Джулия Диа

Месть озлобленной души

Месть, как огонь, сжигает не только врага, но и душу мстителя.

Она затмевает разум, окутывает сердце тьмой, делая его холодным и жестоким.

В поисках мести мы часто теряем себя на пути к возмездию.

© Джулия Диа, текст

© uminoko, иллюстрация на обложке

© В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Плейлист

1. 2WEI, Edda Hayes – Burn

2. Asking Alexandria – Here I Am

3. Brooke, Tommee Profitt – Can’t Help Falling In Love

4. Chxrlotte – Don’t save me

5. Echos – Saints

6. Egzod & Maestro Chives – Royalty

7. Fleurie, Tommee Profitt – Sound Of War

8. Hidden Citizens – Heroes Fall

9. Neoni – Paranoia

10. Neoni & burnboy – Champion

11. NF – Intro

12. NF – Can You Hold Me (Feat. Britt Nicole)

13. Nightcore, 2WEI – Warriors

14. Svrcina ft. Hidden Citizens – Here We Stand

15. Svrcina – Meet Me on the Battlefield

16. XOV–Lucifer

Пролог

Когда деловые переговоры подошли к концу, тяжелая рука опустилась на плечо друга и успокаивающе похлопала.

– Спасибо, – произнес мужчина полушепотом, – без тебя моя жизнь покатилась бы ко всем чертям… – Он поднял усталый взгляд на своего собеседника.

– Да брось, – ответил второй, присаживаясь напротив, – ты же мне как брат, и твоя семья мне не чужая. «Несмотря ни на что», помнишь? – Он подмигнул и поднял руку, указывая взглядом на надпись, выгравированную на их кожаных браслетах.

– Всегда мечтал о таком брате. – Тень улыбки коснулась грустного лица, хотя глаза не выражали ничего, кроме пустоты.

Мужчина смотрел в одну точку и не верил в происходящее: друг выдернул из ямы, сделав невозможное. По сути чужой человек спас не только его бизнес, но и честь семьи, и если бы не он, то многолетний труд и сбывшаяся мечта сгорели бы синим пламенем. И осталась бы только горстка пепла.

– Я не смогу расплатиться с тобой до конца жизни…

– Мне от тебя ничего не нужно, ты же знаешь! Для родных людей ничего не жалко!

В кабинете, где недавно проходила деловая встреча, повисла тишина. Мужчины погрузились в свои мысли, однако долгое молчание было нарушено неожиданным предложением:

– А мы ведь можем по-настоящему породниться, – с улыбкой произнес один из них, – ты же этого тоже хочешь?

– Еще спрашиваешь?!

– Есть идея! Доставай ручку и бумагу.

Брендон Милтон судорожно вздохнул и прикрыл глаза.

– Ты думаешь, он уничтожил тот документ? Не будь глупцом! – Надрывный голос жены рикошетом отскакивал от стены кабинета и бил точно по ушным перепонкам.

– Я уверен в его порядочности, ведь решение было обоюдным, – пытаясь сдержать себя в руках, ответил мужчина.

– Ты обязан был удостовериться! – Женский визг уже отдавался болью в висках…

– Как? – сквозь зубы произнес с нажимом ее супруг, постепенно повышая голос, уже теряя контроль: – Скажи мне! Надо было стоять над душой или требовать доказательств?! Я верил ему, несмотря на все дерьмо, что случилось между нами! Франко был моим лучшим другом!

Краснея от гнева, он в порыве ярости стукнул ладонью по столу, выказывая свое отношение к дальнейшему разговору. Женщина, не выдержав гнетущей обстановки, вылетела из кабинета, громко хлопнув дверью.

Хозяин дома заставил себя дышать глубоко, приводя мысли в порядок и пытаясь хоть немного успокоить нервы. Но у него ничего не получалось, а сильный стресс лишил всяческих сил, так что Брендон упал в свое кресло, массируя трясущиеся колени. Рассеянным взглядом он блуждал по поверхности рабочего стола, будто ища подсказки, но смог сфокусировать его лишь на мини-баре в виде настольного глобуса. Его подарили на юбилей дочь с зятем. Сначала Милтон потянулся к крышке бара, чтобы достать стакан и бутылку, но мгновенно передумал. Открыл верхний ящик, откуда достал фотографию молодой девушки.

– Ты достаточно натерпелась, милая, а тут еще я проблем подкинул… Надеюсь, все образуется, и моя ошибка не выйдет боком. Прости меня…

Глава 1

Возрождение пустоты

Португалия, провинция Минью

Огромная вилла на побережье Атлантического океана находилась в достаточно живописной местности. Окружающий пейзаж настолько завораживал, что по договоренности некоторые экскурсионные агентства водили сюда группы туристов. Но это место славилось не только видами, но и виноградными плантациями, а семья, проживающая здесь, была виноделами, знаменитыми как на родине, так и за рубежом.

Однако в этот день было не до любования виноградниками. Яркие краски спрятались за трауром: умер глава семейства, любимый муж и отец. Его уважали многие и почитали в каждом доме провинции Минью. Его не боялись и к нему всегда приходили за советом. Он нес в себе внутренний свет и любовь, которыми стремился поделиться с нуждающимися.

Его смерть отозвалась неизбывным горем в сердце каждого, кто его знал, поэтому проводить усопшего в последний путь пришло достаточно много народу. Количество людей не уменьшилось после посещения церкви и даже крематория: все считали своим долгом поддержать вдову, следуя за ней буквально по пятам.

Однако ее сын желал тишины. Ему хотелось в полной мере отдаться своим чувствам, пробуя горький вкус потери, непролитых слез, и на данный момент его эти гости раздражали… Все смелее стали звучать вопросы о дальнейшей судьбе плантации. Нет ли в планах продажи дома или переезда в более скромное место? Каждый человек словно снял маску, выставляя напоказ истинное лицо. Лицемеры – вот кем они были в глазах молодого человека. Ему казалось, что их сочувствие наигранно, а в голове давно шел подсчет прибыли от покупки виноградников. Отец не заслужил себе такого окружения, получал от них всех только потребительское отношение, однако душа покойного Франко Мартинеса была настолько чиста, что он просто не замечал очевидного.

Кончина отца перевернула мировоззрение Мигеля, и теперь он на все смотрел под другим углом. Жизнь превратилась в черно-белое пятно, звук замедлился, реакция стала заторможенной, и теперь парень искренне ненавидел жить. Нужен был толчок, мотивирующий импульс, ибо все теряло смысл – с каждой минутой это ощущалось острее, ведь отец ему был и другом, и опорой, и утешением, и рукой помощи. Для сына он был всем…

Среди толпы Мигель заметил свою мать с незнакомцем в деловом костюме. Они стояли в дальнем угла гостиной и о чем-то разговаривали. Казалось бы, обычная ситуация: очередной гость успокаивал безутешную, убитую горем вдову, но взгляд парня уцепился за небольшой конверт, который тот вложил ей в руки.

Любопытство, как глоток свежего воздуха, побудило дернуться в их сторону, однако мать сама развернулась к сыну. Бледное безжизненное лицо, лишенное эмоций; пустой взгляд и тусклые глаза, в которых меркли даже блики света, – так выглядела боль от утраты любимого человека. Мигель прочувствовал эту боль собственной кожей еще в отпевальне, где они провели всю ночь перед службой. Лишь там пришло осознание, что отца больше нет. Но матери он не верил… много ли надо для игры на публике?

Женщина подошла к урне с прахом и положила в него конверт, после чего дрожащими руками закрыла крышку. Внимательно следя за действиями матери, Мигель поймал себя на мысли, что просто обязан узнать, о чем это письмо. А также узнать, кто этот мужчина, ведь он не раз встречал это лицо в газетных статьях.

В рабочем кабинете виллы словно остановилось время, и складывалось впечатление, будто старый хозяин только что покинул помещение. В воздухе до сих пор витала аура его присутствия, ведь сюда никто так ни разу и не осмелился войти за последние дни.

Франко Мартинес любил качественные сигары и хорошую музыку: на заднем фоне всегда играли виниловые пластинки знаменитых исполнителей двадцатого века, таких как Амалия Родригес, Жуан Жильберто или Карлуш Паредеш. Стены и мебель пропитались ароматом табака и дорогого парфюма, а дизайнерский шкафчик открытого типа с мини-баром все еще стоял на видном месте, демонстрируя гостям элитные напитки.

Всколыхнувшаяся занавеска легким прикосновением, словно возлюбленная, заключила в полуобъятия Мигеля, неподвижно стоявшего около рабочего стола отца. Проведя рукой по небольшим потертостям на бархатной поверхности, он прикрыл глаза, и его лицо исказилось в болезненной гримасе от нахлынувших воспоминаний. Непролитые слезы хлынули наружу, выпуская всю накопившуюся печаль, а от сильного стискивания челюстей начало сводить скулы. Сын не мог позволить себе оплакать смерть отца на людях, однако находясь в полном одиночестве, он все же дал волю чувствам.

Упав в кожаное кресло, Мигель долго собирался с мыслями, прислушиваясь к звенящей тишине. Гости разошлись, а мать была у себя в комнате, дом снова опустел… Просидев в полном отрешении, он вспомнил о документах, что держал в руке, ему их вчера передал семейный юрист. Мигель открыл плотную папку и вывалил все на стол. Взору сразу же предстали диски, фотографии, несколько белых конвертов и какие-то бумаги.

Молодой человек окинул брезгливым взглядом все это. Он не знал и даже не хотел задумываться, какую информацию они содержат. Мысль о том, что все богатство, убранство и бизнес перейдет к нему по наследству, претила. Ему ничего этого не нужно, он лишь хотел отмотать время назад в те годы, когда семья была счастлива…

Вскрыв первый попавшийся под руку конверт, Мигель вытянул из него лист бумаги. Это оказалось письмо, написанное рукой отца, однако казалось оно каким-то странным, словно в нем отсутствовала часть текста, так как две половинки листа были аккуратно склеены лентой скотча. Это смутило парня, прекрасно помнившего педантизм Франко, поэтому, нахмурив брови, Мигель стал внимательно вчитываться в текст.

«Здравствуй, дорогой Мигель.

Если ты читаешь это письмо, то меня, вероятно, нет в живых. Прошу, не стоит горевать обо мне, ведь я прожил очень счастливую жизнь – в ней были ты и Мануэла. Я хотел, чтобы и мой сын испытал это чувство любви, но все пошло не по плану. Скорее всего, у тебя уже возникли вопросы, поэтому поспешу рассказать обо всем по порядку.

Как ты уже знаешь, мое детство прошло в Америке, где я вырос и учился, пока не стал достаточно самостоятельным, чтобы вернуться на родину. В Штатах наш дом находился по соседству с домом прекрасной семьи, где жил мальчишка моего возраста. Вскоре мы подружились и со временем стали настолько близки, что считали друг друга братьями. Шли года, и чем взрослее мы становились, тем сложнее давался выбор. Особенно после того, как каждый из нас нашел свое призвание. В итоге я вернулся в Португалию, где женился на твоей матери и поднял винодельный бизнес с нуля, а Брендон остался там, в Америке, развивать свое дело, он начинал с уличных кафе. Но уже через несколько лет мы вместе перерезали ленту его нового ресторана. Дела Брендона стремительно взлетали в гору, одно заведение разрослось в сеть.

Однако не бывает все идеально в жизни, сынок. Бизнес – это грязь и, к сожалению, все мы были в ней по уши. Однажды друг попал в очень неприятную ситуацию, которая грозила ему потерей всего. Я не мог остаться в стороне и решил помочь. Благодаря моим связям он вышел на международный уровень, и дела снова наладились.

Доброта – мое проклятие, скажешь ты… знаю, что скажешь, ведь родственную душу не обманешь. И ты будешь абсолютно прав. Но я так воспитан, Мигель, и, надеюсь, частичка моей доброты до сих пор живет в тебе…

После тяжелых деловых переговоров он сказал мне, что я могу просить у него все что угодно. И даже как-то была брошена шутка о том, что было бы неплохо породниться. У него есть дочь, она чуть младше тебя, но быть такой красавицей – просто преступление. На тот момент вы были еще совсем детьми, и мы составили некий договор: в нем говорилось, что вы жених и невеста, и как только девушка получит высшее образование, вы поженитесь.

Конечно же, эта бумажка не имела никакой юридической силы, но наша вера была искренней. Мы хотели сблизить вас, подружить… Хотели, чтобы вы сами полюбили друг друга, не столкнувшись даже с языковым барьером. Знаешь, это словно желание, которое нужно написать на бумажке накануне Рождества, а потом сидеть и ждать чудо.

Год спустя мы полетели в Америку на день рождения маленькой Джессики. Думаю, ты догадался для чего. Да, нам не терпелось вас познакомить. На тот момент девочке было пять лет, а тебе семь. Ты, скорее всего, мало что помнишь о той поездке. И, казалось бы, все просто идеально: красивые дети, обеспеченные семьи, но…￼

Парень прекрасно понимал, что здесь явно отсутствовал важный фрагмент. Смотря на аккуратно склеенный срез, Мигель не сомневался, что до письма добрались руки матери…

Постоянно лезет куда не надо…

К сожалению, будучи подростком, мальчик перестал доверять Мануэле, подозревая ее в неверности Франко. Единственным человеком, который мог хоть как-то повлиять на сына, был отец, к которому Мигель всегда испытывал глубокое уважение.

Опустив взгляд ниже, парень решил дочитать письмо, а потом отправиться на поиски недостающего фрагмента:

«Мигель, не стоит искать виноватых в случившемся. Значит, так предписано небесами, и только Господу Богу известны пути нашей жизни. Мести не должно быть в твоем сердце, заполни его любовью. Найди себе невесту и порадуй мать внуками наконец-таки.

Весь наш бизнес, дом и хозяйство ложатся на твои плечи. Теперь ты – глава семьи, позаботься о матери. Я люблю тебя, Мигель.

Твой отец, Франко Байо Мартинес».

– А теперь мне нужны ответы… – хмыкнул молодой человек и, резко подскочив на ноги, покинул кабинет.

Он не мог смириться со смертью отца, не мог его отпустить, а тут еще и тон письма говорил о том, что все не просто так. К чему ему информация об этих людях? Ну, не сложилось, и что? Тем более, они живут на разных континентах. Да и кто в наше время женит людей по договоренности? Возможно, в каких-то странах до сих пор практикуют это в рамках традиций, но как на это согласился американец?

Не церемонясь, без стука и предупреждения, Мигель вошел в комнату матери. В помещении было темно из-за отсутствия дневного света, лишь огонек одинокой свечи освещал заплаканное лицо женщины, сидящей у трельяжа с фотографией мужа в руках. Она подняла голову и встретилась с полным презрения взглядом сына. За много лет она уже смирилась, что Мигель так на нее смотрит.

Ей сейчас меньше всего на свете хотелось вступать в конфликт, но она чувствовала, что данный визит добром не кончится.

– Мигель, пожалуйста, – безжизненно проговорила Мануэла, прижимая рамку к груди, – давай хоть сегодня обойдемся без ссор. Перестань уже ненавидеть меня…

– Я уйду, если ты вернешь то, что предназначалось мне, а еще ответишь на вопрос.

В глазах матери отразилось явное беспокойство. Она понимала, за чем пожаловал ее сын, и миллион раз отругала себя за содеянное. От письма надо было избавиться при первой же возможности, ведь его даже не подделать: Мигель знал почерк отца как свои пять пальцев.

«Ложь во благо?» – проскочило в голове женщины, и она мысленно попросила прощения у покойного мужа за дальнейшие слова.

– Я тебя слушаю…

– Тот мужчина, сегодня в гостиной, тот самый Брендон Милтон? – Мигель встал около матери и сложил руки на груди.

– Да, Франко рассказывал о нем, и не раз, – ответила женщина безразличным тоном, ожидая главного.

– Что за конверт он тебе дал? – не успокаивался парень, оглядывая урну с прахом отца.

– Ты говорил про вопрос, Мигель, а не вопросы. Больше я не намерена тебе отвечать.

– Не зли меня еще больше, мама, иначе будет хуже, – наклонившись к ней, прорычал парень сквозь зубы, выказывая раздражение. – Где часть письма?

– Мигель, последние дни были очень тяжелыми, но прошу, не сходи с ума. – Мануэла постаралась сделать вид, что не понимает о чем речь. Но тщетно.

– Не делай из меня идиота, мама! – Мигель сорвался на крик, громко хлопнув ладонью по поверхности трельяжа. – Если ты не отдашь мне этот фрагмент по-хорошему, я разнесу полдома и начну с твоей комнаты! – Наклонившись к ней еще ближе, Мигель смерил ее гневным взглядом. – Или ты думала, что я слабоумный и не пойму, кто вырезал часть из послания отца? И раз он хотел рассказать мне что-то, я любой ценой узнаю эту информацию… Где он?

Выпрямившись, парень отправился к погребальной урне, чтобы переставить в более безопасное место.

– Мигель, Франко сам попросил это сделать, – голос матери задрожал, она чувствовала, что разум сына уже пошатнулся и может произойти непоправимое, – он был совсем плох в последние дни, и не осталось времени переписывать письмо.

– Где он? – Холодный тон заставил вздрогнуть ее и без того озябшее от волнения тело.

– Мигель, – Мануэла обернулась, чтобы встретиться с сыном глазами и попытаться хоть как-то достучаться до него.

– Повторяю в последний раз. – Аккуратно установив урну с прахом в отдаленном углу, парень выпрямился и двинулся в сторону матери. – Где письмо?

Весь его вид наводил ужас: враждебный взгляд, ожесточенное лицо, дышащее агрессией, и сжатые кулаки. Медленная походка говорила о надвигающейся угрозе, не хватало только искрящихся молний за окном и раската грома.

– Я все здесь разнесу, мама, клянусь Богом. Отдай по-хорошему.

– Мигель, ты не в себе! Не сходи с ума, я тебя умоляю! Успокойся! – Женщина встала перед сыном в надежде остановить его безумный порыв.

– Отдай мне это гребаное письмо! – Крик словно остроконечной стрелой проткнул сердце вдовы. Она понимала, что нет больше ее ребенка, того жизнерадостного мальчика, который был на все готов ради семьи, а точнее – ради отца… – Не доводи до греха, я уже на грани!

Мощным рывком Мигель смел содержимое с поверхности туалетного столика. Тяжелые предметы с грохотом упали на пол, разнося по всей комнате страшный шум. Однако это не остановило молодого человека: открывая каждый шкафчик, он вываливал все наружу, создавая жуткий бардак. Не найдя искомого, Мигель в ярости опрокинул трельяж. Зеркала разбились вдребезги.

Разворошив всю кровать и разломав картины, а также обшарив плинтуса по периметру комнаты, но так и не найдя заветной бумаги, парень угрожающе метнулся в сторону матери, но резко остановился. Казалось, он готов был убить, но женщина отказывалась верить, что ее сын способен на это.

– Оно там, да? – усмехнулся молодой мужчина. – Ты засунула его туда, куда, думала, мне совесть не позволит залезть? Открой глаза, мама, этого могло бы и не быть…

Мигель развернулся и направился в сторону праха отца. В отчаянии Мануэла звала единственного сына, который выстроил непробиваемую стену. Она умоляла не трогать урну и клялась, что там нет того, что он ищет. Пообещав отдать кусочек письма, она смогла привлечь внимание парня, не давая ему совершить еще большую катастрофу, чем он сейчас устроил: все же вдова хотела отнести прах на кладбище в их семейный склеп.

Мать упала на колени, продолжая горестно выть, не жалея слез. Рыдать до хрипоты и боли в горле. Ей теперь было все равно – сына уже не вернуть… Мигель подошел к ней, властно возвышаясь. Смотря с высоты своего роста на женщину в ногах, он удивлялся, как она могла играть на два фронта? Ему абсолютно было плевать на нее, он думал, что через пару дней она закончит этот спектакль и уйдет к своему любовнику…

Присев на корточки перед ней, Мигель оглядел мать гневным взглядом. Протянув руку, он без слов потребовал отдать обещанное. Мануэле больше ничего не оставалось, как смириться. Она протянула рамку с фотографией мужа, которую все время прижимала к сердцу, и сказала, что письмо внутри.

Мигель, не проронив ни слова, покинул комнату, оставляя родную мать среди разгромленного помещения, а та, в свою очередь, проводила сына пустым взглядом, понимая, что беды не избежать.

Глава 2

Предсмертная просьба

Жаркое солнце раскидало раскаленные лучи над португальскими землями, наполняя виноградные плантации невероятным ароматом созревших спелых ягод. Каждый хозяин объезжал свои владения и лично проверял готовность к осеннему празднику – фестивалю в честь сбора урожая. Мартинесы были не исключением: оседлав двух коней, Франко и его пятнадцатилетний сын Мигель отправились смотреть, как обстоят дела в их виноградниках.

– Ты чувствуешь это, сынок? – вдыхая сладковатый запах, мужчина совершенно не обращал внимания на горячий воздух, неприятно обжигающий слизистую носа. – «Альваринью»[1]… Все-таки я сделал правильный выбор.

– Почему ты стал вести это хозяйство? Дед же не занимался ничем подобным.

– Мне всегда нравилось вино моей родины. У нашей страны превосходный потенциал и замечательное производство, а дед твой – ленивый по натуре и просто не хотел со всем этим возиться, – Франко усмехнулся, словно вспомнил какой-то забавный случай, но вскоре продолжил: – Когда я учился в Америке, то ужасно скучал по дому. Я смотрел на своего хорошего товарища, который делал первые шаги в большое будущее, и мое сердце подсказывало, что нужно тоже начинать собственное дело.

– И как ты пришел к таким результатам?

– Благодаря долгой и упорной работе, мальчик мой. Сначала я приобрел небольшой участок плантации у одной семьи, в которой, к сожалению, не осталось никого, кто мог ухаживать за виноградом. Делал вино для домашнего использования, однако всем, кто бывал у нас в гостях, хотелось купить бутылочку и увезти с собой как трофей. Выбранный мною сорт винограда позволил делать очень легкое вино, которое прекрасно сочеталось с морепродуктами. И я преуспел в этом деле. Через какое-то время расширил хозяйство, наладил производство и вышел на рынок. Не без труда, конечно… – Франко замолчал, а на лбу проявилась глубокая межбровная морщина. Он долго не говорил ни слова, словно впал в транс, что не на шутку встревожило подростка.

– Отец, что с тобой происходит? – мальчик объехал отца и остановил коня посередине дороги, перегораживая путь.

– Что ты имеешь в виду?

– В последнее время ты сам не свой, кажется, даже постарел немного. Это так сказался сердечный приступ?

– Все хорошо, сынок, – Франко слегка улыбнулся. – Просто иногда в жизни происходят события, которые навевают грусть, а иногда могут и растоптать.

– Кто посмел обидеть тебя? Скажи мне, и я обязательно отомщу…

– Месть – дело неблагородное, Мигель. Она подобна темной тени, которая следует за тобой повсюду, мешая видеть светлое будущее. Вот заставишь ты страдать человека, а дальше что? Поверь, это не принесет и толики облегчения, зато проблем прибавит с головой.

– Но если тебе сделали плохо, как поступить – простить?

– Именно, сынок. Простить и отпустить, стараясь жить дальше. На зло не стоит отвечать злом, иначе чем ты тогда лучше обидчика?

– Но и терпеть издевательства нельзя, и каждый должен отвечать за поступки! Где же тогда справедливость? – насупился подросток, всем видом показывая свое недовольство.

– Поверь мне, Мигель, все мы окажемся на Страшном Суде и каждый ответит перед Господом за содеянное, – Франко подмигнул сыну и дал лошади команду двигаться дальше, объезжая преграду.

– Ты просто очень добр, даже к тем, кто этого не заслуживает… – фыркнул мальчик, провожая взглядом удаляющегося отца.

– А ты знаешь, почему наше вино называется молодым? – Уходя от неприятной темы, Мартинес-старший решил вернуться к позитивному настрою, однако не уловив отклика, обернулся и столкнулся с выразительным взглядом сына, показывающим, что резкий переход ему не по нраву и разговор не окончен. – Потому что не выдерживается долго, ведь оно никогда не залеживается больше года. Мигель, в чем дело?

– Ты не ответил на вопрос: кто виноват в том, что тебе плохо?

– Виновата судьба, сын. Если и злиться, то только на нее…

Мужчине нравился внутренний стержень единственного отпрыска: взрывной характер, горячая кровь, борьба за справедливость – он всегда мог постоять за себя и защитить честь родителей. Несмотря на сложные отношения с матерью, Мигель даже ее никому не давал в обиду, хотя дома часто ругался с ней, показывая неприкрытую ненависть.

Сколько раз Франко пытался убедить подростка, что домыслы, блуждающие в его голове, – ложь, но Мигель всегда стоял на своем, свято веря, что найдет доказательства. И чем старше он становился, тем больше родители теряли над ним контроль. Но лишь одно оставалось неизменно – крепкая духовная связь между отцом и сыном.

Выдыхая плотный сизый дым от прикуренной сигары, Мигель медленно приоткрыл опухшие веки, пытаясь рассмотреть пространство сквозь никотиновое облако. Внезапные воспоминания десятилетней давности напомнили парню о самом первом порыве, который сменило чувство страха за отца, – отомстить… Будучи ребенком, он ничего не мог предпринять, да и правды добиться тоже было невозможно, однако сейчас он вырос и у него под рукой огромные ресурсы на осуществление задуманных планов. Гнев ослепил Мигеля, и желание, подобно крепленому красному вину, опьяняло и подталкивало к действиям – найти и наказать виновных в смерти самого дорогого человека.

Развалившись в кресле и удерживая на коленях перевернутую рамку с фотографией, отобранной несколько минут назад, Мигель осматривал кабинет отрешенным взглядом, бездумно крутя сигару в свободной руке. Глаза покраснели, их слегка пекло, но это было далеко не от въевшегося дыма, а от напряжения, которое пришлось пережить за такой короткий промежуток времени. Отсутствие полноценного сна негативно отразилось на самочувствии, однако выбросившийся в кровь адреналин не давал сидеть на месте спокойно.

Взору предстал семейный портрет, на котором все были счастливы. Улыбающийся глава семьи, широко расставив ноги, удерживал на колене смеющегося мальчика лет восьми, который излучал неподдельное детское счастье, а за мужской спиной стояла молодая женщина, придерживая супруга за плечи. На снимке запечатлены искренние эмоции, ведь тогда еще все было хорошо.

«Пока ты все не испортила…» – мысленно фыркнул парень, представляя красный крест на лице матери.

Откинув голову назад, Мигель поднес сигару ко рту и вдохнул тягучий дым. Продержав его пару секунд, позволяя никотину проникнуть в организм, медленно выпустил изо рта, наслаждаясь приятным послевкусием. В голове не было ни единой здравой мысли о том, как жить дальше, однако воображение назойливо рисовало яркую картинку прошлого, когда семья для мальчика еще существовала как единое целое.

Плохая компания засасывала, подобно топкому болоту, протягивала свои липкие лапы, подталкивая доверчивого ребенка совершать одну ошибку за другой, и позволяла постепенно увязать в серьезных проблемах. Мальчишка боялся рассказывать о них родителям, опасаясь разочаровать людей, которые вложили в него душу, которые отдали частичку себя и воспитывали его достойным человеком. Он пытался сам разобраться в накопившихся вопросах, не понимая, что закапывался только глубже.

Вылезти из этой ямы Мигель смог лишь тогда, когда принял руку помощи дона Арлана Баталау – главы мафиозного клана. Он предложил свое покровительство взамен на мелкую и непыльную работенку с возможностью хорошо подзаработать. Мигель слепо доверился ему, так как знал этого человека, ведь он был знакомым его семьи.

Подросток уважал мужчину, несмотря на беззаконие, которым тот промышлял, восхищался его спокойствием и хладнокровностью при принятии решений, поражался серьезности в одних вещах и удивлялся несерьезности в других. Мигель работал на него многие годы, но сеньор так и остался для него загадкой.

Родителей совершенно не радовали такие связи их сына: они знали того человека намного лучше и опасались за будущее Мигеля. Но разговоры с ним ни к чему не приводили, а уговорить дона Баталау, чтобы он не втягивал ребенка в преступный мир, никогда не удавалось. Отношения между взрослыми стали портиться, и мальчик начинал подозревать, что его удерживали в «семье» лишь по какой-то причине, накидывая новые задания, от которых он не имел права отказываться.

Возвращаясь однажды с одного дела, Мигель отправился к Арлану, чтобы доложить о результатах. Парня сильно удивило, что у дверей босса никого не оказалось, и на секунду мальчишка замедлил шаг, подумав, что дона Баталау внутри нет. Однако вопреки этому предположению Мигель подошел ближе и услышал приглушенные голоса из кабинета. Значит, он не зря тащился сюда. Тихонечко постучав и не дождавшись ответа, подросток открыл дверь и просунул голову, чтобы босс понял, кто за дверью, – вдруг он был на совещании. Но то, что Мигель увидел, разбило ему сердце.

С того дня он потерял уважение к матери и главе мафиозного клана…

Усмехнувшись, Мигель положил рамочку на стол и наклонился, чтобы снять с рамки картонку, под которой сразу же заметил сложенный лист бумаги.

– Если его сердце не выдержало из-за вас… убью обоих, – Мигель развернул остаток письма и приложил к верхнему клочку, освежая в памяти последние строчки:

«Год спустя мы полетели в Америку на день рождения маленькой Джессики. Думаю, ты догадался для чего. Да, нам не терпелось вас познакомить. На тот момент девочке было пять лет, а тебе семь. Ты, скорее всего, мало что помнишь о той поездке. И, казалось бы, все просто идеально: красивые дети, обеспеченные семьи, но жизнь сложная штука, и никогда не знаешь, куда она повернет…

Однажды для нашей семьи настали тяжелые времена: твоя плохая компания и проблема с наркотиками. Я никогда не понимал, чего тебе не хватало, почему ты обратился к Арлану при живом отце, ведь я мог решить любые твои проблемы, я мог жизнь за тебя отдать, ведь ты – мой сын, моя кровь… Но ты связался с мафией. Плюс ко всему Брендон решил уйти с европейского рынка, разорвав со мной какие-либо отношения вплоть до шуточного договора. Проблемы нарастали как снежный ком, наслаиваясь друг на друга, и мое здоровье в итоге подкачало: тогда я впервые попал в больницу, если помнишь.

Ты часто спрашивал меня о нем, но я молчал, чтобы не теребить зажившие раны. На самом деле Брендон прекрасный человек, и семья у него замечательная. Я жалею лишь об одном: что не успел познакомить вас в осознанном возрасте. Думаю, вы бы поладили с Джессикой. Она была здесь, приезжала с друзьями на экскурсию, но, к сожалению, ничего обо мне не знала. Да это и не важно, я был счастлив увидеть ее настоящую. В папке с документами лежит фотография девушки. Есть даже флешка, на которой небольшие видео из ее жизни, которые прислал мне сеньор Доминдо, ведь я до последнего надеялся… Что касается брачного договора, он в сейфе. Я так и не смог его уничтожить, оставив на память о приятных моментах, но очень прошу тебя это сделать, так как я обещал Брендону… Нужный документ ты найдешь за сердцем Португалии.

Даже после смерти я не хотел, чтобы между нами, Мигель, были секреты, поэтому в этом письме я наконец-таки смог рассказать о человеке, к которому до сих пор отношусь как к брату. С годами у него дел становилось все больше и больше, и наше общение практически сошло на нет, ведь бизнес не стоял на месте, а мое сердце, подобно червивому яблоку, увядало от жуткой тоски по другу. Поэтому, сын, я тебя очень прошу – не привязывайся к людям. Не совершай моих ошибок.

Я очень сильно люблю Мануэлу и тебя, сынок. Это чувство позволило мне прожить довольно долго, поэтому еще раз хочу сказать спасибо за то, что вы появились в моей жизни. Ты прости маму, Мигель, ведь я еще раз повторю: она ни в чем не виновата перед семьей».

Отложив письмо, парень долго сидел и смотрел в одну точку. Он никак не мог смириться со смертью отца и винил всех вокруг в его кончине, начиная с себя и заканчивая проклятым другом из Америки. И чем больше Мартинес о нем думал, тем сильнее начинал ненавидеть, ведь лучшие друзья должны поддерживать друг друга в сложный период жизни, а не бежать с тонущего корабля как крысы, прикрываясь собственными проблемами.

Мигель отчетливо помнил, как впервые увидел слезы Франко. Как отец подолгу закрывался в своем кабинете, а потом выходил разбитый, лишенный каких-либо жизненных сил. Постепенно Мигель стал осознавать, что именно тот период выпал на спад общения отца и Брендона. Понимал, что именно то время и стало началом конца…

– Ты… – Сжимая в кулаке бумагу, Мигель чувствовал, как по набухшим венам течет леденящая кровь ярость, от чего тело била мелкая дрожь. – Так это все из-за тебя!!! – В порыве чувств Мигель смел документы со стола, от чего некоторые листы хаотично разлетелись в разные стороны.

По крайней мере, теперь он знал кого винить…

Опустив взгляд и присев на корточки, Мигель вытащил фотографию из-под завалов на полу и с полным презрением осмотрел запечатленную на ней девушку. Белокурый ангел с глазами цвета расплавленного серебра, имеющими легкий небесный оттенок, смотрела на него, слегка улыбаясь. Она была действительно красива, и в обычной жизни можно было бы легко потерять голову, но сейчас сердце парня словно прижгли раскаленным металлом. Затянувшись сигарой, он плюхнулся в кресло, решая, как поступить дальше.

Франко всегда говорил правильные слова, которые, к сожалению, иногда не доходили до сознания подростка, но отец любил свою семью и никогда не осуждал никого. Если и была в душе обида, то Мартинес-старший запирал ее глубоко в сердце, не выпуская наружу, и, по всей видимости, оно не выдержало «ценного» груза.

Нервы были натянуты, как тетива на охотничьем луке, стоило лишь прикоснуться к ним, и они бы с треском лопнули. Взглянув на фотографию еще раз, Мигель небрежно швырнул ее на стол, не желая больше марать руки.

– Как скажешь, отец, – сквозь зубы проговорил парень, – но боюсь, твоя просьба невыполнима…

Прожигая окурком лицо девушки, Мигель Мартинес перевел взгляд на картину с изображением Лиссабона, за которой был спрятан сейф с договором.

Глава 3

Начало конца

Играя пальцами с небольшой флешкой из предоставленной папки с документами, Мигель размышлял, как бы помощнее нанести удар бывшему другу отца. Есть ли у того вообще больные места? Насколько сильно он любил жену или дорожил бизнесом? А может, стоит поиграть с его дочуркой? Она вроде была единственным ребенком в семье, и считается, что девочки ближе к отцам, нежели к матерям.

Идея отомстить Брендону через дочь нравилась Мигелю с каждой секундой все больше и больше. Осталось только решить, какую применить тактику, чтобы эффектнее вышло… Влюбить и растоптать или убить, как ее папаша убил Франко?

Прежде чем принять решение, Мигель захотел изучить всю предоставленную информацию. Матери дома не было, она с самого утра отправилась на кладбище, чтобы отнести прах усопшего в семейный склеп, его новый «дом». Загрузив ноутбук и вставив флешку, Мигель открывал только видеофайлы с Джессикой, ведь все остальное ему уже было неинтересно. Цель поражения выбрана…

На первом видео был детский праздник. Шикарный дом, большой задний двор, украшенный в стиле диснеевских принцесс, и много людей в дорогих нарядах. Аниматоры развлекали детвору, однако когда дело дошло до торта и поздравлений, маленькая виновница торжества вовсю раскапризничалась:

– Солнышко, пришло время загадывать желание, – с теплотой в голосе произнесла молодая женщина.

– Я хочу это сделать с ними. – Надув губки, девочка указала пальчиком в сторону двух мальчишек.

Вскоре их подвели и поставили по обе стороны от именинницы. Все трое схватились за руки и набрали полный рот воздуха, готовясь задуть свечи. Однако ребята так и остались с надутыми щеками, и девочка, загадав желание, сама направила поток энергии на исполнение того, о чем мечтала.

– Сейчас расплачусь… – Безразлично перемотав видео, Мигель хотел уже его свернуть, но остановился.

Его взгляд уцепился за семью, стоящую неподалеку. В счастливых лицах Мигель разглядел родителей, а в мальчишке, наблюдавшем с интересом за происходящим, узнал себя. В памяти практически ничего не осталось о той поездке, не считая легкого отголоска потерянности в чужом обществе, ведь тогда он ни с кем так и не подружился.

С отвращением свернув окно проигрывателя, Мигель выделил несколько файлов и запустил все сразу, останавливаясь лишь на тех, что смогли удержать внимание.

– Мистер Доминдо, а это обязательно снимать на камеру? – немного смутившись, обратилась к оператору светловолосая девочка.

– Мисс Милтон, это для домашнего архива. Первая поездка на велосипеде – память на всю жизнь.

– Но вы ее водитель, а не нянька! – резко затормозив около мужчины, возмутился мальчик лет десяти.

– Майк, остынь, ты че разошелся? – окликнул его второй мальчишка. – Лучше велик гони.

– Значит, ты – Майк, – задумчиво протянул Мигель, подкуривая сигару.

– Но я не умею! – отчаянно хныкала девочка, смотря на ребят.

– Да ты просто трусиха, вот и все, – стал поддразнивать ее Майк с наглой улыбкой на лице. У него уже в детстве была смазливая внешность, чего только синие глаза стоили.

– Майк, лучше замолчи и вали отсюда, пока я тебе не врезал, – шикнул защитник девчонки, а затем обратился к подруге: – Джесс, я научу тебя кататься, в этом нет ничего сложного. Подойди ко мне.

Джессика приняла протянутую руку и встала рядом с мальчиком. Он помог ей взобраться на велосипед, а сам встал сбоку, придерживая одной рукой руль, а другой – багажник. Пока девочка тихо ехала, старательно крутя педали, парень шел рядом и удерживал равновесие, чтобы подруга не завалилась набок. Но стоило мальчику отпустить велосипед, когда Джессика немного разогналась, и она тут же полетела на асфальт, не справившись с управлением самостоятельно.

Видео задергалось, будто оператор кинулся на помощь, однако после слов: «Я сам», сказанных холодным тоном, шаги остановились, но съемка все равно продолжилась. По всей видимости, записывали на телефон, который спрятали от глаз, ведя скрытую съемку, потому что часть экрана что-то закрывало.

Разодрав коленку, Джессика не плакала. Ее лицо, наоборот, выражало хмурую задумчивость, словно она придумывала оправдание для родителей, но вспомнив про камеру, взглянула на своего водителя и, закатив глаза, отвернулась.

– Прости, это я виноват, – мальчишка сел рядом, осматривая рану и аккуратно обдувая ее, стараясь прогнать неприятные ощущения.

– Нет-нет, Алекс! Это все я и моя неуклюжесть. Мы же попробуем еще раз? – спросила она с надеждой, взглянув в глаза другу.

– Конечно. – Он улыбнулся, не в силах отвести от нее глаз. – Но уже не сегодня.

– А ты у нас – Алекс… – Мигель сразу понял, что это те лучшие друзья с первого видео.

– Фу, еще поцелуйтесь, – фыркнул Майк и поехал от компании прочь. – Встретимся на нычке, Фаррел!

Мигель решил больше не концентрироваться на подростковом возрасте девушки, потому что из отрывков было и так понятно – у золотого ребенка все было хорошо: родительская любовь, дружная семья, верные друзья-защитники. Джессика была словно розой под стеклянным куполом. Правда, ее что-то беспокоило, и Мигель сразу уловил это в глазах девушки…

– Отец, отец, – насмешливо произнес Мигель, – и почему ты мне раньше не поведал о столь прекрасном цветке? Уже давно бы воплотили все то, о чем ты рассказал в письме…

Ожидая увидеть что-то горячее, парень воспроизвел файл под названием «18 лет, ночной клуб», но его ожидало жуткое разочарование, ведь на видео не было ни танцев, ни секса, даже распитие спиртных напитков отсутствовало, зато запечатлели какой-то треп на улице перед входом в заведение.

«И как вас вообще в клуб пустили по вашим законам? Хотя… какие законы, когда есть бабки?» – Мигель сделал звук погромче, предчувствуя, что разговор важный.

– Еще раз с восемнадцатилетием, сестренка! – Майк обнял девушку так сильно, что та еле высвободилась.

– Аккуратнее, еще задушишь. – Вырвав Джессику из цепких рук друга, Алекс прижал ее к себе и шепнул что-то на ухо, от чего девушка весело засмеялась.

– Ребят, я все понимаю, – усмехнулся Майк, – могу одолжить свою квартиру на ночь, а то, смотрю, у Фаррела не все тосты сказаны! – На что получил от друга неприличный жест на пальцах.

– Пользуйся моментом, пока не отобрали, – съязвил третий парень, на что получил толчок в плечо.

– Ты что несешь. – Алекс встал перед ним. – Прояви уважение к Джессике хотя бы в этот день! Если бы не наши родители, тебя бы тут и в помине не было. Чтобы завтра же ты уехал из Бостона в свой сраный Нью-Йорк!

Но тот пропустил это мимо ушей, все время наблюдая за девушкой.

– Милтон, а твой папаша еще не преподнес тебе подарок? О, милая, – он театрально положил руку на сердце, – скоро тебя будет ждать сюрприз… – Смех неизвестного был настолько омерзительным, что никто больше не хотел находиться рядом с ним.

– Мистер Доминдо, я готова ехать домой, – Джессика обернулась к водителю, и съемка прервалась.

Мигель настолько увлекся, что при внезапном стуке в дверь вздрогнул, задевая пепельницу с сигарой, отчего она полетела на пол.

– Твою мать… Входите! – рявкнул парень, ставя на паузу следующий файл.

В кабинете появился мужчина средних лет. Он почтительно поприветствовал хозяина и, подойдя ближе, положил на стол небольшую папку.

– Здесь вся информация, которую вы запрашивали, сеньор Мартинес.

– Хорошо… – Мигель на несколько секунд задумался, а затем обратился к вошедшему: – Рамон, вот скажи мне, сколько лет ты знал моего отца?

– Мы познакомились с ним вскоре после его переезда в Португалию, сеньор.

– Он доверял тебе?

– Франко Мартинес был очень добрым и открытым человеком, поэтому – да, доверял.

– А ты ему? – Мигель полоснул колючим взглядом по собеседнику, словно вгоняя тому под кожу миллиард иголок. – Ладно, расслабься… – Он молниеносно изменил выражение лица и подозвал нового помощника подойти ближе.

Перемотав видео до интересующего момента, Мигель ткнул пальцем в экран, указывая на незнакомца.

– Отец наверняка посвящал тебя во все планы. Кто этот человек, ты знаешь?

– Его имя – Марк Вуд, сеньор.

– Он может стать занозой в заднице и все мне усложнить. Мне важно, чтобы парень держал язык за зубами, хоть и прошло очень много лет… Думаю, если бы девушка знала правду, то не появилась бы на пороге этого дома.

– Мистер Вуд ничего уже не скажет. Есть информация, что он умер четыре года назад.

– Так даже проще… – растягивая слова, с облегчением заметил Мигель, а затем жестом велел помощнику удалиться.

Очередное видео, название которого гласило «Свадьба Майка Нортона», очень сильно выделялось большим заголовком, поэтому, дав себе слово, что этот файл на сегодня последний, Мигель запустил его.

На экране отобразился праздник в полном разгаре. Богато украшенный шатер, большое количество цветов, гости, официанты, оркестр – все как в фильмах, но внимание Мигеля привлекли два человека, стоящих на сцене, куда и была направлена камера:

– Я завидовал их любви, их страсти и тому, как они проявляли чувства друг к другу. И все потому что сам все это время был очень сильно влюблен. И любовь моя к девушке, с которой мы выросли вместе, тянется из далекого детства. Но сейчас я счастлив, потому что она рядом, – произнес в микрофон Алекс Фаррел.

Он повернулся к Джессике.

– Джесс, а знаешь, почему ты была просто обязана поймать это? Потому что по преданию, незамужняя девушка, получившая букет невесты, в скором времени сама выйдет замуж. Поэтому…

Алекс подкинул цветы, которые до того держал в руках, вверх и, воспользовавшись временным замешательством рефлекторно поймавшей букет девушки, встал перед ней на колено и открыл коробочку с кольцом.

– Джессика Милтон, я хочу жениться на тебе. Хочу встречать вместе рассветы и провожать закаты. Хочу по очереди готовить завтраки и спорить, кому мыть посуду. Я много чего еще хочу, и на этот раз тебе от меня никуда не деться. Поэтому спрошу только ради приличия: ты выйдешь за меня замуж?

Она уткнулась лицом в букет, собираясь с силами. Было видно, что ее трясло от всего происходящего. Однако, открыв заплаканные глаза, Джессика прокричала четкое «Да!»

– А вот это уже интересно… – Мигель скептически хмыкнул, глядя на это все, ведь он совсем не ожидал, что его несостоявшаяся невеста выходит замуж.

Видеопросмотры заняли слишком много времени, и Мигель удивился, когда взглянул на часы. Уже вечерело, а это означало, что мать давно вернулась с кладбища, и пора было бы самому прогуляться к фамильному склепу. Однако прежде чем выключить ноутбук, он зацепился взглядом за текстовый файл. Бегло изучив его глазами, Мигель не мог поверить неожиданной удаче, которой просто необходимо было воспользоваться. Переговорив с Рамоном и поручив ему достать кое-какую информацию о незнакомке, Мартинес покинул дом.

* * *

Серый небосвод, затянутый грозовыми тучами, стремительно темнел, опуская на город зловещие сумерки. Небольшое местное кладбище всегда было мрачным и тихим, а сейчас под раскатистый звук грома оно выглядело еще и ужасающим, на каждом углу веяло могильным холодом. Плохая погода набирала обороты, дождь срывался крупными каплями. Атмосфера полностью соответствовала паршивому настроению молодого человека.

Парень шел медленно, убрав руки в карманы и прокручивая в голове одни и те же образы: теплота рук отца, которые всегда заключали в крепкие объятия при приветствии, сменилась мертвенной окостенелостью остывшей плоти; добродушная улыбка и знакомый аромат парфюма превратились в безмятежный грим и запах крематория; а чуть слышимые слова: «Мигель, сынок… Все будет хорошо» остались легким фоном шокирующей новости: «Мы сделали все, что могли… Франко Байо Мартинес умер»…

За чувством душевной боли парень и не заметил, как ноги привели его к нужному месту. Выйдя из состояния транса, Мигель не торопясь оглядел знакомый частный мавзолей, в котором находился семейный склеп. Могилы влиятельных людей всегда можно было сразу распознать, ведь такие же большие сооружения располагались рядами, и каждому был присвоен номер, как любому дому на обычной улице.

Поглаживая пальцами небольшой железный замок, парень прикрыл глаза, позволяя дождю безжалостно хлестать по лицу. Сомнения в правильности действий одолевали его, но Мигелю было необходимо узнать, что за конверт передал Брендон, и интерес этот увеличился стократно после полученной информации о нем. Раскаты грома и сверкания молний эффектно дополняли оглушительный крик матери, проносящийся в голове. Образ женщины, стоящей на коленях, умытой собственными слезами и умоляющей не совершать ошибок, лишь больше разгонял жар по телу…

«– Мигель, я умоляю тебя! – захлебываясь в рыданиях, Мануэла пыталась вцепиться в одежду сына, но безуспешно. Ее прикосновения вызывали лишь приступ раздражения. – Пожалуйста, отпусти прошлое! Отца не вернуть!

– Не вернуть… – произнес парень равнодушно, не обращая внимания на слезы матери. Мигель сжал стальной хваткой ее запястья и отшвырнул женщину от себя, как вещь, приказав помощникам, чтобы те увели Мануэлу.

– Это их дело! Пусть эта тайна будет погребена, Мигель! – Крик матери затерялся за захлопнутой дверью, лишь подстегивая жгучий интерес, желание все выяснить…»

Открыв глаза, Мигель вытащил из кармана небольшой ключ и бездумно пялился на него какое-то время. Отец учил прощению, учил милосердию, но его смерть повернула механизм восприятия в другую сторону. Желание поскорее узнать всю правду руководило Мигелем, как марионеткой, и вот – щелчок ключа в замочной скважине, лязг металла о камни.

Тяжелая дверь захлопнулась за спиной, оставляя молодого человека в кромешной темноте. Сделав глубокий вдох, он моментально уловил тонкий аромат живых цветов вперемешку с дыханием легкой затхлости. Благодаря грамотно установленной вентиляции, в небольшом замкнутом пространстве всегда царила прохлада, однако Мигель не смог оценить ее по достоинству, основательно промокнув под проливным дождем.

Парень вытащил зажигалку, но сработала она лишь с третьего раза, не подчиняясь окоченелым пальцам. Его охватила болезненная дрожь, словно рой диких ос бесконечно вгонял под кожу свои жала. Он редко приходил на кладбище, но нынешний повод заставлял сердце обливаться кровью.

Шаркая ногами – они казались тяжелее свинца, – Мигель подошел к поминальной стене и зажег несколько свечей, освещая фотографии умерших родственников. Медленно осмотрел запечатленные лики и личные вещи членов его семьи, аккуратно сложенные на деревянных полочках, и измотанный взгляд уцепился за портрет любимого человека.

Парень медленно провел пальцами по изображению отца, а затем подхватил кожаный браслет, что Франко носил не снимая. Безразлично покрутив вещь в руке, Мигель заметил на обратной стороне красивую каллиграфическую надпись: «Несмотря ни на что». Бережно вернув вещь на место, он огляделся. Венки и букеты – их было слишком много, будто они так необходимы мертвым… Они сгниют здесь, как и воспоминания об ушедших, еще хранящиеся в головах живых. Живых… Ком отвращения подкатил к горлу от фальшивой искренности, с которой люди провожали усопшего. Отныне цветы для Мигеля – прямое олицетворение смерти…

Ухватившись за перила, что разделяли верхний и нижний этажи, парень осмотрел при тусклом свете силуэты погребальных урн, ровно расставленных на полочках. Ему не составило труда найти нужную, ведь он лично заказывал ее для отца. Сосуд из черного гладкого камня, с ограненной крышкой в виде алмаза, что искрилась на свету, как душа Франко Мартинеса. Спустившись на несколько ступеней вниз, Мигель подошел ближе к стене и взял в руки урну. Чувство чего-то теплого окутало продрогшее тело, словно человек, чей прах находился внутри, накинул теплое покрывало на плечи.

Тоска по отцу снова сжала сердце в смертельные тиски. Ноющая боль пустилась по венам, размывая границы реальности. Неконтролируемый гортанный крик вырвался наружу, потом горло сдавило костлявой рукой, вызывая сильные спазмы, что безжалостно скрутили парня. Он рухнул на колени, прижимая урну ближе к телу, боясь выпустить ее из рук. Мигель просидел так какое-то время, предаваясь отчаянию и горю. Ему казалось, что зияющая дыра в груди никогда не затянется и каждый сможет плюнуть в душу через открытое отверстие, но, внезапно вспомнив, зачем он здесь, Мигель вынырнул из пучины скорби…

– Твое письмо меня очень тронуло, отец… Когда читал, я ясно видел тебя. Веселый взгляд и добродушную улыбку из-под густых усов. Но когда ты писал его, то знал… – голос парня дрогнул, – что это конец…

Поднявшись к алтарной стене, где было больше света, Мигель снова сел на пол и аккуратно поставил урну рядом. Наплевав на все рамки приличия и моральные нормы, он снял крышку и достал то, за чем пришел сюда. Подавляя желание сжать и разорвать этот конверт к чертовой матери, парень со всей силы зажмурился и резко выдохнул. Внутри него бушевали сильные негативные эмоции, отображаясь на лице, отчего оно приобрело ожесточенное выражение.

Просидев какое-то время без движения, Мигель неотрывно сканировал взглядом урну с прахом, рисуя в воображении образ Франко, сидящего напротив него с виноградным листом в руках.

– Ты серьезно просил оставить ту семью в покое? – Хрипловатый глубокий голос раздался в абсолютной тишине. Немного задумавшись, Мигель усмехнулся и продолжил: – Я не знаю, насколько крепкой была связь между вами, но наглости ему не занимать. И чувство самосохранения у него работает хреново, раз он приехал проводить в последний путь того, кого сам же и свел в могилу. Если бы я раньше узнал правду, отец, то, клянусь, твой друг лег бы рядом…

«И он ляжет», – пронеслось в голове парня, когда он, прикусив нижнюю губу, стал открывать белый конверт.

– Ты хотел, чтобы я женился? – Мигель заулыбался, словно действительно разговаривал с живым человеком. – Что ж, невеста хороша, даже очень, и почему я должен от нее отказываться, пап?

Выдуманный образ опустил глаза и продолжил молча крутить листок в руках.

– Молчишь… А ведь она ответила «да» на предложение другого, ты знал? – Хмыкнув молчаливому кивку отца, парень расправился с конвертом и достал содержимое: – Конечно же, знал… Всегда все знал, но молчал…

В ладони оказался уже до боли знакомый кожаный браслет с точно такой же надписью, как у отца. Ярость подобно ядовитой змее ползла вверх по позвоночнику, отравляя разум с каждым вдохом.

– Решил избавится от какой-либо памяти о друге, мразь?

Зло оскалившись, Мигель раскрыл аккуратно сложенный листок бумаги и недовольно закатил глаза, ведь это оказалось очередным письмом, от которых его уже тошнило. Поднеся свечу ближе к тексту, он внимательно вчитывался в каждую строчку, все сильнее сжимая ненавистный браслет в руке.

* * *

Сидя с закрытыми глазами, Мигель никак не мог поверить в прочитанное. Он помнил, насколько тяжело прошел его подростковый период, а также помнил ощущение, будто их судьбами кто-то играет… Сейчас же он держал в руках подтверждение своих детских сомнений.

Сильнейшая дрожь пробила тело, и словно электрический ток поразил все нервные окончания. Однако здесь роль играло не только прохладное помещение, но и накопившееся напряжение из-за полученной информации. Не ожидая от самого себя, парень разразился истерическим смехом, перешедшим со временем в нервный дикий крик. Горло уже саднило, но это было лишь легким дискомфортом на фоне предательства, окутавшего его семью, как мыльный пузырь, в котором можно было задохнуться…

В порыве безумия Мигель опрокинул вазы, разбивая их на крупные осколки, и не отдавая себе отчета, стал топтать цветы, проклиная все на свете. И лишь когда он успокоился, то смог оценить масштаб нанесенного ущерба, ведь в склепе творился полный хаос. Но на это ему было плевать. Искреннее облегчение он испытал лишь тогда, когда увидел чудом не задетую погребальную урну отца. Парень моментально накрыл ее крышкой и отнес на полку, после чего вернулся к памятной стене.

Мигель взял в руки рамку с фотографией Франко и крепко прижал к груди, заключая в некие объятия. Ему до изнеможения хотелось, чтобы теплые руки отца обняли в ответ, успокаивая и даря надежду на лучшее, но реальность сильно била под дых, ведь этого больше никогда не произойдет. Парень недолго простоял так, словно взвешивая все за и против, решая, как поступить и с кого начать.

Отец ошибался, когда утверждал, что месть не принесет облегчения… Я же считаю иначе. Проверим, кто из нас прав?

Мигель поклялся, что сделает все, чтобы обидчики страдали так же сильно, как сейчас страдала его душа. Поставив рамочку на законное место, а также выбросив второй кожаный браслет в мусорное ведро, он покинул семейный склеп. По пути он уже планировал поездку в Америку.

* * *

Бостон встретил Мартинеса без ярких красок, словно намекая, что ему здесь не рады. Большое количество осадков в летнее время года считалось нормой для города, но после солнечной Португалии дожди вгоняли Мигеля в еще большее уныние. Он мечтал лишь об одном: поскорее закончить начатое дело и улететь из этого места куда подальше.

Выйдя из здания аэропорта, он огляделся. Вот-вот должна была состояться встреча, от результата которой зависело многое. Мигель понимал, что без помощи некоторых лиц он вряд ли что-то провернет на чужой территории, поэтому и сделал огромную ставку на врагов своего врага. Ознакомившись с весьма интересным моментом из жизни своей несостоявшейся невесты, он сразу разузнал необходимые контакты и вышел на нужного человека в одной социальной сети. К большой удаче, девушка оказалась легкомысленна и согласилась на встречу, стоило лишь упомянуть о кое-какой важной информации.

К терминалу в назначенное время подъехал автомобиль представительского класса, откуда вышел коренастый мужчина в деловом костюме и направился прямиком к Мигелю.

– Мистер Мартинес? – После утвердительного кивка он продолжил: – Мисс Вилсон ожидает, но для начала мне необходимо вас досмотреть.

Удостоверившись в безопасности, мужчина открыл заднюю дверь и пригласил Мигеля сесть в салон. С другой стороны, лениво подпирая выступающий подлокотник, располагалась молодая девушка. Она даже не взглянула на гостя, посчитав стекающие по стеклу капли более интересными. Машина тронулась с места и поехала в неизвестном португальцу направлении.

– Опустим формальности, поэтому ближе к делу. Кто ты и как на меня вышел? – Ее голос звучал брезгливо, словно она вычищала грязь под ногтями.

Неофициальное обращение ничуть не смутило Мигеля, а вот от тона разговора у него зачесались руки. Он переплел пальцы и крепко прижал ладони друг к другу, сдерживая нарастающее раздражение. Ронда нужна ему, поэтому придется потерпеть.

– О тебе слишком много информации в интернете, – отвечая в той же манере, Мартинес скучающе осматривал проплывающие мимо строения. – Ты достаточно скандальная личность.

– И чем ты мне можешь быть полезен?

Мигель усмехнулся: «Кто кому еще полезен будет»…

– Джессика Милтон… – произнес он медленно, специально выдерживая паузу, чтобы оценить ее реакцию. – Я знаю, что ты сделала в прошлом, и знаю, что твой план провалился.

– Ты что, ее адвокат? – взорвалась Ронда, бросив на Мигеля испепеляющий взгляд. – Проваливай из моей машины!

– Я не имею к этому никакого отношения, – спокойно ответил парень, мимолетно взглянув на зеркало заднего вида, в котором встретился взглядом с водителем, что резко свернул на обочину.

Сидящий спереди охранник выскочил наружу, чтобы вышвырнуть Мигеля, но Мартинес успел дернуть дверь на себя и вручную заблокировать ее. Человек за рулем не растерялся и мгновенно направил на Мигеля пистолет, намекая, чтобы тот даже не думал делать лишних движений.

– Я не враг тебе, – продолжил Мигель, не обращая внимания на риск словить пулю в лоб. – Но могу предложить свою помощь, так как Милтоны и мне жизнь испортили.

– Никаких дел не хочу иметь с этой семейкой! Мне не нужны больше проблемы с законом, – прошипела Ронда, как кошка, – я могу лишиться всего! И ты смеешь просить меня о помощи?

– Я все сделаю сам. Ты лишь предоставь мне некоторые ресурсы и живи дальше как ни в чем не бывало. Финансовая сторона вопроса меня не волнует.

– Ты плохо слышишь? – Было видно, как толика сомнения промелькнула в ее глазах. Соблазн отомстить был слишком велик, чтобы девушка могла сразу отказаться. – Я сказала, чтобы ты проваливал. Разговор окончен…

Оставшись в одиночестве, Мигель кипел от ярости: его единственная надежда даже слушать не стала. Он понимал, что на реализацию его плана без поддержки могут уйти годы, и его это дико злило, ведь Мартинес не желал так долго ждать.

Гипнотизируя мобильник, Мигель долго решался на еще один шаг. Его одолевали сомнения, он уже чувствовал, как на шее затягивается удавка вечного рабства – расплата за небольшую просьбу. Арлан просто так не отпустит, и Мигель это знал. Надо было сделать выбор: долгий путь к мести или быстрый, но грозящий вечным подчинением?

В мимолетный миг отчаяния, когда собственная жизнь уже казалась не так важна на чаше правосудия, экран телефона ожил, уведомляя о новом сообщении в социальной сети. Он был готов уже продать душу дьяволу, но не сегодня: ему написала Ронда Вилсон.

«По всем вопросам обращайся к нему, он поможет.

+1 (339) ХХХ-ХХ-ХХ Балу.

Но твои дела меня не касаются. Больше не ищи меня…»

Глава 4

Забытое знакомство

Джессика

Новость о помолвке разнеслась по всем родственникам молниеносно. Наши отношения удивили многих и вызвали весь спектр реакций, начиная от «Серьезно? Вы же росли вместе и были неразлучны, как брат и сестра!» и заканчивая «Долго же вы в недотрог играли, надоело?». И вот подготовка к свадьбе шла полным ходом. Мы решили не тянуть и сыграть ее буквально через несколько месяцев после Нортонов, а точнее, в сентябре.

Наши чувства были очевидны всем, кроме нас. Кроме меня… Ведь это я отвергла Алекса в прошлом, я отвернулась от него первой, и только я виновата, что наши отношения развивались на расстоянии. Желание исполнить свою мечту туманило рассудок и толкало на необдуманные поступки, от которых всегда страдали мои друзья. Однако я бесконечно рада и благодарна Богу за то, что как бы тяжело мне ни было, мой любимый человек всегда был рядом, в любой период жизни.

Ошибка подросткового возраста сделала нас обоих несчастными: Алекс больше не пытался сделать первый шаг, держа дружескую дистанцию, а я тихо умирала от любви и ревности, зная, что сама виновата во всем. Мокрая от слез подушка и усиленная учеба стали для меня спасательным кругом, пока однажды в мою комнату не вошла она… Та, что поставила точку в моих бесконечных поисках, приносящих лишь душевную боль. Та, что стала смыслом жизни… Та, которую мы чуть не потеряли.

Страшное событие, что произошло в жизни Аланы, потрясло абсолютно всех. Я долго приходила в себя и буквально отказывалась покидать больницу, часто обвиняя Майка, что это из-за него она попала сюда. Алекс же был всегда рядом и буквально разрывался между нами, ведь он знал, что Лана была не просто девушкой лучшего друга, но и моей близкой подругой, какую я искала всю свою жизнь.

Его поддержка оказалась бесценна. Он был как ангел, от присутствия которого внутри зарождалась надежда на лучшее. Казалось, что вот-вот наступит просветление в угнетающей обстановке, и я услышу заветные слова. Однако прошел месяц, затем второй, но Алана не просыпалась. Каждый вечер для меня заканчивался пыткой, и мое сердце болело, буквально разрывалось на части. Мне было страшно. Но Алекс продолжал держать мою руку. От этого становилось еще хуже, потому что я даже обнять его не могла себе позволить.

Но однажды ночью все изменилось…

«Последний день зимы, а мы все также дежурили в комнате ожидания: родители Аланы, ребята, я и миссис Нортон. Никого абсолютно не интересовала жизнь за пределами стен госпиталя, все ждали только одного. Лана почти два месяца пребывала в коме, но я постоянно молилась, чтобы она вернулась к жизни. На Майка вообще было страшно смотреть… Мне казалось, он за ней пойдет, ведь так сильно он никогда еще не любил, плюс чувство вины давило со страшной силой, делая из парня буквально ходячего мертвеца.

Доктор Голт разрешил Нортону побыть с девушкой наедине, а остальных попросил отправиться домой и хорошенечко отоспаться. Еще б его кто-то послушал…

И вот в один прекрасный момент наши молитвы были услышаны. Эта ночь стала для всех особенной, когда немного за полночь больничный коридор огласил крик: Майк требовал врача. Мы взволнованной группой ввалились к нему из комнаты ожидания с плохо скрываемым страхом. Сердце билось так быстро, что, казалось, оно сейчас попросту остановится, но волнения были напрасны. Майк обернулся с ошарашенным лицом и в полной растерянности, словно боялся поверить в долгожданное чудо.

«Она очнулась!» – Его слова вызвали во мне необъяснимое истерическое состояние. Ноги подкосились, и я буквально бы рухнула, если б сильные руки не подхватили меня, поднимая над полом. Я не могла дышать, рвано пыталась сделать вдох и заглотнуть воздух. Кто-то кричал, но происходящее вокруг замылилось от горячих слез, что срывались крупными каплями. Мне казалось, этому не будет конца, пока к лицу не приложили кислородную маску, что помогла справиться с накатившей паникой. Мне стало легче, а теплые объятия еще и помогли расслабиться.

Я сидела боком на скамье и не видела Алекса, но чувствовала его присутствие рядом. Мне хотелось ответить, повернуться к нему лицом и прижаться к груди, растворяясь в умиротворении. Как же мне хотелось быть ближе, но боялась, что он не отвергнет меня лишь из чувства сострадания. Однако Алекс взял инициативу в свои руки. Он пересел на другую сторону, оказавшись передо мной, обхватил мои щеки и пронзил испытывающим взглядом. Его глаза немного опухли, но решительно смотрели прямо в душу.

– Все закончилось… – Мы соприкоснулись лбами, и я автоматически опустила веки от слишком близкого контакта, что стал для меня полной неожиданностью. Тепло переросло в жар, и щеки буквально загорелись под его ладонями. – Страшно, Джесс… это очень страшно!

Его речь была прерывистой, а легкую дрожь я почувствовала собственной кожей. И вроде мы поменялись ролями. Я подумала, что ему тоже нужна моя поддержка, но он не позволил отодвинуться. Наклонив лицо ближе, Алекс слегка коснулся моих губ, обжигая горячим дыханием. Поцелуй получился настолько невесомым, что проскользнула мысль, будто показалось.

– Я больше так не могу, Джессика… Жизнь слишком непредсказуема, хватит… – в ожидании «приговора» я направила на него расстроенный взгляд. Слезы, которых я и так выплакала больше суточной нормы, хлынули еще сильнее, угрожая окончательно утопить в горе. – Хватит отталкивать меня, перестань закрываться в себе и позволь войти в твою жизнь, Джесс. Мы ведь любим друг друга…

Последние слова сработали как спусковой механизм, и хотя я все еще плакала, уже испытала колоссальное облегчение. Алекс притянул меня к себе и очень крепко обнял, пообещав, что никогда больше не отпустит…»

– Алло, прием! Как меня слышно? – Алекс пощелкал пальцами перед моими глазами, возвращая в реальность. – Принцесса, я надеюсь, ты задумалась над подарком для своего отца? Иначе я отказываюсь ехать с пустыми руками, и это будет на твоей совести.

– Куда ты денешься. – Улыбнувшись, я направилась в коридор. – Порой ведешь себя как ребенок.

– Если ты не знала, то первые сорок лет детства самые сложные в жизни мужчины. – Он оставил легкий поцелуй на моих губах и открыл дверь, галантно указывая на выход.

Мы доехали до антикварного магазина, и я взглянула на часы. Времени в запасе было предостаточно, вполне успевали к началу праздника. Перелопатив весь интернет, мы никак не могли сойтись во мнении, какой подготовить подарок для папы. Однако я вспомнила про интересную вещицу в доме Фаррелов, которой, уверена, найдут применение и в нашем доме тоже.

– Джесс, ты уверена, что эта штука ему нужна? – Алекс скривился, глядя на выбранный подарок. – Да и заказать могли в любом магазине, причем с доставкой на дом. Не пришлось бы тащиться на другой конец города.

– Не будь занудой, у твоего отца есть, и у моего тоже будет. Это редкий экземпляр, который ни в какое сравнение не идет с современным производством. Еще вопросы будут? – Я развернулась к Алексу и мило улыбнулась. Безотказное оружие, которым я всегда нагло пользовалась, ведь у него попросту пропадают аргументы, и он сдается, понимая, что спорить бесполезно.

– Как скажешь, дорогая, – Фаррел выдохнул, с прищуром глядя на меня, – но выбор алкоголя я тебе не доверю.

Закатив глаза, я отправилась на поиски консультанта. Приметив нужного человека, я аккуратно пробиралась к нему сквозь ценные экспонаты, чтобы не дай бог ничего не разбить. Это не магазин, а минное поле… Зато атмосфера была нереальная: красота старины настолько завораживала, что аж дух захватывало, и мне, как истинной девушке, осознающей эксклюзивность этих вещей, хотелось тут все купить.

Однако, когда нас с продавцом разделяли буквально пара ярдов, на меня налетел незнакомец, чуть не повалив с ног на пол. Я уперлась обеими руками в стол и недоумевающе посмотрела в зеркало напротив, увидев в отражении человека, который так безрассудно вел себя в магазине, где буквально ступить некуда.

– Какого черта вы творите? – Обернувшись и кинув злой взгляд на парня, я столкнулась с выразительными глазами цвета камня мориона, которые смотрели вроде бы на меня и в тоже время сквозь, словно пытаясь кого-то рассмотреть.

Передо мной стоял довольно высокий и очень привлекательный мужчина. Стильная стрижка темных волос, легкая щетина, брендовая одежда и дорогой парфюм выдавали в нем человека состоятельного, от которого легко можно было потерять голову. Однако ушибленное плечо напоминало, что напротив меня стоял далеко не джентльмен, и, следовательно, церемониться с ним не стоило.

Внешность хоть и привлекательна, а взгляд отталкивает… Что-то в нем не то…

– Desculpe, senhora. Não te vi![2] – попытался он оправдаться.

– Tens de ter mais cuidado…[3] – ответила на автомате, поправляя одежду и даже не обратив внимание, что мы говорим на другом языке.

– Что случилось? – Алекс моментально оказался возле меня, закрывая собой от незнакомца.

Фаррел был уже воинственно настроен против того, кто позволил себе обидеть девушку. Ребята всегда заступались за меня, и я чувствовала себя как за каменной стеной за их спинами. Удивительно: ладно Нортон – он сорви-голова, но зачинщиком жутких драк всегда был с виду спокойный и рассудительный Алекс. Поэтому, во избежание ненужной потасовки, я схватила любимого за руку и потащила к кассе для оформления покупки. После чего мы отправились на праздник.

– До сих пор не могу поверить, что ты хорошо владеешь португальским, – сказал Алекс, нарушая тишину в салоне автомобиля.

– Я сама не понимаю, с какой целью отец заставлял учить его с детства, – ответив, я опустила солнцезащитный козырек и открыла зеркало, чтобы поправить макияж.

– Зато ты круто помогла тогда в поездке. – Он подмигнул мне и, выждав момент, когда я закончу, переплел наши пальцы.

– Фаррел, я не поняла! Вы меня взяли только в качестве переводчика, что ли? – кинула на него наигранно-обиженный взгляд.

– Ни за что… – Он поднес мою руку к своим губам и оставил нежный поцелуй на пальцах.

Наблюдая за тем, как Алекс безмятежно ведет машину, я никак не могла насытиться его присутствием. Неужели так будет всегда, когда от нахождения рядом с человеком, который тебе дорог, мир словно другим становится? Он реально сияет более сочными и яркими красками. Однако стоило мне отвернуться, как в голове вспыхивал образ привлекательного иностранца. От этого проходил мороз по коже, и отнюдь не в положительном ключе.

Меня никак не покидало ощущение, что мы с ним знакомы, но кто он?

Глава 5

Только для него

Джессика

Мы прибыли к началу мероприятия без какой-либо спешки и были в числе первых, кто приехал поздравить именинника. Несмотря на окружающее веселье, папа выглядел неважно, хоть и пытался скрыть это за маской радости. Видимо, он позабыл, на кого я учусь и что от меня не так-то просто утаить правду.

Не так давно отец вернулся из какой-то командировки, после чего его здоровье стремительно начало ухудшаться. Он подолгу запирался в кабинете, мало ел и загружал себя работой. Я прекрасно понимала это состояние, пройдя через него дважды, поэтому сделала вывод: случилось что-то очень серьезное.

Но почему родители ничего не говорят мне? Не хотят портить предсвадебное настроение? Мы ведь семья и должны поддерживать друг друга, как бы тяжело ни было… Даже весь этот праздник мама устроила сама, а отец пытался отказаться от веселья. Она настояла на том, что папе необходимо немного развеяться, ведь если постоянно работать и не отдыхать, то так и с ума сойти можно.

Не нравится мне все это…

В скором времени подтянулась большая семья Нортонов, где с недавнего времени на одного человека стало больше. Я никогда не устану наблюдать за жизнерадостными лицами друзей, зная, через какой ужас им пришлось пройти. Ведь как сейчас заведено: хочешь быть счастливым? Пройди для начала все круги ада, а там посмотрим.

Надеюсь, с нами такого не случится…

Мероприятие было в самом разгаре. Мы с друзьями стояли немного в стороне от основного шума и обсуждали планы на будущее. Парни вели спор о том, что же круче смотрится: костюм-тройка или смокинг? А я пыталась выяснить у Аланы, когда у той будет выходной, чтобы она составила мне компанию на примерке свадебного платья.

Наше оживленное общение разбавили мои родители, которые подошли совершенно неожиданно:

– Хоть здесь поймать вас удалось, а то молодежь уже пошла непредсказуемая: сейчас здесь, завтра там, через неделю на другом континенте! – улыбнулся отец, ближе притягивая к себе маму. – Расскажите старикам, как отдохнули-то? Куда летали, что видели? А то из-за работы и забот даже поболтать некогда.

– Пап, почти месяц прошел, тебе действительно интересно? – отшутилась я, ожидая увидеть, как его взгляд хоть немного посветлеет. – Мне очень хотелось в Испанию, но ребята там провели свой медовый месяц. Поэтому мы с Алексом перестроили маршрут, и пришлось вылавливать влюбленных прямо в аэропорту! Видели бы вы их лица!

– Если честно, я подумал, что это розыгрыш, – Майк поддержал разговор, одновременно отбирая бокал шампанского у Аланы и возвращая его обратно официанту. На ее обиженный взгляд он лишь напомнил ей, что завтра выходить на смену.

– Как проходит твоя практика, Алана? Мистер Голт не много от тебя требует, а то ты ведь пока только степень бакалавра получила? Не тяжело? – Папа словно забыл о предыдущем вопросе, переключившись на первую попавшуюся тему.

Если ему это необходимо, значит, пусть все идет своим чередом…

Алекс поддержал меня прикосновением ладони, что заскользила вверх от запястья до локтя. Сам он оказался сзади и, сомкнув руки на моей талии, нежно поцеловал в висок. Поймал мой взгляд, слегка улыбнулся и подмигнул. Фаррел знал о моих переживаниях и всегда пытался донести, что всему свое время.

– Все хорошо, мистер Милтон, благодарю за беспокойство, – улыбнулась Алана. – У меня прекрасный руководитель, и я очень счастлива, что он взял меня к себе. Пока есть возможность, грех не воспользоваться, потому что вряд ли мне удастся совмещать практику с учебой в Медицинской школе.

– А на мужа у тебя время найдется? Или, может, надо где-то записаться? – буркнул Майк, косясь на жену. – Я думал, твоя практика будет попроще, а не как у полноценного интерна.

– Значит, Питер видит в тебе огромный потенциал, Алана, поэтому и взял под свое крыло. – Смеясь, папа подошел к Нортону и похлопал его по плечу. – Это лишь временные трудности, сынок, зато он сделает из нее замечательного хирурга!

– Пора бы и тебе за голову взяться, дружище, – подстегнул его Алекс. – Отдохнул – и хватит, а то сначала Испания, потом Португалия…

Мама в этот момент хотела сделать глоток шампанского, но услышав название страны, замерла с бокалом у рта. Ее улыбка моментально сошла с лица, уступая место легкому смятению. Она кинула быстрый, но встревоженный взгляд на отца, а затем отвернулась и залпом осушила наполненный бокал.

Мне казалось, что изменение в настроении мамы заметил каждый, но все решили тактично промолчать. Пока отец подходил к супруге, та уже подала знак официанту, чтобы тот принес новый фужер.

– Так, значит, вы вчетвером летали в Португалию? – уточнила мама, ожидая свое шампанское.

– Да! – отозвалась Алана после короткой паузы, когда я молча сканировала взглядом мать. – И отдых получился очень насыщенным!

– Ага, – фыркнул Майк. – Эти безумные девицы потащили нас на Азорские острова и Мадейру. Можно подумать, в Португалии мы уже все посмотрели!

– Ой, да перестань ныть, – подыграла Лана. – Нам потом пришлось киснуть на пляже, потому что вы устали таскаться за нами везде и всюду.

– Ладно, я понял, – засмеялся папа. – Вы, похоже, исколесили всю страну.

Вроде диалог налаживался и напряжение сходило на нет, но ровно до той поры, пока со своим словом не выступил Алекс:

– Можно и так сказать, – проговорил любимый. – Лично мне очень запомнились виноградники в провинции Менью. Вино там просто превосходное! И если не ошибаюсь, у вас в ресторане мы его и пробовали?

После речи Фаррела мама совсем перестала контролировать себя. Бокал выпал из трясущихся рук и ударился о газон, расплескивая содержимое на дорогую обувь. Не обращая на него никакого внимания, она взволнованно посмотрела на меня, будто пытаясь что-то сказать. Складывалось ощущение, что растущая внутри нее паника не давала нормально говорить.

Да что с ней происходит?

– Мам, – я сделала шаг вперед в надежде дотронуться до ее руки, но папа, бросив пару слов о том, что все нормально и это всего лишь нервное перенапряжение, увел ее в дом.

Все находились в легком недоумении и каждый из троицы посчитал своим долгом прожечь во мне дыру вопросительным взглядом: «Что сейчас произошло?» – но…

Если бы я сама знала…

В скором времени мы с ребятами прошли в отцовский кабинет, где установили на край стола наш подарок – глобус-бар с коллекционным виски Macallan № 6 и набором бокалов из высококачественного хрусталя.

– Мистер Милтон будет в полном восторге, это я вам гарантирую, – произнес Майк, оглядывая глобус. – И я такой хочу, – поджав губы, он посмотрел на Алану щенячьими глазами.

– Обязательно подарю на твое пятидесятилетие, – не растерялась подруга, не удосужив мужа даже взглядом.

Она стояла у стола и задумчиво рассматривала какую-то газету, причем меня удивило то, что это не местная печать… Данный выпуск явно из другой страны, и судя по языку – из Португалии…

Зачем она отцу? А главное, откуда он взял ее?

– Ребят, а это случайно не хозяин виноградных плантаций, про которые упомянул Алекс? Мы еще тогда напились вина и даже не вспомнили наутро, как в отель добрались. – Она взяла в руки газету и развернула к нам лицевой стороной.

На первой полосе располагалась новость о смерти знаменитого винодела Франко Байо Мартинеса. Мне было очень жаль этого жизнерадостного мужчину, который встретил нас и провел экскурсию, как самым дорогим гостям в его доме. Вспомнив улыбку на слегка морщинистом лице и теплый взгляд, у меня прямо защемило в груди. Он мне постоянно кого-то напоминал, но вспомнить так и не получалось.

* * *

Праздник подходил к концу, и все изрядно подустали, поэтому, попрощавшись с родителями и гостями, мы с Алексом отправились домой. Войдя в квартиру, я мечтала поскорее скинуть каблуки, чтобы испытать истинное наслаждение от ощущения гладкого кафеля под стопами, но упрямые застежки не поддавались расслабленным пальцам. Алекс, увидев эти мучения, сначала помог подняться с пола, а затем, обхватив ягодицы широкими ладонями, подкинул вверх. Взвизгнув от неожиданности, я обвила его талию ногами, и мой слегка захмелевший взгляд замер на его наглой ухмылке. Алекс отнес меня в гостиную и, убедившись, что я не намерена расцеплять ноги, уложил на диван, придавив своим телом сверху.

– Милтон, я притащил тебя сюда, чтобы с комфортом помочь снять обувь. – Его дыхание опалило губы, от чего я, как мотылек, летящий на красивый танец пламени, возжелала сгореть в жарком поцелуе.

– В этом положении можно и в них остаться… – Сильнее сжав ноги, я задержала дыхание, ощутив движение его рук.

Воспользовавшись моим замешательством, Алекс прильнул к шее и не спеша провел языком от ключицы до уха. Одновременно его левая рука лихо скользнула под тонкую боковую резинку трусиков, зафиксировав ее на запястье. Ладонь начала медленно подниматься вверх по бедру, натягивая стринги, что болезненно врезались в кожу с другой стороны тела.

– Ты же сегодня выпила? – Его шепот казался шелестом осенних листьев под лучами теплого заката.

– Угу… – я уже не в силах была говорить, выгибалась в спине и сильнее прижималась к его паху.

– Расслабилась? – продолжал он мучить меня легкими прикосновениями губ к мочке уха.

– Ммм… – Тугой комок ниже живота становился все ощутимее, срочно нужна была разрядка. Предвкушение горячего секса уже лепило из меня покладистую куклу, но ровно до тех пор, пока мой сексуальный настрой не разлетелся на мелкие осколки от предательской боли.

– Я тоже хочу, как и ты…

В этот момент мои трусики максимально оттянулись в сторону, и Алекс резко убрал руку, позволяя резинке неприятно шлепнуть меня по чувствительной коже. Лукаво улыбнувшись, он впился мне в губы быстрым поцелуем и стремительно поднялся на ноги.

– Я за вином, а ты пока разуйся.

Я обиженно проводила его взглядом, не менее возбужденного, чем я, и в голове зародилась сумасшедшая идея, подпитанная жаждой мести. Алекс всегда видел мои выступления, а иногда и тренировки, но я никогда не танцевала для него…

Только для него…

Воспользовавшись отсутствием своего мучителя, что отправился на кухню, я подскочила с дивана и быстро подготовила антураж: поставила посреди гостиной стул со спинкой, приглушила свет и включила электрический камин для атмосферы. Установив телефон на док-станцию, нашла необходимый плейлист. В это время зашел Алекс и замер с двумя бокалами в руках.

– Напился? А теперь садись. – Я указала головой на стул.

Атмосфера очень заводила. Фаррел опустошил бокал одним глотком и оставил его на столе вместе с моим. Опустившись на стул, он откинулся на спинку и стал ждать дальнейших действий. Алкоголь будоражил кровь, а в совокупности с музыкой возбуждал еще сильнее. Думаю, что он догадался о моем плане, и мне очень хотелось довести его до конца, не поддаваясь своим чувствам.

И не позволить перехватить инициативу ему…

– Господа, занимайте места согласно купленным билетам – шоу начинается! – весело произнеся, я включила известную композицию группы Within Temptation – Endless War.

Ритмичная и в то же время завораживающая музыка благодаря идеальной акустике отражалась от стен и пронзала душу насквозь. Складывалось впечатление, что я снова на сцене, а во всем зале лишь один зритель, пожирающий меня голодным взглядом.

Развернувшись к любимому, я размяла шею, сексуально проведя по ней руками, а затем неторопливо спустила их к лямкам легкого платья. Буквально через пару шагов оно соскользнуло к ногам, и я перешагнула его одним ловким движением. Стройное тело, облаченное в сексуальное нижнее белье, обдало свежестью вечернего воздуха, ворвавшегося через приоткрытое окно. Она прошлась по поверхности кожи, охлаждая взрывную страсть, которую необходимо было сдержать… По крайней мере до конца мучительной пытки, что я подготовила для предателя.

Лишь бы продержаться…

Подойдя ближе к Алексу, я изящно наклонилась до уровня глаз, открывая взору всю прелесть женской красоты. В этот момент в голову пришла новая идея, как добавить вечеру еще больше перца. Выпрямившись, я встала впритык к парню и сразу же получила легкий поцелуй в живот. Его руки моментально оказались на моих бедрах, плавно проскальзывая на ягодицы. Немного раскачиваясь в такт музыки, я растворялась в опьяняющих ощущениях от прикосновения желанных губ. И когда я поняла, что танец может сорваться, решила немедленно воплотить недавно пришедшую мысль в реальность.

Отстранившись, я обошла любимого и встала сбоку. Недолго думая, элегантно перекинула ногу через его бедра и удобно устроилась на его коленях, лицом к лицу с ним. Руки Алекса сразу же пришли в движение, которое я пресекла. Наклонившись к уху, я проговорила очень медленно, но достаточно громко, чтобы он услышал слова сквозь музыку: «Без рук, у меня и так синяк останется». Тело подо мной напряглось, ведь его хозяин прекрасно понимал, что сейчас начнется невыносимая экзекуция и проверка железной выдержки. Однако, несмотря на недовольный взгляд, Фаррел убрал их за спину, показывая, что повинуется.

Хороший мальчик.

Расстегивая пуговицы на рубашке, я как завороженная смотрела в его глаза, наблюдая, как от возбуждения менялся размер зрачка. Затем, прикусив губу, прошлась взглядом по красивому лицу, вспоминая всю неловкость нашего первого раза. Кто бы мог подумать, что в свои девятнадцать лет мы окажемся первыми интимными партнерами друг у друга. Значит, действительно, нам было предначертано судьбой быть вместе.

Не спеша провела пальцами по ключице, переходя на плечи, затем провела по накаченным рукам вниз, помогая избавиться от рубашки. На мгновение он прикрыл глаза, и я поняла, что Алекс отдался процессу полностью, так же, как и я, впитывая прекрасные ощущения каждой клеточкой. Мои ладони попеременно скользили плавными движениями от затылка до мощной груди и обратно. Наклонившись, я дразнила его губы невесомыми поцелуями, не позволяя ответные действия, а когда начались более смелые и откровенные движения, стало видно, что его терпение уже на исходе, судя по частому сглатыванию и глубокому дыханию.

Амплитуда волны постепенно увеличивалась, проходя уже через все мое тело. Сначала прикоснулась к Алексу плечами, затем приложила грудь, живот и в конце размашисто прошлась тазом по эрекции парня, на что он моментально вцепился руками в мои ягодицы и вдавил меня в себя как можно сильнее. Я впилась в его губы выбивающим дух поцелуем, но вскоре оторвалась и встала.

– Без рук, Алекс, я же сказала…

Соберись, Джесс. Ты еще недостаточно помучила его…

Я ощутила невероятную пустоту. Мне хотелось вернуться обратно, хотелось уже плюнуть на все и раствориться в потрясающей наполненности, снимающей напряжение тягостного узла ниже живота. К чему весь этот героизм? Нельзя просто отдаться ему прямо сейчас и насладиться сексом? Но я была непоколебима: если решила что-то, то надо двигаться до конца. Обойдя Алекса, я встала за его спиной, дав себе возможность на секунду выдохнуть.

С ним можно голову потерять…

Наклонившись над ним, я перекинула волосы на одну сторону, а затем провела языком от его уха по шее в направлении к ложбинке между ключицами. Параллельно моя ладонь исследовала упругий рельеф его груди и пресса, опускаясь ниже к ширинке. Проскользнув рукой, я сжала твердый член через ткань брюк, показывая, что нет ничего хуже мстительной женщины!

Ладно, пора переходить к делу…

Встав снова перед ним, я развернулась лицом к камину, предоставляя любимому лицезреть мои изгибы сзади. Расставив ноги, начала слегка покачиваться в такт музыке, пропуская импульсы через себя. Приподняв волосы и прикрыв глаза, я кожей чувствовала его вожделеющий взгляд. Мне безумно нравилось, когда он смотрит на меня.

И только на меня…

Резкий наклон вниз заставил его выпрямиться. Мой дерзкий взгляд и нахальная ухмылка заставили заерзать на стуле, показывая всем видом, насколько ему уже нетерпится. Провела рукой по своему бедру и в конце круговым движением погладила ягодицу, при этом подмигнув Алексу, заигрывая с ним.

Развернувшись на правой ноге, левую завела назад. Высокие каблуки позволяли исполнять движения изящно и грациозно, поэтому тело двигалось плавно, а опыт прибавлял уверенности. Проведя руками вверх, я очертила ладонями грудь и опустила их снова вниз, скользя по внутренней части бедра, одновременно присаживаясь на пол. Отвела правую ногу влево, а затем резко убрала ее за себя, оказываясь на коленях в открытой позе. Резко подавшись вперед, я оперлась на ведущую руку, эффектным взмахом головы убирая волосы назад и делая глубокую волну.

Оказавшись около Алекса, я начала раздевать его. Обманчиво медленно расстегнула ремень, пуговицу и молнию, а затем, схватившись за пояс брюк, потянула вниз, не забыв заодно и про нижнее белье. Подняла игривый взгляд на парня, при этом хитро улыбнувшись. Однако Фаррел оказался неглуп и успел разглядеть пляшущих бесят в глазах, раскалывая мой план, как орешек. И чтобы не оказаться на полу, он привстал именно в тот момент, когда я дернула брюки вниз. Освободив его возбужденную плоть, заметила, как любимый удовлетворенно вздохнул.

Меня поражала его выдержка, ведь он из последних сил держался, позволив мне поиграть, и, как верный пес, ждал команду «фас», чтобы отбросить все оковы и наказать меня за эту муку.

По сравнению с ним на мне было слишком много одежды, но самой раздеваться мне не хотелось. Я приложила его ладонь к своей щеке, позволив провести большим пальцем по губам, завлекая в плен своего рта. Медленно поднявшись с пола, я грациозно подцепила резинку трусиков пальцами его руки, и быстро выскользнув из них, оседлала Алекса, прижавшись к нему спиной. В меня сзади упирался набухший член, намекая своей твердостью, что пора бы прекратить это все и перейти к приятному. Но остался только бюстгальтер…

Хоть сама снимай…

Исследовав спину, Фаррел понял, что бюстгальтер с подвохом. Одну руку он запустил мне в волосы, массируя затылок, другой слегка обхватил горло. Глухой стон сорвался с моих губ, и я прикрыла глаза, наслаждаясь этим звуком. Мучительно медленно парень провел пальцами по нижней кромке лифчика и тут же ухватился за небольшую застежку между чашечек. Чуть слышный щелчок – и грудь легла в его ладони.

Дольше ждать было невыносимо… У нас очень уютная гостиная, а самое главное – просторная, с большим мягким ковром на полу. Все, что сдерживало, рухнуло, безумие заполонило разум, а желание накрыло с головой, после того как последняя тряпка отлетела в сторону. Я получила сполна за свою шалость, но осталась довольна наказанием.

Мы растворились друг в друге, позабыв обо всем. Плевать, что будет завтра, через месяц, год или два… Есть только он, я и этот миг, в котором хотелось утонуть…

Глава 6

Что-то не так

Джессика

Открыть глаза было тяжело, особенно – в объятиях любимого мужчины. Затекшее тело побуждало поскорее раскачать еле пробужденный разум, но легкая истома будто плавила мышцы, делая из тебя бесхребетную медузу.

Почему, ну почему мы не перебрались в кровать? Ковер, конечно, очень мягкий, но мой организм не оценил…

С огромным усилием я все же села и потянулась. Приятный рефлекс ослабил напряжение, но разбудил и человека, находящегося рядом. Алекс пошевелился и, скорчив лицо в мучительной гримасе, стал бурчать проклятия под нос.

Видимо, тоже все болит.

Усмехнувшись своим мыслям, я нырнула обратно под плед к любимому. Было так хорошо, что вставать не хотелось, однако учебу никто не отменял, хоть и не надо посещать универ. Два года стажировки, и я получу звание барристера. Для чего оно мне? Хочу добиться уважения в мире юриспруденции не только благодаря влиятельной семье, показать, на что сама способна.

Ребята выбрали годовую программу обучения в магистратуре и окончили университет одновременно с Аланой, я же после получения степени бакалавра поступила в Юридическую школу и уже перешла на второй курс. Алекс готовится полностью окунуться в семейный бизнес, как и Майк. А мы, девчонки, нагрузили себя летней практикой, чтобы хоть немного набраться опыта, ведь осенью я продолжу учебу, а Алана отправится в Медицинскую школу Гарварда, как и мечтала.

У Нортона терпения не хватило ждать девушку еще шесть лет, поэтому и сделал предложение, как только она получила диплом.

Я так рада за них! Они заслужили счастье…

– Доброе утро, мисс Милтон, – прошептал Алекс в мои волосы и оставил поцелуй на макушке, выводя тем самым из расслабленных размышлений.

– Доброе! Посмотрим, как скоро ты перестанешь меня так называть. – Расплываясь в довольной улыбке, обняла его еще крепче. – Ты все документы собрал? Регистрация уже через несколько дней.

– Я их собрал, еще как только влюбился в тебя… – Шутка была милой, но за то, что смутил меня, он получил в бок. – Скоро выходить, а я не могу пошевелиться. В вине явно что-то было: мне всю ночь не хотелось выпускать тебя из рук.

– Еще бокальчик? – Довольно улыбнувшись, я потянулась к желанным губам и оставила легкий поцелуй.

– Я-то не против, но, думаю, никто не обрадуется, если ты пропустишь свой первый день стажировки.

Шутки шутками, но у меня в голове уже давно назревал вопрос, который я не решалась задать. Знаю, что парни в большинстве случаев практики и помечтать с ними почти невозможно. Но Алекс другой… он у меня романтик.

– Алекс, каким ты видишь наше будущее? – немного приподнявшись, я серьезно посмотрела ему в глаза.

Он закинул одну руку за голову, а второй продолжил гладить мою поясницу. Признаюсь, я была очень удивлена, что он заговорил без промедления, будто на этот вопрос уже давно был заготовлен ответ.

– Мы уедем… Я устал от Бостона и хочу перебраться куда-нибудь подальше отсюда. Нужно менять что-то в жизни, и, я надеюсь, Нортоны рванут с нами. Потому что лично меня бы угнетали неприятные воспоминания, связанные с этим городом. Смена обстановки – это как глоток воздуха, необходимый для того, чтобы не захлебнуться в давящих обстоятельствах, как в толще воды. Надеюсь, ты сможешь поддержать мое решение.

– И куда ты хочешь переехать?

– В Лос-Анджелес. Купим небольшой, но уютный дом на берегу океана. У нас появится замечательная дочурка с такой же ангельской внешностью, как у мамы, – Алекс с нежностью посмотрел не меня и заправил прядь волос, что закрывали пол-лица, за ухо. – Заведем собаку и станем самой счастливой семьей на свете.

– Почему Лос-Анджелес?

– То есть тебя больше заинтересовало то, что связано с городом, нежели с половой принадлежностью ребенка? – Парень задорно усмехнулся, убирая вторую руку за голову. – Сразу видно, Милтон, мать из тебя получится так себе!

Я треснула его диванной подушкой, пока он набирал воздух в легкие, краснея от смеха, и готова была продолжить избиение, но взгляд уцепился за часы, стирая все игривое настроение. У меня оставалось очень мало времени на сборы!

Мне удалось договориться о прохождении стажировки в самой влиятельной частной юридической компании Бостона. Я была на седьмом небе от счастья и могла горы свернуть под любым руководством, однако мой энтузиазм поубавился, когда куратором выступила миссис Морриган – генеральный директор и основатель фирмы. Она была очень властной женщиной с тяжелым характером и железной хваткой, ее боялись и уважали, а благодаря заработанному имени знали чуть ли ни на каждом шагу. Имя Кэтрин Морриган часто упоминалось в университете, и все студенты хотели познакомиться с ней лично, но пройти стажировку в компании было невозможно, поэтому никто не тешил себя пустыми надеждами. Никто, кроме меня. Вот что значит стремиться к собственной цели!

Рабочий день прошел на удивление быстро, правда, отнял все моральные силы. Не думала, что бумажная волокита может привести человека в состояние амебы. Хотелось просто доползти до кровати и отключиться до звонка будильника. Однако всю усталость как рукой сняло, стоило лишь увидеть на экране мобильного телефона высветившееся имя Аланы. Ребята пригласили нас на ужин. Так непривычно – Алана Нортон! Прошло всего два месяца с их свадьбы, а я до сих пор не могла представить ее в статусе жены человека, который всю жизнь хоть и был засранцем, но всегда оставался любимым другом.

Жизнь неумолимо бежало вперед, оставляя позади беззаботные времена. Мы немного повзрослели, сменив один образ жизни на другой, и если раньше часто виделись и проводили много времени, веселясь, то сейчас все по-другому… С Алексом живу вместе и с Майком встречаюсь каждый день, а вот Алану… Мы стали очень редко видеться, и ее постоянное отсутствие на встречах было как ножом по сердцу. Многолетняя проблема отсутствия подруги преследовала меня, словно проклятие, однако четыре года назад я наконец-таки нашла ее, но взрослая жизнь снова забирает мою «душу»…

Лана поступила на практику в крупнейший клинический госпиталь штата и взяла на себя обязанности по уходу за больными, работая и днем и ночью. Несмотря на лучезарную и искреннюю улыбку, можно было невооруженным взглядом заметить, как она уставала. Ей тяжело, я вижу это, но девочка оказалась упрямой. Непростую она выбрала профессию, но ее решение стать хорошим кардиохирургом было непоколебимо, поэтому меня не удивляло, что Алана практически жила в больнице и как сильно это раздражало Майка.

Надеюсь, проблема не перерастет в катастрофу их семейной жизни…

Вечер прошел атмосферно: каждый рассказывал, что у них происходило за день, обсуждали нашу предстоящую с Алексом свадьбу, и я еще раз напомнила подруге о примерке платья. Хорошая компания, вкусная еда и вино, все как в старые добрые времена. Что может быть лучше? Правда, я заметила, что Лана почти не притронулась к еде, ссылаясь на отсутствие аппетита, а в скором времени вообще решила отправиться в комнату.

– Ребят, я немного устала. Прошу прощения, но вынуждена вас покинуть, потому что нужно хорошо выспаться, завтра тяжелый день в больнице, – произнесла она, зевая, после чего подарила каждому теплые объятия.

В это время Майк очень внимательно наблюдал за женой, и по его взгляду было непонятно, какие чувства он испытывал в данный момент: обеспокоенность или недовольство. Однако, когда очередь дошла до него, парень просто поднялся и сказал, что проводит любимую в спальню.

Напряжение между ними было видно невооруженным взглядом. Воздух вокруг Нортона был настолько заряжен, что, казалось, скоро заискрит. Насколько я помню, Майк никогда не поднимал руку на девушек, он просто уничтожал их морально, однако Аланой парень дорожил, поэтому я была уверена, что ничего серьезного наверху не произойдет. Но стоило ему снова вернуться, как мое сердце сжалось: перед нами был злой, очень злой друг…

– Бэттор, что у вас происходит? – не выдержал Алекс, опередив меня с вопросом.

– А ты угадай… – с тихой агрессией предложил Майк и небрежно плеснул в стакан скотч, осушив его одним глотком, а затем скривился то ли от горечи алкоголя, то ли от паршивости ситуации. – В гробу я видел ее больницу… Зачем ей вообще работать? А? Я могу обеспечить ей беззаботную жизнь!

– Майк, не в деньгах дело, ты понимаешь? Алана нашла свое призвание, и это ее выбор. Ты должен считаться с ним, – Алекс пытался достучаться до друга. Он всегда выступал против ущемления чьих-то прав и становился на защиту слабого.

– Выбор у нее был до встречи со мной… – Нортон сжал рокс в руке и перевел надменный взгляд на Фаррела.

– И что тогда дальше? – Алекс принял вызов. – Вы только поженились, и, столкнувшись с проблемой, ты хочешь уже поставить Алану на колени? Очень глупо будет с твоей стороны, ведешь себя сейчас, как ребенок, и кстати… Что ты будешь делать, когда появится малыш? Ему-то она вообще будет отдавать все свое время, похлеще практики в госпитале.

Майк замер, смотря в упор на близкого друга, видимо, раздумывал над его словами. Однако молчание затянулось, и, чтобы развеять эту неловкую тишину, я предложила перебраться в гостиную. Расположившись поудобнее на диване, стала анализировать психотип Нортона, хотя раньше этого не делала. Зная, каким он был ветреным раньше, никогда бы не подумала, что он станет жутким собственником, однако чем больше я осмысляла его чувства к Алане, тем яснее вырисовывался другой человек в памяти. Невольно я вспомнила первый суд, на котором мне пришлось побывать. Хоть я была и в роли зрителя, но запомню его на всю жизнь…

«Зал суда. Велось слушание по делу Марка Вуда.

Как оказалось, против него уже было возбуждено подобное дело, но в прошлый раз его семье удалось добиться, чтобы он вышел сухим из воды. Однако сейчас у девушки появилась сильная защита, которая не спустила все на тормозах, а довела дело до Верховного Суда, привлекая внимание всевозможных средств массовой информации. Аманда Нортон сделала все, чтобы справедливость наконец-таки восторжествовала.

Марк сидел в расслабленной позе, глядя в одну точку. Складывалось впечатление, что ему абсолютно плевать на происходящее вокруг. На его лице отражалось очень много душевной боли. Красные глаза и пустой взгляд… Казалось, он не спал несколько суток, и если так, я бы не удивилась, ведь любимая девушка балансировала на грани между жизнью и смертью. Безысходность – вот, что я увидела в тот день. Он хотел в тюрьму, хотел избавиться от оков, в которые был заключен всю жизнь. Вуд, держа голову прямо, подтверждал каждое слово обвинения и беспрекословно соглашался с наказанием.

Я сидела весь процесс молча, открывая для себя Марка с другой стороны. Его поступкам нет и не могло быть оправданий, но было ясно как божий день, что им двигало отчаяние. Он хотел вернуть девушку, подарившую ему другой мир, но вместо того, чтобы искупить вину и вымолить у Аланы прощение, он снова ступил не на тот путь. Передо мной сидел запутавшийся человек, камнем падающий вниз, в самую бездну. И для меня стало неожиданностью, кто на самом деле разрушил счастье влюбленных.

Все время я старалась держать себя в руках, но когда суд удалился для вынесения вердикта, началось то, чего никто не ожидал… Миссис Вуд набросилась на родителей Аланы…

– Это все ваша дочь! Она испортила ему жизнь! Ненавижу всю вашу семью! Будьте прокляты!!!

Охрана перехватила разъяренную женщину буквально в паре ярдов от семьи Аланы, но миссис Вуд, не сдаваясь, пыталась вырваться, размахивала руками и ногами. Казалось, что ничто не могло усмирить буйную мать, однако внезапный окрик сына привел ее в чувство.

– Закрой свой рот! – послышался властный голос Марка. – Только попробуй еще хоть слово о ней сказать, и я лично оторву тебе голову!

Разыгралась такая семейная драма, которую никто не ожидал. Сколько помню Вудов, они всегда позиционировали себя как любящая семья. Да, Марк не подарок, но мы считали, что он просто избалованный ребенок, который вырос жутким эгоистом от чрезмерной опеки и обожания, но сегодняшний день сорвал все маски с «идеальных отношений»…

Шок – наверное, так можно было описать состояние всех присутствующих в зале суда. Даже брошенное Марком мимолетное обращение в мой адрес не так сильно зацепило, как та правда, что открылась нам. Верховный Суд признал Марка полностью вменяемым и вынес наказание в виде лишения свободы сроком на двадцать пять лет…»

В тот момент мне стало искренне жаль парня, а крик души заставил посмотреть на него под другим углом. Я ощутила со стороны всю мощь его любви, за которую он боролся, хоть и таким грязным методом. Возможно, Алана сделала бы из него нормального человека, если бы рядом не было его семьи.

Очень печальная история любви, которая закончилась смертью одной стороны… И которая навсегда останется в нашей памяти.

Безумно рада, что в нашей жизни с Алексом все спокойно. Такие качели не по мне.

Я вздрогнула, когда почувствовала, как теплая ладонь накрыла мою. Открыв глаза, поняла по обеспокоенным лицам ребят и моим мокрым щекам, что глубоко ушла в свои мысли.

– Что с тобой? – спросил Майк, поглядывая на Алекса. – Я чего-то не знаю?

– Я здесь не при чем, Бэттор. В отличие от вас, у нас все хорошо…

– Все нормально, – поспешила успокоить обоих. – Первый день оказался не самым легким, и я просто устала. Даже не заметила, как отключилась на время.

– Если нужна помощь, ты только скажи. – Любимый приобнял меня за плечи и оставил поцелуй на виске.

– Все хорошо, я справлюсь, – улыбнувшись, положила голову на плечо Алекса, наслаждаясь теплыми объятиями.

– Боже… Ну кто бы сомневался, самостоятельная ты наша! – фыркнул Нортон и закатил глаза, за что получил от Алекса декоративной подушкой по лицу.

Мы проболтали еще где-то полчаса и стали потихонечку собираться. Попрощавшись с Майком, я в сотый раз напомнила ему о том, что если он обидит Лану, я его прибью, после чего мы сели в машину и поехали домой.

– Как мне не хватает наших встреч, – призналась я, направляясь в душ. – Я так скучаю по Алане, даже передать не могу как…

– Милтон… Подруга подругой, и я прекрасно понимаю, почему ты к ней так относишься, но иногда мне кажется, что ты ее любишь больше, чем меня, – Алекс расселся на краю кровати, ожидая моего ответа.

– Алекс, ты ревнуешь? – Медленно двигаясь в сторону ванной комнаты, я постепенно снимала с себя по одной вещи. – Не стоит, милый, а то нервные клетки не восстанавливаются.

Взвизгнув, когда он резко рванулся в мою сторону, я скрылась за спасательной дверью, чтобы не получить по одному месту.

Закончив все процедуры по приготовлению ко сну, я вышла в спальню, где застала Алекса с задумчивым выражением лица. Рядом с ним лежали письма, видимо, почта, накопившаяся за день, однако одно из них он крутил в руках, странно поглядывая на него.

– Что это? – Подойдя ближе, я кивнула на то, что он держит.

– Это я хотел у тебя спросить, – хмыкнул Фаррел, протягивая абсолютно чистый конверт, где каллиграфическим почерком было выведено лишь одно слово.

Мое имя…

Глава 7

Призраки прошлого

Джессика

– И что ты будешь с этим делать? – спросила Алана с набитым ртом.

Уже ест что-то… Здесь это вообще разрешено?

Приоткрыв шторку, я аккуратно выглянула, убедившись, что не ослышалась. Алана развалилась в кресле, перекинув ноги через подлокотник и шурша пакетиком из-под соленых орешков. Прям помешанная стала на них, критические дни скоро? В поведении девушки чувствовалось влияние Майка, а вернее, его манеры.

С кем поведешься…

Пока я находилась в примерочной и задыхалась под толстым слоем подъюбников, случайно подслушала телефонный разговор ребят, где Лана повторяла одну и ту же фразу: «Все хорошо». Майк стал сильно перегибать палку, и, хотя я не очень люблю лезть в чужие отношения, намекнуть ему об этом стоило.

– Хватит от меня прятаться, выходи, – буркнула подруга в ожидании моего появления.

Как только консультант застегнула последнюю пуговицу на спине, я вышла на середину подиума под яркое освещение. Рядом сразу же засуетились помощницы, расправляя юбку и поправляя шлейф, чтобы вид стал еще эффектнее.

– Ты просто восхитительна! – С горящими глазами Алана поднялась со своего места и направилась в мою сторону.

– Только без рук! – указав на пачку, мягко намекнула я на риск оставить жирные пятна.

– Зануда… – Цокнув, Лана закатила глаза и положила орешки в сумку, а затем протерла пальцы салфеткой. – Но, если честно, первое мне понравилось больше.

– Эти платья – выбор мамы, а я даже каталог в руках не держала.

– Чего? – удивилась та, смотря на меня какое-то время в полном замешательстве. – А где свобода выбора, желание невесты, личные прихоти? Это твоя свадьба, в конце концов!

– Знаю, поэтому ни одно из них я всерьез не рассматриваю.

– Тогда зачем ты мне голову морочишь, а? – Алана захныкала, как маленький ребенок, для полной картины не хватало только ножкой топнуть. – Мы могли потратить это время на более приятное… Ммм… поедание чего-нибудь.

– Лана, хватит жрать – растолстеешь! – смеясь, я отправилась в примерочную, чтобы снять с себя это тяжелое пышное платье.

– Ой, отстань! Тем более ты не оригинальна в своих высказываниях, твой наглый друг тебя уже давно опередил.

– Мой наглый друг – твой муж, между прочим! – Выйдя в зал, я отправилась за каталогом, чтобы самой выбрать платья и назначить новую дату примерки.

– Угу, муж… – безэмоционально отреагировала подруга, уставившись в одну точку.

Я стала замечать резкие перепады в ее настроении, а также частые подвисания и долгие размышления над чем-то. Хотя только Господу известно, что сейчас в голове у этой девчонки – может, вообще пусто, и она отключается, как робот.

Наверное, и правда все дело в тяжелой работе, но она знала на что шла. Однако внутри у меня было стойкое ощущение, что дело в другом.

– Нам придется сюда вернуться? – вздохнув, Лана перевела на меня усталый взгляд, но после утвердительного кивка пожала плечами и продолжила: – Жаль, я все же за первое.

Сегодня был один из тех редких дней, который я могла бы смело обвести красной помадой в календаре, так как наши совместные выходные выпадали крайне редко. После того как у Аланы началась практика, она пропадала в больнице на дежурствах, а приходя домой, сутки отсыпалась. Майка, конечно, такой расклад не устраивал, но с его женой спорить бесполезно. Мы все прекрасно понимали, что былые времена не вернуть, и поэтому старались встречаться с друзьями при любой удобной возможности.

Рано утром наши мужчины улетели в Канаду – их отцы решили запустить совместный проект – и должны были приехать только на следующий день, однако Майк уже позаботился о том, чтобы я не оставляла Алану одну на ночь и попросил остаться у них. Долго упрашивать меня не пришлось, я лишь поломалась чуток для вида и согласилась.

Покинув свадебный салон, мы немного прогулялись, а когда от духоты уже стало нечем дышать, нашли спасение в кафе-мороженом. Взяв по шарику с разными вкусами и молочному коктейлю, мы уселись поудобнее на диванчике, и я поведала Алане историю с таинственным конвертом.

На самом деле внутри находились какие-то обрывки письма на португальском языке, из которых сложно было что-то понять, поэтому, недолго думая, я собрала все в кучу и отправила в мусорное ведро. Поначалу Алана выдвигала различные предположения – вплоть до неудачного признания в любви. Постоянно спрашивала, как отреагировал Алекс и что было потом. Но вскоре она замолчала, а энтузиазм заметно поубавился.

Ее беззаботное выражение лица сменилось испуганной настороженностью. Лана словно отключилась от внешнего мира, не замечая моих озабоченных откликов и жестов, которыми я пыталась привлечь ее внимание. Она смотрела в одну точку за окном, и ее глаза наполнялись хрустальными крупными слезами. Ее руки искали, за что бы ухватиться, чуть не отправив на пол креманку с мороженым. Продолжалось это до тех пор, пока ладонь подруги не сжала в кулаке ложку, а взгляд не скользнул за кем-то в сторону, после чего переместился на меня.

Словно призрака увидела…

Растерянно проморгавшись, Алана молча схватила сумочку и, промямлив что-то об уборной, оставила меня в одиночестве. Я посмотрела в окно и пыталась понять, что же она там увидела… Я ненавидела состояние, когда сидишь в полной растерянности и не знаешь что делать. Ступор сковал тело, приказывая не двигаться и позволить девушке самостоятельно прийти в себя, в то время как сердцебиение оглушительно отдавалось в ушах, гулких эхом твердя, что я нужна ей.

Нужна прямо сейчас…

И как только я вышла из-за стола, не заботясь о том, что все вещи остались без присмотра, Алана показалась в поле зрения. На ней буквально не было лица. Она смотрела отрешенным взглядом и едва не сбивала встречающиеся на пути столики.

– Тебе плохо? – Подхватив за плечи, усадила ее на диванчик и устроилась на корточках рядом.

Взяв ладони Аланы, я ужаснулась от их холода. Хоть в кафе и свежо, но не до такой же степени! Бледность лица и губ говорили сами за себя, и мой вопрос звучал лишь риторически: хотелось узнать причину – но Лана молчала. По закрытым глазам и глубокому дыханию поняла: она старается прийти в себя.

Я была рядом. Просто сидела и ждала, отогревая ее кисти, но внезапно осипший голос подруги заставил замереть на месте и посмотреть на девушку в недоумении:

– Мне надо срочно в больницу. Увидимся дома, ключи у тебя есть…

– Ч-что? – Все мои мысли улетучились, оставляя ничем не заполненную пустоту. Алана всегда умела удивить, но ввести меня в состояние шока у нее получилось впервые. – К-какая больница? Да что случилось, объяснишь наконец-таки?

– Привезли пациента… попросили приехать… – речь Аланы была несвязной и расплывчатой, подруга словно пьяная сидела. Кусая губу, она гипнотизировала свою сумочку, после чего вытащила телефон и посмотрела время. – Встретимся через пару часов… – после чего стремительно направилась к выходу.

– Стой, я отвезу тебя!

На мой крик Лана обернулась, но, ничего не сказав, покачала головой и вышла на улицу. Все произошло так неожиданно, что я даже не смогла собраться и разобраться в ситуации.

Алана мне наврала, это и так понятно, но куда она отправилась?

От волнения вспотели ладони и очень быстро заколотилось сердце.

Что делать? Что делать? Что, мать вашу, делать?

В голове, как на повторе, крутилось одно и то же, не позволяя трезво оценить происходящее. Первое, что пришло на ум, – слежка.

Детский сад какой-то, мы же взрослые люди!

Опустив голову на ладони, я прикрыла глаза и позволила себе просто посидеть, ни о чем не размышляя, ведь в таком напряжении абсолютно ничего здравого в голову не придет. Адреналин в крови еще может подтолкнуть на безрассудные поступки, которые в большинстве случаев оказываются правильными, но состояние стресса напрочь угнетает, не позволяя даже пальцем пошевелить.

– Ладно… – Я выпрямилась и размяла плечи. Схватив свою сумочку и телефон, покинула место, где еще минут десять назад мы так хорошо проводили время.

Просидев в машине у дома Нортонов, я так и не решилась зайти внутрь без подруги. Отбивая нервную дробь по рулю, бросила мимолетный взгляд на приборную панель и отметила, что Алана пропадала уже больше часа. Беспокойство, подобно змее, обвившейся вокруг шеи, сжимало горло с каждым вздохом. Звонить ребятам было плохой идеей, а Лана который раз не отвечала на звонок…

– Я не могу так больше… – Заведя машину, я выехала в сторону ее работы.

Прибыв к месту назначения, сразу же направилась к информационной стойке, чтобы узнать все, что мне нужно.

– Здравствуйте! Я ищу Алану Нортон, она…

– Не продолжайте, мисс Милтон, – мне мило улыбнулась молодая девушка по ту сторону стойки. – Сегодня она не приходила, у нее выходной. По крайней мере, я не видела ее. Могу узнать, если хотите.

Сначала хотела согласиться, и уже открыла рот, но вовремя вспомнила, что у меня есть номер человека, который мог ответить на мой вопрос с высокой долей вероятности.

Зря сюда тащилась только…

– Подскажите, пожалуйста, а мист… доктор Голт сегодня работает?

– Да.

Поблагодарив за помощь, я снова вернулась в машину и набрала номер человека, что спас жизнь Алане.

– Джессика? – раздался уставший голос мужчины. – Что-то случилось?

– Мистер Голт, здравствуйте! Надеюсь, не отвлекаю вас?

– Все нормально. Я слушаю тебя.

– Не хотелось бы беспокоить по пустякам, но Алана не берет трубку и… – я замялась, понимая, как глупо выглядела со стороны. Будто оправдывала подругу перед ее родителями, когда она сбежала с парнем, а им наврала, что ночует у меня.

– Джессика, – мужчина вздохнул так, что мне захотелось сгореть от стыда, – у миссис Нортон выходной, и на смену она заступит только завтра. Не знаю, с чего это вдруг ты решила искать ее через меня, но моей подопечной сегодня нет в больнице.

– Как н-нет… – повисла тишина, будто я ждала каких-то объяснений. – Извините за беспокойство. Хорошего дня… – Я сбросила вызов, чтоб не оказаться в еще более глупой ситуации, чем сейчас.

Ее нет здесь… Она соврала мне… Соврала…

Ничего не оставалось, как сидеть и биться головой об руль. Отхватить от Майка – перспектива так себе, но что мне сделать, чтоб хотя бы понять, в какой стороне искать? Откинувшись назад, я бегло осматривала снующих вокруг людей, гадая, куда ехать дальше… Схватив телефон, снова начала набирать номер беглянки, и когда время третьего вызова подходило к автоматическому сбросу звонка, на том конце раздался поникший голос подруги. Я еле сдержалась, чтобы не накричать на нее, но мысль о том, что в кафе что-то случилось, меня быстро отрезвила.

– Алло, – сказала Алана как ни в чем не бывало.

– Где ты? – Пришлось выдавливать из себя спокойный тон, в то время, как внутри все пылало ярким пламенем. – Прошло почти два часа, а ты даже на звонки не отвечаешь. С тобой все хорошо?

– Да, – все так же отозвалась она. Было сложно иногда разобрать слова из-за шума на фоне. – Только вышла из больницы. Сейчас такси поймаю и приеду.

– Я могу забрать тебя.

– Не нужно, – поспешила откреститься Алана. – Я уже большая девочка и самостоятельно найду дорогу домой.

Смирившись с ее упрямством, я завела машину и переключила передачу, но рука замерла на ручнике, стоило услышать детский голос, что восторженно вещал родителям о видневшейся издалека вывеске зоопарка.

Зоопарк?! Какого черта она поперлась в южную часть Бостона?

Я была там множество раз с родителями, но в памяти почему-то всплыл эпизод, когда мы с мальчишками посетили иное место, что находилось неподалеку:

«– Было здорово, не так ли? – Весело поедая попкорн, я обратилась к друзьям.

– Это точно! – усмехнулся Алекс и, набрав жмень воздушной кукурузы, бросил в лицо Майку. – Особенно тогда, когда обезьяна заехала в лоб этому балбесу.

– Да пошел ты! – Нортон хотел пнуть парня, но тот ловко увернулся, встав по другую сторону от меня. – У нее очень тяжелая рука, я вообще удивлен, как шишак не вылез.

– Нечего было дразнить бедное животное, – смеясь, я повторила за Алексом и так же одарила лицо Майка попкорном.

– Да хватит уже! – Он сжал кулаки, наигранно изображая злость, однако я знала, что он меня никогда не обидит, и нагло этим пользовалась. – Ребята! У меня такая идея появилась, вы обалдеете!

– Какая? – Скепсис в наших голосах охладил пыл Майка, заставив его обратить взгляд к небу.

– Зануды… Здесь недалеко городское кладбище, прогуляемся там?»

На меня словно ведро воды вылили…

– Дже-е-е-с! Слышишь меня? Ты здесь? – голос Аланы стал громче, или это я от осознания происходящего обострила слух.

– Я… я… – Понимала, что нужно срочно ехать к ней домой, но желание убедиться кое в чем оказалось сильнее. – Мне нужно было отъехать, но я скоро вернусь, не переживай.

– Хорошо. До встречи! – Вызов прервался.

Отбросив телефон на сиденье, я поехала в другую часть города. Туда, где мне пришлось побывать три с половиной года назад…

* * *

Вечером Алана вела себя непринужденно, хоть слегка и заторможенно – ее обычное состояние в последнее время, но сегодня, я уверена, причина в другом. Я сидела на своем любимом диване и открывала бутылку вина, а Алана как раз возвращалась с кухни, чтобы присоединиться.

– Все сделала что хотела? – Я начала разговор издалека, планируя обсудить неприятную тему.

Пока наливала себе вино, Алана поставила рядом импровизированную сырную закуску и графин чая со льдом.

– Д-да. – Ответ получился рассеянным, а потом она и вовсе замкнулась: – Угу, все хорошо…

Тишина затянулась, и каждая из нас пребывала в своих мыслях. О чем думала подруга, было известно только ей. Я же лихорадочно решала, каким путем вытащить из нее правду. Мой взгляд ухватился за один предмет, и слова нашлись сами собой:

– Красивый букет! – Я указала головой на вазу, так гармонично вписывающуюся в интерьер гостиной. – Обожаю пионы… И вообще, столько красивых цветов в мире, да? – Алана как-то отрешенно кивнула, переводя взгляд в пустоту. – А ему почему-то нравились только красные розы…

Лана замерла, и как только до нее дошел смысл сказанных слов, резко подняла на меня глаза, в которых читался откровенный страх, словно ее застукали за непристойным занятием и угрожали разоблачить перед всем светом.

– Как ты узнала?

– Алана. – Я подсела ближе и сжала ее ладонь в своих руках, ощущая ее легкую дрожь. – Ты можешь полностью мне доверять… Но зачем ты ходила к нему на кладбище?

– Не знаю, Джесс, правда. Это сложно объяснить… – Выдернув руку и сразу же запустив пятерню в волосы, она откинулась на спинку дивана и демонстративно долго выдыхала, надувая щеки. – Такое чувство, что я схожу с ума.

Повисло неловкое молчание, ведь второй раз за день Алана ставила меня в тупик. Передо мной была девушка, в чью ранимую душу не хотелось лезть, однако я чувствовала: ее что-то гложет.

– Поговорим?

Она осторожно оглядела мое лицо, словно оценивала ситуацию – можно ли сейчас открыться? Да, Майк мне как брат, но Алана моя единственная подруга за всю жизнь, она даже больше, чем сестра, и ее сомнения, если честно, глубоко ранили…

– Джесс, – Лана мило улыбнулась и кинула на меня слегка повеселевший взгляд из-под опущенных ресниц, – смотрю, психология у тебя в крови. С Алексом в постели тоже ведешь различные беседы?

Ничего себе перемена в настроении… Мне очень нужен такой же переключатель!

– Там как-то не до разговоров! – Я кинула в нее сырный кубик, который ловко был подхвачен и отправлен в рот. – Тебе ли не знать, как это происходит!

Последняя фраза заставила Алану сделать резкий вдох, после чего она поперхнулась. Вытянув сцепленные руки вверх, она благополучно прокашлялась и облегченно вздохнула, при этом с губ сорвался неопределенный смешок, которому я не придала никакого значения. Было сложно сидеть и ничего не делать. Хотелось броситься на помощь и постучать по спине, как это вроде бы принято, но Алана нас хорошо выдрессировала, убедив, что такими манипуляциями можно сделать только хуже.

Промочив горло холодным чаем, она поставила стакан на столик, а после уперлась локтями в колени, прикрывая ладонями лицо.

– Задавай свои вопросы…

Смотря на нее, вспомнила себя в детстве, когда, закрывая глаза, считала, что раз я никого не вижу, то и меня тоже не видно. Эта светлая наивность вызвала улыбку на лице, ведь Алана сейчас как раз была похожа на ребенка, пытающегося в своем волшебном мире укрыться от серьезных проблем. Однако, боюсь, погода там стояла отнюдь не солнечная, ведь сидя рядом с ней, ощущала шквалистый ветер внутреннего конфликта.

– Ты сказала, что сходишь с ума. Чем вызваны эти ощущения?

– Мне кажется, что я вижу его…

Вот это поворот…

К такому я точно была не готова, сидела и в упор смотрела на подругу, но она даже не пошевелилась, словно ждала какой-то ответной реакции от меня. Я подалась немного вперед и аккуратно принюхалась, пытаясь уловить хоть слабый запах спиртного, но все тщетно.

– Я не пила. Да и куда мне… – Словно прочитав мои мысли, она тихо прошептала слова, опуская руки.

– О чем ты говоришь? Что значит «вижу»?

Алана поджала губу, видимо, сомневаясь в адекватности дальнейших слов, однако мне бы не хотелось раскидываться диагнозами или навязывать услуги психиатра, поэтому я надеялась, что у нее найдутся осмысленные ответы.

– Сегодня я снова видела Марка. После примерки, когда мы ели мороженое.

– Так вот почему тебя так подкосило, словно привидение увидела… Как часто это происходит?

– Не знаю, – она пожала плечами, – но точно несколько раз в год.

– И как давно начались видения?

– Где-то пару лет назад…

Всему должно быть объяснение… Она очень сильно похудела, и видно, что организм измотан. Может, Майк правильно делает, что бьет тревогу? У нее было непростое прошлое, напряженная учеба, что вполне могло вызвать психическое расстройство, а еще появился новый этап под названием «семейная жизнь». Что еще… Что еще? Была кома… Точно!

Неожиданно мне в голову пришел один неоспоримый факт, за который я и ухватилась.

– Так… Хорошо. В какие моменты наступают галлюцинации? Переживала ли ты стрессовую ситуацию накануне? Видения статичные или динамичные?

– Перестань, Джесс… – В голосе подруги сквозило раздражение, отчего мой поток вопросов прекратился. – Я понимаю, к чему ты ведешь, но я не склонна к шизофрении.

– У тебя была серьезная травма головы, Алана, причем здесь шизофрения? Зрительные галлюцинации при ней встречаются крайне редко, тебе ли не знать об этом? А вот если бы ты сказала, что постоянно слышишь его, то тогда бы и поговорили на эту тему.

– Ладно, успокойся. – Она примирительно улыбнулась, аккуратно дотронувшись до моей коленки, – у меня есть свои предположения на этот счет, – выдержав паузу, продолжила: – Находясь в коме…

Подруга замолчала, а я и не настаивала. Если требовалось время, чтобы сформулировать мысль, то у нас его предостаточно, ведь впереди была вся ночь. Обратив внимание, что ее кожа покрылась мурашками, а тело слегка вздрогнуло, сделала вывод, что знобило далеко не от прохладного воздуха. Потянувшись к соседнему креслу, я стащила с него легкое покрывало и накинула на плечи девушки. Алана приподняла уголки губ и чуть заметно кивнула в знак благодарности. Словно оттаяв, она продолжила:

– Мне снился сон, но он был настолько ярким, что казалось, будто переживала все по-настоящему. Я была в камере Марка и видела, как наступила его смерть, а также слышала последние сказанные им слова, пробившие огромную дыру в еле зажившем сердце.

– Это еще раз подтверждает мою теорию, подруга. То, о чем ты говоришь, очень похоже на гипнагогические галлюцинации, или, проще говоря, твой мозг воспроизвел в картинках ту информацию, что была сказана в палате. Возможно, твои родители решили поделиться этой новостью, зная, что ты все равно услышишь…

– Когда мне сообщили, что он действительно повесился, я проплакала всю ночь. Мне было очень больно… Больно от мысли, что я даже не смогла попрощаться с ним, ведь как бы ни противилась сама себе, но на тот момент я его еще любила…

Я прекрасно понимала ее. Даже нет смысла задавать ненужные вопросы, касающиеся воспоминаний, ведь первая любовь всегда оставляет глубокий отпечаток, сокрытый под слоем новых чувств. Если раньше, когда рана была достаточна свежа, хотелось бежать от обстоятельств, то сейчас, когда уже нет виновника всех проблем, вспоминаешь нормальные, а может быть, и счастливые моменты с ноткой грусти в душе. Вообще не удивлюсь, если Алана прокручивала в голове, как бы сложилась ее жизнь с Марком, если бы все было иначе.

Я молча потянулась к своему бокалу, потому что от таких размышлений хотелось промочить не только горло, но и заглушить мысли. Не хотелось думать, что Майк мог быть лишь запасным аэродромом…

– У меня сложилось впечатление, что Марк отпустил меня… – Алана нарушила угнетающую тишину, повисшую между нами. – Это не относится к смерти, нет… Внутри есть стойкое ощущение, что он подарил мне шанс на счастье без него. Что он смирился. А я даже не проводила его в последний путь. – Из-за подступивших слез голос Ланы дрогнул.

Ее слова подарили надежду…

– Тебя гложет чувство вины? – Она молча утвердительно кивнула, столкнув тем самым тяжелый камень с моего сердца, а то я уже себе понадумала черт знает что.

– Да… Поэтому я прихожу к нему на могилу втайне от Майка. Я прекрасно понимаю, что ни в чем не виновата, но это чувство не покидает меня, и после недолгих визитов становится чуточку легче… Джесс, пожалуйста, не осуждай меня и не говори ничего Майку.

Вправе ли я порицать? Нет, конечно. Это ее жизнь, и максимум, что я могу, – это поддержать морально или советом, что, собственно говоря, и делала. Подсев ближе, я приобняла подругу.

– Что ты чувствуешь к Майку?

Я и сама все прекрасно видела, но после этого разговора мне необходимо услышать, что она любит его.

– Это не передать простыми словами… Закрывая глаза, могу с легкостью представить его нежные объятия: как одна ладонь зарывается в мои волосы, а вторая крепко прижимает за талию к его телу, отчего по коже пробегает ток, отдаваясь миллиардами искр во всех нервных окончаниях; как до боли знакомый аромат парфюма проникает в мозг, отключая напрочь функцию «соображать», ведь он опьяняет настолько, что я готова на любые подвиги, лишь бы меня наконец-таки трах…

– Бр-р-р! Притормози, подруга! – Отклонившись в сторону, ошарашенно осмотрела ее, при этом еле сдерживаясь, чтобы не засмеяться в голос. – Ты очень красочно описала чувство любви, но… Не поняла, у вас нет секса? Вы же только недавно поженились…

– Это очень… сложный момент. Скажем так: его гиперопека сидит у меня уже поперек горла.

– Солнце, – снисходительно улыбнулась я, зная характер друга. – Он чуть не потерял тебя, причем навсегда. И желание уберечь свою хрупкую девочку от всех раздражающих факторов сейчас в его крови как защитная реакция на болезненные воспоминания, понимаешь? В этом нет ничего плохого. Просто постарайся относиться к этому проще.

– Легко сказать, – пробубнив под нос, Алана потянулась к графину и добавила жидкости в свой стакан. – Джесс… – начала она, и я поняла, что роли меняются и сейчас придется отвечать мне. – Мы вроде говорили уже об этом, но мне кажется, что истинной причины я все же не знаю: почему ты выбрала именно эту профессию?

Вот та тема, о которой мне не хотелось говорить, или ситуация, о которой не хотелось вспоминать… Но раз уж пошли разговоры по душам, то пора признать: я не могу вечно это носить в себе. Алана заслуживала знать правду, и раз она смогла поделиться со мной тем, что мучало ее, то и я готова открыться.

– Все началось, когда я была подростком. Одержимость одной идеей сделала из меня безумную. Мечта, отдалившая от ребят и сделавшая своего рода одинокой…

– И какая?

– Желание найти подругу…

Глава 8

Игра началась

Алекс

За окном уже совсем стемнело, но ночью Ванкувер становился еще красивее. Сегодняшний день прошел очень сложно, отец раньше редко посвящал меня в нюансы семейного бизнеса, оправдываясь моей учебой. Жаль, что он застрял во временах своей молодости, когда университет был важнее всего, сейчас же все по-другому: наличие опыта и хорошего наставника могут сделать из тебя отличного бизнесмена даже без базовых знаний, главное, чтобы ты мог мыслить в нужном направлении.

«Видимо, открыл глаза и решил равняться на Стивена. Мистер Нортон вон какую акулу воспитал…» – усмехнувшись своим мыслям, я обернулся и посмотрел на друга, который сидел в кресле и молча гипнотизировал стакан с виски.

– Майк, иди глянь на шикарный вид из окна, – отвернувшись обратно, я стал представлять, как будет работать отдел маркетинга. – Построить отель с видом на тихую гавань – лучшее решение: многочисленные яхты, плавно раскачивающиеся на слегка колышущемся море; лесополоса позади, придающая некий резонанс водной глади. А огни ночного города за лесом! Прекрасное место, чтобы просто расслабить мозг и ни о чем не думать. Надо обязательно сюда девчонок привезти… Кстати, интересно, чем эти подружки сейчас заняты? Небось, в клубе тусят, пока нас рядом нет.

Я расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, прикрыл глаза и глубоко вздохнул, стряхивая мышечное напряжение в теле. Осознав, что Майк ничего так и не ответил, посмотрел на него снова. Парень подпер подбородок кулаком, явно о чем-то размышляя. Мне никогда не нравилось его такое состояние, а в последнее время он еще и нервным вдобавок стал.

– Майк… Майк!

Ноль эмоций…

– Бэттор, ты оглох?

Снова ничего. Мыслями он был очень далеко.

Плохой знак. Что-то произошло…

Я подошел ближе и плюхнулся на подлокотник кресла, в котором он медитировал. Пируэт вышел неудачный, и я случайно навалился на друга, от чего тот подался вперед и разлил спиртное себе на брюки.

– Я женат, так что отвали… – В раздражении он отставил стакан и стряхнул капли с руки.

– Рад, что с чувством юмора у тебя все в порядке, но ты пять минут не реагировал на мои призывы. Что случилось, Майк? Мои уши всегда свободны для твоего нытья, ты же знаешь.

– Ничего…

– Весь вечер пялишься в телефон, – стал я загибать пальцы, – отвечаешь односложно, необщительный, очень тихий, а это в принципе означает «жди беды». Ты меня никогда за идиота не считал, что-то изменилось?

– Прости. Просто… – Обреченно вздохнув, он сжал переносицу и снова проглотил язык.

– Просто продолжай. – Недовольство в моем голосе было сложно скрыть. Бесило, что иногда приходилось вытаскивать все клещами. – С содержанием речи разберемся позже.

– Этот упырь мне даже после смерти нервы треплет… – произнес он совершенно обыденным голосом, а я не понимал, как расценить полученную информацию.

Мое каменное лицо говорило само за себя. Выгнув правую бровь, я перевел взгляд на журнальный столик, оценивая полноту бутылки и почти пустой стакан, содержимое которого так и не довелось отведать.

Значит, трезвый…

– Майк, это уже паранойя, ты понимаешь? Может, стоит обратиться к врачу?

– Помнишь ту вечеринку у Честера, на которую я впервые привез Алану? – Не обращая никакого внимания на мои вопросы, Нортон повернулся ко мне с серьезным видом.

– Такое разве забудешь? – Пожав плечами, продолжил: – Я до ужаса перепугался, когда увидел ее на дороге…

– Где? – В его обычно решительном взгляде отразилось замешательство, и тут я понял, что сболтнул лишнего, ведь обещал Лане, что та ситуация останется нашей тайной. – Фаррел, по глазам вижу, сейчас начнешь мне заливать! И только попробуй это сделать, тогда свадьба пройдет в режиме онлайн с трансляцией из больницы!

– Меня тогда нашла Джессика и в истерике сообщила, что кто-то из присутствующих видел, как Алана покинула дом. Не задумываясь, я бросился на ее поиски и нашел…

– И почему же Милтон сообщила об этом тебе, а не мне, а? Какого хрена, ребята? – Агрессивный настрой Нортона всегда заканчивался катастрофой. Но как бы я ни старался его успокоить, чувствовал, что закапываю себя все сильнее.

– Майк, успокойся! Я подвернулся ей раньше и не стал тратить время! Ты бы видел, в каком состоянии она была.

– В каком? – Его голос сорвался, а я проклял себя за длинный язык.

– Бэттор, столько воды утекло! Может, хватит уже мозг выносить?

– В каком она была состоянии, Алекс?

Стало душно… Нортон был абсолютно не похож на себя, источал жуткую энергетику, из-за которой к нему даже приближаться не хотелось, а то был риск не отмыться никогда. Ледяной тон делал его незнакомым, и, встретив такого человека на улице, лишь от одного взгляда я счел бы правильным обойти его десятой дорогой.

– Напуганная, мокрая и дрожащая от холода, однако это не самое страшное… Я не знаю, что произошло, но у нее была рана на ноге, поэтому мы поехали в больницу, где ей наложили два шва.

Придурок… Зачем ты все это говоришь? Да он же тебя сожрет сейчас…

Обреченно вздохнув, я морально подготовился к ответу друга. Посмотрел на успокаивающее мерцание города и стал вести счет до десяти. Однако я никак не ожидал реакции Майка, которая последовала после того, как он все это услышал.

– Какой же я осел… – спокойно усмехнувшись, он поднялся с кресла и убрал руки в карманы, обратив свой взор туда, куда несколько секунд назад смотрел я. – Она ведь осталась у меня после скандала на званом ужине, разразившемся после той чертовой вечеринки, и я видел пластырь… Но знаешь, что она ответила на мой вопрос? Что дома неудачно упала и порезала ногу об угол журнального столика. – Его улыбка становилась шире, но она была далеко не дружелюбной.

– Могу предположить, она просто не хотела еще одного скандала. А твоя доверчивость сыграла на руку всем, Бэттор, абсолютно всем!

– Ты же мой друг, Алекс… – с издевкой произнес он. – Так почему же не сказал мне?

– Боялся. Не за Вуда, а за тебя. Напомнить, чем закончилась ваша встреча, когда ты узнал всю правду? Я не хотел так же легко потерять друга, как ты теряешь голову, если дело касается Аланы. А теперь, может, закроем эту тему, и ты наконец-таки скажешь, что с тобой?

Снова смешок, потом второй, а затем Нортон взорвался истеричным смехом. Жуткое зрелище, да и в помещении царил полумрак, что я уже не мог разобрать, действительно ли я вижу то, что вижу. Майк упал на колени и закрыл глаза ладонями, от чего складывалось впечатление, будто теперь он плакал. Однако стоило мне броситься к нему на помощь, как Майк со всей силы оттолкнул меня и по инерции повалился сам. Я никогда не видел таким своего железного друга, даже тогда, когда Селена сделала выбор не в его пользу…

– Не подходи ко мне…

Я стоял и молча наблюдал, как он успокаивался. В такие моменты реально лучше было выдержать паузу и не лезть, чтобы не подлить еще больше масла в огонь. Когда человек один на один с собой, то истерика идет на спад сама по себе. Главное, просто быть рядом… Что, в принципе, и произошло: Нортон лежал на полу с закрытыми глазами, громко дыша. В комнате стояла полнейшая тишина, даже шум улицы не мог пробиться через качественный стеклопакет. Длилось это недолго, Майк наконец-таки тихо заговорил:

– Марк сказал тогда: «Я ее первая любовь и ее первый мужчина», а потом добавил, что Алана всегда будет сравнивать меня с ним. Слова этого ублюдка всплывают в голове каждый, сука, день…

– Или я слепой, Майк, или Алана никогда не давала повода хоть немного усомниться в ее чувствах. Поправь меня, если я не прав.

– Я уже и сам не уверен, ведь сегодня кое-что произошло, – Он принял сидячее положение, сложив руки на коленях. – Она была у него… И ничего не сказала мне.

– Сегодня девчонки должны были провести время вместе, – решил заступиться за подругу, хотя доля сомнения промелькнула в голове.

– Вот именно, должны были… Но Джессики не оказалось рядом с ней в тот момент.

– Следишь за Ланой? Совсем умом тронулся?

– В целях безопасности… – он небрежно выплюнул слова, а я снова напрягся, – но как же, сука, удачно… Интересно, как часто она ходит на это гребаное кладбище за моей спиной?

– Твоя ревность ни к чему хорошему не приведет, Бэттор, и вам лучше поговорить. Но слежка… Тебе что, пятнадцать?

– Я лишь хочу, чтобы он-на… с ней все было хорошо, когда меня нет рядом.

– И почему у меня ощущение, что ты не договариваешь? Что между вами происходит? После свадьбы ты словно сам не свой. Мы и раньше Алану не видели из-за тонны учебы, но тебя это так не парило.

– Есть вещи, которые я уже не в силах контролировать, Алекс. И давай обойдемся без твоих гребаных советов, я сейчас как-то не в настроении, если ты не заметил! – Поднявшись на ноги и пнув журнальный столик, Майк в ярости посмотрел на меня, абсолютно не обращая внимания на разбившиеся об пол стеклянные предметы. Подойдя ближе ко мне, он наклонился и продолжил: – Ты еще не был на моем месте, Фаррел, и понятия не имеешь, что значит ревновать не по-детски. Все твои скрытые чувства лишь верхушка моего айсберга, который царапает дно океана. Завтра ранний вылет. Я спать…

– Я лишь хочу помочь тебе, возможно, просто поддержать, ведь ты мой друг, твою мать! – Мои нервы тоже сдали. Как он мог раскидываться такими словами, когда в прошлом видел мои душевные терзания?

Майк остановился у выхода из комнаты и, не оборачиваясь, тихо произнес:

– Я тебя об этом не просил… Можешь больше не стараться.

* * *

Из-за долгого перелета и разницы во времени в Бостон мы прибыли только к трем часам дня, а домой попали еще позже. Майк не разговаривал со мной всю дорогу, будто это я виноват в их семейном разладе, а я и не настаивал: до меня его слова дошли с первого раза.

Я лишь надеялся, что ребята поговорят перед тем, как Алана уйдет на ночное дежурство, и каково же было мое удивление, когда в дверь постучали, а на пороге оказался Нортон. Впустив друга в квартиру, я продолжал поддерживать повисшее молчание между нами.

– Джессики нет? – Майк прошел в гостиную и устроился на диване.

– Как видишь… – Я встал напротив него и сложил руки на груди. – Вы поговорили?

– И где же носит твою блудную невесту? – пропустив мимо ушей заданный вопрос, усмехнулся он с издевкой.

– Зачем ты пришел?

– Пообщаться с подругой.

– О чем?

– А что? Напрягся? Брось, Фаррел, она никогда меня не привлекала как девушка…

Мое самообладание дало трещину. Я понимал, что у Майка съехала кукушка на фоне ревности, но выплескивать яд я позволить не мог…

Особенно на Джесс…

Резко подавшись вперед, схватил Майка за грудки, выбивая из зоны комфорта. Он не сопротивлялся, лишь криво улыбнулся, глядя мне в глаза. Всему должен быть предел, и Нортон переступил черту дозволенного, а если он продолжит в том же духе, это будет первый случай за время нашей дружбы, когда я дам ему в рожу. Наклонившись ближе, я сквозь зубы повторил свой вопрос:

– Зачем она тебе понадобилась?

– Хочу спросить, где ее вчера носило! – Он отпихнул меня, меняясь в лице. От наигранной беззаботности не осталось и следа.

– Почему бы тебе не спросить у жены? Зная смышленость Аланы, она может кого угодно вокруг пальца обвести!

– Заткнись…

– Что? – наигранно удивился я. – Нечего ответить? Почему ты здесь, а не дома решаешь свои семейные дела?

– Мы столкнулись в дверях, но я не смог и рта открыть. Язык словно к небу прирос. – Сморщившись, Майк снова рухнул на диван, разглаживая большим пальцем межбровную складку.

– И тогда ты пришел сюда разборки устраивать? Ну так тебе не повезло, здесь только я! Рискнешь? Я быстро начищу тебе зад, Бэттор.

– Угомони свою сексуальную фантазию, Фаррел… – Майк скривился, как от зубной боли, – лучше выпить предложи гостю.

Я закатил глаза и, фыркнув, направился в сторону кухни.

– Кофе будешь?

– А крепче ничего нет?

– Для тебя нет.

– Ну ты и гад, Алекс, а еще друг называется. У меня, между прочим, нервы сдают, а ты даже помочь не хочешь.

– Ты сам отказался… – безразлично ответив, я засыпал зерна в кофемашину и включил ее, ожидая, пока напиток приготовится.

– Прости, – послышался голос из гостиной. – Я был не прав.

Испытав облегчение от того, что гнетущая обстановка исчезла, я чуточку повеселел, но только до момента, пока взгляд не остановился на дверце, за которой находилось мусорное ведро. Хоть Джесс и выбросила те обрывки, мне они до сих пор покоя не давали. Я проворочался тогда всю ночь, потом долгий перелет, где я смог вздремнуть, тяжелый день и истерика Нортона…

Как же я устал…

Взяв два стакана, я вышел к другу, мечтая о скорейшем окончании дня, чтобы завалиться в кровать и просто нормально отдохнуть.

– Ты так и не ответил, где Джесс?

– Поехала на работу… – Я широко зевнул, не в силах уже скрывать свое утомление, а затем сделал глоток кофе. Однако даже после того, как я допил до дна, бодрости во мне не прибавилось.

– Что-то ты совсем плох, я пойду, наверно, а ты поспи, – оставив пустой стакан, Майк хотел было подняться с дивана, но остался сидеть на месте, поскольку послышался звук ключей в замочной скважине.

Я немного напрягся, боясь, что он мог выкинуть очередной номер.

– Это же ты живешь с постоянно повышенным адреналином в крови, находя приключения на одно место. Моя жизнь отличается от твоей, ее течение более спокойное.

В этот момент к нам вышла Джессика. Вид у нее был встревоженным, а взгляд метался между мной и Майком. Неужели догадалась, что он знает о вчерашнем событии? Однако, не раздеваясь, она прошла в кухню, бросив нам вместо приветствия:

– Вы продолжайте, я не стану вам мешать.

Поведение моей невесты и хлопок дверью ввели в замешательство. Переглянувшись с другом, мы направились следом за Джессикой, и то, что я увидел, мне совсем не понравилось: раскидав на столе вытащенные из мусорного ведра обрывки того чертового письма, она нервно ковырялась в своей сумочке, а потом вытащила белый конверт, в точности такой же, как тот, что мы вскрыли позавчера.

Я чувствовал, как во мне закипала кровь. Злость, подобно подземным толчкам, сотрясала изнутри, грозясь произвести вулканический взрыв и вырваться наружу… Я же даже не успел поделиться своими мыслями с другом, чтобы хоть как-то выпустить пар.

Надеюсь, он заткнется и не станет лезть с расспросами…

Я молча наблюдал, как со слегка трясущимися руками моя девушка вывалила из конверта еще какие-то обрывки и сложила их. Все происходило в полнейшей тишине, и лишь после того, как она изучила письмо, я услышал всхлип.

– Это, конечно, не мое дело, но… Что происходит? – Майк обеспокоенно смотрел на нас попеременно.

Я ничего ему не ответил, да и что я мог сказать? А вот другого участника событий с «удовольствием» бы послушал. Мне не было смысла разглядывать этот своеобразный пазл, ведь там все равно ничего не понял бы – написано-то на иностранном языке, – поэтому я стоял и ждал разъяснений, прожигая взглядом свою невесту, накручивая мысленно ситуацию не в свою пользу.

Первый раз можно было посмеяться над чьей-то шуткой, но второй конверт уже не похож на совпадение. Неужели она от меня что-то скрывала, и эта тайна стала всплывать незадолго до свадьбы?

Джессика стояла вполоборота и по-прежнему молчала. Ее тело иногда вздрагивало, выдавая мандраж. Интересная реакция для человека, которому нечего скрывать…

– Увидела знакомые буквы? – едко спросил я, еле держа себя в руках.

– Алекс, – она обернулась ко мне, – я здесь ни при чем, клянусь.

Милтон всегда была красивой девушкой, держала высоко поднятую голову с гордостью. Даже сейчас, когда по щекам струились слезы, не опустила ее, безмолвно крича о своей правоте.

– Расслабься, – Майк положил руку на мое плечо, – ты же ее не в кровати с кем-то застукал. Что за реакция на писанину? Что это вообще такое, мне объяснит кто-нибудь? – Он ткнул пальцем в сторону обрывков.

Я отдернул свое плечо и почувствовал, как от гнева мой взгляд стал еще тяжелее. Все тело напряглось, а ладони сжались в кулаки. Джесс лишь прикрыла глаза и отвернулась, чтобы не смотреть на меня.

– Говори… – произнес я с нажимом.

– Ты пугаешь ее, – заступился Нортон.

– Серьезно? – Я кинул на него колючий взгляд, но Майк его стойко выдержал.

– И меня тоже…

– Какого черта ты вообще еще здесь? – Контроль ускользал от меня, слова лились против воли, я ненавидел это состояние. – Иди домой, зализывай раны, а то вчерашнее событие, смотрю, ты быстро забыл. Напомнить?

Его глаза потемнели, и казалось, он мне врежет, однако метание молний меня не коснулось: он перевел взгляд на испуганную Джессику, которая в ужасе смотрела на друга. Конечно, она поняла, девочка не глупая…

Чтобы предотвратить еще больший накал страстей – с этой бы проблемой разобраться, – я заслонил собой невесту, полностью завладев вниманием Майка.

– Иди. К своей. Жене… – Подняв руку, я указал Нортону на дверь, но он лишь усмехнулся.

– Что в письме, Джессика? – Пристально глядя в мои глаза, он ожидал реакцию, но не дождавшись, продолжил: – Ты действительно считаешь, что я сейчас оставлю тебя с ней? После того, что увидел?

– Своих дел нет?

– Как раз вечер свободен, – Майк не хотел отступать, да и черт с ним, может, и правда, пусть рядом будет. – Джесс, мне повторить вопрос?

– Здесь послание в стихотворной форме… – неуверенно начала она.

– Читай. – Я смотрел в пустоту. Не был уверен, хочу это слышать или нет…

Наклонившись над столом, Джессика начала складывать слова в строки, отражающие полнейшую абсурдность ситуации:

«Очень много лет прошло…

Помню, как тебя я встретил.

Перед этим очень долгий

у отцов был разговор.

Смех и вина, рук пожатье —

и при дружеской беседе

был составлен очень точный,

интересный договор.

Ты – невеста мне с пеленок,

я – жених твой, и другому

ты напрасно обещала

выйти замуж за него.

В Бостон я уже приехал,

чтоб забрать тебя с собою.

Хоть тебе и не по нраву —

не изменишь ничего».

Я закрыл глаза, внимательно слушая. Медленно водил языком по зубам верхней челюсти и не находил что сказать… Когда Джессика закончила зачитывать послание, в кухне повисла гробовая тишина.

– Джесс, – первым голос подал Майк, – это письмо… какое имеет к тебе отношение?

– Я не знаю, Майк, даже понятия не имею, чья это шутка!

– Шутка? – Я резко открыл глаза и посмотрел на нее.

Не может быть таких совпадений: упомянули свадьбу; письмо на языке, который она знала; еще и фраза про отцов. Изощренный способ нас рассорить? Не знал, какой черт меня дернул, но эмоции взяли верх, подчиняя тело. Я прекрасно понимал, что нет доказательств, говорящих о неверности любимой, но взвинченность и сомнения лишь набирали обороты. Схватив со стола первый попавшийся под руку предмет, я в гневе швырнул его об стену, отчего он мелкой стеклянной россыпью разлетелся под ногами. Из меня словно черти полезли. Не говоря ни слова, я развернулся и вышел из квартиры, громко хлопнув дверью. Мне надо было побыть одному…

Солнце находилось еще достаточно высоко, хоть и склонялось к горизонту. Стараясь ни о чем не думать, я разглядывал мимо проходящих людей и проезжающие машины. Все кругом чем-то заняты, но почти все улыбались, отчего становилось противно, ведь у самого на душе кошки скребли. Я бродил по городу и не заметил, как ноги привели меня на причал. На наше с ней место…

Пройдя вглубь пирса, я наблюдал за волнением океана; за лодками, рассекающими водную гладь; за рыбаками, терпеливо выжидающими свой улов. С успокоением пришло и осознание. Так вот что чувствует Майк… Вот она – пожирающая ревность, разрушающая все вокруг.

А ты говорил, макушка айсберга…

Копаясь в себе, я даже не заметил, что ко мне подошел самый важный человек в моей жизни. Обратил внимание лишь тогда, когда меня окутал легкий аромат вишни, а женские руки обняли со спины, прижимая крепче к хрупкому телу сзади.

– Алекс… – моего ответа не последовало, – ты нужен мне, давай разберемся в этом вместе. Я не знаю, кто это и зачем прислал это послание, но уверяю тебя – в моей жизни только ты.

Заведя руку назад, я коснулся девушки, потом извернулся – и мы поменялись местами. Теперь она была в моих руках, такая родная и такая любимая…

Мы простояли молча какое-то время, наблюдая за невероятным закатом. Но как только солнце скрылось, за спиной послышался крик людей и скрежет колес. Я обернулся на шум и чудом успел среагировать. Отшатнувшись вбок, потянул за собой девушку, и мы оба рухнули на землю.

Отойдя от шока, я кинулся осматривать Джессику – не пострадала ли она – и помог ей подняться на ноги. Она не реагировала на вопросы, а лишь смотрела в одну точку ошарашенными глазами. Перед нами открылась картина, где вода принимала в свои объятия легковой автомобиль. Со всех сторон послышались разговоры: кто-то говорил о теракте, а кто-то утверждал, что машина целенаправленно ехала на нас. Внутри салона водителя не было… И лишь после того, как автомобиль исчез из виду, Джессика подала голос:

– Нас пытались убить?

Глава 9

Воспоминания

Джессика

«– Тебе с нами плохо?

Передо мной стоял Алекс, поглядывая на меня с неким вызовом. Меня в последнее время часто посещала мысль, что скоро должны нагрянуть перемены. Да такие, что моя жизнь перевернется с ног на ноги. Однако я жутко боялась продолжить этот разговор, ведь ребята много раз пытались меня образумить, но я оставалась верной своей цели.

– Почему ты задаешь этот вопрос? – Мне абсолютно не нравился его тон.

– Потому что ты херней страдаешь… – раздался осуждающий голос Майка.

Он сидел на капоте своей новенькой машины, покуривая.

– Бэттор! – предупреждающе рыкнул на него Алекс, но тот лишь фыркнул в ответ.

– Что «Бэттор»? Называй уже вещи своими именами! Я задолбался смотреть, как ты во всем ей потакаешь.

Майк спрыгнул на ноги и двинулся в нашу сторону, а Алекс снова обратился ко мне:

– Зачем тебе подруга, Джесс? У тебя есть мы! Мало?

– Мало, Алекс! Мне нужна та, которой я смогу поплакаться в жилетку. Та, которая во всем поддержит или, наоборот, мозги вправит! Ходить парочкой, висеть часами на телефоне, перебирать подолгу гардероб и так далее.

– И чем же эти функции отличаются от наших? – Майк снова влез в разговор. Словно намеренно подливал масла в огонь!

– Тем, что она девушка, Майк! Мне что, с вами обсуждать женские штучки – от депиляции до прокладок?

– Я бы послушал, – сложив руки на груди, Алекс никак не хотел отпускать меня.

– Не, я пас, – Майк поднял обе руки, капитулируя, а затем снова безвольно опустил их, обращаясь ко мне последний раз: – Ты уже большая девочка, Милтон, а ведешь себя как капризный ребенок, которому не дают желаемую игрушку. Она, – парень наклонился ближе ко мне, чтобы наши глаза находились на одном уровне и, не глядя, указал в сторону, где стояла Ронда, – не подруга тебе, слышишь?

– Давай я сама буду решать, хорошо?

На заднем плане раздался гул и свист, через которые я разобрала свое имя и призыв поскорее сворачивать разговор. Майк выпрямился и устремил свой тяжелый взгляд на компанию за моей спиной, внимательно осматривая каждого, словно запоминания.

– Я хочу так же, как у вас! Как же вы не понимаете!!! – Во мне стала пробуждаться легкая истерика, хотелось расплакаться.

Бывают ситуации в жизни, когда тебе хочется кричать и размахивать кулаками, кусаться и ругаться. Хочется оттолкнуть тех, кто капает на нервы, и в то же время не отпускать никуда. Хочется, чтобы все прекратилось, но люди, находящиеся рядом, никогда не отворачивались…

Эта ситуация разрывала на части. С Рондой Вилсон мы стали общаться совсем недавно. Девушку интересовала именно я, а не мои друзья, к которым многие старались стать ближе через псевдодружбу со мной. С одной стороны, хотелось броситься на шею к Алексу и поведать ему о своих чувствах, с другой стороны, была та, кого я искала всю жизнь. Говорят, что парни приходят и уходят, а подруга останется всегда. Ведь так?

– Мы знаем друг друга с детства, Джессика, мы росли вместе! А ты слепо доверяешь всем вокруг, наступая на одни и те же грабли из года в год! Не надоело лоб расшибать?

– И буду дальше это делать, Алекс! С вами или без вас, неважно!

– Этой змее что-то надо от тебя, когда же ты уже глаза откроешь? – Фаррел подступил на шаг ближе и больно сжал мои плечи. – Перестань терять голову, Джессика! Ищи себе подобных, а не тех, от которых смердит завистью за милю!

– Я сама разберусь… Ты всего лишь друг, к советам которого я могу прислушаться, но следовать им не обязана. А теперь отпусти, мне больно… – Как только последние слова сорвались с губ, во мне словно что-то щелкнуло, и появилось четкое ощущение непоправимой ошибки…

Алекс замер, сделав резкий вдох. Он пытался распознать подвох в моих словах, но, увидев лишь одну решительность, медленно выдохнул и разжал пальцы.

– Я тебя услышал… – Он смотрел мне под ноги, а затем, проскользив взглядом по телу вверх, остановил его на лице. Безразличие в его глазах, с которым я столкнулась, пустило табун мурашек, несмотря на теплую погоду. – Строй свою жизнь так, как считаешь нужным.

– Спасибо, – просипела неуверенно. Как же мне хотелось взять слова обратно, ведь после такого я отдалила от себя человека, который занимал особое место в моем сердце.

– Но помни… – Алекс сделал паузу и, добившись внимания, продолжил: – У тебя всегда есть мой номер.

И он ушел. Ушел, так ни разу и не обернувшись…

Тем временем к нам подошла Ронда и бесцеремонно просунула руку под мой локоть, при этом нагло улыбаясь Майку.

– Что, красавчик, с нами захотел?

– Роешь себе могилу… – угрожающе проговорил Нортон, смотря с легким прищуром на подошедшую девушку.

– Пфф, – прыснула та, демонстративно и наигранно посмеиваясь. – И что ты сделаешь, богатенький Пиноккио, натравишь на меня своих псов?

– Зачем же кого-то впутывать в это? – усмехнувшись, Майк достал из кармана пачку сигарет и закурил.

– Не нагнетай, Бэттор, мы только повеселимся.

– Угу… – выдыхая плотную струю дыма, Майк больше не смотрел на меня.

После реакции Нортона я была уже не уверена в этом вечере. Он всегда лучше нас с Алексом разбирался в людях – некий ходячий детектор, и теперь мой энтузиазм поубавился стократ, уступая место плохому предчувствию».

Резко дернувшись, я открыла глаза. Ненавидела, когда старые воспоминания являлись во снах, заставляя переживать те же эмоции, что и тогда. Особенно плохие…

Приняв вертикальное положение, я невольно коснулась горла, стараясь сделать пусть даже прерывистый, но глубокий вздох. Пульсация артерии отбивала бешеную дробь под пальцами, сигнализируя о тахикардии на фоне испытанного стресса. Было очень жарко, и мое тело взмокло, отчего сорочка неприятно липла к коже. На лице выступила испарина, собираясь в капельки, медленно стекающие по виску вниз.

Как бы мне хотелось забыть тот страшный день…

Почему люди еще не придумали, как стереть неприятные воспоминания?

Чтобы мы помнили о своих промахах и учились на ошибках…

Я некоторое время, словно зависнув, наблюдала за нервной дрожью в руках. Затем, судорожно сжав пододеяльник, обернулась к человеку, мирно дремавшему сбоку от меня. Тот вечер изменил многое в моей жизни.

И не только в моей.

Майка впервые арестовали, а Алекса госпитализировали с ножевым ранением, и во всем была виновата я… Тот вечер заставил меня мгновенно повзрослеть и снять розовые очки. Я запихнула глубоко свои старые желания, освобождая место новым: хотелось, чтобы ребята больше не страдали…

Мои цели стали другими, и если раньше я хотела поступить с мальчишками на факультет бизнеса, то теперь, круто изменив направление, я усердно готовилась к поступлению на социологический, чтобы дальше продолжить обучение в Юридической школе Гарварда. Я просматривала тысячи видеороликов о девушках и женщинах, пострадавших от сексуального, бытового или морального насилия, и во мне с каждым разом возрастало желание очистить Землю от преступников, причем не физической силой, а силой закона.

После случившегося я перестала заводить новые знакомства со сверстницами и окунулась в учебу с головой. За хорошие показатели в первом полугодии мне выдали комнату в одном из девяти домов для старшекурсников, однако родители договорились, чтобы ее полностью закрепили за мной, а моих друзей подселили рядом.

Долгое время я ни с кем не общалась, не считая вынужденных диалогов на лекции. Ребят старалась избегать, Алексу и вовсе в глаза смотреть было стыдно. Становилось невыносимо от мысли, что я оттолкнула его… Что совершила грубую ошибку и причинила обоим боль. Молча ревновала и изливала каждую ночь свои переживания в подушку, а на следующее утро надевала дружелюбную маску обратно.

Я менялась, порой не в лучшую сторону. Зависть обтягивала сердце ядовитым плющом, когда я встречала на улице смеющихся девчонок. Не могла удержаться от едких комментариев, когда, листая ленту в социальной сети, видела подобный контент. Мне было тяжело, приходилось все держать в себе, а желание, чтобы у меня было так же, уже в конвульсиях билось в стенах реальности. Но в один момент все изменилось…

Каково же было мое удивление, когда на пороге запретной комнаты появилась красивая девушка с чемоданом в руке? Ее внешний вид сразу привлек внимание: немного дерганная и неохотно шедшая на контакт, но со спокойным тихим голосом. Очень хорошо считывалась замкнутость, отчего внутри меня загорелось дикое любопытство: хотелось узнать причину.

Я много читала о таком поведении, но на практике еще не сталкивалась. Сначала мне показалось, что передо мной обычный интроверт, но некоторые сигналы ее тела дали почву для догадок, что здесь что-то не так… Что-то, что сидело глубже. Это подтвердилось при появлении Алекса. До сих пор помню горькие слезы Аланы после того, как я выдвинула версию насчет насилия. Мне хотелось, чтобы Алана сама открылась… Хотелось утешить и помочь, ведь я столько изучала похожие ситуации, а тут реальный шанс попробовать на практике.

Нет, она не стала объектом для эксперимента, ведь девушка понравилась мне сразу. Лана не была похожа на других, с кем я пыталась завести общение, – полная противоположность, притягивающая, словно магнитом. И то, что первокурсницу с разбитым прошлым поселили именно ко мне, я сочла знаком свыше. И на этот раз не ошиблась.

Улыбнувшись, я почувствовала, как по щекам стекали слезы. Внутри все встрепенулось от мысли, что мне удалось найти ту, с которой я задышала полной грудью и которую чуть не потеряла. Какое колоссальное количество эмоций я с ней испытала. Алана стала для меня больше, чем просто лучшая подруга.

Она стала частью мой жизни.

Проведя ладонями по лицу, я убрала лишнюю влагу. Надо сходить в душ и окончательно смыть кошмарные сновидения. За окном уже рассвело, но до сигнала будильника оставалось еще пару часов, поэтому я засела в гостиной, чтобы не разбудить любимого.

Листала новостную ленту, и мой палец замер над экраном телефона, когда увидела статью о вчерашнем происшествии на пирсе. В ней говорилось, что мужчина обратился в полицию с заявлением об угоне автомобиля. Личность подозреваемого установить не удалось, так как на всех камерах уличного слежения была лишь фигура в черном капюшоне, скрывающем лицо. И водолазы в автомобиле никого не нашли. Еще сообщалось, что о мотивах совершенного преступления также ничего неизвестно и следствие до сих пор ведется.

Бардак какой-то…

Во всей этой ситуации радовало несколько фактов: то, что никто не пострадал, и то, что не упомянули имена детей двух бизнесменов, ведь лишняя огласка была ни к чему. За чтением новостей я не заметила, как быстро прошло время. Алекс приблизился ко мне сзади и наклонился, запечатлев нежный поцелуй.

– Доброе утро, солнце. Ты сегодня рано.

– Приснился кошмар, и я не смогла потом уснуть.

– Давно не спишь? – Он обошел сбоку и присел на мягкий подлокотник.

– Пару часов.

– Поделишься? Или до двенадцати дня ничего рассказывать нельзя? – Алекс улыбнулся, скрашивая ситуацию юмористической нотой.

– Мне приснилась та страшная вечеринка, на которую меня пригласила Ронда, и все, что было после, – тоже.

Алекс молча изучал мое лицо, одновременно пропуская светлые пряди сквозь пальцы. Я ожидала, что он ответит дежурной фразой по типу «это всего лишь сон, не бери в голову», но как же умиротворяюще прозвучала его речь для моих ушей:

– Все сны связаны с нашим эмоциональным состоянием: тревоги, переживания, мысли. Они воплощаются в картинки, заставляя переживать ситуацию по новой…

– Ты спер мои книги? – Я шуточно стукнула его по плечу, а сама внутри ликовала от того, какой у меня классный парень.

– Еще чего… мне ходячей энциклопедии хватает, мозг и так уже взрывается!

– Значит, вот как ты думаешь о своей невесте?

Я резко подскочила на ноги и накинулась на Алекса с намерением защекотать, однако что-то пошло не так, и на мягком ковре уже оказалась я, прижатая сверху мужским телом. Наши ребяческие игры переросли в страстный поцелуй и интенсивное трение гениталиями, грозившие перерасти в кое-что более интересное, но… если бы не этот чертов сигнал будильника, обозначающий самое позднее время подъема, чтобы прийти вовремя на стажировку.

С диким сожалением я простонала в губы любимого, но опаздывать – себе дороже, особенно с моей-то начальницей.

– Нам нужно расслабиться, – не отрывая губ, проговорил Алекс, – предлагаю сходить сегодня вечером в бар.

– Отличная идея! Вдвоем или Нортонов позовем? – Скинув с себя тяжеловеса, я поднялась и оглянулась, решая, с чего начать сборы.

– Решим по ситуации.

* * *

На город опустились сумерки, когда мы все освободились от будничной суеты. На работе у меня буквально все валилось из рук, и за свою рассеянность я получила первый в жизни выговор от куратора. Несмотря на прекрасный ансамбль агрессии и харизмы, наполнявших эту женщину в равных долях, сегодня я уловила ноты беспокойства и заинтересованности в ее голосе. Не успела я покинуть кабинет с пристыженно-опущенной головой, миссис Морриган остановила меня и попросила задержаться.

«– Я читала твое личное дело и прекрасно знаю, кто твои родители, Джессика. И то, что по вчерашнему событию нигде не фигурируют ваши имена с упоминанием того молодого человека – лишь глупое упущение СМИ.

Кэтрин Морриган поднялась со своего кресла и не спеша обошла стол, прислонившись к нему напротив меня.

– Если есть что рассказать, лучше не теряй время, в противном случае наша компания не нуждается в сотрудничестве с проблемными личностями, надеюсь, ты понимаешь это».

Размешивая трубочкой лед в своем коктейле, я никак не могла выбросить из головы разговор с начальницей. От нее можно было ожидать чего угодно, вплоть до отстранения от стажировки, но на сочувствие я не рассчитывала… Она дала мне две недели на выяснение и урегулирование сложившейся ситуации и лишь потом сказала возвращаться в компанию. Гарантом спокойствия, что я остаюсь ее подопечной, служила расписка, заверенная ею же лично, поэтому мне срочно нужно было решить все проблемы, чтобы не потерять самое престижное место в штате.

Такой день тяжелый, а поделиться не с кем…

Посмотрев в сторону парней, которые уже о чем-то спорили, я с сожалением вздохнула, ведь Алана снова не пришла. После тяжелой смены ей явно было не до гулянки, но она очень попросила нас позвать Майка, не углубляясь в причины странного поведения.

Мы решили изменить направление и вместо бара отправились в ночной клуб, который часто посещали раньше. Несмотря на будний день, внутри оказалось полно народу… Скорее всего потому, что основная учеба еще не началась, и молодежь захотела провести последние летние деньки в полном отрыве. Мы заняли наш столик, заказали выпивку, но веселиться не было никакого желания. Да о чем говорить, я даже расслабиться не могла.

Музыка стала тише, и все устремили свое внимание на небольшую сцену. Ведущий объявил о приглашенных гостях и фаер-шоу, что они подготовили. Я невольно стала оглядывать потолок помещения в поиске пожарной сигнализации и системы пожаротушения, затем наклонилась вперед, чтобы осмотреть дальние углы на наличие запасных выходов. Плохое предчувствие, подобно колючей проволоке, сковывало тело, заставляя наблюдать за выступлением, словно сидя на пороховой бочке…

Поначалу все шло хорошо, и мини-концерт понравился всем, разгоняя хорошее настроение до максимальной отметки, но продлилось это недолго: произошла страшная катастрофа…

Глава 10

Отрицание

Алекс

«После объявления артиста на сцену вышел приглашенный гость и его помощник с подносом в руках. На подносе стоял металлический сосуд с горящим содержимым внутри, и лежали какие-то принадлежности для программы.

Все были готовы насладиться огненным шоу, однако что-то пошло не так: горящая емкость отлетела в ассистента, перебрасывая на его одежду яркие языки пламени. Не обращая внимания на загоревшийся пиджак, он выронил поднос из рук, хватаясь обеими руками за горло и пятясь назад. Парень, споткнувшись о стоящую позади банку, потерял равновесие и повалился на пол, разлив горючую жидкость, что моментально вспыхнула.

Все произошло молниеносно, никто даже не смог оперативно среагировать: огонь перебросился на свисающую ткань и стремительно поднялся вверх. Внизу началась жуткая давка, так как каждый хотел покинуть зал. Большая часть людей устремилась к пожарному выходу, но двери оказались заперты, и выломить их было невозможно. Резко меняя направление, посетители сталкивались друг с другом, абсолютно не обращая внимания на тех, кто случайно оказывался под ногами. По помещению стал распространяться сизый дым, а после того как пламя добралось до потолка, он стал темным из-за плавящейся проводки и легковоспламеняющейся отделки клуба. Запах гари лишал способности нормально дышать, отчего приходилось прикрываться чем попало.

– Твою мать! Выходим, живо!!!

Но прежде чем последовать совету Майка, я быстро снял с себя футболку и, облив ее бутилированной водой, стоящей на столе, отдал Джессике, чтобы она меньше дышала этой дрянью. Изначально обрубив возражения, я предусмотрительно повязал тряпку вокруг ее лица на манер маски.

Мы сразу договорились во что бы то ни стало пробиться в противоположную сторону от главного входа, где за баром находился служебный выход. Попасть в этот муравейник – все равно, что затянуть петлю на шее.

Спустившись вниз по лестнице, оказались в эпицентре паники, откуда стали продвигаться против течения, крепко держась за руки, чтобы не потерять никого. Однако во всем клубе резко отключился свет, и единственным источником освещения было яркое пламя, захватившее немалую часть зала. Помимо едкого дыма, что разъедал легкие изнутри и выжигал глаза, еще одной проблемой стали огненные капли от плавящегося пенопласта, что начали капать на людей сверху, затрудняя и без того сложное положение.

После того, как помещение погрузилось в устрашающий полумрак, у посетителей началась полнейшая истерия. Болезненные спазмы раздирали грудную клетку, распирая ее в диком желании откашлять все тяжелые вещества, попавшие в организм. В этот момент я очень надеялся, что навык надолго задерживать дыхание мне реально поможет и что мы быстро выберемся на улицу. Однако на меня налетело какое-то тело, чуть не сбив с ног, на которых я и так еле держался. Ребята растворились в толпе, я потерял их из виду. Весь зал уже заполонило дымом, от чего нарушалась координация и усиливался страх перед смертью. Стремящиеся к выходу люди затянули меня в водоворот, буквально выталкивая наружу».

Я пытался сделать глоток свежего воздуха между приступами удушливого кашля, хотелось выплюнуть собственные легкие от раздирающего давления в груди. Сильное першение заставляло бездумно расчесывать горло, словно от этого могло стать легче.

Полнейшая дезориентация, с которой я столкнулся впервые в жизни, ввела в состояние оцепенения до такой степени, что мысли наслаивались друг на друга и тонули в глубинах разума, не позволяя собрать картинку воедино или вообще соображать. Хотелось окунуться в ведро с холодной водой или, на крайний случай, умыться водой из лужи. Очень сильно пекло глаза, которые будто пытались очиститься непрекращающимся потоком слез, отчего я видел лишь размытые силуэты. Хаотичный гул и звуки сирен смешивались со звоном в ушах, причиняя сильную головную боль.

Когда об меня пару раз споткнулись, я осознал, что сидел на земле недалеко от главного входа.

– Ребят, вы как?

Попытавшись подняться с колен, я снова обмяк из-за дикой слабости. Меня трясло, и, лишь упершись ладонями в асфальт, я понял, что не держал руку своей девушки. Резко обернувшись, увидел много людей… Совершенно мне не знакомых. Кого угодно, но не их…

Кто-то лежал на земле, кого-то осматривали медики, кругом разносились крики о помощи, плач, истерические вопли, голоса, голоса, голоса… Я забыл как дышать, даже собственное сердцебиение перестало пульсировать, отдаваясь в мозгах. Мир будто бы замер или двигался с эффектом замедления, потеряв все краски. Все стало настолько неважным в этот момент…

Нет, нет, нет!!!

Поднявшись на ватных ногах, я крутился, как умалишенный, отчаянно желая найти своих. Отказываясь даже допускать мысль о том, что ребята остались внутри, я выкрикивал их имена в надежде быть услышанным. Горячий воздух снова оцарапал гортань ядовитыми шипами, от чего я закашлялся еще сильнее, падая на одно колено.

– Сэр, вы слышите меня? Сэр! Сэр, как вы себя чувствуете?

Ко мне подошел как раз один из медработников, однако, не реагируя на его вопросы, я продолжал судорожно всматриваться в лица рядом стоявших людей.

– Сэр, вы меня слышите? – И тут по глазам ударил яркий свет маленького фонарика, пронзая резью и так воспаленную оболочку. – Понимаете мою речь?

– Да… уберите… – Оттолкнув его руку, я обратил внимание, что на месте уже во всю работали пожарные бригады.

Поднявшись на ноги, я в ступоре пялился на то, как из главного входа выносили тела погибших.

– Мне нужно осмотреть вас, чтобы оказать необходимую помощь.

– Мои друзья… – Я с трудом выдавливал слова, чтобы не зайтись в новом приступе кашля. – Парень и девушка… где они? Вы… видели… их? – из-за слез я уже почти не видел лица сотрудника медслужбы.

Зарождающаяся паника прибавила сил. В этот раз страх разгонял адреналин внутри, наращивая сердечный ритм с каждым ударом. От мысли, что с ними могло что-то случиться, к горлу подкатывала тошнота, усугубляя и так удручающее состояние. Приняв решение найти их несмотря ни на что, я на автомате повернулся ко входу и сделал шаг в его сторону.

Однако крепкая рука незнакомца решительно сжала мое предплечье, резко дергая назад.

– Вы в своем уме? Я сожалею, если они остались там, но идти сейчас туда равносильно самоубийству!

– Алекс!

Сначала мне показалось, что этот парень назвал мое имя, но я не помнил, чтобы представлялся, поэтому, смахнув все на слуховые галлюцинации, я оттолкнул надоедливого человека и, не глядя в его сторону, снова направился в клуб.

– Стойте! Я не позволю! Вы не в себе! – обхватив мой торс руками, он упирался ногами в землю, всячески препятствуя моему передвижению, а из-за чудовищной слабости в теле отпихнуть его я был не способен.

Но попытаться хоть как-то дать в рожу мог в любом состоянии.

– Алекс!

– Да отцепись от меня!

В этот момент чужие руки дернули меня на себя, дав повод развернуться и с размаху заехать незнакомцу по физиономии, что, собственно говоря, я и сделал. Однако в момент нанесения удара я краем глазом заметил испуганные глаза сотрудника скорой помощи, наблюдавшего за происходящим со стороны. Когда я опустил взгляд вниз, то понял: удар принял кто-то другой. И лишь когда услышал отборный мат, все сомнения отступили.

– Майк?

Произнеся это вслух, я словно убеждал себя: это не галлюцинация, однако после ответного «я» больше не стал сдерживаться, сгребая его в крепкие объятия.

– Ты меня сейчас задушишь, – просипел тот около уха, хотя я чувствовал, как его захват на шее становился сильнее, а вторая рука отбивала нервную дробь по спине. – Мы чуть с ума не сошли, когда не обнаружили тебя рядом.

Меня словно обухом по голове огрели. Я резко отстранил от себя Нортона, осматривая пространство за ним в поиске любимой.

– Джесс… – переведя на Майка испуганно-вопросительный взгляд, уловил его виноватое выражение лица.

– А сейчас плечо сломаешь… Все в порядке с ней… – убрав мои руки, он смотрел в пол, почесывая правую бровь. – Ну, или… почти…

– Сейчас не время для шуток, Бэттор! – Схватив за грудки, я встряхнул его как следует, потому что нервы уже были на пределе разумного. – Где она?!

– В карете скорой помощи, – оттолкнув меня, Майк сразу же продолжил, чтобы не нагнать еще большего страха. – Она головой долбанулась на выходе, потому что какой-то отморозок, покидая в спешке помещение, припечатал ее к стене. Но ничего, эта мразь меня надолго запомнит…

– Спасибо, – благодарно отозвался я, ведь на его месте поступил бы так же.

– В общем, – пропуская мое изъявление признательности мимо ушей, Нортон продолжил: – У нее рассечен лоб, пол-лица залило кровью. Медикам удалось удержать ее, а я отправился искать тебя, – затем Майк подошел ко мне и, похлопав по спине, произнес: – Идем, иначе она всех с ума сведет.

* * *

Я не мог уснуть всю ночь, просидел в гостиной до самого утра. Отказавшись от госпитализации, самостоятельно отпаивался теплым питьем и различными сорбентами, ведь чувствовал себя очень паршиво, хоть старался не показывать истинного состояния ради любимой. После пережитого потрясения девушка еще и дома устроила настоящий эмоциональный взрыв, вылив на меня всю боль от возможной потери… В итоге, еле успокоившись, Джесс уснула у меня на коленях, так и не дойдя до спальни.

Прокручивая в голове события прошедших дней, меня не покидала навязчивая мысль, что все это неспроста. Вспоминая то долбаное письмо, причал и клуб на следующий день, невольно задавался вопросом: что же будет еще? Постепенно всплывали и другие моменты, которым я раньше не придавал значения, однако теперь они имели вес. Никогда не верил в совпадения, полагаясь лишь на факты, исключением, пожалуй, считал лишь встречу девчонок, которая всегда вызывала недоумение, улыбку и заставляла поверить в судьбу. Но то, что происходило сейчас, – были четко спланированные действия, в этом я ни на секунду не сомневался.

Мне не терпелось поделиться мыслями с Джессикой, да и измотанность все же взяла верх надо мной, поэтому я отправился в спальню, куда перенес любимую еще поздно ночью.

Я открыл глаза и тотчас закрыл их обратно. Мне уже хотелось выть от дикой ломоты в теле и слабости. Всегда скептически относился к эмоциональному истощению, но на данный момент я был пуст.

С трудом снова разлепив веки, я осмотрел комнату, не сразу понимая, который час. Солнечный яркий свет наполнял помещение, однако был перенасыщен медовым блеском, что подсказывало: день уже стремился к завершению. Приподнявшись на локтях, зажмурился от резкой боли, прострелившей виски, но, найдя в себе силы, все же принял сидячее положение. Я взял телефон и, разблокировав экран, мягко говоря, охренел, когда увидел время и количество пропущенных звонков.

Уже вечер?! Почему Джесс не разбудила меня? Да и где она вообще?

Еле передвигаясь, заставил себя покинуть самое райское место на земле и отправиться на поиски обезболивающего. Вышел в гостиную и сразу же заприметил Милтон, которая стояла у окна ко мне спиной и разговаривала по телефону, нервно накручивая локон на палец. Мне не хотелось мешать ей, поэтому я тихонечко подпер стенку в томительном ожидании.

– Миссис Морриган, я не знаю, что уже думать, но, полагаю, это просто совпадение. Да, я понимаю, что второй раз подряд, но в клубе было полно народу, и есть большая вероятность, что целью был тот бедняга, которого застрелили. – После непродолжительной паузы Джессика закончила разговор: – Спасибо. Я сообщу, если мне будет что-то известно.

Подслушивая разговор девушки, я понимал: она точно не рассматривала тот вариант, что мишенью были именно мы. Это в корне противоречило моим выводам, сделанным сегодня ночью. Так же я прекрасно понимал, что нам предстоит нелегкий разговор, и я был готов отстаивать свою позицию всеми силами, а отвратительное самочувствие как раз играло на руку, добавляя раздражения и посылая спокойствие с нормальным настроением ко всем чертям…

Я все время смотрел на объект своего обожания, следя за каждым ее движением, однако, погрязнув в размышлениях, пропустил, как она обернулась и заметила меня.

– Эй, ты чего стоишь там? – В ее глазах промелькнул страх с каплей беспокойства, а затем они отразили облегчение, после чего любимая направилась ко мне. – Привет, милый, как ты?

– Да так… Состояние средней паршивости, но жить буду, если найдешь где-нибудь завалявшуюся таблетку обезбола.

– Ему нужно противовоспалительное средство, простой анальгетик не поможет, – послышался тихий знакомый голос.

Обойдя Джесс, я направился в сторону дивана, высокая спинка которого скрывала этих тихушников. Так и было: притаившись, Алана лежала на Майке. Она с виноватой улыбкой встретила мой недоуменный взгляд.

– Даже не знаю, рад я сейчас вашему присутствию или нет.

Плюхнувшись в соседнее кресло, принял от любимой стакан воды и спасительную пилюлю. Может, оно и к лучшему, что ребята здесь, ведь если повезет, мне удастся заручиться поддержкой, и тогда я смогу убедить Джессику исключить все остальные варианты.

– Есть какие-то сведения по вчерашнему случаю?

– Об этом трещат все новостные каналы сегодня, – Джессика освободила мои руки и удобно устроилась на коленях. – К сожалению, на этот раз мы засветились, поэтому позвони обязательно родителям, они переживают за тебя.

– И что пишут?

– По опросу пострадавших – было выдвинуто предположение, что в того ассистента стреляли, и, как я поняла, следствие подтвердило это, – отозвалась Джессика.

Допустим…

– Ну и как обычно: всех виновных привлекут к ответственности, а также бросят все силы на поимку убийцы.

Ничего нового.

– А что на этот счет скажешь ты? Мы ведь там тоже были… – Я кинул на нее ироничный взгляд, мысленно предсказывая слова.

– Я видела то же самое, что и другие. Что ты хочешь услышать от меня? – Встревоженность отразилась на лице девушки глубокой морщиной между нахмуренными бровями.

– Действительно считаешь, что дело в ком или в чем угодно, но только не в нас?

Мой недовольный тон привлек внимание друзей, которые до этого молча наблюдали со стороны, однако я заметил, что даже Майк выпрямился, задумчиво окинув меня взглядом, но пока не вмешивался в перепалку.

Процесс запущен. Не подведи меня, друг…

– Алекс, – Джесс в успокаивающем жесте дотронулась до моей груди, – я понимаю, ты устал. Последние дни были тяжелыми, поэтому сейчас ты остро реагируешь на происходящее.

Надоело.

– Ничего ты не понимаешь, Джессика! – прорычал я сквозь зубы, снимая с колен девушку, попутно поднимаясь с кресла. – Я задолбался делать вид, что все это лишь совпадение, когда очевидные факты на поверхности. Неужели это только мне понятно?

– Алекс, – встряла Алана, на что получила предостерегающее шиканье от мужа. Затем Майк уставился в пустоту, после медленно перевел взгляд на меня в ожидании продолжения. Он смотрел с легким прищуром, словно понимал, к чему я вел разговор.

– Ты умная девочка, Джессика Милтон, – меня уже не остановить, я обязан высказаться, – а теперь напрягись немного и подумай: сначала один конверт, затем другой, два покушения на жизнь – с нами явно кто-то играет! Причем по неясной причине здесь большую роль играешь именно ты!

– Совсем из ума выжил? Кому нужно убивать меня? – Она тоже вскочила на ноги, готовясь к нападению, как львица. – Если бы компания Ронды захотела отомстить, то вряд ли бы они вынашивали план семь лет!

– Здесь что-то другое, Джесс… – заступился Нортон, – когда стреляют в человека, обычно целятся в лоб, чтобы уж наверняка убить, а вчера, по всей видимости, просто неудачно отрикошетило, ведь целились в сосуд, а не в парня. Кто-то специально хотел устроить пожар.

– Ты тоже это заметил? – Я был безумно рад, что данная версия озвучена не мной, подтверждая догадки. – Емкость словно отлетела от какого-то удара…

– Опять же, с чего вы взяли, что это сделано с целью убить нас? Ваши предположения вызывают миллион вопросов – от «как некий человек узнал о нашем походе в этот клуб» до «как он узнал, что будет фаер-шоу, так удачно подходящее для масштаба бедствия»?

– Слишком много рассуждаешь, Милтон, когда некоторые вещи делаются спонтанно и по щелчку пальцев. Иногда ты чересчур рациональна в тех вопросах, когда нужно действовать, а не выжидать удобного момента…

Уверен, укоризненный тон друга четко напомнил Джессике о прошлом, когда стоило пренебречь данным обещанием Алане, чтобы избежать серьезной проблемы. Девушка долго винила себя за молчание, практически замкнувшись в себе, пока подруга находилась в коме. Хотя, признаться, я тоже хорош, но мне было страшно. Это сейчас Лана сделала из Нортона покладистого котика, а тогда он мог и прибить на эмоциях.

– Вам не кажется, что вы перегибаете палку? Оба напали на девушку, не дав высказать своих мыслей. Герои прям!!! – возмутилась Лана.

– Да потому что речь идет уже о наших жизнях, Алана! – Как же меня бесила эта женская солидарность! – Ей уже давно пора отключить разум и хоть раз прислушаться к своим чувствам, а то своей праведностью она постоянно вбивает в голову какую-то дичь и слепо следует правилам. И, кстати, это практически всегда выходило ей боком!

С каждым словом, сказанным в сторону Аланы, замечал, как темнел взгляд Майка. Он, готовый защитить свою половинку, был похож на волка, хоть я никакой угрозы и не представлял. Заслонив собой жену, Нортон полностью оборвал наш с ней зрительный контакт. Он слегка наклонил голову вниз и смотрел на меня сверлящим взглядом, словно говоря: «Еще хоть слово, Алекс…» Так что я, конечно же, заткнулся.

Бэттор обернулся к супруге и предупредил ее, что они уходят. По крайней мере, я знал, что Майк был на моей стороне и придерживался такой же точки зрения. Однако Алану мой ответ возмутил, и она, вырвавшись из рук мужа, разъяренно сверкнула на меня глазами.

– Алекс!

– Алана, все нормально, правда. – Ледяной голос Джессики привлек внимание абсолютно всех. – Скоро наша свадьба, а я не хочу начинать новую жизнь с обиды и недосказанности. Видимо, кому-то есть что сказать…

Глава 11

Помутнение рассудка

Джессика

Жизнь похожа на сахарную вату: воздушная и разноцветная. Имей лишь желание и крути себе, как хочешь… Но стоит влаге нахлынувших проблем коснуться этого объема, и остается голый стержень и горький привкус разочарования во рту.

Прикрыв глаза, я вспомнила, как каждое лето на несколько дней наши семьи собирались у Нортонов в доме у озера. Главным условием отдыха было отсутствие гаджетов, поэтому, отключившись от внешнего мира, мы весело проводили досуг. Беззаботное время, вселяющее уверенность в крепкости семейных уз, которые казались просто нерушимыми, породило у маленькой девочки идеалистические мечты о светлом будущем.

Самым любимым местом был противоположный берег, где мы часто пропадали с ребятами. С той стороны открывался шикарный вид на дом, откуда родители могли наблюдать за нами и ни о чем не беспокоиться. Мальчишки подвесили тарзанку и соревновались, кто сильнее отобьет бока при вхождении в воду, а я предпочитала отсиживаться в тени, погружаясь в книжные истории, разделяя с главными героями свои невысказанные чувства.

Еще я очень любила рассматривать пушистые шапки одуванчиков и наблюдать, как внезапный порыв ветра подхватывал белоснежные зонтики, кружа их в страстном танце и укладывая на зеркальную поверхность. Образ ряби на ней безжалостно возвратил меня в реальность, моментально превратившись в дрожащую расплывчатую картинку перед глазами.

Моя семья – моя крепость. Мои друзья – моя гордость. Два значимых звена слились в моей жизни в одно целое, однако сейчас, сидя в своей комнате и тупо пялясь в стену, понимала, насколько шаткими оказались эти устои.

Краем глаза заметила, что в расстроенно-стрессовом состоянии я не закрыла дверь в комнату. Облокотившись одним плечом о входную раму, за мной наблюдал Алекс, не предпринимая попыток утешить, дав возможность упокоиться самой после шокирующей новости.

«– У тебя ж вообще не возникло желания позвонить отцу, да? – Усмехнувшись, Алекс язвительно намекнул, что я могу не отвечать, ведь со мной и так все понятно.

– Что ты делаешь? – Наблюдая, как он достает телефон и тыкает в экран, разволновалась еще больше.

– Делаю то, на что моя дорогая невеста предпочла закрыть глаза.

– Ты хочешь в чем-то обвинить родителей? Совсем рехнулся, что ли? – Я начала пихать его, а затем постаралась отобрать телефон. – Ты параноик, Алекс! Я не позволю очернять своих родных!

– Я лишь хочу разобраться, Джессика! И если окажусь не прав, извинюсь столько раз, сколько потребуется, чтобы вернуть доверие. А теперь перестань прыгать, как обезьяна, и сядь уже!

Его резкий тон задел меня за живое. Я никогда не видела таким своего мужчину, особенно по отношению ко мне. Хотелось кричать от негодования и обиды, потому что я не сомневалась в своих родителях, и, если бы что-то было не так, они бы не стали молчать… Но Алекс поставил под сомнение святое, от чего я впервые жизни испытала невероятный гнев в его сторону. Хотелось вцепиться в его спину и вытрепать всю дурь из головы. Желание было настолько велико, что, сидя в кресле, я с силой сжимала кисти рук, унимая нервную дрожь.

Представляя, как я высказываю Фаррелу все, о чем думала на тот момент, не заметила, как он наклонился ко мне, пристально изучая лицо. Я дернулась от неожиданности, стряхнула оцепенение и, стиснув зубы, отвернулась.

– Собирайся, нас пригласили на ужин.

В машине ситуация только ухудшилась. Тесное пространство душило, а накалившаяся обстановка вгоняла острые иглы во все нервные окончания.

В городской черте еще было терпимо, но когда выехали на дорогу, ведущую через лесной массив, мои нервы не выдержали. Я никогда не была противником быстрой езды, однако я знала, в каком состоянии сейчас находился водитель, и мне становилось страшно за жизнь. Малейшее неверное движение – и все…

– Ты можешь сбросить скорость? Убить нас хочешь? – Вопросы остались без ответа, что выводило еще больше. – Оглох? Скорость сбавь!

Но и тогда он промолчал, выказывая недовольство сжатыми челюстями и побелевшими костяшками на руках. Могла ли я промолчать в тот момент, чтобы не усугубить положение? Возможно, но не в сложившейся ситуации:

– Псих ненормальный! Останови машину, я никуда с тобой не поеду!

Это стало последней каплей его терпения, потому что я видела, как он держался изо всех оставшихся сил, и признаться честно, мне стало не по себе, когда автомобиль резко затормозил. Не соображая, на эмоциях я открыла дверь и вышла на улицу. До родителей оставалось немного, но мы были в глуши, а что делать дальше, не было никаких мыслей. Единственное, чего хотелось, – это чтобы Алекс поскорее уехал и оставил меня одну.

Внутри все плавилось от ярости, поэтому, поддавшись чрезмерной импульсивности, я развернулась и пошла вдоль дороги по направлению к дому. У Алекса, по всей видимости, были другие планы, и, объехав меня, он резко выкрутил руль вправо, преграждая машиной путь для побега.

Я вспомнила все бранные слова, когда осознала, что этот придурок мог ненароком сбить меня. Выплескивая негатив, наблюдала, как Алекс долго не решался выйти из салона, но когда он это сделал, было поздно бежать.

С невозмутимым лицом он перекинул меня через плечо и понес к багажнику – я даже не заметила, как тот открылся. Понимая, к чему все ведет, стала вырываться, как пойманный на воле зверек, однако через несколько секунд ощутила жгучую боль на ягодице.

– Перестань орать! У меня уже голова болит!

Шлепок привел меня в чувство. Хотелось выцарапать ему глаза за то, что поднял на меня руку, но в голове уже роились другие мысли.

Не прощу!

Я решила позволить Алексу совершить то, о чем он потом сильно пожалеет, и молча устроившись внутри багажного отделения, отвернулась, не сказав больше ни слова.

– Это вынужденная мера, Джесс, иначе мы никуда не доедем. Успокойся и подумай над своим поведением.

«Прости», – было последнее, что услышала перед тем, как багажник захлопнулся.

Дождавшись окончательной остановки, я была полна решимости, и мне уже не терпелось озвучить то, о чем, возможно, пожалею, однако сейчас мне хотелось сделать ему неприятно. Поступить с ним так же, как он со мной.

Отказавшись от помощи, я самостоятельно покинула место заточения, отмечая, что мы стоим на подъезде к дому. Решил не светить свой поступок перед родителями? Что ж, я удивлю тебя…

Отряхнув одежду и оценив его решительный взгляд, я набралась смелости и выпалила на одном дыхании:

– Свадьбы не будет».

Обернувшись к Алексу, я не знала, что сказать. Да и нужно ли вообще начинать этот разговор сейчас, ведь то, что я повела себя как дура, было и без слов понятно…

Когда ты уже научишься прислушиваться к своему мужчине, Джессика?

Мне бы стоило извиниться за свое поведение. Однако и он должен был осознавать, что я всегда глубоко уважала родителей, и любое сомнение в их сторону действовало на меня как красная тряпка на быка.

И все же сейчас Алекс оказался прав.

– Давно стоишь? – Не выдержав его молчания, я первая подала голос.

– Достаточно, чтобы убедиться в отсутствии у тебя способности прожигать дыры в стене.

– Можешь войти, если ты вдруг ждешь моего разрешения.

Алекс оторвался от дверного косяка и медленно побрел ко мне. Однако не стал садиться рядом, а разместился на полу, прислонившись спиной к кровати.

– Тебе легче? – Не оборачиваясь, Фаррел аккуратно поднял тему, с которой начался мой вечерний психоз.

– Если честно, странные ощущения.

Я никогда не испытывала настолько сильного смятения, когда и треснуть хотелось, и вроде бы не за что. Растерянность, ошеломление, замешательство, озадаченность – описывать этот букет эмоций можно было бесконечно, и, конечно, от коктейля такой крепости мне слегка снесло крышу…

– Еще бы. Такой реакции не ожидал даже я. Ты была похожа на сумасшедшую.

– Верю. Особенно если представить это со стороны… Но я не могла остановить себя. Этот смех… Он шел из глубины души, не подчиняясь ни одной команде головного мозга.

– Почему ушла?

– Необходимо было подумать, как реагировать дальше. Сам посуди – это же бред какой-то… Как будущий юрист могу смело заявить, что этой бумажкой можно просто воспользоваться по прямому назначению в уборной. Обычная шалость, которая не несет в себе никакой юридической силы, и если этот парень будет апеллировать только к той расписке – мне его искренне жаль.

– Твой отец ужасно себя чувствует, – Алекс продолжал говорить монотонно. Он словно отчитывал меня.

– Знаешь, мне тоже обидно. Папа мог рассказать об этом раньше, ведь я его дочь.

– Да правильно он все сделал!

– Обалдел совсем? – У меня от возмущения чуть глаза не выкатились.

Вот это номер!

– Кто бы говорил, ты вообще меня бросила…

– Отменила свадьбу, а это не одно и то же! – Не выдержав упрека, я всплеснула руками и случайно заехала по голове своего оппонента. Ойкнув от неожиданности, резко опустилась на колени, оказываясь с ним на одном уровне и, слегка успокоившись, тихо добавила: – Прости меня, я дура, знаю… Но ты заслужил.

– Брендона нельзя винить в доверии к другу. – Решительный взгляд говорил о полной серьезности. – Будь я на его месте, поступил бы так же. Узнай ты эту информацию раньше, смогла бы жить спокойно, не возвращаясь мысленно к этому вопросу? Нет. Пойми, он подарил тебе свободу.

– Хороша свобода! Заочно выдал замуж за сына лучшего друга.

– Глупая… Ты хотя бы слушала, о чем тебе говорили? И вообще, Милтон, это чей отец, твой или мой? Почему я сижу и защищаю его, когда это является твоей жизненной прерогативой?

– Ты прав, я мало что услышала после слов «брачный договор», ведь… Я сразу вспомнила Марка в суде, когда он мне об этом чуть ли не прямым текстом сказал.

– Вам нужно поговорить, Джесс. Твои родители себе места не находят, погребенные с каждой секундой все глубже под увесистым слоем вины.

Прежде чем спуститься в гостиную, мы немного поговорили о случае с багажником, стараясь уладить разногласия между нами, и договорились, что что бы ни произошло в дальнейшем, это никак не отразится на наших отношениях. Конечно же, свадьба будет, ведь я никогда не откажусь от вкусного куска пирога, о котором мечтала с детства. Единственное, о чем сожалела, – придется обстричь челку, чтобы скрыть шрам после трагедии в клубе.

Немного воспрянув духом, я была готова к тяжелой беседе с отцом. Хотелось обнять его, успокоить и прошептать, что все закончится хорошо и что он зря беспокоится. С этими мыслями вошла в просторную гостиную на первом этаже, где родители тихо переговаривались. Активно жестикулируя, папа что-то объяснял взволнованной матери, которая от нервного напряжения обгрызала свой идеальный маникюр. Почему-то вспомнился эпизод на его дне рождения, когда поведение матери очень сильно привлекло мое внимание, но она так и не призналась в чем было дело, сославшись на усталость от организации праздника.

Заметив нас, папа сразу встал с дивана, произнося мое имя. Необходимо было показать, что я совсем не злилась на него. Я подошла ближе и сделала все, что прокручивала в голове.

– Прости, я немного вышла из строя, – слегка расчувствовавшись от крепких и искренних объятий, не смогла удержать предательские слезы.

– Это ты прости меня, дочка… Я не хотел этого, ведь ты знаешь, как сильно я люблю тебя! – Голос отца дрожал, выдавая подавленное состояние, отчего сердце кровью обливалось.

Помню, лет десять назад, будучи подростком, я застала его в слезах в рабочем кабинете. Он все порывался куда-то улететь, но мама настоятельно уговаривала не делать этого, напоминая о серьезных последствиях. И в этом году произошло то же самое: он вернулся из поездки буквально перед собственным праздником. По нему было видно, что внутри душа плакала от горя, и он, кажется, даже постарел внешне.

К сожалению, папа никогда не рассказывал о своих переживаниях, не делился со мной своей грустью и пытался спрятаться от всего мира, когда ему было слишком плохо. Брендон Милтон улыбался, но внутри был абсолютно опустошен, и даже если это тяжело вспоминать или как-то оказалось связано со мной, настало время раскрыть карты, ведь наматывать свою тайну на палец уже не имело смысла.

– Ты всегда убегал от меня, когда я задавала вопросы, – ослабив хватку и отодвинувшись, я состроила самый решительный вид, на который была способна в данный момент. – Думаю, сейчас самое время поговорить о наболевшем.

Мы все устроились на диванах, и отец начал свой рассказ – с далекого прошлого. Алекс сидел рядом и так же молча слушал, попутно успокаивающе поглаживая мою ладонь. Никто не смел перебивать папу, да что уж: я даже дышать забывала моментами… Не такой истории я ожидала услышать… Никогда бы не подумала, что моя семья могла влипнуть в подобное. А главное, все происходило у меня за спиной, и я ни о чем не подозревала даже.

Родители и правда предоставили мне свободу. Позволяли выбирать и совершать ошибки. Никогда не оспаривали мое мнение, заявляя: «Нам лучше знать», а помогали и поддерживали, лишь слегка корректируя направление действий. Да о чем можно говорить, если они с небольшим шоком, но приняли мое решение о внезапной смене специальности…

Ужин откладывался все дальше и дальше, потому что в приоритете были немного иные вещи. И только мы вроде бы обсудили все и успокоились, как к нам вышел начальник охраны и подал какой-то знак отцу, после чего они вдвоем вышли на улицу.

Встревоженность матери, когда она подошла к окну и с беспокойством стала наблюдать за происходящим, расползалась по всему помещению пугающей тенью, чья невидимая пульсация била прямо в сердце. Не выдержав напряжения от неведения, я вскочила на ноги и подбежала к занавеске, чтобы узнать, куда отправились мужчины. Но из-за высоких ворот, за которыми скрывались силуэты в деловых костюмах, ничего нельзя было разобрать.

Несмотря на все уговоры и попытки матери остановить меня, она ничего не добилась, и я покинула дом в сопровождении Алекса. Мы направились к отцу и чем ближе подходили, тем отчетливее можно было различить незваного гостя. Он стоял напротив Брендона, с усмешкой выслушивая то, что ему говорили.

Сказать, что я обалдела, – ничего не сказать. Остолбенев, я во все глаза всматривалась в уже знакомое лицо, обладатель которого прошелся по мне беглым взглядом, словно окатив кипятком. Затем перевел свои бездонные глаза обратно на собеседника, произнес:

– У тебя красивая дочь. Вот уж повезло так повезло…

Мигель???

– К чему был этот цирк на португальском? – Выдав нас этим вопросом, я обратила на себя внимание всех присутствующих.

– Джессика, зайдите в дом! – рявкнул отец, но его голос потерялся на фоне вальяжно-тягучего баритона.

– Мне ж нужно было узнать, насколько моя невеста хорошо владеет языком.

– Ты ничего не перепутал? – Алекс спрятал меня за спину, предъявляя свои права.

– Я нет, а ты?

Двое из охраны сразу закрыли нас от Мигеля, предотвращая надвигающуюся стычку.

– Так! – Отец не выдержал, повышая голос. – Мигель, прошу тебя, покинь мой дом и никогда не приходи сюда больше.

– Как-то негостеприимно, Брендон, не находишь? Хотя заметь, мой отец, – он сделал акцент специально, словно хотел побольнее ударить, – не так давно принял ее в доме как родную дочь. Жалко, меня там не было, так хоть и познакомились бы наконец.

– Вас ничего не связывает. – Папа все не унимался.

– Ты так думаешь? У меня же другое видение.

– Вали-ка ты отсюда по-хорошему, пока цел, – процедил Алекс сквозь зубы, сильнее сжимая мою ладонь, словно боялся меня потерять. На что Мигель лишь рассмеялся, словно ему пригрозил ребенок.

– Да понял я, что мне не рады здесь, – осклабившись, он завел руку за спину, и на него моментально наставили оружие все сотрудники охраны, что находились рядом. – Воу, воу, воу, ребят! Вот это скорость, молодцы! – Задорно улыбаясь, он вытащил конверт из заднего кармана брюк и покрутил им в воздухе, показывая, что безоружен.

– Что это? – спросил отец, видимо, предчувствуя еще большую неприятность.

– Я думал, мы поговорим, Брендон, спокойно все обсудим, а ты даже на порог дома не пустил, – произнес Мигель довольно серьезным голосом. От былого веселья не осталось и следа. – Значит, будем выяснять отношения в другом месте.

Мигель ушел, оставив после встречи неприятный осадок. Вечер был окончательно испорчен, ведь в руках отца находилась повестка в суд.

Глава 12

Игра одного актера

Алекс

Сегодня было ужасное утро, выводящее на эмоции всех присутствовавших в нашей душной квартире. Каждый звук и даже шорох заставляли Джессику вздрагивать от нервного напряжения, а бесконечные телефонные звонки пришлось перенаправить на голосовую почту, потому что, откровенно говоря, задолбали…

Чужестранец решил конкретно подгадить семье Милтонов, распространив весть о суде по всем средствам массовой информации. Кто откажется от горячих новостей, связанных с какой-нибудь знаменитостью? Конечно, никто, поэтому нам приходилось готовиться еще и к этому бою, ведь дочь известного ресторатора прекрасно подходила на роль той, кому будут перемывать кости.

Невозможно было предугадать исход судебного заседания. Хоть само дело и выглядело до черта абсурдным, никто не знал, что можно ожидать от Мигеля Мартинеса. Кэтрин Морриган, что вызвалась лично защищать интересы ответчика, незамедлительно подала встречный иск. За пару дней до назначенного времени ей не поступило ни одного предложения о встрече, на которой можно было бы решить проблему мирным путем, хотя в нашей стране очень хорошо развита досудебная практика урегулирования конфликтов. Возникало очень много вопросов, и главным из них был – как Мигель добился суда? Ведь довести гражданское дело до этой стадии очень сложно.

Мистер и миссис Милтон связались с матерью Мигеля и получили неутешительные новости. На почве горя от потери отца парень буквально сошел с ума, внушив себе цель исполнить мечту Франко, но женщина была уверена: сын умалчивал об истинных мотивах. Она обещала помочь, если узнает хоть какую-нибудь информацию, но на данный момент чувствовала свою бесполезность.

Джессика растеряла весь свой шарм и больше походила на привидение. Ей как никогда требовались поддержка и уверенность, что все будет хорошо, но с отсутствием одного важного человека любимая окончательно поникла духом. Алану вызвали очень рано на работу, так как предстояла срочная операция по ее прямому профилю. Алана уже хотела умолять о выходном, но Милтон не позволила упустить такой шанс. Однако стоило подруге уйти, следом Джессику покинула и вся решимость.

Если честно, я не совсем понял, зачем она так поступила, ведь нуждалась же в Лане, как в глотке свежего воздуха, но реакцию Майка заметил точно. Он молча наблюдал за этой драмой, стыдливо опустив глаза, словно выражая благодарность за решение подруги. Интересно, а кто-нибудь подумал о самой Алане? Каково ей будет в операционной? Сможет ли она собраться с силами, не погружаясь в мысли о судебном процессе?

– Мне страшно, Алекс, – прошептала Джессика, утыкаясь лицом мне в шею, – никогда не думала, что окажусь по другую сторону в зале суда.

Я не мог подобрать нужных слов поддержки. Да и что мне было говорить? Что все хорошо? Но это оказалось бы ложью. Что ничего страшного не произошло? Тогда бы не нервничали так сильно, сидя на диване в ожидании выхода. Мы справимся? Да мы даже до конца не поняли, с чем столкнулись, но плохое предчувствие острым лезвием располосовало сознание, твердя: из-за этой истории пострадают многие.

Сегодня все валилось из рук, и даже погода стала дурным знамением, напустив на Бостон грозовые тучи, давящие своей атмосферой. Мы были собраны, но не торопились покидать квартиру, словно за дверями нас поджидал полный хаос. Однако время неумолимо двигалось вперед, приближая нас к неизвестности, и оттягивать неизбежное стало уже невозможно.

Когда мы прибыли на место назначения, нас встретило здание суда имени Джона Дж. Моукли: величественное кирпичное здание, наводящее ужас лишь одним своим размером. Оно выглядело еще мрачнее на фоне жуткой погоды: не успели мы выйти из машины, как на улицу резко обрушилась стена небесной мощи. Дождь барабанил с такой силой, что казалось, будто он выдавит лобовое стекло.

– Не к добру, – дрожащим голосом произнесла любимая.

– Не к добру то, что мы моментально промокнем, стоит лишь открыть двери и выйти из-под крыши, – парировал Майк. – Остальное ерунда, не паникуй раньше времени.

– Бэттор, захлопнись, и без тебя тошно…

– Серьезно, – продолжил Нортон, – неужели ты думаешь, что хрен пойми кто может прилететь хрен пойми откуда и требовать хрен знает что? Ты адвоката ее видел? – Он мимолетно кивнул в сторону Джессики. – Эта женщина только одним взглядом сожрать может, клянусь, у меня мурашки от нее.

Мысленно улыбнувшись его энтузиазму, я не нашел что ответить, лишь дружески похлопал по плечу, надеясь, что все так и будет. В холле нас встретили мистер Милтон в сопровождении миссис Морриган. Женщина напомнила о правилах поведения на заседании и еще раз постаралась ободрить словами поддержки. Она была уверена, что дело легкое, и мы его выиграем.

В зале суда царила напряженная обстановка. На трибунах мы заметили некоторых родственников и приятелей, однако среди присутствующих были и совершенно незнакомые лица. Я, конечно, знал, что если заседание открытое, то его может посетить любой желающий, но все же до последнего надеялся на отсутствие посторонних.

Когда я подошел к ограждению, разделяющему помещение на две части, мне пришлось выпустить руку Джессики и остаться на стороне зрителей, в то время как они с отцом подошли к столу судебного секретаря для регистрации присутствия. У барьера находились два стола: один для истца и его представителя, другой для ответчика и адвоката. Судейская скамья пока пустовала, в глаза бросались большая печать юрисдикции и два флага: штата Массачусетса и всей страны.

Мигель был здесь. С момента нашего появления он пристально следил за Брендоном и лишь изредка бросал оценивающие взгляды на Джесс. Хотелось ли мне свернуть ему шею в эти моменты? Конечно, но решил подождать окончания процесса, чтобы указать этому уроду нужное направление. Мартинес вел себя абсолютно непринужденно: его движения были плавными, можно даже сказать, ленивыми; он развалился на стуле как у себя дома и спокойно отвечал своему адвокату. По человеку было видно, что он вообще не переживал ни внешне, ни внутренне, словно итог слушания его никак не касался.

Когда в зал вошла судья, в помещении словно по щелчку пальцев воцарилась тишина. Не то чтобы я часто бывал на мероприятиях подобного рода, однако сравнить внешний вид представителя закона уже было с чем. Вместо серьезного и рассудительного человека я увидел зажатую и неуверенную женщину, которая буквально боялась смотреть прямо, бросая только короткие взгляды на Мигеля.

Это не ушло и от цепких глаз миссис Морриган. Она неотрывно смотрела на главенствующее лицо, будто пыталась мысленно перетянуть на себя внимание. Кэтрин даже никак не отреагировала на озвученный иск, хотя он возмутил многих. Требования Мигеля заключались в том, что Джессика Милтон должна покинуть страну вместе с ним сразу же после заседания. Волна негодования, все нарастая, захватила пространство, накаляя обстановку в самом начале слушания.

– Ты что себе позволяешь, Мигель? – Не сдержавшись, мистер Милтон подскочил со стула, скрип которого отразился звонким эхом.

– Тишина в зале! – послышался громкий голос судьи после нескольких ударов молотком. – Всем присутствующим должны были разъяснить правила поведения на судебном заседании. Повторное нарушение порядка грозит удалением.

Голос женщины был слегка нервозным, а глаза то и дело сразу же упирались в пол, словно она чего-то боялась. Когда вокруг снова стало тихо, а отец Джессики сел обратно на свое место, не сводя взгляда с довольной рожи Мигеля, судья произнесла уже тише:

– Уважаемые адвокаты, заседание начинаем без вступительных заявлений, поэтому переходите сразу к делу.

Ее слова оглушили. Сложилось впечатление, будто ей самой было в тягость находиться здесь, и она боролась с желанием сорваться с места и скрыться от всех подальше.

– Ваша честь, – начала было миссис Морриган, но, уловив тяжелый взгляд судьи, замолчала. Кэтрин медленно перевела взгляд на Мигеля, зафиксировав его кривую ухмылку, после чего развернулась и подошла к нашему столу. Я сидел буквально за Джессикой, но сказанных семье Милтон слов не расслышал.

Все, что стало разворачиваться дальше, мало походило на судебное разбирательство. Я будто побывал на семейных разборках, только в более официальной обстановке.

– Мистер Мартинес, – обратилась Кэтрин к виновнику торжества, завоевав его внимание. – Условия иска… Вы это серьезно?

– Вполне, – он ответил спокойно, хотя по лицу было видно, с каким трудом ему удавалось сдержать улыбку.

– Мы с вами живем в современном мире, и брак по принуждению не соответствует принципу свободы и независимости человека. Вам бы следовало ознакомиться со Всемирной декларацией прав человека, принятой в 1948 году, – начала с самого главного наша защита.

– А кто говорит о принуждении? – взял слово адвокат Мигеля, мистер Баклер.

– А вы так не считаете? – парировала женщина. – Как минимум, сама невеста против.

– Вот вам копия расписки, миссис Морриган, где четко прописано, кто кому принадлежит. Есть страны, где это довольно широко практикуется.

– Вы сейчас хотите сказать, что Соединенные Штаты Америки относятся к таким странам?

– Нет, – осекся адвокат истца, но тотчас вновь заговорил уверенно, – но у нас распространены браки по расчету, особенно в мире бизнеса, давайте уж смотреть правде в глаза.

– Не напрягайтесь, пытаясь мне что-то доказать, мистер Баклер, я в курсе этого договора и всех имеющихся в нем подводных камней. Никто никого бы не женил по принуждению, да и в условиях было прописано, что соглашение можно легко разорвать.

– Миссис Морриган, – неприятно посмеиваясь, к ней обратился мистер Баклер. – Возьмите копию документа в руки и внимательно прочтите этот пункт. В нем сказано «о разрыве соглашения путем его уничтожения в обоюдном порядке», но вот незадача, мой клиент здесь, и документ тоже. Видимо кто-то был несогласен с таким решением.

– Этот, как вы выразились, документ не имеет никакой юридической силы, и весь иск – сплошной цирк на колесиках. Вы со своим клиентом зря теряете время.

Начались пререкания двух адвокатов. Они ловко апеллировали к терминам, которые, по всей видимости, были понятны только Джессике. Милтон тщательно изучила копию документа, которого раньше никогда в глаза не видела, и значительно расслабилась. Любимая обернулась к нам с Майком и улыбнулась. Ее глаза горели надеждой, а губы прошептали: «Мы не проиграем».

– Мистер Мартинес, – обратилась Кэтрин к Мигелю, когда тот подошел к трибуне. – Давайте начистоту… Зачем вам Джессика?

– Это была воля отца, который не так давно покинул нас.

– С чем именно она связана?

– Заключение брака с дочерью лучшего друга, Брендона Милтона, и продолжение нашего рода, – безразлично ответил мужчина, не колеблясь.

Брендон спрятал лицо в ладонях и чуть заметно покачал головой. Казалась, будто ему захотелось завыть в эту минуту от неверия. Зато миссис Милтон не упустила шанса, хоть и шепотом, но высказаться о слепой доверчивости своего мужа.

– А как насчет вас? Чего хотите именно вы? – Сложив руки за спиной, миссис Морриган докапывалась до истины и не сдавала позиции.

– Воплотить его желания в жизнь.

Мигель стоял к нам спиной, отчего невозможно было считать его эмоции, а интонация голоса не выдавала никакого волнения. Он был уверен в себе. Чего не сказать о судье, ведь за все время расспросов женщина ни разу не подняла голову и постоянно что-то записывала.

– Что же подтолкнуло ваших отцов совершить такой опрометчивый поступок? – не унималась наша защита.

Я не мог не признать, что миссис Морриган молодец. Она готова была раздавить оппонента вопросами и добить фактами.

– А это лучше узнать у непосредственного участника процесса, – вмешался мистер Баклер.

– Обязательно узнаю, после того как выслушаю сторону истца, – ответ Кэтрин был настолько резок, что адвокат Мигеля моментально стушевался и вновь занял свое место на стуле.

– Откуда мне знать, я был еще ребенком на тот момент, – португалец обернулся к Кэтрин, что позволило заметить ухмылку на его лице. Его словно веселило происходящее вокруг.

– Вы же так рьяно рветесь исполнить волю отца, и это говорит нам об очень сильной родственной связи. Неужели Франко Мартинес не рассказывал вам о своих мотивах? Не делился переживаниями или мыслями?

Было видно, что слова женщины задели его за живое. Вся беспечность испарилась, как капля воды под палящим жарким солнцем. Он оперся двумя руками о трибуну и сквозь зубы проговорил:

– Отец всегда делился со мной самым сокровенным, однако об этой семье предпочитал молчать, ведь воспоминания о них вызывало адскую боль. Два инфаркта, второй оказавшийся смертельным.

– Я сожалею о вашей утрате, Мигель, но мне до сих пор непонятны ваши желания.

– После смерти Франко я получил письмо, написанное отцом еще при жизни. В нем он изложил свою волю, которую я не смог проигнорировать.

– И где оно? – наседала Кэтрин. – Это весомый аргумент во всем этом абсурде. Позвольте взглянуть.

– Не позволю…

– Уважаемый суд! – воскликнул мистер Баклер. – На моего клиента оказывается давление, прошу принять меры!

– Миссис Морриган, – судья обратилась к нашему адвокату. – Переходите к следующему вопросу.

– Но, Ваша честь, я еще не закончила с эти…

– Вы перечите суду, миссис Морриган? Допрос мистера Мартинеса окончен.

Слово предоставили Брендону, и он долго не мог собраться перед тем, как начать давать показания. Мужчина постоянно прочищал горло и тер ладонью запястье правой руки, где носил кожаный браслет. Мистер Милтон всегда так делал, когда нервничал, однако сейчас я заметил, что на руке ничего не было, и это сильно удивило меня, ведь он носил украшение не снимая.

– Мы с Франко были как братья, даже больше. Дружили с самого детства, постоянно помогали и поддерживали друг друга во всем. Я открыл свое маленькое дело, которое успешно начало развиваться, а он переехал в Португалию, где поднял свой бизнес с нуля и завел семью. И все было прекрасно, пока у меня не начались серьезные проблемы, мимо которых Франко не смог пройти. Он решил помочь. Свел меня с нужным человеком, благодаря которому открылась дверь на мировой уровень.

Брендон сделал паузу, а я спиной чувствовал волну негодования в зале. Видимо, тайна этой части жизни известного ресторатора Америки не покидала стен его дома. Мы с Майком переглянулись, пребывая в небольшом замешательстве от новости, но продолжали внимательно слушать.

– Дела стремительно ползли вверх, и я был настолько счастлив, что даже не знал, как отблагодарить своего лучшего друга.

– И поэтому вы продали свою дочь? – вмешался адвокат Мартинеса.

– Протестую! – воскликнула Кэтрин, но протест был отклонен.

Даже я, не имеющий ни малейшего понятия в юридической практике, очень сильно прочувствовал несправедливость в данном случае. Складывалось впечатление, что судья уже заранее знала результаты, ведь все действия с ее стороны намекали, на чьей стороне она играла. Мы стали перешептываться с Нортоном о том, куда можно было бы обратиться дальше, чтобы обжаловать еще не вынесенное решение и наказать представителя судебной власти.

Кэтрин Морриган вела себя очень достойно, стараясь все равно держать голову высоко и выйти из положения победителем. А вот мистер Милтон хотел словно провалиться сквозь землю. Да и я бы к нему присоединился, если честно, ведь речь шла о Джессике… О моей невесте, черт бы всех побрал! Раздражение по отношению к Мигелю росло с каждой секундой, вот-вот грозясь дойти до пика, за которым последовал бы мой срыв, однако приходилось сдерживаться.

– Я не продавал свою дочь! – ответил Брендон. На смену отчаянию в голосе пришла злость, чему я был не удивлен. – Мы с Франко очень хорошо относились друг к другу, и породниться, женив наших детей, не казалось на тот момент плохой идеей, однако потом… – мистер Милтон осекся и обернулся к залу.

Глазами он нашел жену, словно прося поддержки, затем кинул короткий взгляд на Мигеля и отвернулся, продолжая свою речь:

– Наши отношения стали портиться и в конечном счете полностью сошли на нет. Было принято решение уничтожить этот документ. – Он держал в руках копию того, что приносило раньше радость, а сейчас проблемы. – У меня не было причин усомниться в честности друга.

– У тебя вообще нет никакого права произносить его честное имя, трус! – разнесся рычащий голос Мигеля, привлекая внимание абсолютно всех. Португалец с ненавистью прожигал дыру в спине Брендона, теряя самообладание прямо на глазах. Презрение чувствовалось на расстоянии, и возникал вполне справедливый вопрос: зачем ему тогда дочь Милтона?

Неужели ублюдок хочет отыграться на ни в чем не повинной девушке?

– Мистер Мартинес! Имейте уважение к суду и дождитесь, пока вам предоставят слово! – громом обрушилась Кэтрин Морриган, однако мужчине было все равно.

– Франко Мартинес был всегда честен и открыт перед тобой! Даже в момент ваших разладов он всегда переживал, когда видел твою рожу на страницах газет. А ты предал его! – Последние слова пронеслись отчаянным криком по всему помещению.

– Ваша честь! Хочу обратить внимание на то, что мистер Мартинес ведет себя неадекватно и мешает вести опрос! Прошу принять меры…

– Миссис Морриган, – в раздражении сделала ей самой замечание судья. – Вы обвиняете меня в некомпетентности?

– Нет, Ваша честь.

– Если вы еще раз обратитесь ко мне в таком тоне, я отстраню вас от деятельности за неуважение к суду…

Стало понятно: дело дрянь… Галдеж и перешептывания в зале только нагнетали обстановку, но мне было плевать на всех. Сначала я взглянул на Майка, заметив, как пристально он смотрел, переводя взгляд с судьи на Мигеля и обратно, затем обратил внимание на Джессику, которая тоже застыла, пораженная странным поведением представителя закона.

Надежда потихонечку угасала в ее глазах, и было видно, как любимая значительно напряглась и занервничала. Однако мы все же надеялись на хороший исход процесса, ведь человеческие нормы еще что-то стоят в нашей жизни. Или уже нет?

После заключительных речей адвокатов судья удалилась для вынесения решения. Был объявлен пятнадцатиминутный перерыв, и мы подошли к нашим, чтобы обсудить все, что здесь творилось.

– У меня складывается впечатление, что данное заседание – банальный фарс! – Возмущение в голосе Кэтрин уже невозможно было скрыть. Она демонстративно подошла к столу Мигеля и, сложив руки на груди, ожидала ответной реакции.

– Вам что, не понравилось шоу? Вы бы видели свои лица, – Мартинес не спеша поднялся со стула и устроился на краю стола, с усмешкой поглядывая на всех участников процесса.

Мои нервы стали потихонечку сдавать… Я и так до сих пор терпел этого недоумка, а сейчас уже реально чесались руки.

– А ты у нас клоуном подрабатываешь, что ли? – Джессика в гневе подошла ближе к уроду, чтобы выплеснуть все накопленное раздражение.

– Хочешь ударить? – Осклабившись, он осмотрел девушку с ног до головы. – Тебе еще представится возможность полапать меня, дорогая.

– Слышишь, ты! – Я схватил за грудки высокомерную сволочь. Хотелось разбить его надменную рожу об угол, на котором он сидел. – Еще хоть слово вякнешь…

– Ты мне костюм помял, – пропуская мои угрозы мимо ушей, Мигель нехотя посмотрел в мои глаза. – Отпусти и отойди…

Его спокойствие выводило из себя, буквально будя во мне зверя. Я понимал, что это провокация чистой воды, все это понимали, но как же мне было тяжело… Майк предостерегающе положил ладонь на плечо, немного отрезвляя разум, ведь как раз в этот момент сообщили, что судья возвращается для объявления решения.

Разойдясь по своим местам, мы с замиранием сердца ждали вердикт, ведь было неизвестно, чего ожидать, зная о проделках чужеземца. Женщина зачитала протокол и обратила все внимание на Мигеля. Наконец-таки в ее взгляде можно было легко прочесть весь спектр эмоций, которые сменяли друг друга, как картинки на диафильме. Главной и самой выраженной был страх… Решение вынесено – в иске отказано.

Стук молотка словно сбил тяжелый камень с души.

Теперь пусть катится к черту!

Однако Мигель никуда не спешил. Проводив взглядом удаляющуюся фигуру судьи, он обернулся к нам. Вальяжной походкой парень подошел ближе, осматривая зал и оценивая обстановку. Встав рядом с нами, он сунул руки в карманы брюк и довольно весело произнес:

– Мои поздравления!

Совсем умом тронулся, что ли?

– Надеюсь, на этом все, Мигель, – Брендон был не намерен вступать с ним в диалог, стараясь поскорее избавиться от его присутствия.

– Вообще-то, нет… – загадочно улыбаясь, Мартинес слегка склонил голову и игриво провел кончиком языка по верхнему ряду зубов. – Есть еще кое-что…

Сделав резкий шаг в сторону Джессики, он моментально притянул девушку к себе и грубо поцеловал.

У меня словно вся жизнь пронеслась перед глазами. Милтон сразу же оттолкнула его и выписала увесистую пощечину, а я, не отдавая себе отчета, добавил. Затем второй раз… третий… четвертый… Меня оттащили в сторону, но я ничего не видел, кроме ржущей избитой физиономии на полу. Все кругом плыло, была какая-то потасовка, крики… Я словно находился в трансе, в состоянии, откуда тяжело выбраться. Но когда мой разум просветлел, я понял, что не сдержался. Снова…

Снова чужая кровь на моих руках. Снова мой друг рядом.

Словно история пошла по второму кругу…

Только на этот раз я не в больнице, а в полицейском участке.

Глава 13

Пробуждение в Аду

Джессика

То чувство, когда ты проснулся, но глаза открыть не в состоянии. Я стала приходить в себя после…

После чего?

Попыталась собрать мысли в кучу, но они все равно разбегались по темным углам, оставляя в голове лишь ноющую боль от противного звука. Словно выныривая на поверхность из глубины сознания, я лицом обратилась к свету, однако яркое сияние не радовало, а наоборот, раздражало, просачиваясь через опущенные веки и отзываясь дикой резью. Зажмурившись, я пошевелилась, но лучше бы не делала этого, потому что тело очень сильно затекло. Все мышцы отозвались болезненным покалыванием, даже те, о существовании которых и не подозревала.

Не помню, чтобы выпивала вчера…

Приложив немало усилий, я все же смогла приоткрыть глаза, мгновенно поймав ослепительную вспышку, отчего я уже не выдержала и застонала, отвернувшись. Движение головы вызвало вертолеты, меня замутило. Хотелось принять горизонтальное положение и полежать, казалось, застывший ком в горле уже готовился на выход…

Сначала я ощутила колыхание воздуха от нахождения кого-то рядом, а затем услышала щелчок, после чего стало чуть темнее. Кажется, кто-то опустил штору. Пряный аромат парфюма, с которым у меня уже сложились неприятные ассоциации, ударил в нос, вызывая дурное предчувствие.

Почему он здесь? И где я, черт возьми?

С третьей попытки я все же открыла глаза. Щурясь, устремила несфокусированный взгляд на мужчину, который сидел рядом, однако не он взволновал больше всего, а иллюминатор у его правого плеча, что дало четкое представление, где я находилась.

В висках запульсировало от глухого звука, отражавшегося от деревянной поверхности столика, что был разложен передо мной. Без резких движений и даже как-то заторможенно повернула голову и посмотрела на Мигеля: он расположился напротив и отбивал противный четкий ритм указательным пальцем, словно издевался, видя, как мне плохо.

– Очнулась? Как-то быстро… – Его голос был тихий и расслабленный, но на избитом лице – Алекс хорошо приложил его – отражалось явное напряжение. – Еще долго лететь.

– Как?.. – Фраза встала у меня поперек горла в буквальном смысле слова: еще чуть-чуть, и меня бы стошнило.

– … ты оказалась здесь? – продолжил он, видя мои мучения при попытке выговорить всю фразу. – Не утруждайся что-либо понять, твой мозг не способен сейчас на это. Единственное, что могу посоветовать, – это провалиться обратно туда, откуда ты только что вылезла, впереди еще долгий путь.

Я безучастно смотрела на его лицо, понимая, как он изменился. Та маска шута, надетая в Бостоне, растворилась, как иллюзия оазиса в жаркой пустыне. Передо мной сидел человек властный и жестокий, способный похоронить под тлеющими углями своих черных глаз.

Сильная жажда забрала всю влагу изо рта, оставляя жуткое чувство стянутости и сухости, от которого даже воздух царапал слизистую.

– Воды… Пожалуйста, – прошептала я почти беззвучно, даже не надеясь быть услышанной, однако пристальный взгляд Мигеля уловил каждое движение губ.

– Ты уверена? – Его ухмылка говорила о чем-то ужасном, о том, что мне пока было неподвластно понять. – На твоем месте я бы сто раз подумал, прежде чем просить у меня что-то.

Чутье подсказывало, что он говорил правду, и мне стоило опасаться его. Надо было подумать, как вести себя дальше, но слабость завладела каждой клеточкой в теле, отчего, отвернув голову к закрытому иллюминатору, я прикрыла веки, надеясь уснуть…

Открыв глаза, я сразу же вздрогнула от громкого удара молотком, знаменующего, что решение по заявленному иску вынесено. Снова зал суда, заседание, на котором мы присутствовали, но… что-то было не так. Ничего не понимая, я поставила сумочку на стол рядом с бутылкой воды и поднялась с места, чтобы подойти к своим. Что должно было произойти дальше, я прекрасно помнила и понимала: это не реальность, а сон. Однако стоило мне сделать всего пару шагов, как перед глазами все поплыло, и меня повело в сторону.

Я уперлась в твердую поверхность стола и нащупала бутылку воды, так как спазм сильно сковал горло, порождая сильный кашель. Трясущимися руками открутила крышку и сделала несколько жадных глотков для того, чтобы успокоиться, но после этого весь мир исчез.

Находясь в пространстве, полностью поглощенном мглой, я смогла ощутить лишь мертвенную прохладу на коже. Страшно было лишиться зрения, ведь не знаешь, что тебя ждет, стоит сделать шаг. Однако я подпрыгнула на месте, как только за моей спиной раздался душераздирающий крик боли и отчаяния. Резко развернувшись, я увидела Майка, сидящего на коленях и полностью прижавшегося к земле. Он зажимал в кулаке какие-то глянцевые черно-белые изображения, которые я так и не смогла разглядеть.

С тяжестью в груди постаралась сделать несколько шагов к нему, но ноги не хотели слушаться, словно свинцом налитые. Превозмогая, я все же подошла ближе и увидела то, от чего сердце пропустило удар: перед Нортоном возвышалась надгробная плита, а надпись гласила, что в могиле лежала Алана Нортон…

Открывая и закрывая рот, как рыба на суше, я не могла вымолвить ни звука. По мне словно катком проехались, разбивая все чувства вдребезги под силой тяжести шокирующей новости… Я не могла пошевелиться, тело словно парализовало, однако Майк резко схватил меня за рукав шелковой рубашки и дернул вниз, отчего я упала на колени рядом с ним.

Почувствовав гладкую бетонную поверхность под ладонями, я медленно проследила взглядом, где она заканчивалась. Меня пронзила дикая боль, сжигающая дотла и не оставляющая ничего после себя. Она была настолько острой, что разрывала сердце в клочья, отчего хотелось не просто плакать, а выть… Ведь перед глазами появилась могила того человека, кого я боялась потерять больше всего на свете: Алекса…

Резкий удар по лицу вернул меня в реальность, оставляя сильное жжение на щеке. Простонав от неприятных ощущений, я разлепила слипшиеся от осыпавшейся туши и слез веки, испытав резь от яркого света уличного прожектора.

– Слишком долго спишь. Я думал, что ты вообще откинулась…

Прислонившись к грязному колесу автомобиля, я сидела на гравии на территории перед небольшой усадьбой. Как я сюда попала, даже думать не хотелось, ведь и так понятно, что похитили. Проглотив горькую слюну, которую удалось еле выдавить из себя, вспомнила начало сна и сопоставила с реальностью…

– Анконидин? – Моя речь восстановилась, я могла говорить, хоть и с трудом, потому что очень хотелось пить.

– Да, – Тон мужчины был безразличным, отчего становилось не по себе.

– Как?

Мигель сидел на корточках напротив, пожирая меня омутом своих черных бездонных глаз.

– Мои люди подменили бутылку во время потасовки, когда твой дружок так удачно повелся на провокацию. Для меня сложилось все даже лучше, чем планировал, а дальше дело техники и хороших связей. Видишь ли, я здесь не последний человек, поэтому приготовься к тому, что сладкой жизни больше не будет.

– Я могла умереть, если бы страдала нарушением сердечного ритма…

– Мне-то что… – После чего он поднялся на ноги и приказал своей охране отнести меня в «мою» комнату.

Раньше я считала Португалию прекрасной страной, укутанной в вечнозеленое покрывало с орнаментом из сочных апельсинов, однако сейчас все краски увяли, и местный колорит вызывал неприязнь.

Сидя на подоконнике у открытого окна, я наблюдала за бледной луной на темном мерцающем небосводе и слушала шум прибоя Атлантического океана. С этой стороны он воспринимался иначе, не так, как в Бостоне, что находился буквально напротив, за горизонтом… В этой стране для меня теперь все будет не так: жара, тяжелый воздух, язык, хоть я и знала его, как свой родной.

Осмотрев двор с высоты второго этажа, я невольно задумалась о побеге. Отмечая про себя, где находились люди Мигеля и возможные камеры слежения, смирялась, что шансы были равны нулю. Верила, что родители приложат все усилия, чтобы спасти меня, и понимала, как должно быть тяжело сейчас Алексу…

Он снова пострадал. Пострадал из-за меня. Как в тот раз…

«– Ты чего такая тухлая? – Ронда присела рядом, держа в руках два бумажных стакана с выпивкой. – Из-за своих пацанов, что ли? Забей, приползут как миленькие извиняться.

Мы находились в каком-то заброшенном ангаре. Это здание на окраине города компания Ронды Вилсон давно прибрала к рукам и обустроила для тусовок. Музыка громкими битами отражалась от стен, действуя на нервы, ведь все мое воодушевление исчезло, стоило Алексу отвернуться…

– Просто наши мнения расходятся насчет… – Я осеклась, вовремя остановившись, ведь не могла же я сказать прямо, что проблема в ней! – Насчет одного вопроса…

Вжав голову в плечи от неловкости ситуации, я слегка отвернулась и сделала несколько больших глотков, так как в горле пересохло от волнения. После того, как жидкость была проглочена, вкусовые рецепторы уловили непонятное послевкусие, словно в напиток что-то подмешали.

– Что это? – Я посмотрела в стакан, а затем перевела взгляд на подругу, улавливая ее лукавое выражение лица.

– Расслабься… – Улыбка становилась все омерзительнее. Маска приличной девушки спадала с этой двуличной особы. – Скоро начнется настоящее веселье.

Ребята снова оказались правы, а я на физическом уровне чувствовала свою тупость. Умом понимала, что сегодня произойдет что-то непоправимое, и всему виной моя доверчивость. Захотелось бежать отсюда сломя голову, но стоило мне немного приподняться с места, как чьи-то сильные руки надавили на плечи, возвращая обратно.

В стрессовой ситуации иногда мозг начинал работать лучше, и, насупившись, я подогнула под себя ноги, а руки засунула в карманы легкой ветровки. Нащупав кнопочный телефон, я по памяти разблокировала его и с помощью горячих клавиш набрала номер Алекса, молясь всем святым, чтобы он ответил на вызов. Музыка стала тише, а значит, был шанс, что нас расслышат на том конце.

Тело начало постепенно расслабляться, со временем переставая отвечать на сигналы SOS в голове. Язык будто распух, как при аллергической реакции, а веки потяжелели.

– Что ты дала мне? – из последних сил выдавила я, надеясь, что на мой звонок, ставший криком о помощи, ответят.

– То, что лишит тебя возможности сопротивляться, когда тебя пустят по кругу. Смотри, сколько добровольцев собралось. – Ронда торжественно обвела рукой помещение, словно выступала с презентацией. Страх костлявой рукой схватил меня за горло, лишая спасительного глотка воздуха. – Мы и телефоны по такому случаю зарядили, чтобы снять твое унижение.

Мои слезы только подогрели ее веселье…

– А ты что, думала, останешься безнаказанной? Скажи спасибо своей семейке!

– За что? – говорить уже было очень трудно.

– За то, что Милтоны раздавили своей конкуренцией семью моего парня! Ему пришлось бросить здесь школу и перевестись черт знает куда! Они уехали, и мы с Дэвидом расстались из-за вас!

Ронда в бешенстве подскочила на ноги и ударила меня по лицу. На удивление я не почувствовала боли, но прекрасно ощутила, как ветровку расстегнули и запустили руку под футболку, грубо сжимая голую грудь.

Я была не в силах дать отпор и не рассчитывала на счастливый конец. Лучше бы я прислушалась к словам ребят; лучше бы я развернулась и уехала с ними; лучше бы я выбрала Алекса…

В глазах окончательно потемнело, оставляя отголосок каких-то криков.

Очнулась я уже в больнице под капельницей. Привыкая к яркому свету, чаще моргала, чтобы восстановить размытую картинку, поэтому не сразу поняла, кто держал мою руку.

– Алекс… – прохрипела я в надежде услышать любимый голос, но вместо этого мне ответила мама.

– Милая, как хорошо, что ты очнулась!.. – Мокрые следы на тыльной стороне ладони указали на то, что она плакала. – Все хорошо… Все будет хорошо…

– Алекс, Майк… – произнесла я имена.

– Милая… – ее голос дрогнул. – Майк в полиции, а Алекс… в реанимации. Он получил глубокое ножевое ранение, когда спасал тебя…

После ее слов я окончательно решила закрыться в себе и не доставлять больше никому проблем».

Тяжело вздохнув, я попыталась отогнать от себя плохие воспоминания. Все позади, теперь нужно было думать о других вещах. Я стала прикидывать в голове, какое наказание светило Фаррелу за нападения на сотрудника правопорядка, что пытался оттащить разьяренного Алекса от Мигеля. А еще и драка, в которую вписался Майк… Зная, как у нас в стране с этим было строго, срок светил немалый.

И кем были все эти зрители на судебном процессе, устроившие беспорядок в зале суда? Такое ощущение, что их загнали для массовки.

Погрузившись мысленно в переживания, я даже не заметила нежеланного гостя в комнате.

– Соберешься прыгать, я останавливать не стану.

– Какого черта ты здесь забыл в такое время? – У меня внутри все сжалось от пьяных ноток в его голосе.

Он стоял в проходе, подперев плечом дверную раму, и с легкой презренной усмешкой на лице осматривал нетронутый ужин и несколько стаканов воды.

– Если бы я хотел тебя убить, давно бы сделал это, – Мигель подошел к комоду и, взяв в руку стакан, направился в мою сторону. – Пока ты находишься в моем доме, принцесса, то должна с благодарностью принимать все, что тебе приносят, поняла?

Я спрыгнула с подоконника и вжалась в стену ближе к углу, осматривая подручные предметы, что могли бы подойти для самозащиты. Для себя я сразу решила, что ни за что на свете не позволю ему к себе притронуться, в противном случае выберу смерть и чистую совесть… Схватив прикроватную лампу с тумбочки, я занесла ее за голову, показывая всем видом, чтобы он не подходил ближе.

Мигель был расслаблен. Он стоял напротив и смотрел на меня как на дуру, а после номера с лампой вообще цокнул языком и закатил глаза.

– Пей, – Мартинес протянул стакан, а интонация голоса говорила о том, что возражения не принимаются.

– Нет…

– Я сказал, пей… – прошипел он сквозь зубы, и его черты лица ожесточились, выдавая нарастающее раздражение.

Предчувствие опасности размахивало огромным транспарантом, призывая сделать пару глотков для успокоения буйной души мужчины, однако перспектива быть повторно опоенной мне абсолютно не импонировала, поэтому я все так же стояла в оборонительной позе, готовясь к нападению Мигеля. И он не заставил себя долго ждать.

Мартинес сделал пару резких шагов ближе, яростно перехватил одной рукой ножку настольного торшера, когда я попыталась нанести удар, и, не церемонясь, с силой выдернул его, отшвыривая на пол. Затем со злобой сжал пальцами мои щеки, отчего рот непроизвольно открылся из-за ощущения жуткой боли, и стал вливать жалкие остатки воды, уцелевшие в стакане после немалой встряски. При этом Мигель припечатал меня к стене, об которую я сильно ударилась затылком, но его это совсем не волновало: на первое место он ставил собственные принципы. Своим действием он словно говорил, чтобы я больше не смела никогда ему перечить.

Во мне словно совсем отключилось самосохранение, потому что, недолго думая, я выплюнула всю воду обратно, прямо в рожу этой мрази. По всей видимости, мои действия ошарашили парня. Единственным звуком, раздавшимся за несколько секунд, был лишь глухой стук стакана о поверхность мягкого ковра под ногами. Зрачки Мигеля настолько сильно расширились, заполняя все пространство темной радужки, что его взгляд сделался поистине тяжелым, демоническим. Мне стало страшно, ведь «завтра» для меня могло уже не наступить…

Вцепившись в мои плечи, он встряхнул меня, как тряпичную куклу, снова ударяя головой об стену, а затем немного отстранил от нее, и я получила мощный удар по лицу, после чего тяжелым грузом упала на кровать не в силах больше подняться.

Резко заложило уши и появился противный звон, сопровождающийся сильным головокружением. На интуитивном уровне я постаралась прикрыться руками, защищаясь от дальнейших побоев, но лишние телодвижения только вызвали чувство тошноты.

Из-за ужасного ощущения беспомощности мне хотелось провалиться сквозь землю, ведь сейчас у Мигеля были развязаны руки и он мог сделать со мной все что угодно. Однако мерзавец словно зная, что это принесет мне дикую головную боль, схватил стул за спинку и протащил его по полу из дальнего угла комнаты, производя ужасно громкий и жутко раздражающий звук. Поставив стул напротив кровати, Мартинес развалился на нем как ни в чем не бывало.

– Надеюсь, ты не успела настроить радужных планов, Джессика Милтон? Иначе тебя ждет болезненное падение на самое дно.

Его саркастичный тон был спокойным, а голос холодным. Сложилось впечатление, что такое поведение для него норма, а жизнь человека представляется ему не более значимой, чем жизнь надоедливой букашки, от которой легко избавиться. Я чувствовала его взгляд на себе, в то время как сама не могла глаза открыть из-за тяжести в голове. Про то чтоб хотя бы замычать, вообще речи и быть и не могло…

– У тебя есть пару дней, восстанавливайся как хочешь. Мне ты не нужна и ни капли не интересна, а вот другим, думаю, придешься по вкусу. И предупреждаю: попытаешься сбежать – будет еще хуже. Поняла меня?

Ответом послужило лишь мое молчание.

– Утром пришлю к тебе личную няньку, чтобы она привела твою рожу в порядок, а до этого момента, надеюсь, ты не отправишься на тот свет.

Мигель наконец-таки оставил меня одну, и, находясь в столь сладкой тишине, я реально задумалась о смерти…

Лишь бы не приносить больше никому проблем.

Глава 14

Под крылом ангела

Джессика

Я раньше считала, что нет ничего хуже жуткого похмелья после веселой вечеринки, однако сейчас, когда я всю ночь перекатывалась из стороны в сторону по всей поверхности кровати в поиске удачной позы, поняла, насколько ошибалась. Утро выдалось не самым радужным, ведь из-за головной боли уснуть смогла лишь с восходом солнца. Одежда сильно сковывала движения, и я сто раз пожалела, что в суд надела брючный костюм, а не платье. Назойливое покалывание в конечностях делало мое существование еще невыносимее, и, более-менее приняв удобное положение, я свернулась калачиком и провалилась в мир тревожных сновидений.

Не знала, сколько продолжалось мое пребывание в отключке, но к реальности меня вернули весьма диким образом, вылив на лицо ледяную воду из кувшина. Я резко подскочила и тут же села на колени, упираясь лбом в матрас. Бессилие окутало тело как облако, я не могла даже приподняться на локтях, чтобы поменять положение и выгнать из уха затекшую в него жидкость. У меня болело буквально все: голова, кружившаяся так, словно я побывала в центрифуге; лицо после сильного удара наотмашь; нижняя губа, что была разбита, судя по каплям крови на постельном белье; глаза, особенно правый…

– Вставай давай, – снова раздался противный скрип от ножек стула по голому полу. – Пока я не уехал и у меня есть настроение, мы можем поговорить.

Мигель сел напротив, безразлично осматривая творение своих рук, а я по инерции отползла ближе к спинке кровати, прикрываясь подушкой, как щитом.

– Не трогай меня…

– Нужна ты мне больно. – Он откинулся назад и сложил руки на груди. Щиколотку одной ноги он закинул на колено другой, принимая расслабленную позу и всем видом показывая, что времени у него было полно. – Может быть, ты и красивая, Джессика Милтон, но мне почему-то не нравишься. И если бы план отцов сработал… – Мигель выдержал паузу и перевел взгляд к окну, морщась от солнечных лучей. – Хотя нет, не сработал бы, ты вообще не в моем вкусе.

– Почему ты так поступаешь? – Мой голос был тихим и подавленным. Болезненные ощущения в челюсти не позволяли говорить громче, что могло значительно затруднить диалог.

– Потому что вы убили моего отца… – Он с ненавистью выплюнул слова и наклонился вперед, облокачиваясь на собственные колени.

– Но это же ложь… – Я боялась закрыть глаза, с опаской наблюдая за каждым его движением.

– И почему мне кажется, что ты знакома с историей их дружбы? Тогда ответь мне, Джессика Милтон, можно ли простить предательство? Можно ли провести остаток жизни с ножом в спине, но все равно нуждаться в лучшем друге, который засадил его туда? Брендон просто трусливая крыса, испугавшаяся трудного подростка – меня…

– Папа спас тебе жизнь…

– Закрой свой поганый рот! – взвился Мигель, в гневе вскакивая на ноги. – Это все вранье твоего папаши, сказанное, чтобы выйти сухим из воды, стоило лишь столкнуться с проблемой! Я читал его признание, можешь не утруждаться, и каждый виновник понесет наказание, уж поверь мне…

– В Бостоне, причал и клуб…

– Моих рук дело. Ты оценила?

– Погибли люди…

– Да и плевать на них. – Я заметила, как парень стал медленно двигаться в мою сторону, отчего внутри все сжалось. Он сверлил меня глазами, упиваясь витающим в воздухе страхом.

– Нас скоро найдут…

– Это вряд ли. Через несколько часов по всем документам я буду числиться мертвым, да и ты надолго здесь не задержишься. В Интерполе, конечно, умные ребята работают, но это их значительно притормозит. – Мигель обошел кровать и залез на нее одним коленом, нависая надо мной. Я попыталась отползти в противоположную сторону, но он сильной хваткой вцепился в мои волосы, приподнимая мое лицо. – А может, тебе отрезать палец и отправить привет твоему папаше? Так хотя бы узнают, где искать надо.

Он наблюдал за моей беспомощностью и словно наслаждался этим. Чудовище будто получало истинное удовольствие от безысходности положения и отчаяния жертвы. Ему действительно нравилось это. Он был хуже зверя…

– Оставь в покое бедную девушку, Мигель! – Я услышала женскую речь на португальском, но увидеть обладательницу голоса не смогла: Мартинес ее заслонял.

– А вот и нянька, – мерзко улыбнувшись, он продолжил, обращаясь уже к ней: – Приведи ее в порядок, чтобы через несколько дней товар сиял ярче бриллианта. А то выглядит как тряпка… Кусок сырого мяса и то аппетитнее будет.

– Лучше сразу пристрели… – Мой голос дрожал из-за сдержанных слез, что так и норовили вырваться наружу.

– Все будет зависеть от того, насколько живучий твой отец. Чем дольше он будет дышать этим воздухом, тем сильнее будут твои мучения, обещаю…

Сделав пару шагов назад, Мигель отвернулся и направился к женщине, стоявшей у входа.

– Если с ней что-то случится, отвечать будешь ты, мама…

С его уходом даже воздух в помещении стал легче, проникая в легкие с каждым глубоким вдохом, спасая от кислородного голодания. Женщина, что так вовремя появилась, была Мануэла Россо Алмейда – мать Мигеля. Мы познакомились, когда приезжали к ним на экскурсию. Она была наидобрейшей души человеком, как и Франко Мартинес, а вот от кого Мигель унаследовал повадки тирана, для меня так и осталось загадкой.

Мануэла помогла мне перелечь на подушку и, оценив внешний вид, молча покинула комнату, но вскоре вернулась. В одной руке она несла небольшую миску с жидкостью, в другой пакет. Сначала женщина разложила все его содержимое на прикроватной тумбе, а затем устроилась рядом и укрыла меня свободной частью покрывала, на котором я лежала. Потом открыла запечатанную бутылку воды и вставила туда коктейльную трубочку.

– Купила ее в магазине, когда добиралась сюда. Она чистая, не переживай. Тебе нужно сейчас больше жидкости, чтобы скорее восстановиться. – Я не задумываясь сделала несколько жадных глотков, о которых мечтала со вчерашнего дня.

Мануэла говорила на родном языке, но я прекрасно понимала ее. Сейчас я поистине благодарна, что знание португальского мне пригодилось, лишая каких-либо барьеров в общении. Женщина хотела убрать растрепанные пряди с моего лица и осмотреть нанесенные Мигелем побои, но столь безобидное действие вызвало режущую боль в губе. Некоторые волоски прилипли к ране и за ночь успели спрятаться под образовавшейся корочкой.

– Мерзавец… – С тумбочки она взяла кусочек ваты и прозрачную жидкость. – Потерпи немного, нужно обеззаразить и размягчить, чтобы убрать волосы. Будет печь, но ты девочка сильная. – Пригладив мою голову, Мануэла слегка улыбнулась, вселяя уверенность и даря тепло.

Сначала она обработала губу, затем приложила холод к опухшей щеке и разместила на лбу компресс. От всех этих манипуляций мне стало немного легче, за что я была безмерно благодарна.

– У тебя слегка заплыл правый глаз, и, скорее всего, есть сотрясение, но я, к сожалению, не имею медицинского образования и не знаю, чем еще помочь.

– Спасибо. Этого более чем достаточно.

– Отдыхай, тебе нужен здоровый сон, чтобы восстановить силы. Бедняжка, даже представить не могу, через что тебе пришлось пройти. – Ее легкие поглаживания по руке успокаивали, позволяя векам тяжелеть без чувства страха, будто передо мной сидела моя мама. – Поспи, я буду рядом.

Сон не заставил себя долго ждать, особенно после тяжелой ночи и не менее стрессового утра. Присутствие сеньоры Алмейды вселяло чувство полной умиротворенности и тихой радости, как будто я находилась под крылом у ангела. Однако мне абсолютно не понравилось поведение Мигеля в адрес матери, особенно те слова, что он кинул ей в лицо перед тем, как выйти из комнаты. Уж не знаю, были это нервы, или у них в принципе такое общение, но я бы никому не пожелала таких отношений с родственниками.

Это просто ужасно.

Когда я открыла глаза, помещение было уже окрашено в оранжевые тона заходящего солнца. Легкий сквозняк пробежал по волосам, словно сочувствующе поглаживал, сожалея, что я снова очнулась в этом аду, а не дома. Мануэла, как и обещала, была со мной. Присев на пол у кровати, она положила одну руку на покрывало и, уткнувшись лицом в локтевой изгиб, дремала. Мне абсолютно не хотелось ее тревожить, однако даже малейшее шевеление разбудило женщину.

– Как ты себя чувствуешь? – протерев глаза, спросила она сонным голосом. Видимо, сеньора сама забыла, что такое нормальный сон, что было неудивительно.

С таким-то сыном психопатом…

– Благодаря вам намного лучше, спасибо.

– Тебе нужно поесть. Полежи пока, я чего-нибудь приготовлю, а после ужина, если захочешь, мы поговорим.

Дав свое молчаливое согласие, я осталась наедине с чувством одиночества. Казалось, что этот ненормальный снова появится здесь и на этот раз сделает то, чего я боялась больше всего на свете…

Именно сейчас ко мне пришло озарение, насколько Алана оказалась сильна: испытав жесткое сексуальное насилие, она смогла снова жить, а не существовать, превратившись в серую массу. Она смогла снова полюбить, доверилась мужчине, хоть он порой и выказывал скверный характер. Судьба вознаградила ее за душевные мучения, и теперь у нее все наладилось.

А смогла бы я оправиться в столь юном возрасте от такого унижения? Смогла бы нести неподъемный груз в сердце и открыться кому-то еще, кроме своих родителей? Вряд ли… Я бы сдалась, как это сделала после очередного предательства, когда закрылась в себе и плыла по течению жизни, никого не впуская в нее больше года.

Алана стала для меня светом, от которого хотелось искренне улыбаться. Ребята поначалу с осторожностью изучали мою реакцию, но ничего не имели против нашего с ней общения. Да о чем вообще говорить, если девушка смогла покорить ходячую ледяную статую с огромным камнем вместо сердца? А ведь чутье у Нортона на плохих людей было острее, чем у поискового пса.

Интересно, что сейчас происходит в Бостоне?

Через некоторое время вернулась Мануэла с большим подносом. От аппетитного аромата, что моментально заполнил все пространство комнаты, у меня рот наполнился слюной. Приподнявшись на локтях, я постаралась сесть повыше к спинке, чтобы принять сидячее положение, но головокружение вернуло меня назад.

– Не спеши, тебе еще нельзя вставать, а если захочешь в уборную, я помогу добраться.

Придержав под спину, она подложила вторую подушку, чтобы моя голова не была на весу, и когда мы обе удостоверились, что положение моего тела достаточно комфортное, сеньора Алмейда покормила меня.

– Почему Мигель такой? – Не дожидаясь разрешения, я задала вопрос, который мучал еще с момента ее появления.

– Он был другим раньше, – отставив посуду, она вытащила наружу цепочку с кулоном. – В его сердце жила любовь, но со временем ее становилось все меньше и меньше, а потом она и вовсе умерла вместе с отцом. Мигель обезумел…

Мануэла сняла подвеску с шеи и раскрыла, показывая содержимое. Внутри была фотография семьи, где на коленях Франко сидел маленький сын.

– Соболезную вашей утрате.

– Спасибо, милая.

Было видно, как тяжело она переносила свою личную трагедию.

– Я всегда любила и до сих пор люблю его больше жизни…

Слезы крупными каплями катились из глаз, моментально впитываясь в ткань одежды. Захотелось обнять ее, прижать и утешить, ничего не говоря, ведь моральная поддержка важнее слов. Я почувствовала ее боль, а душевные стенания сдавили грудную клетку, от чего было трудно сделать вдох.

– Я так скучаю… Извини, пожалуйста. – Сеньора заслонила рот ладонью, пряча всхлипы, и встала с кровати, направляясь к окну, чтобы скрыть от меня свои терзания.

Я вспомнила сон, и мне стало не по себе. Даже представлять не хотела, что она сейчас чувствовала…

– Мигель винит Брендона в смерти Франко, но я не понимаю, чего он добивается… – Раздался ее голос после долгого молчания.

– Но папа же абсолютно не при чем!

– Я знаю, и Мигель знает тоже, но считает, что не бывает дыма без огня. Брендону он не верит, а меня уже давно ни во что не ставит.

Последняя фраза прозвучала как гром среди ясного неба. Как такое вообще возможно?

– О чем вы говорите?

– Очень давно, когда я была еще юна, дружила с одним мальчиком, которому не могла ответить взаимностью. Он был сыном главы мафиозного клана, и, если честно, его влечение меня пугало. Я опасалась, что постоянные ухаживания могут перерасти в угрозы, но выйти замуж без любви я просто не могла.

Она стояла ко мне в пол-оборота, но взгляд был направлен на океан. Понимая, что история получится очень болезненной для нее, я предложила остановиться, на что Мануэла покачала головой, словно умоляла выслушать:

– Однажды Арлан познакомил меня с другом, который недавно вернулся из Америки. Тогда я и влюбилась как полная дурочка, – воспоминания отразились страдальческой улыбкой, но женщина упорно продолжала: – Было огромным счастьем узнать, что мои чувства оказались взаимны. А вот для Арлана все сложилось наихудшим образом. Сеньор Баталау никогда не оставлял попытки добиться меня: замужество и наличие ребенка он даже не считал преградой, но когда понял, что все бесполезно, то начал грязную игру. Строгое воспитание не позволило ему вести открытую войну против бывшего приятеля, поэтому он начал действовать из тени: под удар попал сначала твой отец, а потом и Мигель.

Было заметно, как разговор успокаивал женщину. Поддаваясь воспоминаниям, она словно отключалась от реальности, а я невольно сжала кулаки от невыносимой мысли о ее одиночестве. Я видела, как с каждым словом ей становилось легче, и сложилось впечатление, что после смерти мужа она копила все в себе.

– Как только дон Баталау понял, что распад дружбы нанес первый удар по здоровью Франко, он взялся за нашего сына, вовлекая его в различные грязные дела, чтобы окончательно добить моего мужа. Как бы мы ни старались, ни действиями, ни уговорами у нас не получалось вытянуть Мигеля из «семьи», в которую его втянули обманным путем. И тогда я решилась пойти на личный прием. Мне было уже все равно, я готова была встать на колени и умолять, лишаясь последней гордости, лишь бы он оставил нашу семью в покое. Ведь должно же было быть что-то человеческое в нем? Так почти и произошло, но Арлан резко поднял меня с пола и сжал в крепких объятиях. В этот момент заглянул Мигель… Не разбираясь в ситуации, мальчишка вбил себе в голову, что я предала отца. Сын отвернулся от меня, и даже Франко не смог его переубедить. Так и живу много лет – под властью ненависти, которую испытывает ко мне плод нашей с мужем любви.

Я моментально представила неокрепшего подростка с посттравматическим стрессовым расстройством, и все сразу же встало на места. Мне захотелось задать различные вопросы, чтобы понять, почему Мигель до сих пор в это верит. Пытались ли они помочь ребенку с психологической точки зрения, ведь ему нужна была профессиональная помощь, а не разговоры с людьми, к которым он потерял доверие.

Казалось, такое только в кино возможно. Это было просто чудовищно со всех сторон! Бедная семья, сколько ж она натерпелась, а еще говорят, что любовь может горы свернуть… Возможно, это так, но она так же имеет и разрушительный эффект, особенно невзаимная. История сеньоры Алмейды тому подтверждение.

Я даже как-то воспряла духом и была готова озвучить вопросы, но наша беседа была прервана незваным гостем. На первом этаже послышался шум, а затем шаги раздались на деревянной лестнице, ведущей в крыло с моей комнатой.

Неужели Мигель вернулся?

Переглянувшись с Мануэлой, мы не успели и словом обмолвиться. Она только подошла ближе ко мне, загораживая, как львица собственного ребенка, однако на пороге оказался далеко не Мартинес. Нас почтил очень статный мужчина, которому на вид было как моему отцу – около пятидесяти. Слегка смуглый, с мужественными чертами лица, высокий и широкоплечий. Волосы убраны в небольшой аккуратный хвост, и это позволило разглядеть шрам у левого виска. От присутствия этой персоны я невольно занервничала, ведь от него прямо веяло властью и умением подчинить. Очень сильная личность: глава мафии, не иначе… Его глаза прошлись по мне сканирующим взглядом, словно оставляя на прикрытом покрывалом теле глубокие ожоги, после чего мужчина начал уверенно двигаться в мою сторону, но сеньора Алмейда не позволила подойти ближе пары шагов.

Я словно одеревенела от страха: даже слюну проглотить побоялась, а в голове крутились одни и те же вопросы: «Кто это?», «Что ему нужно?», «Неужели за мной уже пришли?».

– Он совсем спятил? – спросил неизвестный, указав на меня. – Что у нее с лицом?

– Зачем ты пришел? Мигель знает? – Мануэла была спокойна, причем настолько, что не пыталась скрыть абсолютной враждебности.

– Пришел посмотреть, из-за кого скоро вся полиция Португалии встанет на уши, ведь мне с утра уже поступили первые звоночки. Твой сын псих, Мануэла, поэтому я и отправил его подальше отсюда на пару дней, зная, что он может сделать с этой девушкой.

– А чем ты лучше него? Не ты ли первый приложил руку к разрушению жизни этого дитя? Ничего не проходит бесследно, Арлан, не так ли?!

Арлан?

Я во все глаза посмотрела на человека, который стал виновником бед как минимум двух семей. Сколько загубленных жизней за его плечами? Есть ли в нем действительно что-то человеческое или сердечная рана навсегда превратила его в чудовище, не способное на сострадание?

Сеньор Баталау словно прочел мои мысли, пронзив меня колючим взглядом, словно вгоняя миллион иголок под кожу. Он о чем-то задумался, а затем решил переиграть все в свою пользу.

– Я могу помочь вернуть девочку домой, но на одном условии, о котором ты и так прекрасно знаешь, любовь моя.

Она до сих пор нужна ему…

Если честно, настолько сильные чувства я увидела впервые, только жаль, что при таких обстоятельствах. Однако перспектива вернуться домой была очень заманчива, и у меня от радостной надежды аж дернулась рука, в которой я держала кулон.

Мигель… его слова… Нет-нет-нет!

– Нельзя! – Оказавшись в центре общего внимания, я растерялась, но вскоре выставила ладонь с подвеской, которую Мануэла сразу же заметила. – Он убьет вас…

Мне не хотелось в это верить, но все говорили, что парень обезумел, так что было все возможно.

– Не посмеет, – отозвался Арлан, – сеньора Алмейда будет под моей защитой.

Перехватив взгляд женщины и ее призрачную улыбку, я поняла, что ей уже все равно. Она приняла решение.

Она согласилась…

Глава 15

План или случайность?

Алекс

Пошли вторые сутки нахождения в изоляторе. Майк-то в таком месте уже был, поэтому сидел, подперев спиной решетку, практически не разговаривал и казался спокойным, а вот я ощущал дискомфорт. Время тянулось смертельно долго, и казалось, что Плутон быстрее совершит полет вокруг Солнца, нежели нас выпустят отсюда.

Я чувствовал себя идиотом, которого развели, как девчонку на первом свидании. Было изначально понятно, что Мигель это сделал нарочно, но для чего? Джессика ни разу не удостоилась его взгляда за все время судебного заседания, а тут он решил таким образом попрощаться? Надеюсь, мы выйдем отсюда до начала разбирательства, потому что слушание по делу драки с нанесением вреда здоровью сотруднику правопорядка при исполнении назначено аж через две недели.

Кстати, где Джессика? Странно, что она не пришла…

Наша камера находилась далеко от поста охраны, поэтому мы не могли расслышать новости, что крутили по телевизору. Я был более чем уверен, что вчерашнюю сенсацию уже обсосали вдоль и поперек, а также озвучили самые невыгодные для наших семей сплетни.

Треск неисправной флуоресцентной лампы, что постоянно мерцала над головой, начинал жутко раздражать, и ничто не помогало абстрагироваться от него. Я был готов уже разбить ее ко всем чертям, но держал себя в руках из последних сил, чтобы не схлопотать еще одну статью. Чувствовал себя крысой, посаженной в клетку, где царила полнейшая антисанитария. Когда-то белая плитка, повидавшая за много лет всякого, заросла плесенью от середины стены до спинки прикрученной к полу деревянной скамейки настолько сильно, что было страшно прислоняться к ней даже через одежду. Неудивительно, почему Майк сидел все время на полу…

Накручивая круги по камере, я несколько раз подходил к решетке, рассматривая дальний коридор в надежде встретить хоть кого-то, однако в этот раз я настолько задумался, что забыл про друга и случайно споткнулся об него.

– Перестань мельтешить, Фаррел. Бесишь уже… – Майк согнул ноги в коленях, чтобы на него не дай бог не наступили, сложил руки на груди, но не поднялся и не открыл глаза.

– То есть тебе все равно, что мы тут вторые сутки торчим, да? – Меня начало накрывать от его спокойствия. Как он мог быть таким, в то время как я места себе не находил? Внутри грызло неприятное ощущение, что что-то произошло.

– Скоро нас выпустят, не ной. Решили таким образом наказать за бунт. Я уже проходил через это.

– Мне кажется, что дело в чем-то другом. – Грудь неприятно сдавило, как и прошлым вечером, поэтому я приложил к ней ладонь и уловил бешеный ритм сердца. Мой задумчивый тон привлек внимание друга, отчего он поднял голову, бросая вопросительный взгляд. – Скажи мне, у тебя было чувство тревоги в душе, когда с Ланой происходили ужасные вещи, угрожавшие ее жизни?

Я видел, как глаза Майка потемнели от воспоминаний. Меча грозовые молнии в пустоту, Нортон ничего так и не ответил. Он ненавидел свое прошлое, где чуть не потерял любимую девушку. Тот период заставил его быстро повзрослеть, пересмотреть жизненные приоритеты и ценности. Как ни крути, но этот опыт – дар судьбы во избежание ошибок в будущем. Теперь парень ставил желания жены выше своих, хоть она и ничего не требовала.

Или проблема все же в другом?

– К сожалению, нет… – последовал холодный ответ, от которого мгновенно стало зябко.

– Прости, я не хот…

– Нортон, хватит протирать штаны! – Мы услышали насмешливый голос охранника, идущего в нашу сторону. Его еще не было видно, но по манере общения мы поняли, что сегодня в смену заступил знакомый их семьи. – Фаррел, на выход, за тебя внесли залог.

Майк не спеша поднялся с пола и, засунув руки в карманы брюк и поглядывая исподлобья на пришедшего, уперся головой в железные прутья. Зазвенели ключи, и дверь открылась, выпуская меня на свободу, однако я не сдвинулся с места, озадаченно меча взгляды то на одного, то на другого.

– И ты тоже, – в его глазах промелькнуло что-то наподобие сочувствия, – но я бы на твоем месте остался здесь. И еще… – Прервав свою речь, он поджал губы, не произнося больше ни слова, затем с беспокойством опустил голову и кивнул, чтобы двигались за ним.

Переглянувшись с другом, мы покинули камеру и отправились следом, так ничего и не поняв, но стоило лишь выйти в общую зону, где нам должны были выдать личные вещи, и встретить тех, кто внес залог, наши сердца ушли в пятки. Мама вместе с Амандой Нортон как могли успокаивали Алану, состояние которой было на грани истерики. Майк тут же подбежал к жене.

Чудо или нет, но Лана резко успокоилась, почувствовав прикосновение мужа, но это было лишь затишьем перед бурей, ведь стихийное бедствие нас ожидало буквально через несколько секунд.

– Ты! – Девушка резко вскочила на ноги, указывая в ярости на Майка. – Идиот! – Ее взгляд был настолько пропитан ненавистью, казалось, она уничтожит сейчас Нортона, и даже пепла не останется. Однако смертельные лучи переместились на меня. – И ты идиот! Вы два придурка, поступивших очень опрометчиво в то время, когда просто обязаны были мыслить трезво!

Ее крик разносился на весь полицейский участок, отчего все, затаив дыхание, наблюдали за развернувшейся драмой. Сначала Майк пытался жестами успокоить разъяренную девушку, а затем не выдержал и заключил ее в объятия. Поначалу она боролась, как тигрица, отталкивая от себя мужа, а потом под монотонное бормотание парня обмякла, продолжая глотать слезы.

– Я так и знала… Знала, что нельзя никуда уходить! Нельзя было оставлять ее с вами! Одну…

– Да что случилось, ты можешь объяснить? – Майк озвучил мои мысли, в то время как мой язык онемел. Я же чувствовал, что случилось что-то… И если поначалу думал, что дело было в нашем заключении под стражу, то после услышанного я забыл как дышать…

– Джессика пропала! Камеры уличного слежения на здании суда зафиксировали ее похищение…

Вокруг меня все словно замерло, погружаясь в полнейшую тишину, где даже шелеста бумаг не было слышно. Воздух будто стал мертвым и отказывался хоть как-то наполнять мои легкие. Меня как будто засосало в вакуум, а затем прожевало и выплюнуло наружу, заставляя принять чудовищную реальность. Сердцебиение, будто после остановки, набирало обороты, принуждая шестеренки в голове работать на износ, отчего я буквально почувствовал, как стал вскипать мой мозг.

– И никто из этих пронырливых шакалов не заметил, как уводили ту, вокруг которой разыгрался скандал?! Какого черта мы здесь торчим все это время? – Я обратился к матери, непроизвольно повышая голос и теряя всякий контроль.

– Судья только недавно назначил размер залога, дорогой. Пожалуйста, поговорим на улице. – Мама постаралась утихомирить меня, выводя на конструктивный разговор.

– Милтоны обратились в полицию? Вообще хоть что-нибудь предприняли по ее поиску, пока мы протирали штаны в этом гребаном клоповнике?! Где отец? – Срываясь на крик, я выдернул руку из маминой теплой ладони, ловя ее испуганно-сочувствующий взгляд.

– Алекс, пожалуйста…

Моментально покинув помещение, я встал перед главным входом, в растерянности осматриваясь по сторонам. Куда идти? Где искать? Кому это нужно? Хотя насчет последнего – подсознание тихим шепотом повторяло уже до боли ненавистное имя одного урода. Я стоял, запустив пальцы в волосы, и впервые не знал, что делать и куда двигаться…

Это просто ужасное состояние безысходности, когда энергии на подвиги хоть отбавляй, а возможности выплеснуть ее нет… Хотелось бежать, но не знал направления. Хотелось перерыть всю землю, вот только руки были связаны аж в локтях. Немой крик, раздирающий душу в клочья, вырвался наружу лишь тяжелым глубоким вздохом.

Достав из кармана телефон, отметил, что время перевалило за полдень. Не раздумывая, я набрал номер отца и узнал, что они только вернулись к Милтонам из участка. Мама выбежала за мной следом, вытирая горячие слезы. Знала, как я не любил, когда она плакала. Однако здесь даже я готов был волком завыть, поэтому и не оттолкнул ее, а, наоборот, обнял, дав возможность успокоиться обоим.

Дождавшись остальных, мы расселись по машинам и отправились в дом Брендона. По прибытии на место нашли всех в рабочем кабинете мистера Милтона. На удивление, помимо родителей Джессики и моего отца приехали и родители Майка. Все были озадачены и взволнованы, что сразу же бросалось в глаза.

У меня моментально сердце сжалось от плохого предчувствия, однако паршивые мысли гнал от себя как можно дальше…

Не поверю, пока во всем не разберусь.

– Что происходит? Что-то стало известно? Почему вы молчите? – Я в нетерпении обратился к отцу, а затем перевел вопросительный взгляд на Брендона.

Он отсчитывал успокоительные капли в стакан, так как миссис Милтон, сидя в кресле во главе стола и уткнувшись лбом в стол, рыдала, как ребенок. Ужас волной мелкой дрожи поднимался по телу от самых ступней, отчего становилось холодно, несмотря на духоту в помещении. На моем лице отразился весь спектр чувств, присущих шоку. Я во все глаза смотрел на плачущую женщину, еле справляясь с тремором в конечностях. Пальцы мелко покалывало.

– Алекс… – начал отец.

– Что «Алекс»? Спасибо Алане за правду, несмотря на то, что она чуть не прихлопнула нас на месте. А вы? Вы вообще планировали поставить меня в известность, а? – Мой страх соседствовал с яростью, от которой хотелось крушить все вокруг, однако передо мной выросла фигура человека, который всегда принимал удар на себя.

– Ты сейчас похож на безумного… Не только тебе тяжело, поэтому притормози. – Майк положил ладонь мне на плечо и сильно сжал его, приводя меня в чувство.

– Что говорят в ФБР? Камеры ведь не только на входе стоят, да и Джесс же не на руках в город потащили.

– Она была без сознания. – Отец смотрел на меня с сочувствием, говоря медленно, словно подбирал слова. – Машину зафиксировали, но госномера оказались крадеными, их владелец буквально за час до похищения Джессики обратился в полицию с заявлением. – Потом он замолчал…

– И? – дрожь поднималась все выше, распространяясь уже по всему телу. – На этом все новости?!

Папа глубоко вздохнул, но молчал, не решаясь продолжать диалог. Не хотел? Не мог? Или что? Однако потом, когда заговорил мистер Милтон, я понял, что мой мир летит в тартарары:

– Она у него…

– Что? – Я надеялся, что ослышался.

– Джессику вчера незаконно вывезли из страны.

Уже начало колотить не по-детски. Сердце билось в груди с такой силой, что, казалось, его было видно через одежду. Ушные перепонки разрывало от его стука, и это состояние на некоторое время вывело меня из строя: я даже не услышал постороннего шума в кабинете. Среагировал лишь тогда, когда взгляды присутствующих переместились за мою спину, а Майк резко сорвался с места. Я обернулся и увидел, как Алана, нашедшая опору в поверхности небольшого комода, уверяла мужа, что все нормально, просто неожиданная новость выбила почву из-под ног, поэтому девушку повело в сторону.

– Я отвезу тебя домой, выглядишь неважно.

– Мы все так выглядим, Майк, – тихо отозвалась Лана, несфокусированно глядя в пространство. Ее рука переместилась к подвеске, которую ей когда-то подарил Нортон, и пальцы стали медленно скользить по поверхности маленького ключика. Она всегда так делала, когда нервничала или о чем-то думала.

– Мистер Милтон, – Девушка обратилась к отцу Джессики, нарушая неловкую тишину. – Откуда эта информация? С ней все нормально?

– Как сказать… – Брендон обреченно выдохнул, проведя рукой по лицу. – Со мной связался Арлан Баталау – давний знакомый семьи Франко. Я тоже с ним пересекался, он страшный человек, которому нельзя переходить дорогу, но… Ему не нужны проблемы на его земле, поэтому и позвонил, чтобы сообщить, где она.

– Разве можно ему верить после того, как он поступил с вами? – Я просто ушам своим не поверил.

– А есть другой выбор, Алекс? Пока информация будет проверяться, мы потеряем время. Надо лететь туда и самим выручать мою девочку, – голос Брендона дрогнул, выдавая неподдельное переживание за свое дитя.

– Вам нельзя, – возразил я, уже прорабатывая план дальней поездки, – у вас и так со здоровьем проблемы. Я сам полечу за ней.

– Боюсь, у вас с Майком тоже ничего не выйдет, – в разговор вступила Аманда, – вас выпустили под залог, поэтому вам нельзя покидать страну. Я, конечно, постараюсь все уладить, но это займет не один день.

Внимательно слушая миссис Нортон, я отказывался верить, что не удастся сработать на опережение. Полиция-то начнет проверку этой информации, но об их оперативности можно было только анекдоты писать…

– Как она? – Алана снова привлекла к себе внимание. – Вам сказали?

Девушка стояла и всматривалась в наручные часы, затем перевела взгляд на окно, слегка щурясь. Мы переглянулись с Майком, понимая, что его жена явно что-то обдумывала, отчего Нортон сильно напрягся.

– Подонок сильно избил Джессику, и это все, что Арлан сказал. Ей нужна медицинская помощь, но Мигель никого не допускает к ней, кроме Мануэлы – его матери, – ответил Брендон, сдерживая эмоции, в то время как миссис Милтон снова зашлась громким плачем, который холодил кровь.

Алана тут же подбежала к графину с водой и наполнила два стакана для родителей Джессики.

Долбаное наказание! Как же я ненавидел себя в этот момент! Хотелось отмотать время назад, и тогда бы я не совершил грубую ошибку, а первым же делом вывел Джесс из зала суда. Как же у этой мрази все слаженно сработало, ты глянь… Теперь ясно, почему он созвал столько репортеров и раздул этот скандал до огромных масштабов – все, чтобы отвлечь внимание и быстро воплотить план.

– Я не понимаю! Как Мигель мог вывезти ее из страны без документов, да еще и без сознания?

– Ему кто-то помог. Не знаю, откуда у мерзавца столько связей в чужой стране, но продажных людей везде хватает… Сейчас главное вернуть дочку живой, а со всем остальным разберемся.

Брендон откинулся на спинку кресла, хватаясь за сердце, и Алана тут же оказалась рядом. Сначала она вручила стакан миссис Милтон, прошептав утешительные слова, а затем наклонилась к мужчине, предлагая стакан и попутно ему что-то говоря. Он глядел на нее неотрывно, ловя каждое слово, затем опустил взгляд на воду и чуть заметно кивнул. Когда девушка подошла к Майку, тот окинул жену недоверчивым взглядом, нахмурив брови, а затем о чем-то тихо спросил ее, на что получил ответ о волшебных свойствах простой воды, когда надо улучшить эмоциональное состояние.

Конечно же, Нортон не поверил в этот бред, как и я, но уловить подвох в ее взгляде было просто невозможно, так как она на нас вообще не смотрела, избегая зрительных контактов. Затем девушка отошла к окну, а Майк, поджав губы, внимательно наблюдал за ней, настороженно ожидая, что же она выкинет на этот раз.

Явно что-то задумала…

Через некоторое время после более-менее спокойного обсуждения мистеру Милтону стало плохо. Мужчина схватился за левое плечо, прерывисто дыша, он был так напряжен, так сильно стискивал челюсти, что на лице выступила испарина. Алана распахнула настежь окна, впуская свежий воздух в помещение, и, приказав всем покинуть кабинет, подбежала к Брендону, чтобы оказать ему первую медицинскую помощь. На удивление, ее послушались все, даже Аманда, но на нас с Майком приказной тон не подействовал. Друг смотрел на Алану с подозрением, а растущее раздражение девушки можно было ощутить на физическом уровне.

– Майк, я попросила всех, или со слухом проблемы? Лучше скорую вызови, а не вот это вот все! – Она замахала руками, агрессивно указывая на абсурдность поведения ее мужа. От огня в ее взгляде можно было умереть, поэтому, сам того не желая, я вытолкнул нас обоих за дверь.

Наворачивая нервные круги по гостиной, Нортон то и дело выглядывал в коридор, чтобы убедиться, не открыли ли дверь.

– Майк, да что с тобой? Присядь ты наконец уже! – Аманда не выдержала этой карусели и первая сдалась.

– Бабуль, а что ты вообще здесь делаешь? Ты же тоже врач, так и осталась бы там! – Он махнул в направлении кабинета.

– Алана прекрасный специалист, и мистер Голт всегда о ней хорошо отзывался, так что, полагаю, ей можно доверять.

– Я бы не спешил с выводами… – Майк убрал руки в карманы, снова бросая взгляд на дверь. – Ба, мне было бы спокойней, если бы ты была там… Пожалуйста.

Аманда не могла сопротивляться откровенному натиску внука и поднялась с дивана, но на полпути в нужном направлении ее остановил дверной звонок, оповещавший о прибытии бригады скорой помощи. Брендона забрали в больницу на обследование, а мы с ребятами отправились к ним домой.

Алана вела себя естественно, однако постоянно вытирала вспотевшие ладони о джинсы. Девушка явно что-то скрывала, и я начинал всерьез беспокоиться за их пару тоже.

– А теперь рассказывай, что ты задумала, – Майк схватил жену за запястье, разворачивая к себе лицом.

– Я не понимаю, о чем ты… – Послышался безразличный голос, что вывело Нортона еще больше из себя.

– Не делай из нас дебилов, Алана! – Друг редко повышал тон при жене, однако сейчас все были накалены до предела, и я чувствовал себя виноватым в их надвигающейся ссоре.

– Перестань орать на меня! – в той же манере ответила девушка. – А как вас назвать еще? И хорошо, что вы под подпиской о невыезде, а то еще больше бы накосячили! Два здоровых лба, а повели себя как подростки безмозглые! И где она сейчас? Ответь мне! – Толкая Майка в грудь, Алана словно пыталась убить нас взглядом… Я не мог ее судить за такое поведение, а лишь молча стоял, впитывая всю ненависть к себе как губка.

Майк поспешил подать жене стакан воды, возвращая ее же слова о восстановлении эмоционального баланса, так как ей нельзя было нервничать. Я не знал почему, но мой слух зацепился за это, навевая кое-какие мысли насчет поведения друга в последнее время, и чем дальше я наблюдал за их семейной драмой, тем реалистичнее выглядели мои догадки.

– Два дня, Майк! Мы потеряли столько времени, и неизвестно, что этот ублюдок с ней еще сделал помимо побоев! Не дай бог, конечно, но если вдруг что, только я смогу разделить с ней эту боль!

Ярость, с которой были сказаны слова, явно вогнала кол Майку глубоко в самое сердце, выпуская наружу чувство вины, с которым он боролся много лет. Нортон стоял напротив жены, беспомощно опустив веки. Воцарилась тишина, и, казалось бы, все высказались и успокоились, но скоростной экспресс по имени Алан Нортон было уже не остановить.

– Все сказала? – Меня очень сильно удивило спокойствие друга, однако частые движения кадыка говорили о том, что он на грани. – Развей свои сказочные иллюзии, милая. Если куда-то намылилась, то спешу огорчить: ты никуда не поедешь.

– Не забывайся, Майк, – прошипела Лана подобно змее. – Напомнить тебе, благодаря кому я выжила, пока кто-то наматывал сопли на кулак, не разобравшись в отношениях?

Это был удар ниже пояса. Самое больное место. Прошлое, за которое Нортон ненавидел себя…

– Алана, не перегибай палку… Ты понятия не имеешь, что он пережил!

– Что он пережил? – Она усмехнулась, но вышло наигранно. Глаза девушки заволокло хрустальной пеленой, вот-вот готовой прорваться слезами из-за напряжения. – Серьезно?

Ее сарказм наводил на нехорошие мысли. Я вглядывался в подругу, и у меня складывалось впечатление, что она специально провоцировала Майка, но вот для чего?

– Она мне как сестра, Алекс. – Слезы крупными каплями стекали по щекам. Голос девушки перешел на шепот, сильно контрастируя с прежним уверенным тоном. – И мне бы хотелось оказаться с ней рядом в трудный момент жизни, как когда-то это сделала она…

– Послушай себя! О чем ты сейчас говоришь?! Ты уже должна мыслить по-другому, у тебя семья! – Майк сократил расстояние в один шаг и крепко схватил жену за плечи, слегка встряхивая. – Я не хочу снова испытать чувство потери, пойми ты это! Только не… опять. – Его голос дрогнул. – Только не снова, Алана! Прекрати уже нести этот бред!

– С нами ничего не случится, – примирительно ответила подруга.

Я поразился резкой смене ее настроения, ведь она готова была разрыдаться несколько минут назад. И если поначалу я реально думал, что речь шла про девчонок, то потом все встало на свои места. Когда Майк, слегка касаясь пальцами, провел кистью по животу Аланы, то пазл мгновенно сложился. Теперь ее фраза звучала для меня очень даже однозначно, без какого-либо подтекста, но я должен был убедиться, спросив напрямую.

– Ты беременна?

Глава 16

Преданность как порок

Алекс

Уже несколько дней шел проливной дождь, но оно и неудивительно: погода словно чувствовала наше состояние и понимала, что радоваться было нечему. Наблюдая за стекающими струйками на оконном стекле, я не понимал, почему наша жизнь перевернулась вверх ногами, как отражение в капле.

Закрывая глаза и оглядываясь в прошлое, спотыкался о собственные ошибки, что вырастали под ногами и способствовали моему падению во временную яму. Если бы я только знал о чувствах Джессики, то никогда бы не отпустил ее от себя и не воздвигнул стену между нами. Сейчас нужно было приложить максимум усилий и вернуть любимую домой.

Вчера я ночевал у друзей, потому что Алана наотрез отказалась отпускать меня в пустую квартиру. Остаток вечера прошел очень оживленно: сначала девушка доказывала Майку, что он сам себе придумал проблему, требуя непонятного признания, в то время как она всего лишь пыталась донести, что пошла бы на все ради спасения подруги. Затем успокаивала Нортона, объясняя, что не имеет достаточных связей, чтобы сбежать за границу. Потом они обсудили со мной еще одну неожиданную новость: что девушка была в положении. Ребята планировали закатить грандиозное гендер-пати после нашей с Джесс свадьбы, на которой и сообщили бы о беременности – к тому моменту они бы и пол ребенка узнали. Конечно, я был искренне рад за ребят, но, к сожалению, не мог выразить это в полной мере. При других обстоятельствах все было бы иначе…

«– Теперь понимаю твою паранойю, чувак, но тебе не кажется, что ты чересчур сильно на нее давишь? Зная характер Аланы, глядишь, и сбежит скоро, ведь твоя забота граничит с тиранией.

Я решил поговорить с другом, как только Алана отправилась в комнату.

– Не могу контролировать себя. Как представлю, что с ними может что-то случиться, аж плохо становится. Не хочу повторения истории…

– Но твоя подозрительность ни к чему хорошему не приведет, пойми. Дай ей пространство, ты же душишь ее.

– И что я должен делать? Закрывать глаза на странное поведение и неважное самочувствие? У нее иногда даже случаются панические атаки, а я всего лишь хочу, чтобы она не навредила себе и малышу.

– Кстати, об этом. Ты был на УЗИ, видел его на экране?

– Нет, она сама в больнице все проходит, сказала, что я смогу поприсутствовать позже. А что? Считаешь, что беременность – фейк?

– Ну вот, пожалуйста! Мой вопрос нес в себе радостный подтекст, а ты снова сеешь только один негатив, Майк. О чем я тебе и говорил.

На некоторое время гостиная погрузилась в тишину. Нортон о чем-то раздумывал, медленно цедя скотч, а затем небрежно отставил его на столик и тяжело вздохнул.

– Возможно, ты прав: я слишком категоричен. Постараюсь впредь держать себя в руках и смягчать острые углы в отношениях».

Я никак не мог уснуть ночью, ведь нервное напряжение пустило колоссальную дозу адреналина по венам, откладывая любые надежды на сон в дальний ящик. Под утро сонливость все же одержала победу над физиологией, но разлеживаться было уже некогда. Решив спуститься и заварить крепкий кофе, я быстро собрался и подошел к двери, но стоило мне только взяться за ручку, как ко мне постучали. Звук был настолько неожиданный для моего воспаленного мозга, что кисть сама резко дернулась, потянув ручку вниз.

– Ни хрена себе скорость. – Майк сделал шаг назад, шокированно осматриваясь. – Я только пару раз стукнул… Или ты стоял и поджидал меня, извращуга несчастный?

– Ты дверью ошибся. Комната для ролевых игр находится в другом месте, а начнешь приставать, пожалуюсь Алане.

– Думаю, ей не стоит знать, что ты питаешь ко мне нежные чувства, друг. Лишнее волнение ни к чему, знаешь ли…

– У меня уже есть дама сердца, так что можешь начинать плакать. – Пропустив друга в комнату, я аккуратно захлопнул дверь, чтобы не шуметь, и обернулся к Майку. Только сейчас я осознал, в какую рань он приперся сюда. – Думал, вы еще спите.

– А ты, наверное, глаз не сомкнул? – Майк сочувственно похлопал по плечу, прекрасно понимая мое состояние. – Пошли, завтрак уже готов, поэтому я и поднялся. Нам выходить скоро.

Стоило мне спуститься на первый этаж, как мой желудок моментально заурчал от головокружительного аромата жареного бекона и кофе. Мы вошли в кухню и застали Алану сидевшей за столом. Она задумчиво жевала стебель спаржи и пялилась в экран телефона, даже не заметив нашего присутствия.

– Доброе утро, миссис Нортон. – Я постучал костяшками пальцев по деревянной поверхности, привлекая внимание девушки. – Как спалось?

– Да какой сон, о чем ты?.. – Она встала с места, чтобы разлить бодрящий напиток по кружкам. – Промаялась всю ночь.

– Поэтому вы так рано проснулись? Время шесть утра всего.

– Нет, Алане вчера позвонил мистер Голт и сообщил, что поставил на сегодня смену. К семи надо привезти ее в больницу, – недовольно ответил Майк, присаживаясь за стол.

– А он в курсе, что ты в положении? – Я обратился к подруге, не одобряя такой нагрузки на организм. – Он хоть и мужчина, но медик, должен понимать, что тебе отдых нужен. Может, поблажку какую сделает.

– Вот! Я ей об этом твержу каждый день, но она даже слушать меня не хочет, – вмешался Нортон, почувствовав поддержку с моей стороны.

– Алекс, я беременная, а не больная! – возмущенно произнесла та, ожидая, пока кофе приготовится. – И никаких поблажек мне не нужно, потому что я будущий врач! Здесь не должно быть ни половой принадлежности, ни статуса…

– Я же говорил… – буркнул друг, принимаясь за завтрак.

Не знаю почему, но я все время наблюдал за Аланой. То ли хотел отметить для себя ее изменения, организм-то перестраивается, то ли вчерашний настрой девушки не давал покоя, но она явно была сама не своя. Постоянно о чем-то задумывалась, не сразу реагировала на вопросы мужа и вела себя весьма рассеянно. Я начинал сомневаться и внутренне соглашаться с Майком, что она стала странной, но, возможно, так на нее действовали гормоны, и нужно лишь и дальше быть настороже.

– Лана, все в порядке?

– Что? – Взяв в руки две чашки готового напитка, она посмотрела на меня отрешенным взглядом.

– Ты словно не здесь. Что-то с Брендоном?

– С ним все хорошо. – Она слегка улыбнулась, но мне показалось, что как-то натянуто. Либо врала, чтобы не беспокоить меня, либо у меня, наряду с Майком, развилась подозрительность на нервной почве… – И со мной тоже, не переживай. – Алана поставила перед нами чашки и развернулась, чтобы взять свою.

– Ладно… Какие у нас планы? – Майк обратился ко мне, после чего сделал глоток кофе.

– Хотел поехать в участок и пообщаться с детективом, чтобы узнать, есть ли продвижения в деле. Однако раз вы едете в больницу, то я с вами: навещу Брендона, заодно он даст контакты человека, который ведет дело.

После моих слов стакан выпал у Аланы из рук и упал на стол, с грохотом ударившись о твердую поверхность, выплескивая горячее содержимое на светлую футболку девушки. Она тут же подскочила, оттягивая ткань от тела, и принялась обдувать обожженную кожу. Майк сразу кинулся к холодильнику, достал что-то замороженное из морозилки, а я бросился к раковине, чтобы намочить целую кипу бумажных полотенец.

– Хватит уже суетиться, пожалуйста! – Ее командный тон как-то быстро охладил наш пыл. – Майк, убери от меня этот пакет, кроме обморожения тканей никакого эффекта не будет… Я сама со всем справлюсь, все равно кусок в горло не лезет.

Она отправилась наверх, оставив нас в полной непонимания тишине.

– Я, конечно, слышал о гормонах и все такое, но никогда не видел, чтобы так накрывало.

– Надеюсь, это продлится недолго, иначе с ума сойду от качелей в ее настроении… – с грустью выдохнул друг, усаживаясь обратно на место.

Оставалось немного времени до выхода. Нортон уже собирался сходить за женой, как мы услышали шаги сверху. Алана спустилась полностью переодетой и прямиком отправилась в прихожую, даже не посмотрев в нашу сторону.

– С тобой точно все нормально? – Мы двинулись следом, намереваясь выйти на улицу. – Может, останешься дома, а то нынешние события и так на тебя сильно повлияли, а нервничать сейчас тебе противопоказано. – Майк не оставлял попыток уговорить ее.

Лана никак не отреагировала на его слова, обуваясь и проверяя содержимое рюкзачка. Однако, замерев на несколько секунд, она неожиданно крепко обняла Майка, уткнувшись лицом ему в грудь и жадно вдыхая аромат.

– Будто прощаешься… – Нортон, удивленный, так же крепко обнял жену.

– Глупый, я просто очень люблю тебя. Прости меня, пожалуйста…

– За что ты извиняешься? – Майк нахмурился, в недоумении посмотрев Алане в глаза, на что она лишь улыбнулась и оставила нежный поцелуй на его губах.

– За все…

Подъехав к больнице, мы все вместе отправились внутрь, подойдя к информационной стойке. Девушка, дежурившая на посту, в замешательстве уставилась на Алану и вроде хотела о чем-то спросить, но прикрыла рот и молча прошлась взглядом по мне и Майку.

– Здравствуйте, – начал я, – в какой палате лежит Брендон Милтон?

– Минуту. – Регистратор застучала по клавиатуре, ища необходимую информацию. – Мистер Милтон лежит в палате номер 324.

– Спасибо. – Поблагодарив ее, я отвернулся в сторону лифта, но остановился после услышанного:

– Вы чего в такую рань пришли? Могли бы и позже навестить его. – Незнакомка обратилась к Алане, тем самым введя в замешательство меня, и, как я понял, Майка тоже.

– Она разве не работает сегодня? – Нортон принялся сверлить регистратора взглядом, не позволяя той отвернуться. – Не смотрите на миссис Нортон, у вас на лице все написано.

Затем он обратился к жене довольно властным тоном, не требующим никаких возражений:

– Где доктор Голт? Хочу ознакомиться с твоим расписанием.

– Майк, – я позвал его, привлекая к себе внимание, а затем поднял руку и слегка постучал по своему виску, намекая на его идиотизм.

– Ты сумасшедший, что ли? Я в больнице, а не в баре! – возразила Лана, в ярости обошла своего мужа и продолжила возмущаться: – Если ты забыл, то я напомню, что мне сообщили о сегодняшней смене вчера вечером и, видимо, забыли еще поставить в график. Хватит уже во всем подозревать меня, Майк!

Мы так и остались стоять на месте, провожая Алану взглядом до самого лифта, а когда створки открылись, единственным, что заметили перед тем, как девушка исчезла из поля видимости, был полный сожаления взгляд.

Нортон никак не прокомментировал эту ситуацию и, кинув мне короткое «пошли», отправился на поиски нужной палаты.

Родители Джессики сильно удивились нашему появлению, но я посчитал, что это из-за раннего визита. Однако стало очевидно: из-за нашего присутствия они очень занервничали, хоть и пытались вести себя непринужденно. Глазами Брендон постоянно исследовал углы помещения или промакивал салфеткой пот со лба, а миссис Милтон сидела все время молча, глядя на носовой платок в руках, который то сминала, то расправляла и складывала.

– Что-то случилось? – Я обеспокоенно осмотрел каждого, одновременно усаживаясь в кресло. – Уже есть результаты обследования?

– Все нормально, Алекс. Если бы не отдельная палата, я бы тут и дня не провел.

В этот момент зашел наш знакомый доктор, который не меньше пациента изумился, увидев нас.

– Что вы оба тут делаете в такое время? – спросил мистер Голт между делом, но остановив свой взгляд на Майке, сказал: – Я на твоем месте лучше бы с женой день провел.

– Провел бы, если б ее график чуть свободнее был. Выходной же отняли, – саркастично ответил парень, а у меня от его поведения аж глаз задергался. «Бесполезно ему что-то объяснять», – подумал я, но, когда посмотрел в другую сторону, неприятное чувство проползло по позвоночнику. Брендон прикрыл лицо ладонью, а его жена взирала на него со страхом.

Что происходит?

– О чем ты говоришь? – Питер развернулся к Майку всем корпусом, опуская руки и словно бы готовясь к словесному нападению. – Алана сегодня дома и на смену должна заступить только завтра.

– Тогда зачем вы звонили ей вчера вечером?

– Сообщить, что мистер Милтон в порядке. Не знаю, что случилось, но либо она отлично справилась с задачей до приезда медиков, либо ничего серьезного не произошло.

Нортон замер на месте, а затем слегка пошатнулся, словно от удара. Я видел, как его лицо менялось с каждым услышанным словом: от недоверия до шока. С потерянным видом он медленно двинулся в сторону двери, спросив лишь: «Где здесь ординаторская?», ни к кому конкретно не обращаясь, и, не дожидаясь ответа, покинул палату.

Со стороны послышались тихие звуки, сопровождавшиеся сдавленным мычанием. Когда я обернулся, то увидел, как мать Джессики встала и, склонившись над мужем, уткнулась ему в плечо, проливая горькие слезы, а Брендон поглаживал жену по голове и приговаривал что-то наподобие «Простите нас…». Мое сердце рухнуло к ногам, когда начало накрывать пониманием ужасающей реальности. Неужели Лана обвела всех вокруг пальца и, воспользовавшись нашим беспомощным положением, бросилась на амбразуру, подвергая опасности не одну жизнь?

– Да что здесь происходит? Мне кто-нибудь объяснит? – Доктор развел руками, в недоумении осматривая этот сумасшедший дом.

– Боюсь, ничего хорошего…

Больше сказать ничего не получилось, потому что в палату влетел Нортон со взглядом, способным испепелить всех заживо. Обойдя врача и придвинувшись как можно ближе к койке, он взревел разъяренным зверем: – Где она?! Что вы задумали? И я жду четкого ответа, без всяких уверток!

От него исходило дикое безумие, и, зная, как непредсказуемо его поведение в стрессовой ситуации, я попытался хоть немного остудить его, но парень лишь отдернул руку, отмахнувшись от меня, как от назойливой мухи.

– Ответы. Я жду, – процедил Майк сквозь зубы, оглядывая старшее поколение.

– Через двадцать минут частный самолет должен покинуть Америку, а еще через шесть с половиной часов он приземлится в аэропорту Порту в Португалии. Алана убедила нас, сказав, что с ее присутствием Джессика не станет колебаться в своих решениях… Прости… – дрожащим от волнения голосом произнес мистер Милтон, но Майку этого было достаточно.

Нортон показал жестом, что больше не желал ничего слышать. Трясущимися руками он вытащил телефон из кармана и судорожно стал названивать по одному и тому же номеру. Накручивая круги по палате, он ожидал ответ, но никто так и не брал трубку. Уже отчаявшись – парень понимал: в аэропорт ему не успеть, – Майк сжимал в кулаке мобильник, нервно постукивая им по лбу, тихо матерился себе под нос, думая, что же делать дальше. Затем разблокировал дисплей, что-то напечатал – и снова замер, глядя в экран. Никто не осмелился произнести ни звука, ощущая напряжение в наэлектризованном воздухе.

Через пару минут телефон ожил, оповещая о входящем звонке, и Майк незамедлительно ответил надтреснутым голосом:

– Прошу тебя, умоляю просто, пожалуйста, сойди с самолета. Я прощу обман и даже никогда не вспомню о нем, но только не улетай… – На время он замолчал, внимательно слушая любимую, однако больше он не мог сдерживаться, повышая голос с каждым словом: – Мы сами решим эту проблему, Алана! Куда ты полезла?! – а дальше и вовсе сорвался на крик: – Ты совсем дура, что ли?! Подумай о ребенке! – Молчание. – Алло?! Алана!!!

Друг несколько раз звонил жене, но даже я, находясь в нескольких шагах от него, слышал, что ее телефон был отключен.

Нортон в бешенстве замахнулся и швырнул телефон об пол. Мобильник разлетелся на части так же сильно, как разбилось сейчас сердце этого парня.

Майк никогда этого не простит. Никому.

Глава 17

Душевная боль неподвластна деньгам

Алекс

Все звуки стихли. Просто исчезли под давлением разрывающей тишины. Казалось, что даже сердце перестало гонять кровь по сосудам и дыхание стало невесомым. Все смотрели только на одного человека, не зная, чего ожидать дальше.

Майк стоял, не двигаясь. Мне хотелось подойти, но понимал, что сейчас его лучше не трогать. Через некоторое время парень молча поднял разбитый корпус телефона и достал оттуда симку, затем швырнул бесполезные обломки обратно на пол и стремительно направился к выходу, не удостоив никого взглядом.

– Майк. – Я по инерции позвал друга, абсолютно ни на что не надеясь.

– Я умер… – Он покинул палату и громко хлопнул дверью.

Больше не требовалось никаких слов, чтобы описать его внутреннее состояние, с которым я был прекрасно знаком: жизнь постоянно тыкала меня лицом в дерьмо, отбирая одну-единственную девушку, которую я любил, и сейчас мне приходилось проходить это испытание снова… Но теперь у меня был товарищ по несчастью.

– Выкладывайте, что произошло вчера, – Я придвинул небольшую табуретку поближе к койке и сел. Движения были намеренно плавными: я всем видом показывал, что спешить мне некуда и пока не получу ответы, не уйду. – Чтобы успокоить буйный нрав Нортона, мне нужна информация… Так что я слушаю.

– Когда Алана наклонилась, чтобы подать стакан воды, – неуверенно отозвался Брендон, – то попросила кое о чем, – опустив взгляд на свои скрещенные руки, он набрал полный рот воздуха и стал коротко выдыхать его через надутые щеки, словно выпуская автоматную очередь в никуда.

Я молчал, показывая, что этого недостаточно.

– Нужно было разыграть небольшую сценку, чтобы выпроводить всех из кабинета. Я хотел отказать, ведь мы взрослые люди, но ее молящий шепот, что это ради Джессики, быстро охладили мой разум. Когда все ушли, Алана попросила связаться с Арланом, уверяя, что только она, имея медицинское образование, сможет помочь нашей дочери. Она уверена, Джессика беспрекословно выполнит все указания, лишь увидев ее, чтобы поскорее уехать и не подвергнуть жизнь подруги опасности. Эгоистично со стороны Аланы, но девчонка все продумала, даже примерное время приезда скорой помощи, поэтому у нас была только одна попытка, чтобы связаться с сеньором Баталау.

– М-да, – недовольно цокнув языком, я закинул ногу на ногу, облокотился о колено и закрыл лицо. – Актриса, мать твою… Мир кино и театра нервно плачет по такой потере…

Грустно усмехнувшись, я с трудом представлял себе цену, которую влупит этот бандит за содействие. Не нужна лишняя шумиха на его территории? Но это же чушь собачья… Я больше чем уверен, что там на первом месте стояла собственная выгода. Было очень опрометчиво со стороны взрослого здравомыслящего человека повестись на уговоры импульсивной девчонки, ведь она буквально отправилась в логово зверя… Хотя насчет здравомыслия я, пожалуй, погорячился. В такой ситуации любой родитель умом тронется.

– В чем заключается его помощь?

– Арлан предоставил частный самолет, согласовал и поставил в план полета чартерные рейсы в оба направления. Алану должны встретить в Браге, куда и привезут Джессику. Мигелю он поручил дело в другом регионе, чтобы выиграть время в его отсутствие, поэтому проблем возникнуть не должно.

– У вас все так гладко, аж поражает эта наивность. Видимо, забыли, что в жизни стройные планы всегда идут крахом. А если что-то случится? Вы обсудили возможные риски? Ведь это не в соседний город съездить!

– Мы все рассчитали, Алекс. Если будет так, как обещал дон Баталау, то наши девочки вернутся домой уже сегодня вечером.

– А если нет, то что? Как вы можете вообще ему доверять после того, что было в прошлом?

– Ты поймешь меня, Алекс, но позже, когда сам станешь отцом…

– Извините, что вмешиваюсь, – влез мистер Голт, – но раз этот человек, судя по разговору, очень крупная птица, то тогда возникает вопрос: почему он не привез врача Джессике, если она нуждалась в медицинской помощи?

– Там очень сложные семейные отношения со своей давней историей. Из-за нее-то мы и попали под удар, – Брендон потер переносицу, переводя дыхание, а затем продолжил: – Мигель, тот, кто похитил нашу дочь, никого не подпускает к ней, кроме своей матери. Как сказал Арлан, у парня имеются какие-то виды на девушку, поэтому, как бы странно ни звучало, физические повреждения сыграли положительную роль, затормозив планы мерзавца.

– Алекс, – Питер обратился уже ко мне, – как будут новости, позвони. Обеспечу всем необходимым. А сейчас прошу прощения, нужно работать.

Обмолвившись, что зайдет к Брендону позже, мистер Голт вышел из палаты, а я сидел на месте и размышлял о дальнейших действиях.

Ну и где мне искать сейчас Майка?

В голове был сумбур: обдумывал все сразу, начиная от услышанной новости и заканчивая местонахождением друга. Не было ни одной идеи, куда бы он мог направиться, ведь я не сомневался: точно не домой. Набрав номер Майка, даже не ожидал услышать гудки, ведь его мобильник украшал обломками пол в больничной палате. Сделал я это для того, чтобы отследить его появление в сети. Раз он забрал сим-карту, значит, ждал новостей от Аланы.

Делать здесь было больше нечего, да и в участок ехать уже не требовалось. Для исключения всех вариантов я все же решил наведаться к Нортонам, а потом искать дальше. Однако я вспомнил, что один мой вопрос был дважды проигнорирован, да и что я ожидал услышать?

– Вы хоть сообщили в полицию о своих планах, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств они смогли быстро привлечь Интерпол?

– Конечно, вчера вечером я передал все данные куда нужно. – Это меня немного успокоило, но напряжение не сняло. Поднявшись на ноги, я попрощался и развернулся к выходу – и услышал в спину полные горечи слова: – Мы не знали о ее беременности. Мы бы тогда не пошли на это…

– Не только вы. Алана умеет удивлять…

Не оборачиваясь, я покинул госпиталь и, поймав такси, отправился к себе домой за машиной, ведь со дня судебного заседания еще не был там, а уезжали тогда на тачке Майка. Вчера Нортон очень предусмотрительно забрал авто после встречи… Теперь играй с ним в кошки-мышки по всему городу.

Как и предполагалось, друга дома не оказалось, и на этом варианты закончились. Откинувшись на сиденье, я рассматривал пасмурное небо, олицетворявшее мое настроение, полностью лишенное красок. Не знал, сколько времени я просидел на одном месте, но пустоту в моей голове – ни единой мысли – пронзил сигнал телефона. Я на автомате достал мобильник, хотя ни с кем не хотел общаться, но увидел на экране сообщение, что Нортон появился в сети. Словно пробудившись от своеобразного гипноза, моментально набрал Майка, чтобы узнать, где он сейчас находился.

– Хочу побыть один, – прозвучал тусклый голос. Никакого приветствия.

– Мне есть что рассказать, если, конечно, интересно.

– Говори…

– Не по телефону. Где ты?

Тяжело вздохнув, он все же ответил:

– У аэропорта, на парковке в зоне ожидания на Сервис-роуд.

– Понял. – Отключившись, я завел машину и отправился в кафе, где мог бы купить перекус и попросить налить кофе в термос, ведь день обещал быть очень долгим…

Найдя Майка по нужному адресу, я припарковал машину рядом и, покинув прохладный салон, намеревался сесть в соседний, однако пойдя к пассажирской двери, был неприятно удивлен ее блокировке. Постучав пару раз в окно и получив полный игнор со стороны друга, я мысленно послал его к черту и уселся на капот перед его глазами. Теперь стало понятно, почему Нортон остановился здесь: отсюда прекрасно просматривался аэродром, тогда как в других местах обзор перекрывал высокий забор.

Я смотрел в небо и представлял, как самолет с Джессикой на борту шел на посадку. От предвкушения долгожданной встречи с девчонками все внутри волнующе сжималось. Задумавшись о некоторых формальностях, которые необходимо было решить до их прибытия, я достал телефон и набрал номер будущего тестя.

– Да, Алекс, слушаю, – раздался весьма измотанный голос.

– Мистер Милтон, может, вы уже и позаботились об этом, не знаю, но нужно до приземления самолета получить разрешение на заезд личного автотранспорта и машины скорой помощи на территорию аэродрома для беспрепятственной встречи прибывших. Раз полиция в курсе всего происходящего, думаю, проблем не должно возникнуть.

– Я все сделаю. Встретимся в аэропорту.

Сбросив вызов, я убрал мобильник в карман и обернулся. Майк, откинувшись на спинку сиденья, смотрел на меня с полным безразличием, от которого мороз прошел по коже, несмотря на пасмурную духоту. Когда на улице шел дождь, он как-никак притуплял жару, а сейчас вода начала адски испаряться, от чего буквально нечем было дышать. Наверное, почувствовав мои муки, Нортон сжалился, и я услышал звук разблокировки двери.

Мне было жутко неудобно перед ним, прямо катастрофически некомфортно из-за всей этой ситуации, ведь Джессика моя невеста, а Алана его жена, кинувшаяся с головой в омут, спасая подругу. Чувство неуверенности и вины выгрызали душу изнутри, обтачивая свои острые зубы об края моей совести. Я ждал, молча ждал, когда Майк заговорит первый, потому что у меня словно голос пропал и склеились губы. Я буквально ощущал себя инвалидом, хотя прекрасно понимал, что сам являлся жертвой обстоятельств.

Однако если бы не я…

Мы долго просидели в тишине, встречая и провожая самолеты взглядом, но все же угнетающая пропасть между нами стала невыносимой, и я не выдержал:

– Прости меня…

– За что? – последовал мгновенный ответ, и, признаться честно, я даже слегка растерялся.

– Я…

– Алана поступила очень безрассудно, – недослушав мое неуверенное блеяние, Майк говорил твердо и уверенно, – но самое противное то, что я не могу осуждать ее за это решение, ведь поступил бы точно так же, будь ты на месте Джесс. Я не могу винить Милтонов в желании спасти дочь, а тебя-то уж точно мне не в чем упрекать, Алекс, я прекрасно знаю, какие мысли ты сейчас вынашиваешь. Я никого не виню, но твою мать!!! – Он пару раз сильно ударил по рулю, выплескивая накопленный негатив. – Меня злит сама ситуация! Мы как слепые котята в огромном мире, и вроде при бабле, а возможностей ноль! На хрена нужны эти долбаные деньги, если сделать ничего не можешь в трудный момент?!

– Я не про это. Если бы мне снова не снесло крышу, как в тот вечер в ангаре, твоя бы семья не пострадала. Тебе пора прекращать прикрывать мою задницу, брат. В прошлый раз арест, а в этот и того хуже…

– Умнее ничего придумать не мог? В тот раз мрази получили по заслугам. Джессику изначально надо было скрутить и запихнуть в машину. Хорошо, что мы додумались проследить за ними и находились рядом, иначе ее жизнь была бы разрушена…

Мне нечего было сказать на это. Да и нуждался ли он вообще в моих словах сейчас? Вряд ли… Много раз перетирали ту ситуацию и каждый раз приходили к мнению, что поступили бы иначе с самого начала. Захотелось отвлечься, поэтому я полез в рюкзак за термосом.

– Кофе?

– Не отказался бы.

Пока наливал напиток в крышку термоса, улыбнулся от пришедшей в голову мысли. Интересно, как Нортон узнал о беременности жены? Планировали они это, или вышло как-то случайно, ведь Алане еще учиться и учиться…

Ну хотя бы не первый курс, как тогда…

– Чего лыбу давишь? Делись давай, может, я тоже смогу расслабиться… – Майк принял кофе и сделал небольшой глоток.

– Мне стало любопытно, как ты узнал об интересном положении Ланы?

– Ммм, ясно… – Он усмехнулся, видимо, вспоминая тот случай, и мне было приятно, что Нортон решил поделиться. – Алана та еще шутница… Сижу я как-то в офисе, и мне приходит сообщение с неизвестного номера: «Привет!» Спросил, кто это, на что получил ответ: «Твой Ангел». Я, конечно, напрягся, потому что Ангел-то мой впахивал на благо обществу! Звоню ей. Но она долго не брала трубку, а потом, раза с третьего, ответила – шикнула, что занята, и я жутко ей мешаю.

Пока Майк говорил, я заметил, как загорелись его глаза, и мне очень сильно захотелось испытать что-то подобное. Стать молодым отцом в двадцать три года… Повезло ж засранцу, я даже искренне позавидовал.

– Я бы дал почитать ту переписку, но старый мобильник отошел в мир иной…

– Что было дальше?

– Дословно не помню, но вроде написал так: «Я люблю только одну девушку, а ты катись лесом», на что получил много плачущих смайлов со словами: «Она сказала, что ты отдашь мне свое сердце, неужели солгала?», и тут я откровенно охренел. Множество бывших пигалиц, способных на любую подлость, пришли на ум, и я уже был готов уничтожить каждую из них. В ярости напечатав: «Кто сказал?», стал ожидать ответ, который не заставил себя долго ждать: «Та, которую ты называешь моим именем…».

Меня прорвало, и я дико расхохотался! Алана и правда подошла с креативом к этому делу, не забыв потрепать нервы мужу. Смотря на них двоих, я не мог нарадоваться их паре. Им пришлось пройти через жестокое испытание, да и до самой встречи пережить ужасные моменты, но в итоге судьба сделала свое дело, после чего отряхнулась и удалилась успокаивать нервы. Я с упоением слушал друга, на мгновение забыв о проблемах, и прекрасно понимал, как ему было больно узнать, что Лана забрала с собой настолько ценный груз…

– Я ничего не понимал тогда, клянусь, хотя вот она, истина, плавает себе на поверхности, бери не хочу, но нет же, я тупил, как чайник. В этот момент мне позвонили, но конструктивного диалога не получилось из-за моей рассеянности, однако времени на разговор ушло прилично, потому что по окончании звонка на экране уже висело уведомление о сообщении с того же неизвестного номера. Когда я открыл его, то больше ни о чем не мог думать: «Не злись, я ведь не так уж и много попрошу вначале: всего-то детскую кроватку и немного одежды, а если ты все же найдешь чуть-чуть места в своем сердце, это осчастливит меня еще сильнее. Люблю тебя, папуля».

Майк все рассказывал о том событии и закончил речь на том, что весь вечер не выпускал жену из рук, расцеловывая животик.

– Неужели настолько сильно хотел стать папкой? – Однако после этого вопроса энтузиазм друга поубавился.

– Когда я узнал четыре года назад о том, что у Аланы случился выкидыш, я был шокирован. – Нортон поник прямо на глазах. – Была беременна? Почему не сказала? Я места себе не находил, пока мы не поговорили, ведь она и сама не знала, что в положении.

Отставив практически не тронутый кофе, Майк откинулся на сиденье и закрыл ладонями лицо. Тяжелое дыхание говорило о том, что мы затронули малоприятную тему из мрачного прошлого, которую он тоже предпочитал не вспоминать.

– В тот момент что-то щелкнуло в голове, и мне так захотелось вернуть его… Я мечтал вдохнуть аромат новорожденного, мечтал расцеловать все маленькие пальчики или прижать к себе, почувствовав тепло крохотного тела. Прекрасно понимал все трудности, но не мог обуздать это желание. Я хранил мечту в себе, не имея никакого права давить на девушку. Я должен был дать ей возможность притупить душевную боль. Знаешь, это как мания какая-то – я мечтал о его возвращении, и малыш услышал меня. В свадебном путешествии все и случилось, однако сейчас… Алана снова заставляет меня нервничать.

Несколько минут назад мне было смешно от его рассказа, от того, как он описывал реакцию на приятную новость, а теперь, видя, как дрожал подбородок Майка, как слезились его глаза и как ему было больно от мучительного ожидания, я не смог больше держаться, позволил волне эмоций окатить и меня. Я не знал, что испытывал бы, будь на его месте, но сейчас оставалось лишь молиться о возвращении наших девчонок живыми и невредимыми.

Местами показались просветы неба, было видно, что солнце уже перевалило за полдень. Я взглянул на экран телефона, и в глаза бросились цифры, которые говорили, что уже почти четыре, а значит, самолет покинул Португалию.

– По идее, девчонки уже взлетели и приземлятся примерно в восемь вечера.

– Сколько длится перелет? – спросил парень.

– Где-то шесть часов, плюс-минус.

Майк нервно заерзал по сиденью, его дыхание участилось, а взгляд за считаные мгновения стал безумным. Друг стал набирать номер Аланы, но слышал лишь иностранную речь. Его энергетика накрыла меня, как цунами. А ведь у него было прекрасно развитое шестое чувство. Что-то пошло не так, и я тоже начал нервничать.

– Что случилось, ты можешь объяснить?

– Алана должна была написать мне, как только они сядут в самолет, но никакого оповещения не приходило. Либо в ваших расчетах ошибка, либо у них проблемы… Звони Брендону!

Я лихорадочно разблокировал телефон и набрал номер мистера Милтона, чтобы поделиться переживаниями и выяснить, есть ли у него информация о том, что случилось, но как только мне ответили на той линии, мобильник Нортона ожил.

Майк молча прочел сообщение и без каких-либо комментариев покинул салон автомобиля…

Глава 18

Шестое чувство

Джессика

В отсутствие Мигеля воздух казался чище, но, к сожалению, я не могла насладиться этим сполна. Мое тело при движении по-прежнему ныло, лицо горело, и болела голова, но, несмотря на это, я потихонечку осмелилась покинуть свое временное убежище и со скоростью релаксирующей улитки подошла к окну. Играя пальцами на свету, словно прикасаясь к теплу яркого, но уже осеннего солнышка, я вспомнила, как мы выдернули ребят после медового месяца в новое спонтанное путешествие и как прекрасно провели здесь время. Однако красочные воспоминания сменились мрачной реальностью, и улыбка моментально сползла с моего лица, ведь меньше, чем через две недели должна была состояться наша с Алексом свадьба…

Мы провели с Мануэлой вчера вместе почти весь день, и я настолько привыкла к ее обществу, привыкла чувствовать защиту сильной женщины, что теперь в ее отсутствии шарахалась от каждого постороннего звука. После ухода дона Баталау мы еще немного поговорили, а потом она получила какое-то сообщение и оставила меня. Дверь была заперта на ключ, чтобы никто не посмел войти сюда, и это внушало какое-никакое чувство безопасности…

«– Вот скажите мне… Как? – оставшись с ней наедине, начала я допрос. – Как вы могли мириться с присутствием этого человека в жизни вашей семьи? Почему не уехали в другой город или не покинули родину? Неужели побоялись прогореть в бизнесе? Вы ведь потеряли намного больше…

– Дело не в этом, а в том, что Арлан действовал исподтишка, как я уже говорила. Он вел свою необъявленную войну против Франко, нанося удары по всем фронтам, лишь бы избавиться от препятствия, возникшего на пути. Мы находились все время в неведении, списывая все несчастья на судьбу. Сеньор Баталау молчал до последнего… Даже когда я пришла на коленях умолять оставить Мигеля в покое, он и словом не обмолвился, что делал это все из-за ревности.

– И вот вы остались одна… Пожалуйста, не ввязывайтесь в это, нет ничего хуже, чем жить в браке без любви. Меня обязательно вернут домой, даже не сомневайтесь, это вопрос времени!

– Я очень виновата перед тобой, милая. Ваша семья пострадала из-за меня, и если есть хоть малейший шанс спасти тебя, я верну долг Брендону, ведь он пожертвовал всем ради Мигеля. Думаю, ты знаешь…

– Но как об этом узнали вы?

– Мистер Милтон прилетал на похороны Франко, где и рассказал всю правду. Он корил себя за трусость, что не признался во всем раньше, но страх за ребенка лучшего друга был сильнее. Брендон попросил положить в урну с прахом письмо, где изложил истинную причину своего поступка, считая, что мой муж прочтет послание на небесах. Даже снял свой браслет и положил в конверт, словно говоря, что их дружба будет вечной.

– Это же плохая примета! – устрашилась я, представив, как папина вещь лежала в погребальной урне.

– Когда любишь, не задумываешься об этом. А я не понаслышке знала о его страданиях, ведь он постоянно интересовался у меня делами Франко, но просил, чтобы тот ни о чем не знал.

– Папа часто от всех закрывался, но причина мне была непонятна, а он не хотел рассказывать до недавних событий. Вы поверили ему?

– Безоговорочно, ведь Брендон никогда не желал нам зла. После этого я пришла посмотреть в глаза сеньору Баталау, и при разговоре он подтвердил каждое слово.

– И вы так легко согласились стать частью жизни этого бандита?

Мануэла ничего мне не ответила, а лишь неотрывно смотрела в глаза, словно пытаясь что-то сказать, но в итоге она улыбнулась и отвернулась.

– Мигель знает правду?

– Да… Но было бы лучше, если бы он вообще не знал о вас. Однако Франко не мог не поделиться с сыном переживаниями, сколько бы я ни умоляла его. Хранил все видеоматериалы, присланные сеньором Доминдо, что был приставлен к тебе в свое время по рекомендации мужа. Сеньор Доминдо не смог больше выносить сильного напряжения и оставил эту работу, отдав ей много лет жизни.

Он и правда так неожиданно уехал…

– Франко верил, что Мигель исправится, хотя видел, как тот менялся не в лучшую сторону… Раскрытие правды вылилось в погром в семейном склепе. Хорошо, что побиты были только вазы с цветами…

– Почему он не остановился? – Я все никак не могла этого понять.

– Потому что узнал обо всем от человека, которого уже возненавидел, посчитав его действия предательством в чистом виде. Уверена, Мигель отомстит всем, и начал он с Брендона, потому что к Арлану подобраться сложнее.

Я тяжело вздохнула, вообще не понимая, что происходит. Сюрреализм какой-то, не иначе. Виноват был только один человек, но пострадали в итоге все, кроме него. И сейчас он хотел своей помощью загладить вину? Ах да, куда там… Еще один способ завоевать любимую женщину. Не силой же брать. Не хотел потерять лицо, хоть и зарылся в дерьмо уже по самое не хочу.

– Мигель не простит вас… – решила я вразумить несчастную женщину и еще раз попытаться остановить ее.

– Он и так не любит меня, к сожалению, – Мануэла открыла подвеску и улыбнулась фотографии мужа. – Поэтому мне не страшно…»

Внезапный холодок от сквозняка прошелся по коже, оставляя неприятное ощущение прикосновения. Меня терзало чувство вины, нашептывая на интуитивном уровне, что должно произойти что-то ужасное и непоправимое с этой женщиной. «Если он возненавидел, то пойдет до конца», – но неужели ему чуждо сострадание? В конце концов, все люди ошибаются, а в данной ситуации он уничтожает не тех.

Я, наверное, никогда не пойму его…

Ключ в замочной скважине щелкнул, отчего внутри меня все сжалось от страха. Надеясь на то, что это не Мигель вернулся, я постепенно стала отползать по стеночке к дальнему углу, с ужасом ожидая момента, когда дверь откроется.

– Ты почему на ногах? – спросила сеньора Алмейда, входя в комнату с подносом в руках. – Живо в кровать, побереги силы.

Я потихонечку дошла до кровати и подползла ближе к аппетитной еде, аромат которой действовал просто гипнотически, а вкус вызывал полнейший восторг. Мануэла прекрасно готовила, и я бы с удовольствием взяла у нее пару кулинарных уроков. Я жевала медленно, так как отек на щеке и губе не сошел до конца, но, несмотря на боль, наслаждалась пищей по полной.

Кто знает, когда мне еще удастся так вкусно поесть?

– Как прошла ночь? Никто не беспокоил? – Сеньора слегка пригладила мои волосы, осматривая добрым взглядом, как родная мать.

– Все хорошо, спасибо. Правда, было страшно, что в любой момент ворвется Мигель… Который час, кстати?

– Уже три дня, дорогая. Надеюсь, ты хорошо спала.

Однако вопреки всему на первом этаже хлопнула входная дверь, словно специально оповещая нас, что хозяин вернулся. Это не мог быть Арлан, ведь вчера он показался мне достаточно сдержанным мужчиной, такой не стал бы вести себя как мальчишка. После раздались тяжелые шаги на лестнице, и в поле зрения показался человек, который разрушил иллюзию спокойного пребывания здесь одним своим видом.

Мигель прислонился плечом к дверной раме и внимательно осмотрелся, словно выискивая что-то.

– Мы не ждали тебя так рано, – произнесла Мануэла.

– Я не обязан перед тобой отчитываться, мама! – рявкнул Мигель, даже не взглянув на нее, и сразу же переключился на меня. – Слишком долго восстанавливаешься, – произнес он с некой злобой, осматривая лицо, которое, я не сомневалась, было раскрашено во все оттенки желтого и фиолетового.

– Если бы ты был хоть чуточку адекватней… – Я не смогла промолчать, но и закончить мысль мне тоже не позволили.

– Захлопнись, иначе завтрашний день для тебя вообще не настанет.

Сунув руки в карманы, Мигель прошел в комнату и остановился напротив нас, надменно глядя сверху вниз на родную мать.

– Что он забыл здесь вчера?

– Ты навел слишком много шума с похищением, вот дон Баталау и приехал посмотреть на девушку.

– Для чего? – все не унимался парень, пристально смотря на женщину. – Вы что-то задумали?

– Это твоя война, Мигель. Не впутывай меня в вашу вражду с Арланом. Уже давно бы ушел от него, но пляшешь под его дудку до сих пор.

– Тебя забыл спросить, что и как мне делать, – криво усмехнулся Мартинес, а затем нагнулся ниже, упершись ладонями в колени, чтобы посмотреть своей матери в глаза. – Ты головой за нее отвечаешь, ты же понимаешь это?

Его слова звучали агрессивно, но в тот момент мне показалось, что голос мужчины дрогнул. В жестком взгляде я уловила легкий шлейф сожаления о сказанном, однако отогнала эту мысль: скорее всего мне показалось.

– Я люблю тебя, сынок, несмотря ни на что… – Сеньора протянула руку, но пальцы зависли в воздухе: женщина так и не решилась прикоснуться к щеке Мигеля.

Тот прикрыл глаза, а на лице всего на мгновение отразилась боль из-за образовавшейся пропасти между ними. Он повернул голову в направлении ладони, поддаваясь секундному порыву, чтобы почувствовать материнское тепло, но быстро себя одернул. Выпрямив спину, парень все же коснулся ее руки, будто случайно, а затем покинул комнату, оставив дверь открытой.

Стало предельно ясно: Мигель любил свою мать, но горячий нрав и надуманные принципы сковывали его цепями, держа чувства под замком, выпуская наружу лишь жгучую ненависть. Он был как недолюбленный подросток, озлобившийся на весь мир, но внутри которого еще теплится надежда.

Мне было больно от того, что я увидела…

Хорошо, что успела перекусить, потому что после появления этого мужчины кусок в горло больше не лез. Сеньора Алмейда отставила поднос и достала мази, чтобы обработать синяки и рану, а я смиренно сидела полулежа и не могла вымолвить и слова. В душе остался очень неприятный осадок, от которого, мне казалось, невозможно будет никогда избавиться. Как так можно говорить с матерью? Как можно угрожать женщине, что подарила тебе жизнь? У него явно с головой были такие проблемы, что уже ни один специалист в мире не поможет…

Да, этот мерзавец был богат, но здесь его положение ничто по сравнению с властью бандитской группировки. Тогда как он смог провернуть дело в Америке, в чужой для него стране?

– Интересно, – я заговорила очень тихо, ведь у стен всегда есть уши, особенно когда дверь нараспашку, – как он смог перевезти меня сюда?

– Ему помогли за большую сумму денег. Как я поняла, он арендовал частный самолет, – так же тихо ответила женщина. – А насколько мне известно, для частников нет должного контроля багажа и проверки документов, такого, как на коммерческих рейсах. Подъехал к трапу, сел и полетел. Просто сдаешь паспорта пилоту, а тот позже возвращает их обратно. Даже можешь штамп о пересечении границы не ставить, если тебе этого не надо, и я сильно сомневаюсь, что Мигель тебя отметил в базе данных.

– Ладно, с этим более-менее понятно, но… Как он добился суда?

– У меня и на этот счет есть подозрения. – Закончив процедуры по восстановлению моей красоты, она подложила несколько подушек мне под спину для комфорта, а сама достала телефон, чтобы кому-то написать. – Как звали судью?

– Аннита Ривелло. – На что Мануэла лишь задумчиво покивала головой, печатая сообщение. – Вам знакомо это имя?

– Еще как… Мы дружили с ней, но она улетела за границу по программе обмена для школьников и студентов. Спустя время получила гражданство США и благодаря упорству и наработанной практике вступила в Американскую ассоциацию юристов, где за отличную работу через несколько лет ее и назначили судьей. У Анниты здесь оставались больные родители, которых нельзя было уже транспортировать, и Франко взял на себя ответственность за них, пообещав присмотреть. Этим, скорее всего, и воспользовался Мигель, пустив в ход шантаж: если Аннита не поможет, то может распрощаться с родными. Однако это лишь мои предположения, ведь узнать правду от сына не в моей власти.

Теперь все стало ясно: вот почему судья Ривелло так странно вела себя на процессе, но все же вынесла справедливое решение. Не позволил закон поступить иначе или Мигелю это было не нужно? Конечно же, я склонялась ко второму варианту, ведь ему необходима была суета, шумиха вокруг, чтобы воплотить свой грязный план по похищению.

Меня взволновало поведение Мануэлы. Она отвечала словно на автомате, направив все внимание на свой мобильник, что держала в руках…

– Как не вовремя-то… – Сеньора кусала ноготь на большом пальце левой руки и раскачивалась вперед-назад, словно маятник.

Весь ее внешний вид кричал о волнении, от которого она постоянно вздрагивала. На мои вопросы отвечала с улыбкой, что все хорошо и нужно всего лишь кое-что уладить. Интересно, этим она пыталась успокоить меня или себя? Случилось явно что-то серьезное, потому что сразу же с появлением сына женщина изменилась. Испугалась? Но чего… Хотя глупый вопрос: Мигеля вообще лучше десятой дорогой обходить и не встречаться с глазу на глаз.

– Я могу чем-нибудь помочь? – Понимала, что вопрос риторический, да и не в том я была состоянии, но если потребуется, из кожи вон вылезу.

– Можешь, – она снова подарила мне материнскую улыбку. – Когда придет время, постараться собрать всю свою волю в кулак и выполнить то, о чем я попрошу. Договорились?

– Звучит одновременно и ободряюще, и устрашающе…

– Все будет хорошо. – Чуть слышный шепот донесся до ушей, а теплая ладонь накрыла мои сложенные на коленях руки.

Через некоторое время до нас донесся скрип половиц, что означало появление незваного гостя в нашем крыле. Как и предполагалось, перед нами возник не кто иной, как сеньор Мартинес.

– Что притихли? Языки отсохли? Или затеяли что-то за моей спиной? – Усмехнувшись, он оглядел нас обеих, задерживая внимание на матери. Однако я не понимала, о чем он вообще говорил. – Затеяли… Я же чувствую.

Подойдя к комоду, Мигель с отвращением посмотрел на остатки еды на тарелках, после чего достаточно резко воскликнул, переведя на меня холодный взгляд:

– Встала! – Неожиданный приказ еще больше сковал мое тело, не позволяя даже сделать вдох, а он добавил: – Быстро, я сказал!

Неужели насильно запихнет еду в рот, как тогда с водой?

Как только я зашевелилась, Мануэла словно отошла от транса:

– Она на ногах-то еле держится, ты в своем уме?

– Твоего совета не спрашивал, – кинул он матери и, дождавшись, пока я сползу на пол и твердо встану на ноги, подошел ко мне вплотную, буквально прилипая всем телом. Затем повернул голову так, что его губы оказались у моего уха, и угрожающе прошептал: – Я тебя из-под земли достану, чертовка… И тогда отымею так сильно, что ты будешь молить меня о кончине, но вместо этого я буду продолжать и продолжать, с каждым новым разом набирая обороты. Буду трахать тебя до тех пор, пока ты не испустишь последний вздох. Поняла меня?

Мигель сделал несколько шагов назад, а я, лишившись от страха дара речи, медленно осела на пол, не чувствуя конечностей.

– Если я вернусь и обнаружу комнату пустой, пеняйте на себя, обе… Ведь дон Баталау не зря меня из дома выдергивает, да? – Он присел на корточки, смотря на мать снизу вверх с некой ожесточенной мольбой в глазах, словно просил, чтобы та ответила честно.

– Мне ничего не известно об этом. – Сеньора Алмейда стояла на своем, и, возможно, она говорила правду, судя по уверенности в голосе.

Черты его лица заострились: видно было, что он не поверил ей. Сжимая и разжимая кулаки, он словно пытался снять напряжение, которое окутало его тело электрическим полем. Мигель снова и снова давал ей шанс, будто борясь с самим собой:

– Почему у меня ощущение, что ты нагло врешь? Мама… – Выдержанная пауза заставила меня содрогнуться всем телом, ведь то, как он произнес последнее слово, разрывало сердце.

Он словно боялся того, что может произойти. Боялся, что не сумеет сдержать себя… Боялся совершить то, о чем не сможет забыть…

– Мигель… – Но он не позволил ей продолжить, заставив замолчать своим уходом.

Просидев некоторое время в тишине и удостоверившись в том, что поблизости никого не осталось, я осмелилась задать вопрос:

– Мануэла, что происходит?

Так и оставшись в прежней позе, она смотрела в стену, лишь слегка поглаживая кулон:

– Ты возвращаешься домой…

Глава 19

Мы больше не встретимся

Джессика

Сперва, услышав новость, я не ощутила ничего. Испуг, дурнота и мысли в голове – все исчезло, я превратилась в ватную массу. Сказанные сеньорой слова ввели меня в состояние транса, я сидела и просто безмолвно пялилась на сидевшую рядом женщину.

Затем внезапный шум в ушах, сопровождаемый обжигающим жаром во всем теле, от которого волосы встали дыбом, постепенно вернул мне способность мыслить разумно. Сердце от волнения колошматило в груди с такой скоростью, что позавидовал бы движок любой тачки на нелегальных заездах.

Этого не может быть… Так скоро? Правда?

Чувство непередаваемой радости окатило с ног до головы, и я никак не могла удержать неконтролируемую улыбку. Не думая, подняла дрожащие руки к лицу, словно пытаясь сдержать вырывающуюся наружу истерику, и, сидя на полу, уткнулась в собственные колени и позволила слезам облегчения выплеснуться. Сеньора Алмейда обняла меня за плечи и прижала к себе, как родное дитя, молча разделив внезапно нахлынувшее счастье. Когда пришло осознание, что нас ожидало через некоторое время, весь мой неописуемый восторг развеялся как дым. Страх, подобно удавке на шее, лишал возможности нормально дышать, напоминая о цене, которую может заплатить Мануэла.

– Нет… – От переживаний защемило нерв, из-за чего последующие вдохи стали болезненными. – Нет! Нет! Нет! – Я ухватилась за одежду сеньоры, готовясь уже отказаться от безумной затеи. – Нельзя!!!

– Милая, успокойся. – Она не пыталась оторвать мои руки от себя, а наоборот, накрыла своими. – Все будет хорошо.

– Вы не понимаете! Он же убьет вас! – Во мне просыпалась настоящая паника. Слезы мешали нормально видеть: стоило скатиться одним, как к глазам подступали новые. – Мигель убьет вас! И даже глава мафии вам поможет! Никто не защитит…

Я разжала кулаки и стала судорожно шарить взглядом по комнате, думая, что же делать дальше. Взобравшись на кровать, запустила пальцы в волосы, будто бы это могло помочь найти решение, но кроме спутанных мыслей ничего в голову не приходило. Однако, уставившись на сеньору безумным взглядом, я озвучила самый рациональный выход из сложившейся ситуации:

– Вы полетите со мной!

– Мой дом здесь…

– Нет у вас больше дома, Мануэла! После смерти мужа вы остались сиротой, поймите же это наконец! Я сделаю все, чтобы вы начали спокойную жизнь! Свободную!

– Мигель не сможет меня достать, когда я окажусь под покровительством дона Баталау.

– Если доберетесь до него… И как вы сможете быть с ним без любви? Я не понимаю…

– Я прожила счастливую жизнь, дорогая, а теперь придется за это заплатить. Все будет лучше, чем ты думаешь, обещаю.

– Не верю… – Я размазывала сырость по лицу и никак не могла успокоиться, даже ее непонятное умиротворение не помогало. – Почему вы так говорите?

– Потому что я знаю это, – взглянув на время, Мануэла подошла к окну и осмотрела задний двор, затем направилась к дверям. – Отдохни пока, мне надо кое-что проверить и сделать важный звонок.

Она покинула комнату, а я, поджав под себя ноги, прикрыла глаза и попыталась представить, как ступаю с трапа самолета на родную землю и как любимый человек заключает меня в свои теплые объятия. Однако воспаленное воображение рисовало в голове совсем неприятные картины, отчего я решила во что бы то ни стало спасти сеньору Алмейду. Хорошие люди должны жить счастливо, а не испытывать чудовищные муки.

– Какого черта ты делаешь? – послышался рычащий голос женщины. – Зачем она здесь нужна? У нас была другая договоренность, Арлан, – Мануэла, прижимая телефон к уху, влетела в комнату и судорожно закрыла дверь, чтобы никто не подслушал разговор. – Почему ты не просчитал это, а теперь подвергаешь опасности столько жизней?

Мануэла металась по комнате, как загнанный дикий зверек, бросая встревоженные взгляды в мою сторону, что не на шутку разволновало меня.

Что-то пошло не так? Может, оно и к лучшему? Значит, не время…

– Как нас отсюда выведут? Охраны человек семь внизу. Что? Ринар? Уж сына своего мог и не впутывать в это, зная, что они дружили с Мигелем когда-то… – Приложив ладонь ко лбу, женщина обреченно вздохнула, дав понять тем самым, что в намеченном плане что-то пошло не так. – Прошло где-то полчаса после его отъезда… Это очень рискованно, ты понимаешь?

Прослушав ответ и сбросив звонок, Мануэла прошептала: «Зря я согласилась…»

– Сеньора Алмейда, – я обратила на себя ее расстроенный взгляд, от которого буквально защемило в груди. – Еще не поздно все отменить.

– Боюсь, что поздно… За нами вот-вот приедут.

Она присела рядом и сжала мои ладони.

– Прости меня, я не знала, что так выйдет…

– Мануэла, просто разверните обратно того, кто едет. Ринар, верно? У вас есть его номер? – Постаралась вновь вложить ей в руки телефон, но та не позволила. – Я никуда не поеду!

Она покачала головой и, горько усмехнувшись, ответила:

– Уверена, совсем скоро ты передумаешь…

Что-то было в ее словах… Какой-то подвох, который я не смогла распознать, и мне это безумно не нравилось. Однако докопаться до истины не удалось, ведь за окном послышалась стрельба! Мануэла обреченно закрыла глаза и поджала губы, словно говоря о том, что ничего не вернуть обратно.

Я ошеломленно выпучила на нее глаза, боясь даже пошевелиться, ведь эти ужасные звуки моментально вернули меня в прошлое. Тогда оглушающий выстрел прогремел практически рядом, после чего взору открылось неподвижное окровавленное лицо…

«Ты же убьешь его! Не надо, прошу, прекрати! Да помогите Алексу оттащить Нортона! Майк, что ты творишь… Убери эту штуку! Нет!!!»

Меня тут же замутило, ухудшая и без того паршивое самочувствие. Так не вовремя погрузившись в неприятные воспоминания, я не сразу поняла, почему все затряслось перед глазами. Мануэла встряхивала мое тело, больно сжав плечи, и что-то говорила, но я не могла разобрать ее слов. Отрешенно переводя взгляд в пустоту, я, не моргая, осматривалась. Внезапно голову сжала резкая боль, отдавая жгучей резью в глазах; легкие обдало огнем, а сердце на бешеных скоростях чуть не покинуло законное место через горло; все тело вспотело, а покрасневшее от внезапной жары лицо покрылось испариной. Мимолетная эйфория сменилась ужасной вялостью и удрученностью, отчего захотелось упасть на спину и закрыть глаза, однако холодный поток воды привел меня в чувство, заставив сделать жадный глоток воздуха. Затем второй… Третий…

– Да что с тобой происходит? Ты до чертиков напугала меня, когда перестала реагировать! Ты даже не дышала!!!

В этот момент в коридоре появился мужчина в костюме и потребовал, чтобы мы быстро спускались вниз.

– Где Ринар? – нервозно рявкнула сеньора, на что получила ответ: «С девушкой».

С кем?

– Нам нужно срочно убираться отсюда, так что соберись. Вот тебе моя просьба, слышишь! – Она схватила меня под локоть и поволокла в сторону выхода.

Перебирать босыми ногами по деревянному покрытию в доме было небольно, но как только мы вышли на улицу и я увидела уже знакомую гравийку, ступни тут же закололо от предчувствия неприятных ощущений.

Это лучше, чем сломать ноги на каблуках…

Однако не это вызвало во мне животный страх: на земле лежали тела… Много тел! Почти вся охрана Мигеля, а между ними сновали другие мужчины, подбирая оружие. За воротами нас ожидали два автомобиля, у одного из которых стоял молодой человек, отдаленно напоминающий Арлана, каким тот мог быть в юности.

Вот ты, значит, какой…

Рассматривать парня не было никакого желания, да и на любование как-то не было времени, тем более, видела его первый и последний раз. Кое-как добежав до машины и значительно отбив себе пальцы на ногах, я запрыгнула в открытую пассажирскую дверь – и не сразу поняла, что произошло. Лишь почувствовала крепкие объятия и родной аромат, за который готова была душу продать, лишь бы вдыхать его постоянно…

– Алана… – Имя любимой подруги непроизвольно сорвалось с губ, когда способность мыслить в который раз за день покинула меня и сразу же, подобно блудной дочери, вернулась обратно. Мне хотелось убедиться, что это была именно она, а не плод моего воображения, но девушка вцепилась мертвой хваткой, проливая слезы облегчения на моем плече.

– Алана?! – Когда я поняла, что это правда, истерика уже готовилась вырваться на фоне стресса. – Какого черта ты здесь делаешь? Почему ты здесь? Да как тебя вообще отпустили? Где Нортон?

В этот момент рядом села сеньора Алмейда, Ринар занял место водителя, а тот мужчина, что поднялся за нами, залез на свободное пассажирское сиденье. Не теряя больше времени, машины, резко сорвавшись с места, направились в сторону аэропорта.

– Ты не ответила на вопросы, черт возьми! – Адреналин в крови набирал обороты вместе с двигателем автомобиля, и я не могла успокоиться ни на минуту. Быстрая езда всегда нервировала меня, но там хотя бы я была уверена в человеке, что управлял транспортным средством!

– Не сейчас. Я все расскажу, но позже…

Переплетя наши пальцы, я заметила, как она приложила вторую руку к животу и бросила мимолетный взгляд на водителя.

– Тебе плохо? – наклонившись, спросила я очень тихо, чтобы никто не услышал, но Алана лишь покачала головой и отвернулась к окну.

Вернувшись в исходное положение, случайно заметила, как Ринар, поглядывая в зеркало заднего вида, наблюдал за Ланой, что немного насторожило меня. Ладно один раз, когда мы с ней разговаривали, но он неоднократно проявлял непонятный интерес к ней.

– Сеньор Баталау, – обратилась к парню, пересекаясь в зеркале с его выразительными глазами. – Довезите нас, пожалуйста, в целости и сохранности, а то вы постоянно отвлекаетесь на мою подругу. Это ни к чему хорошему не приведет. Тем более она замужем…

– Джесс, – шикнула девушка, сжимая мою руку от неловкости ситуации, а Ринар, ничего не ответил, но, прочистив горло, перевел недовольный взгляд на дорогу.

– Мануэла, – обратившись к женщине по левую сторону от себя и не дождавшись зрительного контакта, продолжила: – Я настаиваю на том, чтобы вы полетели с нами.

Плевать на посторонних мужчин, я просто не могла молчать в стрессовой ситуации, постоянно искала тему для разговора… Когда я общалась, мне становилось чуточку легче, тем более имелся вопрос, с ответом на который я была крайне не согласна.

– Куда вы поедете после того, как мы покинем страну: домой или к нему? Поймите, нигде не безопасно, только я смогу вас уберечь! Пожалуйста… Умоляю, ну хотите, на колени встану, только не оставайтесь здесь!

Мануэла ничего не ответила, мучая мое и без того истерзанное сердце своим молчанием, однако прозвучал весьма приятный мужской баритон с переднего сидения:

– Я знаю, что попросил отец за оказанную помощь, и… Сеньора Алмейда, я очень уважаю вас, но мать люблю больше. Поэтому примите приглашение сеньориты и покиньте страну. С отцом я сам улажу все моменты.

Но и тогда не проронив ни слова, Мануэла отвернулась к окну, лишь слегка кивнув, давая тем самым немое согласие. Я прекрасно понимала чувства женщины: здесь был ее дом, память, здесь похоронен любимый супруг. Сложно без ничего уезжать на другой конец света, но иной выход отсутствовал. Я поклялась себе во что бы то ни стало оберегать ее, как это сделала она по отношению ко мне…

Мы ехали достаточно долго: по ощущениям, минут тридцать-сорок, однако обещание, что скоро прибудем на место, вселяло надежду на счастливый конец. Мимо проплывали зеленые деревья, залитые насыщенным ярко-медовым светом вечернего солнышка, и небольшие жилые районы с находящимися на улице людьми. Жизнь здесь кипела, но я была рада, что через некоторое время покину страну, когда-то поселившуюся глубоко в моем сердце и так же безжалостно разбившую его…

Но разве могло все пройти гладко и без проблем? Только не с Мигелем…

На большой скорости сзади в нас въехала сопровождающая машина, отчего пассажиры по бокам больно ударились о подголовники передних кресел, а я вылетела между сиденьями и стукнулась о торпеду. Ринар потерял управление, и наш автомобиль занесло, развернуло на сто восемьдесят градусов, отчего меня откинуло на его помощника. Воспользовавшись короткой остановкой и опершись на мужскую руку, смогла выпрямиться, но стоило мне поднять голову, как встретилась с убийственным взглядом черных глаз.

Мигель, находясь за рулем, направил пистолет на бывшего друга и, не двигаясь, приказывал мне, чтобы пересела к нему.

– Побойся Бога, Мигель… – произнес Ринар. – Ты на кого пушку направил?

– На тебя… Отдай девчонку, и разъедемся мирно!

– Мирно? – усмехнулся сеньор Баталау и с тихим сожалением добавил: – Поздно, брат…

Приказав всем пригнуться, Ринар резко переключил передачу и стартанул прямо на противника. Мартинес несколько раз выстрелил по машине, попав в лобовое стекло, после чего оно наполовину покрылось сеткой вокруг сквозного отверстия, ограничивающей видимость. В салоне, на удивление, не было диких криков и паники. Мануэла, вцепившись в дверь, шептала молитвы, а Алана, странно согнувшись, держалась за живот. Я и раньше заметила этот жест, но посчитала, что она себя просто неважно чувствовала, ведь перелет был долгим, а она жутко боялась самолетов. Однако сейчас девушка была белее мела, что, в принципе, неудивительно в данной ситуации, ведь я и сама до чертиков испугалась.

– Тебе плохо?

– Тянет… внизу… Надеюсь, ничего серьезного.

Я пригнулась и накрыла ее собой, крепко сжимая в объятиях и нашептывая, что все обойдется. Что все будет хорошо, и мы скоро покинем эту сумасшедшую страну. Но как назло, постоянные удары по машине ставили мои слова под сомнения.

– Он приехал не один, думаешь, сможем оторваться? – прозвучал голос незнакомца.

– Уверен, ведь я вырос на этих улицах. Знаю все потайные пути. Звони нашим, пусть уезжают отсюда, нечего им делать на аэродроме, а то еще хвост притащат.

– А мы справимся без них?

Я почувствовала, как Ринар обернулся в нашу сторону, и подняла голову: парень задумчиво смотрел на Алану, а потом, поймав мой взгляд, отвернулся с одним единственным словом: «Обязаны».

Его мобильник разрывался, но он не спешил приветствовать собеседника на той стороне линии, а наоборот: отключил телефон и кинул в бардачок, чтобы не нервировал. Ринар прекрасно ориентировался на местности, и нам удалось оторваться от Мигеля. Покинув населенный пункт, Мануэла распереживалась еще больше, ведь ее очень удивило, что мы не поехали в международный аэропорт в Порту, а направлялись в региональный в Браге.

– Не беспокойтесь, сеньора, мой отец обо всем позаботился. Выбор аэропорта был изменен, чтобы туда не явилась полиция, иначе девушки еще долго бы не смогли покинуть нашу страну.

Миновав постовую службу, машина выехала прямиком на отдельный от пассажирского сектора аэродром, где находился частный самолет. У спущенного трапа уже ожидал личный состав воздушного судна, готовый взлететь в любую минуту, ведь, как я поняла, мы прилично выбились из графика.

Еще чуть-чуть, и окажемся в небе. И сможем забыть это путешествие как страшный сон, однако кошмар не желал выпускать из своих оков, следуя за нами по пятам. От кузова снова зарикошетили пули, заставив всех нас прикрыть головы во избежание огнестрельного ранения. Остановившись, Ринар рявкнул, чтобы мы быстро поднимались на борт и свалили уже поскорее с глаз долой на другой континент, и после того, как мы втроем покинули салон, рванул навстречу к Мигелю, приняв на себя весь огонь.

Мы пробежали несколько метров под крики бортпроводницы – в какой-то миг почувствовали, как над нами просвистела пуля. Добравшись до самолета и торопливо ввалившись в него, я обернулась удостовериться в том, что все добрались в полном составе. Однако то, что увидела, заставило весь воздух покинуть легкие…

За мной никого не оказалось, кроме стюардессы, что судорожно старалась закрыть дверь и позволить самолету взлететь.

– Нет! – кинулась я к выходу. – Откройте! Ее нельзя там оставлять! Отворите же эту чертову дверь!!! – Начала истерично барабанить по металлической поверхности, срывая голос, в то время как меня пытались успокоить.

Воздушное судно сдвинулось с места, разворачиваясь и подъезжая ко взлетной полосе. Где-то надо мной звучала одна и та же просьба, чтобы я заняла место в кресле и пристегнула ремни безопасности, но мне было плевать на эти слова. Бросившись к иллюминатору, я глазами нашла Мануэлу, стоявшую на месте. Она с улыбкой сквозь слезы провожала нас в дальний путь, затем, подняв руки, приложила их к груди и вытянула вперед, показывая, что я навсегда заняла особое место в ее сердце.

Не отдавая себе отчета, я била ладонями по стеклу, ругая ее на чем свет стоял, ведь как она могла так поступить со мной?! Но стоило самолету резко дернуться, набирая скорость перед взлетом, глазам предстала страшная картина. Как во сне, я наблюдала за дракой двух парней, но, когда Мартинесу удалось одержать победу в рукопашном бою, он подошел к Мануэле и поставил женщину на колени. Что-то прокричав ей в лицо, парень отошел на несколько шагов, возмущенно размахивая руками, а потом произошло то, чего я так сильно боялась… От чего пыталась уберечь сеньору, но она упорно меня не слушала…

Мигель достал пистолет и выстрелил ей в голову.

Последнее, что я смогла рассмотреть сквозь пелену бесконечных слез, – это как парень упал на колени, подхватывая мертвое тело матери…

Его крик я услышала сердцем даже на таком далеком расстоянии.

Глава 20

Не было печали…

Джессика

Прокручивая в голове, как на повторе, эту злосчастную сцену на аэродроме, я не могла избавиться от внезапных воспоминаний о безумном поступке Майка – поступке, свидетелем которого я оказалась несколько лет назад. Окровавленное лицо сменялось безжизненным падающим телом женщины; звук выстрела из далекого прошлого преследовал меня, озвучивая бесшумное действие, произошедшее на расстоянии; а специфический запах пороха и сгоревшей серы преследовал до самого дома…

Никогда бы не подумала, что переживу что-то подобное, ведь как заведено у людей: «со мной этого не произойдет», а когда становишься сторонним наблюдателем катастрофы, то легко зарабатываешь травму свидетеля, от которой мучаешься долгое время. Жаль, что этой проблеме не уделяется особого внимания: сам же человек не пострадал в опасной ситуации, а на психологический аспект всем плевать…

Вспоминая определенные моменты, что на первый взгляд казались очень безобидными, я начала сопоставлять некоторые факты: Мануэла знала, что конец был близок. Она словно предчувствовала такой поворот событий.

«Я готова…»

«Мне не страшно…»

«Я люблю тебя, сынок, несмотря ни на что…»

Только сейчас слова сеньоры приобрели смысл, ведь почти каждый раз она сжимала в руке подвеску с фотографией мужа, подавая знаки, что не просто так приняла предложение Арлана… Она не собиралась жить с нелюбимым мужчиной, а надеялась, что Мигель не оставит побег своей жертвы просто так. Но я не понимала одного…

Видела же, с какой болью Мартинес смотрел на мать, с какой надеждой давал понять, что не стоит делать глупостей – знал, что мог не сдержаться и потерять контроль над собой. И не сдержался… Боль – его боль я ощутила на себе, как долбаный эмпат!

Я должна ненавидеть Мигеля и, в принципе, ненавижу, но! Чертово «но»! Тебя я тоже уже терпеть не могу!

Ужасно чувствовать сострадание к ублюдку.

Думаю, он еще поплатится за убийство и сильно пожалеет о содеянном. К душевным мукам прибавятся еще и физические: вряд ли Арлан оставит гибель любимой женщины безнаказанной…

Просидев какое-то время на полу, я отрешенно рассматривала в иллюминаторе поблекшее небо с темной дымкой высоких облаков. Его голубизна перетекала в сочные оттенки огненно-оранжевого и желтого. Самолет летел вслед за уходящим солнцем, словно мотылек, стремящийся к свету, но, в отличии от него, наша птица не сможет обжечь свои крылья в пылающем танце. Мы не догоним огненный шар и прилетим затемно…

Казалось, что из меня выкачали всю жизнь, оставив пустую оболочку, лишенную уже каких-либо эмоций. Слезы давно исчезли, словно их запас иссяк. Организм был истощен настолько, что возможность что-то испытывать, послав меня очень далеко, ушла во внеплановый отпуск. И чтобы снова привести меня в чувство, потребовался бы отличный пинок под зад для восстановления жизнеспособности… Однако долго этого пинка ждать не пришлось.

Немного отвлекшись от ужасных мыслей, я ощутила тяжесть на ногах, а когда заторможенно опустила голову, то увидела, что подруга, свернувшись калачиком, устроила голову на моих коленях и забылась тревожным сном.

Подняв свинцовую руку, я приложила ее ко лбу девушки, чтобы убрать слипшиеся волосы с лица, но неожиданный холодный пот словно обжег подушечки пальцев, возвращая мне трезвость ума. Я склонилась над Аланой и не на шутку разволновалась от ее внешнего вида. Подруга была белее снега, ее кожа стала мокрой, липкой и ледяной, даже губы приобрели слегка синюшный оттенок. Шокированная, я перевела свой взгляд на стюардессу, что сидела недалеко от нас и наблюдала за происходящим с тревогой в глазах. Я могла поспорить, что такие пассажиры ей встретились впервые…

Да и ситуация в целом… Но какого черта она ничего не делает?

– Что с ней?

– Я не знаю, – голос стюардессы дрожал. – Поняв, что не смогу вас пристегнуть при взлете, как положено по инструктажу, я постаралась вразумить хотя бы вашу спутницу, а после того, как самолет выровнялся, она сползла на пол, не отвечая на мои вопросы о самочувствии…

– Принесите, пожалуйста, горячий чай и плед, Алана вся дрожит.

После того как бортпроводница удалилась, я принялась тихонечко трясти подругу за плечо, нашептывать тихие слова и нежно поглаживать ее, как ребенка, надеясь разбудить так, чтобы она не подорвалась слишком резко. Лана приоткрыла глаза и слегка улыбнулась, но это расслабленное выражение лишь мимолетно коснулось лица, сменяясь гримасой боли.

– Тебе плохо? Скажи мне, где болит? Я же еще в машине заметила.

– Живот… И поясницу тянет, – чуть слышно произнесла подруга, еле шевеля бледными губами.

– Скорее всего, спазм на нервной почве: смена часовых поясов, напряженный день, твоя фобия… Если, конечно, не месячные пришли.

– Их-то мне только и не хватало, – произнесла на выдохе Алана, сильнее поджав колени под себя и кривясь, видимо, от новой волны неприятных ощущений. – Низ живота твердый… Это очень плохо… Долететь бы, а то Майк меня никогда не простит…

Внимательно слушая непонятные обрывки фраз, я приняла из рук подошедшей стюардессы теплый плед и незамедлительно укрыла замерзшее тело подруги. Попросив оставить чай на столике, а также договорившись, чтобы девушка находилась рядом на случай, если потребуется оказать помощь, я склонилась обратно над Аланой, пытаясь разобраться в ситуации.

– Ничего не понимаю, Лана… Что происходит? Почему Майк может так отреагировать? Хотя я догадываюсь… ты сбежала? С ума сошла? Мои родители помогли?! О чем ты вообще думала?!

Я говорила громким шепотом и с невероятным нажимом, давя на нее эмоционально, и не могла себя сдерживать в такой ситуации, ведь она жертвовала собой в буквальном смысле этого слова. А если бы что-то случилось? Если бы у нас не получилось вырваться и улететь? Да я бы ненавидела себя потом всю жизнь…

– Не могла иначе. Прости.

Ее ответ откинул меня в тот вечер, когда я узнала о новых припадках Аланы, застукав ее на кладбище.

«– Мне очень жаль, Джесс, правда, но я прекрасно понимаю твое желание, ведь у самой была почти такая же ситуация. Разница лишь в том, что я никого не искала, да и со мной никто особо дружить не хотел.

– Но почему? Ладно у меня, тут все понятно: я никого не интересовала как личность, все видели только Алекса и Майка, а я была лишь средством достижения цели. А последний вариант сама знаешь как закончился. Но с тобой-то что не так? Внешность отличная и по развитию не дура.

– Моя внешность изменилась после трагедии, я сильно сбросила вес, а до этого на меня никто не обращал внимания. Некоторые общались со мной лишь из-за того, что я была отличницей, помогала всем по доброте душевной. Я думала, что новая школа принесет перемены в мою жизнь, и она принесла – в виде одних проблем, в которые я сама же и влезла…

– Больше тебя никто не тронет, обещаю, – я накрыла своей ладонью руку Аланы и сжала ее.

– А у тебя теперь есть я, – она в ответ сжала мои пальцы. – И чтобы ни случилось, я всегда приду на помощь и буду рядом…»

Слезы градом покатились по щекам, стекая вниз к подбородку и срываясь на спутанные волосы подруги. Уткнувшись в локтевой изгиб левой руки, я постаралась унять дрожь в губах и сдержать вырывающийся из глубины души плач, но у меня этого не получилось. Стюардесса мгновенно отреагировала: поднесла стаканы воды и спросила, чем могла еще помочь.

– Мой рюкзак. Таблетки… – Лана говорила тихо, поэтому мне пришлось наклониться еще ниже, чем в прошлый раз. – Магний… успокоительные… – Я видела, как силы покидали девушку.

Я не стала вникать в неразборчивое бормотание и сразу попросила подать вещь Аланы, рассчитывая разобраться по ходу дела. Найдя необходимые лекарства, я вложила две таблетки ей в рот и поднесла воду. Я действовала на автомате и даже не задумывалась, для чего ей понадобились эти лекарства, ведь они не относились к спазмолитикам. Только потом я обратила внимание на этот нюанс, интерес взял свое.

– Ты права, – найдя в себе силы, подруга подала голос, – во всем виноваты нервы и стресс – чувства, которые мне противопоказаны. Я беременна, Джесс, срок около девяти недель, и я четко ощущаю, что матка в тонусе, а это может вызвать непроизвольный выкидыш, поэтому мне даже пошевелиться страшно…

– Что?!

Эта новость выбила у меня почву из-под ног. Я не могла поверить в услышанное, ведь Алана подвергла опасности не только себя, но того, кто зародился у нее под сердцем! Злость открыла во мне второе дыхание, благодаря которому я готова была метать молнии от возмущения.

– Ты с ума сошла?! – произнесла я намного громче, чем мы говорили до того, но взглянув вниз, поняла, что выяснения отношений сейчас не получится. – Поговорим дома, Лана. И только попробуй лишиться части своей жизни, моя жизнь тогда тоже потеряет смысл… поняла меня?

Меня бросало из стороны в сторону, из крайности в крайность. Хотелось вскочить на ноги и начать рвать на себе волосы от безысходности, и в ту же минуту силы покидали, меня словно прибивало гвоздями к полу. Гнев сменялся апатией, раздражение от сложившейся ситуации переходило в легкую радость за подругу, а после меня накрывало переживаниями за ее здоровье.

– Майку… – Алана тяжело вздохнула, и я поняла, что больше нельзя ее тревожить. Возможно, лекарства начали потихонечку действовать, ведь я буквально почувствовала, как расслабилось ее тело. Ей нужен был сон. Как бы я ни противилась этому.

– Повтори, пожалуйста, и засыпай. Я буду рядом.

– Напиши Нортону… Я обещала, как взлетим…

– Хорошо. – Мне было больно смотреть на мучения подруги. Я пообещала ей, что выполню любую просьбу, и она мгновенно отключилась.

– Подскажите, в котором часу мы прибудем на место? – Я обратилась к бортпроводнице и протянула руку, без слов прося передать остывший чай.

– Предположительно в девять вечера по местному времени, мисс. – Она подала мне стакан и вернулась на место.

– На борту есть wi-fi?

Получив утвердительный ответ, я полезла к Алане в рюкзак и врубила ее мобильник. Подключившись к сети, открыла мессенджер и нашла знакомый контакт, после чего задумалась, как написать Нортону о самочувствии жены, и надо ли? В итоге отправила короткое сообщение: «Это Джесс, и мы уже летим домой. Будем примерно в девять вечера. Нужна скорая… Не волнуйся, просто мы обе себя не очень хорошо чувствуем. Телефон разряжен и вот-вот отключится. Скоро встретимся…» и во избежание ненужных вопросов снова отключила телефон.

Прости меня, Майк…

Нервное напряжение достигло своего пика, и мне пришлось воспользоваться аптечкой подруги и проглотить спасительную пилюлю для успокоения… У меня болело все тело и затекли ноги, но я боялась разбудить Лану, поэтому, лишь слегка перенося центр тяжести, давала конечностям отдохнуть. И у меня безумно замерзли израненные стопы, поэтому попросила еще один плед, чтобы хоть как-нибудь согреть их.

Сейчас я, наоборот, рада, что надела брючный костюм, а не платье…

Как же мне хотелось снять эту грязную одежду, погрузиться в горячую ванну и пропасть на пару часов. Хотелось упасть на мягкую подушку и спокойно уснуть, зная, что никто из бандитов не ворвется в комнату. А также хотелось унять головную боль, что преследовала с тех пор, как Мигель припечатал меня к стене. Мне до сих пор было плохо, хоть я и пошла на поправку благодаря Мануэле.

Стоило имени этой женщины всплыть в мыслях, как сердце сдавили тиски, и боль отдалась невероятной тоской в душе, отчего постоянно наворачивались слезы. Разглядывая через иллюминатор звезды, появившиеся на потемневшем небе, я представляла, что где-то там после смерти хорошего человека появилась еще одна яркая точка.

Надеюсь, она встретится с Франко и обретет покой…

– Мисс Милтон, – от размышлений меня отвлек голос стюардессы. – Мы скоро будем заходить на посадку. Если при взлете вы обошлись без ремней безопасности, то здесь, боюсь, так не получится.

– Да, – рассеянно ответила я, быстро решая, как поступить, – конечно…

Слегка пошевелив подругу, я разбудила ее с новостью, что мы почти прилетели, и спросила, может ли она подняться и пересесть в кресло, чтобы пристегнуться. И после утвердительного ответа подвела ее к креслу, села и пристегнула сперва ее, а затем себя.

Даже не верилось, что это происходило на самом деле. Счастливая улыбка коснулась лица при виде городских огней и огромных прожекторов аэропорта Логан в родном Бостоне. От стремительного приближения к земле захватывало дух и закладывало уши, но для меня это были самые приятные ощущения на свете – наконец-то свобода…

Чувство радости переполняло, выливаясь через края. Я смеялась, как ребенок, ловя взглядом холодный свет фонарей на взлетно-посадочной полосе, но стоило мне взглянуть на Алану, как весь энтузиазм превратился в пыль. Хотя ее лицо, что находилось в тени, было бледным и изможденным, девушка пыталась улыбаться, но получалось это с трудом, а как только шасси соприкоснулись с твердой поверхностью земли, то подругу от удара и вовсе пополам скрутило…

Тревога за нее не давала сидеть на месте спокойно. Даже момент резкого торможения не помешал расстегнуть ремни безопасности, отчего я упала к ногам Ланы и больно ударилась не совсем еще затянувшейся раной на голове, полученной в клубе при пожаре.

Я не видела, что творилось за окном, но стоило лишь самолету полностью остановиться и опуститься трапу, в салон с сумасшедшей скоростью влетел Нортон, шокированно осмотрел нас и медленно опустился рядом с женой. Его рваное дыхание и безумный взгляд резали меня на части. Он приобнял Алану, и точно такие же прикосновения – словно подруга была моим зеркальным отражением – я почувствовала на своих плечах. И если Лана сразу же разрыдалась, уткнувшись в шею мужу, то я, словно загипнотизированная, не могла перестать вглядываться в полные страха глаза Нортона, когда он перевел их на меня. Майк словно спрашивал, что случилось – что-то с малышом? На что я могла лишь качать головой, осознавая, что реально ничего не знала о состоянии девушки. Только то, что мог случиться выкидыш, но… Застрявший ком в горле будто не давал произнести эти страшные слова.

Лишь после того, как Майк бережно взял Алану на руки и покинул самолет, я смогла полностью раствориться в теплых объятиях Алекса, еще не до конца осознавая, что этому кошмару пришел конец и мы дома…

Глава 21

Возмездие

«Бесконечность светлого пространства стелила у ног молодого человека густой туман, тянувшийся из пика плотных облаков и прокладывавший путь. Отсутствие какой-либо жизни: звуков или запахов – очень смутило Мигеля. Он ничего не чувствовал. Ничего. Абсолютно…

«Что это за место? Неужели я умер?» – Единственная мысль крутилась у него в голове, пока он развеивал туман, чтобы разглядеть пол или землю, но тот моментально восстанавливался. Течение времени здесь отсутствовало, и Мигель не знал, долго ли он ходил, но одно заметил точно: все кругом заволокло дымной хмарью.

Образовавшийся сбоку серый расплывчатый силуэт сразу же привлек его внимание, и парень, крича и размахивая руками, попытался до него добежать. Но расстояние не уменьшалось, словно Мигель стоял на месте. Затем появился еще один силуэт, потом второй, третий… Но ни к одному из них Мартинес не смог приблизиться и на дюйм…

– Не старайся, сынок, тебе там делать нечего…

Мигель повернул голову, не веря своим ушам. Отец стоял за его спиной, как всегда смотря с добродушной улыбкой. Такой родной, такой любимый, что парень бы расплакался как ребенок, если бы смог, но оказалось, что он даже обнять был не способен: призрачная материя проходила сквозь пальцы.

– Что это за место?

– Тебе рано еще знать, ты здесь временный гость… Обернись.

Мигель выполнил просьбу Франко и тут же упал на колени перед фигурой матери. В груди разгорелся пожар, вызывая жгучую, невыносимую боль, от которой хотелось кричать, но мука прекратилась, стоило лишь женщине призрачно прикоснуться к лицу сына. Мануэла убрала руку, но Мартинесу хотелось еще хоть какого-то контакта, однако, поднявшись на ноги и попытавшись сделать шаг навстречу, столкнулся с невидимой стеной, что разделяла их.

– Мигель, – прозвучал голос Франко за спиной. – Тебе дан шанс попрощаться с ней.

Не теряя времени, парень приложил ладонь к прозрачному полю, глядя в родные глаза матери:

– Прости меня! Прости… Я люблю тебя, мама! Слышишь?! Прости!!!

Стуча со всей силы ладонями по преграде, Мигель снова сполз на колени, разрывая горло в чудовищном крике, повторяя одни и те же слова. Стоило Мануэлле приложить руку с другой стороны, как парня захлестнуло чувство страшного горя от утраты еще одного родного человека. Вина кислотой разъедала его изнутри, причиняя невероятное душевное страдание, ведь он сам убил ее!

– Я же просил тебя, мама… – Глотая слезы, Мигель не мог понять, почему начинало ломить все тело, а во рту появился отвратительный вкус железа, словно он захлебывался собственной кровью…

– Прощай, сынок, – в голове пронеслись слова тем голосом, который он больше никогда не мог услышать в своей жизни. Крупные капли падали из глаз, когда Мигель смотрел, как силуэт его матери растворялся в воздухе. – Я люблю тебя…

Слезные каналы заработали по полной, и казалось, что из глаз течет ледяная вода. Холодный поток направился по шее вниз, растекаясь по спине и груди, отчего Мигель поежился, захлебываясь в непонятном мычании…»

– Очнулся… Слава Богу, – сквозь звон в ушах Мигель услышал чей-то вздох облегчения. – А то я уже подумал, что ты откинулся…

Воздух был сильно спертым, а застоявшийся запах сырости и гниющей плоти, впитавшийся в стены за многие годы, предостерегал, что это место далеко не для деловых переговоров. Подвальное помещение, освещенное лишь одной тусклой лампой, было настоящей пыточной камерой, где оборвалась не одна жизнь. Никто не хотел оказаться здесь, поэтому все, кто занимался предпринимательством, даже наступая себе на горло в каких-то моментах, жили по законам дона Баталау.

Привязанный к стулу с высокой спинкой, Мартинес открыл глаза, но ничего не мог разглядеть: все никак не удавалось вынырнуть из ощущений, которые он испытал, будучи в забытьи. Живя много лет в обмане, он привык ненавидеть мать, хоть и нуждался в ее заботе, как оголодавший звереныш. Даже после того, как из письма Брендона ему открылась правда, Мигель не решался поговорить с Мануэлой…

Мигель и презирал американского друга своего отца за то, что тот хранил эту главную тайну. Нет, он его просто ненавидел…

«Пусть помолится, чтобы я сдох раньше, чем доберусь до Бостона…» – рассуждал Мартинес, сплевывая кровь на собственные колени.

– Пить хочешь? – продолжал все тот же человек, после чего поставил стул напротив и уверенно сел.

Мигель чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд, но из-за звона в голове не мог распознать голос. Скривившись от неприятного ощущения в затекших руках, что были крепко связаны за спиной, он медленно разлепил один глаз – второй заплыл и не открывался, – с трудом разглядывая лицо бывшего приятеля, с которым много лет сохранял хорошие отношения.

– Мое почтение, Ринар… – съязвил Мигель, проверяя, в состоянии ли он вообще говорить, так как по ощущениям у него во рту все опухло от сильных ударов по лицу, которое, скорее всего, сейчас напоминало сплошное кровавое месиво.

– Я на тебя всю воду вылил, поэтому, если мучает жажда, принесу еще.

– Ты за меня беспокоишься? Как мило, друг… – Булькающий звук, исходящий из груди, заменил презрительный смешок. – Зачем? Разве ты не становишься похож на своего папашу?

– Знаешь же прекрасно мое отношение к насилию, Мигель, поэтому отец и не готовит меня в преемники, чему я несказанно рад. Уступлю место младшему брату.

– Тогда почему ты не отказал ему? Он никогда не поручал тебе опасных дел.

– Я вызвался сам. – Ответ очень удивил Мигеля.

– А ты лицемер, Ринар, не ожидал… – Мартинес засмеялся сквозь боль, после чего зашелся в приступе кашля, а успокоившись, сплюнул красную жидкость к ногам бывшего друга и продолжил: – И что здесь вообще забыл прилежный студент Оксфорда? Ты разве не должен был свалить отсюда еще несколько дней назад?

– Уехал бы, если б кто-то перестал разводить вокруг себя дерьмо, в которое в итоге и вляпался.

– Так ты из-за меня остался? Не стоило… Или все же перед Мануэлой выпендриться решил?

– Заткнись, – прошипел собеседник. – Я люблю свою мать, в отличии от тебя, и никогда не жаждал видеть сеньору Алмейду в нашем доме.

Несмотря на посторонние звуки в голове, слова Ринара очень сильно резанули слух Мигеля. Да, он много лет враждовал с ней, возненавидев за разрушенную идиллию в доме, считая, что отец просто был ослеплен любовью и не хотел принимать реальность. Однако парень с каждым годом все чаще замечал и другие вещи: что глава мафиозного мира проявлял чересчур много внимания к семье Франко, ловко манипулируя уже давно отработанным долгом, вовлекая в различные грязные дела.

Мартинес ненавидел Арлана, но очень хорошо ладил с его старшим сыном. А Ринар, в свою очередь, недолюбливал Мануэлу за то, что она постоянно царила в мыслях отца, из-за чего его родная мать всегда оставалась на втором плане. Но Ринара восхищала стойкость женщины, которая не боялась дать открытый отпор главному мафиози страны, и за это уважение к ней поднялось до немыслимых высот.

– Тогда в чем причина? – налегал Мигель. – Давай уже начистоту, здесь никого вроде больше нет.

– Все дело в девчонке, что прилетела за твоей пленницей.

– Думаешь, я поверю? – Мигель закатил глаза, сдерживая нарастающее раздражение. – Перестань впаривать мне эту чушь…

– Как знаешь… Она дорога одному человеку, который в свою очередь дорог мне. Я подслушал разговор отца по видеосвязи и вспомнил ее лицо на кое-какой фотографии, поэтому не смог улететь. А что касается Мануэлы… Она должна была сесть в самолет, но почему-то осталась за бортом.

Мигель понял, что мама поступила так намеренно. Понял, что она согласилась на предложение Баталау отправить девушку домой, а потом со спокойной душой воссоединиться с отцом, ведь любящие сердца найдут друг друга даже в ином мире… Прикрыв видящий глаз, он снова представил родителей по обе стороны от себя в белом измерении, и ему до безумия захотелось обратно… Захотелось к ним…

– Да и черт с тобой, – тихо проговорил Мартинес, понимая, что не было смысла злиться или осуждать поступок приятеля. – Теперь с чувством выполненного долга вали отсюда.

– Мигель…

Но Ринар не успел ничего больше произнести, потому что тяжелая железная дверь скрипнула, отворяясь, и в комнату вошел его отец.

– Наговорились? А теперь иди, у тебя самолет через несколько часов, – обратился Арлан к сыну, подходя ближе к избитому пленнику.

Ринар долго не мог отвести взгляд от Мартинеса: понимал, что это была их последняя встреча. Пытаясь запечатлеть его образ, он хотел было дотронуться до него, но раздраженный голос отца словно кипятком ошпарил, отчего рука застыла в воздухе.

– Вещи, сын, сами себя не соберут, – подойдя вплотную, Арлан всем своим видом приказывал ему, чтобы он немедленно убирался отсюда. Ринар прикрыл глаза и, прошептав «прощай», стремительно покинул камеру смерти.

На освободившийся стул не спеша присел мужчина и закинул ногу на ногу, осматривая плоды своей работы, проделанной пару часов назад. Воцарилось молчание, долгое молчание, пока Мигелю не надоело:

– Для размышления есть более приятные места, Арлан, или заканчивай начатое…

– Смотрю, осмелел… Совсем страх потерял – обращаться ко мне в таком тоне?

– А мне уже терять нечего. Ты и так отобрал у меня все, что можно… Только вот до сих пор не пойму, почему?

– Тебе и не понять, Мигель, ведь ты никогда не любил.

– Избавь меня от этого…

– Что ж, полагаю, ты знаешь правду. Мать рассказала или сам Брендон?

– Не смей даже думать о ней… – рявкнул парень, дергаясь вперед, но его тут же вернули на место люди Арлана.

– Хочешь знать, почему я все это делал? Почему хотел вернуть Мануэлу и ненавидел Франко? Да потому что они оба предали меня, обвенчавшись втайне за моей спиной. Франко прекрасно знал о моих чувствах к ней, знал, что я любил ее с детства, и так поступил. Поэтому, ослепленный жаждой мести, я решил, что пора бы уже восторжествовать справедливости. Но нужно было действовать не спеша…

– Как поэтично ты завуалировал слово «по-крысиному»!

Стоило Мигелю произнести это, как в его затылок больно уперся ствол пистолета, советуя в дальнейшем думать, прежде чем говорить. Но Мартинес даже глазом не повел, презрительно смотря на визави. Однако дон Баталау слегка махнул рукой, приказывая убрать оружие, ведь у него не было в планах убивать пленного.

– Если бы я вел войну открыто, то точно не смог бы добиться поставленных целей. Я до последнего не верил, что Милтон сохранит тайну, но, видимо, страх за ребенка лучшего друга оказался сильнее, ведь Брендон сам является отцом. В случае провала я бы придумал что-то еще, но отомстил бы Франко за унижение… Из-под земли бы достал и уничтожил, вернув себе ту, что изначально принадлежала мне, пока твой отец не отобрал ее. Кто из нас еще крыса, я или он?

Мигель не мог больше слушать оскорбления в адрес отца. Его светлая память незаслуженно очернялась и втаптывалась в грязь! Парень харкнул в лицо Арлана, надеясь хотя бы испачкать идеально выглаженный светлый костюм. Но, к сожалению для Мигеля, мужчина сидел далековато, и внезапная выходка не возымела нужного эффекта. Но этот выпад не устроил дона Баталау, и Мартинес получил удар наотмашь по лицу.

– Да, Мигель, все несчастья в твоей семье случались только из-за меня. И что ты сделаешь? – проговорил Арлан, мысленно приказывая себе успокоиться, чтобы не повторить первоначальный срыв, когда он чуть не убил сына Франко. – Думал, что сможешь расквитаться со мной? Отомстить? Ты же просто букашка, которую я могу раздавить одним нажатием пальца.

– Не обольщайся на свой счет, с тобой я уже расплатился.

– Да что ты, – наигранно рассмеялся Арлан, оттирая поданным полотенцем руку от чужой крови. – Не вижу на себе ни единой царапинки.

– Неужели не ноет в груди? Каково тебе сейчас – осознавать, что ту, кого ты любил больше своей гребаной жизни, больше никогда не встретишь и не услышишь? Все, за что ты боролся, кануло в лету, и весь твой план покатился к чертям… Из-за меня.

– Ублюдок! – Арлан выхватил пистолет у одного из своих людей и с силой вдавил в висок избитого парня, склонившись над ним, яростно шипя от злости: – Как же я хочу прикончить тебя, тварь, но обещал Мануэле не трогать ее выродка!

– Ты уже не сдержал своего слова. – Голос Мигеля прозвучал хрипло из-за сильного захвата на горле, частично перекрывающего кислород. – Как не стыдно…

Он специально провоцировал мафиози, проверяя прочность его выдержки, ведь Мигель испытывал колоссальное удовольствие от душевных терзаний человека, которого презирал. Мартинес словно видел, в каких муках Арлан будет засыпать и с каким нежеланием открывать глаза новому дню, зная, что Мануэлы больше нет; как изо дня в день он станет все сильнее изъедать себя изнутри и в итоге закончит так же, как Франко…

– Для таких, как ты, смерть – это роскошь. Все равно сдохнешь, но не в моем доме и не от моей руки… Иди куда хочешь, вот только протянешь ли долго? Ты в розыске во всем мире, а поддельные документы лишь дадут тебе отсрочку…

– Чем быстрее помру, тем быстрее воссоединюсь с семьей, где наконец-таки заживем без твоей постоянно мелькающей рядом рожи! – оскалился Мигель, чем окончательно вывел Баталау из себя.

Дон разъяренно пнул по сиденью стула, от чего Мартинес завалился на спину, придавливая связанные руки своим телом и ударяясь затылком об бетонный пол. Однако это не остановило сумасшедший смех парня, вырывающийся из глубины души. Кинув короткое оскорбление, Арлан покинул пыточный подвал.

Пролежав какое-то время неподвижно, Мигель размышлял: удастся ли ему посетить свадьбу своей несостоявшейся невесты? Состоится ли эта свадьба вообще или, может, ее перенесут? А то было бы обидно, если столь масштабное мероприятие прошло без дорогого гостя.

Глава 22

Волнующий день

Джессика

Начался октябрь, а это означало, что прошел месяц после нашего с Аланой возвращения. Тот вечер навсегда отпечатался в моем сердца щемящим грузом, в память въелся взгляд Майка, опустившегося около обессиленного тела жены. Прямиком из аэропорта нас увезли в Массачусетский госпиталь, где разделили по разным этажам.

Нортона отказывались впускать в отделение гинекологии, поэтому все время он подпирал стены моей палаты в ожидании каких-то новостей. Девушке требовалось спокойствие и крепкий сон, а лечащий врач, взглянув на взволнованного мужа пациентки, сомневался, что в присутствии Майка она сможет отдохнуть. К счастью, кроме тонуса, который быстро убрали медикаментозным образом, ничего серьезного не произошло. И все мы вздохнули с облегчением.

«– Прости, что не поприветствовал. – Майк заключил меня в крепкие объятия, удерживая в таком положении несколько минут. – Я очень счастлив, что ты вернулась домой.

– Тебе не за что извиняться, потому что меня саму трясло от волнения весь полет. Но почему ты здесь, а не с ней?

– Не впустили, – недовольно буркнул Нортон. – Сказали, что я эмоционально нестабилен, а ей нужен отдых. Нет, ну а каким я, сука, должен быть? Господи… Да я готов навеки заткнуться, лишь бы с ними все было в порядке…

– Майк, – отозвался Алекс, поддерживая друга. – Все будет хорошо.

Схватившись за голову, Нортон стал расхаживать по палате из стороны в сторону, а потом и вовсе покинул ее под предлогом, что ему нужно подышать свежим воздухом, но мы-то знали, куда он снова направился…

Меня припечатало обратно к подушке, потому что утомление одержало верх, и очень хотелось спать. Родители недавно покинули больницу, а Алекс сказал, что будет охранять мой сон. Хотелось о многом поговорить с ним: узнать, что случилось после суда, рассказать о том, что произошло по ту сторону океана. Однако Фаррел молчал. Он сидел рядом, прислонившись щекой к моей ладони, словно впитывал в себя исходящее от меня тепло.

Я не знала, насколько нужна была ему эта информация, но посчитала, что он обязан знать:

– Алекс. – Поймав его настороженный взгляд, я уже не была уверена в своем решении, но сочла, что отступать глупо, раз начала. – Хочу, чтобы ты был в курсе… Ты по-прежнему мой единственный мужчина. Мигель не заходил дальше рукоприкладства.

Взгляд Фаррела тут же забегал по моему лицу, фиксируя следы побоев. Его глаза излучали нарастающую ярость. Неловкость ситуации заставила поднять свободную руку и попытаться прикрыть страшные синяки, но Алекс не позволил этого сделать.

– Он и так зашел слишком далеко, и ему это с рук не сойдет! А насчет того, что ты сказала… Это бы не изменило моего отношения к тебе, Джесс, главное, что ты здесь. Со мной…»

Церемонию бракосочетания мы перенесли, так как оказалось, мягко говоря, не до нее: реабилитация после испытанного потрясения, допросы, дача показаний. Из всего этого была только одна радостная новость: Аманда и Кэтрин добились того, чтобы с ребят сняли все обвинения, и Майк с Алексом отделались всего лишь штрафом.

Однако я не видела смысла откладывать мероприятие надолго. Все плохое позади, жизнь не закончилась, тем более, у нас уже все было готово и никуда сломя голову бежать не требовалось. Единственная трудность, с которой мы столкнулись, – это необходимость забронировать новое время в церкви, так как свадебный сезон расписан по минутам.

С юридической частью мы покончили примерно дней десять назад, и по официальным документам мы с Алексом уже были женаты. Теперь осталось заключить брак с точки зрения религии, чтобы наконец-таки спокойно выдохнуть. И этот волнительный день настал…

За окном уже рассветало. Поднявшись с кровати, я включила свет и огляделась. Сегодня ночевала в своей комнате, которую родители когда-то нарекли детской. Они обустроили ее для маленькой девочки, а теперь я выросла, и совсем скоро мы с Алексом тоже станем семьей. Присев на край кровати, начала с улыбкой вспоминать, сколько всего было пережито в этом доме: смех, слезы, радость и ссоры, а главное, здесь я впервые встретила соседских мальчишек, которые вошли в мою жизнь и забрались глубоко в сердце. Но, несмотря на яркие картинки в голове, с самого утра глубоко в душе царапало неприятное предчувствие.

Тихий стук в дверь отвлек меня от раздумий, и как только дверь приоткрылась и показалось обрамленное светлыми волосами лицо, мое настроение сразу же улучшилось.

– Уже проснулась? – шепотом спросила Алана, а затем, когда зашла в комнату, чуть громче добавила: – Поспала бы еще, а то только пять утра.

– Помнится мне, что кто-то перед своей свадьбой вообще не мог уснуть ночью, а на утро ей старательно замазывали мешки под глазами, – расплываясь в улыбке Чеширского Кота, я протянула руку, приглашая подругу присесть со мной рядом. – Меня, если честно, поразила твоя стойкость. И как ты еще не отключилась под конец вечера?

– Нервы, – Лана пожала плечами. – Действуют похлеще любого кофе и энергетика. Испытаешь на себе сегодня.

– Звучит жутковато. – Рассмеявшись, я откинулась спиной на кровать, вытягивая руки над головой. – Боюсь, подобных испытаний мое сердце не выдержит.

– Брр, не напоминай, – Алана закатила глаза и встрепенулась, как маленькая птичка, купающаяся в дождевой луже.

Прошло не так много времени с их с Майком свадьбы, чтобы произошедшие казусы воспринимались с юмором. Воспоминания еще были достаточно свежи, поэтому я понимала ее реакцию. Чего только фата и цветочная композиция стоили… И это она еще не обо всем знала. До сих пор смешно от того, как Нортон кричал на менеджера агентства, что лишит всех работы, если торт, который должны были привезти час назад, не доставят через пятнадцать минут.

– Как ты себя чувствуешь? – Я решила срочно перевести тему, потому что настроение беременных непредсказуемо.

– Нормально, – с грустью вздохнула подруга, – правда, кости сильно ломит, и бессонница замучила.

После возвращения домой огонек в ее глазах пропал. Алана хоть и держалась на плаву, но контраст в ее поведении был очевиден. Майк не стал никого слушать и, перестраховавшись, договорился, чтобы жену отстранили на оставшееся время третьего триместра от практической работы и дежурств в больнице. Это было все равно что отобрать у ребенка конфету и приказать учиться терпению – мол, только тогда он получит желаемое обратно. К сожалению, на решение Нортона повлиять оказалось невозможно, но его тоже можно было понять…

– Надеюсь, это временно. Расскажешь потом, чего еще ожидать от интересного положения. Кто знает, как распорядится судьба в молодой семье. – Я подмигнула и обняла подругу, чувствуя, как она значительно расслабилась в моих руках. – Скоро придут из агентства и начнутся сборы, а пока, может, спустимся вниз и перекусим чего-нибудь?

* * *

Мы находились в небольшом помещении в церкви, куда нас пригласили сразу же после прибытия на место. Напряжение словно удавкой все сильнее сдавливало горло от дурного предчувствия. Я стояла у зеркала и безучастно рассматривала свое отражение, в то время как подруга кружилась вокруг меня и расправляла складки на юбке свадебного платья.

Моя родня покинула дом раньше, а мы с Аланой приехали точно ко времени. Однако как только мы вышли из автомобиля, в глаза тут же бросилось странное поведение присутствующих, которые толпились на улице. Гости были чем-то озадачены, а родители взволнованы. Майк же суетился между ними, не выпуская телефон из рук. Когда Нортон встретил нас, то сразу проводил в это помещение, уведомив, что придется немного подождать. Ничего больше не объясняя, он покинул комнату, предупредив жену, чтобы она тоже оставалась здесь.

Почему мы не начинаем?

Плохие мысли крутились пчелиным роем, отчего начала сильно болеть голова.

А вдруг что-то случилось?

Подозрения начинали рвать меня на части, стоило лишь вспомнить сочувствующие взгляды, направленные в нашу сторону.

– Выглядишь бледной. Тебе плохо? – словно издалека послышался голос подруги. Ее слова вытащили меня из раздумий.

– У меня ощущение, что произошло что-то ужасное.

– Предсвадебный мандраж – это нормально, Джесс. Я сама несколько раз подумывала о побеге.

– Нет, это другое…

– Просто кто-то переволновался. Вы уже женаты с Алексом, а о Мигеле давно ничего не слышно. Подозреваю, что он мертв, раз полиция его еще не нашла.

– Нас сразу предупредили, что поиски займут время, ведь неизвестно, сколько у него поддельных документов.

– Так, – произнесла подруга после затянувшейся паузы. Она рассматривала мою шею, а потом отошла в другой конец комнаты. – Ты не полностью соблюла традицию.

– Что? – Обернувшись, я увидела, как Алана рылась в своей маленькой сумочке. Наконец она вытащила черный бархатный мешочек.

– Традиция, Джесс. Ты выполнила только три пункта из четырех на пути к счастливой жизни. Давай по списку. – Лана стала подходить ближе и сосредоточенно загибать пальцы. – На тебе есть новая вещь, что представляет чистый лист в твоей жизни, где будет много радости и счастья.

– Ага… И за эту вещь я выслушала много нравоучений не только от мамы.

Алана посмотрела на меня в зеркало. Восхитившись образом прекрасной невесты, она не забыла вставить реплику насчет того, что платье со стразами ей понравилось больше.

– Образ милой принцессы уже был занят кое-кем. Напомнить? – Я улыбнулась, отмечая про себя удачный цвет ее платья, на которое девушка еле согласилась. – А я предпочитаю простоту и элегантность, так что свободный крой – это именно то, что нужно мне.

– Ладно. – Лана недовольно закатила глаза, а затем, мгновенно изменившись в лице, стала кокетливо загибать второй палец: – Есть старая вещь, и как я поняла, это семейная ценность.

– Все верно. – Дотронувшись до красивого объемного браслета из жемчуга, украшенного камеей, я вспомнила, как получила его. – Он передается от матери к дочери и надевается в день свадьбы. Это указывает на уважение к традиции.

– Хорошо. – Усмехнувшись, Алана перешла к третьему пункту, еле сдерживая улыбку: – Небесно-голубая подвязка, которую я лично на тебя надела… – В итоге, не сдержавшись, она прыснула со смеху, как и дома, когда крутила кружево на пальце.

– Себя-то вспомни! Ты тоже не была воплощением непорочности. Нортон тебя совсем испортил за время ваших отношений!

– Да-да. – Продолжая смеяться, подруга открыла мешочек и вывалила на ладонь изящные сережки, прекрасно гармонирующие с браслетом. Успокоившись, она подняла руку на уровень наших глаз и произнесла: – Я должна была предложить их еще на сборах, но бесстыдно забыла, прости. Надеюсь, эти маленькие пусеты принесут тебе удачу, милая…

Непринужденное общение немного отвлекло меня от дурных мыслей, и я была готова согласиться с Аланой, что мои предчувствия – лишь плод волнения. Однако стоило мне закрепить украшения в мочках ушей, как мы с Ланой обе подпрыгнули на месте и обернулись: что-то громко ударилось в окно.

На первый взгляд на улице никого не было, но когда мы подбежали к окну, то увидели черную ворону на небольшом газоне. Она размахивала крыльями, пытаясь подняться на лапки, а потом просто улетела, словно ее и не было. Страх острой иглой проник мне под кожу, пуская по венам адреналин. Пульс увеличивался, отдаваясь сумасшедшим ритмом в мозгу, отчего меня качнуло в сторону, буквально лишая способности твердо стоять на ногах.

Алана сразу же бросилась меня поддержать, затем подвела к дивану и аккуратно помогла присесть, чтобы я успокоилась и нормально отдышалась.

– Не к добру… Говорила же, не зря меня что-то беспокоит. – Откинувшись на мягкую спинку, я приложила ладонь к горлу, словно не хватало кислорода.

– Не накручивай себя, пожалуйста. – Лана открыла окно, запуская свежий воздух в помещение, а потом принялась озираться в поисках воды.

– Мы столько времени уже здесь находимся. От нас будто что-то скрывают.

– Или просто технические неполадки, – парировала подруга, обреченно вздохнув в конце: – Ни одной бутылки, дурдом какой-то.

Алана решила сходить вниз, но в дверях столкнулась с Майком. Он старался выглядеть непринужденно, однако напряжение, исходившее от него, отдавалось в каждой клеточке моего тела. Нортон, спрятав руки в карманах брюк, смотрел в пол, о чем-то размышляя, а затем задал вопрос, который никак не укладывался в моей голове:

– Джесс, только честно ответь: вы поссорились с Алексом?

– Что? – Пребывая в шоке, я смотрела на него во все глаза, ничего не понимая.

– Да или нет?

– Нет конечно!

– Когда вы общались с ним в последний раз? – не унимался Нортон, а у меня от паники сперло дыхание.

– Вчера, примерно в шесть вечера, перед тем как Лана пришла ко мне. Майк, ты пугаешь меня! Что случилось? – Я уже не выдерживала давления и, поднявшись на ноги, подошла к другу ближе.

– Алекс не явился на церемонию, и с ним никто не может связаться, так как телефон отключен. Дома его нет, у родителей не ночевал, сюда тоже не пришел.

– Но, – непонимающе начала Алана, – ты разве не должен был остаться у него на ночь?

– Я вчера задержался у отца, а когда позвонил Фаррелу, чтобы сообщить о скором приезде, он попросил не делать этого, сославшись, что хотел бы хорошенечко выспаться. После чего я отправился домой.

– Господи… – Молниеносно отыскав свой свадебный мешочек, куда я положила телефон и подаренные с утра деньги, я хотела достать мобильник, но он выпал из трясущихся рук, отскочив от меня, как мяч.

– Джесс, успокойся! – Нортон схватил мои запястья, заставляя посмотреть ему в глаза. – Присядь и отдышись, еще ничего неизвестно. Понимаю, дерьмовая ситуация, и я сам сейчас на нервах, но давай мы вместе соберемся с духом и постараемся справиться с негативными мыслями. Хорошо?

Его речь была напористой и четкой, отчего хотелось верить ему и соглашаться с каждым его словом. Кивнув на автомате, я знала, что не смогу сдержать обещания и стопроцентно выкину какую-нибудь глупость.

– Вот и замечательно, – Майк ободряюще сжал своими руками мои плечи, – я спущусь вниз и узнаю, может появились новости.

– Я с тобой, – отозвалась Алана, на что получила полный возражения взгляд мужа, – здесь нет воды, схожу возьму пару бутылок.

Оставшись совсем одна, я в полной мере ощутила на себе тяжесть тишины. Даже звук проезжей части за окном не мог пробиться через толстенную стену волнения. Я словно оглохла…

Всегда верила в некоторые приметы, но никогда не доводилось проверить, действительно ли врезавшаяся в окно птица – дурной знак.

Да еще и черная…

Слышала, что это предвестие грядущей беды. И вот, пожалуйста…

Взгляд уцепился за валяющийся под ногами мобильник, к которому меня заставила подойти какая-то невиданная сила. Разблокировав экран, чтобы взглянуть на время, я не удивилась, поняв, что из-за почему-то включенного беззвучного режима пропустила большое количество уведомлений. Зашла в сообщения, чтобы просмотреть, нет ли среди них чего-то важного, и мое внимание привлекло одно с неизвестного номера. Первые слова в нем были: «Свадьба под угрозой?»

Трясущимися пальцами я нажала на него, чтобы открыть содержимое, и мое сердце остановилось, стоило мне прочесть послание:

«Свадьба под угрозой? Моя сбежавшая невеста все еще надеется выйти замуж? Прихорашиваешься, а жениха все нет? Странно, правда? Он немного не в состоянии ходить.

Мальчишник выдался на славу. Забирай.

Заброшенный район, центральный жилой комплекс, подземная парковка. Ниже прикреплю геолокацию, чтобы ты быстрее нашла нас. Приведешь хвост, и я застрелю его на твоих глазах. Жду тебя, meu amor.

P.S.: Надеюсь, ты выбрала подходящее платье для марафона?»

Телефон выпал из рук, а на глаза легла пелена. Мне стало дурно от нехватки воздуха, было нечем дышать. Отшатнувшись, я задела комод, на котором стоял букет невесты. Цветы опрокинулись вместе с вазой, которую я чудом поймала, не позволив упасть на пол и разбиться. Нельзя привлекать лишнего внимания.

Блеф? Хотя этот человек на все способен. Думай, думай, думай, Джесс! Он просто хочет расстроить твою свадьбу! Где доказательства, что Алекс у него?

Подняв телефон, я отправила сообщение с вопросом, почему должна ему поверить. На что получила в ответ медиа-файл. И лучше бы я его не открывала. Подтвердились мои страшные опасения: на фотографии был Алекс… Без сознания и весь в крови.

Мигель был жив, и он приехал в Бостон…

Глава 23

Свадебный фейерверк

Истории о том, что человек может предчувствовать собственную кончину, вероятно, слышал каждый. Действительно ли существуют какие-то предпосылки скорой смерти, или это просто игра воображения? Джессика часто задавалась этим вопросом, просматривая видеоролики с историями женщин, переживших насилие или до сих пор состоящих в отношениях с тираном. Многие лица были замазаны в целях безопасности, однако слова жертв сильно цепляли душу… Особенно – о предчувствии скорой гибели.

После того, как Джессика увидела фото избитого Алекса, у нее подкосились ноги, и она тут же обмякла, осев на пол. Она смотрела в одну точку и пребывала в некоем трансе, у нее перед глазами словно вся жизнь пролетела. Джессике было плевать на себя, она даже не так давно сама желала смерти, но девушка знала: она не перенесет, если погибнут ее близкие люди.

Слишком много ответственности навалилось на хрупкие плечи. Слишком много чувства вины накопилось за последнее время. Ей было плохо от мысли, что Алана, рискуя собой и малышом, бросилась выручать подругу из плена. Да и ребята никогда не жалели себя, вытаскивая ее из разных передряг. Алекс вообще чуть не умер и сейчас снова находился в опасности.

Джессика больше не могла выносить тяжкий груз на сердце и расплакалась, оставляя темные пятна на белоснежном платье от потекшей туши и слез. Руки тряслись, дыхание стало рваным и неглубоким, и у нее не получалось насытить организм кислородом, отчего начала кружиться голова. Переведя взгляд на окно, Джессика безучастно разглядывала ясное небо.

Всем было бы проще, не появись я в их жизни…

Пережитое похищение наложило сильный эмоциональный отпечаток. Если у Джессики раньше получалось собраться и трезво рассуждать о дальнейших планах, то теперь все стало иначе. Малейшее отклонение от нормы выбивало почву из-под ног. Особенно если речь шла о чьей-то возможной гибели…

Вспомнив тот ужасный сон о двух могилах, бедную девушку передернуло. Но это движение привело ее в чувство. Страх потерять любимого поднял невесту на ноги и заставил действовать, словно у игрушечной куклы кто-то завел механизм. Оценив обстановку, Джессика поняла, что выйти через дверь не получится, так как у входа ожидало много гостей, да и Алана должна была вот-вот зайти. Из помещения оставался только один путь – окно. Оно как раз выходило на другую сторону улицы, где было оживленное движение транспорта и сновали прохожие. Испытав слабую радость от того, что она на первом этаже и удачно подобрала гардероб, подходящий для экстренного побега, девушка подошла к подоконнику.

Спрыгнув на небольшой газон, невеста поймала на себе удивленные взгляды. Пришлось неловко улыбаться и строить из себя дурочку, прикладывая палец к губам. Заплаканное лицо и растекшаяся тушь вызывали в людях сочувствие, поэтому никто не решался помешать ей.

Проверив еще раз адрес и убедившись в том, что никто из знакомых ее не заметил, Джессика не глядя открыла мешочек и кинула в него телефон, даже не заметив, как он пролетел мимо и глухо упал на траву. Быстро подойдя к дороге, она поймала такси и отправилась навстречу судьбе.

Тем временем в комнату вошла главная подружка невесты и, не застав виновницу торжества на месте, отправилась на ее поиски. А чуть позже в церкви поднялся полнейший переполох…

* * *

Всю дорогу Джессика ловила на себе странные взгляды водителя, который никак не мог понять, что невеста забыла в таком глухом месте.

– Намечается экстремальный квест, – нашлась она, чтобы отвести от себя подозрения. – Я актриса, и это мой образ. Не берите в голову.

Девушка покинула машину недалеко от заброшенного района – Мертвого, как его прозвали бостонцы. Его давно забросили, вокруг находились лишь сплошные пустующие здания, ожидавшие момента, когда их наконец снесут.

Джессика убедилась, что никто за ней не следил, и продолжила свой путь. Ей захотелось еще раз проверить, правильно ли она идет, но горькая досада затянула петлю на шее, не позволяя проглотить образовавшийся ком разочарования, ведь мобильника в мешочке не оказалось. Добравшись по памяти до предполагаемого здания, Джессика остановилась перед высотным недостроенным домом – в нем было примерно десять этажей. Еще раз удостоверившись в отсутствии «хвоста», она направилась к открытому входу на подземную парковку.

Медленно и немного неуклюже передвигаясь в туфлях по строительному мусору и опавшей штукатурке, девушка не надеялась кого-либо найти в мертвенном полумраке. Блуждая по огромной площади и ориентируясь в пространстве благодаря лишь свету, попадающему из дыр в стенах – скорее всего, проломленных вандалами, – Джессика уже отчаялась и подумала, что неправильно поняла послание. Однако, завернув за угол почти в конце парковки, она замерла на месте: прямо на нее был направлен пистолет.

– Заставляешь долго ждать, принцесса, – произнес Мартинес словно не своим голосом. – Но тебе повезло, я очень терпелив…

Его внешность сильно изменилась. Волосы были подстрижены под короткий ежик, а когда-то смазливое лицо очень серьезно пострадало. Левый глаз был наполовину прикрыт, нос еще оставался немного припухшим, изменил свою форму, появился шрам над губой, да и следы побоев не сошли полностью, придавая человеку жуткий вид. Казалось, что у него даже правое ухо было сломано.

«Хорошо же Арлан над ним поработал», – промелькнуло в голове Джессики, когда она, не двигаясь, рассматривала человека напротив.

– Нравится, что видишь? – осклабившись, Мигель опустил оружие. – Тогда, думаю, ты оценишь мою работу.

Сделав шаг в сторону, он открыл взору девушки страшную картину. В нескольких шагах от нее находился Алекс. Парень был привязан к стулу и очень сильно избит. Избит до неузнаваемости…

Не задумываясь, Джессика бросилась к мужу, но Мигель больно перехватил ее за локоть и развернул к себе. Несчастная пыталась вырваться из хватки тирана, постоянно оглядываясь на своего мужчину, чтобы понять, дышал Алекс вообще или нет.

– Куда собралась? – со злостью процедил Мартинес, сильнее сжимая пальцы, вызывая невыносимую боль на коже невесты. – Я разве разрешал к нему приближаться? Я вообще позволял тебе двигаться? – яростно притянув к себе Джессику, он с такой же жестокостью отпихнул ее в противоположную сторону от бессознательного тела – туда, где находился пустой стул.

Девушка, запутавшись в длинном платье, упала на пол, сильно рассадив ладони. Однако, не обращая внимания на физический дискомфорт, Джессика, словно на автомате, быстро поднялась на ноги и, подобрав юбку, подбежала к мужу. Не теряя времени, она обхватила обеими руками окровавленное лицо и попыталась дозваться до любимого.

– Ты совсем дура? – Отшвырнув Джессику, как тряпичную куклу, Мигель снова навел на нее дуло пистолета. – Начинаешь раздражать. Хочешь повторить его участь?

Слабыми руками она подобрала низ платья и медленно села на стул. Не отводя глаз от Алекса, Джесс старалась уловить хоть какое-то шевеление сквозь пелену, застилавшую глаза и заставлявшую очертания любимого расплываться. Слезы непроизвольным потоком скатывались по щекам, размазывая остатки туши по лицу. Ей не хотелось верить, что уже могло быть поздно.

– Почему? – Сдерживая всеми силами вырывающееся рыдание, Джессика произнесла трясущимся полушепотом: – Почему он?

– Идеальная мишень для манипуляции тобой. Смотри, как ты быстро сама ко мне прибежала.

– Больной ублюдок! Тебе лечиться надо! – больше не сдерживаясь, эмоционально выкрикнула девушка, наплевав на последствия.

Мартинес моментально преодолел расстояние в два шага и с силой сжал нежное горло:

– Я всего лишь жажду возмездия. И раз вся моя семья мертва, то почему вы должны жить?

– Ты сам во всем виноват! – Хрипя от нехватки воздуха, Джессика схватила его руки, хватая ртом воздух, как рыба.

– Брендон мог все рассказать Франко!..

– Отец боялся за твою жизнь!

– Заткнись… – прошипел парень в лицо девушки и с отвращением разжал пальцы.

– Он спас вашу семью! – Откашлявшись, Джессика продолжила, несмотря на страшно саднящее горло. Она выпаливала слова очень быстро, боясь, что ее снова заставят закрыть рот: – Никто не знал, чего можно ожидать от Арлана! Каково бы было Франко похоронить собственное дитя? Мой отец не желал вам зла и, скрепя сердце, разорвал дружбу, втайне наблюдая за жизнью человека, который был для него всем! И все для того, чтобы спасти тебя!

– Я приказал заткнуться! – В бешенстве Мигель занес руку и со всей силы отвесил звонкую пощечину, отчего девушка буквально слетела со стула и упала на пол. – Твой отец трус! – Он подлетел к Джессике и с ноги ударил в живот. – Он даже не попытался передать весточку! Хотя бы тайно! Брендон Милтон просто сука! Мразь, которая сегодня поплатится за все слезы моих родителей.

Откашливаясь и пытаясь сделать спасительный вдох, Джессика свернулась калачиком, интуитивно пытаясь прикрыться руками. Резкая боль пронзила тело, словно в живот вогнали и прокрутили тысячи ножей. Девушка боялась повторения удара: этого она бы точно не пережила. Однако Мигель оставил ее лежать на бетоне, а сам уселся на центральный стул.

– А впрочем, плевать. Я уже слишком далеко зашел и отступать не намерен…

На всей парковке он выбрал самое удачное место перед огромным отверстием в стене, выводящим наружу. Благодаря этой дыре, можно было определить примерное время по солнцу, от перемещения которого зависела освещенность этого закутка. Напротив находилась невысокая опорная стена глубокой открытой сточной канавы.

– Хватит валяться, – скомандовал Мигель, приняв расслабленную позу. – Кажется, дружок твой приходит в себя…

Джессика тут же кинула испуганный взгляд на Алекса, но услышала лишь невнятное бульканье. Изо рта парня вытекла небольшая струя крови, а сам он попытался открыть глаза. Однако стоило ему чуть приподнять голову, как тело снова обмякло: он вновь потерял сознание.

Недовольно цокнув языком, Мартинес буркнул, что сильно перестарался, и Фаррел мог пропустить грандиозное шоу.

– О чем ты говоришь?

– Планирую поставить феерическую точку, как только нагрянут гости. Осталось лишь дождаться темноты. А ты ползи давай, занимай свое место в первом ряду, для вас же старался.

Приподнявшись на трясущихся руках, девушка с трудом добралась до стула. Дрожали все мышцы, тело покрылось гусиной кожей. Даже обнять себя не получалось из-за того, что саднили ладони, на которых она обнаружила кровь. Осмотрев место падения, она поняла, что в состоянии стресса даже не почувствовала, как лежала на осколках от бутылки, поранивших верхний слой эпидермиса.

Сжав в руках когда-то белоснежную ткань, Джессика смотрела на своего мужа, мысленно призывая его очнуться. Перед глазами мелькала его улыбка, их ссоры и примирения. Вспомнился чарующий баритон, что будоражил душу, и его слова, что он хотел бы уехать и начать новую жизнь вдали от мест, напоминающих о пережитых событиях. Сейчас Джессика соглашалась с каждым желанием любимого человека, отправляя собственные амбиции на задний план. Хотелось повернуть время вспять и сбежать куда угодно, даже в Лос-Анджелес.

Слезы душили, а страх не позволял выплеснуть эмоции, ведь кто знал, чего можно было ожидать от этого психа.

– Джесс, – внезапно послышался очень тихий голос ее возлюбленного: в пустом помещении даже малейший звук прекрасно отражался от стен – как в бочке.

Алекс продолжал сидеть с опущенной головой, но было ясно, что он очнулся. Размеренное дыхание, словно мужчину покинули все силы, подарило девушке неожиданную радость от того, что парень был жив.

– Пожалуйста, не трать силы. Я здесь. Я рядом. Все будет хорошо… – Совершенно не веря в собственные слова, Джессика постаралась приободрить любимого, понимая, как это глупо в данной ситуации.

– Свадьба. Прости…

– Тебе не за что извиняться, милый. Я люблю тебя…

– Меня сейчас стошнит от приторности, – сбоку от ребят послышался насмешливый голос наблюдателя этой картины. – Кстати! – воскликнул радостно Мигель. – Из меня отменный свадебный организатор получился, правда? Не каждая пара может похвастаться таким экстремальным мероприятием, и заметьте, абсолютно бесплатно! Но что-то никакой благодарности не слышу.

Мартинеса веселила вся эта ситуация, и сарказм из него так и сочился через все щели его гнилой души. На улице начало стремительно темнеть, погружая помещение в кромешную тьму. Однако Мигель включил на мобильнике фонарик, который холодным лучом подсвечивал бетонный потолок. Это немного исправило положение, и в радиусе трех метров можно было хоть что-то различить. Мигель чувствовал, что конец близок, и его самого немного начало труси́ть от волнения.

– Это временные трудности, Алекс. Мы преодолеем их. Вместе. Как и прежде, – в затянувшейся тишине дала о себе знать Джессика, привлекая внимание мужчин. Ей было важно показать, что она все та же и что готова бороться за счастье, однако надломленный голос выдавал ее со всеми потрохами.

– Вы оба надеетесь выжить сегодня? – спокойно спросил Мигель, оскалившись. – Спешу огорчить, но в мои планы это не входит.

* * *

Когда невеста исчезла, Алана забила тревогу. Лишь благодаря тому, что телефон беглянки нашли на газоне у окна, получилось сработать оперативно, хоть солнце уже и скрылось за горизонтом. К недостроенному жилому комплексу прибыли все необходимые службы для поимки особо опасного преступника и спасения заложников. Здание осветили мощные прожекторы, помогавшие работать агентам антитеррористического элитного спецподразделения ФБР. Родные и близкие молодых дожидались в стороне, ведь им не разрешили подойти ближе.

– Да неужели. – Мигель подошел к разрушенной стене и стал вслушиваться во внешние звуки. Крепко сжимая рукоять пистолета, он гадко улыбнулся, прикрыв глаза: – А то я уже начал расстраиваться, что придется вас просто убить без масштабного концерта, к которому тщательно подготовился.

Через какое время послышался отдаленный голос представителя правоохранительных органов. Он требовал, чтобы Мигель отпустил заложников, а сам сдался полиции. На эти слова Мартинес лишь громко рассмеялся, приговаривая, что прямо так сейчас и поступит.

Где-то над головой, в районе первого этажа, послышался тихий шорох. Явно скрипели камни под чьими-то ногами. Джессика наблюдала за Мигелем – тот, осклабившись, вытянул руку с пистолетом и направил оружие перед собой, ожидая чьего-то появления. Девушка заметила, как прежний Мартинес, которого она раньше видела, исчез. Перед ней стоял совершенно безумный человек с бешеным взглядом. Мигель уже вообще не отдавал отчета в своих действиях.

Дальше все произошло быстро и как будто не в этой реальности. Джессика, подняв взгляд на любимого, столкнулась с его безжизненными глазами, говорящими: «Это конец». Он знал, что должно было случиться, Мигель не поленился изложить свой план в красках.

Неожиданно похититель произвел пару выстрелов в пустоту, при этом громко выругавшись. Находясь в световом куполе, девушка вжала голову в плечи от страшного звука, но взор метался из стороны в сторону: она все еще пыталась что-то рассмотреть. Что-то или кого-то, кто спасет им жизнь…

Сквозь тусклое освещение она заметила у одного из несущих столбов очертание человека в спецформе, который, воспользовавшись замешательством Мартинеса, выстрелил – и ранил преступника в плечо. Мигель упал на пол, корчась от боли, а пистолет отлетел от него на приличное расстояние.

Джессика тут же бросилась освобождать Алекса, ломая ногти о тугие узлы. Солдат поспешил на помощь и разрезал веревки ножом. Затем сообщил по рации о месте нахождения заложников и, подхватив ослабшее тело Фаррела, спросил у девушки, может ли она самостоятельно передвигаться.

– Идиоты, – прохрипел Мигель, зажимая рану. – Надо было сначала меня полностью обезвредить… – истошно закашлявшись, он переместил окровавленную руку на грудь. – Встретимся в аду…

Спецагент среагировал слишком поздно, чтобы предотвратить последнее действие Мигеля.

Этот день должен был начаться и закончиться совсем по-другому. Но вместо веселого застолья все гости наблюдали ужасную трагедию в Мертвом районе Бостона.

Стояла гробовая тишина. Звуки города не доходили в эту его часть. Никто не решался проронить ни слова, и все, затаив дыхание, ожидали хоть чего-то, ведь спецназовцы давно ушли в здание и рассредоточились по всей территории.

Но тут…

Неожиданно раздался женский крик, после чего последовала череда взрывов внутри комплекса.

Майк со всех ног рванулся вперед, крича от отчаяния что есть мочи. Это сработал инстинкт – инстинкт спасти своих друзей. Однако сильные руки работников полиции не позволили вбежать внутрь недостроенного здания, которое рушилось на его глазах и складывалось как карточный домик, подняв непроглядный столб пыли. Нортон упал на колени и, не справившись с нахлынувшими эмоциями, вместе с криком выплеснул наружу всю боль, что разрывала его на части. И ему было плевать, как это выглядело со стороны. Сегодня он лишился части себя, предполагая, что близких друзей больше нет.

Плач, крики, возня за спиной парня – поначалу Майк не придал этому значения, пока сквозь шум, давящий на нервы, не услышал, как его приглушенно окликнули по имени. Нортон обернулся, и его сердце пропустило удар. Сегодня он окончательно умер…

Алана…

Она лежала на земле без сознания, а ее светлое платье – платье главной подружки невесты – было окрашено красным. И кровавое пятно расползалось ниже живота…

Эпилог

Джессика

Белый коридор больницы на четвертом этаже был настолько длинным, что казался бесконечным. Уже виднелись заветные двери, но они находились еще так далеко. Мое дыхание сбилось, перед глазами все расплывалось, а ноги и вовсе отказывались держать, так что я передвигалась с трудом. Но я не могла оставаться на месте. Я не могла потерять его.

Из-за плохого самочувствия мне пришлось идти вдоль стены, подперев ее своим телом и придерживая изорванное, окровавленное подвенечное платье.

Мы будто бы вечность находились под завалами, придавленные небольшими кусками бетона, хотя спасательная работа длилась чуть больше суток. Сильно не хватало свежего воздуха, отчего неподготовленный организм дал сбой. Нам очень повезло, что сточная канава, куда в последний момент нас столкнул агент, спасший наши с Алексом жизни, оказалась достаточно глубокой. Сам он, к сожалению, погиб, получив смертельный удар по голове бетонным обломком.

Мы словно находились под надежной защитой стальных крыльев ангелов-хранителей, ведь когда здание рушилось, именно над нами часть уцелевшей стены встала под углом, упершись в опорную стену. Она создала некую крышу, которая прогнулась под тяжестью руин, норовя обвалиться в любую минуту.

Нас с Алексом госпитализировали сразу же после того, как вытащили из-под завалов. Не обращая ни на кого внимания, я думала лишь о своем супруге. Прямо на моих глазах жизнь потихонечку покидала его, отчего в карете скорой помощи один раз даже заводили ему сердце. Он потерял слишком много крови, потому что, помимо побоев, у него из-за взрыва оказалась полностью раздроблена левая стопа.

Меня собирались тоже оформить как пациентку, но я, находясь в состоянии шока, всячески отнекивалась, чуть не устроила скандал, заявила, что не брошу его тут одного. Никто не смел меня трогать или перечить, зная, что я являюсь дочерью влиятельного человека, однако весь этот долгий путь меня сопровождал один из медицинских сотрудников.

Дойдя до закрытых железных дверей, я начала их сильно дергать, совершенно не обращая внимания на горящую сверху табличку, сообщавшую, что идет операция. Просипев что-то невнятное, я скатилась на пол, сжимая собственное горло. Голосовые связки я сорвала, когда кричала спасателям, подавая знаки, что мы живы, и давая понять, где примерно мы находились. Сейчас же сильно саднило горло, на которое поначалу не обращала никакого внимания, действуя на адреналине.

На уговоры медсестры никак не реагировала, а лишь сидела на одном месте и ждала результат операции, как Хатико ждал своего умершего хозяина.

«Нам очень жаль. Мы сделали все, что было в наших силах…»

Вздрагиваю и открываю глаза. Задремала? Приснилось? Очень надеялась на это. Сердце панически заколотилось, когда я обернулась и посмотрела наверх. Операционная была свободна. Попытавшись вскочить на ноги, я периферийным взглядом заметила сидящего рядом, справа от меня, человека. Испуганно отшатнувшись в сторону, разглядела доктора Голта. Он смотрел усталыми после тяжелой смены глазами.

– Тебе надо выспаться, Джессика. Ты пострадала не меньше его. Моя хорошая знакомая, замечательная женщина и великолепный специалист своего дела, готова оказать вам с Алексом психологическую помощь на безвозмездной основе. Но пока тебе нужно оформиться по всем правилам и пройти обследование.

– Что с Алексом? Как он? Врачам удалось спасти ему жизнь? – Я упала перед мистером Голтом на колени, с надеждой и страхом глядя в глаза.

– У него стабильно тяжелое состояние. Думаю, Фаррел чересчур упрям, чтобы просто так отойти в мир иной, ведь он еще не насладился семейной жизнью. Но я не знаю, как он воспримет информацию, что нам пришлось ампутировать левую ногу до середины голени. Ему сильно размозжило стопу, и начала развиваться гангрена. – Затем Питер понизил голос и произнес следующие слова чуть ли не шепотом: – Я боялся, что мы потеряем всю вашу компанию…

– О чем вы говорите?

– На этот раз у Аланы была серьезная угроза выкидыша, сопровождаемая обильным кровотечением. Не знаю, под какой счастливой звездой она родилась, но нашим докторам чудом удалось спасти и мать, и детей. Алана с мужем сейчас в этой больнице в гинекологическом отделении. Майк уже весь телефон мне оборвал, пытаясь узнать, как вы все, и мне приходится ему докладываться, чтобы он не искал пока встреч с вами. Пострадавшим нужен покой, и я, как врач, должен проследить за этим, а зная Нортона… К Алексу вообще пока нельзя, Джессика, даже тебе. Прости. По крайней мере пока он не придет в сознание.

У меня немного отлегло на душе, и, поблагодарив мистера Голта за все, согласилась проследовать за ним в приемное отделение, где нас дожидались мои родители. Однако, резко остановившись на месте, я во все глаза посмотрела на доктора, вспоминая кое-какие слова.

– Минуточку… вы сказали «детей»?

– Да, Нортоны ожидают двойню. Майк был просто в ужасе, когда узнал. Видела бы ты его лицо, – усмехнулся Питер Голт и продолжил свой путь.

Невероятно… Просто немыслимо! Неужели где-то там наверху дали шанс маленькой душе, чья жизнь так несправедливо оборвалась четыре года назад? Неужели малыша вернули родителям? Боже мой! И кто сказал, что чудес не бывает?

Поддавшись сильнейшему порыву чувств, я просто расплакалась от счастья. Мне хотелось обнять друзей, сильно-сильно сжимая в объятиях, и расцеловать. Алана – партизанка, даже мужу не сказала о двойне. Разве так можно? Наверное, хотела удивить. И удивила… Правда, повод был неудачный.

Мне выделили палату, в который я надеялась отоспаться после последних дней, однако стресс отлично держал в тонусе, не позволяя погрузиться в глубокий сон. Я подскакивала от малейшего шороха за дверью, в надежде, что кто-то зайдет и скажет: «Алекс пришел в себя». Но этого не произошло ни в тот день, ни на следующий.

Было невыносимо находиться одной, даже телевизор не спасал, поэтому, воспользовавшись телефоном, что оставили родители для поддержания связи, я подсоединилась к сети и выбрала режим видеозвонка.

– Слава Богу… – на экране высветилось изможденное лицо Майка. – Как я счастлив, что вы живы, Джесс! Клянусь, думал, что умру от разрыва сердца прямо там в тот вечер. Еще и Питер запретил к вам приближаться…

– Тебе лучше побыть с женой. Как Алана себя чувствует?

– Сейчас под капельницей лежит. Спит.

– И ты ложись. Выглядишь паршиво.

– Спасибо, сестренка, но как-то не до сна совсем. Я боялся, что сойду с ума… Джесс. – Нортон запрокинул голову назад, упираясь затылком в спинку дивана. По его щекам потекли слезы, а дрожащий подбородок свидетельствовал о том, что ему нужно выговориться. – Я ведь люблю тебя, ты же знаешь, и Алекса люблю, вы мне как родные. Увидеть вашу смерть было сильным ударом для меня. Потом я обернулся… Алана лежала вся в крови на земле, и моя жизнь просто оборвалась… А ты говоришь мне «поспи».

Его боль передалась мне через расстояние. Невероятное жжение окутало огнем всю мою грудную клетку, выталкивая воздух из легких. При виде слез друга мне самой хотелось плакать. Хотелось рыдать от той несправедливости, которая на нас обрушилась, и от облегчения, что все закончилось. Мигель официально был признан мертвым, когда нашли его безжизненное изуродованное тело под грудой обломков. Теперь и наш кошмар закончился, осталось только вернуть Алекса…

Нам не удалось больше поговорить, так как в палату вошел лечащий врач моего мужа. Он терпеливо дождался, пока я отключу телефон, и сообщил, что его пациент пришел в себя. Алекс требовал встречи со мной, но доктор заранее попросил, чтобы визит длился недолго: больной был еще очень слаб.

Через рекордно короткое время я уже находилась напротив заветной двери в палату, где лежал любимый. Глубоко вздохнув, я надавила на ручку и вошла внутрь. Палата ничем не отличалась от моей, но внимание привлекло далеко не это, а взгляд напротив. Эта искренность, которую излучали глаза родного человека, заставила одновременно и расплакаться, и улыбнуться.

– Ты жива… – сорвалось с его губ, а я, не раздумывая, хотела броситься к нему в объятия, но остановилась, представляя, как ему больно сейчас даже дышать.

Присев рядом с койкой, я обхватила его ладонь двумя руками, оставляя на ней череду мелких поцелуев со вкусом соли от моих слез. Такой теплый, такой родной. Я готова была просидеть так вечность и слушать, как билось его сердце.

– Мы оба живы, любимый. Все позади…

– Джесс, – он постоянно сглатывал, было видно, как ему трудно еще говорить, – я не чувствую ногу.

Робко переместив взгляд на вторую половину кровати, я рассмотрела силуэт конечностей, вспомнив, о чем мне говорил мистер Голт. Это было необходимо и с этим можно и нужно жить…

– Не переживай, милый. Все образумится, вот увидишь. Всего лишь очередное испытание на выносливость…

– Я стал инвалидом. – Он проследил за мной пустыми глазами, и было нетрудно догадаться, какие мысли появлялись в его голове. Но их необходимо было сразу же пресечь.

– Ну уж нет, Фаррел! Так легко ты от меня не отделаешься, слышишь? – Поднявшись, я нависла над ним, устанавливая зрительный контакт, которого мужчина старался теперь избегать. – Мы слишком многое пережили вместе, и я не позволю вышвырнуть себя из твоей жизни.

– Не продолжай, я не слепой…

– Ты идиот, если подумал, что сбегу от тебя в ужасе! На фоне пережитого кошмара я вообще счастлива, что разговариваю сейчас с тобой, глупый! Я даже не спрашиваю, как ты там оказался, ведь это уже не имеет никакого значения…

– Он сам пришел ко мне, выжидал чего-то на другой стороне улицы подальше от нашего дома. Я заметил его в окно, когда ждал Майка, и мои планы на вечер изменились, о чем и оповестил друга. Не хотел, чтобы он пострадал. Я надеялся разобраться с Мигелем и сдать его в полицию, но этот гад напал со спины…

– Не продолжай, прошу тебя. Береги силы, впереди еще долгое восстановление.

Я не стала говорить ему, как пережили трагедию друзья. Промолчала и о том, как сильно ударил этот ужас по нашим родителям. И о том, сколько шума подняла «кровавая свадьба» в прессе, – аж не хотелось возвращаться к обыденному существованию: мы теперь являлись большими знаменитостями. По крайней мере в Бостоне.

Взобравшись к нему на койку, мне удалось прилечь на самом краешке, абсолютно не стесняя и не мешая ему. Было тесно, но у меня все же получилось приобнять его и раствориться в блаженстве от тепла его тела. Я решила никуда не уходить, пока не выгонят пинками из палаты. Лежа в тишине, мы слушали размеренное дыхание друг друга и просто наслаждались моментом.

– Я больше не хочу никакой свадьбы, Джесс. Надеюсь, ты поймешь меня, – прохрипел Алекс над головой, но слова совсем меня не удивили.

– Да кому она нужна теперь. Я и так уже ношу твою фамилию… Единственное, чего хочу на данный момент, – это воплотить в жизнь то будущее, о котором ты говорил, любимый…

Бонус

19 лет спустя

– Если вы и в этом году не приедете, то я вернусь в Бостон и стану вашим самым страшным кошмаром, Бэттор! – произнес Алекс на другой стороне видеосвязи.

– Если бы вы не свалили в свой гребаный Лос-Анджелес, то мы виделись бы гораздо чаще! – возмутился Нортон, потягивая пиво из горла.

– Ой, да ладно тебе, хватит ныть! Позови лучше мужика вашей семьи, я буду разговаривать только с ней.

– А ты, я погляжу, хорошо держишься. Помню, как часто Джесс ломала каблуки!

Секунда – и смех прорезал тишину. Прошло несколько лет с тех пор, как семья Фаррелов переехала в другой город, но дружеская связь только крепла. И вот двое взрослых мужчин сидели и подкалывали друг друга, как в старые добрые времена. Годы стремительно бежали, а детство в их сердцах не угасало никогда.

– Кстати, – Алекс первый успокоился, – только попробуйте на День благодарения приехать без детей. Я серьезно, Майк, иначе Мелани всех на чемодан намотает и отправит обратно первым же рейсом.

– И опять же, кто виноват? Правильно – вы! Жили бы рядом и не мешали бы детям нормально общаться.

– Поверь мне, – отмахнулся Фаррел, – они времени зря не теряют. И не переводи тему! Если Мел его не увидит, это будет хуже атомного взрыва.

– Алекс, у тебя ПМС? Не плачь, моя девочка, прилетим полным составом.

* * *

Лос-Анджелес, штат Калифорния

Трель входного звонка отразилась от каждого угла в доме, и Мелани, сбивая все на своем пути, помчалась встречать дорогих гостей. Остановившись у двери, девушка выровняла дыхание и нервно встряхнула руками, чтобы не выдать своего волнения. Однако она настолько увлеклась, что из состояния «ушла в себя» ее вернул уже громкий стук, напоминающий о том, что по ту сторону все же кто-то был.

Удостоверившись еще раз, что она прилично выглядит, Мел резко дернула ручку на себя и встретилась на пороге с двумя парнями. Они, вроде и похожие, в то же время были абсолютно разными. Ее внимание приковал лишь один из них, на что второй только усмехнулся.

– И тебе привет, мелкая! – Айден начал дразнить подругу. – Дела у меня хорошо, и долетели прекрасно! Спасибо, что спросила, я тоже рад тебя видеть! – Растрепав ее волосы, он прошел в дом.

– Дилан… – произнесла она на выдохе имя второго.

– Привет, солнце, – ответил он с теплой улыбкой, поднимаясь на ступеньку выше. Проведя костяшками пальцев по ее руке, парень стал медленно наклоняться ближе к ее лицу, но поцелую не суждено было случиться.

– Ой, да хватит вам! Меня сейчас стошнит… – произнес с насмешкой мужской голос.

– Болван, – пихнув мужа в бок, откликнулась женщина, – имей уважение к детям.

– Я в его годы себя так не вел. – Его оправдания вызвали нервную усмешку у жены.

– В его годы ты себя и не так вел. Даже напоминать не стану.

– Дядя Майк, тетя Алана, рада вас видеть! Родители уже заждались! Они в гостиной. – Мелани отошла с прохода, приглашая гостей в дом.

– Видно, как нам рады: встречают крепкими объятиями, – Нортон снова вставил свои три копейки.

За праздничным столом стояла невероятно теплая атмосфера. Искренние улыбки, смех и звон бокалов, что еще нужно для отличного настроения?

Молодые люди что-то энергично обсуждали, иногда разговор перерастал в спор. Айден увлеченно доказывал брату свою правоту, а подруга пыталась его переубедить.

– Да херня это все! Невозможно иметь крепкие отношения на расстоянии, и вы для меня не пример! – Парень твердо настаивал на своей правоте.

– Ты просто не любил никогда! – возмутилась Мелани. – Вот когда тебя пришибет этим чувством, тогда и поговорим.

– Мелкая, если мне снесет крышу от девушки, находящейся от меня на другом конце света, то я оплачу тебе свадебное платье, когда наступит время. И неважно, сколько нолей будет на ценнике.

– О, милый, начинай копить! – Ее глаза заблестели от надвигающейся авантюры. – Я сегодня же зарегистрирую тебя кое-где, и будем искать девушку, – она задумчиво приложила палец к губам, – скажем, в России!

– Я не знаю русский, – Айден скривился, скептически смотря на Мелани.

– Мама знает, она поможет. – Дилан подмигнул брату, вступая в разговор.

– Еще чего…

– Ой, да ладно тебе! Английский – мировой язык! Ты лучше начинай уже бояться своих чувств, – никак не унималась девушка.

Молодые, импульсивные и полны жизненной энергией. Когда-то их родители были точно такими же.

– Вам это ничего не напоминает? – спросила Джессика, поглядывая на детей.

– Яблоко от яблони, да? – подхватил ее Алекс.

– Главное, чтоб без глобальных проблем, как у их предков, – расслабленно ответил Майк, переплетая пальцы с женой.

– Все будет хорошо, милый. Придет время, и дети узнают нашу историю, а пока… – Алана посмотрела на сыновей, – будем оберегать от бед и поддерживать во всем, правда ведь?

– Ага, – хмыкнул Нортон, – пусть Дилан и дальше думает, что мы ничего не знаем о его побегах к Мелани на другой конец Америки.

Глаза всех присутствующих горели неподдельной любовью друг к другу. Ведь то, что им пришлось пережить, еще крепче их сплотило, и, несмотря на прошлое, они все сидели здесь, и они были счастливы.

Дружба – это не просто слово. Она способна пережить любые проблемы, в ней есть место и падениям, и взлетам; и ударам, и объятиям; и преданности, и искренней любви. Никакое расстояние не способно ее погубить, ведь она живет глубоко в сердце. И ребята это доказали.

Экстра

Алана

Через год после событий Бонуса

– Очнулась? – сквозь шум в ушах послышался мужской голос. – Жаль… Я надеялся, что хорошо тебя приложил.

Дикая головная боль сковала виски и затылок, отчего я моментально скривилась. Попытавшись вжать голову в плечи, почувствовала, как воротник рубашки неприятно отклеился от кожи шеи, к которой почему-то прилип. Что-то было не так. Еле разлепив глаза, я заметила, что мое тело сковано, руки и ноги связаны, а рот стянут куском тряпки, в который упирался язык. Во рту все пересохло, и было страшно сделать глубокий вдох, чтобы не закашляться. Внезапно нахлынуло давно забытое чувство страха, и дыхательная гимнастика бы не помешала…

Что здесь происходит?

Хотелось осмотреться, однако плохое самочувствие заставило сидеть неподвижно. Постоянно накатывающая тошнота, головокружение, шум в ушах и невозможность поднять взгляд наталкивали лишь на одну-единственную мысль: у меня было сотрясение мозга.

Как? Черт возьми…

Ужасно мучила жажда, и хотелось домой. Было много вопросов, но тяжело, знаете ли, вести переговоры с завязанным ртом. Чьи-то ноги остановились передо мной, и пальцы руки больно сжали подбородок, резко поднимая лицо вверх. Я сильно зажмурилась: казалось, что голова вот-вот лопнет от тяжести, внутричерепное давление явно было слишком высоким.

– Открой глаза и посмотри на меня. – Со рта слетела повязка, освобождая натертые уголки губ, которые сразу же захотелось смочить слюной, а получилось лишь пройтись по ним шершавым языком. Незнакомец сразу же поставил в известность, что помещение звукоизолировано и кричать бессмысленно. А также уведомил, что комнату обустроил его отец для особой девушки.

И зачем мне эта информация…

– Узнаешь? Нет? Да ладно, все говорят, что мы с ним одно лицо.

– Ты сын Миранды? – прохрипела не своим голосом от сухости в горле.

– Сын. Но не тети…

На вид он ровесник моих детей.

Долгое молчание и искреннее непонимание в глазах вывели мальчишку из себя.

– Господи! Да почему ты тупая такая, а? Тетя Миранда мне не родная, а у бабушки был один-единственный ребенок. Раскинь мозгами и скажи, чей же я сын?

– Сколько тебе лет?

– Восемнадцать…

Тогда не может быть…

– Если есть бабло, а кругом полно идиотов, то возможно все, что угодно, – Он словно прочел мои мысли. – Смерть отца – фикция, сказочка, в которую вы поверили.

Господи, что он несет… Наркотики?

– Почему я здесь?

– Чтобы ты узнала, как я ненавижу тебя. Хочу, чтобы ты умылась слезами, как моя мать, которая нашла спасение от мук в петле под потолком.

– Не понимаю… – Говорить было очень трудно. Безумно болел затылок, и шея затекла. Хотелось размяться, но мне было страшно даже пошевелиться под взглядом психа.

– Она страдала от безразличия мужа! – Он подошел ко мне и пнул ногой в бок, от чего я завалилась со стулом на пол, ударяясь головой еще сильнее. – Из кожи вон лезла, чтобы он полюбил ее, а папа грезил лишь одной женщиной. Мама для него была не больше, чем тень, наступающая на пятки, и ничего не значила в жизни своего единственного мужчины. Это и довело ее до самоубийства. И все, чего я хочу, – это избавиться от нарывающей опухоли в моей семье.

Парень достал из-за пояса пистолет и направил на меня. Наверное, что-то чувствуешь перед смертью, однако сейчас я искренне не понимала, в чем моя вина. Мальчишка говорил явно о Марке, но ведь этого просто не могло быть. Много лет посещая его могилу, я досконально изучила каждую трещинку на надгробии.

– Ты в своем уме? Опустил пушку, немедленно!

Меня словно молнией поразило, по телу пробежала нервная дрожь. Голос из прошлого… Голос, что остался только в моей памяти и который я никогда не надеялась больше услышать. Из-за неудобного положения мою грудную клетку сильно сдавило, и весь мир сузился лишь до коротких, но глубоких судорожных вдохов, отчего я могла с трудом воспринимать их разговор.

– Не нравится то, что видишь? Посмотри на себя, бледный, как привидение, а хотя смерть мамы не вызвала вообще никаких эмоций. Чем она лучше? – закричал парень, отходя от меня на небольшое расстояние, но по-прежнему держа на прицеле. – Почему ты таскался сюда постоянно, бросая нас дома?

– Опусти пистолет, – повторил Марк своим чарующим баритоном, приподняв руки в успокаивающем жесте. – Сейчас сюда придет полиция, и тебе же будет лучше, если в руках ничего не будет.

– Сдал собственного сына, чтобы спасти ее?

– Я и так ей жизнь испортил. Оставь Алану в покое.

– А про нас ты не забыл?! Мы с мамой хоть что-нибудь значили для тебя? А?!

У юноши началась истерика. Он размахивал руками, постоянно тыкая оружием в мою сторону, а я молилась, чтобы его палец не дрогнул. Но все же произошло непоправимое…

– Тетя Миранда мне все рассказала, отец. О вашем с ней прошлом. Поэтому будет справедливо отправить женщину туда, откуда ее вытащили…

– Нет!!!

Мне хотелось кричать, но голос словно пропал. Затерялся в ужасном звуке выстрела, что прогремел в небольшой комнате. Я зажмурилась от страха, отказываясь смотреть смерти в лицо, да и меня всегда пугали мертвые тела с открытыми глазами. Но боли так и не почувствовала…

Разлепив веки, я увидела рядом с собой Марка. Он стоял передо мной на коленях, зажимая рану в шее, из-под ладони выплескивалась кровь. В памяти всплыл тот сон, когда в одиночной камере, еще совсем молодым парнем, он сел на пол и попрощался со мной. Сейчас же Вуд смотрел на меня, и его глаза искрились миллиардами звезд, переливаясь в тускло освещенной комнате. Крупные капли срывались из них, растворяясь в хлынувшей изо рта алой жидкости.

Сделав еще один вдох, Марк завалился на бок. Я стала кричать и умолять о помощи. Пыталась достучаться до его сына, что стоял истуканом и смотрел на отца абсолютно пустым взглядом. Парень не двигался, словно не ожидал такого исхода. А его отец, не отрывая от меня взор, будто пытался запечатлеть последний раз мой образ, положил окровавленную руку мне на щеку, привлекая внимание.

Не могла поверить, что это правда. Десятки лет все считали его мертвым, а сейчас я смотрела на него, чувствовала его, и мое сердце заныло от воспоминания о первой влюбленности. Неконтролируемым потоком эмоции вырвались наружу, заполняя все пространство горем и отчаянием, ведь он умирал у меня на глазах, а я ничего не могла сделать. Слишком много крови… Еще секунда, и человека не станет.

– Алана… – прошептали его губы в очередном захлебывающемся приступе.

– Пожалуйста…

Хотела попросить не тратить силы, но это бы его уже не спасло. Только экстренная медицинская помощь. Мы оба понимали, что это был конец…

– Я люблю тебя… Прости м-ме-ня…

– Марк… – Я видела, как жизнь покинула его, напоследок медленно прикрыв призрачными пальцами его глаза. А сама я перестала что-либо различать из-за сплошной расплывчатой ряби слез.

Много раз прокручивала в голове наш с ним последний разговор, заново простраивала диалог, додумывала слова. Представляла другое развитие событий, при котором он оставался жив и начинал все с чистого листа. В своих мечтах я желала ему счастья, несмотря на пережитые страшные времена. Однако теперь все стало кристально понятно: я не сумасшедшая. Марк действительно возвращался в Бостон, чтобы хоть и на расстоянии, но быть со мной…

Он пожертвовал собой ради того, чтобы я продолжала жить…

Как Вуд и обещал, полиция приехала быстро, но недостаточно, чтобы предотвратить две смерти. Не справившись с эмоциями, сын Марка Вуда застрелился.

* * *

Серые тучи снова затянули небо, но пока, к счастью, дождя не было… В последнее время в городе стояла пасмурная погода, будто природа тосковала по одному человеку…

Как, в принципе, и я…

Непонятные чувства: сначала не могла смириться со смертью Марка, потому что все произошло словно в каком-то бредовом сне, а сейчас же он действительно попрощался со мной, однако облегчение я так и не испытала. И снова кладбище, но на этот раз совершенно в другом месте.

Несмотря на то, что семья Вудов переехала жить в другую страну, похороны прошли именно в Бостоне, а вернее, в четырех милях от города, в окрестностях Кембриджа. Родители Марка выбрали историческое кладбище: очень красивое и тихое, похожее на парк – с прекрасным ландшафтным дизайном и прудом.

Я разглядывала из открытого окна автомобиля великолепные пейзажи, и мне даже не верилось, что под раскидистыми ветвями деревьев или разросшимися кустами роз располагались могилы различных людей – от всемирно известных до просто состоятельных.

И одна из них его. И на этот раз реальная…

Майк присутствовал на церемонии погребения, в то время как я еще лежала в больнице. После того как меня выписали, он посчитал нужным показать это место. Ребята никогда не ладили друг с другом, и я помнила, как ревниво муж отреагировал, выяснив, что я посещала могилу в его отсутствие, но сейчас знала, что в глубине души Нортон благодарен Марку за спасенную жизнь любимой женщины.

– Пойти с тобой? – из мыслей вывел голос Майка. Супруг с нежностью заключил мою ладонь в свою и ожидал ответ.

– Не нужно… – Я опустила взгляд на наши переплетенные пальцы и слегка улыбнулась. – Я не задержусь там надолго.

– Конечно… – Убрав от меня руки, он удобнее устроился в кресле, показывая всем видом свое недовольство. – Как скажешь, дорогая.

– Майк… – Подняв глаза на мужа, я столкнулась с бескрайним океаном его радужки.

– Он постоянно находился в твоей голове, несмотря на все, что произошло в прошлом.

– Прошу тебя, хватит! – Мое терпение лопнуло. – Хватит соревноваться с призраком, меня это достало! Хватит включать в нашу жизнь человека, который никогда не являлся ее частью!

– Но ты всегда была частью его жизни! – Недовольное ворчание сорвалось с губ супруга, после чего он отвернулся, разглядывая пейзаж через лобовое стекло.

– Даже не буду спрашивать, откуда у тебя эта информация. Майк… – Выдержав паузу, я добилась того, чтобы муж посмотрел на меня, после чего продолжила: – Я счастлива в браке и никогда ничего не хотела менять, ведь люблю только тебя.

Детские страхи всегда готовы дать о себе знать, и как бы я ни пыталась переубедить Нортона в том, что прошлое в прошлом, поступок Селены оставил неизгладимый отпечаток.

Предупредив мужчину, что если он еще хоть раз поднимет тему Марка, я подам на развод, и, не услышав никаких возражений, распахнула дверь машины и вышла на улицу. Однако, забирая розу с заднего сидения, заметила легкую улыбку на лице Майка. Конечно, это было сказано не всерьез, но, может, хоть так удастся усмирить его пыл?

Поднимаясь вверх по ступеням из аккуратно уложенных камней, я вышла на тропу, ведущую через парк. Иногда встречались небольшие группы туристов, которым проводили экскурсию по историческим или живописным местам кладбища, ведь оно признано национальной достопримечательностью, и показать здесь действительно можно было многое.

Солнечные лучи иногда пробивали серую завесу, опускаясь на землю и придавая зелени невероятные оттенки. Цветущие сады, разнообразие ландшафтов, различные виды птиц – все это настолько завораживало, что я даже не заметила, как ноги привели к огромному пруду посреди парка. Оставалось подняться на небольшой холм, где под высоким деревом с раскидистыми ветвями находилась одинокая могила человека, который так и не познал счастья. Листва словно прятала от всего белого света свежую могилу недолюбленного ребенка, пытаясь передать тепло в мир тьмы и холода.

Подходя все ближе к нужному месту, я заметила одинокую женскую фигуру, облаченную во все черное. Она стояла ко мне спиной, но я без труда догадалась, кто это был. Меня удивил факт ее нахождения здесь, однако, когда женщина обернулась на звук приближающихся шагов, мое сердце сжалось.

В молодости я ненавидела миссис Вуд, но со временем это чувство притупилось, хотя отголоски оставили неприятный осадок в душе. Во мне, как и раньше, начала просыпаться легкая паника лишь от одного присутствия этой женщины рядом. Хотелось бежать. Бросить розу и бежать подальше отсюда.

Почему она здесь?

Не проронив ни слова, я развернулась на сто восемьдесят градусов и собиралась уже покинуть холм.

– Не уходи, – послышался чуть сиплый голос, – пожалуйста…

Я замерла на месте, не решаясь повернуться, ведь она была последним человеком, с кем бы мне хотелось пообщаться, однако ноги дальше не повели, туфли утонули каблуками в почве. Нерешительно обернувшись, я словно столкнулась взглядом с незнакомкой. Миссис Вуд очень изменилась, превратившись из эффектной светской дамы в осунувшуюся женщину средних лет: белая кожа приобрела слегка синюшный оттенок, словно она долгое время не выходила на солнце; лицо покрылось мелкой сеткой морщин, а мешки под глазами говорили о бессонных ночах. Сложилось впечатление, что она давно махнула на себя рукой, хотя раньше всегда была в центре внимания. Сейчас же, облаченная в черное одеяние, мать стояла напротив могилы единственного сына…

Не меняя позы, миссис Вуд повернула голову, осмотрев меня заплаканными глазами. Сложная ситуация: хотелось обнять ее, поддержать и посочувствовать огромной утрате, однако воспоминания о том, через что мне пришлось пройти из-за нее, отбивали всякое желание находиться рядом и уж тем более говорить слова утешения. Судьба всегда платит по счетам, и закон бумеранга никто и никогда не отменял: миссис Вуд отняла у Марка любовь, а жизнь забрала у нее смысл существования…

– Пожалуйста… – Ее губы задрожали, она их прикусила, и из глаз полились крупные капли слез, срываясь вниз под собственной тяжестью. – Я виновата перед вами, и только я должна быть наказана! Это я должна лежать здесь, а не он! Прости меня, Марк! Прости!

Рыдания поглотили ее слова. Миссис Вуд опустилась на колени и хаотично стала откидывать комки грязи, словно пытаясь прорыть в земле путь к любимому сыну. Материнское горе разрывало мне душу, в груди все сдавило. Хотелось провалиться сквозь землю. Глаза уже заполнило соленой влагой, за которой ничего не было видно, кроме расплывчатых силуэтов, и даже моргание не помогало избавиться он нее, словно я попала под дикий ливень, и вода стояла стеной.

Не знала, что делать и как поступить. Хотелось уйти, но здравый смысл вопил, требуя поступить правильно. Вытащив телефон из сумки, судорожно набрала номер мужа и попросила срочно принести бутылку воды. Он не стал задавать лишних вопросов, потому что звук на фоне сам говорил за себя.

Я больше не могла оставаться в стороне, ведь с каждым ударом мое сердце взрывалось на миллион осколков от исходящей от женщины боли. Отбросив все предубеждения, я моментально сократила расстояние и, опустившись рядом с ней, обняла, пытаясь успокоить. Миссис Вуд выла диким волком, цепляясь за меня, словно за спасательный круг. Тяжело терять близких, и мне страшно было даже представить, что она чувствовала в день настоящих похорон… Мы обе дали выход эмоциям, ведь, несмотря ни на что, Марк не зря появился в моей жизни, заставив чувствовать, любить и страдать…

– Прости меня… – тихо заговорила миссис Вуд, успокоившись. – Если бы не я, вы были бы счастливы вместе.

– Прошу вас, не надо…

– Позволь сказать… – Она отстранилась, подняв свои заплаканные глаза. – Я копила в себе это очень много лет, но так и не решалась поговорить с Марком. Мне было стыдно перед ним. Я сломала ему жизнь…

Речь женщины прервалась, когда она перевела взгляд за мою спину. Обернувшись, я заметила Майка, ошарашенно осматривающего нас. Он подходил медленно, словно не веря в происходящее. Однако, приблизившись практически вплотную, молча передал бутылку, предусмотрительно открыв ее, ведь трясущиеся руки женщины вряд ли бы справились с крышкой. Поблагодарив, миссис Вуд сделала пару глотков и опустила голову.

Этот жест я расценила как признак, что ей неловко говорить в присутствии моего мужа.

– Вы можете продолжить, мне от него скрывать нечего. – Слегка коснувшись ее плеча, я снова привлекла к себе внимание отрешенных глаз.

– Будет ли ему приятно это слушать?.. Я не хочу доставлять тебе еще бо́льших проблем, Алана.

– За меня не переживайте, а за нее уж тем более… Я стараюсь защищать жену, а не обижать.

Нортон смерил женщину презрительным взглядом, а когда встретился глазами со мной, отвернулся. Ему была неприятна компания миссис Вуд, и я прекрасно его понимала. Однако, в отличие от мужа, я была склонна к состраданию и прощению, а он, к сожалению, всегда отличался чрезмерной категоричностью и злопамятностью.

– Майк, – укоризненно окликнув супруга, дала четко понять, что сейчас его тон абсолютно неуместен, после чего Нортон развернулся и оставил нас наедине, пробурчав, что будет неподалеку.

– Нас больше никто не потревожит, продолжайте. – Я очень аккуратно дотронулась до женщины, мягко выводя ее из состояния транса.

– Двадцать четыре года назад произошли страшные события в нашей жизни. Думаю, не стоит об этом напоминать… Марка судили и назначили двадцать пять лет колонии строгого режима, однако моя импульсивность не давала никому покоя. Я не могла смириться с испорченной репутацией, и все пошло коту под хвост. Даже не стану говорить про второе слушание по поводу взятки. Это был просто ад… Но и за решеткой оставить единственного сына я не могла. Как же я ненавидела в тот момент все, что было связано с тобой. Благодаря связям и половине нашего состояния нам удалось провернуть большую аферу: вытащить Марка из тюрьмы, распространить информацию о его смерти, провести фальшивые похороны и наконец-таки переехать в Европу. Америка даже не рассматривалась, ведь Марк тянулся к тебе из любой точки, а тут хоть океан сдерживал. Но, как оказалось, недолго…

Миссис Вуд снова зависла, смотря в одну точку, а я на этот раз не стала как-либо ее подталкивать, дав возможность самой вернуться к разговору.

– Он отпустил тебя, Алана, но замкнулся. Проще говоря, Марк умер внутри себя… Позволив любимой девушке стать счастливой. Его жизнь превратилась в существование от рассвета до заката: ни увлечений, ни личной жизни. Был только один друг, с которым он учился в Оксфорде и который его во всем поддерживал. Мы думали, что хоть университет его расшевелит, но нет. А со временем он и на человека перестал быть похож. Поначалу меня жутко раздражала вся эта ситуация: оставив роскошную жизнь, мы поднимали состояние с нуля. Но… Чем старше мы становились, тем больше приходило осознание своих ошибок. Совесть у меня окончательно взыграла лишь тогда, когда Марк женился на дочери нашего хорошего делового партнера.

Я слушала женщину, затаив дыхание, а еще поймала себя на мысли, что мне было интересно, как Марк жил все это время. Был ли он счастлив хоть немного? Смог ли полюбить еще кого-нибудь? Не зря же говорят, что время лечит, однако чем больше я задавалась вопросами, тем абсурднее они казались, ведь ответы я знала, причем практически из первых уст.

Сидела молча, словно остолбеневшая, а убитая горем мать вытащила из насыпи небольшой камушек и начала его поглаживать пальцами, продолжая говорить:

– Семейная жизнь тоже не принесла ему счастья: Марк согласился на брак, лишь бы от него отстали… Он не испытывал никаких чувств к невесте, чего нельзя было сказать о Саре, которая сгорала от любви к нему. Однако это и погубило девушку. Если б она была мудрее, то завела бы любовника на стороне или развелась, забрав сына, который, к слову, Марку тоже был не нужен.

– Мне очень жаль, что так все закончилось…

– Марк никогда и ни от кого не скрывал, что любит тебя. Сара терпела, но увядала на глазах, и однажды она перестала бороться с твоим призраком. Потеря любимой матери очень сильно ударила по взрослому сыну. Он ненавидел отца и в конце концов сбежал за ним в Бостон, никого не предупредив. Месть – это ужасно… Никогда ничего хорошего от нее не было. В итоге вышло так как вышло. – Голос женщины снова задрожал, копившиеся на протяжении рассказа эмоции грозились выплеснуться. – Вся семья моего единственного сына в земле.

И дамбу снова прорвало. Она тяжело переживала острое горе, здесь и сейчас, отдавшись чувству вины, душевной боли и страданиям от потери ребенка. Психологически на это было очень тяжело смотреть, ведь такие острые эмоции способны заражать окружающих, что, собственно говоря, и произошло.

Раскачиваясь на месте, она без устали просила у нас с Марком прощения за разорванную в клочья зарождавшуюся любовь. Если бы она приняла меня много лет назад, то, возможно, мы были бы счастливы с ним. Женщина умоляла сына простить ее за то, что была ужасной матерью; за то, что превратила его светлую детскую душу в черную дыру, отчего он стал токсичным человеком…

Я снова оказалась рядом и пыталась успокоить миссис Вуд. Мое сердце сжала невидимая рука, и боль отдавалась импульсами по всем нервным окончаниям. Ведь все и правда могло быть иначе… Невзирая на шокирующую порцию стресса, я старалась держать себя в руках, шепча слова утешения. Как с маленьким ребенком: если спокойно и монотонно повторять одно и то же, тебя услышат. Так и произошло: несмотря на то, что мой голос дрожал, женщина обмякла в объятиях, лишь изредка хлюпая носом.

– Алана, – нарушила установившуюся тишину миссис Вуд: – Майк хороший парень, и дети у вас замечательные. Пожалуйста, не давите на мальчиков, а прислушивайтесь к их желаниям, лишь изредка направляя в нужную сторону. Пусть набивают шишки и совершают ошибки, это их жизнь, а вы просто будьте рядом, чтобы оказать необходимую поддержку или помощь.

Сделав небольшую паузу, добавила:

– Если окажется тяжело, оглянись назад и вспомни наше прошлое. Вспомни, к чему привели мои ошибки. Цена за мой поступок оказалась слишком велика, поэтому, дочка, запомни одну простую истину: за ошибки родителей всегда расплачиваются дети…

Бонусный рассказ

Бенгальский огонек

Глава 1

Алиса

– Зачем ты притащила сюда эту дрянь? – Моему возмущению не было предела. Как же я ненавидела живые елки на Новый год! От них столько мусора, а при уборке так вообще чокнуться можно, особенно если она простоит до конца зимы…

– Прояви немножечко дружелюбия! Она как-никак виновница торжества. – Игнорируя мой гневный взгляд, подруга затащила эту оборванку в нашу комнату.

– Господи, ну неужели нельзя выращивать нормальный вид декоративных елей для главного события в нашей стране? – никак не унималась я, даже не удосужившись встать со своей кровати, чтобы помочь, а лишь сидела и продолжала расплескивать яд плохого настроения. – Это разве презентабельный символ новогоднего праздника? Иголки мелкие, ветки редкие, даже хвойного аромата не имеет. Ты где вообще ее выдрала?!

– Ничего. – Игнорируя мои нападки, Сандра улыбнулась и продолжила: – Немного украсим, и станет просто красавицей!

– Пока ей светит только звание чудовища. И где взять игрушки? Я в магазин за ними не попрусь, так и знай.

– Лиса, долгое отсутствие секса на тебя очень плохо влияет. – Соседка повернулась ко мне лицом, а у меня от такого заявления сухарик чуть изо рта не выпал.

Тоже мне новость!

– Ой, да ладно, мне кажется, ты переоценила мои потребности.

– Ты реально стала какой-то раздражительной и нервной, это я тебе как лучшая подруга заявляю. Но, – приложив указательный палец к губам, она кинула задумчивый взгляд на потолок, скользя глазами из стороны в сторону, словно зачитывала про себя дикторский текст, – думаю, Даня согласится мне помочь.

– Совсем ку-ку, что ли? Я с твоим ботаником спать не буду!

Сандра застыла как вкопанная, словно воды в рот набрала, и вид был такой, будто она поставила огромную стрелку на черных капроновых колготках перед важной встречей. Нет, ну а что, надо верно формулировать свои мысли, а то вселенная может неправильно их расшифровать, и будет красная «Феррари» красоваться у тебя на книжной полочке, вместо того чтобы стоять в гараже.

Неловкая пауза продлилась недолго. Подруга расслабилась и расплылась в довольной улыбке, накрутив себе что-то на ум, а я предположила, что мы просто друг друга не поняли.

– Это очень хорошо! Мне понравилось, как в стрессовой ситуации ты показала свою верность нашей дружбе!

Проверка на вшивость? Ах ты мелкая хитроумная чебурашка!

После этих слов я не сдержалась, и в девушку полетела увесистая подушка.

Комнатка в общежитии у нас была небольшая: две односпальные кровати, два стола, два стула и один общий шкаф. Очень радовал факт присутствия собственного санузла, благодаря чему риск подхватить какую-нибудь заразу приближался к отметке «невозможно».

Пока девушка лазила у себя под кроватью, вытаскивая какую-то коробку, я невольно задумалась над тем, что и правда в последнее время стала очень злой. Последние отношения были примерно год назад и закончились очень плачевно. Не для меня, конечно, а для той, что встала между нами. Думаю, помощь пластического хирурга ей все-таки понадобилась. Ну и что, пусть спасибо скажет моему волшебному пинку в мир красоты и иллюзий…

А то с ее прежним носом и мира бы не увидела…

В общем, после того недоумка я пообещала себе стать сильной и независимой девушкой. Но тут у моей рыжули с забавными веснушками на лице появляется парень, который буквально сдувает с нее пылинки, натирая мозоль на моих глазах своим трепетным отношением к ней.

Я, безусловно, рада за них, и Даниил мне нравился как человек, да и другом оказался замечательным, но слишком он был мягкий. Таких парней рядом с собой никогда не представляла, ведь мне нужен огонь, нрав, жар и чувственность, а не вот это вот му-хрю…Чтобы мои выходки пресекали, властно прижимали к стенке и страстно целовали…

Пф-ф-ф! Мысли, мои мысли – кони шальные. Куда ж вы, гады, мчите?! Остановитесь!..

Вынырнув из своих фантазий, я поняла, что Сандра мне что-то рассказывала, но я уловила лишь обрывки последних фраз, которые все равно звучали лишь задним фоном.

Кто бы ее еще слушал.

– Ну как тебе? – обращаясь ко мне, подруга вешала последнюю игрушку на зеленую задрипанку.

– Красивее она не стала, – скучающе заметила я, кинув скептический взгляд на шарики и бусы, которые придавали еще более жалкий вид этому недоразумению. – Слушай, может, я искусственную куплю?

– Я не о елке, а о моем предложении. Ты меня что, не слушала?!

– Прости, я на время оглохла, но случилось чудо – все органы чувств снова в порядке. Продолжай.

– Ты безнадежна, Алиса! – Моя подушка вернулась ко мне обратно. – Я предлагала тебя с кем-нибудь познакомить.

– Не хочу. – Прикрыла глаза и облокотилась на стену, сидя на кровати. – В нашем окружении нет парней, соответствующих моим требованиям.

– А если познакомиться по интернету?

– Ага, найти себе иностранца-красавчика-миллионера, – изобразила кавычки пальцами и хихикнула: мне показалось это забавным, – и свалить из «Нашей Раши».

– А почему бы и нет?! На английском ты говоришь, как будто это твой родной язык, так что это отличный вариант! Дай мне свой телефон, – она протянула руку, – есть одна идейка.

– Индейка! Все твои идеи чем-то чреваты и постоянно выходят боком, поэтому мне уже страшно. И что ты задумала? – Мне все же стало интересно, и я потянулась к заднему карману за мобильником.

Ужасная привычка буквально сидеть на телефоне. Уже не один сотовый сломала таким образом, но ничего не могу с собой поделать. Вытащить забываю, а когда вспоминаю – либо уже поздно, либо мне лень вставать.

Улыбка моей дорогой собеседницы не предвещала ничего хорошего.

– Ты же знаешь, что я ведьма? Иногда мои слова становятся реальностью, – говоря это, она лихорадочно тыкала в экран своими пальчиками. – И прямо сейчас я желаю тебе найти того самого, кто пробьет толстенную шкуру этого броненосца и глубоко войдет в самое сердце!

– Только в сердце? – Я перебила ее, обиженно надув губы. – И насколько глубоко?

– Лиса! – Мы обе уже хватались за живот от смеха, жадно глотая воздух. – Так вот! Желаю, чтобы ты в этом году, как бенгальский огонек, внезапно вспыхнула настолько сильной любовью к парню, что твои искры были бы видны даже в космосе. А также желаю тебе сгорать в объятиях любимого много-много раз!

– Ты бы меня еще с фейерверком сравнила.

– Фейерверки будешь получать в постели. А сейчас вот, держи. – Она вручила мне обратно телефон, а сама плюхнулась рядом на кровать.

– Твоя речь, безусловно, хороша, но спешу напомнить, что до Нового года осталось шесть дней, а меньше, чем в любовь с первого взгляда, я верю только в любовь по интернету.

– Ты недооцениваешь судьбу.

– Я ж могу и соврать.

– А я все равно узнаю! Спросишь, как? Если ты влюбишься и чувства будут взаимны – в новогоднюю ночь пойдет снег!

Снег у нас зимой – огромная редкость, а на Новый год – так вообще что-то из области фантастики! Так что, я уверена, это не сработает. Ладно, поглядим, что она там с моим телефоном сделала…

Глава 2

Алиса

Я поражаюсь этой девочке. Вот как можно было за считаные минуты виртуозно создать профиль в социальной сети для знакомств, да еще и со всеми подтверждениями? Меня пугал ее энтузиазм и блеск в глазах, с которым она начала объяснять, как устроен сайт.

– Откуда такие познания, мадам? – Моему удивлению не было предела. Насколько мне известно, она не обитала в подобных местах.

– Было дело. Очень давно… – Та лишь отмахнулась.

Не успели мы изучить интерфейс, как один за другим начали сыпаться сообщения от парней, словно письма от судебного пристава о просроченном долге. Пришлось даже звук отключить, потому что бесконечное пиликание уведомлений начинало конкретно бесить.

Я, конечно, открывала каждое письмо, но не спешила отвечать. Закрывала чат, чтобы просмотреть сам профиль, и уверенно перелистывала дальше, постоянно находя, к чему придраться. К сожалению подруги, меня раздражало буквально все: то лицом не вышел, то описание тупое, то банальные фразы подката.

Так мы просидели до глубокой ночи.

– Лиса, ты достала меня! Будто жениха себе выбираешь. А этот вот чем не угодил принцессе? – Сандра уже вся извелась рядом со мной, в то время как я придирчиво изучала каждый вариант.

– Сейчас Даниила позову, чтобы он остудил твой пыл. А то смотри, пар валит из-под домашних штанов!

Безусловно, на картинках одни модели из рекламы нижнего белья. Я, наверное, никогда не пойму этого: зачем парни выставляют фотки с голым торсом? Похвастаться телом? Никаких сомнений – молодец, что следишь за собой. Подогреть аппетит? Тогда нечего девчонок шлюхами называть, когда они выставляют похожие фотки. Видимо, милая улыбка и доброе сердце уже не в моде…

В отличие от них, на мне все целомудренно прикрыто, но… Подруга додумалась на моей странице залить фотографию с недавней фотосессии. На снимке я была в черных колготках в крупную сетку, в сексуальном боди, ботинках, кожаной куртке и бейсболке. Я стояла спиной к камере, повернув голову вбок, и под козырьком можно было рассмотреть мой профиль. Волосы тяжелым каскадом спадали до поясницы, а под попой обеими руками держала алюминиевую биту. Интерьер был соответствующий, так как съемка проходила в заброшенном здании: костер, канистры и небольшая лужа на полу.

Благодаря чему я не замерзла…

На самом деле кадры вышли очень смелыми, о чем я ни разу не пожалела, согласившись помочь начинающему фотографу для пополнения его портфолио.

– Какую цель ты преследуешь, женщина? Ты же хотела, чтобы я влюбилась, а не просто перепихнулась. Только глянь, их вид так и кричит: «Ну как я тебе, детка?»

– Господи, ну ответь хоть кому-нибудь, а то мы так и не сдвинемся с мертвой точки. – Сандра обессиленно плюхнулась на свою кровать, будто до этого вагоны разгружала.

Взглянув на часы, я удивилась цифрам: почти три часа ночи. Как-то незаметно время пролетело за поиском подходящей кандидатуры, но, к сожалению, это ни к чему не привело.

– Обязательно отвечу, но только интересному экземпляру. – Выключив все приспособления, излучающие свет, и пожелав друг другу спокойной ночи, мы обе погрузились в сон.

Знакомый надоедливый звук, уже вызывающий нервный тик, все утро действовал на нервы. Казалось, пришло уже миллион сообщений.

И на кой черт я включила звук обратно?

Ругая себя за опрометчивый поступок, нащупала телефон и хотела было посмотреть, кто ж там такой смелый? Однако, взглянув на время, я моментально проснулась. Одиннадцать часов утра? Серьезно? Я взглянула на соседнюю койку, мой взгляд уцепился за спящую красавицу, замотанную в кокон из одеяла, что дрыхла без задних ног, будто ей никуда не надо было идти. Очередной надоедливый звук напомнил о том, что я собиралась заглянуть в свой профиль.

Ладно, посмотрим на этих чудиков…

Зайдя на свою страничку, сразу же заметила несколько сообщений. Сплошные приветствия, пошлости, даже предложение руки и сердца было. Я уже подумала, что эта банальщина будет продолжаться до бесконечности, и хотела закрыть приложение, махнув рукой на тупое развлечение для тех, кому заняться нечем. Однако в последний момент мое внимание привлекло новое входящее сообщение:

«Который час?» – гласил текст на английском языке.

Странный вопрос, от которого я впала в легкий ступор. Поступил он от парня по имени Айден. Красивое имя, приятное такое. Перейдя в его профиль, быстро пробежала глазами по странице.

Привет из Штатов?!

Американец, 19 лет, Овен, город Лос-Анджелес.

Интересно, в чем его знак зодиака проявляется: он баран по жизни или просто очень упертый? Повезло же засранцу, я тоже хочу жить в Калифорнии.

Фотка заинтриговала сразу: черно-белая, в анфас, но глаза спрятаны в тени под бейсболкой, широкие скулы, волевой подбородок, легкая щетина и четко очерченные красивые губы. Уверена, взгляни он на меня вживую, я бы пропала.

Сидела и как завороженная смотрела на это прекрасное создание природы. Внутри зародилось неизвестное мне ощущение: будто ребра слегка сжались, отчего давление в груди увеличилось, а ускорившийся сердечный ритм стал более ощутим.

Так, стоп! Прибрала быстро ласты, а то поплыла уже куда-то…

Отвесив себе несколько мысленных оплеух, стала уверять себя, что он, скорее всего, тупой как пробка, и дальше пары сообщений мы не продвинемся. Вспомнив про его вопрос, я открыла диалоговое окно и перевела клавиатуру на английскую раскладку. Так волнительно – никогда не общалась напрямую с иностранцами.

Нажала «отправить». Какой вопрос – такой ответ. Без сарказма не обошлось – я молодец. Наверное, он и не напишет мне больше – а жаль, уж больно понравился… Однако звук уведомления тут же прошелся по нервным окончаниям, пуская табун мурашек по телу. Неужели я искренне ждала его реакции, и побыстрее?

Да на кой хрен ему эта информация, не пойму? Новый метод знакомства? Был бы на его месте другой – сразу в бан, но с ним почему-то не могла так поступить. Перед тем как ответить, я полезла в интернет и посмотрела разницу во времени.

Ого, одиннадцать часов…

Сидела и кусала ноготь в ожидании ответа, как малолетка, решившая написать своему крашу. Однако парень не заставил себя долго ждать, печатая довольно-таки быстро.

Отбросив телефон в сторону, я встала с кровати, чтобы размять ноги, и как умалишенная нарезала круги по комнате, ожидая, ответит или нет? Меня буквально трясло от возмущения!

Какого черта?! Надо же было так глупо спалиться перед ним? По-другому не могла ответить?

Своеобразный аттракцион разбудил подругу, но меня это не особо волновало. Хватит спать, скоро время обеда… На вопрос, что послужило причиной моему возбужденному состоянию, я ответила, что уже возненавидела всей душой ее тупую попытку меня с кем-то познакомить.

– А ну-ка, ну-ка, покажи мне героя, который смог задеть твое раздутое эго? – Получив телефон и увидев фотографию и данные из профиля незнакомца, Сандра выпрямила спину, будто на подиум собралась. – Иностранец? Губа не дура так-то, ведь перед «нашими» носом крутила. Кстати, тебе ответили…

Я накинулась на девчонку в попытке отобрать свой телефон, но эта пронырливая утка постоянно выскальзывала из моих рук! Отойдя на добрых пару метров, возмущаясь в мой адрес, мол ни стыда ни совести, она стала зачитывать сообщение:

– Он тебя сделал, детка! – Хохот подруги заполнил все пространство комнаты, а вот на моем лице не дрогнул ни один мускул. Это он мне такое написал?!

Только хотела что-то ответить, как услышала еще один звуковой сигнал, сообщающий о новом входящем письме. И, как оказалось, мне бросили вызов!

Козлина, что еще сказать…

Зачитав послание с усмешкой, Сандра взглянула на время, и улыбка тут же сползла с ее губ, а глаза округлились, став как два блюдца.

– Твою ж мать! У меня зачет через полчаса! Лиса! Не могла меня разбудить?! – проорала она и, швырнув мне телефон, начала метаться по комнате, как в попу раненная рысь.

Странно, что ее никто не выискивал с утра, ведь сессия в самом разгаре. Это я могу побездельничать до следующего года, так как все зачеты мне уже проставили.

Пока подруга была в душе, я решила проверить ее мобильник на наличие жизни. Ну конечно же, он был разряжен! Она так увлеклась поиском идеальной пары для меня, что совсем забыла о себе. Это карма…

Поставив на зарядку телефон, я направилась к своей кровати и взяла с тумбы ноутбук. Найдя социальную сеть с браузера, зашла на свою страницу. Неужели я реально соглашусь на видеозвонок? Конечно! Никто не смеет бросать мне вызов… Я не из тех, кто чуть что поджимает хвост.

– Так нечестно! – Слышу краем уха нытье Сандры. – Все самое интересное пройдет мимо меня!

– Удачи на зачете! – не поднимая глаз, подключила наушники и напечатала ответ. После того как хлопнула дверь, отправила его:

А хочу ли я знать: тот же это человек, что на фото? Не скрою, красивая картинка затронула дремлющие частички души, но при общении разве важна внешность? Главное ведь, какой человек сам, не так ли?

Глава 3

Алиса

Да бред это все! Конечно, внешность важна, ведь практически все смотрят на обложку, а уже потом на содержимое. Я-то, по крайней мере, точно. Поэтому, если там окажется какой-нибудь ботаник, сразу же отключусь.

Пока сидела и рассуждала о какой-то фигне, вместо того чтобы причесаться и накраситься, на экране высветился видеозвонок с фотографией американца-красавчика. Боже… Если он в действительности такой привлекательный, то я точно с ума сойду от того, что не смогу заполучить его. Ладно, рано думать об этом. Возможно, там сидит подросток лет пятнадцати – толстенький такой, в очках, с веснушками и жирными волосами. Тогда я со спокойной душой закрою чат и отправлюсь в душ.

Сердце было не на месте, в уши отдавался пульс. Неужели я переживала? Вон аж как ладошки вспотели! Так, а чего бояться? Можно подумать, я никогда не знакомилась с парнями!

Подумаешь, какой-то придурок решил проверить твои знания иностранного языка. Главное – не растерять слова в голове или вообще не забыть все к чертовой матери…

Пока я никак не могла вынырнуть из раздумий, звонок оборвался и пришло сообщение:

– Вот урод! – Вскочив на ноги, я расправила плечи, будто готовясь к атаке, но быстро остыла, понимая, что он этого все равно не увидит. – Да я просто была не готова сразить тебя наповал!

Пройдясь гребнем по волосам и на скорую руку намазюкав ресницы, я вернулась обратно в комнату и немного огорчилась, увидев, что от нужного человека больше ничего не приходило. Так волнительно: мне и хотелось, и не хотелось продолжать общение, однако желание узнать, как он выглядит на самом деле, все-таки одержало верх.

Какого цвета у него глаза?

Айден будто сидел и ждал моего сообщения, потому что не прошло и пары секунд, как на экране снова высветилась его фотография. На этот раз я была готова. Хотя нет… Не готова…

Нажав на «Принять вызов», быстро закрыла камеру пальцем. Пока прогружалась картинка, мое сердце успело пуститься галопом. И вот я увидела лицо невероятно красивого парня, от внешности которого у меня буквально сперло дыхание. Эти глаза… Мощности его камеры хватило, чтобы рассмотреть цвет радужки: нежно-голубая, отливающая в светло-серый. Невероятный оттенок! Такой видела впервые в жизни. А его взгляд! Я ушла на дно… Волосы чернее ночи, влажные и в беспорядке. Это гель или просто из душа недавно вышел?

Интересно, у него все такое идеальное?

Пока я вела мысленную дискуссию с самой собой, парень откинулся на спинку кресла и отчаянно выдохнул, прикрыв глаза, как будто устал бороться и все в этой жизни ему осточертело. Он произнес что-то очень тихо, буквально шипя от негодования, но по губам смогла разобрать нечто типа «детский сад».

Итак, два пункта: первый – не забыть английский, второй – не показаться дурой. Хотя то, что сейчас происходило, явно выставляло меня не в лучшем свете, ведь по ту сторону экрана картинки нет.

– Может, уберешь палец с камеры – или чем ты ее закрыла? От твоего взгляда я в камень не превращусь.

Мама дорогая! Вы бы слышали его голос! У меня мурашки от этого баритона: глубокий, с хрипотцой и невероятно чувственный. Я прикрыла глаза и стала представлять, как он нашептывает мне на ухо о своих сексуальных фантазиях, которые непременно воплотит со мной в реальность. От жарких мыслей меня передернуло, да так сильно, что палец соскользнул в сторону.

Блин, неловко вышло…

Наши глаза встретились, и невозможно было отвести взгляд. Сидели и глазели друг на друга, как два идиота, проглотивших языки. Но вскоре мой собеседник облокотился о стол и усмехнулся.

– Так и знал… Не говоришь по-английски? – Его бровь поднялась вопросительной дугой, а моя душа, наоборот, рухнула в пятки.

Не узнаю себя… Соберись, тряпка!

Что тут такого? Подумаешь, красивый парень, иностранец, решил прожечь меня взглядом, как букашку солнечным лучом под лупой. Главное, не показывать, насколько сильно его крышесносная внешность меня поразила – настолько, что даже не могу проронить ни звука.

Все. Делаю глубокий вдох и считаю. Один. Два. Три.

– Или я настолько прекрасен, что ты потеряла дар речи? – добавил он, когда я только собиралась заговорить. Я так и осталась сидеть с открытым ртом.

Вот же индюк! Кем он себя возомнил? Но то, как он ухмылялся одним уголком губ, действовало против меня, как оружие. Даже съязвить не получалось.

Да что со мной не так?!

– Я прекрасно понимаю твою речь. И сейчас мне очень жаль, что не обладаю взглядом Медузы горгоны, – ответила на чистом английском языке с абсолютно каменным лицом.

Съел, придурок?!

Я рассчитывала, что его ухмылка сползет с губ, выражение лица станет серьезным, и он выпрямит спину, но вместо этого парень расслабился и рассмеялся.

– Обалдеть, – успокоившись, он продолжил: – Ты разговариваешь!

– Ты тоже, но я же не веду себя как дура…

Пока вроде держалась хорошо, но все равно напряжение никуда не делось. Неужели меня заботило то, какое мнение сложится у этого человека обо мне?

Алиса, когда тебя волновала такая ерунда? Одним больше, одним меньше – закон природы, но…

– У тебя прекрасное произношение. Думаю, мы подружимся, – сказав это, он перевел взгляд в нижний угол экрана, где обычно высвечивается время. – Если не ошибаюсь, у тебя сейчас полдень. Не сильно отвлекаю, может, дела были какие-то?

Хорошо, что я не страдала блашинг-синдромом, иначе была бы вся красная как помидор и не знала, куда себя деть. Однако чувствовала, как от волнения по спине стекала капелька пота, будто я сидела на экзамене по сложному предмету.

Так, он вроде что-то спросил. Время, дела, да-да…

– У меня ничего на сегодня нет в планах, – ответила хриплым голосом, а после прочистила горло и продолжила: – Если только соседка по комнате никуда не потащит после зачета.

– Ты студентка? Почему соседка сдает зачет, а ты нет?

– Сессия закрыта досрочно. Я очень прилежная ученица. – Разговор ни о чем вроде расслабил меня, и напряжение отступило. Здорово, значит, скоро вернусь в форму.

– По тебе не скажешь, – хмыкнул наглец. – Ладно, – он продемонстрировал свою сногсшибательную улыбку, от которой я невзначай прикрыла губы, чтобы у меня не потекла слюна, – меня зовут Айден Нортон, а тебя? В профиле ты Фокс, это твое настоящее имя? Тогда, должен признать, странный выбор для России.

– Ты всегда так много говоришь? – Хотя я совсем не против, а даже наоборот. – Мое имя Алиса, но близкая подруга зовет Лисой – это что-то типа сокращения. По-английски будет «Фокс».

Мы проболтали пару часов о всякой ерунде. Я многое узнала о нем и кое-что рассказала о себе. Время за разговором пролетело со скоростью света, и мы вынуждены были распрощаться при появлении моей соседки. Да и кому-то уже было пора спать.

За пару дней общения с Айденом у меня за спиной словно выросли крылья. Мы заходили на сайт каждую свободную минуту, чтобы провести время вместе. Его сообщения в чате «Доброе утро, солнышко» звучали довольно-таки забавно, если учесть, что по нашему времени за окном давно стемнело.

Я рассказала Сандре обо всем своем внутреннем тепле, которое мне подарило это знакомство. Счастье било настолько мощным ключом, заражая хорошим настроением окружающих, что некоторые даже пустили слух, будто я наконец-таки нашла себе парня. Мне улыбались все вокруг, словно на лбу светилась табличка с большими неоновыми буквами: «Влюбленная дура». В принципе, таковой я себя и считала.

Но рано или поздно всему хорошему приходит конец, и моя история не исключение.

«Айден, я все время хочу спросить кое-что, но постоянно забываю: неужели твоя внешность не позволяет заводить реальные знакомства, и ты решил попытать удачу в интернете?» – задала я самый обычный вопрос, ответ на который расколол мою душу пополам.

Глава 4

Алиса

С каждым часом мне мысль о прекращении общения казалась все более здравой. Я постоянно накручивала себя, твердила, что не стоит еще глубже зарываться в чувства к этому человеку. Интернет-роман – тупик, который никогда ни к чему хорошему не приведет. Я уже ясно видела свое разбитое сердце…

Надеюсь, у Айдена с этим намного проще…

Сидела на кровати и молча глотала слезы, подбирая слова для последнего звонка по видеосвязи. Знаю, глупо было продумывать весь диалог наперед, ведь когда дело касается главного, слова всегда льются в хаотичном порядке, и выходит все не так, как изначально планировалось.

Воспоминания о нашем последнем разговоре отдавались дикой болью под ребрами, не дававшей возможности сделать глубокий вдох, – словно нерв защемило. Снова и снова прокручивала в голове его образ, ругая себя за то, что так глупо влюбилась в картинку.

«– Общения в реальной жизни мне хватает. – В мужском голосе послышались стальные нотки. Этот ответ меня напряг. Неужели ревную? – Но на сайте я появился не по собственному желанию. О чем теперь совсем не жалею!

– Прости, я не понимаю. Как ты нашел меня? – Чувствовала пятой точкой, что приближалась какая-то катастрофа, но если и начинать что-то, то не со лжи…

– Алиса, зачем это все? Мы с тобой прекрасно общаемся, и я даже больше скажу – есть взаимные чувства! Тогда к чему эти вопросы? – Было видно по ожесточившимся чертам лица, сжатым кулакам и напряженному телу, как он злился. Значит, что-то скрывал…

– Я задала вопрос, Айден, – ответила спокойно, даже как-то холодно.

– Тебя нашел не я.

В смысле? Я не ослышалась? Видимо, вопросы высветились на моем лице, потому что парень закатил глаза, а после и вовсе закрыл их ладонями. Но вскоре убрал руки и уставился поверх камеры, явно размышляя, продолжать или нет.

– Я заключил сделку, – услышала я через свои наушники, – с подругой, – и снова замолчал.

– Что за сделка? Хотя не так… Этот спор стоит моих разбитых надежд?

– Прекрати нести чушь, Алиса… Я никогда не верил в любовь, особенно на расстоянии, – начал он свой рассказ, а я слушала, затаив дыхание. – И мы заключили сделку – если я влюблюсь в девушку из России, то покупаю Мелани… – он запнулся. Проговорился, что ли? – Это девушка моего брата и моя подруга, с которой я и поспорил. В общем… Я оплачиваю ей свадебное платье, не глядя на его стоимость.

– То есть я эксперимент? Подопытный кролик, так? – Прикрыла глаза, а на лице появилась грустная ухмылка, хотя в душе хотелось и плакать, и хохотать одновременно – подступала истерика.

– Нет, не так. Я… – процедил он сквозь зубы.

– Значит, – я перебила его, повышая немного тон, – зарегистрировала и занималась поиском подходящей кандидатуры твоя Мелани? И скольких счастливиц она отобрала из миллионов?

– Не моя Мелани, а моя подруга. Их было десять, если тебе интересно, но я заинтересовался лишь одной. Не хочешь спросить – кто она?

Злится… Это я должна здесь рвать и метать, а что делаю по факту? Сижу и хлюпаю носом! Мне надо переспать с этой новостью и подумать, как быть дальше. Обида сжирала изнутри, а в голове будто отбойным молотком долбили. Хотелось лечь и умереть от испытанного шока.

Я попрощалась, ссылаясь на то, что меня уже начало клонить в сон, но Айден не идиот… Он хоть и пожелал доброй ночи, но все равно намекнул, что разговор не окончен, и утром еще позвонит.

– Алиса, я люблю тебя, – были его последние слова, прежде чем я прервала звонок».

Сандра с самого утра ушла на последний зачет, а после собиралась прогуляться с парнем. Вроде бы я могла насладиться тишиной, но меня уже успели конкретно вывести из себя.

Подруга не заперла меня, как я просила, и с учетом моего плохого настроения – досталось всему этажу. Ну а что: то кто-то случайно вломился, а потом долго извинялся; то сильно стукнули по двери, так как устроили борьбу рядом, и так далее. В итоге, не выдержав, я выскочила в коридор и грозно произнесла, взглянув на каждого, кто оказался рядом:

– Если еще хоть раз кто-то дотронется до этой ручки – я подключу к ней высоковольтное напряжение! – Прокричав это на весь этаж, я громко хлопнула дверью.

Раз настроение мне уже конкретно испортили, думаю, разговор с Айденом получится продуктивным и быстрым. Скажу, что на этом все, и разойдемся как в море корабли. Однако весь мой запал куда-то исчез, как только на экране высветилась его фотография. Рано или поздно это произошло бы, поэтому не было смысла откладывать, и я приняла вызов.

– Привет, солнце… – Юноша начал разговор, но при этом сощурил глаза, видя мой отрешенный взгляд.

– Привет. – Голос был тихим и абсолютно безжизненным.

– Алиса… – Айден откинулся на спинку кресла и запрокинул голову. Я видела, как нервно дернулся его кадык. Захотелось провести по нему пальцами и успокоить, но не нельзя отступать, я все делала правильно. Наверное… – Прошу тебя, выбрось свою дурь из головы.

– Мы прекращаем общение, – произнесла на одном дыхании, и мне ни черта не стало легче.

– Алиса… – прорычал парень и поднялся со своего места, упершись ладонями о стол. Он наклонился к камере и пристально посмотрел мне в глаза. – Ты несешь бред. Все, что предшествовало нашему знакомству, ничего не значит для меня! Неважно, кто и как свел нас, главное – это ты и я!

– Ты, я и два океана с разных сторон. Чего ты ожидаешь от меня, Айден? Наше общение лишь приносит боль и слабость, а я терпеть их не могу! – сказала я и, набрав воздух в легкие, выпалила: – Я не люблю тебя. Не тешься пустыми надеждами. Все, финита ля комедия!

– Поверю в эту ложь, когда повторишь ее мне в лицо, – процедил он сквозь зубы.

– Обязательно бы повторила, но тебя нет рядом. Прощай, Айден.

Парень вроде что-то говорил, но я прервала звонок и быстро удалила профиль, затем захлопнула ноутбук. Сидела с закрытыми глазами и пыталась восстановить дыхание, но дрожащие губы отражали напряжение во всем теле, поэтому так и не вышло взять себя в руки. Я обессиленно уткнулась в подушку и навзрыд заплакала. День для меня был потерян.

* * *

Моя жизнь превратилась в сплошное серое пятно, а сердце словно перенесло смертную казнь – четвертование. Для меня погасло солнце, перестали петь птицы, исчезли все звуки и цвета. Полная апатия окутала с ног по самую макушку, словно в кокон, из которого уже нет надежды освободиться.

Уже наступило тридцать первое декабря, все готовились к встрече Нового года. Все, кроме меня. Праздника совершенно не ощущалось в душе: нет уже того азарта, как в детстве, когда доставали искусственную елку из подсобки и наряжали за три недели до главного события страны; когда упаковывали подарки с трепетом и волнением, ожидая момента, когда получатель сможет их развернуть; когда накрывали шикарные столы, которые ломились от изобилия блюд. Яркие игрушки, мишура, улыбки на лицах прохожих – все это вызывало радость, от которой хотелось лопнуть, как воздушный шарик, и разлететься цветным конфетти в разные стороны.

А сейчас что? Кроме холода и тоски, ничего не чувствовала. Переведя взгляд на окно, я долго рассматривала небо. Надвигающийся циклон уже давал о себе знать: на улице резко похолодало, даже мороз обещали в ночь на первое января. Солнце скрылось за тяжелыми тучами, готовящимися вывалить все свое содержимое на город, а также поднялся ветер – хотя здесь это норма, но все же…

Сандра куда-то свалила с утра пораньше, когда я спала, а звонить мне ей было лень. Вернее, совершенно не хотелось брать телефон в руки и вспоминать, как я была счастлива некоторое время назад. В комнате мрачно и пусто – как раз под стать моему внутреннему состоянию. Но одна я пробыла недолго. Хлопнула входная дверь, и напротив меня встала подруга, скрестив руки на груди.

– Что? – недовольно буркнув, решила разорвать тяжелый зрительный контакт.

– Я понимаю, ты влюбилась, но… – Подруга попыталась исправить установившуюся мрачную атмосферу, но я перебила ее, так как ничего не хотела слышать.

– Ничего подобного! – возразила я. – О чем ты вообще говоришь? Никогда не верила в это «светлое и прекрасное» чувство…

– И долго ты тогда собираешься сидеть в своем панцире? Встала и привела себя в порядок к вечеру! – приказным тоном заявили мне.

– Знаешь что? – Я перевела взгляд с окна на подругу.

– Что?

– Иди, – кивнула головой в сторону угла, – к своей нарядной облысинке: там найдешь подарок от Снегурочки…

– Алиса, – Сандра вздохнула и присела на край кровати, взяв меня за руку. – Пожалуйста, ради меня. Встретим Новый год, а первого января вместе подумаем, как справиться с твоей душевной болью. Я куплю вина, мороженого, накачаю мелодрам и запасусь салфетками! Клей «Титан» куплю на крайний случай, будем склеивать осколки души. А вообще, я считаю всю вашу ситуацию глупой, но не стану говорить на эту тему, потому что не хочу быть посланной. Мое плечо всегда к твоим услугам, дорогая.

Она развела руки в стороны, приглашая в свои теплые дружеские объятия. Затем, не тратя времени, достала мобильный телефон и стала обзванивать ближайшие парикмахерские и выяснять, можно ли к ним записаться на укладку. Попросила составить компанию, и я не смогла отказать ей, ведь мне сейчас просто необходимо было проветрить мозги.

* * *

Всегда удивлялась своим друзьям: копить почти весь год, чтобы праздник отметить в лучшем отеле города. Ну а я? Приходится делать так же – не одной же в общаге сидеть.

Время медленно ползло к полуночи, и ребята уже прилично выпили. Они собрались вокруг стола и играли в «Попади в узор», но на свой лад – это было что-то наподобие американского пиво-понга, только следовало не выпивать стакан, а выполнять заранее прописанные задания. Наши девчонки очень креативно подошли к делу, чего стоил только звонок на ресепшен с просьбой принести туалетной бумаги.

Все веселились и смеялись, кроме меня. Я сидела в кресле и молча то разглядывала свои осветленные кончики, то наблюдала за ребятами, то смотрела в окно. Изучая небо, удивлялась, почему снег до сих пор не пошел, ведь тучи увесистым ярко-оранжевым полотном покрывали все пространство над городом. Мое размышление о погоде прервал входящий звонок на мобильный подруги. Сандра, приняв вызов, подошла к окну и посмотрела вниз.

– Ребят, – начала девушка, положив трубку, – приехал курьер с пиццей, но его не впускает охрана, надо спуститься.

– Пусть Алиса сходит, все равно сидит сопли пускает и ни хрена не делает, – первым отозвался Даня.

Это что за выпад в мою сторону?

Только я собиралась открыть рот, чтобы высказать свое фи, как Сандра схватила меня за руку и потащила в коридор.

– Лиса, ну правда, ты ж все равно просто сидишь, а нам нельзя прерывать игру. Хотелось бы закончить до двенадцати, а осталось полчаса всего. Вот деньги, все, иди. – Всучив мне мой пуховик, она буквально выставила меня в коридор и закрыла дверь.

– Как моральную компенсацию, сдачу оставлю себе, – недовольно проворчала я и направилась в сторону лифта.

Спустившись на первый этаж, никого не обнаружила в холле. Ладно, может, он на улице. Но, выйдя за дверь, я буквально приросла к земле. На меня смотрели самые красивые глаза, которые я когда-либо видела. Недалеко от меня стоял он!

Не успела я оказаться на морозном воздухе, как меня прошиб озноб. Прикрыв глаза, тихонечко попыталась ущипнуть себя за руку, чтобы удостовериться в том, что в сок мне ничего не подмешали для поднятия настроения.

– Алиса, – разряд тока прошел сквозь меня от его голоса, и тело вздрогнуло, – я преодолел тысячи миль, чтобы оказаться здесь, и, как видишь, океан не преграда. Тебе же осталось пройти всего несколько ярдов мне навстречу.

Безумно красивый, просто нереально. Таких парней не бывает. Это точно не манекен и не кукла? Я стояла как дура и не могла отвести от него взгляд. Стильно одет, видно, что из состоятельной семьи: высокие ботинки, черные джинсы, песочного цвета пальто и прикольный шарф, закрывающий шею. Айден стоял, прислонившись к капоту дорогой иномарки, которую, скорее всего, взял в аренду, а за спиной виднелся огромный букет красных роз – штук сто, не меньше.

Парень рассматривал меня задумчивым взглядом.

«Не то, что ожидал увидеть, да?» – очень хотелось спросить, но выдала совсем другое: – Зачем ты прилетел?

– Взглянуть в глаза и проверить, правду ли ты сказала. Так ты подойдешь или только мне делать шаги навстречу нашему будущему?

Он как магнит притягивал к себе. Мне казалось, что стоило ему лишь поманить меня пальцем, и я пойду за ним хоть на край света. Любит… Действительно любит, и его поступок подтвердил это. Ну что ж, пора и мне признаться, по крайней мере, себе для начала.

Я, пусть неуверенно, но подошла ближе, оставив между нами примерно метр. Айдена это расстояние не устроило, и, оттолкнувшись от машины, он подошел ко мне чуть ли не вплотную.

Высокий – он почти на голову возвышался надо мной. Аромат его парфюма просто сводил с ума: очень тонкий, слегка сладковатый, с едва уловимой перчинкой. Видимо, морозный воздух прибавлял ему еще и головокружительной свежести.

Густые ресницы, обрамлявшие красивый разрез глаз, нечетко просматривались по видео, а сейчас даже как-то завидно стало, если честно. Рассматривая идеальное лицо парня, я перевела взгляд на губы и сглотнула застрявший в горле ком. Как же я мечтала прикоснуться к ним и убедиться в их мягкости… Как же я мечтала попробовать их на вкус… И…

Поток моих мыслей смыло огромной волной эмоций. Внутри меня растеклось невероятное тепло, даже стало жарко, несмотря на минусовую температуру на улице. Нежные губы парня властно забирали мои в свой плен, не оставляя никаких шансов на победу в этом противостоянии.

Я сдалась.

– А теперь хочу услышать все, что ты мне наговорила при видеозвонке. – Взяв обеими руками мое лицо, Айден произносил слова очень медленно, стараясь снова не сорваться с цепи.

– Я не могу, – с губ слетел лишь шепот, – это была неправда…

Парень улыбнулся и стер большими пальцами две предательские слезинки, вытекшие из моих глаз. И только он хотел снова меня поцеловать, как со всех сторон стали раздаваться гул и крики.

– Что кричат все эти люди? Да еще и хором? – Айден удивленно всматривался в окна отеля, не понимая ничего. И не поймет: насколько я знаю, у них так масштабно этот праздник не отмечается, уступая первенство Рождеству.

– Это обратный отсчет до наступления Нового года, проще говоря, считают бой курантов.

– Кстати, у меня кое-что есть, – он вытащил из кармана пальто два бенгальских огонька, – я хочу зажечь их вместе.

Любимый вручил мне одну штуку, вторую оставил себе. Мы соединили их кончики, подставив под пламя от зажигалки, и обе палочки одинаково заискрили.

– Мы с тобой одновременно воспламенились, как эти два огонька, и я хочу, чтобы эти искры были вечными. – И он снова поцеловал меня.

Это было поистине сказочно, потому что в этот момент куранты перестали бить, и на площадке недалеко от отеля запустили потрясающий фейерверк. Но не это привлекло мое внимание, заставляя оторваться от желанных губ, а снег, что начал срываться крупными хлопьями с неба, и чем дольше мы стояли, тем сильнее он становился.

– Снег!!! – крикнул знакомый женский голос из окна номера. – Она влюбилась, и чувства взаимны! Я же говорила! Алиса, будешь целый год отрабатывать за такой мой прекрасный подарок тебе в эту ночь!

Я слушала подругу с улыбкой, зная, что это благодаря ей Айден здесь. И эта чертовка так же, как и я, прекрасно понимала, что к ним мы сегодня уже не присоединимся.

– Ты вся дрожишь… Пойдем в номер.

– Айден, – я схватила его за руку и привлекла к себе, – я люблю тебя.

– Если еще раз пропадешь, дам по жопе, поняла меня?

Вручив мне огромный букет цветов, парень открыл дверь, и мы скрылись внутри отеля.

Глава 5

Айден

– Прощай, Айден, – было последнее, что я услышал.

– Что?! Алиса, постой! – громко крикнув, попытался остановить девчонку, но она быстро скинула вызов.

Стоял и тупо пялился в экран ноутбука. Упрямая моя!

Моя…

От понимания этого в душе словно медом намазали, и я не собирался терять это ощущение. Так просто не сдамся… Алиса не имеет ни малейшего понятия, в кого я пошел своей твердолобостью, так что я не оставлю все это так просто.

Но… Что мне делать прямо сейчас? Дать ей остыть? Можно, конечно, но, с другой стороны, она еще больше накрутит себя, а мне необходимо, чтобы девушка выслушала, прежде чем делать выводы!

Зашел в чат и был неприятно удивлен: она удалила свой профиль. Причем другого способа связи так и не оставила, сколько бы я ни просил.

Черт! От этой новости меня охватила дикая ярость. Все тело напряглось, в венах буквально закипела кровь, и в глазах помутнело. Я не смог совладать с собой, и несчастный ноутбук полетел в стену, разлетевшись на две части.

После сильного грохота в комнату ввалились брат с подругой. Эти двое – последние люди, которых хотелось бы сейчас видеть!

– Ненавижу тебя. – Я указал пальцем на подругу, затем перевел его на брата: – И тебя! За то, что впутали меня в эту долбаную авантюру!

– Айден, мальчик мой, неужто ты влюбился в русскую красавицу? – Мелани ехидно усмехнулась и сложила руки на груди.

– Заткнись, – прошипел ей в лицо со злостью, выходя из комнаты.

Надо было подумать, что делать дальше. Алиса допрыгается. Посмотрим, что она скажет, когда я буду собирать ее чемодан. Мне плевать на ее жизнь в России: с момента нашей встречи она начнет новую со мной. В Америке.

На часах уже было три утра, но от нервов мне абсолютно не хотелось спать. Сидел на кухне и просматривал авиарейсы на другой континент.

Из рассуждений о том, как мне быть в абсолютно чужой стране, языка которой я не знал, меня вывел звук уведомления, радовавший все последние дни. Значит, пришло новое сообщение, и в душе зародилась надежда, что любимая одумалась. Но каково же было мое разочарование, когда я увидел очередную девку, написавшую мне. Хотел уже закрыть приложение, но взгляд уцепился за имя незнакомки, которое я неоднократно слышал от Алисы, и кусочек текста с кричащим «ПРОЧТИ!»

Я не мог поверить в такую удачу! Этот шанс ни в коем случае нельзя упускать, иначе это будет непростительной ошибкой. И отец меня не этому учил.

Сказать, что я был счастлив, – не сказать ничего. Сандра подарила мне надежду, ведь Алиса явно лгала о том, что ничего не чувствует, и мне выпал прекрасный шанс самому узнать истину.

Я сидел и представлял нашу встречу: ее взгляд и удивление, аромат парфюма и мягкость волос. Интересно, какие у нее губы, кожа? Что я испытаю в момент прикосновения? Вот и проверим заодно.

Погрузившись в свои буйные фантазии, я не сразу осознал, что уже был не один. Обернувшись, увидел отца, который наливал себе воду.

– Еще не ложился? – спросил он, подойдя ближе.

– Как-то не до сна, – опустошенно ответил ему.

– Поссорились? – Отец и мне поставил стакан.

– Решила, что все кончено, но как же она ошибается, – произнес, устремив многозначительный взгляд в пустоту.

– Весь в меня. – Он положил руку на мое плечо и слегка сжал его. – Борись за свою любовь, ведь женщины хрен сделают первый шаг, уж я-то знаю… И, если потребуется помощь, можешь смело на меня рассчитывать.

– Спасибо, – похлопал по его кисти, и мне жутко захотелось узнать ответ на один вопрос: – А как вы познакомились с мамой? Знаю, глупо спрашивать спустя столько лет, но мне правда интересно.

Он ухмыльнулся одним уголком губ и мечтательно прикрыл глаза, запрокинув голову назад:

– Это забавная история. У меня в тот день было игривое настроение, и я решил подшутить над незнакомой девушкой. В итоге моя шутка зашла слишком далеко. Кто ж знал, что на парковке она от страха расшибет себе голову об уличный фонарь?

– Очень романтичное начало. – Я не смог сдержать смех, не заботясь о том, что разбужу весь дом.

– Так что ты собираешься делать? – спросил отец с хитрой ухмылкой.

Отсмеявшись, я взглянул на него и ответил:

– Как что? Праздновать самый любимый праздник россиян…

Благодарности

История ребят подошла к завершению, и нет, продолжения про детей не будет. Признаюсь, изначально планировалась только одна часть, а вторая уже родилась под уговорами подписчиков. Пришлось от многого отказаться, чтобы вы смогли сейчас держать книгу в руках, и лишь немногие помнят, как мне на тот момент было тяжело откладывать текущую рукопись, к которой я, скорее всего, не вернусь.

Хочу выразить огромную благодарность моим подругам из книжного мира. С помощью их поддержки мне удалось преодолеть некоторые трудности и не бросить все на полпути. Я уже было потеряла уверенность в правильности решения о возобновлении заброшенной истории про Джессику и Алекса, но девчонки помогли пережить негативные эмоции, за что им большое спасибо!

Благодарю всех, кто остался со мной до конца. Несмотря на резонанс по отношению к роману «Зло элитных сердец», книга все же нашла своего читателя, и мне очень приятно, что нежелание отпускать героев привело вас к страницам продолжения.

Спасибо моему прежнему редактору Ксении за то, что подарила возможность издать «Месть озлобленной души», и низкий поклон моему ведущему редактору Евгении. Она бережно взяла меня под свое крыло и создала комфортные условия поэтапного перевоплощения рукописи в полноценную книгу.

Когда нет мотивации, писателя сможет понять только писатель. Дорогие читатели, ваш отклик очень ценен для авторов, не забывайте об этом. ❤

Примечания

1

«Альваринью» – сорт винограда, который часто можно встретить на северо-западе Португалии, где его используют при производстве вина винью верде.

2

Извините, леди. Я не увидел вас (порт).

3

Надо быть осторожнее (порт).

Content

Джулия Диа
Месть озлобленной души

Плейлист

Пролог

Глава 1 Возрождение пустоты

Глава 2 Предсмертная просьба

Глава 3 Начало конца

Глава 4 Забытое знакомство

Глава 5 Только для него

Глава 6 Что-то не так

Глава 7 Призраки прошлого

Глава 8 Игра началась

Глава 9 Воспоминания

Глава 10 Отрицание

Глава 11 Помутнение рассудка

Глава 12 Игра одного актера

Глава 13 Пробуждение в Аду

Глава 14 Под крылом ангела

Глава 15 План или случайность?

Глава 16 Преданность как порок

Глава 17 Душевная боль неподвластна деньгам

Глава 18 Шестое чувство

Глава 19 Мы больше не встретимся

Глава 20 Не было печали…

Глава 21 Возмездие

Глава 22 Волнующий день

Глава 23 Свадебный фейерверк

Эпилог

Бонус

Экстра

Бонусный рассказ Бенгальский огонек

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Благодарности

Примечания