прочитать для него апокриф.

– Я сделаю это.

– Мы хотим, чтобы ты сделала это сегодня вечером.

Когда она говорит «мы», меня внутри словно обжигает кислотой, как будто союзниками были всегда лишь они с Лираном.

– Хорошо, – соглашаюсь я, думая о словах Миела. Апокрифы будут говорить только со мной. Я могу сама решить, что из них я раскрою.

– Он придет за тобой, – говорит Авиелл, оборачиваясь.

– Это все? – безо всякого выражения спрашиваю я.

– Да, пока все, – лаконично заявляет она и уходит.

В этот момент я понимаю, что Авиелл никогда не относилась ко мне так, как я к ней. Мы не настоящие сестры. Мы никогда ими не были. Так я теряю единственную семью, которая у меня когда-либо была.

* * *

Когда через несколько часов снова раздается стук в дверь, я уже одета в новую одежду героя и стала чище благодаря двум ведрам воды. Но все это не помогает избежать волнения, вызванного появлением Лирана в моей каморке. Глаза у него выглядят виноватыми.

Он произносит только: «Следуй за мной», после чего сразу покидает мою комнатку.

Я иду за ним, и через несколько минут мы молча входим в библиотеку. Лиран останавливается у стола для чтения и указывает на лежащую там темную книгу.

– Здесь древние апокрифы. По старому преданию, их сумел прочитать только один герой.

– Не думаю, что у меня получится их прочитать, но буду рада попытаться, – покорно говорю я. Потому что, в конце концов, это именно то, чего он и Авиелл от меня ждут. Это мое будущее.

Я сажусь и дотрагиваюсь до большой толстой книги. Закрываю глаза и, перед тем как открыть ее, вслушиваюсь. Мне навстречу льется темнота. Я концентрируюсь, стараюсь до нее дотянуться и понять ее сущность.

– Что ты делаешь?

Я моргаю и смотрю на Лирана, будто вырванная из сна.

– Я устанавливаю связь. А вы этому помешали.

Из-за этого учтивого обращения в лице у него что-то вздрагивает, затем он кивает и немного отстраняется, а я снова закрываю глаза и вглядываюсь в темноту. Перед глазами проявляется картинка.

Сначала я различаю очертания женщины, а потом вижу кровь. На ней и на ее кинжале. Она стекает вниз, и удары капель эхом отдаются у меня в ушах, словно маленькие взрывы. Когда дух этой женщины овладевает мной, он передает мне в душу такое бесконечное количество страданий и боли, что я задыхаюсь и вскрикиваю.

– Навиен.

Я слышу голос Лирана. Но он далеко. Слишком далеко. Я не могу его осознать. Не могу вырваться из темноты. Или не хочу. Потом я снова слышу его голос. Еще дальше. А затем все вокруг меня становится черным, глухим и пустым.

– Ты пришла, – звучит женский голос, и теперь я могу ее разглядеть. Она боец, вся в крови и чем-то похожа на меня. Светлые длинные волосы. Голубые глаза. Худощавое, но сильное тело.

Теперь она одета в белую мантию. Такую носят жрецы Истины.

– Кто ты? – спрашиваю я.

Она слегка наклоняет голову набок.

– Разве ты этого не знаешь? – Она некоторое время моргает, словно сама пытаясь понять, что происходит. – Тогда почему ты здесь оказалась?

– Я просто пыталась прочитать апокрифы, – честно отвечаю я. Она довольно долго никак на это не реагирует. Затем она машет мне, и я следую за ней. Она проходит сквозь тьму и выводит меня к свету. Это происходит так внезапно, а свет настолько яркий, что я зажмуриваюсь.

– Эти слова может прочитать только один человек, – говорит она, и я вижу, как вокруг нас начинают появляться цветы, виноградные лозы и лилии. Деревья тянутся из земли, а яркий свет превращается в теплое, почти летнее солнце.

– Но этим человеком не могу быть я.

Она поворачивается ко мне. Теперь мы стоим посреди круга из камней, окруженного розами.

– Почему ты так считаешь?

– Мне сказали, что единственный человек, который мог прочитать эту книгу, жил давным-давно.

Она кивает, указывая на лилии вокруг нас. Только сейчас я понимаю, что они образуют огромное поле.

– Как ты думаешь, почему тогда именно ты здесь?

– Я не знаю.

Честно говоря, еще мне хотелось бы узнать, как и когда я отсюда выберусь. И… где я на самом деле нахожусь. Почему я вообще все это делаю для того, кто меня предал?

Она переводит взгляд с меня на лилии.

– Они явно тебе не доверяют.

– Что-что? – переспрашиваю я, не понимая, что она имеет в виду.

– Они должны расчистить тебе путь, но они этого не делают.

– Путь куда?

– К словам, которые ты хочешь прочитать. – Она ненадолго замолкает и прислушивается, когда над нами проносится дуновение ветра. – Нет. Которые он хочет прочитать.

Она серьезно на меня смотрит.

– Вот почему они тебе не доверяют.

– Потому что они не доверяют Лирану?

Она снова прислушивается к ветру.

– Нет. Дело не только в нем. Ты не готова к этим словам. А для него они просто не предназначены.

– Что значит «я не готова»? Я ведь их даже не знаю.

– Ах, неужели? – Она улыбается, будто о чем-то знает. – Однажды они уже говорили с тобой. Но ты их, видимо, постаралась выбросить из головы. Ты их еще не приняла.

– Я действительно не знаю, что они означают, – шепчу я, вспоминая то, что я прочитала в апокрифах царства Истины.

«Родившийся первым второго спасет».

– Я не правительница.

– Тогда кто ты?

– Герой, – отвечаю я, чувствуя, что этот факт меня больше не огорчает. Скорее, даже наполняет гордостью.

Женщина ненадолго задумывается. Она ведет себя так, будто ей не хочется делать того, что она тем не менее обязана сделать. Но что это может быть?

– Лиран – твой друг, герой. Но он от тебя что-то скрывает.

– И что же?

Что еще он может скрывать? Разве все, что было до этого, не было ложью?

– Я не могу тебе этого сказать. Я всего лишь хранительница слов. Но я многое вижу и наблюдаю за ним уже очень давно. Он ранил твое сердце.

Я дышу, пытаясь хоть немного понять, что все это значит и, самое главное, почему я здесь. За все те годы, что мне приходилось читать апокрифы, она мне ни разу не встретилась.

– В тебе проснулась искра, – говорит она, будто услышав мой невысказанный вопрос. Но все же это не ответ.

– Можно? – спрашивает она и протягивает ко мне руку. Я киваю, и она кладет ее мне на грудь. Я чувствую ее тонкие пальцы. Она закрывает глаза, а когда снова их открывает, в ее взгляде появляются материнская нежность и сострадание.

– Он разобьет тебе сердце.

– Кто? – выдавливаю я, хотя сама знаю ответ. Но это невозможно. Потому что он уже давно его разбил.

– Князь Высокомерия.

– Нет. Я…

Но что я должна сказать? Что он давно это сделал и завтра женится на моей сестре? Что он любит ее, а она его? Что я на самом деле даже не могу заставить его страдать? Все это бессмысленно, потому что в глубине души я чувствую, что эта женщина говорит правду.

Как будто какой-то инстинкт во мне, мое будущее «я» кивает в знак согласия. Но мое сердце ничего к нему не чувствует. Да, мне нравится его близость и, возможно, то, как он обращается со своими героями. Но сам он мне больше не нравится. Теперь, когда эту жестокую правду с такой уверенностью бросают мне в лицо, я не понимаю, что все это значит и что меня ждет.

– Тебе нужно кое-что увидеть, прежде чем ты уйдешь, – шепчет она и нежно целует меня в лоб. – А потом… приходи снова, когда будешь готова.

– Когда это должно случиться? – спрашиваю я, но мой голос эхом отражается от темных стен. Все вокруг меня снова чернеет, и она исчезает. Вот только… да, это же моя внутренняя тьма. Я чувствую ее. Вижу ее и понимаю. В то же время она меня пугает. Так что я бегу. Не понимая куда – главное выбраться. Но этой тьме нет конца. Никаких стен. Никаких границ. Хотя я слышу эхо своих шагов. Я почти уверена, что у этой тьмы нет даже дна.

– Послушай! – шепчет мне женщина. Но я ничего не слышу. Только мое громко бьющееся сердце. Так что я бегу все дальше и дальше. А потом без сил опускаюсь на землю и обхватываю колени. Почему меня так пугает моя собственная тьма? Я – это она. Она всегда была рядом.

Вдруг я все же что-то слышу. Чей-то голос.

– Что ты хочешь этим сказать, Лиран?

Я с трудом сглатываю. Я что, опять подслушиваю? Но эта женщина сказала мне, чтобы я сделала это, и мне нужно понять еще что-то, прежде чем я уйду. Может быть, дело не в моей собственной тьме, а в том, что там обсуждают?

Теперь я слышу приглушенный голос Лирана.

– Я не знал, что это произойдет.

Его голос дрожит от гнева.

– А если она не сможет оттуда выбраться? – Голос Арка звучит очень обеспокоенно. Он волнуется за меня.

– Или если она узнает, кто она такая? Что тогда, Лиран? Тогда все потеряно. Тогда она для нас потеряна!

– Она не узнает, – возражает Лиран, будто пытаясь самого себя в этом убедить.

– Откуда ты можешь это знать? Вам не следовало этого делать. Это…

– Я обещал Авиелл защитить ее, и я это делаю.

– А что с Миелом? Почему ты позволяешь это? Почему ты разрешаешь ей с ним встречаться?

– Она свободный человек и выбирает сама, Арк!

Человек? Он только что назвал меня одной из них?

– Увы. – Арк пренебрежительно смеется. – Это точно она выбирает? Или ты?

– Не вмешивайся в это!

– Я не собираюсь оставаться в стороне. Так ее обманывать неправильно. И ты это знаешь.

– Я ничего не могу с собой поделать, Арк, – шепчет Лиран слабым и хриплым голосом. Видно, что он честен при этом.

– Нет, ты можешь что-то сделать. Прими свою судьбу и ее судьбу.

– А что, если я не смогу полюбить Авиелл?

Что? Но он собирается жениться на ней завтра.

– Сможешь. – Голос Арка кажется властным, и все же я слышу, что он не до конца честен. – Так или иначе, но сможешь.

– Я…

– Нет, – прерывает его Арк, и я его за это ненавижу, потому что хотела бы услышать, что собирался сказать Лиран.

– Отпусти ее, Лиран.

О ком он говорит? Ответ становится мне ясен в тот момент, когда моей щеки касаются прохладные пальцы. Я чувствую его. Этот запах темноты.

Лиран должен меня отпустить. Но почему Арк так сказал? Я же не принадлежу ему. Он уже давно меня отпустил. Это точно происходит на самом деле?

– Она для меня все, – вздыхает Лиран.

– Я знаю, Лиран. Я знаю, – сочувственно говорит Арк. – Но она…

Он останавливает себя. Тело у меня начинает дрожать.

– У нее снова припадок. Отойди.

– Я вполне могу сам…

– Ну конечно, – возмущается Арк. – Радуйся, что пока никто не знает, что ты натворил!

Снова моей щеки касается чья-то рука. На этот раз другая. Она принадлежат Арку. Я чувствую это. Вдруг что-то вонзается мне в грудь. Сила. Темнота. Она забирает всю мою боль. Последнее, что я слышу, – умоляющий голос Лирана. Он обращается к книге, которая держит меня в плену.

– Если ты ее отпустишь, я сделаю то, о чем ты меня просишь.

Тишина. Я наконец просыпаюсь. У меня все болит. В глазах щиплет, когда я открываю их и оглядываюсь. Сейчас ночь. За окном луна освещает чью-то фигуру в плаще, который развевает ветер. Я вглядываюсь и сажусь. Это что, сон? Я не в той крошечной каморке, куда меня поселили.

– Что случилось?

Фигура вздрагивает, и внезапно я спрашиваю себя, кто там стоит – друг или враг. Как мне это понять? Но у фигуры нет крыльев. Когда я полностью прихожу в себя, я его узнаю.

– Ты проснулась.

Миел.

– Что ты здесь делаешь? – растерянно спрашиваю я, пытаясь разглядеть комнату. Это спальня, да, но не моя прежняя, где теперь живет Авиелл. Тогда я чувствую запах того, в чьей постели я лежу. Аромат дождя и ночи – так пахнет Лиран.

– Лиран сказал мне, что ты плохо себя чувствуешь.

– Лиран сказал тебе это? – удивленно переспрашиваю я, потирая лоб.

– Да. Он хотел, чтобы я держался от тебя подальше. Но раз он рассказал мне о твоей болезни, его аргументы не подействовали.

– Почему? Потому что ты тогда решил меня выбрать?

Я смеюсь, потому часто об этом думала и решила, что тогда Миел просто хотел, чтобы я к ним присоединилась. Хотел завоевать мое доверие, как и Лиран. Однако по пути сюда мы много общались и многое делали вместе.

– В тебе, Навиен, есть что-то, чем я восхищаюсь. Но Лиран прав. Мне больше нельзя с тобой видеться.

Я задумываюсь.

– Он от тебя этого требует? Почему?

– Это сложно объяснить.

– Ой, не начинай все это снова. Пожалуйста, Миел.

Он вздыхает.

– Я сейчас уйду.

Он шагает к балкону.

– Миел, – останавливаю я его.

Он замирает на месте.

– Я не хочу, чтобы ты уходил, – шепчу я и вижу, как он сжимает кулаки. Я и сама пытаюсь понять, как мне пришла в голову грандиозная идея сказать ему это.

Я не хочу, чтобы он уходил? В самом деле? Что это значит? Я лежу здесь, в постели Лирана. Класс. Но я знаю, откуда взялось это решение. Эта женщина, хранительница слов, не без причины позволила мне подслушать разговор между Лираном и Арком. Что-то не так. Он слишком многое от меня скрывает. Даже больше, чем я думала. Особенно о том, кто я на самом деле. Что бы это ни значило.

А Миел… Миел всегда казался искренним. Хотя я не всегда хотела это понимать. Но и он тоже не все мне говорил. Зато не лгал.

– Я не могу…

Я поднимаюсь и бегу к нему, касаюсь его плеча. Снова это знакомое ощущение. Как будто судьба свела нас вместе. Словно я его знаю всю жизнь и он был моим постоянным спутником. В каждом бою. При каждой боли.

– Я так хочу этого, – шепчу я, и он наконец поворачивается ко мне.

Его пристальный взгляд блуждает по моему лицу и губам. Какая-то нехорошая часть во мне задает вопрос, не делаю ли я это, чтобы избавиться от Лирана. Чтобы не допустить, чтобы то, что сказала эта женщина, действительно сбылось и он разбил бы мне сердце еще сильнее.

Миел подносит руку к моей щеке:

– Ты меня не знаешь.

А если это не так? Что, если его не знаю я, но его знает моя душа?

– Я хочу того же, чего и ты. Свергнуть князей. Я помогу тебе, если, начиная с этой минуты, ты будешь со мной честен, – говорю я твердо и уверенно. Прежде всего чтобы самой не отступить, потому что я точно знаю, что это значит. Мне придется быть заодно с Лираном и Авиелл. Что ж, по крайней мере, цель у нас правильная.

Он колеблется. Почему он медлит? В конце концов, он так отчаянно хотел, чтобы я была на его стороне.

– Что тебе сказал Лиран?

Веки у него снова вздрагивают.

– Скажи мне правду. Ты обещал.

– Лженаследница, Лиран не рассказывает мне своих секретов.

– Но что-то он тебе сказал! – шиплю я, пытаясь отвернуться от него, но он крепко меня держит. Его прикосновение обжигает мою кожу. Накатывает воспоминание, как он облизывал мои губы, и в груди у меня все вспыхивает. Я смотрю на него и чувствую, что он не собирается мне ничего говорить. Хотя это было моим условием. Наверняка он так же хорошо, как Лиран и Авиелл, знает, что я, как их герой, в любом случае буду вынуждена им помогать.

– Я не маленький ребенок, Миел! – возмущаюсь я. Во мне растет гнев.

– Правда?

Что он хочет этим сказать? Что я веду себя по-детски?

– Скажи мне, или мы больше никогда не увидимся!

Он поднимает брови.

– Я и так собирался сделать так, что мы больше не увидимся, Навиен. Так почему я должен сейчас тебе что-то рассказывать?

Хороший план я придумала. Действительно. Просто горжусь собой. Могла бы сообразить.

– Потому что я для тебя кое-что значу, – просто говорю я.

Хотя я из княжества Истины, я очень хорошо умею лгать. Но на самом деле, пусть я и часто это делаю, мне это не нравится. Меня не этому учили. А сейчас вся жизнь у меня состоит из одной гигантской лжи. Однако теперь я говорю с ним честно. Хотя я абсолютно не знаю, почему я для него что-то значу. Или он для меня. Возможно, нас объединил момент, когда Тарон ударил меня, а он вмешался. Или когда он поцеловал меня. Или когда он меня мыл.

Он молчит. Затем прикусывает нижнюю губу и тяжело дышит.

– Я не могу тебе рассказать. Это знание изменит тебя изнутри. Оно принесет тебе смерть. Я уже говорил тебе. Почему тебе этого недостаточно?

– Это что, значит, что, как только я это узнаю, я просто упаду замертво? Ты, наверное, и сам в это не веришь.

– Это правда, – раздается в этот момент сзади другой голос. Он подходит к нам и с возмущением смотрит на Миела.

– Миел. Что ты здесь делаешь?

– Навещаю лженаследницу, Арк.

Арк поднимает кулаки.

– Неужели? – немного удивленно спрашивает Миел. – Ты хочешь со мной драться?

– Очевидно, придется. Разве мы уже не говорили об этом? – буквально выплевывает Арк.

Я отступаю, и Миел меня отпускает. Взгляд Арка задерживается там, где Миел только что меня касался.

– Черт возьми! – орет он, и я в ужасе таращу глаза. Никогда не думала, что Арк может кричать.

– Миел, ты должен уйти!

– Так что? Ты собираешься со мной драться или хочешь, чтобы я ушел?

– Ты уйдешь добровольно?

Миел с вызовом слегка приподнимает голову.

– Нет.

– Что?

Арк выглядит ошеломленным. Но в следующую секунду он овладевает собой и насылает на Миела черные тени. Тот ничего не делает, чтобы их отогнать. Вокруг него тоже образуются тени, но он, похоже, управляет ими исключительно разумом.

Арк щурится.

– Ты мой брат. Пожалуйста, просто уходи.

– Без Навиен я не уйду.

– Ты что, совсем сошел с ума? – ошарашенно спрашивает Арк. Его невозмутимый фасад, каким бы идеальным он ни был, рушится.

– Это будет правильно! – У Миела голос звучит почти безумно.

– Это не так.

Миел колеблется. Он явно борется сам с собой.

– Пожалуйста, – шепчет он обессиленно.

– Нет.

– Что все это значит? – вмешиваюсь я и радуюсь, что наконец-то имею право говорить. Я слишком долго молчала. Что они на самом деле думают? Что могут просто так распоряжаться моей жизнью?

– Не влезай в это, – рычит Арк.

– Я не могу не влезать, когда речь идет о моей жизни.

– Прекрасно, – фыркает Арк. – Но сначала тебе нужно поговорить с Лираном.

– И о чем же? Он скрывает от меня все, что имеет значение. Он лгал и использовал меня все это время. Завтра он женится на моей сестре! Хотя я думала, что нравлюсь ему.

Мне оказалось больно произносить всю эту правду.

Арк недоверчиво смотрит на меня.

– Что тебе сказал Миел?

– Ничего.

– Что он тебе обещал, Навиен?

– Ничего.

– Что он тебе обещал? – настойчиво повторяет Арк.

Я моргаю.

– Он мне ничего не обещал. Я просто хочу быть с ним.

Я выговариваю эти слова и понимаю, что на самом деле это не я хотела их сказать. Это Арк вынуждает меня сказать ему правду. Я гневно сверкаю на него глазами. Но он уже смотрит на Миела. Оба не говорят ни слова. Арк выглядит так, словно у него только что выбили почву из-под ног.

– Ты его любишь?

Я пытаюсь сопротивляться и ничего не говорить. Но произношу:

– Я могла бы его полюбить.

– Что это значит?

– Что я хочу его целовать. Быть рядом с ним. Я хочу, чтобы он прикасался ко мне.

Я задыхаюсь от гнева, потому что он заставляет меня все это произносить.

– Что ты только наделал? – обращается Арк к Миелу.

– Это все правильно, Арк.

– Нет, неправильно, потому что она хочет точно того же от Лирана, не так ли?

Он смотрит на меня, и я невольно киваю.

Арк проводит рукой по волосам. Затем поднимает руки, и вокруг братьев образуются тени. Их губы шевелятся.

Но я больше ничего не слышу. Когда тени улеглись, Миела на балконе уже нет.

Арк не смотрит на меня и тоже хочет уйти, уже через дверь, но я его задерживаю.

– Арк?

– Навиен? – сдержанно реагирует он.

– Я…

– Что? Ты хочешь извиниться?

Я действительно хочу это сделать. Хотя не понимаю, почему и за что. Пока сам он этого не произносит.

– Нет ничего плохого в том, чтобы хотеть их обоих.

– Правда? – спрашиваю я срывающимся голосом.

– Правда. Неправильно то, что они оба хотят тебя. Даже более того. Я думаю, что они оба любят тебя.

С этими словами он выходит из комнаты.

Я смотрю на деревянную дверь и опускаюсь на кровать. Почему Лиран и Арк не хотят, чтобы Миел был рядом со мной? В этом нет никакого смысла. Во мне растет ярость. Мне становится все яснее, что все здесь хотят меня опекать, но при этом одурачить. Внутри появляется все больше гнева и злости на себя.

Потом я слышу какой-то шум и вижу фигуру на балконе. Я едва успеваю встать, как он бросается ко мне.

Миел останавливается передо мной и берет мое лицо в ладони. Я не могу ни шевелиться, ни дышать.

– Я кое-что забыл, – выдыхает он, хватая ртом воздух. Я дрожу. Наконец он приближает ко мне губы. Целует меня. Он совсем не нежен, а больше похож на умирающего от жажды. Он кладет мне руку на затылок. Я немного приоткрываю рот и чувствую его язык.

Сердце у меня учащенно бьется. Его руки скользят вниз, вдоль моей талии, к бедрам. Он слегка стонет, а затем отстраняется от меня. Смотрит на меня и выглядит таким потрясенным, что у меня к лицу приливает кровь.

– Я… – Он отступает. – Прости.

– За что ты извиняешься? – спрашиваю я, и мне не хватает воздуха.

– Завтра я уеду. Я исчезну и не вернусь.

– Что?

– Так надо. Я подвергаю тебя опасности, лженаследница. В этом все дело. Я не могу этого допустить.

Он резко поворачивается и исчезает за балконом.

Я смотрю ему вслед и не знаю, что чувствовать. Как будто внутри меня растет пустота.

Глава 22

Я жду, пока придет Лиран. Конечно, я могла бы сама уйти в свою комнату, но я не хочу этого делать. Мне нужна эта встреча перед тем, как они поженятся.

– Ты все еще здесь, – произносит он хрипло, и меня пробирает дрожь. – Ты… ты не хочешь сказать мне, сообщили ли тебе что-нибудь апокрифы?

Я замираю. Похоже, это для него действительно важнее всего.

– Нет. Я хотела…

Я не знаю, чего я хотела.

– Думаю, ты ждешь извинений. Ты их заслуживаешь, Навиен. Неважно, удачным ли было твое чтение или нет.

– Значит, я их заслуживаю? – сухо спрашиваю я.

– Прости. Я разработал этот план давным-давно и тогда не мог знать, что действительно начну испытывать к тебе чувства.

У меня перехватывает дыхание.

– А это так?

Он кивает и подходит ближе, но, видимо, старается держаться на безопасном расстоянии. Как завороженная, я смотрю, какой он высокий, и чувствую его мощную ауру.

– К сожалению, мы оба знаем, что у этого чувства нет будущего.

– Раньше в этой комнате ты говорил другое, – напоминаю я ему, хотя и прежде не воспринимала это всерьез. Я уже тогда знала, что это пустые обещания. Но мне больно от того, что он сейчас просто соглашается с этим.

– Я знаю, что был ослеплен собственным вожделением, Навиен. Этого не должно было случиться.

Голос у него резкий, как и у меня.

– Все в порядке. Я ведь тоже этого хотела.

Он сжимает кулаки.

– Я провожу тебя в твою комнату.

С этими словами он подходит к двери, открывает ее и ждет, пока я последую за ним.

Когда мы подходим к моей каморке, он снова начинает говорить.

– Я действительно очень сожалею. Обо всем. Как только я смогу тебе рассказать, почему мне пришлось так поступить, я это сделаю.

Я киваю и хочу уйти, но он меня останавливает и наклоняется. Но прежде чем он успевает меня поцеловать, я отшатываюсь.

– Не делай этого.

– Прости, – говорит он, проводя рукой по волосам. Выглядит он при этом потерянным. – Мне бы очень хотелось все как-нибудь исправить.

– Ты мог бы не отсылать Миела.

Он прищуривается.

– Это из-за него ты не хочешь меня поцеловать?

– Тебя именно это беспокоит, Лиран? – Я фыркаю. – Я считала, что у тебя так много хороших качеств. Но ни одного из них у тебя нет.

Я вспоминаю о словах ангела и впервые ясно осознаю, что Лиран никогда по-настоящему меня не защищал, я никогда не была для него на первом месте. Разве не так должно быть, если он действительно хочет быть со мной, как он утверждает?

– Я всегда оставался самим собой.

– Это так, только увидела я это лишь сейчас.

Я вырываюсь и забегаю в свою комнату. Как я могла быть такой слепой? Миел всегда был рядом. Он не хотел меня наряжать и заставлять изображать княжну. Он хотел именно меня. Такую, какая я есть. Хотя даже это не отменяет того факта, что Лиран продолжает для меня что-то значить.

Я всегда воспринимала его как сильного и могущественного человека. Но в последние встречи я заметила в нем слабость.

* * *

Я ложусь на кровать и в какой-то момент погружаюсь в беспокойный сон. Когда утром раздается стук в дверь, я сразу просыпаюсь и вижу, как входит Мирал.

– Госпожа, – приветствует она меня. Я поднимаюсь и улыбаюсь ей.

– Ты больше не должна меня так называть. Я Навиен.

– Я рада, – говорит она, слегка поклонившись. – Мне нужно подготовить тебя к свадьбе. На самом деле я просто должна скрыть синяки у тебя на лице.

Я киваю, хотя даже не знала, что они там есть. Она их пудрит, а затем протягивает мне новые черные кожаные брюки и рубашку в тон. Я помню, как много раз я хотела снова надеть свою одежду героя. Но сейчас, хотя я и рада, что могу носить ее вместо платьев, это решение за меня принял кто-то другой.

Когда я вспоминаю, как Лу предлагала мне выбрать что-то из платьев, на лице у меня непроизвольно возникает мучительная гримаса. Мне больше никогда не позволят этого сделать. Когда я заканчиваю переодеваться, Мирал заплетает мне косу и улыбается.

– Нас ждет великий день.

Голос у нее взволнованный, как у ребенка, поэтому я улыбаюсь в ответ и воздерживаюсь от комментариев.

– После того как они поженятся, будет праздник. Там ты торжественно принесешь клятву.

Я киваю и делаю вдох. Глубоко дышу. Когда я наконец выхожу из своей комнаты, Авиелл меня уже ждет. На ней красивое белое платье, она лишь мельком оглядывает меня и направляется вперед. Я иду за ней следом. Все как раньше. Я ее телохранитель.

Я рождена для этого. Но почему во мне так много разных чувств, если я существую всего лишь для этого? Это неправильно. Я помню слова Миела, что это князья украли наши титулы. Но ведь именно с этим Лиран и Авиелл хотят бороться. Так что то, что я делаю, правильно и хорошо.

Я беру себя в руки и открываю разум другим героям в замке. Сначала меня немного оглушают их команды и голоса, но потом я привыкаю и отправляю сообщение, что будущая княгиня уже в пути.

Мы выходим из дворца и направляемся к карете. Я оглядываюсь вокруг, потом следую за Авиелл и тоже туда сажусь. Но, оказавшись на скамье напротив, стараюсь на нее не смотреть.

Она молчит. До тех пор, пока мы не проезжаем через толпу людей и не оказываемся перед громадной церковью, которую я во время своего первого посещения княжества не видела.

– Сейчас ты на своем месте, Навиен.

Она произносит это ласково и тепло.

Но я не воспринимаю ее слова. Больше не воспринимаю. Хотя она наверняка считает иначе.

– Видишь церковь?

Я моргаю, затем смотрю в окно и киваю. Внутри у меня все сжимается.

– Ты никогда там не встанешь и не скажешь «да». Это здание для мира света и князей, у которых нет демонической крови.

Я хочу вдохнуть, но мне не хватает воздуха.

– Помни о том, кто ты есть. И о том, кто мы с Лираном.

Наконец у меня получается вдохнуть, и я смотрю на нее.

– Я тоже из мира света, – говорю я твердо и спокойно.

Она скрещивает руки на груди.

– Я это знаю. Но в тебе есть и темная часть.

Я киваю, потому что не хочу больше с ней разговаривать. Не могу. Я больше не тот человек, которого она может считать своим собеседником.

Когда дверь открывается, я выхожу первой. Люди повсюду приветствуют Авиелл, а те, кто узнает меня, бросают злобные взгляды. Перед церковью я замечаю Сантоса. Мне хочется убить его на месте. Рядом с ним появляется Лакрос. Он вызывает у меня еще бо́льшую ярость. Но внутри я чувствую какое-то удовлетворение от того, что мне удалось их одурачить и сбежать.

Когда Авиелл выходит и раздаются аплодисменты, я провожаю ее взглядом. Она так прекрасна. Я отворачиваюсь, понимая, что испытываю зависть. Да. Как бы я ни презирала себя за это, я завидую Авиелл.

Я снова оглядываюсь, потому что в конце концов это моя обязанность, и вдруг встречаюсь со взглядом зеленых глаз. Всего на долю секунды, а затем все исчезает. Но я уверена, что это произошло на самом деле. Архангел здесь или это игра моего воображения? Я даже не знаю, действительно ли он был в моей темнице.

Я решаю не обращать внимания. Хотя хороший герой должен был бы разобраться. Что, если архангелы захотят напасть? Хотя нет. Они бы давно это сделали.

Я следую за Авиелл в церковь, где свет падает сквозь цветные оконные стекла, отчего все убранство наполняется красивым разноцветным сиянием. Среди присутствующих я узнаю и других князей. Мы идем дальше, и я снова смотрю вперед, рассматривая алтарь, украшенный несколькими свечами, за ним стоит статуя Люцифера, несущего в руках свет. Потом мне приходится посмотреть на Лирана, который ждет Авиелл у алтаря. Он в своей обычной черной одежде, поверх надета мантия для торжественных случаев. Глаза у него сияют, но затем он смотрит на меня, и в них появляется печаль.

Я опускаю взгляд и просто пытаюсь все это выдержать. Разум может долго меня убеждать, что Лиран просто был слишком слаб и любой заслуживает лучшего, чем тот, кто не стал за тебя бороться. Но сердце у меня не хочет этого понимать. Как всегда.

Церемония начинается, но я почти ничего не понимаю и незаметно стою сбоку от алтаря, рядом с высокой колонной. Я ничего не слышу. Не поднимаю глаз. По крайней мере до тех пор, пока за моей спиной не раздается голос.

– Расправь плечи, Навиен.

Я замираю. Это ангел. Значит, он действительно здесь. Я делаю то, что он говорит, а затем еле слышно спрашиваю:

– Ты здесь, чтобы напасть на них?

– Зачем? – бормочет он. – Чтобы ты остановила меня и защитила сестру и любимого человека?

Я заставляю себя не изобразить ироническую гримасу.

– Да, я бы тебя остановила.

– Мне бы очень хотелось посмотреть, как ты надерешь мне задницу, малышка. Но я здесь не для этого.

– А для чего? Ты хочешь еще раз напомнить мне, что я могу пойти с тобой, чтобы потом убить всех героев?

Он очень тихо смеется.

– Именно об этом стоит просить героя. – Он шепчет что-то, чего я не понимаю. – Меня удивляет, что ты продолжаешь верить их словам.

– Предлагаешь лучше послушать тебя? – Я презрительно щелкаю языком.

– Ты раздражена. Это мне нравится. Конечно. Ты должна меня слушать. Мне нравится хвастаться тем, что я всегда оказываюсь прав.

– Меня это не удивляет, – тихо отвечаю я, осматривая гостей, и бросаю короткий взгляд на молодоженов. Грудь пронзает боль, и у меня перехватывает дыхание.

– Я знаю, что ты со мной не пойдешь, поэтому у меня есть для тебя хороший совет.

– И ты ничего за этот совет не потребуешь?

– Моя награда – видеть твое прекрасное лицо.

Я фыркаю.

– Вы, ангелы, все такие?

– Зависит от того, как ты нас воспринимаешь.

Я ничего не отвечаю. Потому что сама не совсем понимаю, что я на самом деле имела в виду.

– Итак, каков твой замечательный совет?

– Забери Вьюнка обратно.

– Нет, – говорю я очень твердо, чтобы он не начал меня уговаривать. Я скучаю по ней, хоть и не хочу себе в этом признаваться. Но она предала меня, как и все остальные.

– Она меня раздражает. Она все время болтает, – ворчит он. – Например, сейчас она рассказывает мне, как красиво выглядит Авиелл. А я хочу смотреть только на тебя.

От удивления я чуть слышно закашливаюсь.

– Черт возьми, – бурчу я и тыкаю его локтем в ребра. Честно говоря, мне интересно, как он вообще здесь оказался. Его крыльев мне не видно. Он что, способен их просто сложить? Наверное, так и есть, потому что при нашей первой встрече у него тоже не было крыльев.

– Зачем все эти двусмысленности и комплименты? Чего ты этим хочешь добиться?

– Пока не знаю, просто на тебя такие вещи очень хорошо действуют.

Только я открываю рот, как все встают и хлопают в ладоши.

– Значит ли это, что меня легко обдурить и все, что тебе нужно сделать, – это сказать мне пару добрых слов, чтобы я…

– Именно так и есть, малышка. Мне очень жаль, если это тебя оскорбляет. Но это именно так.

Я злобно сверкаю на него глазами. Хотя какая-то часть меня изумляется, как я могла раньше так многого не замечать.

– Ты реагируешь на любое внимание, потому что никогда его не получала. В этом нет ничего предосудительного.

– Я должна идти, – говорю я, потому что Лиран и Авиелл как раз собираются уходить.

– Сделай это.

Я снова решаю к нему повернуться, потому что он больше не настаивает, чтобы я забрала обратно Вьюнка. Но когда я вижу его довольную улыбку, я понимаю, что он добивался совсем другого. Он отвлек меня, и я ничего не почувствовала, когда они оба произносили «да».

– Не собираюсь тебя благодарить.

– Я этого и не жду.

Оставив его, я иду к Лирану и Авиелл. Пока сопровождаю их, я задумываюсь, стоит ли мне кому-нибудь сообщить, что здесь бродит архангел. Честно говоря, я бы даже не знала, кто он такой и что эти ангелы вообще существуют, если бы с ними не столкнулась. Но разве нам рассказывали о подобном? Я не имею в виду какие-то слухи, которые Авиелл мне тайком передавала. Что ж, мне ничего не говорили, так что и я не обязана никому сообщать об их присутствии.

Словно в трансе, я иду к карете и подхожу к молодоженам. Сидеть напротив них оказывается не так ужасно, как я предполагала. Хуже всего выдерживать взгляд Арка, который занял место рядом со мной.

Когда мы выходим, Авиелл говорит, что ей нужно освежиться, Лиран исчезает во дворце, а я остаюсь с Арком. Он искоса на меня поглядывает, и я наконец поворачиваюсь к нему.

– Что такое?

– Я не верю этому.

– Чему? – возмущаюсь я, чувствуя, как внутри меня что-то рушится. Какая-то стена, которая мне так сейчас нужна.

– Этому фасаду невозмутимости.

– А каким, по-твоему, должен быть у меня фасад?

– Более эмоциональным.

Я смеюсь.

– Ах, в самом деле? А если у меня просто уже не хватает на это сил? Да и если честно, Лирану наплевать на мои эмоции.

– Прошло не так много времени с тех пор, как вы были близки, и…

– И ты привел Авиелл?

– Да, это так.

– Да. Это было не так давно. Но за это время я кое-что поняла. Поэтому мне приходится подавлять свои чувства. У меня нет выбора.

– И это так просто тебе удается?

Арк смотрит на меня с интересом, будто действительно хочет услышать секретный совет, как довольно долго сближаться с мужчиной, а затем смотреть, как он женится на другой, не пролив ни слезинки.

– Было время, очень-очень короткое, – говорю я. – Из замка все уехали. Тогда моя мать, то есть мать Авиелл, позвала меня к себе. Она рассказала мне кое-что из своей юности. Но это ее секрет, – говорю я и сухо улыбаюсь. – Тогда она сказала мне, что, когда тебе больно из-за другого человека, ты должна хорошенько подумать – а что бы ты сделала ради него и что он делал или сделал бы ради тебя.

Арк подходит ближе и пристально на меня смотрит.

– Если ты отдаешь намного больше, то это ненастоящее. Значит, настоящее тебя еще ждет, – шепчу я, слишком поздно чувствуя, как по моим щекам текут слезы.

Арк смахивает их таким нежным жестом, какого я никогда от него не ожидала.

– Я думала вчера. Много. Еще раз все это вспоминала. Раньше я все время считала, что Лиран так много для меня делает. Но… действительно ли это было так? Он заключил со мной эту сделку, чтобы защитить меня? Нет. Он хотел, чтобы ты обучил меня, чтобы я могла защищаться? Или скорее чтобы он мог использовать меня как оружие из-за моих особых сил? – Я делаю глубокий вдох. – А Тарона он убил только ради меня? Нет. Мы оба это знаем. Все остальное он тоже сделал не ради меня. Когда у него был шанс что-то сделать, в тот момент, когда Авиелл меня невольно предала, или даже раньше, когда она говорила со мной, он хоть что-то сделал?

Арк продолжает на меня смотреть. Взгляд у него мрачен и полон жалости.

– Я знала, что Авиелл в безопасности. Он сам мне это сказал. Я делала все это только ради него. Только ради него я изображала, что влюбляюсь, и за это время на самом деле влюбилась. Ради Авиелл я вообще начала эту игру и вырезала лилию с лица. Из-за него я решила не примыкать к Миелу, когда он попросил меня помочь им. Только для него я вчера прочла разрушительные для меня апокрифы.

Я на мгновение закрываю глаза.

– Это слишком много. Теперь я должна понять, кто я и чего я хочу, и сделать что-то для себя.

– Что ты собираешься делать?

На короткий миг Арк кажется мне отцом, которого у меня никогда не было. Тем, кому не безразлично, чего я хочу. Но действительно ли я его таким считаю? Нет.

– Не знаю. Но я хотела бы просто получить возможность это понять. Неважно, насколько сильно ты его ненавидишь, – я не хочу, чтобы Миел покидал меня. Помимо всего, что я к нему чувствую, он был мне настоящим другом.

– Миел – это…

Тут из замка доносятся крики. Мы с Арком одновременно реагируем и бежим. Вбегаем внутрь, несемся по коридорам, пока не оказываемся перед банкетным залом, где, кажется, и кричат.

Я мысленно проверяю, какие приказы и предупреждения передают другие герои. Но их мысли пусты. Или что-то мешает с ними связаться.

Я протискиваюсь сквозь толпу, при этом уже перестаю видеть Арка, наконец добираюсь до зала и… останавливаюсь как вкопанная. Лиран и Авиелл стоят перед тронами и смотрят на них, потому что те заняты. На одном из них сидит ангел, а рядом с ним фигура связанного человека. Я узнаю его. Это аббат Режан. Но… как он остался жив и что он здесь делает? Я снова смотрю на ангела, который улыбается мне какой-то волчьей, хищной улыбкой.

Если бы ситуация не была такой ужасной, я бы подумала, что он действительно серьезно говорил о моем красивом лице. Он выглядит так, будто меня хочет. Но одновременно в нем видна и кровожадность. Взгляд у меня останавливается на кинжале у него в руке. Клинок упирается в его колено, он угрожающе вскидывает оружие.

– Лиран. Как хорошо, что ты помог все это устроить.

– Что тебе здесь нужно? – кричит тот каким-то звериным голосом. Тело у него напряжено, и я снова замечаю выступающие темные вены.

– Я хочу поздравить тебя со свадьбой, – говорит архангел красивым голосом, способным, кажется, разрушить целые миры. – Даже привез тебе подарок.

– Аббат Режан! – шепчет Авиелл, и ее страх за него вызывает во мне гнев. Я никогда не рассказывала ей в деталях, что он делал. Но достаточно часто ей приходилось это чувствовать. По крайней мере, мою израненную душу она ощущала.

– Что это все значит?

– Что? Вот это? Мне обидно, что ты этого не понимаешь. Но я с радостью помогу тебе во всем разобраться.

Я моргаю и только сейчас замечаю, что не могу пошевелиться. Так же как и остальные присутствующие, если я правильно понимаю выражения их лиц.

Ангел подходит к аббату Режану и достает… хлыст. Я с трудом сглатываю. Затем он наносит удар.

– Ну как, Лиран?

Лиран выкрикивает какое-то оскорбление, которого я не понимаю.

– Нет? – Ангел ухмыляется. Он хватает полу одежды аббата и рвет ее так, что обнажается нога. И берет кинжал.

– Остановись! – кричу я. Я осознаю, что я правда закричала, только когда он действительно останавливается и смотрит на меня. Глаза аббата Режана теперь тоже устремлены на меня, в них паника.

– Ну? Что теперь? – интересуется ангел, снова обращаясь к Лирану. – Я думал, ты хотел убить его за это. Нет?

Тело Лирана сотрясает дрожь.

– Месть – это не решение.

– М-м-м, – кивает ангел, будто правда считает, что Лиран прав. – Если это так, почему бы тебе просто не оставить этот подарок себе и не подумать, что ты с ним сделаешь?

– Тогда ты уйдешь?

– Да. Но у меня есть для тебя еще один подарок.

– Какой же? – безо всякого выражения спрашивает Лиран.

– Я пробовал по-хорошему. – Он смотрит на меня и коротко пожимает плечами. – Это правда. Но теперь, к сожалению, мое терпение иссякло. Так же как и мое драгоценное время. Так что я делаю тебе одолжение и забираю с собой маленькую героиню, которая стоит на пути твоего счастья.

Позади нас из толпы выходят мужчины. Это ангелы. Сердце у меня хочет вырваться из груди, когда я действительно вижу светлые и темные крылья.

– У тебя ничего не выйдет, – рычит Лиран, вытаскивая меч.

Ангел понимающе улыбается.

– Если бы ты проявил к ней хотя бы каплю уважения раньше, я бы действительно подумал о том, чтобы оставить ее с тобой. Но, к сожалению, нет.

В следующую секунду он оказывается передо мной. Я чувствую кожей его дыхание и вздрагиваю.

– Я с тобой никуда не пойду.

– А я тебя и не спрашиваю.

– Так вот как ты сражаешься? Просто напустив на всех паралич?

Он прищуривается, поднимает руку, и я падаю вперед. Прижимаюсь к его груди, но не теряюсь – с силой сжимаю ноги, отчего моя голова ударяется о его подбородок, и он болезненно стонет.

– Это было больно, – шипит он, как змея.

– Замечательно, – отвечаю я и замахиваюсь. Он перехватывает мою руку, этого я и ожидала. Воспользовавшись тем, что он меня держит, я бью ему ногой в живот.

– Черт возьми, – рычит он, отпуская меня.

– Арк! Защити ее! Уведи ее отсюда, – слышу я голос Лирана, и в следующий момент меня окружают тени.

Архангел рычит, но я внезапно оказываюсь в другом конце комнаты. Арк открывает потайную дверь и проталкивает меня в нее. Мы несемся по коридору, в памяти проносятся картины моего побега с Ави. Ее страх тогда был таким осязаемым. Было ли это по-настоящему? Наверное, да.

– Куда мы идем?

– Туда, где он тебя не достанет.

– Как его зовут?

– Его имени не знает никто.

Я сглатываю и пытаюсь не обращать внимания на горящие ноги. Но они болят, и вдруг я понимаю, что это не мышцы, а то перо, которое он мне дал. Проклятье. Будто ангел зовет его. Притягивает к себе.

– Что случилось?

– Ничего, – вру я и продолжаю бежать по темному туннелю. Наконец мы добегаем до двери.

– Ты готова сражаться? – Он вкладывает мне в руку меч.

Я киваю, и в следующий момент он пинком распахивает дверь. В комнате никого не видно, но это чертовски похоже на затишье перед бурей.

– Они скоро появятся.

– Что им от меня нужно, Арк? – спрашиваю я, уже слыша чьи-то шаги. – Ты должен мне рассказать. Если меня схватят, я должна знать, что они собираются со мной сделать.

Он делает над собой усилие, а затем пристально на меня смотрит.

– Ты предвестник.

– Чего? – растерянно уточняю я.

– Конца небесного царства и вознесения подземного мира.

– Но… – Я слышу свое дыхание, оно такое громкое и отчетливое, что мешает мне думать. – Почему мне нельзя было это узнать раньше?

– Потому что весь процесс должен начаться с того, что ты об этом узнаешь. То есть все начинается прямо сейчас. Ты несешь свет. Когда ты в лесу впервые начала светиться, это вызвало ангела, а Лиран уже знал все о тебе раньше.

– И вы все знали об этом? О плане Лирана и о том, что ангелы существуют? И вы не сочли нужным мне об этом рассказать?

– Это не совсем так. Мы все знали только то, что рассказывают об ангелах и что предвестник может их вызвать. Но то, что они уже здесь… этого никто не понимал.

В этот момент дверь распахивается, и в комнату врываются пять ангелов. Все они смотрят на меня. Если то, что сказал Арк, правда, то архангел хочет убить меня… или нет? Чтобы его империя не пала?

Это же произошло давным-давно, разве нет? Как я могу быть предвестником чего-то, что произошло тысячи лет назад?

– Навиен! – кричит мне Арк, и я в последнюю секунду поднимаю свой меч.

На мое лезвие падает чье-то чужое. Того архангела, чьего имени никто не знает.

– Ты хочешь меня убить?

– Разве я не мог бы сделать этого раньше? – спрашивает он с веселым недоумением.

– Тогда что все это значит?

– Ты должна пойти со мной.

– Я не собираюсь этого делать.

– Предпочитаешь остаться с этими лицемерами?

Он сплевывает на пол.

Я бросаю взгляд на Арка, сражающегося с тремя ангелами, и вижу, что один из них куда-то исчез.

– Я тебе не доверяю.

Он ухмыляется.

– Ой, какой ужас, – говорит он, театрально хватаясь за грудь.

– У нас нет времени на такие игры! – кричит ему другой ангел.

Я пользуюсь его короткой беспечностью, чтобы проскользнуть у него под мышкой и помчаться обратно к потайному ходу. Как только я оказываюсь в темноте, он хватает меня и прижимает к стене. Его предплечье давит на мою шею.

– И чем же, ты думала, закончится твоя попытка бежать? – спрашивает он с досадой.

– Тем, чем я и хотела, – хрипло выдаю я и бью его между ног коленом. Он стонет и отпускает меня, чем я пользуюсь, чтобы броситься назад и запереть дверь. Насовсем это его не остановит, но дверь хотя бы стальная.

– Арк! – кричу я и выбегаю из комнаты в коридор. Он следует за мной. Вместе мы направляемся в тронный зал, чтобы найти Лирана и Авиелл, но их там больше нет.

– Мы должны разделиться, – говорит он, указывая в двух направлениях.

Я, не задумываясь, бегу, но, когда оказываюсь в коридоре, мне навстречу выходят несколько вооруженных людей.

– Кто вы? – спрашиваю я, задыхаясь, и останавливаюсь. Тогда я узнаю среди них Сантоса и Лакроса. Проклятье. Нет. Только не это.

– Больше тебя защитить некому, – говорит Лакрос с отвратительным удовлетворением в голосе. – Лиран с женой пропали, а Миел, этот его недостойный брат… – Он жестко смеется.

– Что с Миелом?

– Он хотел броситься тебе на помощь. Но далеко не ушел.

Я ничего не спрашиваю. Не хочу знать, что они с ним сделали. Я могу только надеяться, что он все еще жив. Он должен быть жив. Миел сильный. Сильнее, чем они.

– Чего хочет от тебя этот архангел? – спрашивает Сантос, делая шаг вперед.

Я отступаю, но затем двое охранников закрывают двери в тронный зал, и я оказываюсь в ловушке. Теперь этот архангел кажется мне лучшим выбором, чем его противники.

– И где же сейчас твой свет? М-м-м?..

Я сжимаю челюсти. Ищу внутри силу, но я давно чувствую, что не могу до нее добраться. Это все из-за архангела. Моя связь с героями тоже нарушена. Наверное, у Арка хватило силы сделать это даже в тот короткий промежуток времени, когда он использовал свои тени. Но я не сдамся. Я поднимаю меч.

Только Сантос открывает рот, чтобы продолжить надо мной насмехаться, а один из его охранников приставляет мне меч к горлу, я вырываюсь и отсекаю ему кисть. Вместе с мечом она со звоном падает на землю. В лицо мне брызжет его кровь. На губах у меня вкус железа, и мне хочется, чтобы все они истекли кровью.

Я снова поднимаю меч и вонзаю его другому охраннику в грудь, и в горле у него замирает крик. Сантос и Лакрос отступают, разглядев у меня в глазах безумие. Это именно то, что я чувствую внутри. Тьму. Демоническую. Я кричу и наношу удар следующему охраннику, который пытался меня обезглавить.

Кто-то хватает меня за волосы. Отводит голову в сторону, наносит удар ногой по коленям, я падаю, и он прижимает меня к холодному мраморному полу.

Я узнаю поднимающего меч Лакроса. Он хочет лишить меня головы, и я не могу его за это винить, потому что я с ним поступила бы так же. Без колебаний. Этот человек – чистое зло и извращенность. Этих качеств в нем гораздо больше, чем могло бы быть во мне из-за моей демонической крови.

Я кричу, кричу глубоко в своей душе и почти ничего не слышу.

Хватка за волосы ослабевает, я поворачиваюсь, поднимаю свой меч, хватаю Лакроса за плечо и тяну его к себе. Притягиваю его тело к своему клинку. Я это чувствую. Мой меч пронзает его кожу, плоть, органы, я борюсь с отвращением. Когда он перестает двигаться, я выворачиваюсь из-под него и вытираю мокрое от крови лицо.

Сантос смотрит на меня так, будто я исчадие ада. Он отступает на шаг, когда я подхожу к нему и беру меч у одного из покойников.

– Что? Неужели ты боишься девушки, Сантос? – буквально выплевываю я ему в лицо и поднимаю меч. Это нелегко. Он слишком тяжелый. Клинок от героического меча, который сейчас находится в теле Лакроса, легче и удобнее в обращении. Королевские гвардейцы часто носят гораздо более крупные и тяжелые мечи, которые мне тяжело удерживать из-за небольшого роста. Но я это делаю. Из всех своих оставшихся сил.

– Боюсь? – весело спрашивает он, и только я собираюсь удивиться, как замечаю, что его взгляд на мгновение задерживается на чем-то позади меня. Но уже поздно. Я чувствую боль, и все вокруг чернеет.

Глава 23

Первое, что я слышу, прежде чем открываю глаза, – это плач Авиелл.

Я поднимаю веки и ищу ее глазами. Она сидит напротив меня. Связанная. Я пытаюсь подняться, но я тоже связана и сижу, прислонившись к шкафу. Мы в библиотеке Лирана.

Я вытягиваю шею, которая болит так нечеловечески, что я едва могу четко видеть.

Затем я вижу Сантоса, а рядом с ним Лакроса. Как он смог пережить нашу схватку? Он прижимает руку к ране, но она почти не кровоточит. Наверное, его исцелил какой-нибудь герой.

Я фыркаю от злости.

– Доброе утро, солнышко. – Он делано улыбается и смотрит на меня сверху вниз, будто я насекомое, которое он готов в любую секунду раздавить.

– Где Лиран? – спрашиваю я, обращаясь скорее к Ави, чем к двум князьям.

– Он сражается с ангелами, – шепчет она.

– Кто бы мог подумать, что ангелы однажды сделают нечто, что пойдет мне на пользу. Я всегда думал, что если они действительно воскреснут, то всех нас убьют, – довольно восклицает Сантос.

Я оглядываюсь по сторонам. Но здесь больше никого нет.

– Ты ведь так любишь игры, маленький герой, да? Давай снова сыграем в одну.

– Поцелуй меня в задницу! – выдавливаю я.

Он замахивается и бьет меня по лицу. У меня звенит в ушах. Его кольцо сильно поранило мне висок. Я сплевываю кровь.

– Игра будет называться «Та или другая».

Я сжимаю зубы и тяжело дышу. Где этот ангел, когда он так нужен?

– Считаю, что нам не хватает вида обнаженной кожи, – задумчиво говорит Лакрос.

– Так кто же разденется? Ты или она? – Он указывает на Ави, которая пронзительно вскрикивает.

Я смеюсь отчаянно и почти истерично.

– Ты знаешь, что я выберу.

– Правда? Откуда мне это знать? Ты ведь хотела украсть ее жизнь. Так почему сейчас вернулся твой инстинкт защитника?

– Ты бы все равно никогда ее не раздел, Лакрос. Даже ты не можешь себе этого позволить. Потому что мы оба знаем, что наступит завтра. К сожалению, и для тебя тоже. А она по-прежнему княгиня Истины и жена великого князя.

– Ну, тогда ты. Снимай все выше пояса!

Я показываю, что связана.

– Это нелегко сделать.

Он прищуривается и наклоняется ко мне. Хватает меня за лифчик и рвет его.

Я высоко поднимаю подбородок, игнорируя его похотливый взгляд.

– Как все это было бы красиво без этого отвратительного сердца, показывающего твою суть.

– Ах, так это мое сердце здесь черное, а не ваши? – Я смеюсь.

– Скоро ты забудешь, как смеяться.

Он вынимает нож из сапога и криво улыбается. Затем приставляет лезвие к моей груди.

– Это вырезание метки было твоей идеей, дорогая, так что спасибо за вдохновение, – злобно шипит он, врезаясь в мою плоть.

Я стараюсь не кричать, и несколько секунд мне это удается, но, когда он отрезает от меня два-три дюйма, а затем поднимает лоскут кожи в воздух, как трофей, я кричу во все горло. По щекам у меня льются слезы. Все тело дрожит.

– Больно? На что это похоже? М-м-м… – мычит он, покачивая головой. – Думаю, тебе было недостаточно больно.

Ави начинает рыдать. Но я ее почти не слышу, когда он продолжает резать.

– Еще одно движение, и я вырву твою грязную душу из тела, князь Сладострастия.

В комнате раздается голос. Такой сильный и властный, будто он способен остановить время.

Я поднимаю голову и вижу зеленые глаза архангела, который с ужасом на меня смотрит.

Почему он меня все время спасает?

– Отойди от нее! – выдавливает он сквозь стиснутые зубы.

Лакрос поднимается, но внезапно оборачивается и хочет всадить ему в горло кинжал. Рука ангела устремляется вперед, хватает его за шею и поднимает в воздух так быстро, что я едва успеваю разглядеть. У меня перехватывает дыхание.

– Ты безумная тварь, – говорит он потрясенно, полный ненависти и гнева, а затем сжимает руку. Я вижу вены на шее князя, они вздуваются, а потом лопаются. Брызжет кровь, и я на мгновение испуганно закрываю глаза. Где-то вдалеке слышны крики Сантоса. Выходит, он убежал. Но, похоже, ангелу на него наплевать, потому что в следующую секунду он опускается передо мной на колени.

– Навиен, – выдыхает он, собираясь выдрать перо с крыла, когда я качаю головой и едва заметно показываю глазами на Ави.

В этот момент понимаю, что больше не доверяю ей. Совсем. Ни на грош. Более того, я уверена, что она использует то, что узнает, против ангелов. То есть развяжет охоту на них, и все захотят поймать ангелов и украсть их перья. Я не могу этого допустить.

Он кивает, затем отрывает кусок ткани от своего плаща и одной рукой прижимает его к моей ране, а другой меня развязывает.

– Как ты нас нашел?

– Я шел по следам сражения. – В его голосе слышится уважение. – Перед этим ты тут славно потрудилась.

Когда я думаю о том, с какой легкостью я убивала, меня начинает трясти.

– Ее тоже развязать?

Когда я поднимаюсь с его помощью, то смотрю вниз, на Авиелл.

Несколькими движениями он связывает обрывки моей рубашки, так что рана и грудь у меня снова прикрыты. Такой странный, но приятный жест доверия, хотя мы едва знаем друг друга и даже почти враги. Он снова вопросительно смотрит на меня и показывает на Авиелл. Проходит немного времени, а потом я киваю. Она замечает эту паузу, но ничего не говорит. Он освобождает ее, и мы с ним выходим.

– Что теперь? Это все не прекратится, пока я не пойду с тобой?

– Примерно так.

– Я не пойду с тобой без боя, – говорю я усталым голосом.

Я просто не могу этого сделать. Так поступила бы прежняя Нави. А я больше не хочу ей быть.

– Я знаю. И поэтому… – Он колеблется и прикусывает нижнюю губу.

– Что все это значит? – спрашивает другой ангел, подходя к нам. – Хватай ее, и уходим отсюда, Мелех, – ворчит он.

Архангел – я сомневаюсь, что его зовут Мелех, это больше похоже на титул – поднимает руку. Веки у него опускаются.

– А если ты не пойдешь со мной и из-за этого я убью всех в замке? Что ты решишь в этом случае?

У меня начинает дергаться глаз.

– Ты должна с ним пойти, – слышу я голос Ави позади. Больше всего на свете мне хочется повернуться и ударить ее. Да, я этого хочу. Но не делаю.

– Ты этого не сделаешь.

– Неужели? – спокойно спрашивает он. – Я знаю, что до сих пор был довольно хорошим. Но в какой-то момент доброте приходит конец. Тем более она не совсем соответствует моей природе.

Я пытаюсь выровнять дыхание. А потом думаю о Лиране, который заметил, что я делаю это, чтобы успокоиться, и подарил мне цепочку. О Миеле, который хотел дать мне все, но не смог.

Я не собираюсь оставлять их здесь и не позволю запереть себя и использовать. Но какой у меня есть выбор? Я продолжаю дышать, заглядываю в свое сознание, а потом слышу Арка. Он разговаривает не со мной, а скорее с самим собой. Миел тяжело ранен.

Я сжимаю кулаки и понимаю, что означает возможность слышать Арка. Моя сила снова со мной. Я наконец полностью овладеваю ею и выпускаю эту мощь наружу. По коридорам дворца проносится смерч света и теней. Все, о чем я могу думать, – это Миел. Я должна идти к нему. Ангелов отбрасывает поток моей силы. Я вижу, что они этого не ожидали. Больше всех изумлен архангел – видимо, он просто забыл обуздать мою силу.

Я направляю на них свет. А потом еще сильнее – тьму. Они корчатся. Архангел смотрит на меня, лицо у него искажается. В его глазах странное выражение – будто он хочет сказать, что я совершаю большую ошибку. Тем не менее он отдает приказ, и они исчезают. Я еще раз выстреливаю светом и чувствую, как моя сила словно сама по себе создает защитный барьер вокруг замка.

Я бегу так быстро, как только могу. Я чувствую Арка. Слышу его. Он в подземелье. Ави же просто остается на месте. Когда она увидела, на что я способна, ее охватила паника.

Я мчусь, убегаю все дальше и дальше. Мимо убитых и раненых, вниз по каменной лестнице, туда, где я тренировалась с Арком.

Я думаю только о Миеле. Он должен быть жив. Я почти спотыкаюсь, чувствую, что свет все еще льется из меня, буквально высасывая все силы. А потом я оказываюсь внизу и падаю на колени.

– Миел, – слышу я голос Арка. – Прошу тебя!

Я выпрямляюсь. Очень медленно обхожу каменную стену и молюсь, чтобы он был жив. Когда я поворачиваю за угол, то вижу его. Он стоит. Живой. Меня переполняет облегчение. Сердце у меня словно взрывается. Я хочу подойти к нему, обнять, поцеловать.

– Остановись немедленно! – строго приказывает Арк.

Я хочу шагнуть вперед, но почему-то не решаюсь. Арк что-то говорит, я думаю, что это на иврите. Шева часто использовал этот язык во время обучения, когда злился. В следующую секунду мой мир рушится. Потому что Миел меняется… Он становится… Лираном.

Пустота. Во мне остается только пустота. Я смотрю на этих двоих. Сглатываю. Моргаю. Я не понимаю и не верю в то, что вижу. Но это реальность. Я отступаю назад. Спотыкаюсь и падаю на пол. Арк и… Лиран смотрят на меня. Я оглядываюсь. Сердце у меня разрывается.

– Что… что это было?

Я стараюсь сохранять самообладание. Просто хочу услышать объяснение. Я должна его услышать.

– Почему ты используешь эту силу? Почему ты принимаешь другое обличье, почему… – заикаюсь я, во мне еще тлеет надежда.

– Навиен! – кричит Лиран, опускаясь передо мной на колени.

В этот момент я понимаю, что не Миел использует эту силу, чтобы выглядеть как Лиран. Нет. Миел – это Лиран. Лиран – это Миел. У меня вырывается стон. Звук боли – настолько сильно я потрясена.

– Ты… это он.

Лицо Лирана искажает мучительная гримаса.

– Прости.

– Почему? – вырывается у меня сквозь слезы.

Почему он это сделал?

– Я не контролирую это. Ни превращение, ни Миела.

– Но вы – один и тот же человек?

Я просто не хочу в это верить.

Лиран сжимает кулаки.

– У Лирана нет брата-героя, Навиен, – вмешивается Арк. – Он родился с двумя сторонами личности.

Я поднимаю свои окровавленные руки и прикладываю их к лицу.

– Значит, Миела вообще не существует, – едва слышно выдыхаю я.

Голос у меня срывается. Горло горит. В груди тяжесть.

– Разумеется, он существует, – говорит Лиран и касается моей руки, но я его отталкиваю.

– Ты – это он, и ты только что женился на моей сестре, – с болью выдавливаю я. Осознавать это настолько тяжело, что в душе у меня зарождается гнев – защитная реакция. Миел каким-то образом существует. Но… не совсем. Он всего лишь демоническая часть Лирана. Я была слишком слепа, чтобы это заметить. Теперь понятно, почему я никогда не видела их вместе. Я вспоминаю все, что говорил Арк. Почему я не подумала об этом раньше? Не сложила два и два. Почему… Лиран снова хочет прикоснуться ко мне, но я отстраняюсь. Сердце у меня разбито, или вот-вот разорвется, или… я не знаю. Удастся ли мне когда-нибудь исцелить эту боль внутри?

«Это нормально – любить их обоих» – это были слова Арка. Я смотрю в его сторону. Он выглядит виноватым и тоже опускается на землю.

– Это был твой подзащитный? Тот брат, который умер? – шепчу я.

Арк кивает. Я киваю в ответ, словно это движение может меня успокоить, но не выходит.

– Навиен, я…

– Нет! – твердо говорю я и отступаю на шаг. – Я не хочу ничего слышать.

С этими словами я поворачиваюсь и ухожу. На лестнице я начинаю бежать. Я бегу в прихожую, затем в тронный зал, а потом через стеклянные двери в сад.

Не задумываясь, я убираю защитную стену вокруг дворца. Когда я подхожу к старой часовне, мне в лицо дует ветер. Я смотрю на то место, где Миел предстал передо мной в образе Лирана. Кажется, прошли годы. Наверное, я должна была все понять уже тогда. Боль во мне не утихает, поэтому я пытаюсь запрятать ее глубже. Как всегда.

Я вытираю последние слезы с лица и иду дальше. Спокойно. Внимательно глядя по сторонам. Прислушиваясь. Я приняла решение. Пусть даже оно вызвано чьим-то очередным предательством. Надеюсь, что не упустила свой последний шанс.

Когда я добираюсь до места, где встретила Вьюнка, то сжимаю губы и смотрю высоко в усыпанное звездами небо.

Проходит бесконечное время, и я все сильнее убеждаюсь в том, что архангел больше не захочет меня видеть, но потом слышу позади тихие, мягкие шаги.

– Значит, ты все-таки пришла, – проникновенно шепчет он.

Я поворачиваюсь к нему. Он смотрит на меня. Наверное, я выгляжу ужасно – слезы оставили следы на залитом кровью лице.

– Значит, ты выяснила, кто такие Лиран и Миел на самом деле.

– Ты знал об этом?

Он кивает. И я в ответ.

– Значит, теперь ты хочешь уйти со мной? Добровольно?

– Поэтому я здесь. Главное, чтобы не пришлось оставаться с ними.

– А ты знаешь, во что ввязываешься?

Я делаю глубокий вдох и выдох.

– Ты собираешься сейчас меня отговаривать?

Он хрипло смеется:

– Нет.

– Куда нам надо идти?

Он наклоняет голову набок, а потом смотрит на меня с ужасом.

– Ты заманила меня в ловушку?

– Что? – растерянно спрашиваю я, но в следующий момент слышу свист, и через секунду в одно из его крыльев вонзается стрела. Он рычит и собирается броситься на нападавших, но падает на колени.

– Яд… Ты знала об этом? – ошеломленно выдавливает он.

Глаза у меня расширяются от ужаса.

– Нет.

– Тогда беги!

Я моргаю, а когда он начинает падать, поддерживаю его, вместо того чтобы убежать, хотя последнее, наверное, было бы лучше, потому что из-за деревьев выходит Лиран. С арбалетом в руке.

– Не волнуйся, он тебе ничего не сделает.

– Я…

Я настолько потрясена, что не могу вымолвить ни слова.

– Лиран, что ты наделал? – наконец удается мне спросить.

– Я защищал тебя, – объясняет он.

– Он мертв?

– Нет. Я его просто обездвижил.

У меня во рту пересохло. Как бы мне сейчас ни хотелось кричать на него, бить и оскорблять его, я сдерживаюсь. Потому что инстинкт подсказывает мне, что лучше не раскрывать, что я хотела уйти с ангелом.

Я все еще держу архангела, даже когда к нам присоединяются Арк, Аметист, Ларо, Густа, Шева и Джиа. Похоже, все они знали, кто такой Миел на самом деле. Я облизываю губы и приказываю себе не издавать ни звука.

– Извини, – шепчет Лиран, кладя руку мне на плечо.

– Перестань.

Я ее сбрасываю, понимая, что выглядело бы довольно странно, если бы я этого не сделала.

– Отнесите его в подвал! – приказывает Лиран, и я с отсутствующим видом наблюдаю, как они хватают ангела и уносят.

Остаемся только мы с Арком. Лиран, заметив мое непроницаемое выражение лица, уходит.

– Я тоже хочу извиниться, – говорит Арк.

Я ничего не отвечаю. Просто стараюсь собрать воедино кусочки сердца, которые по отдельности перемещаются у меня в груди и жалят.

– Ты хотела уйти с ангелом?

Я смеюсь:

– Зачем мне для этого приходить сюда? Это что, наше тайное место встречи?

Непохоже, что Арк поверил. Но мне все равно.

– Знаешь, Навиен, было время, когда я думал, что для те-бя будет спасением, если ты узнаешь, что они – один и тот же человек.

Я ничего не возражаю, просто не могу этого отрицать.

– И все же ни одного, ни другого не существует.

– Они оба существуют. Только не так, как бы тебе хотелось.

С этими словами Арк уходит, а я пытаюсь все упорядочить и осмыслить.

Хуже всего то, что сейчас я хочу, чтобы со мной были только эти два человека. Миел и Лиран. Так что я иду за ними обратно в замок, из которого только что сбежала.

Когда я вхожу и останавливаюсь у входа, то вижу, как они несут ангела в подвал.

Авиелл стоит у лестницы и смотрит на меня.

– Что? – через какое-то время выдавливаю я.

– Ты по-прежнему должна принести клятву.

– Это сейчас так важно? – спрашиваю я.

– То, что произошло, лишний раз доказывает, что это очень важно. Ты ведь хотела уйти, не так ли?

Голос у нее холодный и резкий. Она тоже, похоже, не удивлена, что Лиран и Миел – один и тот же человек. Только я одна опять ничего не знала.

– Мне просто нужно было подышать на улице.

Она поднимает брови, но я игнорирую ее и снова смотрю на лестницу, ведущую в подвал. Вдруг там появляется Лиран. Он подходит к нам и смотрит на меня извиняющимся взглядом. Но разве это что-то меняет?

– Мы все должны сначала лечь и отдохнуть.

– Я хочу с ним поговорить.

– С ангелом?

– С Миелом, – твердо говорю я, глядя в его темные глаза.

Он кривит рот и проводит рукой по волосам.

– Я не могу просто так вытащить его личность, Навиен.

– А как ты раньше это делал? – интересуюсь я, фыркнув.

– Это происходит, когда меня переполняют эмоции.

– Я хочу с ним поговорить, – повторяю я, проходя по коридору в тронный зал и выходя в сад. Я смотрю вниз, на то место, где лежало мертвое тело Тарона. Затем подхожу к одной из скамеек и сажусь. Я жду несколько часов и наконец слышу шаги. Когда я поднимаю голову и смотрю в голубые глаза Миела, я начинаю плакать. Я не могу это контролировать. Он подходит ко мне, опускается передо мной на колени и касается моего подбородка.

– Я не хотел, чтобы ты узнала это таким образом.

– А как еще я могла это узнать? Ты хотел сам сказать мне, что на самом деле ты Лиран? Думаешь, это было бы лучше?

– Я понимаю твой гнев.

– Вот как? – холодно отвечаю я.

– Я не он. Не совсем он. Я чувствую его эмоции, да. Но у меня есть и свои. Я действую по своей воле

– Тем не менее вы – один человек.

– Две стороны одного человека. И они обе тебе нравились.

– Какое это теперь имеет значение? Он женат на Авиелл. И ты, таким образом, тоже.

Он хмурится и ничего не говорит. Я на мгновение опускаю взгляд и глубоко дышу. Я больше не могу видеть в нем только Миела. И от этого чертовски больно.

– Я действительно старался держаться от тебя подальше. Но… я не мог.

Он на мгновение сжимает губы.

– Это все было по-настоящему. Я чуть не сошел с ума, потому что его ты тоже хотела. Я был серьезен, когда сказал, что выбрал тебя.

– Но ты не можешь выбрать кого-то другого – не того, кого выберет он.

– Но и ты тоже не могла принять решение, будь справедлива, Навиен.

– Потому что… потому что вы – один человек, Миел. Было так много моментов, когда в вас обоих я видела что-то настолько знакомое, что не верила себе. Так много моментов, когда мои чувства смешивались.

– Тебе нравятся обе мои стороны, и на самом деле в этом есть что-то хорошее.

Я не знаю, что сказать. Внутри у меня пустота.

– Это прощание, да?

Он кивает, и горло у меня сжимается.

– Неужели ты хотела бы иначе?

Я качаю головой, но при этом ни в чем не уверена. Насколько я на самом деле не в себе? Неужели я действительно хотела бы быть с ним, даже зная, что он – это просто другая сторона Лирана? Что тело у него тоже Лирана, только выглядит иначе?

Хуже всего то, что мне больно от потери не только Миела, а их обоих одновременно. Это эгоизм, который только еще больше показывает, насколько неправильными были мои чувства. Что бы я сделала, если бы они не были одним и тем же человеком? Выбрала бы Лирана, если бы он отказался от Авиелл, или Миела, если бы Лиран на ней женился? Я бы действительно так поступила? Или отказалась бы от Лирана и выбрала Миела? Я не знаю. Уже одно это доказывает, что все неправильно.

Миел встает и притягивает меня к себе. Он обнимает меня, и я прижимаюсь лицом к его груди. На самом деле я должна была все понять раньше по запаху. Наверное, меня запутало то, что от Миела всегда пахло серой. Но дождливой ночью в лесу он тоже пахнет.

Он немного отстраняется, берет меня за подбородок и приподнимает мое лицо. Затем его губы касаются моих, и у меня замирает сердце.

Возможно, ангел прав, и я так сильно хочу, чтобы меня кто-то любил, что забываю прислушиваться к себе.

Когда Миел отрывается от моих губ, он целует меня в лоб.

– До свидания, лженаследница, – вздыхает он и уходит.

Я остаюсь на месте. Такое ощущение, что земля подо мной разверзлась и, сделав шаг, я упаду в пропасть. Мысли у меня путаются, я перебираю в голове все, что произошло за последние несколько недель. Я совершала одну ошибку за другой и отрекалась от себя настолько, что уже не знала, кто я такая. Теперь я должна все исправить. Но с чего же начать?

Я закрываю глаза и вдыхаю свежий воздух, а потом наконец иду туда, куда должна. На террасу и в замок. Я не знаю, где остальные, но холл пуст, поэтому я спускаюсь по лестнице в подвал. Прохожу через помещение, где мы с Арком тренировались, иду дальше, пока не дохожу до камер. В самом конце я вижу, что в одной из этих клеток на полу лежит ангел.

Очень тихо я подхожу к решетке и смотрю на него. Они заперли его, как животное. Как птицу, которой запрещено летать. Проходит много времени, и он наконец просыпается и, моргая, смотрит на меня.

– Что…

– Я тут ни при чем, – произношу я и тяну руку к дверце клетки и крючку, который ее закрывает.

Зеленые глаза следят за мной с подозрением.

– Навиен.

Я замираю, услышав голос Лирана. Как быстро он преобразился. Как быстро личность Миела просто исчезла.

– Что? – спрашиваю я и только потом оборачиваюсь.

Лиран держит перед собой арбалет. Направленный на меня. Ангел позади меня встает и трясет прутья решетки.

– Ты собираешься в меня выстрелить?

– Нет, – говорит он. – Ты хочешь освободить ангела?

Губы у меня дрожат. Во мне столько невысказанного. Столько боли и столько отчаяния.

– Просто дай нам уйти, – умоляю я.

Рот у него открывается, в глазах испуг.

– Нам? – Он поражен. – Ты хочешь уйти с ним?

Я киваю, из глаз льются слезы.

– Но почему?

– Потому что вы мне лгали и использовали меня! – кричу я, как раненый зверь.

– Ты думаешь, что он этого не сделает? У меня не было выбора.

– У тебя всегда был выбор, Лиран.

– А у тебя? Ты была близка и со мной, и с Миелом. Ты никогда не смогла бы принять решение и выбрать. Это правильно?

Я вздыхаю и потерянно качаю головой.

– Вы один человек. Как ты думаешь, почему вы оба мне нравились? Потому что мне нравилось в тебе все. В том числе и твоя демоническая сторона. Только мою такую сторону… вы все ненавидите.

Я прикасаюсь к ране на груди, где Лакрос вырезал часть черного сердца. Что ж, это сделал не Лиран. Но он никогда по-настоящему не хотел принимать мою демоническую сторону. Он хотел ее использовать, но чтобы я ее не показывала. Так же как делал он сам. Потому что, очевидно, никто, кроме его ближайших знакомых, не знает о его другой части личности.

– Это неправда.

– Нет, это так. И ты это знаешь. Ты хотел сделать из меня то, чем я не была. И не ради того, чтобы защитить меня или Авиелл. Ты хотел показать мне жизнь, которая могла бы стать моей, чтобы у меня возникли к тебе чувства, потому что я была тебе нужна. Знаешь что? Это почти сработало. Да, я почти решила, что хочу быть такой и хочу так жить. – Все больше и больше слез льется у меня из глаз, когда я осознаю, насколько я была ослеплена. Самой собой. – Я думала, что было бы хорошо, чтобы со мной обращались так же, как с Авиелл. На какое-то время я подумала, что будет правильно, если меня будут любить просто потому, что я существую. Я думала, что хочу быть такой. Хочу получать такие подарки, как этот кулон.

Подняв руку, я сжимаю кулон.

– Я думала, что однажды буду танцевать на балу в этих платьях, как это делала Авиелл. Да, я хотела стоять перед алтарем. Я считала, что достойна жизни, которой мне недолго дали пожить… той жизни, которой меня всегда лишали, но которой я так сильно хотела. Первый раз в жизни думала, что я ее по-настоящему достойна.

Голос у меня срывается. Подбородок дрожит. Я плачу, понимая, насколько все это было неправильно.

– А знаешь, Лиран? Я достойна и большего. Но такой жизни, такого обмана… этого мне не нужно.

Слезы стекают у меня по щекам и шее, когда я наконец осознаю все это. Я вспоминаю момент, когда мы сидели с Сантосом и у меня исчезло желание скрывать свою личность и свою силу. Я не хотела больше скрывать свой шрам. Я – личность. Навиен. Герой. Черт возьми, я многого стою. Я сама, а не потому, что я изображаю Авиелл.

Я поворачиваюсь и открываю замок.

– Навиен, не делай этого! – рявкает Лиран, но тут дверь распахивается, а меня охватывает тупая боль, от которой трудно дышать.

Я в изумлении смотрю вниз на кончик стрелы, торчащей из моего живота. Лиран в меня выстрелил.

Ангел медленно выходит из клетки. Его взгляд переходит от стрелы к Лирану, и в глазах у него горит жгучая ненависть.

Я хочу пошевелиться, но тут что-то хватает меня. Не что-то. Кто-то. Это Ларо. За ним появляются Аметист и Джиа. Они оплетают меня тенями.

Ангел вскрикивает и пытается добраться до меня. Пульсирующая боль в животе стихает, оставляя после себя какую-то пустоту.

Я смотрю на Лирана – в глазах у него шок. Он настолько потрясен, что не видит приближающегося ангела. Тот бьет его по голове одним из своих крыльев, и Лиран падает на землю.

Затем архангел снова поворачивается ко мне. Я поднимаю голову и вижу бесконечное отчаяние в его зеленых глазах.

– Беги! – беззвучно выдыхаю я.

Лицо у него искажается. Тело сильно напрягается. Он ничего не говорит, но во взгляде у него мне удается прочесть молчаливое обещание, что он вытащит меня отсюда… а затем он исчезает.

Эпилог

Крики лженаследницы эхом разносятся по коридорам дворца. Я помню, как моя мама рассказывала мне о ее рождении. Мамина задача была забрать и унести новорожденную.

Ее мать, княжеская супруга, не хотела ее отдавать. Я иду на этот крик, прячась в темных закоулках коридоров, чтобы меня не заметили. Этому меня тоже научила мама. Она была влюблена в героя при дворе княжества Истины и в конце концов родила от него меня. Никто не должен был узнать, что я существую.

Когда я принесла одежду лженаследнице и увидела ее метку – черное сердце, во мне зародилась надежда, что что-то в этом мире может измениться.

Но сейчас я вижу, как они несут ее в библиотеку. Из груди у нее торчит стрела. Сердце у меня колотится. Я должна что-то сделать. Но что?

– Я сказал ей, что она предвестница, несущая свет. Мы должны стереть ее воспоминания, – взволнованно говорит Арк.

Мне нравится герой князя. Но то, что он произносит, заставляет меня содрогнуться. Он хочет стереть ее воспоминания?

– Делай то, что необходимо, – приказывает князь и кивает ему. – И залечи ее рану.

– Что еще она знает? – спрашивает Аметист, герой нашего князя.

– Мало. Она еще не знает реальной роли Густы. И роли Тарона. Кроме того, она не знает, что Авиелл делала у мятежников.

– Хорошо, – кивает Аметист. – Иначе она могла бы передать эту информацию ангелу. Это было бы для нас очень плохо.

– Он не оставит ее у нас, – задумчиво бормочет князь.

– Значит, мы должны как можно скорее связать ее со мной клятвой, – говорит Авиелл, настоящая княжна, задумчиво усмехаясь. – Тогда она больше не сможет уйти. Никогда. У нее не будет собственной воли.

Content

Дана Мюллер-Браун
Падшее королевство. Грех в твоей крови

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог