Электрик. Книга 2

Глава 1

МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА — 1/216

уровень 180/216

ВНУШЕНИЕ — 1/216

уровень 24/216

ЭНЕРГИЯ — 1/216

уровень 8/216

ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА — 1/216

уровень 14/216

РЕГЕНЕРАЦИЯ — 1/216

уровень 8/216

ПОЗНАНИЕ — 1/216

уровень 21/216

Когда начало светать, мы остановились, наконец, чтобы уже передохнуть надолго.

И до этого делали остановки, меняли лошадей в повозке, давая им отдохнуть по очереди в ярме, три раза минут по двадцать в общей сложности простояли без движения за все время. Еще кормили животинок зерном, которого пара небольших мешков предусмотрительно припасено на повозке. Это уже я подсуетился пару дней назад, взяв часть денег за лошадок у покупателей натурпродуктом. Вроде и лишний вес, а без усиленной подкормки нельзя ехать быстро.

Ну, как быстро, просто поддерживать какую-то вменяемую скорость передвижения, чтобы погоня не достала тебя за пару первых дней. Когда совершит максимальный рывок на пределе своих сил.

Если сможет, конечно, лошади у всех загонщиков выглядели почти загнанными. Понятно, что догнать нас они смогли только с максимальным напряжением всех сил. Авторитет чертового графа был весьма силен, иначе и не скажешь про этого подонка.

А вот теперь стал значительно меньше в связи с его быстрой кончиной, но еще долго будет нам пить кровь.

Фокус с преодолением болота дал нам необходимую фору в пару дней, однако, мы ее очень быстро прогуляли.

Не мы, конечно, а сами наемники, похожие по жизни на избалованных детей, которых никак не оттащить от игрушек, то есть таверн и соответствующего веселья в них.

Как чувствовал, что не останется вообще времени кормить наших животных простым выпасом на лугах. А в предгорных хвойных лесах этой местности с травой не так, чтобы очень хорошо, все шишками да иголками присыпано.

Есть поляны с травой в стороне от дороги, вот туда и отправляли обычно немного подкрепиться животинок, но сейчас все волки и полянки серы в полной темноте, и совсем нет времени их распрягать для свободного выпаса.

А дальше все время ехали, не переставая, отсыпаясь на ходу, чтобы оставить как можно большее расстояние между собой и будущей погоней. Потому что все мои спутники очень хорошо разглядели, что случилось с нашими товарищами из-за их чертовой упертости и теперь уже непонятного пофигизма.

Раньше он вот таким непонятным вообще не казался на первый взгляд, а выглядел весьма обоснованно крутым поведением сильно уверенных в себе опытных по жизни мужиков с оружием.

Которые точно, плавали — знаем! Все решим, всех порешаем! Кто не с нами — тот не жилец!

С их стороны все точно так и выглядело, о чем они мне неустанно доказывали словом и делом.

Такие вот простые и красивые для собственного успокоения лозунги, только не первая, а примерно пятая по счету проверка все наглядно показала. Четыре раза успешно сдали экзамен, но этим самым завалили пятый из-за полной расслабленности и непонимания ситуации.

А экзамен здесь сдают своей жизнью и кровью, получил двойку — добро пожаловать на тот свет в муках.

Теперь реальная жизнь четко расставила все по своим местам — кто безнадежный понторез бестолковый, а кто здорово шарящий в теме правильный по жизни командир.

Именно потому, что одни еще живы и здоровы, и люди при нем в полном порядке, даже отомстить круто получилось почти недоступному для такого дела графу. А вот вторые уже померли на грязном полу таверны или скоро умрут от каленого железа и лишения кое-каких, уже явно лишних, частей своего тела страшной и бесславной смертью.

Это я так про Грипзиха и Вертуна думаю, Шнолль то точно от моего болта помер, раз мне его смерть в СИСТЕМЕ засчитана.

С другой стороны — ну вот такие они сами по себе люди и уже не исправятся никогда. Не получат больше такого шанса от судьбы. Нужно это было мне сразу понимать, что насидевшиеся в лесу наемники обязательно начнут гулять, как дети малые. Раз деньги неплохие в общей казне завелись, то нужно их тратить ударными темпами, а то ведь можно вообще не успеть с этим делом.

И мы теперь всего вчетвером не пойдем их спасать, чтобы вызвать из рук шести десятков, разъяренных ночным обстрелом, воинов.

Ну, я так точно не пойду и лучниц не отпущу, а Терек может попробовать. Если очень захочет.

— Вот поэтому такие подонки, как граф Апольчивер, всегда, ну, почти всегда торжествуют в своих грязных делах, а такие славные парни погибают, оставшись втроем против шести десятков крепких воинов! — бросил я в сердцах в самом начале пути, еще в темноте, пока все наши не спят. — Что с головой у них все в порядке и погоню правильно организовать по уму могут! Заставить своих воинов скакать днем и ночью. И точно не станут цепляться за убогие таверны, как в последний раз! Вот он, последний, точно и получился!

Все спутники угрюмо, но молча меня поддержали, что тут скажешь против моих очень справедливых слов.

Посмотрев наконец наглядно, какие солидные силы оказались брошены на нашу поимку и насколько грамотно преследователи окружили деревню — и наемник, и лучницы быстро осознали мою полную правоту.

И свою собственную неправоту, которая благодаря моим хлопотам, на которые все очень косо посматривали, все же не привела их к очень печальному концу.

Жить все-таки хорошо! Особенно, когда красивая девушка смотрит на твое мужественное лицо с явной любовью!

Сейчас едем молча, спим по очереди, один из нас, мужиков, несет впереди небольшой факел и ведет под уздцы лошадь. Одна из лучниц немного управляет лошадью и посматривает постоянно назад, нет ли за нами погони? Не светятся ли факелы у конников в руках за деревьями на оставленной позади ночной дороге?

Что тогда делать? Если они все же появятся? Да кто его знает? Бросать повозку и разбегаться по кустам, пытаясь подороже продать свои жизни! Кому-то может повезти, но, скорее всего, не очень надолго. Проще тогда уже принять в строю правильно бой и отдать жизнь не совсем зазря.

С моей здорово подросшей силой еще можно отбиться, просто нанося сильные удары и ломая сознание врагов, если нас догонит десяток или немного больше воинов. Стрелять издалека они точно не смогут, да и вообще не получится нас перебить на расстоянии.

Впрочем, они этого и не захотят, приказ наверняка брать только живыми злодеев, поразивших всех своей продуманностью, выдан всем дружинникам.

Так что шанс есть и довольно большой, но пару десятков врагов я точно не потяну даже с прикрытием от своих.

Знали бы преследователи точно, куда мы скрылись — тогда сразу пустили бы погоню, но это пока тайна для оставшихся командиров графа и выживших благородных.

Ну, сейчас дружине совсем не до погони, нужно деревню несколько раз обыскать, пока не расскажут им перепуганные жители о том, что мы уже уехали. Но, ведь расскажут только про то, где мы стояли вечером, а вот куда потом подевались — не видел никто точно. Только и дорог, по которым мы могли скрыться, с той стороны деревни — не десяток имеется, а всего две-три расползаются в разные стороны, не больше.

Еще нужно раненых обиходить, убитых подготовить к дальней дороге, графа точно не здесь станут хоронить. Да и остальных воинов, попавших под наши стрелы и болты, тоже могут попробовать поближе к месту постоянной службы перевезти. Где у них остались жены и дети хотя бы.

Поэтому лед требуется где-то найти в большом количестве и еще ящики для тел сколотить, чтобы уже в них начинать доставку хотя бы графа в фамильный замок. Тут ехать как бы не целую неделю до него, теперь это основное дело для его близких людей — доставка тела на фамильное кладбище.

В ночи за нами точно не поскачут, тем более лошади у всех и так сильно уставшие после такой долгой и продуманной погони, когда догоняющим пришлось ехать реально на зубах, чтобы наконец захлопнуть ловушку.

А наши животины за четыре часа отстоялись, перекусили и отдохнули перед не таким уж внезапным для меня выездом. Да и сейчас не слишком быстро едут в темноте.

Отставали же от нас на два дня, как минимум, еще три-четыре дня назад, загонщики, но все же смогли все сделать на высшем уровне. Послали параллельными дорогами отряды дружинников, чтобы не дать нам свернуть куда-то в сторону.

Чтобы сразу же обнаружить такую попытку и оповестить свое начальство.

Да и так, наверно, без проблем просчитали, что мы уходим к Вольным Баронствам, необыкновенно сильно здесь накосячив, потому что больше таким махровым разбойникам идти вообще некуда.

Ну, чтобы не дать снова свернуть в тот Большой лес, где до этого времени прятались наемники с бандитами Хоба.

Правда, и я здорово к нашей неизбежной встрече приготовился, отчетливо внутри себя самого понимая, что парни в таверне служат отличной приманкой. Короткий триумф графа Апольчивера быстро превратился в его будущие похороны, но осиное гнездо мы расшевелили очень не на шутку.

С другой стороны, если придется заплатить за свои выстрелы последнюю цену, то хоть не совсем зазря все получится.

Удираем на той скорости, которая может развить в темноте запряженная в повозку лошадь, примерно с восьми часов вечера до пяти утра. Если посчитать восемь часов чистого хода да примерно по три-три с половиной километра в час, то оторвались от той же погони мы километров на двадцать пять — двадцать шесть.

На половину одного ездового дня примерно, теперь нас за один-два дня не догнать, как не старайтесь. На усталых лошадях так точно, всем нужен отдых на пару дней, которого у загонщиков снова нет.

Впрочем, свежих лошадей они все-таки могут достать в дружинах местных дворян, только не полное количество и не так быстро.

Кругом в темноте мелькают ели и сосны, песчано-глиняная дорога не размыта дождями и хорошо видна в свете обоих лун, поэтому ехать не трудно, но след от колес и копыт все же остается понятный. Преследователи утром, как рассветет за окном, тщательно прочешут окрестности села, обнаружат свежие следы и направятся за нами со стопроцентной вероятностью. Никого из местных по хозяйственным делам не выпустят из села, чтобы не закатали наши следы своими.

Пока ничего между собой не обсуждаем, едем в полной тишине, все наши, пока не спят, гоняют мысли о только что произошедшей гибели товарищей. И думают о том, как можно было спасти их самих или вообще кардинально переиграть ситуацию.

Только я ничего такого не гоняю в голове, понимая, что спасти наемников можно было только позавчера, даже не вчера, и уж тем более, что не сегодня вечером. Даже, если бы Шнолль с приятелями не позарились из своего вздорного принципа на эту совсем убогую таверну, и мы бы двинулись дальше по лесной дороге, то через час-два повстречали на ней неизбежно тех же опытных дружинников. И тогда лично для меня и моих теперь оставшихся спутников все пошло бы гораздо печальнее.

От той двадцатки, пущенной отрезать нам пути для бегства мы бы никак не отбились. Даже, если бы они не успели объединиться за это время. Даже используя мое умение вырубать ментальными ударами противников, со всеми зараз я бы не справился, скорее всего. Нашел бы мое тело болт, боевой топор или дротик, ловко отправленные в полет умелой рукой, а там таких ловких умельцев много бы нашлось.

— Бей поганого колдунца! — закричал бы первый заметивший непорядок вояка, когда вокруг него товарищи без всяких видимых пропущенных ударов валятся из седел, безвольно роняя мечи и арбалеты.

И все оставшиеся воины дружно кинулись бы на вашего покорного слугу.

После этого мне резко стало бы уже не до ментальных боев точно на какое-то время. Нас бы всех перебили на месте или повязали, так что встреча с подручными графа Апольчивера где-нибудь в подвале его замка оказалась бы неизбежна.

А, если бы все-таки счастливо померли на месте, то остались бы украшать своими телами виселицы в соседних крупных селах.

Тоже так себе занятие — кормить своей гнилой требухой ворон следующие несколько месяцев.

Ну, я бы все-таки смог взять кого-то из конвоиров под свое управление, если бы какая-то ЭНЕРГИЯ осталась в моем теле, не ушла бы вся полностью на РЕГЕНЕРАЦИЮ полученных ран.

Но это все такие сильно сложные варианты без всяких гарантий, что ну их на фиг!

Да еще заковали бы колдуна в тяжелые цепи, чтобы обязательно доставить на суд церкви и короля.

— Очень печально окажется висеть на крюке в подвале, когда в голове имеется невероятная по своей эффективности СИСТЕМА, только вся ЭНЕРГИЯ уже спущена на выздоровление. А мягким ВНУШЕНИЕМ никак не заставишь палача поменьше калить железо или снять с тебя те же тяжелые кандалы, — понимаю я про себя.

Так что все вышло для нас, пока выживших, именно так, как могло получиться в самом лучшем случае, правильно понимая объективную неизбежность гибели наших спутников. Искупительная жертва была принесена, но наши меткие болты и стрелы создали новый стопроцентный повод искать таких невероятно коварных стрелков с утроенной силой.

Ведь и так бы искали, хорошо зная наш состав, невольных свидетелей, видевших караван, по нашему пути имеется огромное количество. И все они сразу же расскажут полную и самую искреннюю правду, только увидев беспощадные глаза разъяренных воинов графа и услышав первый вопрос про такую странную компанию из пяти воинов-наемников и двух смазливых девок в коже. Не каждый год тут такие заметные личности появляются однозначно. С радостью расскажут и обязательно покажут тот путь, по которому мы уехали.

Но искали бы уже не так уперто после захвата живыми или мертвыми наших приятелей. А вот теперь, если граф тяжело ранен или скорее всего, что это именно он в моей СИСТЕМЕ подох, поиски непременно растянутся на пару месяцев.

Если не поймают по-быстрому беглецов, о чем сейчас все выжившие дружинники искренне мечтают, подгоняя своих уставших лошадей.

Так что двух девок и двоих крепких наемников при одной повозке и еще одной лошади сейчас точно начнут искать самым усиленным образом. Как только расспросят мужиков, около домов которых мы устроились на ночлег.

Никуда нам от такого внимания не спрятаться.

По неподвижному, угрюмому лицу Терека ничего не прочитать, а вот мои спутницы время от времени счастливо вздыхают и улыбаются. Они все же смогли отомстить всесильному графу, все благодаря моей правильной подготовке к ночным стрельбам и выбору идеальной позиции для них.

Поэтому смотрят на меня с большой благодарностью обе, понимая, что только моя задумка приблизила девушек к исполнению многомесячной мечты жизни — нанизать графа на свои стрелы.

Славно отомстить за своих убитых и изуродованных подруг в монастыре.

За это мне будет выдано много авансов, еще признано полное право и дальше руководить нашим маленьким коллективом. Вот этим делом я и собираюсь заняться вплотную.

Терек же грустит по своим друзьям и немного даже жалеет, что не оказался с ними рядом в таверне в тот самый трагический момент. Тогда бы преследователи так просто их не захватили, получили бы более дружный отпор.

Хотя полностью осознает, что ничем бы особо не помог приятелям, а просто сложил гораздо быстрее свою буйную голову.

Я по очереди читаю настроение всех моих спутниц и спутника, вижу радость от свершившейся мести вперемешку с горем от смерти старых друзей.

Когда светило полностью вылезло из-за горизонта и все вокруг стало хорошо видно, Терек загнал нашу телегу на какой-то каменистый холм, хорошо прикрытый со всех сторон густыми кустами и остановился. Я сразу же проснулся и соскочил с прыгающей подводы, где кое-как умудрился уснуть на пять минут.

— Хорошее место, давно уже такое высматриваю. Нужно дать отдых лошадям хоть немного, — начинает он распрягать и обтирать лошадку. — И нам пожрать не помешает.

Я осматриваюсь кругом и отвечаю ему:

— Не очень, чтобы хорошее место для долгого отдыха.

— Почему? — удивляется наемник.

— Не спорю, укрыться от обычного крестьянина, не особенно внимательно глядящего по сторонам и просто проезжающего мимо, вполне сойдет. От нашей погони точно нет, недавно низкое место у лесного ручья проехали, там все наши следы остались.

— Да сколько тут таких телег катается? — отмахнулся Терек весьма легкомысленно.

Да, придется брать полное руководство над нашим коллективом именно мне, как самому умному его члену.

Ведь загонщики точно знают состав нашего каравана и уже посчитали все гвозди в следах от подков наших лошадок.

А то доведет нас легкомысленный товарищ наемник до цугундера. Как уже махали рукой его приятели на мои слова.

— Чтобы еще следы одной лошади за повозкой постоянно имелись? Наверно, что немного, — спокойно отвечаю я. — Вот остановиться передохнуть здесь, в этом укромном месте, чтобы встречные путники нас сейчас не увидели и ничего не рассказали погоне — это нормальное дело. Но для дневного лагеря этот холм явно не подходит. Днем или к вечеру погоня появится здесь. В той мокрой низине позади наши следы остались очень заметные и, если в следующем таком сыром месте их не окажется, загонщики сразу поймут, что мы там не проезжали, поэтому быстро вернутся обратно. С этой дороги нам пока совсем некуда свернуть, если только на вырубки, но там мы окажется слишком хорошо заметны, если они решат их проверить. Да и на повороте сюда тоже свежий след от колес остался, наверняка, его можно спрятать, конечно, после небольших хлопот. Но все равно, через пару часов мы должны ехать дальше, хотя бы до более сухой и укатанной дороги, на которой не остается наших следов, где мы сможем спрятать повозку и лошадей гораздо надежнее.

— Пока нам навстречу никто не попался, в такую рань по темноте никто не ездит, — замечает Терек. — Но там нас увидит куча народа.

Сестры слушают наши разговоры с интересом, но по привычке помалкивают, как их приучили наемники.

— Вы тоже можете сказать свое мнение, раз являетесь такими сильными лучницами и поддерживаете нас в бою. Имеете на это право, ведь так же станете воевать вместе с нами в случае чего, — обращаюсь я к ним. — И погибать тоже.

Терек скептически сопит, но Ксита сразу же отвечает мне:

— Да, здесь место для отдыха, и чтобы еду сварить, силы нам и лошадям нужны. Но оставаться на день нельзя точно.

— Давайте подумаем, что нам вообще нужно делать дальше? — довольно робко произносит и Фиала.

Я киваю Тереку, мол, давай высказывайся, но он отрицательно кивает головой. Придется мне за всех говорить и решать.

— Мое мнение простое — нужно пока ехать все возможное время, только так мы можем поддерживать солидное расстояние между нами и погоней. Надеюсь, все понимают, что после почти наверняка убитого графа за нами будут гоняться очень усердно. Смертью графа мы отомстили ему за ваших подруг и наших товарищей, это благое дело, за него стоило так рисковать нашими жизнями. Но выжить после этого крутого поступка тоже окажется очень правильно, назло нашим врагам и судьбе. Ну или хотя бы подороже отдать свои жизни где-то в подходящем для правильной засады месте.

— То есть для какой засады? — сразу не понимает меня Терек.

— Ну, не удрать нам в этих почти безлюдных местах от загонщиков. Они обязательно найдут тех, кто нас видел в каждой деревне или просто жестко спросят путников. Не затеряться нам в толпе проезжающих никак, это не те густонаселенные баронства, что остались у нас за спиной. Получаются всего два возможных варианта.

— Какие же? — с недовольным видом спрашивает наемник.

— Первый — тогда нам стоит найти совсем безлюдное место на дороге. Забиться на день пути где-то в глухом лесу, чтобы нас просто не нашли по следам, и никто не мог там даже случайно увидеть. Только для этого у нас сейчас еды на неделю, а то и на две, лесного сидения примерно не хватит. Придется тогда закупиться жратвой в деревнях, благо денег довольно много у меня набралось.

— Да, правильно ты, Андер, всех лишних лошадей и телеги продал за хоть сколько. Прямо, как знал про такой исход. Сейчас бы пришлось все это добро воинам графа оставлять, да и навели бы они своим ржанием на нас еще в селе дружинников, — подтверждает мою правильную репутацию Ксита своим неподражаемым голосом.

Ну, и знал тоже о печальном будущем для части нашего коллектива, но спорить не стану с ней.

— Это да, с золотом в мешке все не так печально получается, как без него. Только молчание свидетелей нашего проезда нам никак не купить, вытрясут из них эти подробности баронские и графские дружинники с одного маху. И поэтому от погони далеко нам никак не оторваться, даже если начнем ехать и днем, и ночью, просто валясь с ног, — говорю я снова, возвращаясь к обсуждению того, что нам сейчас делать требуется.

— Или, значит, требуется день-два уезжать от места той разборки, что бы погоня побольше растянулась по разным дорогам. Они нас все равно будут нагонять с каждым часом, но за день не сильно больше нас проскачут. Только и с хвоста нам их не скинуть никак, после такого невероятного расстрела на крыльце таверны без наших голов страже лучше в замок не возвращаться.

— И что ты предлагаешь? — спрашивает Терек. — Если нам от них никак не уйти?

— Да устроить грамотную засаду где-то впереди. Где-нибудь на крутых склонах, чтобы быстро добраться до нас им было трудно. Два лука и четыре арбалета, болты и стрелы еще имеются в большом количестве, мы с пары залпов выбьем всех лучников и арбалетчиков. Если устроить еще хороший завал хотя бы с одной стороны, то можно ополовинить или полностью перебить весь отряд стражи. Потом они ускачут обратно, если попадется кто поумнее среди старших, или полягут все в засаде. Если их будет с десяток воинов, то вполне посильная нам задача. Если больше, тогда просто пропустим их вперед и будем думать дальше.

— А почему тогда нам нужно удирать пару дней? Чего бы нам их здесь не встретить, если проезд деревьями завалить? — недоумевает Терек.

— Здесь мы в ловушке сидим, да и они будут еще в слишком большом количестве. Не было у нас на пути еще таких развилок, чтобы они начали делить воинов, отправляя их по всем дорогам. Смотрите, если их осталось примерно пять с половиной десятков после нашего обстрела, то часть отправят сопровождать тела графа и остальных покойников. Но очень небольшую часть. Сами разобьются на два-три отряда и поскачут по всем дорогам, выходящим из села в сторону Вольных Баронств. Потом на крупных развилках тоже будут делиться, наверно. Они теперь точно знают, что нас осталось всего четверо, из них две девки, поэтому будут думать, что на нашу поимку и одного десятка дружины хватит с гарантией.

— А что, не хватит на нас десятка? — недоверчиво спрашивает Терек. — Они бабы, я только один воин, ну ты сможешь пару дружинников из арбалета успокоить. Если очень повезет.

Я сам не на арбалеты больше рассчитываю, лучники и стрелки и у врагов найдутся, еще гораздо опытнее и метче меня, а на свои ХАРАКТЕРИСТИКИ, полученные в кургане.

— Если они нас в пути догонят, да посередине засеянных полей, то точно хватит, не получится отбиться никак. А если на узкой лесной дорожке, где нас не объехать так легко или на привале, когда у нас позиция получше будет, то не известно еще, как все пойдет. Мы с тобой будем лучниц прикрывать, а они всадников ссаживать начнут. Но лучше всего грамотную засаду самим устроить заранее и перебить тот же десяток полностью.

— Так это нам не поможет, они все равно узнают про засаду и дальше за нами отправятся! — продолжает спорить Терек.

— Все правильно, отправятся непременно. Но когда только?

— Ну, когда узнают о ней.

— А когда они узнают? Через день-два еще, пока туда, до другого отряда, кто-то доскачет и сообщит, пока гонцов новых отправят, пока другие дружины на наш путь вернутся, так у нас отрыв окажется уже не жалкая половина дня, как сейчас дело обстоит. А целые два-три дня получится, тогда уже можно и спрятаться надежно, и еды накупить про запас, и дальше удирать без таких опасений! — объясняю я свою задумку. — Другого выхода нет, или рискнуть и правильно засаду устроить, или бежать, как зайцы, пока все равно не догонят!

— Без засады правильной нам погоню никак не скинуть, — это я отчетливо чувствую.

Со мной никто не спорит, признавая авторитет вожака, но и радоваться четкому плану тоже никто не стал, понимая, что нападать вчетвером на десяток опытных воинов — неизбежный путь в местную Валгаллу.

Нужно или место очень правильное, или повезти необыкновенно, или опытные воины из загонщиков должны облажаться по полной.

Ну, на что-то такое я и рассчитываю, потому что они уже сами здорово выдохлись за неделю непрерывной погони.

Догнали бы нас гораздо раньше, но нежданный фокус с болотом нам здорово помог.

Да и мне подпитаться энергией убитых врагов здорово необходимо, она теперь постоянно будет нужна, только уже преобразованная в мою личную ЭНЕРГИЮ.

Эта мысль у меня в голове и подталкивает на всякие опасные движения, но еще слишком большая доля вероятной случайности может все здорово поменять, причем не в нашу пользу. Поэтому управление нашим бегством нужно брать в свои опытные руки с неплохим уже уровнем ПОЗНАНИЯ.

После этого, сварив себе стандартный кулеш и не дождавшись никаких проезжающих мимо крестьянских повозок, мы двинулись дальше, завтракая остывающей кашей на ходу.

— Вон, сразу понятно, что сюда кто-то съехал недавно, — показываю я Тереку на оставшиеся на повороте следы от колес нашей повозки. — Дружинники точно это место проверят.

— Похоже, что совсем по лесной дороге едем, раз никакого движения нет, — сообщил мне Терек, отправив свою лошадь поближе.

— И это хорошо, нам сейчас никакие встречные вообще не требуются, — ответил я, заряжая с помощью своих рук и спины один из двух арбалетов, которые решили держать в пути готовыми к стычке.

Придется их менять каждые пол часа, но лучше рискнуть тетивой, чем своими жизнями. Да и для меня разминка хорошая, с моей новой силой это не так трудно делать, чем тому же Тереку, тоже здоровенному мужику.

— Ты тогда в седле встречаешь врагов, я тебе сразу один арбалет в руки суну. С правой стороны от повозки держись, я слева их жду, а наши подруги с самой повозки стреляют, — такой у нас предварительный расклад на всякие непредвиденные встречи с опасными товарищами.

Мы же не только с погоней можем встретиться, а просто с задиристым местным феодалом и его дружиной, который захочет пошариться в нашем сене на подводе. Как хозяин своей земли и всего, что по ней передвигается, все же авторитет у наемников не такой непререкаемый, как у какого-то настоящего благородного дворянина. Ну или еще какие решительные товарищи в пути попадутся, нас-то всего двое мужиков, а при нас две очень смазливые девки имеются на борту хорошо груженой подводы. Сильно смазливые и хорошо так грудастые, прямо вызывающе смачные такие.

Поэтому кожу и кольчуги снимать не стали, пусть все это добро привлекает к нам лишнее внимание.

Но зато сразу за нас всем встречным-поперечным сообщает, что люди мы не простые, не крестьяне какие-то безответные или прочие смолокуры с углежогами, уже не такие безответные, конечно, которых в этой местности много попадется. Которых можно легко остановить и поспрошать, что они тут вообще делают.

А такие себе товарищи, которые на удар всегда ответят ударом, и право кататься везде без разрешения тоже имеют.

Я же пока раздумываю, примостившись на краю телеги, что нам нужна еще одна повозка, а то на уже имеющейся трофеи, собранные с наивных стражников города Жофера и еще с той сильно неудачной погони какого-то, оставшегося до сих пор неизвестным для нас, барона уже складывать некуда. И спать они еще здорово мешают.

Но и лишних рук пока для второй повозки просто нет в наличии, все время одна половина из нас спит, а вторая половина рулит и еще бдительно охраняет остатки каравана.

Так прошел весь этот светлый день, передвигаемся по сплошным лесам, иногда встречаем следы свежих вырубок и слышим удары топоров где-то в лесу, иногда попадаются другие подводы навстречу. Мужики местные смотрят с большим интересом на нас, наших женщин и явно, что молчать не станут, когда уже его подводу через пять-шесть часов окружит десяток-другой сильно злых и раздраженных дружинников с понятными вопросами.

Миновали две деревеньки и одно большое село, в нем закупились свежим хлебом у местного трактирщика и еще крупы набрали разной. Мяса вяленого у него тоже немного нашлось и один бочонок с солониной из местного лося, так что уже можно заныривать в какое-то совсем глухое место и терпеливо пережидать неутомимо скачущую за нами погоню.

Нас хорошо рассмотрели местные, и погоня о таких проезжающих товарищах тоже очень быстро узнает.

Сам ломаю голову постоянно, понимая, что без наглядной демонстрации моих умений у нас вряд ли получится выжить.

Нужно как-то рассказать своим спутникам про мои новые возможности. Но я серьезно боюсь, что останусь тогда совсем один. Девушки наши при монастыре выросли и хорошо знают, чем светлая сторона бытия от темной отличается в местной религии, да и Терек не совсем пробитый отморозок. А мне этого очень не хочется, тем более потерять Фиалу, которая ко мне не на шутку привязалась и, пожалуй, что уже влюбилась в своего прекрасного принца.

Который реально все решает и понимает, и сам из себя ничего такой, хотя на том же мече почти ничего не умеет.

Это на самом деле большой недостаток для ее любимого, но остальные весомые преимущества пока его перевешивают. Да и мое мягкое ВНУШЕНИЕ реально работает над ее сознанием.

Поэтому пока ничего не рассказываю и соответственно не делаю, что-то внутри меня говорит:

— Не спеши, оно само собой все получится со временем.

На второй день проехали еще три небольшие деревни, а вечером купили свежего мяса у охотников, килограммов пять нежной вырезки. Имеющееся серебро в деревнях трачу легко, а тут отдал троим суровым мужикам целый золотой по случаю, чему они здорово обрадовались.

Почему-то, глядя на охотников, с большим интересом разглядывающих денежных покупателей, промелькнуло понятное понимание, что лучше всего нам бы этих мужиков самим перебить и прикопать недалеко. И не глубоко.

Мое ПОЗНАНИЕ мне это, что ли, нашептывает?

Позволили себе немного отдохнуть вечером, пока купленное мясо полностью пожарили на костре.

Глава 2

Но так беспределить с обычными охотниками я, конечно, не стал, да и про активную работу одной из своих ХАРАКТЕРИСТИК никому из спутников ничего не рассказываю.

Что подсказывает она во избежание каких-то серьезных, но, пока еще будущих проблем взять, да жестоко порубить и пострелять ни в чем пока не виновных перед нашим отрядом лесных мужиков.

Пока не виноватых, а вот скоро уже такими они конкретно окажутся, наверно, как подсказывает мое ПОЗНАНИЕ.

Но с его действием я еще не очень хорошо знаком, поэтому пока только внимательно присматриваюсь к бородатым рожам охотников. Ничего такого критического и уже невосполнимого не творю с ними.

Нужно это предсказание правильно использовать, раз уж оно пришло в мою голову.

Просто не хочу разрушать нашу теплую компанию, да и объяснять тогда слишком много чего придется.

Например, почему раньше про такие способности никому не рассказал, и не заставил своевольных наемников погонять лошадей с утра до вечера, чтобы выскользнуть из смыкающихся зубьев беспощадного капкана.

Сейчас то нам с еще тремя опытными воинами гораздо проще было бы ехать.

Ну, никак не проще на самом деле, не такие они все же люди, чтобы слушаться меня беспрекословно, как папу родного. Да и того давно уже не воспринимали в качестве учителя жизни, раз он не может победить сынка в тренировочном бою. Такие приоритеты у них, людей своей эпохи, кто ловок на мече, тот может больше других.

А я на нем не то, что не ловок, а вообще просто никак.

Ведь теперь, когда мои опасливые предсказания и определенное нытье в сторону неисправимых гуляк-наемников весьма поучительно воплотились вживую, всем выжившим обязательно будет казаться, что я делал совершенно недостаточно для того, чтобы спасти их жизни. Нужно было просто жестко приказать и требовать исполнения, а не то…

Ну, и так едва с Шноллем не схватился пару раз, однозначно, что не в мою пользу, порубал бы меня двурукий мечник в полную капусту без всякого зазрения совести. Ведь я сам воздействовать на него вообще не смог никак серьезно, поэтому выбрал такое хрупкое сосуществование на какое-то, явно, что небольшое время. Можно было и по башке попробовать дать ему ментально, но мне кажется, что на него такой пинок вообще не подействовал бы, раз уж стоит у него какой-то сильный блок в сознании на такое внешнее воздействие.

Да и я сам ведь совсем впервые начал получать такие заметные пинки от ПОЗНАНИЯ, не знаю еще точно, как они именно скажутся на нас самих. Все в первый раз сам увидел, и траурные каймы, и то, как они темнеют и наливаются чернотой.

Можно сказать, что проверил свои способности на парнях, но это в том случае, если только себе самому признаться придется. Моим спутнику и спутницам совсем о таких предположениях не стоит даже подозревать.

Испортились у нас отношения еще и из-за однозначного выбора Фиалы, которая предпочла только со мной любовью заниматься. Вот этот поворот Шноллю сильно так не зашел, раньше ему от нее перепадало. Да и вообще отказывать своим защитникам и спасителям сестрам не рекомендовалось, а при моем деятельном участии они осмелели вдруг.

Ну, банду Горбатого Хоба мы вместе только с лучницами перебили, пока наемники смотрели пораженно, а дальше уже я сам девушек защищаю постоянно.

Поэтому все случилось так, как случилось, а меня совесть совсем не мучает. Я им тоже не мама родная, в конце концов, чтобы обо всех заботиться беспрестанно, кто над моей как бы трусостью открыто смеется. Предложил несколько раз быстрее уезжать без всех этих трактиров и гулянок, послали меня откровенно на хрен, ну и все.

Какие претензии? Никто никому ничего больше не должен в этой суровой жизни.

Товарищам моим говорить о такой беспощадной проверке совсем не стоит, лучше подождать подходящего случая.

Поэтому просто веду себя, как истинный лидер и указываю, куда нам ехать и как именно быстро это делать.

Набили на долгом ужине полностью животы жареным мясом местной косули, я еще вспомнил название «седло косули» от того самого Ремарка из «Черного обелиска» и подумал, что это его мы как раз и съели сегодня. Вкусное жареное мясо, да еще в большом количестве — одна из немногих доступных радостей жизни для таких, как мы, постоянных беглецов.

Два дня с лишним прошло после нашей схватки, волнения и тревоги в душе понемногу успокаиваются, но мы по-прежнему довольно быстро удаляемся в сторону Вольных Баронств.

Никто не оспаривает мое право командовать и приказывать.

На третье утро я разговорился с Тереком, что ждет там нас впереди.

— А что ты хочешь узнать? — довольно лениво спросил он, оборачиваясь посмотреть назад. — Едем себе и едем, позади враги, впереди их нет, какая разница, что там дальше? Главное, что врагов там точно нет.

Такое у него одностороннее мышление мне хорошо видно, как у самого простого, незамысловатого наемника.

— Сколько нам еще ехать до самих Баронств и пойдет ли погоня за нами туда, если будет знать, где мы проехали?

— Пойдет, конечно, такой повод всех местных норров обяжет им помогать, — отвечает наемник. — А ехать еще пять дней.

Немало еще бежать, на таком расстоянии нас точно догонят до границы королевства, да и там ничего не закончится.

— Потому обяжет помогать, из-за того, что мы пристрелили сильно благородного графа?

— Именно поэтому. Местные норры с этой стороны гор его имя наверняка знают хорошо, что он богатый и влиятельный благородный из Гальда, поэтому нам там легче не будет. Еще и просто так дорогу могут перекрыть, не пропустить дальше, если наши рожи не понравятся. Да и горные бароны нас без того, чтобы ограбить, не пропустят никак.

— То есть нам туда ехать не нужно? — удивляюсь я равнодушному настроению Терека.

Ведь впереди нас не ждет ничего хорошего, а он все равно едет молча и никак меня не просвещает насчет будущих проблем. Очень он все же неинициативный товарищ, прямо скажем, все знания из него нужно клещами вытягивать.

Ну и еще грустит по своим друзьям, потерял сейчас какой-то смысл жизни, как мне кажется. Все же три года они уже держались вместе, как встретились когда-то на службе в богатом монастыре.

— Трудно сейчас сказать, можем проскользнуть на ту сторону гор, но может и не получиться у нас, — довольно обреченно произносит он.

— А язык какой в Вольных Баронствах в ходу? — еще важный вопрос для меня самого.

— С этой стороны говорят на нашем, с той стороны — на имперском. Там знают многие два языка.

— А ты его знаешь?

— Я не очень, немного только понимаю, но почти не говорю. То есть могу разговаривать, только не хочу. А чего ты переживаешь, ведь сам оттуда, из Империи! — недоумевает Терек.

Ага, из Империи именно, если по моей прежней легенде, только никогда там не был. А вот с языком у меня вопрос, знаю ли я его? Кто оказались те освобожденные рабы около кургана и на каком языке они разговаривали, этого я стопроцентно не знаю.

Может, переселенцы откуда-то? Хотя точно из Империи были, значит, я должен уметь на нем разговаривать.

Пока не услышу своими ушами, то не могу сказать точно. Вдруг не знаю и тогда моя легенда про охранника имперского купца, совсем не вовремя оказавшихся в зоне нападения зверолюдов на крепости Империи, рухнет однозначно.

Не скажу, что это сейчас окажется для меня какая-то особо сильная проблема, если я признаюсь спутникам, что сам не из Империи, а просто местный житель королевства Гальд. Или еще какого другого королевства.

— Ну, придумал себе легенду тогда, чтобы Хоба ввести в непонятки. Что я такой же, как они сами, бандит. Понятно, что местным уркой мне не показать себя никак, не знаю местного жаргона бандитского ведь, — вот что я могу сказать своим.

Но уверен, что всем будет все равно, кроме неровно дышащей ко мне Фиалы, но девушка лишнего спрашивать сейчас не станет.

В инструкции к загрузке СИСТЕМЫ что-то такое было написано про то, что я стану сразу хорошо понимать языки окружающих меня народов. Вот гальдский сразу начал понимать, наверно и имперский в список загруженных в мою голову входит. Обязательно должен входить на самом деле, все же однозначно самая крупная страна здесь.

Кстати, сами бандиты и наемники с крестьянами ни разу не поинтересовались, почему это простой охранник из Империи понимает гальдский язык и сам на нем отлично разговаривает. Просто молча признали этот факт и все, не обратив никакого особого внимания и ничего не спросив. Многие, значит, кто по работе или торговле с Империей связан, понимают два языка, никакое это не супер умение для местных.

Можно и мое знание имперского сейчас проверить, я должен его знать по идее.

— Скажи по-имперски «Дайте мне еды и выпить», — обращаюсь я к Тереку.

Он произносит несколько слов, я их не понимаю мгновенно, но через две секунды довольно улыбаюсь, этот язык мне тоже хорошо знаком.

— Не правильно говоришь, нужно вот так, — и я поправляю произношение наемника.

— Да наплевать, и так все понимают, — бурчит он недовольно.

Отлично, я настоящий полиглот сделался со своей СИСТЕМОЙ в башке, так что появляются новые перспективы в жизни. Можно тогда и в Империю податься, в самом крайнем случае, если уже совсем прижмет в Гальде или Вольных Баронствах.

— А как насчет Империи? Есть для нас такой вариант? — на всякий случай интересуюсь я. — С твоей точки зрения?

Терек с удивлением смотрит на меня, я на самом деле должен гораздо лучше его понимать в этой теме.

— Это я спрашиваю на тот случай, если мне под своим именем там не появиться. С купцом все не так радужно вышло, пришлось его бросить, чтобы самому спастись. Могли это другие люди понять, — еще раз объясняю, почему не могу назваться своим именем на границе Империи. — И донести потом имперским блюстителям.

Что могут меня разыскивать в самой Империи, как дезертира или еще кого-то.

Авторитета мне это не добавит в глазах Терека, но зато полностью объясняет мои вопросы. Что я могу приехать туда только под чужим именем и без имеющегося гражданства этой большой страны.

— Да ничего хорошего тогда не ждет! Если не успеем прямо на границе попасть к кому из местных норров в дружину, то придется идти на военную службу рядовым воином в имперскую армию, — объясняет он. — Когда нас стража остановит без какого-то нанимателя из благородных, такие там законы. Там без армии никак гражданство не получить, всех гонят туда обязательно, кроме крестьян. Но и тех шлют на границу со зверолюдами землю пахать, так что не известно еще, что хуже — тянуть солдатскую лямку два срока или ждать, когда тебя зверолюды в рабство определят. И сожрут потом, когда праздника захотят, у них все праздники через еду отмечаются.

— Только ведь ты не воин совсем, тебя точно никто и никуда не возьмет, кроме, как в местную армию. А это такой поганый вариант, что проще здесь бой принять и со славой погибнуть, — подводит он основательным образом черту.

— А в баронскую дружину в горах можно попасть? — намекаю я на Вольные Баронства.

— Не любят они брать наших, пробовал я уже. Правда, с тех пор стал лучше воином, чем раньше. Могут меня взять, если народа в дружине не хватает. Или какая-то заварушка намечается. Но тебе и туда путь заказан.

— А подруг наших тогда куда? — киваю я назад.

— Ну, наших-то красоток везде возьмут, только уже без нас самих однозначно. Будут норрам детишек рожать, пока товарный вид не потеряют, — довольно точно обозначает вероятное будущее Кситы и Фиалы наемник.

Да, печально все выглядит в изложении Терека, особенно наша будущая жизнь. Типа, от нас ничего не зависит, как скажут начальники, так и будем смирно в ямке под плинтусом сидеть. Плетью обух не перешибешь и все такое прочее.

Не для того у меня мудрая СИСТЕМА в голове стоит, чтобы смириться со своим бесправным положением!

— Ну, а какие у тебя самого планы на жизнь? Когда мы окажется в безопасности?

И тут я узнаю, что планы у настоящего наемника всегда одинаковые — кому-то подрядиться на службу.

— Только так? — переспрашиваю и получаю ответ, что других вариантов нет.

— Если совсем дело не сложится, тогда снова в разбойники придется подаваться. Но в лесу сидеть больше не хочу, осточертело, — ругается Терек. — Зато девок можно тогда при себе оставить, раз у нас деньги есть, чтобы снять жилье и на еду тоже на пару лет хватит. Но проблемы из-за наших красавиц везде будут непременно, трудно простым наемным воинам будет их за собой удержать. Благородные, купцы или просто влюбившиеся в них будут все время палки в колеса вставлять. По ушам про любовь или большие деньги ездить, пока мы на службе пропадать станем. То есть я один там окажусь, а ты какую-то другую работу найдешь.

Это он, значит, про Гальд говорит, если нам удастся обмануть погоню. В Баронствах или Империи и такая скромная жизнь мне не светит поначалу.

— А как соседнее королевство называется? И какой там язык? — последний вопрос от меня, совсем лицо у наемника недовольное от моих расспросов сделалось.

— Ксанф называется. А язык такой же, чуть отличается и все. Когда-то давно это было одно королевство, но разделилось на две части из-за войны какой-то.

— А дальше еще?

— Там королевство совсем лесное такое, Минум называется. Но там язык совсем свой, очень непонятный, — бурчит снова недовольно Терек на мои расспросы.

Загружен он у меня, интересно, язык этого лесного королевства? Проверить пока невозможно.

На всякий случай наемник отворачивается и отъезжает от меня подальше, чтобы я не задавал ему больше вопросов.

Черт, ну до чего народ местный простоватый и башкой вообще работать не любит! Даже просто обсудить наш дальнейший путь не хочет, только плюет часто на дорогу и молчит угрюмо.

Тогда я отошел от наемника, и подключился к опросу Кситы и Фиалы, но их географии в монастыре, конечно, не учили. Вообще ничего хорошего там, кроме нудных молитв и множества грязной работы в своей монастырской жизни, не видели бедные наши подруги.

— Ну, хоть дали вырасти в невинности, без всей этой грязи, как в других монастырях случается. Монахам обязательно дай, стражникам дай, наемникам — тоже дай! Очень строгая у нас была настоятельница, истово верующая, поэтому с Апольчивером и сцепилась напрасно так совсем, — грустно вздыхает Ксита.

— Так, придется самому нашу судьбу решать, а советов у спутника и спутниц совсем не спрашивать! — понимаю я про себя. — Не понимают они ничего про хорошую жизнь по нынешним временам и моим возможностям, то сам наемником за жалкие копейки на острые копья лезть собирается, то при монастыре бесправным сервом вкалывать зовут.

Начинает у меня складываться уже свое мнение, что нам нужно делать и куда стремиться.

Но вскоре замечаю приблизительно подходящее нам для засады место и командую Ксите править в первую подходящую щель в кустах.

— Что такое, Андер? — спрашивает Фиала.

— Погоня близко уже. Чувствую, что лучше нам места не найти! — отвечаю я. — Уже можем не успеть, а в поле сражаться вообще без шансов.

Ну, приближающуюся погоню ощущаю уже с самого утра, похоже, что за ночь догоняющие нас всадники не поспали, как следует, а здорово один рывком в темноте сократили расстояние. Что-то здорово возбудило их командира, это значит, кто-то из встречных-поперечных рассказал ему, чтоб мы уже совсем недалеко впереди от них едем.

Поэтому уже четыре часа, пока мы тоже торопимся вперед с отдохнувшими лошадьми и почти не уступаем конной погоне в скорости, я ищу подходящее место для засады. Теперь определенно сделал выбор в пользу этого каменистого холма посреди больших полей. Дорога пересекает его почти по центру, хорошо отвесные склоны дают нам преимущество примерно трехметровой высоты. За нашей спиной и впереди засеянные поля, так что врагов мы увидим заранее без проблем с любой стороны.

Увидим и приготовимся засыпать их стрелами и болтами.

Поэтому Ксита с Тереком прячут нашу повозку с его лошадью в кустах за холмом, я быстро взбегаю на самый его верх. Где примечаю вместе с Фиалой подходящие для стрельбы позиции в кустах и за небольшими деревьями над самой дорогой среди щедро раскиданных здесь больших камней.

Потом к нам поднимаются остальные, мы готовим надежный план по выбиванию противников исключительно на расстоянии. Пользуясь своим преимуществом во внезапности, ведь никто их них не ждет, что будущая добыча сможет так больно огрызнуться. И еще в том количестве болтов и стрел, готовых вылететь сразу двумя залпами аж в восемь штук. Да еще подруги наши меткие выпустят в два раза больше нас стрел за это время. Надеюсь, что двенадцати метких попаданий хватит, чтобы сильно ошеломить противника и перебить сразу минимум половину от его численности. А там и до всех остальных дело неминуемо дойдет.

А еще ПОЗНАНИЕ вдруг сказало мне, что не нужно спешить убегать от убитых мной воинов. Лучше постоять над ними какое-то время, тогда я сам почувствую прямо повышающиеся у меня умения. И еще удовольствие большое получу от утекающей подо мной жизни.

Вот так я ехал, пришла неожиданная мысль в голову и сразу захотелось ее проверить настоящим образом.

Дальше я хватаю топор и бегу закрывать проезд через холм для лошадей. Понятно, что кавалерия легко обскачет холм вокруг по засеянным полям. Но, вот когда она уже, сильно торопясь, втянется в узкую горловину, лучше будет, чтобы они не смогли дать шенкелей и с ходу проскакать дальше, отрезать нам путь к отступлению. Лишние секунды для поворачивания лошадей назад и подставления своих спин под стрелы наших лучниц дадут нам с Тереком возможность с помощью копий перекрыть путь к спасению уцелевшим под обстрелом всадникам.

Лучше, конечно, совсем никого не отпустить с вестью о коварной засаде, которую устроила наглая преследуемая дичь, но это уже как получится, без всяких для меня гарантий. Такие схватки хорошо как-то планировать до первого выстрела, но дальше предсказать уже ничего невозможно.

Дерево я пока не рублю полностью, имеется серьезный поток встречных и попутных телег почему-то именно на этой дороге. Ни к чему перекрывать им проезд до появления уже прямо здесь загонщиков, а то крестьяне сами предупредят тех очень не в тему, что какие-то борзые черти вчетвером захватили холм посреди поля и уронили дерево, которое никому не дают убрать с дороги.

Тут еще и толпа мужиков из соседнего села может набежать или сам хозяин владения случайно быстро рядом окажется со своей дружиной. Ни к чему накликивать на себя явно лишние проблемы с местными, поэтому я только подрубаю не очень толстое деревце на высоте своих плеч, чтобы под ним лошадь с всадником не прошла и оставляю его так стоять.

— Терек, дашь мне сигнал, когда его валить! Пусть всадники подальше заедут, я со своей стороны их постреляю, — поднимаюсь я к нему, забираю оба арбалета и копье, затем спускаюсь вниз.

Наступает время томительного ожидания, лучницы воткнули возле своих позиций по дюжине стрел в землю, на самом верху осталась одна Фиала наблюдать за опушкой соседнего леса. Терек и Ксита контролируют наших лошадей и постоянно зажимают им морды, когда проезжает мимо чья-то повозка.

Я тоже пытаюсь выглядывать туда и еще назад смотрю, но Фиала стоит все равно повыше и вот, через примерно тридцать минут ожидания, я слышу от нее:

— Есть! Они выехали из леса!

Глава 3

От опушки до нас метров пятьсот ехать, не меньше, поэтому я поднимаюсь наверх, несколько минут у нас есть в запасе, пока конники доскачут до заготовленной ловушки.

— Два, четыре, шесть, восемь, десять всадников! — бормочу я себе под нос. — Нормально, подходящий нам вариант. Будем воевать тогда. Они, значит, разделились, как я и говорил. Едут совсем не быстро, загнали лошадей уже с утра заметно. Да и вчера не дали отдохнуть, на зубах едут из последних сил. Очень за нами торопятся, могли бы от них уехать сегодня еще дальше, если бы продолжили удирать. Они вскоре так и так встанут на отдых!

— Или загонят лошадей! — замечает Фиала. — Животины заморенными выглядят.

Ей это обстоятельство виднее, она из здешней жизни целиком и полностью, а я всего лишь недавний гость и по-настоящему заморенных лошадей еще никогда в жизни не видел.

Просто понимаю, что догнать так быстро нас могут только с крайним напряжением сил и, если людей можно заставить скакать целыми днями, то с лошадьми так не выйдет. Но эти дружинники хорошо знают, что идут по нашему свежему следу, поэтому в отличии от всех остальных отрядов загонщиков сильно рвут свои задницы в надежде догнать самыми первыми за какую-то весомую награду. И остановятся не раньше, чем падет первая лошадь.

И еще рассылают гонцов постоянно, сообщая соседним отрядам, что крепко встали на наш след, что пора и тем подтягиваться к нашему пути. Наверно, раньше было побольше воинов у загонщиков, только часть ускакала сообщить соседям, что два наемника и две красивые девки в коже уже полностью идентифицированы.

Как те самые злодеи, подло убившие выдающегося государственного деятеля в момент отправления им правосудия.

Только ведь соседи, наверняка, так не надрываются в погоне, понимая, что перед ними мы точно не бежим и, чтобы попасть к нам поближе, им придется потратить пару дней на маневр все равно.

Снова мелькает в голове навязчивая мысль, что вполне возможно, зря я решил устроить засаду именно здесь. Еще и место оживленное такое попалось, очень много лишних свидетелей теперь разглядит нас полностью, как облупленных. Хотел же в совсем безлюдном месте, каком-то глухом лесу, засаду приготовить, но и этот холм казался таким, пока вдруг куча повозок не начала кататься туда-сюда, как будто им такую команду дали. Деревня дальше по дороге есть, не очень большая, купола местной церкви не видно. Наверно, по религиозным надобностям все куда-то поехали, раз так как-то очень одновременно появились повозки на дороге.

А теперь отсюда срываться поздно, мы уже оказываемся в зоне прямой видимости, когда дружинники минуют сам холм. И нас догонят через те же десять минут.

Можно, конечно, пропустить мимо погоню, не вступая в схватку, потом рвануть обратно, только они уже в следующей деревне убедятся, что нас там никто не видел. И тоже вернутся обшаривать окрестности и опрашивать народ.

— И еще двое каких-то мужиков бегут-идут впереди всех, — сообщает мне любимая женщина, по жизни более зоркая, чем я. — Они тоже с ними вместе.

— Кто это такие? — не понимаю я сначала, потом щурюсь и внезапно узнаю двоих охотников, у которых вчера вечером покупал мясо.

— Это охотники местные. У них луки в руках, — бросает мне Фиала.

— Итого всего двенадцать. Сначала выбиваем лучников и арбалетчиков, потом воинов, охотники должны сами разбежаться, как начнется схватка.

Вот ведь не зря мне вчера интуиция предлагала охотников, тогда еще троих, бахнуть на месте.

Отпустил бы наших отъехать подальше, типа из-за завязавшегося разговора с охотниками и дал бы всем по башке сурово! Так, чтобы сразу дурачками стали или из чистого милосердия добил бы потом, чтобы не мучились.

И чтобы энергию с тел получить самому в хорошо безлюдном месте у края лесной дороги, где они тушу косули разделывают.

Но тут их двое, значит третий отказался идти за нами, так что не понятно, кого именно требовалось вырубать.

Да еще найденные три тела простых охотников быстро вызовут очень нехорошие разговоры про колдуна, который тут на дорогах так беспощадно шалит. Убивает людей, которые ему ничего не успели сделать.

Мне эти слухи ни о чем на самом деле, возвращаться мы, вроде, обратно вообще не собираемся, если только в клетке не повезут. Но так слишком явно обрубать концы какой-то своей последней человечности я все-таки не готов еще.

Хотя, можно ведь как-то по-другому вопросы решать, например, предложить охотникам еще один золотой за полное молчание, и что тогда скажет мое ПОЗНАНИЕ? Сможет оно сразу учесть изменившиеся условия?

Сдержат ли охотники свое слово или только порадуются возможности поучаствовать в погоне за живыми людьми, которые здорово так нагрешили, как им обязательно расскажут загонщики?

Убили целого, сильно вельможного графа, приближенного к самому его величество королю, наверняка, с его ближними и еще оставили остывать в лесу почти целый десяток жоферской городской стражи?

Понятно теперь совершенно точно, от кого дружинники получили достоверную инфу про нас и почему так здорово ускорились, встав на свежий след.

Еще и самих охотников за хорошие деньги, наверно, подрядили следы выискивать на дороге, но с таким оживленным движением по дорогам это уже совсем бестолку. Но они с дружинниками продолжают вместе шагать, наняли их не только следы искать, значит. Не жалеют денег люди покойного графа на привлечение опытных местных добровольцев.

— Ну, все одно к одному получилось, — говорю я себе, спускаясь к подрубленному дереву и достаю топор. — Они сделали свой выбор и тоже должны погибнуть, чтобы жили мы.

— Терек, давайте наверх, пора уже встречать гостей!

Ксита и Терек быстро пробегают мимо меня, торопясь занять свои позиции.

С другой стороны холма едет повозка крестьянская через поле, но проехать ей уже не получится здесь. Да и сам возница услышит замятню на холме, крики умирающих и все прочее, поэтому повернет лошадь через поле и рванет обратно.

Через две минуты Терек подает мне сигнал взмахом руки, это значит — конная колонна уже заехала в узкость холма, пора валить дерево.

Два мощных удара, уже немного наклонившийся в нужную сторону ствол валится наискосок, закрывая в настоящий замок проезд. Он не толстый сам по себе, но его комель находится на низком месте и его никак на лошади не объехать, в крона крепко встала между камней на той стороне. Тоже оттащить по-быстрому не получится.

Сразу же после моего первого удара начинают стучать арбалеты Терека и луки наших боевых подруг, я слышу крики подстреленных воинов и выскакиваю перед деревом на дорогу, но потом прячусь за его кроной.

Повозка с крестьянином уже встала в полусотне метров от меня, тот пытается ругаться за явное хулиганство, но разглядев поднятые с земли арбалеты, срочно начинает ее разворачивать обратно.

Понял, что здесь не простое хулиганство творится, а самое такое изощренное, с душегубством непременным.

Что разбойники устроили засаду на кого-то.

Ага, четверо разбойников на целый десяток настоящих дружинников с парой лесных охотников!

Со стороны так явно самоубийственная идея, иначе и не скажешь.

Самый хитрые всадники из погони, собирающиеся уйти из-под обстрела и объехать засаду сзади, выскакивают на меня из-за поворота и тут же нехотя стопорятся. Но по инерции подъезжают к лежащему стволу, вертят головами, ища место, где его объехать. Не получится объехать, так спрыгнут с лошадей и начнут карабкаться по склону, заходя со спины к нашим.

Тут я просовываю руку с арбалетом под одной веткой и стреляю в упор в бедро первого воина. У него до пояса спускается кольчуга, довольно крепкая на вид, а я не хочу рисковать, поэтому сразу добавляю ему по сознанию, чтобы упал там, где сидит сейчас на лошади и под ногами вообще не мешался.

Второй воин, крепкий бородатый мужик сурового вида в стандартном местном шлеме в виде плоской миски, замечает меня, соскакивает стремительно с лошади, умело размахивая мечом. Уже и шлемы надели вояки, явно рассчитывают нас вскоре догнать, а на самом деле еще на целый час пути отставали. Мы тоже катимся споро и, если бы не встали на отдых или обед в ближайшее время, то хрен бы они нас сегодня догнали.

Воин ловко проныривает под стволом и тут оказывается лицом к лицу со мной. Только я уже поднял второй арбалет и безжалостно стреляю ему в мужественное лицо. Потом не смотрю, куда я там точно попал, а тоже добавляю ему по сознанию.

Все, путь свободен, я вслушиваюсь в дружный рев атакующих стражников, крики боли и частый перестук тетивы.

Натягиваю на всякий случай арбалет одним движением, подхватываю копье, ныряю под стволом и бегу на выручку к своим. За поворотом я вижу прикрывающихся за шеями лошадей еще троих всадников, одна лошадь раскинулась поперек дороги, немилосердно прижав своего наездника к каменному склону. Он что-то жалобно стонет, но мне не до него сейчас, я проскакиваю мимо лежащей лошади и сбиваю выстрелом в грудь одного из воинов, так же ментально добавляю ему по голове, бросаю на склон арбалет и теперь остаюсь вооружен только копьем.

У противников нет возможности для разгона, но и я не великий мастер на копье, первые пару уроков только недавно получил.

Сверху доносится жалобный вскрик Фиалы, я тут же немедленно стервенею, вырубаю второго воина, за ним третьего ударами по сознанию, не занимаясь больше сокрытием своего умения, не до этого мне сейчас уже.

Слышу, что сверху бьет один лук, а вот с дороги дальше часто стучат тетивы уже двоих луков.

— Кто это там такой стрелок нашелся?

Перепрыгиваю несколько убитых и раненых стражников, потом по краю дороги, запрыгивая постоянно наверх, обегаю столпившихся здесь лошадей без всадников и вижу, наконец, все тех же двух охотников. Они все еще целы и невредимы, хотя, нет, у одного уже торчит стрела в бедре.

Они разошлись в стороны по дороге и часто стреляют наверх холма по кому-то из наших.

Вот так, пожалел вчера этих гадов, лучницы не стали их сразу выбивать, сосредоточившись на настоящих воинах, а они реально засыпают моих людей стрелами, подонки!

Я рычу диким голосом и бегу к ним, размахивая копьем, один из охотников, ближний ко мне, начинает выцеливать мое лицо, которое я прикрываю рукавом кольчуги и потом рукой с копьем. Явно, что стрелы у него не для того, чтобы пробивать кольчуги. Подпускает меня на самом деле очень хладнокровно метров на пять, пытаясь точно прицелиться в щель между руками и с этого расстояния сам жестко получает по сознанию, выпуская натянутую стрелу вбок от меня и безвольно валясь на дорогу.

Второй, еще не разобравшись, что у нас случилось, тут же перестает целиться куда-то выше и переводит только что наложенную на тетиву стрелу на меня, так же пытаясь выцеливать до верного. Но ему самому сверху сразу прилетает ответная меткая стрела и пробивает лицо. Стрелок валится, как подкошенный, а я слышу сверху крик Кситы, снова ее непередаваемым голосом:

— Андер, Фиалу подстрелили! И Терека тоже!

Черт, схватка пошла совсем не по нашим правилам, это все очень плохо! С ранеными все плохо получилось! А то уже и с убитыми! Знал бы, как все сегодня пойдет, убил бы вчера безжалостно мужиков!

Я смотрю по сторонам, активно больше никто не противодействует, но это ненадолго и взлетаю на холм, огибая каменные глыбы.

Терек сидит на земле, сильно кривясь от боли, болт вошел ему в плечо, так под углом снизу вверх пробил кольчугу, хвостовик торчит.

— Как ты? — бросаюсь к нему.

— Насквозь пробил, из плеча острие вышло, — сдавленным от боли голосом говорит он.

Понятно, что выталкивать болт надо дальше, не обратно же его тащить, только кольчуга сейчас здорово мешает. Придется ее сильным ударом пробивать, снова нужен тяжелый топор.

Ксита около Фиалы в ужасе прижимает руки к груди и у меня самого все холодеет внутри. Стрела охотников пробила ей шею и вышла сзади. Девушка с круглыми глазами смотрит на оперение, торчащее у нее перед лицом.

— Ну, тут попроще, только оперение нужно отрубить! Спирта жалко нет, нечем стрелу протереть. И так, понятно, что заражение будет, но лишнего бы обеззаразить не помешало, — бормочу я сам себе. — А, бутылек же с ним остался в моем мешке!

Я быстро убегаю к повозке, где сразу же нащупываю оставшийся у меня с Земли бутылек из темного стекла.

Потом отвешиваю приходящим в себе дружинникам и остальным раненым еще по разу по головам МЕНТАЛЬНОЙ СИЛОЙ, чтобы лежали спокойно и дальше не выеживались. Пришло вам время покинуть этот белый свет, и никто не поможет теперь. Догнали нас на свою голову, ретивые наши загонщики, так что не взыщите от полученной взаимности.

Поднимаюсь обратно и внимательно рассматриваю рану Фиалы.

Кровь течет и спереди, и сзади, но пока не очень обильно, наконечник тонкий и сама стрела такая же, явно, что охотничья на какую-то птицу или некрупного зверя. Поднимаю девушку и подвожу к ближнему дереву, осторожно поворачиваю ее так, чтобы оперение легло на ствол.

— Терпи, милая! — резким ударом ножа перерубаю стрелу.

Потом сажаю Фиалу на камень, милосердно глажу ее сознание, протираю подолом своей рубахи, намоченной спиртом из бутылька, торчащий конец древка и резко пропихиваю его через шею. Девушка теряет сознание, но стрела уже извлечена, и я передаю ее в руки сестре.

— Перевяжи ей шею! Я спущусь вниз за топором и займусь Тереком!

Да, время поджимает, нужно еще освободить наемника от болта и разместить их обоих на подводе. Пока я добегаю до брошенного там же топора, но первым дело сначала добиваю раненого в лицо воина, принимая его посмертную энергию. У него ее очень много, изрядно сильный оказался мужик и народу перебил много, наверно, что старший здесь, в этом отряде.

Так что целую минуту стою над ним и еще столько же над вторым воином, получая солидное такое по ощущениям удовольствие помимо самой новой силы.

Скоро мне понадобится много-много своей ЭНЕРГИИ, поэтому придется собрать ее со всех еще живых воинов. Это дело обязательное сейчас. Обязательно собрать, ведь сколько ее уйдет на лечение Терека и Фиалы, я точно не знаю.

— Андер, я перевязала! — слышу я крик Кситы.

Понятно, я принимаю энергию еще с одного воина, добиваю прижатого лошадью и пораженно глядящего на мои действия дружинника и с него тоже забираю энергию. А то он скоро совсем кони двинет без малейшего толка для меня и нашего дела. Или орать чего лишнего начнет про проклятого колдуна.

— Андер, ты где? — как-то совсем испуганно голосит лучница, не понимая, где я там так долго пропадаю.

Тихо внизу совсем, а она меня не видит и не слышит, поэтому не понимает, где я нахожусь.

— Здесь я! Не голоси! — поднимаюсь я к ним.

Гляжу на Фиалу, только приходящую в сознание, с перевязанной подготовленными тряпками шеей и улыбаюсь ей:

— Не бойся! Я тебе спасу! Сейчас вытащу у Терека болт, и мы сразу поедем отсюда!

— Ксита, за мной!

— Терек, придется потерпеть! — отрывисто бросаю я. — Ксита, найди ровное место для его плеча! Хотя нет, осторожно спускай его вниз к повозке! Там доставать болт будем!

Пока наемник может ходить хоть как-то сам, лучше его туда отправить, он потом много времени без сознания будет находиться, так что это самое верное решение.

Сам пока возвращаюсь к своей подруге, подхватываю ее, как пушинку, спускаю вниз на руках, еще раз прохожусь по сознанию уже очнувшегося дружинника и присев под деревом, осторожно опускаю девушку на землю около повозки.

— Андер, это конец, — вдруг тихо произносит моя красавица, все уже понимая про свою судьбу. — Я умру.

Да, с пробитой насквозь шеей это неизбежно. И заражение, конечно, будет, но главное, что внутреннее кровоизлияние скоро начнет распирать шею и пережимать артерии. Конец становится неизбежен, придется все-таки мне делать свое дело, распространять СИСТЕМУ, как и должен поступать ее Обращенный адепт.

Вот и траурная кайма сильно черного цвета появилась вокруг девушки, провидение наглядно предупреждает меня, что смерть без реально экстремальных методов лечения будет скорой и неизбежной.

— Был бы конец, если бы меня с вами не было! А так не переживай, есть у меня сила, чтобы спасти тебя, — шепчу я ей. — И даже Терека вытащу.

Зеленые глаза широко раскрываются в изумлении, губы тянутся к моим губам, но потом безвольно закрываются, что-то сильно повредила стрела в шее, Фиала снова теряет сознание.

Она меня не слышит, но и времени около нее сидеть у меня тоже больше нет. Я слышу, как Ксита медленно ведет сюда Терека, но хорошо понимаю, что барьер в виде срубленного мной дерева им никак не преодолеть.

Нагибаться так низко наемнику точно противопоказано, сознание потеряет сразу.

Поэтому подрываюсь, жестом останавливаю их обоих, собравшихся как-то пролезать под деревом, быстро срубаю топором ствол и заношу его вдоль дороги. Пока девушка ведет снова медленно шагающего маленькими шажками наемника, еще сильно кривящегося от боли к повозке, успеваю пробежать вдоль дороги, снова отвесить паре приходящих в себя дружинников по сознанию и добираюсь наконец до лежащего крайним охотника.

— Этот мертв уже, стрела Кситы попала ему точно в глаз, — констатирую себе.

Оглядываюсь кругом, его лук нам без надобности, да и времени нет лишнего, придется все самое ценное собирать только, а это сейчас оружие, какие-то доспехи, которые можно быстро снять и пояса.

Остались бы мы вчетвером — другое дело, а так хлопоты с ранеными забирают все свободное время для мародерки. Поэтому я подхватываю за пояс мертвого охотника и вытаскиваю его быстрым шагом к полю, чтобы преградить путь снова потянувшимся по дороге повозкам.

Бросаю его перед первой лошадью, как опущенный шлагбаум, за ней видно еще две повозки, но я грожу первому вознице своим копьем, даже не срезаю пояс с охотника и спешу обратно. Добиваю второго оглушенного охотника и какое-то время забираю с него энергию, потом так же оставляю с поясом и, дотащив волоком за руку, бросаю к его товарищу, чтобы еще раз подтвердить свои суровые намерения перед уже собравшимися в кучку местными крестьянами.

Пока они не видят за кустами мои подозрительные бдения над телами, но дальше их пускать нельзя, у меня там еще есть, кем и чем заняться без посторонних глаз.

Забегаю на холм, собираю луки, стрелы и колчаны девушек, потом оба арбалета с мешком для болтов Терека и тащу все к повозке, забрасывая на нее. Нервы горят из-за полной нехватки времени на лечение и серьезную мародерку, но нужно выбирать главное — это сначала достать болт из наемника, потом снять с него кольчугу, понятно, что уже с совсем бессознательного тела.

— Уложила? — спрашиваю Кситу, но вижу, что Терек уже лежит на родном месте около повозки и страдальчески смотрит на меня.

Ну, хоть подчиняется беспрекословно, и то какой-то хлеб.

— Есть ли смысл какой-то? — слышу я его слабый голос. — Андер, ответь мне.

— Есть! Обещаю, что есть! Придется потерпеть, Терек, — и сам гашу осторожно его сознание.

Тоже понимает, что с такими сквозными ранами сейчас выживают просто чудом, если найдется рядом хорошая знахарка и полный покой на пару месяцев, да еще кипяченая вода и всякие отвары, которые вытягивают грязь и заразу из раны.

Но порванные нервы, сухожилия и мышцы ему не восстановит никакое лечение в любом случае.

А у нас ближайшую неделю всего этого точно не ожидается, да и сейчас мы, хоть и перебили целый отряд стражи, но сильно далеко уехать не успели, так что все наши движения могут оказаться только лишней, бесполезной суетой перед неминуемой смертью.

Терек к ней уже готов, все хорошо понимая, но я за него еще поборюсь с костлявой.

Присаживаюсь к нему, безвольно раскинувшемуся на траве, прижимаю плечо к каменистой здесь земле, нащупываю хвостовик толстого болта, охватываю его колечком из своих пальцев и бью обухом топора по нему.

Потом поднимаю его плечо, ощупываю руками и чувствую, что наконечник смог раздвинуть плетение кольчуги, вылез наполовину, но весь не прошел весь через нее, за что-то еще цепляется, а это значит, что придется бить еще.

Бью уже осторожнее еще два раза, придавил тело в нужном месте и на второй раз наконечник вылез уже полностью.

Подцепляю его кинжалом и вытаскиваю болт целиком из плеча Терека. Потом, все так же находящегося в беспамятстве, мужика вытряхиваю из кольчуги, стягиваю поддоспешник и разрезаю рубаху вокруг плеча.

Кровь на открывшейся ране пошла сильнее, поэтому перевязкой плеча занимается рыдающая Ксита, пока я держу Терека за плечо и шею.

— Наматывай побольше, чтобы остановить кровь, — командую я ей. — Я поднимусь наверх и осмотрюсь!

Самое время это сделать, ибо перед холмом с обоих сторон скопились повозки в солидном таком количестве и нам пора срочно удирать от возмущенной перекрытой дорогой общественности.

Но делать это нужно после сбора всей энергии и еще необходимо беспощадно для этого процесса добить всех раненых. Чтобы никто больше не мог рассказать, кто они такие, кому честно служили, за какими страшными бандитами сейчас гнались и какая очень большая награда назначена благородными людьми хорошо известного всему королевству семейства Апольчивер за наши головы.

Это сейчас самое главное для нас.

Ни к чему передавать эстафету нашей погони местным феодалам, пусть для них какое-то время мы останемся просто неизвестными отморозками, перебившими непонятную погоню. Непонятную, но из хорошо понятных чьих-то дружинников.

Хотя, я тоже понимаю, что станет сразу ясно дружинникам местного правителя, теперь мертвые воины — их собратья по службе, а значит — именно мы бандиты и разбойники, которых нужно гнать и рубить безжалостно.

Так что еще с пять минут я мародерю и собираю посмертную энергию, отпугиваю своим суровым видом и копьем в руке все более наглеющих крестьян и возниц. Постоянно подтаскиваю оружие, пояса и те же шлемы с голов убитых к повозке, до кольчуг и всего прочего мне уже не хватает времени добраться.

Думаю прихватить с собой еще одну лошадь, но времени на такие хлопоты уже совсем нет.

Погрузил Фиалу и Терека на расчищенные Кситой края повозки, можно нам уже трогаться.

Крестьяне с тыла, разобравшись, что я тут всего один такой мелькаю постоянно, за это время договорились между собой и совсем осмелели, бросились в атаку на меня сразу впятером, сжимая топоры и вилы в опытных руках

Пришлось надавать им по головам копьем, самым смелым которые, а остальных ментальными ударами отправить поваляться на земле, чтобы не бегать за ними сейчас. После этого Кситу отправил на повозку управлять лошадью, сам пошел впереди с копьем в руках, чтобы освобождать дорогу дальше.

Скопившийся на дороге десяток телег не помешал мне обойти их по краю поля, а собравшимся было в недружелюбную кучку мужикам я громко посоветовал не терять время, сражаясь со мной, а собрать все, что осталось, с уже мертвых тел.

— Там еще кольчуги на всех надеты и семь целых лошадей осталось! Спешите, пока их с той стороны не разобрали. Эти воины очень издалека прискакали, так что некому будет за скотину и все остальное добро спросить! — после такого щедрого предложения крестьяне, жадно посмотрев на заваленную трофеями повозку, дружной толпой бросились дальше по дороге к холму.

Ну, необходимый ажиотаж создан, нужно воспользоваться ситуацией и побыстрее скрыться за ближайшими кустами.

Вряд ли что получится из трофеев сохранить крестьянам, это понятное дело, но зато сейчас им явно не до того, чтобы неотступно следить за нами. Когда соседи ведут чужих лошадей к себе домой и вытряхивают тела мертвых воинов из тех же страшно дорогущих для этого времени кольчуг.

А я спешу дальше, постоянно оглядываясь, пока сам высокий холм надежно не скрывается за поворотом. В деревню, естественно, не поехал, свернул на первую попавшуюся накатанную дорогу налево.

— Андер, что дальше? — слышу я голос плачущей Кситы. — Кровь у них не останавливается!

Она тоже понимает, что сестра смертельно ранена, с такими ранами тут вообще не живут долго.

Я возвращаюсь к повозке, нужно серьезно с лучницей поговорить.

— Ищем укромное место, но нужно немного замести следы. Там я сделаю все, что в моих силах, чтобы Фиала и Терек выжили.

— У нее лицо синеет! Она столько не протянет, — показывает на сестру Ксита, рыдая во весь голос.

Да, легкая синева появилась в лице моей женщины, дышит она с большим трудом, времени для бегства вообще больше нет. Нужно прямо сейчас начинать лечение через установку СИСТЕМЫ, иначе через полчаса мы ее потеряем.

— Сворачивай тогда в те кусты, времени и точно больше нет, — понимаю я, показывая на заросшее пространство между дорогой и полем.

От деревни мы уже скрылись из виду, на дороге никого больше не видно, есть возможность остановиться совсем незаметно для всех местных жителей. Передышка для лечения мне и всем остальным жестко необходима именно сейчас.

Ксита вот-вот улетит на тот свет, еще десять минут и опухоль полностью перекроет поступление кислорода в мозг. Кайма вокруг нее стала уже совсем черной.

Вскоре, проехав десяток метров от дороги по какой-то старой, заросшей кустами колее, мы останавливаемся перед засеянным полем. С дороги нас не видно, надеюсь, хотя до нее всего чуть-чуть по расстоянию.

Мы все же выиграли подготовленную заранее схватку, но совсем не так бескровно, как я рассчитывал.

Чертовы охотники внесли неожиданную составляющую в ее сложное уравнение, не став убегать восвояси.

А смело вступили в бой и почти выиграли его. Совсем не зря мое ПОЗНАНИЕ требовало тогда их смерти.

Глава 4

МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА — 2/216

уровень 18/216

ВНУШЕНИЕ — 1/216

уровень 28/216

ЭНЕРГИЯ — 1/216

уровень 38/216

ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА — 1/216

уровень 24/216

РЕГЕНЕРАЦИЯ — 1/216

уровень 18/216

ПОЗНАНИЕ — 1/216

уровень 34/216

То, что мои уровни в ХАРАКТЕРИСТИКАХ сильно выросли, я увидел только сейчас. Все понятно, я получил правильным образом посмертную энергию сразу с девяти человек, трое умерли еще до того момента, как я добрался до них.

Два дружинника и один охотник не порадовали меня новой силой. Но второй охотник и еще восемь дружинников то ли покойного графа, то ли кого-то из его вассалов очень даже впору мне пришлись, когда нужно спасать своих людей.

Единственных, кто нашелся и остался у меня сейчас в новом мире.

Пришло с них очень хорошо на мои умения, принесли добитые воины заметную пользу своей смертью.

Очень много бил МЕНТАЛЬНОЙ СИЛОЙ по сознаниям, видно, что убитые мной воины оказались сами на редкость матерыми душегубами и за свою жизнь немало народишка на тот свет отправили. Наверно, что именно самые отмороженные графские беспредельщики за нами увязались.

Так что я уже перескочил на второй уровень по ней и неплохо его заполнил.

Ну, не будь у нас так все плохо в команде, можно было бы отпраздновать, как следует, переход на второй уровень!

Совсем нерядовое событие для каждого Обращенного, их которых я знаю лично только себя одного.

Хорошо еще добавились ВНУШЕНИЕ, ЭНЕРГИЯ и ПОЗНАНИЕ, ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА И РЕГЕНЕРАЦИЯ тоже неплохо, но явно поменьше. Ран я давно уже не получаю, не на чем свое умение прокачивать, а вот своей личной силы могли бы мне и побольше выдать.

Ведь бил и мочил врагов своими руками тоже все время, прямо, как на настоящем конвейере.

Я тут же, после быстрой проверки СИСТЕМЫ, подошел к лежащей с заметно посиневшим лицом Фиале, кивнул Ксите:

— Смотри вокруг, я пока буду занят лечением. Лошадям морды держи на всякий случай. Меня не отвлекай минут десять в любом случае.

Тяжело нам сейчас окажется сохранять в тайне место своего внезапного привала, только выхода все равно никакого другого больше нет. С ранеными на руках теперь не уехать никуда, слава богам, что хоть спрятаться как-то ухитрились.

Они молча кивнула и отправилась обратно к дороге, чтобы заранее разглядеть проезжающих мимо путников и заняться нашими лошадьми. Отъехали мы от деревни, оказавшейся сразу за полем после холма, всего-то метров восемьсот-девятьсот, так что народ, сильно растревоженный случившейся рядом жестокой бойней, теперь начнет кататься мимо постоянно.

Всем же нужно внимательно рассмотреть место побоища, чтобы потом все подробно рассказать знакомым и приятелям. Эта эпическая битва будет еще много лет волновать народ, когда всего четверо бандитов, из них две красивые девки, молодые и сочные красотки, как все узнают потом от очевидцев, набили беспощадно десять настоящих дружинников и еще пара своего брата из совсем местных охотников как-то попала под замес.

Попала и тоже его не пережила.

Ладно, что пока никто не заметил наш ловкий маневр с заездом в кусты, иначе нам будет совсем никуда отсюда не деться, если кто-то все-таки вычислит беглецов и выдаст нас с потрохами местным дружинникам.

Убежать тогда уже никак не получится, узкая полоска кустов вдоль полностью открытого всем взорам поля и с другой стороны тоже оно самое. Прижаты мы совсем рядом с деревней, могут нас заметить даже случайно идущие мимо пешком селяне. Особенно, если наши лошади начнут призывно ржать.

А я пока взял обоими руками голову Фиалы, прижался к ней лбом и занялся установкой СИСТЕМЫ в ее сознании.

Да, я знаю, как это правильно делать, ведь обучен в бункере под курганом самому главному для любого нового Обращенного делу на твердую пятерку. У меня в сознании есть целая последовательная инструкция на всех языках на самом деле, поэтому я просто иду по ней.

Сначала создаю такую же копию своей личной СИСТЕМЫ, нажимаю всякие галочки и рычажки в своем сознании, отвечая на разные запросы СИСТЕМЫ. Сделано все очень просто на самом деле, чтобы любой, пусть в прошлом абсолютно неграмотный человек, ставший одним из людей СИСТЕМЫ, мог быстро переставить ее своим последователям.

Тем более, что совсем неграмотным он уже быть перестал, а стал одномоментно сильно грамотным сразу на нескольких языках. И читать, и понимать, и говорить тоже научился.

Великая сила инопланетной науки на самом деле впечатляет и потрясает своей тщательностью в обучении. Значит, именно на обращение новых адептов все и нацелено в имеющейся СИСТЕМЕ.

В этом состоит весь основной смысл самой СИСТЕМЫ, чтобы таким образом брать под контроль и заставлять работать своих Обращенных уже на себя лично и на будущее божество, конечно, тоже.

Все, что смогут получать мои последователи, будет, как и мои достижения, уходить куда-то дальше, но мне с них что-то тоже станет перепадать, правда, в какой-то очень небольшой доле.

Ну, это так в теории я понимаю свое предназначение, как собирателя и еще передатчика энергии в чьей-то личной СИСТЕМЕ.

Эта тема, как и то, куда уходит моя доля, никак в объяснении к самих конспектам не раскрываются, понятно, что все в основном пойдет на счет самому основателю данной СИСТЕМЫ на этой планете.

Но сейчас я не чувствую никакую высшую сущность где-то в обозримых пределах или его личных представителей, поэтому делиться мне не с кем и не за чем, так получается по идее. Нужно лично добираться до какого-то старшего Обращенного, чтобы отдать ему свою накопленную силу, однако я этим делом не собираюсь заниматься вообще.

Да и не вижу никого из таких личностей поблизости, а ехать искать куда-то далеко даже не подумаю, самим силы маловато и не хватает пока.

Кажется мне, что именно эта СИСТЕМА уже потерпела поражение на просторах Хурума, поэтому ее лучше никому не предъявлять к осмотру.

Иначе почему в технологичном бункере такая пустота и только многолетняя пыль лежит там на всех поверхностях?

Нет ни очереди из новых Обращенных, ни их мудрых учителей, просто нет вообще ничего, кроме самого законсервированного до каких-то лучших времен бункера. Лучших времен, которые так и не наступили, и уже не наступят, как мне отчетливо кажется.

Который все же собирает энергию с проходящих мимо гроз, поддерживает рост травы и кустов на прикрывающем все кургане, еще собирает смертную энергию во время жертвоприношений зачем-то, выдает звероящерам воду и новых рабов по случаю.

В общем работает, как полностью отлаженный механизм.

А, значит, можно вовсю пользоваться наработками СИСТЕМЫ только для себя и своих людей, чтобы создать что-то свое с преданными людьми, пользуясь ее крутыми возможностями.

Я быстро создаю резервную СИСТЕМУ в своем сознании, всматриваюсь в нее очень тщательно, добавляю в ее РЕГЕНЕРАЦИЮ треть показателей от своей и одним ментальным движением переношу созданную конструкцию в видимое мне совсем рядом сознание Фиалы. Она как-то сама в нем закрепляется без моих дополнительных манипуляций.

Потом открываю глаза, отстраняюсь от лица девушки и еще раз проверяю ментально ее сознание.

Везде у нее одна двести шестнадцатая, и только в РЕГЕНЕРАЦИИ целых восемь двести шестнадцатых. Я сразу же перекидываю ей половину своей ЭНЕРГИИ, девятнадцать единиц, после чего опускаю голову девушку очень бережно обратно на сено.

Возвращаюсь в этот грешный мир и вижу, что Ксита стоит совсем рядом

— Что теперь? — спрашивает меня Ксита. — Что это было, я не стану тебя спрашивать. Если сестра выживет.

Добавляет она довольно неопределенно, хотя обязательно станет спрашивать, как я хорошо вижу.

Ну, никаких дьявольских призывов к высшей сущности из местного ада и публичной передачи своей личной или Фиалиной души я не произвожу. Просто подержал подругу за голову десяток минут и все дела, все чинно и благопристойно со стороны. Как будто лечебный наговор сделал или очень вдумчиво и со значением помолился за ее спасение.

— Ты чего здесь? А как лошади?

Их ржание выдаст нас сразу же.

— Никого близко нет, не бойся. А я должна знать, что ты с моей сестрой делаешь! — настойчиво заявляет лучница.

— Тише ты! Голос у тебя, Ксита, только народ в базарный день на рынок собирать!

Вижу, что она готова тут же надуться и добавляю незамысловатую ложь: — Такой сильный и красивый!

— Ну чего там у нее? — сдержалась лучница после явной лести. — Будет жить?

— Теперь все в ее руках и в том еще, насколько разрушены органы в раненой шее. Если там все очень плохо, то может и не выжить, но процесс выздоровления я уже запустил. Пусть пока так полежит какое-то время, нам лучше не ехать никуда, чтобы у нее голова не моталась и дальше воспаление ускоренно не шло.

— Значит, никуда не поедем, — подтверждает лучница. — Хотя тут мы в очень опасном положении. Одни внимательные глаза и уши, и нам придется принять последний бой в невыгодных условиях.

— Как это место вообще? Видно нас с дороги или не очень?

— Не видно особо, но движение есть, за эти десять минут мимо две повозки проехали. За лошадьми нужно приглядывать обязательно. Хотя со стороны поля нас легко могут разглядеть, но там народу пока делать нечего, посаженное зерно уже начало всходить, — подробно объясняет она нашу диспозицию.

Я сам обхожу вокруг все, что можно, потом режу ветки и прикрываю ими кое-какие просветы в кустах, через которые наших крупных лошадок, уже активно объедающих травку вокруг повозки, можно все же просмотреть с дороги. Раз уж придется пока здесь простоять какое-то, то лучше приготовиться к долгому ожиданию и замаскироваться должным образом.

Замаскировался от дороги очень хорошо, нас теперь точно не разглядеть с той стороны.

Еще продолжил этим же делом заниматься, когда по какой-то параллельной дороге в полях пропылила повозка, хорошо, что в сторону от нас. Снова нарезал высоких веток и навтыкал их в землю со стороны поля, так хоть какая-то маскировка будет прикрывать оттуда. Потом добавил их побольше, еще раз проверил и признал, что рассмотреть нашу позицию можно только в том случае, если долго присматриваться и ждать какого-то внезапного движения.

Через час таких непрерывных хлопот подошел к повозке, а постоянно наблюдающая за сестрой Ксита порадовала меня, что лицо у той стало меньше синеть и дышится Фиале явно легче.

— Слава богам, лечение успело вроде вовремя, — выдохнул я. — Пора Тереком заниматься.

Снова прижался к лицу Фиалы, чтобы показать такой метод своего лечения как бы своей личной силой Ксите и разглядел в сознании девушки уже всего восемь оставшихся единиц ЭНЕРГИИ из переданных девятнадцати.

И траурная кайма вокруг девушки перестала наливаться чернотой, а заметно посерела, значит смерть постепенно отступает от нее.

— Примерно десять единиц этой ХАРАКТЕРИСТИКИ закрыли не слишком тяжелую рану без больших повреждений, — понимаю про себя.

— Отлично, лечение идет, мы успели, — и на радостях обнимаю Кситу, она тоже с готовностью подается ко мне.

Просто счастлива, что я начал спасение сестры от неминуемой смерти, пусть даже сильно пугающим ее способом.

— Грудь у нее как бы не больше, чем у младшей сестры, — невольно замечаю я своим кобелячьим сознанием такую физиологическую подробность.

— Там Терек очнулся, — сообщает Ксита мне своим низким голосом через минуту, когда отошла проверить наемника.

Подхожу на другую сторону повозки к пришедшему только что в сознание Тереку, которому приходится кусать от боли губы. Наверно, эта сильная боль и привела наемника в чувство, поэтому мне придется с ним переговорить.

Сам, без его личного разрешения, я ставить ему СИСТЕМУ пока не стану, чтобы потом не оказаться в должниках навсегда. У него не все так критично для жизни, но болеть разорванное болтом плечо будет зверски.

Кто его знает, что он решит, когда выздоровеет, тут дело его личного выбора из своих жизненных понятий и еще религиозных мотивов, на которых он был воспитан когда-то. Когда еще не собирался становиться наемным воином, а рос простым, но рослым крестьянским пареньком.

Если, конечно, вообще выздоровеет без моего лечения, все равно после такого чудесного случая прежним удалым воином уже не станешь. А без своей правой руки воином точно не останешься, придется выживать обычным инвалидом-отбросом общества человеческой милостью и просить подаяние около храмов.

Ну, это в том случае, если наши пути с наемником разойдутся, кто его знает, что нас ждет впереди.

Так что выбор у Терека небольшой, или принимать СИСТЕМУ, или готовиться жить на подаяние из милости, неважно наше или уже нет.

Еще я поближе поманил Кситу, чтобы она подошла и встала рядом со мной над лежащим наемником.

— Это вам уже обоим нужно самим услышать. Фиалу я сам отправил на путь выздоровления, она лежала без сознания и реально умирала в тот момент. Еще она моя женщина, поэтому я поступил так. Так что не стал спрашивать разрешения у нее, но у вас спрошу, — негромко начинаю я трудный разговор.

— У тебя, Ксита, так не прижимает, ты можешь сейчас выбор не делать. Хотя лучше все же сделать. Когда Фиала очнется, сможешь с ней сама переговорить. А, вот ты, Терек, тебе бы желательно сейчас что-то решить. У тебя порвано все плечо, хорошо, что болт прошел, не задев большие кости, про мелкие я ничего не скажу. Но мышцы и сухожилия он точно порвал своим очень толстым наконечником. Воевать этим плечом ты больше, наверно, не сможешь никогда, то есть сражаться правой рукой. Даже, если выздоровеешь сейчас, останешься калекой. Только нам же ехать нужно все время, как в такой трясучке тебе не станет хуже — я не знаю, — говорю им первые, самые трудные слова.

— И защищать нас теперь некому, мы с Кситой вдвоем точно от следующего десятка воинов не отобьемся, — подпускаю я толику определенного драматизма-трагизма в нашу ситуацию.

Дескать, если ты раненый будешь лежать, то нам точно всем конец придет. Чувство долга тоже неплохо бы к имеющейся ситуации присовокупить, хуже от этого не станет.

Я и от десятка отобьюсь, наверно, но с пустой ЭНЕРГИЕЙ, которую сейчас щедро раздаю, тоже долго не протяну против решительно настроенных врагов. Особенно, если получу в самом начале новой схватки болт или стрелу куда-то в свой чувствительный организм.

Поэтому гораздо более опасно выглядящему и серьезно более умелому с оружием Тереку лучше выступать нашим основным танком и получать на себя все самые сильные удары, а я уже как-то сбоку или вообще позади с теми же арбалетами повоюю. Или со своей огромной силушкой стану врагов копьем тыкать беспощадно.

В конце концов — он настоящий крутой наемник, а я просто заурядный попаданец из здорово толерантного будущего, из эпохи мобильных телефонов-смартфонов с сетью 4G.

Не спецагент ноль ноль семь мировых разведок, не воевал в спецназе, не умею головой кирпичи ломать или гвозди кулаком в стенку заколачивать.

И даже зубами их никогда не перекусывал в своей прежней жизни, как все остальные порядочные попаданцы.

Попаданец, которому повезло быстро проделать правильную работу в голове и произвести соответствующий верный выбор в сильно непростой, для сохранившейся и так просто чудом искры жизни, момент.

Даже ножом в прошлой своей жизни никого ни разу не ударил, да и никому им не грозил никогда.

Ну, он, этот выбор, оказался только такой в моем случае — копать или не копать? Искать вход в курган или не искать, а еще можно было пытаться добежать наудачу до людей на берегу Станы?

Когда узнал, куда там вообще положено бежать человеческим существам.

С украденным мехом воды и мешком лепешек я бы смог с неделю в степи выживать и даже особо не рискуя, добраться до Станы.

С такими запасами я мог бы навернуть большой круг, обходя наезженную дорогу зверолюдов.

Но особого смысла в этом уже не было после того, как два раза побывал на кресле.

И ведь еще пришлось выбирать — садиться в кресло и заливать прошивки в свою голову или пытаться как-то выживать, все равно ничего не понимая в сложившейся вокруг меня обстановке?

Я его сделал, тот самый выбор, а вот теперь выживаю здесь, совершив кучу разных хороших и не очень поступков, без которых однозначно не смог бы просто выжить в той же степи хотя бы пару первых дней.

Да какие пару дней, просто первые часы не протянул бы, если бы решился двигаться днем.

Даже МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА поднялась у меня до второго уровня, так что я принимаю свой выбор с благодарностью.

А вот, как достаточно религиозные люди этого средневекового времени отнесутся к наличию в своей голове СИСТЕМЫ — большой вопрос на самом деле.

— Что нужно делать? И что оно мне даст? — слабым голосом спрашивает раненый.

— Даст? Очень много! Ты станешь сильнее физически, как воин тоже заметно подрастешь, станешь понимать мысли, в общем смысле, конечно, других людей. Сможешь им отдавать мысленные приказы, которые они, даже если не захотят, все равно выполнят. Предчувствовать будущее, накапливать силу, — это я ему про ЭНЕРГИЮ говорю. — Ну и самое главное — что сможешь выздороветь прямо сейчас, даже раненая рука будет, как раньше, работать. И все остальные другие раны или болезни сможешь лечить быстро при определенных условиях, — начал я, конечно, с рекламы самой СИСТЕМЫ.

— Для этого нужно продать душу демонам? — вот Терек сказал мысль, которая сейчас терзает ту же Кситу.

— Ты хочешь сказать, что это я один из демонов или его подручный? — смеюсь я негромко. — Ксита, там кто-то едет, гремит повозка, пошли к лошадям.

Мы отходим от наемника и возвращаемся все к тем же слюнявым лошадиным мордам.

— Нам что, так постоянно придется зажимать им морды? — сердито спрашивает меня девушка. — То, что ты рассказал, оно правда существует?

— Да, существует, в голове только. А так вроде все неплохо у нас получается, скоро стемнеет, народ ездить перестанет, тогда тоже выспимся хорошо, чтобы рано утром тронуться в путь. Фиала уже может совсем выздороветь к утру.

— Оно связано с темной силой? С чернознатцами? Или чернокнижниками?- это она про местную религию спрашивает, но я в ней определенно сильно плаваю.

Понятно, что это обычные церковные страшилки для местных про врагов рода человеческого и поддавшимся им людям.

— Нет, это чистая технология, — шепотом автоматом отвечаю ей и вижу, что девушка, конечно, не поняла это слово.

— Ничего, говорящего о темной силе или каких-то демонах, я до сих пор не увидел. Это просто конструкция в моей голове, которую я могу переставить каждому из вас. Мне ее тоже поставили, но я никого не видел из нечистой силы, да и вообще никого не видел. Не буду тебе рассказывать сейчас про это, лишнего времени просто нет, да и не поймешь ты из моего рассказа ничего. Это нужно самой видеть, Ксита.

Я замолкаю, ожидая, пока повозка проедет по дороге мимо. Говорить девушке, что в бункере делали Обращенных не только из людей, но и из зверолюдов точно не стоит. Это явное палево для всех местных людей, знак особо нехороших дел, а вот в самой СИСТЕМЕ ничего такого нет.

— Только дело сейчас в другом, не стоит так уж бояться этой силы, если нам иначе неизбежно грозит страшная смерть, Ксита. Особенно вам с сестрой, нас-то с Тереком просто убьют. Ты же сама это понимаешь. Тебя я не тороплю, да и Тереку дал право выбора.

— Может, ты обманываешь нас? — сердито шепчет она, очевидно злясь от непонятности выбора.

— Да больно мне нужно? Был бы я настоящий темный, бросил бы тебя с ними здесь, взял бы лошадь и поехал дальше. Одному скрыться вообще не проблема, никто одиночку не ищет пока, тем более, денег целая куча у меня есть, — достаточно откровенно отвечаю Ксите.

Да, все золото у меня в мешке лежит, так что прихватить его не проблема.

— А я вожусь с вами, Фиалу вон уже спас, наверно. Потому что люблю ее, а не потому, что хочу ее душу демонам отдать, — сердито шепчу собеседнице, ожидая, когда снова проедет какая-то подвода

Но Ксита сердито трясет головой, зажимая пасть лошади. Ей сама идея с установкой в голову чего-то, не одобренного церковью и святыми отцами, вообще не нравится никак.

В общем, Терек все же взял время на подумать, не стал сразу соглашаться со моим предложением, хотя от боли сильно страдает. Но захотел наемник повернуться самостоятельно на подводе затекшим в одном положении телом, сильно ударился плечом о край, чертыхнулся очень громко и тут же потерял сознание от нахлынувшей боли.

— Ну вот, опять ждать придется, когда он очнется, — развел руками я. — Подождем, у нас еще вся ночь впереди, он-то пока не умирает.

Но оказалось, что его это громкое чертыхание со стоном услышал кто-то из местных жителей, незаметно для нас проходящий сейчас мимо. Ну, или еще что-то другое услышал, это уже не так важно.

Потому что я через полчаса почувствовал, как к нам с дороги тихонько свернули пара мужиков и еще один парень, наверно, чей-то сын.

Как раз на улице начало темнеть, скоро опустятся летние сумерки и потом придет темная ночь.

— Ага, пришли посмотреть, кто тут стонет, — шепчу я Ксите. — Догадались, что это мы так недалеко отъехали, потому что видели у меня двоих раненых на повозке без чувств. Ну и хотят пограбить нас, если мы уснули или потеряли бдительность.

— Что делать? Стрелять их? — так же тихо отвечает мне девушка. — Или резать будешь? Они нам не друзья точно.

— Нет, не будем поднимать шум, тут совсем до деревни близко, вон как быстро прибежали. Я вырублю их сам, ты только смотри, — говорю я, увлекая ее за собой за повозку в кусты.

Вскоре через кусты с другой стороны, чуть заметно шумя, пробрались три тени, в сумерках видно солидные бороды у двоих, третий молодым совсем голосом говорит:

— Вот они, которых его милость искала. Которые двенадцать человек на холме перебили! Надо к его милости бежать срочно! Он приказал сразу ему сообщать, если увидим ворогов!

— Подожди! Надо кругом пройтись, не одни же они тут лежат. Где еще двое? — слышу я понятный приказ и вскоре на нас с Кситой через кусты ломится один из этих квадратных мужиков.

Знают точно про наше количество, что понятно вполне.

Смотрит почти прямо на нас, я чувствую, как Ксита сильно напряглась в ожидании неминуемого обнаружения прямо сейчас.

Но сам беру сознание мужика под свой контроль и мягко внушаю ему, что тут никого нет. Потупив несколько секунд, он медленно проходит мимо, и мы вскоре слышим, как он говорит в свою очередь остальным, что тоже никого не видел со своей стороны.

— Ты и так умеешь? — слышу я на ухо от потрясенной очередным чудом девушки и ее высокая грудь еще сильнее прижимается к моей спине.

Волнует на самом деле, чертовка, так и начинаешь представлять себе кувыркание на большой кровати сразу с обеими сестренками. Воображение — такое дело, шалит само по себе, а Ксита ему, похоже, специально потворствует от обычного женского коварства.

Ага, значит они осмотрелись и решили, что больше здесь никого нет. Что мы давно бросили своих беспомощных раненых и свалили с концами, забрав с собой только то награбленное, что полегче и подороже.

Как положено нормальным беспринципным разбойникам, спасающим свои жизни. Пешком по этим лесополосам можно уйти спокойно незамеченными никем, а вот с повозкой и ранеными это почти безнадежный вариант.

— Нет никого? Что это значит? Они, что, бросили свои трофеи и своих раненых? — слышу я недоверчивый голос, видно, самого главного здесь мужика.

— Да, а что тут непонятно? Перепугались, загнали подводу совсем рядом с деревней в кусты, потом разглядели, сколько стражи прискакало из замка и поняли, что со своим грузом и своими ранеными живыми точно уйти не смогут, — объясняет ему второй. — Здорово, что ты, брат, догадался нас с Трифином отправить походить по местным дорожкам, понимая, что они никуда не уехали. Как ты про такое дело догадался только?

Ага, как-то мы проморгали появление большого отряда местной стражи, хотя они могли с совсем другой стороны заехать, да и ускакали тоже не мимо нас.

— А остальные-то дурни их далеко отсюда ищут, а они прямо здесь под носом затаились, — засмеялся он козлиным смешком.

— Так стража баронская появилась сразу же из замка, быстро разобралась с телами, опросила тех мужиков, кто делил имущество с покойников, отлупила их, все отобрала и тут же бросилась в погоню, — объясняет сегодняшние события уже после нашей пропажи основной здесь мужик, судя по его могучему басу. — Они, ну всего на один час отставали от этой повозки, догнали бы ее после обеда обязательно, так сразу резво галопом взяли. С одним отрядом сам барон поскакал, это в сторону Шелишей. Со вторым, который он своему племяннику поручил, отправился и Станош, старший стражи, они ушли к Троболью дорогу перекрывать. Деваться разбойникам совсем некуда вышло, но не нашли они их. С таким посланием два гонца от обоих отрядов к старосте нашему прискакали. Сказали, значит, чтобы он утром поднимал мужиков и начинал прочесывать все лесные полосы между полей, все сады и лес вокруг самой деревни. Чтобы взяли вилы и цепы с собой сразу, если бить злодеев придется.

Опа, спасибо мужику за подробный расклад по нашей погоне, значит, нам тут оставаться никак нельзя.

Но и нестись тупо по дорогам куда-то далеко вперед тоже нет никакого смысла, ждут нас где-то в трех-четырех часах пути воины местного барона. Нужно где-то между ними спрятаться, вряд ли мужики деревенские дальше пяти километров от своей деревни отойдут. Но и стража начнет с утра прочесывать леса вокруг обоих дорог, двигаясь навстречу местным мужикам.

— Шелиши и Троболье — запоминай, — одними губами шепчу я Ксите. — Нам туда точно не надо.

— Погодь, что-то этот вообще ничего не чувствует, — здоровенный мужик поперек себя шире, толкает потерявшего сознание наемника вилами в бедро, но тот никак не реагирует на сильно чувствительный укол.

— Так что, не спеши, Трифин, к его милости бежать с докладом. Можно и самим награбленное злодеями добро поделить, раз никто нас не видит. Только по уму все сделать придется. Это получше будет, чем все тут кому-то из баронской стражи показывать. Нам-то с добра этого ничего тогда не перепадет, — делает вывод его копия, держа в могучей лапе настоящее копье.

— Точно, от его милости снега зимой не выпросишь, а тут такой богатый подгон получается. Только лошадь с повозкой в деревню гнать нельзя, сразу же барону наябедничают соседи, — говорит первый, такой же кряжистый мужик с вилами в руке.

— Ага, сегодня, как разобрали лошадей с холма, так остальные мужики, кому ничего не досталось, сразу Станошу, главному в баронской дружине рассказали, а он приказал лошадей ему сдать. Тех, кто начал жадничать и отдавать не захотел, дружинники копьями сильно побили, — смеется радостно молодой, отираясь около Фиалы. — И все равно лошадей, и доспехи с покойников забрали.

— Я сразу понял, что где-то они недалеко спрятались, раз дружинники никого не догнали, хотя приехали вообще быстро, — повторяет нам эту новость мужик с вилами. — Сын, ты где там? Около девки трешься?

— Значит, если бы попробовали уехать, так точно снова бы воевать пришлось, — показываю я одними глазами Ксите.

— Да, батя, девка тут лежит, шея перевязанная и без сознания! Красивая и сиськи упругие, — слышу я снова молодой голос с той стороны повозки. — Можно ее помять немного, с нее уже не убудет.

Ага, мелкий гаденыш мою Фиалу усердно лапает своими грязными лапами и ему наплевать, что она ранена вообще.

— Нехорошие это люди, — шепчу я снова Ксите. — Это очень хорошо, что именно такие здесь оказались, нам же проще дальше будет.

— Э, ты куда перед батькой лезешь! Сначала я должен с нее пробу снять, — бормочет папаша, добравшись до повозки с другой стороны. — Хороша, зараза, тело какое сдобное! Рот ей завязать нужно накрепко, чтобы не заорала внезапно, если очнется. Попользуем ее по очереди, как следует. Вдруг она заразная какая? Мне-то уже можно, а тебе еще детей заводить нужно, сынок. Мы с таким богатейством теперь очень сладко заживем.

— Эй, брат, что вообще делать будем? Оторвись ты от девки на минуту. С этими и с повозкой с трофеями? — басит второй мужик, оставшись стоять около Терека.

— Да, что тут думать-то? Этих обоих под нож, как будто их свои убили, а повозку с лошадьми по темноте уведем отсюда, — отвечает папаша молодого парня.

— У нее, батя, даже кожа прозрачная и светится, никогда такой девки не видал, — восхищенным голосом произносит отодвинутый папашей в сторону сынок.

— Давай ее спускай с повозки. Пусть животом на ней лежит, а задом к нам окажется. Пройдемся по всем дыркам у нее, не на что будет пожаловаться перед смертью шалаве, все получит сполна.

Глава 5

Грязные намерения местных сельских жителей нам вполне понятны и за них им придется заплатить правильную цену, которую уже назначат друзья раненых.

Тем более Ксита уже вовсю свирепо толкает меня кулаком в бок, требуя начинать наводить порядок уже по-нашему.

Это она слишком нетерпеливая на самом деле. Они пока, кроме гадких слов, ничего такого не сделали, требуются от них преступления против совести и человечности значительно больше по своему значению.

Ну, не сами преступления, а намерения их совершить. До самих преступлений я допускать никого не собираюсь.

Я сам хочу, чтобы селяне вовсю запачкались, чтобы проще оказалось их убить для самого себя уже потом.

Сейчас это устроить довольно легко, когда они выступают полными тварями, а вот когда окажутся скромно молчащими, надежно зафиксированными пленниками, смотрящими на тебя с понятной мольбой — уже не очень как-то рука поднимается казнить и не миловать.

— Одну лошадь можно к куму отогнать, на лесозаготовки и там к работе пока приставить. Там она не так заметна будет, как в деревне. Вот что с второй скотиной и с этими доспехами делать? — второй мужик больше переживает о добыче, меньше обращая внимания на Фиалу и ее сейчас всем доступное тело.

— Эй, брат, мужика добивать уже? — решает он заняться наконец реальными делами.

— Добивай! — слышу я. — Не мешай нам! У нас тут дело здорово поинтереснее!

И вижу, как его брат спускает портки.

Мужик с копьем тут же достает длинный нож с пояса и наклоняется к Тереку, примечаясь к его шее.

Этого уже вполне достаточно, последний, еще не сильно провинившийся перед нами селянин собрался перерезать нашему человеку горло.

Он первым и падает молча перед повозкой, крепко получив по сознанию. За ним я нахожу светящиеся сознания отца и сына и прикладываюсь к обоим. Они тоже молча раскладываются на траве, папаша совсем громко бухнулся своей здоровенной тушей.

Ксита проскакивает мимо меня, горя жгучей местью за обиду, которые селяне хотели нанести ее сестре. Она видит задранную на узкую девичью спину окровавленную рубаху и уже спущенные кожаные штаны на сестре, поэтому совершенно справедливо обещает устроить обоим полную кастрацию на месте.

— Раненую девку при смерти насиловать собрались! Да вам конец, твари! — вырывается у нее непроизвольно торжествующий возглас, но я шиплю, чтобы не голосила:

— Гостей нам больше не надо, этих девать некуда. Молчи лучше, горластая. Из-за такого крика Терека эти гады сюда и заявились.

Мужики-то хоть и бухали своими басами, но говорили негромко, а Кситин сильный голос далеко слышно.

Ну, на самом деле заявились наши гости очень даже вовремя и полностью в тему, как оказалось. Теперь я уже знаю складывающуюся ситуацию на дорогах, ведущих к Баронствам и, в принципе, мы уже не попадем в ловушку, как могло бы это случиться по незнанке. Но дополнительно опросить хорошо понимающих в теме с заблокированными дорогами мужиков будет совсем не лишним делом.

Для начала она ловко пинает каждого по голове сапогами, но тут я нахожу комок веревок на повозке и кидаю ей:

— Свяжи сначала, да в рот портянки запихаем, чтобы не орали громко, когда в себя придут.

Сам быстро кручу руки второму мужику, потом занимаюсь первым, паренька Ксита связала сама. Я стаскиваю сапоги с одного из них, и опустив вниз челюсти, с силой набиваю по сильно вонючей тряпке обоим до упора.

Теперь подонкам только мычать получится, каясь изо всех сил в плохих поступках и искренне обещая больше так никогда не делать.

— Надеюсь, больше и не получится при всем желании.

Ксита делает тоже самое с парнем, только не пальцами, видно брезгует его портянками, а острием своего кинжала. Как и следовало ожидать, что-то там чувствительно задевает во рту. Я слышу, как парень пришел в себя и пробует закричать от ужаса, но с плотно набитым ртом только громко стонет.

Тут уже мне вмешиваться не нужно. Ксита и сама сильным ударом рукояткой кинжала отправляет парня снова в беспамятство, отведя немного душу.

— Да, тут хоть и не принято по ночам бродить, но деревня рядом, поэтому соблюдаем режим полного молчания, — шепчу я ей. — На тебе топор, как придут в себя и попробуют пошуметь, сразу вырубай обухом. Но оставь обоих мне для допроса.

— Чего их допрашивать? Яйца отрезать и дело с концом, сами помрут от кровопотери к утру, — яростно шипит лучница.

Да, так оно и должно было бы случится, но это не наш вариант. к сожалению

— Не скажи, теперь только от них мы можем узнать, куда сейчас правильно ехать. И смерть это неправильная получается совсем, нам от нее никакой пользы не будет, — приоткрываю я ей кое-какую тайну моей силы.

Я пока стаскиваю всех троих в одно место за повозку, чтобы лучница могла их контролировать и от дороги они лежали подальше. Она уже одела сестру, а я ее положил обратно на прежнее место. До сих пор не пришла в себя Фиала, все силы на лечение раны уходят.

Ну и хорошо, даже не вспомнит, как стояла с голым задом перед распаленными похотью мужиками.

— Вяжи им ноги тоже, чтобы не убежали, а я пока Тереком займусь, — принимаю я очевидное решение.

— Будешь его все-таки? — понимает лучница.

— А куда деваться? Проще его тогда самому добить, он уже не жилец из-за своей раны, чтобы неделю мучиться на повозке во время пути или просто на земле валяться. Да и у меня лишней силы тогда может уже не случиться, нечем его вылечить окажется. Без его помощи нам точно конец, сама понимаешь, — принимаю я окончательное решение.

Будет наемник доволен или нет, уже не важно, когда пришло время что-то решать по-быстрому.

Придется его в СИСТЕМУ заводить обязательно, иначе не получится ему выжить.

Подхожу к наемнику, снова оказавшему без сознания и повернув к себе лицо, начинаю ставить ему СИСТЕМУ.

Второй раз дело идет быстрее, заношу ему от себя в РЕГЕНЕРАЦИЮ шесть единиц и добавляю ЭНЕРГИИ пока пятнадцать.

У него рамка вокруг его тела едва начала сереть, предсказывая тоже неизбежную смерть от заражения, но еще очень не скорую смерть.

Да, вволю придется ему помучиться без применения моего лекарского участия сейчас. Страдать с неделю на прыгающей по кочкам повозке, каждый раз ощущая страшную боль во время непрерывных толчков. Пробитое плечо никуда от них не спрячешь, лежи ты или сиди, это тебе не палец на руке перебинтовать.

У самого всего четыре единицы ЭНЕРГИИ остается, так что здорово рискую сейчас, но новые источники для увеличения этой ХАРАКТЕРИСТИКИ рядом с нами лежат. Очень на них рассчитываю, мужики уже на смертные приговоры себе точно наработали.

И они обжалованию не подлежат.

Один хотел раненого Терека, да еще без сознания, запросто так прирезать, как какую-то свинью. Два остальных собрались прямо сейчас затрахать раненую девушку и ее тоже потом, понятное дело, добить без малейших угрызений совести.

Так что явно наши клиенты, нечего сомневаться в этом.

Установив СИСТЕМУ в сознание наемнику, проверил все ее уровни, вроде, все правильно стоит.

Посмотрю сам с интересом, сколько она потребует ЭНЕРГИИ на частичное и полное выздоровление.

Проверяю потом сознание Фиалы, у нее показывает, что ЭНЕРГИИ осталось всего две единицы, выздоровление быстро прошло, но сейчас явно замедлилось, похоже, что основные повреждения в шее уже залатаны.

— Ей нужно еще помочь срочно, а без этих троих у меня для этого силы нет, — шепчу я лучнице. — Придется сейчас сразу кого-то прирезать.

— С кого начнем? — с готовностью поднимается она с какой-то кочки.

— Давай с молодого, он нам не нужен, еще мало в жизни понимает. И как нам из облавы выскользнуть — не знает точно.

— Жалко его. Совсем мало пожил, — вдруг становится сентиментальной Ксита и явно сдает назад.

Ну и еще в жертвоприношениях каких-то ритуальных участвовать не хочет, это я тоже ощущаю в ее сознании.

Боится, что я сейчас на земле кинжалом пентаграмму вырежу, помещу в центр парня и вызову темную силу для принятия жертвы? Вырежу ему потом сердце?

Нет, у нас все сильно проще будет.

— А сестру свою тебе не жалко? Он бы ее драл до самого утра без жалости всякой к раненой девчонке? — начинаю злиться я. — Нам их оставлять в живых никак нельзя, они свой выбор сами сделали, показали себя полным дерьмом, так что лучше очистить землю от таких уродов. А мертвыми они никому ничего не расскажут, пусть их даже завтра утром найдут.

Устал и вымотался морально просто невозможно. Еще и устроенная мной засада совсем трудно пошла, чертовы лучники-охотники сразу отогнали девушек с приготовленных позиций для нормальной стрельбы. Да и у загонщиков нашелся настоящий мастер-арбалетчик, подстрелил едва видимое плечо Терека очень быстро.

Вообще он и охотники спутали все мои планы, выведя из строя двоих наших стрелков, понятно, что одной Ксите оказалось почти невозможно противостоять двум опытным лучникам сразу.

Если бы не мое вмешательство, то пятеро выживших дружинников при поддержке обоих лучников перебили бы мою засаду через минуту-другую. Как только опомнились от первого шока и поняли, что охотники держат вражеских стрелков под плотным обстрелом, так и полезли бы по склонам.

Нужно было Терека на топор ставить, сам бы я быстро сверху оглушил ментальными ударами всех всадников, как только понял, что из-за поразительной смелости охотников все задуманное плохо пошло. Даже, если бы меня точно так же, как его, ранили, болт в плече мне не помешал бы вырубать врагов, а моя РЕГЕНЕРАЦИЯ сразу начала свою работу.

Поэтому я поднимаю копье одного из мужиков и тут же одним ударом в сердце пришпиливаю молодого парня к земле.

Потом замираю над ним на половину минуты, и проверяю свою СИСТЕМУ.

Пришло с него Энергии совсем немного, всего три единицы, и я сразу закидываю их Фиале.

Потом поворачиваюсь и смотрю на неподвижное, мрачное лицо Кситы.

— Так оно, значит, делается?

— Если нужна сила прямо сразу, то только так. А еще можно набирать ее постепенно, управляя людьми и совершая разные хорошие поступки. Но это медленно, чтобы таким образом Фиалу спасти, нужно пару месяцев силу набирать, спокойно рассказываю я ей, как ни в чем не бывало.

— Так, меньше разговоров, срезай с него все веревки, не нужно, чтобы их связанными нашли. Плохие разговоры пойдут, а оно нам все равно не нужно. И веревки еще лишними не будут.

Ксита работает ножом, освобождая теперь навсегда отбегавшегося за красивыми девками парня.

А одна из них просто подвела его до чугундера даже без всяких кабаков.

Как именно получается ЭНЕРГИЯ из трех возможных способов, я сейчас рассказывать Ксите не стану, пора ей перестать ломаться и принять наше трудное настоящее уже самой полностью.

— Так, Фиала спит крепко, Терек тоже. Не будем торопиться, нужно теперь послушать одного из мужиков, а потом второго, чтобы понять, в какой мы заднице оказались и куда теперь лучше двигаться. Ну, не лучше, а просто, чтобы уехать без следов. И где находятся эти Шелиши и Троболье, которые нам нужно обязательно миновать. Черт, к погоне от графа добавились еще баронские дружинники где-то впереди. Совсем нас обложили, ведь с тем, что мы отряд загонщиков полностью перебили, могли бы спокойно по этой дороге добраться до гор, — ругаюсь я на неудачное стечение обстоятельств.

— Потому что засада неудачная оказалась, — огрызается раздраженная Ксита.

— Сделай сама более удачную. И так вчетвером двенадцать сильных бойцов перебили. Скоро, вполне возможно, что еще одна понадобится, — отрезаю я шепотом. — Все, молчи, рот просто не открывай.

Вокруг совсем стемнело, в темноте только лица пленников белеют и лицо Кситы рядом. Ветер, шумевший ветвями деревьев и кустами, полностью затих. По дороге в деревню больше никто не ездит и не ходит, местные знают, что в районе проводится контртеррористическая операция, что бандитов кровожадных еще не нашли силы правопорядка. Поэтому сами под случайный удар разбойников отчаянных или чересчур ретивых служивых попадать не хотят.

Правды потом все равно не добьешься у барона ни за какие коврижки.

— Этих могут начать искать, — шепчет мне Ксита.

— Да вряд ли, чтобы они сказали своим бабам, куда именно отправились. Приказали ждать и никому ничего не болтать, наверняка. Дело сильно такое незаконное и секретное, чтобы еще кому-то его доверять. Понятно, что увести и спрятать повозку с парой лошадей, набитую дорогим барахлом — на всю ночь хлопот мужикам. Так что никто раньше рассвета их не ждет. А с рассветом крестьяне начнут все лесистые места прочесывать и их быстро найдут, так что нам тоже нужно подальше уехать за это время. Хотя бы выскользнуть из зоны окружения, — снова я говорю не сильно понятные простой лучнице слова.

Беру под свой контроль главного здесь мужика, который папаша, только сначала оттаскиваю тело его сына подальше. Чтобы не перемкнуло того от такой печальной картины невзначай, что взрослого наследника у него больше нет.

Потом помогаю ему сесть, вытаскиваю портянку изо рта и начинаю допрос:

— Где эти Шелиши и Троболье?

— На двух дорогах в сторону нагорий, — отвечает мужик бесцветным голосом.

— Где именно, если на восход смотреть?

— Шелиши ближе, справа от восхода. Троболье дальше и слева от восхода.

— Что это за деревни?

— Не деревни это. Села большие, с церквями и корчмой, да не одной.

Так, направление, куда мы сами ехали, нам конкретно так местные дружинники перерезали.

— А если в сторону соседнего королевства ехать, то какая дорога нужна?

— Это нужно назад сдать и поперек ехать, через Дреколье.

— Большое село? Корчма есть?

— Нет, небольшая деревня, ничего там нет.

— Сколько до Ксанфа добираться?

— Три дня. Может четыре, если дождь пройдет, — так же бесцветно отвечает мужик.

— Это через то место, где сегодня схватка была, ехать нужно?

— Нет, можно и не через него. По этой дороге от деревни час проехать и будет развилка, как раз в Дреколье приведет.

— А за ним много деревень? До границы?

— Несколько есть, лесорубы и смолокуры живут.

Ну, становится понятно, как нам дальше двигаться, хорошо, что дорога ведет немного назад и потом мы перпендикулярно основным дорогам через королевство, на которых нас точно ищут, отправимся уже в соседнее королевство.

— К Вольным Баронствам нам не пробиться. За сегодняшнее сидение нас все отряды погони уже обогнали, и мы всегда можем с ними встретиться в дороге. Если ехать по основным дорогам, а местные дорожки мы все равно не знаем, только лишнего плутать будем. Без повозки нам вообще трудно придется, нельзя ее бросать, — шепчу я напряженно слушающей Ксите.

— Чего крови не боишься? Пролил ее уже немало? — такой вопрос напоследок плотно взятому под контроль мужику.

— Пролил. Не всегда я мирным крестьянином был, — глухо отвечает тот.

— Что и требовалось услышать, — отмечаю я, поднимаясь с копьем в руке.

За этого мужика Ксита не заступается, все уже поняла и оценила мое умение получать правильные ответы.

Так же сильным ударом в сердце убиваю пленника и замираю над его отходящим телом.

— Разрезай веревки на этом тоже, их здесь не бросай, на повозку положи

Его брат уже пришел в себя и все слышал, сам теперь трясется мелкой дрожью в испуге, когда я его беру под свой контроль.

Ему задаю все те же вопросы, получаю точно такие ответы. Ну, я уверен, что под моим управлением пленники соврать не смогут, но это больше для недоверчивой Кситы демонстрация моей силы.

— Чего крови не боишься? Так хотел нашего мужика зарезать?

— В страже служил у старого барона.

А, вот откуда у него копье и такое спокойствие в случае, когда нужно кому-то горло перерезать.

— Понятно. А за что выгнали?

— Бабу одну с дочкой убил зазря, барон не простил, — так же бесцветным голосом отвечает второй злодей.

— С ним тоже все ясно. Но здесь убивать не стану. Пусть впереди идет под моим контролем, лошадь ведет по знакомой дороге, — шепчу я Ксите. — Пора выезжать, я пока проверю наших, потом снова возьму его под контроль.

Запихиваю снова изжеванную портянку в рот громиле, потом отпускаю его сознание, он с испуга падает на спину и неистово пытается разорвать веревки. Понял, что впереди его ничего хорошего не ждет, а еще можно в местный ад попасть за сотрудничество с темными силами, которые в его голове, как у себя дома, шарятся.

— Здоровенный мужик, этот может и сбежать, — доношу лучнице свои опасения. — Дай-ка мне топор, тебе к нему лучше не лезть.

Вскоре прижимаю изворачивающегося ужом мужика к земле и ударом в лоб отправляю в бессознанку.

Проверяю сознание Фиалы и Терека, у нее осталось три единицы ЭНЕРГИИ, у него еще восемь есть.

С папаши-здоровяка мне аж двенадцать единиц пришло, однозначно, что кровищи за свою жизнь он пролил не одно ведро. Наверно, тоже в страже барона служил, занимался темными делами для своего хозяина, а теперь в отставку вышел. Закидываю еще две единицы Фиале, себе оставляю остальное пока на всякий случай.

Выезжаем еще через десять минут, когда подложили под раненых все одеяла и перебрали трофеи. Бывший стражник идет рядом со мной под контролем, ведет лошадь за узду связанными сзади руками. Я сбоку шагаю осторожно, а он вполне уверенно топает, родная ему эта дорога хорошо знакома.

В свете двух лун на ясном ночном небе идем с полчаса, пока совсем не скрываемся из виду, потом я зажигаю приготовленный факел и еще через примерно сорок минут мы оказываемся на развилке трех дорог.

— На Дреколье поворачивай, — командую я, но пленник продолжает идти прямо и только через километр сворачивает на какую-то узкую дорожку.

— Почему тут свернул, а не там? — спрашиваю я его.

— Тут ближе идти, там крюк большой выходит, — так же бесцветно отвечает он.

— Вот, видишь, как правильно его взяли с собой! Где бы мы тут плутали? И у кого дорогу спрашивали в ночи? — назидательным тоном говорю я Ксите, которая требовала никого с собой не брать, а самого потенциального проводника прибить с концами.

Она только вздыхает несогласно, но я добавляю:

— Вот что, милая Ксита. По руководству нашем спасением не лезь мне под руку, раз ничего пока дельного не сказала.

Тут луны стали еще лучше светить, я погасил факел, и мы припустили с максимально возможной скоростью к этому самому Дреколью, которое будет для нас относительно безопасной зоной.

Погоня пошла по основным дорогам дальше, мы идем по одной из совсем узких дорожек, где никак двум повозкам не разъехаться и еще в совсем другом направлении. Столкнуться с погоней можем только случайно, если они тоже именно по ней решат почему-то проехаться, но вообще не должны.

Через два часа, уже к самой полночи, миновали Дреколье, маленькую такую деревушку, где нас сурово облаяли местные собаки. Как я убедился, спросив у невольного проводника и поэтому еще через час езды остановились на каком-то проезде в густом лесу. Там уже я посветил факелом и с мужиком проверил заезд в лес, потом то, что с дороги нас будет не видно, хотя сам заезд не больше пятидесяти метров в длину.

Пора вставать на отдых, сил совсем у нас с Кситой не осталось, она уже вырубилась от переутомления на задке повозки. Я еще нормально тяну, но у меня другие возможности подпитываться от своих собственных системных умений.

Фиала и Терек продолжают спать, подкинул девушке еще две единицы ЭНЕРГИИ, у Терека она еще есть в запасе.

Ну, у него и рана не смертельная, а калечащая, и смерть вообще далеко видна, расход поменьше идет, похоже.

— Давай руки, да не спереди, а сзади давай — скомандовал я пленнику и еще раз крепко обмотал кисти веревкой.

Потом свалил на землю ударом по сознанию, обмотал ноги и за шею к колесу привязал.

Мне так спокойнее будет, что он ночью куда-то не укатится и не побежит народ на проклятых чернокнижных колдунов поднимать.

Глава 6

Проснулся я под повозкой достаточно внезапно после сильного толчка, кто-то меня пихнул не жалеючи прямо по коленной чашечке, да так больно!

На нас напали, что ли? Да нет, странное такое нападение на самом деле.

На дворе уже самая половина ночи, темень непроглядная вокруг, но кто-то из наших уже не спит.

Кто это интересно так пихается, неужели бдительная Ксита меня будит странным образом? Она с другой стороны от меня под повозкой спит и вполне могла так поступить.

Только я разоспался и согрелся под одеялком, как снова нужно вставать! Что за собачья жизнь такая в этом чертовом средневековье? И это еще лето, а что зимой будет? Нужно завязывать с кочевой жизнью к осени точно!

А сознание мне так и отвечает:

— Да, именно такая она и есть, если ты простой человек, да еще и попаданец без роду-племени. Просто радуйся, что еще жив и вали быстро решать возникшие вопросы. А то они решат тебя самого жестоко и беспощадно!

— Андер, этот отвязался и пытается сбежать! — слышу я гневное шипение низким голосом Кситы, но ее тут же перебивает недоумевающий голосок Фиалы сверху:

— Сестра, это ты шумишь? А где это мы? Почему я ничего не вижу?

— Очнулась, моя родная! Все хорошо, мы в лесу ночуем! — необычайная радость в голосе лучницы снова сменяется искренним негодованием в мою сторону:

— Андер, да догоняй его уже, он куда-то в лес пополз!

— Пополз? Что за ерунда? Кто пополз? Зачем в лес пополз? — первые секунды не понимаю я.

Меня так немилосердно вырвало из сладкого сна, когда я иду на день рождения к Танюхе из бухгалтерии и несу ей розовый букет. Сны — самое последнее, что связывает меня с прежней жизнью, теперь такой желанной и невозможно далекой.

Но они приходят все реже и реже, сначала каждую ночь навещали, красочные и яркие, а теперь уже редко случаются.

Сознание неумолимо перестраивается в новую жизнь, тут у него слишком много внешних раздражителей, чтобы еще о прошлом вспоминать. И тоже огромное множество ярких событий, которыми в прежней мирной жизни и не пахло.

Не совсем, кстати, последнее связывающее звено, еще есть все мои инструменты профессионального электрика, фонарик на последнем издыхании, правда, издыхании и моя память.

Потом я все же возвращаюсь на грешную землю и пытаюсь в абсолютной темноте под повозкой понять, что здесь к чему творится и что значат эти негодующие возгласы Кситы.

А, это пленник отвязался от колеса и смог уползти недалеко, как я вижу по его едва виднеющемуся сознанию в паре десятков метров от меня.

Как это он умудрился? Я же привязал его за шею!

— Наверно, зубами перегрыз веревку, несколько часов у него на такое дело было. А после моего копания в его мозгах, он теперь на все готов, чтобы спастись, отомстить за свою родню и еще особенно за то, что я копался в его голове, а значит — богом проклятый колдун.

Что же, он спасает себя и свою жизнь, а мы спасаем себя, все честно и понятно получается в нашем противостоянии.

Совсем зря это они, он с братом и племянником, вчера пришли в сумерках творить зло и всякие непотребства с нашими беспомощными ранеными. Теперь у меня руки развязаны полностью перед своей совестью, да еще ситуация вокруг не терпит никакой слабости и нерешительности в данный трудный для революции момент.

— Никакая контра не уйдет от нас! — так можно охарактеризовать его отчаянную попытку и мои намерения по этому поводу.

— Надо было его перед сном прибить. Для чего его дальше вести под своим ментальным контролем? Хлопотно это и вообще лишнее дело. Больше он, как проводник, точно не нужен. Дальше нас язык до Киева доведет.

Мужик отполз и затаился по-хитрому, теперь найдет на ощупь что-то твердое, камень или дерево, попробует освободить сначала ноги. Если перетрет веревку, вот тогда у него появится серьезный шанс убежать в родную деревню.

А нам это совсем не требуется, ни беглецов ночных догонять в полной темноте, ни погони за нами потом дополнительной и еще крайне увлекательной, но только для наших загонщиков.

И ушли мы совсем недалеко от места побоища, километров на десять-двенадцать, так что перевозбужденные недавним побоищем баронские дружинники на хвост сядут по первому сигналу быстро и плотно.

А уж как их мотивирует рассказ беглеца о том, что к нему забирались в голову и управляли им самим колдовским способом?

И еще свою ЭНЕРГИЮ мне нужно подпитать чужой смертью, она сейчас нашим раненым здорово необходима.

Такие у нас теперь правила выживания в этом жестоком мире, ведь не будь я необыкновенным человеком по своим способностям, так же остался лежать в том предгорном селе, где полегли наши товарищи.

Скорее висеть на дереве, конечно.

Впрочем, и до него, этого села, имел возможность сто раз по своей теперь бедовой жизни дальше не добраться.

Ведь по своему происхождения из простого народа, всегда должен терпеть и молчать в любом случае, как учит местная религия. И особенно, как пришлый откуда-то в земли королевства, вообще никаких прав не имею ни на что, кроме как работать больше всех за мелкий прайс.

Придется что-то сильно менять в нашей жизни.

Поэтому молча поднимаюсь с охапки веток и брошенного сверху на них покрывала, с немного освещенного лунами места захожу в полнейшую темень леса и понимаю, что забыл взять копье. И еще не вижу ничего, как теперь дойти до все так же медленно уползающего куда-то дальше пленника. Чтобы не выколоть себе глаза о повсюду торчащие ветки.

Смысла держать при себе пленника нет никакого, вчера вечером уже устал очень от крови и смерти, а вот теперь с половины ночи готов сделать с ним полный расчет.

Наощупь, что ли, за ним следом пробираться? Очень не хватает фонарика, но показывать инопланетные технологии своим спутникам я еще все-таки не готов.

Пусть пока привыкнут к мысли, что я обычный человек из Империи, который просто как-то чисто случайно получил СИСТЕМУ в свою голову. Потому что спасался от настоящих людоедов и пошел на такой отчаянный шаг.

Ну, отчаянный он именно для местных религиозных жителей, я-то очень доволен приобретением в своей голове.

Если к этому знанию теперь добавить еще то, что я настоящий инопланетный пришелец, то мне окажется гораздо сложнее обеспечить преданность моей команды.

А зачем мне лишние проблемы и хлопоты? От уже имеющихся едва-едва отмахался, но меньше их почему-то не становится.

Да и батареек там осталось всего на несколько минут работы, лучше оставлю фонарик для более серьезной проблемы, чем прибить крепко связанного по рукам и ногам и почти беззащитного сейчас беглеца.

Поэтому я приближаюсь на ощупь и на остатках лунного света к беглецу метров на десять, наношу ему ментальный удар с такого расстояния, довольно слабый, потому что для меня это еще слишком далеко. Однако, искренне надеюсь, что ему и этого пинка хватит поваляться без сознания несколько минут, а больше времени мне и не потребуется.

Приходится вернуться к повозке, разжечь вручную за минуту небольшой костерок, чтобы с ярко горящей сухой веткой в одной руке и копьем в другой отправиться в темноту. Дюжий мужик не успел освободить ноги, как не старался, но уже пришел в себя после моего хлопка и теперь пытается затаиться под какой-то корягой, не понимая, конечно, что я его все равно вижу.

Не обычным зрением, а вижу сероватое облако его сознания своим ментальным взглядом даже в абсолютно темном лесу.

Я не стал с ним долго возиться, воткнул ветку в мох, осветив на мгновение перекошенное от натуги лицо, оглушил его сильным ударом по сознанию и тут же заколол совсем.

Сделаю такой не красящий никого поступок в стороне от остальных глаз, чтобы все прошло морально легче для моих спутников. Что я тут с ним делаю еще, кроме убийства, никто не видит.

Собрал с него старательно энергию, вышло ее опять очень много, явно было за что удалить от себя сильно проштрафившегося дружинника старому барону, как я хорошо почувствовал. Есть, то есть было, в нем что-то такое от маньяка, который развил свои садистские наклонности на службе у барона, но слишком увлекся этим делом и поэтому был изгнан из дружины.

И с него пришло прилично, целых четырнадцать единиц МЕНТАЛЬНОЙ СИЛЫ и еще много ЭНЕРГИИ, даже больше, чем с брата, которые я пока не стал никому раздавать, а просто забрался на старое место и быстро уснул без всяких угрызений совести.

Едва начало светать, как проснулись Фиала и Терек, наши выздоровевшие герои-страдальцы, сразу же страшно голодными голосами попросили еды.

— Любой! Которая есть!

Да, на восстановление организма от ран кроме ментальной энергии требуется много жизненной силы самого тела.

Милая моя выглядит полностью здоровой, стоит уверенно на земле и наворачивает подаваемый сестрой хорошо засохший хлеб. Шрамы уже затянулись и только белые участки кожи на загорелой шее показывают места, через которые прошла стрела. И еще на одежде имеются места с засохшими потеками крови, не так обильно, как у Терека, но тоже хорошо заметные.

Ксита срочно режет каравай хлеба и наполняет чашки водой из меха, свои фляги наши раненые сейчас найти не могут в перевернутом барахле. И, кроме обычной родниковой воды, у нас ничего другого нет.

Терек уже сам сел на повозку, раненое плечо еще бережет, поэтому хватает ломти серого хлеба один за другим здоровой рукой и жадно пихает в рот.

— Так, нужно навести порядок на повозке, переложить наше добро, чтобы не звенело, еще обиходить лошадей, поэтому начинай, Ксита, кашу варить! Бочонок с солониной открыть придется, наших накормить пора до отвала.

Терек тут же занимается солониной и собирает валежник для костра, мастерит рогульки и на лезвии топор переносит остатки моего костерка на новое место. Вот как жрать хочет, прямо носится обычно достаточно ленивый в движении мужик. И уже про свое покалеченное вчера плечо забыл, как хорошо прошло лечение РЕГЕНЕРАЦИЕЙ.

Никто пока ничего не спрашивают про новую конструкцию в своих головах, не до таких вопросов всем выжившим или они уже просто примирились с этой мыслью. Раз оказались живы и почти здоровы, значит Андер все-таки сделал свое непонятное дело. А за новую, подаренную жизнь без инвалидности придется платить в любом случае.

Я пока отвязываю обоих наших верных спутниц от первых попавшихся вчера деревьев и довожу до виднеющейся дальше в лесу лужайки, которую в темноте мы не разглядели. Пусть хоть часок-другой попасутся на вырубке, травы здесь не так обильно наросло, но она все же есть.

Я переговорю с новыми Обращенными, объясню им, как пользоваться СИСТЕМОЙ и на что там смотреть, раз уж они сами теперь в относительном порядке.

Ксита уже рассказала сестре, как у той вчера посинело лицо, начало пропадать дыхание и как она с ней начала прощаться. Поэтому Фиала мне ничего не говорит, а просто подходит и, заметно вздрогнув, прижимается всем телом, заглядывая в лицо.

— Ты меня теперь не бросай. Хорошо? — шепчет она.

— Конечно, мы теперь навсегда вместе, — и я смотрю ее СИСТЕМУ.

Осталось снова всего две единицы ЭНЕРГИИ у нее, но РЕГЕНЕРАЦИЯ справилась с раной и ее последствиями на отлично.

У меня есть тоже изменения после трех свежих покойников.

МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА — 2/216

уровень 47/216

ВНУШЕНИЕ — 1/216

уровень 32/216

ЭНЕРГИЯ — 1/216

уровень 14/216

ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА — 1/216

уровень 26/216

РЕГЕНЕРАЦИЯ — 1/216

уровень 8/216

ПОЗНАНИЕ — 1/216

уровень 38/216

РЕГЕНЕРАЦИЯ и ЭНЕРГИЯ сильно просели, так как передал большую часть новым Обращенным, ФИЗИЧЕСКАЯ и МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА, ВНУШЕНИЕ и ПОЗНАНИЕ подросли заметно.

Понятный прогресс и такой же понятный регресс в уровнях умений.

Потом уже я подхожу к Тереку и смотрю ему в свою очередь на постоянно жующее лицо:

— Как ты?

— По сравнению с вчерашним, так все отлично. Ты меня все же подсадил на эту свою? — видно, что Терек не знает, как назвать то, что я внедрил в его голову.

— Да, иначе ты бы сильно мучился с неделю пути и все равно умер от заражения. Я такое тоже видеть могу, возможно, скоро и ты сможешь.

— Ничего, вчера прямо от боли загибался, чуть не помер, а сегодня ночью проснулся от голода и жажды, уже почти не болит ничего. Оно того стоило, Андер, точно стоило, как я вижу. Совсем плохо было, а теперь ничего, только слабость большая, — бормочет он.

Мужики боль гораздо тяжелее женщин переносят, у тех болевой порог повышен, так что Терек все хорошо понял про свою рану и сколько бы он успел намучиться с ней перед все равно неизбежной смертью.

— У тебя в СИСТЕМЕ ЭНЕРГИИ не осталось, — я решил называть своим Обращенным те самые слова, которыми пользуюсь сам, чтобы мы хорошо понимали друг друга.

После этого мы тратим два часа на готовку еды, чем занимается Ксита. На объяснение первых шагов в СИСТЕМЕ, чем занимаюсь я, переводом самой конструкции у Обращенных в более удобное положение для просмотра.

Ну, и тем самым обучением что-то в ней понимать, только тут имеется небольшая, но все же проблема у моих новых Обращенных.

И Терек, и Фиала не очень, чтобы сильно грамотные товарищи, девушка читать-писать худо-бедно умеет, но большинство таких слов, которые у Фиалы виднеются в меню, она просто не понимает. Терек еще менее грамотен, поэтому приходится объяснять подробно, что это за умения, про слово ХАРАКТЕРИСТИКИ я пока молчу.

Ни к чему им все усложнять, сейчас только самые простые понятия использую.

С другой стороны, знакомые цифры они видят, еще не понимают, конечно, что это такая дробь, но им особо это знание и не требуется по большому счету для того, чтобы начать пользоваться СИСТЕМОЙ.

Я учу их захватывать чужое сознание на примере Кситы, хотя та сильно ругается на такие попытки, понемногу самое начальное упражнение начинает получаться и у Фиалы, и у Терека.

— Это умение как раз такое, что поможет нам и дальше выживать. Раньше я один мог его использовать, а теперь нас уже трое. Сами понимаете, наша тайная сила не терпит никакой огласки, тех врагов, кого придется останавливать с ее помощью, обязательно нужно добивать обычным оружием. И так основательно это делать, чтобы они никому ничего не рассказали потом. Поэтому лучше не воюем в открытую, а мягко берем сознание противников под свое управление или просто бьем по нему. Воздействуем на голову, останавливаем, потом добиваем мечом или стрелами.

Фиала и Терек кивают головами, за часок тренировки они научились видеть чужое сознание и могут примерно с трех метров воздействовать на него. Совсем слабенькие еще по своим возможностям, но это дело наживное.

— Вам пока нужно развивать МЕНТАЛЬНУЮ СИЛУ и ВНУШЕНИЕ, эти первые два умения, еще ФИЗИЧЕСКУЮ СИЛУ тоже, особенно Тереку. ЭНЕРГИЯ пока такая останется, она третья по списку, — у обоих она уже стандартная для новичков, одна двести шестнадцатая, вся полностью потрачена на лечение и поэтому снова мигает. — У меня ее тоже особо лишней нет, но выдам вам по три единицы каждому и все пока. РЕГЕНЕРАЦИЯ, то есть выздоровление, которая пятая в списке по счету, у вас и так здорово прокачана благодаря мне. До правильной работы ПОЗНАНИЯ вам еще далеко.

После обучения мы рассаживаемся на земле вокруг нашего котла с кашей и некоторое время молча ждем, пока она дойдет.

— Надо бы вас, конечно, довести до загадочного кургана, только времени и сил на такое путешествие у нас точно нет. Так бы стали там полностью грамотными, — задумчиво бормочу я. — На нескольких языках сразу.

Грамотность вообще огромное преимущество в средневековой жизни, а умение писать, читать и, значит, еще переводить с нескольких языков — верный способ хорошо зарабатывать.

Пора подумать сейчас, куда нам нужно и можно двигаться, к чему вообще стремиться в просто чудом спасенной жизни.

И с товарищами моими посовещаться, чем мы после первого урока и готовой каши на завтрак, и занимаемся.

В принципе, сейчас, когда у нас нет особо понятного пути по нашему будущему, ведь мы просто спасаем свои единственные жизни бегством изо всех наших сил — податься в степь не такая уж и глупая идея на первый взгляд.

Нам всего-то дня четыре проехать напрямик, только придется развернуться и начать возвращаться обратно по новой дороге. Так же пересечь несколько основных королевских дорог, и мы снова окажемся в Большом лесу на границе с лесостепью. То есть через четыре дня будем уже в полной безопасности, если только погоня не будет висеть на плечах.

Но она не должна нас успеть перехватить, как мне кажется.

Какой-то риск есть только тогда, когда будем проезжать мимо места вчерашнего побоища, там тоже могут шнырять местные дружинники, разыскивая двоих целых и двоих раненых бандитов с одной повозкой и одной подменной лошадью.

А вот про Вольные Баронства так не скажешь, как и про саму Империю, там погоня вполне еще может продолжиться до самого нашего конца. Когда наши следы все же обнаружат снова. И еще нужно учитывать, что там никаких друзей и союзников у нас, настоящих бандитов по общему мнению, покусившихся на жизнь очень важного и влиятельно дворянина, не может найтись по определению. А вот врагов окажется огромное количество, да просто все дворяне со своими дружинами будут нас гонять без конца, пока всех не перебьют.

Денег у нас есть с избытком, можно закупиться очень хорошо, насколько получится, едой, лошади тоже есть, чтобы перевезти ее и воду до кургана. Где теперь можно набрать воды в лесостепи я примерно понимаю, правда, из-за жары многие ручьи уже могли полностью пересохнуть. Повозку с теми же трофеями, которые пока совсем некуда девать, можно будет легко спрятать в лесу. Теперь я не один, еще ничего не понимающий новичок в этом мире, нас уже четверо, и все опытные такие люди, с охотой на птицу и дичь проблем точно не будет, да и сам путь гораздо безопаснее получится.

На сознании тех же степных волков хорошо потренируются еще начинающие Обращенные.

Мы исчезнем полностью с территории королевства Гальд на три-четыре местные недели, наши поиски зайдут в полный тупик, поисковые отряды вернутся по месту службы и можно будет уже спокойно уехать из королевства дальше.

Нам ехать три-четыре дня быстрым ходом до леса, там три-четыре дня его пересечь, потом еще четыре дня до кургана, вообще не близкий и не быстрый путь. Зато после этого путешествия все мои спутники быстро пройдут обучающее нескольким языкам кресло. Научатся за несколько часов разговаривать на всех местных языках, а еще читать и писать на них же.

То есть станут гораздо грамотнее и мне самому с ними окажется сильно проще. Особенно, когда они убедятся, что сила моя и правда, неизвестно от кого получена, а не от каких-то демонов и прочих темных тварей.

Ну, это для них окажется точно неизвестно, только для меня все хорошо понятно в этом вопросе.

Одна только проблема имеется, но очень серьезная и пока никак не решаемая. Нашествие Чертей на людские земли может еще продолжаться, сколько оно идет по времени ни я, ни остальные из моих спутников даже близко не знаем.

Осаждать крепость — вообще долгое дело в средневековье, если пушек у осаждающих нет.

Как зверолюды именно ее штурмуют — дело для меня совсем темное и непонятное.

Так что, даже если нелюди сейчас возвращаются в свои стойбища, мы с ними все равно можем столкнуться. Ну, если не с целыми племенами, то такой сильно заметной в степи группой с отдельными посыльными или разведчиками, что опять же весьма рискованно, учитывая умение нелюдей кидать огромные стрелы прямо из седла.

Сам я этого не видел, но в разговорах с наемниками такая мысль прозвучала не раз. Что у зверолюдов есть свой кодекс чести, они предпочитают честную битву на своих саблях обстрелу издалека, однако, когда их явно в меньшинстве, могут только луки использовать.

Можем даже отбиться с нашими новыми умениями, но кто-то обязательно из нас погибнет.

И лошадей около кургана нам окажется некуда спрятать в голой степи, если мы до него доберемся.

На свободном выпасе их не оставить где-то в стороне от кургана, зеленой травы в степи уже нет и с водой большие проблемы. Сутки всяко им под палящим светилом придется провести, они сильно ослабнут и на обратный путь окажутся неспособны.

Так что обратно придется нести на себе оставшиеся припасы и всю воду, что совсем меня не привлекает. Да и жара там, в степи, уже должна стоять очень серьезная, просто зверская. Лошади на подножном корму точно не протянут такой переход, придется большую часть припасов набивать кормом и водой для них самих.

Туда с лошадьми можно идти только в начале или середине весны, только так получается на самом деле, чтобы они свежей травой питались и жажду утоляли тоже ею в основном. Когда еще нет такого невыносимого пекла, это очень важно понимать.

Ну, мы можем всегда зверолюдов с их козлами взять под свое управление, только не факт, что посыльные или те же разведчики на нас поодиночке или вдвоем в бой полезут и приблизятся на нужное для работы МЕНТАЛЬНОЙ СИЛЫ расстояние. Скорее обстреляют издалека, ранят или убьют кого-то из нас и ускачут, а потом посадят большую погоню на нашу задницу.

— Нет, слишком рискованно и смысла такого уж огромного нет, СИСТЕМА у вас и так нормально работает, пусть вы в ней еще слабо разбираетесь, — подвел я итог обсуждения.

Тут подоспела каша с обильным мясом, мы с Кситой себе наложили по миске, а нашим свежим Обращенным по целому ведерку, чтобы утолить постоянно терзающий их после выздоровления голод.

— Может останемся тут на денек? — спросила Ксита. — Надоело бежать уже все время, пора передохнуть нормально. Одежду у Фиалы и Терека постирать от крови!

Дорога мимо проходит не часто посещаемая народом, за все утро проехали две повозки, лошади пасутся в сотне метров от нее и не должны привлекать к себе внимание ржанием.

Подумав немного, я отвечаю:

— А какой смысл? Тут сидеть? Ловить нам тут нечего, только время терять без всякой пользы. Постирать вещи мы у любого ручья можем, а здесь его не видно. Погоня все равно продолжается, наши преследователи уже обогнали нас, мы теперь у них как бы в тылу находимся. Пока они как-то пытаются понять между собой, где нас видели в последний раз и по какой дороге мы удираем. Доберутся гонцы на встречу с тем отрядом, который мы перебили и узнают от здешней баронской стражи про их печальную судьбу. И что мимо Шелишей и Троболья мы точно не проезжали, значит, где-то здесь в округе затаились. Раз у нас двое в раненых числится, то быстро ехать нам точно не с руки. Начнут сюда стягиваться через пару дней, именно в то место, где нас видели последний раз. Ну, то есть перекрывать все дороги вокруг него начнут, потому что понять, сколько мы можем фактически проехать за это время — не так сложно. Так что пару дней мы еще можем проскользнуть мимо погони, а вот через три дня уже так легко не получится. Возможно, что не получится, но все равно лучше не рисковать, — подробно объясняю я свои мысли по этому поводу внимательно слушающим меня спутникам.

Они уже привыкли к тому, что мои прогнозы стабильно сбываются все время.

— Мы передохнули, вы уже выздоровели, лошади тоже вполне пришли в себя за вчера и сегодня, теперь можем спокойно ехать весь день, меняя их. Как тогда, после перехода болота, оторвались от преследователей, только не должны теперь потерять нашу фору, — намекаю я на прошлую нашу неудачу.

— Сколько основных дорог здесь проходит через королевство, Терек? — вопрос к наемнику.

— Наша была самая центральная, не считая всяких развилок, и еще с обоих сторон есть по две такие дороги, которые идут из столицы и от побережья до самых Вольных Баронств через почти все королевство, — отвечает наемник, осторожно наглаживая раненое вчера плечо.

— Чешется очень, — улыбается он на мой вопросительный взгляд.

— Вот, пересечем две эти основные дороги и тогда уже окажемся где-то в районе границы с Ксанфом. Там можно и расслабиться будет, а пока наши ноги — наше главное спасение. Давайте доедаем, мы с Кситой за лошадьми и в путь!

— А что ты там думаешь делать? В Ксанфе? — интересуется Терек, быстро закидывая кашу в рот.

— Да пока отсидеться на первое время. Для нас же, наемников, нет никаких проблем поехать туда к кому-то наниматься? Особенно в сторону Вольных Баронств? Просто приехать в какой-то город побольше и тихонько жить там?

— Ну, особо нет, жители двух королевств, кто не привязан к земле, могут ездить туда-сюда беспрепятственно. Но бароны местные тоже не подарок вообще-то, могут начать беспределить. Ближе к горам они совсем небогатые такие, и поэтому стражи много не имеют, но очень задиристые и на чужое добро жадные.

— Ну, уйдем сначала с территории Гальда, там дальше будем думать, — подвожу я итог разговору и приказываю. — И это, переодеваемся снова в крестьян! Хватит всем глаза мозолить оружием и нашей кожей, дорога теперь совсем пустынная, в крестьянском виде на нас никто не обратит внимания, а вот оружных наемников обязательно заметят. Ксита и Фиала, прячем свои головы под шляпами и не отсвечиваем пока.

Мы с Тереком будем меняться на повозке, лучницы пойдут сзади, как ходят простые крестьянки, когда на повозке места нет.

Ксита с Фиалой перебирают барахло на повозке, мы с Тереком заливаем костер, чем бог послал и занимаемся лошадьми.

Едем до самой темноты, изредка встречая путников, пересекаем два моста и платим за них без разговоров местным сборщикам мостовой подати. Деньги просят совсем небольшие, край это довольно бедный, поэтому одной серебряной монеты за проезд всех людей и животинок вполне хватает.

Зато пересекаем первую крупную дорогу, на небольшом рынке около нее закупаемся новыми продуктами и уезжаем дальше.

Правда, ночуем уже не в лесу, а в какой-то лесной таверне недалеко от перекрестка дорог, где есть небольшой постоялый двор. Берем два номера, я предусмотрительно заказываю еду в них, чтобы не светить смазливые и приметные мордочки подруг в общем зале. Еще моемся в большой бочке, но одному из нас все равно приходится спать на повозке оставшуюся часть ночи, чтобы охранять наши трофеи. Естественно, что этот человек я, так как Тереку нужен отдых больше меня.

Ксита и Фиала заметно повеселели, когда услышали про ночлеги под крышей.

Так без приключений едем еще два дня и на третий день пересекаем вторую большую дорогу, снова закупаясь на местном рынке около перекрестка. Там мы с Тереком расспрашиваем продавцов съестного про дороги, лежащие перед нами и вскоре узнаем у местных, что дальше вдоль границы Гальда с Ксанфом есть еще одна небольшая дорожка, ведущая к Вольным Баронствам.

— Мы поедем на самый край нашего королевства и там со временем переберемся в соседнее. Так, чтобы Вольные Баронства оказались в дне пути, потом почти полностью пересечем Ксанф и остановимся где-нибудь там в хорошем месте на долгое время. Погоня нас тогда точно потеряет из виду, — размышляю я вслух.

— Да по чужим землям им тоже нельзя без какого-то важного дворянина кататься просто так, все местные бароны на них сразу же самое пристальное внимание обратят, — добавляет Терек, как самый опытный у нас путешественник.

— Ага, значит, они точно отстанут от нас! — радуюсь я его словам.

Так что мы снова сворачивает на восход на следующем перекрестке и катимся пока по Гальду. Тут нас ищут, но уже явно, что потеряли из виду и не успеют догнать, но это все же родная земля для моих товарищей, а в Ксанфе они все окажутся чужеземцами, как и я сам.

Гораздо более бесправными, чем на исторической родине.

Едем еще два дня по совсем пустынной дорожке, ночевать приходится на земле, вскоре должна показаться незримая граница с Вольными Баронствами, как происходит встреча, которая очень сильно изменила мои планы на будущее.

Глава 7

Мы остановились еще засветло на постой в одной, не самой бедной по внешнему виду, деревеньке смолокуров и лесорубов, в которой нашелся неплохой свободный дом под сдачу. Похоже, тут контрабандисты ночуют постоянно, но сам домик довольно чистый, с неплохой каменной печкой и состоит даже из двух отдельных комнат, что вообще редкое дело в местных деревнях.

Все обычно в одной комнате живут, зимой еще и со скотиной вместе, очаг открытого типа готовит еду и греет жилье заодно, только все перепачкано в золе проклятой.

А тут шикарный даже для этого времени домишка, небольшой, но есть место за оградой, где повозку запарковать и для двух лошадей ясли тоже имеются.

Все, что нам требуется, для отдыха имеется и даже больше.

Ну, явно место не туристическое, а какая-то проходка есть, значит контрабанда процветает пышным цветом между королевством, Баронствами и той же Империей. Но это не наше дело, главное, что домик чистый и свободный.

Причина остановиться нашлась не только потому, что все мои спутники и я сам заметно выдохлись из-за постоянного бегства и целых дней в пути, но еще из-за ожидаемо начавшегося ливня, который за полдня уверенно предсказал опытный Терек. Неотвратимо затопившего все дороги и превратившего их в пока просто направления, покрытые жидкой липкой грязью.

— Лучше заранее перебраться под крышу. И не на постоялый двор в проходном месте, где информация про нашу приметную команду с красивыми девками начнет распространяться вокруг с каждым проезжающим мимо путником. А просто снять дом или какую хибарку в любой деревне или селе, чтобы пересидеть дождь и подождать, пока размякшие дороги хоть немного подсохнут, — решаю я. — Да нам любая крыша подойдет на самом деле, если ничего другого не найдется. А то придется в лесу шалаш строить и комаров кормить.

— Погоня за нами идет без повозок, они все же могут и под сильным дождем ехать куда-то, — замечает молчащий уже пару часов Терек.

Плечо у него уже не чешется, рана заросла полностью и только два рваных шрама осталось на коже.

— Могут собраться на рывок, конечно, но, только в том случае, если точно узнают, что мы где-то совсем рядом ползем. Как тогда те воины преследовали нас уже по пятам на последнем издыхании. Но теперь ситуация поменялась, рядом с нами никого из них нет, как мне подсказывает мое уже хорошо выросшее ПОЗНАНИЕ, — с понятным основанием рассказываю я свои мысли спутникам по этому поводу. — Думаю, потеряв нас надолго, они сами никуда тоже не денутся и обязательно встанут передохнуть. Лошади и люди графа и его вассалов измотаны вконец этой уже двухнедельной непрерывной погоней. Тем более, теперь все хорошо в курсе, сколько погибло стражников на том холме. Они станут осторожнее и решат двигаться только большими отрядами. Так что дождь все примут с радостью за законный повод передохнуть. Нам самим все же проще с парой сменных лошадей, хотя повозка заметно мешает быстро ехать. Но трофеи нужно куда-то привезти, в какой-то город и там попробовать распродать по дешевке. Нам столько шлемов, целых или немного продырявленных кольчуг, мечей, копий, остальной защиты пока не требуется. С одной стороны, конечно.

— А с другой что? — не понял Терек. — Стороны?

— А с другой можем вооружить десяток воинов нормально, если будет нужно.

— Да откуда мы их возьмем? И зачем нам лишние люди? — заметно недоумевает наемник. — Мы же в бегах, нам незаметными быть нужно.

— Есть у меня кое-какие идеи, старина, но про них еще рано говорить, — так неопределенно отвечаю я ему.

Сам пока не понимаю, как подступиться к все более четко вырисовывающейся мысли по поводу нашего будущего.

Так что свободный дом под сдачу пришелся нам очень впору, прямо скажем, как манна небесная с неба упала.

Впрочем, тут с лесом все отлично обстоит, девать его некуда местным, вот и выстроил один местный житель такой дом для сдачи проезжающим путникам.

И граница с Вольными Баронствами в полудне езды, и до Ксанфа столько же примерно добираться, такая вот равноудаленная от всех соседей точка на карте королевства.

— За четыре серебрушки на ночь его сдам, — прибежал показать свое владение такой внешне невзрачный мужичок, когда Терек кинул клич на какое-то жилье для ночлега среди местных жителей.

И быстро обшарил все наше добро своими цепкими глазками, особенно внимательно полюбовавшись на ставших сразу же очень довольными смазливые мордочки лучниц. Они здорово любят ночевать под крышей и совсем не приветствуют это дело на природе.

И как только просидели в Большом лесу полгода в шалашах? Да еще зимой там мерзли? Ну, деваться оказалось совсем некуда, а не слишком резвые на голову наемники не смогли придумать никакой другой внятной альтернативы этому бестолковому сидению.

— Возьмем на пару ночей пока, держи задаток, — выдал я ему четыре монеты. — Что здешние могут из дичи продать? Купим солонины и сушеного мяса, овощей еще всяких. Пусть к нам приносят, все заберем.

— Спрошу у народа, — и мужичок убежал, оставив нас загонять за ограду повозку, размещать лошадей, пока Ксита с Фиалой радостно изучают доставшееся им жилье и дают ему самую высокую оценку.

— Настоящие хоромы, даже мешать друг другу не будем по ночам, — заявила Ксита, с определенным намеком посматривая на Терека.

Ну, тут с такой непрерывной ездой все к вечеру так уматываются, что никакие фривольные мысли в голову даже не лезут. Мысль всего одна постоянно — покормить лошадей, обеспечить им хоть какой-то выпас, проглотить уже холодную кашу и тут же завалиться спать без задних ног.

Солидный бочонок с солониной вчера закончился на фоне серьезного обжорства излеченных моей СИСТЕМОЙ товарищей. И крупа с пшеном на подходе, пора серьезно закупаться жратвой.

Терек потом пошел прогуляться по деревне, как лучше меня знающий местные простые нравы и приколы, да и вообще саму здешнюю жизнь.

— Неплохо народ живет, с охотой полный порядок и сушеной рыбы много есть. Я сторговал пару связок, отдают совсем дешево, — сказал он мне, показывая сами связки с парой десятков рыбин на каждой.

— А пиво тут никто не делает? Купили бы к рыбе, — вспомнил я земную жизнь.

— Не, этого нет, я спрашивал. Наверно, делают, но сами все употребляют, — ответил он, и сразу добавил:

— Только я сразу прихватил с собой меч, а то на крестьянскую одежку местные мужики весьма пренебрежительно смотрят и разговаривают совсем свысока. Явно посвободнее живут и посплоченнее обычных крестьян, как бы нам тут не пришлось снова воевать, — делает он правильный вывод. — Могут попробовать ограбить нас местные.

Посмотрев на довольно бандитские рожи местных жителей, он предложил нам все-таки одеться, как положено здесь выглядеть опасным людям — настоящим наемникам.

— У нас тут очень тихо и покойно, не переживайте, — нахваливал свой домишко местный мужичок.

Ну, он-то выглядит мирно, а вот остальные жители уже как-то не очень.

— Вряд ли сюда в скором времени доберется погоня, но местные должны побыстрее понять, что не совсем мирные крестьяне сняли у них в деревне один дом для проживания, — высказался я сам, когда суммировал довольно бесцеремонные и нахальные взгляды деревенских мужиков.

Бесцеремонные — это на нашу повозку, а нахальные — это на наших женщин.

— Да, мужики здесь настоящие лесорубы, такие жилистые и сильные. Таверны тут нет, так что идти нам некуда, но показать свое достоинство желательно, — высказалась и Ксита.

— Ну, что же, давайте переоденемся, — согласился я. — С моими и уже вашими умениями нам вряд ли что серьезно грозит. Но оставлять в случае стычки кровавый след, особенно с нашими непонятными народу способностями, все же не стоит, лучше предупредить возможные попытки докопаться с помощью простого показа нашего оружия.

Да, и подвода наша хорошо завалена всяким добром, и девки наши, несмотря на мешковатую балахонистую одежду, вызвали большой интерес у местных кавалеров своими смазливыми мордочками.

И еще явно шикарными фактурными фигурами с движениями молодых ланей.

Простых крестьян местные свободолюбивые мужики точно не испугаются, а вот к настоящим наемникам отнесутся явно заметно почтительнее.

— А кто все же полезет нарываться, тот уже сам виноват окажется по итогу, — говорю я своим.

— Нам вообще всякие дерзкие товарищи хорошо потребны на нашем пути. Чтобы можно было с ними провести определенную работу и вам поднять умения.

— Убивать нужно обязательно? — сварливо спрашивает Ксита.

— Только в том случае, когда они сами собираются напасть на мирных путников, — успокоил я ее. — Просто рисковать не станем, будем заранее вопросы решать. Выглядеть можно мирно, а бить нехороших людей без предупреждения и сразу наповал.

Ксита скептически смотрит на меня, но очень внимательно, не пробиваются ли где-то на моей лохматой голове рожки.

А мне нужно посетить брадобрея приличного и волосы постричь по местной дворянской моде, но не как в Гальде стригут, а именно, как в Ксанфе это делают.

Разницы я пока не знаю, конечно, но она все же должна иметься

Последние пару дней проехали почти без встречных повозок, пару раз в день встречаются деревеньки в местной невероятной глуши. Ну еще поэтому решили нормально отдохнуть, поспать под крышей и с запасом себе наготовить еды на пару дней сразу.

Заодно учусь кататься на свободной лошади, понемногу втягиваюсь в процесс, понимая, что моих для планов это прямо необходимое умение.

— Эти загонщики нас ищут, наверняка, все еще около того холма, там целую облаву устроили, по всем лесным дорожкам шарятся. А мы уже на пять дней пути в сторону уехали, — рассказываю своим мои предположения.

Ничего мне мое предчувствие не говорит, значит их, скорее всего, вообще рядом нет. Да и найти точно нас не смогут так быстро.

Есть, о чем порадоваться беглецам, хлопнувшим по самым чувствительным местам сильных мира сего и мирно отметить свое спасение из почти безнадежной ситуации.

Домик у смолокура, конечно, не люкс номер, но на пару ночей хватит. Фиала все благодарит меня разными способами за спасение из лап костлявой, Ксита ее постоянно расспрашивает, что она в себе нового из этих самых темных сил чувствует, а вот Терек новую конструкцию в своем сознании воспринял очень спокойно.

— Поставил и поставил, зато я все еще жив, стал только сильнее, — это он уже проверил свои новые возможности.

И бревна поднимал, и камни тяжелые толкал, так что сказал с удовлетворением заметным:

— Явно силенок прибавилось. И плечо полностью выздоровело уже.

Потом хитро смотрит на свою еще необращенную подругу:

— Если и стали темными, зато хоть болеть не будем больше. И зубы рвать не придется! — и ржет, довольный, глядя, как Ксита ругается на него за такие слова.

У нее с зубами серьезная проблема и я, кажется, знаю, как ее поймать на этом.

В общем, инициацию Терек перенес без проблем, даже с заметным юмором, чего точно не скажешь про Фиалу.

Когда меня обнимала первый раз, прямо так ощутимо вздрогнула, как будто настоящего чистопородного дьявола, исчадие местной мифологии, коснулась.

Крепко ей такие понятия и религиозные догмы все же в голову в монастыре забили, на всю жизнь напугали, считай. Но потом так заметно бояться перестала, сама познакомившись со своей СИСТЕМОЙ, когда не нашла там никаких упоминаний об обрядах темной силы.

По местной вере чернознатцы и чернокнижники должны обязательно такие обряды творить, чтобы получить милость, признание и силу от своего Темного господина. По ним их и вычисляют, как наших козлорогих сатанистов на сходках.

Я в таких делах не замечен и вообще явно добрее остальных наемников оказался.

И толерантнее, то есть человечнее во всех отношениях.

А СИСТЕМА ничего такого вообще не требует, хотя для ее быстрого развития тоже пролитая кровь и чужие жизни необходимы. Только кровь и так проливать приходится частенько вместе с теми же отобранными у врагов жизнями.

Желательно теперь просто совмещать необходимое по нашей жизни дело с полезным усилением своей конструкции в голове.

Вскоре местная жительница принесла нам молочного поросенка, которого я сторговал за половину золотого. И еще несколько кур нам продала ее соседка, так что сегодня и завтра пируем вовсю, жизни под крышей очень незамысловато радуемся, после сильно перенапряженного бегства от превосходящих сил загонщиков.

Внешний вид сурового Терека, обвешанного оружием и преобразившиеся в своей коже девки с настоящими боевыми луками в руках — такая картина смогла произвести нужное впечатление на местных. С наглыми рожами стали меньше в округе бродить и во двор заглядывать, все-таки наш наемник очень солидно выглядит.

В первый вечер и первую ночь проблем у нас не нашлось, мирно пожарили целого поросенка на открытом огне, прячась от моросящего дождя под имеющемся здесь навесом, потом помылись нагретой на печке водой и залегли спать на настоящих кроватях.

Еще я постоянно обучаю использовать свои новые умения Обращенных, за несколько дней они уже научились быстро брать под свое управление Кситу или тех же лошадей. Ксита пока не решается перейти на другую сторону бытия, как она сама думает, но уже так не шарахается от возможной для себя новой действительности.

Проблемы все-таки нашли нас на второй день, но не с утра, а скорее к вечеру, когда небо немного распогодилось, намекая, что к вечеру дождь стихнет. То есть уже после снова сытного обеда, когда мы только собрались немного отдохнуть. Но серьезные непонятки нашли нас уже не с местными мужиками, а с проезжими путниками, такими же, как мы сами.

— Пойдем, милый, я покажу тебе небо в алмазах, — едва повторила когда-то сказанную мной фразу подруга, как мы услышали приближающийся к нам по деревенской улице громкий крик какого-то сильно недовольного гражданина.

Он кричит на имперском языке, как я сразу же понял, и занимается таким громким делом именно с нашим хозяином дома, как я могу рассмотреть происходящее за оградой. Предъявляет тому какие-то претензии, а мужичок только беспомощно разводит руками, не решаясь откровенно послать благородного собеседника.

Раз они приближаются к дому, значит и нас этот скандал тоже коснется непременно.

Так оно и оказалось, какой-то довольно молодой парень в броне и коже на хорошем коне требует у хозяина дома немедленно разместить его с людьми на постой в том же доме, а тот оправдывается, что до завтрашнего дня дом сдан.

— Вот люди, которые заплатили за проживание! Поговорите с ними, ваша милость, могут они вас пустить в одну комнату?

Явно переводит стрелки хитрый крестьянин, типа, сами разбирайтесь друг с другом.

Ну, это оказался такой себе молодой благородный, который в сопровождении нескольких своих спутников подъехал к ограде вокруг арендованного домика и внезапно самым наглым образом потребовал у нас свалить отсюда в туман.

Они все такие мокрые и забрызганы грязью по самые уши после долгой поездки под дождем по страшно липкой дороге, поэтому благородный сразу же спустил на нас полкана, рассчитывая испугать своим нахрапом:

— Эй, крестьяне, быстро собрались, запрягли своих сраных лошадей в свою вонючую повозку! И чтобы я вас тут не видел через одну кунду! — вот такой приказ получили мы сразу после смачного поедания двух жареных на вертеле куриц.

Вот ведь не стал совсем правильно просить и находить с нами взаимопонимание, как наверно поступил бы любой незнатный товарищ, рассчитывая все же оказаться под крышей.

Вместо пожелания хорошего аппетита, как нам бы очень хотелось. Через пятнадцать примерно минут, значит, требует от нас выезжать под мелкий дождь борзый сопляк.

Когда у нас очень хорошее настроение, впереди веселые игры со своими подругами в более-менее комфортных условиях и тут вдруг такие наглые требования выкатывает какой-то заезжий дворянин.

Чтобы мы срывались в дождь и, скользя колесами повозки на размытой дороге, куда-то ехали в мокрую ночь?

Из нагретого каменной печкой дома? За который уже заплатили?

— А не пошел бы он в одно известное всем место? — задал я сразу направление нашего разговора Тереку.

Да еще серьезных людей, весьма умелых с оружием и вообще очень непростых по жизни, называет крестьянами в лицо. Не один такой герой уже пожалел об излишней смелости в последние секунды своей уходящей непоправимо жизни!

Понятно, что настроение наше быстро испортилось, в воздухе конкретно запахло чьей-то скоро пролитой кровью.

Сильно удивленные, мы переглянулись с Тереком, и он первый начал, еще довольно сдержанно, отвечать на имперском с большим, правда, акцентом:

— С чего это вдруг? Мы дом сняли до завтра! Вот, завтра и приходите, благородный норр! Тут вам не имперские земли! Чтобы так надрываться на свободных людей! — последние слова он явно дополнительно выделил пренебрежительным тоном.

Молодой заметно взъярился на такие слова Терека и продолжил свои угрожающие крики:

— Охамел совсем, быдло? Я тебе уши отрежу и сожрать заставлю!

— Кто это такой? — успел спросить его Терека. — И какие мы ему крестьяне?

— Да какой-то молокосос из Империи. Он, конечно, благородный, но тут все права на нашей стороне, — подчеркнуто громко в ответ высказался наемник и все же не выдержал, отвел душу. — А уши мы тебе сами отрежем и местным свиньям скормим!

— Сейчас прольется чья-то кровь! — подумал я.

Понятно, что молодой дворянин не удовольствовался таким ответом, а дальше бурно разразился проклятиями на Терека:

— Что ты сказал, смерд? Ты на кого голос повысил? Что ты мне отрежешь? — он шустро так спрыгнул со своего коня, подбежал к калитке, выхватил меч из ножен и ногой выбил закрытую на деревянный засов преграду.

Еще не заехал, а уже имущество, за которое мы заплатили, портит!

Глаза горят, в забрызганном грязью лице какой-то безумный восторг виден, что ему перечат и можно на ком-то серьезно отыграться. Понятно, что здорово настрадался в пути под дождем и еще очень заводной по жизни его высокоблагородие.

— Дело пахнет настоящей рубкой, — успел понять я, бросая взгляд на спутников дворянина. — Он какой-то совсем невменяемый.

Пара стражников, весьма пожилых по внешнему виду и еще пара просто каких-то таких же немолодых мужиков, одетых получше, явно не как крестьяне или мастеровые. Луков или арбалетов у них не видно, стражники с копьями и вроде даже без какой-то защиты, самых обычных шлемов на головах нет.

В общем, не серьезный отряд закованной в доспехи многочисленной дружины, а просто какие-то вчетвером сопровождающие норра люди.

Ну, у нас с Тереком наше оружие, мое копье и его меч, лежат тут же рядом со столом, мы не забыли про местных борзых мужиков. Наши лучницы тут же исчезли в доме, бросившись за своими луками и стрелами. Но они у них не натянуты, нужно пару минут, чтобы они вдвоем по очереди согнули сильно упругие составные луки.

Имперец без каких-то дальнейших разговоров бросился на Терека, оказавшегося уже готовым его встречать. Только тот без своей брони, а на молокососе имеется кольчуга и только что надетый дешевенький шлем, поэтому он довольно умело и сильно напирает на моего соратника.

Терек пока отбивается довольно спокойно, но дело без кровопролития точно никак не закончится, судя по яростному напору молодого норра.

Поэтому нечего ждать, пора применить свою тайную силу, раз есть такой отличный повод за дело отвесить по сознанию агрессора и потренировать на нем свою МЕНТАЛЬНУЮ СИЛУ.

Бросив еще один взгляд на стражников дворянина, я с удивлением убедился, что они совсем не ринулись ему тут же на помощь, а с явным неудовольствием наблюдают с лошадей за его слишком активными действиями. Есть у них хорошо заметное негативное отношение к своему хозяину и активно воевать за него они пока не собираются.

Понимают, что он ведет себя слишком вызывающе, а ведь уже не в родной Империи находится, чтобы так необыкновенно яростно распаляться. И требовать то, на что не имеет никакого права у свободных людей.

Только других благородных норров в округе явно не имеется, а если они и есть, то по замкам своим сидят, нос на улицу не показывают, на помощь ему точно сейчас не приедут.

— Не собираются вмешиваться, пока ему ничего не грозит, скорее всего. Уверены, что какого-то простого мужика, оказавшегося почему-то с мечом в руках, их хозяин обязательно победит, — понимаю я. — Хотя простые мужики дорогих мечей точно не носят, максимум топор или вилы могут достать для своей защиты.

— Ну, нам же проще, — решил я, подскочил с боку к увлеченно размахивающему своей железкой молодцу, быстро взял его сознание под свой контроль, заставил приостановиться на замахе и с гулким звуком пробил ему пяткой копья по шлему.

Он на самом деле успевает еще и меня контролировать, резво отскочил в сторону, опасный такой воин без шуток. Поэтому я решил совсем не рисковать, замедлил его ментально и хорошо дал по сильно нахальной башке.

Дворянин зашатался, опустив меч, тогда я добавил еще, уже посильнее, и он, наконец, потерял сознание, сложился пополам и уткнулся в мокрую насквозь землю перед Тереком. Тот, правда, уже здорово разозленный внезапным и не очень понятным нападением, хотел было добить молокососа ударом по обнаженной шее, но я одной мысленной командой остановил его:

— Стой! Он мне нужен!

Хорошо, что СИСТЕМА позволяет теперь так общаться на мысленном уровне.

— Вяжи ему руки! Теперь выкуп положено заплатить! — бросаю вслух остановившемуся Тереку.

— Стойте, стойте! Уважаемые воины, не убивайте нашего хозяина, — заголосили стражники и его слуги, спрыгнули с лошадей и тоже вошли на двор.

Тут уже я вышел на первый план. Мне не хватало только такого фрагмента в моих далеко идущие замыслах и вот он так внезапно появился.

— Так, господа, чем обязаны вашим появлением? — слишком даже спокойно спросил я гостей.

— Требуют их в дом поселить, а у самих и денег то нет! — выразил тут же свое видение ситуации хозяин.

Он уже с утра прибежал за монетой за второй день проживания и хорошо понимает, что два раза сдать домик не получится. Но и про пустые карманы благородного норра тоже в курсе, значит.

— Хозяин наш — очень вспыльчивый молодой дворянин! Прошу вас простить его! — произнес один из прислуги, усиленно нам кланяясь.

— Это дает ему право нападать оружно на мирных людей? Вспыльчивые не долго живут в этом мире, когда встречаются с нами! Что вы можете предложить в выкуп за жизнь вашего господина? — пора обсудить материальные вопросы.

Спросил спокойно, но копье мое нацелено на шею их хозяина.

— И стойте, будьте так добры, около входа. Ваш хозяин обнажил меч, напал на нас с оскорблениями, теперь его жизнь в наших руках. А, если вы будете ломиться дальше и размахивать оружием, то и ваша тоже! Жалеть никого не станем! Предупреждаю один раз!

Дружинники молодого норра выглядят опытными воинами, но уже совсем-совсем немолоды и не так горячи, понимая полную неправоту своего хозяина. Поэтому его слуги гораздо больше суетятся, не решаясь все же пересечь незримую черту, предупредительно установленную мной острием копья.

— Деньгами мы не богаты в данный момент, уважаемый воин. Совсем не богаты. Придется ждать помощи от родных норра, — ответил неуверенно второй слуга.

Это тоже подходит мне, чтобы дворянин оказался нашим пленником, но соглашаться на какое-то многомесячное ожидание выкупа я не собираюсь. Тем более, что нам, не благородным мужам самим по себе, никто его не заплатит, а родные нашего пленника пришлют сюда часть своей дружины, чтобы полностью рассчитаться по долгам балбеса, как назвал его Терек.

— Балбес-балбес, а мечом ловко машет. Не сладил бы я с ним без ран, — признается нехотя наемник.

Ну, как мне показалось, шансов у него с отлично обученным мечу дворянином вообще не имелось, но это уже не так важно, когда есть умения.

Дворяне — однозначно лучшие бойцы в этом мире средневековья, учатся прямо с раннего детства с лучшими учителями военному искусству. Наемники тоже неплохие бойцы, но благородному сословию один на один явно уступают.

— Нет, ждать выкуп мы не имеем возможности и вообще не собираемся! Раз у вас нет денег на выкуп, то наши условия меняются! Теперь сама жизнь, броня и оружие вашего хозяина стали уже нашими, а так же его конь и все, что на нем. Он бросил вызов нашему воину, проиграл схватку, от этого мы и станем отталкиваться, — оглашаю я свои условия.

— Но он бросил вызов этому воину, а по шлему его ударили именно вы, это неправильно так поступать в поединке, — гневно замечает один из воинов.

Да, так бы норр раскатал моего товарища и потом занялся мной, его команда оказалась бы в числе победителей, и уже занимала нагретый дом.

Тут мы в голос с Тереком рассмеялись, как раз за нашими спинами выскочили из дома решительно настроенные девушки и продемонстрировали наличие в своих руках мощных луков с уже наложенными стрелами.

— Так оно все и произошло, но извиняться за такое неблагородное поведение мы все же не станем. Ваш хозяин напал без предупреждения, тут уж по правилам дворянской чести никто сражаться не обязан. Мы вообще-то не дворяне и поэтому никому ничего не должны, — смеюсь я. — Взяли вашего хозяина в плен и теперь сами решим, что с ним делать, совсем без чужих советов!

Терек надежно скрутил руки за спиной дворянчику, опять теми же веревками с повозки и теперь держит его, стоя на коленях перед собой. Оба стражника явно раздумывают, влезать им в схватку или подождать, чем закончатся пока мирные переговоры.

— Если вы сами не благородные господа, то вы не имеете права вязать и держать в унизительном положении дворянина, — заявляет мне один из слуг.

— И кто нам это запретит, интересно? — ржет Терек. — Вы, что ли?

Местные жители всей деревней сбежались посмотреть на скандал и теперь разглядывают происходящее с большим удовольствием, особенно коленопреклоненного борзого дворянина. И еще весело все происходящее комментируют, ничуть не стесняясь злобных взглядов благородного пленника.

Он тут же попробовал вскочить на ноги после наших слов, но уже Терек пристукнул ему плашмя мечом по пустой голове без шлема, который успел с него снять. Удар у него получился совсем не такой рассчитанный, как у меня, вспыльчивый бедолага растянулся в луже уже явно на долгое время, потеряв напрочь сознание.

Стражники дворянина было подняли угрожающе копья, изображая возможную защиту своего господина, но тут же их опустили, когда лучницы натянули свои составные луки, а окружившие дом разбойного вида мужики посоветовали им не выступать, а просто сложить оружие.

— Покуда целы!

Я обошел их стороной, прихватил за узду коня молодого норра с парой тюков у седла и завел его во двор.

Все имущество нервного бедолаги по итогам сражения переходит в наши руки, и это очень удачная часть нашей схватки.

Глава 8

Чем больше я смотрю на получившуюся по итогу ситуацию, тем она мне становится все интереснее.

Я уже примерно вижу ее развитие и понимаю, что с моими способностями могу привести ее к нужному финалу. Один только вопрос — насколько привязаны слуги и стражники к молодому норру, это еще пока не известная мне величина.

Решат ли они умереть вместе с ним или не станут вообще переживать по такому откровеннейшему и просто безнадежному мудаку?

Как он дожил до своих двадцати двух — двадцати пяти лет вообще?

Сейчас, если смотреть по их внутреннему отношению и довольно вялой защите своего господина — не очень уж они к нему привязаны. Скорее сильно раздражены и сами заметно стыдятся неадекватных поступков своего хозяина.

Видно, что достал он уже всех в край своей боевой придурью, когда бросается в любую замятню. Поэтому не такое уж и легкое злорадство приправляет все их чувства после той основательной трепки, которую он получил. И ведь еще получит, в этом не приходится сомневаться ни разу.

Даже после кучи ударов по бедовой голове и частому маканию ее в грязную лужу. Да вообще внутри себя сильно радуются и ждут продолжения представления.

Есть у меня самого предчувствие такое — наша удача снова повернулась к нам лицом, хотя и так здорово по жизни до этого баловала. Но это реальный выход из тупика, в котором я пока нахожусь.

Что делать и как дальше жить?

Не знал ведь еще час назад, что планировать дальше вообще, а тут прямо, как сознание молнией пронзило — наша тема!

Есть, что использовать и даже очень подходящие люди здесь имеются!

И сам задиристый норр очень кстати здесь оказался, и два его слуги, и даже пара этих уже почти пожилых стражников тоже. Есть у меня, что всем новым участникам представления предложить, если мои догадки на их счет подтвердятся.

Только для имперского дворянина ничего хорошего не припасено, так ведь он ничего хорошего не заслуживает по своей жизни и дерьмовому характеру. Видно, что совсем невменяемый товарищ и отморозок первостатейный.

— Наверно, с него тоже хорошо на МЕНТАЛЬНУЮ СИЛУ и ЭНЕРГИЮ приет?

Сам ведь собрался без лишних разговоров убить Терека, поэтому общение начал со сплошных оскорблений и наезда, так что пусть не обижается дальше. Понятно, что безумно раздражен дорогой по уши в грязи, но это не наша проблема, мы просто правильно используем и это раздражение, и его незаурядную отмороженность.

Молодой норр на самом деле быканул слишком не по-детски, измученный погодой и тяжелейшей дорогой, обозвал солидных наемников обидными словами «крестьяне» и «смерды». Да еще так конкретно загнул насчет собираться и быстро сваливать со своей сраной повозкой из уже заранее оплаченного дома.

Явно так чересчур безрассудно забеспеределил, но на своем личном горбу все же не вывез спровоцированного самим же столкновения, а теперь валяется в луже со связанными руками и хорошо текущей кровью из макушки головы при этом.

Сам он смог бы, наверно, достать Терека, а потом мной заняться, но кто же ему лишнее время на такие подвиги даст?

Я на мече вообще почти нулевой, да и с копьем против настоящего рубаки никак не потяну долго.

Поэтому или я бы его ментально успокоил, или наши красотки нашпиговали буяна стрелами, если бы над Тереком нависла реальная опасность. С такого расстояние они точно в глаз норру ему не промахнутся.

— Можешь перевязать голову своему господину! Если попробует еще что-то сделать, стреляйте сразу в обоих на поражение! — отдаю я приказ бдительно смотрящим лучницам и милостево разрешаю прислуге помочь своему господину.

Помощь ему точно нужна, нахлебался воды из грязной лужи в полной бессознанке и теперь не может никак откашляться, валяясь на боку, а обильно текущая кровь окрасила коричневую лужу в свой интересный такой цвет.

Слуги тут же подбегают к норру, приводят его в чувство и пробуют посадить вдвоем, ибо уже достаточно немощны сами по себе, чтобы в одиночку ворочать тяжелое тело. Стражники до сих пор стоят, где стояли, осознали вполне уже сами, что без тотального риска для своей жизни никак вписаться в столкновение не смогут. Да еще толпа сильно недружелюбных зрителей за оградой только ждет, как бы им самим навалять, у всех при себе дубины и вилы с топорами уже имеются.

Видно, что гонорливый, громко кричащий норр сразу привлек внимание мужиков всей деревни своими воплями, вот они и приготовились достойно с ним переговорить. Не привыкли к таким гостям и мириться с оскорбительными криками не собираются.

Но раз мы сами с буяном справились, теперь только благодарными зрителями выступают, однако всегда готовы быстро вмешаться в веселье.

Не знаю, как бы вели себя стражники без такой поддержки в нашу сторону от деревенских, но теперь не дергаются лишнего, зримо наблюдая толпу сильно недружелюбных мужиков с бандитскими рожами.

Понимают, что сомнут их в секунду, как только попробуют что-то изобразить и поэтому правильно берегут свою жизнь.

Я подхожу к Тереку, внимательно рассматривающему трофейный меч и радостно при этом ухмыляющемуся.

— Как, хорош трофей?

— Да, очень, настоящий дворянский меч. Давно о таком мечтал, — как ребенок басит он. — Что с ним делать будем?

— Ну, явно берега попутал очень значительно этот норр, тут ему не Империя все-таки. Хотя дворянин чистокровный, но так лучше выступать, когда за твоей спиной хотя бы десяток надежной дружины имеется, а не пара сильно пожилых и вообще не боевых стражников. Против нас четверых так и вообще с парой десятков, не меньше, — отвечаю я наемнику, продолжая внимательно присматриваться к людям норра.

Слуги обматывают какой-то тряпкой голову вытащенного из лужи и приведенного в сознание забияки, он о чем-то тихо, но гневно спрашивает их, они тут же отрицательно качают головами, не соглашаясь с ним.

— Наверно, просит, чтобы разрезали веревку. Хочет усугубить свое положение еще парой ударов по непутевой башке. А слуги понятно не соглашаются, понимая, что сидят под прицелом наших девок, — поясняю я их вполне понятный мне даже издалека диалог приятелю.

— На мече очень хорош! — замечает Терек. — Руки мне отсушил умело, хотя с новой силой и я ему не уступаю.

— Да, боец отчаянный. И это хорошо, — подтверждаю я сам. — Есть у меня интересная мысль, как эту стычку использовать в наших интересах.

— Так уже использовали, заберем с него все, что у них есть, да выгоним на хрен все стадо! — басит Терек.

— Нет, старина, этого нам мало теперь. Барончика придется и правда того, он нам живой ни в коем случае не нужен. А на этих его мужиков у меня есть план. Но его не сейчас прибьем, сначала я с ним поговорю, как следует, как вообще умею. А потом устроим несчастный случай, когда уже из деревни уедем. Чтобы не на глазах мужиков местных.

— Это как, несчастный случай? — не понимает наемник.

— Ну, он все равно обязательно умрет, но мы тут будем как бы не при чем, — поясняю я ему тихонько.

— Да зачем нам это? — все равно не понимает Терек.

— Ладно, потом поговорим, — прекращаю я разговор, ибо веселье перед нашим домом продолжается.

Тут уже молодой норр полностью пришел в себя, оклемался немного, теперь громко орет на своих слуг, со всей своей высокомерностью отказывает им в месте при своей великой особе за то, что не решились помочь ему освободиться, что не перерезали веревки.

— Все, пошли вон, теперь сдохнете под забором, куски старого дерьма! Давно я вас хотел выгнать и вот это время пришло! Пошли от меня!!!

Все еще себя настоящим хозяином положения чувствует приученный к этому с раннего детства урожденный дворянин.

Связан, сурово избит, вообще без оружия остался, только кольчуга на нем, а все чувствует себя победителем.

Придется ему дать себя более понятно почувствовать сильно проигравшим, к которым никакого уважения и милости.

— Нет, он вообще не исправим! — качает головой Терек. — Так и хочет сдохнуть прямо здесь.

— Нормально все, пока по-нашему идет, — негромко отвечаю ему я. — Давай подождем, пусть орет побольше.

Слуги, конечно, не спорят активно с господином и вообще помалкивают, только головами трясут, пытаясь что-то потихоньку объяснить дурачку, но это робкое увещевание не помогает. Он все больше ярится, найдя теперь на ком оторваться без получения дополнительных побоев.

— Все, больше у меня не служите! Пошли от меня на хрен! Твари тупые! — молодой норр все-таки вскочил на ноги и пытается пинать слуг.

Получается у него это весьма плохо, мотает дурилку из стороны в сторону, похоже, сотрясение у него изрядное после кучи полученных ударов по довольно крепкой голове образовалось, но дворянчика уже не остановить словами в его снова воспламенившемся запале.

— Так, отошли в сторону! — командую я прислуге, они под градом пинков разбегаются наконец.

— Со слугами все ясно, они тебе больше не нужны! А что про воинов своих скажешь? — коварно интересуюсь я, прижав острие копья к груди бузотера и показывая рукой на все еще стоящих на месте и вцепившихся в свои копья мужиков.

— Не воины они! Присягу не исполнили, за меня в бой не пошли! Значит, вон из моей дружины! — еще больше негодует дворянчик. — Скажу отцу, чтобы развесил их вниз головами на стене замка! Ослы тупые! Твари трусливые!

А ведь он сам замка никакого больше, как и отца своего родного, вообще не увидит.

Но все основное уже прокричал и выразился вполне ясно про судьбу своих спутников, как по мне. Теперь пора ему снова успокоиться и не отвлекать больше моего внимания.

Другие дела нужно продвигать, пока масть в руку идет.

— До замка отцовского еще добраться нужно, родной! Он от тебя очень далеко сейчас! А то ты и сам можешь тут рядом повиснуть! — усмехаюсь я в лицо норру, кивая на большую сосну за оградой. — Хорошее место, чтобы высоко висеть! Далеко тебя будет видно, такого красивого!

— И тебя повешу на самой высокой сосне, морда бандитская! — это он уже мне грозит. — Как только…

— Вот и поговорили! — и я снова прикладываюсь к его многострадальной голове пяткой копья, не дослушав задумки на мой счет и какие именно планы у норра на свое освобождение имеются.

Это уже совсем лишняя информация, которая вообще никому не интересна, потому что стопроцентно не сбудется.

Если здесь, в далекой от местной цивилизации глухой деревне, во время непрекращающегося вторые сутки проливнего дождя, внезапно не появится отряд дворянской стражи всадников в двадцать-тридцать-пятьдесят рыл и не попробует его зачем-то освободить.

Дворянчик снова валится в ту же лужу, вызывая своим новым падение настоящий восторг у многочисленных зрителей. Так опустить зело наглого молокососа дворянского сословия мечтают все местные мужики еще с детства.

— Вяжи его по ногам тоже и в рот забей грязную тряпку, — командую я Тереку, не называя его по имени. — Потом тащи вон в тот угол, пусть полежит, подумает о жизни своей грешной.

Через пять минут дворянчик оказывается у внешнего угла дома, прямо под падающей струей воды с крыши, которая принимается охлаждать его пыл. Ну и смывать одновременно кровь с его одежды, которая мне еще явно понадобится вскоре. Да еще деревенские дети вовсю радуются новому развлечению, закидывая его грязью, комками земли и даже камнями.

Но он теперь ничем не может им ответить, только яростно воет сквозь забитый грязной тряпкой рот, снова придя в сознание от холода.

— Не слишком ты с ним? Он же никогда не успокоится после такого? Поднимет тут всех дворян на войну с нами? — интересуется наемник, не понимая все же моих намерений насчет пленника до конца. — Нужно нам оно? Еще и от местных благородных убегать?

— Он и так не успокоится, видно, что из мамки сразу поперек шел. Так что сам все понимаешь.

— Да не очень, чтобы понимаю, — отвечает Терек, почесав свой затылок.

Ксита с Фиалой пока присматривают за стражей и народом вокруг дома и с вопросами не лезут.

— Он мне нужен всего на один день, или даже полдня, ответит на много вопросов и потом отправится на тот свет. Не переживай о нем, чем больше он сейчас поругается, тем меньше у него останется сил сопротивляться нашему разговору. Естественно, что я вообще не собираюсь его отпускать, не совсем сошел еще с ума, — отвечаю ему я.

— Ну, местные только порадуются такому унижению благородного и лишнего трепать не станут, что все это дело случилось у них на глазах. Вот его слуги и стражники — что с ними тогда делать? Тоже убивать? Они же вернутся к его отцу в замок в Империю, и все расскажут его родным. Ладно, мы уже окажемся далеко отсюда, нам в общем-то будет наплевать, но все равно ты поступаешь довольно вызывающе сейчас, — замечает Терек. — Он все же настоящий дворянин.

— Да, отрезаю себе путь назад. А вот со слугами и стражниками я собираюсь душевно поговорить, — и я подхожу к растерянно переговаривающимся между собой пожилым мужикам.

— Вас, как я слышал, только что рассчитали со службы? Вы теперь сами по себе? — спокойно интересуюсь я у них.

Но ни слуги, ни стражники не могут мне сказать ничего определенного про свое будущее, просто надеются, что норр со временем остынет и простит их всех оптом. Так и отвечают мне растерянно вразнобой.

— Остынет-то точно, никуда от этого не денется, — думаю я про себя. — Может, даже и простит, но уже в последние секунды жизни. Случится все это точно без свидетелей, так что слуги и стражники этих слов просто не услышат.

— Вы бы, служивые, положили копья свои вон там на траве около дома и загнали лошадей во двор. И вы тоже, уважаемые, — это я уже обращаюсь к прислуге, — поступите так же. Пока местные их не угнали со всеми вашими вещами, раз ваш норр проиграл схватку и должен заплатить за свое поражение. Мы с товарищем с них за это спрашивать не станет.

— У меня есть к вам серьезное предложение, пора его обсудить, но пусть лошади стоят на дворе, они вам еще понадобятся, — еще раз добавляю я.

— Там такие одры, что никому они не нужны — ответил один из слуг, но все же быстро выскочил через калитку и привел свою лошадь с набитой сумой у седла.

За ним так же поступили остальные. Понятно, что лошади принадлежат их хозяину, но вещи то при себе у каждого свои собственные. Все, что имеется сейчас — и есть тот билет в новую жизнь, вряд ли они смогут вернуться без своего хозяина в замок.

— А лошади реально — настоящие клячи, очень похожи на своих наездников и это явно неспроста так получилось, — как мне шепчет ПОЗНАНИЕ.

— Господин воин, разрешите нам вытащить нашего норра из-под струи. Он же ранен и может заболеть теперь, — не устает переживать за непрекращающиеся мучения своего хозяина один из его слуг, чернявый такой мужик с добрыми глазами.

— Ничего, пусть лежит. Он теперь не ваш хозяин и вам не за чем о нем переживать. Он же отставил вас от работы при себе? — показно удивляюсь я.

— Да, отставил, и намерение свое не переменит, он чертовски упрям, но все же его жаль, — отвечает мне второй слуга, с седыми длинными волосами.

— Вы, что, с детства при нем служили? — такой тоже важный вопрос для меня на будущее.

Если с детства воспитывали эту здоровую орясину, то точно останутся ему преданы в душе и мне тогда сразу не подходят. Все ему простят сразу же, а смерть неотвратимую точно не примут.

— Нет, совсем нет, слава богу, я при норрессе служил. И мой товарищ тоже. Но она умерла недавно, а нас отправили с молодым норром, — рассказывает седовласый.

Это уже гораздо более интересно, пока никак не мешает мне и дальше заняться обработкой сознания людей норра.

— Тащите своего бывшего, — я усиливаю фразу на слове «бывший», — хозяина в дровяник, хватит ему охлаждаться. Пусть там полежит, подумает о своей жизни. Раз уж вы так просите, пойду вам навстречу.

Прислуга со стражниками в восемь рук быстро под моим контролем заносит уже молчащего по причине кляпа во рту норра в дровяник, огороженный штакетником и имеющий сверху крышу участок за домом, после чего быстро выбегает обратно ко мне.

Я захожу, ворочаю пленника, проверяя его связанные руки и ноги, потом оставляю начавшего снова беситься бедолагу в покое. Лицо у него залито кровью, пара рассечений еще добавилась от камней, которыми щедро угостили норра деревенские детишки.

— Всей деревне праздник устроили. Когда еще такой смешной клоун сюда заедет?

Норр все продолжает беситься, истерично толкая меня связанными ногами, но я в какой уже раз отвешиваю ему тяжелого леща своей рукой.

— Потом поговорим, когда ты просохнешь хоть немного. Поумнеть-то вряд ли уже успеешь, — бросаю я ему напоследок.

Ну, какой все же несгибаемый воин! Прямо вызывает уважение к его неукротимой по-дурному стойкости, а вот к мозгам совсем наоборот, ничего и никак не вызывает, потому что их вообще не обнаружено в принципе.

— Терек, присмотри за народом, за нашими трофеями и расседлай коня норра. Он уже никуда сегодня больше не поедет, — негромко сам смеюсь над своими словами.

— Ксита, помогаешь Тереку, заодно за норром присматривай, — так же тихонько говорю лучнице.

Они заходят под навес, после чего Терек оставляет там оружие и занимается конем норра.

— Друг друга по именам вообще не называем, ни к чему оставлять такие зацепки местным, — это уже им обоим.

— Милая, ты идешь со мной разговаривать с людьми норра в дом. Веди себя спокойно и с достоинством, но помалкивай пока, — это уже я Фиале провожу инструктаж. — Подкинь дровишек в печь, я сейчас еще принесу.

Она кивает головой и заходит первая в дом. За ней я отправляю бывших слуг и стражников норра.

Понятно, что они пока себя таковыми точно считают, а мое дело разубедить их в этом знании и тут же принять к себе на службу.

Поэтому я включаю ВНУШЕНИЕ на максималку, без его работы все будет очень сложно, а с ним есть неплохие шансы на успех.

Насквозь мокрые люди норра с большим удовольствием оказываются в хорошо нагретой комнате, где Фиала сразу же начинает кормить печку сухими уже дровами.

— Снимайте промокшую одежду и развешивайте на стене! — показываю я крючки на боковой стенке около печки, специально приспособленные, чтобы сушить тут много одежды. — Потом присаживайтесь на скамью за столом.

Потом еще раз приношу дрова, топить печку придется очень сильно и постоянно, чтобы народ просох и меньше болел.

Наверно, для контрабандистов все так здесь продуманно устроено, те часто сильную непогоду используют во время доставки товара. Стенка обшита дополнительными досками, а под ней есть углубление в земляном полу, куда скатывается вода с одежды.

Ну, у всех слуг и стражников нашлось, что снять с себя и развесить по крючкам и специальным плечикам.

— Есть хотите? — от такого вопроса даже Фиалу проняло, она с недоумением смотрит на меня.

— Еще и врагов своих кормить зачем-то ему нужно! — чувствую я ее явный посыл в мою сторону.

От возможности пожрать в тепле никто из невольных гостей, конечно, не отказывается, наверняка с утра голодные едут. Голодные и очень несчастные, в такую погоду путешествовать — это же пытка настоящая, сами все промокшие, седла такие же, у лошадей на ногах по пол пуда грязи налипло, они едва шагают.

— Есть много картошки и еще мяса немного после нашего обеда, — я подхожу и ставлю чугунок с корнеплодами и сковороду с остатками курицы на печку, чтобы подогреть еду.

— Премного благодарны, господин воин, за вашу доброту, — отвечает один из слуг. — Только какое дело у вас к нам имеется? Мы должны о нашем господине заботиться! Таков наш долг!

— Уже нет, вы теперь сами по себе, — улыбаюсь я ему, — тем более, ваш бывший хозяин уже не валяется на улице под дождем, а лежит под крышей в сухом месте. Больше вы для него не можете ничего сделать, только, если все-таки перережете его веревки и мне придется приказать убить вас. Ну и его тоже, конечно, обязательно в следующий раз. Так что лучше сидите здесь, спасайте хоть так чужого теперь вам дворянина. Давайте разговаривать без упоминания вашего уже отмененного долга, а не то я прикажу его снова на улицу под струю воды с крыши вытащить. И будет он там лежать, пока совсем не замерзнет.

Прислуга и воины молчат в ответ на такие слова, перед хозяином им все равно уже никогда не оправдаться, что просто смотрели, как его безжалостно лупят и почему-то не умерли за его милость.

— Дело имеется к вам серьезное. Скажу про него попозже, когда вы расскажете, как очутились здесь, на краю Баронств и Гальда. Зачем именно сюда приехали?

Понемногу, переглядываясь между собой и стараясь лишнего поначалу не откровенничать, мужики начинают мне рассказывать интересующие меня сведения.

— Мы приехали сюда, потому что один дровосек посоветовал нашему хозяину заехать в эту деревню. Сказал, явно сжалившись над нашим промокшим видом, что Мелкий Рубек сдает тут дом путникам. Вот мы и свернули с дороги в деревню, чтобы наконец остановиться в сухом месте, — начинает седовласый слуга, несколько раз заразительно чихнув.

Мое ВНУШЕНИЕ начинает оказывать свое влияние на прежде державшихся сильно настороженно мужиков.

Фиала, послушав нас, тоже сняла намокший плащ, оставшись в кожаной жилетке с рубашкой, повесила его на крючок и присела на нашу кровать. Мужики аж загляделись на красивую девушку с тонкой талией и высокой грудью, но ничего, конечно, не сказали. Не положено им ничего вообще лишнего говорить про наших красоток.

— А как вы оказались в Гальде, да еще под дождем и без денег? Вот основной для меня вопрос.

— Потому что наш норр проиграл все свои деньги в одной таверне в центре Вольных Баронств, — зло кидает один из стражников. — И еще под угрозой смерти забрал у нас все наше золото, все последние накопления от прежней жизни.

— Много его было?

— Не очень, но по шесть-восемь имперских золотых все имели при себе.

Ага, то есть норр из Империи продул в кости все свои монеты и еще у своих подневольных спутников отобрал?

Так оно все хорошо выходит, довольно удачно для моего плана, что они теперь совсем безденежные получаются.

— А как вы хотели тогда снять дом? — удивляюсь я.

На самом деле примерно уже догадываясь, как бы норр не потратил последние или не последние деньги, все это будет сделано по большой дури.

По нему это сразу видно. Что деньги и он — слишком разные понятия, чтобы хоть одну лишнюю минуту оставаться вместе.

— Ну, у нас осталось немного своего имперского серебра, на пару дней снять дом точно бы хватило. Там бы дождь прошел. Но, что делать дальше, это нам непонятно, — рассказывает чернявый слуга в свою очередь.

Так, бедные слуги на свои последние монеты еще должны содержать конкретно неблагодарного хозяина?

— Да, а куда вы едете вообще? Какие дела у вас в Гальде?

Вот так понемногу я и узнаю историю последнего похода отряда сопровождения молодого и отчаянно буйного норра Альфирила.

Да, это явно последний поход в один конец для всех присутствующих здесь, потому что норр отправлен из родного владения за кучу своих личных косяков, которые усугубились его ссорой с немаленьким по чину имперским чиновником и убийством последнего, совершенным на глазах немалого числа свидетелей.

В Империи ее норры — почти неприкасаемое сословие, однако за такое преступление им все же приходится отвечать наравне со всеми.

— Приговорили бы молодого господина к каторге, а учитывая его дерзкий нрав, так и на кол бы могли посадить. Так это дело, обычно не положенное дворянам. Их по закону казнят усекновением головы, но за особую дерзость преступления и его вызывающий характер могут личным приказом Императора лишить благородного звания, а тогда остается только кол в свою задницу получать, — рассказывает мне чернявый слуга, которого зовут Вольчек.

— Поэтому старый норр собрал сынка в дорогу за пару часов и сказал ему проваливать, как можно скорее. Что он достал его своими косяками и залетами постоянными, поэтому из наследства ничего не получит, хотя и старший сын. Выдал ему полсотни золотых монет и приказал ехать в Гальд, где около столицы живет одна из его родных сестер, когда-то довольно удачно вышедшая замуж в королевство. Все же он ей племянник, так что может дать приют на первое время. А нам сказал передать сестре про бедовый характер сына и личную просьбу сразу же пристроить его на какую-нибудь войну. Потому что в мирное время с ним никакого сладу нет, а на войне сможет хоть какую-то пользу принести из-за своего отчаянного характера и личной незаурядной смелости. Да и воин он сильный, даже не понимаю, как вы, господин воин, смогли с ним справиться? — и смотрит на меня вопросительно второй слуга по имени Фириум.

— Это узнаете со временем, как и что я смог. Давайте дальше рассказывайте, — отмахиваюсь я от вопроса не в тему сейчас. — Вот мне показалось, что вы приданы в спутники своему норру не просто так?

И в этом случае тоже полностью угадал, как вскоре подтверждают мои слова и слуги, и стражники.

Слуги раньше состояли при жене старого норра в качестве управленцев по хозяйственной части и понятно, что в некой оппозиции к нему самому. Не явной, конечно, но реально существующей, так как жили владетельный норр и его супруга примерно, как кошка с собакой. И естественно их свитам тоже приходилось принимать правила игры своих хозяев. Поэтом, оставшись теперь без своей покровительницы, получили четкий приказ отправляться с бывшим наследником в свой практически последний путь.

— Жена моя этого придурка слишком баловала вместе с вами, так что пробуйте его перевоспитать, пока есть время, — горестно пересказывает Вольчек слова старого норра Альфирила. — И не вздумайте возвращаться! Никогда!

— И как, удается перевоспитывать в дороге? — осведомляюсь я с юмором.

— Шутите, господин воин? Да мы же люди не молодые и к седлу не очень привычные, чтобы скакать целыми днями за его милостью. Едва успевали, благо молодой норр не слишком торопился ехать в столицу, так что тут не до воспитания оказалось. Не отстать бы по дороге, вот о чем все время думать приходилось.

— Так вас тоже к тетке отправили? И кому вы там нужны будете вообще? — становится смешно мне. — Сам молодой дурень там в приживалах окажется, но он все-таки племянник, родная кровь, его какое-то время гнать не станут. Но вы-то там вообще никому не нужны!

Прислуга не спорит с моими провидческими словами.

— А вы язык вообще знаете местный? — приходит ко мне догадка.

— Немного знаем, ибо как-то раньше ездили с норром и его женой в столицу королевства, но за давностью времени сильно его позабыли. Вспомним, конечно, никуда не денемся, — преувеличенно бодро отвечает Фириум мне.

— И ехать до столицы вам еще месяц минимум! Если у вас денег нет вообще, ни на еду, ни на ночлег, как вы думаете столько времени добираться? Имперцев в королевстве не сильно любят, так что милостыней около храмов вам точно не прожить!

Тут слуги и за ними стражники нехотя признали, что все так и есть, а выхода для себя они никакого не видят.

— То есть, пришлось бы молодому норру продавать ваших лошадей на мясо, ибо они для работы уже не годятся! И вас бы продал по дороге кому-нибудь, чтобы не кормить, а хоть какие-то деньги получить! — делаю я закономерный вывод. — Нет, вообще-то, просто бросил бы на дороге, ибо без знания языка вы тут никому в качестве работников вообще не потребны! Пешком за конными точно не угнаться! Да еще со своими вещами на плечах!

— То есть для вас это путь в один конец! Ладно, со слугами мне все ясно! А вы, служивые, здесь почему оказались? — вопрос теперь к стражникам.

И у них похожая история, во-первых, возраст уже большой, пора со службы выходить и где-то при замке перебиваться в не сильно большой сытости тоже почти приживалами. Во-вторых, никогда не были такими отчаянными рубаками, а больше отличались заметной рассудительностью, поэтому в любимчиках у старого норра не ходили. И в его личной дружине никогда не состояли, а просто дежурили на стенах замка, неся свою простую службу.

— Зато пережили всех остальных наших ровесников, которые в сражениях и от ран потом померли! — с заметной гордостью рассказывает один из стражников, который Сульфир.

— Поэтому старый норр и сослал нас со своим сынком, чтобы хоть какое-то сопровождение ему устроить. И от старых заслуженных дружинников избавиться, чтобы не объедали его еще много лет, — горестно продолжает второй воин по имени Квартрум. — Так нам и сказал напоследок!

— Так вы из самого замка таким отрядом выехали, вы четверо и молодой норр Альфириум?

— Нет, старый норр Альфириум не доверил такое дело своему сыну, конечно, нас сопровождал начальник норрской стражи с десятком дружинников, — приоткрывает завесу сложившихся отношений старого и молодого норров Сульфир. — Очень могучий воин и мужчина, свирепый и беспощадный, его даже наш молодой норр побаивался. Сопроводили нас до середины Баронств, потом обратно уехали, а молодой норр в первой же попавшейся таверне все свои пятьдесят золотых местным норрам тут же проиграл в кости.

— Потом забрал у нас наши сбережения, побил нас сильно, а при следующем ночлеге проиграл и их, — показывает на свой синяк под глазом Вольчек.

Да, мне становится окончательно понятно, что старый норр Альфириум решил избавиться от сильно накосячившего сынка, давно уже его не радовавшего. Еще заодно удалить из своего владения окружение его покойной жены и просто постаревших стражников, которых скоро придется просто кормить до самой смерти за их прошлую, ничем не выдающуюся службу.

— С глаз долой, из сердца — вон! — пробормотал я знакомую пословицу и сделал понятный вывод. — Это очень жесткое наказание, так отправить больше не нужных в замке пожилых людей в далекое путешествие с невменяемым сынком, из которого они точно не вернутся, так как останутся помирать в придорожной канаве.

С моими словами мужики не спорят, и сами все правильно понимают про свои жизненные перспективы.

Прислуга и стражники молодого норра согрелись уже хорошо в комнате около печи, еда для них нагрелась, поэтому я выставляю чугунок и сковороду на стол и предлагаю им отобедать.

— А потом я скажу, какие у меня есть для вас предложения!

Пора подменить Терека с Кситой, дать им погреться, посмотреть на пленника и продолжить охранять наше новое имущество в виде четырех конкретных таких кляч и одного неплохого рыцарского коня.

Ну и подумать тоже нужно о своей задумке.

Глава 9

Выйдя на улицу, я отправляю передохнуть наших часовых в их комнату, пора всем отойти от сплошных непоняток, которые творит руководитель каравана. Что он вообще хочет выжать из сложившейся ситуации?

Ведь уже и так все отлично получилось, есть новые трофеи, теперь осталось переночевать и уехать спокойно, оставив людей молодого норра вместе с ним куковать здесь. Возможна, конечно, погоня с его стороны, когда его развяжут, но там, где-то в лесу без чужих глаз, окажется не слишком несложно нашпиговать его стрелами и спокойно ехать дальше.

Их можно понять, ведь пожилые слуги и такие же примерно стражники явно никак не усилят нашу команду, если смотреть только с боевой точки зрения.

Да, так оно все правильно выглядит, однако большой запас остро необходимых мне знаний как раз именно у них, этих поживших хорошо, людей имеется. Особенно имеется у слуг, всю жизнь состоявших при жене владетельного норра, как себя правильно вести женскому полу из благородных в типичном средневековье.

Как произвести правильное впечатление сразу, чтобы создать и поддерживать нужную атмосферу потом.

Мне сейчас нужны как раз такие знания, а с боевкой я теперь и сам справлюсь как-нибудь, тем более кажется, что неоткуда больше взяться большим толпам врагов, когда нас уже явно потеряли из вида.

Когда же они окажутся рядом — тогда маякнет мое прокачанное ПОЗНАНИЕ.

Как получилось в прошлый раз, так старательно про догоняющую нас погоню оно мне несколько часов подряд сообщало, что где-то уже совсем рядом она, прямо на пятки наступает.

Лучше, конечно, на первый взгляд, тогда нам было просто свернуть в сторону и тут же спрятаться, чтобы избежать кровопролитной схватки.

Но ведь СИСТЕМА, теперь надежно установленная в сознании двоих моих спутников и куча повышенных уровней умений, все это тоже не просто так пришли ко мне и к ним.

Пришлось рискнуть и даже почти потерпеть стратегическое поражение в уже выигранной схватке, почти потерять любимую девушку и верного друга для того, чтобы получить возможность установить им в сознание саму эту СИСТЕМУ.

Без таких ран и скорой потери жизни Фиалой не знаю даже, когда бы мы дошли до обращения вообще.

Да еще раненый и уже навсегда покалеченный Терек мог бы долго не соглашаться с установкой в свою голову непонятной ему штуки. А так пришлось принимать быстрое волевое решение и брать всю ответственность на себя.

Но без постоянного использования СИСТЕМЫ, хотя бы только у них в сознании, я не вижу особых возможностей выжить и дальше жить хорошо для всех нас. Один я вряд ли потяну все то, о чем сейчас думаю и прикидываю постоянно.

Мне нужны друзья и сообщники с такими же умениями, как у меня самого, чтобы подняться с самых-самых низов местной жизни, где сейчас однозначно находимся мы все вместе.

В роли отмороженных бандитов, сурово преступивших закон и поэтому теперь неотступно преследуемых властью беглецов.

Чтобы подняться в своих статусах и занять какое-то более комфортное место в своей новой жизни, о которой я еще так мало знаю сам. Поэтому мне требуются рядом на какое-то долгое время эти люди из прислуги имперской норрессы, да и стражники норра, проведшие всю свою сознательную жизнь при замке и знающие все о его жизнедеятельности.

Ну, относительно все, конечно, сами они лично замками не управляли, но других специалистов подобного рода у меня все равно нет, тем более так сладко храпящих сейчас в соседней комнате.

И вероятность того, что они еще раз попадутся нам в пути — близка к абсолютному нулю.

Да, пришлось кровушки пролить вволю, однако дело это все равно необходимое.

Ведь еще дальше придется неизбежно такими же делами постоянно заниматься.

С волками жить — по-волчьи выть! Иначе нечего и стараться!

Да и сами стражники на какое-то время в качестве именно приличной внешне охраны нам обязательно понадобятся, а раз они рассудительные такие люди, то могут еще на повышение дальше пойти. Если покажут себя благодарными людьми в пути, а потом примут СИСТЕМУ в свое сознание с радостью.

Без нее они останутся самыми обычными стражниками, а вот с ней смогут уже, вполне вероятно, управлять теми же замками и командовать своими подчиненными.

Она сама ведь и создана инопланетным разумом именно для того, что строить властную вертикаль-пирамиду за счет вовлечения новых Обращенных с приданием им явных сверхспособностей. Так что нужно немного ее изменить и использовать для самого себя в нужную сторону при построении системы своей личной власти, просто обойдясь без лишних однозначно религиозных мотивов.

Религию всегда можно по месту жительства принять, это тоже необходимое такое условие.

Сами стражники и те же слуги про существование СИСТЕМЫ наверняка хорошо знают. Как мне уже рассказали мои товарищи за время совместной поездки о том, что Слуги Всеединого Бога в Империи отличаются от остальных людей заметными сверхспособностями. Слов таких они, конечно, сами еще не знают, но присутствие чего-то такого у тех же Слуг охотно признают.

И те явно имеют ее в своих головах через божественный промысел, как думают все имперцы, так что мне даже проще окажется общаться именно с жителями Империи, если убедить их в том, что у меня самого именно такая же штуковина имеется в сознании.

И у моих людей тоже, вот ничем не отличающаяся от той же имперской, никаких отличий просто нет и быть не может.

Проверить они все равно ничего не смогут, так как она только у приближенных к Всеединому Богу Слуг имеется.

И это не официальное знание, конечно, просто слухи, но слухи очень правдоподобные, народ местный им сильно доверяет.

Есть у всех знакомые знакомых в Империи, которые про такие дела слышали и даже видели некоторые.

Хорошо, что сами Слуги свои умения от народа простого и даже благородного особо не скрывают. Наоборот, очень часто специально любят похвастаться своей силой, дарованной Всеединым Богом, постоянно ее прилюдно используют, облегчая себе наведение порядка и всякое дознание в уголовных делах, когда обвиняемые поначалу не признаются в приписываемых им преступлениях.

Так оно все или не так на самом деле — неважно особо в данный исторический момент.

Главное, что я могу под человека, одаренного такими же божественными сверхспособностями, легко прикинуться.

Ну и мои спутники тоже, кроме пока недоверчивой Кситы. Только и она никуда не денется по моим замыслам от установки конструкции в свое сознание.

— И зачем их тогда кормить вообще? Оставили жизнь при них, так что пусть радуются! — успевает мне бросить Ксита, которая бдительно рассмотрела, чем я там с пленниками занимаюсь.

Я не собираюсь спорить со своими спутниками прямо сейчас, нужно им все мои задумки поскорее рассказать, но пока времени нет лишнего вообще. Проверяю пленника, все так же непримиримо зыркающего на меня, но ничего ему не говорю. Смысла что-то ему доказывать нет никакого, он уже приговорен всем ходом творящейся вокруг нас истории.

Безвыходная ситуация, в которой оказались его слуги и стражники, здорово облегчают мне их перевербовку.

Деваться им вообще некуда, только лечь тут же на землю и помереть. Норра придется скоро отправить на удобрение каких-то кустов, а все, что у него имеется — переходит в наше пользование, в том числе даже лошади его людей теперь наши.

Потому что они принадлежат самому дворянину, а теперь уже однозначно нам, как его героическим победителям.

Толку с них немного, конечно, только если засесть в глухом лесу и использовать, как источник какого-никакого мяса. Тогда у нас получается большой, просто огромный запас живых консервов, но так сильно прятаться я больше не собираюсь. Нет в этом никакой стратегической необходимости, это теперь вопрос обычной тактики, наше правильное спасение из лап погони.

Вскоре ко мне присоединятся Фиала.

— Андер, там они спрашивают, что им дальше делать?

— Посторожи тут пару минут, я им сейчас все скажу, — оставляю я девушку на дежурстве.

Но, передумав сразу заходить в дом, копаюсь в кошеле на поясе, возвращаюсь к калитке и выхожу к местным жителям. Нужно их как-то отсюда спровадить, а так как они оказали нам внешне значительное содействие, придется отблагодарить за явное одобрение наших действий, остальную дружескую поддержку и фактически купить хорошее отношение дальше.

ПОЗНАНИЕ подсказывает мне, что эту поддержку очень легко потерять, если не поделиться частью трофеев с местными жителями разбойничьего вида. Поэтому приходится выдавать свои деньги, так как лошади и вещи новых спутников нам самим остро необходимы в дальнейшем путешествии.

Чтобы местные не начали через какое-то время лошадей из отряда норра самоуправно делить, настаивая, что они тоже в схватке участвовали и имеют право на часть трофеев.

Морально, конечно, участвовали на нашей стороне, но сами никого ни разу не ударили, кроме, как подростки щедро закидали камнями и грязью проигравшего главное сражение своей жизни молодого норра.

— С этого норра мне перепало двенадцать золота, вот, выдаю вам половину за помощь! Гульните за нашу общую победу! — и раздаю монету основным местным заводилам.

Им тут хватит купить в соседних деревнях пива и самогона, нажарить мяса, незатейливо порадоваться и забыть пока на время про наш дом.

А утром уже посмотрим, как оно все дальше пойдет.

Мужики ожидаемо здорово обрадовались золоту, тут же повалили куда-то всей толпой делить и тратить честно заработанные своей активной жизненной позицией деньги.

Я же закрыл калитку и подпер ее стоящей тут же скамейкой в виде обычного бревна, теперь так просто ее не распахнуть.

Потом захожу в дом и говорю сидящим так же вокруг стола слугам и стражникам, уже покончившим с едой:

— Располагайтесь на отдых тогда в этой комнате, снимайте и заносите вещи с лошадей. Сегодня ночуем здесь, никуда не едем. Я с вами позже поговорю, что мне от вас требуется. Сушите свою одежду и дров вообще не жалейте!

Так уже говорю, как начальник и командир, вижу, что спорить со мной больше никто не собирается.

Ну, от такого щедрого предложения переночевать под крышей желающих отказываться тоже нет. Поэтому все будущие члены каравана, пока еще не знающие ничего о своей судьбе, скоро выбегают на улицу, разбирают свои вещи и снимают седла с лошадей, занося их тоже под крышу.

В сторону дровника они стараются просто не смотреть, но это нормальное поведение для них сейчас.

Кому хочется увидеть сверкающие испепеляющим гневом глаза своего норра, лежащего в мокрой одежде на прохладном воздухе на холодной земле, да еще здорово избитого, правда, все это за дело с ним случилось.

И тоже не жравшего совсем ничего с утра. Хорошо, что сказать ничего не может, рот занят полезной тряпкой, как бы не задохнулся. Подумав, я признаю эту мысль вполне разумной, однако свои руки его смертью все-таки придется замарать.

Да, видеть своего хозяина-бедолагу глаза в глаза никто не хочет, когда они уже перебрались сушиться в нагретую комнату и только что пообедали, а там еще и ужин хороший будет впереди.

Сейчас куриные кости тоже все сожрали с голодухи, нечего даже бросить благородному норру немного погрызть с земли.

Только его кормить я не стану, не в коня корм, а вот для его спутников готов постараться. Им и теплого помещения для полного счастья хватит, понятное дело, но мое ПОЗНАНИЕ говорит, что после такой ночевки в тепле дома они уже фактически откажутся от своего бывшего хозяина, заведшего всех своих людей в безвыходную ситуацию.

Он-то, может, и доберется до своей тетки в столице королевства, только приедет туда один, продав всех лошадей и безжалостно бросив свое пожилое сопровождение помирать от голода на обочинах дороги.

Ну, еще заберет у них все последнее из ценных вещей и со смехом уедет дальше.

Они теперь для самого норра — однозначно предатели и трусы, поэтому месть будет жестокой.

После того, как все новички собрали свое барахло и готовы лечь спать, я оставляю Фиалу охранять двор со всем старым и новым добром, сам захожу в комнату.

Здесь здорово натоплено и сейчас, после кое-какого обеда и радующего тепла, глаза у немолодых людей прямо неотвратимо смыкаются.

— Поспите до ужина, потом поговорим, — я закрываю дверь в эту комнату, зову Фиалу тоже зайти в нашу вторую, где уже меня ждут Терек с Кситой.

— А двор как же? — спрашивает она.

— Ничего, я за ним через окно посмотрю. Народ пошел деньги наши делить, это дело непростое и надолго, калитку я закрыл. Если кто и махнет через ограду, то я его увижу. Давайте лучше поговорим серьезно, я вам расскажу свои планы и зачем мне эти немолодые люди вообще.

— Да, хотелось бы их услышать? — голос Кситы все так же резок и низок, поэтому я сразу прошу ее помолчать какое-то время.

— Значит, подойдите ко мне все поближе, чтобы я мог тихо говорить, — зову я товарищей пересесть с тех же кроватей ко мне за стол. — Все же они рядом, а мы сейчас их судьбу будем определенно так решать.

Теперь Терек сидит напротив меня, а Ксита с Фиалой сбоку приготовились слушать внимательно.

— Первым делом скажу, что все наши и ваши прежние планы можно сразу забыть теперь.

— Это какие же? — недоуменно басит Терек, и я тут же показываю ему, что он тоже должен говорить тише.

— Да про службу снова наемником. Чтобы за всякие медные монеты свою жизнь класть за всяких титулованных уродов, таких примерно, как тот же граф Апольчивер, например. И про жизнь при монастыре тоже, про работать мне там каким-то бесправным сервом я слышать больше не хочу, — это я уже киваю на девушек.

— Нам нужно осознать, то есть только вам, что эта штука, — и я показываю на свою голову, — она дает нам совсем другие возможности. Другие возможности для другой жизни.

— Какие же именно? — так же скептически спрашивает наемник.

— Почти открыто управлять людьми. Когда ВНУШЕНИЕ у вас поднимется от своего нулевого значения, пожалуй, придется от меня его вам немного передать, то с его помощью люди сами захотят выполнять ваши распоряжения или приказы. Та же МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА поможет незаметно ломать сознание врагов и отправлять их в небытие. Для всего этого нужна ЭНЕРГИЯ и побольше. С ней пока и у меня, и у вас имеются определенные проблемы, потому что я свою раздал вам еще раненым тогда. РЕГЕНЕРАЦИЯ даст возможность залечивать за один день серьезные раны и практически никогда не болеть, а значит — прожить долгую и здоровую жизнь, — самое главное из полезного от установленной СИСТЕМЫ я говорю сейчас.

Прожить без болезней и притом еще много-много лет захотят все, за такую возможность куча народа свои души мне продала бы, если бы мне они вообще потребовались за каким-то чертом.

— Тебя это касается тоже, Ксита, если ты хочешь поправить голос. Насчет того, вырастут ли заново потерянные зубы, то я ничего сказать не могу. В любом случае можно выточить из какой-то кости себе такую коронку, что она будет закрывать щель в твоей улыбке, — применяю я новое слово, здесь еще неизвестное.

Сейчас Ксита тоже очень заинтересовалась возможностью вернуть голос и зубы.

— В общем я имею в виду, что с новыми умениями нам не стоит вести жизнь простых наемников и простых лучниц, — подвожу я промежуточный итог.

— А кем же мы можем стать, Андер? Какую новую жизнь ты нам сейчас предлагаешь? — первой спросила тихонько более проницательная по жизни Ксита.

— Ну, чтобы правильно и уверенно управлять людьми, что у нас имеется теперь по определению, нам естественно не простыми наемниками и лучницами нужно жить дальше. Такие люди могут управлять только сами собой, как мы с вами сейчас и делаем, — начинаю я издалека.

— Так ты с этих, — Терек кивает на соседнюю комнату, — хочешь начать?

— И с этих тоже. Но, много подумав и прикинув кое-что к носу, решил я, что только с одним хотя бы дворянином во главе нашего каравана мы сможем более-менее безопасно кататься по Ксанфу, Вольным Баронствам и Гальду. Про Империю говорить не стану, потому что именно благородным оттуда я и хочу представляться дальше, а там такой номер явно не пройдет.

Приятели и даже любимая смотрят на меня, открыв рты.

Идея представляться настоящим норром, не имея особо для этого никаких оснований, сразу пугает их.

— Да ты не сможешь себя так подать! Ты же ничего не знаешь про то, как они себя ведут с другими благородными! — снова громковато начинает говорить Терек и я, прижав палец ко рту, заставляю его понизить голос.

— Не знаю, но это только сейчас не знаю. Зато эта прислуга знает про такие вещи абсолютно все, — и я тоже киваю в сторону соседней комнаты. — Как благородный должен быть одет, как он разговаривает, как подходит и как отходит от других благородных. Поэтому я собираюсь их спасти от голодной или еще какой смерти в чужом для них королевстве. Они мне нужны именно для такого дела, как советчики и люди, досконально знающие быт дворянской жизни.

— А, так ты хочешь назваться этим норром? — тут уже Ксита своим снова непередаваемым голосом первая понимает мою задумку и просто шепчет потом. — Взять его имя, титул, коня и одежду?

— Именно так, моя ты умная, — шепчу я в ответ. — И еще жду помощи его слуг, которые меня за обычную еду и небольшое жалование всему этому делу научат. Мне остается научиться уверенно держаться в седле его коня, знать, как приветствовать себе равных, как разговаривать с простолюдинами и немного научиться на мече для полного счастья. Его имя здесь или в Ксанде никому вообще не известно, так что разоблачить меня будет непростое дело.

— Не, на мече это дело совсем не быстрое, — замечает Терек.

— С моей новой силой можно так умело и не фехтовать, а просто выбирать мечи из рук соперников, одновременно отвешивая им ментально по голове, — отвечаю ему. — Но, надеюсь, что ты меня научишь нескольким движениям для самого начала.

— С конем тебе тоже непросто будет. Ты и так едва умеешь ездить на смирных кобылах, а это совсем другого рода зверь, — снова находит слабое место в моей идее Терек.

— Ничего, есть время научиться. Тем более, животных можно так же успокаивать ментальными ударами по сознанию. Тот козел зверолюдов, которого мы съели первым в лесу, тот вообще собирался заколоть меня спящего своим рогом. Получил по башке и сразу стал, как самая верная собака, за мной бегать. Так что можно попробовать и с конем так же поступить, тем более он не слишком свирепый.

— Смотрите, у нас есть одежда, примерно на меня подойдет, настоящего благородного. Есть конь, меч, пара опытной прислуги. Я сам знаю имперский язык на отлично, в отличии от вас всех. Так что вы под имперцев прикинуться точно не сможете, зато вот они идеально подходят, — киваю я снова на соседнюю комнату.

— И что мы будем делать сейчас дальше? — спрашивает снова умненькая Ксита.

— Поедем в Ксанф.

— А зачем?

— Нам отсюда нужно просто уйти на пару недель, как раз дела решим в первом попавшемся там городе покрупнее.

— Какие дела? — не понимает уже и Ксита.

— Продать наши трофеи, у нас там всего этого добра не на одну сотню местного золота уже набралось. И еще кое-что купить придется.

— А зачем? — снова басит Терек.

— Ну, нам нужно уйти из Гальда, это точно. Зато в Ксанфе уже при моей милости нам окажется гораздо проще во всем. Когда есть благородный норр, он может легко защищать своих людей и добро. Никто не спросит лишнего, откуда у него столько трофеев, разных кольчуг и мечей, не разбойник ли он лесной. А без такого прикрытия все покупатели спрашивать начнут и стражу городскую на нас натравят обязательно. Просто обычные наемники не смогут защитить свое добро перед городской стражей, да и разные кузнецы с мастеровыми повежливее станут разговаривать с его милостью. То есть мое дворянское звание будет нашим прикрытием от всяких попыток нас грабануть со стороны местных властей. Да и передвигаться по соседнему королевству во главе с дворянином гораздо проще, — подробно объясняю такое отличие между нами настоящими и нами будущими.

— Ну, это и правда станет проще, если во главе каравана какой-никакой дворянин скачет, — соглашается Терек.

— А дальше что? Вот продадим мы трофеи лишние? — снова смотрит на меня Ксита.

— Ну, к тому времени я уже примерно три недели буду в дворянском звании ходить, пооботрусь в нем, стану уверенно конем управлять, разговаривать, как прирожденный имперский норр. Там будем дальше решать, есть у меня мысли на этот счет, но пока давайте хоть это сделаем.

— То есть ты предлагаешь имперцам вступить в наш караван? Потом едем и продаем барахло, довольно дорогое, живем в нормальном постоялом дворе и вообще радуемся жизни? — опять интересуется Терек.

Эта жизнь ему уже заранее нравится, пожить в городе, хорошо есть и пить, чтобы никуда больше не спешить. Нравится она и лучницам, что мне хорошо понятно. Да и сам я не откажусь пару недель пожить в свое удовольствие без этой непрерывной мелькающей ленты опостылевшей до крайней степени дороги.

— Да, все так примерно планирую. Так что сами понимаете, они нам нужны, сначала меня станут учить, потом Кситу с Фиалой, раз при норрессе состояли, — выдаю я еще один кусочек своего плана товарищам и любимой, но дальше мысль не развиваю, как меня не расспрашивают.

Девушки с Тереком тоже ложатся поспать и обдумать мои слова. Но для них пока ничего особо в жизни не меняется, они остаются сами собой, только мне придется учиться новым вещам. Поэтому возражений против моего плана не будет, все и так хотят доехать до хорошего постоялого двора, забыв про погоню и наше совсем нелегальное положение.

Я пока сам дежурю во дворе, кормлю всех лошадей, проверяю притихшего пленника, с трудом дышащего через уже заложенный нос.

— Придется у тебя вытащить кляп, чтобы не задохнулся. Если обещаешь молчать, то я принесу тебе одеяло на ночь и кину сена на землю, — предлагаю ему.

Не хочу заставлять его мучиться лишнего, да еще понимаю, что за прохладную ночь он точно замерзнет на холодной земле в мокрой насквозь одежде.

Судя по молчанию пленника, он на все уже согласен, чтобы перестать крупно трястись от холода. Не привык к такому отношению благородный сопляк, раньше только так сам наказывал слуг и воинов, но уже понимает, что столкнулся с теми еще неблагородными разбойниками, которые и горло перережут, даже не задумавшись.

Избивают его даже связанным, ну вообще такие неблагородные.

Одеяло и сено он получает, кляп я тоже достаю изо рта.

— Один звук и я все заберу, — предупреждаю его.

— Мне нужно в туалет, — с трудом спрашивает норр, стуча без перерыва зубами.

Приходится разбудить и позвать его слуг помочь бывшему господину, его одежда мне тоже потребуется желательно более чистой. Они все это делают под моим присмотром, старясь не глядеть в лицо молодого норра, которому пришлось на время развязать руки и ноги. Едва он перестал ругаться от боли при возобновившейся циркуляции крови, как я снова крепко связал его, предупредив еще раз не пытаться освободиться:

— До утра тебя никто больше не станет развязывать. Затянешь веревки — потеряешь руки или ноги, плакать никто не станет.

Потом он так же оказывается на сене, прикрытый одеялом.

Мне он тоже утром нужен еще живой, и чтобы мог держаться на своем коне, когда мы покинем деревню. Чтобы местные всегда могли сказать — на время отъезда он был еще жив-здоров. Мало ли когда-то отец норра захочет узнать о его судьбе и пришлет поисковую команду. Вряд ли они доберутся до этой затерянной деревни, хотя на своем пути такого задиристого норра, проигравшего кучу золота, могут запомнить многие.

Но пусть местные увидят его еще живым, а что с ним случится потом, уже никто никогда не расскажет.

Потом, через три часа дежурства, меня подменяет Терек, девушки готовят ужин, я бужу обоих слуг и спрашиваю, кто из них поможет в его приготовлении. Пусть понемногу привыкают к правильному сотрудничеству с моими людьми, тем более молодыми красотками.

В деревне раздаются веселые крики, гулянка идет полным ходом, мы тоже ужинаем все вместе, передавая друг другу еду, приготовленную в большом количестве. Дом и двор охраняет пока Ксита, дежурить кому-то из нас придется постоянно.

Дождь уже прекратился, вечернее светило немного подсушило дороги и землю, поэтому завтра точно отправляемся в путь.

— Да, пришло время рассказать вам о моем предложении. Вы можете присоединиться к моим людям. Мы завтра уедем и отправляемся в соседнее королевство в один из тамошних городов около границы. Там остановимся на недельку отдохнуть и продать кое-какие трофеи. Я готов взять всех вас на работу, плату положу в четыре местных золотых в месяц, плюс проживание и кормежка с меня.

Слуги и стражники молча переваривают мои слова, заодно пережевывая еду.

— Четыре местных золотых — это сколько в имперских? — с явным интересом спрашивает Вольчек.

— Примерно два имперских, — отвечаю я. — Средняя плата за службу. Пока такая средняя, дальше можно будет повысить.

— А что будет с норром Альфирилом? — это уже стражник Сульфир переживает.

— Его мы заберем с собой и сдадим кому-нибудь из благородных в следующем королевстве, — явно вру я, вызывая удивленные взгляды своих людей.

Ну, я им сказал помалкивать и никак не выдавать мое явное вранье перед новыми членами коллектива.

Понятно, что никого я никому сдавать не стану, не совсем еще с ума сошел, чтобы в чужой стране себе снова погоню дворянскую на задницу повесить.

Как только неугомонный норр Альфирил сможет донести свою печальную жизненную историю до первых дворянских ушей.

В общем даже рассказал своим, как именно умрет молодой норр, но пока разыгрываю представление перед новичками, что совсем не хочу его крови, что собираюсь оставить его живым и относительно здоровым в будущем.

Необходимая толика коварства под видом невинной добродетели должна присутствовать в моем поведении перед ними. Пока мы вместе уже осознанно не выберем правильный новый путь.

Деваться этим всем четверым пожилым людям совсем не куда, предложение за хорошую плату поступить ко мне на службу — просто спасение для них сейчас. Так что никакого особого выбора у них нет, а мои слова о том, что с их бывшим норром окажется все в порядке, тоже заставляют быстро подтвердить свое согласие на службу у нового хозяина.

Я по очереди принимаю присягу у всех четверых новичков, выдаю, как положено, каждому по одной золотой монете за первую неделю службы.

— Все, формальности улажены, мы теперь один отряд и должны быть готовы помогать друг другу! — радостно сообщает Терек, пожимая всем руки, а наши девушки тепло обнимают и целуют новых членов коллектива.

Только присяга присягой, а пока службу ночью несем мы одни, потому что оставить новичков охранять своего бывшего господина — явная такая глупость получится. Морально он их продавит, заставит разрезать веревки и потом обязательно нападет на нас. Придется его здесь убивать, а это неправильно.

Скоро и они тоже будет нести такое дежурство, но пусть лучше сначала пройдет пара дней совместного пути.

Ну и еще кое-что, чему они станут непосредственными свидетелями и косвенными соучастниками тоже.

Рано утром, еще в сумерках, я встаю дежурить в свою очередь, бужу молодого норра и при свете свечи беру его сознание под свой контроль. Потом долго опрашиваю его про его детство, как зовут тех же друзей детства, как его раньше называли родители, в общем все такие семейные истории. Записываю имена и фамилии благородных соседей все до единого, на ком из соседок сам норр собирался жениться, с кем имел романы, кого из простых девок посещал по ночам и тому подобное.

Нужная мне информация, чтобы мог что-то сразу рассказать о своей с раннего детства благородной жизни.

Собираю личную информацию с пару часов, полностью занял ей три листа бумаги, а когда пришел летний солнечный рассвет, забил обратно в рот норру Альфирилу его уже привычный, грязный кляп и подвязал его тряпкой, чтобы он его не смог вытолкнуть языком. Потом освободил его сознание от своего присутствия и видя, как неистово забился в своих веревках благородный господин, понявший, что сейчас с ним произошло, еще сильнее завязал ему рот и все лицо.

— Ни к чему нам тут твои крики с самого утра слушать. Не надо пугать и будить местных жителей и своих бывших слуг тоже.

Одеяло забираю, одежда на норре уже высохла, а нам пора выезжать.

Бужу своих приятелей, пока они умываются и одеваются, тоже будят новичков. Сам занимаясь нашей повозкой, запрягаю в нее одну из хорошо отдохнувших лошадей.

Дорогую кольчугу с норра сняли еще вчера, нахожу на повозке пару кольчуг на новых стражников и выдаю им еще по шлему, всего этого у них при себе не имеется, как тех же мечей. Выставили их из замка вообще очень налегке, с одними только дешевыми копьями, как уже полностью отработанный материал, на таких же пожилых лошадях.

Еще через полчаса, даже без завтрака, мы выезжаем из предоставившей нам приют деревни. Дорога, конечно, еще не просохла, на колеса налипают пуды грязи, которые копьями сбиваю я сам и наши лучницы, но мы уверенно держим путь на границу с соседним королевством.

Скоро Ариал просушит нам дорогу, и мы поедем гораздо быстрее, но пока пришло время просто уехать из этого приветливого и удачного для моих планов места.

Молодой норр Альфирил очень живописно мычит, пытаясь донести до своих бывших людей ту трагическую новость, с кем они теперь связались. Только он посажен на своего коня со связанными руками и тряпкой, закрывающей его глаза. Поэтому даже не видит, что его конь следует в поводу за Тереком следом впереди нашего каравана. Его люди вместе со мной остаются позади и постоянно гипнотизируют спину бывшего хозяина своими пристальными взглядами.

Мало кто из деревенских встал так рано, чтобы проводить нас, но фигуру благородного норра на своем коне все могут хорошо разглядеть. Мы с Тереком прощаемся со всеми встречными жителями молчаливыми поклонами головой и получаем ответные приветствия.

Вчера наше совместное веселье понравилось всем местным без исключения.

Вскоре наш караван из одной повозки и шести всадников с двумя пешеходами, время от времени подталкивающих повозку в особо грязных местах, под лучами поднимающего светила скрывается из виду деревни и въезжает в густой и хмурый еловый лес.

Глава 10

Через пару часов, уже прилично устав вместе со всеми тащиться по дорожной грязи, я скомандовал долгожданную остановку.

Все еще грязнющая дорога, которая совсем не хочет просыхать в лесной тени, вывела нас на маленькую зеленую лужайку в лесу, заканчивающийся довольно крутым холмом.

— Никак не просохнет, — хотел сказать по старой памяти «дорожное полотно», но ждать на месте полного высыхания все равно никакого особого смысла нет.

И нам едется довольно трудно, но и возможной погоне особо не легче тоже. Нас замедляет повозка, зато у них груженные всем добром давно уставшие лошади, так что все не так печально обстоит на самом деле.

Едем только медленно, километра два-три в час, но это лучше, чем совсем ничего. За пару ночей мы нормально отдохнули, правда, новые гости внесли определенную смуту в нашу жизнь, но зато придали новый импульс поиску своего места в жизни для всех нас.

А то мне, кроме постоянного бегства и хлопот, связанных с непрерывным процессом выживания, в голову ничего другого даже мне не приходило.

ПОЗНАНИЕ молчит давно уже про погоню и про то, что ждет нас впереди, тоже ничего тревожного не говорит.

Не побегут, значит, за нами местные жители, чтобы получить еще немного ништяков за счет пленного норра.

Задержались бы до времени оплаченного, до самого обеда, пришлось бы тогда с местными определенно пообщаться еще разок, снова им денег подбросить, хотя бы пару монет.

Или немного поубивать, если сильно борзеть начнут, но это совсем нехорошее такое дело.

Значит, ничего такого особенного впереди с нами не случится за сегодня, не встретим в дороге или не догонят нас сильно недружелюбные товарищи.

Я пока в который раз изучил свое меню в голове:

МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА — 2/216

уровень 48/216

ВНУШЕНИЕ — 1/216

уровень 34/216

ЭНЕРГИЯ — 1/216

уровень 14/216

ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА — 1/216

уровень 28/216

РЕГЕНЕРАЦИЯ — 1/216

уровень 8/216

ПОЗНАНИЕ — 1/216

уровень 40/216

Еще немного пришло с победы над неукротимым норром Альфирилом даже без окончательного решения вопроса с ним самим. Оценила СИСТЕМА довольно высоко его боевые возможности и накопленную пожизненную энергию.

Вчера вот забыл, да и времени вообще лишнего не нашлось, а сегодня нужно будет своим Обращенным раскидать часть моих умений, чтобы у них самих дело с ментальными умениями веселее пошло.

Стронулось с места и более выпукло показалось свои возможности.

Отличное место для наблюдения вокруг этот довольно высокий холм, и еще он идеально подходит для того, чтобы правильным и продуманным финалом закончить одно дельце, слишком задержавшееся в своем окончании.

Как говорится, время идет, а молодой норр все еще непостижимо жив и начинает всерьез надеяться обвести нас вокруг пальца, как совсем глупых дурачков. Чтобы потом страшно беспощадно мстить и мстить самым суровым образом, когда я крайне легкомысленно передам его в руки, как вслух пообещал, каких-то встречных дворян.

А еще новички очень переживают, пока только про себя, что я по своей глупости непостижимой все же выдам их норра живым и, пусть не совсем здоровым, местным дворянам. А потом, когда нас догонит чья-то дружина суровая и всех легко возьмет в плен, пользуясь большим численным преимуществом, бывший хозяин безжалостно прикажет их самих тоже тащить на деревья, чтобы смогли повисеть и посохнуть как следует.

А не только нас с Тереком и лучницами, как основных виновников крайне циничного ущемления дворянского достоинства.

Дворяне разных стран, даже таких недружелюбных друг к другу, как Империя и королевства Гальд или Ксанф, все равно поддержат своего благородного брата против обнаглевших простолюдинов в максимально возможной степени.

Чувствую у них такие мысли в сознании, есть чего опасаться людям норра Альфирила в случае разгрома нашего каравана дружественными ему дворянами. Вот поэтому пришла пора ему исчезнуть с концом и навсегда из нашего поля зрения. И хлопот с ним вообще многовато выходит, и люди его, пока он с нами катается, не совсем еще про присягу забыли. И опасность внезапной встречи остается, пусть пока мое предчувствие молчит.

Как раз от деревни на примерно пять-шесть километров отъехали, вокруг никого, только глухой лес ведет нас к границе.

— Здесь нас никому не видно, а наш наблюдатель с этого холма будет видеть все вокруг! — замечаю лучницам и подхожу к ним поближе, чтобы выдать распоряжения, которые явно не для всех.

— Пора лошадь поменять! Завтрак, оставшийся с вчерашнего вечера, доесть! Оправиться и его милость сводить в кустики нужно! Небось натерпелся с ночи! Но, только не в кустики его ведите, а к тому пригорку! — начинаю потом раздавать команды бодрым голосом.

Демонстрирую изо всех сил свою человечность и гуманность, за пленником присматриваю как бы по-доброму, а сам уже шепнул Ксите и Фиале, как сейчас придется поступить. Поэтому у них луки с натянутой тетивой лежат на повозке, немного прикрытые сеном, чтобы не бросались в глаза нашим новым спутникам.

Высмотрел такой удобный взгорок на пути, где небольшой лужок имеется перед ним и показываю прислуге норра Альфирила именно на него.

— Снимайте благородного норра с коня и отведите вот туда! Руки развяжите, пусть сам все делает! — потом подхожу к ним уже сам и ожидаемо громко добавляю. — Ваша милость, если попробуете убежать, то далеко не убежите.

Чисто так символически предупредил, типа, на всякий случай.

Норр окидывает меня своим постоянно бешеным взглядом, припекло его так конкретно катиться на своем же коне, только со связанными сзади руками и с завязанными полностью глазами. Тряпку только сейчас сняли и, если бы взгляды могли убивать, то во мне осталось бы, как минимум, с десяток сквозных дыр. Он сам выталкивает прожеванный кляп изо рта языком и выплевывает его на землю, но пока благоразумно молчит про мою непонятную силу и умение забираться в чужое сознание.

Пришло все же к нему понимание, хоть и с большим запозданием, что такие способности об очень многом говорят.

Потому что в Империи это не такое уж и непонятное умение, все Слуги Всеединого Бога его время от времени демонстрируют народу, как божественные сверхспособности, выданные им именно самим Всеединым Богом.

Молчит, потому что начал подозревать во мне такого же Слугу на каком-то спецзадании и еще не хочет снова кляп заиметь, надеется дальше ехать со свободным ртом.

Да, это гораздо лучше, нормально дышать — тоже такая привилегия для правильно себя ведущего пленника.

Прислуга и стражники суетятся вокруг своего бывшего господина, развязали ему руки, отвели к указанному пригорку и сами отошли от него на время отправления благородных естественных надобностей.

Там он какое-то время активно растирает запястья, кидает несколько быстрых взглядов по сторонам, но видит, что я внимательно наблюдаю за ним и лучницы уже тоже держат луки в руках, поэтому бежать сразу же раздумывает. Он может теоретически попробовать запрыгнуть с нескольких шагов на бугорок и скрыться за ним, но рисковать не хочет, потому что явная смерть его ждет сразу же или немного попозже все равно догонит.

— Не хочешь бежать? Все равно ведь побежишь, — я стою в пяти метрах от пленника и даю условный сигнал лучницам, смачно почесав шею под подбородком. — Прошло время жалости и гуманизма, а в этих краях еще никогда и не начиналось.

Фиала, а за ней Ксита поднимают луки, накладывают на тетиву стрелы и пока ждут, выйдя на удобное для стрельбы место, чтобы остальные попутчики не мешали на линии стрельбы.

Норр это действо тоже успел рассмотреть и в его сознании появляется понятное недоумение приготовлениями лучниц.

А мог бы догадаться все-таки, что я могу не только в сознании шарится, но еще заставлять людей много чего делать.

Поэтому я не затягиваю финал, а тут же отдаю ментальный приказ самому норру: — Бежать! Быстро!

Он не очень готов к этому действию, сначала запинается со приспущенными штанами, потом делает шаг, другой наверх, подтягивая штаны, дальше прыгает еще выше и вот уже поднялся на пару метров от лужайки. Еще один прыжок, и он сможет перескочить через пригорок.

Хотя, что это ему даст, не очень понятно, только он все равно себя сейчас не контролирует.

Лучницы так же забегут на возвышение и спокойно его расстреляют, как в тире, пока он добежит до кустов, да и у Терека лошадь под рукой, догонит с ходу и рубанет его же личным мечом благородную норрскую спину.

Но Фиала самая первая вскидывает лук и стреляет, как было уговорено, а в затылке у норра появляется новое украшение, оперение ее меткой стрелы. С шести-восьми метров моя девушка не промахивается.

Его бывшие стражники и слуги замирают потрясенные так резко изменившейся картинкой.

Только что норр смирно стоял, поливая травку могучей струей и вот он сделал самоубийственный рывок, даже не прекратив свой туалет. Вот стрела вышибает ему мозги, а он по инерции валится на ту сторону пригорка.

— Стоять всем! — свирепо командую я новичкам, сам тут же перескакиваю через пригорок и успеваю, замерев над уже дергающимся в последних конвульсиях телом, собрать с него всю посмертную энергию, перебив еще для верности шею молодого норра копьем.

— Интересно, кому именно и в какой пропорции отойдут единицы умений сейчас? Мне или Фиале? Сказал ведь Ксите вообще не стрелять, чтобы посмертная энергия с тела норра и та, что приходит нам за смерть, не пропали в пространстве, — размышляю я над его обмякшим теперь навсегда телом.

Потом достаю стрелу из затылка и быстро освобождаю норра от одежды, сначала снимаю куртку и вышитую рубаху, потом стаскиваю высокие сапоги из тонкой кожи, вытряхиваю тело из широких до колена штанов по имперской дворянской моде. Впрочем, здесь она почти точно такая же, немного только отличается.

Вскоре уже покойный норр Альфирил остается лежать только в нижнем белье и босый, я же возвращаюсь к повозке и бросаю его одежду на нее.

Утром во время допроса спросил напоследок молодого норра Альфирила, сколько человеческих жизней на его совести, он ответил таким же бесцветным голосом, что двенадцать мужчин и женщин прибито лично им до смерти.

Эти двенадцать загубленных душ неплохо так принесут мне и моим людям — вот о чем я должен думать сейчас и всегда потом. Смерти матерых убийц и прочих нехороших деятелей этого времени должны приносить солидное усиление в наши умения, в отличии от смертей совсем невинных людей.

А это всегда опытные стражники и дружинники, сами местные благородные.

Не хотел ведь вообще рисковать своей единственной жизнью норр, надеясь на скорую встречу с каким-нибудь дворянином при дружине, но все же безмолвно повиновался моему ментальному приказу. Теперь у нас осталось последнее небольшое дельце — закопать его тело на этом же холме, и проблему можно считать полностью решенной, а вопрос закрытым.

Наверно, что дворяне со своими дружинами очень нечасто тут, в диких лесах, катаются, пару раз в год, не чаще, приезжают налоги и подати собрать со своего народа. Так что не должны мы никого встретить в ближайшие два-три дня, да и неважно это уже стало совсем.

Возвращаюсь к своим, смотрю на замерших новичков и остальных уже опытных членов нашей теплой компании и пожимаю плечами:

— Все, убит наповал. Зря побежал, дурашка! Его же предупреждали!

Потом достаю лопату с повозки и бросаю стражникам норра:

— Закопайте его тело на самом верху, пусть красиво лежит, земля ему пухом!

Добавляю самое замурзанное одеяло, которое давно пора выкинуть:

— Верхнюю одежду я всю снял, оставьте в нижнем белье и заверните в одеяло!

Чувствую все-таки в душе стражников и слуг серьезное такое облегчение от наконец окончательно закрытого стрелой Фиалы вопроса и понимаю его. Они, как бы, остались с чистыми руками и совестью. И сами тут вообще не причем, не имеют никакого отношения к его смерти, ничего такого не сделали, просто молодой господин сам решил сбежать очень по-глупому, а теперь его уже нет в живых к тихому всеобщему удовольствию.

Возможно, когда-то они поймут, что подтолкнуло неугомонного нора Альфирила к попытке бегства, если придет время им тоже предложить одну интересную вещь поставить в свои головы.

Но тогда это будет уже совсем неважно, а сейчас определенная радость чувствуется в сознании новичков.

— Да и сам молодой норр поступил именно так, как раньше вел себя постоянно, — вот что они сейчас думают.

Больше с прежней жизнью их по гамбургскому счету ничего не связывает, а теперь больше не от кого ждать мести за то, что не умерли за него.

За полчаса выкопана людьми норра солидная могила на краю высокого холма, принесены несколько крупных камней, найденных вокруг, чтобы обозначить ее на будущее. Все готово к похоронам в прошлом благородного мужчины, теперь просто обычного покойника в перемазанном грязью нижнем белье.

Пока Фиала охраняет нас с верхушки холма, как самая востроглазая, мы все молимся, каждый на свой лад, потом слуги и стражники заворачивают тело в одеяло и осторожно опускают его в могилу.

Еще пять минут работы лопатами и теперь только свежая земля напоминает о случившейся здесь неудачной попытке бегства нашего пленника.

— Не стану извиняться, молодой норр, за твою смерть, ведь жизнь оставила мне только один выбор — или ты, или все мы, — говорю сам себе.

После этого мы быстро уезжаем с лужайки, долго оставаться здесь не хочется никому. Народ работает ложками верхом или на повозке, закидывая в рот обычную пшенную кашу, но с солидным количеством мяса.

— Слуги и стражники немного повеселели, — замечает мне Терек, так же ведущий в поводу коня уже покойного норра.

— Да это хорошо. Он так всех достал, что о его смерти не будет никто из них сожалеть, — я пока сам запрыгнул на одну из наших лошадей. — Через пару дней вообще про него забудут на радостях, что распрощались навсегда. И чтобы свою совесть лишнего не напрягать.

Пришло время мне серьезно осваивать верховую езду, есть у меня пять-шесть дней для такого дела, но не только смирная кобылка меня будет катать, еще с дворянским конем лично мне придется часть этого времени позаниматься.

Терек попробовал на него сесть, так чертова зверюга тут же решила хватить его зубами, получила по морде тяжелой ладонью, потом все равно попробовала скинуть наемника на землю. Но я очень умеренно приложился коню по сознанию, остановил его бешенство, заставив замереть на пару минут в неподвижности, таким образом Терек смог проехаться на нем до следующего привала.

Но точно так же снова столкнулся с неповиновением жеребца, когда начал слезать с него.

— Не так все просто будет с ним! — озабоченно сказал он мне.

— Посмотрим. Я его едва-едва коснулся сейчас, а нужно, как того козла, реально шарахнуть по сознанию, — отвечаю я.

— Ну, его за несколько дней обычным воспитанием не приручить к послушанию. Не так он воспитан. Так что хорошо бы тебе на нем восседать, когда станешь дворянином прикидываться, но и обычная наша кобыла на крайний случай пойдет. И на таких небогатые дворяне ездят.

— Тогда продадим его заводчикам и всего делов. Но лучше все-таки объездить его, так сразу все вопросы по благородному званию снимутся, — негромко рассуждаю я. — На таких жеребцах только дворяне катаются.

Мы к обеду пересекаем незримую границу между королевствами, а убеждаемся в этом в первой лесной деревне, где мужики подтверждают нам, что сами живут в Ксанфе.

Сбежались посмотреть на наш караван, рассказали, где тут ближайшая таверна и сколько добираться до более-менее солидного города.

— Так, ваши милости! — обращается самый словоохотливый именно к слугам норра, как более разнообразно одетым:

— Если прямо ехать, — показывает он куда-то в центр королевства, — то четыре дня придется потратить, чтобы добраться до большого города Варбурга на холме.

Ага, это недалеко от границы с Вольными баронствами получится.

— Ежели по светилу катиться, наискосок если, то через шесть дней там еще город поболее стоит, Крумбах на Гляде называется. Глядя — речка при нем, широкая такая.

Это уже в сторону центра королевства выходит.

— А какой город больше по народу? — я хорошо понимаю его речь с сильным местным акцентом и кидаю ему серебряную монету за сведения.

— Да Крумбах же, ваша милость, раза в три больше, — чешет лохматую голову деревенский знаток местной географии.

Мы едем дальше, по рассказу местных до таверны нам ехать до самого вечера, чем мы и занимаемся все оставшееся время дня. Там мы выедем на одну из основных дорог в этом королевстве, ехать станет проще, но и народа всякого мы станем встречать гораздо больше.

К этому времени лучи Ариала просушили все дороги уже до приличного состояния, скорость наша хорошо увеличилась.

Я, то еду на лошадке, то иду пешком, когда с непривычки начинают болеть задница, бедра и спина. Но упорно накатываю пробег под присмотром Терека, хорошо понимая, что дворян, не умеющих отлично ездить на лошади в этом временном промежутке не бывает вообще в природе.

Только инвалиды по рождению или покалеченные в сражении, остальные из седла не вылезают, пока не состарятся.

По пути никого, кроме местных крестьян, не встретили, что вполне понятно, места совсем удаленные от центра королевства и вообще дикие сами по себе. Акцент еще присутствует сильный у местных, Терек с лучницами даже не понимают их время от времени, но мне все нормально доходит. Новички понемногу обживаются в караване, постоянно общаются с одним из слуг, теперь лично управляющим повозкой и посматривают с понятным интересом на смазливых лучниц. Мужики они еще не старые, лет по сорок-сорок пять всем, при своей хорошей жизни в замке не сильно истрепались по здоровью, поэтому бабы им здорово интересны.

Норра как закопали, так всем стало сильно проще общаться и веселиться, видно, что эту печальную тему все уже задвинули подальше. Ну и я тоже очень правильно выступил не таким любящим убивать пленников маньяком, раз он сам рванул в побег.

К вечеру добрались до маленькой таверны на перекрестке дорог и остановились там. Денег местных у нас нет, поэтому расплачиваемся гальдскими, которые считают здесь на одну шестую дешевле. От солидного запаса в двести семьдесят золотых монет, которые получилось собрать после двух дней распродаж в Гальде и еще тех пятидесяти с лишними монет, полученных со стражников графского города Жофера, у меня после всех расходов осталось всего две сотни.

Ну, еще около двадцати золотых принесли пояса десятка графской стражи, перебитой в битве при Холме, как мы ее между собой называем, но остальные последующие расходы снова опустили имеющуюся наличность до двух сотен золота.

Ночлег на две комнаты для нас и новичков с хорошим ужином обходится не так дорого в самой таверне на краю обжитого мира. Здесь золотая монета — весьма большие деньги, поэтому тратим всего пару монет на ночлег и еду, еще на уход за лошадьми.

— Дешево очень, за восьмерых людей и восьмерых лошадей, — замечает опытный Терек, — но дальше уже так не поживешь, за такие копейки. Куда теперь путь держим?

— Сейчас соберемся в одном из номеров и переговорим. Вопрос такой, что со всеми обсудить можно, — отвечаю я ему. — У нас Ксита с Фиалой не понимают имперский, стражники не знают местного языка, слуги немного понимают, но и им лучше переводить наши разговоры. Я отлично говорю на всех языках, а ты сам имперский тоже немного понимаешь. Так что все не очень просто выходит, придется мне всем переводить и доводить.

— А зачем нам они на разговоре нужны? Они просто нанятые люди! — кивает на хлопочущих с лошадьми бывших слуг и стражников, довольных на самом деле приближающимся ужином и сном под крышей.

Это уже такое серьезное отличие от их прошлой жизни в явно лучшую сторону.

— Разговор пойдет о знакомых им вещах, в которых мы ничего все вместе не соображаем. Тут без вариантов, — спокойно объясняю я ему смысл общего собрания. — И они должны видеть, что их мнение будет учтено.

Терек, конечно, не понимает моей, слишком развитой для этих времен, демократии, но дело в том, что новые члены нашего сообщества станут играть в скором времени гораздо более важную роль, чем мой товарищ-наемник.

Потом собрал Фиалу и Терека в нашей комнате и занялся перестановкой им своих единиц умений.

Очень здорово, что в этой СИСТЕМЕ их можно обозначить и по одной единице перекинуть в соседнее сознание. Понятно, что таким образом прокачанный Обращенный усиливает поначалу своих подчиненных, а потом забирает у них свое и еще много из заработанного самостоятельно.

С Фиалой все просто, прижался к ее лбу своим и быстро перекинул все, что собрался. Заняло это дело всего пять минут.

С Тереком мы не так близки, поэтому делаем это через толстое одеяло, которое придерживает уже очень довольная своим усилением девушка.

— За норра Альфирила тебе тоже прилетело, за тот удачный выстрел. По единице ФИЗИЧЕСКОЙ и МЕНТАЛЬНОЙ СИЛЫ добавилось, да и РЕГЕНЕРАЦИЯ и ВНУШЕНИЕ с нуля сдвинулись тоже, — радую ее.

МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА — 2/216

уровень 26/216

ВНУШЕНИЕ — 1/216

уровень 26/216

ЭНЕРГИЯ — 1/216

уровень 12/216

ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА — 1/216

уровень 22/216

РЕГЕНЕРАЦИЯ — 1/216

уровень 8/216

ПОЗНАНИЕ — 1/216

уровень 30/216

За смерть норра и мне прилетело неплохо, так что мы вдвоем с лучницей стали немного сильнее на таком неизбежном событии. Работает эта тема, чтобы один ранил смертельно и получил свои единицы умений, а второй принимает посмертную силу и тоже хорошо поглощает эти самые единицы.

— Будем теперь знать и использовать постоянно! — решаю про себя и доношу своим людям это знание.

Раздаю каждому по двенадцать единиц МЕНТАЛЬНОЙ СИЛЫ, ВНУШЕНИЯ пока по четыре единицы, ЭНЕРГИИ всего по две, так как у самого мало. ФИЗИЧЕСКОЙ СИЛЫ тоже по четыре, РЕГЕНЕРАЦИЮ вообще не стал раздавать, у них теперь не меньше, чем у меня самого имеется.

И ПОЗНАНИЯ сразу по шесть единиц, его вообще трудно качать на начальном уровне развития СИСТЕМЫ.

Фиала, когда заглянула в свою СИСТЕМУ, прямо запрыгала от восторга, и даже Терек размяк, увидев там гораздо более серьезные значения.

— Это другое дело! — довольно сказал он. — Хочу стать еще сильнее!

После прокачки моего товарища и любимой мы собрались все вместе в номере. Оставлять нашу повозку с трофеями сильно не рекомендуется без отдельной охраны, но сейчас она стоит перед окном комнаты, так что можно спокойно переговорить со всеми на важную тему.

— Значит, так. Нам нужно решить, куда сейчас ехать, в Варбург, город на границе с Вольными Баронствами, меньше по населению, но до него близко добираться. Или в сторону центра королевства, в город Крумбах, который побольше гораздо по размерам. но в шести днях пути лежит, то есть до него раза в полтора дальше. Ехать нам нужно затем, чтобы продать наши трофеи и купить мне немного дворянских вещей, — начинаю я свой рассказ про свои планы.

ВНУШЕНИЕ и у меня, и у Фиалы с Тереком включено на максимум, требуется сейчас обработать новых членов коллектива.

Потом перевожу свои слова новичкам и сразу получаю понятный вопрос:

— Дворянские вещи? Зачем вам они, господин Андер? — от прислуги, от Вольчека вопрос.

— Потому что я собираюсь в город въехать уже настоящим дворянином, хорошо известным вам всем норром Альфирилом!

Вот так внезапно я раскрываю свои планы на титул мертвеца перед его бывшими слугами и стражниками.

Глава 11

Его бывшие люди, конечно, здорово удивились моим словам, когда я им все подробно так перевел.

Что собираюсь самым бессовестным образом эксплуатировать именно его титул урожденный и все прилагающиеся к дворянству плюшки. С их помощью эксплуатировать, как самых близких теперь к покойнику людей.

Ну и проблемы тоже все преодолевать, конечно, опять же с их постоянной поддержкой.

Попробовали новые члены нашей команды мне объяснить, как это неправильно и все такое прочее, но я им спокойно разъясняю:

— Это у вас вбито такое поклонение перед дворянами, у меня и моих товарищей его вообще нет. От вас требуется не спорить, насколько все это невозможно, а подготовить меня к тому, чтобы я производил внешнее впечатление благородного норра из Империи. Это же не так трудно, если уже есть правильная легенда, про которую вы сами мне можете рассказать в подробностях?

Минутная пауза перед удивленными новичками каравана, потом я продолжаю объяснять свои хотелки:

— Конечно, уже совсем не такого задиристого и невменяемого, как ваш бывший хозяин, совсем наоборот, очень спокойного, миролюбивого, немногословного и сдержанного мужчину. Который не играет в кости и прочие игры, не проигрывает золото и не пытается постоянно кому-то что-то доказать. Мы с покойником одного роста и сложения примерно тоже одного, его одежда и обувь вполне подойдут мне, как его доспехи, оружие и даже конь. Говорю на имперском я хорошо, местные точно не вычислят мой не очень подходящий для вашей местности акцент. Как вам моя речь? Говорят у вас именно так? — нужно немного отвлечь слуг и стражников от мыслей о невозможности объявления себя дворянином по их мнению.

— Вы разговариваете слишком правильно, как говорят в Центральной Империи, в местности около столицы. У нас же, на Севере, разговаривают немного по-другому, — замечает мне Фириум.

— Но всегда можно сказать, что вы служили в тех местах и поэтому там научились говорить по столичному, — сразу же подхватывает его мысль Вольчек. — Норры из столицы посмеиваются над другими дворянами из провинции именно из-за произношения и акцентов провинциалов. Поэтому приехавшие в Кташ стараются как можно быстрее избавиться от провинциального акцента.

— Но, зачем вам, Андер, вообще брать чужой титул и дворянское звание? — тут же интересуется Вольчек и все новички смотрят на меня, ожидая ответа. — Если нет острой нужды, этого лучше совсем избегать. Рискованное дело, если нет весомого повода.

Вот, это уже деловой разговор заинтересованных в общем успехе людей!

— Скорее, не зачем, а просто нужно его брать, потому что другого такого подходящего варианта рядом вообще нет. Как ваш бывший хозяин. Про которого вы почти все знаете.

— И когда новый вариант появится — тоже неизвестно, может никогда больше такого удобного случая нам не подвернется. Именно ваш пропавший теперь норр абсолютно никому не известен в Ксанде и Гальде, поэтому не возникнет ко мне никаких вопросов у местных дворян, если я им назовусь. Ваше дело — за эти шесть дней пути показать и рассказать мне примерное поведение благородного норра в любой возможной ситуации. Всю историю его семьи, чтобы я понимал движущие мотивы дворянского рода и мог им соответствовать. Если к концу нашей поездки я не освою такое знание, если буду вести себя неубедительно с вашей точки зрения, тогда я сам не стану называться норром Альфирилом. В Крумбах мы можем приехать и в таком составе без благородного прикрытия, просто придется вести себя сильно осторожнее. А в таком случае это означает, что наши дорогие трофеи придется отдавать за любую цену, озвученную покупателями и вообще почти без торга. Это означает довольно сильные потери в деньгах и вообще много возможных проблем, — старательно я разжевываю принципы нашей будущей жизни новичкам каравана.

— Поэтому в город мне лучше въехать на боевом коне и в виде урожденного благородного норра! — делаю такой закономерный вывод.

— Есть еще одна проблема, не очень большая. Если я не смогу подчинить его боевого коня, то просто пересяду на какую-нибудь смирную кобылку. Вот и ответьте мне на первый вопрос, может ли благородный норр в просто поездке ехать на простой кобыле?

— Может. Это не очень принято среди более богатого дворянства, но многие бедные норры в Империи вполне ездят на обычных лошадях, если нет денег на боевого жеребца, — отвечает Фириум. — Таких не так много, однако на дорогах часто попадаются. Другие дворяне станут смотреть на вас без особого уважения, поэтому придется гораздо больше ставить себя перед ними, чтобы не подвергаться насмешкам. Так как дружина у вас совсем небольшая и это все сразу увидят, то своей репутацией вам, господин воин, придется заниматься на личном авторитете. А это опять же здорово рискованно, когда сам не урожденный дворянин, спорить с настоящими благородными и требовать от них удовлетворения.

— То есть с конем мне лучше все-таки справиться, чтобы ехать на нем постоянно? — делаю я понятный вывод.

— Это мне полностью подходит, по моей будущей легенде — я именно тот самый небогатый норр, который из-за серьезных проблем на родине отправился в соседнее королевство устраивать новую жизнь. И вы вместе со мной поехали, как мои преданные люди, так что от реальной истории вашего покойного хозяина наша история почти ничем отличаться не станет. Только мы не едем в столицу, а остаемся жить здесь, вот и все отличие. Вы остаетесь сами собой, вы — мои слуги, а вы — мои дружинники. Только совсем наоборот по жизни, теперь ваш хозяин не доставляющий всем вокруг постоянные проблемы полный отморозок и конченый придурок, а очень даже положительный и достойный господин. Который платит вам деньги, а не проигрывает отобранные у вас монеты в одну минуту, — продолжаю я уговаривать и заодно воздействую своими умениями на очень нужных мне людей.

Судя по настороженным взглядам, которые опасливо кидают на меня мои новые люди, они пока ничего такого сильно положительного за мной не заметили. Жестоко отлупил, пусть справедливо и полностью по делу, сильно зарвавшегося норра Альфирила, а потом еще мои люди просто убили с одного выстрела его же при неудачной попытке бегства.

А я его еще и добил, ведь все заметили проколотую шею норра Альфирила.

Ну, там уже делать было точно нечего, а правильная имитация такого побега вместо просто хладнокровного убийства беспомощного и связанного норра должна мне здорово добавить плюсиков в глазах его людей. Моя репутация из-за того, что все внешне случилось именно по вине шарахнутого норра, никак особенно не просела.

Его люди, как минимум, чего-то такого от него и ожидали постоянно.

— Теперь отвечу про то, зачем мне дворянский титул. Ехать по королевству нашим караваном, имея во главе настоящего дворянина — гораздо безопаснее и проще, чем катиться по дорогам Ксанфа просто наемникам из соседнего королевства, просто стражникам из Империи и просто слугам из той же Империи. Которые вообще здесь, в чужой земле, никакого права голоса не имеют. Если начнутся какие-то проблемы в пути или в самом Крумбахе, то против слова любого местного дворянина мы не сможем ничего возразить. И против вполне возможного наезда городской стражи тоже. Будь у нас на продажу одна кольчуга или тот же один меч, то и проблем не имелось никаких, но барахла, от которого желательно избавиться, у нас много. И его придется как-то продавать. Так что прикрытие именно благородным норром самого каравана непосредственно касается наших трофеев, которые гораздо легче и дороже можно продать, когда они принадлежат не каким-то вполне возможным наемникам-разбойникам, а именно настоящему благородному норру. А деньги нам нужны, чтобы двигаться дальше, чтобы ночевать под крышей, чтобы хорошо питаться после тяжелой дороги. С этими словами вы не будете спорить?

— Да, все оно так и есть, под покровительством благородного господина жизнь для его слуг становится гораздо проще, чем у какого-то купца или ремесленника, — соглашается Вольчек. — Особенно, если он продает с кого-то снятую броню и явно отнятое оружие. Только, куда вы собираетесь, будущий норр Альфирил, двигаться дальше?

Ну, уже начинают признавать меня так быстро правильным образом, это явно работа продвинутого ВНУШЕНИЯ на максималках.

— Пока именно в Крумбах, город Варбург оставим на будущее, там я должен появиться уже сильно похожим на благородного норра. Пройдя экзамен на это звание в Крумбахе. И еще по дороге из Крумбаха в Варбург, но с очень большим крюком.

— А почему именно в Крумбах мы едем, позвольте вас спросить? — подал голос один из стражников, который Квартум.

— Ответить на твой вопрос довольно просто. Скажу сразу откровенно, какие имеются перед нами задачи и серьезные ограничения. Потому что всем нам четверым нежелательно открыто жить в Гальде. Не сильно так, чтобы совсем никак, но останавливаться где-то в одном месте надолго будет достаточно неразумно. Как и вам тоже не вернуться к хорошей жизни в Империю, — я смотрю на лица новичков и пока не вижу у них желания спорить.

Ну, такое признание в имеющихся за нами какими-то косяками вполне понятно, вон как лихо с боевым норром совладала и управилась наша сплоченная команда. Значит, еще где-то так же накосячила, поэтому вынуждена скрываться от каких-то мстителей.

Вернуться куда-то в Империю они в принципе могут, только не к своему норру, а в других местах окажутся сами не сильно нужны. Да просто доехать до имперской границы теперь, если именно для пары пожилых слуг и пары немолодых стражников самих по себе, да еще без денег — довольно трудное дело.

В обоих королевствах и с этой стороны Вольных Баронств имперских граждан вообще заметно недолюбливают.

Почти невозможное дело, как я чувствую по отклику новичков на мои слова, так они себе это дело реально представляют.

Наверняка, уже подумали, все обсудили и подробно прикинули в своем кругу, что тащиться пару недель без денег и какого-то прикрытия в место, где тебя никто не ждет — не хотят. Да просто физически не вытянут такой путь.

Тем более, возможно, чтобы еще оказаться сурово наказанными за потерю избалованного сыночка.

— Мои люди не знают имперский, они знают только здешний язык. То есть смогут жить только в Ксанфе. В Империи и Баронствах нам ловить особо нечего, там для нас я места не вижу. Поэтому самое разумное решение — переехать жить в Ксанф, здесь и язык знакомый, и никто к нам претензий не имеет, и находиться можно неограниченно долго. Если у вас, конечно, деньги есть, ибо платить за ночлег и еду — довольно дорого в любом случае. Вы пока можете спокойно учить местную речь, никакой спешки в ее знании для вас нет, — тут я схватил чашку с водой со стола и промочил свое пересохшее от разговоров и постоянных переводов горло.

— А в Крумбах едем затем, чтобы продать свои трофеи, ведь, чем больше город, тем это проще сделать. Про свои дальнейшие планы я пока не стану ничего говорить, но в их дальнейшей реализации мое дворянское происхождение тоже весьма необходимо. Чтобы обеспечить всем нам, и вам тоже, спокойную жизнь в будущем с солидным достатком. Но, пока мне нужны ваши знания о дворянстве Империи, чтобы я внешним видом и своим поведением оказался максимально похож на самого настоящего имперского норра!

Мне приходится постоянно переводить своим людям наши разговоры тоже, так что наговорился я вволю.

Они в разговор не вмешиваются, только кивают головами в знак согласия.

После разговора я отпустил слуг и стражников в свою комнату, сказал, что скоро ужин, а потом сразу сон.

— Но дежурство около нашей повозки все равно нужно распределить. Чтобы никому не было обидно, на всех шестерых поделим, но зато утром завтра никуда не спешим, спокойно завтракаем и потом выезжаем. Пришло время путешествовать без спешки.

После произошел разговор между нами, можно сказать, местными старослужащими; мной, Тереком и обоими девушками.

— У них в головах не очень понятное отношение к тому, чтобы именовать тебя, как своего погибшего хозяина, — замечает мне Терек.

Да, я тоже что-то такое почувствовал на самом деле, есть небольшое сопротивление таким мыслям.

— Это вполне понятно, достаточно внезапное повышение ставок на будущее может серьезно испугать новых людей. Одно дело — если они наняты какими-то наемниками и просто сопровождают их в поездке, тут не видно какого-то особого криминала. Намного другое — если они точно знают, что я никакой не дворянин, тем более, что взял имя и вещи их убитого господина, а они все равно называют меня норром Альфарилом, как ни в чем не бывало.

— Если это всплывет, их тоже ждет суровое наказание, — справедливо поддерживает мои слова Ксита.

— Все так, но у них все равно нет никакого другого выбора. Или они идут с нами, или их ждет голодная смерть в Ксанфе, ведь они даже хлеба на местном языке попросить не могут. Не то, чтобы к кому-то устроиться на работу слугами или стражниками, для этого они совсем неместные и сильно возрастные мужики. Вернуться в Империю у них нет денег и еще их там никто не ждет.

— Скорее сурово накажут, что потеряли своего норра и вернулись без него, — высказывается, наконец, и моя скромница Фиала. — Но они могут попробовать убежать от нас, когда стоят на посту около повозки, даже что-то украсть с нее. Если сильно перепугаются с твоих замыслов.

— Это может случиться. Только ничего из доспехов им тут не продать, а с одним имеющимся в наличии золотым точно не пробраться через все Баронства. Но, лучше будет присмотреть за ними, пока мы не уехали подальше в Ксанф. Там они уже смирятся с новым положением вещей, а родная Империя окажется еще дальше.

Свои трофейные вещи с норра я отдаю постирать слугам, распределяю дежурства, назначаю проверяющих из наших, а мы отправляемся на хороший ужин, после которого у всех свое время назначено в графике дежурства.

Следующим утром после завтрака собираемся и выезжаем в путь, теперь я все время еду на лошади, Терек приучает строптивого коня к новому хозяину, лучницы учатся ездить верхом по очереди, пока повозкой управляет кто-то из слуг.

— Ксита и Фиала! Вам тоже нужно уметь кататься на лошади, вполне возможно, что в будущем пригодится.

Ну, девушки немного с выездкой знакомы, наемники успели научить за время долгого сидения в лесу, поэтому им такое разнообразие только в радость.

— Возможно, что еще придется ездить по благородному боком, так тоже пробуйте.

Вопросы, конечно, у лучниц возникли законные и всю следующую ночь Фиала пытается узнать у меня, что это значит:

— Ездить боком, как благородные? Там же седло другое нужно?

— Да, седло другое купить не так сложно. Но можно просто другую повозку купить, на которых здесь дворяне катаются, — задумчиво отвечаю я подруге.

— А зачем все это? — не терпится узнать ей, но я больше ничего не говорю.

Будут ли еще такие варианты у нас — пока мне не известно, так что не о чем лишнего болтать.

Пока пройдем мое изменение статуса, посмотрим, как все это работает и сделает выводы по итогу.

Теперь я весь день еду между обоими слугами позади повозки, впереди Терек со стражниками о чем-то болтает на ломаном имперском, и все весело ржут, демонстрируя хорошее настроение.

А что, едем без особого напряжения, рекорды скорости передвижения больше не ставим, никуда не торопимся, питаемся вволю и спим под крышей — что еще требуется в средневековье для полного счастья?

Еще место для жизни хорошо бы иметь свое личное, конечно.

Поэтому слуги всерьез взялись за меня, теперь требуют правильно сидеть в седле, правильно сморкаться и так же правильно смотреть по сторонам вызывающим бараньим взглядом.

Я не спорю, охотно выполняю все указания моих теперь слуг, поэтому к концу дня они признают:

— Если одеть вас, господин воин, в норрскую одежду, особенно, если еще посадить на коня, то своим поведением и взглядами вы уже похожи на не особо знатного и небогатого норра.

— Вот и отлично, еще пару таких дней и можно будет переодеваться в норра, — понимаю я про себя.

Мне нужно уже за пару дней перед городом, когда движение по дороге станет гораздо оживленнее, переодеться где-то в лесу и дальше уже все время ехать истинным дворянином. Чтобы случайные попутчики не обнаружили вдруг с большим удивлением вчера еще отсутствовавшего в приметном караване целого норра, гарцующего впереди своих людей на приметном рыцарском коне. Когда еще час назад он ехал простым наемником на обычной лошади.

Уж такого наемника здесь никто не спутает с благородным дворянином.

Но, пока ничего такого на дороге нет, повозок и подвод едет, конечно, по ней побольше, только они здесь по округе катаются, никто перед нами или за нами следом долго не тащится в сторону Крумбаха.

Основной поток товаров из Империи и Вольных Баронств проходит по более центральным дорогам королевства, а из соседнего Гальда вообще все везут вдоль побережья, на котором стоят обе столицы.

На нас активно посматривают, чем-то все же наш караван отличается от местных мужиков, но мы ни с кем не общаемся и поэтому вопросов никаких не возникает ни у кого. За день проезжаем несколько мостов, везде плачу за нашу толпу одну-две серебряных монеты, их в местном золотом столько же, как в Гальде, ровно двадцать четыре.

Постоялые дворы довольно дешевые, еда в них вполне такая ничего, про ужасающую современного человека антисанитарию на местных кухнях я стараюсь не думать.

— Наша РЕГЕНЕРАЦИЯ все равно вывезет всякие кишечные проблемы.

Наливаю себе пару стопок крепкого вина на аперитив после трапезы, спутники мои радуются пиву, дешевому и пахнущему ржаным хлебом, крепкое они не пьют вообще. Поэтому отмыл себе из трофеев деревянную фляжку на пол литра и наполнил ее в одном из первых постоялых дворов доверху крепкой перегонкой из зерна. Градусов тридцать в напитке имеется, никак не больше, но вкус меня устраивает.

Через четыре дня такого монотонного пути мои слуги-учителя пришли к общему знаменателю, что я уже вполне готов выступать благородным норром. Поэтому мне теперь придется спешно осваивать коня, хотя я до сегодняшнего дня успел на нем покататься, пересаживаясь сразу после Терека на него.

Легкие шлепки по сознанию очень не нравятся животине, поэтому на Терека она уже так не бросается. Тот, конечно, очень опытный всадник и знает, как поставить на место капризное животное, еще меня обучает таким способам. Но, имеется определенная проблема в этом случае, мой маленький опыт в управлении лошадьми не особо мне помогает, конь продолжает активно меня пытаться прессовать. Поэтому на пятый день пути я не выдержал постоянных взбрыкиваний, попыток еще раз укусить за колено и, плюнув на весьма вероятную возможность превратить животное в просто цветок, отвесил по сознанию скотины удар посильнее.

Не такой силы, как тогда сгоряча козлу зверолюдов досталось, копыта не разъехались в стороны, но все же конь впал в пятиминутную задумчивость, оставаясь стоять на одном месте. Потом пришел в себя и уже с радостью сжевал хлебную корку из моих рук, не попытавшись схватить мои пальцы.

— Дело пошло, — подмигнул мне внимательно наблюдающий за мной наемник.

— Пора на отдых вставать, — добавляет он. — Время пришло и жрать уже охота.

Ксита с Фиалой его сразу же поддержали, им такое неспешное путешествие очень нравится, свежий воздух и много горячих лучей светила. Им я сказал постоянно носить широкополые крестьянские шляпы, чтобы кожа поменьше загорала.

После сидения в лесу девушки были не слишком загорелые, но уже три недели сплошной дороги под лучами Ариала покрыли их открытую кожу равномерным загаром.

— Вот подходящее место для привала! — и Терек поскакал на простой лошадке в небольшую рощу между основной дорогой и отворотом к какому-то имеющемуся там дальше замку.

Его донжон виден за лесом, сам замок находится не так близко, километров четыре-пять до него.

ПОЗНАНИЕ намекнуло, что с этим замком могут образоваться какие-то проблемы, но найти подходящее свободное место на дороге для привала здесь, в уже плотно обжитых краях, вообще не так легко, как в той лесистой местности, по которой мы катились с самого начала.

Появилась мысль проехать еще пару часов до какой-нибудь таверны или постоялого двора, но я решил именно сейчас в этой подходящей роще переодеться в благородного норра и дальше уже выступать именно таким образом.

— Пришло время выходить из сумрака, заявить о себе, как полноценном имперском дворянине, — уговариваю сам себя.

Остальные наши встают на дневной отдых, снимают купленные по дороге поленья с повозки и готовятся разогреть все ту же кашу с мясом. Пришло время остановиться и дать передохнуть лошадям, неплохая таверна осталась в паре часов хода позади, до следующей мы еще не добрались, а по расспросам встречных путников она находится не близко.

Ну, не всегда же питаться на постоялых дворах или тавернах, можно и так остановиться в красивом месте, потратить пару часов на отдых и приготовление еды. Лошадям все равно требуется передышка, возможность пощипать травки и просто попастись в свое удовольствие.

Я отдаю поводья уже прилично ведущего себя коня одному из стражников, который Квартум, прихватываю на плечи с повозки пару мешков с вычищенными дворянскими одежками и в сопровождении одного из слуг, а именно Вольчека, отправляюсь за кусты переодеваться.

Мог бы и сам, но мне уже объяснили, что прислуга создана именно для такого дела, да еще кольчугу покойного норра надеть необходимо, чтобы я себя поувереннее чувствовал. Так что примерно за десять минут, посветив дешевым нижним бельем, которое мне придется поменять в городе, я оказался полностью одет в дворянские шмотки.

И как раз вовремя вернулся к своим спутникам из глубины рощицы, сразу же лицезрея изменившуюся заметно картину.

Перед Тереком и обоими стражниками появились шесть лошадей, а на них восседает один благородный муж во главе пятерых дружинников. И все они одоспешены, и сурово так настроены по отношению к моим людям.

— Ну, ведь понимал же, что есть реальная возможность нарваться на местных силовиков, — остается себе дать моральный подзатыльник, только уже пора вступать в разговор.

Который у Терека с приезжим отрядом как-то сразу не наладился, судя по их суровым лицам с обоих сторон.

За нами следом на привал заскочила еще одна крестьянская подвода, около нее уже стоит еще один местный дружинник, сурово допрашивая возницу.

— Кажется, это у местных бизнес такой, разводить проезжих путешественников за парковку на своей личной территории на солидные деньги, — понимая я, подходя к моему теперь коню и запрыгивая на него с повышенной ловкостью.

Эта скотина пока не стала проявлять свой дурной характер, поэтому я подъехал к гостям и вопросительно уставился, как положено, бараньим взглядом на них.

— Что у тебя тут случилось? — обращаюсь я к наемнику, как бы, не замечая новых действующих лиц.

— Да вот его милость говорит, ваша милость, что мы заехали в его рощу и попортили здесь траву! — взглянув искоса на меня, правильно отвечает Терек. — И костер палим без его разрешения!

— И сделали это без спроса! — суровым голосом добавляет дворянин, демонстрируя серьезные претензии, а воины за его спиной изобразили как можно более устрашающие рожи.

— Понятны ваши претензии, уважаемый! Девушки, приготовьте ваши музыкальные инструменты, — обращаюсь я к лучницам. — Возможно, что господа сочтут желательным послушать песню перьев! И машинки тоже заряжайте!

Это сигнал Фиале и Ксите готовить луки для стрельбы, а слугам нужно помочь им с надеванием тетивы, потом самим заниматься арбалетами. С мужской силой все делается гораздо быстрее, через несколько секунд луки, один за другим, будут готовы вмешаться в процесс пока мирных переговоров

Не вовремя я ушел в кусты, слишком быстро появилась здесь местная дружина, наверно, наблюдают постоянно и сообщают про таких незадачливых гостей своим хозяевам. Ну и забирают у невезучих, что получится.

Среди дружинников возможного противника имеется тоже один арбалетчик с пока не заряженным арбалетом, поэтому необходимо изначально подключить стрелковые возможности нашего отряда. Чтобы потом совсем ненавязчиво, но очень доходчиво продемонстрировать явное преимущество в этом вопросе у нашей стороны.

То обстоятельство, что появились луки на сцене, а обычные крестьянки с виду принялись их уверенно натягивать, немного уравновесит наши боевые возможности.

И еще, самое главное, мое появление в дворянском статусе, иначе бы вообще никто не стал особо разговаривать.

Они тут выступают на своей земле, а мы какие-то просто пришлые, вообще даже не местные люди без понятного хозяина.

Без понятного хозяина оказались, когда владетельный синьор разглядел караван, остановившийся постоять на его личной земле. А вот теперь уже вполне себе благородный ответчик внезапно появился из кустов.

— И так, о чем бы хотел переговорить со мной уважаемый дворянин? — я выезжаю вперед с уверенным видом, а у самого в душе серьезное опасение, что чертова скотина сейчас начнет кусаться или еще брыкаться.

Вот будет всем смешно, когда я со своим конем справиться не смогу, да еще и навернусь с него!

Ну, в любом случае нужно отвлечь внимание приехавших воинов от хлопот с луками и арбалетами за нашей повозкой.

Получается, я как раз очень вовремя переоделся, чтобы первый раз говорить на равных с местным дворянином.

Ну, посмотрим, как у нас получится договориться?

Глава 12

Выехав вперед, я смотрю на дворянина, с гордым видом стоящего тоже впереди своих воинов.

Молодое породистое лицо, красиво постриженная бородка, наглые глаза с таким же бараньим взглядом в упор смотрят на меня. Это второй по счету представитель местного дворянства, с которым я начинаю общаться вплотную.

Такой же по виду доминатор, как я должен сам себя подавать в любой непонятной ситуации.

В полной готовности к схватке, в кольчуге, даже наручи надел и шлем около седла имеется.

Это он в таком грозном виде крестьян гонять собрался? Или просто так патрулирует окрестности своего владения?

— Слушаю вас, милорд! — сразу же говорю ему. — Что вы хотите? Уважаемый норр?

— Я барон Винсдаль! Ваши люди заехали на мою землю! — довольно спокойно отвечает он, сразу же представляясь.

Похоже, быстро перестроился и вполне разумно решил не осложнять обстановку, раз у него теперь нет явного и сильного преимущества. Но, самое главное, что нашелся у нарушителей настоящий дворянин во главе.

Это полностью меняет всю ситуацию, а значит — сильного смысла бодаться и пугать нарушителей жестким наказанием больше нет.

— Норр Альфарил с севера Империи! Будем знакомы, барон Винсдаль! — так же спокойно называюсь я. — И что вы хотите? Приехали просто познакомиться?

Оглядываюсь на секунду назад, лучницы уже готовы, слуги с трудом вдвоем натягивают первый арбалет.

Ну, все равно, диспозиция явно изменилась, теперь против барона и шестерых его воинов у нас не только Терек со стражниками противостоят. Прискакавшие воины все равно не в курсе, что там один только наемник серьезный боец, а остальные просто фактически декорации. Еще и я тут внезапно появился, с виду настоящий умелый воин при мече, но самое главное, что две лучницы демонстрируют из-за повозки свои боевые луки, так что наступило шаткое равновесие.

— Получить с вас, норр Альфарил, за ущерб моей земле! Не мешало бы! — все же выставляется претензия суровым голосом, но последняя фраза как бы нивелирует серьезность самого предъявления.

То есть получить нужно бы, но, не так уж обязательно на самом деле, раз мы одного поля ягоды оказались.

Ага, теперь придется немного придавить своим ВНУШЕНИЕМ барона, чтобы ему самому показались смешными свои претензии, что я и делаю. Они вообще-то сами выглядят очень несущественными и с благородным норром не пройдут никак.

— Сколько же, уважаемый барон Винсдаль, мы должны вам за несколько пучков травы, съеденной нашими лошадями? Пять медяшек? Или даже десять, учитывая еще разведенный костер? Дрова все же наши, не в вашем лесу нарубленные! Вряд ли ущерб вашему владению можно оценить сильно больше?

Показываю, что я еще тот крючкотвор, а за лишнюю медяшку просто удавлюсь с ходу, как бедный, но гордый и задиристый имперский норр.

Ну, тут вопрос не в ущербе, конечно, его и нет никакого, в любом случае даже названные смешные суммы его с лихвой покроют.

Дело в примитивном наезде местного хозяина земель на проезжающих путников, когда в принципе размер ущерба вообще не важен. Простым купцам, крестьянам и ремесленникам никак не послать прискакавшего барона со своей дружиной в далекое эротическое путешествие, приходится юлить, каяться и договариваться, рассчитываясь очень дорого за такой нечаянный съезд на баронские земли.

Как придется сдуру поехавшей за нами какой-то крестьянской подводе, хозяин которой почему-то решил, что мы точно знаем, где тут можно невозбранно остановиться.

Были бы у барона с собой пара десятков дружины, тогда бы разговор про возмещение ущерба, больше морального, прошел гораздо труднее. Но, так как мы почти наравне выступаем по воинам, а по стрелковому оружию можем выдавать в четыре раза больше урона в единицу времени, то пора признать происшествие просто досадным недоразумением.

И не разгонять дерьмо по трубам.

Гораздо больше выдавать и притом сразу, ведь стрелку барона еще нужно соскочить с лошади, припасть солидно по времени над своим арбалетом, когда мои лучницы готовы выпустить за это время по две стрелы на каждого его имеющегося здесь воина.

Не все они попадут метко и нанесут серьезный ущерб, но половину воинов барон точно потеряет в первые же секунды схватки.

Из своих явно боевых луков, которые пробивают кольчуги довольно часто, особенно с такого маленького расстояния.

А доступ к лучницам мы перекрываем с обоих сторон, Терек сразу позаботился прикрыть нашу основную ударную силу.

Так что не успеет ничего зарядить арбалетчик баронский, как сам схлопочет оперенный гостинец.

Барон сам все понимает и видит, поэтому сильно не выступает, хорошо осознавая ситуацию. Ведь, кроме заезда на его земли, предъявить появившемуся откуда-то имперскому норру ничего не получится.

— Оставьте свою медь себе, норр Альфарил! Тут разговор идет про золото, но к вам я претензий не имею, как благородный человек к такому же благородному! Всего хорошего! — и барон хлестнул своего коня, поворачивая его в сторону дороги.

— Рад был с вами познакомиться, барон Винсдаль! — успел крикнуть я ему в след.

И добавил уже для себя:

— Приезжайте еще, нам таких гостей всегда не хватает.

— Этого в замок! — кивнул барон своим воинам на бедолагу крестьянина, сразу двое конников взяли подводу под свой конвой.

Тоже понятно, придется проезжему мужику отработать какой-то долг во владении барона, если он не сможет сослаться на своего хозяина, какого-то уважаемого соседа этого же барона.

Ну, тогда получит несколько раз плетью по спине в качестве урока, чтобы не мешался под ногами у серьезных людей.

Отряд барона ускакал, все наши дружно выдохнули и вытерли пот со лба, особенно двое немного перепуганных стражников.

Они явно к таким сражениям не готовы, чтобы наносить и получать в ответ калечащие и убивающие на месте удары.

— Ха, очень вовремя ты переоделся в норра! — усмехнулся Терек. — Без благородного во главе так просто мы бы не отделались!

— Ну да, пришлось бы отдать немного золота местному владетельному господину. Хотя и так они бы в бой не полезли. Все же не совсем дураки, чтобы за пару золотых монет помирать, — прикидываю я. — Но нервы потрепали бы гораздо сильнее.

Гляжу вслед поднимающемуся пыльному хвосту за баронской стражей и прикидываю про себя, продолжать варить обед или все же не рисковать? Кто его знает, что там удумает по дороге немало уязвленный в своих чувствах барон?

Вдруг окажется особо мстительная гнида? Решит все же настоять на своем?

— А давайте все же свернем лагерь и проедем еще пару часов до какой-то таверны! Как бы барон всю дружину не поднял, раз не получилось нас в таком составе пощипать! — предлагает весьма опытный в таких делах Терек, и мы с ним не спорим.

Костер заливаем водой и нашими могучими струями, лошадей запрягаем, нагревшийся котел ставим на повозку в сделанную ямку среди барахла, чтобы он не перевернулся с зерном и мясом. Один из слуг будет его придерживать, сидя на передке повозки рядом с возчиком, в роли которого выступает второй слуга, Фириум.

Лучницы поедут на их лошадках, оставив натянутые луки на повозке, пару арбалетов я скомандовал не разряжать пока, на всякий случай, и уже через пятнадцать минут быстрых сборов мы выезжаем обратно на дорогу.

— Ну очень дворянское звание помогло! — подвела итог Ксита. — Сразу у него рожа кислая стала!

— Ага, и еще ваши, готовые натянуться луки, в основном этот момент повлиял положительно. Но мое дворянство вот так сразу решило вопрос, ибо реального ущерба на самом деле на пару медяков. Так что совсем не зря я стал норром, со своим благородным собратом теперь гораздо легче договариваться выходит.

— А если бы барон не отступился так быстро? Воевать бы стали? — интересуется Сульфор.

Понятно, что не просто так интересуется, а хочет услышать, насколько его новый хозяин отморозок? Не похож ли на старого хозяина, необыкновенно активного мудака?

Не, я вообще не похож, если бы не постоянная нужда в пополнении умений СИСТЕМЫ, то жил бы тихо-мирно простым человеком. И внедрял бы потихоньку свои современные знания в новом мире.

— Ни в коем случае! Нам тут в королевстве жить! А если мы за пару золотых начнем трупы оставлять везде, то жить уже не получится. Тем более я назвался своим настоящим теперь именем! Так что все помним, теперь я постоянно только «ваша милость»! Постоянно, а не только при посторонних так меня называем! Чтобы все привыкли к такому делу!

— И мне тоже? — вдруг спросила моя милая Ксита меня на ушко, приблизившись на лошади.

— Тебе особенно, а то можешь выдать меня случайно. Только — «Да, ваша милость! Сильнее, ваша милость! Еще разок, ваша милость, накажи беспощадно свою недостойную рабу!», чтобы прислуга на постоялых дворах слышала только такие слова, — так же негромко отвечаю ей.

После происшествия в роще мы катимся несколько часов до приличной таверны, где славно обедаем, оставив котел с нагретым зерном себе на ужин.

Так что мое первое крещение общением с теперь братским сословием прошло на отлично, конь меня тоже вполне послушно слушается. Больше по своей наглой башке получать не хочет.

Я себя чувствую все увереннее в новой роли, теперь постоянно еду впереди каравана, но, так же рядом с Вольчеком и Фириумом, постигая от них всю мудрость дворянской жизни.

— С бароном вы общались немного неправильно все же, — и Вольчек подробно рассказывает, как нужно было себя вести, чтобы весомо заявить о своем особом статусе отмороженного норра из Империи.

— Здесь таких хорошо знают и немного опасаются задевать серьезно!

Я наматываю такое знание на ус, чтобы в следующий раз выступить еще внушительнее.

Вечером добираемся до следующего постоялого двора, там ужин и корм для лошадей обходится мне уже в три золотых. Цивилизация все ближе, поэтому цены растут, но нам остался всего один день пути до славного города Крумбаха.

Едем уже по хорошо населенным местам, поселения тянутся одно за другим вдоль дороги, свободной земли для привала больше вообще не встречается. Все засеяно или распахано, разбиты сады с огородами на каждом клочке свободной земли.

— Богатые места пошли! — оглядывается назад Терек, привставая на стременах и разминая спину. — Теперь деньги полетят за ночлег и еду еще быстрее. В Гальде как-то все победнее выглядит.

Была у меня уже мысль заехать в какую-нибудь кузницу по дороге, чтобы поправить простреленные и порванные ударами тех же копий кольчуги, но такой подходящей я не нашел, хотя заехал по рекомендации в пару из них.

— Не, такая работа не по нам, ваша милость. Это вам в город надобно, ваша милость, — такие в общем получил ответы на свои вопросы.

Ну, это понятно, в сельской кузнице мастера по оружию и брони особо не работают, у них здесь совсем другие приоритеты, чисто сельскохозяйственные такие.

К вечеру следующего дня, когда я уже вполне уверенно держусь в седле и серьезно привык ощущать себя благородным норром, показались наконец стены славного города Крумбаха.

— В сам город нам заезжать, конечно, не стоит, — предложил опытный Терек. — Такой толпой и со столькими лошадьми это дело только богатым дворянам по карману.

Я с ним не спорю, денег осталось всего сто семьдесят золотых, двадцать ушло на таверны и постоялые дворы, десять на еду нам и корм лошадям.

Поэтому мы нарезаем круг вокруг самого Крумбаха, Терек заезжает во все постоялые дворы и интересуется ценой ночлега. Потом рассказывает мне, найдя самый дешевый из немного приличных, когда мы заселяемся туда.

— Три с половиной золотых за восьмерых постояльцев и семерых лошадей в день с обедом и ужином, — оглашает он мне сумму. — Хорошо, что сейчас тут нет ярмарки, а то бы все в два раза дороже стоило.

— Так, неделю прожить обойдется нам в двадцать один золотой, плюс-минус еще расходы, минимум в двадцать пять золотых. Две недели — пятьдесят, — подвожу я ожидаемый итог. — Очень нужно тут побыстрее распродаться, а то не с чем дальше ехать будет.

Да, финансовый вопрос меня волнует заметно, в отличии от всех остальных членов нашего небольшого сообщества, ибо без звонкой монеты мой план точно не выгорит. И для его реализации требуется сумма примерно в тысячу золотых на кармане, а до нее еще очень далеко.

Но, это в том случае, если выступать сильно законопослушными людьми, а так еще есть разные варианты.

С нашими сверхспособностями можно много интересных дел устроить почти безо всякого риска.

Еще пришлось создать хорошие условия жизни после утомительной поездки — дело, тоже необходимое своим людям. Хотя, теперь иногда появляются мысли, что слишком сильно я размахнулся, ведь лишние четыре хороших едока и их же четыре тощих лошади нас никак не усилили, только пробивают понемногу и усугубляют финансовую брешь.

— С лошадями новичков придется что-то делать! — говорит мне Терек наедине в конце первого дня на постоялом дворе. — Они с трудом пережили такой неспешный переход, а если придется быстро ехать, то падут к обеду первого дня.

— Ну, в таких знаниях тебе первое слово, — отвечаю я. — Если не потянут день быстрой езды, тогда однозначно нужно избавляться. Придется сдать барыжникам, хотя бы парочку самых доходящих. Слуги могут пешком идти, тем более продадимся здесь, повозка полегчает от барахла, смогут вместе с девками ехать на ней. А двух коней стражникам придется оставить все же.

— Да они там все примерно одинаковые, чтобы куда-то ехать быстро, придется все четыре лошади поменять! — не соглашается с моим половинчатым планом наемник.

Ну, это я и сам понимаю, но денег на такие покупки пока нет.

— Посмотрим, как торговля нашими трофеями пойдет! Давай пока пару сдадим точно, чтобы больше не кормить зря!

Так что теперь мы с Тереком и одним нашим из прислуги в качестве водителя повозки ездим по кузницам, оружейным лавкам, еще по местам, где торгуют сбруей, демонстрируем там наши трофеи. Пока еще целые и не порченные кольчуги, таких у нас примерно половина после расстрела стражников Жофера в лесу, тех шестерых дружинников и то, что я успел снять и поднять после схватки на холме.

Договаривается и вообще разговаривает обо всем сам наемник, я стою рядом и просто морально поддерживаю его своим благородным видом, давая кое-какое легальное объяснение такой невероятной распродаже оружия и доспехов.

Королевство Ксанф живет довольно мирно и зажиточно, банды разбойников по лесам не прячутся, сами дворяне не воюют друг с другом. Так что такие оптовые поступления на рынок не особо интересны местным торговцам, ибо сбывать особо некуда броню. Если только совсем за копейки готовы принять.

Пробитые брони пока не показываем, чтобы не спугнуть сразу покупателей, ищем нужных людей и налаживаем с ними деловые контакты. Мечей, копий, шлемов, наручей, седел и прочей сбруи на продажу у нас хватает, вещи все очень дорогие по местной жизни, но вот за деньги сразу продаются они не очень. Все местные торговцы хотят взять на перепродажу, чтобы накинуть цену еще в два раза, как положено тут продавать, а потом долго-долго ждать покупателей, что нас совсем не устраивает.

— Да, вроде всех обошли, со всеми переговорили, трое готовы что-то купить, но денег даже не в половину дают, а ближе к трети от настоящей цены, — подводит итог Терек через два дня. — Хорошо, при тебе стесняются говорить о том, что доспехи наши не очень чистые по происхождению. Правда, ты — имперский норр, я сам из Гальда, к нам вопросов не должно возникнуть, где мы оружие и доспехи на своей родине раздобыли. Это никого здесь, в Ксанфе, не касается. Что дальше делать будем, ваша милость? Еще куда-то к столице поедем? В других городах тоже торговать собираешься?

— Продали все же отдельные шлемы и сбрую с седлами, кожевенных дел мастера не такие сплоченные, как местные оружейники. Не так руки выкручивают, — замечаю я. — Наторговали на сто двадцать золотых, хоть что-то получается продавать, не совсем зря приехали. Седла и сбруя очень много места на повозке занимали. Но у нас оставшегося товара на целую тысячу местных золотых зависло. Ехать дальше пока смысла нет, думаю, что и там все мастера-оружейники такие же между собой сплоченные по своим цеховым делам.

— Сто двадцать золотых — огромные деньги для меня и парней раньше были. А теперь это уже мало! — усмехается наемник.

— Ну, местные деньги на руках помогают нам не переплачивать при обмене гальдского золота, — поясняю я ему. — На этом еще одну восьмую золотого экономим.

В городе есть пара меняльных лавок, гальдкие монеты берут с неплохой разницей, видно, кто-то здесь с Гальдом торгует все же. Что-то туда везут, что-то из товара обратно, но объемы совсем небольшие, поэтому все золото оттуда никак не сдать. Принимают по двадцать золотых монет за раз, не больше.

Все вопросы с денежными расчетами лежат на мне, как самом смышленом и грамотном мужике во всем караване, хотя слуги тоже вполне образованы, но полного доверия у меня еще не имеют, да и не понимают почти ничего по местному разговору. Ксите с Фиалой сказано учить имперцев своей речи, Терек или я выступаем переводчиками постоянно.

Ну, слуги гораздо более развитые мужики, схватывают знание неплохо, а вот со стражниками настоящая беда.

Совсем они отупели на своей легкой службе, никогда головой вообще не работали.

Лошадей мы все же сдали всех на третий день проживания в пригородном постоялом дворе, когда уже наглядно поняли — продажи в Кворуме очень быстро точно не пойдут, придется нам тут прожить пару недель. Снизили проживание с трех с половиной золотых до просто ровно трех и еще получили пятьдесят золотых за лошадей новичков.

Как по мне, так отлично продали, а вот Терек не очень доволен.

Лошадь хорошая стоит в Империи двадцать пять — тридцать имперских золотых, как нам подробно рассказали Вольчек и Фириум.

Здесь, из-за обменного курса — пятьдесят-шестьдесят местного золота, но скорее немного все же меньше.

— Значит, здесь одна такая лошадь должна стоить минимум пятнадцать золота, даже в таком состоянии, — рассказывает мне Терек, что мы зря сегодня отдали четырех почти одров за пятьдесят монет.

— Продай подороже! Кто же спорит, только их и так согласились принять всего в одном месте. А хозяин цену отказался повышать, так что какие споры? Не с мечом же ты его будешь заставлять? Они нам пятьдесят монет принесли, и еще на их прокорме мы сэкономим за десять дней пятерку золота, то на то и выходит. В другом месте так быстро и сразу вопрос не решишь!

— А как дальше поедем? У нас теперь две лошади и твой конь остались! — справедливо напоминает он мне.

— Если неспешно ехать, то мы с тобой и один стражник на лошадях, остальные пешком идут за повозкой.

— Медленно ехать будем и вид потеряем. Здесь воин без лошади — половина воина, — напоминает мне Терек.

— Да, может оно и к лучшему, вдруг кто снова нападет на нас, опять немного разбогатеем на трофеях. Может даже хороших лошадей тогда добавится, ничего покупать вообще не придется, — рассуждаю я.

— Да они совсем не воины, всю жизнь на воротах замка простояли! — говорит он про стражников. — Просто беспомощные пожилые дядьки, чуть умеющие с копьем! Ну и дисциплину понимающие, в отличии от обычных крестьян!

— Зато мы с тобой теперь невероятные воины, и лучницы наши тоже круты, — отвечаю я. — Но не все и это тоже нужно решать.

Это я на его подругу Кситу намекаю, пока никак не соглашающуюся на установку СИСТЕМЫ. Что толку затягивать это дело вообще никакого нет, мало ли болезнь какая или ранение в схватке получит, потеряем ценнейшего члена нашего коллектива зазря совсем. У меня на нее все равно есть свои планы, поэтому голос ей бы хорошо немного поправить заранее. РЕГЕНЕРАЦИЯ должна с ним справиться довольно быстро.

Прошло еще три дня, за это время распродали всю сбрую полностью, еще один простенький меч с одним шлемом, а на дорогие кольчуги желающих нет даже за треть цены. Они тут дорогие, конечно, по стоимости выходят, как шесть хороших лошадей, так что начальная цена примерно три сотни золота.

Во всяком случае, именно по столько продают местные мастера, правда, их изделия явно получше наших, если не по качеству, то по внешнему виду точно.

Получили еще сотню золотых и на этом торговля встала совсем. То есть за неделю проживания здесь наторговали на трофеях и лошадях двести семьдесят золота. На жизнь ушло двадцать пять монет и еще плату за вторую неделю всем выдал, и новичкам, и заслуженным членам сообщества, еще восемь монет можно списать со счета.

Так-то оно все неплохо идет, пусть продажи не радуют, но очень дорогой товар даже при дешевой распродаже легко отбивает наши расходы.

Еще может пару месяцев без проблем около Крумбаха прожить, но столько времени я себе на торговлю не отпускаю.

Отдал еще в одной кузнице поправить самую порченную кольчугу, больше, чтобы внешний вид улучшить, за это попросили восемь золотых монет и неделю срока. Тоже дорогое дело этот ремонт, правда, и кольчуга здорово попорченная, остальные подешевле обойдутся.

Ну, в королевствах золото и серебро сильно разбавленное, по сравнению с Империей, где оно полновесное такое.

Если скинуть на наши кольчуги, как уже не новые, довольно дешевые сами по себе и еще пришедшие со стороны, чтобы подорвать торговлю местным оружейникам, то все равно сотня местного золота — самая минимальная цена на такое изделие оборонной промышленности, и она легко бы решила все наши денежные проблемы.

С жоферских богатых стражников мы сняли восемь кольчуг, с тех шести дружинников неизвестного барона — всего две и еще я успел одну стащить после битвы у Холма. Две выдали своим новым стражникам, на меня села, как влитая, самая дорогая с норра Альфирила.

То есть у нас есть на продажу четыре целых и четыре пробитых в каких-то местах кольчуги, а это шестьсот-семьсот золотых точно.

Но местные или денег не имеют, или сговорились нас продавить еще больше, чуть ли не до пятидесяти золотых за самые лучшие изделия. Явно есть сговор и мы с ним пока ничего не можем поделать, даже под сильным ВНУШЕНИЕМ.

— Черт, добывать броню и оружие в бою гораздо проще, чем продать за мало мальские деньги, — ругается на местных, слишком сплоченных сами по себе, оружейников Терек.

— Есть такое дело, даже наши умения не помогают продавить прохиндеев, — соглашаюсь я. — Давай поговорим в узком кругу. Обсудим нашу жизнь.

Хотя, чего тут собирать узкий круг, и так живем вчетвером в одной комнате, разделенной на пару комнатенок. Другую рядом занимают новички, им спокойнее так и привычнее рядом друг с другом жить.

Получили от меня еще по золотому в плату за очередную неделю, сходили в город к веселым девкам, все им понравилось, хорошо налажен такой бизнес в Крумбахе. Сам город — типичное грязное средневековье, зато нас стража местная уже узнает и пропускает без проблем через ворота. Ценит, что я веду себя не высокомерно, а наемник сильно опытный воин и не жалеет рассказать, чем Гальд отличается от Ксанфа, всем местным такое интересно послушать.

Проживает в городе и рядом с ним тысяч пятнадцать народа, солидный такой городок на самом деле, Жофер раза в полтора меньше был по площади и населению, как авторитетно заверил меня Терек.

— Чего тебе, Андер? — спрашивает нежным голосом Фиала, проходя в комнату из таверны, и я сразу шиплю на нее:

— Какой я тебе Андер? Ваша милость! И на колени, несчастная, провинилась сильно теперь! — шлепаю я девушку по упругой заднице сильной рукой, чтобы показать, что это никакие не шутки, такие неправильные разговоры.

Следом за ней входит Ксита с заметно несчастным видом, придерживая рукой челюсть.

Ага, а я ее с утра не видел совсем, потом мы с Тереком уехали по торговым делам и только сейчас вернулись к обеду.

— У сестрицы зубы снова болят! Ваша милость! — сообщает моя подруга.

— Ну-ка, убери руку! — командую я той.

Она послушно убирает, и я вижу серьезно раздутую щеку девушки. Воспалились несколько зубов, не меньше.

— Давно это у тебя?

— Ночью заболело, — убитым голосом отвечает Ксита. — Я траву заварила и полощу постоянно.

— Трава — это хорошо, только у тебя все изнутри идет, от настоя толку немного будет.

Кажется, пришло время вторую сестру в Обращенные превращать, ибо повод очень значимый появился.

И зубы может потерять, если к местному лекарю пойдет, типа, коновалу, а уж сколько намучается — словами не передать. Я сам очень радуюсь своей РЕГЕНЕРАЦИИ, что хоть с зубами она в средневековье не даст пропасть.

— Ну что, к лекарю пойдешь? — нейтрально спрашиваю я. — Или вылечить тебя навсегда?

— Ксита, не переживай! У нас стоит, и у тебя будет! — подталкивает ее к правильному решению Терек, тут же получает полотенцем от меня по своей голове.

— Не говорить и не упоминать! — напоминаю я ему суровый уговор.

Теперь Ксита не долго сопротивляется, понимает, что лечением местное — такой ужас, что его можно просто не пережить.

Лекарь-коновал, выдерет грязными клещами зуб, да, скорее всего, еще и не тот, а от боли во время операции и после нее реально можно кони двинуть. Не говоря уже про сепсис и прочие осложнения.

— Сестра, ставь себе эту штуку в голову. Не бойся, там ничего плохого нет вообще, — тихонько просит ее Фиала. — Не могу смотреть, как ты мучаешься.

И Ксита сразу соглашается, понимая, что впереди потеря еще нескольких зубов через нечеловеческую боль.

Я тут же ставлю ей СИСТЕМУ, так же рядом держа голову перед своим лицом, и сразу перекидываю старшей сестре несколько единиц с каждого умения, чтобы она быстрее почувствовала разницу.

МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА — 2/216

уровень 22/216

ВНУШЕНИЕ — 1/216

уровень 22/216

ЭНЕРГИЯ — 1/216

уровень 8/216

ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА — 1/216

уровень 18/216

РЕГЕНЕРАЦИЯ — 1/216

уровень 6/216

ПОЗНАНИЕ — 1/216

уровень 30/216

МЕНТАЛЬНУЮ и ФИЗИЧЕСКУЮ СИЛУ, ВНУШЕНИЕ, ПОЗНАНИЕ по четыре единицы, ЭНЕРГИИ тоже четыре, только РЕГЕНЕРАЦИИ две единицы, так как у самого маловато осталось.

ЭНЕРГИИ вообще мало осталось, это уже довольно опасно, если какие-то проблемы со здоровьем внезапно нарисуются.

Но добрая Фиала передает ей две своих единицы, у нее все, что она получила с меткого выстрела в норра, преобразовалось в основном в РЕГЕНЕРАЦИЮ. Через всего час зубная боль пропадает, теперь Ксита с крайне счастливым видом может с нами сидеть и разговаривать.

— Придется вам, друзья, ознакомиться с моими планами на будущее. Чтобы вы осознали их, обдумали и сразу указали мне на слабые места или, наоборот, на то, что у вас точно получится. Присаживайтесь поближе и поговорим. Соседям нашим пока ничего знать не нужно, хотя от них в моих планах тоже много что зависит.

Мы собираемся за столом и сидим совсем рядом друг с другом.

— Много у нас разных вариантов имеется, как устроить свою жизнь в Ксанфе. Именно в Ксанфе я хочу остаться, раз нас тут никто не знает, а язык всем нам знакомый. Можно просто устроиться куда-то работать и завязать с наемничеством?

Я пока спрашиваю своих про такую возможность, однако у меня есть предложение поинтереснее.

— Работать вместо того, чтобы быть наемниками? Нет, ваша милость, мы не согласные на такое. За умелый меч или меткий лук хорошо платят, никакой работой столько денег не заработаешь. И не нужно надрываться с раннего утра до позднего вечера, — сразу же решительно отрезает Терек, а остальные компаньоны кивают, дружно подтверждая его слова.

— Хорошо, я не стану вас убеждать, — на самом деле я понимаю, что инородцам в Ксанфе лучше служить в дружине местного барона или еще где-то, чем пытаться найти какую-то тяжелую работу.

— Тогда мы можем устроить себе гораздо более зажиточную и веселую жизнь, но для этого придется здорово рискнуть. Впрочем, жизнь наемников — и так страшно рисковое дело, а тут все же опасностей сильно поменьше будет.

Я беру минуту паузы, разглядывая лица своих товарищей и любимой девушки, чтобы они немного прониклись моими словами.

— Ладно, рассказываю. Я уже немного освоился в дворянстве, встретил несколько благородных мужчин и женщин, поприветствовал их, получил ответное приветствие, правда, еще не общался ни с кем плотно. Идея у меня, значит, такая.

— Мы возвращаемся в сторону Вольных Баронств, на самую границу королевства, где местные дворяне живут совсем небогато и больших дружин не имеют. Там мы попробуем получить себе свой дом, да что там дом — целое владение с замком.

Гляжу на пораженные лица и улыбаюсь:

— Вы, наверно, думаете, что я собираюсь ночью лезть через стену, захватывая замок, или с помощью своих и ваших умений заставлю открыть ворота часовых?

— Ну, а как еще можно получить замок с владением в свои руки? Я других вариантов не знаю, — отвечает Терек, а лучницы пожимают плечами.

— Нет, это будет просто захват чужого замка, совсем незаконное дело, никак легализоваться в Ксанфе нам это не поможет. Такой фокус мы провернуть, конечно, сможет с нашими умениями. Только это не решит наших проблем. Все благородные соседи поднимутся мстить за своих друзей и родственников, замок может и не возьмут, но нас крепко обложат. Будем там сидеть, пока еда не закончится. Так что не это я вам хочу предложить, а вполне правильный путь стать баронами и баронессами. Законный путь! То, что он именно законный — очень важно на самом деле!

— Ух, ты! И даже баронессами! — сильный голос Фиалы слышен далеко за пределами комнаты.

— Тише, новая Обращенная! Да, баронессами, и даже гораздо раньше, чем мы станем сами баронами. Или не станем.

— Ведь, что мы можем увидеть в нашей комнате? Двух крепких мужчин, один из которых уже настоящий дворянин. Да, у меня есть такая возможность и я ей собираюсь воспользоваться. Но это пока не так важно, меня на краю королевства без своего владения и еще чего-то такого никто замуж из баронских дочек так сразу не возьмет. Ну, или возьмет такая, что смотреть страшно. В общем, способы есть, но нужно или много воевать, или много ждать, а все сложно в любом случае.

— Мы там — абсолютные чужаки! Я — дворянин из нелюбимой никем вообще здесь Империи, а вы — из немного меньше, но тоже не так уж и приветствуемого соседнего королевства! Тем более, что религия здесь, хоть и немного, но отличается. А на этом отличии и построена вся разница между двумя соседними церквями двух королевств. Приехать немного пожить вполне можно, а вот если надолго остаться — вопросы возникнут.

Мои люди слушают размышления про будущее очень старательно.

— Поэтому у меня к вам такой вопрос — были ли в вашем монастыре благородные послушницы, которых родня почему-то отправила с глаз долой? И знали ли вы их хорошо лично?

Глава 13

— Благородные послушницы и монашки? Да полным-полно было таких в нашем монастыре! — сразу же заявила Ксита опять своим непередаваемым голосом. — Много кого сдали на время на благочестивое воспитание или навсегда!

— Тише, наша новая подруга по умениям! — напомнил я ей про необходимую конспирацию.

— Да они все на улице с пивом сидят, пропивают твою плату, — отмахнулась характерная девушка, говоря именно о наших новичках.

— Все равно, говори тише! Надоело мне уже вас всех предупреждать про режим сохранения нашей общей тайны! Теперь, кто накосячит — высчитываю четверть золотого из еженедельной платы!

Решили на общем собрании, что поставим себе тоже плату в четыре местных золотых за месяц. Чем мы все хуже тех же нанятых недавно слуг и стражников? Жизнь коротка и нужно потратить все деньги сразу, этот девиз поддержали, конечно, единогласно мои товарищи.

Теперь все дружно замолчали, наверняка дают себе зарок вообще громко не разговаривать. Деньги никому терять не хочется, а я наглядно понимаю, что реально привыкаю командовать и наказывать, как бы, моих подчиненных вместе со своей новой личиной благородного норра.

Ну, так оно и должно все естественным образом выглядеть, приказы обязаны вылетать на автомате из крутого норра без всяких никому не интересных, да еще слишком интеллигентных размышлений.

— Значит, много было? И что, все они погибли при разорении монастыря?

— Нет, часть самых знатных послушниц забрали родственники, когда узнали, что граф Апольчивер собирается напасть на монастырь, — отвечает мне Фиала. — Это страшное дело долго созревало, так что многие благородные про его замыслы знали. Но вмешиваться никто не стал, настоятельница оказалась слишком принципиальная, что многих не устраивало, а граф слыл слишком значимой фигурой при королевском дворе. Одно время даже служил первым королевским советником!

— Обалдеть! Какое гнездо мы разворошили на самом деле! Целого первого королевского советника прибили, хорошо, что хоть в отставке уже! — ужасаюсь я про себя и добавляю:

— Самые знатные нам не требуется совсем. Мне интересны только бедненькие, оставленные без возврата девочки и девушки дворянки, про которых все родственники уже давно забыли. Нужны их имена и все прочие подробности, если они еще окажутся родными сестрами, то вообще прекрасно, — выдаю я свои пожелания.

— А почему именно родными сестрами? — не понимает Ксита.

— Потому что вы тоже родные! — не могу сдержать я смешка. — И очень похожие внешне. То есть мне такое условие не обязательно, но, если есть какие-нибудь сестренки, неважно какого возраста, среди послушниц или даже монахинь, то расскажите мне про них. Или из вашего отряда лучниц тоже такие подходят, если они из благородного сословия.

После десятиминутного обсуждения сестры вспоминают про две пары родных сестер, живших в монастыре:

— Две сестры Волерин были младше нас лет на пять, а две сестры Брунильяк почти наши ровесницы!

— Кто из них был темненькими?

— Волерин были, — неуверенно отвечает Фиала. — Брунильяк точно светлые блондинки, очень красивые.

— А почему так неуверенно говоришь?

— Да плохо уже их помню. Ксита, ты не подскажешь?

Но сестра только разводит руками:

— Это ты с мелочью постоянно возилась! Доброта наша монастырская! Я-то не обращала на них внимания. Анд… Ваша милость! — тут же поправляется она, заметив, как у меня торжествующе расширились глаза в ожидании ее промаха. — Да зачем тебе это?

— Значит, станете скоро на пять лет моложе и еще называться будете так же — Волерин! — подвожу я итог обсуждения. — Ксита и Фиала Волерин! И еще придется выглядеть дворянками! Вести себя, как истинные дворянки!

Потрясенный вид сестер выдают пока только широко раскрытые глаза.

— Не очень важно, чтобы они совпадали с вами по внешности и были тоже сестрами, но все-таки немного желательно. Мало ли кто-то появится со временем, кто помнит двух темноволосых девочек из вашего монастыря. Хотя и вряд ли такое вообще случится, но лучше хоть немного соответствовать настоящей истории.

— Что с ними случилось после захвата монастыря? — такой теперь вопрос у меня.

— Да, наверно, тоже, что и со всеми остальными? — пожимает плечами Ксита. — Затрахали и убили вояки, или к графу в замок угнали. Там их примерно что-то такое же ждало. Мы сами чудом с наемниками спаслись, уже не до того было, чтобы по сторонам смотреть, когда убийцы графа взяли стены и ворота.

Сейчас, когда уже получилось отомстить графу сполна, мои подруги больше не ругаются нехорошими словами при упоминании его поганого имени. Теперь даже вспоминают про него с явным удовольствием, ведь тело могущественного вельможи, самого первого советника короля давно едят черви, а мы все еще живы и даже здоровы наперекор судьбе.

— То есть имеется небольшой шанс, что они сейчас где-то живы и здоровы? Ну, нам все равно это доподлинно никак не узнать, придется так немного рисковать. Я тут карту Ксанфа купил, даже с размерами, — вытаскиваю цветную карту на широкой полосе телячьей, хорошо обработанной кожи. — Пять золотых отдал, чтобы правильно понимать, что где находится.

— Вот, это примерно то место, где находимся мы сейчас, сам Крумбах на карте есть, конечно. Вот Варбург, город на самом краю королевства, около него ничего похожего из городов больше нет, так что наш выбор однозначный. Нужно приготовиться жить там, где есть какая-то развитая жизнь, какой-то серьезный город, только, как можно подальше от столицы. Одни только деревни и села вокруг нам явно не подходят. А между ними есть еще пара отмеченных на моей карте других городов. Между Крумбахом и Варбургом примерно девять-десять дней езды, довольно приличное расстояние. От Жофера до Варбурга тоже добираться долго, целых три недели ехать, очень большой путь по здешним понятиям. Вряд ли когда-то житель Жофера приедет в Варбург, где встретит вас. Ну, или меня тоже, ведь мое благородное лицо все очень хорошо разглядели во время выдачи городской премии за тела бандитов Горбуна Хоба. Будем надеяться, что за эти два-три месяца, которые могут потребоваться на наше дело, никто из тех людей, кто хорошо знает вас в лицо по монастырю, разбойничьей жизни в Большом лесу, или сможет разглядеть и запомнить здесь почему-то именно в образе простых наемниц с луками, не доберется до окрестностей Варбурга. Чтобы прилюдно заявить, что вы не настоящие благородные сестры Волерин, и лет вам не шестнадцать лет, а уже целых двадцать. Ну, это здесь доподлинно и так никто не знает, кроме ваших настоятельниц и подруг в монастыре, так что нам проще.

Мои товарищи по отряду молча осмысливают новые знания.

— А зачем мне это нужно, сейчас скажу. Подумав довольно много времени, я пришел к выводу, что занять подобающее месте среди дворянского сословия Ксанфа нам проще всего именно через ваши браки с какими-то баронами или даже графами. Именно — что сделать проще всего и с большой гарантией можно устроить. Чтобы не воевать, не убивать невинных стражников и слуг других баронов, причем тогда шанс на какой-то долгий успех окажется совсем небольшой, — начинаю я трудный разговор.

Теперь на меня смотрят с ошарашенным видом все трое.

— Вы молоды, очень красивы, с прекрасными фигурами и, если у вас окажется хоть какая-то благородная родословная, если вы будете одеты, как настоящие дворянки, в красивые платья, если станете разговаривать тоже, как истинные дворянки или даже просто загадочно молчать, если сможете себя так подать — то нет никаких преград для того, чтобы быстренько выскочить замуж за кого-то из владетельных господ пограничья. Не обязательно сильно богатых, это будет сначала такой первый этап внедрения в местную жизнь. Что с имеющимися у вас сейчас умениями в сознании — вообще пара пустяков, чтобы понравиться и очаровать обалдевших от такой красоты мужиков, — продолжаю я, подпуская необходимую лесть в рассказ.

— Да, еще весьма необходимое условие — придется перейти в местную веру, что нам всем абсолютно необходимо по жизни. И мне, имперскому норру, и тебе Терек, пока просто наемнику и воину из Гальда… И вам, красотки, но вера в обоих королевствах одна, по большому счету, так что ничего сложного в этом поступке нет.

— То есть я остаюсь тем же простым воякой? И мне не придется учить какую-то новую чужую жизнь? — быстро понимает Терек, очень не желающий ничему серьезно учиться в своей старой жизни.

Есть у него такая тема, что больше ему ничего не нужно и все на этом.

— Да, ты останешься старшим стражи будущей баронессы, займешь по праву подходящее тебе место. Я стану выступать их благородным спутником, каким-нибудь очень дальним родственником из Империи. Слуги останутся слугами баронессы, а наши стражники — такой же стражей. Больше людей нам пока не требуется, чтобы появиться в граничных селениях и остановиться пожить в том же Варбурге. Только приехать туда придется именно со стороны Империи и Вольных Баронств, как будто мы возвращаемся именно оттуда. А точно не отсюда или из Гальда. Очень нужно на самом деле, чтобы с Гальдом нас вообще ничего не связывало, кроме вашего нахождения в монастыре. И, самое главное здесь то, что мы не те самые беглецы, которых сейчас разыскивают все благородные этой половины королевства. — продолжаю объяснять свою задумку.

— Ну, когда узнают про наши подвиги и получают примерное описание нашей внешности. То есть два наемника и две красивые лучницы должны пропасть навсегда. А вместо них появятся один имперский норр, две благородные дворянки, трое стражников и двое слуг, — добавляю я.

Я снова смотрю на лица нашей прекрасной половины, еще не осознавшей, что я им предлагаю.

— История ваша в общем такая — вы спаслись чудом из горящего монастыря, добрались каким-то еще одним чудом, не потеряв своей невинности, до своих очень далеких, очень дальних родственников в Империи. Где вас приняли, как бедных родственниц, дали прийти в себя, но по каким-то причинам не оставили жить в Империи, а отправили обживаться в Ксанф. Хотя бы из-за полного незнания имперского языка и явного нежелания его учить и, тем более, из-за отказа обязательно переходить в местную веру во Всеединого Бога, отрекаясь от своей прежней религии. Это серьезные такие поводы, чтобы вернуться хотя бы в Ксанф. Родственники ваши, про которых вы не хотите ничего никому рассказывать, решили не возиться с вами, просто выдав с возвратом экипаж для благородных, приставив еще меня, своего дальнего кузена, для охраны и отправив с вами своих постаревших слуг и стражников. Все окажется максимально правдоподобно, особенно с тем, что я, слуги и стражники говорим отлично по-имперски, — снова подробно рассказываю свой замысел.

— То есть в окрестностях Варбурга вы окажетесь благородными, но очень бедными и еще совсем невинными дворянками, которые очень хотят выйти замуж за какого-то из местных холостяков. Не важно даже, какого возраста и состояния, благо ваша юность и невинность при вас, — делаю я такой вывод.

— Юность? Невинность? — в голос спросили пораженные до глубины души лучницы. — Осталась при нас? Да ладно!!!

— Да, естественно. Наличие невинности обязательно на первую брачную ночь. Дальше уже не так важно, — спокойно отвечаю я.

— То есть ты хочешь от меня отказаться? — сразу же дошло самое главное до Фиалы, а Ксита предельно грозно вытаращилась на Терека.

Тот пожимает плечами и уверяет подругу, что про мои идеи совсем не в курсе.

— Это его милость только сейчас мне вместе с вами первый раз рассказать изволили!

— Совсем нет, милая Фиала. Ты, что, не знаешь, как такое женихание и венчание у приличных дворянок происходит? Постель положена жениху только после венчания в церкви, после официального заключения брака, когда ты уже в принципе становишься полноправной женой барона. Потом пир на весь мир, дальше уже поднимаетесь в спальню донжона, там ты берешь жениха под свой контроль и спать вообще ни с кем не требуется. Только со мной, но это пока тайное дело будет. Окровавленная простыня, конечно, утром показывается всем гостям, придется какой-то курице пожертвовать своей жизнью, чтобы молодая жена пожилого или все же не совсем молодого барона оказалась вне подозрения. Вот и все в принципе, что пока нужно нам.

— А дальше что? — дружно спрашивают все трое друзей.

— Дальше? Ну там все просто. Счастливый, но уже сильно пожилой муж быстро помирает, может, даже в первую брачную ночь. Но лучше все-таки через два-три дня после свадьбы, которые он ходит с очень счастливым лицом. А красивая, безутешная молодая вдова вступает во владение его владением. Вы все люди взрослые и понимаете, что без чьей-то довольно быстрой смерти в таком случае единоличной хозяйкой баронства точно не останешься. И еще возможно, что смерти всех бывших наследников или некоторой части родственников, в зависимости от того, как они себя станут вести при таком событии. Лучше, конечно, всего такого сразу избежать, но тут не все от нас зависит. Только это уже касается не молодой, прекрасной баронессы, а наше с тобой, старина Терек, дело — обеспечить переход владения под наше управление и защита его безопасности, как таких же необычных людей со способностями.

— Думаешь, это так просто, молодой девчонке остаться хозяйкой владения в совсем чужом краю, когда у покойного мужа свои наследники от прежних браков и многочисленные родственники имеются? — спрашивает практичный Терек, который вроде уже оценил мою идею в общем положительно. — После очень подозрительной смерти хозяина владения.

— Вообще сложно, если она обычная девушка без своей верной команды. Но, с нашей поддержкой и своими умениями очень даже нетрудно окажется на самом деле для нас. Только это реально законный вариант приобретения владения в свою собственность с определенной гарантией успеха. А, вот захватывать замок силой и все же добивать его хозяев — еще более кровавый способ, в таком случае нет никаких перспектив его захват как-то сделать законным в будущем, — продолжаю уговаривать я своих людей. — Очень требуется делать все самым законным образом!

— Так как получится объяснить такую скорую смерть жениха? — опять реальный вопрос от Терека.

— Смерть жениха, конечно, окажется подозрительная, но никаких следов насилия или какой-то отравы не будет найдено. Отношения между супругами пару дней будут очень хорошие для всех зрителей, просто сердце не выдержало у бывшего жениха, а теперь полноценного мужа от невероятного счастья. На какой уже день после свадьбы не выдержало — решать именно молодой жене, на сколько у нее хватит сил держать мужа-барона под своим контролем. Ну и нам, конечно, придется перехватывать его под свое управление время от времени, мы же тоже в замке должны будем для этого обязательно проживать.

— А можно как-нибудь по-другому нам жизнь устроить? Без всяких владений, смертей и войны за наследство? — спрашивает Фиала, Ксита ее горячо поддерживает.

— На самом деле можно, не обязательно в дворянство лезть. Можно и простыми людьми где-то здесь прожить, тихо и мирно. Но, только с нашими невероятными способностями — прожить довольно пресную жизнь на самом деле. С тем, что у нас в голове имеется, можно и по дворянской стезе двинуться, хотя бы простым людям в своем владении более лучшую жизнь устроим, — горячо говорю я.

— На самом деле это я вам пока сказал, чтобы вы сами между собой обдумали и обговорили такой вариант. Женихов, если будет сильно мучить совесть, можно среди совсем плохих претендентов выбирать, после смерти которых все их люди — крестьяне, прислуга и та же стража только очень обрадуются. Полных моральных и в остальном тоже уродов, типа того же графа Апольчивера. Которых будет совсем не жалко убивать. Нам же проще тогда окажется получить верность от подданных своим новым хозяевам. Но, пока просто думаем, обговариваем и размышляем, что вам самим хочется сделать. Я предложил свой вариант, вы предлагайте свои, все можно обсудить, ничего пока окончательно не решено.

Рассказав видение своего устройства нашей жизни, совсем пока еще не обязательного к исполнению, я вышел на улицу из постоялого двора и некоторое время просто стою в стороне от нашей повозки, размышляя о своем предназначении в этом суровом мире.

Мне хочется, раз уж я оказался здесь и уже обзавелся друзьями и любимой, устроить не только свою жизнь, не только для них сделать тоже самое. Хочется еще помочь большому количеству простых людей, но, чтобы устроить ускоренный переход от феодализма к зачаткам капитализма, обязательно требуется стать полноправным хозяином своей земли, на которой они проживают.

То есть — крупным феодалом с солидным владением, где можно устроить жизнь по другим социально-экономическим принципам. Более справедливым, чтобы обеспечить более сытную по сути своей жизнь для крестьян, ремесленников и тех же купцов.

Сейчас это можно сделать только с титулом и владением, и только в лично своем владении.

Никакую крестьянскую революцию я поднимать не собираюсь, да и не похоже, чтобы местная власть так приперла здешних крестьян. Живут все по-разному, однако разбойников в лесах здесь, в королевстве, не видно совсем, поэтому брать на себя такую ответственность я сам не собираюсь.

Вот в Гальде разбойники есть, а в Ксанфе нет, а это очень в пользу управления королевством говорит.

То есть мои теперешние идеи — именно про новые социально-экономические отношения. Ну еще можно немного прогрессорствовать, правда, знания мои в основном все об электричестве и способах его получения, а оно здесь пока никому не требуется.

И те же опыты в этой сфере лучше проводить на своей лично земле. На каком-нибудь ручье поставить мини-электростанцию и куда-то приспособить получаемое электричество, хотя бы греть свой замок самыми простыми тенами.

Но нужно все же подготовиться к тому, что компаньоны мое предложение примут, в основном, конечно, за полным неимением своих планов.

И я нахожу обоих слуг, Вольчека и Фириума, отвожу их в сторонку, где провожу краткий опрос на тему:

— Как должны выглядеть молодые, невинные дворянки и что иметь при себе, если они приехали от родственников из Империи и очень хотят найти свое личное счастье где-то на границе между Вольными Баронствами и королевством Ксанф?

Они долго расспрашивают меня о том, каких благородных кровей эти девушки, что у них есть из того, чтобы предложить женихам и все такое прочее. Я пока не говорю, что это наши суровые лучницы, чтобы не пугать мужиков, но наматываю себе на ус новые сведения.

— Красота и молодость дают все шансы даже полным бесприданницам выйти быстро замуж.

— Если не по любви, а просто, чтобы найти дом на всю оставшуюся жизнь, и без какой-то особой разборчивости в женихах.

— Требуется выглядеть дворянками, иметь подходящую историю, несколько дорогих платьев на выход.

— Еще очень желательно появиться на дорогом транспортном средстве, как здесь катаются по дорогам самые обеспеченные дворяне. Наша простая повозка с одной лошадью плохо для этого дела подойдет.

— Нужно иметь побольше денег, чтобы занять несколько номеров в самом дорогом постоялом дворе и вести обеспеченный образ жизни. тогда женихов можно повыше уровнем выбрать.

— И тогда, ваша милость, не позже одного месяца эти прекрасные розы получат каждая по паре предложений скрасить жизнь одинокого благородного мужчины в его небогатом и неухоженном фамильном замке! — делает первым полностью устраивающий меня вывод Вольчек.

Ну что же, теперь мне есть, о чем подумать, хотя про приличествующий случаю дворянский экипаж я уже и сам додумался. И даже присмотрел пару таких карет-повозок в самом городе прописанных или просто приезжающие сюда из каких-то владений.

Однако на следующий день случилась пара таких событий, которые очень повлияли на нашу дальнейшую жизнь.

Глава 14

Да, теперь события начали развиваться очень быстро, после целой недели томительного, малорезультативного ожидания.

Во-первых, вернулся Терек со своей обычной поездки по лавкам и кузницам, куда отправился уже без меня.

Предложил сам так проехаться, так как вполне обоснованно подозревает, что моя спесивая дворянская рожа сразу же отпугивает всякие интересные предложения от некоторых возможных покупателей.

— Нам все равно требуется побольше добра продать. Ладно, что седла сбыли, теперь нет такой горы на повозке, все легче будет ехать, — предлагает он мне.

— Да цены уж больно низкие дают здесь. Но, ты прав, еще часть барахла продать требуется, — соглашаюсь я с его доводами и отпускаю договариваться его одного с тем же Квартумом в придачу.

Если местные начнут слишком сильно торговаться от установленной лично мной, как это понятно, цены, то можно получить от недовольного дворянина трепку за наглость и дерзость. А этого никому не хочется, вот и помалкивают.

Вернулся наемник сильно взволнованный, то есть вообще гораздо выше всякой меры, но вскоре объяснил свое волнение:

— Ваша милость! — как положено обращается он. — Один из кузнецов готов купить нашего добра на двести с лишним золотых!

— Отлично! Значит, все-таки дождались! — радуюсь я.

— Если вы, ваша милость, ему скинете еще шестую часть от нашей цены! Завтра готов купить!

Это он так громко трезвонит и получает снова полотенцем по голове.

— Ты чего орешь? Хочешь, чтобы весь народ вокруг знал, что у нас скоро куча денег появится? Чтобы пришли нас на ножи ставить? — шиплю я ему.

— Так, ваша милость, это я специально так говорю. Если у них здесь свои уши имеются, — негромко говорит он мне.

— У кого это свои уши тут имеются? — с недоумением спрашиваю я, не сразу поняв, кого именно он имеет в виду.

— У бандитов местных, понятное дело. Почувствовал я своим умением, Андер, не только сделка там будет по нашему добру. Еще что-то в голове у кузнеца имеется, — так же тихо докладывает мне свои мысли наемник. — И явно с жуликами или бандитами связано.

Ага, понятно, залитые мной дополнительные единицы умения ПОЗНАНИЕ дали свой результат теперь и у Терека.

— Это какой кузнец? Чтобы с двойными мыслями?

— Да за городом у него кузница, ехать еще к нему долго по запутанным дворам каким-то, в самом конце предместья. Тогда мы его с большим трудом вообще нашли. Уже около леса, где еще ручей с холма течет, — подробно объясняет мне Терек.

— А, это такой здоровенный мужик с рожей недоброй, который еще ругаться хотел, что мы своей повозкой ему дорогу перекрыли? Пока меня не разглядел за повозкой, все орал, надрывался? Потом нехотя так извинился, когда я собрался ему рожу начистить?

— Ага, он самый!

— Как же ты его нашел? Снова доехал, что ли? Он же ничего смотреть вообще не стал!

— Мальчишка от него меня перед городом встретил и сказал, что хочет его хозяин что-то купить. Вот я и заехал сразу, тоже сильно удивившись такому приглашению. Он отобрал пару лучших кольчуг, пару простых шлемов с дружинников, всего по нашей минимальной цене на двести шестьдесят золотых. Просит еще скидку сделать и за двести двадцать все отобранное отдать.

— За двести двадцать? И так уже ниже нижней цены отдаем, а они все дешевле просят! — задумываюсь я, — Подозрительно это все получается! Даже не стал смотреть товар тогда, а теперь сам мальчишку прислал? Ну, точно, что-то задумал, сам или еще с кем-то вместе! Сначала мы подороже продавали все, недавно цену еще скинули.

— Вот, я его тоже спросил про такое дело, а он ответил, другие кузнецы ему рассказали, что мы цену снизили!

— А куда мы денемся, этот купит, остальные торговцы увидят, что у нас товара меньше становится и тоже начнут разбирать оставшееся. Так и распродадимся, наверно, но сильно дешевле. Битые кольчуги тогда только нет никакого смысла продавать, проще будет их за пять золотых привести в порядок, чтобы в новом месте свою дружину будущую в них обрядить.

— Это там, ваша милость? — и Терек кивает в сторону местного востока, куда я всех зову настоящими дворянами жить.

Ну, кроме самого Терека, ему такое счастье вообще не интересно ни разу.

— Да, там, конечно. Какой смысл тут продавать за пятьдесят золотых, чтобы там покупать потом по триста такие же самые? — демонстрирую я большую уверенность в том, что будет у нас где-то там своя дружина, которую придется одевать уже самим в такие же кольчуги.

Потому что никто из моих ближних в итоге не выступил против моего продуманного плана, больше потому, конечно, что своего у них нет никакого.

А про стезю вечным наемником или еще ютится при монастыре я строго-настрого думать запретил.

Да еще с такими способностями в головах у моих товарищей даже смотреть в ту сторону нет никакого смысла.

Ведь мои планы пока работают и сбываются у всех на виду самым правильным образом, нет никаких основания сомневаться в них. Раз мы все еще живы и здоровы, прекрасно живем и кушаем вволю по три раза в день даже с обильным пивом.

После всех случившихся безвыходных ситуаций и кровавых сшибок под моим руководством, пусть я даже не воин вообще.

Да и дворянками лучницы тоже хотят себя почувствовать, как я им все красиво расписал потом. Сначала ночью Фиале, она уже уговорила свою сильно недоверчивую сестру.

Как они будут с красивыми прическами, в дорогих платьях с высокой грудью строить глазки местным благородным холостякам и казаться неотразимыми дворянками.

Еще вести себя, как самые невинные девицы, чтобы падать в обморок при виде каждого навозного жука и любого некультурного слова, типа, «задница сраная». Эта идея обоим сестренкам очень понравилась.

Которые сами пока не по одному разу употребляют каждый день такие фразы с большим удовольствием.

Эта яркая, образная картина, нарисованная мной, дала мне возможность не обращать внимания на их легкие возражения насчет морали и совести, да еще поступков не по местной религии.

— Выберем вам в мужья самых последних уродов, не сомневайтесь, которые подневольных людей своих мучают и пытают, чтобы потом уже молодые баронессы освободили бедолаг несчастных из подземелий и от наказания отставили. Только благое дело устроим, за это милосердное деяние вам местный бог все сразу простит! Настоящее добро должно быть с большими кулаками и еще злее, чем истинное зло, поэтому смерть жениха сильно вас порадует.

Терек тоже не стал со мной спорить, ему мое руководство вполне нравится, тем более, что сам он руководить вообще не рвется.

Слуг и стражников ни о чем пока не спрашиваем, они у нас на подчиненном положении находятся и права голоса не имеют. Мужики сейчас очень довольные, что теперь мы никуда не едем и просто отдыхаем самым правильным образом.

На свой еженедельный золотой они могут пару раз в неделю посетить девок в Крумбахе и еще пить пиво почти каждый день, благо и девки, и пиво здесь совсем не дорогие.

С дворянами местными я взаимно раскланиваюсь при каждой встрече, но общаться ко мне никто не лезет, так как имперцев здесь здорово недолюбливают. Это мне даже нравится на самом деле, что не приходится врать ничего лишнего.

— Так что именно почувствовал в сознании кузнеца? — спрашиваю я приятеля.

— Какое-то двойное дно у него есть в голове. Что-то связано с покупкой нашего добра и еще что-то будет потом. Что он и так все удачно купит, и еще потом какой-то доход у него окажется с нашей покупки.

— Так, значит, у нас при себе будет его заказ и половина остального добра примерно. Мы отдаем ему брони, получаем деньги, примерно двести двадцать местных золотых — очень большие деньги здесь. Выезжаем со двора кузницы, где станем вести торговлю, там потом длинный и узкий проезд между сплошных заборов, сильно виляющий из стороны в сторону. Наверно, или из-за забора прыгать начнут, или на выезде нас подловить собираются? — размышляю я вслух.

— Хорошо бы, чтобы напали, ваша милость. Нам пора чужими смертями поправить ЭНЕРГИЮ, а кто лучше местных бандитов на такое дело сгодится? — разумно тихо прикидывает Терек. — И нам польза, и городу хорошо сделаем.

— Так остальные мстить тогда придут. Они же знают, где мы проживаем, придется отсюда подальше переехать, — предполагаю я неизбежное развитие событий после ожидаемой бойни. — Впрочем, нам и так нужно немного подальше перебраться отсюда, есть у меня один план.

На этом с ним и договариваемся, продажу все равно оформляем, бандитов местных перебьем и к кузнецу во двор занесем, как напавших с ножами на нас. Может и его еще накажем ударом по сознанию, там посмотрим на поведение настоящего наводчика.

— А что с ним делать тогда еще, ваша милость? Это же от него нападение идет? Бандиты золото заберут, а ему все остальное за полную ерунду отдадут. И трофеи наши, и лошадь с повозкой. Найдется на своем дворе у него потайное место, где тела наши пока спрятать, — интересуется Терек.

— Да в печи сожгут, а потом в ручье останки утопят, — прикидываю я.

Поэтому договорились, что все имеющееся золото я оставлю под охраной лучниц и одного стражника со слугами, поедем мы с Тереком и тем же Квартумом.

— Мало ли, как все получится? Пусть у наших девок деньги останутся на всякий случай! Чтобы не пропали без нас.

— Нужно их не спугнуть, если нас больше окажется, могут не полезть, — говорит Терек. — Место еще безлюдное выбрали, там вообще, кроме, как к этому кузнецу, никто больше не ездит.

— Тогда придется всех бить по сознанию сначала, оружием можем не справиться с большой толпой. В безлюдном месте это очень удобно для нас, потом всех добьем без свидетелей и всю энергию с тел соберем.

— А Квартум ведь все поймет? — сомневается наемник. — Что он тогда подумает и остальным расскажет?

Тут я развожу руками, кто-то на повозке нам все равно нужен, чтобы вожжи держать, а нас освободить от такого занятия.

И тут перед обедом я узнаю, что Фириума сильно прихватило со спиной, мужик лежит на кровати, стонет и даже подняться не может.

— От нервов это все, ваша милость, переживал много, когда из родного замка с молодым норром в изгнание отправили, — объясняет он мне свою беду. — Как понимал, что обратно не вернусь!

— Ага, и еще потому, что позавчера напился в хлам и на сырой земле в кустах уснул, — поправляет его бдительный Терек, который всю ситуацию вокруг пристально контролирует.

Тот не спорит, только все равно встать с кровати не может, даже ночной горшок ему помогает использовать старый друг Вольчек.

— Да, ситуация. Нужно ее обсудить, Терек, — и мы возвращаемся в свою комнату.

— Нам, возможно, скоро с места придется срываться. А Фириум непонятно сколько времени будет обузой. И бросить его нельзя здесь, некрасиво получается, и тащить с собой больным тоже нет смысла никакого, — начинаю я обсуждение.

— Все так, — кивает головой Терек и лучницы подтверждают мои слова.

— Завтра побьем бандитов местных, там всяко может пойти. Понятно, что стража здешняя их всех по лицам знает, вряд ли какие вопросы от нее возникнут к нам. Но у меня есть еще одна идея, — я плотно закрываю дверь в комнату и зову всех присесть поближе за стол. — Как решить вопрос с кое-каким добром, которое нам очень сильно требуется, обычным грабежом на большой дороге. А вот тогда придется быстро уезжать, так что лежачий спутник нам здорово мешать будет, — начинаю я разговор.

— Это что ты задумал? — не понимает Терек.

— Да посчитал наше золото, даже с завтрашней продажей больше шести сотен не наберется у нас. Вот, а требуется богатая такая повозка-карета, на которой самые благородные дворяне ездят. Она стоит не меньше двух сотен золотых, самая такая дешевая и еще лошади в нее нужны не наши простые крестьянские или на которых стража ездит, а гораздо дороже, они еще по сто двадцать золотых тоже по минимуму обходятся. Так что повозка с лошадьми обойдется только в четыре с половиной сотни золота, так еще дорогие платья нужны нашим будущим дворянкам и все остальное добро, что там дальше требуется.

Мои товарищи слушают меня, еще не понимая, куда я клоню.

А клоню я к обычному бандитизму на большой дороге, ибо иначе нам никак не приступить к выполнению моего плана.

— И повозку заказывать за пару месяцев нужно, и лошадей подходящих тоже купить не так просто, ждать тоже придется, а на все это у нас денег, если и хватит, то уже около Варбурга не на что жить окажется. И еще ехать до него недели две-три, на долгую дорогу всяко много денег уйдет.

— И что это все значит? Твои слова? — недоумевает Ксита. — И почему ехать так долго? Ты же сказал — десять дней напрямик?

— Напрямик нам тоже нельзя, наш караван будут видеть по дороге, так что придется сделать большой круг и заехать в Ксанф через Гальд и Вольные Баронства, типа, прямо из Империи, как все должно получиться по нашей легенде.

Пришло время начать подготовку к превращению простых лучниц в неотразимых дворянок, поэтому я отдаю первое распоряжение:

— Пойдешь сегодня, Фиала, с Вольчеком в Крумбах, поищете там в лавках дворянскую одежду какую на тебя, которую благородные дамы поносили и сдали. Или платья для благородных. Ты в этом деле так себе разбираешься, а Вольчек отлично все понимает. Нужен вам запас в несколько платьев и обуви пару пар, чтобы выглядеть самим так же дворянками.

— А почему без меня пойдут? — не понимает Ксита. — Я тоже хочу по городу походить!

— Потому что двух таких похожих сестер нам светить здесь не нужно, тем более с твоим сильно запоминающимся голосом, милая Ксита. Фиала, будешь выступать не дворянкой, а обычной простолюдинкой из прислуги такой дворянки, что похожа по фигуре на свою благородную госпожу, на которую Вольчек станет примерять платья. Это проще всего, чтобы найти подходящую одежду и понятно тоже будет всем, что твоя госпожа не хочет показываться сама лично при скупке поношенных вещей.

— То есть ты все же рассчитываешь нас выдавать замуж? — спрашивает Ксита.

— Да, от своего плана не отказываюсь, он у меня хорошо придуман, да и вы такие красотки, что закачаешься. Но и здесь, друзья, нам придется здорово пошуметь перед отъездом. Я уже присмотрел, кстати, кого именно придется недалеко от города ограбить. Заберем очень красивую дворянскую повозку, одежду, деньги, лошадей и еще броню с оружием у стражников.

— Сколько там стражи с ними ездит? — по-деловому интересуется Терек.

— Да всего двое крепких воинов сопровождают обычно, я уже все разузнал. Две дворянки, одна замужем за местным богатым бароном, другая ее молодая сестра откуда-то, собираются ее выдавать замуж, вот и покупают постоянно что-то в лавках города из своего женского добра.

— Кто еще с ними катается?

— Два стражника, слуга и кучер. Мы с тобой и с девками нашими справимся легко. Еще придется одного слугу и одного стражника из наших брать с собой, потому что там много народа нужно сразу вязать и рты тоже затыкать всем. Убивать никого не станем, к деревьям в лесу привяжем и уедем. Знаю, что хлопотное это дело по сравнению с одним ударом копья, но грех на душу брать не станем. Дворянок из платьев достанем, в одном нижнем белье останутся, стражников от кольчуг избавим, ну и слугу с кучером разденем, нам все из их одежды в пути понадобится для наших людей.

— Сложное это дело. Да еще за приметной повозкой погоню пустят, как тут в таких населенных землях от нее уйдешь? — сомневается Терек и на самом деле правильно делает, что сомневается.

— Продумано у меня это все. Повозку дворянскую придется перекрасить потом, сейчас она благородного темно-зеленого цвета, а личные гербы барона золотом покрыты. Я уже присмотрел ведро голубой краски и маленькую банку серебряной, дорогая зараза, конечно, а что делать?

— Предлагаешь ее перекрасить на месте? — понимает Терек. — Хлопотно это.

— Перекрасить хорошо бы, да времени у нас нет лишнего вообще. Хотя один день и одна ночь у нас окажется в распоряжении. Но красить — довольно долгое дело, еще сохнуть краске полдня требуется, а то дорожная пыль всю краску покроет. Я другое придумал, придется купить рулон дорогой ткани, крашеной в красивый цвет, ее быстро на повозке гвоздиками маленькими прибьем по кругу, скроем таким образом под ней родной цвет с золотом. Погоня будет искать именно такую повозку, зеленую с золотом, на остальные пока не станут обращать внимание. Их тут вообще много ездит, постоянно в центре несколько штук стоят, так что ехать никем не замеченными по дорогам не большая для нас проблема! Отъедем от Крумбаха на два-три дня, можно будет встать в лесу на полянке, потратить тогда день на покраску, чтобы все высохло, как следует, под лучами светила.

— Какой план у тебя вообще? — мы сидим за столом, приблизив головы и разговариваем негромко, как правильные заговорщики, о плане операции.

— Перехватим карету утром, на подъезде к городу и тогда до позднего вечера никто в замке ее искать не станет. Эти дворянки целый день по городу ходят и в лучших тавернах дорого кушают, потом часов в пять домой уезжают, значит, что в замок уже в темноте приезжают. Им проще с этим делом — кататься в ночи, стража с факелами впереди и сзади скачет, поэтому могут и по темноте ехать. До замка им три часа езды отсюда, как я узнал у прислуги в одной таверне, так что в город дворянки обычно к полдню приезжают, тогда перехватим их в лесу в часе езды отсюда. Поэтому искать их начнут уже в ночи, когда они не вернутся в свой замок. Пока стражники баронские до города доскачут, пока узнают, что карета сюда сегодня не приезжала, пока поймут, что дело нечисто, пока обратно в замок вернутся — дело уже за полночь перевалит. Так что искать их полноценно со следующего утра только начнут, а мы за сутки далеко уедем, да на еще внешне совсем другой карете. Не смогут нас опознать, и погоня просто не поймет куда ехать, раз нигде на дорогах зеленой с золотом кареты не видели. Тогда они начнут тут все окрестности прочесывать и найдут пропавших дворянок в лесу.

— Так куда вообще поедем потом? — интересуется Терек.

— В Гальд, тут до него всего два пути напрямик, правда, нам желательно с прямой дороги уйти немного в сторону, чтобы без свидетелей границу пересечь. А то на прямой дороге королевские служивые стоят, считают, кто что туда-сюда везет и налоги начисляют, мимо них нам лучше вообще не ехать.

— Так в Гальде нас все еще ищут? — не понимает смысла такого маневра Ксита. — Как мы туда вернемся?

— Ищут, да. Только кого ищут? Двух наемников и двух лучниц, убегающих и скрывающихся от погони. А тут уже приличные с виду дворянки на дорогой карете со своими слугами едут, с одном имперским норром и тремя стражниками в сопровождении. Да еще не прячутся, а открыто поедут по хорошей дороге как бы в Империю. Кто посмеет к нам пристать с подозрением? Явно, что никто.

— Ну это точно, на нас даже не подумают ничего, — согласна Ксита и Фиала головой кивает. — Даже в голову никому не придет, что это мы так замаскировались под благородных.

— Ну что же, с нашими умениями вполне может получиться, — подводит итог Терек. — Только вот прислуга и стражники наши — они на такое дело согласятся? Если их втемную использовать и при повозке оставить, как бы они со страха не убежали от нас, когда поймут, чем дело запахло.

— Вот это правильный вопрос, не очень, чтобы будут рады, значит рассчитывать на них опасно сейчас. Поэтому я вас и собрал здесь для откровенного разговора. Пора их тоже в нашу СИСТЕМУ заводить, чтобы они были нам полностью преданы. Тем более, один сейчас встать со спиной не может, это значит, что его бросать тут придется, если он быстро не вылечится. А это не хорошо, по-человечески если так посмотреть, еще они все между собой хорошо сдружились. Оба слуги нам сильно нужны будут, чтобы вас, Ксита и Фиала, в истинных дворянок по дороге превратить. Раз они всю жизнь при своей норрессе прожили, то в таком деле все понимают. Собираюсь прямо сейчас предложить Фириуму получить новое здоровье и новые способности. Скажу, что точно такие же, как у Слуг Всеединого Бога имеются. Думаю, что не откажется он точно.

— Не откажется, да и кто откажется вообще. Ты вот что скажи, по каким дням сюда те дворянки приезжают? Ты это знаешь? — интересует Терека. — Вдруг они тут еще месяц не появятся? Нам бандиты местные житья не дадут ведь!

— Ну, не точно знаю, гарантию дать не могу, но по рыночным дням вроде, когда в Крумбахе большой рынок, постоянно ездят, — отвечаю я. — Это через два дня теперь.

— А если посчитать предполагаемый доход от ограбления? Окупит оно себя, это дело? — сомневается Ксита.

— А давай посчитаем? — отвечаю я ей. — Смотри — дорогая карета. Она сотни четыре стоит, но пусть будет три. Лошади тоже дорогие, по полторы сотни каждая. Платья на дворянках надеты, тоже по сотне золота, с собой деньги еще окажутся, еще сотня минимум. Лошади стражников, их броня, оружие, одежда слуги и кучера тоже немало стоит, все вместе не меньше, чем на пятнадцать сотен золотом потянет, скорее всего, еще больше. Это по продажной стоимости, если продавать подешевле, чтобы купить все такого же уровня, так все две тысячи золотых придется выложить. Я кольчуги стражи по полторы сотни посчитал, а им закупочная по три сотни.

— Да есть смысл явно! — снова подводит итог Терек. — Одна карета дорогая с парой породистых лошадей все окупят!

Глава 15

После серьезного разговора со своими ближними я захожу в комнату к оставшимся нашим людям.

А что, решить вопрос требуется быстро, я уже все давно обдумал и хорошо понимаю смысл своего поступка.

Как раз, если его не совершить, то появляются лишние слабые места в моих вполне продуманных планах, поэтому пора делать бывших слуг и бывших стражников более преданными нашему делу.

Именно объединение общей задачей поможет избавиться от разных непоняток и откровенного предательства.

Тут уже вслепую никак не получится добиться полной отдачи в обучении тех же лучниц дворянским манерам. Да и нашим новичкам лучше понимать, что сражаемся мы, в том числе, за их сытую старость под теплой крышей, а не за постоянное бегство отовсюду, как пока получается.

— Попрошу меня с Фириумом наедине оставить! — слышат остальные и тут же выходят на улицу ждать обед.

— Что, ваша милость, думаете меня оставить здесь? — чуть ли не со слезами спрашивает мужик, доподлинно знающий, что мы собираемся уезжать из Крумбаха из-за плохой торговли.

Ну, торговля здесь откровенно никакая, но скоро у нас появятся совсем другие поводы быстро исчезнуть в тумане.

— Есть к тебе очень интересное предложение, Фириум. Сразу можешь выздороветь, через час-два, если примешь его. Готов выслушать? Веришь в чудеса на этом свете? — провожу я небольшую подготовку. — Иначе, и правда, если не поднимешься на ноги сам, то придется тебя здесь оставить. Оплачу проживание и питание на неделю-другую, а нам ехать нужно дальше.

Немного пугаю так мужика, чтобы оказался сговорчивее сейчас.

— Слушаю, ваша милость! — голос у слуги такой дрожащий, не хочет он один оставаться в чужой стране ни за какие коврижки.

Понимает, что это путь в один конец.

— Дело, значит, такое. Долго рассуждать не стану, ни к чему это все. Хочешь получить такие же способности прямо сейчас, как имеют Слуги Всеединого Бога? Все болезни от тебя сразу уйдут, проживешь тогда долго и счастливо еще много лет. Получишь точно такие же способности, как сами Слуги имеют.

— Так вы разве можете… — потрясенно прошептал Фириум.

— Могу. Сам имею и тебе поставлю. Но, должен понимать, что это такое тайное умение, в Империю тебе лучше тогда не возвращаться. Никогда! Слуги Всеединого Бога не обрадуются такому конкуренту, не стоит на это надеяться.

Я коротко расписал остальные преимущества, что полагаются Обращенному при установке СИСТЕМЫ в голове и сразу же получил согласие Фириума. Он долго думать не стал, когда можно стать подобным тем же избранным Слугам, да и деваться ему уже совсем некуда.

Перевернул слугу на живот с огромными для того болевыми ощущениями, взял подушку и через нее прижался лбом к его лбу. Десять минут и СИСТЕМА надежно установлена, выдал ему на каждое умение по две единицы, но ЭНЕРГИЮ И РЕГЕНЕРАЦИЮ по всего одной, у самого маловато осталось.

— Теперь лечение уже началось. Через час-два спина должна пройти, можешь, когда убедишься в этом и встанешь сам на ноги, рассказать о моем предложении остальным своим товарищам. Установлю и им тоже тогда, потом проведу обучение всех сразу, как этой штукой в голове пользоваться. Сейчас обед начинается, еду тебе принесут из таверны.

Я ухожу из комнаты, оставляя потрясенного слугу приходить в себя.

— Ну, что, поставил ему? — спрашивают наши, дождавшись меня в комнате.

— Поставил, — коротко отвечаю я.

— Не поспешил, как думаешь? — нейтрально интересуется наемник.

— Нет, Фириум и Вольчек нам нужны серьезно и надолго. Они будут за время долгой поездки учить Кситу с Фиалой хитростям дворянского общения и всего остального. Именно от их уроков и будет зависеть то, как девушки смогут себя подать в том же Варбурге. Потом помогут наладить управление хозяйственной жизнью нашего будущего замка в качестве его мажордомов или управляющих. Ни я, ни вы все в этом деле ничего не соображаем, так что опытные люди, все свою жизнь прожившие при хозяйке, управлявшей хозяйством во владении своего мужа, как они сами рассказывают, нам здорово необходимы. А их умения сделают сильнее всех нас, пусть они ничего не смыслят в сражениях, зато могут обеспечить наш надежный тыл. Как говорится, победа на полях сражения куется в тылу!

— А стражники тоже нужны? — так же интересуется Терек.

— Вот с этим вопросом все не так просто обстоит. Как воины они почти бесполезны, но какой-то устрашающий вид создавать могут, хотя бы стоять за нашими спинами для солидности. Или, когда сопровождают карету верхом, ездят все же на лошади умело. Получатся ли из них старшие над будущей нашей дружиной — пока не знаю. Но с новыми умениями они сами окажутся смелее, и самое главное, что уже не убегут от нас при первой возможности. Станут конкретно нашими преданными людьми. Вероятность предательства в какой-то напряженный момент жизни лучше исключить заранее.

— Ну, посмотрим. Для захвата кареты тех дворянок они точно понадобятся, — соглашается Терек. — Дальше посмотрим.

К вечеру на установку СИСТЕМЫ согласились Вольчек и Сульфар, когда Фириум вскочил с кровати и легко присел несколько раз. Квартум пока наотрез отказался, говорит, что по своей вере не может претендовать на то, чтобы кто-то его сделал подобным Слуге, кроме самого Всеединого Бога.

Излишне он, получается, религиозный человек, или все же рассчитывает когда-нибудь вернуться в родную Империю.

— Это твое дело, не хочешь и не готов — никаких к тебе претензий, — говорю я, но сам понимаю, что стражник тогда остается слабым звеном в нашей команде.

А слабые звенья лучше использовать в первую очередь путем отправления на амбразуры.

Поставил СИСТЕМУ обоим желающим и выдал им по столько же единиц каждого умения, как Фириуму, теперь моя личная СИСТЕМА выглядим так:

МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА — 2/216

уровень 16/216

ВНУШЕНИЕ — 1/216

уровень 16/216

ЭНЕРГИЯ — 1/216

уровень 5/216

ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА — 1/216

уровень 12/216

РЕГЕНЕРАЦИЯ — 1/216

уровень 3/216

ПОЗНАНИЕ — 1/216

уровень 24/216

Очень мало той же ЭНЕРГИИ и РЕГЕНЕРАЦИИ у самого осталось, пора серьезно по этому поводу тревожиться, но надеюсь, что завтра получится как следует подпитаться.

Вечером провел сеанс обучения новых Обращенных, все с восторгом учатся отправлять своими новыми умениями.

Квартума пришлось попросить из комнаты на выход, чтобы не мешал. И лишнего тоже не узнал.

— Завтра поедешь с нами к кузнецу, — сказал я ему и отправил в таверну посидеть, обозначив остальным ученикам. — Его уже ваши умения не касаются, раз он сам отказался.

Так пояснил новым Обращенным и добавил, что теперь это полная и абсолютная тайна, упоминать про такую конструкцию в голове нельзя даже между собой. Чтобы никто не подслушал.

— Пока к ней не привыкнете нормально. Дальше сможете общаться между собой и с нами мысленно.

Ну, новые способности вызывают реальный восторг среди не таких верующих мужиков.

— Ваша милость, у нас никто даже не мечтает приблизиться хоть на маленький шаг к тем же Слугам, а тут такое! — с восторгом бормочет Фириум, у которого вскоре совсем прошла спина.

Уняв лишние восторги, я помогаю всем передвинуть свою СЧИСТЕМУ поближе под внутренний взгляд и коротко объясняю, как ей пользоваться.

— У вас теперь умения не совсем нулевые, вам будет проще ощутить работу этой штуки в своих головах.

Не знаю, когда уснули все остальные, а я лег пораньше, утомившись ставить конструкции и объяснять дальнейшие шаги.

На следующее утро мы дружно собираемся и переезжаем в более дешевый постоялый двор, который находится в пяти примерно километрах в сторону Гальда. Нужный нам лес и замок за ним теперь стали к нам немного ближе, дорога к нему проходит в трех километрах от нового места жительства.

Но пока мы заметаем свои следы от сообщества городских бандитов, которых здесь тоже немало, а они весьма сплоченные между собой ночные хозяева Крумбаха. Терек подробно расспросил местную стражу про уголовный мир Крумбаха и в общем понятие про него теперь имеет, даже по кличкам всех основных головорезов знает.

— Как поймут, что легкое с виду дельце обернулось жестоким побоищем, могут и не сдержаться, всей оставшейся толпой прибежать на разборки, — предупредил меня вчера он.

Потом мы выезжаем со двора, оставив половину товара и заказанные вещи, остальные трофеи и деньги остались у наших подруг, а оставшийся стражник и пара слуг их пока охраняют по внешнему периметру с новыми способностями.

Мы все надели кольчуги и проинструктировали Квартума, что возможна засада после продажи или даже вместо нее.

— Приготовь копье и коли всех беспощадно, чтобы близко не подпустить к себе. Один из нас будет спереди, второй позади повозки, но, как на нас станут нападать — мы еще не знаем. К тебе не пропустим, а себя сам защищай.

Мужик сразу побледнел и, наверно, даже пожалел, что не согласился поставить себе СИСТЕМУ.

Однако говорить ничего не стал, теперь только постоянно озирается и явно мандражирует.

Долгий переезд из нашего нового постоялого двора до города, там я оставляю на ближайшем дворе своего коня и иду пешком. Верхом неудобно сражаться в узких проездах, да и я еще не так хорош на коне, могут и на спину мне прыгнуть с забора. Мы быстро объезжаем город по кругу и начинаем забираться в лабиринт заборов вокруг всяких производств, которые используют бегущую воду солидного такого ручья.

Когда на нас могут напасть — не известно, возможно, что по дороге к кузнице, поэтому я внимательно рассматриваю окружающие нас заборы, но пока не ощущаю за ними никакого присутствия большой группы людей.

ПОЗНАНИЕ на что-то намекает, но как-то очень расслабленно, типа, это тебе не особо опасно.

Ворота кузницы открываются не очень быстро на наш уверенный стук, кто-то нас изучил и рассмотрел в щель, потом метнулся в саму кузницу, а оттуда через минуту повалил густой столб дыма, гораздо гуще прежнего.

— Сигнал подал, — ментально шепчет мне Терек, не отводя глаз от ворот.

Да, это явный сигнал где-то недалеко ждущим бандитам, еще через пару минут ворота начинают открываться.

Сам кузнец встречает нас посередине своего двора и долго ни о чем не разговаривает, раз уж все обговорено заранее с Тереком. Ну еще понятно, чтобы быстрее нас выставить со двора кузницы и у бандитов время лишнее не отнимать.

Две наши лучшие кольчуги и пара плоских шлемов-супных тарелок переходят ему с еще кое-какой мелочью, я долго и внимательно считаю золото в трех мешках. Видно, что кузнец хочет нас побыстрее спровадить, но требовать чего-то лишнего у дворянина побаивается. Зато внимательно в это время рассматривает оставшийся товар на повозке, делая вид, что раздумывает еще что-то купить.

— Все правильно, здесь двести двадцать золотых, — подтверждаю я, убирая мешочки с монетами в свой мешок.

После этого кузнец кивает головой помощнику, чтобы открывал ворота, а сам тут же уходит в кузницу.

— Наверно на самый верх полезет, чтобы рассмотреть, что дальше будет! — сигнализирую я Тереку и выхожу со двора первым.

За мной выезжает повозка, управляемая Квартумом, сзади ее прикрывает Терек, уже доставший меч.

Мы наготове, уже знаем, где скопились подобравшиеся бандиты. Когда за первым поворотом вдруг сверху появляются чьи-то страшные рожи из-за заборов с одной стороны, я отскакиваю к соседнему забору спиной и жду, пока все умельцы ножа и топора перепрыгнут в сам проезд.

Тут довольно тесно и мечом особо не помашешь, копьем тем более, но оружие нам вообще не требуется с Тереком.

— Раз, два, три, — ловкие фигуры с закрытыми платками лицами стремительно перепрыгивают через забор и вскоре оказываются в паре метров от меня.

Вроде так близко, что меня легко достать, но эта близость обманчива, я больше не тяну и отвешиваю всем бандитам по сознанию.

Они молча падают, я выглядываю за лошадь, а вот там дело у нашего стражника так просто не пошло. Одного бандита он успел уколоть в грудь, зато второй под его прикрытием прыгнул на Квартума, сбил его с ног и безостановочно колет его длинным клинком в шею. Понял, что тот в кольчуге и успел дотянуться до тела стражника не один раз.

— Эх, Квартум, как же ты так облажался?

Я тут же выбиваю бандита из сознания, но понимаю сразу — выжить стражник не смог бы даже с СИСТЕМОЙ в голове.

Терек молча кого-то рубит, замирая на время над телами, у него все в порядке. Пора и мне подпитаться посмертной энергией, поэтому я механически одним-двумя ударами меча пробиваю шеи бандитов и замираю над каждым из них на минуту. Третий успел все же очнуться, но убежать у него не получилось, просто увидел свою смерть сам лично.

От медленного и тщательного поглощения посмертной энергии меня прямо потрясывает, как от наркотика, поэтому я никуда не спешу.

Терек занят тем же делом, а Квартуму уже никак не помочь. Потом я успокаиваю и обхожу перепуганную смертями и кровью лошадь, стараясь держать меч так, чтобы она меня не прижала к забору в панике.

Терек продолжает забирать ману-энергию со своих тоже троих противников, у него это дело первый раз случилось, поэтому процесс идет долго.

Я стаскиваю одного бандита, смертельно раненого копьем стражника с повозки, которую он успел залить кровью и занимаюсь им, глядя, как приходит в себя убивший Квартума матерый такой бандит.

Когда он уже присел, пытаясь нашарить рядом свой кинжал, я парой ударов прорубаю ему оба плеча в наказание за смерть Квартума и показательно медленно пробиваю горло, глядя в медленно тускнеющие глаза.

Потом поднимаю голову после очередного наркотического сеанса, вижу рядом уже Терека с тремя поясами в руке.

— Собрал, не оставлять же страже. Сильная штука, — и он кивает на тела, намекая на приход от посмертной энергии.

— Давай закинем Квартума на повозку! Отвезем к себе, потом похороним со всеми нашими вместе, — говорю я наемнику.

Потом сам собираю оставшиеся на бандитах пояса, закидываю на повозку валяющиеся на земле длинные ножи и кинжалы преступников и командую Тереку трогать. А сам пока прячусь за забором, ожидая каких-нибудь гостей из кузницы.

— Сейчас кузнец заметит сверху, что повозка тронулась и прибежит посмотреть, как все прошло и не получится ли чем-то тут поживиться, — понимаю я.

Кузнец, и правда, сам выскочил через пару минут из-за угла, чтобы потрясенно уткнуться взглядом в валяющиеся везде тела своих криминпальных знакомцев.

Потом заметил меня, шагнувшего к нему из-за забора, тут же поднял предупредительно короткое копье и успел негромко сказать:

— Я тут не при чем…

Как я мощным ментальным ударом перемешал ему мозги, дюжий мужик упал сразу, а я пошел догонять Терека.

Перед поворотом бросил последний взгляд на место схватки, запомнил навсегда тела бандитов в живописных позах и кузнеца, уже поднявшегося на карачки и мотающего головой.

Что с ним дальше будет — да глубоко наплевать! За такие подставы должен заплатить сурово!

Проехав мимо каменной стены Крумбаха, я отправил наемника рассказать страже на воротах про нападение банды и что пора собирать кучу покойников. Ну и про нашего убитого стражника тоже.

— Типа, напали дебилы с ножами на крутых воинов с мечами и все там остались!

Старший стражи сразу же пришел вместе с наемником, посмотрел на залитую кровью повозку, на валяющиеся пояса с ножнами и отдельно лежащие ножи, на нашего мертвеца, задал мне пару вопросов и вернулся к своим. Сразу отправил к кузнице пару стражников, чтобы присмотрели за телами.

— Проблем от властей Крумбаха не будет. Они видели прошедших из города по утру бандитов, как раз восемь человек и сразу поняли, что те чего-то замышляют. Основные городские душегубы это оказались, так что сам старший только поблагодарил нас за помощь городу, — негромко рассказывает мне наемник, пока мы делаем вид, что катимся к нашему старому постоялому двору.

— Спросил, где нас найти? — интересуюсь я.

— Да, я ему старый адрес сказал, который они и так знают.

— А чего не новый?

— Так он остальным бандитам это знание продаст. Пусть побегают, поищут сначала, а мы их там встретим. Хотя, мне старший сказал, что основные душегубы это были, осталась одна мелочь всякая, воры и жулики в основном, даже мстить нам серьезно некому теперь.

— Ну и отлично! И сами прокачались, и в городе какое-то время жить людям легче станет, — подвожу я итог. — Теперь хороним Квартума и готовимся к операции.

— Зря, наверно, его сегодня взяли с собой? — вдруг спрашивает Терек, кивая на покойника.

— Зря или не зря — мы уже не узнаем. Но лучше пусть он уйдет, чем тот же Сульфар. Теперь у нас все с СИСТЕМОЙ остались, нам же проще станет.

Пока готовимся к последней операции, Фиала с Вольчеком купили в городских лавках три не новых дворянских платья и пару обуви, на все ушло шестьдесят золотых.

— Дорого все очень, Андер, — сообщает мне девушка. — Мы к такому не привыкли, а вот Вольчек все цены знает и понимает. Вообще в дворянских вещах разбирается.

— Поэтому я такую свою идею надумал и решил осуществлять, что нам норр со своими слугами попались на дороге. Без всего такого обеспечения и обучения знающими людьми это вряд ли бы вообще получилось, я бы даже пробовать не стал, — объясняю я девушке.

Теперь живем в трех комнатах, мы с Тереком и девушками отдельно, каждый со своей и слуги с теперь одним стражником еще в одной разместились. Готовимся к налету, Ксита с Фиалой мастерят платки, чтобы закрывать нижнюю часть лица, шапки на голову у всех имеются, еще со своей одежды спарываем все привлекающие внимание приметы.

Это уже я потребовал и сам проверяю каждого, потому что пленники не сразу с повязками на глазах окажутся, успеют много чего разглядеть поначалу.

Я пойду в самых простых вещах, в норра уже потом переоденусь, наши девушки пока не станут дворянками прикидываться, совсем еще не готовы к такому перевоплощению. Минимум два-три будут ехать со слугами в карете прежде, чем в дворянские платья переодеваться начнут.

— Это им с нами нужно несколько дней вместе проехать, чтобы мы им все подробно рассказали и сами показали, — объясняет мне Вольчек, очень теперь повеселевший, когда здоровье наладилось.

МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА — 2/216

уровень 24/216

ВНУШЕНИЕ — 1/216

уровень 24/216

ЭНЕРГИЯ — 1/216

уровень 16/216

ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА — 1/216

уровень 16/216

РЕГЕНЕРАЦИЯ — 1/216

уровень 12/216

ПОЗНАНИЕ — 1/216

уровень 36/216

В СИСТЕМЕ РЕГЕНЕРАЦИЯ и ЭНЕРГИЯ отошли заметно от предельных значений, похоже, что она сама первым делом направляет полученную энергию закрывать самые слабые показатели.

Ну, теперь все более-менее нормально выглядит, у Терека тоже все заметно поднялось, поэтому он находится в отличном настроении.

— Нужно было на кузницу все же вернуться и все наше добро забрать, ваша милость! — говорит он мне после обеда, когда мы попиваем на веранде пиво.

— Не, не нужно. Это уже был бы грабеж без особых оснований, да и свидетелей у него там хватает. А нам сейчас совсем не требуется какие-то проблемы со стражей иметь. Пока главный вопрос не решили, — подумав, отвечаю я ему.

— Так это же он на нас их навел! — горячится простодушный наемник.

— Ага, но он же про это никому не расскажет сам. Мы его можем заставить, только он потом кричать на каждом углу начнет, что мы к нему в голову залезли и его заставили признаться, — тихонько отвечаю я ему.

— Да кто ему поверит! — не может успокоиться Терек. — После такого-то признания! Сразу в подвал отправят, а там кричи, не кричи, все без толку.

— Ну, наверно, могло бы это сработать, — соглашаюсь я. — Только я его все равно в дурачка превратил напоследок, так что не переживай. Больше он ничего такого не сделает, только до конца жизни в штаны срать будет.

— А, тогда другое дело! — успокаивается Терек.

Вечером хороним нашего погибшего товарища на соседнем кладбище, отмечаем его смерть в таверне должным образом.

Глава 16

— Погиб наш товарищ! Вы знали его гораздо больше нас, но мы тоже уже защищали друг другу спину не раз, а теперь своей героической смертью он отвлек на себя бандитов. Отвлек и погиб, зато успел заколоть двоих сам лично насмерть, и только третий сзади поразил нашего геройского товарища!

Таким образом распеваю я на поминках по Квартуму, игнорируя сильно удивленные взгляды от наемника и наших подруг. Они, конечно, хорошо знают, что стражник успел только одного бандита заколоть, потом необъяснимо и преступно глупо замешкался со вторым вором, так что его самого победил уголовный мужик с простым ножом против его копья.

Ну, не боец он и не воин, как показал своей смертью окончательно, но говорить об этом досадном факте я сейчас не стану, не такая у нас обстановка. Поминки все-таки в узком кругу в таверне, которая закрыта для всех посторонних на вход.

Никому это сейчас не нужно, а вот хорошие слова про покойника всех моих новых товарищей, которые теперь Обращенные, заметно приободрят, ведь нам еще не раз друг другу спины прикрывать, образно говоря, как я и сказал.

И следующий раз уже послезавтра по моим подсчетам прикрывать, как раз в большой рыночный день, в последний день такой же шестидневной недели.

В общем помянули, как следует, зарытого на местном сельском кладбище бывшего имперского стражника, чем очень порадовали его товарищей.

А на следующий день мы с Тереком отправились лично изучать местные дороги, чтобы понять, как можно на угнанной карете объехать перекрестки около постоялых дворов, чтобы лесными дорожками уехать подальше от места засады, не попадаясь особо никому на глаза.

И такая дорожка нашлась, пусть и плохенькая, она ведет к озеру, находящемуся в паре километров от подходящего для засады места, огибает его и устремляется дальше. Пересекает в паре мест большие накатанные дороги и выводит прямо на дорогу, идущую вдоль полей в сторону Гальда.

Дальше мы не поехали, самое главное нашли, теперь нам даже не придется возвращаться на дорогу к Крумбаху, а можно наперерез выбраться в нужную сторону. Немного потерпеть сильно раздолбанную часть дороги вокруг озера и все.

И домик подходящий нашелся на берегу озера, можно будет всех пленников оставить там, а не вязать к деревьям самым пошлым образом.

— Зачем он тут стоит — непонятно, наверно, для каких-то дворянских увеселений, вполне подходящее место оставить жертв ограбления здесь, — подтвердил Терек мои собственные мысли.

— Как бы тут завтра куча веселящихся гостей не оказалась, вот мы приедем к ним прямо в гости с захваченной каретой! — переживаю я.

— Да проверим тогда с утра, сам сгоняю лично. Если они к обеду появятся, так времени у нас много есть.

— Не нужно, сами с этой стороны заедем к дороге, когда с постоялого двора съедем. Нам лишнего нигде светиться не требуется.

Потом я купил в одной из лавок Крумбаха отложенное мне ведро с голубой краской, добавил к нему небольшую баночку серебряной и не стал забирать целый рулон темно-синей плотной ткани, а сказал отрезать от него пять метров.

— Думаю, столько нам хватит, — шепнул Тереку. — Если и не хватит полностью, то передок можно не трогать, он и так закрыт лошадьми от чужих взглядов. Больно уж много расходов получается, на краску целых тридцать золотых и на ткань пятнадцать, да еще кистей на пару монет набрал.

Кистей нам понадобится побольше, чтобы полностью сменить цвет кареты всего за пару часов.

Попробовал краску на густоту, взял еще там же литр местного растворителя в виде сорокаградусного дистиллята и пару отдельных емкостей для розлива краски

Ну, качественный и не имеющий аналогов товар здесь сильно дорогой, это правильно понимать нужно, потогонных конвейеров еще не изобретено никаких для снижения себестоимости.

Пока в будущее ограбление вложено примерно восемьдесят золотых, у самого осталось пять сотен вместе с гальдской монетой. Как только мои мысли достигли определенного консенсуса насчет нашего общего будущего, так я сразу перестал менять гальдскую монету на местное золото, рассчитывая с неделю потом катиться по самому Гальду.

— Там и потратим сколько сможем! — так и сказал своим соседям.

Фиала немного подулась на меня после того, как узнала, каким это способом я собираюсь ее использовать в будущем, но потом моя идея превратиться в настоящую дворянку их вместе с сестрой захватила не на шутку.

Рано утром собрались на выезд, погрузили повозку и приторочили тюки к седлам, потом я впереди на боевом коне, Терек и стражник на лошадях, лучницы и слуги на повозке и вокруг нее — тронулись в сторону Гальда.

В общем, из постоялого двора красиво уехали, как всем сказали, что к себе домой едем, но потом незаметно свернули на лесную дорожку и добрались до домика около озера. Там никого нет и наверно, что уже не появится сегодня. Повозку и лошадей, кроме одной, замаскировали в кустах, не доезжая до самого домика, где оставили с ними Фириума дожидаться и присматривать за имуществом.

Терек поскакал вперед на лошади, он займет позицию на небольшом холме, чтобы заранее рассмотреть приближающуюся карету с охраной. Мы же все стоим в нужном месте перед пересечением лесной дорожки, ведущей к озеру, с дорогой от замка на Крумбах. День только начинается, светило встает на горизонте и ждать нам, наверно, придется долго.

— А если они сегодня не поедут? — разумно переживает Ксита.

— Вполне может быть, тогда встанем на привал в самом лесу, хоть в том же домике ночевать останемся. Нам смысла мотаться на ночлег в какую-то таверну и обратно нет никакого, только лишнего светиться перед местными. Уехали — так уехали с концами.

— Так, вы, Фиала с Кситой, контролируете с арбалетами в руках саму карету, шагаете рядом с ней, Вольчек садится на место кучера, когда возницу с Сульфаром в карету закинут.

— План действий такой, — снова повторяю я. — Сначала Сульфар подъезжает в карете спереди на лошади и вырубает возницу ударом дубинки по голове, вы обе его страхуете, одновременно с боков подскочив к карете. Сразу же Вольчек садится управлять каретой, главное — быстрее убрать ее с наезженной дороги. Мы с Тереком берем на себя обоих дружинников позади, вырубаем их, быстро вяжем и закидываем на лошадей, потом едем за вами. В карете, кроме оглушенного возницы, будут еще слуга и обе дворянки, у них могут при себе найтись кинжалы, если кто попробует закричать или сопротивляться — бейте сразу же не жалея. Сурово покажете себя сразу — легче будет потом всех вязать и в домик волочь. Но молчите обе, ваши женские голоса и особо приметный Кситин, никто из пленников не должен услышать и запомнить, будете просто разбойниками невысокого роста. Как отъедем от дороги подальше, и мы с Тереком вас догоним, откроем карету, свяжем всех оставшихся, оденем им повязки на глаза.

— Главное, чтобы они нас хорошо сразу не рассмотрели, поэтому платки и маски с лица не снимать! Пока всех не уберем в домик и там не зафиксируем, — самое главное условие успешного ограбления я напоминаю еще раз.

— Мы все в неприметных плащах, с платками на лице и в шапках по самые глаза, лошадь у нас одна, самая простая, никаких особых примет у нас нет, так что разглядеть они ничего не смогут. Сразу же кладем лицом в траву, вяжем руки и ноги, надеваем повязки — это делаем все вместе. Потом, уже около домика на озере, мы с Тереком сначала вырубим стражников, развяжем их, снимем кольчуги и все остальное, снова свяжем и занесем в одном белье в домик, там привяжем к чему-нибудь.

— А мы что делаем? — спрашивает Вольчек.

— Вы снимаете со слуги и возницы их одежду и обувь, тоже оставляете только в нижнем белье, мы их так же уносим в домик. Последними раздеваем дворянок, этим уже вы занимаетесь, Ксита и Фиала, снимаете платья и обувь, потом снова связываем и заносим в домик. Очень нужно, чтобы они не развязались быстро и не побежали народ поднимать, хотя бы весь светлый день там спокойно лежали и не дрыгались.

— Думаешь, ваша милость, что хватит нам времени на все? И карету тканью замаскировать? — сомневается Вольчек.

— А чего не хватит? Если уведем карету и лошадей стражников, то все время потом наше. На карету и одного часа за глаза хватит, чтобы ее тканью обить. Отгоним ее подальше от озера, чтобы пленники не догадались ни о чем по стуку молотков. Я за это время переодеваюсь в норра, сажусь на своего коня и еду впереди всех. Вы, Вольчек и Фириум, управляете каретой и повозкой, лучницы сидят в карете и держат арбалеты заряженными наготове, их вообще никто пока не видит. Терек и Сульфар на лошадях дружинников сопровождают именно карету с боков или позади. Едем по лесной дорожке, потом возвращаемся на основную дорогу к Гальду. Катимся по ней до вечера, там дальше сворачиваем на параллельную дорожку вдоль границы и еще едем пару часов. Ночуем в лесу, следующий день тоже весь едем, но в конце дня ищем полянку, где сможем перекрасить карету. Краска за вечер и ночь подсохнет, с утра совсем высохнет. Там уже и Ксита с Фиалой в платья дворянские переоденутся. Нужно еще от повозки избавиться, на нее у нас лишних рук нет, все трофеи, новые и старые, в карету сложим, потом один из слуг будет девушек дворянскому этикету на ходу учить, второй каретой управлять. Мы втроем в охране скачем, никого к карете не подпускаем сурово.

— А дальше как, ваша милость? — интересуется теперь Сульфар.

— Дальше переезжаем в Гальд, добираемся до большой дороги и спокойно едем в Вольные Баронства, это у нас примерно неделю займет по времени. По Баронствам доедем до той стороны Ксанфа и заедем в него, как будто мы из Империи только что приехали. Там остановимся пожить в Варбурге и начнем мой план реализовывать, но про него еще рано вам говорить.

Терек уезжает вперед, мы располагаемся в кустах около дороги и ждем. Народ мимо на телегах и всяких повозках едет на рынок в город, но к позднему утру движение почти прекращается, все, кому туда требуется, уже проехали.

В этот день нам повезло, как я изначально прикидывал, любопытные дворянки не захотели пропускать большой рынок в городе и около одиннадцати часов на дороге показался скачущий на лошади Терек.

— Едут, — шепнул он мне и отдал лошадь Сульфару. — Дружинников так же двое.

Ну, это вообще отлично! Мы и с четырьмя справимся без проблем, но вот потом вязать и контролировать такое количество уже будет сложно. Хорошо, что в королевстве течет такая мирная жизнь, всего двух стражников хватает на сопровождение благородных женщин так далеко от замка.

Скоро она уже не будет казаться такая мирной, когда наше ограбление произойдет.

— Как увидишь, что мы выскочили из кустов и сбили дружинников, так сразу же занимайся кучером, — в который раз я повторяю Сульфару его же действия, потом снова предупреждаю лучниц:

— Остановить карету обязательно, если у Сульфара не получится, то сами вырубайте кучера.

На Сульфара особо стопроцентной надежды все же нет, не факт, что справится, а устраивать погоню за каретой нам никак нельзя. Нужно ее обязательно остановить перед поворотом к озеру, потому что разворачиваться или сдавать задом — хлопотное дело на лесной дороге. Да еще лишние нежелательные свидетели успеют появиться.

Карета должна притормозить на минуту и тут же сразу повернуть к озеру.

— Есть еще кто на дороге? — спрашиваю у наемника.

— Да, повозка крестьянская ползет, карета ее обогнала недавно, но не должны успеть сюда, дворянки быстро едут.

— Ну, с богом! — по привычке сказал я и мы все разбежались по присмотренным местам.

Карета показалась через пять минут, гонит ее кучер и точно, довольно быстро. Сначала пронеслись лошади с каретой мимо нас с Тереком, потом мелькнули лошади охраны, тут мы уже выскочили из кустов и с расстояния в шесть-восемь метров вышибли ментальными ударами дружинников из седел.

Они беззвучно попадали головами в землю, могут, конечно, шею себе свернуть, но тут уже особо не до выбора гуманного, глушим охрану так, как может.

— Все! Дело пошло!

После падения воинов лошади остановились, мы подскочили с Тереком к безвольным телам и принялись вязать им руки за спиной, поглядывая назад и вперед.

Там мелькнула около кареты фигура Сульфара на лошади и лучниц, карета резко остановилась, потом слуга и стражник запихнули за руки и ноги тело кучера в распахнутую им лучницей дверь кареты. Ксита и Фиала с арбалетами в руках угрожают сидящим внутри кареты, потом захлопывают дверь, карета начинает под углом заезжать на лесную дорожку.

Пока Вольчек управляется с транспортом, мы с Тереком помогаем друг другу, закидываем сильно тяжелые тела воинов на холку лошадям, упирая их в высокое седло. Потом запрыгиваем сами, Терек сразу скачет догонять карету, я пока остаюсь посмотреть, не видел ли нас кто-то сейчас, но дорога абсолютно пуста, вскоре сам скачу вслед наемнику.

Через метров пятьсот, уже хорошо скрывшись от дороги, мы догоняем карету, медленно качающуюся на лесной дороге.

— Фу, самое сложное позади, — выдыхаю я, поднимаю шляпу и вытираю пот со лба.

Дворянки ошарашены захватом и пока не решились кричать или пытаться разбежаться, лучницы шагают с арбалетами с обоих сторон кареты, сзади за ней скачет Сульфар в полной готовности пресекать и усмирять, вскоре его догоняем мы с нашим грузом.

— Никого? — спрашивает меня Терек, переживающий, что крестьяне могли приехать совсем не вовремя.

— Чисто, — отвечаю я и обгоняю в подходящем месте саму карету.

— Давай, прямо к домику правь, — говорю Вольчеку.

Пока пленницы и пленники сидят тихо и не пытаются сопротивляться, лучше уехать подальше от наезженной дороги, ведь могут еще начать кричать, когда их вязать начнем.

Через десять минут мы выезжаем на поляну около озера, где я вижу выглянувшего из кустов Фириума.

Показываю ему, чтобы прятал лицо и шел к нам на помощь.

— Карету прямо к домику подгоняй, — это уже Вольчеку, он останавливает ее рядом.

Сначала мы сваливаем воинов с лошадей на землю, они уже пришли в себя, но лежат смирно, хорошо понимая, что ничем помочь своим госпожам теперь не могут со связанными руками и без оружия.

— Теперь этих из кареты на землю, — глухо командую я, как сказал всем, чтобы менять свои голоса, если нужно что-то сказать.

Дворянки и слуги попробовали, конечно, закрыться в своем убежище на колесах, тихонько там воют от ужаса, но кинжал, просунутый в щель дверцы, поднимает засов. Терек распахивает дверцу, я сурово отвешиваю дубинкой по руке кучера, который пытается нам помешать и вытаскиваю его из кареты за шкирку, бросая на траву.

— Остальные — выйти и лежать! Молча! Кто рот откроет — зубов лишится! — страшная такая угроза для молодых дворянок на самом деле. — Это ограбление! Ваши жизни нам не нужны!

Но они не выходят, слуга пытается защищать своих хозяек, получает по голове дубинкой от меня и вскоре лежит рядом с кучером. Потом уже и дворянки в нарядных платьях спускаются на землю, я укладываю их лицом вниз.

— Кто дернется — получит болт! — снова страшным, глухим голосом предупреждаю всех.

После этого облегчаем дружинников от доспехов, слугу и кучера от одежды, отводим в домик и так фиксируем веревками.

Приходит время раздевать самих дворянок, к чему они оказались точно не готовы, поэтому повыли от возмущения, как им и следует.

Но вот платья сняты, опять же в нижнем белье отводим их в домик и там привязываем друг к другу.

— Какие у них красные от злости лица от того, что разбойники их раздели, полапали, видели много чего и даже не надругались, — шепчет мне довольная Фиала.

Ну, дворянки ничего такие, вполне симпатичные блондинки, но до наших подруг явно не дотягивают ни лицом, ни фигурой.

После сбора трофеев Вольчек отгоняет карету подальше, лучницы и слуги заняты драпировкой ее тканью, Терек и Сульфар присматривают за дорогой с обоих сторон. Я пока перегружаю трофеи с повозки в каретные рундуки под сидениями, обитыми настоящим дорогим бархатом.

Одна из девушек замеряет ткань по размерам, вторая режет, слуги ее быстро крепят гвоздиками к поверхности кареты, скрывая красивый зеленый цвет под ярко-синим материалом.

Я пока контролирую сделанное, потом проверяю пленников в домике и как раз вовремя это делаю, во время проверки веревок обнаружил, что руки одной из дворянок уже почти свободны от пут. Обыскал самым тщательным образом обоих и нашел в нижнем белье острый ножик, который дворянки успели спрятать, пока ехали сюда.

После такой находки еще раз тщательно обыскал всех, нашел еще по ножу у обоих слуг и второй дворянки.

— Ну, очень хорошо приготовились, — только и смог себе признаться.

Через час с небольшим карета полностью поменяла масть, если внимательно не присматриваться с близкого расстояния, то никак не заметить, что она покрыта тканью сверху.

— Не даем никому близко свои носы совать к карете! — напоминаю своим.

Сначала отъезжаем по лесной дорожке, потом перекусываем, как следует, перед долгой дорогой. Я переодеваюсь в норрские шмотки и гордо возглавляю караван из одной кареты и одной повозки.

Едем целый день почти без остановок, пара красивых лошадей легко тянет не такую уж и тяжелую карету, только покачивающуюся на ухабах.

Внизу у нее подвеска на цепях натянута, как я смог убедиться, внимательно ее рассмотрев снизу.

К вечеру сворачиваем на дорогу вдоль границы между королевствами и еще пару часов катимся по полной темноте, пока не находим подходящее место для ночлега и приготовления горячего ужина на опушке леса.

— Андер, в вещах дворянок мы нашли много украшений и еще кошель с деньгами, там сто двадцать золотых, — рассказывает мне Фиала.

— Ну, я как-то так примерно и рассчитывал, — отвечаю ей. — С меньшими деньгами благородным госпожам делать в Крумбахе нечего!

Ложимся спать, выставив одного часового, это пока отдохнувшая в пути Ксита остается сторожить наш спокойный сон…

Глава 17

Утром проснулись, закатили повозку в кусты подальше, привязали оставшуюся лошадь к карете и двинулись дальше.

Нужно постоянно одного учителя дворянских манер теперь при девушках держать, а не управлением повозкой его напрягать.

Возиться с продажей тоже не стали, не хотим лишнего внимания привлекать и драгоценное время тратить.

Время для нас теперь — вместо денег необходимый ресурс, и так шикарно хапнули с грабежом на большой дороге.

Ехали вдоль границы половину дня, потом хорошо пообедали и устремились снова в сторону границы между королевствами.

За пару часов до начала сумерек нашли в лесу полянку в стороне от дороги, с трудом завезли на нее полностью разгруженную карету, распрягли лошадей и занялись малярными работами.

Красят все, и прислуга, и лучницы, и стражник, Терек костер развел и еду варит, я охрану обеспечиваю со стороны дороги.

— Хорошо, что краски много взял, — говорит мне Ксита, когда я подошел посмотреть, как дело с покраской идет.

— Она плохо ложится и зеленый цвет едва перекрывает, — показывает она мне виднеющийся зеленый цвет под голубым. — Тут раза два придется покрасить.

— Если не все три, — замечает Вольчек, человек в хозяйственных делах опытный.

— Для этого целое ведро дорогой краски купил, хорошо знаю, что так просто насыщенный цвет перебить не получится.

Краска все-таки натуральная, это тебе не синтетическая современная, тут понимать нужно.

Так что никуда мы поутру не уехали, покрасили и второй раз, и третий еще после обеда, когда краска снова подсохла под жаркими лучами Ариала.

А там уже и до темноты времени немного осталось, мы тут немного обжились на полянке, очаг сложили, лошади с удовольствием траву рвут, каша в котле новая греется. Дорога мимо идет не сильно оживленная, нас вообще никто за густыми деревьями не видит, одного часового держим все время около нее, чтобы любопытствующих заворачивать.

Так что решили не срываться с места, а провести еще одну ночь здесь.

— Лихо ты придумал следы запутать. Жертвы грабежа никого описать не смогут, одна только карета с парой дорогих лошадей в описание попадет. Но мы уже на два дня пути уехали в сторону Гальда, даже с основной дороги свернули, да еще направление два раза поменяли. На столько дорог у барона воинов точно не хватит, чтобы всюду погоню разослать. А пока другие дворяне подключатся, еще день пройдет, да и того, куда уехала зеленая карета, им никто не сможет показать. Была вот и вдруг совсем пропала! — веселится наемник.

— Если не случится чего-то невозможного, то поймать нас точно не смогут, — рассуждает Ксита, вжикая точильным камнем по своему небольшому клинку.

Терек и лучницы очень довольны случившимся эксом. Если и не срастется у Андера с замками и владениями, как он рассчитывает, то такую богатую карету и пару дорогих лошадей можно хорошо продать.

— Опять на много времени денег хватит, — добавляет наемник. — Платья опять же дорогие, пара отличных лошадей из-под стражи, их оружие и броня, все с хорошим толком прибрали.

Простые такие надежды очень простого наемника сильно не напрягаться, а просто есть вкусно и спать сладко.

Но, я так не думаю, хапнули мы, конечно, трофеев очень хорошо. Как я и говорил, на пару тысяч золотых минимум, но это не для нас такие цены, для таких немного непонятных личностей. Если продавать, то и за половину цены не продадим, ладно, с кольчугами и оружием все более-менее понятно, со своих погибших товарищей осталось добро.

Или даже совсем с чужих недругов? Кому какое дело?

А вот как объяснить у нас наличие дорогой кареты и пару ухоженных лошадей к ней?

Такое добро на рынке не продашь, этим только некоторые, особо шарящие в дворянских потребностях, купцы торгуют.

А у них все такие изделия наперечет, да еще быстро обнаружат под голубой краской зеленую, вспомнят про громкое ограбление около Крумбаха, вот и дело с серьезным обвинением сразу же состряпается.

Явно, что кого-то ограбили из благородного сословия, а такие слухи про нападение около Крумбаха быстро по королевству разойдутся, во все дворянские уши обязательно попадут.

Это или в Баронствах продавать уже перекрашенную, или в саму Империю ехать, где разбойников тоже очень не любят.

И еще женские платья с остальным добром для благородных? Явно, что нечестным путем все добро получено, пусть даже почти настоящий благородный норр возглавляет процессию.

Так что используем только для себя наши новые приобретения по заранее утвержденному плану.

Я за эти почти две недели нормально себя научился благородным норром держать, с конем подружился, прямо внешне слился со своим предшественником. Замечаний мне слуги почти не делают, но предупреждают, что не стоит мне по душам с дворянами общаться, все равно где-нибудь да проколюсь в разговоре.

— Выступайте таким неразговорчивым и не слишком обходительным дворянином, чтобы никто к вам с расспросами не лез. Этаким букой и постоянно всем недовольным человеком, — советуют мне Вольчек и Фириум.

Ну, теперь они учат ходить, правильно дышать высокой грудью и слегка улыбаться наших красавиц, занимаются этим делом очень серьезно и с большой любовью к предмету.

Хотят все же обрести постоянное место для жизни и стараются выполнять мой примерный план. Чтобы не мотаться в повозках все время, а иметь свою настоящую кровать со свежим бельем в своей только комнате.

Ну и еще сочных девок из прислуги в этой самой кровати.

За три покраски и три слоя краски карета стала выглядеть очень даже красиво, уже вечером второго дня Вольчек с Фириумом нанесли кисточками примерный герб рода Альфирил, какая-то гора и сидящий на ней орел.

Получилось довольно схематично, зато я узнал историю своего нового рода и что обозначает именно его герб.

Эту же лекцию прослушали лучницы, потом слуги занялись Фиалой, а Ксита отправилась стоять свое время в дозоре.

Ранним утром следующего дня мы двинулись в путь на ярко-голубой карете и к вечеру без всяких проблем добрались до границы между королевствами. Там нас никто не ждет, просто сдвинули в сторону лежащее на дороге бревно и заехали снова в Гальд. До постоялого двора снова не успели добраться, поэтому заночевали на природе.

За три дня Вольчек с Фириумом немного подтянули по дворянскому этикету Фиалу, Ксита пока отстает от нее в учебе.

— Ваша милость, нам бы остановиться на хорошем постоялом дворе. Я уложу госпоже Фиале волосы, как принято у благородных, я умею такое, — тихонько говорит мне Вольчек.

— А почему одной Фиале? А Ксите? — удивляюсь я.

— Ну, госпожа Фиала уже готова выступать благородной дамой по своему виду, а ее сестра не очень. Да еще ее грубый голос прямо не дает представить ее такой же дамой, — откровенно говорит мне Вольчек. — Давайте ее пока использовать в качестве служанки для Фиалы. Благородная женщина или девушка не может путешествовать только с одними слугами мужского рода, у нее должна быть своя личная служанка для всяких женских дел.

Задумавшись, я признаю правильность предложения слуги.

— Так и поступим, нам же проще. Служанка обязательно должна быть в дороге, а сестры немного отличаются друг от друга внешностью. Тогда Фиалу оденем в богатое платье, которых у нас теперь есть два, а Кситу в те, которые купили в Крумбахе, как бы бывшие платья ее госпожи.

Ксита в итоге немного поворчала, но быстро согласилась играть служанку у своей родной сестры.

— Мне же проще!

Я понимаю, что сестер придется все же использовать обоих в этих мутных делах со свадьбами, поэтому Ксите придется добавить побольше РЕГЕНЕРАЦИИ и ЭНЕРГИИ, которые у нее на очень невысоком уровне.

Что сразу и делаю, объясняя свой поступок тем, что необходимо ей поправить все-таки голос. Поэтому теперь у меня в СИСТЕМЕ такие показатели:

МЕНТАЛЬНАЯ СИЛА — 2/216

уровень 24/216

ВНУШЕНИЕ — 1/216

уровень 24/216

ЭНЕРГИЯ — 1/216

уровень 9/216

ФИЗИЧЕСКАЯ СИЛА — 1/216

уровень 16/216

РЕГЕНЕРАЦИЯ — 1/216

уровень 10/216

ПОЗНАНИЕ — 1/216

уровень 36/216

У Фиалы значения умений повыше, чем у сестры, после той смерти молодого норра, а остальным Обращенным я пока ничего не добавляю, кроме единицы ЭНЕРГИИ каждому.

Пусть правильно понимают, что своими единицами умений Обративший по всем Обращенным раскидываться вообще не собирается, теперь пусть сами взбивают молоко в крынке.

На следующий вечер мы добрались до большой дороги, идущей через весь Гальд, где остановились на ночлег уже в хорошем постоялом дворе. Фиала приехала туда уже одетая, как настоящая дворянка, мы даже не стали заказывать еду в комнаты, а спустились в общий зал таверны, чтобы она постепенно привыкала чувствоваться себя везде благородной.

Когда, конечно, убедились, что других благородных в зале таверны нет.

Теперь слуги тихонько подсказывают, как ей себя вести со всеми этими дворянскими условностями, ехидная Ксита посмеивается над сестрой, но тоже греет уши и запоминает всякие сложности со столовыми приборами, где их нужно держать и в какой очередности пользоваться.

— Ваша милость, я так путаюсь со всеми этими делами, — тихонько жалуется мне девушка, правильно меня, впрочем, называя даже наедине, положив мне голову на грудь.

Это когда мы растянулись на кровати с настоящим бельем после всяких вкусных физических упражнений.

— Ничего, так раз десять пообедаешь и столько же поужинаешь, да еще каждое утро будешь манерно здешний чай пить, так что запомнишь основы благородного воспитания за столом. Ну, не будешь сразу пугать благородных женихов теми замашками, которых нахваталась, живя с наемниками в лесу. Нам тут с неделю ехать по Гальду и по Вольным Баронствам тоже с неделю, ночевать будем под крышей и обедать станем постоянно в тавернах.

— Ты уверен, что нам это нужно? — робко интересуется Фиала. — Становиться баронами и баронессами?

— Абсолютно, моя милая, не переживай. У меня все продумано, а ты такая невозможная красотка в этом платье, что тебя с руками тут же оторвут. С нашими умениями нужно стремиться на самый верх местной жизни, а это в любом случае значит придется пробиваться в благородное общество. Здесь все, поля, леса, дороги, крестьяне, замки и усадьбы — принадлежит благородному сословию. Только так мы может сделать свою жизнь успешной и богатой, да еще оставить ее своим же будущим детям.

Услышав про наших детей, девушка надолго замолчала, я уже почти уснул, как услышал ее робкий вопрос:

— Ты хочешь их дворянами воспитывать?

Но уже ничего не ответил, просто провалился в сон.

Так началось наше новое путешествие по королевству Гальд и шло оно по возможности приятно четыре дня.

Мы с Фиалой все увереннее цепляемся за свое благородное происхождение, учимся и вникаем во всякие мелочи, которые обязаны знать дворяне за столом и в разговоре. Вольчек и Фириум все меньше делают замечаний, меняются в роли кучера по очереди, радуясь, что здоровье больше не подводит.

Я здороваюсь с довольно бывалым видом со встречными дворянами, иногда мы сидим в трактирах и тавернах рядом с ними, стараясь побольше закрывать нашу новую дворянку от чужих проницательных взглядов. Сам-то я ловко пользуюсь местными приборами и уверенно нарезаю любое мясо своим красивым кинжалом, мне с этим делом гораздо проще все получается, как человеку из развитого будущего.

Но с имперским норром, постоянно демонстрирующим свой наглый взгляд, местные дворяне вступать в диалог тоже особо не хотят, чего я и добиваюсь изо всех сил.

Да и общая репутация у этой части дворянского народонаселения соответствующая, довольно негативная в обоих королевствах.

Зато красивую девушку с уложенными волосами и в богатом платье рассматривают с большим удовольствием, поэтому приходится мне постоянно выдвигать свою челюсть с самым задиристым видом.

Ксита в роли прислуги вообще очень хороша, и платья на ней сидят прекрасно, и ведет себя очень правильно, хлопочет над сестренкой, как наседка постоянно.

Так и ехали бы без проблем до границы, карета на цепях умеренно покачивается на хорошей дороге, Терек и Сульвар дремлют в седле, как уже самые опытные воины, а я посматриваю вперед и назад постоянно.

Что-то мне обещает из необычного мое ПОЗНАНИЕ, но вот что именно — не очень понятно.

Глава 18

ПОЗНАНИЕ меня не обмануло, случилась все-таки неприятная встреча, причем, могла бы она остаться даже приятной.

Но излишне хорошая память одного служивого, примечательная внешность Терека и неготовность быстро соображать одного их наших товарищей превратила ее окончательно в кровавую бойню.

Ну, на самом деле ничего такого опасного не случилось, если для нас.

Мы уже подумывали о сытном обеде и отдыхе после него на каком-нибудь тихом месте в тенечке около дороги.

Даже думать уже забыли, что нас могут еще искать в Гальде, ведь уже почти месяц прошел с того дня, как мы совсем исчезли из вида. Ведь уже четыре с половиной дня спокойно катимся по дорогам Гальда и никто нами не интересуется особо.

Столько всего после этого у нас самих произошло, что оказалось очень удивительно узнать о все еще неутомимо продолжающемся поиске преступной банды.

Ну, это я точно не знаю доподлинно, нашли потом наши следы сразу после схватки на Холме, или где-то смогли опознать какие-то свидетели нашу команду, но поиски все так же активно продолжаются.

Загонщики надеются, что мы все еще прячемся где-то на территории королевства, как очень глупые разбойники.

Только мы теперь совсем не те четверо наемников, да еще едем в другом абсолютно составе, правда, все так же в сторону Вольных Баронств.

Окрестности стали тоже сильно меняться вокруг, мы уже въезжаем в не очень населенное предграничье, вокруг снова одни елки и сосны, много свободной земли и встречные-поперечные далеко не каждый час попадаются нам на встречу.

И тут вдруг с какого-то бокового проезда из глубины леса на нашу команду выскакивает шестерка всадников!

Впереди дворянин на выделяющемся своей статью коне, за ним еще пять воинов, все в кольчугах и даже шлемах на головах!

Я бы понял, если нас точно опознали, как тех бандитов, так ведь нет, это просто такое бряцанье мускулами и явное хвастовство:

— Ах, посмотрите, какие мы тут настоящие воины! Как мы ловко на вас наскочили! Не ждали ведь!

Наши все встрепенулись и остановились, не понимая, как действовать сейчас. Ведь такой резкий рывок в нашу сторону говорит о явной враждебности намерений непонятных гостей.

Только луки не собраны и арбалеты не натянуты, а так бы я скомандовал сразу стрелять, без особых раздумий.

Но, совсем сближаться чужаки не стали, все же понимают, что могут нарваться на вооруженный прием. Не принято вообще так появляться и лезть в гущу другого строя, это определенный вызов, можно потом получить по голове с большими основаниями.

Однако их шестеро, а нас всего трое воинов, так что правилами приличия удалой лесной барон немного пренебрег.

Увидел совсем новых, незнакомых людей на дороге из засады и рванул показать свою молодецкую удаль.

— Барон Вигердил! — представился он мне с пяти метров и поднял руку, останавливая своих всадников.

— Норр Альфарил! — махнул я тоже привычно в ответ. — Что за нужда, барон, появляться так внезапно? И пугать мирных путников?

— Ищем преступников, норр. Вы, наверно, ничего не знаете из жизни нашего королевства?

— Не очень. Мы едем из Ксанфа в Баронства, поэтому точно не в курсе ваших дел, — отвечаю я, а сам уже хорошо понимаю, кого это тут барон со своими людьми поджидает.

— Вы не встречали таких наемников-преступников? Два мужика, один такой здоровый, один самый обычный? Две красивые наемницы с луками, чернявые такие по внешности?

Чернявые у нас в карете катятся, только они уже с виду никакие не лучницы-наемницы.

Так, это он мою милость обычной обозвал, что ли, лесной неучтивый гаденыш?

Лучницы наши теперь неузнаваемые совсем, да еще в карете сидят, слышат наш разговор и, наверно, уже арбалет натягивают вместе с Фириумом. Терек неподвижным взглядом сканирует противников, а Сульфар, наоборот, смотрит очень удивленно на появившихся воинов.

Он же, наверняка, еще не сопоставил нас тогда со словесным портретом сейчас и определенно может сделать какую-то явную глупость.

— Может и встречали, — отвечаю я, немного подумав. — А что вообще готовы заказчики заплатить за их головы?

Тоже интересная такая информация для самих себя, насколько мы потянем в золотой монете?

— Встречали! Где? — тут же приблизился ко мне барон.

Зато его правая рука как-то странно внимательно разглядывает Терека. Наемник у нас довольно приметный мужчина сам по себе, лицо такое своеобразное у него, на медвежью морду похоже и пара заметных шрамов на нем тоже имеется.

Так что, если его тщательно описали наблюдательному человеку, то возможно случится реальное опознание.

Или где-то этот бдительный воин даже пересекался когда-то давно с нашим наемником, а теперь пытается понять, тот самый это наемник или все же не тот.

Правда, новый антураж нашей команды, дворянин во главе каравана и самая настоящая дорогущая карета явно намекают, что таких похожих на медведей мужиков с оружием много может ездить по дорогам Гальда.

Или он к нам в одиночку только недавно прибился?

— Так что дают за помощь в поимке преступников, барон Вигердил? — я явно показываю, что мне требуется информация о награде.

— За поимку бандитов или важную помощь в их обнаружении благородное сообщество королевства установило премию в тысячу двести золотых! — приходится все же назвать барону сумму.

Терек даже присвистнул от удивления своей сильно выросшей стоимостью.

Теперь понятно, чего он здесь рыскает со своей дружиной, деньги для захудалого окраинного барона и правда огромные, а противник не так опасен, всего-то пара всегда трусливых наемников и пара смазливых девок с ними.

С которыми можно славно повеселиться, ведь совсем целыми они властям не требуются.

— Так это живыми или мертвыми? А за мертвых сколько заплатят? — интересуюсь я, пытаясь придумать, куда подальше с поиском отправить ретивого барона.

Рассказать про таверну в дне пути, где я будто видел пару красивых девок с луками? Или про опушку леса, на которой я их очень хорошо так рассмотрел в паре дней пути назад?

Хорошо было бы так подшутить над бароном и его дружинниками, отправить их искать незнамо кого в далекие дали.

А не хрен тут рыскать в поисках нас же самих и пугать своей глупой прытью проезжающих мирных людей!

Но, отправить ретивого дворянина не получилось сразу, опытный такой воин с серьгой наемника в ухе тронул коня и приблизившись с правой стороны к барону, что-то шепнул ему на ухо.

— Опасность! — тут же передал я мысленно Тереку. — Тебя могут опознать!

— Да, знакомая рожа вроде! — так же ответил он мне.

Арбалетчика или лучника в отряде барона нет, видно, что бедный он довольно, те же мечи только у него и его помощника имеются, остальные воины все с копьями. Поэтому и мечтает схватить лично наемников-бандитов, подло покусившихся на жизнь сами знаете кого! Первого советника короля, пусть и в отставке!

Но все же в шламах и кольчугах воины, что для нас совсем интересно.

Теперь барон тоже насторожился, не стал мне ничего отвечать, а сам спросил:

— Скажите, норр. Вы этого рослого воина давно знаете? — и сам на Терека нагло так кивает.

Понятно, опознали моего наемника, теперь даже если отболтаемся, то отпускать живыми барона с дружиной нельзя.

Никак нельзя, слишком много они уже увидели.

Вдруг решат еще раз догнать потом и вообще начнут болтать про карету дорогую, очень приметную ярко-голубого цвета и красоты здесь невиданной. Нам такой след за своей спиной совсем не требуется, придется сейчас решать назревающую проблему.

То есть уже совсем созревшую, как на мой взгляд.

А все проблемы на этой безлюдной дороге решаются только так, бритвой по горлу — и в соседний лес валяться в перегное, удобряя собой растущие елки и радуя местных волков.

Но я пока хладнокровно тяну время:

— Два года он при мне, барон Вигердил! С лучшей стороны только знаю Квартума!

Громко так всем говорю, чтобы наши поняли, как теперь называть Терека при посторонних.

Но тут открывается дверь кареты и низкий голос Кситы спрашивает совсем не в тему:

— Терек, что там у вас случилось? Госпожа спрашивает, почему стоим?

Да, вот уж Ксита нам подыграла так подыграла…

После этого остается только развести руками, типа, приплыли.

— Да, это он, тот Терек! — кричит помощник барона и тут же тащит меч из ножен.

Барон тоже подал коня вперед совсем агрессивно уже, но вытащить ничего не успевает, теряет сознание от ментального удара и валится на дорогу.

За ним летит вниз его помощник, там уже мы с Тереком вместе подаем лошадей вперед и с комфортного расстояние вырубаем из сознания оставшихся дружинников.

Когда они все упали, а лошади отбежали в сторону, я сразу угощаю плюхой злобного коня барона, чтобы не пытался кусаться и отдаю приказания:

— Все сюда! Вас шестеро и их тоже шестеро! Учимся бить по сознанию своей ментальной силой! Пока без памяти лежат, раздеваем воинов, снимаем пояса, одежду и обувь! Как пришли в себя, снова удар по голове! Начали!

Пока все наши тупят, я смотрю вокруг, ни видно ли какой повозки с высоты коня, свидетели вскоре случившейся тут бойни нам совсем ни к чему. А эти теперь явные бедолаги, оказавшиеся слишком наблюдательными не в том месте и не в то время, все равно неизбежно умрут.

— Терек, стаскивай их поближе, чтобы ты троих сам контролировал, и я за тремя мог с коня присмотреть! Пришло время учебы! Каждый из вас должен освоить ментальный удар! Пока есть такая возможность!

У Терека, Фиалы в богатом платье дело хорошо идет, они уже умеют это действо, а у остальных слабенько пока получается. Наши теперь пленники приходят в себя от того, что их раздевают, пытаются сопротивляться, хватать за руки, но получают от меня или Терека снова по голове и опять оказываются без сознания.

Через минут десять сплошной суеты напавшие на нас воины раздеты вместе с бароном до нижнего белья, новички немного прокачались в ментальных ударах, поэтому пора заканчивать веселье.

— Так, теперь, кто готов убить своего врага, приступайте к делу, дорога тут песчаная, кровь быстро впитается! Умели бы вы брать под контроль, отвели бы подальше в лес, но это вам пока рано пробовать! Еще убегут от вас!

Убивать пусть и врагов, но сейчас уже беспомощных людей, прислуга совсем не готова, зато лучницы, наемник и даже Сульфар не мешкают. Да и я не тяну, только облегчаю себе хлопоты, привожу в сознание и беру под управление самого барона, отвожу его босого в лес подальше, оставив Терека присматривать за всем остальным.

Приходится барону ответить на несколько интересующих меня вопросов:

— Кто еще на этой дороге нас ищет?

— Никого больше, это мне очень деньги за награду нужны.

— Сколько ехать до границы с Баронствами?

— Полтора дня.

— Где остальные?

Барон отвечает, что еще четверо стражников отправлены прочесывать следующую дорогу, не такую накатанную.

— А в какую сторону отправлены?

— Туда! — показывает барон рукой, это значит, что в сторону Ксанфа уехали последние воины барона.

— Не повезло тебе, барон Вигердил! Не на тех нарвался! Кто у тебя еще остался из дружины? — задаю интересующий меня вопрос. — И где они сейчас?

— В замке четверо, больше воинов нет.

Ну, вроде все узнал, пришло время прощаться, времени лишнего на разговоры нет совсем.

— Прощай, барон Вигердил! — и я пробиваю ему горло копьем кого-то из его людей.

Это удобнее и не нужно потом меч от крови чистить.

Потом обязательный ритуал над телом умирающего, и я возвращаюсь обратно на дорогу, чтобы увести последнего дружинника в лес, именно туда, где уже остывает тело его барона.

Делаю свой ритуал, уже ничего не спрашивая бедолагу.

Потом возвращаюсь и говорю:

— Вам придется утащить тела подальше отсюда. Туда, где я своих оставил в яме. Я пока занимаюсь наблюдением!

Запрыгиваю на коня и проверяю обе стороны дороги, даже проехался с половину километра хорошим галопом, чтобы проверить оставшийся позади поворот дороги, но там за ним никого нет.

Терек с Сульфаром утаскивают тела с помощью своих лошадей и длинных веревок, пара ходок и на дороге остаются только кучи одежды, оружия и тючков, привязанных к седлам перепуганных кровью трофейных лошадей.

— Терек, этот красавец теперь твой! — показываю я на баронского коня.

— Понятное дело! — он сразу занимается воспитанием норовистого жеребца, но опыт наемника позволяет и не таких зверей брать под свое управление.

Опыт наемника и ментальные плюхи по голове строптивого зверюги.

— Сульфар, Вольчек и Фириум, места в карете уже нет, так что складывайте всю одежду, оружие и прочее добро на плащи. Заворачивайте и вяжите тюки, потом вешайте на трофейных лошадей, — приказываю своим людям.

— Ваша милость! А что с лошадьми делать будем? — спрашивает Сульфар.

— Понятно, что именно будем делать. Снимаем лишние седла и их тоже вешаем на навьюченных лошадей. Не здесь же их оставлять, не такие мы звери.

Ну, насчет зверей — это еще вопрос такой, но никакого другого понятного выхода у нас не оказалось. Только совсем бесследное исчезновение до последнего воина случайно перехватившего нас баронского отряда.

Потом еще хлопот на целый час, не все лошади сразу даются, приходится их уже мне успокаивать хлопками по сознанию. Наконец все движимое и недвижимое имущество собрано, а мы устремляемся дальше, оставив за своей спиной хорошо натоптанную в этом месте дорогу.

За эти полтора часа сражений и разборок со сборами никто так и не проехал мимо, но две привязанные за каретой лошадки плюс еще три за Тереком и три за Сульфаром на длинном поводу показывают, что недавно кому-то заметно так не повезло в этой суровой жизни.

А вот нам именно так здорово повезло, что больше не нашлось никаких свидетелей нашей встречи с отрядом барона Вигердила.

И что вы думаете, мое ПОЗНАНИЕ что-то такое снова подсказывает, что случится еще одна встреча.

— Черт! Терек, этот сказал, что у него еще один отряд из четырех воинов проверяет параллельную дорогу в том направлении! Могут на нас выскочить!

— Куда же нам столько лошадей девать? — ругается наемник, совсем не переживающий за нашу судьбу.

Отряд из четырех дружинников все же появился уже за нами с какой-то лесной дорожки за час перед сумерками. Еще донжон не очень далекого замка едва виден за деревьями, понятно, что это осиротевшее владение барона Вигердила.

Какое-то время они вертелись на своих лошадях, думая, что сейчас делать, скакать навстречу барону, как наверняка уговорено или тут же догнать нас и расспросить на всякий случай про ужасных разбойников.

Выбрали все же догонять, поэтому я сразу перемещаюсь в хвост каравана и зову Терека с Сульфаром за собой.

— Нет смысла с ними долго разговаривать, они сразу своих лошадей опознают, если мимо них поедут! Да и этого красавца не пропустят, — хлопает по шее усмиренного рыцарского коня Терек.

— Да понятно вообще! — и я трогаю своего коня вперед, навстречу догоняющим воинам.

С верхнего этажа донжона нас точно не рассмотреть, это его купол видно отсюда, но вряд ли именно там сейчас сидит наблюдатель, когда в замке осталось всего четыре воина. Стоят на воротах и стене по очереди, больше у них сил ни на что не хватит.

Первый из дружинников успел узнать коня своего барона, даже прокричал об этом остальным, но все они одинаково послушно вывалились из седел на дорогу на полном скаку. Опять небольшая тренировка для моих людей, потом я увожу по очереди всех в лес, где оставляю лежать на краю болота в нижнем белье.

Пора мне как можно сильнее набрать энергии, нужно будет немного передать лучницам и слугам, лучше иметь всех своих людей побольше прокачанными.

У этих воинов на себе не нашлось ни одной кольчуги и ни одного меча, явно, что не самая боевая часть бывшей баронской дружины.

Оставшийся час до темноты мы быстро едем, таща за собой уже целый табун трофейных лошадей, но никого не встречаем и встаем на ночлег, не так далеко отъехав от места гибели второго отряда баронской стражи.

— Что с лошадьми будем делать? — спрашивает Терек, готовясь заниматься ими первым делом.

Пока слуги и лучницы готовят ужин, собирают дрова и делят время ночного дежурства между собой.

— Да что с ними сделаешь, только продать можно дешево. Тащить за собой такой табун — опасно, сразу все свяжут нашу карету с пропавшей неизвестно где дружиной барона Вигердила. И если найдутся мстители, то они нас легко отследят аж до самого Варбурга по такому заметному следу, как табун лошадей и ярко-голубая карета.

Поэтому рано утром Терек, Сульфар и Фириум уезжают дальше, за каждым в поводу идет по две лошади.

— Почем их продавать? — спрашивает меня наемник.

— Да по двадцать золотых, это очень дешево. За седло и сбрую тоже пятерку проси, это раза в четыре дешевле нормальной цены.

Всадники исчезают в еще полутьме, им нужно побыстрее выбраться из местности, где приметного нового коня Терека узнает каждая служивая собака.

— Бей сразу, не позволяй вас окружить или заговорить разговорами! — говорю я наемнику напоследок.

Мы же остаемся совсем приличными людьми при карете, к которой сзади привязаны две сильно навьюченные лошади.

Я снова впереди, Вольчек управляет каретой, Ксита с Фиалой едут, постоянно держа пару арбалетов заряженными.

Мало ли какие еще найдутся охотники за нашими головами?

Больно уж сумма награды солидная озвучена дворянством всего королевства.

Но наш путь нигде не встречает осложнений, мы спокойно едем до самого вечера и уже на границе с Вольными Баронствами останавливаемся на ночлег на постоялом дворе. Вольчек спит в карете, доверху загруженной трофеями, мы с Кситой и Фиалой в своей комнате.

В ночи появляется Фириум на лошади, его прислал Терек.

— Все отлично, ваша милость! — докладывает он мне, жадно хлебая похлебку за столом трактира. — Продал я крестьянам и лесорубам шестерых лошадей. Господин Терек и Сульфар не сильны по торговой теме, поэтому я взял торговлю на себя. По двадцать две монеты отдал каждую лошадь и сбрую по восемь, не стал совсем по цене падать.

— Молодец, Фириум, что решил эту проблему. Выдам тебе премию и ЭНЕРГИЮ увеличу после ужина, — обещаю я мужику.

— Где они сейчас?

— Недалеко в кустах ночуют, господин Терек понимает, что коня баронского нельзя рядом с каретой светить.

Да, это точно, тут на пару дней пути каждый дворянин и стражник его сразу узнает.

— Вы завтра с утра выезжайте в Баронства, он вас к обеду догонит. Там как раз дорога есть, вдоль границы Гальда идет в Ксанф, он будет на повороте нас уже ждать.

Ну и отлично, лишних сто восемьдесят золотых пришло, выдам пару десятков всем своим людям на премии. Еще четыре лучших лошади остаются с нами, куча трофеев помогут и дальше жить в свое удовольствие.

— Так что на этом наша история в Гальде совсем закончилась. Мы встретились с Тереком и Сульфаром в месте, где договорились и дальше поехали по Вольным Баронствам без особых приключений. Случилась пара непоняток с местными жителями, но мы все порешали без кровопролития. Пришлось еще в одном месте карету ремонтировать, от плохой дороги пара цепей разошлись, но местный кузнец справился с этой проблемой, — уже утомленно рассказывает граф Варбург.

— Прошу простить, норр Вестенил, сегодня весь день с раннего утра в пути, хотел побыстрее до Варбурга добраться.

— Очень вас понимаю, граф! Да и время уже позднее. Не против, если я утром сразу на завтрак загляну, — отвечаю я.

— Отлично будет. Вместе позавтракаем, а потом я приглашаю вас в поездку по моим владениям. Посмотрите мои кузницы, мастерские и отметите, что тут можно поменять в лучшую сторону, — тяжело поднимается со стула граф.

— С удовольствием, граф Варбург! — я тоже вскочил, немного зашатавшись от тех бутылок очень вкусного вина.

— Надеюсь, мы теперь навсегда вместе, норр Вестенил? — так просто граф спрашивает меня про очень важное в нашей жизни событие.

— Навсегда, граф! Тут даже думать не о чем! — я прощаюсь с графом и спешу в свой дом.

Теперь бы нормально уснуть этой ночью, всякие мысли и идеи меня явно переполняют насчет нашего совместного будущего.

— Надо же, так встретиться в чужом мире двум парням из одного подвала!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Электрик. Книга 2

Content

Электрик. Книга 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Nota bene