Куница Том 5

Книга 5

Это книга является художественным вымыслом. Все события, описанные в ней, вымышлены и не имеют отношения к реальности. Все действующие лица являются плодом воображения. Любые совпадения с реальными компаниями, людьми и странами случайны. Все аналогии случайны.

Глава 1

Небо над Жёлтым Морем

Январь 1984 года

Грохот двигателей и лёгкая вибрация, порой превращающаяся в кратковременную тряску, утилитарные сборные кресла и жёсткие ремни безопасности, запах масла и керосина. Грузовой отсек военно-транспортного Сикорский Си-12, вместивший двадцать тонн полезных грузов и три десятка пассажиров, не исчезнувший в темноте только благодаря тусклым жёлтым лампам дежурного освещения. Военно-транспортные самолёты создавались не для комфорта пассажиров, а лишь для доставки из пункта «А» в пункт «Б».

— Дима предупреждал тебя, — напомнил Миша сестре.

Магический купол, глушащий шум двигателя, Куница повесил ещё в начале полёта, потому Мартены могли спокойно говорить между собой. От остальных факторов дискомфорта, впрочем, купол не избавлял.

— Я в порядке, — ответила Лариса.

— Ты звучала бы убедительнее, если бы не держала в руках бумажный пакет, — отозвался Миша.

Лариса его проигнорировала, делая медленные, глубокие вдохи и выдохи. К ним между грузом и бортом уверенно шёл Дима. Даже когда самолёт ощутимо встряхивало, маг не пытался дотянуться до какой-нибудь точки опоры руками, сохраняя размеренный шаг. Войдя под купол, Дима протянул сестре бутылку с водой. Лариса с благодарным кивком приняла пластиковую ёмкость, лихорадочно скрутила пробку и сделала несколько жадных глотков, после чего отдала бутылку Мише, вновь сосредоточившись на пакете в руках.

— Ты как по набережной прогуливаешься, — вздохнул Миша. — У меня так не получается. На корабле — легко, даже в качку. А здесь не могу поймать опору.

Брат пожал плечами.

— Рождённый ползать летать не может.

Пока Миша придумывал остроумный ответ, Лариса снова начала тяжело дышать. Побледнев, она протянула руку, прося воды. Миша отвлёкся от перепалки и передал бутылку. Глядя, как Лариса пьёт, Дима сказал:

— Осталось немного. Полчаса, может, минут сорок, и мы будем на земле.

— Ларис, — обратился к сестре Миша. — Я понять не могу, зачем ты так настаивала на этой поездке? Со мной вот всё понятно, набираюсь опыта под крылом старшего брата, — Миша подмигнул Диме. — А зачем тебе это захолустье? Знаешь, там ведь ни магазинов, ни театров, только плантации риса и наши военные базы.

— Мишенька, я очень тебе благодарна за то, что ты пытаешься меня отвлечь, но давай на земле, пожалуйста, — отозвалась Лариса.

Миша посмотрел на брата. Дима улыбнулся кончиками губ.

— Она сказала подругам, что такая же смелая, как мы с тобой, — сдал сестру Дмитрий. — И девочки взяли её на слабо. Теперь, чтобы доказать свою смелость, она должна прожить в колонии не менее пары месяцев.

— Неправда! — вырвалось у Ларисы.

— Ой, сестрица, — улыбка Паши стала шире. — Не знаешь ты ещё, что такое темперамент офицеров, несколько лет не видевших настоящих женщин. По первости внимание будет тебе льстить. Первые полчаса, возможно, а затем…

— Мама меня замучит своей заботой. Как вы вдвоём съехали, вся её любовь нерастраченная достаётся мне одной. Это утомляет, — поделилась девушка.

— Замуж тебе пора, сестрица, — предложил Миша.

Лариса мотнула головой.

— Нет, сначала вы. Порадуйте мамочку внучатами.

Миша посмотрел на брата, но Дима лишь отвёл взгляд в сторону. Сработало световое оповещение, предупреждая пассажиров. Дима кивнул брату:

— Пристёгивайся. Если все полосы заняты, садиться будем на бетонку, а то и вовсе на грунт. Может тряхнуть.

— А ты? — спросила Лариса.

Дима пренебрежительно отмахнулся.

— Я смогу здесь чайную церемонию провести, даже если пилоты напьются вдрызг и начнут исполнять фигуры высшего пилотажа.

— Где наша ведьма? — спросил Миша.

Дима улыбнулся.

— Спит. Иду будить.

Похлопав брата по плечу, Дима стал перемещаться к носу, обходя закреплённые грузы. Куница подошёл к группе своих родственников из участников распущенной ныне команды. Предупредил о посадке и удостоверился, что всё в порядке. Двинулся дальше. Армейские солдаты и офицеры, занимавшие часть мест, посматривали на Куницу и его спутников, но держали дистанцию и с разговорами не лезли.

Место ведьмы пустовало. Куница обнаружил Вайорику в салоне транспортируемого армейского внедорожника, лежащей на заднем сидении в позе эмбриона. Дима аккуратно положил ладонь на плечо ведьме и растормошил. Подождав, пока в глазах девушки появится осмысленность, Дима крикнул, перекрывая шум двигателя:

— Прилетели, готовься к посадке.

Вайорика потянулась.

— Удобно? — спросил Дима.

Ведьма улыбнулась.

— До встречи с тобой я нередко путешествовала в багажниках, грузовых вагонах и корабельных трюмах. А здесь мягко, относительно чисто и почти ничем не пахнет. Да я спала, как младенец!

Дима кивнул в сторону кресла.

— Возвращайся на место и пристегнись. Не хочу, чтобы тебя выгрузили вместе с машиной.

— Боишься потерять?

— На тебя не заведена транспортная накладная, — отшутился Куница.

— Ха-ха, — саркастично ответила Вайорика.

Требовательно протянула руку, чтобы Дима помог ей пройти от машины до сидения и не упасть в процессе.

— У меня особо тёплые воспоминания связаны с задними сидениями внедорожников, — прокричала Вайорика в ухо Димы, не опасаясь, что услышит кто-то посторонний.

— Берег реки, вино и романтические разговоры о луне?

— Ха, если бы. Грязная подворотня, запрещённые стимуляторы и толстый потный мудак. День, когда пробудились мои силы. Самый лучший и самый худший день моей жизни.

Усадив ведьму на место, Дима хотел идти, но Вайорика крепче сжала его руку. Обернувшись и вопросительно посмотрев на девушку, Дима увидел, как ведьма водит пальцами по фетишу, висящему на шее.

— Плохое предчувствие.

Дима нахмурился.

— Что-то конкретное?

Вайорика отрицательно покачала головой.

— Прости, я не знаю. Просто предчувствие.

— Не переживай, — кивнул маг. — Я проверю.

Получив благодарный кивок, Куница осмотрел ремни безопасности и двинулся вдоль борта, останавливаясь у каждого элемента магической защиты самолёта. Не находя неисправностей в работе системы, Дима дошёл до брата и сестры. Миша, увидев собранное лицо Дмитрия, сам напрягся.

— Вайорика что-то почувствовала, — сообщил Куница, войдя под купол. — Я проверил защиту, всё в порядке. Но на всякий случай будь внимателен.

Миша сосредоточенно кивнул. Лариса подняла настороженный взгляд на брата.

— Пожалуйста, скажи, что ты просто пошутил.

Дима ободряюще улыбнулся.

— Всё хорошо. Наверное, на взлётной полосе мне готовят встречу, только не хлеб и солью, а сакэ и миску риса с морепродуктами. А у Вайорики от морских гадов изжога. Вот и предвкушает.

— Мне казалось, она сама опаснее любого морского гада, и не только морского, — вставил Миша.

— Я передам ей твою поддержку, — пообещал Дима брату.

Загорелось второе предупреждение. Дима обошёл груз через хвост и прошёл вдоль другого борта, проверяя элементы защиты. Армейцы следили за действиями Куницы, но не вмешивались. Закончив с проверкой, Дмитрий дошёл до носа и поднялся в кабину. Бортинженер неодобрительно покосился на постороннего, однако промолчал, уткнувшись в свои приборы. Штурман, носивший под лычкой знак мага, свои приборы уже сложил. Дмитрий выглянул наружу, отметив, что море сменилось землёй. Куница натянул запасную гарнитуру внутренней бортовой связи.

— Пассажиры готовы к посадке, — сообщил он.

— Сделали круг, ждём свободной полосы, — ответил капитан.

Самолёт немного кренился на левое крыло, и Дима смог рассмотреть внизу город и даже аэродром. Второй пилот, державший связь с землёй, сообщил:

— Вторая полоса свободна.

Экипаж готовился к посадке. Сведения о метеоусловиях, предпосадочная проверка бортовых систем, подтверждение от диспетчерской. Самолёт выровнялся, постепенно сбрасывая высоту и скорость. Штурман, усатый маг сорока лет, заглянул в лицо Дмитрия.

— Нервничаете, Ваша Светлость?

Дмитрий отрицательно покачал головой.

— Нет, порядок.

Штурман прищурился. Принятыми среди армейских магов жестами спросил: «угроза?». Дмитрий похлопал по животу, отвечая: «нутром чую» или «предчувствие».

Самолёт заходил на полосу. Аэродром уместился среди холмов, заняв собой единственную ровную долину в этой местности. На одном из соседних холмов японка в крестьянской одежде поцеловала сложенный платок, быстро убрав в нагрудный карман. Сбросив мешковину, маскирующую оружие под связку инструмента, японка с натугой положила трубу ракетного комплекса на плечо, щёлкая переключателем системы прицеливания.

В кабине тревожно запищал прибор оповещения.

— Облучение! — крикнул бортинженер.

— Зенитчики пошутить решили? — отозвался командир. — Я им кое-что на жопу натяну, шутникам.

С двух холмов стартовали три ракеты, несясь за садящимся самолётом. Писк из прерывистого перешёл в постоянный. Бортинженер надавил кнопку отстрела ложных тепловых целей. Дима же рванул назад, в грузовой отсек.

Три ракеты шли по магическому наведению, игнорируя тепловые ловушки. Стрелки подобрались близко, не к самому аэродрому, но всё равно близко. Километр для ракеты — практически в упор. Первой ракете потребовалось чуть больше двух секунд. Заряд разбился о магическую защиту военно-транспортного самолёта в районе хвоста, расцветая яркой голубой вспышкой. И защита посыпалась.

Дима успел добраться до двери кабины. Отсюда он видел только Вайорику, брата и сестру скрывал груз. Взгляды мага и ведьмы встретились. Сосредоточенность у Димы и страх у Вайорики. Дима вскинул руку, собирая заклинание. Вторая ракета прошла сквозь дыру в защите, а сразу за ней третья. Два магических взрыва слились в один. На глазах Дмитрия хвост заполнялся пламенем, рвущемся к кабине. Взрывались ящики, во все стороны летели мелкие осколки, искрила бортовая проводка.

Самолёт встряхнуло. Дима, второй рукой державшийся за поручень, лишь присел, компенсируя скачок, сосредоточенный на заклинании. Вокруг Вайорики сплетались золотые нити защитного заклинания. Безумно быстро для восприятия обычного человека. Слишком медленно для приближающегося пламени. Взорвался тот самый внедорожник, в котором спала ведьма. Огонь поглотил Вайорику, и завершал заклинание Дима, уже не видя ничего, кроме пламени. Ударная волна втолкнула его обратно в кабину, вбивая спиной в приборную панель. На глазах мага жар, опережающий огонь, плавил пластик, раскалял металл, сдирал кожу с людей.

Японцы-стрелки и прочие зрители видели только, как после яркой вспышки корпус мгновенно исчез в пламени под потерявшим целостность, но ещё держащимся защитным барьером. Оторвались крылья, полыхая от вспыхнувшего топлива и разлетаясь в разные стороны. Рассеивался магический барьер, позволяя увидеть горящий остов воздушного судна. По инерции самолёт продолжал двигаться вперёд, уже быстро приближаясь к земле.

Корпус врезался носом бетон, не долетев до посадочной полосы полсотни метров. Проскользив почти до самой полосы и потеряв инерцию движения, исполин рухнул на брюхо, проваливаясь внутрь себя и продолжая полыхать.

Глава 2

Петроград

Январь 1984 года

Мелкие капли дождя колотили по стеклу. Владимир через окно рассматривал идущего к машине мужчину в зимнем пальто. Князь достал из мини-бара бутылку и налил себе на несколько глотков. Приглушённо открылась дверь. Кивнув в знак приветствия, маркграф Шолль опустился на кожаное сидение.

— Nun ja, das Wetter. Ich dachte, dass du schon vor langer Zeit Schneeverwehungen hättest haben sollen, — пожаловался Шолль на погоду и отсутствие нормальных зимних сугробов.

Князь протянул ему бокал, отвечая также на немецком.

— Das ist Petrograd, Markgraf. Das Wetter hier ähnelt eher London.

— Похожа на Лондон? — перешёл Шолль на русский.

— Дожди зимой, дожди летом, дожди круглый год. — пояснил Владимир. — И зря ты ждёшь сугробов. Холодный, мокрый снег, гонимый с залива промораживающим ветром, понравится тебе ещё меньше, чем холодный дождь.

Эмиль принял бокал и сделал глоток. Владимир открыл окно, соединяющее салон с водителем, и обратился к нему:

— Артём, покатай нас.

— Слушаюсь.

Князь закрыл окно. Эмиль опустошил бокал и поставил в бар.

— Мы от кого-то скрываемся? К чему такая конспирация?

Князь улыбнулся.

— Разве что от моих гостей. Очень милые девушки, однако уверенные, что я существую исключительно для их всяческого развлечения. Это в целом даже мило, но очень утомительно.

Маркграф чуть приподнял бровь.

— А серьёзно?

Оставив посуду, Владимир вздохнул и взял серьёзный тон.

— Эмиль, у тебя великолепная легенда, однако ввиду последних событий неактуальная. Никто не поверит, что Дмитрий после такого карьерного, хм, взлёта будет всерьёз рассматривать перспективу стать… Кем? Тренером второсортной команды в чужой стране? — Владимир пренебрежительно отмахнулся. — К тому же я много времени и сил потратил, чтобы войти в Бородинский клуб, и не хотел бы эти усилия обесценить пренебрежением банальной осторожностью.

Эмиль задумался.

— Возможно, возможно, — протянул маркграф и повернулся к Владимиру. — Только я не знаю, чем знакомство со мной может вам помешать. Моя репутация безупречна, я дружен со многими членами Бородинского клуба. При налаживании связей даже притворяться не пришлось, нашёл много общих тем для разговоров. Я, признаться, думал, что вы, князь, нашим знакомством, наоборот, воспользуетесь.

Волконский отрицательно покачал головой.

— Точно не сейчас. Сейчас наша задача — установить личность того, кто показал вам с Дмитрием видения. И доверия у нас нет ни к кому. В свете этого у меня к тебе, Эмиль, имеется важный вопрос.

— По Ультиматуму я работаю…

— Нет, я не об этом, — прервал маркграфа князь. — В июле прошлого года некто натравил на нас демона Искушение, вручив твари мощный артефакт.

Эмиль смотрел прямо на Владимира, сохраняя на лице выражение ожидания.

— И?

— Искушение, или Соблазн, убил одного из наших друзей. Хочу знать, имеешь ли ты какое-либо отношение к этому.

Маркграф отрицательно покачал головой.

— Ничего об этом не знаю. Когда у меня появилось подозрение, что будущее вовсе не будущее, я зарёкся совершать резкие действия, чтобы не стать марионеткой в чужом спектакле… — Маркграф прервался на полуслове. — Ты думаешь, тот, кто натравил Соблазна…

Князь кивнул.

— Да, прямо или косвенно связан с… назовём его кукловодом. Мы собирались добраться до Соблазна и вытрясти из него ответы, но передумали. Посчитали, что и так знаем, чьих это рук дело. Но теперь вопрос снова актуален.

— Я могу как-то содействовать?

Волконский задумчиво помолчал, кивнув, а затем отрицательно качнув головой.

— Нет, я уже работаю над этим, это только вопрос времени. В этом деле, на мой взгляд, секретность важнее, поэтому предпочту работать по своим каналам.

Шолль кивнул.

— Понимаю, в этом вопросе секретность действительно важнее скорости. Возможно, мне с Дмитрием вовсе не стоит знать об этом. В любом случае к убийству я непричастен, — Эмиль задумчиво посмотрел на князя. — А если бы был?

— Нам бы пришлось до поры скрывать эту информацию, аккуратно выдав её остальным, — пожал плечами Владимир. — Судьба двух империй, как это ни цинично, важнее судьбы одного человека. Мы бы как-нибудь сгладили этот конфликт. Хорошо, что ты ни при чём, это всё упрощает.

Машина притормозила на перекрёстке и свернула на мост. За окном мелькал ночной Петроград.

— Дима говорил, что в его воспоминаниях от города остались одни руины. А островов и вовсе не стало, исчезли под водой. — сказал Владимир.

— В какой версии его видения?

— Во всех, — ответил князь. — В этом вопросе сохранялось постоянство. Ты можешь представить Берлин, Габсбург, Париж или Лондон после применения этого оружия? Смотреть на дома и прикидывать, устоят они или обратятся руинами.

Эмиль скользнул взглядом по мелькающим за окном зданиям. На вопрос маркграф не ответил, заговорив о другом.

— Наше с Дмитрием предположение подтвердилось. Ультиматум расположен в области Северного Магического узла. Где-то в Датской Марке.

Князь Волконский отрицательно покачал головой.

— Этого недостаточно, Эмиль. Если в какой-то момент мы узнаем, что кто-то хочет в своих целях воспользоваться этим оружием, нам придётся отправиться на место и уничтожить там всё. Ультиматум либо начнёт мировую войну, либо её закончит, ты это понимаешь не хуже меня.

Шолль кивнул.

— Понимаю. Но даже моих полномочий, даруемых участием в Валькирии, недостаточно, чтобы делать такие запросы, — маркграф обернулся и заглянул Владимиру в глаза. — Мне приходится действовать аккуратно, обходными путями. Как и ты, князь, я стараюсь не привлекать к своему интересу не то чтобы лишнего, а вообще какого-либо внимания.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, пока князь не поднял руки в жесте капитуляции.

— Прошу прощения. Меня беспокоит ситуация. Это восстание, различные подозрения. Дима получил видения уже больше года назад. И пусть, судя по видениям, до активной фазы военных действий ещё годы и годы, здравый смысл подсказывает мне: всё произойдёт куда раньше. Знания и навыки, данные Дмитрию, предполагают большую интенсивность действий, в таком случае планирование на десятки лет сомнительно.

Эмиль вздохнул.

— Да, меня это тоже беспокоит. Но дай мне время. Точное положение Ультиматума скоро станет известно.

Владимир кивнул.

— Хорошо. Мы делаем одно дело, работаем на благо своей страны. Ты — своей, я — своей.

Князь потянулся к бару и налил на двоих.

— Лучше скажи, — заговорил Эмиль, принимая бокал, — с какой задачей Дмитрий отправился на острова? Уверен, не для отдыха под восточным солнцем.

Волконский грустно улыбнулся.

— Это назначение лучше называть ссылкой. Так честнее и точнее. Перед отъездом Дима общался с князем Кропоткиным, министром колониальной политики. Задача у Димы та же, что была у его предшественника, снятого с должности из-за очередного провала.

— Проклятая должность? — предположил Шолль.

— Да, можно и так сказать. Дело в острове Кюсю. Формально наши войска его контролируют, реально местное население при любой возможности нападает на русских подданных, неважно, гражданских или военных. В крупных городах ещё можно по улицам ходить. Днём. Город европейцам без охраны лучше не покидать. По факту генерал-лейтенант Григорович, командующий нашим контингентом, вынужден большую часть сил держать на Кюсю для сохранения контроля над островом.

— А посылать больше войск Романовы не хотят, так как колониальный корпус и так вдвое больше армии, что формально есть у Шогуна?

Князь налил себе ещё.

— Втрое, а про технику и тяжёлое вооружение лучше промолчать. Но дело даже не в этом. Если подавить восстание армией, стоит армию убрать — как всё полыхнёт заново. Пацифисты настаивают, что у них получилось наладить диалог с местным населением. Пытались урегулировать ситуацию без кровопролития. Если сейчас бросить туда ещё войск — всё достигнутое доверие разрушится. И пацифисты всеми силами блокируют отправку солдат сверх полноценного корпуса.

— Но ведь Шогун наверняка помогает повстанцам, одновременно выступая символом борьбы, — отметил Эмиль.

— Конечно. И в то же время является маркёром. Если Кюсю будет подчинено при живом Шогуне — это показатель результата, — пояснил Волконский.

Шолль некоторое время молчал, а затем признал.

— Что же, я видел подобное и у нас, ситуация знакомая. А что другие политические группы?

— Бородинский клуб уверен, что уничтожение Шогуна и жестокая расправа над всеми причастными обескровит японскую нацию и покончит с волнениями. Реформаторы-западники считают, что мы обращаем слишком много внимания на азиатские колонии, в ущерб европейским, где люди куда образованнее и ценнее. Самые крайние горлопаны предлагают переселять азиатов в Европу на правах слуг-рабов, чтобы занимались неквалифицированным трудом, освобождая титульную нацию от грязной работы.

Эмиль улыбнулся.

— Интересные идеи. Наверняка в частном порядке кто-то их даже реализует?

— Конечно, — подтвердил Владимир. — И хвастаются результатами. Собственно, перед генерал-губернатором, и теперь Димой, стоит задача навести порядок на Кюсю, формально, чтобы освободить контингент колониального корпуса от полицейских функций, дабы Григорович смог продолжить военные действия.

— Дмитрий, у вас, получается, самый молодой генерал-губернатор? — спросил Эмиль.

Волконский задумался ненадолго.

— Нет, бывали и моложе. Сами Романовы, или кого одаривали за какие-то выдающиеся заслуги. К сожалению, даже с медалью на Диму смотрят, как на выскочку. Армейцы с ним ещё готовы работать нормально, спасибо Бородинскому клубу, но с остальными ожидаются проблемы. Это назначение для него — огромная подстава, вагон проблем и телега неприятностей.

Шолль задумался, внезапно спохватившись.

— А что, если это тоже часть работы кукловода? Если из Дмитрия…

— Готовят героя, красивый образ с целой чередой подвигов, — подхватил мысль Владимир. — Мы тоже об этом подумали. Дима обещал не рубить сплеча и действовать адекватно, насколько это возможно. Когда мы только сели обсуждать, что делать, первой же идеей было — найти и прикончить Шогуна своими силами. Либо найти, а затем помочь армейцам до него добраться, не давая сбежать и отрезая подкрепления. Безумный план, но с нашими возможностями более реалистичный, чем усмирение бунтующего населения.

Маркграф вздохнул, отвернувшись в окно.

— Да, дилемма. По этой же причине, — он вновь обернулся на Владимира, — он не взял с собой членов команды в качестве силового аргумента?

Князь подтвердил.

— Да, только нескольких родственников из команды и брата. И вроде сестра с ним напросилась, но она вне наших интриг.

— И он не отказал? — удивился маркграф. — По твоим словам, там весьма опасно.

— Он не хотел, но семья настояла, насколько я понял. Не знаю, чем они его убедили.

Машина вывернула с моста, возвращаясь на большую землю.

— Если на этом пока всё, то скажи, где тебя высадить.

Маркграф назвал улицу.

Глава 3

Царское Село. Александровский дворец

Январь 1984 года

За коротким и даже каким-то небрежным замахом последовал чудовищной силы удар. Девушка в тренировочном костюме с закрытым тренировочной маской лицом пропустила атаку, кулак в бронированной перчатке прилетел прямо в солнечное сплетение. Удар оторвал девушку от пола и отправил снарядом в полёт. Она врезалась в стену, защищённую пятимиллиметровым листом железа, на котором осталась вмятина от её тела. Девушка, приземлившись на ноги, стояла лишь секунду, резко сорвавшись с места и оставляя на бетоне трещины от своего рывка.

Её противник уклонился от напора, меняя стойку. Противница, остановив свой рывок в паре метров от соперника, коротким прыжком сближается, обрушиваясь серией коротких ударов. Ударов, не выглядящих сильными, но каждый раз, когда кулак в перчатке налетает на жёсткий блок молодого мужчины, раздавался хлопок. Мужчина защищался недолго, выбрав момент и, перехватив замах, он постарался провести подсечку. Девушка коротким кувырком в воздухе ушла от атаки, нанося удар ногой. Мужчина разорвал дистанцию, танцуя и раскачиваясь, не позволяя противнице себя достать.

Девушка сконцентрировалась для нового рывка и сближения. Прямой удар коленом с напора ушёл в сторону, но она, не теряя инерции и выполняя переворот, слишком сложный и неуместный для обычного человека, нанесла скользящий удар другой ногой, отталкивая противника. Мужчина уклонился, тратя мгновения на восстановление равновесия. И этого времени хватило девушке для новой атаки. Серия ударов, лишь часть из которых мужчина сумел отвести или блокировать. Девушка продолжила напор, и противник воспользовался этим, поймав её движение и заставляя налететь головой на выставленный локоть. Защитная маска разлетелась, открывая лицо девушки. Осколки посекли её кожу, промявшаяся перед сломом маска разбила губу.

Бой не остановился, даже не замедлился, девушка встряхнулась, сбрасывая остатки защитного шлема, и начала новую атаку. Мужчина первой же контратакой ударил противницу в лицо, рассекая скулу, затем перехватил за голову и с усилием вогнал колено в нос. Пользуясь замешательством противницы, мужчина всё же провёл подсечку и свалил девушку, прижимая лицом к бетону. Девушка рванулась, вырываясь из захвата. Мужчина приподнял её и приложил к полу лицом, используя всю её массу. Девушка рыкнула, дёрнулась, смогла достать одним ударом голову соперника. Её ноги выскользнули из захвата, сложились замком на шее мужчина, чтобы в следующую секунду уже его голова встретилась с бетонным полом.

Удар раздробил искусственный камень и защитную маску. Уже оба соперника красовались разбитыми носами и окровавленными лицами. Мужчина резко поднялся, одновременно пытаясь провести захват. Девушка, вставая на руки, вывернулась, достав ногой лицо противника. Вскочила, сгруппировалась для удара и атаковала.

Мужчина спиной влетел в металлическую стену, проминая стальной лист. Он дёрнулся в сторону, кулак девушки оставил глубокую вмятину там, где он только что стоял. Мужчина положил ладонь на затылок девушки и ударил её лбом об стену. Попытался атаковать. Девушка отскочила и нанесла удар ногой, целя в руку. Защитная пластина на плече мужчины растрескалась, осыпаясь. Мужчина сблизился, банально толкая противницу в грудь и опрокидывая спиной на пол. Девушка, едва коснувшись поверхности, оттолкнулась, делая перекат назад через голову. Разорвать дистанцию она не успела, нога мужчины догнала движение противницы, врезавшись в плечо и прибавив инерции. Девушка вновь рухнула на спину.

Мужчина сблизился, пытаясь нанести удар ногой. Девушка перехватила его, выполнив захват. Секунда, и мужчина стоит на одном колене. Удар в лицо, ещё секунда, и на шее противника в замок складываются ноги. Рывок, и мужчина вновь лбом врезается в бетонный пол. Выворачивается из захвата, но девушка сразу перехватывает его руку, дёргая и опрокидывая на спину. Пытается ударить ногой сверху по голове, но мужчина закрывается свободной рукой. Девушка наносит удар ступнёй в ухо, затем повторяет удар сверху. Пытается закончить захват, чтобы взять руку на излом, но противник вырывается, разрывая дистанцию и вскакивая на ноги. Девушка тоже вскакивает. Несколько секунд они стоят, тяжело дыша и следя друг за другом.

Наконец, мужчина сплёвывает кровь на пол.

— Неплохо. Выучила пару новых трюков?

Принцесса Анастасия обтёрла рукой губы. Сморкнулась, освобождая нос от сворачивающейся крови.

— Ты мне нос сломал, — прогнусавила принцесса.

А затем одним движением с тихим хрустом вправила всё на место.

— Это ты начала колотить меня лицом по полу, — принц Виктор осторожно потрогал ухо, которому досталось твёрдым тренировочным ботинком.

— А мне показалось, что это ты начал.

Молодой мужчина немного подумал, но отмахнулся.

— Неважно. Мне вроде хватит. А тебе?

Девушка кивнула, соглашаясь. Через пару минут они уже стягивали повреждённое снаряжение в общей раздевалке. Голый бетонный пол, простые вешалки на стенах, длинный ряд узких скамеек, ровный белый свет, аскетично и холодно.

— Анита бы сейчас поворчала на тему нашей совместной сублимации, — улыбнулся Виктор.

Анастасия, пытавшаяся снять помявшуюся броню с руки, поморщилась.

— Пусть идёт к демонам вместе со своими наставлениями и запретами. Будем снимать стресс так, как умеем, пока они не предложат чего-нибудь получше, чем медитации, — Анастасия рыкнула, просто срывая повреждённые элементы, — Медитации вообще не работают!

Виктор первый прошёл в душевую, сестра чуть дольше возилась с экипировкой. Душевая мало отличалась от раздевалки, холодный тёмный камень пола, стен и потолка, никаких украшений, обычные стальные лейки и мутные стёкла, что отделяли соседние кабинки.

— Как по мне, лучше бы стерилизовали, чем постоянное подавление желаний, — призналась Анастасия, встав спиной к брату. — Не только младших, но и тех, кому всё равно побочные ветви образовать не светит. Может, после такого мы все станем чуть менее психованными?

— Вряд ли, Настя, — ответил Виктор.

— Что из? — Анастасия обернулась.

— Оба. Стерилизации не будет, всегда должны быть запасные потенциальные мамочки и папочки. И менее психованными мы точно не станем, не с таким пожизненным психическим напряжением.

Выслушав брата, девушка отвернулась и, постояв немного, прижалась лбом к стене, включив ледяную воду.

Внутренний двор дворца был превращён в летний сад. Магия и сооружение из стекла и стали отрезали двор от январского холода. Анастасия, удерживая на лице невозмутимое выражение, шла к крайней пристройке, откуда доносился собачий лай. Вошла на огороженную двухметровым сетчатым забором площадку, и уже через секунду была окружена собаками, тянущимся к её рукам и радостно виляющими хвостами. Анастасия улыбалась, тепло и заботливо.

— Настасья Николаевна, поглядите, — на площадку вышел пузатый мужчина, держащий в руках щенка борзой, и с гордостью показал: — выходил!

Принцесса осторожно прошла через собачью стаю к мужчине и аккуратно взяла малыша на руки. Щенок сразу принялся вылизывать девушки шею, чему Анастасия нисколько не сопротивлялась.

— Молодец, Архип! Порадовал!

Архип от похвалы ещё шире улыбнулся.

— Кормить будете?

— Само собой!

Девушка вернула щенка и прошла в псарню. Сама принесла мешок с кормом и рассыпала по мискам. Затем разносила миски, каждой собаке уделяя немного внимания, давая несколько команд, проверяя выдержку. Закончив со взрослым зверинцем, пошла заботиться о щенках, некоторых вручную кормила молоком из бутылочки. Потом выборочно расчёсывала взрослых собак, крутящихся рядом и требующих толику внимания.

В какой-то момент собаки вздрогнули и притихли, стараясь оказаться подальше от входа в псарню. Счастливая улыбка исчезла с лица принцессы, оставив отстранённое безразличие. Она выдохнула пар в резко похолодевший воздух.

— Ухаживаешь за собаками? — спросил появившийся на пороге псарни молодой мужчина.

— Да, как видишь.

Мужчина сделал несколько шагов к Анастасии и протянул руку к псу, которого принцесса вычёсывала. Собака пугливо, прижимая хвост и уши, но всё же подошла к мужчине, осторожно обнюхав, а затем лизнув протянутую ладонь.

— Как я погляжу, общество кобелей и сук тебе нравится больше, чем собственная семья.

— Собаки нравятся мне больше, чем люди. Не просто так преданность называют собачьей.

Резкое движение и тихо поскуливающий пёс оказался в крепкой хватке мужчины. Остальные животные залаяли, но быстро замолчали, прячась по тёмным углам. Пальцы мужчины нажали, животное взвизгнуло в последний раз и обмякло. Мужчина медленно подошёл к принцессе и нежно погладил окровавленными пальцами по щеке, оставляя красный след.

— Разве кто-то из членов семьи тебя хоть раз предавал?

Анастасия не шевелилась, ответив:

— Нет. Никогда.

— Ну вот. А ты говоришь о собачьей преданности. Мы никогда не предаём друг друга. Все наши действия только во благо семьи. Верно, Настя?

— Да. Только во благо семьи.

Мужчина провёл большим пальцем по губам принцессы.

— Ты хочешь, чтобы я его вернул? — шёпотом спросил мужчина.

— Да, — подтвердила Анастасия.

Он чуть надавил на её губы, заставляя открыть рот, и проник внутрь сначала большим пальцем. А когда девушка облизала его, дал ей очистить и остальные вместе с ладонью.

— Ваше Императорское Высочество! — позвали с улицы.

Цесаревич Алексей обернулся, отняв руку от лица Анастасии. Сделал шаг к выходу.

— Видишь, как всё просто?

Золотой свет на миг заполнил псарню, заставив Анастасию зажмуриться. Раздался приглушённый скулёж. Оживший пёс, прижимаясь к земле, проскользнул под ноги принцессе, прячась там. Анастасия потянула руку к животному, но одёрнула. Алексей обернулся, посмотрев на неё и на животное. Удовлетворённо кивнув, цесаревич покинул псарню.

Ещё десяток секунд Анастасия сидела неподвижно, затем достала платок и вытерла лицо. Вернулся молчаливый Архип, продолжив заниматься своими делами. Девушка улыбнулась, заботливо, но не так открыто, как раньше, и потрепала пса по холке.

— Архип!

— Слушаю, Настасья Николаевна.

Девушка кивнула на щенка, спящего у неё за спиной.

— Слабый он, не выживет ведь у нас. Как полностью оправиться да повзрослеет чутка, найди ему добрых хозяев.

— Сделаю! — пообещал мужчина.

Анастасия почесала щенка за ухом, погладила прячущегося пса и поднялась, стряхивая иней с одежды.

— Скоро охота будет? — спросила принцесса.

— Так на следующие выходные готовят, — ответил Архип.

— Спасибо, Архип. Я пока не буду приходить.

Мужчина грустно, но понятливо кивнул. Принцесса покинула псарню.

Глава 4

Военный госпиталь. Кумамото. Остров Кюсю

Январь 1984 года

— Ожоги всей поверхности тела, но на этом всё. Дыхательные пути не повреждены, температура в норме, пульс замедленный, но стабильный. Никаких повреждений более нет, хотя состояние для нас несколько… неясно.

Слова врача подтверждали приборы, стоявшие у единственной в палате койки. На белом постельном белье лежал забинтованный с ног до головы человек. Во рту эндотрахельная трубка, на руке катетер, соединённый с капельницей. На теле закреплены приборы, фиксирующие состояние.

— Поясните, — потребовал второй голос.

— Плоть восстанавливается… Быстро. Даже быстрее, чем можно ожидать от узла жизни. Однако нам неясна причина комы. Возможно перенапряжение, — предположил доктор.

— Насколько быстро восстанавливается? — спросил второй голос.

— Армейский врач, обследовавший тело на месте крушения, отметил в отчёте, что от правой ладони остались кости и немного обожжённой плоти, не позволившей конечности отвалиться. Когда Его Светлость поступил к нам, ладонь начала обрастать мясом. На остальном теле повреждения были не столь… глубокими, но несколько рёбер проступало. Во время последней перевязки практически по всему телу восстанавливался кожный покров. Если тенденция сохранится, то к утру останутся только шрамы на коже.

— Держите меня в курсе, — попросил второй голос.

— Всенепременно, Ваше Высокоблагородие.

Двери закрылись. В палате установилась тишина, лишь мерно работали приборы. Электрокардиограф отображал спокойное биение сердца. В какой-то момент пульс начал ускоряться, выходя на обычные для человека показатели. Затем ускорился ещё, прибор тревожно пискнул и замолк. Пульс исчез. Медсестра, реагируя на срабатывание приборы, зашла в палату, испуганно ойкнула и побежала к врачу. Палата стояла пустой.

По коридору госпиталя немного неровной походкой шёл пациент в белом халате, грубо срывающий с себя бинты, под которыми открывались шрамы, выглядящие как старые. Маг безошибочно сворачивал, скрываясь от врачей и персонала, уверенно двигаясь в реанимационное отделение.

Из-за угла показался офицер военной полиции, шедший по своим делам. Увидев пациента, он сначала хотел просто обойти, но передумал, заметив отсутствие обуви и остатки грубо сорванных бинтов.

— Эй, парень…

Короткий отблеск проявления магии в материальном мире. Офицер делает два неровных шага назад, облокачивается плечом на стену и съезжает вниз, глядя перед собой стеклянными глазами. Пациент проходит в реанимационное отделение, медлит секунду, оглядываясь, при этом глаза его мерцают от магии. Он выбирает направление и продолжает движение. Врачи выходят магу навстречу с явным намерением остановить.

— Не препятствовать! — появляется ещё один доктор. — Не препятствовать Его Светлости генерал-губернатору Мартену.

Медицинский персонал удивляется, но не пытается помешать. Доктор нагоняет Дмитрия.

— Ваша Светлость, вам следовало подождать в палате…

Куница игнорирует врача, уверенно сворачивая к двум палатам. И останавливается.

— Ваша Светлость, мы сделали всё от нас зависящее…

Доктор не успевает договорить, в коридор выезжает койка сначала из одной операционной, а через несколько секунд и из другой. Работники госпитального морга пришли за телами мертвецов, которых не смогли спасти. Персонал замирает, переводя взгляд с главы отделения на пациента. Дмитрий медленно подходит к ближайшей койке. У головы закреплена больничная карта, на которой значится короткое: «Баронесса Лариса Мартен». Генерал-губернатор снимает стазисные чары и убирает закрывающую голову ткань. Половина лица Ларисы обожжена, вторая половина посечена осколками. Ладонь Мартена окутывается магией.

— Это что? Полевые диагностические чары? — шепчет один из медбратьев.

— Она была жива, когда её доставили в госпиталь, — пояснил доктор Дмитрию. — Не знаю, каким чудом, но жива. Однако повреждения слишком тяжёлые, множество осколков проникло в тело…

— Анх сработал, — хрипло произнёс Куница. — Но не хватило живучести. Миша отвёл пламя, но не успел среагировать на осколки.

— Ч-что? — не понял врач.

Дима закрыл голову сестры и подошёл ко второй каталке. Снова убрал стазис и использовал диагностические чары.

— Михаил… — доктор споткнулся. — Ваш брат был едва жив…

— Анх не успел зарядиться, — прохрипел Дмитрий. — Он пытался удержаться как можно дольше, сосредоточив жизненную силу на мозге и сердце. Не хватило времени, совокупность повреждений перевалила через предел живучести.

Дима отошёл к стене и закрыл глаза, махнув рукой.

— Увозите. Готовьте к транспортировке, они будут похоронены в Москве.

Персонал не стал задавать лишних вопросов, поспешив убраться подальше от начальства. Доктор, выждав, пока в коридоре никого не останется, попробовал обратиться к генерал-губернатору.

— Ваша Светлость…

Дмитрий резко открыл глаза и посмотрел на врача. Два налитых кровью глаза в обрамлении шрамов заставили врача отшатнуться.

— Ещё выжившие есть?

Доктор не сразу смог ответить.

— Эм… Нет… То есть да, ещё была ведьма.

— Была?

Куница сжал кулаки, напряг плечи, будто перед ударом. Доктор нервно сглотнул и сделал шаг назад.

— Она жива. Лежит в общем отделении, — поспешил ответить врач. — Ведьма же, её бы не потерпели среди…

Дима оттолкнул доктора и двинулся по коридору.

В общем отделении куда больше людей попадались Кунице на пути. Врачи и пациенты двигались по каким-то своим делам, порой не замечая никого вокруг. Увязавшийся врач всё нудил за спиной, просил вернуться в палату, твердил об осложнениях. Дмитрий безошибочно остановился у двери и, чуть помедлив, вошёл. В обычной палате на десяток коек стоял давящий запах лекарств и едва заметно пахло никотином. Мужчины и женщины, причём большая часть присутствующих оказалась японцами. Местные, и без того маленькие, при виде Куницы, сжались, становясь ещё меньше.

Куница подошёл к Вайорике и, поставив видавший виды стул рядом с койкой, присел, начиная диагностику.

— Ваша Светлость, вам нельзя напрягаться! У вас было магическое перенапряжение!

— Пошли все вон, — приказал Дмитрий спокойным голосом.

— Но… — начал было доктор.

Куница обернулся на него.

— Освободить палату. Сейчас же!

Доктор стоял несколько секунд, глядя в изуродованное шрамами и медленно заживающее лицо генерал-губернатора, а затем решился и выбежал в коридор. В палату потянулся медперсонал, чтобы переместить пациентов в другие места. Сами пациенты, впрочем, и так спешили убраться подальше от Его Светлости.

Дмитрий взял ведьму за забинтованную руку, ожидая. Когда в палате, кроме них, остался только доктор, Куница приказал:

— Закройте дверь снаружи.

— Но Ваша Светлость…

Договорить доктор не успел. Вспыхнула магия, выталкивая врача в коридор. Мужчина свалился на пол, створки дверей закрылись и слегка засветились магическим запиранием. Доктор резко встал, отряхиваясь.

— А я тебя предупреждал, — обратился к вылетевшему из дверей другой доктор. — Но нет, ты засунул её к местным из обслуги. К самой низкой касте тех, кто вообще может рассчитывать на медицинскую помощь. Думаешь, генерал-губернатор этого не понял?

Халат второго врача имел куда более потрёпанный и заношенный вид, сам врач выглядел заметно старше, седой, с насмешливой улыбкой на лице.

— Если девочка летела вместе с генерал-губернатором одним рейсом, она ему точно зачем-то нужна, — закончил мысль второй врач.

Первый нахмурился.

— Откуда мне было знать, что нынче в моде заводить себе таких любовниц?

Второй покачал головой.

— Дурак. Врач талантливый, но в остальном — дурак. Ведьмы совсем для другого нужны.

Не слушая коллегу, первый доктор поспешил в свой кабинет, разгоняя с пути всех, кто попадался под руку. У самого кабинета врач остановил молоденькую и симпатичную медсестру коротким:

— Не сейчас!

Зашёл. Спешно добежал до своего кресла и, усевшись, начал судорожно копаться в бумагах, скидывая лишнее сразу на пол.

— Да где же оно⁈

Наконец, найдя нужную записку, доктор схватил телефон и набрал наспех накарябанный номер. Ждать ответа долго не пришлось.

— Да, это из госпиталя. Ваше Высокоблагородие! Его Светлость пришёл в себя. Нет, он сразу же отправился в реанимационное отделение… — доктор вскочил и выпрямил. — Я не мог его остановить! Как бы я это сделал? Понимаю. Да, Ваше Высокоблагородие. В общем отделении со второй выжившей… Но Ваше Высокоблагородие… Понял. Да.

Врач положил трубку. Зажмурился, помассировал виски. Снова сел, достал из нижнего ящика стола бутылку и рюмку. Налил, залпом выпил. Собрал всё обратно в ящик.

— Проклятье!

Врач вскочил и покинул кабинет.

Когда магический замок рассеялся и Дмитрий вышел из палаты, в коридоре его ждал старый врач.

— Как она? — первым делам спросил доктор.

Куница посмотрел на мужчину. В глазах мага отражалась едва сдерживаемая ярость, ответил он, тем не менее, спокойно.

— Теперь намного лучше. Переместите её в мою палату и обеспечьте надлежащий уход.

Доктор кивнул.

— Сделаю, Ваша Светлость.

Дмитрий поморщился.

— Светлость, чтоб его… — он огляделся. — Где здесь выход?

— Может, сначала переоденетесь? — предложил врач. — Уверен, вы и в наших родных снегах будете себя чувствовать вполне комфортно, но зачем шокировать прохожих и привлекать внимание?

Дмитрий опустил взгляд на больничный халат и вздохнул.

— Пожалуй. Есть что-нибудь подходящее?

— Найдётся. Идёмте, Ваша Светлость.

Врач привёл Дмитрия в раздевалку, но не для врачей и медицинского персонала, а для полевой санитарной службы. Их снаряжение больше всего напоминало снаряжение строевых боевых магов и было униформой, так что Дмитрий без труда нашёл для себя один комплект.

— Я знал, что вы не побрезгуете. Вещи хорошие, за это не беспокойтесь.

— Вы разве не должны меня останавливать? — спросил Дима.

Врач пожал плечами.

— Вообще — должен. Но я кое-что в жизни повидал, в том числе и высших боевых магов. Если вы встали и собрались куда-то идти, переживать надо не за вас, а за тех, к кому вы идёте.

— Ясно, — кивнул Дмитрий, надевая штаны. — А тот? Второй?

— Счёл за лучшее не попадаться Вашей Светлости на глаза, — ответил врач.

— Разумное решение.

Дмитрий зашнуровал ботинки и потянулся за курткой.

— За вами приедут, Ваша Светлость. Куда их направить? — спросил доктор.

— В за…

Куница оборвал себя. Накинул куртку на плечи, постоял немного.

— На место крушения. Искать убийц моих брата и сестры.

Глава 5

Подмосковье

Январь 1984 года

Объятая полумраком толпа вибрирует радостным гомоном. На арене, в квадрате три на три метра, за решёткой из арматуры, два человека в масках бьют друг друга, соревнуясь не столько в силе и ловкости, сколько в зрелищности. Противники швыряли друг друга на пол и решётчатые стены, выполняли толчки, захваты и броски. И метелили друг друга в кровь, демонстрируя внушительную живучесть и устойчивость. Ведущий что-то тараторил, но его голос с трудом пробивался через рёв толпы.

— Да это девушка! — выкрикнул один из зрителей.

— Быть не может! — ответили ему.

— Нет, ты присмотрись! Та, что поменьше. Из-под нагрудного щитка грудь выпирает! Да и задница у неё! — настаивал первый.

— И правда! Смотрите! Девчонка на арене! — закричал ещё кто-то.

Интерес к бойцу возрос, и вскоре половина зала присматривалась, пытаясь подтвердить или опровергнуть смелую догадку. Однако бой не продлился достаточно долго. Более крупный противник, проведя подсечку, обрушился на соперника, нанося удар локтем в живот, вкладывая всю массу тела. Меньший не успел отскочить и принял удар. Согнувшись от боли, он всё же перекатился в сторону, попытался встать. Подняться получилось, но предполагаемая девушка слегка покачивалась. Больший борец двинулся на неё, готовясь добить. Зал пришёл в экстаз.

Обменявшись несколькими ударами и захватами, противники разошлись. Меньший, проявляя чудеса гибкости и ловкости, попытался перехватить инициативу. Ведущий что-то кричал, зал кричал, бойцы уже не так бодро, но продолжали друг друга колотить. Захватов и бросков становилось всё меньше, всё чаще они просто бросали друг друга на пол забрызганной кровью арены. Наконец, на очередном рывке крупный противник перехватывает оппонента и швыряет спиной на пол, нависая сверху. Последнее, что успевает увидеть меньший из бойцов — летящий в лицо кулак.

Тихо капает вода. Издалека глухо доносятся крики толпы, ловящий восторг от нового боя. Боец расстёгивает крепления и снимает элементы брони. Публика не ошиблась, меньшим бойцом была девушка.

— А ты молодец! Вымотала Потапыча! Вот, твоя доля.

Мужчина в пижонском костюме бросил несколько купюр на скамейку.

— Всегда рад тебя видеть, приходи ещё!

Он покинул раздевалку. Девушка стянула маску с головы. Аккуратно потрогала лицо, поморщилась. Посмотрела на кулаки со сбитыми костяшками. Поднялась, бросила снаряжение в старый шкафчик.

— Здесь что, раньше спортивный зал был? — спросила она у другого бойца, только готовившегося выйти на арену.

— Ага, — отозвался тот. — Спортивная секция при школе была. Школу закрыли, ну и зал заодно. Потом выкупили и перестроили под арену.

— Ясно. А зеркало здесь есть где-нибудь? — спросила девушка.

Боец хмыкнул.

— В кабинете хозяина точно есть, — отшутился он.

Девушка мрачно на него посмотрела.

— Не настроена на шутки, да? На втором этаже был женский туалет. Там вроде сохранилось ещё.

— Спасибо.

Девушка стянула остатки формы, не особо стесняясь, потому что была в спортивных трусах, не особо рассчитанных на эротичность, переоделась в джинсы и, подхватив шлем и сумку, двинулась на поиски туалета.

Зеркало нашла, побитое и мутное. Но рассмотреть своё лицо стекляшка позволяла. Славяна взглянула на своё отражение. Присмотрелась к лиловому синяку на скуле. Медленно, но он рассасывался.

— Чёрт…

Попробовала открыть воду, но кран лишь противно заурчал. Вздохнув, Славяна натянула шлем и вышла из туалета.

Слава вышла на небольшую парковку в задней части здания, не там, где парковались гости. Однако даже здесь собралось несколько небольших групп, разговаривающих, выпивающих или курящих. Слава прошла до своего мотоцикла и села, когда от ближайшей группы отделился молодой мужчина щеголеватого вида и спортивного сложения.

— А я тебя узнал. Это ты выступала на арене.

— Автографов не даю, — отмахнулась Слава, вставляя ключ в замок зажигания.

— А ещё я знаю, что ты — Славяна Кудрявцева. И что тебе запрещено участвовать в любых соревнованиях на территории империи.

— Правда? А ты знаешь, кто такая Славяна Кудрявцева?

Парень пожал плечами.

— Баронесса, что-то там, и главная ударная единица расформированной ныне команды.

Девушка похлопала.

— Впечатляющий ответ. Но, видишь ли, в чём дело. Сейчас я подойду и крепко сожму твои причиндалы. Буду держать, пока ты не научишься петь фальцетом. Если ты ошибся, я просто уеду, и ты будешь рассказывать городовым, что неизвестная девчонка раздавила тебе яйца. Если ты прав, то будешь рассказывать городовым, что та самая Кудрявцева раздавила тебе яйца. Конкретно для тебя результат будет один — ты останешься с раздавленными яйцами.

Группа, из которой вышел умник, заржала в голос. Парень обиделся, показав средний палец.

— Пошла ты.

Слава покачала головой.

— А вот это ты зря сделал.

Слезла с мотоцикла и одним рывком оказалась рядом с парнем. Когда она снова села на мотоцикл и, запустив двигатели, рванула с места, вставая на заднее колесо, парень стоял на коленях, упираясь щекой в асфальт, и сжимал ладонями пах, а трое из его друзей валялись на земле, держась кто за что. Лишь двое достаточно умных, чтобы не влезать в заведомо проигрышный бой, остались на ногах и сейчас думали, как помочь остальным.

Мотоциклистка прокатилась по тёмным ночным улицам, остановившись у единственного места в округе, на вывеске которого горел свет. Девушка несколько секунд сидела и смотрела на вывеску, а затем резко встала.

— А почему бы и нет, в конце концов?

Открытие двери сопровождалось звоном колокольчика. Сидевший за прилавком парень поднял взгляд от комикса, что держал в руках.

— Татуировки и Пирсинг, разукрасим и проткнём. Чем могу?

— Отличный слоган, — оценила Слава. — Работаете по ночам?

— Спасибо, сам придумал. Ну, вы приехали ночью и, подозреваю, имеете причины не приезжать днём, — ответил мастер.

Слава сняла шлем и расстегнула куртку.

— Я задумалась о татуировке меньше пяти минут назад, но хочу сразу большую. Что-нибудь одновременно агрессивное, сексуальное и… агрессивное. И чтобы было незаметно под костюмом тройкой.

Мастер щёлкнул пальцами, откладывая комикс.

— У меня есть именно то, что нужно! Одно уточнение, интимные зоны затрагиваем?

Слава пожала плечами:

— Зависит от рисунка, если оно будет того стоить — конечно!

Парень достал из стола тетрадку и, полистав страницы, показал Славяне рисунок.

— Хищная птица атакует змея в обрамлении цветов. Спина, плечи, поясница, ягодицы и частично бедро.

Слава задумалась. Парень быстро перевернул пару страниц и показал другой рисунок.

— Обнажённая валькирия с клинком в правой руке левой рукой вырывает сердце поверженного врага в обрамлении цветов…

— Хочу! — кивнула девушка.

— Работать буду я, или позвать мастера-девушку?

— Мне всё равно, — отмахнулась Славяна. — Сколько времени займёт работа?

— Зависит от способа. Есть классический, тату-машина, чернила, больно, долго, настоящий harter kern для настоящих alten’ов (авт. хард-кор для олдов, но в этом мире сленг с немецкого). Есть новый, магический, быстрый и нежный, как попка младенца.

Слава хмыкнула.

— Если бы не время, взяла бы первый. Но я тороплюсь.

— Понял. У нас всё по последнему слову магических татуировок, — похвастался мастер. — Если нет своих магических рисунков, гарантируем, что на ваши узлы никак влиять не будет. Наносить нужно пять основных цветов, это два с половиной часа. Ну и на всякие мелочи ещё полчаса где-то.

— Отлично! Приступаем! Пока я не успела найти причин передумать.

— Сейчас, проходите сюда, — мастер указал на дверь. — Прямо и вторая дверь направо.

Через несколько часов Славяна рассматривала свою спину, крутясь перед зеркалом. С этим ей помогала девушка-мастер.

— Лосьон нужен? — спросила мастер. — С непривычки сразу такая большая…

— Нет, я в норме, — отрицательно покачала головой Слава. — Боли даже не почувствовала.

— Тогда как насчёт пирсинга? — спросила мастер. — Раз боли не боишься.

Славяна задумалась, но отрицательно покачала головой.

— Нет. На лицо нельзя, во всяком случае пока. А там, куда можно, я не хочу.

Настаивать мастер не стала, но, поставив зеркало, убрала волосы за спину, показывая своё ухо с несколькими колечками.

— Хитрая, да? — улыбнулась Слава. — А если мне нужно будет причёску сделать с открытой шеей?

— Всё зависит от украшений, — ответила мастер. — Если подобрать что-то дорогое и изящное, кто что сможет тебе сказать? У тебя просто необычные серьги.

— Ла-а-адно… — протянула Слава. — Показывай свои серёжки.

Слава убрала волосы, глядя в зеркало на три колечка, что появились в её ухе. Удовлетворённо улыбнувшись, она вернула волосы на место и осушила рюмку. Стряхнула с барной стойки крошки, оставленные предыдущим клиентом, и налила себе ещё одну рюмку.

— Что такая шикарная девушка делает почти утром… — молодой мужчина недоговорил.

— Без шансов, — остановила его Слава, даже не посмотрев.

— Даже не…

— Ты становишься назойливым, — нахмурилась Слава, всё ещё не глядя на подошедшего.

Молодой мужчина помедлил ещё пару секунд и отошёл. Слава осушила рюмку и вздохнула.

— Ты отшила настоящего красавчика, — на этот раз голос был женским.

Слава вздохнула.

— И тебя могу послать туда же. Или мне надо поставить табличку: «не беспокоить, хочу побыть одна»?

Рядом присела девушка в вечернем платье под дублёнкой.

— Да брось! Ты одна, в баре, почти утром. Естественно, всем, кто ещё не ушёл, интересно.

— Человек, у которого слишком много свободного времени, вот кто я, — ответила Слава.

Она окинула взглядом собеседницу. Блондинка, золотые украшения, хорошая косметика. Смотрит на Славу открытыми любопытными глазами.

— Ты с бала убежала? — спросила Слава.

Блондинка улыбнулась шире.

— Вроде того. Вечер прошёл совсем не так, как я рассчитывала. Парень явил своё истинное лицо, и ладно бы оказался козлом. Он оказался бесхребетным слабаком. И я приехала в единственный открытый бар, чтобы напиться и уснуть по дороге домой.

Слава демонстративно зевнула.

— Захватывающая история. Не обращай внимания, я всегда зеваю, когда мне интересно.

— Тогда давай о тебе! — не смутилась блондинка. — Ты точно не со званого ужина уехала.

— Я уже сказала: слишком много свободного времени.

Бармен принёс блондинке высокий стакан с каким-то коктейлем.

— Тогда почему ты отшила того красавчика?

— У меня есть парень.

— Прямо сейчас его здесь нет.

Слава улыбнулась.

— Не имеет значения. Он слишком хорош, остальные не выдерживают конкуренции.

— Хм… — задумчиво протянула блондинка. — Но ты здесь, а не с ним.

Вместо ответа Слава опустошила свою рюмку, сразу наливая ещё.

— А! Я поняла.

— Да, ты поняла, — вздохнула Слава. — Я хочу быть с ним, но не могу. И, не зная, чем себя занять, гоняю на мотоцикле по городу. Для финала этой ночи мне бы не помешала драка в баре, но…

Кудрявцева задумчиво окинула немногочисленных посетителей бара.

— Как назло, не с кем.

— Тогда, может, напьёмся? — предложила блондинка.

— Даже если буду пить самые крепкие напитки прямо из бутылки не факт, что получится, — Слава положила купюру на стойку.

И, более ничего не говоря, покинула бар.

Глава 6

Остров Кюсю. Военный Аэродром Колониальных Сил Российской Империи

Январь 1984 года

Два армейских внедорожника катились вдоль взлётной полосы. Сидевший на пассажирском месте подполковник колониальных войск покосился направо. Вдалеке над холмами и горным хребтом, клубились тучи и сверкали молнии, чьи раскаты порой доносились до них, заглушая гул двигателя.

Внедорожники остановились в двух десятках метров от остова транспортного самолёта. Подполковник выбрался наружу, оправил форму и двинулся к самолёту. За его спиной шуршали ботинки остальных бойцов. Четверо выбежали вперёд, держа оружие на изготовку. Ещё двое, вооружённые снайперскими винтовками, осматривали округу через бинокли. Подполковник подошёл к хвосту остова, где стоял генерал-губернатор.

— Ваша Светлость, — привлёк к себе внимание офицер. — Подполковник Дубров, колониальные войска, корпус Его Превосходительства генерал-лейтенанта Григоровича.

Куница посмотрел на подполковника, но задержал взгляд лишь на какую-то секунду, вновь сосредоточившись на неподвижном выгоревшем металле.

— Самолёт быстро погасили? — спросил Дмитрий.

— Да, довольно быстро. Но полыхало ярко… Да вы сами видите, Ваша Светлость. Выглядит так, будто сначала облили напалмом, а потом оставили гореть на сутки.

Мартен кивнул, протянув руку к пустоте. Подполковник, поправил фуражку и попробовал зайти с другой стороны.

— Вижу, вам лучше, — продолжил подполковник. — Шрамы практически исчезли. Я бы посоветовал не задерживаться здесь слишком долго, с юга идёт грозовой фронт.

— Вам доводилось терять своих людей, подполковник? — спросил Мартен.

— Да, Ваша Светлость, доводилось. Это я со своим батальоном прочёсывал окрестности сразу после… катастрофы.

— Катастрофа, подполковник, это когда гражданский самолёт падает из-за неисправностей. Это была атака. Нападение. И оно закончилось успехом противника.

— Да, Ваша Светлость, — согласился подполковник. — Мы прочесали холмы, но…

— Ничего не нашли, — снова перебил Куница. — Переносной зенитно-ракетный комплекс, стрелки принесли их на себе, и на себе унесли.

Хвоста у остова не было, лишь обломки на земле, но взгляд Дмитрий блуждал по воздуху. По пустоте. По тем местам, где раньше был корпус самолёта.

— Три ракеты, подполковник. Было три ракеты. Первая с дезинтегрирующей боевой частью, пробившая магический щит борта. Моя ведьма почувствовала опасность, и я лично проверил работу защитной системы. Всё было в порядке. Одна ракета — и защите конец.

Дубров нахмурился.

— Вы сказали экипажу об угрозе?

Дмитрий посмотрел на подполковника нечитаемым взглядом.

— Что бы я им сказал? Моя ведьма что-то почувствовала? И что бы они сделали? Развернули самолёт и полетели бы обратно? Я не знал, что конкретно представляет собой угроза.

— Экипаж был бы готов. Действовал бы…

— Подполковник, они и так всё сделали правильно. Впрочем, они мало что действительно могли сделать. Скорость уже сбросили для посадки, пытаться маневрировать на такой скорости и высоте — гарантированно свалить самолёт на крыло и ударить об землю. Они отработали штатно. Выпустили ложные цели и продолжили посадку, в случае некритических повреждений сели бы. Поцарапали брюхо и потеряли крылья, возможно, но сели бы. Боеголовки не отвлеклись на ложные цели.

Куница поднял руку и указал куда-то в воздух.

— Двойной взрыв. Система наведения сработала так, что обе боеголовки детонировали почти синхронно, расхождение в границах погрешности. Боевая часть с магической взрывчаткой. Самолёт, способный пережить пробоину в корпусе и лететь с разгерметизацией грузового отсека, вспыхнул за секунды.

Опустив руку, Дмитрий повернулся к подполковнику.

— У вас здесь постоянно повстанцы с новейшими образцами оружия разгуливают?

Дубров отрицательно покачал головой.

— Нет, Ваша Светлость. Шогун поставляет комплексы первого поколения, ненадёжные, да и боевая часть там слабая.

Дмитрий медленно побрёл вдоль обгоревшего остова.

— До нас за три часа сел один борт и взлетело два, — на ходу говорил Мартен. — Однако стреляли именно по нам. По мне. Будь я слабее — у них бы получилось.

Куница остановился, глядя на корпус. На конкретное место. Затем развернулся и окинул взглядом ближайшие холмы.

— Значит, никаких следов? — спросил генерал-губернатор. — Они даже не курили, пока ждали?

Дубров отрицательно покачал головой.

— Ничего. Мы только примерно представляли, откуда сделан пуск…

Дмитрий жестом остановил подполковника.

— Я понял. Давайте прокатимся, я покажу дорогу.

— Вы можете их найти? — удивился Дубров.

— Они убили моих брата и сестру, подполковник. Я найду их даже на том свете, если потребуется.

Подполковник уступил пассажирское сидение генерал-губернатору, а сам сел позади. Дмитрий направил машины между холмами. Грозовой фронт докатился до аэродрома, начался дождь. Крупные капли стучали по крыше, разбивались о лобовое стекло. Молнии били в уловители аэродрома, но бойцы всё равно опасливо посматривали в небо. Дмитрий смотрел прямо, не отвлекаясь на раскаты грома и прочий шум, и только корректировал движение короткими командами. Внедорожник прокладывал путь сквозь редкий лес.

Мартен остановил машину у подножья одного из холмов.

— Дальше пешком.

Бойцы неохотно покинули машину.

— Дождь окончательно смоет следы, — негромко сказал один из солдат другому.

Но Дмитрий его услышал.

— След, по которому мы идём, не смоет ни один дождь. На них кровь. Кровь моих близких. Кровь бойцов и офицеров, ваших товарищей. Кровь членов экипажа. От возмездия они не уйдут.

Бойцы переглянулись и более не встревали. Подъём на холм не занял много времени, Дмитрий пробивал дорогу магией, расчищая от листвы и кустарников, а при необходимости даже закрывал овраги и создавал путь по почти отвесному склону.

На небольшой поляне Дмитрий остановился, присев у дерева. Обернулся, глядя сквозь прореху в листве на тёмные облака.

— Она стреляла отсюда. Последней. Точнее, во второй очереди, после запуска ракеты с дезинтегратором защиты.

Генерал-губернатор указал рукой на листву в стороне от дерева.

— Бросила мешок здесь. Не мешок, тубус, завёрнутый в мешковину. Тяжёлый, она едва его подняла.

Мартен обошёл поляну и остановился. Глаза его полыхали магией, Дмитрий смотрел на то, что никто другой не видел.

— Девушка, двадцать лет, плюс-минус. Одежда простая, крестьянская. Да и сама она крестьянка. Хват не совсем верный, обучили по-быстрому.

Куница закрыл глаза.

— У меня есть её лицо.

— Она могла приехать из любого уголка острова. Или вообще приплыть с контрабандистами, — сказал Дубров. — Может есть что-то ещё, Ваша Светлость?

— Не волнуйтесь, подполковник. Я ещё не закончил, — Мартен открыл глаза и повернулся к Дуброву. — Сам ракетный комплекс мне незнаком. Я, конечно, невеликий специалист, но он точно не наш, и точно не немецкий.

— А чей тогда? — подполковник задал вопрос, появившийся у всех солдат.

— Вот и мне интересно, — ответил Дмитрий.

Дождь начал перерастать в ливень, но генерал-губернатор не обращал на это внимания. Мартен оглядывался, пока не выбрал одно направление.

— За мной.

Спуск с холма прошёл также легко, как подъём, только в этот раз Дмитрий вообще не пользовался магией, найдя протоптанную тропу. Полковник больше внимания обращал на листву и грязь под ногами, чем на выбор пути. Влага уже превратила землю в скользкую кашу, но бойцы справлялись. Мартен остановился на небольшой поляне, глядя себе под ноги. Дубров подошёл и проследил взгляд Дмитрия, увидев тёмную кучу среди травы.

— Лошадиное, — вынес вердикт подполковник. — Не перепутаю, работал с лошадьми.

— Да. Там на холме, откуда мы ушли, наблюдательный пост. Здесь стоянка, — Дмитрий огляделся. — Из-за оврагов и растительности сюда непросто попасть, если не знаешь, куда идти. Их было трое. Они ушли сразу, как увидели, что самолёт упал. Лошади не похожи на ездовых. Я не специалист, но они выглядят как рабочие.

— Взяли у местных, — понял подполковник. — Или приехали на своих. В любом случае это сужает зону поиска.

Дмитрий посмотрел на Дуброва.

— Полковник, ещё раз говорю: они убили моих брата и сестру. Это кровная месть. Необходимые ритуалы мне известны, так что эти трое от меня никуда не денутся. Даже если их убили, я доберусь до останков. Если останки уничтожили — зайду через родственников. Но меня интересуют не исполнители.

Подполковник поднял взгляд к небу.

— Давайте уберёмся отсюда, Ваша Светлость.

Дмитрий тоже взгляд к небу.

— Дождь. Да, идёмте.

Сев в машину, полковник снял фуражку и стряхнул с неё воду.

— Ваша Светлость, если вас интересуют не исполнители, то кто?

Машина тронулась.

— Скажите, подполковник, как местные отреагировали на сбитый самолёт?

Дубров помедлил, прежде чем ответить.

— Попытались устроить праздник. Им не позволили, само собой, но по домам они отмечали это, как победу.

Несколько секунд Дмитрий молчал. Затем вздохнул:

— Тем хуже для них. Даже если я ошибся и комплекс наш, либо немецкий, повстанцам его кто-то передал. Я хочу знать, покушались на меня, как на нового генерал-губернатора, или по совокупности прошлых заслуг.

Дубров удивился.

— У вас есть враги, способные совершить подобное?

Куница без раздумий кивнул.

— Да, есть. Какой приказ вы получили на мой счёт, подполковник?

Дубров покосился на Мартена.

— Пригласить к генерал-лейтенанту Григоровичу на знакомство и сопроводить в дороге, Ваша Светлость.

Дмитрий обернулся.

— Насколько я знаю, в армии предпочитают выполнять приказ наиболее прямым путём. Однако я попрошу сделать для меня исключение, — лицо и тон Дмитрия оставались мрачными и угрожающими. — Хочу, знаете ли, посмотреть окрестности, полюбоваться видами, познакомиться с местными жителями. Дать подданным своими глазами увидеть представителя императора на острове. Я потом извинюсь перед Борисом Петровичем за промедление.

Дубров нервно поправил ворот формы.

— Я уверен, Его Превосходительство с пониманием и одобрением отнесётся к вашей инициативе, Ваша Светлость. Я бы даже предложил сначала посетить расположение нашего батальона. Познакомитесь с личным составом. Парни будут рады составить вам компанию в вашей поездке.

Сидевший рядом с полковником боец закивал.

— Ещё как, Ваша Светлость! Возьмём инвентарь, — солдат похлопал ладонью по автомату, — транспорт подходящий. Проявим творческий подход.

Дмитрий кивнул.

— Хорошее предложение. Полезное. Одобряю.

Глава 7

Петроград

Январь 1984 года

За стеклом медленно падал снег. У большого окна, заменяющего собой целую стену, стояла девушка в вечернем платье. За её спиной ожидал накрытый стол с двумя удобными креслами. Тихо играла музыка.

— Прошу прощения, что заставил ждать, — обратился к девушке князь Волконский, появляясь в просторной комнате, на ходу поправляя воротник костюма.

— Необычное место для встречи вы выбрали, князь, — ответила Ольга Тихомирова не поворачиваясь. — Вы бы ещё на ипподром меня пригласили.

Волконский подошёл к окну и взглянул на улицу внизу. Подъезжали и отъезжали машины, приходили и уходили люди.

— С недавнего времени я далеко не в любое место могу свободно прийти. Надеюсь, эти трудности временные, но пока приходится терпеть. К тому же казино — вполне приличное заведение.

Тихомирова возразила:

— Игра на деньги не может быть приличной.

Волконский вопросительно посмотрел на Ольгу.

— Удовлетворите моё любопытство, княжна. А какая игра может быть приличной?

— Никакая. Любые игры — безделица для простаков и тех, у кого слишком много свободного времени.

Владимир развернулся и пошёл к бару.

— То есть вам не нравятся игры?

— Не нравятся, — подтвердила Ольга. — У нас в семье не приемлют безделье.

— И вы просто объявили все игры злом? Чтобы ваше личное мнение было не только личным мнением, не способным ничего изменить, а благородной позицией возвысившихся над простаками благородных господ?

Тихомирова обернулась на князя, что наливал себе вина.

— Вы желаете меня оскорбить, князь? — прищурившись спросила она.

— Я желаю понять, насколько гибок ваш ум, Ольга, — ответил Владимир. — Вещи, которые я хотел обсудить, не терпят излишней прямолинейности.

— Гибкость — синоним бесчестья, князь, — ответила княжна. — Но я понимаю, о чём вы. Не волнуйтесь, месть не всегда идёт прямым путём. Ради Бориса я готова замарать руки.

Князь медленно выпил бокал. Налил ещё, уже в два бокала, прошёл к столу и сел.

— Так давайте обсудим смерть вашего брата и моего друга.

Ольга сложила руки в замок.

— Я слушаю.

Владимир жестом указал на свободное кресло и замер. Насколько секунд они сверлили друг друга взглядами. Княжна сдалась и села.

— Советую попробовать печень, — предложил Волконский. — Разговор не будет коротким.

Помедлив немного, Тихомирова взялась за столовые приборы.

— Прошло много времени. Почему вы по-прежнему бездействуете? Почему мой брат и ваш друг не отомщены? — спросила княжна.

— Чтобы объяснить причину нашего промедления, княжна, мне придётся рассказать вам некий секрет. Чужой секрет. Давайте не будем с этим спешить, сначала поговорим о другом.

Владимир забросил в рот кусочек мяса и вдумчиво прожевал.

— Когда Дмитрий сказал вам, что его враги превосходят ваших, тогда ещё барон не преувеличивал. Мы подозревали конкретного человека, поэтому не стали вызывать и допрашивать демона. Однако, как показало время, наше подозрение оказалось ошибочным.

— Вы говорите загадками, князь, — пожаловалась Ольга.

— Не спешите, Ольга. Вы всё поймёте.

Волконский отпил вина.

— Дмитрий считает, что поиск убийцы не приоритетен. В чём-то Мартен прав, перед нами стоят иные задачи, куда более важные. И, решая свои основные задачи, мы попутно найдём и покараем убийцу. Однако я в этом вопросе с Дмитрием не согласен.

— Почему вы вообще обращаете внимание на его мнение? — спросила Тихомирова. — Кто он?

Волконский откинулся на спинку кресла и вопросительно приподнял бровь.

— Вы совсем не в курсе?

— Я знаю, что его наградили за некие подвиги. Вопрос не об этом, князь. Что именно заставляет вас считаться с его мнением?

Владимир улыбнулся.

— Вы всё же хотите войти на зыбкую почву чужих секретов? Что же, хорошо.

Он поднял бокал вина и отсалютовал Ольге. Она взяла свой бокал. Оба сделали по глотку.

— Дмитрий Мартен, княжна, сильный боевой маг. Очень сильный. Скажем так, редкое сочетание природных магических задатков, ума и характера в одном человеке. Стремительный рост личной силы. Мне известно, кем его считают. Исполнителем, подготовленным кем-то из Бородинского клуба в противовес тем двум безродным магам, выпестованным пацифистами. Только он не исполнитель. И Бородинский клуб к его развитию никакого отношения не имеет.

Тихомирова отставила бокал и тоже откинулась на спинку.

— Вы хотите убедить меня, князь, что ведёте какую-то свою партию? Наравне с придворными клубами?

Владимир рассмеялся.

— Нет! Что вы! Конечно же, нет! У нас нет таких возможностей и такого влияния, чтобы вставать на одну ступень с такими игроками. Но мы уже достаточно сильны, чтобы не быть зависимыми. Чтобы иметь своё мнение. Я и Дмитрий — высшие маги, Ольга. Высшие боевые маги.

Ольга отвернулась к окну.

— Этот жест принцессы Анастасии. Вас одёрнули.

— В том числе, — кивнул Волконский. — Мы не в состоянии тягаться с самыми сильными игроками, но заставляем учитывать наше существование. Заставляем учитывать нас, как некую переменную, силу, имеющую своё мнение и свой взгляд на ситуацию. И действуем мы не из банального стяжательства, княжна. Кого попало не назначают генерал-губернатором в проблемную колонию.

Княжна вернулась к еде. Владимир улыбнулся, ожидая. Минуту стояла тишина, Ольга ела тихо и аккуратно. Наконец, отложив приборы, она заглянула Владимиру в глаза.

— Хорошо, я поняла. О чём вы хотели со мной поговорить, князь?

— Возвращаясь к началу нашего разговора. Дмитрий считает, что поиск убийцы не актуален. Я считаю иначе. Поиск убийцы приблизит нас к нашей цели. Однако прямо сейчас мы… — Владимир навис над столом и сложил руки домиком, спрятав рот за ладонями. — Можем, конечное же, всё сделать своими силами. Однако к нам, ко мне лично и к нашим с Дмитрием сторонникам здесь, в столице, слишком пристальное внимание.

Ольга нахмурилась.

— Вам нужен тот, кто сделает грязную работу?

Волконский чуть кивнул, выпрямляясь.

— Можно сказать и так, хотя формулировка грубая. Моё предложение следующее. Вы, Ольга, предоставите ведьму для проведения ритуала. Естественно, я не запрещаю вам лично участвовать и первой узнать имя убийцы, если есть такое желание. С нашей стороны будет работать мой брат, Максим.

Ольга удивилась.

— Ваш брат?

Владимир подтвердил.

— Да, он. А что? Вы знакомы?

— Шапочно, — Тихомирова отвернулась к окну. — Насколько мне известно, он никак не участвовал…

Волконский подтвердил.

— Да, он пока оставался в стороне.

— Держали его в качестве козыря, князь?

Владимир улыбнулся, промолчав.

— Где мы проведём ритуал?

— У меня есть соображения и на этот счёт, но озвучу я их только после того, как вы дадите своё согласие.

— А когда я узнаю, что у вас с герцогом Мартеном за такие важные дела и секреты? — спросила Ольга.

Волконский нахмурился. Ольга чуть улыбнулась.

— В чём дело, князь? Это такие важные секреты, что их никому нельзя доверить?

— Это секреты, из-за которых чем дальше, тем чаще погибают люди, княжна, — ответил Волконский. — Вы уверены, что хотите рисовать на своей спине такую мишень?

Тихомирова рассмеялась.

— Какая милая забота, князь. Да, уверена. Знание всегда лучше неведения.

Владимир вздохнул.

— Я в последнее время в этом утверждении не уверен. Но дело ваше. Есть ещё одно… хм, предупреждение, которое я должен сделать. Этот секрет сделает нас, Ольга, вынужденными союзниками. Потому что с этим знанием вы либо наш друг, либо наш враг.

Настал черёд Ольги хмуриться. Княжна с минуту рассматривала Владимира. Князь сохранял предельно серьёзное выражение лица.

— Улыбнитесь, Владимир. Насмешливая улыбка, с которой вы обычно смотрите на людей, идёт вам куда больше этой серьёзности.

Ольга поднялась, прошла до окна.

— Что дальше? Заставите меня выйти за вас замуж?

Волконский рассмеялся.

— Нет, на столь чудовищные жертвы я вас не обрекаю, Ольга.

Тихомирова повернулась к Волконскому.

— Тогда скажите, Владимир. Та большая цель, которую вы и герцог перед собой ставите. Она благородна? Не отвечайте сразу! — поспешила Ольга прервать начавшего было говорить князя. — Подумайте. Хорошо подумайте. Если ваша цель благородна — у вас не будет более верного союзника, чем я. Про весь род не скажу…

Ольга отвела взгляд, а щёки слегка покраснели.

— Мы все разные. Но я и мои родители ценим благородные идеалы. Их сейчас не хватает. Если же вы преследуете какие-то простые и банальные цели, или ещё хуже…

— Княжна, — с улыбкой прервал её Волконский. — Мне нет нужды думать. Наша цель исключительно благородна.

— Тогда я согласна, — Ольга прошла на своё место и села.

— И это вновь возвращает нас в начало нашего разговора, — со всё той же улыбкой продолжил князь. — Насколько гибок ваш ум?

— Достаточно, — кивнула Тихомирова.

Волконский замолчал, внимательно рассматривая девушку. Ольга терпеливо ждала.

— Мы предполагаем, что за смертью вашего брата Бориса и нашего друга Павла стоит кто-то из семьи Романовых.

Зрачки Тихомировой расширились.

— У… У вас… — она протянула руку и сделала несколько глотков сока. — У вас есть доказательства?

— У нас есть доказательства, что за восстанием в южных колониях стоят именно они. Мы не стали в полной мере эти доказательства обнародовать. Это ни к чему. Однако имеем сам факт. Императорская семья не просто правит империей. Они ведут какую-то свою игру. Опасную игру. Если бы они просто накапливали силу, пусть даже порой ценой жизни своих подданных… — Владимир кивнул. — Я бы понял. Для управления империей нужна сила, и силу нужно откуда-то брать. Но они затевают нечто… — Волконский взял паузу. — Нечто большее. Нечто такое, во что сложно поверить. Разрушительное и губительное.

Князь отпил вина.

— Мы играем в опасную игру, Ольга. Дмитрий, я, остальные. В ИХ, — Владимир интонацией выделил местоимение, — глазах мы лишь пешки. Фигуры на доске. Фигуры, которые можно разменивать. В свою очередь, мы делаем всё возможное, чтобы не быть фигурами. Не быть пешками.

Ольга медленно кивнула.

— Да. ТАКИХ, — она выделила слово интонацией. — врагов у моей семьи действительно нет. А ритуал позволит вам подтвердить свои догадки?

Князь обозначил кивок.

— Именно так. И потому место для проведения надо выбрать с умом. Есть ещё один желающий отомстить за смерть Павла человек, не связанный с нами напрямую. Кэтино Кочакидзе. Её семья может предоставить нам место для проведения ритуала. Это даст нам преимущество. Мы станем на шаг впереди. Однако ведьма… — Владимир многозначительно прищурился. — Она должна быть либо исключительно верной. Либо…

— Погибнуть после ритуала. Такие секреты… — Ольга кивнула. — Я поняла. Не беспокойтесь, я найду нужного человека.

Глава 8

Остров Кюсю

Январь 1984 года

Куница стоял под тяжёлым ливнем, наблюдая за происходящим. За его спиной высились два бронетранспортёра стволами автопушек и пулемётов, следящих за крестьянами. Солдаты без церемоний выводили людей на улицу и ставили на колени, прямо в размокшую от дождя грязь. Заходили в дома и проводили обыски. И несли в два грузовика с открытыми бортами оружие, автоматы в основном, но и более тяжёлое. Пулемёты, винтовки, ручные гранатомёты.

— Там на глаз уже хватит, чтобы роту снарядить, — дал свою оценку стоящий рядом с Дмитрием Дубров.

— Надо обойти округу, — громко сказал генерал-губернатор, чтобы сквозь шум падающих в грязь капель его было слышно. — Здесь в основном хлам для бандитских вылазок. Чтобы в случае обыска, как сейчас, мы всё это нашли и успокоились. Настоящее оружие спрятано.

— Понял, распоряжусь, — кивнул подполковник.

И отошёл, передавая приказ командирам взводов. Куница продолжал следить за обыском.

— Они всегда такие? — спросил Дмитрий у солдата, стоявшего рядом.

— Какие, Ваша Светлость? — уточнил боец.

— Покорные. Ни криков, ни возмущений. Только матери держаться за своих детей, остальные…

Солдат покивал:

— Да, будто мы им уже обвинение выдвинули, и доказательство преступления предъявили. Да, Ваша Светлость. И у них чуть позже ещё взгляд такой будет. Мол, давайте, забирайте оружие, мы-то останемся.

Дмитрий кивнул на грузовик.

— Этого недостаточно для ареста?

— Да с запасом, Ваша Светлость, — лицо бойца, скрытое под шлемом и балаклавой, скривилось. — Только колониальная прокуратура придерживалась принципов мягкого контроля. Оружие изъять, а этих на общественные работы. Тюрем столько нет, чтобы всё население сажать. А если казнить, то мы получим восстание на Кюсю.

Дмитрий кивнул.

— Понял. Общая логика прошлого руководства колонии мне ясна.

Последнюю группу жителей поставили в грязь к остальным. Подошедший офицер доложил:

— Ваша Светлость, это все. С округи тоже всех собрали, кто на работах был, но их немного, в такой дождь.

— Отличная работа, — кивнул генерал-губернатор. — Подождём, пока обыщут округу.

— Слушаюсь.

Офицер отошёл, а Дмитрий подошёл к крестьянам и начал ходить перед ними, всматриваясь в лица. На троих он остановился, пристально вглядываясь в каждого. Затем обратился ко всем.

— Кто у вас здесь староста? Или старший, или как это у вас называется?

Один из стариков поднял взгляд.

— Это я.

— Обращайся к Его Светлости, как положено! — рявкнул один из солдат.

Дмитрий остановил его.

— Не стоит, сержант. Не трать силы. А ты, — Дмитрий подошёл к старику, — встать.

Старик поднялся.

— Иди за мной, — приказал Куница.

Вместе они отошли на два десятка шагов и остановились.

— Ты уже старик. Ты же застал те годы, когда вами правили эти ваши даймё? До завоевания?

— Застал, — подтвердил старик.

Дмитрий чуть наклонился. Высокий, крепкий, ему приходилось сгибаться, чтобы лицо его оказалось на уровне лица щуплого японца.

— И они наверняка были хорошими и справедливыми правителями, да?

Старик ответил не сразу. С каменным лицом он смотрел в глаза Дмитрию, прежде чем сказал:

— Они были НАШИМИ правителями.

Мартен взгляд старика за плечи и развернул лицом к деревенским.

— Ты не боишься умереть, я знаю. А что насчёт их?

Не дожидаясь ответа, Дмитрий отошёл от старика, кивнув солдату.

— Следи, чтобы он стоял на месте и не делал глупостей.

Вернулся подполковник Дубров, а за ним шли солдаты, нёсшие закрытые боксы, замазанные мокрой землёй.

— Нашли, Ваша Светлость.

Бойцы донесли боксы до грузовика и забросили в кузов. Туда же запрыгнули Дмитрий и Дубров. Дмитрий быстро вскрыл бокс и заглянул внутрь. Там хранились тубусы ракетных комплексов. Дмитрий поднял один и взглянул на панель управления. Несколько секунд рассматривал, а затем передал Дуброву.

— Могу ошибаться, подполковник, но это ПТУРы.

Подполковник, проверив панель, согласился.

— Да, всё верно, Ваша Светлость.

Открыли другой бокс. В этом тубусы были тоньше и длиннее.

— А вот и ПЗРК.

— Разрешите? — попросил один из офицеров.

Дмитрий жестом указал на оружие, позволяя офицеру осмотреть находку. Тот осмотрел комплекс снаружи, покрутил в руках пустой тубус и вынес вердикт.

— Очень похож на немецкий, Ваша Светлость. Только качество хуже. Посмотрите.

Офицер продемонстрировал стык пластин металла. Пластины были аккуратно сварены.

— У немцев уже лет десять как магическим клином такие швы исполняют. Да и когда сварка применялась, не такая была. Будто кто-то копию делает, но все технологии повторить не может. Если в коробку заглянуть, — офицер мягко похлопал по прицельному комплексу, — то можем ещё различия найти. Но это уже не в кузове, а в мастерской ковыряться надо.

Дмитрий кивнул.

— Хорошо, пока оставляйте. Сейчас, для начала, с селянами разберёмся.

Дмитрий вернулся под ливень и вместе с подполковником снова вышел перед селянами. Постоял, ещё раз найдя взглядом троих конкретных крестьян в общей массе.

— Стрелки здесь? — спросил подполковник.

— Здесь, — кивнул Дмитрий.

— Так чего мы ждём, Ваша Светлость? — спросил Дубров.

Мартен взглянул на небо, на сверкающие вдали молнии.

— В каком возрасте местные начинают оружие в руки брать?

Подполковник ответил не сразу.

— Лет с пятнадцати обычно. У них так какой-то обычай, вроде ритуала взросления в четырнадцать, или около того. Они не по годам считают, а как-то по-своему.

— Понял.

Генерал-губернатор сделал шаг вперёд и заговорил громко, чтобы все слышали.

— Вы считались подданными Его Императорского Величества. К вам применялись законы, одинаковые для всех подданных в Российской Империи, где бы они ни находились. В чём-то к вам относились даже мягче, чтобы не порождать круг ненависти, а примирить наши народы. Вас просили жить мирной жизнью.

Взгляд Мартена блуждал по селянам, вновь остановившись на трёх лицах.

— На днях трое из вас сбили транспортный самолёт. Погибло двенадцать офицеров, тридцать солдат и одиннадцать гражданских лиц. Вы хотели отпраздновать эту победу. Поздравляю, вы обратили на себя самое пристальное наше внимание.

Селяне переглядывались.

— Вижу, не все понимают русскую речь. Те, кто понимают, переводите остальным.

Дмитрий подождал, пока закончатся шепотки.

— Я вас поздравляю. Вы более не подданные Его Императорского Величества. Вы взяли в руки оружие. Вы убивали наших солдат. Вы убивали простых людей. Случай с самолётом был не первый. Поздравляю. Я признаю вас солдатами. Я признаю вас врагами. На вас больше не распространяются законы империи. Ваш командующий, шогун, отказался заключать договор о военнопленных. Вы солдаты. Мы солдаты. Исход очевиден.

Дмитрий развернулся и подошёл к подполковнику.

— Всех детей, не прошедших ритуал взросления, в отдельный грузовик. Переправить на материк и разбросать по детским домам, по одному, чтобы не сбивались в группы. Остальных казнить. Если ваши бойцы не хотят марать руки…

Дмитрий недоговорил, его прервал сержант.

— Мы хотим, Ваша Светлость. О, как сильно мы этого хотим! За всех наших парней, которых они убивали из засад, ночью, подло, в спину. Мы очень хотим!

Генерал-губернатор вопросительно посмотрел на Дуброва. Тот уверенно кивнул.

— Оставьте это нам, Ваша Светлость. Всё исполним.

— Старика, — Дмитрий кивнул на старосту, — не убивать. В рапорте напишите, что они оказали вооружённое сопротивление.

Пока солдаты отводили в сторону детей, не церемонясь с сопротивляющимися родителями, Мартен подошёл к старику.

— Смотри. Ты не объяснил им, что хорошо, а что плохо. Не уберёг.

Старик старался держать лицо. Много времени не потребовалось. В какой-то момент шум дождя исчез за стрекотом автоматных и пулемётных очередей. Несколько секунд, стрельбы. Затем мгновения тишины и снова дождь. Бойцы быстро перезарядили оружие.

— Проконтролируйте! — крикнул подполковник.

Солдаты ходили среди мертвецов. Раздавались одиночные выстрелы. Вспышки света выхватывали из дождливых сумерек силуэты погибших.

— Можешь похоронить их, старик.

— Беспощадная Аматерасу придёт за тобой, гайкокудзин, — пообещал старик.

— Правда? Отлично. Встречу её так же, как вы встретили меня, — пообещал Дмитрий.

Когда батальон возвращался в расположение, подполковник спросил Дмитрия.

— Ваша Светлость, это был единичный случай, или новая политика по отношению к местному населению?

Дмитрий, всю дорогу молча смотревший в окно, повернулся, посмотрел на Дуброва с пару секунд и снова отвернулся к окну.

— Когда летел сюда, надеялся, что мне не придётся проводить такую политику. Но чем дольше я здесь нахожусь, тем больше утверждаюсь во мнении, что подобные меры необходимы. То, что мы сделали, было негуманно. Однако справедливо.

— Я согласен, Ваша Светлость. Это было справедливо. И хотя я полностью вас поддерживаю в отношении к применению подобных мер, вопрос с возможным восстанием на Кюсю никуда не исчез.

Мартен кивнул.

— Верно. Поэтому мы с генерал-лейтенантом Григоровичем будем думать, как не довести ситуацию до восстания, одновременно отбив у местных всякое желание браться за оружие.

Дмитрий повернулся.

— Впрочем, прямо сейчас меня как раз интересует оружие. Откуда они берут столько стволов, подполковник?

Дубров вздохнул.

— Контрабанда под видом рыбной ловли. Рацион местных крестьян от одной до двух третей состоит из рыбы. Ежедневно целые флотилии рыбацких лодок выходят в море. Больше всего их, конечно же, во Внутреннем Море, там погода заметно спокойнее. Отслеживать всех приплывающих и уплывающих невозможно.

— Насколько много лодок? В конкретных цифрах, — спросил Куница.

Подполковник чуть задумался.

— На Кюсю проживает семь миллионов человек, Ваша Светлость. Из них шесть с половиной — крестьяне, занятые сельским хозяйством и рыбной ловлей. Около двух миллионов проживает на берегу. Каждый день в море уходят десятки тысяч маленьких судёнышек, от шлюпки на одного человека до небольших баркасов с тремя или четырьмя членами экипажа.

— И рыбачат все, что с Кюсю, что с Хонсю и Сикоку, в одних и тех же водах?

— Само собой, Ваша Светлость.

Дмитрий покачал головой.

— Как они ещё рыбу не извели?

— Так они уже не первую сотню лет что-то с рыбой магичат, чтобы быстрее росла. Ну, раньше магичили их даймё. А сейчас рыбаки в море плывут с подкормкой, высыпают всё в воду, а потом уже ловят.

— Вопрос был риторический, подполковник, — вздохнул Куница.

Дубров бросил на генерал-губернатора удивлённый взгляд, промолчав.

— Предупредите генерал-лейтенанта Григоровича обо мне. Надеюсь, он уделит мне время. Нам многое нужно обсудить, — распорядился Мартен.

— Слушаюсь, Ваша Светлость, — кивнул подполковник.

Пока Дубров передавал приказ на машину, оснащённую радиостанцией, Дмитрий прикрыл глаза и опустил голову.

Глава 9

Москва. Поместье герцога Мартена

Январь 1984 года

— Ты уверен, что нам не надо приехать? — спросила Славяна.

Девушка сжимала в руках трубку, прижимая динамик к уху, хотя голос Дмитрия распространялся по всему кабинету.

«Уверен, Слава. Я очень хочу к тебе, и очень не хочу тащить тебя и всех вас сюда. Мы не с солдатами воюем, а местное население подавляем. Это не война. Наши враги — простые гражданские. Не хочу, чтобы ты всё это видела» — настоял Дима.

— То есть тебе всё это видеть можно, да? — язвительно спросила Слава.

Из трубки раздался вздох.

«У меня нет выбора, раз. И да, мне можно, я куда лучше подготовлен, два. Я хочу, чтобы ты осталась дома. Для меня это отличный стимул быстрее справиться со всеми делами и вернуться к тебе» — ответил Мартен.

Слава закрыла глаза.

— Когда Люда сказала… — её голос стал тише. — И когда сообщили о самолёте… Я очень испугалась.

«Это самые приятные слова, которые я слышал за последние дни»

Девушка хмыкнула.

— И насчёт побыстрее? Твой предшественник потратил год и не добился результата. Я в твоих способностях не сомневаюсь, но всё же…

Из трубки хмыкнули.

«О том, как мой предшественник пытался исправить ситуацию, я лучше помолчу. У меня есть свой план. И по этому плану повстанцы и партизаны либо сдадут оружие и прекратят подрывную деятельность, либо сдохнут» — Дмитрий снова вздохнул. — «Надеюсь на первый вариант, иначе жертв будет много. И в любом случае, если дело затянется, я позову. Тебя в первую очередь, и остальных, при необходимости» — пообещал он.

— Я буду надеяться на лучшее, — через силу улыбнулась Слава.

«Да, я тоже»

Славяна попрощалась с Димой, заканчивая телефонный разговор. А затем резко повернулась на присутствовавших в кабинете Люду и Ядвигу, сверкая глазами, полными едва сдерживаемой яростью.

— Ну что⁈ Довольны⁈

Ядвига изогнула бровь в вопросительном жесте, а Людмила закатила глаза.

— Да брось… — попыталась было Доброславова.

— Я тебя сейчас в окно брошу! Или вы наивно полагаете, что Дима не взял нас по какой-то причине, помимо наших постоянных выяснений отношений?

— Были причины, — коротко ответила полька.

— Само собой, были! — рявкнула Слава. — Ему и без нас предстоит ломать голову над решением проблем колонии! Да он только подумал, что мы трое и там свою возню продолжим, ужаснулся.

Люда сложила руки в замок.

— Тогда почему он не взял с собой только тебя, например?

— Да потому что… — Слава сбилась. — Потому что… Я не знаю! Проклятье!

Славяна прошлась по кабинету, сжимая кулаки.

— Он оберегает нас, — сказала Ядвига.

— И подставляется сам! А мы, вместо того, чтобы быть ему опорой и поддержкой, занимаемся демон знает чем!

Людмила пожала плечами.

— Вообще-то, всё решается просто. Тебе надо поделиться…

— Иди к демонам! — зарычала Слава, показывая когти на руках.

— И всё решилось бы полюбовно, — закончила Люда.

Слава ударила по столу, отломав уголок столешницы.

— Даже сейчас! Когда он потерял Мишу и Лару, ты думаешь только о постели! Потаскуха!

— Я думаю только о том, как помочь Диме, как его поддержать, — не моргнув глазом ответила Люда. — И постель, как я слышала, отлично снимает стресс.

— А-а-ар! — зарывала Слава.

Более ничего не говоря, Кудрявцева вышла из кабинета. Ядвига посмотрела на Люду с вопросом и некоторым укором.

— Что⁈ Я тоже переживаю, вообще-то! — возмутилась Люда.

— Что чувствуешь? — спросила полька.

Люда сразу растеряла боевой настрой, обняв себя руками.

— Ничего. На расстоянии и так сложно что-то разобрать, до меня доносились только отголоски его чувств. А затем, как отрезало. Я ощущаю само его присутствие, но ничего более. Будто он запер все эмоции. Закрылся.

— А она? — Слава кивнула на дверь.

Люда прошла до кресла и села.

— Славяна-то? Перепугалась сильно. Переживает. Злиться на себя. Ну и на нас, понятное дело. Ты сама всё видела.

Ядвига чуть наклонила голову.

— А что я не видела?

Доброславова бросила на польку быстрый взгляд, нахмурилась, отвернувшись в сторону.

— Не знаю, не могу разобрать. Слишком сложный клубок эмоций.

Ядвига несколько секунд смотрела на Людмилу, а затем сдержанно рассмеялась, вызвав удивление Доброславовой.

— Как иронично. Ты чувствуешь эмоции, как никто другой, но не умеешь их понять.

Людмила нахмурилась.

— Знаешь что…

Но полька её перебила.

— Нет и не хочу. Я хотела поговорить о другом, — Ядвига раздражённо дёрнула щекой. — С тобой и Славой. Теперь только с тобой.

Доброславова закинула ногу на ногу и сложила руки в замок, закрываясь.

— Может, я тоже не хочу слушать?

— Соберись! — одёрнула девушку полька. — Это важно.

Люда с удивлением смотрела, как Ядвига достаёт и активирует артефакт.

— От кого нам защищаться здесь? — спросила она.

— Узнаешь. Пока Дима готовился к поездке, я ездила домой. Говорила с родителями и дядей. Я рассказала им о Диме.

Щёки Ядвиги заалели, выдавая напряжение и смущение. Люда удивилась.

— Это… Я даже не знаю…

— Нужен был совет. Взгляд со стороны.

Ответ заставил Людмилу досадливо прикусить губу.

— Да, иногда взгляда со стороны не хватает. Хотя твой рассказ, наверное, звучал, как изрядная небылица.

Ядвига кивнула, продолжив.

— Дядя сказал, что Диму используют.

Доброславова фыркнула.

— Тоже мне открытие. Мы всё время, от прихода этого немца и до отъезда Димы бились, перебирая кто мог и зачем. Очевидно, что Диму хотят использовать, чтобы он запустил некоторые события.

Однако полька отрицательно покачала головой.

— Нет. В Царстве Польском такую интригу называли Dobrze Odżywiony Wilk, Сытый Волк (автр. вымышленно, не гуглите).

— Почему?

— Дмитрий опасен, как хищник. Владеет секретами. Но пассивен, бездейственен, сыт.

— Опасается резких действий, чтобы не стать триггером к катастрофе. — поняла Люда.

Полька подтвердила её слова кивком.

— Но Дима есть, и есть мы, — продолжила Ядвига.

Доброславова несколько секунд смотрела на Крсманович, а затем поморщилась, потирая глаза.

— И он может кого-то из нас подтолкнуть к действиям. Но если за каждым так следить — это прямой путь к паранойе. Размышление интересное, но ничего нам не даёт.

Ядвига вздохнула.

— Жаль.

— Владимир считает, что из Дмитрия лепят героя с выдающимся послужным списком, только не может понять — кто. Из известных, как он выражается, «игроков» ресурсы на такое есть только у Романовых и наших придворных клубов по интересам, если говорить о Российской Империи. Только с клубами совершенно не прослеживается логика действий. А вот с Романовыми…

Людмила замолчала, задумавшись. Полька спросила:

— Дмитрий действует слишком активно, и потому ссылка?

— Да! Ну и всегда остаётся вероятность, что всё это делается кем-то из Священной Римской Империи. Но в таком случае вопросов больше, чем ответов. Наконец, Дмитрий рассматривал скрытого игрока. Какой-то одиночный род, из-за родового проклятия или ещё какой подобной проблемы неспособный воспользоваться силой Гамаюна самостоятельно. И через Дмитрия как-то обходит ограничение. Как ни странно, это один из самых логичных вариантов, в котором меньше всего спорных моментов.

Полька несколько секунд смотрела на Людмилу.

— Поняла. А ты как думаешь?

Доброславова отрицательно покачала головой.

— Я, Слава и Юля, мы думаем, что всё это ошибка. Да, кто-то дал Гамаюну достаточно сил, чтобы показать видение на несколько десятков лет вперёд. Но результат совершенно не тот, на который эти неизвестные рассчитывали. Демон же.

— Да, демон, — согласилась Ядвига. — А у него не спросить?

На это Люда лишь развела руками.

— Гамаюна точно нет. Судя по косвенным признакам, эта тварь сильна настолько, что заставить его что-либо делать могут только те, с кем у него договор.

Полька нахмурилась.

— Мы ничего не можем.

Сначала удивившись словам Ядвиги, Люда грустно вздохнула.

— А, ты об этом. Да, согласна. Бесит.

Помолчали.

— Держи меня в курсе, — попросила Ядвига.

— Конечно, — кивнула Люда. — Слушай, давно хотела спросить. А почему ты вообще училась здесь, а не у себя?

Ядвига выразительно посмотрела на Люду, вызвав у той лёгкое смущение.

— Личный вопрос, да? Не бери в голову, просто любопытство.

Но полька ответила:

— Я провалилась. Ошиблась в развивающей тренировке, навредила себе. Высшая магия стала недоступна, а это в нашем роду… — Крсманович отвернулась. — Приговор.

Ядвига замолчала, а Люда не стала ничего более спрашивать. Они вдвоём пошли к двери, но та открылась сама, в кабинет заглянул Миша.

— Вы здесь? Славяна уже ушла?

— Здесь. Ушла. — ответила на оба вопроса полька.

— Опоздал на десяток минут, — добавила Люда.

— Понял, — Шемякин собрался выйти, но передумал. — Ядвига, возможно, ты тоже можешь помочь.

— Чем? — спросила Крсманович.

Княжич всё же вошёл в кабинет, прикрыв за собой дверь.

— Оружие, которым сбили самолёт Дмитрия. Оно необычное. — начал рассказывать Миша. — Образцы немного похожи на немецкие ручные зенитные комплексы, но кустарные. Собранные далеко не на самых лучших заводах. Как только будет готов первичный анализ, Дмитрий пришлёт материалы. Владимир и так занят, хотя и обещал привлечь своих людей. Я хотел попросить Славу. Но ты тоже можешь поспрашивать у своих. Где-то эти комплексы производят, и всего скорее в Европе, а не в дальних колониях.

Ядвига кивнула.

— Поняла. Присылай, сделаю.

— Спасибо.

Они втроём покинули кабинет и пошли к лестнице.

— Здесь стало как-то пусто, — вздохнула Люда.

— Как он? — спросила Ядвига.

— Вам Слава не сказала? — ответил вопросом Миша.

— Это Слава.

Парень удивлённо глянул на польку, подумал и признал:

— Да, конечно.

Ответил Шемякин не сразу.

— Держится хорошо. Работает. Затеял какую-то деятельность на острове, явно крупную. Но голос и манера речи у него… — Мишу передёрнуло. — Как будто боевых стимуляторов перед боем наелся. Хорошо, Вайорика в живых осталась. Она, правда, пока госпитализирована, но без неё, чувствую, пошёл бы Дима убивать. Много и жестоко.

— Он и так не стесняется, — вздохнула Ядвига.

Миша посмотрел на неё с недоумением.

— А ты… Осуждаешь?

— Нет, — коротко ответила Крсманович.

Шемякин вопросительно посмотрел на Люду, но та лишь пожала плечами.

— Ага… В общем, пацифисты и так выдвинули протест по поводу его действий.

— Под какой формулировкой? — уточнила Люда.

Троица спустилась по лестнице и остановилась.

— Превышение полномочий, — ответил Миша. — Нужен был хотя бы формальный суд, доказательство обвинения и тому подобное.

— Чушь, — обронила Ядвига.

— Да, и в этом вопросе их мнения никто не слушает. Да они и не настаивают, сами понимают ситуацию, — подтвердил княжич. — Жду вестей.

Полька лишь кивнула. Парень попрощался с ними и покинул особняк.

Глава 10

Остров Кюсю. Кумамото. Штаб колониальной группировки

Январь 1984 года

Снаружи штаб выглядел как крепость: высокие и толстые каменные стены, башни с прожекторами и вооружением, техника на внутренней территории. Сами здания напоминали бункеры — большие, бетонные, с узкими окнами-бойницами. Вход — металлические ворота, за которыми пост вооружённой охраны. Дмитрия, идущего с подполковником Дубровым, провожали настороженными, но и одобрительными взглядами.

— Новость уже разошлась? — уточнил Мартен.

— Да, Ваша Светлость.

Дмитрий опустил взгляд и осмотрел свою одежду.

— Найдёте мне комплект офицерской формы, только без знаков различия?

Дубров отреагировал на вопрос без удивления.

— Конечно, Ваша Светлость. А почему без знаков различия? Вы, как генерал-губернатор…

— Настоящей подготовки у меня нет, — отрицательно покачал головой Дмитрий. — Личная сила и должность не делают из меня офицера.

Подполковник помолчал немного, затем подтвердил:

— Понял, Ваша Светлость, форму достану сейчас же.

Дмитрия провели в большой зал с огромным столом посередине и рабочими терминалами по стенам. Терминалы отключены, на столе лежала карта острова. У стола стоял высокий, мускулистый мужчина в форме генерала колониальных войск. Генерал-лейтенант курил трубку, распространяя терпкий запах табака.

— Генерал-губернатор Мартен, — обозначил кивок Григорович.

— Генерал-лейтенант, — ответил кивком Дмитрий.

— Знаете, Ваша Светлость, — Григорович на секунду прервался, затянувшись, — формально в вашей власти все административные и военные ресурсы колонии. И я вроде как обязан вам подчиняться.

— Оставьте, Борис Петрович. Последнее, чем я собираюсь заниматься — это лезть в вертикаль командования или учить вас делать ваше дело. Я позаимствовал у вас подполковника Дуброва, но впредь собираюсь согласовывать все действия, — взгляд Куницы потяжелел. — Если, конечно, мы с вами делаем одно и то же дело.

Генерал пыхнул дымом.

— Какую цель вы перед собой ставите, Ваша Светлость? — спросил Григорович.

— Ту, что поставил передо мной Его Императорское Величество. Навести порядок на Кюсю и освободить ваши силы для дальнейшего противостояния Шогуну.

— Ваш предшественник ставил перед собой подобную цель, — ответил Григорович.

Мартен поморщился.

— У нас кардинально отличается подход к достижению поставленных задач.

Генерал улыбнулся.

— Это я уже заметил. Хотя рубить сплеча не всегда полезно.

Дмитрий отрицательно покачал головой.

— Это не был поступок под влиянием эмоций. Я полностью отдавал себе отчёт в том, что делал. И прекрасно понимал последствия своих действий.

Выслушав ответ, генерал глубоко затянулся, медленно выдохнув дым.

— То есть вы не планируете довести население острова до восстания, чтобы при подавлении избавиться от всех недовольных разом?

— Держу этот вариант на крайний случай. Пока у нас половина населения является партизанами противника, такое решение выглядит вполне адекватно ситуации.

За спиной Дмитрия закашлялся Дубров, но Григорович это проигнорировал.

— Положим, не половина, а где-то двадцать — двадцать пять процентов, но в целом верно. Правда, такой исход породит в Петрограде массу недовольства.

Мартен пожал плечами.

— На вас это недовольство распространяться не будет и развяжет вам руки, то есть цель будет достигнута. А недовольство… Пусть попробуют высказать своё недовольство мне в лицо.

Генерал-лейтенант рассмеялся.

— А вы мне нравитесь, Ваша Светлость. Запачкать руки точно не боитесь. Но я не стремлюсь стать палачом для миллиона человек. Есть менее радикальный план?

Дмитрий прошёл к столу, окидывая взглядом карту Кюсю.

— Я тоже палачом быть не стремлюсь. Но у нас сложилась неприятная ситуация. У местных слишком много оружия на руках.

Григорович мрачно кивнул.

— Много. Оно, по счастью, имеет отвратное качество. Автоматическое оружие полукустарное, интенсивной стрельбы не выдерживает. Их автоматы — металлолом, свой двадцатизарядный магазин без осечек выпустить не могут. Пулемёты захлёбываются на тридцатом-сороковом выстреле. Выстрелы для гранатомётов слабые и дают осечки. Из засады они ещё как-то могут действовать, но в открытом бою — никаких шансов.

— Оружие играет с нами злую шутку, Борис Петрович. Я видел местных. Оружие вселяет в них ложную уверенность. Они думают, что могут в любой момент прогнать нас, но не делают этого, чтобы не устраивать бойню. Или потому что нет приказа. Каждый из них чувствует себя героем сопротивления, и в то же время такое положение вещей не обязывает их к конкретным действиям. Можно заниматься хозяйством и чувствовать себя причастным к великому делу, — Дмитрий вопросительно посмотрел на генерала. — Сколько из них активно участвует в подрывной деятельности? Процент?

Григорович задумчиво пыхнул трубкой.

— Да, где-то так.

— Я хочу лишить их этой ложной уверенности, — твёрдо заявил Куница.

— Как?

Дмитрий кивнул на карту.

— У шогуна есть флот?

— Несколько корыт, что вряд ли осмелятся выйти даже против сторожевого корвета. Только кораблей и у нас мало для нормальной блокады. Вы же об этом? Блокировать контрабанду?

Мартен кивнул.

— Именно. Радикально. Проверять все корыта, что выходят в море, у нас нет ресурсов. Мы поступим иначе. Здесь есть местное лояльное дворянство?

Генерал-лейтенант двинулся вдоль стола.

— Есть, но… Как сказать. Во-первых, они не такое уж дворянство. Старые дворяне, рода даймё и самуря, либо погибли во время завоевания, либо бежали. Так что дворяне — это бывшие торговцы, мелкие чиновники и прочие из служивого сословия. Авторитет у них не слишком большой. Во-вторых, к их лояльности тоже есть некоторые вопросы.

Генерал-губернатор отмахнулся.

— Для моего плана это не имеет значения. Всё, что они должны сделать — сообщить населению мою волю. У прибрежных деревень есть неделя, чтобы подать заявку на рыбную ловлю. Корабли без разрешения будут безжалостно топить. Утром в деревню прибывает наш человек. Считает лодки и людей. Лодки уходят. Вечером должно вернуться столько же лодок и людей. И проверка груза.

— У нас не хватит людей на всех…

Мартен отрицательно покачал головой.

— А на всех и не надо. Кто успел — тот будет с рыбой. Кто не успел — пусть делают что хотят, но в море им выходить нельзя под страхом казни всей деревни. Убьют нашего человека — казнь всей деревни.

— Начнётся голод, — ожидаемо возразил Григорович.

— Именно, — согласился Дмитрий. — Поэтому тем, кто сдаёт оружие, разрешают выходить в море. Один раз. Если они вдруг оказались честными подданными Его Императорского Величества, пусть расскажут о менее честных подданных. Я хочу донести до них простую мысль: либо они живут по закону, либо умирают. Здесь и сейчас, без всяких компромиссов. Но это не всё.

Куница постучал пальцами по столу.

— У нас есть какой-нибудь большой проект, большая стройка, или что-то такое, что можно доверить толпе каторжан? Пусть у нас будут не каторжане, а работники, работающие за еду. Важно найти, куда пристроить толпу низкоквалифицированных трудяг.

Генерал отложил трубку, посмотрел на карту.

— Железная дорога. Дороги здесь не ахти какие, а линия железки вообще смешная. И то мы её проложили под постоянным шумом перестрелок. Инженеров сюда везти опасно, но если заставить их самих работать… Может получиться.

— А сломают — пусть строят заново, — кивнул Дмитрий. — Просто время вынужденного голода себе продлят. Но для этого надо завезти продовольствие с материка. Попробую что-нибудь решить по гражданским каналам.

Генерал-губернатор вздохнул.

— На практике всё это провернуть будет, конечно, вообще ни разу непросто. И дров мы наломаем изрядно, но надо лишить местных оружия. И не поубивать всех несогласных в процессе, чтобы избежать восстания. В общем, дайте мне день-два, я ещё не видел, какие мне кадры предшественник оставил после себя. Вы о них ничего не можете сказать?

Григорович пыхнул дымом.

— Нет. Врать не люблю, а материться не хочу.

— Всё так плохо?

Генерал-лейтенант, подумав, всё же ответил:

— На самом деле нет. Не так катастрофично, как могло бы. Среди теперь уже ваших подчинённых, Ваша Светлость, встречаются люди в основном трёх обликов. Первый — разумные сторонники пацифистов. За один стол я бы с ними не сел, но они, как минимум, не фанатики. И, понимая, что ситуация обостряется, они выполнят ваши указания. Всего скорее. Есть другие — пацифисты дурные. Эти будут говорить о бесценности жизни, даже если речь идёт о серийном убийце детей. Посоветовал бы избавиться от них при первой возможности, только как их обличить и кем заменять?

Генерал замолчал. Мартен спросил:

— А третьи?

— А третьи — карьеристы. Хотят как можно меньше делать, ни за что не отвечать и как можно быстрее продвигаться по службе. В обычной обстановке просто противны, но хотя бы относительно безвредны, но в критической ситуации…

Дмитрий кивнул.

— Понял, спасибо.

— Не за что, — отозвался Григорович.

— Вам успели доложить о найденном оружии? — спросил Мартен.

— Только то, что это довольно современные ракетные комплексы неясного производства, — ответил генерал-лейтенант.

— Неясного — да. Но собирают их точно не на островах. Даже если поставляют комплектующие, у самуря нет ни специалистов, способных подобные игрушки собирать, ни производственных мощностей достаточной технической оснащённости. Куда вероятнее, что Шогуну кто-то поставляет оружие. Возможно, большая часть идёт в войска, и лишь немного достаётся партизанам.

Григорович отложил свою трубку.

— Я согласен, Ваша Светлость, что стрелки пытались убить конкретно вас, и мне тоже хочется узнать, кто их надоумил. Допросить бы их, но…

— Их уже казнили, всё верно, — подтвердил Куница. — Потому что они ничего не знали. Приказ пришёл вместе с оружием, на бумаге.

На удивлённый взгляд генерал-лейтенанта Дмитрий пояснил:

— Они всего лишь простые люди. Чтобы узнать их секреты, мне достаточно их увидеть и заглянуть в глаза.

— Вот как… — Григорович отвернулся на секунду, а затем продолжил. — В общем, я думаю, что Шогун приобрёл одну партию оружия, может быть несколько. Но это не постоянные поставки, Ваша Светлость. Кто посмеет поставлять оружие нашим врагам? Это же повод для объявления войны. Даже если это одна из колоний СРИ, имперцы сами местное самоуправление на собственных кишках за такое подвесят. И в боях это оружие замечено не было.

— Пока, — ответил Дмитрий. — Мы можем надеяться на то, что оно и не появится, Борис Петрович. Только я в таких вопросах предпочитаю действовать наверняка.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, и Мартен отвернулся к двери.

— В любом случае это не срочно, генерал. Давайте займёмся проблемами насущными. Буду держать вас в курсе. Подполковник, можете не провожать, я сориентируюсь.

Генерал-губернатор ушёл, не дожидаясь ответа Григоровича. Командующий колониальной группировкой вернулся к трубке, задумчиво пыхнул и посмотрел на Дуброва.

— Ваше Превосходительство? — вытянулся подполковник.

— Ну что, Арсений? Как тебе он?

— Как? — Дубров задумался, а затем уверенно ответил. — Проблему недовольного населения он решит. Так или иначе.

Глава 11

Грузия. Пригород Тбилиси

Январь 1984 года

Шёл мокрый снег. Лёгкий ветер бросал влажную взвесь из стороны в сторону. Вдали виднелись огни ночного города. Одинокий автомобиль катился по исчезающей в темноте дороге. За рулём был княжич Волконский, младший, с пассажирского сидения на Тбилиси смотрела Ольга Тихонова, а за её спиной дремал Михаил Шемякин.

— Может, стоило оставить его в гостинице вместе с Хлоей? — спросил Максим, глянув через зеркало на Мишу.

— Он, как друг Павла, поможет нам убедить Кэтино, — отозвалась Ольга. — Не будь он важен для этого разговора, Владимир не заставил бы его нас нагонять.

Максим признал:

— Да, пожалуй.

Волконский снова оглянулся, улыбнувшись своим мыслям. Ольга покосилась на него и спросила:

— Максим. Вы лично знакомы с бароном Мартеном?

— Герцогом, вы хотели сказать? — поправил Волконский.

Тихомирова поджала губы.

— Герцог какой-то дыры в колонии? Это фикция.

Максим чуть покачал головой.

— Не скажите, Ольга. Его предшественник герцогство во владение не получал. И нет, не имею чести быть лично знакомым.

— Велика честь.

Волконский глянул на Тихомирову.

— Вы довольно пренебрежительно к нему относитесь, — отметил Максим.

— А как я должна относиться к выскочке, за которым ничего нет.

— Вижу, вы, как и многие, стали жертвой туннеля рациональности.

— Что? — не поняла Ольга.

— Этот термин ввёл философ Державин шестьдесят лет назад. Рассказать?

Тихомирова ответила не сразу. Посидев немного в молчании, она повернулась к Волконскому и кивнула:

— Извольте, князь.

— Туннель рациональности — это психологический приём. Наше мышление старается оперировать понятными и доступными логическими конструкциями и образами. Мы знаем, что такое дождь, что такое снег, и потому не удивляемся, когда видим их за окном. Однако, согласитесь, увидеть песчаную бурю в Петрограде мы никак не ожидаем. Верно?

Ольга кивнула.

— Это очевидно. Но как это относится к Мартену?

— Терпение, княжна, — ответил Максим, излучая довольство. — Ваш жизненный опыт, ваши знания и сложившееся понимание мира работает также, создаёт тоннель, отсекающий всякий абсурд и глупости. Не будем же мы сейчас всерьёз задумываться о том, что будем делать, если все растения на земле внезапно и по непонятной причине вымрут. Это абсурд, на который не стоит обращать внимания. Однако, если вы вдруг окажетесь в месте, где по неизвестной причине вымерли все растения, вам увиденное не понравится. Оно будет выбиваться из привычного. И вы попытаетесь найти объяснение, укладывающееся в ваше понимание.

— Хотите сказать, — нахмурилась Тихомирова, — что Мартен в моих глазах выбивается из привычного?

— Конечно! — кивнул Максим. — В вашем понимании какой-то там барон не может быть фигурой важной настолько, чтобы его мнение учитывали люди вашего круга. Вы пытаетесь найти объяснения, укладывающиеся в привычное. А не находя злитесь. Ведь если такое оказалось под силу Дмитрию, то что будет дальше? Сколько ещё таких вчерашних баронов поднимется завтра на вершины власти?

— Ерунда! Никуда он не поднялся, и тем более не будет других! — отреагировала Ольга.

Максим только шире улыбнулся.

— Я же, — продолжил он, — зная обо всём, что Дмитрий уже успел совершить, просто принял, как должное факт его существования. Герцог Мартен — высший боевой маг, сильный, талантливый, умный, эрудированный в некоторых аспектах. Я позволяю себе им восхищаться. А рациональное объяснение его способностей приложится.

Тихомирова снова отвернулась к окну, и отражение в стекле показывало её хмурое лицо.

Машина заехала во двор скромного уединённого особняка и остановилась у крыльца. Максим вышел из автомобиля, удерживая на лице располагающую улыбку. Ольга была мрачной. Михаил боролся с дремотой и проигрывал. Слуга провёл гостей на веранду, а затем сразу пропустил в холл. В относительно скромной гостиной их встретила молодая герцогиня Кэтино Кочакидзе. Девушка носила наряд своего народа, а не принятое в свете вечернее платье. Широкий шёлковый пояс подчёркивал тонкую талию, расшитое золотом и жемчугом чёрное платье уходило в самый пол. Девушка обвела гостей колким взглядом, остановившись на Шемякине, как раз в этот момент боровшимся с очередным зевком.

— Простите нашего друга, госпожа Кочакидзе, — перехватил инициативу Максим. — Михаила оторвали от важной работы, не дали ни отдохнуть, ни поспать.

Кэтино перевела взгляд на Волконского.

— Прошу, рассаживайтесь. Напитки?

Максим улыбнулся шире и первым вольготно расположился в одном из кресел.

— Я большой поклонник грузинских вин, с радостью выпью бокал. На ваш вкус.

Ольга села с достоинством.

— Благодарю, воздержусь.

— Кофе, крепкий, пожалуйста, — попросил Миша, с тоской глянув на диван и аккуратно присев на стул.

— Вы всегда столь… — Кэтино чуть прищурилась, глядя на Максима, — улыбчивы, князь?

— Я открыто смотрю на мир, Кэтино. Я же могу обращаться к вам по имени?

Девушка чуть кивнула.

— Извольте.

— Благодарю. По дороге сюда я наслаждался видами. Погода нисколько не портит пейзажи, раскинувшиеся долины и далёкие горы, от всего этого захватывает дух. Передо мной иной картины красы живые расцвели: роскошной Грузии долины ковром раскинулись вдали, — чуть нараспев произнёс князь. — Однако стоило мне зайти, и я тот же час был очарован вами. Откажи вы мне в такой малости, как возможность называть вас по имени, чёрное пламя тоски сожгло бы моё сердце.

— Вы процитировали Лермонтова, видимо, сочтя это уместным. Так почему же не обратились к одному из своих предков, что участвовал в завоевании этих долин? Насколько мне известно, среди них были выдающиеся поэты, — ответила Кэтино.

Слуга принёс напитки. Максим лишь принял бокал, а Михаил поспешил вылить в себя чёрную гущу.

— Несомненно, были, — не стал спорить Максим. — Однако язык их был несколько архаичен, подражал Гомеру и прочим античным классикам. Да и воспевали они не красоты пейзажей, а собственную воинскую доблесть.

Максим пригубил вино.

— Пока мы ждём действия кофе и пробуждения вашего друга, — Кэтино бросила короткий взгляд на смутившегося Шемякина, — скажите мне, князь. Почему приехали вы, а не ваш брат?

Волконский салютовал бокалом.

— Прекрасный напиток. Всегда поражался, как получаются вина со столь глубоким вкусом, при этом не томившиеся в бочках годами.

— Я подарю вам несколько бутылок, Максим, — пообещала Кэтино.

— Моя благодарность не знает границ! — Волконский допил вино и отставил бокал. — А ответ на ваш вопрос, Кэтино, требует закончить со светским общением и перейти к делу. Миша?

— Я готов, — кивнул Шемякин. — Кэтино, благодарю за согласие на эту встречу. Уверяю, мы не без причины проделали весь этот путь.

Максим перехватил разговор.

— У нас есть подозрения насчёт людей, виновных в смерти Павла и, — Волконский кивнул на Ольгу, — и брата княжны Ольги.

— Подозрение? — уточнила Кэтино.

— Да. Подозрение — не знание. И если наше подозрение верно, нам жизненно необходимо сначала подтвердить свою догадку, а уже затем действовать. Более того, предосторожность побуждает нас действовать тайно. Я и Ольга напрямую не связаны с Дмитрием, и потому наши передвижения не вызывают подозрений. Михаила пришлось выдёргивать резко, чтобы его передвижения проблематично было отследить.

— И кого вы подозреваете? — прямо спросила Кочакидзе.

Максим переглянулся с Тихомировой.

— Романовых, — тихо ответила Ольга.

Кэтино прищурилась.

— Вы уверены?

— Подозреваем, — улыбнулся Максим. — И хотим удостовериться. Тайно. И потому обращаемся за помощью к вам.

— Нам нужен демон, Соблазн, — продолжила Ольга.

— Искушение, — поправил Михаил.

— У нас есть всё необходимое, кроме места для проведения ритуала, — закончила Ольга.

Кэтино отвернулась, беспокойно потеребив пальцами свой амулет.

— Допустим, ваше подозрение окажется верным. Что тогда? Вы собираетесь мстить?

— Это сложный вопрос, — вздохнул Максим. — Очевидно, что восставать против правящего империей рода — занятие бесперспективное. Однако доказать конкретные преступления возможно. И предъявить эти доказательства, сделать их известными высокопоставленным дворянам империи.

— Это не заговор, Кэтино, — вновь заговорил Михаил. — Мы не пытаемся обогатиться, возвыситься, набрать влияние.

— Однако по какой-то причине они атаковали одного из вас. Не только скрытно, были и другие действия. Может быть, мне стоит опасаться вас? Может быть, эти действия были следствием ваших действий?

Максим кивнул.

— Эта атака действительно является следствием наших действий. Однако мы без труда докажем, что незаконного и предосудительного в наших действиях не было. Видите ли, Кэтино. Борис Тихомиров, ставший жертвой в этой игре, оказался втянут в эту ситуацию не по своей воле.

Продолжила за него Ольга.

— У Дмитрия Мартена и моего рода пересеклись интересы. Случился конфликт, и мы разошлись миром, оставшись при своём. Были жертвы, но конфликт есть конфликт. Борис к конфликту не имел отношения, прямого, во всяком случае. Однако это не помешало Соблазну воспользоваться моим братом, чтобы нанести удар. Они использовали невиновного и непричастного, и выживание Бориса не предполагалось, им владел демон. Мой брат был обречён с самого начала. Так за преступления не наказывают, согласитесь.

Кэтино медленно кивнула.

— Да, соглашусь. Однако теперь я хочу знать, в чём ваш интерес, Максим. Если дело не в корысти, то в чём?

Волконский обворожительно улыбнулся.

— Это секрет, Кэтино.

— Я тоже хотела узнать этот секрет, — поддержала Тихомирова. — Владимир сказал мне тогда: если я становлюсь носителем этой тайны, я должна стать им верным союзником. Иначе стану врагом.

Через некоторое время автомобиль покинул особняк, уносясь в ночь. А вскоре появилась вторая машина, которая доставила Кэтино в Тбилиси, в особняк её семьи. Вернувшись в куда более роскошный и богатый дом, Кэтино первым делом спросила:

— Отец ещё не спит?

Слуга склонился.

— Нет, госпожа. Он в библиотеке.

Девушка сразу направилась туда, только сняла головной убор. У двери Кэтино замерла, прикрыла глаза на секунду, и только затем толкнула тяжёлую деревянную створку.

— Отец.

Полноватый, высокий мужчина, сидевший в кресле, сдвинул очки на кончик носа и посмотрел на вошедшую дочь.

— Кэтино. Присаживайся.

Пока девушка прошла до кресла, он отложил книгу и поправил заправленные в хвост длинные чёрные волосы.

— Итак? — спросил мужчина.

— Я прошу тебя предоставить место для проведения тайного ритуала, чтобы узнать, кто стоит за смертью Павла.

— А подробнее? — чуть нахмурился отец.

— Я всё расскажу, когда предположение Волконского подтвердится или будет опровергнуто.

— Что за предположение? — настоял старший Кочакидзе.

Кэтино несколько секунд сомневалась, а затем всё же назвала фамилию правящего императорского дома.

— Романовы.

Ответ его не удивил.

— А слухи, что они распространили о причастности Романовых к восстанию?

— Не слухи, — подтвердила дочь.

Мужчина вздохнул.

— Похоже, спокойной старости мне не видать.

Глава 12

Остров Кюсю. Пригород Оита

Январь 1984 года

Машина миновала пригород столицы герцогства Оита и въехала на мост, соединяющий город со старым феодальным замком, выглядящим так, будто он построен прямо на воде. Проехав ворота, машина оказалась в небольшом внутреннем дворике, едва способном вместить три автомобиля. Два десятка человек, в основном русской внешности, собрались здесь.

Из машины вышел генерал-губернатор, переодевшийся в офицерскую форму без нашивок. Мартен повернулся к встречающей делегации, скользя по ним внимательным взглядом. Первым к нему вышел молодой мужчина в дорогом костюме.

— Ваша Светлость, добро пожаловать в замок Кицуки, резиденцию…

— Я знаю, что это за замок, — отрезал Дмитрий. — Это мой замок.

Мужчина сбился, но лишь на какой-то миг.

— Конечно же. Позвольте представиться, князь Кугушев, управляющий делами, премьер-министр колонии Кюсю и ваш первый помощник, Ваша Светлость.

Дмитрий окинул взглядом строение, выполненное в традиционной японской архитектуре.

— Мой предшественник три конверта подготовил?

— Простите? — не понял Кугушев.

— Значит, нет. Вы, князь, что здесь делаете? — Мартен вновь сосредоточил внимание на помощнике.

— Простите, Ваша Светлость, но…

— Что вы делаете здесь? В замке? В Оита? Последние дни что вы делаете?

Кугушев совершенно растерялся.

— Я выполнял свои обязанности, Ваша Светлость. Администрация колонии работает в штатном режиме…

Куница улыбнулся. Князя от этой улыбки передёрнуло.

— То есть я работаю с генерал-лейтенантом Григоровичем, решаю мелкие вопросы, а вы поленились сто километров проехать? Хорошее начало, князь.

— Мы ждали вас здесь…

— Вижу. Идёмте, чего торчим на пороге?

Князь повёл Мартена по замку. Некогда феодальная крепость претерпела заметные перестановки.

— Замок используется, как резиденция генерал-губернатора. Основное правительство колонии размещено в городе, но здесь есть помещения для проведения любых встреч и мероприятий…

— Кроме парковки, — отметил Дмитрий.

— Парковка за мостом. Тридцать метров — не так много, можно пройти пешком, — возразил князь.

— Можно, — согласился Дмитрий. — А почему военное командование в Кумамото, а гражданское управление в Оита?

— Дело в том, что… — начал Кугушев.

— Помимо того, что вы и генерал-лейтенант входите в разные политические группировки?

Дмитрий остановился у стола в зале, предназначенном, очевидно, для собраний и совещаний. Огромный офисный стол в центре намекал на это.

— Эм… да, это основная причина, Ваша Светлость.

— Ясно. Жить я вроде как должен здесь, верно? — спросил Мартен.

— Да, это…

— Покажите мои покои.

Они прошли в один из боковых корпусов. Кугушев показал несколько жилых комнат, а также столовую и несколько помещений бытового характера: мини-бассейн, сауна, бильярдная.

— Так, всех слуг уволить, — начал раздавать приказы Дмитрий. — Штат будет укомплектован заново, позже.

— Но…

— Со своим бытом я прекрасно справлюсь сам в течение нескольких дней, не беспокойтесь, князь. Далее.

Дмитрий задумчиво оглядел свою спальню.

— Назначьте на завтра, на девять утра, собрание руководства колонии. Сколько времени мой предшественник уделял управлению делами колонии?

— Эм… он больше выполнял представительские функции…

— Хорошо, что напомнили. Но с местным дворянством я встречусь позже. Пока мне нечего им сказать, кроме своего недовольства. Можете прямо так им передать, князь. Они просрали всё, что можно было, ибо меня чуть не убили какие-то крестьяне. Видеть я пока никого не хочу. Как только у меня будет стратегия действий — сразу оглашу её всем желающим.

Дмитрий начал расстёгивать куртку.

— Прямо сейчас я хочу принять, наконец, душ. А затем отправлюсь в город, надо кое-что прикупить, а то я без банальных вещей остался.

— Эм… охрана…

Мартен повернулся к князю.

— Оставьте. После такой горячей встречи новому покушению я буду только рад. Радикальных недовольных надо не переубеждать, а казнить. Сразу на месте.

— Ваша Светлость! — взвился Кугушев. — Решение о казни может принять только суд!

— С чего бы вдруг? — Дмитрий вновь неприятно улыбнулся. — Правом, переданным мне Его Императорским Величеством, я могу казнить хоть всё население острова. И отчитываться о своих решениях буду только перед Его Императорским Величеством или человеком, которого Его Императорское Величество назначит своим указом.

— Но…

— Ваши либеральные идеи, князь, красиво звучат, но не всегда работают. Не поймите неправильно, князь. Пусть я точно не являюсь вашим единомышленником, но и ярым противником не выступаю. С некоторыми постулатами я даже готов согласиться. Как с тем же решением о смертной казни. В обычных обстоятельствах да — суд, желательно открытый, со строгим соблюдением всех правил судопроизводства.

Кугушев выглядел удивлённым, не найдясь что ответить.

— Однако у нас здесь чрезвычайная ситуация, князь. Большая часть местного населения готова была праздник закатить. По факту мы видим провал вашей политики. У вас было почти два года.

Князь нахмурился.

— Эти два года мы не сидели сложа руки, Ваша Светлость! Мы проводили политику ассимиляции местного населения. Прививали наши праздники, наши традиции, постепенно вымывая их собственную культуру. Вся административная политика была согласована со специально разработанным планом. А вы, одной своей выходкой, похерили, простите за выражение, всю нашу двухлетнюю работу!

Дмитрий хмыкнул.

— Как вас зовут, князь? По имени?

Кугушев удивился, ответив:

— Артур.

— Артур, во-первых, если ваш план было так легко похерить — грош цена вашему плану. Во-вторых, на какой срок был рассчитан план? На сто лет? Двести?

— Какой это имеет отношение…

— Да прямое, Артур! — повысил голос Дмитрий. — Мне обидно. Обидно, потому что план-то правильный, в теории. А на практике у нас восстание, и на это восстание надо реагировать прямо сейчас! Не через сто лет, и тем более не через двести! Сейчас! Как только ситуация пошла к демонам, вы, колониальное руководство, обязаны были отложить все свои уникальные наработки по постепенной ассимиляции и разруливать кризис. Это был шанс! Шанс разрешить кризис мирными средствами, доказать на деле свою эффективность. А теперь вы выставили свои идеалы и взгляды пустой болтовнёй, несостоятельной на практике. И приехал я. У меня задача — разрешить кризис. И у меня выбора нет, кроме как использовать военных. Вся слава достанется им. Бородинский клуб получит влияние на ровном месте, из-за ваших же ошибок.

Дмитрий вздохнул.

— Поздравляю, Артур. При всём моём нежелании прибегать к радикальным методам, никакого другого решения у меня попросту нет. Благодаря вам.

Кугушев смотрел на генерал-губернатора с плохо скрываемой злостью. Мартен, посмотрев князю в лицо, разочарованно покачал головой.

— Вы более не премьер-министр колонии. Я снимаю вас со всех должностей.

— Вы не можете! — взвился Кугушев.

Дмитрий хмыкнул.

— Артур, я могу вас обратить в пыль и развеять по ветру, назвав всё это наказанием за преступную халатность. А снять с должностей — вообще легко.

— Администрация не примет моей отставки! — гордо заявил князь.

На что получил лишь широкую улыбку.

— Не беспокойтесь, они пойдут следом за вами. Артур, когда меня чуть не убили во время приземления, это был ваш, персонально ваш провал. Если хотели сохранить своё место, вы обязаны были первым примчаться и найти виновных ещё до того, как я пришёл в себя. Но вы сидели здесь и продолжали заниматься той бесполезной вознёй, какой занимались ранее. Уверенные отчего-то, что не потеряете должность. В общем, вы свободны.

— Недальновидный поступок с вашей стороны, герцог! — процедил Кугушев.

Князь покинул покои. Дмитрий нашёл окно, выходящее во двор, и проследил, как персонал и слуги покидают замок. Вскоре Мартен остался один. Спустился на кухню, нашёл погреб. Выбрал бутылку вина и вернулся с ней на кухню. Достал стакан, откупорил бутылку. Постоял немного, глядя на стакан, налил на пару глотков, «чокнулся» с бокалом всей бутылкой.

— Подвёл я вас. Простите.

И выпил прямо из горла, влив в себя разом половину. Поставив бутылку на стол, Дима пододвинул барный стул и сел, глядя перед собой. Посидел, глядя в никуда. Снова приложился к бутылке, сделав несколько больших глотков.

На кухню вошёл подполковник Дубров.

— Ваша Светлость, вот вы где.

Дубров глянул на полупустой бокал, смутился.

— Я не вовремя.

— Наоборот, как раз вовремя, — возразил Куница. — Мне противопоказано сидеть на месте и бездельничать. Давай, рассказывай.

Подполковник прошёл к столу.

— Пост охраны размещён. Дежурить будет одно отделение, пост сменяется раз в час, смена караула раз в день. Но это ненастоящая охрана, только от посторонних, что попытаются в замок проникнуть, оградит.

— Большего и не надо, — кивнул Дмитрий. — Здесь защищать нечего.

— Только вас, — напомнил подполковник.

Мартен отмахнулся.

— От тех, кто может мне серьёзно навредить, никакая защита не убережёт. А остальным можно только сочувствовать. И, как я уже говорил, ещё одно нападение на меня полностью развяжет нам руки в плане ответных карательных мер.

Подполковник задумчиво посмотрел на бутылку.

— Выглядит так, Ваша Светлость, будто вы спешите отправиться на тот свет.

— Нисколько, наоборот.

Мартен повёл рукой, и в воздухе вокруг него замерцали элементы магических контуров. И чем больше раскрывалось слоёв защиты, тем больше усилий требовалось Дуброву, чтобы удержать челюсть.

— Как? — выдавил подполковник.

— А вот так, — улыбнулся Дмитрий. — Внезапной атакой меня не достать, просто мощности не хватит, чтобы пробить защиту. А атака, которая защиту пробьёт, требует подготовки, и я её не пропущу. Будьте уверены, подполковник, статус высшего мага в моём случае ни разу не формальность.

Защита исчезла из видимого спектра восприятия. Дубров всматривался в генерал-губернатора, но через несколько минут вынужден был признать:

— Даже зная, что искать, ничего не могу найти.

Куница улыбнулся.

— Всё верно. Только напряжно это, требует постоянной концентрации.

Мартен опустошил бутылку.

— К делу. Завтра я встречаюсь с администрацией колонии.

— Сочувствую, — искренне отозвался подполковник.

— Да, будут ныть и стенать, пытаясь спихнуть с себя вину, — Мартен потёр переносицу. — Но в административные вопросы мне вникать в любом случае надо, так что это на день, два, может, три. А там приступим к разработке нашего плана, уже в деталях.

Куница поднял руку с пустой бутылкой.

— У любой проблемы всегда есть имя, фамилия и дата рождения. И когда я этих людей найду…

Бутылка лопнула в ладони, рассыпавшись осколками.

Глава 13

Петроград. Особняк Волконских

Январь 1984 года

В камине потрескивали дрова. Через окно лился солнечный свет. Владимир отвлёкся от бумаг, выглянув через покрытое ледяными узорами стекло на улицу. Там, за непреодолимой преградой, начался очередной морозный светлый день. Волконский обернулся к столу, окинув взглядом бумаги.

— Насколько вы уверены в результатах?

Перед князем сидел старик во фраке, изношенном настолько, что его давно следовало выбросить. Серое морщинистое лицо мужчины не выражало эмоций. Пустые, бесцветные глаза смотрели в никуда.

— Достаточно. Чтобы сказать больше, надо потрогать вручную. Только по этим записям вам больше меня никто не скажет, — ответил мужчина.

Волконский несколько секунд смотрел на него, а затем поднялся и дошёл до стола, с которого взял небольшую шкатулку из красного дерева.

— Ваша плата.

Владимир поставил шкатулку перед мужчиной. Тот забрал плату и, поднявшись, молча ушёл. Волконский смотрел ему в спину, пока не закрылась дверь, вздохнул и собрал разложенные бумаги. Спрятав всё в сейф, князь посмотрел на часы. Поднял трубку настольного телефона.

— Госпожа Кудрявцева ещё не приехала? Хорошо, как приедет, пригласите её во второй гостевой зал.

Через некоторое время Славяну провели через особняк, пригласив в довольно большой зал. По малому количеству мест для сидения и большому свободному пространству было ясно, что зал задумывался для танцев. Стоявший у одной из картин князь осмотрел девушку с головы до ног. Слава в облегающих «выездных» брюках, какие использовались дворянами для езды на лошадях или на мотоцикле, в кожаной куртке, не напоминала дворянку.

— Ты сейчас похожа на наёмницу, не хватает только оружия под курткой, — прямо сказал Владимир.

Слава поморщилась, достала из наплечной кобуры пистолет и положила на небольшой столик у входа и сделала несколько шагов к Волконскому.

— А ты хотел меня на танец пригласить?

Некоторое усилие, и дальше Слава пошла походкой супермодели на подиуме. Волконский налил вина во второй бокал.

— Завидую Диме.

— Брось, Влад, — поморщилась Слава, вернувшись к своей привычной походке. — Я видела тех англичанок. Завидовать тебе нечему.

Когда Слава подошла, Волконский передал ей бокал.

— Во-первых, позволь мужчинам оценивать женскую красоту. И это я ещё молчу про ревность, с которой на тебя посматривали те самые англичанки. А во-вторых… — князь на секунду замолчал. — Этикет, манеры, интриги… Дима, вымотавшись, может приехать к тебе и просто расслабиться в твоих объятиях. Мне такая роскошь недоступна. С этими англичанками я выматываюсь, как на сложном светском рауте. Признаю, это по-своему интересно, но всё же утомительно.

Кудрявцева отвернулась, пробегая взглядом по картинам. Портреты Волконских, уже умерших.

— Как скажешь. Ты пригласил меня по делу, или морально отдохнуть?

Владимир на секунду сбился с мысли.

— А если бы отдохнуть?

Слава улыбнулась.

— По-дружески? — уточнила она.

— Конечно! — ответил улыбкой Волконский.

— Ну, — Слава задумчиво оглядела зал. — Я предпочитаю снимать стресс активно. Поединок — лучшее средство от депрессии. Но готова рассмотреть предложения, особенно если в них будет опасность и адреналин.

— Принял к сведению. Буду держать в уме такую возможность, — князь отставил бокал. — Но ты права, я хотел поговорить о деле. Есть кое-что, что тебе стоит знать.

Уловив некоторые нотки в голосе Владимира, Кудрявцева чуть напряглась.

— Что-то, что мне не понравится?

— Боюсь, что да, — подтвердил маг. — Ты, я думаю, понимаешь, что есть некоторые скользкие темы. Доверие доверием, но… Даже сейчас Дмитрию приходится принимать сложные решения. Совсем не те, какими будешь гордиться. И пусть его обязывают обстоятельства, и мы, никто из нас, вероятно, ничего ему в укор даже не подумаем. Однако ситуации бывают разные. Я — князь Волконский. И за то время, пока мы все работаем вместе, я уже успел сделать несколько вещей, о которых не хотел бы никому рассказывать. Ради общего дела я взял на себя эту ответственность.

Слава медленно кивнула.

— Допустим. Я даже поверю, что ты не сразу идёшь по самому простому пути, а сначала проверяешь сложные и менее грязные с моральной точки зрения.

— Спасибо, — улыбнулся Волконский.

Улыбнулся совсем не так, как улыбался раньше. Сейчас в его грустной улыбке сквозила тоска и печаль.

— Статус наследника обязывает меня быть изворотливой расчётливой сволочью. Но никакого удовольствия я от этого не получаю. Наоборот. Впрочем…

Князь встряхнулся.

— Мы сейчас не об этом. После случая с Искушением я счёл необходимым предпринять некоторые меры предосторожности. Я заказал своим доверенным людям составить ваши психопортреты.

Слава сжала кулаки, но быстро расслабилась.

— Чтобы уловить изменения в поведении?

Владимир кивнул.

— Да. Очевидно, эту информацию можно использовать для манипулирования. И я надеюсь, что мне никогда не придётся этого делать.

Слава сложила руки в замок.

— Но есть какое-то «но»? Ты что-то увидел в выводах этих умников?

— Да, увидел.

На лице Кудрявцевой проявилось беспокойство.

— Если ты говоришь со мной, то это что-то касается Димы. Верно?

— Он здоров, — сразу успокоил девушку князь. — Насколько может быть здоров человек, находящийся в стрессовой ситуации. В целом с его психикой всё в порядке, он контролирует эмоции и принимает решения рационально. Психологи не обнаружили ничего, что можно принять за первые симптомы психологических болезней.

— И всё же что-то тебя обеспокоило, — настояла Слава.

Владимир вернулся к столу с напитками, снова наливая себе вина.

— Среди твоих знакомых есть люди, имеющие большой боевой опыт? Может быть, кто-то из твоих предков среди тех, кто жил последние лет двести, есть ветераны?

Лицо Славы выразило раздражение.

— Если ты собрал наши психологические портреты, то и общее досье у тебя должно быть. Нет, в нашем роду не было военных, и тебе это известно.

— Прости, да, я это знал.

Владимир обвёл рукой стены зала.

— Среди моих предков полно офицеров и людей, что воевали. Не единичные акции, а длительные военные конфликты, длящиеся порой годами. Множество, десятки человек. И их психологию в нашем роде тоже изучали. Каждого в отдельности, и всех в целом, чтобы найти закономерности, общие моменты. У них, у большинства, и у Дмитрия есть одно важное сходство. Да и не только у них, вообще у людей, хлебнувших войны большой ложкой, оно встречается сплошь и рядом. Они боятся войны.

Слава хмыкнула.

— Да ну?

— Ты не поняла, — Волконский поднял указательный палец. — Не иррациональный страх, нет! Они не боятся конкретных проявлений войны, потерь, ранений, возможной смерти, ужасов, что творятся на поле боя, и происходившего с гражданским населением, попавшим в зону конфликта. Всего этого они, пробыв там достаточно долго, перестают бояться. Страх затирается, становится повседневной реальностью. Такова человеческая психика, механизм адаптации. Более того, многие, вернувшись оттуда, желают вновь туда попасть. В стрессовую ситуацию, к которой уже успели адаптироваться, потому что мирная жизнь им непонятна, порой и вовсе чужда.

Владимир опустошил бокал и оставил его.

— Они боятся, что война охватит весь их мир. Их дом. Понимаешь? Дима не боится смерти. О нет! В критической ситуации страх он испытывать точно не будет. Адреналин и готовность к агрессивному ответу — да, но не страх! И это у него ещё посттравматический синдром в самой мягкой форме из возможных. Дело в этом.

Волконский указал на одну из картин.

— Вот здесь! Раньше здесь висел мой дядя. Василий Волконский. Настоящий ветеран! Участник войны за Калимантан. Пока императоры двух великих империй договаривались о претензиях на остров, тысячи солдат рвали друг друга в этих чёртовых джунглях. Самый крупный конфликт между империями за последние три сотни лет. Он выжил там. Был награждён. Дослуживал командиром гарнизона в Сингапуре.

Волконский замолчал, отвернувшись от Славы. Девушка ждала.

— Позорная страница истории нашего рода. Группа военных Священной Римской Империи численностью в полк высадилась у Сингапура и потребовала сдать город. Василий должен был поднять гарнизон и дать отпор, сил для этого у него хватало.

Князь повернулся к Славе.

— Он приказал гарнизону сложить оружие. Испугался. Испугался пролить кровь противника. Побоялся стать причиной начала новой войны. Трибунала, позора, презрения, всего этого он не боялся. Он испугался сделать решительный шаг тогда, когда это было нужно.

Слава молчала некоторое время, обдумывая услышанное.

— Ты думаешь…

— Я не знаю, Слава, — признался Владимир. — Но не исключаю, что в решительный момент Дима испугается. Видения показали ему ужасы самой страшной войны. Для него это было не видения. И в решительный момент он может испугаться. Испугаться, что его решения станут началом этой войны. Он уже боится. Когда мы прорабатывали стратегию действий на Кюсю, ты могла это видеть.

Кудрявцева обняла себя и отвернулась.

— Я не хочу тобой или Димой манипулировать. Я только ставлю тебя в известность. В критической ситуации он может поступить неправильно. Ошибиться. Не из злого умысла, не по глупости, а потому что у людей с его опытом есть склонность к таким ошибкам. Я всего лишь хочу, чтобы кто-то из нас, кто окажется рядом, предостерёг его от ошибки.

— А твой дядя? — спросила Слава.

— Что?

— Твой дядя. Ты уверен, что он ошибся?

Волконский закрыл глаза и кивнул.

— Да, к сожалению, уверен, — вновь открыв глаза, он оглянулся на картину. — В день высадки командование Священной Римской Империи назвали их предателями и дезертирами, предоставляя нашим войскам полное право уничтожить их. Генералу, что командовал нашими войсками и разбил дезертиров, даже медаль вручили. Так что да, — Владимир заглянул Славе в глаза. — Я уверен, что дядя ошибся.

Слава подошла к столу и налила себе вина.

— Мне нужно подумать.

— Конечно, — согласился Волконский. — Если хочешь, я предоставлю заключение психологов…

— Нет! Я хочу узнавать его сама, а не пользоваться такими… Методами.

Волконский улыбнулся.

— Завидую я Дмитрию. И надеюсь, что нам никогда не потребуется предостерегать его от неправильного решения.

— Главное, чтобы мы сами не ошиблись, — ответила Слава. — Это всё, что ты хотел рассказать?

— Да, — кивнул князь. — Если ты хочешь поделиться с кем-то информацией — пожалуйста.

— Ты хочешь, чтобы я это решала? — удивилась девушка.

Волконский кивнул.

— Да, учитывая ваши взаимоотношения, только ты имеешь на это право. Я буду молчать.

— Спасибо. Я подумаю, кому стоит рассказать.

Попрощавшись Славяна покинула особняк.

Глава 14

Петроград. Зимний Дворец

Январь 1984 года

Во внутреннем театральном зале дворца царил полумрак, только сцена выделялась светом, привлекая внимание зрителей. Хоть зал и назывался внутренним, но отвечал всем требованиям настоящих театральных залов, разве что рассчитан был на сотню зрителей максимум. Сегодня показывали детский спектакль, поэтому партер занимали в основном дети и немногочисленные няни. Анастасия, сидевшая на ближайшем к сцене правом балконе, наблюдала за братом. Мальчик снова одевался, как мальчик, но продолжал таскать при себе злосчастную куклу. Дмитрий посмотрел на балкон и, встретившись взглядом с Анастасией, вздрогнул и поспешил отвернуться. Удовлетворённо улыбнувшись, принцесса откинулась на спинку, не глядя на сцену. На балконе появилась ещё одна женщина, заняв место рядом. Анастасия покосилась на вошедшую.

— Мама, — нейтральным голосом приветствовала принцесса.

— Настя, — отозвалась женщина.

Обе замолчали. Анастасия поочерёдно собрала несколько жестов, подождала немного и повторила установку заклинаний. Наконец, она выдохнула.

— Можешь говорить, — тихо произнесла принцесса.

— Спасибо тебе. Дима вчера провалил проверку, — женщина с любовью посмотрела на мальчика с куклой. — Для него всё скоро закончится.

Анастасия на брата бросила презрительный взгляд, вздохнула.

— Стандартная процедура?

— Да, — подтвердила женщина. — Стирание памяти и новая личность. Если повезёт, он никогда не узнает о своём происхождении.

— Ура. Мелкий ублюдок, наконец, перестанет быть моей головной болью, — отозвалась Анастасия. — Самое никчёмное создание на этом свете, честное слово. Какая ирония, что именно это, по большому счёту, спасёт ему жизнь.

Женщина улыбнулась.

— Никчёмное — может быть. Но Дима куда человечнее тебя. И к окружающим относится куда лучше, чем ты к своим собакам.

Анастасия прищурилась.

— Да что ты понимаешь, старая карга? И научись уже прерывать беременность. Должность матери вовсе не означает, что ты должна радовать этот мир новым Романовым каждый год своей пустой жизни.

Анастасия закинула ногу на ногу и сложила руки в замок.

— Как всегда, язвишь, — продолжала улыбаться женщина. — Неужели завидуешь? Хотела бы ты оказаться на месте Димы? Забыть всё и попробовать жизнь обычной дворянки?

— Не говори глупостей, — на миг сморщила носик Анастасия. — Я на своём месте и делаю то, что мне нравится. Ничего другого для себя я не хочу. Тем более прозябания в «обычной жизни», — последние слова принцесса выделила интонацией.

Женщина лишь чуть кивнула в ответ.

— Жаль, я не смогла узнать, какую личность ему сделают, — вздохнула она.

— Глупость. Ты всё равно не сможешь с ним встретиться, — напомнила принцесса.

— Я знаю. Но зная имя, я могла бы попросить кого-нибудь.

Анастасия закатила глаза.

— Избавь меня от этих сопливых глупостей, мама. И нет, я не попытаюсь узнать, какую личность он получит.

— Я ни о чём таком и не просила, — с деланным безразличием отозвалась женщина.

— И не проси. Никого и никогда. Или ты хочешь, чтобы Алексей узнал?

Улыбка исчезла с лица женщины, она чуть втянула голову.

— Нет, не хочу.

— Вот именно. Я бы тебе посоветовала не дожить до того прекрасного дня, когда наш всеми любимый кронпринц взойдёт на престол. Быстрая смерть будет намного гуманнее общения с этим…

Анастасия промолчала. Женщина встревоженно посмотрела на неё.

— А ты?

— Разберусь. Если потребуется — вырву себе всё женское. Но вообще планирую оказаться подальше, где-нибудь на другом краю света.

Женщина опустила взгляд на свои колени и тихо сказала:

— Я слышала, Алексей заинтересовался реформаторскими идеями.

Анастасия сначала посмотрела на собеседницу с удивлением, а затем прыснула в кулак, едва удерживаясь от смеха.

— О, демоны! Ты никогда и ничего не понимала в политике. Если ты всерьёз надеешься, что кронпринц задумался об изменениях в устройстве нашего сумасшедшего рода, то ты полная дура. Правящая семья в шоколаде купается, они ничего менять не будут.

— Хочется надеяться на лучшее, — прошептала женщина.

— Говоришь, как какая-то простолюдинка. Слушать противно, — Анастасия вздрогнула, посмотрев на свою ладонь. — Время кончается. Если это всё, что ты хотела сказать…?

Женщина с отчаянной любовью посмотрела на Дмитрия.

— Если бы только знать его новое имя…

— Нет, я же сказала! Даже не думай об этом!

Анастасия поднялась и развернулся к выходу.

— Алексей циничный и расчётливый интриган. Не доверяй даже тем, кому доверяла раньше. Лучше вообще никому не доверяй. Пока кронпринц не наиграется с властью и вседозволенностью, расслабляться нельзя.

Принцесса вернулась в свой кабинет, первым делом проверив ежедневник. Лист содержал только перечёркнутые строки. Анастасия вздохнула, рухнув в кресло. Пространство затянуло поволокой, в пустой комнате появился новый объект.

— Скучаете, госпожа? — спросил Гамаюн.

Принцесса прищурилась, оглядывая демона.

— После восстания многие проекты были свёрнуты или отложены. Так что да, скучаю, как видишь.

Демон прошёл к столу и устроился в свободном кресле.

— Готов побаловать вас последними новостями из дальних концов империи.

— Откуда столько человечности, Гамаюн? Обычно ты так себя не ведёшь.

Демон развёл руками, птичья голова повернулась в неестественное для человека положение.

— Течения энергий изменились, толкая меня говорить.

Ответ вызвал у принцессы короткую вспышку злости, однако она быстро успокоилась, кивнув.

— Хорошо. Рассказывай, нашёл Куница стрелков?

— Конечно, нашёл, — подтвердил Гамаюн. — Не мог не найти. И казнил, вместе с практически всей деревней, где они жили.

Анастасия подскочила.

— Что? Почему мне не доложили?

— Военным понравился его решительный подход. Они, как могут, тормозят отправку рапортов по этому инциденту. А без официального подтверждения те, кто получил просочившуюся информацию, не спешат её обнародовать.

Анастасия вздохнула, начав обходить кабинет.

— Потому что она звучит если не невероятно, то как минимум сомнительно. Ведь последний год жестокое обращение с местным населением пресекалось всеми возможными методами, — принцесса говорила на ходу, рассуждая вслух. — Знающие не хотят прослыть пустозвонами. Ладно, с военными понятно, к такой реакции мы их сами подталкивали. А гражданское управление колонии?

Гамаюн вновь изменил положение головы.

— В шоке. Представиться новому генерал-губернатору прямо на выходе из самолёта не получилось. Затем не получилось встретить после госпиталя, Куница поставил в известность только военных. А затем Мартен ездил без сопровождения, охраны и свиты. Отряд одного подполковника не в счёт. Гражданские растерялись.

Анастасия сокрушённо покачала головой.

— Не продолжая, дальше сама догадываюсь. Как страусы, спрятали головы в землю и ждали, что оно как-нибудь само всё наладится.

— Примерно так. Кугушев ожидал Куницу в замке, куда последний в любом случае обязан был приехать. И дождался. Мартен, разочаровавшись в Кугушеве лично и во всём аппарате в целом, снял Кугушева с должности и пообещал на нём не останавливаться.

Принцесса повернулась к демону.

— Разочаровался?

— Да. Мартен… — Гамаюн повёл в воздухе рукой, — не скажу наверняка, но питал некоторые надежды на сторонников мирной ассимиляции. И только убедившись, что те совершенно беззубы, перешёл к исполнению радикального плана.

Принцесса потёрла переносицу.

— Я знала, что сидеть и плевать в потолок Мартен не будет. Нечему удивляться. Что он успел натворить?

— Кроме казни целой деревни? Познакомился с генерал-лейтенантом Григоровичем, произвёл хорошее впечатление и договорился о сотрудничестве. Наладил контакты со старшими офицерами колониальной группировки. А сейчас изучает работу предшественника. Готовится. Ну и расхаживает по городу без охраны, зато с набором скрытых защитных заклинаний. Провоцирует.

Анастасия постояла немного, снова прошлась по кабинету, вновь встала.

— Исполнителей нападения он нашёл. А что дальше?

— Пока ничего. Исполнители получили письменный приказ. Ниточка оборвана. Даже я не смог её отследить, — Гамаюн развёл руками.

— Шогун и те, кто его кормят, — подвела итог принцесса. И снова принялась расхаживать. — Наглеют. Только какой смысл убивать Мартена? Поднять боевой дух? Хотят затянуть войну, чтобы успеть побольше продать Шогуну? Нам это даже на руку, но…

Анастасия покосилась на Гамаюна.

— Что-нибудь ещё?

— По Кунице и Японии всё, — ответил Гамаюн. — Есть другая информация. Волконский послал своего брата в Грузию.

— Это меня не касается, — отмахнулась Анастасия. — Есть те, кто за это отвечает, вот пусть и работают. Мне надоело получать выговоры за инициативу. Если всё — проваливай.

Ощущение потустороннего присутствия рассеялось, мир вернулся в своё нормальное состояние. Анастасия быстро написала записку и отправила её через курьера. Затем открыла шкаф и приступила к подбору наряда. Через три часа принцесса сидела в одном из кабинетов дворца, облачённая в костюм и имеющая недовольный вид. На входящих мужчин она смотрела с едва сдерживаемым гневом.

— Не сильно вы торопились, Новиков.

— Прибыли, как только смогли, Ваше Императорское Высочество, — ответил герцог.

Трое мужчин, что были с ним, склонили головы.

— А может быть, вы решили, что раз нас прихватили за хвост и временно оставили не у дел, можно устроить себе отпуск?

— Мы прибыли по первому вашему зову, Ваше Императорское Высочество, — всё с той же преданностью ответил Новиков.

— Сделаю вид, что поверила, — Анастасия поднялась и подошла вплотную к герцогу. — Нужны исполнители, незадействованные ранее.

Новиков молча кивнул, всем видом показывая: «есть, а если нет, то найдём».

— Вы знаете, что некто генерал-губернатор Мартен недавно пережил покушение? В самолёт, на котором он летел, выстрелили из ПЗРК.

Герцог коротко кивнул.

— Да, нам об этом известно.

Принцесса недобро улыбнулась.

— А о том, что генерал-губернатор уже нашёл исполнителей в какой-то деревне и казнил всю деревню. Об этом вам известно?

Герцог не удивился.

— Да, Ваше Императорское Величество, такой слух до нас доходил.

— Замечательно, герцог. Тогда перед вами сейчас стоит две задачи. Первая — внедрить своего человека в окружение генерал-губернатора. Он, по слухам, — Анастасия интонационно выделила эти слова, — собирается обновить колониальную администрацию. Пользуйтесь возможностью.

На лице Новикова отразилось напряжение.

— У нас мало времени.

— Да, — согласилась принцесса. — Не справитесь?

— Справимся, — твёрдо ответил Новиков. — Второе?

— Мне нужно больше информации о том, где Шогун берёт оружие. Объёмы не сходятся с возможностями, описанными нашей разведкой. Разберитесь. Аккуратно. Только сбор информации, никаких действий.

— Слушаюсь, Ваше Императорское Высочество.

Анастасия жестом отправила подчинённых на выход. А оставшись в одиночестве, вздохнула, глянув в зеркало.

— Столько одевалась и всё ради пятиминутного разговора.

Глава 15

Остров Кюсю. Город Оита. Здание колониальной администрации

Январь 1984 года

— А чем это здание было до того, как его переделали под администрацию? — спросил Дмитрий.

Почти весь персонал разогнали по домам, в здании осталось лишь несколько секретарей. Половину дня Дмитрий уже потратил на ознакомление с документами, оставленными ему по наследству и, сделав перерыв на обед, задал этот вопрос секретарю.

Молодой дворянин, Святослав Мещерин, что помогал генерал-губернатору с бумагами, ответил не сразу.

— Простите, Ваша Светлость, когда меня перевели, администрация уже занимала это здание. Вроде бы это было городское поместье даймё, но могу ошибаться.

Дмитрий кивнул.

— Да, вероятно. Архитектура позднего периода, построено не больше ста лет назад. Правда, зачем, если в пригороде собственный замок? Но этого мы, вероятно, не узнаем.

— Вы очень эрудированны, Ваша Светлость, — отметил секретарь, сразу смутившись. — Простите, это прозвучало, как грубая лесть. Я не это хотел сказать. В смысле, вы действительно эрудированны…

— Успокойтесь, граф, — остановил его Мартен. — Я понял, что вы хотели сказать. И вы ошибаетесь, я не столь эрудирован. Я не разбираюсь в архитектуре Японии, просто архитектура до и после революции Мэйдзи значительно различается. Когда ехал сюда, прочитал статью на тему культуры Японии, где объяснялось, на что обращать внимание. Там всё довольно просто, всё, что построено после восемьсот двадцать второго, отличается от построенного до так же, как современные самолёты отличаются от фанерных бипланов эпохи рождения авиации.

Граф Мещерин посмотрел на Куницу квадратными глазами, признавшись:

— Не знал.

Мартен никак не это не отреагировал.

— Но вы и в бумагах смогли разобраться. Я работаю секретарём уже четыре года, но не всегда сразу понимаю, о чём идёт речь.

Дмитрий улыбнулся.

— Да? Так и я не понимаю, по большому счёту. Читаю и запоминаю, разберусь по мере знакомства с обстановкой. Мне, впрочем, выискивать, что там кто хотел наворовать, без надобности. Единственное, что меня интересует — работа с населением. И здесь всё очевидно, к сожалению.

Граф опустил глаза в бумаги, лежавшие на столе. Мартен не стал занимать один из кабинетов, попросив приносить документы прямо на большой стол в общем рабочем зале. И заглядывать в бумаги не запрещал.

— Отчёты о проведённых мероприятиях, — понял граф, оживившись. — Да, мы много времени посвящали этой работе. Господин Кугушев поощрял инициативы сотрудников. Я сам предложил несколько идей, и два даже пошли в работу. Это были…

— Граф, — прервал поток слов генерал-губернатор.

— Простите, Ваша Светлость, увлёкся, — смутился молодой мужчина. — Здесь всегда царила довольно демократичная атмосфера. Я по привычке…

— Да, я заметил, — Мартен обвёл взглядом рабочее помещение.

Его взгляд притормозил на рабочей доске, где красовались какие-то мотивирующие лозунги. На другой стене висела мишень для игры в дартс. За одним из кресел прятался большой плюшевый тигр.

— Вы бы видели, как здесь обстояло дело в рабочие дни.

Дмитрий опустил взгляд в бумаги.

— Я знаю, как выглядит детский сад.

— Простите? — не понял секретарь.

— Я. Знаю. Как. Выглядит. Детский. Сад, — по словам ответил Мартен. — У вас здесь не администрация находящейся в кризисе колонии, а детский сад. Вы говорили о каких-то инициативах, граф. Скажите, что вы знаете о быте простых японцев?

— Ну… Я…

Мещерин растерялся.

— Ответ: ничего. Впрочем, я уверен, вы вообще ничего не знаете о жизни обычных подданных Его Императорского Величества. Это, — Куница сгрёб часть бумаг ладонью и потряс в воздухе, — макулатура. Имитация интенсивной деятельности. Реальная работа велась, но не вами, и не здесь. Я только понять не могу, был это умышленный саботаж, или просто идиотизм исполнителей.

Совершенно потерянный секретарь хлопал глазами и беззвучно открывал и закрывал рот.

— Не трудитесь, граф. Если даже я, дилетант, вижу, что вся ваша работа была очковтирательством, ждать от вас вразумительных ответов не имеет смысла. Вы свободны. Возвращайтесь домой.

— Я…

— Лучше сегодня же, — закончил Дмитрий.

Мартен занял один из кабинетов, но только для того, чтобы воспользоваться телефоном. Пришлось поговорить с оператором, чтобы позвонить на большую землю, но своего Дмитрий добился.

«Слушаю» — донёсся из трубки спокойный мужской голос.

— Олег Михайлович, здравствуйте. Вас беспокоит герцог Мартен.

«А, Дмитрий» — голос герцога Крейца, адъютанта князя Кутузова, стал намного дружелюбнее. — «Неожиданно. Чем могу помочь?»

— Я здесь входил в курс дела, знакомился с хозяйством, доставшимся по наследству, — со вздохом ответил Дмитрий.

«Хм. Разрешите поинтересоваться. И как оно?» — спросил герцог.

— Повторю слова генерал-лейтенанта Григоровича. Врать не люблю, а материться не хочу. Я морально готовился, но всё равно нахожусь под впечатлением от открывшихся глубин. Не хотел принимать поспешных решений, но гражданскую администрацию колонии я отправил в отставку. Хотя некоторых стоило расстрелять.

Из трубки донёсся задумчивый стук пальцев.

«Понимаю. И вы оказались без команды. Вообще без подчинённых, если не считать генерал-лейтенанта. Борис Петрович, я уверен, вам окажет всю возможную поддержку, однако…»

— Да, у него тоже ресурсы не безграничны, да и нужны мне люди несколько иных достоинств и умений. Однако команда, которую я вёз с собой, к сожалению, потеряна.

«Мы все искренне сочувствуем вам, Дмитрий. И если МЫ можем чем-то вам помочь…» — правильно всё понял Крейц.

— Можете, герцог. Мне нужен управляющий и хотя бы десяток человек, чтобы начать работу. Причём в первую очередь адекватный, а не идейный. Я ознакомился с проделанной работой. Да, в целом это полный провал. Однако некоторые инициативы я бы не сворачивал, а развил. Мне нужен человек, достаточно гибкий в подходе.

«Понимаю, — голос Крейца стал менее дружелюбен. — Вы хотите позволить пацифистам уйти из колонии, не потеряв лица».

— Да, по возможности. Сам бы с удовольствием макнул кое-кого лицом в ту кучу, которую они мне здесь оставили. Да, я знаю, что в краткосрочной перспективе вам это принесёт много пользы. Но если рассматривать долгосрочную перспективу…

«Я понял, Дмитрий. Хорошо, будь по-твоему. Мы подберём подходящего человека и отправим тебе. Как я понимаю, он нужен тебе ещё вчера?»

Мартен подтвердил.

— Да, в идеале ещё вчера.

«Максимум через неделю он будет у тебя. Это я могу обещать» — заверил Крейц.

— Спасибо, Олег Михайлович.

Вечером Дмитрий вышел на улицу. Выглядел он непримечательно, просто юноша в хорошем костюме. Оглядевшись, Мартен двинулся по дороге в поисках заведения, где мог бы перекусить. Улицы Оита отличались от привычных ему городов родины. Дома, вывески, быт. Треть прохожих — русские, по большей части военные. Остальные — местные. Местные делились на тех, кто одевался по русской моде, и на тех, кто носил традиционные одежды, в соотношении примерно пятьдесят на пятьдесят.

Насмотревшись на виды города, Дмитрий свернул в одно заведение, занявшее пристройку первого этажа и отделяемое от улицы занавесками норэн, заказав наугад какое-то блюдо. Отдельных столиков в маленькой забегаловке не было, Дмитрий сидел прямо за стойкой, вполне сносно обращаясь с палочками для еды. И даже успел расправиться с половиной блюда, когда к нему подошёл парень-японец.

— Вам нужно отсюда уйти, — сказал парень.

Дмитрий обернулся, оглядев пацана. Было ему от пятнадцати до семнадцати или восемнадцати. Горожанин, и не из уличной шпаны.

— Доем и пойду.

— Вы не поняли. Вам здесь не рады.

— Это я уже заметил, — хмыкнул Мартен.

Сидевший через одно место немолодой японец счёл за лучшее убраться подальше.

— Вы не поняли, — повторил паренёк.

— Слушай, не рады вообще гайдзинам, или конкретно мне? — уточнил Куница.

— Вам, — кивнул японец.

Во время этого разговора снаружи, на противоположной стороне улицы, собирались японцы, в основном молодые, одетые незамысловато. Три, пять, восемь, они вставали парами и тройками, будто для разговора. В какой-то момент у тротуара остановился пикап местного производства. Собравшиеся не сговариваясь бросились к багажнику. Первый, откинув плотную ткань, закрывавшую сваленное кучей оружие, подхватил автомат.

Куница обернулся в сторону улицы и удовлетворённо улыбнулся.

— Ну наконец-то.

Пока японцы разбирали оружие и вставали на позицию, чтобы не мешать друг другу, прохожие разбежались в разные стороны, очистив улицу. Неизвестные без команды навелись на кафе и открыли огонь. Только пули, вопреки ожиданиям стрелков, останавливались, немного не долетая до занавесок. Мартен спокойно вышел на улицу, сунув руки в карманы, и неспешным шагом двинулся к стрелкам. Японцы сосредоточили огонь на генерал-губернаторе, однако плотность огня только упала. Немногочисленное скорострельное оружие, не отличаясь качеством, захлёбывалось от длинных очередей. Когда Мартен пересёк половину пути, уже в основном бахали одиночные выстрелы винтовок, хоть и довольно плотно.

Один из японцев дёрнулся к кузову и схватил ручной гранатомёт.

— А вот этого не надо.

Перед Дмитрием возникла голубоватая дымка энергии, выстрелившая в японца. Секунда, и от неудачливого гранатомётчика остаётся только прах. Водитель пикапа давит по газам, надеясь удрать. Второй сгусток энергии ударяет в переднюю часть автомобиля, уничтожая часть колеса и половину двигателя.

Мартен вскидывает руки, короткое свечение магии, и стрелки падают, роняя оружие. Дмитрий подходит к самому старшему из всех и приподнимает.

— А теперь мы с тобой предметно поговорим.

Японец ответил на своём языке. Он выкрикивал слова, а лицо его исказила ярость.

— Судя по интонациям, это были ругательства, — спокойно констатировал Дмитрий.

Один взмах, тело ближайшего стрелка поднимается в воздух, будто подхваченное невидимой рукой.

— Давай покажу, что испытали мои брат и сестра.

Мартен щёлкнул пальцами, и тела стрелка вспыхнуло. Улицу заполнил крик боли. Несколько секунд парень дёргался и орал. Мартен снова щёлкнул пальцами, и пламя исчезло. Стрелок продолжал висеть в воздухе, живой. Генерал-губернатор раскрыл ладонь, и горевший окутался золотым светом. Ожоги на его теле не исчезли, но затянулись. Ещё один взмах, и в воздух поднимаются все стрелки, кроме одного, замершего в страхе под ногами Куницы.

— Хочешь узнать, насколько их хватит? Пламя. Лечение. Пламя. Лечение. Это куда страшнее, чем просто сгорать заживо. В промежутках между болью беспомощно висеть и ждать новой агонии. Они сойдут с ума от боли куда быстрее, чем умрут. Ну что? Готов говорить?

— Я скажу! — с жутким акцентом отозвался японец.

Глава 16

Петроград. Особняк Кудрявцевых

Январь 1984 года

Ворота гаража поехали вверх, впуская морозный ночной воздух. Мотоциклист не дождался полного открытия, проскочив, едва створка поднялась чуть выше лобового стекла. Заняв место в глубине гаража, Славяна заглушила двигатель и слезла с железного коня. Положив шлем на полку, она нажала на кнопку закрытия ворот и через внутреннюю дверь направилась в особняк.

Это был небольшой дом, а не постоянная резиденция, — кухня, столовая, всего несколько комнат. Зайдя в прихожую, Слава сбросила плотную куртку, в вечернем топе её руки, плечи и большая часть спины были оголены.

— Это ещё что такое⁈ — выкрик матери заставил Славяну резко развернуться.

Виктория Кудрявцева смотрела на дочь с изумлением и неодобрением.

— Проклятье… — выдохнула девушка устало, отворачиваясь.

— Славяна Григорьевна! Что у вас на спине⁈

В прихожую вошёл настороженный отец.

— В чём дело? Что с ней? — спросил он.

— Что вы здесь делаете? — игнорируя вопросы родителей спросила Слава.

— Повежливее, юная леди! — одёрнула дочь Виктория. — Повернись и покажи спину отцу!

Слава закатила глаза и, подняв длинные волосы одной рукой, развернулась. Поскольку топ сходился на спине чуть ниже поясницы, родители смогли увидеть большую часть татуировки.

— Слава, что это такое? — повторил вопрос жены Григорий.

Девушка развернулась лицом к родителям.

— Татуировка.

— Я вижу, что это татуировка. О чём ты думала, когда её наносила?

Слава сложила руки в замок.

— О том, что это красиво, само собой.

Виктория всплеснула руками.

— Так. Подождите. Давайте пойдём в столовую и присядем.

Вскоре все трое сидели за большим обеденным столом. Слава смотрела в сторону, сложив руки в замок под грудью. Виктория смотрела на дочь неодобрительно, но с беспокойством. Григорий был хмур.

— И что ещё помимо этой татуировки ты сделала со своим телом? — спросил отец.

— Пирсинг, — ответила девушка.

Слава сдвинула волосы, показывая кольца в ушах.

— Это… вполне ничего, — осторожно признала Виктория.

— Это не всё, — сказала Слава. — Но в других местах я вам не покажу.

Виктория с ужасом посмотрела на грудь дочери. Григорий сжал кулаки.

— Что ты делаешь, Слава? Зачем тебе всё… это? — спросил мужчина.

Девушка пожала плечами.

— Мне нравится, как я выгляжу. Это красиво.

— В приличном обществе… — начала Виктория.

— Мама! При необходимости я уберу и рисунок, и всё остальное. Да и какое приличное общество? Обо мне знает каждый, кто хоть немного интересуется военными играми.

— Вас всей командой дисквалифицировали, — напомнил Григорий. — С запретом на участие в любых соревнованиях.

Славяна широко улыбнулась.

— Ага, дисквалифицировали. А формулировку вы помните? Маги такой силы почитают за хороший тон не участвовать в подростковых играх. Принцесса Анастасия на всю империю признала, что все участники соревнований против меня не имеют и шанса. Не поняли этого только полные кретины, но тем хуже для них.

Её родители переглянулись.

— Слава… — произнесла Виктория.

Девушка закатила глаза.

— Давай только ты не будешь вот эту интонацию вкладывать. Это уже лет пять как не работает.

— Как ты говоришь с матерью? — включился Григорий.

— Как взрослая девочка, что не заглядывает в рот родителям и не почитает их непререкаемым авторитетом, — ответила Славяна.

— Ах, вот как мы заговорили, — спокойным голосом произнёс Григорий. — Взрослая, значит?

Слава вздохнула.

— Папа. Диму недавно чуть не убили. Он потерял близких ему людей. Пока я здесь, он там один.

Григорий хотел что-то сказать, но Виктория схватила его за руку и посмотрела умоляющим взглядом. Мужчина вздохнул.

— Ты его любишь? — прямо спросил он.

Виктория нахмурилась, глядя на мужа, и хотела что-то сказать, но Григорий жестом её остановил.

— Да, папа. Я люблю Диму.

Сказано было спокойно, без смущения, без сомнений, без волнения. Григорий снова вздохнул.

— Мы с Дмитрием как-то раз разговаривали, — тихо произнёс отец. — О том, что он хочет получить в оплату за предоставляемые знания.

Слава подняла на отца взгляд.

— И?

— Он сказал, что ему ничего не требуется.

Девушка кивнула, промолчав.

— Ты начала часто у него бывать, — взяла слово Виктория. — Дмитрий признался, что тебе предоставлена комната. Ты уже перевезла туда некоторые вещи.

— Мы не слепые и точно не глупые, — продолжил отец. — И отлично понимали ценность информации, предоставляемой Мартеном.

— Мы приехали, чтобы договориться о помолвке, — прямо сказала Виктория.

Славяну признание не удивило.

— Дмитрий ничего не говорил об этом. Хотя в тот момент мы ещё не настолько сблизились. Но помолвка…

— Дмитрий настоял, что ни о чём не будет договариваться за твоей спиной, — сказал Григорий. — Сначала он получит твой ответ, и только после этого будет о чём-либо говорить с нами.

Слава грустно улыбнулась.

— Да, это на него похоже.

— С того времени многое изменилось, — признал мужчина. — Барон Дмитрий Мартен, средней силы маг, был неподходящей партией для тебя.

Слава нахмурилась. Виктория поспешила добавить:

— Мы готовы были прислушаться к твоим желаниям и чувствам, Слава. И приехали к нему, чтобы договориться о помолвке, не забывай.

Девушка кивнула, расслабившись.

— Герцог Мартен, генерал-губернатор колонии Кюсю, высший боевой маг, — Григорий медленно и с некоторой торжественностью произнёс эти слова, — стал ещё более неподходящей партией.

Слава удивилась.

— Что? Но ты же сам говоришь…

— Слава, — Григорий постарался сделать свой голос мягким. — Ты знаешь, что наш род кровью связан с императорским домом. Мы давно и верно служим императорской семье. Не скажу, что мы вхожи в Зимний дворец, но я лично знаком и могу назвать друзьями нескольких Романовых из младших ветвей.

С каждым словом отца Слава становилась всё мрачнее.

— И? — спросила она, когда он замолчал. — Что дальше? Что ты хочешь сказать?

Григорий поднял руки на стол и нервно сцепил пальцы.

— Романовы никогда напрямую не выказывают положительного или отрицательного мнения о тех или иных персонах, или о целых семействах. Должностные лица, вроде принцессы Анастасии, да, могут наказывать и миловать, но младшие члены императорского рода обычно нейтральны.

— Чтобы всякие умники не подлизывались к тому, кому Романовы благоволят, и не пытались наброситься на тех, кто вызвал немилость. Я знаю, отец.

Григорий кивнул.

— Да, всё верно. Но также есть и другой случай. Отдельные фигуры, задействованные в интригах правящего дома. Дмитрий их таких, Слава. Я могу только гадать, какую роль уготовили для Мартена, но очевидно, что это будут… — мужчина сбился, вздохнул. — Это вряд ли будет что-то хорошее и приятное. Слава, Дмитрия преследует опасность…

Слава отвернулась и выглядела так, будто и не слушает отца.

— Слава, — позвала Виктория.

— Да, я слышу, — отозвалась девушка. — И не сказала бы, что его преследует опасность. Скорее наоборот, он сам…

Славяна замолчала.

— Тем более, — продолжил Григорий. — Слава, милая. Мы за тебя очень переживаем. Брат и сестра Дмитрия не первые, кто погибает в его окружении. И точно не последние.

— Я знаю, — согласилась Слава. — И что теперь? Порвать с ним? Оборвать все связи? Забыть всё, что он для меня сделал, и сделать вид, что мы вообще незнакомы?

Родители переглянулись. Григорий кивнул жене, и та заговорила.

— Слава, ты ушла из Лицея…

— И ни разу не пожалела. Благодаря развитию узлов я их программу проглотила за месяц. Немного практики для закрепления — и я сама смогу в этом лицее преподавать, получше половины тех, кто там работает.

— Отлично. Ты едешь в Рязань, — постановил Григорий.

Слава с удивлением посмотрела на отца.

— Что?

— Как бы ты сама к этому ни относилась, Слава, ты наша наследница. И управление Рязанской Оружейной Мануфактурой перейдёт тебе, — ответил отец. — Чем раньше ты начнёшь вникать в дела — тем лучше.

— Сколько себя помню, на заводе всегда присутствовал управляющий, — со скепсисом ответила Слава.

— Конечно. Но ты должна знать достаточно, чтобы контролировать его работу. А раз сейчас ты маешься…

— Если ты всё равно не находишь себе места — займись делом, — перехватила Виктория, пока муж не сказал лишнего. — Вникнешь в дела, может быть, что-то придумаешь, посмотришь свежим взглядом.

Слава с подозрением посмотрела на родителей, положив руки на стол и начав машинально теребить скатерть.

— Вы хотите убрать меня подальше от столицы.

— И это тоже, — не стал скрывать отец. — Мы хотим, чтобы ты некоторое время…

Григорий сбился с мысли. Слава прищурилась.

— Что? Держала дистанцию? Постояла в стороне, наблюдая, вляпается Дима в очередную историю или нет? Так он уже вляпался. О том, что в ближайшее время будет происходить на Кюсю, я уверена, будет судачить весь свет. Ты правильно сказал, папа. Дима теперь под руку с опасностью ходит. И со смертью под другую руку.

Мужчина резко встал из-за стола и отошёл, массируя виски. Виктория наклонилась вперёд и протянула руку к ладони Славы. Девушка одёрнула руку.

— Слава, милая. Мы очень за тебя переживаем. Тебя пока опасность не касалась напрямую…

— Почему же? — криво улыбнулась Славяна. — Касалась, ещё как. Вы думаете, Дима в нас столько сил вкладывал только для того, чтобы выступить на играх? Нет, совсем нет.

Григорий обернулся и резко вернулся к столу, но не сел. Уперев руки в столешницу, он навис над дочерью.

— В чём ты участвовала?

Слава вновь сложила руки в замок, откинувшись на спинку стула.

— Ничего я не скажу.

— Слава! — повысила голос Виктория.

— Что?

— Ты должна отвечать на вопросы родителей! — надавил отец.

Слава выразительно подняла руку и начала рассматривать свои ногти.

— Я подумаю над этим.

— Ты кого-нибудь убивала? — прямо спросил Григорий.

— Гриша! — возмутилась Виктория.

— Отвечай! — потребовал отец.

Слава посмотрела ему прямо в глаза.

— Да. Десятка два человек убила точно. Но я послушала опытных людей и даже не пыталась считать. Дурная привычка, как говорят.

У матери расширились зрачки. Женщина прикрыла ладонями рот, не ожидав такого ответа. Григорий воспринял ответ спокойнее.

— Ясно. Ты отправляешься в Рязань.

— А если… — начала было Слава.

— Не спорь! — повысил голос Григорий. — Если ты хочешь связать свою жизнь с Дмитрием, то должна понимать, что он заводом заниматься не будет.

Виктория перевела удивлённый взгляд с дочери на мужа. Да и Славяна удивилась.

— Если ты уже зашла ради него так далеко, наши уговоры тебя не остановят, — вздохнул мужчина.

— Я… Спасибо, папа.

Глава 17

Грузия. Замок Патарабагхи

Январь 1984 года

Ночь выдалась безлунной и потому непроглядно тёмной. Только белые шапки гор выделялись на фоне чёрной пустоты. Ольга переступила с ноги на ногу, под ступнями заскрипел мокрый снег. Девушка повернула взгляд в ту сторону, где должна быть дорога.

— Это точно единственный путь сюда? — спросила Тихомирова.

— Точно, — подтвердила Кэтино. — Вокруг горы. Без снаряжения только какой-нибудь высший маг и пройдёт.

— Дороги я всё равно не вижу.

— Если поедет машина — ты увидишь фары, — ответила грузинка.

Ольга посмотрела в небо, но не увидела ничего. Облака скрыли звёзды и луну.

— Расскажи об этом месте, — попросила Тихомирова.

— Зачем?

— Скучно. Хочу скоротать время.

Ответила Кочакидзе не сразу, молчав почти пять минут.

— Хорошо. Этот замок построил мой предок, воевода Петрэ, под старость захотел пожить спокойной жизнью. Построил этот замок, развёл сад. Здесь он мог заниматься хозяйством и не отвлекаться на придворные дела. Правда, деревья в саду давно одичали.

Ольга широко улыбнулась.

— Ага, отличная история. Три ритуальных зала внизу изначально были винными погребами. А такое экранирование нужно, чтобы никто не узнал секрет приготовления, да?

— Конечно, никак иначе и быть не может, — согласилась Кэтино.

И покинула надвратный балкон. Как таковых стен у маленького замка не было, да и внутренний дворик едва вмещал машину. Даже сад, который Тихомирова рассмотрела вечером, когда они приехали, занимал буквально клочок земли.

Вскоре к ней вышел Миша.

— Всё готово, можем начинать.

Когда Миша и Ольга спустились в ритуальный зал, Хлоя уже держала в руках две склянки с зельем.

— Вот, примите. Ну или не пейте, если хотите, чтобы демон нашептал вам чего-нибудь интересного.

Тихомирова приняла зелье и сразу выпила. Шемякин отказался.

— У меня есть защита. Соблазну силёнок не хватит.

Ведьма пожала плечами.

— Как хочешь. Максим тоже отказался. Девушки, следите за мальчиками. Если заметите что-нибудь подозрительное — сразу их вырубайте.

Волконский, до этого рассматривавший пентаграмму, поднял взгляд на Хлою.

— Слабое звено у нас ты, ведьма. Скажешь хоть одно лишнее слово, и я снесу тебе башку. Поняла?

— Конечно, красавчик, — подтвердила Хлоя.

Ведьма вернулась к столу, оставив не потребовавшееся зелье, и взяла свитки, чтобы раздать их остальным.

— Так, поскольку настоящего демонолога среди вас нет, обойдёмся простыми и надёжными методами, — Хлоя хихикнула. — Насколько слово «надёжность» совместимо с призывом демона.

Миша пробежал глазами по тексту.

— Это обязательно?

Ответил ему Максим.

— Твоего могучего друга здесь нет. Это он мог бы на пару с Хлоей и призвать тварь, и сделать с ней всё что угодно. Но нам расслабляться нельзя ни в коем случае. Если что-то произойдёт с ведьмой — убиваем её и изгоняем демона. Начнёт исчезать пентаграмма — убиваем ведьму и изгоняем демона. Свиток начнёт тлеть…

— При любой подозрительной ситуации, парень, убивайте ведьму и изгоняйте демона, — закончила за Максима Хлоя. — Но я бы попросила в обратном порядке. Есть маленькая вероятность, что после изгнания меня убивать всё же не придётся.

В пентаграмме имелось два пустых круга, большой и малый. Хлоя села в большой и прикрыла глаза. Остальные встали вокруг.

— Всё, начинаем, — приказал Максим.

Ведьма начала слегка раскачиваться, впадая в транс. Маги подали энергию в свитки, применяя первую часть заклинания. Пентаграмма вспыхнула алым, пустой круг за несколько секунд обратился провалом в пустоту.

— Нашла, — практически сразу сообщила Хлоя.

Максим нахмурился.

— Слишком быстро. Или тварь нас ждала.

Из провала выскользнули два щупальца и уцепились за пол. Затем в провале появился огромный глаз.

— Это точно оно? — засомневалась Ольга.

— Оно! — подтвердил Максим. — Просто хочет казаться значительнее, чем есть на самом деле. Продолжаем ритуал!

Все четверо прочли вторую часть заклинания, уже вслух. Пентаграмма вспыхнула зелёным, и из света соткались цепи, устремившиеся в провал. Несколько секунд, и цепи звонко вздрогнули, натягиваясь. А затем внезапно ослабли, и из провала вылетела фигура, зависнув в метре над полом. Существо казалось человеком, закутанным в порванный плащ. Несколько порванных плащей.

— Искушение! — произнёс Максим с самодовольством.

Плащи рухнули обрывками ткани. Демон расправил крылья. Обнажённое тело неопределённого пола. И лицо, самое соблазнительное из возможных. Впрочем, сразу же ставшее бесформенным маревом. Зеленоватые цепи мгновенно оплели демона, сковали, стянули нерушимыми путами. Искушение посмотрел на Кэтино, но его дёрнуло, разворачивая лицом к Волконскому.

— Ты будешь говорить со мной, тварь!

Искушение задёргался, но цепи держали крепко. Тогда демон замер. Кэтино зажмурилась на секунду, тряхнув головой. Ольга поморщилась.

— Зря стараешься, тварь, — улыбнулся Михаил. — Мы к встрече с тобой готовились.

— Наш друг надолго вытолкнул тебя из реального мира, — подхватил Максим. — Мы можем сделать намного больше.

Демон рассмеялся. Самым обычным человеческим смехом.

— Как велик соблазн показать вам всю тщетность ваших надежд. Но также велик соблазн подыграть вам. Говори, мальчишка. Чего ты хочешь?

— Имя твоего хозяина, — ответил Максим.

Демон вновь засмеялся.

— Ты жаждешь больше, чем готов получить. Правда не принесёт тебе успокоения. Только беды. Нет. Чего ты желаешь на самом деле? Славы? Величия? Поклонения?

Волконский улыбнулся.

— Имя, демон! Кто дал тебе клинок? Кто послал тебя охотиться?

— Правда принесёт вам всем только горе и беды. Люди. Я могу дать вам намного больше! Я могу исполнить ваши самые сокровенные желания. Чего вы хотите на самом деле?

Кэтино нахмурилась.

— Я жажду мести, тварь! Имя!

— Твоими руками убиты наши близкие, — подхватила Ольга. — Как ничего другого мы жаждем узнать имя того, кто тебя послал!

— Говори, пока мы не начали доставать из тебя ответы силой.

Демон ещё несколько раз дёрнулся, даже обратил внимание на Хлою, но ведьма лишь улыбнулась, показывая окровавленные зубы.

— Правда не даст вам облегчения. Вы ищите свою смерть. Но, коль вы так хотите, я скажу. Он мне не господин. Он мне не повелитель.

Искушение сложил крылья, закрываясь ими. Плоть его забурлила, кожа лопалась, открывая что-то новое, иное. Марево на месте лица поплыло, изменяясь.

— Он вручил мне меч и назвал имя. Мальчик был полон соблазнов. Но слаб.

Крылья раскрылись, показывая молодого мужчину.

— Знакомый облик? — с улыбкой спросил демон.

Увидев лицо, Волконский удивился.

— Назови имя! — потребовала Ольга.

Максим нахмурился, отвернувшись в сторону.

— Виктор Романов, — сказал Волконский.

Князь дёрнул головой и снова сосредоточился на демона.

— Назови имя!

Демон сложил крылья и через пару секунд раскрыл снова, показав уже другого человека.

— Может быть, тебя больше устроит это? Как соблазнительно промолчать и оставить всё так? Да?

Демон смотрел на Максима лицом Анастасии Романовой.

— О чём он? — спросила Ольга.

— Позже. Демон! Имя! Произнеси его!

Искушение рассмеялся, но всё же заговорил.

— Маг из древнего рода Романовых. Виктор. Ты правильно узнал, князь.

Максим кивнул.

— Всё! У нас есть имя! Отправьте эту тварь обратно!

Все четверо сосредоточились на свитках.

— А как соблазнительно спросить у меня ещё что-нибудь, — заговорил демон. — Я знаю много секретов. Много чужих тайн. Только пожелайте.

Но маги его не слушали. Свитки вспыхнули. Цепи натянулись и затянули демона обратно в провал. Ещё несколько секунд пентаграмма пылала заёмной силой, а затем резко потухла. Переход был настолько внезапным, что маги замешкались. Только что ритуальный зал дрожал от чуждой миру энергии, неясные тени, голоса, блики света. А сейчас тишина и темнота. Хлоя сплюнула кровь на пол и вытерла рукавом губы.

— Неплохо. Даже никто не умер. Я считаю — это успех.

Ольга стряхнула оцепенение и уставилась на Максима.

— О чём он говорил?

— Облик, Ольга, — Максим улыбнулся. — Он мог показать любой облик. Не мог нас просто обмануть, но если бы я… соблазнился его предложением, он бы назвал ту, кого я ждал увидеть. Мы считали, что за нападением стоит принцесса Анастасия.

— Но вы ошиблись? — спросила Кэтино.

Волконский кивнул.

— Да. Её брат, Виктор.

— Это что-то меняет? — спросила грузинка.

Максим махнул рукой в сторону выхода.

— Давайте уберёмся отсюда. Воздух спёртый. Может, лучше обсудим всё за чашечкой кофе? Или бокалом вина?

Тихомирова посмотрела на Хлою.

— Убери здесь всё.

Ведьма вздохнула, оглядываясь.

— Как скажете. Всё будет сделано.

Маги поднялись на первый этаж и заняли небольшую столовую. Максим предпочёл кофе, Михаил выбрал чай, девушки остановили выбор на вине. Поставив турку на огонь, Максим обратился к Ольге.

— Разреши вопрос, Оль. Дмитрий не убивал Бориса. Выбросил в воду и оставил плавать, но не убивал. Что с ним случилось?

Ольга сделала глоток вина и, глядя в стол, ответила:

— Покончил с собой. Из воды его вытащили, оказали первую помощь. Даже смогли справиться с воздействием двух демонов. Искушения и какой-то твари, напугавшей Бориса до икоты.

Максим кивнул:

— Пугающий. Карманный друг Дмитрия.

— Когда Борис пришёл в себя, был молчалив, но адекватен. Его посадили под домашний арест, всё же за обращение к демонам в центре Петрограда нас в самом лучшем случае ждал конский штраф. Пока мы утрясали дело, чтобы Борис проходил потерпевшим, а не виновным… Он умер.

Волконский удивился от резкой концовки.

— Что значит: умер?

— Умер, — повторила Ольга. — И нет, это не мы его удавили, чтобы смягчить наказание. Экспертная группа признала, что его взяли под контроль, и единственная его вина — недостаточно прилежно учился, оказавшись в нужный момент вообще без защиты. И убил его не демон. Магический яд. Вскрытие показало — его отравили вместе с передачей клинка. Тот, кто это организовал, озаботился смертью исполнителя.

Когда Ольга замолчала, Кэтино перевела взгляд на Волконского.

— Князь. Что там с принцем и принцессой?

Максим кивнул.

— Да. Как я и сказал, мы подозревали принцессу Анастасию. Принц Виктор, Сибирский Волкодав.

Волконский перелил кофе в чашку. Переместившись за стол, он сел и обвёл всех взглядом.

— В семье Романовых есть правило. Если ты взялся за дело — доводи его до конца. За провал или успех нести ответственность будешь только ты сам. Анастасия не могла попросить помощи, даже у брата. Она бы сделала всё сама. Раз за Искушением стоит Виктор — это какая-то его партия, не связанная напрямую с принцессой.

— А они оба не могут работать над одним заданием? — спросила Кэтино.

Максим пожал плечами.

— Могут, хотя такое редкость. В общем, у меня больше вопросов, чем ответов.

— Имя нам известно, это главное. Теперь будем думать, что нам это имя даёт, — заключила Тихомирова.

— Отдохнём здесь. А утром вернёмся в Тбилиси, — предложил Волконский.

Возражений не последовало.

Глава 18

Остров Кюсю. Кумамото

Январь 1984 года

Автомобиль свернул на парковку и подъехал к самому входу. Не дожидаясь прислуги, генерал-губернатор вышел из машины, поправляя костюм. Огляделся. К Мартену подошёл, встречающий его, подполковник Дубров.

— Ваша Светлость, — приветствовал офицер. — Что-то не так?

— Нет, всё в порядке, к сожалению, — ответил Дмитрий.

— К сожалению? — не понял подполковник.

— Я бы лучше ещё повстанцами повоевал, чем это. Но ничего не поделаешь. Ведите, подполковник.

Дубров понимающе улыбнулся, но быстро спрятал улыбку за нейтральным выражением, и жестом пригласил следовать за ним.

— Это место и раньше использовалось для подобных встреч? — спросил Мартен, едва они попали в холл ресторана.

— Да, — подтвердил подполковник. — Ничего лучше не нашлось. Почти все замки и дворцы были уничтожены во время завоевания. А те немногие, что остались, не особо подходят для светских приёмов.

Стоило пройти ещё одни двери, и Дмитрий оказался в относительно небольшом зале, где собралось несколько десятков японцев, разодетых в подчёркнуто европейском стиле. Окинув их взглядом, Дмитрий хмыкнул.

— В моём маленьком поместье есть залы побольше. Что ж, за неимением гербовой…

От местных дворян к генерал-губернатору вышел худощавый немолодой японец и, коротко поклонившись, опять же, на европейский манер, затараторил выученную речь. Дмитрий прерывать его не стал, однако речь не слушал, больше внимания уделяя собравшейся публике. Большинство — мужчины. Женщин всего десяток, все — молодые. И если мужчины носили костюмы по Петроградской моде, платья женщин были, скорее, смесью традиций. Общий крой напоминал то, что Дмитрий видел в Москве и Петрограде, а вот выбор цветов и вышивки — местные мотивы. Практически все платья облегающие, девушки явно желали подчеркнуть свою стройность, при этом не допуская оголённых плеч и привычных европейцу декольте.

Дождавшись окончания речи, Дмитрий благосклонно кивнул и, проигнорировав официанта, принёсшего напитки, громко объявил.

— Плохо, господа.

Гости напряглись. Напряжение красочно отображалось даже на их не слишком эмоциональных, для европейца, лицах. Дмитрий пошёл прямо сквозь толпу гостей, те расступались, предоставляя коридор.

— От вас и так не ожидали многого, но вы продемонстрировали полную, абсолютную некомпетентность. Население острова либо вообще ни во что вас не ставит, либо некоторые из вас не так верны Его Императорскому Величеству, как хотят показать. В моих глазах разницы никакой, вы не справились со своей ролью в любом случае. Откровенно говоря, единственное, что вас спасает — вас некем заменить. Пока что.

Дмитрий остановился в центре, заглядывая в глаза каждому.

— Почти у всех в глазах я вижу страх. Но у некоторых… — Мартен остановил взгляд на одном мужчине.

Но тот продолжал стоять, твёрдо глядя в глаза генерал-губернатору.

— Я вижу вызов.

Дубров среагировал незамедлительно. Несколько офицеров быстро оказались рядом с японцем.

— Что же. Пусть теперь дознавателям рассказывает, что значил его дерзкий взгляд. А что касается вас, господа. И дамы.

Дмитрий скользнул взглядом по девушкам. Те мгновенно изобразили кротость и послушание.

— В ближайшее время у вас будет возможность доказать свою беспредельную преданность Его Императорскому Величеству. Либо продемонстрировать стойкость и мужество в отстаивании национальных интересов угнетённого японского народа. Одно точно — в стороне остаться не получится.

Мартен развернулся к выходу и на ходу заговорил.

— Через несколько дней колониальное правительство издаст эдикт о запрете рыбной ловли без особого разрешения. Любая посудина, вышедшая в море без упомянутого разрешения и задержанная патрулём, будет потоплена вместе с экипажем без всяких разбирательств. У вас время, чтобы придумать, как избежать продовольственного коллапса. Или поднять восстание и устроить кровавую резню. Меня устроят оба варианта. Приятно оставаться.

Дворяне взорвались возмущением и недоумением. В спину Мартена посыпались возгласы и вопросы, но тот не слушал. Генерал-губернатор вместе с подполковником Дубровым покинули зал. Вдвоём они вышли на улицу и сели в ожидавший автомобиль.

Уже находясь в салоне, Дмитрий улыбнулся.

— Даже немного жаль, что своими глазами не могу сейчас наблюдать, как они бегают. Никогда не замечал за собой садистских наклонностей, но в этот раз прямо удовольствие получил.

Подполковник обернулся с пассажирского сидения.

— Не переживайте, им будет полезно.

— Как вообще мой предшественник вёл себя с этой публикой?

Дубров задумался.

— Двояко. С одной стороны, многое им дозволял и вообще был довольно мягок. С другой стороны, за крупный просчёт без зазрения совести сдавал нам на растерзание, невзирая на прошлые заслуги. Так что они не расслаблялись.

Дмитрий ничего не ответил, отвернувшись в окно.

— За последние дни все, кто мог, поинтересовались вашим статусом, Ваша Светлость.

— Ты о том, что я не женат и не помолвлен? — уточнил Мартен.

— Да. Так что все виденные вами девушки на выданье. Не думаю, что они на многое рассчитывали, но все, у кого девушки подходящего возраста были в семье, — привели их.

— И что? Много уже наших офицеров с местными обручились? — спросил Дмитрий.

Дубров отрицательно покачал головой.

— Нет. Одно дело, побаловаться экзотикой. Другое — заключать брак. Это же и культура другая, и обычаи, и менталитет, да и вообще, — подполковник махнул рукой.

Машина приехала в штаб колониальных войск. Пока Мартен проходил охрану, за ним наблюдал высокий мужчина в форме военно-морского флота. Дмитрий его внимательный взгляд заметил и, получив обратно удостоверение, подошёл, протягиваю руку.

— Меня ждёте?

— Вас, — подтвердил мужчина. — Барон Вячеслав Стандершельд, капитан второго ранга.

Мужчина крепко пожал генерал-губернатору руку, тот, впрочем, ответил тем же.

— Вас сняли с корабля? — спросил Дмитрий.

Барон коротко кивнул.

— Демоны! — покачал головой Дмитрий. — Перевод на берег, да на гражданскую должность, это же хуже увольнения. Извини, кавторанг.

Капитан чуть улыбнулся.

— Я служу отечеству там, где прикажут, Ваша Светлость. Не беспокойтесь об этом, море меня ещё дождётся.

— Хорошо, если так. Идём. Вас предупредили, с чем придётся иметь дело?

— Сказали только, что работы будет много.

— О! Это правда.

Генерал-лейтенант Григорович снова встречал Мартена в том же зале, только сейчас здесь присутствовали другие офицеры. И среди мужчин в форме стояла японка в брюках и пиджаке. После приветствия генерал-лейтенант указал на неё.

— Ваша Светлость, знакомьтесь. Котонэ Хирано.

Молодая женщина уважительно поклонилась Мартену, протянув руку для рукопожатия.

— Официальной должности у госпожи Котонэ нет, фактически она глава нашей разведки.

Куница со скепсисом посмотрел на японку.

— Разведки?

Хирано развела руками.

— Признаю свой провал, Ваша Светлость, — сказала она, повторив поклон.

У японки имелся заметный акцент.

— И какова его причина? — спросил Дмитрий.

— Комплексная. Ваш предшественник был против моей деятельности. Мне приходилось действовать втайне от противника, и от администрации колонии. Это не лучшим образом сказывалось на результате. Есть и другие обстоятельства. Прошу, давайте обсудим это позже.

— Обсуждать нечего, госпожа Котонэ. Я не буду напрямую препятствовать вам, но не буду и особо помогать. Барон, — Мартен обратился к Стандершельду. — Сами установите рамки взаимодействия с госпожой Котонэ.

Кавторанг понятливо кивнул, бросив на японку неприязненный взгляд. Григорович пыхнул трубкой.

— Ваша Светлость, госпожа Котонэ принесла немало пользы, её данные…

— Я не запрещаю ей работать, — отрезал Мартен. — И не запрещаю это делать вам. Давайте перейдём к делу, время не ждёт.

Он подошёл к карте и парой движений рук заставил всё внутреннее море, а также большие участки воды вокруг острова мерцать голубоватым светом.

— В ближайшее время я собираюсь выпустить постановление, запрещающее свободный промысел в этих водах. И да, я знаю, что это может и наверняка вызовет голод. Сейчас мы с вами решим, кто, как и на каких условиях будет получать разрешение на рыбную ловлю.

Возникший было протест, отрицающий саму идею, был жёстко подавлен Мартеном.

— Это моё решение. Имеете что-то против — обращайтесь в Канцелярию Его Императорского Величества.

Дальше пошло обсуждение деталей и нюансов, затянувшееся на несколько часов. Всем было очевидно, что флот такую задачу не потянет, банально не хватит кораблей. К задаче требовалось подключить колониальную администрацию, проходящую глубокую реорганизацию, как выразился Мартен, и колониальные войска. Энтузиазма это ни у кого не вызвало, очевидно, но саботировать, на первый взгляд, никто не собирался.

Когда совещание, наконец, закончилось, и Мартен вместе с Стандершельдом сели в машину, кавторанг снял фуражку и растянул ворот, пытаясь отдышаться.

— Значит, Ваша Светлость, мне предстоит практически с нуля создавать административный аппарат? И всё это в режиме аврала и с угрозой получить восстание в любой момент?

Герцог подтвердил.

— Да, всё верно. Прибавьте ещё вероятное противодействие либерального крыла, вероятные нападения повстанцев и… — Дмитрий задумался. — А, нет, это всё. В остальном у вас полностью развязаны руки, кавторанг. Более того, если потребуется провести силовую акцию — только скажите. Проведу в лучшем виде. Или если кого-то потребуется придавить авторитетом — тоже сразу зовите.

Барон задумчиво почесал лоб.

— Я правильно понимаю, что вам, Ваша Светлость, полевая работа ближе и понятнее?

Мартен отрицательно покачал головой.

— Не совсем. Привычнее — да. Но при острой необходимости могу и управлением заняться. Правда, не выше уровня батальона или гражданской должности губернатора.

Стандершельд удивлённо хмыкнул.

— Это где нынче к двадцати годам готовят таких кадров?

— Сожалею, кавторанг. Единственный и неповторимый, exklusiv, как говорят немцы. Самоустраняюсь от управления я по другой причине. Мне нужно, чтобы администрация работала без моего постоянного надзора. Мои интересы не ограничиваются Кюсю. Не хочу торчать здесь безвылазно.

— А, понимаю, — кивнул Стандершельд. — А что с этой японкой? Я прошу прощения, немного не в курсе всех дел на острове и мог что-то упустить.

Мартен нахмурился.

— Два варианта. Первый вариант: Котонэ не врала, и у неё действительно не хватило возможностей предотвратить атаку на самолёт со мной на борту, а сама она верно служит Его Императорскому Величеству. Второй вариант: она служит нашим врагам и сливает нам только не особо опасную информацию. Я предпочту предполагать второй вариант, пока не получу убедительные доказательства правдивости первого.

— Понял, — ответил барон. — Буду осторожен в общении с ней, Ваша Светлость.

— Я в вас не сомневаюсь.

Глава 19

Москва. Поместье герцога Мартена

Январь 1984 года

Зал особняка, переделанный под тренировочный, раньше имел другое назначение. И потому в зале на уровне второго этажа висел балкон. Выход обычно перекрывался, но, при желании и терпении, туда вполне можно попасть. За одной из колонн, выполнявших скорее декоративную функцию, нежели практическую, прятался юноша, украдкой подглядывавший за тренировкой.

В зале занимались Дзин и Ксу. Пусть спортивные костюмы не оставляли открытых участков, да и были мешковаты, азиатки всё равно привлекали внимание, как минимум своей экзотичностью. Данко уже не первый раз пробирался на этот балкон и прятался за колоннами. Его навыков хватало, чтобы оставаться незамеченным.

— Подглядывать нехорошо, — голос Кассандры напугал парня.

Данко дёрнулся к выходу, но именно там стояла женщина. Под её насмешливым взглядом Данко попытался придать себе независимый вид.

— А я и не подглядывал, — ответил он.

Девочки тренировались под музыку, и тихого разговора на балконе слышать не могли.

— Да? — Кассандра снисходительно улыбнулась. — Думаешь, ты первый мальчик, пытавшийся подсматривать за девочками?

— Я не мальчик! — возмутился Данко.

— Парень, юноша, молодой человек, — пожала плечами Кассандра. — Подсматривать всё равно нехорошо.

— Я не подсматриваю, — настоял Данко.

— И что ты здесь делал?

— Случайно зашёл.

— В седьмой раз?

Данко насупился, промолчав. Кассандра выглянула из-за колонны, посмотрев на подопечных.

— Хочешь, переодену их во что-нибудь облегающее? Может быть, шортики? — женщина с интересом посмотрела на Данко.

Парень покраснел лицом и ушами.

— С чего мне такого желать? Глупость какая. Мне вообще неинтересно. И мне надо идти.

Под сдержанный смех Кассандры Данко поспешил убраться с балкона.

Сбежал Данко на кухню, где раздобыл сок, и с напитком прошёл в столовую. За большим столом сидел управляющий, ужинал, одновременно просматривая какие-то бумаги. Евгений бросил короткий взгляд на Данко, улыбнулся.

— Кассандра застукала за подглядыванием?

Данко снова покраснел.

— Я не подсматривал.

Евгений лишь хмыкнул на это. А затем серьёзно посмотрел на Данко.

— Позволь дать тебе совет.

— Как ухаживать за девочками? Спасибо, обойдусь, — нахохлился Данко.

Но Курпатов сохранял предельную серьёзность.

— Нет, в этом деле ты будешь сам шишки набивать. Совет касается только этих двух девочек, Дзин и Ксу.

— А что с ними?

Евгений вздохнул.

— Они обе перенесли в жизни некоторые травмирующие события. У обычных девочек их возраста на уме куклы, мальчики, одежда и прочая девчачья ерунда. Но эти две совсем иное дело. И Кассандра с ними занимается для того, чтобы они хоть как-то могли жить в обществе. Ни одной из них романтика неинтересна, Данко. Одна с радостью переспит с тобой, просто ради опыта, любопытства. А затем задушит тебя колготками не моргнув глазом. А другой отношения с мальчиками интересны ровно настолько, насколько они помогут ей в достижении её целей. Всех окружающих она будет либо опасаться, потому что они сильнее, либо рассматривать как ресурс, который можно использовать, если слабее.

По мере того как Евгений говорил, глаза Данко всё больше округлялись.

— Но… Они же…

— Просто поверь. На какие-то нормальные человеческие отношения эти девочки будут способны лет через десять, а то и пятнадцать, когда повзрослеют и переработают свои детские травмы, если ещё захотят. Те отношения, к которым готов ты, с ними невозможны. Никак.

Данко отвернулся. Управляющий хмыкнул.

— Ты, конечно же, как любой подросток, мне сейчас не поверишь. Втемяшишь себе в голову, что именно ты сможешь спасти бедных девочек от всех их проблем, просто с ними поговорив, ведь им такой мелочи не хватает, чтобы их выслушали и поняли. Только они не будут тебе ничего рассказывать, да и понять ты их не сможешь, опыта жизненного мало.

Данко натурально надулся.

— Ага, об этом я и говорю. Подростковый максимализм, взрослые всегда не правы и ничего не понимают. Только ты своими действиями ещё хуже можешь сделать.

— Вам-то откуда знать, что с ними?

Управляющий рассмеялся.

— Конечно! Откуда бы мне? Данко, я здесь за главного оставлен. Кассандра мне сейчас отчитывается. И, поскольку прислушаться ко мне ты не хочешь, как я вижу, мне остаётся только поступить, как настоящему взрослому.

Данко нахмурился.

— Это как?

— Это просто. Ещё раз приблизишься к девочкам — я тебя просто куда-нибудь отправлю. Удалю из особняка, чтобы не мешал. И будешь ты уже не моей головной болью.

Данко допил сок и вышел из столовой.

Во двор особняка заехала машина. Седан остановился перед входом. С заднего сидения выбрался Степан Мартен, окидывая особняк удивлённым взглядом. Постояв немного, он вздохнул и двинулся к выходу. И, когда Степан уже поднимался по ступеням, дверь открылась, выпуская на улицу Данко.

Мужчина и юноша замерли, глядя друг на друга. Степан откашлялся.

— Позволишь войти?

Данко попятился назад, вернувшись в холл, и там продолжил отходить, держа некоторую дистанцию между собой и Степаном.

— Особняк так изменился за то время, пока я здесь не был, — сказал Степан.

— Ты сказал это только для того, чтобы что-то сказать? — хмуро отозвался Данко.

Степан вздохнул. Взгляд его блуждал по холлу, старательно обходя парня. Данко же, наоборот, пристально смотрел на мужчину.

— Это называется: вежливый разговор.

— А, да, слышал об этом. Люди говорят ни о чём, когда не о чем говорить.

Степан взял себя в руки и посмотрел прямо на Данко.

— Можем поговорить о чём-то значимом. Твои брат и сестра погибли, ты знаешь об этом?

Данко отвернулся.

— Да. Только сестру я почти не знал. Мишу знал слишком мало, чтобы воспринимать его как брата. И вообще… Никто же не должен знать, что я…

Постепенно его голос становился тише, пока он окончательно не сбился.

— Теперь это не имеет значения. Ты единственный мой ребёнок, и неизвестно, будут ли ещё, — Степан снял верхнюю одежду, оглядываясь. — В этом доме вообще есть слуги?

— Подожди! — Данко удивлённо посмотрел на мужчину. — А как же Дима? Он же выжил!

— Слуги! — повысил голос Степан.

Мужчина из слуг всё же появился в холле и забрал верхнюю одежду у Степана. Данко свою зимнюю куртку отдавать отказался.

— Что там с Димой? — потребовал ответа Данко.

Поправив пиджак, Степан посмотрел в глаза парня.

— Дмитрий — твой дядя, а не брат, Данко.

Данко ошарашенно выдавил:

— Чего?

— Когда я разругался со всей семьёй, в том числе собственной женой, и удрал в большую поездку, где встретил твою мать, моя жена пришла за утешением к моему отцу. В этом вы с Дмитрием похожи.

В холл вышел Евгений.

— Барон, — кивком приветствовал Курпатов Степана.

— Евгений, — Мартен пожал руку управляющему. — Не узнаю особняк. Знатно вы всё перестроили, конечно.

— Что есть, то есть. Как Елена?

Степан вздохнул, не сразу найдя в себе силы ответить.

— Плохо. Отвратительно. Подавлена морально и болеет физически. Думаю, увезти её куда-нибудь подальше от Москвы и вообще. В Крым, я думаю, поедем. Отдыхать и восстанавливать здоровье.

На лице у Евгения на секунду отразился скепсис, но ответил мужчина поддержкой:

— Хорошая идея. Если позволишь совет…

Степан вопросительно посмотрел на управляющего.

— Ещё как позволю. Я уже не знаю, что попробовать.

— Занять Елену надо. Чтобы и минуты на мысли и переживания не было. Только не ерундой, а заботой лучше всего. Заботой о родственниках, или детях. Ей будет больно видеть чужих детей с родителями, но это лучше глухой депрессии.

Степан невесело улыбнулся.

— Не знаю, Женя. В её случае, боюсь, такой подход сделает только хуже.

— Подождите, это серьёзно? — отвис Данко. — Дима — мой дядя? Без дураков?

Мужчины обернулись на парня. Степан кивнул.

— Да, он — твой дядя, — и вновь повернулся к управляющему. — Давай посидим где-нибудь. Я видел столько женских слёз за последние дни, что мне жизненно необходима мужская компания и бокал чего-нибудь крепкого в руке.

— Я всё организую, — кивнул Евгений.

Вскоре они сидели в одной из комнат второго этажа, самой дальней по коридору.

— Почему здесь? — спросил Степан. — мало столовых и гостиных комнат?

Евгений разлил виски в два бокала, бросил лёд и поставил один из бокалов на столик рядом с Мартеном.

— В доме осталось слишком много женщин. Им не стоит ни слышать, ни видеть наших разговоров.

— Да, пожалуй, — согласился Степан, делая небольшой глоток и слегка морщась.

Евгений посмотрел на Данко, увязавшегося за мужчинами.

— А ты чего здесь? Собирался же сбежать.

Парень нахохлился и отвернулся.

— У меня есть важное дело.

Курпатов ухмыльнулся.

— Важное? Ну раз важное, то сиди.

Данко покосился на Мартена.

— Я встретил отца второй раз в жизни. Имею я право с ним поговорить? — проворчал парень.

Степан криво улыбнулся.

— Отца? Данко, какой из меня отец? Отец — это тот, кто воспитывает и растит человека, а не тот, кто провёл с его матерью одну ночь. Как там звали мужа твоей матери?

— Это не имеет значения, — насупился Данко.

— Ну, для меня это действительно не имеет никакого значения. Это важно для тебя. Тебя воспитал он, характер заложил он, вырастил он. А я, как ты верно отметил, вижу тебя во второй раз. Дмитрий и тот в твоей судьбе большее значение сыграл, чем я.

— А ему ты был отцом? — спросил Данко.

Степан задумался ненадолго.

— Пожалуй, нет. Дмитрий часто общался с моим отцом, приезжал сюда при любой возможности. Моё влияние на его воспитание было скорее отрицательным. Получается, не осталось у меня детей. Только Мишу и Лару действительно воспитывал и растил я. Хотя…

Степан залпом опустошил бокал, сморщился, но от протянутой Евгением закуски отказался.

— На Мишу тоже сильно Дмитрий повлиял. На тебя, — Степан посмотрел на Данко, — тоже. Так что, Данко, если ты чего-то особенного ждал от встречи со мной — напрасно. Счастливого воссоединения семьи не будет. По крови мы не чужие друг другу люди, но не более того. То, что я для тебя уже сделал — максимум, который я вообще могу сделать, не поругавшись с родом.

Данко насупился и отвернулся. Степан протянул Евгению бокал.

— Знаешь, это я предложил Ларисе отправиться вместе с Дмитрием. Я был уверен, что рядом с ним безопасно. Ещё шутливое внушение ему сделал, да и Мише, чтобы сестру защищали. Думал, она будет либо рядом с ними, либо под охраной. А вышло всё вот как.

Управляющий вернул наполненный бокал.

— Говорить, что твоей вины в этом нет, не буду, сам знаю, насколько это бесполезное занятие.

Степан повернулся к Данко.

— Оставь нас, Данко. Дай посидеть в мужской компании.

Парень хмуро посмотрел на Мартена, резко встал и вышел из комнаты.

Глава 20

Грузия. Горная дорога

Январь 1984 года

Ночью выпал снег. Внедорожник мял колёсами белый ковёр, покрывающий дорогу. За рулём сидел Михаил, на пассажирском сидении расположился Максим, подсказывающий, куда ехать. Девушки заняли диван, Хлоя дремала, Ольга смотрела на долину внизу, Кэтино откинула голову назад и сидела с закрытыми глазами. Солнце едва показалось из-за вершин, и свет на глазах Ольги заполнял долины и склоны.

— Красиво у вас, — сказала Тихомирова.

— Да, красиво, — согласилась грузинка.

Машина выехала на серпантин, Михаил притормозил, сосредоточившись на резких поворотах.

— Не напрягайся так, колёса зачарованы, даже по льду особо скользить не будет.

— Я не скольжения боюсь, а с дороги уехать, — ответил Шемякин. — Ограничителей-то никаких нет.

Выехав с очередного поворота на короткую прямую, Михаил затормозил.

— Это что за красавцы? — задал Максим риторический вопрос.

Дорогу перегородили два бронированных внедорожника, вокруг которых расположился десяток бойцов с автоматами. Бойцы носили полные комплекты брони, на головах шлемы, лица прикрывают у кого маски, у кого щитки. Крыши внедорожников украшали пулемётные точки, и пулемёты были направлены почти на дорогу, лишь немного отклонены в сторону.

— Кэтино, узнаёшь их? — спросил Максим.

— В первый раз вижу, — ответила грузинка.

— Миша, будь готов развернуться…

Напряжённый Шемякин прервал Волконского.

— В зеркало заднего вида посмотри.

Максим перевёл внимание на боковое зеркало и увидел там третий внедорожник, копию тех, что впереди.

— Отставить. Слева как там? Склон сильно резкий?

— Что происходит? — спросила с заднего сидения Кэтино. — Они не имеют права…

Один из бойцов жестом позвал к себе, что могло означать как «подъезжайте», так и «выйти и подойди сюда».

— У них оружие, госпожа Кочакидзе, — оборвал её князь. — А трупы права не качают.

— Склон крутой, но вроде можем проскочить, — ответил Шемякин.

— Если начнётся пальба — рули туда, — приказал Максим. — Девушки, пристегнитесь.

— Понял, — подтвердил Михаил.

Максим выскользнул наружу и, имея расслабленный вид, медленно пошёл к бойцам. Стоящий впереди наёмник сосредоточенно всмотрелся в лицо Максима и произнёс:

— Волконский. Это они. Огонь.

Секунда потребовалась пулемётчикам, чтобы прицелиться по автомобилю. Секунда потребовалась бойцам, чтобы вскинуть автоматы. Секунда потребовалась князю Максиму Волконскому, чтобы использовать рывок и оказаться в паре шагов от бойца, отдавшего команду «огонь». Началась пальба.

Михаил и девушки вздрогнули, когда пули ударили по лобовому стеклу. Вспыхнули защитные руны, быстро проседая из голубого в жёлтый. Шемякин беззвучно выругался, выворачивая руль и давя на газ.

В этот же момент Максим призвал магический клинок и одним взмахом рассёк противника. Артефактное оружие не обратило внимания на защиту, разрубая тело на две части. Волконский бросил со свободной руки огненный шар, но магия лишь сбила нескольких бойцов с ног и облизала пламенем броню внедорожника. Максим снова ушёл икаром, оказавшись рядом с одним из внедорожников и рубанув его по капоту. С другим оружием такой трюк бы не прошёл, но артефакт в руках князя пел и танцевал, разрывая защиту, вгрызаясь в металл.

Миша вырулил с дороги и направил машину прямо вниз.

— Главное, чтобы подвеска выдержала.

По корпусу продолжили стучать пули.

— Где Волконский? — крикнула Ольга.

Волконский в этот момент метнул меч в колесо второго внедорожника и перенёсся к ближайшему бойцу. Схватил одной рукой за автомат, второй выхватил пистолет, взвёл, упёр в горло и выстрелил. Удерживая ослабевшее тело, развернулся, когда остальные начали стрелять. Пули противников заставили уже мёртвое тело вздрагивать. Максим перехватил автомат и выпустил несколько коротких очередей, скашивая бойцов. А затем швырнул мёртвое тело в ближайшего пулемётчика на крыше.

Оглянулся, отследив прыгающую по склону машину, поднял руку. Меч исчез из колеса и вновь появился в ладони Максима. Волконский закрылся им от второго пулемётчика. Длинная очередь вся разбилась об узкое полотно артефактной стали. Пули притянулись к клинку, не ранив хозяина. Максим вскинул винтовку и выпустил остаток магазина, но пулемётчик укрылся за щитком. Отбросив автомат, Волконский собрал магию для заклинания.

Боец противника схватил на заднем сидении гранатомёт и выпустил сорокамиллиметровую гранату, начинённую усиленной магией взрывчаткой, в князя. Грохнул взрыв, отбросивший Максима на десяток метров.

Миша крутанул руль, и машина вновь выскочила на дорогу. Внедорожник противника сделал то же самое, и пулемётчик выпустил длинную очередь. В заднем стекле появился десяток отметин от пуль.

— У нас есть оружие? — спросила Ольга.

— Пистолет, — ответил Шемякин.

Тихомирова выругалась.

Внедорожник преследователей начал быстро нагонять их машину, пулемётчик перезарядил оружие, но огонь не открывал. Михаил дал по тормозам и отправил машину в занос, чтобы развернуть правым боком, и схватил пистолет.

— Сидите внутри.

Бронеавтомобиль влетел в борт, оставляя глубокую вмятину, но не смог перевернуть машину, только сдвинуть в сторону. Миша схватил пистолет и вышел из машины, с места запрыгивая на крышу. Наложив на оружие усиление, Шемякин выстрелил в лобовое стекло. Первые три пули разбились о защиту, а четвёртая пробила стекло и достала водителя. Пулемётчик потянулся к оружию, но Шемякин успел сформировать заклинание. С его руки сорвалась молния, прошедшая сквозь щиток и поджарившая стрелка.

Боковая дверь внедорожника открылась, показался ствол автомата. Михаил отпрыгнул назад, прикрываясь своей машиной. Начал её обходить, наткнувшись на бойца противника, успевшего выскочить из броневика. Боец схватился за карман. Вспыхнул свет, и Шемякина отбросило магическим ударом. Князь сразу откатился, уходя от автоматной очереди. Сам открыл стрельбу из пистолета, выпуская остаток магазина, но целил в корпус и попал в бронежилет. Михаил вскочил и оказался рядом с противником быстрее, чем тот оклемался после выстрелов. Ударил по рукам, выхватил из ножен клинок и воткнул в шею. Боец дёрнулся и показал Михаилу ладонь. На пальце висело кольцо от гранаты. Грохнул взрыв.

Машину обошёл ещё один противник, прицелился в валяющегося на земле Шемякина. Внезапно откуда-то сбоку прилетел меч, который, полоснув бойца по руке, воткнулся в землю. Боец дёрнулся, схватился за карманы разгрузки здоровой рукой, вытащив артефакт. Применил, с облегчением выдыхая и выпрямляясь. Схватился за автомат и огляделся, выискивая опасность. В этот момент рядом с мечом возник Волконский, схватил за рукоять и, покачнувшись, нанёс один резкий удар. Голова бойца упала первой, затем свалилось тело.

Пришедший в себя Миша приподнялся.

— У тебя в брюхе дыра размером с кулак, — сказал Шемякин и, сплюнув кровь, осторожно поднялся.

Максим отмахнулся.

— Ерунда. Видел бы ты другого парня.

Меч исчез. Максим подошёл к убитому, забрал автомат и несколько магазинов из разгрузки. Шемякин направился к машине, чтобы тоже вернуться с автоматом.

— Кто за руль? — спросил он.

Волконский отрицательно покачал головой.

— Не я, координация пока ни к чёрту.

— У меня не лучше, — прошипел Миша.

Но всё же запрыгнул на сидение и отъехал от внедорожника. Максим не без труда открыл помятую дверь и сел.

— Всё, гони.

— Кто это такие⁈ — выкрикнула с заднего сидения Ольга.

— Они не представились, — ответил Максим, — По снаряжению очень напоминают СКАП (Служба Контроля Аномальных Происшествий, автр.).

— Охотники на демонов? — удивилась Ольга. — Что им от нас надо?

— Не знаю. Но они нас точно знают и точно пришли за нами. Вы как там? Целы?

— У Кэтино разбита голова, — ответила Ольга.

— А я сломала руку, — добавила Хлоя. — Спасибо, что поинтересовались.

Максим окинул взглядом окровавленного Шемякина.

— Миша?

— Кровь в основном не моя. Успел укрепление использовать, отделался царапинами, — он поморщился. — И оглох слегка на одно ухо.

— Надо привести Кэтино в сознание и спросить, где можно спрятаться, — выдал план действий Волконский.

— А почему не к ней? — спросила Ольга.

Максим показал ей автомат.

— Видишь? Новенькие, последней модификации, — он отсоединил магазин и показал пулю, — Боеприпасы магические. Дорогой обвес. Да и вообще снаряжение у этих джентльменов лучшее, какое можно достать за деньги. Кое-что даже за деньги не достать. Боюсь, Оля, присутствие господина Кочакидзе и толпы охраны их вообще не остановит.

Волконский выглянул в окно и, оглядевшись, продолжил.

— Нам нужно спрятаться, а мне позвонить.

— Три машины слева, — предупредил Шемякин.

Максиму пришлось извернуться, чтобы через повреждённое попаданиями пуль окно увидеть преследователей. Три внедорожника неслись прямо по склону, подпрыгивая на ухабах.

— Вторая группа, контролировали другую дорогу.

Волконский приложил руку к панели, запуская чары. Руны на лобовом стекле засветились, показывая состояние защиты.

— Выдержит ещё несколько длинных очередей, а затем нас превратят в решето.

— Идеи? — спросил Михаил.

— Я думаю, — ответил Максим.

Машины преследователей постепенно приближались. Боец, сидевший в первой на пассажирском сидении, взял гранатомёт и взвёл к стрельбе.

— Надо было чего помощнее прихватить, — пожаловался он остальным. — Слишком они прыткие.

— Стреляй точнее, — посоветовал водитель.

Сидевший во второй машине командир быстро достал из бардачка карту и, глянув на неё, поспешил затолкать обратно.

— Сейчас уйдут в долину и будем мы по лесу за ними бегать. Расходимся и огонь. Остановить их!

Три машины разошлись, и пулемётчики открыли огонь. Тряска и виляния Миши не давали нормально прицелиться, но пули то и дело били о защиту, и каждый раз магическая вспышка тускнела в сравнении с предыдущей.

Внезапно одно из колёс лопнуло, машину резко повернуло левым бортом. Пулемётчики сразу всадили по цели длинную очередь, особенно целясь в водителя и двигатель. Уже через секунду машину закрыло сероватое марево, а ещё через пару секунд под пеленой начали стрелять. И у шедшего по центру броневика срезали пулемётчика.

— Объезжайте их! — приказал командир.

Центральный бронеавтомобиль притормозил, а два оставшихся, наоборот, ускорились, заходя с разных сторон. Из серого марева вылетел чёрный сгусток и врезался в машину, шедшею слева. Не разбил, но уронил на борт. Правая машина остановилась. Пулемётчик дал несколько очередей и замолчал. Остановился и центральный броневик. Бойцы вышли из машин, появились они и вокруг перевёрнутого бронеавтомобиля. Заняли укрытия и, не приближаясь, начали стрелять из гранатомётов.

Сделав по пять выстрелов, остановились. Марево опало, показывая искорёженный автомобиль. Внутри и вокруг никого не было видно. Бойцы осторожно приблизились к машине. Сразу трое подошли и заглянули в окна.

— Чисто!

Заглянули под машину.

— Чисто!

— Ушли! — констатировал командир, оглядываясь. — Карту! На своих двоих они далеко не убегут.

Глава 21

Военный госпиталь. Кумамото. Остров Кюсю

Февраль 1984 года

Палату наполнял свет и мягкий аромат свежих цветов. Медсестра, стараясь не смотреть в глаза полусидячей пациентки, сделала укол в вену и, не говоря ни слова, удалилась. Вайорика улыбнулась и вернулась к прерванному занятию — чтению сопливого романа. До обеда её больше не побеспокоят, если только доктор придёт на внеплановый осмотр. И, когда дверь открылась, ведьма ожидала увидеть именно врача.

Но увидела Мартена.

— Дима! — искренне обрадовалась Вайорика. — Демонолог ты многострадальный! Какого демона ты со мной сделал, а? Я же теперь… Я же… — заготовленная речь смазалась.

Вайорика закрыла ладонями лицо, пряча слёзы.

— Проклятье!

— Я тоже рад тебя видеть.

Куница прошёл и, пододвинув стул, сел рядом с койкой.

— Ага. Это… — Вайорика постаралась вытереть слёзы. — Спасибо тебе. Я… Ты меня защитил в самолёте, а потом здесь… И…

— Вайорика, — Дима мягко улыбнулся. — Всё хорошо. Ты часть команды. А своих я не бросаю.

Ведьма кивнула, снова вытирая слёзы.

— Да. Спасибо. Ты не представляешь… Мне не передать… Демоны! — она рассмеялась. — Слов подобрать не могу. Короче, обычно ко мне относились дерьмово, в лучшем случае. Нас же за людей не держат по обыкновению. А я здесь, в палате для важных пациентов лежу. Персонал вежливый. Старается долго со мной наедине не оставаться, но никто даже косо посмотреть не посмел, не говоря уже о том, чтобы сказать или сделать что-нибудь этакое.

Дима поморщился.

— Для этого мне пришлось сделать кое-кому внушение с обещанием физической расправы.

— Оно того стоило, спасибо, — улыбнулась Вайорика. — И ты всё же поставил мне узлы, да?

— Я не завершил защиту в самолёте. А здесь… Скажем так, твоё спасение было у местных не в приоритете, и когда я очнулся, всё было плохо. Пришлось прибегать к экстренным средствам. Привыкай к новой силе. И я не закончил, так что пока тонкую настройку можешь не проводить.

Ведьма закивала.

— Поняла-поняла. Я как-нибудь с этим справлюсь.

Откинувшись на подушку Вайорика погрустнела.

— Я сожалею о твоих близких. У меня… Был брат, но мы с ним никогда не были близки. Ублюдок не заслужил даже могилы, в которой похоронен. Я не могу в полной мере понять, что ты чувствуешь. Поэтому просто выражаю свою поддержку.

Дмитрий кивнул.

— Спасибо.

— И ещё. Прости меня. Я почувствовала опасность, но не смогла…

— Вайорика. Ты меня предупредила. Я проверил защиту, и сам был готов к опасности. Только ударили сильнее, чем я предполагал. Ты сделала всё, что могла. Точка. Тебя я ни в чём не виню.

Ведьма вздохнула с облегчением.

— Спасибо.

— Знаешь… — Мартен поднялся и прошёлся по палате, оглядываясь. — Почему нет окна, когда оно так нужно? Сейчас самое то остановится у окна и задумчиво посмотреть вдаль.

Вайорика улыбнулась.

— Предположу, что в целях безопасности. Чтобы ни у кого не было соблазна шарахнуть в окно из гранатомёта. А то, судя по новостям, вполне могли.

Дмитрий посмотрел на неё.

— Тебе уже рассказали о нападении?

Ведьма кивнула.

— Да, доктор. Он единственный, кто ко мне нормально относится. Рассказал, о чём сам знает.

Дмитрий присел на край кровати у самых ног ведьмы.

— Из гранатомёта я им выстрелить не дал, хотя они и пытались. Но да, в таком ключе отсутствие окна можно считать благом.

— Ты хотел что-то сказать, — напомнила ведьма.

— Да, хотел, — Мартен бросил короткий взгляд на дверь и наложил заклинание. — В видении Миша и Лариса тоже погибли. Обстоятельства там иные, но саму боль потери я испытал в полной мере. Поэтому сейчас мне проще и одновременно сложнее.

Ведьма понимающе кивнула.

— Чувства тебе знакомы, но появилось новое: «я СНОВА их не уберёг».

Дима кивнул.

— Да.

Вайорика на секунду задумалась, а затем стала серьёзной.

— У меня здесь тоже обнаружилась неожиданная потеря.

Мартен не понял.

— Потеря? Какая?

Девушка села и выпрямилась, убрав руки за спину и натянув больничный халат, отчего отчётливо проступила грудь.

— Какой-то умник извлёк штанги из сосков, и они заросли. Теперь придётся прокалывать заново.

Мартен хмыкнул.

— Да, это потеря. Но могу тебя успокоить, когда закончу с узлами — прокалывай спокойно, боли не почувствуешь.

Ведьма улыбнулась, возвращаясь в лежачее положение.

— Это был один из фетишей, или чисто для себя? — спросил Дима.

— Сначала для себя, а потом превратила в фетиш, — пояснила девушка. — Я, кстати, не совсем беспомощная. Добрый доктор сказал, что меня можно выписывать, но без твоего решения он этого не сделает.

Мартен запустил какие-то чары.

— Магией ты пользоваться можешь. Ограниченные магические манипуляции будут даже полезны, тебе надо привыкать к изменениям. А вот с демонами и потусторонним планом контактировать не стоит.

— И не надо, — пожала плечами Вайорика. — Мы не пропускаем потустороннее через себя.

Дима чуть улыбнулся.

— Намекаешь, что хочешь в дело?

— Да какие намёки, почти прямым текстом говорю, — подтвердила девушка. — Давай, колись. Ты уже нашёл ублюдков, стоящих за нападением?

Мартен отрицательно покачал головой.

— Нет. Исполнители ничего не знали. Даже те, что на меня в городе напали, получили приказ вместе с последней партией оружия. Правда, есть разница. Когда сбивали самолёт — оружие было современное, мощное. А на меня нападали разве что не с дедовскими тэппо. К тому же во втором случае это было оружие, которое мог предоставить шогун, а в первом — нет. Те комплексы здесь, на островах, изготовить не смог бы никто.

— Думаешь, помимо шогуна есть ещё кто-то, кто может отдавать приказы?

Мартен кивнул.

— Уверен. И сосредоточен именно на поиске этого господина. Если в колонии это была комбинация Романовых, то здесь я подозреваю немцев.

— А поскольку быть пойманными за руку они категорически не хотят, по очевидным причинам, помощь идёт не через вторые и даже не через третьи руки, а как бы не через пятые или десятые, — поняла Вайорика. — Давай, выписывай меня отсюда. Я на поиске ускользающих хвостов не одну собаку съела. Не думаю, что методы будут принципиально отличаться.

Ведьма нахмурилась.

— Подожди. А ты уверен насчёт оружия, которым атаковали самолёт?

— Да, мы его нашли, — подтвердил Дмитрий. — По конструкции напоминает немецкие образцы, но исполнение не их. Кто-то наловчился делать копии.

— Это… Неправильно. Оружие обязаны были уничтожить.

Мартен задумался.

— Не успели? У них всего несколько дней было, — предположил он, тут же поморщившись. — Группа зачистки должна была ждать стрелков прямо на точке отхода. А стрелки вернулись в свою деревню, оружие спрятали и спокойно дождались нашего визита. Хотели использовать повторно?

— Тогда прятали бы получше и подальше, — возразила Вайорика.

Генерал-губернатор сложил руки в замок.

— Или у заказчика нет своих людей на Кюсю. Не японцы будут слишком приметными, а японцы лояльны только своему шогуну.

Вайорика наклонила голову набок.

— Прости за глупый вопрос, но ты уверен, что напали именно с целью достать тебя?

Мартен кивнул.

— Уверен. Я проверил каждого, кто был на борту, и весь груз. Ничего такого, что не привозили на других бортах. Только мне непонятна цель. Кому и чем я мог помешать?

Ведьма развела руками.

— Ничего не могу сказать, такими вещами голова забита у вас, большие мальчики. Вытащи меня отсюда, и я покажу, как это делается у нас.

Дмитрий улыбнулся.

— Жди, тебе принесут вещи. Я пока позабочусь о выписке.

Мартен вышел из палаты.

Дверь открылась, и в комнату вошла женщина в вечернем платье. Кугушев, нервно теребящий наручные часы, поднял на неё взгляд.

— Наконец-то. Я же просил поторопиться.

Комната была обставлена по-европейски, некоторые мелочи, вроде благовоний и фигурок, казались скорее сувенирами, привезёнными из дальнего странствования. Если забыться, можно поверить, что находишься где-нибудь в Петрограде или Москве, а не на далёком и чужом восточном острове.

— Не слишком ли опрометчиво встречаться у вас дома, князь? — спросила особа, проходя к рабочему столу и усаживаясь в гостевое кресло.

— Я проверил, никакого наблюдения. Мартен выставил меня за дверь и перестал обращать внимание, — отмахнулся хозяин кабинета. — Этот выскочка ведёт себя, как неотёсанный солдафон!

Женщина жестом остановила князя.

— Успокойтесь, князь. Герцог вовсе не солдафон, хотя с военными он на короткой ноге. И точно не неотёсанный. Я бы предложила вам внимательнее изучить его действия и поучиться решительности. Мартен умеет ставить цели и добиваться их.

— Вы издеваетесь надо мной?

Женщина улыбнулась.

— Совсем немного.

Кугушев вскочил.

— Нам очень скоро станет не до шуток. Мартен мне в лицо сказал, что будет работать через военных и наведёт порядок на острове. Само собой, это поднимает статус Бородинского клуба при дворе. Демоны! Он сказал это открытым текстом!

Женщина пожала изящными плечиками.

— Не удивлена. Мартен сейчас хозяин положения. Сбитый самолёт полностью развязал ему руки. И на любое ваше возражение, я уверена, Мартен сразу макал вас лицом в этот провал.

Кугушев промолчал, но сопящее дыхание было красноречиво.

— Вторая атака — ваших рук дело? — спросила женщина.

— Конечно, нет! — отмахнулся князь. — Местные попытались отомстить за карательную операцию. И Мартен тут же устроил новую акцию! А эти мартышки в погонах и рады стараться!

Женщина изогнула бровь.

— У вас совсем нет влияния среди местного населения?

Князь стушевался.

— Я считал, что есть. На деле всё неоднозначно. Мы пользовались тем, что большая часть местного населения уже устала от войны. Мы брали низкие налоги, строили инфраструктуру. Внушали им мысль, что с нами жить лучше, чем под гнётом даймё. Крестьяне просто хотят жить, и мы, в отличие от шогуна, именно это и предлагали. Ещё год и раскачать местных на партизанщину не смогла бы и их эта богиня, Аматерасу, даже явись лично убеждать и требовать.

Женщина изогнула бровь.

— А Мартен ничего не говорил о своих планах? Тех, что были до нападения?

Князь не заметил изменившегося тона.

— Говорил. Говорил, что хотел разрешить всё без крови и мирно. Он готов был нам помогать, а теперь…

Кугушев отмахнулся.

— Получается, эта атака выгодна только Бородинскому клубу? — спросила женщина.

Князь поморщился.

— Да, выгодна, но это совершенно не в их стиле.

— Не в их, — согласилась женщина.

— Это всё неважно! — Кугушев облокотился на стол, нависая над своей визави. — Если мы что-нибудь не предпримем…

— Предпримем, князь, — оборвала мужчину гостья. — Уже скоро. А пока ведите себя хорошо. Мартен резок на действия. Любая ошибка может запросто стоить вам жизни. Если генерал-губернатор заподозрит вас во враждебных действиях, будьте уверены, казнит без малейших сомнений. Ждите и не вызывайте подозрений.

Кугушев опустился в кресло.

— Я понял.

— А теперь, князь, введите меня в курс дела. Начнём с тех, кто за нас, а в ком вы сомневаетесь.

Глава 22

Рязань

Февраль 1984 года

Ночь разорвал рёв двигателей. Группа мотоциклистов пронеслась по улице на опасных скоростях, едва вписываясь в повороты и чудом расходясь с препятствиями. Три гонщика соревновались за первое место, ещё четверо отстали, держась второй группой. Поворот, прямая, лавирование среди редкого ночного трафика, поворот, ещё поворот. Единственная девушка в лидирующей тройке выполнила опасный скоростной поворот и вырвалась вперёд. Ушла от столкновения со встречкой, едва не налетев на припаркованный у дороги грузовик. Видя нагоняющего её соперника, снова опасно зашла в поворот.

И не справилась с управлением. Мотоцикл вильнул и плюхнулся на борт, проскользив до обочины и влетев брюхом в столб. Мотоциклистку отбросило в сторону.

Полежав несколько секунд, она поднялась, двигая различными мышцами, проверяя себя на повреждения. Сняла шлем. Из быстро зарастающей губы натекло немного крови, в остальном лицо Славы осталось невредимым. Она подошла к мотоциклу, точнее, тому, что осталось от железного коня. Постояла, глядя на обломки, и пожала плечами.

— Неновый и был.

В округе было не так много круглосуточных заведений, и Слава зашла одно из них. Дешёвое, жалкое и потрёпанное, так оно выглядело. Бар в переделанном подвале. Обычные люди пили отвратительные напитки и ели какую-то гадость.

— Мне нужен телефон, — обратилась Слава к парню за стойкой.

— Сначала…

Девушка выложила купюру на стойку.

— Мне. Нужен. Телефон.

Парень забрал деньги и выставил старый катушечный аппарат.

— Какой у вас адрес?

Обошлось без приключений, через двадцать минут её забрала машина. К сожалению Славы, помимо водителя в машине её ждал Пётр, мужчина за сорок, какой-то там из директоров завода и, по совместительству, её нянька.

— Ты знаешь, который час? — спросил Пётр.

— Поздний, — ответила Слава.

Сев, она положила шлем на колени и прикрыли глаза.

— А где мотоцикл?

— Географически — на какой-то улице у поворота. Метафизически — остался в прошлом.

Пётр вздохнул.

— Ты разбилась.

— Мотоцикл разбился. Я просто была рядом.

— У тебя зависимость от адреналина, — констатировал мужчина.

Ответа не получил, Слава промолчала.

— Ты не забыла, что завтра собрание директоров? — напомнил Пётр.

— Помню.

Мужчина нахмурился.

— Если ты заснёшь во время собрания…

— Не засну. Буду бодрее всех.

Слава уснула через полчаса после начала. Кабинет большой, светлый. Слава, не являясь ни одним из управляющих, ни владельцем, формально оставаясь просто гостей, сидела не за большим столом со всеми, а в занявшем угол кресле. Где благополучно и отрубилась. Когда совещание закончилось и все ушли, Пётр бросил в неё скомканным в комок листом бумаги. Слава поморщилась, приоткрыла глаза. Первую секунду взгляд её был затуманен, но быстро стал осмысленным.

— Закончили? Хорошо, — Слава поднялась, потянулась. — Я держалась как могла, но обсуждение новых кран-балок меня одолело.

Приталенная рубашка подчеркнула фигуру Кудрявцевой.

— Ты можешь относиться к этому серьёзно? — спросил Пётр.

— Я предельно серьёзна, — пожала плечами Слава.

Мужчина вздохнул.

— Слава. Ты же согласилась, что после отца примешь завод.

Девушка улыбнулась.

— Согласилась. И даже со структурой ознакомилась. Ты удивишься, но я даже знаю, что вы сегодня обсуждали.

— Так приняла бы участие, если знаешь, — предложил Пётр.

Выражение лица девушки стало снисходительным.

— Как ты себе это представляешь? Мне самой идти искать подрядчиков? Или аудит заказать и разобраться, чего это у нас подразделение тяжёлого вооружения второй квартал радует убытками? Или с вашей попыткой отжать у Тульского завода монополию на зенитное вооружение помочь? Могу организовать покушение на князя Балашова. С большой вероятностью даже сумею успешно это провернуть. Вам это как-то поможет?

Пётр помассировал переносицу.

— Что за ребячество?

— Я всего лишь принимаю сложившееся положение и действую в рамках своей роли.

— Уверена?

— Ага. Пётр Максимович, ты знаешь, что есть два типа хороших хозяев?

Мужчина сложил руки в замок.

— Просвети.

— Первый тип — управленцы от бога. Получив образование, они приходят на предприятие, берут себе какой-нибудь отдел, или подразделение, работают, если справляются — идут в следующий, потом ещё и, лет через пять-десять, когда сложат у себя в голове цельную картину всего доставшегося им хозяйства, переключают всё управление на себя. Становятся отличными управляющими, лезут во все дела, всё оптимизируют и развивают и так далее. Буду честна, даже если ты мне сейчас предложишь одно из подразделений — нет, не моё это. Хорошо?

Пётр кивнул.

— Принял. Второй тип?

— А второй тип ставит толковых руководителей и не мешает профессионалам делать свою работу. Всё, что мне требуется — уметь читать отчёты между строк.

— Нет. Ты должна понимать, как работает завод. Чтобы не наломать дров.

Слава закатила глаза.

— Ну каких я дров наломаю? Единоличных решений без минимальной поддержки директоров я принимать не могу. Вмешиваться в работу подразделений в обход всё тех же директоров тоже не могу. В цеха, выполняющие государственные заказы, меня без государственного же чиновника даже не пустят. Единственное подразделение, которое принадлежит моей семье и не имеет доли Его Императорского Величества, позволяющей накладывать вето, — это отдел охотничьего оружия. Но давай откровенно, что там ломать? Конструктор Вавилов с парой своих помощников, да десяток инженеров-сборщиков.

Пётр печально вздохнул.

— Завод ждут тяжёлые времена.

— Пётр, не ломай комедию. Я слышала, после восстания частичное перевооружение обсуждают. Ты думаешь, я не понимаю, как вы спешно модернизацию проводите, потому что сейчас военные с госаппаратом договорятся, суммы утрясут и сбросят вам указание, мол, хотим много и сразу, и чтобы стоило поменьше?

Ответ смог немного удивить мужчину.

— Хорошо, верю. Ты вполне серьёзно относишься к заводу. Но твоё поведение…

Слава повторно закатила глаза.

— Пётр, чтоб тебя! Что делают другие дети, наследники родительского богатства? Не отвечай, я насмотрелась. И в Москве, и в Петрограде. В сравнении с ними я вообще паинька. Безобидные развлечения и никаких долгоиграющих последствий.

Пётр сложил руки в замок.

— Эти детишки заводят связи и знакомства.

Слава хмыкнула.

— Знаешь, какие у меня знакомства? Обзавидуешься. Про генерал-губернатора колонии Кюсю я промолчу. А помимо знакомств ещё репутация девушки, которую выставили с военных игр, чтобы детишек не обижала. Пётр, я дня в Рязани не провела, а меня уже пригласили во все приличные и неприличные места.

Мужчина был вынужден капитулировать.

— Хорошо, ладно. Представим, я поверил, что ты не просто страдаешь ерундой, а выбрала манеру поведения и следуешь ей…

— Никакой манеры, — прервала Слава. — Я научилась быть собой и получать от жизни удовольствие.

Пётр снова нахмурился.

— В политике и управлении нельзя быть собой.

— Можно, Пётр, можно. Когда ты в шаге от звания высшего мага, а за твоей спиной герой с высшей государственной наградой. Право сильного. Мне теперь много чего можно. И не даже не потому, что я теперь очень наглая и самодовольная. У меня проблемы другого масштаба. Когда вынимаешь пули из кишок, это очень хорошо прочищает мозги.

Слава вздохнула.

— Меня недавно до полусмерти избила Её Императорское Высочество Анастасия.

Глаза Петра округлились.

— Можешь не верить, да и если расскажешь кому — не поверят. Но ты пойми, я не так на всё смотрю. Вот возглавлю я завод. Даже если ты со всеми директорами объединитесь и попытаетесь меня сковырнуть, неважно как. Я просто начну вас убивать одного за другим. Выберу какой-нибудь порядок, или просто выпишу все фамилии и буду выбирать наугад, пальцем вслепую. И ничего вы мне в ответ сделать не сможете. А когда испугаетесь достаточно, сами приползёте и будете умолять о прощении. Поэтому, Пётр, мне не надо во всём этом разбираться. Вы либо работаете на совесть, либо будете работать за страх.

Пётр поправил воротник, будто ему стало не хватать воздуха.

— Всё ещё хочешь, чтобы я лезла в дела завода и разбиралась, что так и как работает? Смотри, я нетерпеливая стала.

— Пожалуй, нет. Управление отлажено и постоянного вмешательства не требует.

— Очень рада, что мы друг друга поняли, — улыбнулась Слава. — Мы же друг друга поняли?

— Разумеется, Славяна.

Удовлетворённая ответом девушка покинула зал. Пётр постоял, глядя на закрывшуюся дверь. Выдохнул.

— Подросла, девочка. Когда я тебя на руках качал маленькую, подумать не мог, что ты сможешь вот так. Наугад.

Пётр вернулся в свой кабинет. Посидел. Достал сигару и закурил. Затем полез в ящик стола и достал бутылку виски. Зазвонил телефон. Пётр не сразу снял трубку, сначала налил себе на пару глотков и, только убрав бутылку, снял рубку.

— Слушаю.

Звонил Григорий. После нескольких ничего не значащих фраз владелец завода спросил:

«Как Слава? Сможет она когда-нибудь потянуть всё это?» — спросил мужчина.

Пётр криво улыбнулся.

— Когда-нибудь? Гриша, девочка меня так осадила, что у меня не только спина, задница взопрела.

Григорий ответил после продолжительной паузы.

«Не понял» — с вопросительными интонациями сказал он.

— Да я тоже пока не понял, было это представление, или она действительно теперь такая. Слава напомнила, что без пяти минут высший маг. И слово «боевой» читалось в интонациях. И рядом с ней Мартен, и боевой, и высший без всяких экивоков. А затем девочка предупредила, что если мы начнём мутить воду, она нас уничтожит.

«Уничтожит?» — уточнил Кудрявцев.

— Казнит одного за другим, убьёт, ликвидирует. И знаешь, я почему-то поверил. Она не угрожала, Гриша. Так что можешь не волноваться о заводе. Занять твоё место она может хоть сегодня. Но лучше бы не надо, мне надо срочно навести порядок в некоторых делах. И вообще, пересмотреть внутреннюю стратегию.

Из трубки донеслось растерянное: «Э-э-э…». Отец Славы не нашёлся что сказать.

— Право сильного, чтоб его. Она может не разбираться в тонкостях и нюансах управления, это не имеет никакого значения. Если она поймает одного из нас на чём-то некрасивом и оторвёт голову, в прямом смысле, что я сделаю? Государю пожалуюсь? Это будет фееричное зрелище, причём, вероятно, последнее в моей жизни. Романовы сами славятся нетерпимостью к казнокрадам и вредителям.

«Не может быть всё настолько…» — начал было Григорий.

— Я не собираюсь рисковать, — отрезал Пётр. — Прости, Гриша, но ты сам сказал, что твоя дочь уже убивала и не стала обременять себя подсчётом убитых. Так что поверь: завод — последнее, о чём тебе сейчас стоит беспокоиться.

Глава 23

Грузия. Окрестности Загатала

Февраль 1984 года

Полевой лагерь развернули за час. Впрочем, это была всего лишь полевая база, без укреплений и каких-либо долговременных сооружений, даже палаток не разворачивали, пользуясь кунгами. Десяток грузовиков с этими самыми кунгами, три десятка внедорожников, из которых сейчас на базе присутствовали только пять штук, и два бронетранспортёра. Количество людей стороннему наблюдателю сосчитать было непросто, все в одинаковой форме, без знаков званий, только эмблема — жёлтая греческая буква «Дельта», вписанная в красный круг, на правом плече и на бортах машин. Маленькая армия. Учитывая, на кого обычно охотятся сотрудники Службы Контроля Аномальных Происшествий, действительно маленькая.

Рядом с базой стояло несколько машин, представительские седаны в сопровождении внедорожников. Местное дворянство явилось выяснять, что происходит.

— Я командир оперативной группы, — подошёл к четвёртке мужчин боец, неотличимый от прочих. — Уполномочен оповестить вас о проведении специальной операции. В регионе замечен демонический прорыв. Неизвестные демонопоклонники провели ритуал призыва и не справились с призванной тварью.

— Назовитесь, — потребовал один из мужчин, представляющих местную аристократию.

— Сотрудники СКАП не раскрывают своих личностей, — дежурно ответил офицер.

— Вы разыскиваете демона или призывавших его? — спросил Кочакидзе.

— Судя по характеристикам прорыва, демон захватил одного из демонопоклонников. Разыскиваем мы всех, — всё тем же дежурным тоном ответил боец.

— Что за перестрелка произошла в горах? — спросил другой дворянин.

— Передовая группа обнаружила нескольких демонопоклонников и уничтожила их, — ответил офицер.

Дворяне переглянулись. Кочакидзе спросил:

— Мы можем увидеть тела?

— Тела уничтожены на месте, — сохраняя безразличный дежурный тон, ответил боец.

Когда вопросы иссякли, офицер продолжил выполнять свои обязанности, а дворяне вернулись к машинам. Они многозначительно переглянулись, Кочакидзе и ещё один из мужчин, спрашивавший про перестрелку, коротко кивнули. Обращение к демонам было делом не частым, но всё же практикуемым.

— Обратимся с жалобой? — спросил один из мужчин, перейдя на грузинский.

— Обратимся, да что толку? Пока не поймаем их на нарушении — ничего не добьёмся.

С базы выкатился внедорожник, а за ним один из бронетранспортёров.

— Значит, надо не пропустить нарушение, — заключил Кочакидзе и посмотрел в небо на пролетающего над их головами белоголового сипа.

Падальщик поймал восходящий поток и планировал, высматривая добычу. Сделав большой крюк, взмахнул крыльями, меняя траекторию и закладывая петлю. Рывком сменил направление и начал стремительно снижаться. Не так быстро, как хищные птицы, но всё же быстро. Приземлился на камень и, оглядевшись, спрыгнул на землю, рядом с трупом в форме. Осмотрев жертву, падальщик приступил к трапезе.

Миша, поднимавшийся по холму, бросил на птицу быстрый взгляд и, поудобнее перехватив автомат, продолжил восхождение. Вскоре князь подошёл к одинокому дому, рядом с которым разместилась старая антенна. Миновав каменные обломки, бывшие то ли загоном, то ли забором когда-то давно, посмотрел на тёмный провал окна и жестом показал: «всё хорошо». Шемякин не видел Ольгу, наблюдавшую за обстановкой, зато она видела его.

Внутри царил полумрак. Единственную кровать перевернули набок, за ней на полу прятались Кэтино и Хлоя. Максим сидел у стола и пытался восстановить сломанный телефон. Вошедший Михаил закрыл дверь на засов и присел у второго окна.

— Ты был прав, это СКАПы. Оцепили всю местность.

За кроватью на своём языке выругалась Кэтино.

— Они солдаты, выполняющие приказы, госпожа Кочакидзе, — ответил ей Максим. — Ругать надо того, кто их послал.

— Они не солдаты! Охотники на демонов — убийцы, каратели и преступники, для вида стоящие на службе.

Волконский не согласился.

— Где как. Всё же они и на настоящих демонопоклонников охотятся. А те, можете мне поверить, требуют самого серьёзного подхода.

— Я знаю, — на тон тише ответила грузинка. — Пусть во время бунта Астамура мне было всего восемь, я помню, что творили эти набичвари. И сколько крови пролилось, пока их не уничтожили, я тоже помню. А ещё помню, что сражались с демонами настоящие солдаты и бойцы наших дворян.

Шемякин осмотрел автомат в своих руках и, покрутив его, пересел на пол, начав прямо на ящике неполную разборку.

— Много крови пролилось, потому что отряды СКАПа задержались из-за обвалов в горах. А погрустнел Астамур, когда они всё же добрались. Я знаю, о чём говорю, имею некоторые нужные знакомства.

— У тебя есть друзья в СКАП? — спросила Ольга.

— В самой структуре — нет. Только среди тех, кто работает в системе отслеживания, — ответил Волконский. — Знаешь, сколько в одном центральном регионе кретинов, не умеющих сдерживать демонов, но лезущих на иные планы?

— Пара случаев в месяц? — предположил Шемякин.

— Пара, только в неделю. И это только те, что проводятся вне защищённых и экранированных особняков. Ещё примерно два-три раза в месяц СКАП выезжает на случаи, когда призыв вроде проводился по правилам, в хорошо подготовленной ритуальном зале, но что-то пошло не так. Там, конечно, чаще всего члены рода справляются с проблемой сами, но охотники бдят, да.

Шемякин собрал автомат, сел на ящик и чуть придвинулся к окну. Волконский обернулся.

— Ты чего?

Миша похлопал автомат по коробке.

— Обратил внимание, что стреляет не так, как наши, с которыми мы тренировались. Пружина нештатная и поршень заменён, похоже, для увеличения скорострельности. А ещё нет режима одиночной стрельбы, только автомат и отсечкой по три.

— А, ну да, — кивнул князь. — По одержимым и демонам одиночными стрелять бесполезно.

Он вернулся к телефону. Наступило молчание.

— Что вы там про отряды охотников говорили? — спросила Хлоя. — Продолжайте. В тишине тоскливо.

— Помолчи, без тебя тошно, — ответила ей Ольга.

— Они напали на нас прямо на дороге, — вздохнула Кэтино. — Не могу считать их солдатами.

— СКАП не часто, но всё же работает по наводке, когда демонопоклонники никого не призывали, но их всё равно кто-то сдал. И тогда парни не церемонятся, открывая огонь сразу на поражение. Если дать уродам время — ситуация очень быстро может обернуться катастрофой. Думаю, не ошибусь, если предположу, что на нас дали ориентировку.

— А если бы мы не ушли? — спросила Ольга. — И при обследовании у нас бы ничего не нашли. Как тогда?

— Оля, СКАП почти всегда работает против дворян. Простолюдины, если лезут к демонам, чаще всего самоубиваются в процессе. Поэтому СКАП скрывают имена. И потому уничтожают тела и все материалы на месте. Члены княжеских, боярских и других сильных родов, конечно, попадают охотникам очень редко, чаще рыбка помельче, но это всё равно дворяне, у которых есть связи и союзники. Вот чтобы разборок не было — никаких улик. Уличён за демонопоклонничество и уничтожен на месте.

— Хочешь сказать, СКАП не используют для убийств? — спросила Кэтино.

Максим вздохнул.

— Используют. Есть у них в структуре подразделения под такие задачи, только они не пересекаются с остальными. Думаю, мы налетели именно на таких уродов, а уже после их уничтожения подтянулись и штатные отряды.

Михаил приблизился к оконному стеклу и посмотрел вверх.

— Вертолёт.

— Максим, ты уверен в маскировке? — спросила Тихомирова.

Волконский оставил своё занятие и подошёл к Шемякину, вместе с ним выглянув в окно.

— Абсолютной гарантии дать не могу, само собой. Да и охотники специализируются на поиске тех, кто пытается спрятаться и удрать. Но, если у них там в кабине нет сильного мага…

Максим замолчал. Вертолёт продолжил полёт, скрывшись из виду.

— То обычные поисковые системы ничего не найдут, — закончил мысль Максим. — Пока нам ничего не угрожает.

Он вернулся к телефону.

— Секретные родовые техники? — спросила Ольга.

— Не родовые, да и не настолько секретные, как может показаться. Мастерство и эрудиция, княжна.

— А откуда здесь вообще телефон? — спросила Хлоя.

Ответил ей Шемякин.

— Метеостанция. Повезёт, если кабель проложили как надо и его не украли за прошедшие годы.

Несколько минут они посидели в тишине, пока Волконский не воскликнул:

— Есть!

Телефон весело звякнул. Михаил и Ольга посмотрели на князя, даже Кэтино вышла из-за кровати. Максим же собрал телефон и, приложив трубку к уху, несколько раз нажал на рычаг.

— Сигнал есть, — обрадовал он остальных.

А затем набрал по памяти номер. Недолгое ожидание и из трубки донёсся далёкий голос.

— Это Максим! — громко ответил князь. — Такой, балда! Зови Владимира! Срочно!

Он обернулся к остальным.

— Сигнал слабый, но стабильный. Мы спасены, господа и дамы.

И, не успел никто ему ответить, как Максим снова заговорил в трубку.

— Так, нет времени объяснять. Дело сделано, но нам на хвост сели и готовы откусить по самую голову. Нужна эвакуация!

Волконский замолчал, слушая ответ.

— Скоты!

Снова пауза.

— У нас кошки-мышки, брат, так что через несколько часов мы уже будем в другом месте.

Максим обвёл взглядом остальных.

— Это слишком оптимистично, дели надвое.

Волконский поморщился.

— Слушай, из нас пятерых только двое имеют весь комплект узлов.

Хмыкнул.

— Вот сам ей и скажешь.

Закрыл глаза.

— Понял. Надеемся на вас.

Максим положил трубку на аппарат и улыбнулся.

— Живём! Подмога придёт. Идти, правда, будет издалека, так что придётся потерпеть. Владимир предполагал, что могут возникнуть проблемы, но СКАП — это всё же слишком круто, кого попало нам на помощь не послать. Но у брата есть идея, так что не унываем и прячемся.

Миша улыбнулся, Ольга с облегчением выдохнула.

— Я могу позвонить? — спросила Кэтино.

— Конечно, — Волконский поднялся, уступая место. — Девятка немного заедает, смотри, чтобы не восьмёрка срабатывала.

Девушка кивнула и, приложив трубку к уху, начала набирать номер.

— Я догадываюсь, кого Владимир хочет послать, — глядя в окно, сказал Шемякин. — Нашу команду. Но переброска из Петрограда сюда — дело не быстрое.

— И не такое долгое, как ты думаешь. Брат придумает что-нибудь, не беспокойся.

Кэтино начала что-то быстро говорить в трубку. Выругалась, стала говорить громче и медленнее. Волконский забрал у Шемякина автомат и занял место у окна.

— Иди отдохни. До заката мы здесь посидим, а ночью лучше убраться из зоны поисков.

— Разве ночью они не будут искать ещё более рьяно? — спросил Миша.

Максим улыбнулся.

— Будут. Но мы же не собираемся с ними пересекаться.

Ольга глянула на Кэтино и поймала взгляд Волконского.

— А ты полиглот, да?

Максим посмотрел на грузинку, постоянно переходящую на быструю речь и снова замедляющуюся.

— Не настолько хорошо, чтобы понимать беглую речь. Но я неплохо изучил ругательства, — похвастался Волконский.

Ольга хмыкнула.

— Мальчишка.

Кэтино положила трубку. Посидела немного в молчании, а затем признала:

— Отец не сможет нас вытащить. Как минимум до того, как докажет, что действия СКАП неправомерны. А доказать он это не сможет.

— Потому что демона действительно призывали, — закончил за неё Волконский.

— Но он не будет сидеть сложа руки! — заверила Кэтино. — Есть множество способов осложнить жизнь непрошеным гостям.

— Это хорошие новости, госпожа Кочакидзе, — улыбнулся ей Максим. — Это действительно хорошие новости.

Глава 24

Остров Кюсю. Кумамото. Штаб колониальной группировки

Февраль 1984 года

Из-за отсутствия нормальной тюрьмы задержанных контрабандистов на допрос доставляли прямо в штаб группировки. Закончив с очередным японцем, Мартен вышел в коридор и, помассировав глаза, огляделся.

— Сейчас бы кофе.

Ждавший его Дубров кивнул вдоль коридора.

— Тогда осмелюсь пригласить к моему товарищу, полковнику Гусеву. Большой любитель кофе. Он вас с удовольствием угостит.

Дмитрий кивнул.

— Веди, подполковник, — и уже на ходу спросил: — Я так понимаю, вы этих ребят всех на карандаше держали и не задерживали только из-за отсутствия приказа?

Дубров подтвердил:

— Конечно. Что оружие на Кюсю пребывает контрабандой на лодках — секрет Полишинеля. Мы в какой-то момент скооперировались с флотскими, проявили разумную инициативу и устроили рейд. Просто останавливали все лоханки и проверяли, а при нахождении чего-либо, кроме рыбы, арестовывали. Успели только на берег сойти с первой партией арестованных, как прибежали из администрации и всё нам похерили. Арестованных забрали, разве что нам выговоры не влепили. С тех пор флотские проверки не прекратили, просто при нахождении чего-нибудь не того… — Дубров огляделся. — По ситуации действовали. Если мелочь, типа старых винтовок или подобного хлама — просто запоминали, а чтобы лучше помнить, записывали, контрабандиста, приметы, место, корабль. А когда что-то серьёзное находили — всё в воду. И груз, и лодку, и лодочника.

Мартен одобрительно кивнул.

— Хорошо придумано.

Дубров улыбнулся.

— Хорошо. Потом администрация, само собой, прознала. Стала своих представителей на корабли ставить, для надзора, так сказать. Но мы и здесь не растерялись. Наши сапёры сделали небольшие взрывные устройства. А моряки, находя опасный груз, оставляли подарок. Мины хорошие, непромокаемые, с загнутым штырём, чтобы легко цеплялся и просто за обшивку этих корыт, на которых они плавают. И небольшие, много ли лоханке надо? Бахнет, дыра в корпусе и всё, утонет за пару минут.

— Туда им и дорога, — оценил Дмитрий.

— А теперь, когда вы приказали их разыскать, мы достали свои тетрадочки и отправились по адресам.

Они пришли. Гусев был у себя и, услышав желание генерал-губернатора, с удовольствием вызвался устроить всё в лучшем виде. Радость была искренней, действия Мартена военные одобряли, и услужить такой малостью никто бы не отказался. Пока Гусев возился с огнём и туркой, Мартен присел на стул у стены и, откинув голову назад, приложив затылок к какому-то плакату, прикрыл глаза. А когда кофе был готов, Дмитрий молча пил, не вступая в разговоры. Гусев счёл за нужное удалиться, а Дубров, откашлявшись, спросил:

— Ваша Светлость, вас что-то беспокоит?

Мартен отставил чашку.

— Нет, ничего. Просто поддержание массива заклинаний требует концентрации. Даже высший маг может утомиться. Давай поднимемся в оперативный штаб, мне нужна карта.

Под гордым названием скрывался кабинет, выделенный персонально Мартену под его нужды и задачи. Сейчас здесь составили несколько столов, и кто-то из солдат склеил из квадратов карту Кюсю и части Хонсю и Сикоку. Карта уже покрылась маркерами с разноцветными флажками. В основном флажки стояли на береговой линии, но были и узлы на территории островов. У стола стояла Вайорика, сосредоточенно рисовавшая что-то на листе бумаги, закреплённом на планшете. Увидев Дмитрия, девушка щёлкнула пальцами.

— Наконец-то! Иди сюда, тебе понравится, — ведьма отложила планшет и взяла с другого стола пачку из готовых рисунков.

— Подожди. Дай нанесу новые данные.

Вайорика отмахнулась.

— Не трать время. Я тебе сейчас всё расскажу.

Генерал-губернатор переглянулся с подполковником, оба пожали плечами и подошли к карте. Ведьма продемонстрировала сделанный от руки рисунок. Линии, хаотичные на первый взгляд. Дубров скептически приподнял бровь, а Мартен присмотрелся.

— Остаточные возмущения. Вайорика, для меня они слишком слабые…

Девушка хмыкнула:

— Ну ещё бы, господин высший маг. Это называется — след.

— Это называется — хтонический отпечаток аффективного воздействия коллективного бессознательного, — поправил Мартен.

Подполковник с удивлением взглянул на генерал-губернатора.

— Зануда, — оценила ведьма. — В общем, я изучила хтонические отпечатки. Естественно, всё старое оружие, оставшееся со времён завоевания, несёт на себе такой след, что там ошибиться сложно.

Ведьма продемонстрировала другой лист. На вид мешанина линий, но Дубров вздрогнул, передёрнув плечами.

— Солдаты сжимали оружие в минуты наивысшего напряжения, и все эти эмоции оставили отпечаток.

— Тогда отпечаток на каждом стволе должен отличаться. Нет? — усомнился подполковник.

— Коллективное бессознательное коллективно, — пояснил Мартен. — Люди, объединённые общим делом, оставляют общий отпечаток. Эмоции одного отдельно взятого человека, какими бы сильными они ни были, не могут оставить на астральной изнанке мира достаточное искажение. И этот след, он же тоже один, а не на каждом стволе свой. На каждом оружии только нить, ведущая к отпечатку.

— Ага! — подхватила Вайорика. — И по этим нитям я могу связать предметы воедино, даже если на первый взгляд они никак не связаны. Предметы с места, где совершено убийство, например, некоторое время несут слабый отпечаток, способный в том числе вывести на убийцу.

Она разложила листы в пять маленьких стопок.

— Вот эти две — оружие со складов. В этой стопке оружие, которым воевали, в другой пачке — нет. Но оно всё нам неинтересно.

Вайорика оглядела карту и убрала часть маркеров.

— Вот эта стопка — оружие, произведённое на Хонсю.

Девушка взяла из ящика маркеры нового цвета, ещё не использованные на карте, и воткнула в часть уже установленных меток.

— Если очень хочется — можете примерно определить, где они устроили заводы. Но нас интересует не это.

Вайорика постучала по четвёртой стопке.

— А вот это. Хтонические отпечатки здесь разные, что логично, всё это оружие ввезено на острова откуда-то ещё. Не буду докучать вам подробностями, но оно всё плыло океаном, не меньше пары недель. А если обратить внимание на карту…

Ведьма расставила ещё один набор маркеров. Флажки в основном на Хонсю, всего пара на Сикоку.

— Я, может быть, ничего не понимаю в делах морских перевозок, — продолжила Вайорика, — Но сдаётся мне, что прибывающий откуда-то из Тихого Океана грузовой корабль наши патрульные суда рано или поздно бы заметили.

Дубров уверенно кивнул.

— Острова в блокаде. Патрули построены так, что одиночный корабль ещё может случайно проскочить, если очень повезёт, но никак не постоянное грузовое сообщение. И за всеми крупными портами ведётся наблюдение, появись там неучтённый корабль — сразу отправят эскадру на выяснение. Нет, остатки флота шогуна ржавеют у причалов.

— Хорошо замаскированный порт? Возможно, подводные лодки? — предложил Мартен.

Дубров наморщил лоб.

— Замаскированный порт — может быть. Флотские сами о такой возможности говорили. Но сразу надо понять, что маскировка — это всегда компромиссы. Крупное судно не спрячешь, значит, там что-то небольшое. Подлодки…

Подполковник задумался.

— Подлодки несколько ограничены в массе и объёме груза, но в теории такое вполне возможно, — заключил Мартен. — Небольшой, замаскированный порт. Подлодка небольшая, местного производства. Я уверен, кем бы ни был поставщик оружия, свой корабль он к острову не погонит. Значит, передача груза проходит в открытом море.

Генерал-губернатор подошёл к одному из заваленных бумагами столов и откопал документы, переданные флотскими офицерами. Вернулся к большому столу, положил разворот карты.

— Восточное море вычёркиваем сразу, все проливы под наблюдением, войти туда без ведома нашего флота не получится. Охотское море тоже можно вычёркивать, слишком близко Сахалинская база нашего Тихоокеанского Флота. По этой же причине вряд ли база находится на Хоккайдо, вокруг острова постоянно ходят наши корабли, уходя в рейд или возвращаясь. Берега внутреннего японского моря по очевидным причинам тоже отпадает. У подлодок и так ограниченная дальность хода. Остаётся у нас береговая линия Хонсю от Гобо до Хатинохе, и берег Сикоку от Симанто до Токусима.

Дубров добавил от себя:

— Токусиму основательно разбомбили. Бой линейного крейсера Кирасима с нашей эскадрой состоялся в бухте Токусима.

— О чём речь? — не поняла Вайорика.

Мартен поморщился.

— Капитан Кирасимы в сопровождении трёх эсминцев и четырёх фрегатов попытался не дать нашей эскадре зайти в Осакский залив. Маневрировал, уходя от огня, и смог серьёзно повредить два наших линкора и потопить старый дредноут. Кирасима получил критические повреждения и начал тонуть, но экипаж до последнего боролся за живучесть, матросы затапливали отсеки вместе с собой, чтобы не дать кораблю накрениться, и, пользуясь аварийными дыхательными пузырями, до последнего, прямо в воде исполняли свои обязанности. Корабль вёл огонь, даже когда палуба начала уходить под воду, снаряды подавали из затопленных погребов. Пример выдающейся стойкости и героизма.

Ведьма присвистнула.

— Ого. Знать, что ты уже нежилец, но до последнего вести бой. Сильно. А что с городом-то случилось?

— А с городом случился Александр Романов. На дредноуте «Славная Екатерина» находился старший сын Александра. Погиб, когда снаряд угодил в надстройку. Ну и злой отец… — Мартен замолчал, подбирая слова. — Скажем так, опечаленный отец применил все имеющиеся под рукой средства, чтобы разделить своё горе с японцами.

Вайорика с пониманием кивнула, а затем постучала пальцем по острову Сикоку.

— Вопрос. Если мы предположим, что грузы доставляют сразу на Хонсю, то зачем сначала тащить их на Сикоку, а затем оттуда перевозить сюда?

— Я бы ещё добавил, — взял слово Дубров, — что железнодорожная сеть на Хонсю разрушена. Ни одного целого поезда у них нет. Если оружие приводят куда-нибудь на север острова, довезти всё это на юг… Это по карте два локтя, тысяча триста километров. В условиях географии острова это несколько дней в самом лучшем случае, при наличии машины.

Мартен покачал головой.

— У нас две тысячи километров береговой линии. Искать скрытый док можно до бесконечности. А ещё есть маленькие острова, где тоже можно укрыться. Но теперь у нас появились более конкретные вопросы, которые можно задавать задержанным контрабандистам.

Ведьма сорвала с планшета листок, рисунок на котором она не успела закончить, и передала его Мартену.

— Может быть, вот это тебе что-нибудь скажет.

Мартен глянул на хаос линий и вздохнул.

— Вайорика, я не читаю отпечатки.

Девушка улыбнулась.

— А я тебе помогу. Есть один след, оставленный коллективным бессознательным. Универсальный для любого уголка земли. Пираты.

Мартен удивился, снова глянул на рисунок.

— Пираты Вако? Скрытая гавань пиратов?

Перевёл взгляд на карту.

— Подполковник, а не найдётся ли у нас карт с расположением пиратских бухт случайно?

Глава 25

Петроград. Поместье Волконских

Февраль 1984 года

Автомобиль остановился перед главных входом. Ни слуга Волконских, стоявший в трёх шагах, ни охранник, вставший с пассажирского сидения и потянувшийся к задней двери, не успели. Слава, отложив оружейный журнал, открыла дверь сама и вышла в морозное февральское утро. Холод, впрочем, девушка не замечала. Короткая шуба была расстёгнута, демонстрируя лёгкий для этой погоды джемпер. Голова не покрыта, и волосы свободно спадали на плечи. Из-под брюк показывались сапоги на невысоком каблуке.

Снега на парковке не было, магия справлялась с испарением осадков, если не начинался сильный снегопад или метель. Слава, цокая каблуками, прошла к входу, взглядом отогнав слугу. В холле отказалась отдавать шубу, сразу двинувшись к лестнице. Поднялась на второй этаж, где столкнулась с высокой женщиной.

— Ваше Сиятельство, — склонила голову Славяна перед княжной Волконской.

Женщина мягко улыбнулась.

— Прошу, просто Агния. Друзья моего племянника Владимира — мои друзья.

— Благодарю, Агния. Славяна Кудрявцева к вашим услугам.

Улыбка Агнии стала шире, показав ранние морщинки.

— А могу обращаться к тебе Слава? — спросила женщина.

Девушка на миг сбилась, но быстро кивнула.

— Да, конечно.

— Я рада познакомиться с тобой и знай, ты всегда желанный гость в этом доме.

Слава удивилась.

— Это приятно, хотя и вызываем у меня некоторое недоумение. Чем я заслужила подобное дружелюбие?

— Помимо вашей дружбы с Владимиром? Твои успехи на арене, Слава. Успехи вашей команды в целом и твои в особенности принесли немало пользы нашему роду. Волконские умеют быть благодарными, милая. Знай, ты всегда можешь к нам обратиться, к любому Волконскому. И, если оказать тебе помощь будем в наших силах — мы будем рады помочь.

Ответ несколько озадачил Славу, но она быстро собралась, чуть поклонившись.

— Благодарю, Агния, — Кудрявцева спохватилась. — Прошу прощения, меня ждут.

Агния посторонилась.

— Само собой. Хорошего дня, Слава.

— И вам, Агния.

Когда Слава вошла в кабинет, там, помимо Владимира, уже сидели Людмила, Ядвига и Вицлав.

— Привет, Слава, — поднялся Владимир, — спасибо, что приехала.

Девушка села в свободное кресло.

— Ты сказал, что у тебя срочное дело, — ответила она.

Владимир обошёл стол и встал перед ним, сразу оказавшись ближе ко всем.

— Всё верно. Пока Дмитрий в колонии, я искал место, где спрятан «Ультиматум Танатоса». Кое-что уже удалось накопать, но конкретики пока нет. И, пользуясь имеющимся временем, я искал сторонников и союзников. Тех, кто поможет нашему делу, и кому мы сможем доверять. И одна из таких — Ольга Тихомирова.

Слава и Людмила выразили скепсис.

— После всего, что произошло между нами и родом Тихомировых? — спросила Людмила.

— Что было, то было, — пожал плечами Волконский. — Тот конфликт исчерпан, Ольга признала, что Дмитрий реагировал на агрессивные действия Тихомирова. Однако её всё ещё интересует, кто послал Искушение. И если раньше мы считали, что это дело рук немцев, то теперь точно знаем: господин Шолль не при делах. Значит, этот вопрос снова актуален. Я предпочитаю знать, кто мой враг, а не строить предположения.

— И ты решил всё же вызвать демона и заставить его назвать имя, — не столько спросила, сколько констатировала факт Слава.

— Да, именно так, — не стал отрицать князь. — Поскольку Вайорика уехала с Дмитрием, другую ведьму подыскала Ольга. А вот с местом вышли сложности. Мы все сейчас не то чтобы под наблюдением, но под более пристальным вниманием, чем обычно. Проводить ритуал здесь, или в Москве банально опасно.

Волконский оттолкнулся от столешницы и, подойдя к бару, налил себе выпить.

— Поэтому я нашёл ещё одного человека, заинтересованного в поиске того, кто послал демона. Только не из-за Тихомирова, а из-за Павла.

— Ты обратился к Светловым? — спросила Людмила.

Волконский вернулся за свой стол, отрицательно покачав головой.

— Нет. Даже спустя почти полгода они слишком резко реагируют на любые темы, связанные с Павлом. И обещание объявить войну они не забыли и не отменили. А учитывая, кого я подозревал, обращаться к Светловым было слишком опрометчиво.

— Кого вы подозревали? — спросил Вицлав.

Владимир помолчал немного, глядя на поляка, а затем ответил:

— Принцессу Анастасию Романову.

— Девушка на похоронах, — вспомнила Ядвига. — Кочакидзе, верно?

Волконский кивнул:

— Кэтино, да. Мой брат вместе с Мишей, Ольгой и ведьмой отправился к госпоже Кочакидзе, чтобы попросить об услуге. И Кэтино не отказала. Они забрались в защищённое место и провели ритуал, насколько мне известно.

Слава вопросительно подняла бровь.

— Что это значит?

— Это значит, что после проведения ритуала они столкнулись с отрядом СКАП. Охотников за демонами послали, чтобы убить их.

— Подождите! — поднял руку Вицлав. — Охотников за демонами послали убивать? Я чего-то не улавливаю?

Волконский кивнул.

— Возможно, в польских землях несколько иная специфика, в том числе касающаяся демоноборцев. СКАП — не полицейская служба, а силовая. Когда кого-то подозревают в призыве демона, или в том, что убийство совершено одержимым, на такие случаи есть специальный отдел жандармерии. СКАП вызывают, когда случается прорыв демонов и нужны армейские подразделения. Найти и уничтожить одержимых и вырвавшихся тварей, — ответил Волконский. — Сотрудники — люди без способностей. Специальная подготовка позволяет получить некоторую защиту от демонического воздействия. А отсутствие магии компенсируется прекрасным снаряжением.

Поляк удивился, а затем прищурился.

— Звучит так, будто их готовят, как охотников на магов.

— В том числе, только на одержимых магов, — подтвердил князь. — Но есть, так сказать, тёмная сторона. Отдельные отряды, даже выведенные из структуры СКАП, подготовленные для проведения карательных операций. Против дворян.

— Байка, — вставила своё слово Слава. — С убийствами лучше справляются убийцы.

Волконский кивнул.

— С убийствами — само собой. И да, существование карателей не подтверждено. Есть несколько случаев смерти дворян, когда на месте появлялись отряды СКАП и утверждали, что уничтожили одержимых. А может быть, Романовы просто устраняют тех, кого хотят устранить, тем инструментом, что лучше всего подходит по ситуации. Сейчас это не имеет значения, господа и дамы. Я пригласил вас, потому что на моего брата напали. И я прошу вас за него вступиться.

— Где они сейчас? — спросила Слава.

— Где-то в горах Грузии, — ответил Владимир, — Я собрал группу из преданных бойцов, но им не хватит ударной силы, чтобы с демоноборцами воевать. Прикрыть вас — да, вполне. Но отряд слишком малочисленный, и если, точнее, когда начнётся бой, мой отряд просто не успеет подавить противника до прибытия подкрепления.

Людмила помассировала переносицу.

— Так. Мы всерьёз собираемся воевать против государственного силового ведомства? — спросила Доброславова. — Или мне показалось?

Князь подтвердил.

— Именно это мы и собираемся делать. К счастью, в случае победы и при отсутствии свидетелей нам ничего не сделают. Достаточно выбраться и показать, что никто из вас не одержим.

— Из нас? — уточнила Люда. — То есть ты не едешь?

— Летишь, — поправил Волконский. — Я предоставлю вам самолёт, это быстрее. А на месте вы прыгните с парашютом. Прыгала когда-нибудь? Интересный опыт.

Доброславова сложила руки в замок, хмуро глядя на князя. Князь со вздохом признал:

— Да, я не лечу. Останусь здесь и сделаю так, что при возвращении к вам не было претензий. Подтяну Бородинский клуб и другие свои связи.

Людмила посмотрела сначала на Славу, затем на Ядвигу и Вицлава.

— У меня почему-то возникло ощущение, что меня то ли обманывают, то ли подставляют.

— Это было неизбежно, рано или поздно, — спокойно пожала плечами Слава. — После того как принцесса напала на меня, вооружённая конфронтация стала лишь вопросом времени.

Ядвига глянула на Кудрявцеву.

— Впечатляющий фатализм.

— Это не фатализм, — отмахнулась Слава. — Мы же готовились именно к этому. Готовились воевать, верно?

— Я не готовилась, — ответила Ядвига. — Воздержусь. Другие дела.

Людмила хмыкнула.

— Снова исчезнешь? В этот раз можешь не возвращаться.

Полька бросила испепеляющий взгляд на Людмилу и, более ничего не говоря, покинула кабинет. Вицлав тоже поднялся.

— Желаю вам успеха, но вынужден отказаться от участия.

И тоже ушёл. Доброславова вздохнула.

— По-хорошему мне бы тоже не следовало влезать в такие сомнительные авантюры. Но, — она посмотрела на Славу, — если туда лезешь ты, придётся и мне.

Слава чуть улыбнулась.

— Спасибо.

— Но я буду ворчать! — предупредила Людмила. — А если меня ранят, буду ворчать вдвойне.

Волконский подождал, вопросительно глядя на Людмилу.

— Всё, всё, стресс я выговорила, можете продолжать умные и важные разговоры, — подняла руки Доброславова.

— Значит, самолёт и прыжок с парашютом? — спросила Слава. — А как мы узнаем, куда прыгать?

— У Максима при себе артефакт, — ответил Владимир. — Простой, но надёжный. Пара к нему будет у моих людей, они знают, что делать. Об этом не беспокойся, смогут тебя высадить прямо ему на голову.

— Я так понимаю, разбираться в ситуации придётся прямо на месте, — вздохнула Слава. — Снаряжение подготовлено?

— Да, всё готово, — подтвердил князь. — И снаряжение, и отряд, и самолёт. Не хочу выглядеть паникёром, но дело не терпит.

Слава поднялась и кивнула Людмиле.

— Идём. Спасём наших мальчиков.

Когда девушки ушли, Волконский встал и подошёл к окну, увидев Ядвигу и Вицлава, садящихся в машину. Вицлав помог Ядвиге сесть и закрыл дверь, только после этого сел сам. Когда автомобиль тронулся, поляк спросил на родном языке:

— Так какое у тебя внезапно появилось дело?

— Никакого, — отвернулась девушка к окну.

— Я слишком долго тебя знаю и вижу, когда ты что-то задумала. Расскажи.

Ядвига дождалась, пока машина покинет поместье, обратившись к водителю.

— Покатай нас.

Тот кивнул и прикрыл окно, отсекая себя от салона. Вицлав молча ждал объяснений.

— Поездка на Кюсю. Самолёт оплачен. Яхта будет завтра.

Вицлав не удивился.

— Ты всегда была легка на подъём. Но я не отпущу тебя одну. Не туда, месяц назад убили Мишу.

Выражение лица девушки изменилось, став грустным.

— Хотела остаться наедине.

— Об этом не беспокойся, — улыбнулся Вицлав, — одиночество я вам обеспечу. Просто удостоверюсь, что ты без проблем доберёшься до острова.

— Спасибо, — отозвалась Ядвига и постучала по стеклу, уточнив маршрут. — Аэропорт.

И вновь водитель лишь понятливо кивнул.

Глава 26

Петроград. Зимний Дворец

Февраль 1984 года

— Герцог Новиков, — обратился к мужчине появившийся абсолютно внезапно Константин Романов, — Какая неожиданная встреча.

Новиков мысленно выругался, что отразилось в короткой пантомиме на лице. Константин принадлежал другой ветви Романовых, той, что работала по Западной Европе. Он, само собой, не был врагом, конкурентом или противником ни Анастасии, ни самому Новикову. Однако опыт подсказывал герцогу, что интерес Романова, если это не твой непосредственный патрон, ничем хорошим не заканчивается.

— Ваше Императорское Высочество, — склонился Новиков. — Встреча и впрямь неожиданная.

Константин располагающе улыбался, что ровным счётом ни о чём не говорило. Он, как и все Романовы, был высоким, статным, красивым.

— Мне казалось, вас попросили сидеть спокойно и не отсвечивать, — Романов вновь выделил слово многозначительное интонацией. — После провала с колониями.

— Я не предпринимал никаких активных действий, Ваше Императорское Высочество.

— А что вы делали? — настойчиво потребовал ответа Константин.

— Сбор информации, не более того.

Князь императорской крови чуть нахмурился.

— Вы уверены, герцог?

— Абсолютно, Ваше Императорское Высочество, — твёрдо кивнул Новиков. — Сбор информации в одной из колоний, не более того.

— Дайте угадаю, японские острова? — уточнил Романов.

— Да, Ваше Императорское Высочество, — подтвердил герцог со скрытой неохотой.

Врать Романовым опасно для жизни.

— Что же, — Константин вернул лицу мягкое, располагающее выражение. — Более не задерживаю, герцог.

Выполнив поклон, Новиков поспешил убраться подальше. О том, что это было, старался не думать. Происходящее внутри императорского рода плохо поддавалось анализу.

Герцог застал Анастасию за игрой на пианино. Принцесса была облачена в «домашнее» платье, что герцог видел довольно редко. Как всегда, красива, и, само собой, играет великолепно. Даже выражение лица мягкое, без хищной жёсткости, которую чаще всего видел Новиков. Анастасия закончила, закрыв клавиши крышкой.

— Наслаждаетесь музыкой, герцог? — спросила она.

— Не посмел вас прерывать, Ваше Императорское Высочество, — подходя ближе, ответил Новиков.

Романова поднялась, и лицо её вернуло себе то самое жёсткое выражение. Это вызвало у герцога лёгкое сожаление. Раньше, до провала, Анастасия позволяла себе наедине с ним расслабляться. Максимум, на который может рассчитывать человек, вроде Новикова. Вопреки глупым слухам Романовы не заводили любовников. Даже друзей. Предел хорошего отношения — благосклонность. Когда заводили семьи, Романовы могли брать кого-то со стороны, но эти люди более не показывались на публике. В редких случаях кто-нибудь из младших семей мог уйти и завести свою семью, нередко превращающуюся в новый род, или влиться в уже существующий род. Что, впрочем, последний раз произошло больше века назад.

— Какими результатами вы меня порадуете, герцог?

— Оба ваших поручения выполнены, — Новиков склонился. — Наш человек внедрился в новую структуру управления колонией. Личного контакта с Мартеном у него нет, генерал-губернатор вообще мало кого к себе приближает, но сведения о его действиях у нас есть. Самые свежие сведения, какие только возможно, Ваше Императорское Высочество.

Анастасия одобрительно кивнула.

— Хорошая работа. Дайте краткую сводку по основным действиям генерал-губернатора.

— Мартен занялся наведением порядка на острове. Напугал до икоты местное дворянство, ограничил рыбную ловлю специальным временным постановлением и начал активную охоту за контрабандистами. Генерал-губернатор ищет каналы поставок оружия.

— Как на это реагирует местное население? — спросила принцесса.

— С ропотом, но сопротивление резко подавляется. Военным развязали руки.

Романов кивнула.

— Да, после провала мягкого подхода там у многих чесались руки.

— Мартен, впрочем, одёргивает излишне рьяных. Смертная казнь только через суд. Суд военный и довольно быстрый, но местным чётко объясняют, за что наступает смертная казнь. Многих не казнят, а отправляют на строительные работы. Железные дороги, укрепления, административные и хозяйственные постройки. Мартен спускает бюджет колонии на эти проекты, полностью закрыв все инициативы своего предшественника.

— Хм, — Анастасия коротко улыбнулась. — Ясно. И как? Есть результаты?

— Пока рано говорить, Ваше Императорское Высочество. Пока население ропщет, однако выступлений и вооружённых конфликтов произошло меньше десятка. На всём острове. А это значительно меньше, чем за такой же промежуток времени при прошлом генерал-губернаторе. Даже если по итогу отношение население не поменяется, результаты работы строительных бригад из каторжников останутся.

Анастасия вздохнула и покачала головой.

— Либеральное крыло, наверное, с ума сходит?

— Именно так, Ваше Императорское Высочество. Устраивать откровенные диверсии опасаются, Мартен довольно резок в наказаниях. Наблюдают не вмешиваясь.

— И снова хорошие идеи погребены дилетантами-исполнителями, — посетовала Анастасия.

Принцесса оборвала мысль. Новикову не следовало знать, что Романовы почти сотню лет пытаются выпестовать либеральное крыло. Некоторым назревшим реформам не хватало осознанной поддержки среди дворянства. Конечно, Романовы всегда могли продавить свои решения, но тысяча лет опыта показала: поданные должны понимать и принимать нововведения, чтобы усилия не были слиты в нужник. Замкнутый круг. Власть Романовых была абсолютной, но непопулярное решение могли попытаться спустить на тормозах. Само собой, Романовы наказывали за такие выходки, чтобы никто не думал, что приказы правящей семьи можно игнорировать. Трата ресурсов на бессмысленное насилие. Лучше давать обществу дозреть до нужных идей.

— Продолжайте за ними наблюдать. Рано или поздно они будут вынуждены что-нибудь предпринять.

— Поступили сведения, только не с острова, а отсюда, из Петрограда, что либеральное крыло всерьёз оценивает возможность покушения на генерал-губернатора. Никакой конкретики, разговоры на тему: «было бы неплохо», но с этого всё и начинается.

Новость внезапно порадовала принцессу.

— Замечательное известие! Никак не препятствовать! Даже косвенно. Я уверена, Мартен им не по зубам, особенно после покушения и смерти близких. Поражение их охладит и заставит думать тоньше, не искать простых силовых решений.

Анастасия присела.

— Что по второй задаче?

Новиков на секунду замешкался. Опыт подсказывал ему, что ответ может не порадовать Анастасию.

— Мартен расследует действия контрабандистов. Не просто лично контролирует, а напрямую участвует в допросах и анализе поступающей информации.

Принцесса чуть пожала плечами.

— Это ожидаемо. Он в куда большей степени самостоятельный оперативник, чем что-либо другое. То, что он умеет управлять, не значит что хочет. Однако я не совсем поняла, герцог. Почему вы говорите, что делает Мартен, но не говорите, что делаете вы?

— Наша сеть на Хонсю оказалась… Бесполезной, Ваше Императорское Высочество. Стоило нам начать задавать определённые вопросы, касающиеся оружия, как сеть посыпалась, информаторы либо исчезали, либо погибали. Поэтому достоверная информация сейчас собрана у генерал-губернатора. Но не ошибусь, если предположу, что Шогуну действительно поставляют современное оружие.

Романова нахмурилась, взгляд её стал острым, колючим. Опасным.

— Посыпалась, значит?

Новиков кивнул.

— Да, Ваше Императорское Высочество.

— Хм, интересно, почему это могло произойти? — спросила Анастасия.

— Это направление не было приоритетным. Мы ограничились минимальным вниманием к происходящему на Японских островах.

Несколько секунд стояло напряжённое молчание, после чего Анастасия спросила:

— Что удалось узнать Мартену?

— Контрабанда доставляется по морю. Подводная лодка отплывает из замаскированной бухты и, проходя блокаду, встречается в открытом море с транспортом. Получает груз и возвращается в бухту тем же путём.

— Много таким способом не доставить, — оценила принцесса.

— Генерал-губернатор предположил, что поставщик, кем бы он ни был, категорически не желает передавать свои корабли самуря, а сил построить хотя бы вторую подлодку у Шогуна нет.

Анастасия кивнула и, задумавшись, поднялась и сделала несколько кругов по комнате.

— Это не может быть инициатива правительства СРИ. Нет мотива. Это работа каких-то конкретных лиц. Самое простое и безобидное — наладили в колонии производство современного оружия, хотят где-нибудь обкатать. Отсюда и масштабы поставок, и максимальная маскировка своих действий. За такое даже наказывать не будут, если не станут увлекаться. Но что им потребовалось именно в Японии? Логистически туда проще всего добраться? Хм…

Принцесса остановилась.

— Отслеживать действия Мартена, докладывать каждый третий день. Герцог вполне способен распутать этот клубок, вот и посмотрим, что он накопает, — решила Романова. — Генерал Григорович как относится к Мартену?

— Положительно, оказывает полную поддержку.

Анастасия хмыкнула.

— Ну, не стоило и сомневаться, что вояка увидит в молодом герцоге родственную душу. Хорошо, наше вмешательство не потребуется, всё и так идёт хорошо.

Девушка остановилась, накрутив на палец локон. Новиков решился сообщить:

— Я встретился с Константином Дмитриевичем, пока шёл к вам, Ваше Императорское Высочество.

Анастасия нахмурилась.

— Поняла. Делайте свою работу, герцог. Можете идти.

Поклонившись, герцог Новиков поспешил исполнить пожелание принцессы. Принцесса тоже не задержалась в комнате.

Константин Дмитриевич Романов занял один из свободных «общих» кабинетов, предназначенных для переговоров или для работы в уединении. Небольшая комната с одним окном и одним входом. Изначально Зимний дворец, как и все дворцы того времени, закладывался с «проходными» комнатами, коридоров во дворце предполагалось не так уж и много. Император Пётр Третий, посмотрев на планы, благосклонно кивнул, подписав бумаги. Архитектора казнили на следующий день, а его место занял верный человек под сложной магической личиной. И план дворца изменили под нужды самого сильного рода на всей земле. Правители СРИ слабаками отнюдь не были, но не пестовали свою силу веками, как это делали Романовы. И благодаря этому сейчас никто, кроме Романовых, истинной архитектуры дворца не знал.

Вошедшая Анастасия с ходу спросила:

— Зачем ты пугаешь моих подчинённых? Что тебе от них нужно?

— Ничего, милая сестрица, — ответил Константин. — Я хотел видеть тебя, передал приглашение через Новикова.

Анастасия сложила руки в замок.

— Я здесь. Что ты хотел?

— Всего один вопрос, Настя. На чьей ты стороне?

Принцесса закатила глаза.

— Я служу только роду Романовых. Внутренние интриги меня не касаются, Костя, я в них не лезу.

— Уверена? — нажимом спросил Константин. — Точно остаёшься в стороне?

— Да! Ещё вопросы?

Мужчина жестом разрешил идти.

— Нет, милая сестрица. Больше ничего.

Анастасия ещё секунду постояла, сверля его прищуренным взглядом, а затем вышла.

Глава 27

Остров Сикоку. Берег

Февраль 1984 года

Дикая кошка запрыгнула на камень и повернулась мордой к людям, сверкая демоническими алыми глазами. Изначально рыжая, сейчас котяра демонстрировала чёрный узор на шкуре. Вайорика устроила зверьку временную одержимость, создав проводника, способного провести отряд в пещеры под скалами.

С моря дул ветер, довольно тёплый, на который, однако, никто не обращал внимания. Мартена погода не волновала совершенно, на ведьму он наложил несколько заклинаний, а бойцы морской пехоты, следовавшие за генерал-губернатором и ведьмой, имели хорошую экипировку.

— Надо было поймать ту летучую мышь! — посетовала Вайорика, — с воздуха обзор лучше.

— Разве они не слеповаты? — спросил Дмитрий. — Да и днём им летать не стоит.

— В природе они могут быть хоть вообще слепы и глухи, — отмахнулась девушка. — Потустороннему существу всё равно, — она кивнула на кота.

Постояв, глядя на хищника, ожидающего их на крупном камне, добавила:

— Кот этот тоже ночной хищник. И ничего.

Довольно холмистая, если не сказать гористая, география Сикоку затрудняла продвижение, но и играла на руку. Полное отсутствие следов человека давало надежду, что они ни на кого не наткнуться в этом лесу.

Склон пошёл на убыль, а проводник повернул, уходя от берега. В какой-то момент они оказались на краю лесного массива, что позволило рассмотреть долину в пойме реки. Мартен и командир морпехов спустились к крайним деревьям и приникли к биноклям. Берега реки были укреплены камнями и несколько подняты. Ближе к берегу поперёк реки стояло сооружение, напоминавшее плотину. Несколько выше по течению ещё одно, похожее.

— Шлюз, — предположил капитан.

— Судоходный? — уточнил Дмитрий.

— Не, — качнул головой морпех. — Здесь разве что плоскодонки какие пройдут, а им шлюз ни к чему. Скорее… Ну да, вон, причалы.

Морпех показал на противоположный берег реки.

— Береговая линия пологая, нормальный причал можно поставить далеко не везде, либо он будет отступать от берега. А море здесь неспокойное. Корабли можно загнать в шлюз, закрыть, и не бояться, что их смоет или раздавит.

— Понял. Идём дальше.

Вернувшись к основной группе, они продолжили продвижение. Кот безошибочно привёл их к небольшой уходящей вертикально вниз пещере. Бойцы посмотрели на это без энтузиазма.

— Понятное дело, местные пользуются оборудованным входом, — покивала ведьма. — Но вы же сами хотели проникнуть тихо. Вот вам вход.

Кот недовольно мяукнул. Вайорика отошла, чтобы освободить животное.

— Мы там хоть пролезем? — уточнил самый крупный из морпехов.

— Пролезем, — уверенно заявил Мартен, — Я пойду первым и расширю узкие места.

— Ваша Светлость, — попробовал было протестовать командир.

— Отставить, — отмахнулся генерал-губернатор. — Я покрепче всех вас вместе взятых буду, так что иду первым. Готовьте снаряжение.

Морпехи неохотно, но быстро поставили опору над расщелиной. Закрепили на земле стальной треугольник, подняли вершину пирамиды и закрепили на ней блок. Мартен защёлкнул карабин на поясном кольце и шагнул в провал, повиснув над пропастью. Взял второй трос.

— Ваша светлость, один рывок — стоп, два рывка — назад, три рывка — вперёд. Четыре — можно спускаться.

Вместо ответа Мартен перевернулся вверх ногами, будто всю жизнь только этим и занимался, и дёрнул второй трос трижды. Морпехи начали спуск. Довольно быстро Куница скрылся из виду.

— Не напрягайтесь так. Он бы и спустился, и поднялся без всяких тросов, — обрадовала ведьма. — А если дать немного времени — сделал бы вам прямую трубу с лестницей.

По лицам морпехов было видно, что на язык и так лезет пара фраз в тему, но они сдержались. Через какое-то время натянутый трос ослаб.

— Всё что ли? — спросил один из тройки, обеспечивающих спуск.

Второй трос дёрнули четыре раза.

— Время не теряем, вперёд! — приказал капитан.

Основной трос жёстко закрепили, и три бойца, один за другим, скользнули в расщелину. Капитан сделал пригласительный жест.

— Вайорика, давай.

Ведьма вздохнула.

— Чего только не сделаешь.

Зацепив трос в восьмёрке, девушка шагнула в пропасть, медленно поехав вниз. Проблем при спуске не возникло, расщелина была достаточно широкой и либо не имела острых поверхностей, либо об этом позаботился Дмитрий. Вскоре девушка присоединилась к двум морпехам, встречающим спускающихся.

Ноги Вайорики встали в воду, но глубина не превышала пары сантиметров. Морпех показал жестом «молчи». Девушка кивнула, уже поняв, в чём дело. Когда её ступни опустились в воду, эхо всплеска прокатилось по пещере. Один из морпехов повёл её за собой. Света здесь не хватало, и ведьма воспользовалась магией.

Пещера ушла вниз и пришлось пройти участок по пояс в воде, а затем проход вильнул в сторону и вверх. Небольшая прогулка, и Вайорика оказалась рядом с Дмитрием в большом гроте. Сразу бросилось в глаза, что пещеру укрепили, а большую часть поверхностей обработали, и сделали это скорее всего магией. Здесь была оборудована пристань с единственной подлодкой, никаких других кораблей, очевидно, не предполагалось. Помимо пристани здесь имелись казарма, склад, несколько цистерн и ещё пара построек не очевидного назначения.

Вскоре подтянулись и остальные бойцы, а капитан занял место рядом с Куницей. Понаблюдав за процессом несколько минут, морпех сказал:

— Судя по движениям, они готовятся к выходу. Да и прилив скоро.

— Это замечательно, — кивнул Дмитрий. — Так, бойцы, план такой. Сейчас я проникаю на подлодку и сижу там. Она выходит в море, вы выжидаете и устраиваете здесь ахтунг.

— Ваша Светлость! — снова хотел возмутиться капитан.

— Капитан, вы умеете ставить невидимость и держать её в течение часа-двух?

Офицер хмуро признал:

— Никак нет.

— А я умею. А ещё, даже если лодка взорвётся или утонет, я смогу выбраться со дна, не сильно промокнув в процессе. Так что давай, знакомься с обстановкой и готовься к атаке, — Мартен похлопал офицера по плечу, а затем перевёл взгляд на Вайорику. — Слушайся командира и не лезь под пули.

— Это я завсегда, — подтвердила ведьма. — буду прятаться и не отсвечивать.

Мартен улыбнулся и, прикрыв глаза, сосредоточился. Не прошло и минуты, как тело генерал-губернатора покрыла дымка. Ещё несколько секунд, и силуэт мага начал расплываться. Морпехи наблюдали, как расплывчатый силуэт двигается по теням, постепенно приближаясь к подлодке.

— У меня одного чувство, будто у Его Светлости опыта больше, чем у любого из нас? — спросил один из бойцов.

Получив приказ защищать и беречь генерал-губернатора, бойцы с самой высадки на Сикоку внимательно наблюдали за важной персоной. Само собой, перспектива тащить большого начальника и какую-то ведьму во время брифинга ввела весь отряд в глубокую тоску, однако Мартен сумел их удивить, причём ещё на корабле. Если Вайорика к форме была не слишком привычна, хотя и на ведьме та не выглядела как седло на корове, генерал-губернатора бойцы сначала вообще приняли за какого-то сухопутного офицера, причём точно полевого. А когда оказались на острове, и Мартен топал по лесу быстрее и легче их, двигаясь единым целым с отрядом и ещё поправляя ведьму, морпехи своё отношение пересмотрели.

Мартен же в это время, перемещаясь и прячась, приближался к причалу. К счастью, в доке было не так уж много людей, но морпехи не могли не попытаться представить себя на месте Куницы. Задать себе вопрос: смогли бы они вот так, пусть с магией невидимости, двигаться под носом у противников. И признавались себе, что не смогли бы.

Капитан тем временем ожил, стряхнув с себя оцепенение, и начал уже новым взглядом оценивать обстановку. Оценивать, как будущее поле боя. Прикидывать сектора обстрела и движение противника. А после начал раздавать команды, объясняя бойцам, куда им идти, какие позиции занимать и что делать. Много объяснений не требовалось, хватало несколько жестов, и отряд, разбиваясь на пары, расползался по позициям. Всего в подчинении у капитана было восемнадцать человек в трёх отделениях, так что четверо остались наверху, стеречь выход, один внизу, для связи, ещё один вместе с ведьмой отошёл к пещере, откуда они пришли, чтобы девушка не попала под рикошет или случайный осколок.

Мартен исчез в люке подлодки. Никакой тревоги, движения, ничего, японцы продолжали заниматься своими делами как ни в чём не бывало. Капитан машинально отметил, что не все противники даже носят с собой оружие. А ещё отметил, что нет ни патрулей, ни дозора. Слишком расслабились и привыкли считать, что здесь их никто не найдёт.

Погрузка на лодку закончилась, рабочие убрали оборудование для заправки и принялись расчищать место для, очевидно, будущего груза. От казарм к лодке вышла группа матросов с несколькими офицерами, явно команда. Они без церемоний погрузились и задраили люки. Какое-то время ничего не происходило, затем лодка пыхнула запускающимися дизелями и начала осторожное маневрирование. Капитан со своего места видел подпружиненные штанги, закреплённые на стенках дока, страхующие экипаж от ошибок. Лодка медленно двинулась вперёд, постепенно погружаясь. Очевидно, что в море она выйдет под водой.

Потянулось ожидание. Командир посматривал на часы, давая судну отойти подальше. Вряд ли они пользуются радиосвязью, переговоры с подлодки могут запеленговать с кораблей блокирующего острова флота. Но лодке в любом случае надо дать уйти подальше.

Посчитав, что времени прошло достаточно, офицер поднял автомат и прицелился. Его выстрел станет сигналом к атаке.

Морпех вжал крючок, автомат привычно лягнулся в плечо, и почти сразу пещеру заполнила стрекотня коротких очередей. Пулемётчик подавляющим огнём зажал людей в казарме, остальные заняли оптимальные позиции. И в этот момент ворота основного выхода открылись, и оттуда полезли ещё противники. Но морпехи уже заняли удобные позиции и держали ворота под прицелом, так что атака захлебнулась, японцы умирали быстрее, чем успевали забежать в грот. Командир подобрался к казарме и забросил внутрь пару гранат, после чего с тремя бойцами пошёл на штурм. Отважные, но не организованные, плохо подготовленные противники не могли оказать достойного сопротивления. Весь бой занял не более десяти минут.

— Раненые? — окликнул капитан.

— Никак нет, — поочерёдно отозвались бойцы.

Ожидаемо. Морпехи старались не давать противнику нормально прицелиться, куда там попасть.

— Вы двое — проверьте выход из грота, сможет сюда заплыть катер или нет, — начал раздавать команды командир. — Вы трое — контролируйте вход. Остальным — готовьте подрыв.

Он увидел ведьму, осматривавшую какие-то ящики.

— Вайорика?

— Дайте мне три — пять минут, — отозвалась девушка.

Пять минут — не проблема, да и если человека не отвлекать — закончит он быстрее, там что капитан переключился на другие задачи, лишь кивнув двум бойцам, чтобы позаботились о ведьме.

Катер попасть в грот не мог, зато люди вполне могли пройти, разве что в воде по грудь. Капитан решил не рисковать, ведьма, тихо поворчав, согласилась прогуляться в воде, едва её не скрывавшей. Через пятнадцать минут отряд покинул грот. Ещё через десять грохнул подземный взрыв и скалы просели, заваливая подземное сооружение.

Глава 28

Грузия

Февраль 1984 года

Меч пронзил бронепластину в двери, вонзаясь в брюхо водителя. Максим выпустил оружие, падая и перекатываясь под машину. Бронетранспортёр повернул башню, и в машину полетели осколочные снаряды автопушки.

С другой позиции Шемякин дал очередь по башне бронетранспортёра. Но пули отразились закрывающим башню щитом. Пулемётчики с двух внедорожников открыли огонь по князю, и Михаил был вынужден прятаться за камнями.

Волконский призвал и сразу спрятал меч, а затем попытался рывками уйти подальше от обстрела. Первый и второй рывок оказались удачными. На третьем снаряд рванул за спиной Максима, швырнув его вперёд. Волконский ползком, одной рукой, потому что правая была вывихнута, убрался за камни. Там перевернулся на спину, зашипев от боли. Вправил себе руку. А затем нашёл осколок, засевший на уровне поясницы, и вырвал его.

— Так… — лёжа на спине и тяжело дыша, сказал он, — А дальше что?

Фугасный снаряд ударил по камню, посыпалась крошка.

Шемякин подловил момент и атаковал магией внедорожник, обходящий его по флангу. Щит на машине выдержал, но князь не прямо по ней и бил, попав под самое колесо. Магический взрыв сделал своё дело, тяжёлая машина слегка подскочила и, из-за уже набранной скорости и инерции, потеряла опору и шлёпнулась на борт, открывая пулемётчика. Шемякин дал очередь. Магический щит удержал несколько пуль и исчез, пулемётчик прожил лишь на секунду дольше.

Шемякин прикинул, нельзя ли добежать до машины и захватить пулемёт, когда услышал свист. Незнакомый и неприятный свист. Тренировки и опыт уже приучили опасаться в бою всего непонятного, и князь рванул к ближайшему оврагу. Едва он успел, как с неба свалилась мина и взорвалась в десятке метров от него.

Михаил выругался, стряхивая землю.

— А миномёт-то у вас откуда?

Шемякин сосредоточился и бросил в сторону заклинание дымовой завесы. Попытался сразу рвануть в другую сторону, но споткнулся. И магия, и физические нагрузки давались всё тяжелее. Пусть они с Максимом и старались не затягивать бой, чтобы СКАП не подтянул большие силы, зажать их толпой, а в промежутках между боями устраивать себе отдых, но почти сутки в таком темпе давали о себе знать.

Шемякин всё же заставил себя подняться и перейти на бег, чтобы убраться подальше, пока не рассеется дым. Этот трюк князь использовал уже не первый раз и не был уверен, что противник купится. Однако мина упала и грохнула под дымовой завесой. Противник стрелял туда как минимум для того, чтобы удостовериться — там никого нет. Никого живого.

Гористая местность играла беглецам на руку. СКАП попробовал отправлять пешие отряды на прочёсывание, но, потеряв целый взвод, более таких ошибок не совершали. Теперь они атаковали только под прикрытием, спеша подогнать к месту боя свой бронетранспортёр. Проклятая машина оставалась недосягаема для атаки, а её двадцати пяти миллиметровая пушка, несмотря на относительно невысокую скорострельность, заставляла сразу отступать. Шемякин мог бы, сосредоточившись, поставить защиту и удержать огонь орудия, но остался бы неподвижен и не смог бы сделать ничего другого, а это смерть. Получилось, что СКАП привязан к местам, где можно проехать, и вынужден гонять людей по дорогам, а беглецы двигались исключительно горами. Однако такая игра не могла продолжаться вечно.

Максим ждал на заранее оговорённом месте и первым делом протянул Мише взятый в бою пулемёт. Шемякин чуть поморщился, но оружие принял. Он не очень любил пулемёты, предпочитая более мобильные штурмовые винтовки, да и подустал уже, чтобы с тяжёлым оружием бегать, но выбирать не приходилось. Если собрать с трёх почти пустых магазинов, что у него остались, все патроны, не наберётся и на минуту боя.

Отдав пулемёт, Максим принялся обрабатывать раны. С ранением на спине помог Шемякин.

— Я удивлён, что мы всё ещё живы, — признался Михаил. — Двое против пары батальонов, как минимум. И пока только усталостью и лёгким испугом отделались.

— Боевая подготовка и развитые узлы, Миша, — ответил Максим. — Не забывай, что сейчас таким могут похвастаться единицы. Скажи спасибо Дмитрию, его опыт и знания сделали таким тебя, да и меня, если по-честному. Большинство боевых магов уже свалилось бы, от ран, от магического истощения, или просто не смогли бы увернуться от шальной пули.

Волконский поднялся, вызвал меч, сделал оборот вокруг ладони, отозвал.

— Плохо. Хорошенько метнуть уже не смогу. Пошли. Они и так близко к девочкам подошли, надо пошуметь.

Шемякин через силу поднялся.

В этот момент бронетранспортёр въехал на возвышенность, дающую хорошую позицию. Несколько внедорожников заняли позиции вокруг, чтобы не дать противнику подобраться к БТРу слишком близко. Бойцы разошлись широким строем и, под прикрытием, начали осторожный подъём.

Шемякин обошёл их по флангу. Поставил пулемёт, куда удалось, и дал длинную очередь по пехотинцам. После чего успел лишь, бросив пулемёт, откатиться назад. По камням вокруг начали бить пули, а ещё через секунду взорвался первый фугас. Волконский попытался прорваться к одному из внедорожников, но пулемётчики сразу переключились на него, пока БТР автопушкой продолжал подавлять Шемякина. Максим, не пройдя и трети дистанции, нырнул в сторону, прячась в складках скал.

В небе появилась фигура. Управляемый парашют спускал её к внедорожнику, что был дальше всех от поля боя. Оказавшись практически над машиной, Славяна схватила нож и, стянув стропы в пучок, разрезала их, освобождаясь и переходя в свободное падение.

Тяжело грохнувшись на внедорожник, Слава схватила пулемётчика, рывком выбросила его из машины и швырнула в сторону. Бросила в салон гранату, вырвала пулемёт и спрыгнула. Внутри грохнул взрыв.

Славяна прямо на ходу вскинула пулемёт и короткими прицельными очередями срезала стрелка с другого внедорожника. Расстояние не стало для неё существенной помехой. А затем в её сторону развернул башню БТР. Славяна ускорилась, побежала прямо на бронетранспортёр, внимательно глядя за каждым движением башни.

Пушечный выстрел.

Слава сместилась в сторону, взрыв грохнул за спиной.

Пушечный выстрел.

Слава прыжком с кувырком пропустила снаряд под собой.

Пушечный выстрел.

Слава продолжила бежать, снаряд пролетел мимо.

Пушечный выстрел.

Слава снова сместилась икаром, уходя от снаряда, взорвавшегося за её спиной.

Пушка колотила, отправляя по пять снарядов в секунду, Слава прыгала, сдвигалась, уклонялась, но снаряды летели мимо, разрываясь за её спиной. К автопушке присоединился пулемёт, но пули девушка игнорировала. Тридцать секунд потребовалось Славе, чтобы добежать от развороченного огнём автопушки внедорожника до БТРа. Полторы сотни снарядов успела выпустить автопушка колёсной бронемашины. Стрелок-оператор с изумлением ловил в прицел вёрткую девушку, нервно давя гашетку пушки и пулемёта. С изумлением и быстро нарастающим страхом.

Последний десяток метров Слава преодолела икаром, оказавшись прямо у БТРа. Легко забежав по колесу и борту на крышу, Слава присела на колено и замахнулась кулаком для удара по крыше. Пальцы вспыхнули магией. Пуля, выпущенная из снайперской винтовки, чиркнула по шлему, но не заставила Славу отвлечься. Кулак ударил в сталь, остановившись, магия пошла дальше, пробивая преграду. Слава перевела две гранаты на взвод и швырнула внутрь, после чего схватилась за пушку и потянула вверх. Механизм сопротивлялся и скрипел. Внутри бахнул взрыв, из дыры вырвался поток дыма. Штанги, удерживающие пушку, не поддались, но не выдержал корпус и механизм гашения отдачи. Слава вывернула ствол из направляющих и бросила на землю.

Стоило БТРу замолчать, как в бой вступила Людмила и бойцы Волконских. Слава спрыгнула с бронетранспортёра и сделала несколько шагов. Рядом упала мина. Взрыв поднял пыль, отбросив девушку в борт бронемашины. Слава поднялась, встряхивая головой, а затем резко отбросила сломанный пулемёт и подняла защиту. Упал второй снаряд, но на этот раз весь взрыв был поглощён магией.

Убрав магию, Слава сорвалась с места, сразу переходя на спринтерский темп. Наводчик, увидев, как в его сторону бежит боец, только что выломавший ствол бронемашины, выругался. Вместе с двумя бойцами они открыли огонь из винтовок. Славяна даже не стала утруждать себя маневрированием. Но преодолев половину пути всё же споткнулась, падая, ушла в перекат и спряталась за крупным камнем.

Пули демоноборцев не были обычными и, пробившись через броню и магическую защиту, смогли нанести ущерб. Пуля легла в бедро, немногим выше колена, вызвав спазм и застряв внутри. Слава не раздумывая залезла в рану пальцами и вытащила железку. Наводчик успел скорректировать прицел, и следующий миномётный снаряд лёг в двух десятках метров от Славы. Девушка отошла от камня на пару метров и, взглянув в небо, сосредоточилась. Увидела следующую падающую мину, выждала секунду, прыгнула на камень, оттолкнулась от него, прыгая ещё выше.

И перехватила мину в падении, швырнув её в наводчика. Попала, взрывом разметало всех троих. Приземлившись, Слава схватилась за руку, морщась. Но всё равно побежала. Первые несколько шагов слегка прихрамывая, но узел жизни преодолел разрушительное воздействие зачарованных пуль, и рана затянулась. Слава побежала уже в своём привычном темпе. Добравшись до позиции наводчика, огляделась, выискивая взглядом миномёт.

Орудие располагалось в кузове грузовика. Слава обновила магическую защиту и, подхватив левой рукой винтовку, побежала к грузовику, в этот раз виляя, чтобы не быть лёгкой мишенью. Правую руку, которой бросала мину, придерживала у тела. Расчёт миномёта её заметил и, выстрелив одной миной, рассредоточился и открыл огонь из винтовок. Слава, уперев приклад в плечо, открыла огонь с одной руки. Сил для удержания оружия хватало, но не хватало привычки стрелять с левой руки. После нескольких коротких очередей, срезавших только одного противника, магазин опустел.

Слава отбросила винтовку, выхватила пистолет и, добежав до дистанции в полсотни метров, открыла огонь. Пистолетные пули не могли пробить шлемы и жилеты бойцов, но могли дезориентировать. Слава налетела на первого, захватывая шею ногами, и, выполнила переворот, едва не оторвав голову. Схватила винтовку и дала очередь по ближайшему, ушла перекатом от огня остальных. Сместилась икаром, швырнула оружие в лицо противнику, подскочила, взводя гранату на груди. Пинком отправив противника к напарнику. Выждала взрыв. Подошла к дезориентированному и уже пытающемуся подняться и с замаха ударила ногой по голове. Подхватила за шкирку и, подтащив к машине, забросила в кузов. Подхватила из боекомплекта одну мину, спрыгнула на землю, отошла на десяток шагов и, прицелившись, подбросила мину в небо.

Слава побежала обратно к своим, а мина упала прямо в кузов, взрываясь.

Глава 29

Петроград. Большой Театр

Февраль 1984 года

Владимир бросил взгляд на фигуры, занявшие сцену, и понял, что в очередной раз потерял нить повествования.

— You are not watching the show at all, Prince, — высказала ему недовольство Елизавета.

Волконский откинулся на спинку кресла и улыбнулся англичанке.

— Yes, it seems so. Your beauty has drawn all my attention to itself, Elizabeth, — бессовестно польстил он англичанке.

Он действительно не смотрел представление. И мысли его действительно сосредоточились на девушке. Правда, совсем не такие, какие ей бы сейчас хотелось услышать.

— Your words are at odds with your actions, Vladimir, — ответила Лиза.

Волконский удивился, что не скрылось от англичанки.

— What surprised you so much? — прямо спросила она.

— You very rarely address me by name, — признался князь.

Он не мог припомнить и десятка раз, когда Лиза называла его имя. Она всегда вела себя подчёркнуто официально, держа некоторую дистанцию в общении, хотя и не останавливала, и не порицала Владимира, когда он эту дистанцию нарушал.

Елизавета насмешливо приподняла бровь.

— Are you offended at me for this, Vladimir? — спросила она, вновь подчёркнуто обращаясь по имени.

Обиделся? Нет. Он не обижался на это раньше, и тем более не сделает этого сейчас.

— There can be no hard feelings between us, my lady, — ответил Волконский.

Елизавета отвернулась к сцене.

— And that’s why you missed my birthday, Prince? — со скрываемым негодованием спросила она.

Волконский не просто не приехал в день её рождения, он и не собирался, по большому счёту. В свете текущих событий и проблем ему было откровенно не до этого. Впрочем, подарок он отправил.

— I sent you a gift. Didn’t you like it? — спросил князь.

Подарок, который он даже не выбирал, попросил тётю что-нибудь подобрать, чем привёл последнюю в немалое изумление. Агния сказала, что может по незнанию нарушить личные взаимоотношения его и Елизаветы. Владимир честно признался, что в этих отношениях слишком мало личного, чтобы Агния могла что-то нарушить.

— I liked it, — призналась Елизавета. — But you missed the party. I expected you to be there.

Волконский удивился — англичанка ждала его появления. Правда, Владимир тут же мысленно хмыкнул, поняв, для чего она его ждала. Наверняка нашла очередного ухажёра на один вечер, только для того, чтобы вызвать ревность. Она множество раз так делала. И от неё князь подарков не получал никогда. Раньше его это не заботило, а теперь стало безразлично.

— I’m sorry, but I couldn’t come. Things to do, — ответил Владимир.

Возможно, ответ был слишком формален, но князь действительно занят. Даже сейчас, а ведь приезд Елизаветы не был согласован. Девушка просто взяла и сорвалась в Петроград.

— I know, I read the note, but… — Елизавета замолчала и, посидев немного, внезапно перешла на русский: — Я совсем перестала тебя понимать.

Чем снова вызвала у князя удивление. Англичанка нервно и в то же время смущённо теребила театральный бинокль. Владимира такие сильные эмоции, касающиеся его скромной персоны, должны были приводить в экстаз. Но лишь слегка удивляли. Неужели, чтобы добиться её внимания, требовалось всего лишь перестать оказывать внимание ей? Нет, дело было вовсе не в этом, Владимир и в эту игру успел сыграть. Делал вид, что заинтересовался другой, охладел. Тогда Елизавета лишь насмешливо улыбалась, а после князю пришлось искупать вину за своё глупое поведение.

Сейчас всё иначе. Он действительно охладел. И, возможно, повзрослел.

— What are you talking about? — спросил князь.

Однако Елизавета продолжила говорить на его языке.

— Ты изменился. Я не вижу того человека, которого знала.

Волконский посидел немного, а затем спросил:

— Потому что я перестал за тобой бегать?

Елизавета нахмурилась, но быстро вернула лицу расслабленное выражение.

— Дело не в этом. Ты стал холодным. Отстранённым.

Англичанка посмотрела на молодого мужчину. Владимир же задумчиво смотрел на сцену. Он мог бы закончить эти отношения прямо сейчас. Эмоционально — легко. Забудет о ней уже завтра, занятый куда более важными и актуальными вопросами. Но нельзя, к сожалению. Слишком резкое изменение поведения спровоцирует ненужное внимание к его персоне. Поэтому надо погасить недовольство девушки, хотя бы на время. Потом это уже не будет иметь никакого значения.

— Я всего лишь нашёл себе занятие. Если раньше я днями напролёт искал, чем бы себя развлечь и занять, то сейчас у меня заботы, дела, сроки. Ответственность.

Елизавета пристально на него посмотрела.

— You never talked about your work, — отметила она.

Естественно, он не рассказывал о своей настоящей работе.

— You saw part of my work. The team that almost won the war games. You didn’t want to pay attention, — напомнил князь.

Но то, что можно было демонстрировать, Владимир не только рассказывал, он показывал. И не только команду. Девушки же просто развлекались, для них всё увиденное было аттракционом. Князь был уверен, что гостьи не воспринимали его слова сколько-нибудь серьёзно.

— Ты не рассказывал мне, — вновь перешла Лиза на русский. — Не говорил со мной об этом. Это выглядит как недоверие.

— Я рассказал вам всё, о чём вы спрашивали, — ответил Волконский.

— Значит, дело в моей невнимательности к тебе?

Князь задержал свой взгляд на англичанке. Она перешла на «ты». Волконский рассматривал её лицо. Это лицо он знал очень хорошо, красивое, невероятно красивое. И на удивление ничего не вызывающее.

— Ты знала, что армия и флот — чудовищно консервативные структуры. У нас командование на уровне малых отрядов всё ещё опирается на доктрины прошлого века. Этому учат офицеров, что у нас, что у вас. Капитаны и лейтенанты, а вместе с ними и сержанты, или унтеры, как они у вас называются, не умеют грамотно применять новейшее оружие. Делают в меру своего понимания. Что-то пытаются создать, но новые боевые машины, оснащённые новым оружием, просто встраиваются в старые схемы, без осмысления.

— Над этим ты работаешь? — спросила Елизавета.

Владимир кивнул.

— Да. Член специальной комиссии. Мы можем произвести революцию в военном деле.

— И из-за этого ты забыл обо мне? Настолько ваша тактика важна, что всё остальное ты решил отложить?

Князь мягко улыбнулся.

— Я не отказывал вам, когда вы приезжали. И проводил с вами всё время, которое вы хотели.

— And that’s all? — саркастично спросила Лиза.

— Я отправлял подарки на праздники. Делился своим временем. Что ещё?

— So you just sat with us formally, and that’s it? Is that what you think? — продолжала англичанка.

— А чего хочешь ты? — прямо спросил Владимир.

— Ты не понимаешь? — ответила вопросом Елизавета.

— Ты ничего не говорила о своих желаниях.

— I have said enough! — настояла Елизавета.

В дверь постучали, вошедший слуга извинился и обратился к князю.

— Ваша Светлость, к вам гость, господин с хорошими новостями по плохому поводу.

— Я сейчас буду, — ответил Владимир, улыбнувшись.

Шолль иногда выдавал такие шутки. Слуга вышел, а князь поднялся.

— Your Majesty, I will leave you for a moment. Enjoy the show.

Елизавета не ответила, лишь сверлила уходящего князя взглядом.

Шолль ждал в отдельном кабинете, крутя в руках сложенный листок. Когда Волконский вошёл и закрыл дверь, немец разложил бумагу и использовал заклинание. Звуки стали глухими, эхо исчезло, прослушка разговора стала нетривиальной задачей.

— Я выяснил точные координаты. Маленький остров, связанный с материком дорогой, затапливаемой в прилив. На острове ферма и маяк. Основной въезд на базу с материка, через тоннель длиной в пять километров. На острове вентиляционные установки и аварийный выход.

Шолль вытащил бумагу и написал на ней координаты. Волконский прочитал координаты, смял листок, и через секунду он вспыхнул у него в ладони, исчезая.

— Ультиматум уже готов? — спросил князь.

Маркграф кивнул.

— Да. Сейчас базу готовят к консервации. Проверять работу заклинания, по очевидным причинам, не будут, но держать базу готовой, как у вас говорят, на чёрный день — обязательно. Планов и прочей внутренней информации у меня нет, и не проси достать.

Волконский улыбнулся.

— Даже не думал. Координат более чем достаточно. Этот вопрос можно считать полностью закрытым.

Маркграф сел в кресло, приняв расслабленную позу.

— Как продвигается у вас? — спросил он.

— Мы подтвердили свои подозрения. За вашими видениями стоят Романовы. Сейчас я пытаюсь разобраться в мотивах. Дмитрию вставляют в колёса палки, всячески мешая мирно и тихо установить порядок на острове, но в то же время позволяют развернуться и сделать себе имя. Очевидно, что из Мартена готовят героя. Но это всё коротко срочные перспективы. Какой у всего этого долгосрочный план — совершенно неясно. К тому же непонятна твоя роль.

Владимир вздохнул и развёл руками.

— В общем, знаем мы теперь больше, но ясности эти знания не добавляют совершенно.

— Понимаю, — Шолль повернулся в сторону, думая над чем-то.

Волконский ждал. Эмиль, видимо, не придя ни к какому умозаключению, спросил:

— Какой дальнейший план?

— Для начала помочь Дмитрию. Надо вернуться его сюда, чтобы предпринимать какие-то ещё шаги. И как можно быстрее закончить с развитием способностей боевой группы. А чтобы нас не прихлопнули, я накрепко связываю нас с военным блоком. Армейцы, если кого-то признают своим, будут защищать, даже вопреки прямым приказам.

Маркграф хмуро кивнул.

— Может, и так, но и требования у ваших военных немалые.

— Всё имеет свою цену, — пожал плечами Волконский. — И требования… Во многом характер того же Дмитрия в эти требования вписывается идеально, и поведением, и оценкой приоритетов. Так что сработаемся. Лучше скажи, тебе что-нибудь нужно, чтобы оправдывать свой статус? Не хотелось бы, чтобы твоё начальство начало подозревать что-нибудь нехорошее.

Шолль признал:

— Да, что-нибудь им надо подкинуть.

— Давай подумаем, что, — предложил Волконский.

Вернулся к Елизавете князь под самый конец спектакля. Сел, поправляя пиджак. Елизавета сделала вид, что не заметила его появления.

— What do you think about visiting a restaurant, Elizabeth? I invite you to dinner, — обратился к англичанке Владимир.

— I’m not hungry, Prince, — ответила Елизавета.

Волконский улыбнулся.

— Я больше не буду за тобой бегать. Я хочу провести с тобой время. Но если ты откажешься — я просто приму твой ответ.

Англичанка бросила на князя недовольный взгляд.

— Ты ставишь мне условия?

— Да, — кивнул Владимир. — Если ты не признаёшь, что хочешь провести со мной время, я не буду тебе докучать.

— How low you have fallen, Prince. I refuse to submit to such cheap blackmail, — ответила девушка.

— Шантаж, значит? — ещё шире улыбнулся Волконский. — Так вы это называете. Что же. Приятного вечера. Рад был повидаться.

Князь вновь поднялся и оставил девушку одну.

Глава 30

Тихий океан

Февраль 1984 года

Тени сплелись в плотный клубок и извивались подобно хтоническим змеям. Они пульсировали, словно сюрреалистичное сердце, но мгновенно замирали, стоило лучу света случайно их задеть. Демоническая живая тень ползла, заполняя собой темноту, постепенно оплетая всю стальную капсулу, спрятанную под водой. Здесь хватало тёмных мест. Маленькие лампы давали мало света, оставляя много зловещей темноты.

Люди ничего не замечали, слишком занятые своим делом. Слишком сосредоточенные на поддержании посудины на ходу, люди куда-то спешили, подтягивали растянувшиеся болты, стравливали давление в одном месте и добавляли в другом, смазывали механизмы, выплёвывавшие смазку, собирали накопившуюся воду и удаляли её через помпы.

А тени постепенно оплетали всё. Рубку управления, где капитан и три офицера пытались не потерять курс, постоянно корректируя движение. Машинное отделение, где пяток матросов и один мичман обслуживали электродвигатели и аккумуляторы. Отсек дизельного генератора. Ещё два тесных отсека, куда выводились какие-то механизмы и приборы, назначение которых ускользало от наблюдателя. Остальная часть подлодки — склады. Торпедных отсеков не было, как и жилых и даже одной каюты для капитана и офицеров.

Пожелай того демон, и плавание превратилось бы для всего экипажа в ночной кошмар. Последний в жизни. Но Куница ждал, лишь наблюдая из тени, как экипаж, явно не уверенный в надёжности аппарата, на котором им приходилось служить, делал всё возможное, чтобы очередной поход не закончился катастрофой. Ведь каких-либо средств спасения на подлодке предусмотрено не было, а состояние судна было если не критическим, то недалеко отстояло от этой отметки. Японцы в очередной раз подтвердили свой фатализм.

Пару раз экипаж переходил в режим тишины, на несколько минут прекращая любые работы, но не было похоже, чтобы они сильно боялись обнаружения. Через какое-то время началось всплытие. Подняли шноркель и запустили дизельный генератор, лодка ускорилась. Демон ощутил облегчение, окутывающее экипаж. Через тени Дмитрий видел, как капитан поднимает перископ и осматривается. В машинном отделении стало больше беготни и движения, генератор тёк маслом и систематически стучал.

Сквозь тени Мартен наблюдал, как капитан и штурман корректируют курс. Дмитрий не понимал диалога, но читал пометки на карте. Лодка шла к небольшой области на карте. Штурман, склонившись над небольшим столиком, установленном прямо в рубке, при свете тусклой жёлтой лампочки постоянно отмечал положение подлодки, сверяясь с нехитрыми приборами и секундомером.

Наконец, капитан отдал команду на остановку. Дмитрий понял это по отключению привода вала гребного винта. Генератор тоже сразу заглушили. Матросы выдохнули, генератору нужно остыть. Капитан дал новую команду. Лодка начала всплытие. Тени скользнули наружу, заклубившись под крышкой шноркеля.

К лодке приближался корабль, обычное грузовое судно. Несколько матросов, когда корпус лодки поднялся над поверхностью, выбрались наружу и начали открывать крышки переднего и заднего грузовых отсеков. Демон приготовился, подходило время охоты, тени из просто тёмных стали непроглядно чёрными, пульсация ускорилась.

Судно медленно приблизилось, и лодка оказалась в тени. Матросы на лодке достали устройство, какой-то каркас, который закрепили на борту лодки. Крепления нашлись на борту судна, матросы закрыли замки, зафиксировав лодку. Судно бросило якорь. Через борт с палубы показались две стрелы крана.

Тени взорвались. Чёрный монстр пронёсся по лодке, утаскивая членов экипажа в мир бесконечного страха. Лодка заполнилась беззвучным криком ужаса, люди застывали с распахнутыми глазами и раскрытыми ртами, а затем исчезали, поглощённые чернотой.

Чёрная клякса выскользнула из лодки, расползлась по затенённому борту корабля и скользнула к якорному клюзу. Через секунду тени уже скользили по палубе, нырнув в открытый люк. Остановившись в каком-то проходе и, вернув себе нормальный облик, Мартен сделал медленный, глубокий вдох.

— Охота, раунд второй.

Тёмный силуэт Пугающего собрался рядом с Мартеном и, получив одобрительный кивок, сорвался с места, исчезая в темноте. Не прошло и десятка секунд, прежде чем очередной вопль страха пронёсся по отсеку. Дмитрий же огляделся, чтобы сориентироваться, и пошёл к корме судна. Выскочивший на крик матрос получил голубоватый сгусток магии в тело и рассыпался пеплом за секунду. Мартен успел рассмотреть лицо матроса и нахмурился.

Следующий встреченный член экипажа получил вместо смертельного парализующее заклинание. Подойдя к жертве, Дмитрий присмотрелся. Мужчина в возрасте больше тридцати не был европейцем, как не был азиатом или африканцем. Цвет кожи несколько более тёмный, чем у европейцев, но совершенно не чёрный, как у африканцев, да и черты лица всё же ближе европейцу, но с более выраженными скулами и «орлиным» носом.

— What is the name of the ship? — спросил Куница.

Матрос лишь скорчил грустную гримасу, промолчав.

— Wie heißt das Schiff? — попробовал Мартен повторить вопрос на немецком.

Но получил лишь молчание.

До них донёсся шум стрельбы. Мартен поморщился, резким движением свернул шею матросу. Однако пройти успел лишь один отсек, нарвавшись сначала уже на трёх матросов с винтовками, незамедлительно открывшими огонь. Пули бессильно сгорали в защите, Мартен ответил заклинанием. Голубоватый сгусток магии, напоминавший выплеснутую из ведра воду, только летевшую прямо и очень быстро, испарил тело одного стрелка и от трети до двух третей тел двух оставшихся. От смерти это их, правда, не уберегло.

А затем Кунице встретился маг. Боевое заклинание Мартена разбилось об защиту. Противник бросился в атаку, исчезнув и вновь появившись буквально в метре перед Дмитрием, с рукой, окутанной зеленоватым пламенем. Куница всё равно был быстрее. Прямой удар ногой остановил порыв мага. Одновременно с этим Мартен использовал нейтрализующее заклинание и схватился за руку, охваченную пламенем, рассеивая атакующие чары. Попытался применить парализующее, но не дала защита.

Сработал какой-то артефакт, в Мартена ударила волна энергии, генерал-губернатор отшатнулся на полшага. И сразу же вскинул руку, хватая мага за плечо. Секунда, и плечо покрылось льдом, а маг закричал. Удар в лицо остановил крик. Мартен сорвал с шеи амулет, являющийся защитным артефактом, схватил запястье и сжал его, ломая второй артефакт, браслет, а затем вырвал из уха мага серьгу, третий артефакт. Встряхнул жертву, приводя в чувство, и приказал:

— Identify yourself!

Но маг ответил на совершенно незнакомом Мартену языке и закашлялся кровью.

— Да чтоб вас!

Боевое заклинание разорвало магу голову. Следующего встреченного Мартен уже не пытался задержать, сразу уничтожая на месте. И атаковал так, чтобы хлипкий защитный артефакт не выдержал. Чисто для гарантии. То и дело на судне начиналась пальба. Раздался короткий взрыв. Иногда до Мартена доносились крики, не то ужаса, не то боли. Пугающий очищал судно, методично и с энтузиазмом.

А Мартен дошёл до кормовой части, где начинались жилые помещения, и поднялся в надстройку. Капитан находился на мостике в компании нескольких матросов и офицеров. Боя не получилось, вошедший Куница применил заклинание, накладывая на весь мостик хитро вывернутое заклинание. Медленные, как насекомые в сиропе, члены экипажа, пытались среагировать на атаку, но не успели. Дмитрий одних убивал магией, другим сворачивал шею, лишь капитана оставив в живых.

Действие магии прекратилось, и капитан рухнул на пол, фуражка свалилась с головы и укатилась. Он был таким же, как остальные, смуглолицым, с выдающимися скулами, орлиным носом и чёрными глазами, напоминающими глаза азиата, но куда более широкими. Мартен парализовал мужчину, встав перед ним.

— Now we’ll talk to you, — перешёл Куница на английский. — I or my friend will make you speak.

На мостик ворвался Пугающий, закончивший с экипажем. Магов на судне оказалось мало, а простые люди демону, служащему Высшему Магу, не противники. Однако капитан лишь мрачно смотрел на Мартена, не отвечая.

— You’re wrong about that.

Дмитрий схватил капитана за прямые чёрные волосы и приподнял. Пугающий метнулся, оказавшись прямо перед лицом капитана, заглянув тому в глаза. Пара секунд, и капитан начал трястись, дёргать парализованными конечностями. Пугающий отступил.

— Ready to talk?

— I… Yes…

Даже эти два которых слова мужчина произнёс с изрядным акцентом.

— What is your name? — Куница решил начать с имени.

— Kheskowizeneko Eubank.

Мартен нахмурился, но не стал уточнять. Вместо этого задал вопрос о происхождении груза.

— Where does the cargo come from?

Вместо ответа капитан закряхтел. Мартен создал нейтрализующее заклинание, но не успел. Горло мужчины взорвалось, разбрызгивая кровь. На Куницу капли не попали. Остановленные магией, они падали на стальной пол. Капитан мешком упал на этот же пол.

— Твою…

Дмитрий выругался. Присел, запуская чары анализа. Пугающий вертелся рядом.

— Простые, надёжные чары, — констатировал Дмитрий. — Хотя надо быть своеобразным человеком, чтобы добровольно согласиться на такое.

Куница начал проверять карманы формы.

— Найди капитанскую каюту.

Пугающий исчез. Дмитрий нашёл удостоверение капитана, где было указано имя: «Джон Смит».

Мартен пришёл в капитанскую каюту, начав обыск. Судя по документам, судно принадлежало Лондонской Торговой Компании, входило в транспортно-торговый флот Священной Римской Империи и перевозило «изделия из металла бытового назначения», ложки, вилки, консервные банки и прочее подобное.

Поморщившись, Дмитрий сложил несколько документов в кожаный портфель, найденный здесь же.

— Признаю, я ни черта не понимаю в этих бумагах. Покажем более компетентным людям.

В радиорубке Мартен нашёл тело связиста, убитого Пугающим. Включил связь. Наушник выдал несколько фраз на всё том же незнакомом языке. Ещё один корабль с таким экипажем. Мартен настроил связь на частоты родного морского флота. Он имел опыт работы со станциями, хотя именно корабельные, да ещё и немецкого производства, вызывали у него некоторые трудности.

Когда радио подтвердило отклик на передающий сигнал, Дмитрий оживился.

— Вызывает генерал-губернатор Мартен.

«Фрегат „Доблестный“ на связи, Ваша Светлость» — отозвалось радио.

Корабль, с которого их группа отправилась на Сикоку. Но не успел Мартен продолжить, как его внимание привлёк Пугающий. Демон указывал куда-то в море.

— Я на судне контрабандистов. Координаты установить затрудняюсь. Лодка шла от берега два часа в подводном режиме, затем всплыла и ещё три часа шла полным ходом.

«Понял вас. Мы вас найдём, Ваша Светлость» — отозвалось радио.

Пугающий обернулся в человеческую форму.

— Эй, тебе надо это увидеть.

Дмитрий покинул рубку и вышел на балкон надстройки. На горизонте появился медленно приближающийся крейсер.

Глава 31

Москва. Поместье герцога Мартена

Февраль 1984 года

Два чёрных автомобиля въехали во двор поместья, но они были едва различимы из-за плотного снегопада. Данко наблюдал из окна, как Курпатов разговаривает с сопровождающими груз людьми. Подошли слуги. Из машин показались два гроба. Слуги неловко взялись за первый и понесли к входу. Евгений остановил их окриком и что-то сказал, сопровождая слова активной жестикуляцией.

Данко смотрел на то, как слуги неловко переносили гроб из машины в дом, как дерево быстро покрывалось снегом, как во дворе появилась ещё одна машина. Из-за снегопада она стала различима, лишь когда приблизилась. Парень отошёл от окна и пошёл к лестнице.

Когда Данко спустился, оба гроба уже внесли в холл. Курпатов заполнял какие-то бумаги, рядом ждал мужчина в форме, слуги прикидывали, как переносить свой мрачный груз дальше. Данко подошёл к гробам, слегка сосредоточившись, и ощутил магию стазиса.

— Вы, кажется, не слишком спешили, — как бы между делом сказал Евгений.

Мужчина в курьерской форме вздохнул.

— Нам своё неудовольствие уже много кто высказал, можете не сомневаться. Причина задержки в охране.

Данко подошёл ближе.

— Охране?

Мужчина кивнул.

— Да, груз всю дорогу сопровождали, отпустили только, — курьер кивнул за спину, — у ворот поместья. За сбитый самолёт кое-кто лишился должности, а кое-кто и званий с регалиями. Никто не хотел, чтобы на его участке пути с грузом что-нибудь произошло.

Евгений поставил подпись на документе и отдал бумаги. Курьер поблагодарил и попрощался, поспешив убраться из особняка. Евгений взглянул на гробы. Вздохнул.

— Когда Дмитрий говорил о защите от угроз, я рассматривал это, как гипотетическую возможность нападения на поместье. Такая угроза есть всегда, этого никто не отрицает. Но не думал, что всё обернётся так.

Подразумевали слова Курпатова ответ или нет, Данко отвечать что-либо на это не стал. Вместо этого он спросил:

— Похороны уже назначены?

Евгений пожал плечами:

— Если и да, мне пока не сообщали.

Курпатов ещё раз окинул гробы взглядом. Открыл рот, будто хотел что-то сказать, но закрыл, передумав. И ушёл. Данко постоял немного и тоже собрался уходить, когда открылась входная дверь и слуга впустил в холл незнакомую красивую девушку в траурном наряде.

— Не имею чести быть представленным, — Данко вежливо склонился, — Данко.

Девушка скептически подняла бровь.

— Данко? И всё?

Парень кивнул.

— Да. Ученик герцога Мартена.

Скепсиса стало больше.

— Вы примерно ровесники.

— Мы ровесники, — подтвердил Данко, — но у него есть чему поучиться. А вы?

Девушка помолчала немного, размышляя. Ответить она не успела, вошёл Евгений.

— Ваша Светлость, приветствую вас. Чем могу быть полезен?

Девушка перевела взгляд на гробы.

— В котором из них Миша?

— Сейчас… — Курпатов наклонился, над гробами, проверяя сопроводительные бумаги.

— Так вы княжна Пожарская? — понял Данко.

— Вы меня знаете? — перевела на парня взгляд девушка. — И знаете обо мне и Мише?

Данко чуть смутился.

— Я… Осмелюсь назвать себя другом Михаила. Мы познакомились недавно, но я ценю это знакомство. С готовностью предложил бы вам свои услуги, но не хочу оскорбить, ведь что может дать простолюдин княжне.

Курпатов выпрямился, но, увидев, что Пожарская смотрит на Данко, не стал вмешиваться.

— Вы меня не оскорбите. Миша сказал, что друзья его и герцога Мартена — это люди, на которых можно положиться. Если он не врал, а я ему верю, такая преданность похвальна.

Княжна перевела взгляд на Евгения. Тот указал на один из гробов.

— В этом. На них стазис, так что открыть я не могу.

— Этого не требуется, — Мария подошла и грациозно присела рядом, положив ладонь в кружевной перчатке на дерево.

Евгений дал сигнал слугам, чтобы удалились.

— Мы перенесём их в склеп позже.

И сам вышел вместе с ними. Данко растерянно огляделся, посматривая на выход, но не решаясь оставить гостью одну.

— Вы знаете, как они погибли? — спросил Данко.

— Это имеет значение? — спросила Мария.

— Конечно! — горячо ответил парень, — погибнуть, служа своему отечеству…

Девушка повернула голову к Данко и заглянула ему в глаза. Парень осёкся.

— Смерть — это трагедия. Не для того, кто умер, а для близких. Честь, доблесть, отвага, гордость за его подвиг. Всё это мне его не вернёт, Данко.

Парень нахмурился.

— Пожалуйста, не обесценивайте их смерти, Ваше Сиятельство. Михаил до последнего держался сам и пытался защитить сестру. Перед лицом смерти он не дрогнул. Не испугался. Не запаниковал. Это доблесть.

Мария вздохнула, поднимаясь на ноги.

— От этого мне должно стать легче?

— Да, должно, — серьёзно кивнул Данко.

— Только мне ещё больнее от осознания, какого человека я потеряла. Я ненавижу войну, Данко. Ненавижу её за то, что она отбирает лучших. Не трусы и не подлецы оказываются в первых рядах. Герои. Герои, которым суждено умереть.

Данко опустил взгляд на гроб с Михаилом.

— Война неизбежна, княжна. Войны не закончатся никогда.

Мария наклонила голову.

— И вы жаждете её приблизить? Ты, герцог Мартен и вся ваша компания? Для этого вы готовитесь, тренируетесь, набираетесь сил?

Данко отрицательно покачал головой.

— Вовсе нет. Наоборот. Дима… Герцог Мартен собрал нас, чтобы предотвращать войны, особенно крупные.

— Амбициозная задача, — оценила Пожарская.

— Возможно. Но другой у нас нет. Мы собрались именно для этого. Герцог сказал бы красивее, я не знаток слов.

Мария чуть улыбнулась.

— Зато в твоих словах есть искренность. Миша говорил, что его брат научил его ценить жизнь и не стремиться к бессмысленным подвигам. Я сомневалась, может быть, Миша сказал это только для того, чтобы мне понравиться. Рада, что ошиблась.

Пожарская снова посмотрела на гроб, с лица ушли эмоции.

— Я понимаю, что войны неизбежны, — призналась девушка.

— И оттого мы обязаны являть собой пример храбрости, благородства, честности, — заговорил Данко. — Несмотря ни на что. Только так человек может остаться человеком, даже на войне. Иначе война превратится в бойню. Без сдержек, без моральных принципов, с тем оружием, что есть сейчас, война станет мясорубкой. Многие тысячи лягут в землю.

Мария грустно улыбнулась.

— Я знаю, Данко. А ещё я знаю, как легко слетает с людей налёт благородства. Лишь немногие искренне благородны. Я ненавижу войну, потому что знаю — она станет бойней. В любом случае станет. И я боюсь этого. Это…

Она указала на гробы.

— Это лишь дань, которую мы платим своей кровожадной натуре.

— Это… — Данко хотел ответить, но растерялся.

— Не стесняйтесь, — Мария кивнула. — Я знаю, что вы ответите. Вы не приемлете такого подхода. Война — дело благородных офицеров, для которых честь — не пустой звук.

— Нет, княжна, — отрицательно покачал головой парень. — Вы правы. То есть, я не совсем с вами согласен, но Дмитрий… С герцогом Мартеном вы бы легко нашли общий язык.

Пожарская удивлённо раскрыла глаза.

— Вот как? Я удивлена. Думаю, моя тётя нашла бы, что ответить. Она более категорична. Потеряв всех близких мужчин на войне, она в своей категоричности иногда перегибает палку. И пожалуй, я не откажусь лично познакомиться с Дмитрием. Может быть, позже, когда боль от потери перестанет так меня терзать.

Княжна ещё некоторое время постояла у гроба Михаила в молчании. Данко всё же счёл за лучшее удалиться, оставив её в одиночестве. В одном из коридоров к самому проходу в холл прижались две девушки азиатской внешности. Обе использовали зеркальца, чтобы из тени подглядывать за происходящим, не выглядывая из-за косяка. Дзин показала Ксу несколько жестов. Та ещё раз взглянула на княжну, вздохнула и кивнула, убирая зеркальце. Китаянки беззвучно отошли от холла, свернув на одну из внутренних лестниц, предназначенных для слуг.

— Какая глупость, — тихо сказала Ксу.

— Ты о ком?

— Об этой девушке. Я ненавижу войну. Ха! Ха-ха-ха! Я ненавижу зимний снег и ненавижу летний зной.

Дзин задумалась, а затем призналась:

— Мне не нравится зимний снег. Он холодный и мокрый. А жара здесь не такая уж и жара.

Ксу отмахнулась.

— Я не об этом. Я о глупости этой Марии.

— А что в этом глупого? — не поняла Дзин.

Ксу нахмурилась.

— Ты тоже глупая! Ничего не понимаешь!

— А вот и нет! — ответила Дзин. — Ты просто завидуешь.

— Что? — опешила Ксу.

— Она красивая, и ты завидуешь! — повторила Дзин. — И называешь глупой. Бе!

Показав язык, Дзин сорвалась с места. Ксу побежала за ней, но уже за следующим поворотом девушки налетели на Кассандру.

— Нашла, — многообещающе улыбнулась женщина. — Вижу, у вас слишком много энергии. Отлично! Дополнительные тренировки.

На лицах девочек явственно отразилась досада. Кассандра приобняла обеих за плечи и повела за собой.

У поместья остановилась ещё одна машина. Открылась дверь, выпуская женщину в меховой шубе и шапке. Графиня Мартен увидела, как Пожарская садится в машину и уезжает. Повернулась к вышедшему из другой двери Дмитрию. Быков тоже проводил машину княжны взглядом. Выразительно посмотрел на Светлану. Та промолчала. Вместе они вошли в холл. Слуги как раз унесли гробы, и теперь здесь остался только Евгений.

После вежливого приветствия Евгений спросил у Светланы:

— Вы ещё Глава Рода, или уже…?

Дмитрий хмыкнул:

— Исполняющая обязанности.

Светлана одарила его испепеляющий взглядом, вздохнула и призналась:

— Формально — Глава. И то только потому, что Дмитрию сложновато управлять родом с края империи.

Курпатов понимающе кивнул.

— Тогда чем могу помочь? — спросил управляющий.

— Дмитрий что-нибудь передавал? — спросила Светлана.

Евгений удивился и отрицательно покачал головой, разводя руками.

— Ничего.

Светлана досадливо поморщилась. На вопросительный взгляд Евгения Дмитрий объяснил:

— Род Мартен перешёл в другую лигу. Раньше мы были мало кому интересными графьями, а теперь у нас Высший Боевой Маг, герой и целый Генерал-Губернатор. И теперь на нас смотрят совсем не так, как раньше. А у меня не настолько много подготовленных людей, чтобы бодаться на равных с такой публикой.

Евгений перевёл взгляд с Быкова на Мартен.

— Всё настолько плохо?

Женщина пожала плечами.

— Непонятно. Пока удаётся отпугивать недоброжелателей нашим генерал-губернатором, но в какой момент блеф перестанет работать — непонятно.

— Это хорошо, что ты здесь защиту навёл, — оценил Быков. — Поможет.

Курпатов постоял немного, подумал, а затем предложил:

— Так, может, обратиться к союзникам Дмитрия?

Светлана и Дмитрий с большим скепсисом посмотрели на Евгения.

— Нет, я серьёзно, — настоял управляющий. — У них есть какой-то план. И если вдруг этот план посыплется из-за нападок на род Мартенов…

Он многозначительно помолчал. Светлана ответила за двоих.

— Плохо. Но может сработать. Спасибо за подсказку.

Она развернулась, но остановилась.

— Похороны назначены на первое воскресенье марта.

— Понял, — кивнул Евгений.

Гости покинули поместье.

Глава 32

Тихий океан

Февраль 1984 года

Грузовое судно покачивалась на волнах. Чёрные тучи превратили день в сумерки. Лил дождь, не настолько сильный, чтобы зваться ливнем, но достаточный, чтобы появившийся на горизонте корабль был расплывчатым пятном даже в глазах зоркого наблюдателя.

Дмитрий нашёл в рубке бинокль и попытался рассмотреть что-то через него. Оптика не помогла, сквозь линзы Мартен увидел лишь марево. Боевое заклинание, защищающее судно от опознания и визуального определения дистанции. Впрочем, размеры судна и общий силуэт и так не оставляли сомнений — это крейсер.

Заработала связь. Дмитрий оглянулся на зашипевший прибор.

«Do you read me? Over» — произнёс голос с акцентом.

Мартен подошёл к станции и ответил.

— Loud and clear, — ответил Дмитрий.

Через секунду рация выдала тарабарщину на всё том же неизвестном Дмитрию языке. Генерал-губернатор не стал отвечать. Мартен вышел из рубки под дождь, продолжая всматриваться в корабль на горизонте.

— Так вы из прикрытия… — понял Куница.

В мареве появилась яркая вспышка. Мартен сосредоточился, шаря взглядом по небу, пока не нашёл искомое. Чёрная точка врезалась в воду, не долетев до судна метров двести, вызвав большой всплеск.

— Десять секунд, — прошептал генерал-губернатор.

Появилась вторая вспышка.

— И это не предупредительный.

Снаряд влетел в бак. Грохнул взрыв. Дмитрий сдвинулся в сторону, пропуская мимо большой кусок металла. Одна из мачт с протяжным воем завалилась вперёд и рухнула за борт. Хлёсткими щелчками рвались канаты. Один из кранов по правому борту сорвался с креплений и рухнул в трюм с металлическим грохотом.

На боевом корабле расцвели новые вспышки. Из-за размытия сложно было сказать, три, шесть или девять. Мартен, ругаясь, развернул удерживаемые защитные чары, накрывая почти всю надстройку и некоторую часть корабля. Грохнуло сразу несколько взрывов. Корабль ощутимо вздрогнул, незакреплённые вещи, валявшиеся на палубе, подбросило в воздух. На несколько секунд большую часть корабля накрыло пламенем. С надстройки снесло верхнюю часть, не защищённую барьером, два снаряда влетели в борт около носа, один рухнул на ют. Грузовое судно ещё держалось на плаву, но по гудению металла было понятно — корпус разрывает на части перегрузками.

Куница ударил в ответ.

Десяток километров — очень много для магии. Непреодолимая дистанция для тех, кто не перешагнул рубеж шестнадцатого ранга. Даже для Высших магов — задача нетривиальная. Никакая «целевая» магия на такое расстояние не достаёт, только удары по площадям. Никто не в состоянии так сконцентрировать энергию, чтобы она била точно на дистанцию в несколько тысяч метров. Были некоторые способы обойти вопрос расстояния, кровный враг, оставленный заранее артефакт-маячок и другие приёмы, но всё это не подходило Кунице. Мартен использовал другой приём.

Дмитрий выставил вперёд руки, чтобы прямыми жестами облегчить исполнение заклинания. Магия вырвалась в окружающий мир, запас Высшего Мага высвободился, расползаясь, захватывая всё вокруг, оказывая влияние одним фактом концентрации огромного количества энергии в относительно небольшом пространстве. Цвета стали чётче и ярче, будто всему миру прибавили контрастности и резкости.

Мартен раскрыл ладони, подняв их перед собой, будто кораблик был игрушкой перед его глазами, и он собирался схватить его ладонями. Куница сжал кулаки. Схватил свою цель. Мир моргнул, замер, остановился, покачнулся в хрупком равновесии. Всего на миг. Дмитрий повернул кулаки, будто ломал тростинку.

Пространство между ним и кораблём прорезала невидимая плоскость. И все объекты, которые она зацепила, сдвинулись. На миг показалось, что мир стал изображением, и кто-то сдвинул две половины по невидимому сечению. Падающие капли сдвинулись, разрываясь на две части.

Вздрогнул и крейсер. Защитные руны в его глубине, нанесённые для поглощения магических ударов, вскипели, плавя основу, на которой находились. Металл корпуса по линии сечения трещал, пузырился, местами даже рвался. Люди падали замертво, разваливались приборы, опадала разрезанная ткань, взорвался попавший под сечение аккумулятор в глубине корабля, заливая кислотой отсек, заполняя его ядовитыми парами.

Судно выдержало. Отзывалось болезненным стоном железа на каждый удар волны, но выдержало. Получило несколько пробоин, принимало в себя забортную воду, но не спешило сдаваться. Атака достигла цели, но не нанесла достаточного ущерба.

Куница покачнулся. Прыгнув выше головы, Мартен не решился бы повторить попытку. К счастью, этого и не требовалось. Противник больше не стрелял. Марево защиты исчезло и было видно, как встают в походное положение башни и как разворачивается само судно. Оно уходило. Капитан не рискнул открывать огонь, перегрузка могла добить повреждённый корпус. Куница вновь покачнулся, схватившись за стену. Свернул защиту до маленького шара, что закрывал только его самого. И стоял так, отходя после слишком сложного заклинания.

Долго прохлаждаться не получилось, корабль сотряс новый взрыв, на этот раз в трюме.

— Ну конечно! — поморщился генерал-губернатор. — груз.

Новый взрыв. Мартен оторвался от стены и пошёл к другому борту. Туда, где осталась целая лодка. Должна была остаться. Не успел. Пожар в трюме добрался до чего-то достаточно мощного. Мартен даже не услышал сам взрыв, его просто сдвинуло в сторону до стены, а защита закрыла от плотного пламени. Конструкция под ногами мгновенно потеряла надёжность и начала проваливаться. Корабль накренился, достаточно быстро, чтобы это стало заметно. И накренился именно на тот борт, где оставалась лодка. Накренился и начал разваливаться.

Мартен моргнул и поспешил вперёд, раздвигая пламя своей защитой. Это уже не был густой, непроглядный поток, а пожар охватил всю надстройку и большую часть палубы. Судя по маслянистой гадости на всех поверхностях, взорвалось нечто вроде ёмкостей с напалмом. Куница на секунду задался вопросом, кому и зачем оно здесь пригодилось, но тут же отбросил эту мысль.

Спрыгнув на палубу, он доковылял до только загоревшейся спасательной лодки. Скрежет металла раздался отовсюду сразу, в воду полетели куски конструкции, что-то взрывалось, но довольно тихо на фоне уже произошедшего и происходящего.

Куница запрыгнул в лодку и, короткими заклинаниями разбив крепёж, магией подхватил свой спасательный плот. О полёте или левитации не стоило и говорить, но заставить лодку спланировать чуть в сторону, убираясь подальше от пламени, Мартен сумел. Лодка шлёпнулась в мутную воду, едва не перевернувшись. Горящие куски борта сразу зажгли плавающую на поверхности воды муть. Мартен поморщился, магией сбивая пламя, после чего толкнул лодку подальше от тонущего корабля.

Грохнул ещё один взрыв, поднявший волну. Лодку качнуло, но Кунице даже не пришлось напрягаться. Искорёженная железка быстро скрывалась под водой. Мартен провёл пальцем под носом, стирая кровь. Перенапряжение.

— Излом для меня пока слишком круто.

Вздохнув, генерал-губернатор лёг на дно лодки и расслабился, ожидая. Оценив падающие с неба капли, накрыл лодку куполом от дождя. Дмитрий лежал, глядя, как капли стекают по куполу. Сначала в них мерцал свет от горящего корабля. Затем горела поверхность воды. В какой-то момент стало темно, но ненадолго. Луч прожектора прошерстил водную поверхность и вернулся к лодке.

Мартен вздохнул и поднялся. К нему подходил «Доблестный».

— Ваша Светлость, вы в порядке? — крикнули с палубы.

— В полном, — подтвердил Дмитрий. — Сбросьте лестницу.

Вскоре генерал-губернатор сидел в кают-компании, отбившись от корабельного доктора. Компанию ему составляла ведьма и капитан корабля.

— Скажите, Антон Тимофеевич, на каких языках говорят на кораблях?

Капитан удивился, бросил на Вайорику вопросительный взгляд, но ведьма пожала плечами.

— На русском и английском, Ваша Светлость. Как вы, наверняка, знаете, привилегию сделать английский языком военно-морского и торгового флота Священной Римской Империи выбили британцы при присоединении. Во всех морских академиях учат этим двум языкам. Ну и на кораблях Священной Римской Империи вряд ли можно найти моряка, не знающего немецкий.

Генерал-губернатор продолжил.

— А на других языках? Каких-нибудь местных, колониальных?

Капитан немного помедлил, прежде чем ответил.

— Нет. Даже если это сторожевой корабль колонии с полностью местным экипажем. Это просто запрещено.

— Прекрасно. То есть, я не мог встретить крейсер, который бы отправлял сообщения не на английском языке?

Капитан нахмурился.

— Ваша Светлость, если это какая-то шутка…

— Это не шутка, капитан. Мы были правы. Подлодка всплыла для встречи с грузовым кораблём. Но на корабле я не встретил ни англичан, ни немцев, ни каких-либо европейцев вообще. И говорили они на неизвестном мне языке.

— Но это… — морской офицер нахмурился. — А как они выглядели?

Мартен не стал отвечать, он просто показал. Сосредоточился и создал проекцию.

— Американец? — капитан удивился. — И много их было на корабле?

Мартен заинтересованно посмотрел на капитана.

— Весь экипаж. Значит, это — житель американской колонии?

— Да, Ваша Светлость. Мы заходили в их порты, общались с туземцами. Непривычно выглядят, говорят с акцентом, но то же самое можно сказать о любой колонии.

— И что вас так удивило в факте экипажа из американцев? — спросил Дмитрий.

— Да то, что у них нет разрешения на собственные корабли.

— Однако корабли у них есть. И не только грузовые. Меня обстреляли с боевого корабля, предположу, что крейсера.

— Этого не может быть!

Мартен вопросительно изогнул бровь.

— Вы сомневаетесь в моих словах? Или в том, что я правильно понял увиденное?

— Ваша Светлость! — капитан и не думал тушеваться. — Законы Священной Римской Империи строги в этом отношении! Британцы ревностно защищают свои морские привилегии! Максимум, на который может рассчитывать колония — патрульный катер. Всё, что плавает, имеет пушку или торпеду — уже часть флота, и может быть только временно предоставлено колонии. А значит, на судне будет экипаж военно-морского флота, то есть как минимум половина офицеров — британцы. Крейсер у колонии — нонсенс!

Спич не возымел на генерал-губернатора заметного эффекта.

— А грузовое судно? — спросил Мартен.

— Тоже есть тонкости. Штурман — всегда британец. А корабельный врач — обязательно европеец из титульных наций.

— Спасибо за консультацию, Антон Тимофеевич. Возвращаемся.

Глава 33

Российская Империя. Железная дорога

Февраль 1984 года

Максим остановил поток воды, и душ перестал заглушать мерное постукивание колёс. Волконский посмотрел в зеркало. Раны уже затянулись, но ещё остались шрамы, придававшие мускулистому телу брутальности. Улыбнувшись, Максим прошёл в узкое, хоть и богато обставленное купе, чтобы неспешно одеться. На столе лежал футляр, в котором покоился артефактный клинок. Максим то и дело косился на него. Одевшись, князь открыл футляр и погладил рукоять. Удовлетворившись этим, князь покинул купе.

В вагоне-ресторане Максим присоединился к остальным. Слава сидела за отдельным столиком, прикрыв глаза и расслабившись в кресле. За основным столом сидели Шемякин, Доброславова и Тихомирова. Бойцы Волконских в количестве четверых, при оружии, заняли самый дальний столик в другом конце вагона и выполняли роль охраны.

— Вы выкупили два вагона? — спросил Волконский, присаживаясь за общий стол.

— Ага, — подтвердила Людмила, — По документам здесь едут какие-то дворяне, возвращаются из санатория.

— Мы в розыске? — спросила Ольга.

Максим отрицательно покачал головой.

— Нет. СКАПы поймали и наказали демонопоклонников, проблема решена, всем радоваться.

— Это точно? — нахмурилась Тихомирова.

Волконский кивнул.

— Наш человек уверял, что да. Все мероприятия свёрнуты. Бойцы, оставшиеся в живых, вернулись в лагерь и спешно собирались.

— Ещё бы они спешно не собирались, — проворчал Михаил. — У местных к ним есть много интересных вопросов.

— Значит, всё же покушение, — вздохнула Тихомирова.

— А ты думала, они по ошибке войну в горах устроили? — хмыкнула Слава.

Ольга бросила на девушку испепеляющий взгляд, но Максим заговорил первым.

— Не ссорьтесь, мы в одной команде. И Слава, мы только что побывали в стрессовой ситуации. И далеко не все из нас способны бежать на танк, когда он по тебе стреляет.

— Это был не танк, князь, — поправила Слава.

— Ты бы пережила попадание снаряда?

— Одного — почти наверняка, — подтвердила девушка.

— А Ольге хватило бы удачной пули или осколка. Поэтому, пожалуйста…

Максим замолчал. Слава вздохнула, открыла глаза и посмотрела на Тихомирову.

— Княжна, прошу прощения. Без обид.

Максим перевёл выразительный взгляд на Ольгу, та кивнула:

— Извинения приняты. Без обид.

— Касательно покушения. Совсем расслабляться я не советую. Но активного преследования почти наверняка не будет. Впрочем, это и так очевидно, ведь мы…

В вагон вошла Кэтино. Максим замолчал и проследил, как грузинка прошла и села за общий стол.

— Вы решили остаться с нами? — спросил Волконский.

— Это было очевидно, когда я поднялась в вагон вместе со всеми, — отозвалась мрачная Кочакидзе.

Максим мягко улыбнулся.

— Кэтино, я говорю не о свершившемся факте, а о мотивах, вас на этот поступок подтолкнувших.

— Вы убедились, что за смертью Павла и Бориса стоит один из Романовых. И вижу, никакого удивления ни у кого этот факт не вызывает.

Слава поднялась и встала у общего стола.

— Расклад, девочки, такой.

Проигнорировал взгляды Ольги и Кэтино, Слава начала рассказывать.

— Дмитрий Мартен получил видение будущего. Несколько десятков лет войны между двумя империями.

— Это невозможно! — вставила Ольга.

— Пусть так, но он эту «невозможную» войну прошёл почти от начала и до конца, даже пост травматическое расстройство получил. В этом видении Петроград был уничтожен, и половина империи полыхала. Миллионы убитых с обеих сторон.

— А как он получил видение? — спросила Кэтино.

Ответил ей Волконский.

— Демон Гамаюн. И, отпережая вопрос, нет, его мы допросить не сможем. Тварь банально слишком сильна, к тому же не заперта на своём плане.

— Видение получил не только Дмитрий. Там ещё пара человек, но у них свои версии. Выглядит всё так, будто некто подталкивает Дмитрия к определённым действиям.

— Сначала Григорий Мартен готовился к войне, — взял слово Михаил. — В видении он провёл ритуал, вернувший Дмитрия в наше настоящее. Подвернувшийся последний шанс, так сказать. Герцог готовился воевать со Священной Римской Империей. Сделать как можно больше, чтобы изменить расклад сил, изменить ситуацию. Он искренне считал, что видел будущее. Что прожил свою жизнь и вернулся в прошлое.

— А затем мы выяснили, что это были именно видения, — закончил мысль Волконский.

— И хотим понять, кто и зачем показал ему эти ужасы, — снова взяла слово Слава. — На вопрос «зачем» у нас пока ответа нет. Однако есть предположение в ответе на вопрос «кто».

— Предположение? — спросила Ольга. — Снова предположения?

— К сожалению, княжна, — признал Волконский. — Косвенные улики не являются доказательствами. Наши умозаключения тем более являются лишь умозаключениями.

— Тогда что вам известно точно? — спросила Кэтино.

Волконский посмотрел на Славу. Девушка, вздохнув, села.

— Касательно недавнего восстания. Во всех восставших колониях производились перестановки в управляющем составу. Компетентные исполнители переводились в метрополию, их место занимали либо местные кадры, либо люди некомпетентные, уже имевшие провалы. И эта политика шла не месяц и даже не год, а десяток лет. Постепенно, незаметно. На местных аккуратно давили, вызывали закономерное сопротивление, и в то же время показывали дыры в системе, позволяя набирать силу и власть.

Девушка развела руками.

— Если не знать, что искать — всё закономерно. Недальновидная политика колониального правления привела к восстанию. Однако на запросы о проведении ревизий и проверок отвечали отказом, либо кто-то внезапно предупреждал местных, давая возможность подготовиться и скрыть всё компрометирующее. Колониальным гарнизонам прямо приказывали не вмешиваться в местные дела и вообще не показывать нос с базы, пока местные готовили поляну. А потом колониалам демонстрировали представление, всё чинно и культурно.

— Мой брат обнаружил слабое место всей схемы, — снова взял слово Максим. — И раскрутил цепочку, или скорее паутину. Осторожно, чтобы не обнаружить своего внимания, он и сейчас продолжает работу по выявлению сети. К сожалению, или к счастью, с провалом восстания активность агентов значительно снизилась. Однако это лишь значит, что на замену засветившимся придут новые.

— То есть Романовы сами подготовили восстание? — уточнила Кэтино.

— Именно, — кивнул Михаил. — И из-за фальстарта вместо настоящего конфликта, способного перейти в затяжную войну, получился пшик.

— Создание условно внешнего врага необходимо, когда маскируешь внутренние проблемы, — продолжил Волконский. — И пусть очевидно, что восстание в том числе было использовано против пацифистского клуба в первую очередь, а также серьёзно ударило по реформистам в целом, истинная цель нам неизвестна.

— Это единственный случай? — спросила Тихомирова.

Волконский отрицательно покачал головой.

— Нет. Зная, что искать, мы обнаружили другие точки напряжения. На первый взгляд естественные, созданные обстоятельствами, на поверку оказывающиеся подготовленной диверсией. Постоянные вялотекущие конфликты в Африке. Постоянные трения со Священной Римской Империей на Балканах. Целый список спорных вопросов, не находящих разрешения годами.

— Помимо этого, есть создание внутреннего напряжения, — взяла слова Людмила. — Мы пока не выявили механизмов, но придворные «клубы» — насквозь искусственное явление. При кажущихся власти и влиянии эти клубы оказываются на удивление беззубы. Восстание это наглядно показало.

Волконский подхватил:

— Когда вскрылась информация об опосредованном участии Романовых в подготовке, у общества появились закономерные вопросы. И заданы эти вопросы были, в том числе, через клубы. И чем всё закончилось? А, Миша?

Шемякин кивнул:

— Ничем. Тема с участия Романовых сместилась на обсуждение, какие клубы что потеряли и что приобрели. А участия Романовых вроде как и не было, это кто-то там, что-то там, где-то там слышал. Слухи и досужие домыслы, не более того.

— Короче, пар ушёл в свисток, — заключила Слава.

— Но… — Тихомирова нахмурилась.

Волконский кивнул.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать. Клубы, особенно Бородинский и клуб пацифистов, ну или пацифистское крыло реформаторов, их иногда не разберёшь. Так вот, клубы между собой, может, и дерутся, порой до стрельбы и боевой магии доходит. Но это между собой. С Романовыми всё не так. Ты должна знать, — Максим кивнул Ольге, — при дворе запрещено даже помышлять как-то пошатнуть незыблемость императорской власти. Император непоругаем, непогрешим и всегда прав.

— Это так, — подтвердила Тихомирова.

Максим улыбнулся и поднялся, уходя к стойке. Персонала в вагоне не было, и князь накладывал себе перекусить сам.

— Романовы выстраивали свою власть сотнями лет, — заговорила Слава. — Сколько было выступлений против них за эти годы? Сейчас всех выступавших называют не иначе как мятежниками и бунтовщиками, но только потому, что они все проиграли. На деле это были конкуренты, в основном. Романовы сотнями лет подавляли всех. Не только противников, всех подданных. Возвышали свою власть, закрепляли образ. Мы, — Кудрявцева криво улыбнулась, — простые смертные, видим только сильных Романовых, только лучших представителей рода. Слабых нам никогда не показывают. Как минимум не дают увидеть слабость.

Волконский вернулся за стол и тарелкой.

— Прошу меня простить, дамы и господа, но я безумно голоден. Не обессудьте.

Кэтино посмотрела на князя, но будто и не заметила его. Вместо этого грузинка спросила:

— Что вы собираетесь делать? Какой у вас план?

— Собрать доказательства и созвать Дворянский Совет, — ответил князь Шемякин, — Тот самый, который по-настоящему не собирали уже пару сотен лет.

— Романовым придётся отвечать на вопросы. Как бы они ни были сильны, совет заставит их говорить.

Славяна поднялась и прошла к стойке, чтобы наложить себе поесть. За ней последовал Шемякин. Людмила, проследив за ними взглядом, решила совершить налёт на бар. Тихомирова попросила:

— Принеси, пожалуйста, и мне чего-нибудь покрепче. Надо всё это осмыслить.

— Хорошо, — кивнула Доброславова.

Кэтино поднялась и подошла к окну, размышляя. Остальные вернулись за стол.

— Вот что значит — либо союзник, либо враг, — вздохнула Ольга, приняв бокал вина и благодарно кивая Людмиле.

— Да, ситуация подталкивает к некой радикальности взглядов, — подтвердил Волконский. — Сама понимаешь, то, что мы делаем, вполне тянет на заговор.

— Да, тянет, — кивнула Тихомирова. — Но я с вами. Иного быть не может, моя честь не позволит мне просто про всё забыть.

— Я тоже с вами, — вклинилась Кэтино. — Когда придёт время — мой отец сможет убедить наших дворян выступить на Дворянском Совете. Даже противников, я уверена.

— Тогда добро пожаловать, — улыбнулся им Максим. — Компания у нас разношёрстная и, к сожалению, порой несёт потери, зато дружная и целеустремлённая.

Глава 34

Петроград. Особняк Волконских

Февраль 1984 года

Взгляд княжича неспешно скользил по низкому каменному своду. Остановилась на стальном крюке, поддерживающем провода и лампу.

— Ты знаешь, что эта часть подземелья была построена всего сорок лет назад? — спросил Владимир, — Но выглядит неотличимо от остального. Это было сделано специально.

— Никогда об этом не задумывалась, — ответил женский голос.

Волконский опустил взгляд. Он полулежал в кресле, напоминавшем медицинские. Левая рука князя была на столике рядом с ложементом, расслабленная, обездвиженная. Рядом стояла девушка.

— А ты вот, если на тебя посмотрит кто-то, кто тебя не знает, в его глазах будешь выглядеть как девушка лет пятнадцати, наверное.

— Наркоз скоро закончит действовать, — ответила девушка.

Рука князя от запястья и почти до локтя раскрылась аккуратным разрезом. Кожа, мясо, сухожилия, всё аккуратно рассечено. С пальцев девушки лился багровый туман, проникающий в тело князя и медленно стягивающий плоть. Там, где рана затягивалась, не оставалось ни следа от разреза.

— Уже закончил, — улыбнулся Владимир. — С моим уровнем развития нужны уже не лошадиные дозы, а слоновьи.

— Это не так работает, — ответила девушка. — Я тебе не седативные препараты ввожу, твои узлы не воспринимают воздействие, как угрозу. Вообще не воспринимают воздействие.

— Значит, и так я сделать не могу?

Князь сложил пальцы левой руки в магический знак и зажёг над ладонью маленький огонёк. Девушка не отвлеклась от своего занятия.

— На магические способности я не воздействовала, только замедлила регенерацию, чтобы ты не заживлял раны, пока идёт операция. Наркотическое опьянение — побочный эффект.

— Хм, — задумчиво протянул князь. — А как проверить, нахожусь я под наркотическим опьянением или нет?

— Никак. У тебя развит узел в голове, да и вита тоже. Даже если твой мозг залить какой-нибудь гадостью, ты сможешь относительно ясно мыслить. К тому же узлы на таком уровне крайне неохотно поддаются внешним воздействиям, сохраняя внутреннюю целостность, поэтому магические атаки тоже не будут гарантом.

Взгляд Волконского снова начал блуждать по потолку.

— Имплант ощущается чужеродным, — признал он.

Девушка остановилась.

— Ты его уже чувствуешь?

— Да, как нечто чужеродное. Как латную перчатку на рукаве вечернего костюма. Не обременяет, но выбивается из общего.

Девушка продолжила работу.

— Привыкнешь. Но ближайшие несколько дней даже не пытайся пользоваться.

— Само собой, — не стал спорить князь. — Так почему ты носишь этот облик?

— Потому что могу, Владимир, — ответила девушка. — У меня не было детства и юности. Впасть в детство мне не позволяет характер, зато идеи прожить вторую юность выглядит весьма соблазнительной. Так что я твоя любимая племянница, не забывай.

Волконский хмыкнул, кивнув.

— Как хочешь.

Багровый туман исчез, и Владимир поднял руку, осматривая кожу.

— Ничего. Ни физического следа, ни магического. Отличная работа.

Девушка кивнула. Стянула с головы платок, позволяя свободно рассыпаться светлым волосам, едва достававшим до плеч. Убрала маску, сняла опоясывающий тонкий стан фартук.

— Что дальше? — спросила она.

— Ничего, этого достаточно.

Девушка вопросительно изогнула бровь.

— Больше ничего не успеем. Не будем рисковать.

Владимир поднялся, размяв спину.

— Иди, — кивнула на выход девушка. — Я уберу здесь и догоню.

В это время в прихожей особняка напряжённый Данко принял от слуги чашку чая. Приехав к Волконскому, Данко не ждал особо тёплого приёма. Представляясь дворецкому, он не умолчал, что не является дворянином. Тем не менее обращались с ним учтиво, пригласили подождать и предложили напитки. Смутившись, Данко не смог отказаться, выбрав чай, как нечто нейтральное. Вошедшему Владимиру Данко обрадовался, испытывая облегчение.

— Ваша Светлость, — поднялся парень.

— Данко, — Волконский подошёл, протягивая руку, — Приветствую. Извини за ожидание.

— Что вы, Ваша…

Владимир остановил его мягкой улыбкой.

— Данко, расслабься. Ты в нашей команде, а значит, свой человек. Оставь официоз.

Данко нервно передёрнул плечами, оглядываясь.

— Обстановка не располагает к расслаблению.

— Разве? — Владимир удивлённо огляделся. — Почему?

Слегка раздражаясь от неприятной темы, Данко ответил:

— Слишком роскошно.

— Да? — Волконский удивился ещё больше. — Особняк Дмитрия не беднее моего, насколько я могу оценить.

Данко кивнул.

— Да, это так. Только там обстановкой занимались военные, и немного приложилась женская рука. А здесь… — Данко снова нервно огляделся. — Иначе.

Князь улыбнулся.

— Я, наверное, понял, о чём ты. Давай пройдём в кабинет, там обст…

— Сначала познакомь нас, дядя, — появилась в гостиной девушка.

Владимир и Данко обернулись. Невысокая, стройная, аристократично красивая, она с любопытством смотрела на гостя. В первую секунду во всём её облике сквозила порода, присутствие десятков поколений высокородных предков, статность, гордость. Но девушка открыто улыбнулась, чуть наклонив голову, и стала выглядеть просто очень красивой приятной молодой особой.

— Данко, позволь представить тебе мою племянницу, Анну. Анна, это Данко, воспитанник моего друга, герцога Дмитрия Мартена.

Данко на миг замешкался, а затем поклонился.

— К вашим услугам, Ваша Светлость.

— Это весьма лестно, я всего лишь баронесса, — поправила Анна.

Владимир удивлённо и вопросительно взглянул на девушку, чего не видел Данко.

— Прошу прощения, — кивнул Данко, жадно рассматривая девушку.

Владимир закатил глаза, а затем выразительно посмотрел на Анну, но был ею проигнорирован.

— Это моя вина, надо было представиться сразу, а не вводить вас в заблуждение, — ответила Анна Данко.

— Тогда это моя вина, — вставил Владимир. — Предлагаю пропустить этот эпизод. Анна, мы собирались подняться в кабинет.

— А я не могу послушать вас? — спросила девушка, проникновенно заглянув Данко в глаза. — Обещаю не мешать!

Волконский, посмотрел на Данко, а тот держал лицо, пряча за выдержкой волнение.

— Это личная тема, Анна.

— На самом деле нет, — вклинился Данко. — Ничего такого, просто разговор.

Волконский бросил ещё один многозначительный взгляд на Анну, но девушка вновь это проигнорировала.

— Тогда присаживайтесь, я позабочусь о напитках.

Через несколько минут Данко рассказывал о скорбном грузе, доставленном в поместье. И о визите Пожарской.

— Мария была убедительна, — признал Данко. — Я во многом с ней не согласен, однако позиция её и её единомышленников больше не кажется мне наивной.

— Не обманывайся, — вздохнул князь. — Ораторы реформаторского крыла звучат очень убедительно, да и многие их идеи действительно разумны. Тот же Дмитрий об этом говорил. Но на деле многие идеи не вписываются в реальность. Слишком много должно сойтись благоприятных условий.

Данко не стал спорить.

— Да, слишком много. Хотя это всё равно печально.

— Вы меня впечатлили, Данко, — вставила Анна. — Мало кто не только может, но хотя бы хочет понять своего оппонента.

Данко взглянул на Анну, но быстро отвёл взгляд.

— Благодарю, но мы… В нашей компании так принято. Не могу принять это в свои заслуги.

Владимир выразительно посмотрел на Анну, снова. Та в ответ тоже сделала многозначительный взгляд. Волконский нахмурился на секунду, а затем кивнул и заговорил.

— Думается мне, пора тебе закончить ходить в воспитанниках.

Данко поднял вопросительный взгляд на князя.

— Закончить?

Владимир улыбнулся и кивнул.

— Да. Оставайся у меня. Буду привлекать тебя к реальной работе.

Данко выпрямился, расправив плечи.

— Я готов!

И покосился на Анну, которая одобрительно кивнула. Владимир поднялся.

— Я сделаю некоторые распоряжения. Пока оставлю вас.

Князь вышел, оставив Данко с Анной одних. Оставшись наедине, они встретились взглядом, возникла неловкость, и Анна первая смущённо отвела глаза. Пошарила вокруг, будто в поисках темы для разговора. Снова посмотрела на Данко.

— Извини, если вопрос покажется нетактичным, но… У тебя необычная внешность. Откуда ты?

В это время Владимир закончил раздавать распоряжения касательно размещения Данко. И в этот момент в поместье пожаловала ещё она гостья. Владимир встретил девушку у входа.

— Юля, рад тебя видеть.

Девушка скромно улыбнулась, снимая с шеи шарф и расстёгивая шубку. Князь сам принял одежду девушки, передав её слуге.

— Спасибо, что прибыла.

Девушка подошла к зеркалу и, проверяя свой внешний вид, ответила:

— Ты сказал, что это что-то срочное.

Владимир серьёзно кивнул.

— Да. Давай пройдём в кабинет.

Князь проводил гостью в кабинет, помог сесть.

— Будешь что-нибудь пить?

— Сок, — ответила Юля.

Князь подошёл к столу, передал заказ по телефону, а сам подошёл к бару.

— Я, с твоего позволения, немного себе налью.

Когда Юля получила свой напиток, а Владимир сел в кресло рядом, держа в руках бокал.

— У меня к тебе будет одна просьба. Дело, с которым сможешь справиться только ты.

Юля отвела взгляд.

— Владимир, ты знаешь, что меня пугает происходящее. Паша, теперь Миша. С Ларисой я не была знакома лично, но… Я знаю, что вы боретесь за правое дело, но я хотела бы оставаться как можно дальше от всего этого.

Волконский кивнул.

— Понимаю. И всё же выслушай.

Новгородская вздохнула, посмотрела на князя и кивнула.

— Хорошо. Я слушаю.

— Тебе известна княгиня Огинская? Златовласа Игоревна?

Девушка удивилась.

— Мы представлены, но не более того.

— Сейчас за мной, за всеми нами наблюдают. Не слишком пристально, но некоторые мои действия уже мягко блокировались. Властями или лицами приближёнными, это не имеет значения. А мне нужно вывести группу людей за границу. Никакого оружия, спецсредств, ничего, просто группа людей. Поездка в один конец, кое-что проверить.

— Кое-что? — прищурившись спросила Юля.

Владимир вздохнул.

— Местоположение комплекса, откуда может быть нанесён удар Ультиматумом Танатоса.

Зрачки Новгородской расширились.

— Вы нашли местоположение комплекса?

Волконский кивнул.

— Да, нашли. Надо проверить информацию. Ты понимаешь, если начнётся что-то опасное, реально опасное, этот комплекс потребуется уничтожить. Чтобы не доводить до катастрофы. Мы должны убедиться, что это не пустышка.

— А княгиня Огинская может предоставить вам транспорт, и о поездке никто не узнает. Тогда почему в один конец?

— Туда отправятся мои люди. Обратно они будут возвращаться другим путём, это уже не будет иметь значения, никто ничего не заподозрит. Главное — дорога туда.

Юля вздохнула, задумавшись.

— Я не отказываюсь, но мне нужен как-то предлог, чтобы попасть на приём к княжне.

— Здесь я могу подсказать. Думаю, внучатая племянница Златовласы Игоревны, Мария Пожарская, согласится нам помочь. Она знает от Миши, что мы не убеждённые милитаристы. Как минимум выслушает.

Несколько секунд графиня Новгородская смотрела на князя, после чего кивнула.

— Хорошо, Владимир. Я попробую.

Глава 35

Петроград. Зимний Дворец

Февраль 1984 года

Магические бра давали ровный голубоватый свет с фиолетовым отливом. Большой зал в этом свете приобретал мистическую атмосферу. Фигуры в чёрных одеждах, замершие в почтении, подавляющая тишина, отблески магии на стенах и полу. Император на троне. Михаил Третий Романов восседал, не шевелясь, будто статуя самому себе. Живое олицетворение власти. По правую руку от него — цесаревич Алексей. Спокойный, отстранённый, безразличный к происходящему. По левую руку от императора другой его сын, Борис. Императрица стояла среди прочих, не удостоенная находиться рядом с императором, своим мужем, как фигура слишком незначительная.

Прочие Романовы, стоящие по обе стороны залы, были по большей части мужчины. Немногие женщины, подобно Анастасии, имели характер (с силой у Романовых проблем не было), чтобы отстаивать своё мнение и свой голос. Сама Анастасия стояла рядом со своим братом и смотрела в сторону трона ничего не выражающим взглядом, как и все Романовы в зале.

Император отмер, взгляд его, до этого направленный куда-то в неведомые никому дали, прошёлся по своим родственникам. Михаил редко говорил сам на публичных мероприятиях, редко говорил во время таких вот «семейных» совещаний. Сегодня был именно такой случай, и это не сулило ничего хорошего.

— Романовы всегда верны своему роду. Наша власть построена на нашем единстве, на нашей общей силе, — голос императора вибрировал потусторонней силой. — Каждый из вас отдаёт всего себя нашему общему делу, нашему величию. Наша власть, сотни лет нашего правления, наши победы и достижения, всё это исключительно заслуга самих Романовых.

Император говорил это не потому, что об этом кто-то не знал, а как напоминание. И как предупреждение.

— Однако порой некоторые начинают ставить свои интересы выше интересов рода, — промолвил император, заглядывая в глаза своим родственникам.

Анастасия прищурилась, и не она одна. Невысказанный вопрос «кто?» повис в воздухе.

— Наше единство нарушено. Стены нашей крепости дали трещину. Один из вас позволил себе наглость отойти от священных принципов нашего рода.

Блуждающий взгляд императора остановился. Анастасия поняла, что Михаил Третий смотрит практически на неё. Не на неё, но на кого-то рядом. Совсем близко.

— Виктор Николаевич, подойди. У меня есть к тебе несколько вопросов.

Анастасия бросила короткий взгляд на брата. Виктор не выказал удивления, только досаду. Он знал, в чём его обвинят. Знал! Он шагнул вперёд, когда ряды перед ним расступились. Виктор вышел в проход между рядами Романовых, развернулся к императору и преклонил колено, опустив голову и глядя в пол.

— Ваше Императорское Величество.

На Виктора смотрел император и его сыновья, а также некоторые Романовы, но большинство присутствовавших продолжила наблюдать за императором, игнорируя происходящее. Нечто подобное хоть и происходило нечасто, но случалось.

— Я недоволен, — произнёс Михаил Третий, рассматривая Виктора. — Ты задумал вести свою игру. Поставил свои цели, не касающиеся нужд нашего рода, в приоритет. Я мог бы тебя понять, будь ты простым подданным. Маленькая слабость, дозволенная обычным людям. Древние говорили: что дозволено Юпитеру, не дозволено быку. В чём-то это правда. Но ты — Романов. С тебя другой спрос.

Алексей брезгливо улыбнулся. Он часто был брезглив.

— Твоя ошибка, Виктор, была замечена. Подданные недовольны. Это ерунда. Всё решается несколькими словами, сказанными нужным людям. Другому я бы простил такую ошибку. Но ты — Романов. Ты один из нас. А наша сила в нашем единстве. Если я позволю каждому делать, что ему вздумается — от нашей силы ничего не останется. Осознаёшь ли ты свою ошибку?

— Да, Ваше Императорское Величество, — не раздумывая, без паузы, ответил Виктор.

Император удовлетворённо кивнул.

— Хорошо, что ты всё осознаёшь. А теперь скажи мне, чего ты добивался?

Виктор поднял голову и посмотрел на Михаила Третьего.

— Власти. Я хотел большего, чем имел. Хотел возвыситься над своим положением. Я считаю, что более достоин занять трон, чем ваши сыновья.

Император приподнял бровь.

— Ты считаешь моих детей недостойными?

— Да! — Виктор криво улыбнулся и посмотрел на Алексея. — Один — легкомысленный, поверхностный дилетант, ни в чём не разбирающийся, зато мнящий себя пупом земли. А второй…

Виктор перевёл взгляд на Бориса, но Михаил его опередил:

— Довольно! — громко приказал император, внешне сохраняя спокойствие. — Дерзость тебе не поможет.

— Мне не нужна помощь. Я желаю лишь об одном, не увижу, как Алексей опозорится…

— Я сказал — довольно! — нахмурился Михаил. — Говори, с кем ты готовил заговор? Назови своих соратников!

Виктор отрицательно качнул головой.

— Я действовал один, самостоятельно, никому не доверяя. Вся вина лежит только на мне.

— Выгораживая других, ты не облегчишь свою участь. Если будешь молчать — жди самого сурового наказания.

На Виктора угроза не произвела впечатления.

— Я родился в этой проклятой семье, дядя. Это уже самое суровое наказание из возможных. Хуже, чем эта жизнь, не может быть ничего.

Император наклонил голову.

— Ты узнаешь. Игорь!

В зал вошёл высокий, широкоплечий мужчина. Высокий даже по меркам Романовых. Чёрный костюм напоминал смирительную рубашку, стягивая тело плотной тканью и жгутами кожи. Игорь подошёл к трону и посмотрел на императора. Михаил указал на Виктора.

— Казни его.

Игорь развернулся к своей жертве. Лицо, лишённое выражения, будто резиновая маска. Взгляд, лишённый осмысленности. Игорь мог показаться лишённым собственной воли бездушным инструментом, но это было не так.

— В порядке, законом предков установленном, по воле Его и по решению Его, прими суд Его и наказание Его. Отныне лишён ты защиты Рода, лишён оберегающей связи Рода, лишён права быть одним из Рода. Отныне один ты и в одиночестве погибнешь ты. Имя твоё, лик твой, магия твоя не принадлежат тебе боле. Отныне безымянный ты, безликий ты, безмолвный ты.

Рука Игоря окуталась чёрной вязкой слизью.

— Тебе не будет покоя. Наказанием твоим станет вечность в муках.

Виктор улыбнулся.

— Я подожду тебя там, ублюдок.

Одно резкое движение, и рука, покрытая чёрной слизью, с хлюпающим звуком метнулась в рот Виктора. Молодого мужчину выгнуло дугой, глаза его расширились. Горло жертвы вздулось, что-то хрустело внутри, кожа лопалась, из ноздрей, ушей и глаз начала сочиться чёрная слизь. Жертва на глазах лысела. На затылке Виктора начал расти бугор, под которым шевелилось нечто неестественное.

Игорь вырвал свою руку из деформированного рта и сделал шаг назад, с мрачным наслаждением наблюдая за процессом. Виктор захлёбывался слизью, ещё живой, он испытывал судороги в попытках сделать вдох. Тянул ослабшие руки к горлу, к лицу, но не мог. Руки его то и дело вздрагивали, с хрустом выгибались, складывались в самые немыслимые фигуры. Нарост на затылке оплавился, как от кислоты, и на пол полилась серая жидкая масса. То, что осталось от мозга.

Ткань брюк порвалась, высвобождая чёрные отростки, покрытые кровью. Виктор завалился набок, продолжая содрогаться. Брюки разорвались окончательно, открывая десятки щупалец. Чёрные, с фиолетовым отливом, покрытые слизью, щупальца шарили по полу, набухали, напрягаясь. Тело дёргалось. Как новорождённый, что учился ходить, тварь, занявшая тело, пыталась найти опору, принять вертикальное положение. Голова повернулась, открывая пустой череп, внутри которого росла пористая чёрная губка. С лица стекла кожа, челюсть отвалилась. Щупальцы, окончив барахтаться в слизи, крови и остатках мозгов, нашли опору, изломанное тело поднялось. Руки, теперь больше напоминающие плети, лишённые костей, столь гибкими они выглядели, больше не метались хаотично, а прижались к груди. Голова завалилась назад, из гротескно открытого рта выглянул мутный, зелёный глаз. Губка продолжила расти, выбралась из черепа и образовала воротник, начав ритмично сокращаться и расти, будто дышать. Сиплые звуки разносились при «вдохе» и «выдохе», по залу начал растекаться смрад. Существо влажно булькало и склизко хлюпало. Зелёный глаз вздрагивал, сосредотачиваясь то на одном зрителе, то на другом, а затем остановился на Игоре. Мужчина поднял руку. Существо вновь начало корчиться, меняется, закрываясь слизью. Щупальца извивались и свивались в два отростка, постепенно обращавшихся ногами. Пористая губка-воротник вжалась обратно. Слизь собралась на голове и зашевелилась, обращаясь чёрными нитями волос. Глаз закрылся, лицо накрыла чёрная пелена. Руки, ноги, тело и, наконец, лицо, пелена исчезла, оставив фигуру Виктора. Но уже не человека. Всё кончилось.

— Казнь свершилась, — торжественно объявил Игорь.

Когда всех распустили, Анастасия попыталась поговорить с отцом, но тот скрылся. Нагнала принцесса отца только в его кабинете, где Николай спешно собирал какие-то бумаги.

— Что это было⁈ — требовательно спросила Анастасия.

Мужчина не отвлёкся от своего занятия.

— Это тебя не касается.

— Отец! — Анастасия подошла и дёрнула мужчину за плечо, заставляя обернуться и посмотреть ей в глаза. — Отвечай! Его наказали за то, что делали мы все вместе?

— Ты же слышала, — спокойно ответил Николай. — Его личная инициатива, о которой никто не знал.

Принцесса нахмурилась и приблизилась.

— Что вы задумали? — шёпотом спросила она.

— Уже ничего, — таким же шёпотом ответил мужчина.

— Только не говори, что вы не приказ исполняли, а полностью по своей инициативе действовали.

Николай чуть улыбнулся.

— Настя, естественно, мы выполняли приказ. Просто проявили разумную инициативу.

— Я видела только что вашу разумную инициативу.

Лицо мужчины ненадолго отразило тоску, но лишь на какие-то мгновения.

— К сожалению, он ошибся. От этого не застрахованы даже мы.

Николай вздохнул и заговорил обычным голосом.

— Ты держалась от внутренних дел рода в стороне. Продолжай делать так же. Не лезь в это.

Анастасия хотела сказать что-то ещё, но осеклась, повернув голову. В кабинет зашёл Алексей.

— Какая трагичная ситуация, — произнёс цесаревич. — Предатель в семье. Это всегда больно, получать нож в спину от человека, которого считал близким. Но не горюйте, род всегда с вами.

Цесаревич чуть наклонил голову, хищно улыбнувшись.

— Если вы, конечно, не в сговоре с предателем.

— Мы не в сговоре, Ваше Императорское Высочество, — отрезала Анастасия.

Алексей улыбнулся.

— Откуда столько негатива, сестрёнка?

Принцесса открыла было рот, но закрыла его, отвернувшись.

— Прошу прощения. Злюсь на предательство.

И попыталась выйти из кабинета, но кронпринц рукой остановил её в дверях.

— Я собираюсь на конную прогулку, Анастасия. Хочу, чтобы ты меня сопровождала.

Девушка с вызовом посмотрела в глаза Алексею.

— Это приказ?

— Нет. Просьба.

— Тогда я предпочту общество собак.

На лице Алексея заиграли желваки, но он убрал руку. Девушка покинула кабинет.

Глава 36

Петроград. Особняк Волконских

Февраль 1984 года

В особняке играла музыка, Светлейшие Князья Волконские давали бал. Агния перехватила у слуги фужер и подошла к Владимиру, наблюдающему за танцующими с балкона.

— А где твоя милая британка? — спросила Агния.

Владимир чуть пожал плечами.

— Не знаю. Она сделала вид, что обиделась. Поскольку я не приполз к ней на коленях вымаливать прощения, девушка немного растеряна и не знает, как снова начать общение, не уронив своей мнимой чести.

— Как ты жесток, — с одобрением отозвалась Агния. — И что? Тебе она больше не нравится?

Владимир обернулся.

— Отчего же? Нравится. Наоборот, освободившись от наивной влюблённости, я оценил Лизу по достоинству. Её капризы даже по-своему милы. Она очаровательна, и когда радуется, и когда сердится. Она эрудированна, у неё есть чувство юмора. И я могу продолжать, даже не упоминая её красоты, а о красоте есть что сказать. Однако пока она думает, что взаимоотношения: это когда мужчина подобно дрессированной собачке ходит на задних лапках и облизывает ступни хозяйки, никаких отношений у нас не выйдет.

Агния хмыкнула.

— Отношения именно такие, только мужчина не должен этого замечать.

Князь со скепсисом посмотрел на Агнию.

— Что? — ничуть не смутилась она. — Это не значит, что о домашнем питомце не надо заботиться, наоборот! Холить, лелеять, любить, обхаживать и убирать какашки. И научить командам, чтобы у щенка был повод для гордости.

Владимир улыбнулся.

— То-то стоит Антону позвать, как ты бежишь, теряя туалет.

Агния кивнула.

— Антон — это особый случай. Муж и любимый, дорогой племянник, очень редко бывают одним и тем же человеком. Такова наша женская доля.

— Как будто у нас иначе, — отозвался князь.

— Вы можете уйти в работу.

— А вы заняться семьёй.

Агния постояла немного, а затем хмыкнула.

— Уел.

Подошёл слуга, сообщив Владимиру.

— Приехал ваш брат.

Князь удовлетворённо улыбнулся и, отпустив слугу и извинившись перед тётей, покинул балкон.

Максим едва успел сбросить на кровать сумку, когда вошёл его брат.

— Максим.

Владимир обнял брата, и тот с удовольствием ответил. Отстранившись, Владимир спросил:

— Как ты?

— Ну… — Максим выразил задумчивость. — Ёмко в одно предложение и не опишешь.

Князь вызвал клинок и, подойдя к столу, водрузил артефакт на постамент.

— Оружие показало себя отлично. Никакого сравнения ни с какими тренировками! — Максим обернулся, воодушевлённо улыбаясь. — Я им броню рубил! Не танковую, конечно, но рубил! А уж человека вообще без сопротивления почти. Защита СКАПов практически не защищала, а у них, наверное, лучшая защита? Ну, из регулярных подразделений, если всякие специальные отряды не считать?

Волконский кивнул.

— Да, лучшая. У всех спецподразделений защита индивидуальная, — князь посмотрел на клинок. — Плохо, что вы с основным подразделением сцепились, а не только с отрядом убийц. Мне удалось всё замять, но осадок остался.

Максим развёл руками.

— Сам был бы рад со своими не драться, но что делать? Убийцы с нами говорить, понятное дело, даже не собирались. Так ведь и подкрепление, когда подошло, тоже на политесы не разменивалось. Пальбу без всяких сантиментов начали.

— Понимаю, — вздохнул Владимир. — Ладно, что сделано, то сделано. Главное — вы оттуда выбрались. Как тебе, кстати, бой?

Максим попытался передать лицом восхищение, смешанное с опасением.

— Кудрявцева — монстр. Я, когда сильно припекало, и на пулемёт стреляющий бежал, и под минами сайгаком скакал, но… Но Слава… У меня слова только нецензурные лезут. Что будет, когда она войдёт в полную силу?

— Дмитрий сказал, что высших магов двадцатого ранга, выбравших узлы, усиливающие живучесть, защиту и вообще способности, заточенные под ближний бой, даже танковый снаряд не убивал. Оглушал, ранил — да. Если, конечно, попадал, там в первую очередь мобильность играет. Ну и оторвать танку башню можно практически голыми руками. Но это в видении. В реальности… — Владимир отрицательно покачал головой. — Зачарованные снаряды, площадные заклинания, в том числе защитные, на рунических чарах, да много чего ещё. В общем, девочка будет очень опасна, но далеко не неуязвима. Да и интенсивный бой, каким бы сильным ни был маг, всё равно выматывает.

Максим закивал.

— На себе ощутил. Первые несколько часов ещё нормально, а потом всё. Чёткость ударов, резкость движений, да банально сбить дыхание можно на спринте.

— А Слава не сбила? — спросил Владимир.

Макс улыбнулся.

— Она была свежей. Как бы она выглядела через несколько часов непрерывных боёв — не знаю.

Из коридора донеслись чьи-то голоса. Максим обернулся на звук и спросил у брата:

— Хорошо проводите время?

Владимир поморщился, отмахнувшись.

— Унылая говорильня, ты ничего не пропустил.

Он прошёл до бара и организовал два бокала вина.

— Как Тихомирова? — спросил старший из братьев.

— Горит жаждой мести, — кивнул Максим. — И Кэтино тоже.

— Да? — Владимир немного удивился. — Я был уверен, что после нападения она останется в Грузии.

— До нападения именно так она и хотела поступить, но атака поменяла её отношение.

Владимир отдал бокал брату и прошёл по комнате.

— Это… Несколько упрощает дело.

— Подожди, — остановил размышления брата Максим. — Я же главного не сказал. Искушение назвал другое имя.

— Что⁈ — резко обернулся старший. — Какое?

— Виктор, старший брат Анастасии, — ответил Максим.

Князь задумался, подошёл к окну.

— Это… Странно, — произнёс он.

— Да, — подтвердил Максим. — Что-то там происходит. Я недостаточно умён, чтобы пытаться анализировать расклады и делать выводы, так что принял, как данность. Оставлю право ломать голову тебе.

Владимир хмыкнул.

— Спасибо, удружил.

— Ни в чём себе не отказывай, — кивнул Максим. — Другое имя, насколько я понимаю, ничего не меняет. Основной план в исполнении?

Владимир подтвердил.

— Да, действует дальше.

— И как? — Максим опустошил бокал и оставил на столик. — С твоей стороны всё готово?

Старший брат самодовольно улыбнулся.

— У меня есть место. Сейчас я работаю над доставкой нас туда, и над маршрутом отступления. А главное — у меня на столе лежит подробная развёрнутая инструкция по работе «Ультиматума».

— Это, наверное, баснословных денег стоило?

Владимир кивнул.

— Ага, все наши с тобой накопления выскреб, даже немного у родителей занял.

Максим махнул рукой.

— Не страшно, заработаем. Я до последнего боялся, что всю информацию подтёрли, и нам придётся разбираться на месте.

— Нет, проблема крылась в другом. Достоверных сведений слишком мало, — Владимир сел в свободное кресло. — У этой штуки две с лишним тысячи лет истории. И, само собой, в момент создания она не имела и сотой части своего текущего разрушительного потенциала.

— О! У тебя не только расшифровка, но и история есть? Давай! Я хочу это знать!

Владимир предложил брату присесть, и Максим, забрав у него бокал и налив брату и себе, сел.

— Существовал на берегу средиземного моря один гордый, но невезучий народ. Вокруг них всегда жили более удачливые, и потому более могущественные соседи. А народ хоть и был гордым, даже воинственным, оставался малочисленным. У них даже не было государства, их захватывали то греки, то римляне, то персы, то снова римляне. История не сохранила ни их языка, ни их самоназвания. Греки называли их грикасколами, серыми платками за характерный головной убор, римляне называли их субульцами, свинопасами, потому что это вокруг этого народа все остальные свиней не ели, и, соответственно, не пасли. Персы их называли рабами, как и прочих коренных жителей региона.

— Жизнеутверждающе, — оценил Максим. — Наверное, они были очень милыми и дружелюбными людьми.

Владимир улыбнулся, оценив шутку.

— Ага, ещё как. Для чего именно они создавали «ультиматум» неизвестно, спросить не у кого, но предполагается, что для защиты.

— Судя по тому, что своего государства у них не было, не получилось, — догадался Максим.

— Да, они не завершили работу, пришли персидские каратели и всех разогнали. Результаты сохранили в своей царской библиотеке, но воспользоваться не успели. На очередном витке войны столицу взяли греки, очередной спартанский царь, сумевший объединить эллинов. В Афинах довели заклинание до рабочего состояния и применили по назначению, стерев наступавший персидский флот.

— Подожди-ка! Гнев Посейдона? — удивился Максим.

Владимир кивнул.

— Да, эта битва вошла в историю именно под таким названием. После завоевания Греции римлянами «ультиматум» на некоторое время потерялся, но был вновь открыт. Правда, у римлян были иные заклинания похожего масштаба, пусть куда более слабые, зато не требующие такой прорвы энергии. Греки во время использования человеческие жертвоприношения применяли, сами вытянуть не могли никак. Римляне наловчились привлекать демонов, но за всю историю республики и империи точно можно сказать только о четырёх применениях. Пробили стену Карфагена, раздолбали собственную крепость, в которой засел самозваный император Тацит, пытались сделать пролив в Египте и второй раз по Карфагену, после чего город уже не восстанавливали.

Владимир одним глотком опрокинул в себя вино.

— Затем магия затерялась. В Средние века набрать достаточно магов, чтобы применять такие заклинания, не мог никто. В позднее Средневековье «ультиматум» мог бы стать осадной магией, но там мутная история. Заклинание осталось забытым. Позже набирающая силу Священная Римская Империя, тогда ещё только Германской Нации тянула в себя все знания, откопали и «ультиматум». Немного переработали с учётом новых познаний в магии и применяли, как осадное заклинание. Даже укреплённые магией стены «ультиматум» пробивал довольно уверенно. А потом заклинание исчезло из реестров. Кто-то присмотрелся и понял, что «ультиматум» лишён главной слабости всех осадных заклинаний.

Максим поднял руку.

— Давай угадаю. Он не теряет стабильности при накачке силой?

Владимир улыбнулся.

— Нет, хотя отчасти верно. «Ультиматум» можно масштабировать, просто повторяя элементы, из которых он состоит. И уже увеличив плетение, можно попытаться удержать заклинание, накачав его гигантским количеством энергии. Там множество подводных камней, но это возможно, а прочая осадная магия так и осталась в прошлом, уступив высшей магии.

— Ага, заклинанием, которое лишь немногим слабее по разрушительной силе, но применяется одним-единственным магом, причём в любом месте и в любое время, куда удобнее, чем групповые заклинания, требующие длительной подготовки, я знаю. Получается, немцы поняли потенциал «ультиматума» и попробовали затереть его так же, как прочую магию, чтобы о нём попросту забыли?

— Да. А теперь нам надо сделать так, чтобы они никогда не смогли им воспользоваться.

Глава 37

Остров Кюсю. Кумамото. Штаб колониальной группировки

Март 1984 года

На кусочек хорошо прожаренной говядины, удерживаемый серебряной вилкой, опустился серебряный нож и аккуратно располовинил мясо.

— Вот, Дмитрий Степанович, познакомьтесь ещё раз, — генерал-лейтенант указал ножом на трёх мужчин.

Они сидели на коленях в нескольких метрах от стола, со связанными руками и под конвоем. Японцы. Избитые, в тюремных робах.

— Что за господа? — спросил генерал-губернатор, рассматривая мужчин и не притрагиваясь к еде.

Дмитрий пришёл только что. Едва Мартен вышел из машины, как тройка бойцов пригласили его следовать за ними прямиком к командующему.

— Лица я видел, кажется, во время встречи с дворянством, — сделал предположение Куница.

— У вас хорошая память, — оценил Григорович. — Да, эти люди считались дворянами Кюсю. А оказались предателями и заговорщиками.

— Их уже допросили?

— Их уже осудили, Ваша Светлость, — улыбнулся генерал-лейтенант. — Их, их семьи, кто оказался причастен, и ещё семь родов. Но конкретно эти трое интересны. Тот, что слева, передал шогуну информацию о дне и времени вашего прибытия. Тот, что в центре, организовал позицию для стрелков и наблюдателей у аэродрома. Последний был ключевой фигурой в организации контрабанды. Это ещё не заказчики, виновные в смерти ваших близких, но уже не исполнители.

Мартен распорядился.

— Уберите их. Приведите приговор во исполнение.

Бойцы подняли заключённых и фактически унесли их из небольшого зала. Куница вздохнул.

— Ни к чему такие представления. Моя жестокость к виновным была вынужденной.

— И всё же, Ваша Светлость, — Григорович отложил столовые приборы. — Я вами восхищён. Когда вы доводили свой план с запретом рыбной ловли, я был настроен к нему довольно скептично, уже простите.

Дмитрий кивнул.

— Не удивлён.

— Однако результат превзошёл мои ожидания. Вы были правы. Большинство крестьян оказались не готовы к жёстким мерам. Работа вашего предшественника сделала их привычными к относительно безбедному существованию. На Кюсю за всё время власти Его Императорского Величества не было ни одного голода. А как закрыли рыбную ловлю, хватило недели, чтобы крестьяне поняли: их запасов надолго не хватит.

— И они начали стучать, — понял Мартен.

— Массово, — удовлетворённо улыбнулся Григорович. — Сдавать оружие и доносить на тех, кто хочет продолжать сопротивление. Всё сложилось. Ваш предшественник представлялся добрым и справедливым. Вы показали себя тоже справедливым, но уже не таким добрым и всепрощающим. Заслуженно, учитывая события. Чаша весов склонилась в нашу пользу. Большая часть запланированных мероприятий не потребовалась. Мы со Стандершельдом планируем в скором времени начать снимать ограничения с рыбной ловли сразу по регионам. Блестящая работа, Ваша Светлость. Один выверенный удар, и население острова приведено к подчинению.

— Так уж? — не поверил Дмитрий.

Генерал-лейтенант кивнул.

— Конечно, они не забыли ни о своей борьбе, ни о национальной гордости. За столь короткий срок люди настолько не меняются. Но они смирились. В большинстве своём. Агрессивность местных резко упала. Самых радикальных нам выдают, десятками, каждый день. Поэтому я, Ваша Светлость, настроен оптимистично.

Мартен хмыкнул.

— Удивительно. Хорошие новости. Мы пронесли зажжённый факел мимо пороховой бочки и не взорвались. Кто бы мог подумать.

— Отметим это событие? — спросил Григорович, указав на закрытую бутылку вина.

— Разве что один бокал. Почивать на лаврах явно рано, шогун, да и не только он, попытаются отыграться.

Генерал-лейтенант сам взялся за бутылку.

— Мы со Стандершельдом готовим новую политическую программу колонии, — продолжил говорить Григорович. — Строгую и справедливую, как выразился кавторанг. Несколько более мягкую, чем мне хотелось бы, пожалуй.

Мужчина разлил вино и поставил бокал генерал-губернатору.

— Всегда можно будет её ужесточить, если местные забудут, что такое кнут, — ответил Мартен. — Но я уверен, что вы справитесь. Достаточно не закрываться от внешнего мира. За победу!

Генерал-лейтенант на миг притормозил, но ответил.

— За победу.

Они выпили. Отставив бокал, Григорович спросил.

— Первый тост принято за Его Императорское Величество.

— У меня всего один тост. Надеюсь, Его Императорское Величество простит меня за подобную вольность к традициям.

Поставив бокал, Мартен спросил.

— Вам докладывали о результатах нашего рейда?

— Только в общих чертах. Вы нашли и подлодку, и транспорт, что возил припасы. И, признаюсь, я удивлён. Что вам отвечали капитан и штурман корабля?

Мартен криво улыбнулся.

— Ничего. Они умирали, стоило заставить ответить хоть на один вопрос. Каверзное проклятие.

Григорович стал предельно серьёзным.

— Не представляю британского морского офицера, согласившегося на такое.

— Правильно делаете, — кивнул Дмитрий. — На корабле не было ни одного европейца, только американцы.

Генерал-лейтенант нахмурился.

— Но это же…

— Невозможно, да, меня просветили о морских законах Священной Римской Империи. Но да, на судне не было европейцев. Но это ещё не всё. Судно страховал крейсер

— Крейсер? — переспросил генерал-лейтенант.

Мартен поморщился.

— У вас плохо со слухом?

— Простите, Ваша Светлость, просто не верится. Крейсер? Вы уверены?

— Да. Я могу не знать тонкостей морского ремесла, но размеры и предназначение судна определить в состоянии.

— А это не мог быть… — начал Григорович.

— Гражданский корабль, переделанный под военный? — угадал Дмитрий и, получив кивок, продолжил: — Нет. Корабль смог выдержать моё заклинание. Гражданское судно бы пополам переломилось. Крейсеру всего лишь немного поплохело.

Генерал-лейтенант поднялся, начав расхаживать перед столом.

— С крейсера пришёл сигнал. Сначала на английском, а затем на неизвестном мне языке. Судя по тому, что весь экипаж транспорта говорил на том же языке, это один из американских языков.

Генерал-лейтенант остановился.

— Ваша Светлость, мы имеем дело с грубым нарушением законодательства Священной Римской Империи!

— И что? — спросил Мартен.

— Вам нужно обратиться в канцелярию Военно-морского Имперского Флота!

Дмитрий выразил на лице скепсис.

— И чем нам это поможет?

— Вы не понимаете? Ваша Светлость, если вы, генерал-губернатор, обратитесь в официальные органы с нотой протеста, в Берлине обязаны будут отреагировать. Если у Североамериканских Колоний есть свой флот, немцы туда карательный корпус отправят, а британцы с удовольствием этот корпус доставят, ещё и от себя добавят обязательно.

— А если это сделано с санкции Берлина? — спросил Мартен.

Григорович отрицательно качнул головой.

— Крайне сомнительно. И если это так — обратитесь в Адмиралтейство в Лондоне! Поверьте, британцы за флот держаться и никакой конкуренции не потерпят.

Генерал-губернатор медленно кивнул.

— Допустим. А вообще, можно спрятать флот?

Григорович улыбнулся и снова сел.

— Вполне, Ваша Светлость. Поймите, Тихий океан довольно велик, и при этом имеет низкую интенсивность судоходства. Торговые флоты плавают в Атлантике и средиземноморье, выходят через Суэцкий канал в Индийский океан, но даже до Индонезии не доплывают. Спрятать в тихом океане флот довольно легко, достаточно иметь наблюдателей на панамском канале и в Малаккском проливе. Этих двух точек достаточно, чтобы представлять, какие суда имперского флота и на каких маршрутах можно встретить. Поставить базу военно-морского флота где-нибудь на севере западного побережья, ну или далеко на юге, и в теории там можно спрятать любой флот. Только это риск. Очень большой риск.

Мартен посидел, размышляя над услышанным, а затем кивнул.

— В этом что-то есть. Не самому обшаривать чужую колонию, а подрядить на это других — идея интересная.

— К сожалению, потребуется ваше личное присутствие, — вздохнул Григорович. — Если отправить ноту, рассмотрение может затянуться. Ваше присутствие, как свидетеля, ускорит принятие решения.

— А я могу оставить Кюсю?

— Да, можете. Дальше мы здесь разберёмся сами. Уверен, через два или три месяца я начну выводить войска с острова и перебрасывать на Хонсю для подготовки наступления.

— Оптимистично, — со скепсисом ответил Мартен. — Но влезать не буду, вам лучше знать.

Закончив дела с командующим колониальными войсками, Мартен направился наружу. У самого выхода встретился с Вайорикой.

— Вот ты где! — оживилась ведьма. — Меня дальше входа не пропускали, пришлось ждать.

— Как тебя вообще на территорию пустили? — спросил Мартен.

— С трудом, — вздохнула Вайорика, но сразу оживилась. — А я кое-кого встретила! Идём!

— Кого встретила?

— Не скажу.

Вайорика потащила Дмитрия к парковке для гостей, где стоял представительный седан. Когда Дмитрий и Вайорика подошли ближе, из машины вышла сначала Ядвига, а затем Вицлав.

— Привет. Давно не… — начал было Мартен.

Ядвига подошла и обняла герцога, прижавшись к груди. Слегка растерянный Дмитрий глянул на Вицлава, но тот лишь открыто улыбался. И, когда Ядвига отстранилась, поляк тоже обнял Дмитрия. Когда Вицлав отстранился, Ядвига позволила себе чуть улыбнуться краешками губ.

— Поддержка, — пояснила она.

Дмитрий улыбнулся в ответ.

— Спасибо. Не буду спрашивать, как вы здесь оказались, ответ очевиден. Поехали, посидим где-нибудь. Поведаете, как дела на большой земле.

— А у тебя нет своего особняка? — удивился Вицлав, уже садясь в машину. — Или там не убрано?

— Мой особняк в полутора сотнях километров отсюда, давайте куда-нибудь поближе, — ответил герцог.

Машина легко вместила всех четверых.

— Тогда указывай, куда здесь можно заехать, — кивнул на водителя поляк.

— Я по большей части искал места, где можно словить пулю, так что ориентируюсь не лучше вас, — хмыкнул Мартен и обернулся к водителю. — Приличный ресторан знаешь?

Тот кивнул.

— Само собой, Ваша Светлость.

Закрыл окошко и поехал.

— К сожалению, друзья, показать вам красоты острова я не смогу. Ситуация сложилась так, что мне надо срочно добраться до Европы.

— Срочно? — уточнила Ядвига.

— Как можно быстрее, — кивнул Дмитрий и коротко рассказал о корабле с американским экипажем.

— Вицлав? — обратилась полька к другу.

Тот кивнул.

— У нас в порту яхта. Одна из самых быстрых. Не так быстро, как на самолёте, конечно…

— Но самолёт мне и не предоставят, — подхватил Мартен. — Меня очень хотят видеть подальше от метрополии, насколько я понимаю. Да и не хочу объяснять, куда и зачем хочу добраться, так что яхта — отличный вариант.

— И что? Из ресторана сразу в плавание? — удивился поляк.

— Не, не, не! — запротестовала Вайорика. — Давайте всё же доберёмся до особняка. Помыться, выспаться в тёплой и уютной кроватке. Я и так последнюю неделю провела на корабле. Тошнит, простите, в прямом и переносном смысле.

— Да, мне надо один ритуал провести. Это быстро, никаких дополнительных ингредиентов не надо, но в море ничего не выйдет.

— Тогда ужинаем и едем смотреть твоё поместье! — объявил Вицлав.

Ядвига хотела что-то сказать, но так и закрыла рот, промолчав.

Глава 38

Петроград. Особняк Огинских

Март 1984 года

На тонком женском пальчике с изящным ноготком, разукрашенным по новой моде, вспыхивает пламя. Женщина прикуривает сигарету.

— Почему без детей? — спросила Златослава.

Облачённая в старомодное платье княгиня сидела в кресле, обмахивать себя веером.

— Тётушка, ты свой дом со стороны видела? Это не особняк, это музей. Причём музей старости, — ответила женщина, делая глубокую затяжку и, выпустив дым, продолжила. — Что у тебя детям делать? Смотреть на старые фотографии и личные вещи дяди и дедушки?

— Марина! — нахмурилась Златослава. — Надо уважать старших! Уважать наследие рода! Кто мы будем, если забудем своих предков?

Марина лишь улыбнулась.

— Никто не забывает, тётушка. Только жить надо настоящим. А ты живёшь прошлым. Особняку давно требуется реставрация, а интерьеру — обновление.

— И думать забудь! — резко отозвалась Златослава. — Дом в прекрасном состоянии!

Марина демонстративно посмотрела на потолок, раскрашенный под картину. Мода столетней давности. Картина, правда, выцвела до состояния серого блёклого полотна, отгадать в котором что-то можно было только точно зная, как выглядела картина в лучшие свои годы.

Златослава отвернулась.

— Вот помру я и делайте что хотите.

— А до этого времени, лет ещё пятьдесят, дом пусть медленно разваливается? — спросила Марина. — Как хочешь. Только после твоей смерти восстанавливать эту рухлядь никто не будет. Продадут.

— Как ты смеешь⁈ — крикнула княгиня.

Марина медленно затянулась и спокойно выдохнула терпкий дым.

— Макар в выходные выступает, ты будешь?

Ответить Огинская не успела. Вошёл слуга.

— Ваша Светлость, простите, к вам приехала княжна Мария Пожарская с подругой.

— Мария? — удивилась Марина.

Златослава улыбнулась.

— Что? Не ожидала? А вот дочка твоя готова и в мой… музей приехать.

Женщина промолчала. Княжна Огинская распорядилась пригласить внучатую племянницу. Первой вошла Мария.

— Бабушка… О, мама, — княжна изящно присела.

— Проходи, Мария, проходи, — добродушно улыбаясь, Златослава указала на диван. — Познакомь нас со своей подругой.

Следом за Пожарской вошла Юля. Девушка также присела перед женщинами.

— Ваша Светлость. Юлия Новгородская, к вашим услугам.

Огинская задумалась, а через секунду потеряла всю улыбчивость, нахмурившись.

— Княжна Новгородская. Здравствуйте, здравствуйте. Как поживает князь Волконский?

Юля смутилась и хотела ответить, но её опередила Мария.

— Бабушка, пожалуйста. Я прошу тебя выслушать Юлю.

— А ты, дочка, как вообще познакомилась с княжной? — спросила Марина.

В этот раз смутилась Пожарская.

— Это… Я говорила тебе, что познакомилась с молодым человеком.

Мария смущённо замолчала.

— Помню. И? — поторопила дочь Марина.

— Это был Михаил Мартен.

Марина помрачнела, да и Златослава вздрогнула.

— Погибший в Кюсю? — уточнила Огинская.

Мария кивнула.

— Да. Миша кое-что мне рассказывал о себе и о том, чем они занимаются. Бабушка, Мартен и Волконский, они не принадлежат к Бородинскому клубу напрямую, хотя и контактируют с ними.

Златослава вздохнула.

— Да, я знаю. Я говорила с герцогом Мартеном, когда он ещё не получил титул и должность генерал-губернатора. Что же, Юля, — Огинская посмотрела на княжну. — Присаживайся. Я тебя выслушаю.

— Благодарю.

Мария и Юля сели, оправляя платья.

— Прошу прощения за невольный обман, не из злого умысла я воспользовалась родством Марии. Мы нуждаемся в вашей помощи, Ваша Светлость.

Златослава наклонила голову.

— Какого рода помощи?

— Разрешите начать сначала. О взглядах Дмитрия вам уже известно. Мартен вовсе не стремится к эскалации…

— О, как он не стремится, мы все хорошо видим по Кюсю, девочка, — раздражённо отозвалась Златослава. — Казни местного населения. Провокация голода. Расправы. Прекращение всех благотворительных проектов. Слова Мартена пока разительно расходятся с его действиями!

Юля вздохнула, ответив:

— Это не так, Ваша Светлость.

— Попробуешь меня переубедить? — спросила Огинская.

— Да, попробую. Давайте по порядку. Все, кроме одной-единственной, казни происходят в судебном порядке.

— По укороченному военному судопроизводству, — вставила Златослава.

— Но по суду, — настояла Юля. — А единственная казнь без суда… Дмитрий казнил убийц своих брата и сестры, а также других членов рода Мартен.

— Вместе со всей деревней, — хмуро добавила Златослава. — Это была месть. Обычная низкая грязная месть!

— Наказание, Ваша Светлость, — ответила Новгородская. — Груз оружия и приказ на убийство генерал-губернатора получил староста. О приказе знала вся деревня. Они не голодали, не были поставлены на грань вымирания. Они не были бедняками, не были задушены отчаянием. Обычная деревня с обычными крестьянами, теми самыми, что получали дотации по благотворительным программам. Те, кто был выбран исполнителями, ничем не отличались от прочих, не были изгоями или вроде того. Нет. Они все были убийцами или пособниками убийц. Они сознательно пошли на убийство. Они наказаны за преступление, а не казнены по прихоти.

— Есть суд, — напомнила Златослава.

Юля кивнула.

— Хорошо. И что бы он изменил?

— Как это что⁈ — зло отозвалась Огинская.

— Доказательства вины были найдены прямо там, на месте. Их ждала смертная казнь и ничего другого.

— Смертная казнь не решает проблем, девочка! Каждый казнённый способствует появлению ещё двух недовольных!

В этот момент решила вмешаться Марина.

— Тётушка, а каждый убийца, почувствовавший безнаказанность, порождает ещё пять убийц.

— Это всё равно ничего не решает! Хоть кому-то казнь этих людей принесла благо? — спросила Златослава.

— Да, — кивнула Юля.

— Кому⁈

— Тем, чьих близких эти убийцы не убьют, Ваша Светлость.

Княгиня хотела возразить, но не успела.

— Тётушка, признай, Юлия права. Наказывают преступников не из мести, а для защиты других подданных.

Златослава вздохнула, замолчав. Юля, выждав несколько секунд, продолжила:

— По следующему пункту: никакого голода не было, Ваша Светлость. Подданные Его Императорского Величества, сдавшие оружие и выдавшие повстанцев, верных шогуну, получили разрешение на рыбную ловлю и амнистию от всех прошлых преступлений. Население приведено к подчинению, Ваша Светлость. Герцог Мартен справился.

Златослава подняла руку в останавливающем жесте.

— Так, хватит!

Княгиня остановила разговор, вызвала слугу, приказала принести всем чай. Сделав такую паузу и немного успокоившись, Златослава со вздохом сказала:

— Продолжим.

— На какой следующий тезис мне ответить? — уточнила Юла.

— Не нужно, — отрицательно покачала головой Огинская. — Я вижу, вы подготовились к разговору и имеете при себе множество аргументов. Что вам нужно?

Новгородская с некоторым облегчением выдохнула, прежде чем ответила.

— Тайно перевезти группу наших людей в Данию.

Пожарские смотрели на Юлю с интересом, ожидая подробностей.

— Зачем? — спросила Златослава.

Юля посмотрела на Пожарских, помялась немного.

— Эта информация… Опасна сама по себе. Если вы готовы её услышать — я скажу. Но я вас предупредила.

Марина выразительно посмотрела на дочку.

— Думаю, милая, тебе стоит уйти.

— Ни! За! Что! — ответила Мария. — Из-за этого погиб Миша. Я хочу знать, что это.

Огинская отмахнулась.

— Никогда не любила секреты, они только создают ещё больше проблем. Говори.

— У Священной Римской Империи есть оружие. Мощное. Ритуал, используя который можно уничтожить небольшой город в любой точке мира.

Огинская поморщилась.

— Это невозможно.

Юля наклонила голову.

— Ваша Светлость, вы считаете нас идиотами, или думаете, что мы пытаемся вас обмануть?

Златослава нахмурилась.

— Нет, не считаю. Я призываю к здравому смыслу. Такое оружие невозможно.

— Возможно, — стоит на своём Новгородская. — Расположенное в особом месте, на пересечении естественных силовых линий, оно может нанести чудовищный урон. Некогда это было осадное заклинание, но его потенциал выходил за рамки осадной магии. И его скрыли. Забыли надолго, чтобы постепенно воссоздать во всей ужасающей мощи.

Златослава нахмурилась, но кивнула.

— Допустим. И вы думаете, что немцы захотят его применить?

— Не немцы, — отрицательно покачала головой Юля. — Не Император Священной Римской Империи. Надеемся, что никогда не применят. Но хотим установить точное место, где оно находится. И разместить наблюдение. Этому оружию требуется время на подготовку к применению, и такую подготовку можно заметить, если знать, что искать. И если находиться достаточно близко. Наблюдатели купят дом в ближайшем селении или придумают что-нибудь подобное.

— И это всё? Вы собираете только наблюдать? — уточнила Огинская.

— А что мы ещё можем сделать? Только попытаться уничтожить, если кто-то попытается воспользоваться этим оружием.

Златослава отвела взгляд от Новгородской, глядя перед собой. Княгиня пила чай и молчала.

— Не совсем поняла, почему эта информация опасна, — призналась Мария.

— Я не сказала, как называется ритуал, — пожала плечами Юля. — И не указала точное место. И даже так я всем советую никогда не говорить о том, что вы от меня услышали.

— Но… — хотела возразить Мария.

— Мария, твой Миша умер не просто так. Сомневаюсь, что на герцога Мартена покушались, как на нового генерал-губернатора. Верно, княжна?

Вопрос был адресован Новгородской.

— Мы ещё выясняем подробности, Ваша Светлость, — ответила Юля, — Там всё запутано и заинтересованных лиц слишком много.

— Но вы же не просто так ищите это оружие? — уточнила Марина.

Юля кивнула.

— Конечно. Есть основания считать, что этим оружием собираются воспользоваться. Как и для чего — мы не знаем. Однако лучше быть готовым. Насколько это возможно.

Огинская вздохнула.

— Хорошо. Но никакого оружия! Я не хочу, чтобы вы моими руками перебросили в Европу боевую группу!

Юля кивнула.

— Конечно. До десяти человек, никакого оружия. У них другая задача.

— Как скоро вам нужно доставить людей? — спросила княгиня.

— Как только вы будете готовы.

— А сам князь Волконский почему не может с этим справиться? — спросила старшая Пожарская.

Вместо Новгородской ответила сама Златослава.

— Да потому что за ним пристально следят. Волконский нынче на слуху. Организации отличной команды. Награждение Мартена. Близкие связи сразу в двух придворных группировках. Верно, княжна?

— Я… — Юля смутилась. — Стараюсь не погружаться в этом слишком глубоко. Но да, Дмитрий… Герцог Мартен не входит ни в один клуб. У него есть расхождения с позициями всех клубов.

Марина вопросительно подняла бровь.

— Герцог Мартен? Не Светлейший Князь Волконский?

Новгородская кивнула.

— Мы не выпячиваем это, но и не скрываем. Решающую скрипку ведёт герцог Мартен.

— Удивительные вещи творятся, — призналась старшая Пожарская.

— Советую познакомиться с ними поближе, мама, — улыбнулась Пожарская младшая. — Откроешь много нового.

Вскоре княжна покинула особняк Огинской.

Глава 39

Остров Кюсю. Пригород Оита

Март 1984 года

Военный внедорожник нёсся по улице, распугивая встречный и попутный поток.

— Смотри внимательно! — напомнила Котонэ.

— Во все глаза, — подтвердил водитель.

Внедорожник свернул, чтобы не ехать в город с его узкими улочками. Водитель тихо матерился на отвратительные дороги, объезжая местные убогие колесницы, помесь пикапа и небольшого грузовичка, и редкие европейские автомобили. Котонэ первая заметила на одном из седанов флажок с гербом Мартенов.

— Вон они!

— Вижу, — подтвердил боец.

Внедорожник колониальных войск обогнал автомобиль генерал-губернатора и подрезал, вынуждая остановиться. Из седана ещё на ходу вышел сам Мартен, просто шагнув на асфальт и двигаясь так, будто инерции движения для него не существовало. В поднятой руке генерал-губернатора вспыхнула молния. Котонэ выпрыгнула из машины и подняла руки, крикнув:

— Ваша Светлость, на вас готовится покушение!

Дмитрий выразил короткое удивление, затем насмешливо хмыкнул.

— Да что вы говорите. Никогда такого не было, и вот опять.

Тем не менее заклинание он погасил. Из внедорожника вышли ещё два бойца и сразу занялись движением, чтобы никто не останавливался и не глазел на происходящее. Котонэ же пошла к Мартену, а из седана вышли Вайорика и поляки.

— Знакомьтесь, — Мартен обратился к своим друзьям. — госпожа Хирано.

— Госпожа Котонэ, Ваша Светлость, — поправила японка.

— Да? — Мартен выразительно удивился.

Настолько выразительно, что фальшь заметил бы и слепой.

— Ошибся, бывает.

— Конечно, Ваша Светлость, — согласилась девушка. — На вас готовится покушение.

— Кто на этот раз? — без особого интереса спросил Дмитрий.

— Три дня назад восемь человек прибыли с материка, — ответила Хирано.

— М? — Мартен заинтересовался. — Так это наши?

Японка кивнула.

— Да. Двое — подростки совсем. Остальные по документам инженеры. Но я показала фотографии офицерам штаба, четверых «инженеров» — Хирано выделила слово жестом «кавычек», — узнали. Это всё солдаты и офицеры, уже не стоящие на службе в войсках. Наёмники, так мне сказали.

— А подростки? — спросил Дмитрий.

Котонэ показала фотографии. Генерал-губернатор несколько секунд всматривался в фото парня, лицо герцога отобразило напряжённую работу мысли.

— И кто это за мной в очередной раз?

— Вам следует… — начала Котонэ.

— Разделится, — перебил её Мартен. — Вицлав, Ядвига, вы как? Устроим охоту на живца, или мне самому?

— Я с тобой, — твёрдо ответила полька.

— Я тоже, — кивнул Вицлав.

— Тогда Вайорика…

Генерал-губернатор с некоторым сомнением посмотрел на внедорожник колониалов, но всё же решил:

— Садись вон к парням. Поедете за нами, но на отдалении, и в бой не вступать. Не путайтесь под ногами. Хирано…

— Я с вами, Ваша Светлость. Второго провала мне не простят, — твёрдо заявила японка.

— Как хочешь, — пожал плечами Дмитрий. — Нападать они будут в поместье. Не зря же я его без охраны оставил. Поехали!

Ведьма пересела к военным, а японка присоединилась к генерал-губернатору в его машине. Автомобиль продолжил движение. Хирано готовилась к бою, тогда как остальные сидели расслабленными.

— А вы самоуверенны, Ваша Светлость, — отметила Хирано.

— Ага, — ответил Дмитрий.

Не получив от герцога более ни слова, Котонэ стала рассматривать его путников. Ядвига обожгла японку неприязненным взглядом, а Вицлав проигнорировал. Машина проехала мимо города, выезжая сразу к замку Кицуки.

— Остановись на берегу, в сам замок не заезжай, — приказал Мартен водителю.

Автомобиль замер на стоянке. Котоно вышла вслед за остальными и думала, что сейчас они пойдут в замок, однако Дмитрий подошёл к смотровой площадке. Остановился, окидывая взглядом замок.

— Согласитесь, красиво? — спросил Мартен.

— Да, весьма, — признал Вицлав.

Ядвига кивнула.

— Давайте хотя бы попробуем не разнести здесь всех до фундамента, — попросил генерал-губернатор.

— Мысль мне нравится, но как её реализовать?

— А вот так, — ответил генерал-губернатор.

И рядом с ним возник сгусток теней, при свете дня выглядящий чужеродно. Сгусток начал формировать человекоподобную фигуру, но на середине процесса вздрогнул и метнулся к воде, пронеслось по её поверхности, скользнула по стене и исчез в окне.

— Они там. Не отставайте.

Мартен оттолкнулся, легко запрыгивая на ограждение, а затем исчез, появившись уже над водой, преодолев одну треть расстояния между берегом и замком. Ядвига и Вицлав последовали его примеру, только Ядвига спрыгнула на воду и побежала по ней, намораживая под ступнями лёд, а Вицлав просто полетел, толкая себя воздушным потоком, которым едва не сдуло Котонэ.

— Ксо! — выругалась японка.

И бросилась к мосту, на ходу готовя к бою складной пистолет-пулемёт. Хирано видела, как сначала Мартен, а затем Вицлав и последней Ядвига исчезли за стеной. А Хирано бежала по мосту и мысленно ругаясь, а также надеясь, чтобы на той стороне не сидели автоматчики, готовые расстрелять вторженца.

Не сидели.

Котонэ влетела во двор, и в этот же момент кто-то в замке применил изгоняющее заклинание. Мощное, даже заметное невооружённому глазу. Зеленоватый туман накрыл весь замок и, не причиняя никакого вреда магам, рассеялся. Что не помешало Котонэ оценить количество вложенной в атаку энергии. Кто-то очень сильный.

Во внутреннем дворе японка увидела единственного наёмника, чьё лицо она сразу узнала. Девушка вскинула оружие и дала длинную очередь. Пистолетные пули лишь легко ранили наёмника, большая часть застряла в бронежилете. Хирано, видя, как мужчина поворачивает в её сторону автомат, скользнула в сторожку стены. Короткая очередь, и пули бессильно стучат по камню.

Внутри замка шёл бой, больше напоминавший дуэль. Девушка из нападавших отогнала своим заклинанием Пугающего, но не смогла изгнать. Парень, вместе с напарницей выступавший главной ударной силой, сплёл заковыристое проклятие, что должно было разрушить защиту Мартена. Герцог создал фантом, призрачную копию магической системы мага, и проклятие вгрызлось в обманку. Дмитрий пустил в ход стихийные заклинания, выглядящие слабыми, одно за другим. И уже третье попадание по защите заставило противника напрячься. Простые, на вид, боевые заклинания вызвали в защите резонансный отклик. Если идеально подобрать волну — атакующее заклинание просто пройдёт оборонительный конструкт.

Девушка закрыла напарника сразу каскадом защиты. На секунду всё замерло, между ними пролетел Вицлав и один из наёмников, сцепившиеся в поединке. Мартен сменил тактику, начав накладывать рассеивающие чары сразу на площадь. Опять же слабые по отдельности, но одно за другим с частотой три штуки в секунду. Попытки парня найти ключ к защите Мартен пока игнорировал, атакующие заклинания и проклятия вязли в заранее созданном массиве защитной магии. Парню казалось, что он вот-вот подберёт ключ от защиты и пустит громоздкий и нестабильный конструкт вразнос, но магия генерал-губернатора мерцала, дрожала, схлопывалась и разворачивалась вновь, однако держалась и слабых мест не показывала.

В ход пошли артефакты и твари. Парень призвал демона, небрежным движением, проходя мимо зеркала, вырвал из зазеркалья мимика. Существо обратилось Мартеном и по схеме герцога начало проверять защиту Дмитрия потоком слабых заклинаний. Мартен хлопнул в ладоши. На секунду мир будто замер, обманчивый эффект применения высшей магии. Помещение заполнили полосы золотого свечения, в которых можно было различить письмена на мёртвых языках. Полосы вздрогнули, оплели мимика и, заключив его в золотой кокон, изгнали.

Девушка успела закончить заковыристое заклинание. Пол дрогнул. Куница удивлённо присел, чтобы сохранить равновесие. Магия завернулась в петлю вокруг генерал-губернатора. Неважно, шла сила изнутри или снаружи, она заворачивалась в искажённую сферу, постепенно сжимающую генерал-губернатора.

Появилась Ядвига, не уходившая от Куницы, но и не вступавшая в бой, создавая россыпь коротких голубоватых линий. Эти линии втянулись в воронку, и структура посыпалась. Противники попытались достать польку, но та вновь заняла укрытие. А рассыпавшееся заклинание освободило Куницу. Брошенное Мартеном проклятие повредило защиту, а следующее боевое заклинание достало парня, врезавшись в тело и уронив того на колени. Девушка выхватила артефакт, потянувшись к вложенному заклинанию.

И в этот момент появился Пугающий, сковав артефакт чёрной пеленой.

— Второй раз трюк не пройдёт, — улыбнулся Куница. — Всё кончено, сдавайтесь.

Парень выбросил вперёд руку, расплёскивая кровь. Контрзаклинание Мартена выжгло алую жидкость. Заклинание, напоминающее волну, обрушилось на противников, ломая защиту и отбрасывая. Ядвига вышла из укрытия, и уже вдвоём с Дмитрием они начали теснить противников, лишая возможности сопротивляться. Пугающий тенью метался рядом, срывая движения, вырывая артефакты, просто закрывая видимость. Парень, не сумев кровью создать хоть какой-то рисунок-основу, выжег пентаграмму на собственной руке, обращаясь к демонам. Заклинание Ядвиги поместило руку в непроницаемый шар, хотя и не отрезая. Оторвал руку Дмитрий, прямо на ходу создавая ритуальный круг и, поместив руку туда, очищая и выжигая, обрывая связь с демоническими планами. Девушка пыталась плести что-то, но, не имея защиты от напарника, постоянно сбивалась из-за атак Мартена.

Появившаяся Котонэ всадила несколько пуль в парня, целясь в ноги. Последней каплей стал Вицлав, отобравший у одного из наёмников артефактный клинок. Поляк сблизился с девушкой и загнал артефакт в плечо. Противница потеряла способность сопротивляться и свалилась на пол. Её напарник продержался на секунду больше, поймав ещё пару пуль.

— А теперь смелая догадка, — сказал Куница, подходя и срывая с противников маски, закрывающие головы и лица. — Я так и думал. Артур Томин и Афина… не знаю, как тебя зовут.

Девушка, сидевшая на полу, прислонившись спиной к стене, промолчала.

— Прошлая попытка вас ничему не научила? — спросил Дмитрий.

— Сталкивался? — спросила Ядвига.

— Ага, они пытались ликвидировать Катерину Острогову. А ещё эта парочка — доказательство, что простолюдина с зачатками способностей можно вытянуть на боевого мага.

— Ну, — признал Вицлав, — они были не так уж плохи.

Куница кивнул.

— Кто бы спорил. Только недотянули их. Ладно, — генерал-губернатор присел рядом с пленниками. — Посмотрим, что там у них.

И запустил диагностические чары. Лежащий на полу Артур криво улыбнулся окровавленными губами.

— Бесполезно. Не сможешь…

Закрыл глаза и обмяк. Афина обмякла следом за напарником.

— Неожиданно, — признал Дмитрий. — Это даже не посмертное проклятие, это… Демоны!

Вспыхнули барьеры, тело Афины окутал Пугающий и вместе с ней прыгнул в окно. Сверкнула магия, и от тела Артура по всем поверхностям разбежались линии, собирающиеся в причудливую печать. Мартен исчез во вспышке перемещения.

Замок Кицуки дрогнула и взорвался. Во все стороны полетели камни и куски конструкции, оставляя дымные следы. Пламя исчезло так же быстро, как появилось, но поднятая пыль образовала плотное облако. Вскоре подброшенные камни начали падать в воду и на город.

Из воды появилась голова Дмитрия, поддерживающего Ядвигу. Полька пыталась откашляться и отплеваться от воды, но была жива. Неподалёку всплыл Вицлав с Котонэ. Посмотрев на то, что осталось от замка, Куница вздохнул.

— Что-то я часто взрываюсь. Плохая тенденция, однако.

— Ты… жив, — отметила Ядвига.

— Только это и утешает.

Глава 40

Пригород Великого Новгорода. Поместье Волконских

Март 1984 года

В небольшой комнате с голыми бетонными стенами на жёстком железном стуле сидел мужчина с мешком на голове. Свет в комнате обеспечивали две лампы, одна под потолком, и вторая над дверью. В дверь вошло несколько человек. Первый вошедший схватил стул и положил спинкой на пол. Второй вошедший, нёсший в руках ведро с водой, вылил воду на лицо мужчины в мешке. Пленник дёргал головой, отплёвывался. Однако тело его совершенно не слушалось хозяина, и ничего, кроме вялого сопротивления, он сделать не мог.

Вылив ведро, его подняли и посадили ровно, спиной к дверям. Перед пленником встали двое: Агния Волконская, кутавшаяся в тёплую шаль, и Катерина Острогова в длинном зимнем пальто. С головы пленника сдёрнули мокрую тряпку. Мужчина сплюнул воду и постарался рассмотреть тех, кто стоял перед ним. Сосредоточил взгляд на Кате.

— Су…

Удар сбоку оборвал его слова, мужчина упал на пол вместе со стулом.

— Будешь говорить, когда тебя спросят, — предупредили пленника.

Его вновь посадили. Пленник коротко глянул на Катерину, но промолчал.

— Уверена? — спросила Агния.

— Да, — кивнула Катерина. — Куратором выступает именно он. Лихачёв — подставное лицо.

Агния улыбнулась и обратилась к пленнику.

— Давай знакомится. Княгиня Агния Волконская. А ты Георгий Павлов, герцог. За кого ты там себя выдавал — дело десятое. Мы знаем о тебе достаточно, так что пытаться выдавать себя за другого бесполезно.

Мужчина промолчал.

— Давно хотела с тобой пообщаться, Георг, — Агния плотнее закуталась в шаль. — Здесь так прохладно. Тебе, случайно, не холодно?

— Нет. Мне вполне комфортно, — ответил герцог.

— Замечательно! Мы заботимся о своих гостях! Если тебя что-то будет беспокоить — обязательно говори. Мои люди исполнят всё в лучшем виде!

Георг промолчал.

— Может быть, воды? — участливо спросила Агния.

— Благодарю, не нужно, — ответил герцог.

— Есть какие-нибудь жалобы? Может быть, хочешь возмутиться своему похищению? Содержанию в сырой тёмной камере?

Герцог грустно улыбнулся.

— Нет, никаких жалоб. Вы были предельно гостеприимны, — ответил пленник.

Волконская удовлетворённо кивнула.

— Ну и хорошо. В таком случае перейдём к делу. Как ты можешь видеть, — Агния указала на Катерину, — оказался ты здесь совершенно неслучайно. Я бы даже сказала, что это закономерный итог твоего поведения. Об организации нам известно. О декларируемых и реальных целях тоже. У тебя я хочу узнать о спонсорах и тех, кто отдаёт приказы. Кто предоставляет вам артефакты? Снаряжение? Информацию? Кто указывает цели?

Георг отвернулся в сторону.

— Небезразличные люди, — ответил пленник.

— Георг, прошу — оставь эти глупости, — снисходительно улыбнулась Агния. — Тебя внимательнейшим образом осмотрели. Я точно знаю, что ты — не какой-нибудь случайный человек, а подготовленный сотрудник. Поэтому мы парализовали твоё тело. Мы представляем твои возможности, знаем, какими навыками ты и подобные тебе обладают и могут обладать. Отпираться бессмысленно. Если ты не заговоришь добровольно — в ход пойдут методы допроса. Неужели ты сомневаешься, что у рода Волконских не найдётся чем тебя разговорить?

Георг чуть поморщился, вздохнув.

— Уверен — найдётся, — признал он, — на любой самый взыскательный вкус.

— Правильно! — подтвердила Агния. — Вот и не глупи.

Павлов сделал глубокий вдох, медленно выдохнул.

— Хорошо. Вам нужны пацифисты. Точнее, пацифическая ветвь реформаторского клуба. Не знаю, кто конкретно, со мной работают через посредника…

Агния улыбнулась.

— Нет, Георг, ты всё же подумай хорошенько. Мне нужны имена и фамилии.

— Да, Георг, мне тоже интересно, — произнёс мужской голос.

Из-за спины пленника вышел мужчина и встал рядом с Агнией. На герцога смотрел князь Эрнест Лопухин. Бросив быстрый взгляд на Лопухина, Павлов не смог сдержать досады, быстро промелькнувшей на его лице. Обречённо опустил голову.

— Я не могу рассказать.

Агния рассмеялась.

— Можешь, ещё как можешь! Все проклятия с тебя сняли, не бойся. Ты не умрёшь… Не раньше, чем мы тебе позволим, само собой. Мы все знаем, что ты мертвец, Георг. Даже если мы тебя выпустим, ты всё равно умрёшь. Вопрос только в том, будут последние часы твоей жизни спокойным разговором, или мучительной агонией.

Пленник криво улыбнулся.

— Я не за себя беспокоюсь, княгиня. За мой провал будут расплачиваться мои близкие.

— Оставьте, герцог, — поморщился Лопухин. — Не надо давить на жалость. Или мне стоит перечислить, сколько хороших и добрых людей пострадало из-за ваших действий? Вы осознавали риск, когда начинали всё это.

Георг вздохнул.

— Мне не оставляли выбора. Меня поставили перед фактом.

— Выбор есть всегда, герцог. В любом случае ответственность с вас это не снимает, — настоял князь.

Волконская сразу продолжила:

— Зато, если будешь полезен, мы можем что-нибудь придумать. Обеспечить твоим близким защиту, спрятать, вывезти в колонию. Всё зависит от тебя.

Некоторое время Павлов думал. А затем вздохнул, кивнув.

— Хорошо. Я буду говорить.

— Сколько времени организация этих доброхотов находится под вашим контролем? — спросила Агния.

— Меня привлекла пять лет назад. Последние четыре года мы практически полностью контролируем всё, что они делают.

— А связь с реформистским крылом была сразу? — спросил Лопухин.

Павлов отрицательно покачал головой.

— Нет. Мы сами начали перекрёстно использовать ресурсы разных агентурных сетей.

— А Артур и Афина? — продолжил Эрнест. — Они в курсе?

Георг криво улыбнулся.

— Знаний и методов развития, собранных вами, не хватило бы. Да, они служат нам, лишь подыгрывая пацифистам.

Агния посмотрела на Эрнеста.

— Я же говорила, что Романовы лет сто, как владеют необходимыми методами?

Лопухин со вздохом кивнул, а Павлов немного удивился.

— Так вы знали?

— О Романовых? — уточнила Агния, — Конечно. Вопрос только — кто именно.

— Ветвь Николая Александровича, брата Его Императорского Величества. Но работал я не с ним самим, а с его детьми, Анастасией и Виктором.

— С обоими? — усомнилась Агния.

Георг кивнул.

— Понимаю, как это звучит, но да. Дело в Викторе. У него, и, насколько могу судить, у его отца есть какие-то свои соображения. Их приказы иногда шли вразрез с приказами Анастасии. И нам запрещали рассказывать принцессе о том, что мы подчиняемся и её брату.

Внезапно вопрос решила задать Катерина.

— От кого поступил приказ привлечь Мартена?

— От Виктора, — ответил Георг. — Анастасия об этом не знала.

— А восстание? — продолжила Агния.

— Мы его готовили, да. И когда из-за Мартена всё пошло к демонам, принцесса нас едва не поубивала.

— Восстание пошло к демонам из-за наркотика, — напомнила Катерина. — Вы сами облажались.

Павлов промолчал.

— Цель восстания? — спросил Лопухин. — Для чего это Романовым?

Георг качнул головой.

— Не знаю, могу только предполагать. На поверхности лежит необходимость поддерживать войска в тонусе, но это… И помимо восстания есть много других конфликтов. Могу предположить, что Романовы таким образом регулируют настроения дворянства. Когда какие-то идеи, — Павлов покосился на Эрнеста, — набирают слишком много сторонников, мы подстраиваем дело так, чтобы эти идеи дискредитировать.

— Ликвидировать меня и Ярослава пришли Артур и Афина? — спросила Катерина.

Павлов пожал плечами.

— Не знаю, я лишь отправил запрос на ликвидацию. Вполне возможно, что они.

Эрнест хмуро покачал головой.

— Мы не для этого их готовили. Не этому их обучали.

Георг хмыкнул.

— Артур — прирождённый убийца. Насколько я знаю, он даже получает удовольствие от процесса.

Лопухин отмахнулся.

— Сейчас это не имеет значения. Лучше расскажи-ка нам, кого ещё из агентов ты знаешь? Особенно среди милитаристов и реформаторов, — потребовал Лопухин. — В первую очередь среди высших кругов.

Когда они вышли из камеры, Эрнест вздохнул, мрачно потирая переносицу.

— Руки чешутся сорваться и прямо сейчас задушить предателей.

Ещё один мужчина в их компании, что так и не принял участия в допросе, но внимательно слушал из-за спины пленника, достал трубку и начал её набивать.

— Эрнест, мне придётся собственного адъютанта забить этой самой трубкой, — с горечью признал Кутузов. — Но я всё равно благодарен за приглашение.

Он закурил.

— Почему всё это не вскрылось раньше? — спросил Лопухин. — Как мы могли пропустить это?

— Мы сами узнали совершенно случайно, князь, — ответила ему Агния. — Ликвидировать Катерину пришли… Да вы сами слышали. И спасла её только дружба с герцогом Мартеном. К тому же вы сами слышали. Среди Романовых зреют какие-то противоречия. Отсюда и ошибки. А так императорский дом налаживал эту систему сотнями лет.

Кутузов пыхнул трубкой.

— Эрнест. Хоть мы и соперники, но клубы существуют не для войны между собой. В текущей ситуации я считаю возможным объединение. Дворяне должны выступить единым фронтом и привлечь императора к ответственности. Романовы держат нас за дураков. Разменивают наши жизни, как монеты на базаре.

Лопухин кивнул.

— Согласен. Только сначала придётся нейтрализовать подсадных. — он закрыл глаза и тряхнул головой. — Проклятие! Ни за что бы ни поверил!

Агния кивнул своим людям, ждавшим у дверей, а затем обратилась к мужчинам.

— Мы продолжим выяснение деталей. Теперь у нас есть имена, а подход я найду. Вам, я думаю, пора.

Кутузов кивнул.

— Да. Мне ещё надо успеть выступить на собрании.

— Мои люди доставят вас обратно, так же тайно, как привезли сюда.

Выпроводив гостей, Агния посмотрела на Катерину.

— Хорошая работа. Продолжай в том же духе, Катенька, и тебя будет ждать большое будущее.

Девушка вздохнула.

— Если не погибну раньше.

Агния улыбнулась.

— Ну-ну, зачем так? Теперь тебя страхуют. И мы не имеем привычки убивать своих при малейшем риске раскрытия. К тому же риск есть в любом деле.

— Да, конечно. Простите.

Однако Катерина всё равно выглядела обеспокоенной, и Агнес спросила:

— В чём дело? Я вижу, есть что-то ещё.

— Семья Павлова, — кивнула на дверь Катерина. — Что с ними будет?

Агния наклонила голову.

— Думаешь, нам стоит этим заняться? Они получают то, что заслужили.

— Я знаю, но… Мы дали слово.

Волконская отрицательно покачала головой.

— Слова мы не давали. Мы рассмотрели такую возможность.

— Да, это так, но… Пусть это будет тем, что отличает нас от наших врагов, — попросила Катерина.

Агния рассмеялась.

— Какая ты всё ещё идеалистка, Катенька. Хорошо, семьёй Павлова займутся. Думаю, лучше всего будет их куда-нибудь вывезти, поменяв имена.

Острогова благодарно кивнула.

— Спасибо.

Глава 41

Петроград. Особняк Волконских

Март 1984 года

— Снова будешь рассказывать мне о своих предках, князь? — спросила Слава.

Они вновь пришли в зал с картинами, только сегодня здесь ещё присутствовал Максим.

— Ты сногсшибательно выглядишь! — показал большой палец Максим, дружески улыбаясь.

Кудрявцева кивнула, принимая незамысловатый дружеский комплимент. Она была одета довольно раскованно. Топ оставлял полностью открытыми плечи и практически всю спину.

— Можно посмотреть? — спросил Максим.

Слава повернулась, убирая в сторону волосы.

— Всё, — вздохнул Волконский. — С этого момента ты — мой новый идеал красоты.

Девушка улыбнулась, отпуская волосы и разворачиваясь лицом к братьям.

— Ты в последнее время чаще начала открывать спину, — отметил Владимир.

Слава подтвердила.

— Да, мне нравится демонстрировать рисунок. Что-то в этом есть.

Девушка прошла и села в кресло. Максим подал ей напиток, а Владимир заговорил.

— Ты угадала, я снова хочу поговорить о предках, но в этот раз заглянуть поглубже.

Волконский младший налил чего-то крепкого брату и отошёл в сторону, а Владимир поднял бокал и стал всматриваться в жидкость.

— Вернуться нам предстоит для начала в восьмой век нашей эры.

Слава приподняла бровь.

— Это ещё до основания династии Романовых.

Волконский кивнул, улыбнувшись.

— Именно. Князь Игорь Всеволодович, он же князь Ингвар был изгнан с Суздальского княжества. Отправился путешествовать по Балтике. Он морем прошёл всю Европу и через Гибралтарский пролив в Средиземное море. Остановился в Италии и пошёл на службу к Лангобардскому королю Ратхису.

— Прослужил до самого развала Лангобардии и умер вскоре после этого. Сын Ингвара, Трувор, собрал дружину и приплыл в Крым. А уже сын Трувора, Борис, подключился к войне удельных князей. Бориса за происхождение называли Ромом и Романом. Роман завоевал Владимир. Сын Романа, Олег, перенёс столицу в Москву, основал династию Романовых и, завоевав или иначе присоединив большую часть русских земель, короновался на царство. Я знаю историю, Владимир.

— Твой рассказ очень сух, — вставил своё слово Максим, — Чтобы описать даже прибытие Ингвара в Крым и его закрепление в крымском княжестве, потребуется немаленькая книга.

— Но нас интересует не этот период, — снова взял слово Волконский, — а правление Олега. Девятый век, Романовы уже существуют. Княжеский род, потомки Рюрика, но успевшие напитаться европейской культурой. Олег пытается объединить земли под своей рукой, но он такой не один. У него было несколько конкурентов, и нас интересует один из них. Хазарский князь Вирхор, русский по матери, решил, что родные кочевья малоперспективны, а вот русские земли — самое то. Взяв имя Вячеслав, Вихор вступил в борьбу за власть. Однако в какой-то момент остался без своего рода и с очень небольшой поддержкой. Олег и Вячеслав договорились. Олег отдал за Вячеслава одну из своих младших дочерей. Позже уже дочь Вячеслава, Дарина, стала женой боярину Борису, державшему крепость на реке Волкони. Через две сотни лет потомки Бориса и Дарины стали князьями Волконскими.

Слава хмыкнула.

— Познавательно.

Владимир отрицательно покачал головой.

— Подожди, самое интересное впереди. Вирхор был не просто соперником Олега, он был сильнейшим магом того времени. Во всяком случае здесь, на Русской земле.

— Ха-ха, — вставил Максим. — Учитывая, что потолок в те дремучие годы находился на пятом ранге, магами наши предки были очень условными. Что представлял собой сильный маг? Узел жизни, узел силы, ещё что-то, как повезёт. Ну и немного нейтральных заклинаний.

Владимир кивнул.

— Всё верно. Только Вирхор вышел на седьмой ранг. И имел полный комплект развитых узлов. Да, поддержки у Хазарского князя было немного, но у него была магия! Магия, от которой прочие даже защищаться толком не могли. А ещё был демонологом.

— И через демона он и получил знания о том, как развиваться, — подхватил Максим. — Буквально через видения будущего.

Славяна сначала отразила лицом скепсис, а затем нахмурилась.

— Подождите, вы хотите сказать…

— Гамаюн, Слава, — подтвердил Владимир. — Вирхор подчинил себе Гамаюна. Что именно он там увидел в будущем — теперь уже не узнать. Однако Олег и Вирхор договорились, а не вцепились друг другу в глотки. Вирхор взял имя Вячеслав, вошёл в род Романовых и передал Олегу власть над Гамаюном. С тех пор род Романовых пользуется демоном, становится сильнее и проворачивает заковыристые многоходовки.

— Как вы узнали? — спросила Кудрявцева. — Откуда?

— От Гамаюна и узнали, — ответил Максим.

— Только демон по-прежнему во власти Романовых, — добавил Владимир. — Напрямую он ничего сделать не может. Однако осталась лазейка, заложенная Вирхором. Гамаюн может содействовать предкам своего истинного хозяина и не говорить об этом Романовым. Правда, действовать против Романовых Гамаюну запрещено, такие требования выставил Олег в своё время. Перестраховался.

Максим отставил бокал и перешёл на заговорщический тон.

— Мы можем лишить Романовых главного источника силы. Использовать эту силу себе на пользу.

— Гамаюн выжидал, — продолжил Владимир. — Вирхор считал, что Романовы постепенно будут развращены властью, ослабнут. И тогда им на смену придут его наследники. Тоже Романовы, поэтому никаких противоречий в договорах.

Максим хмыкнул.

— То, что в нас крови Романовых капля в море — неважно, формально ничего не нарушено.

— Демону пришлось ждать тысячу лет, — сказал Владимир, поднимая взгляд к потолку. — Не так просто подобное представить, да?

— А Дима? — спросила Слава.

Владимир развёл руками.

— Дима — часть очередного плана Романовых. Сказать, что конкретно они задумали, демон нам не может. Но Дима — марионетка в их руках. И пока мы не обрежем нити — ему лучше ничего не знать, — Владимир вздохнул. — Мне самому не нравится держать его в неведении. Дмитрий — сильнейший из нас. Только в этом и проблема. Я не хочу, чтобы Романовы сделали что-нибудь и превратили его в нашего противника.

Слава нахмурилась.

— Сделали что?

Волконский отрицательно покачал головой.

— Я не знаю, Слава. Но Романовы сделали ставку на Дмитрия. Они тысячу лет у власти, и я уверен, имеют в запасе какой-нибудь способ воздействия.

— Мы не хотим рисковать и не хотим допускать даже малейшей возможности ошибки, — подтвердил Максим.

— Но не волнуйся, у нас есть план, — заверил Владимир. — Гамаюн открылся нам не просто так. Романовы слишком привыкли к власти, слишком привыкли всегда побеждать. Они совершают ошибки. У нас уже есть что им предъявить. Пока недостаточно для чего-то серьёзного, но мы перетягиваем всё больше дворян на свою сторону. Осталось серьёзно нарушить планы Романовых, чтобы они из-за срочности совершили новую ошибку. И мы их прижмём.

Славяна подняла руку, прося чего-нибудь выпить. Максим организовал девушке бокал вина. Приняв бокал, Кудрявцева задумчиво смотрела перед собой, медленно отпивая алкоголь. Когда бокал опустел, Слава с удивлением взглянула на хрустальный фужер, после чего вернула его Максиму.

— Что-то решительное? — спросила девушка.

Владимир кивнул.

— Решительнее уже некуда.

Собрались они в другом кабинете. Волконские, Кудрявцева, Шемякин, Доброславова, а также Кочакидзе и Тихомирова. За окном опускался вечер, и, несмотря на начавшийся март, погода оставалась зимней, морозной и снежной.

— Требуются решительные действия! — произнёс Владимир. — Наш немецкий друг рассказал о группе радикальных военных, подозрительно часто говорящих о конфликтах между империями. И о том, что офицеры Священной Римской Империи слишком мягко обращаются с русскими солдатами. Видения Дмитрия, пусть даже они не являются видениями будущего, но основываются на вполне реальных вещах. Обострение конфликтов может начаться в любой момент.

Славяна отвернулась в окно, отслеживая взглядом падающие снежинки.

— Мы не имеем права рисковать. Не можем доверять случаю, — продолжал Владимир. — Ультиматум Танатоса существует. Он реален и практически готов к применению. Среди военных чинов Священной Римской Империи есть те, кто готов рискнуть и воспользоваться этим оружием. Романовы также держат курс на радикализацию и милитаризацию общества. Мирные настроения дискредитируется. Дмитрий на примере Кюсю увидел, как реформаторское крыло сформировало неэффективное, беззубое руководство колонии, обречённое на неудачу. И сейчас он вынужден спасать ситуацию, лавируя на грани, чтобы не подыгрывать милитаристам слишком сильно.

Волконский взял короткую паузу, чтобы перевести дух. Глянул на Славу, но девушка всё так же смотрела в окно.

— Эскалация неизбежна. Мы с Максимом считаем, что Ультиматум Танатоса надо уничтожить. Немцы смогут его воссоздать, но на это уйдут годы. Навязывать решение мы никому не будем, поэтому выносим его на обсуждение.

— Элемент демократии? — улыбнулась Тихомирова. — Для начала скажите: это вообще реально?

Ответил Максим.

— Да, вполне. Нам известно место. У нас есть возможность скрытно туда добраться. У нас есть понимание, как вызвать коллапс и самоуничтожение. Риск существует, без него никуда, потребуется действовать быстро. Но отвечая на вопрос: да, это реально. Даже относительно небольшим отрядом.

Началось обсуждение, но Славяна продолжала смотреть в окно. Магия гасила ветер вокруг особняка, отчего снежинки падали медленно и почти отвесно.

— Слава! — позвала Кудрявцеву Людмила.

— М? Что?

— Тебе нечего сказать?

Слава пожала плечами.

— Меня нервирует постоянная угроза удара этим оружием, но возможные последствия нашей акции вызывают немалые опасения. Сложно принять определённое решение.

Взгляд Людмилы отразил некоторое удивление и подозрение.

— А Дмитрий что об этом думает? — спросил Шемякин.

— Он за уничтожение, — ответил Владимир. — И выражает пожелание, чтобы мы провернули всё максимально тихо. По возможности.

— Тогда я за, — решил Михаил.

— За, — коротко подтвердила Кэтино.

— Если оружие действительно настолько опасное, его надо уничтожить, — кивнула Ольга. — И лучше бы его вообще не создавали.

— Тогда, господа и дамы, у нас сутки на подготовку. Потом будет ждать готовности транспорта и отправляемся при первой возможности.

Когда в кабинете остались только Волконские и Слава, Владимир обратился к девушке:

— Ты вела себя подозрительно. Люда что-то поняла.

Слава поморщилась.

— Не люблю обманывать. Так обманывать, к тому же самых близких и доверенных людей.

Князь хотел ответить, но Слава его опередила.

— Я знаю, что согласилась с необходимостью, но от этого не особо легче, — она вздохнула. — Надеюсь, Дима меня простит.

Глава 42

Андаманское море

Март 1984 года

— Держи, — подошедшая Ядвига протянула Дмитрию стакан.

Мартен принял сок, сделал хороший глоток и кивнул в благодарность. В лёгкой цветастой распахнутой рубашке и коротких шортах, он сидел в кресле на пассажирской палубе яхты и наслаждался видами.

Присевшая на соседнее кресло полька, со шляпкой на голове, в очках и довольно легкомысленном платье, прошлась взглядом по телу Дмитрия. Очевидно, что при его силе выглядел Мартен как легкоатлет. Мускулатура, безупречная кожа. Ядвига смотрела не на это.

— Ты напряжён, — констатировала девушка.

Генерал-губернатор кивнул.

— Ещё как.

К ним подошёл Вицлав, также облачившийся в рубашку и шорты, и, в отличие от Дмитрия, носил солнцезащитные очки и панаму.

— Маршрут уточнили. Послезавтра утром прибудем в Индию.

— Хорошо, — коротко кивнул Куница и замолчал.

Вицлав хотел сказать что-то ещё, но поймал взгляд Ядвиги и удалился.

— Из-за колонии? — спросила полька.

Дмитрий перевёл на неё взгляд.

— М? Нет, там как раз всё разрешилось. Ситуация стабилизировалась, теперь, если дров не наломают, ничего не случится, — Мартен тяжело вздохнул. — Только в этом и проблема.

Ядвига наклонила голову.

— В чём?

— Как это выглядит со стороны? Мой предшественник довёл ситуацию до кризиса, а затем появился такой красивый я и всё разрешил за месяц, почти два. А что на деле без всего сделанного до меня ни о каком быстром разрешении ни шло бы и речи, так об этом практически никто не узнает. Случилось и случилось. Сначала восстание в колонии, которое срывается благодаря мне, хотя я там вообще случайно оказался и без меня бы с этим справились, может быть не так быстро, но справились бы. Фальстарт из-за изменения наркотиков сломал план. Теперь Кюсю. Два раза — уже совпадение.

Дмитрий поднял взгляд к пронзительно голубому небу.

— Можно польстить себе и сказать, что всё разрешается так быстро, потому что это я такой умный и нахожу наилучшее решение. Но я предпочитаю подозревать худшее.

— А поездка? — спросила Ядвига.

— Почему поехал сам, а не передал информацию об американцах в Петроград? — уточнил Дмитрий.

Полька кивнула.

— Из опасения, что ситуацией воспользуются для эскалации конфликта. Направят какого-нибудь кретина, который вместо попытки разрешить ситуацию предъявит обвинение в поставках оружия восставшим в наших колониях. Как самое очевидное, хотя и маловероятное. В любом случае информацию можно подать очень по-разному, а я хочу разрешить ситуацию без обострения между империями. В идеале, чтобы СРИ сами со своими колониями разбирались.

Мартен вздохнул.

— Надеяться на такой исход, конечно, немного наивно. Но вероятность, что Берлин проворонил появление в одной из колоний сепаратистских настроений, ненулевая. И если это так — их силовые и оборонные структуры зашевелятся в полную силу.

Допив сок, Дмитрий окинул взглядом зеленоватые воды, окружавшие яхту.

— Что Владимир хотел узнать у Искушения? — спросил Куница.

— Имя.

— Но зачем?

— Хочет быть уверенным, — ответила Ядвига.

Дмитрий поморщился и хотел подняться.

— Что? — остановила его полька.

Он указал на стакан.

— Хочу пить.

— Я принесу, — девушка встала и забрала стакан.

— Ядвига, я сам могу…

— Сиди, отдыхай.

Вскоре девушка вернулась и передала стакан, а на пол поставила не проливающийся графин.

— Спасибо.

Дмитрий выпил половину и откинулся назад.

— Почему ты думаешь, что усмирение Кюсю — не твоя заслуга?

— Потому что я оказался в нужном месте в нужное время. Любой достаточно прозорливый кандидат на моём месте справился бы, — ответил Дмитрий.

— Реформаторы видят только мягкий подход. Военные — только жёсткий. Другой продолжил путь реформаторов или отпустил военных с поводка. Ты нашёл третий путь.

Мартен отрицательно покачал головой.

— Нет, всего лишь оценил ситуацию и действовал разумно.

Ядвига улыбнулась.

— Это ты. Другой счёл бы разумным иное. И ошибся.

Дмитрий улыбнулся.

— Спасибо за попытку поддержать и утешить.

— Ты знаешь историю? — спросила Ядвига.

Дмитрий вопросительно посмотрел на польку.

— Какую именно?

— Царства Польского?

Мартен пожал плечами.

— В общих чертах. Общий ход событий рассказать могу, основных персон назову, а в датах уже не уверен.

Ядвига чуть улыбнулась.

— Даже с узлом?

На это Дмитрию оставалось лишь развести руками.

— Даже магическая память не идеальна. Для того чтобы надёжно запоминать вообще всё, требуется дополнительный узел…

Дмитрий внезапно замолчал, нахмурившись.

— Что?

— Мои познания. Мы слишком слепо им доверяем. С некоторыми ритуалами я очень рисковал. Рисковал вами. Тогда я ещё не знал, что видения — обман. Сейчас знаю. И, если подумать, нельзя доверять не только знаниям о будущем, но и знаниям о магии.

— Почему?

— Если это не видения будущего, то мы предполагаем, что демон использовал все знания, даже спрятанные в родовых библиотеках и хранилищах, а то и вовсе забыты. Но если собрать всё это воедино, если обучить мага по лучшим методикам, собрать всё, оптимальный баланс узлов и способностей. Такой маг будет непобедим. Но мы отчего-то таких не видим. А ведь знания, предоставленные мне, демон передал и своим хозяевам, не мог не передать.

Ядвига задумалась и спросила:

— А если нет?

— Что? — не понял Куница.

— Если не передал? Не предан хозяевам?

Мартен вздохнул.

— Тогда кому? Пока я предполагаю, что Гамаюн служит Романовым. И среди них хватает сильных магов, очень сильных.

— Самоограничение? — предположила Ядвига.

Дима кивнул.

— Возможно. Или есть подводные камни, мне неизвестные, делающие создание настолько сильного мага невозможным. А я ведь подумывал даже, что наберу больше двадцати узлов, — на удивление Ядвиги Мартен чуть улыбнулся. — В моих видениях были те, кто такое проворачивал. Я считал, что и у меня получится. Ведь там я разменивал на силу своё здоровье, свою жизнь. Здесь я не был загнан в столь жёсткие рамки и мог попробовать возвыситься, обойдясь без сомнительных сделок.

— Разве это не выход за пределы двадцатого ранга?

Дмитрий пожал плечами.

— Не знаю. Там, в видениях — нет. Как оно на самом деле — не знаю. Если будет время и возможность — проверим. А пока… Ты что-то спрашивала про историю Царства Польского?

Ядвига кивнула.

— Да. Мои предка участвовали во второй войне, после которой Романовы завоевали Царство Польское. А затем в восстаниях. В первом — среди участников восстания. Во втором — и среди восставших, и среди тех, кто подавлял.

Дмитрий серьёзно посмотрел на девушку.

— Полагаю, выжили те, кто был среди подавляющих?

Ядвига грустно улыбнулась.

— Официально — да. На самом деле нет. Ты знаешь, что требовали восставшие?

Куница чуть задумался и кивнул.

— Да. Первое восстание — борьба за права и привилегии. Сохранение польского языка на территории Польши и статус не вассала, а унии с частичным самоуправлением. Второе… То же самое, только больше?

Девушка кивнула.

— Близко. В первом восстании мы сражались за сохранение своей культуры и, как бы это сейчас назвали, ограничение ассимиляции. Когда в Варшаву прибыл брат Его Императорского Величества Павла Первого, Его Императорское Высочество Николай, восстание были на грани поражения. Николай предложил сдать оружие и поклясться в верности Романовым. Требования польских дворян частично удовлетворялись, что, учитывая почти полный разгром восстания, было запредельным милосердием. Мы этого не забыли.

Произнеся столь долгую, непривычную для неё, речь, Ядвига на какое-то время замолчала.

— А второе восстание?

— Некоторые из дворян посчитали, что могут требовать большего. В милосердии увидели слабость. Войска Романовых подошли к границе. Мой предок вышел к русским. Он сказал, что мы сами подавим восстание и докажем верность Его Императорскому Величеству.

Помолчав немного, Ядвига закончила:

— Восстание подавили.

Она сняла головной убор и очки, огляделась, делая глубокий вдох, прислушиваясь к ароматам солёного моря.

— И теперь, после восстания в колониях и всего, что нам стало известно, возникла мысль, — продолжила Крсманович. — Тогда восстание могло быть подстроено. Слишком много… Странностей.

Из жилого помещения на палубу вышла Вайорика. Глянув на неё, Дмитрий покачал головой и, закрыв глаза, откинулся головой на спинку. Ядвига вопросительно приподняла бровь.

— Что? — ведьма посмотрела на себя. — Кого мне здесь стесняться?

Она накинула на голое тело полупрозрачную ткань, естественно, мало что скрывающую. Взгляд польки стал тяжелее, но Вайорика отмахнулась.

— Это, возможно, мой единственный шанс полежать на солнышке. Мы все взрослые люди. И ты, даже в одежде, всё равно выглядишь намного сексуальнее, чем я. Так что отстань.

У Ядвиги на щеках заиграли желваки.

— Прошу, оставь её, — попросил Дмитрий. — В любом другом обществе у неё нет возможности расслабиться. Ненависти она за свою жизнь получила достаточно. А это — баловство.

Полька бросила ещё один мрачный взгляд на ведьму, затем демонстративно отвернулась, делая вид, что приняла расслабленную позу.

— Не думал, что скажу это, но я начинаю опасаться за судьбу Романовых, — признался Дмитрий. — Сколько ещё у них подобных секретов?

— Опасно много, — ответила Ядвига.

— Да. Там, в видении, я считал: смерть Романовых была лучшим, что случилось с Российской Империей. Сейчас… Не уверен.

Ядвига удивилась.

— После всего?

Дмитрий кивнул.

— Да, после всего, что они сделали. Что бы мы ни думали, Романовы — точка равновесия, центр, вокруг которого наслаивается всё остальное. Любви к ним это не прибавляет, скорее наоборот, я понимаю, что они пользуются своим положением, порой в самой грязной форме. Но убирать их, ломать всю систему… Что останется?

— У тебя останется остров Кюсю, — ответила Вайорика. — Только с шогуном придётся окончательно разобраться.

— Молчи! — зашипела Ядвига.

— Или что? — отозвалась ведьма.

— Сброшу!

Вайорика приподняла голову, посмотрела в сторону борта и сочла за лучшее промолчать.

— Тогда как? — спросила полька.

Мартен вздохнул.

— Пока неясно, но у меня есть мысли. Надо заняться Гамаюном, но этот демон силён. Однако на любую силу найдётся управа. Поэтому — развитие. Меня и вас. Есть один способ вытащить тварь и заставить ответить на пару вопросов, ну или как иначе применить свою силу, но для этого потребуется пять магов на вершине развития.

— А ты сейчас где? — спросила ведьма.

— Семнадцатый, — ответил Дмитрий. — И собираюсь воспользоваться нашей поездкой. Есть у нас по пути одно интересное место…

Глава 43

Петроград. Морской Вокзал

Март 1984 года

Пассажирский морской вокзал столицы гудел и шумел. Залы ожидания полны людьми, у касс очередь, при прибытии очередного корабля начинается кажущееся хаотичным движение. Взгляд невзрачной молодой женщины, стоявшей в компании ещё нескольких не примечательных молодых людей её возраста, скользил по окружающим, выхватывая семьи, пары, одиночных пассажиров и небольшие группы попутчиков. У всех большие сумки, у редкого пассажира сумка только одна.

— Всё в порядке? — спросил один из спутников девушки, молодой мужчина с щетинистым, обветренным лицом.

Женщина кивнула.

— Да. Непривычно просто.

— Не видела раньше, как путешествуют простые смертные? — достаточно тихо, чтобы не слышали окружающие, но достаточно громко, чтобы услышала спутница, спросила другая молодая женщина.

Она выглядела полноватой, с неухоженным лицом и крупными передними зубами. Первая бросила на вопрошающую презрительный взгляд, но на некрасивом лице это выглядело в лучшем случае забавно.

— Не помню, чтобы видел так много людей в одном месте, — призналась ещё одна женщина, в голосе которой был уловим грузинский акцент.

— Наши… Личности надёжны? — спросил молодой усатый мужчина, носивший смешную причёску.

— Да, не беспокойся, — ответил ему щетинистый, — морская охрана не сможет их раскусить.

— У Кати позаимствовали? — спросила вторая женщина.

— Ага, — подтвердил щетинистый.

Третий мужчина, спортивного сложения, с бледным лицом и огромными кругами под глазами, и также лысый, поправил куртку.

— Надо было примерку устроить, а не в последний момент, перед самым выходом.

— Поверь, эта одежда не может быть удобной, сколько ни примеряй, — ответил ему усатый.

Механическое табло обновилось. Неразборчивый женский голос заговорил на весь зал какую-то тарабарщину, из которой лишь избранные могли вытащить сообщение о посадке пассажиров.

— Кто-нибудь что-нибудь понял? — спросила вторая девушка.

— Посадка на корабль, рейс Петроград — Рига, — ответила четвёртая девушка.

— Она, вроде, сказала больше, — не поверила вторая женщина.

— Несущественные подробности и три повтора, — пожала плечами четвёртая.

— Это какие? — не унималась вторая.

— Производится посадка на пассажирское судно «Малая Волга», второй причал, посадка двадцать минут, — расшифровала молодая женщина.

Четвёртая девушка, брюнетка с коротким хвостом, вытянутым лицом и большими ушами, выглядела наиболее расслабленной из всех.

Табло снова обновилось. Зашелестели пластиковые квадратики с цифрами и буквами, добавляя новую строчку.

— Наш рейс, — сообщил щетинистый. — Не потеряйтесь.

Вся группа поднялась и присоединилась к людскому потоку. С собой они несли по небольшой сумке, одежду носили несколько более лёгкую, чем прочие, но даже так были вынуждены держаться друг друга, чтобы не разойтись.

Покинув здание вокзала, они вышли на берег, спуская к перронам. Небольшой пароход, стоявший в стороне от прочих, принимал куда меньше пассажиров, и, вырвавшись из основной толпы, вся группа вздохнула с облегчением.

Большинство пассажиров парохода составляли мужчины в зимней одежде, рыболовы. На выделяющуюся компанию обращали мало внимания, только группа рыбаков, которых выдавали удочки и прочее снаряжение, посматривали на молодых женщин и пытались привлечь внимание, громко отзываясь об их фигурах.

— Отвратительно, — оценила Ольга.

— Не смотри в их сторону, — посоветовала Слава, — Играй свою роль.

— Знаю, — Ольга закрыла глаза и постаралась расслабиться.

— Ладно эти рыбаки. Важно не вызвать подозрений у наших провожатых, — напомнил Максим. — Мы в их глазах — просто исполнители. Так что, чем чёрт не шутит, могут даже на словах не остановиться, попробуют облапать. Не вырывайте им руки, просто словесно указывайте направление, куда пойти, а мы проводим.

— Они не понимают, что среди нас могут и маги найтись? — тихо спросила Кэтино.

— Понимают, — кивнул Владимир. — Только это тоже может оказаться проверкой. Если среди нас сильные маги, то мы — не просто наблюдатели, а силовая группа. Ясно?

Ответом ему были кивки.

Пароход пыхнул машиной. Портовый буксир отвёл корабль от причала и оттащил подальше. На небольшом корабле никаких удобств, кроме туалета, не предлагалось. Небольшое помещение для пассажиров было забито семейными с детьми, остальные расположились на открытой палубе. Стоило отойти от города и выйти из области действия климатических заклинаний, как на пароход обрушился холодный ветер. Несмотря на начавшийся март, зима сдавать позиций не желала, и вслед за ветром пришёл мелкий влажный снег.

Кэтино и Ольга испытали некоторый дискомфорт, Ольга и Людмила, как и парни, на погоду обратили мало внимания.

— Вам холодно, — напомнил всем Владимир.

Через несколько минут уже вся группа изображала лёгкий дискомфорт. Через несколько неприятных часов судно пришвартовалось на восточной пристани острова Лёвсткар. Пассажиры потянулись на берег. Немногочисленные семейные двинулись в сторону небольшого городка, откуда начинались нехитрые туристические программы маленького острова. Рыбаки двинулись в сторону рыбацких пристаней, чтобы арендовать небольшую лодку, или отправиться в одну из рыбацких бухт острова.

Князь же, сориентировавшись, повёл всех в сторону здания порта. Относительно небольшой каменной постройки, собравшей в себя все возможные функции портовой работы. Остров климатической защиты не имел, даже дорогу от пристани не прогревали, только пара работников вручную кололи лёд и разбрасывали его в стороны.

У входа Владимира встретила тройка мужчин неопределённой внешности и возраста.

— Всё готово? — спросил князь.

— Да, груз будет ждать на месте.

— А транспорт? — спросил Максим.

— Здесь не одной машины, — ответил мужчина. — Поедем на лошадях.

Конная прогулка заняла чуть больше часа. Проходящая через хвойный лес дорога не располагала к быстрому движению, да и не предполагалось, что кому-то нужно часто ездить пассажирского порта в транспортно-грузовой. Западную гавань острова переделали, создав искусственную поверхность, и построили большой транспортный узел. Дворяне не хотели созерцать грузовой порт в столице или под окнами своих поместий, разбросанных по берегу, поэтому порт поставили на острове. Крупные грузовые суда разгружались и заправлялись здесь, а транспорты поменьше уже развозили грузы по акватории Петроградского залива.

Группа остановилась в припортовом рабочем городке, оставила лошадей и расположилась в единственной забегаловке. Вскоре туда же пришла тройка моряков, подсевших за тот же стол.

— Это вас надо подкинуть?

— Подкидывают запрещённый груз наивным подданным, — отозвался Максим.

— Нас надо доставить, — уточнил Владимир.

Моряки с интересом рассмотрели своих пассажиров, особенно задержавшись на женщинах.

— Пойдёмте.

Чтобы попасть в порт, требовалось пройти КПП. Моряки вручили какие-то бумаги пограничникам, те посмотрели бумаги, окинули взглядом всю группу. Один из пограничников, поручик, спросил:

— Кто такие, Женя?

— Бригада на Косой Отлуп, — неохотно ответил моряк.

Поручик удивился.

— Нашли дураков на эту работёнку? — и уже к группе. — Вам вообще рассказали, куда вас отвезут?

Владимир пожал плечами.

— В какой-то медвежий угол.

Поручик хмыкнул.

— Это ты складно сказал, медвежий угол. Это, братцы, такая дыра, куда я бы каторжан отправлять постеснялся.

— Как будто ты там был, — проворчал моряк.

— Да и если не был, чего я там не знаю? Край света и тот ближе.

Славяна нахмурилась, бросая недовольные взгляды на моряков.

— И чего там такого?

Поручик обрадовался возможности сесть кому-нибудь на уши.

— Там, братцы, голый остров с маяком. Вас же маяк реставрировать наняли?

— Ага, — подтвердил Максим.

— Так вот, голый остров и ни хрена вокруг. Связи нет. Корабли туда не ходят.

— Нам сказали: раз в месяц, — вклинилась Слава.

Поручик рассмеялся.

— Как же, держи карман шире, хорошо, если раз в пару месяцев появится.

— Будет каждый месяц, — пообещал моряк.

Поручик на это лишь вновь рассмеялся и продолжил:

— Холодно там круглый год. Одна баня, маленькая, и топить её будете привозными дровами. Но много дров вам не привезут, там их хранить негде, всё отсыреет и сгниёт, а ведь помимо бани ещё и пожрать надо…

— Хорош уже! — возмутился моряк. — Хватит мне людей пугать, и так с трудом нашли.

Поручик отмахнулся.

— Если я им не скажу, вы же, сволочи, до самого острова ничего им не расскажете. Вон, какая на них одёжка лёгкая. Околеют, бедолажные.

Под недовольным взглядом Славяны моряк ответил:

— Одежду им выдадут, с запасом, и верхнюю, и термобельё.

— А стирать?

— Комплектом с запасом. И мы бочку туда везём с топливом, чтобы не с дровами.

Поручик снова рассмеялся.

— Как прошлую? Которая заржавела и утекла вся через два месяца?

— Что-то мне всё меньше нравится эта идея, — проворчала Люда.

Слава подтвердила кивком. Владимир вздохнул.

— Успокойтесь. Это понятная работа и хорошие деньги. Чем быстрее сделаем — тем быстрее оттуда свалим, — и уже морякам. — Но чтобы следующим рейсом обеспечили нас связью!

Моряк вздохнул, кивнув.

— Придумаем что-нибудь. У вас есть, кто может станцию обслуживать?

— Есть, — подтвердил Волконский.

— Пошли уже? — спросил моряк.

— Подожди, — криво ухмыльнулся Максим. — Теперь мы этого товарища послушаем. Может, что-то ещё нужно учесть, пока мы на этом Косом Отлупе не очутились.

Поручик ещё несколько минут в красках рассказывал всё, что знал о том острове, Владимир и Слава выставили несколько новых требований, и на этом всё завершилось. Когда вся нестройная гурьба отошла подальше от КПП, Максим спросил:

— У вас этот Отлуп Косых на такие случаи?

— Ага, — кивнул моряк. — Но, сам понимаешь, часто этим предлогом пользоваться нельзя.

— Само собой.

— А вы молодцы, — улыбнулся другой моряк и покосился на Славу, — особливо красотка ваша. Хорошо ему язык развязали.

Владимир кивнул.

— Да, теперь он запомнит, как рассказывал каким-то бедолагам об острове, а не самих бедолаг.

Они погрузились на обычный грузовой корабль, заняв две каюты. Пришлось ютиться, мужской половине так и вовсе по двое на койку и спать по очереди. Девушки, заняв свою каюту и проведя первичный осмотр, расселись по койкам. Особо обживаться не стоило, уже завтра они покинут корабль.

— Слышали? Слава у нас красотка, — вздохнула Ольга.

— Не поняла, ты завидуешь? — спросила Слава.

Оля отрицательно покачала головой.

— Нет. Я про низкие стандарты. Если они даже наши личины считают красивыми — у мужчин очень низкие требования.

Люда пожала плечами.

— Они простые люди. К тому же месяцами на корабле. Ничего удивительного.

Раздался стук в дверь. Слава открыла Владимиру, и князь вошёл.

— Снаряжение на месте, ждёт нас. Как сойдём на берег — ни слова по-русски.

Девушки закивали.

— Отдыхайте. Завтра будет не до этого.

Глава 44

Берлин. Аэропорт

Март 1984 года

Выйдя из самолёта и пройдя по телескопическому трапу, Мартен остановился, увидев через стёкла аэропорт. Колыхались увлекаемые ветром флаги, по стеклу были мелкие капли. Подошли остальные, и Ядвига спросила:

— Что?

Дмитрий отрицательно покачал головой.

— Нет, ничего. Идёмте.

Они прошли до здания аэропорта и спустились в таможню.

— Guten Tag, Herr. Bitte stellen Sie sich vor, — обратился к Дмитрию служащий, прося представиться.

— Herzog Dimitri Martin, — ответил Куница.

— Добро пожаловать в Берлин, господин герцог, — сразу перешёл на русский мужчина. — Удостоверяющие документы у вас есть?

Мартен предъявил требуемые бумаги. Сотрудник, не забирая бумаг, применил артефакт, подтверждающий подлинность.

— Со мной эта девушка, — указал Дмитрий на ведьму, убирая документы.

— Хорошо, — сотрудник бросил короткий взгляд на Вайорику и потерял интерес. — Цель визита, если можно?

— Деловая встреча.

— Желаю приятно провести время, господин герцог. Всего доброго.

Ядвиге и Вицлаву потребовалось столько же времени, чтобы пройти таможню. Далее был спуск на подземную парковку, где они арендовали автомобиль с водителем. Вицлав, бывавший в Берлине, указал гостиницу.

Автомобиль выехал с парковки и покатился по слегка влажной дороге. Проехав лесополосу, выглядевшую так, будто деревья сажали по координатной сетке, они оказались на окраине города. Всю дорогу Дмитрий смотрел в окно, вглядываясь в людей и здания, изучая встреченные машины, читая вывески. Вайорика в окно не смотрела. Ведьма обняла себя руками и прислушивалась к ощущениям.

— Здесь просторно, — отметил Дмитрий. — И не скажешь, что город строили ещё в те времена, когда даже о каретах не задумывались.

— Город перестроили в сорок втором, — пояснил Вицлав. — Какие-то улицы расширили, некоторые вовсе перестроили под современные требования. Но, говорят, Берлин всегда славился широкими проспектами, так что и до перестройки машины ездили. Да и орднунг, — поляк улыбнулся. — Строгий порядок использования автотранспорта позволил нормировать загруженность города.

Гостиница, выбранная Вицлавом, выглядела монументально. Вся строгая, собранная из прямых линий и углов, она одинаково могла быть банком или тюрьмой. Все хлопоты по размещению взял на себя Вицлав. Вскоре сотрудники проводили их к лифту, а оттуда в номер.

— Большой холл и четыре спальни, — пояснил Вицлав, — Вайорика, прости. Тебе достанется спальня для прислуги. Но там всё есть, свой санузел, и…

Поляк посмотрел на необычно тихую ведьму.

— Да, спасибо, — кивнула девушка, медленно подойдя к окну.

— Вайорика? — обратился к ней Дмитрий.

— М? — ведьму обернулась.

— Что с тобой?

Растерянно оглядевшись, ведьма начала теребить пальцами волосы.

— Странное предчувствие.

Мартен напрягся.

— Как в самолёте?

— Что? — она даже не сразу поняла, о чём речь. — Нет! Совсем не так! Там была прямо угроза, опасность. Я здесь… Не знаю. После того как ты со мной поработал, у меня возросла чувствительность. Сильно возросла. Только я не всегда понимаю, что чувствую. Возможно…

Она снова огляделась, выглянула в окно.

— Может быть, вокруг просто много людей? А может быть, я чувствую опасность, но не нам, а жирдяю из номера под нами.

— С чего ты взяла, что там живёт жирдяй? — не понял Вицлав.

— Поверь. Просто поверь, — попросила ведьма. — Что ты говорил про спальню?

Поляк указал на дверь. Ведьма, изображая жизнерадостность, прошла в спальню и, оглядевшись, кивнула.

— Беру! Хотя мне интересно, а что есть в спальне не для слуг?

— Вицлав, — Дмитрий привлёк внимание поляка. — Не отходите далеко от неё, — кивок в сторону ведьмы. — Если она скажет об угрозе — не тратьте время сомнения, сразу напряглись и поставили защиту. А дальше… Вайорика, ты, главное, скажи: бежать или сидеть на месте.

Ведьма кивнула.

— Да, поняла. И меня вроде отпустило. Так что у нас на подкрепиться?

Пока организовывали обед, Дмитрий позвонил в Генеральный штаб Рейхсхеера. Представился генерал-губернатором и выразил желание встретиться с начальником Генерального штаба, Генерал-оберстом фон Герсдорфом в компании с представителем военно-морского флота, адмиралом Хоупом. Секретарь был несколько удивлён, но немецкая педантичность сработала. Генерал-губернатор союзного государства был лицом достаточно весомым, чтобы подобную просьбу удовлетворить, и бюрократический механизм заработал. Секретарь уточнил предмет разговора, чтобы господа фон Герсдорф и Хоуп могли подготовиться к разговору, после чего спросил о срочности. Мартен настоял на важности разговора, и секретарь, переговорив с личным секретарём начальника Генерального штаба, назначил встречу на завтра.

— Простите, господин герцог, сегодня господина Генерал-оберста нет на месте, он будет только завтра.

— Благодарю, один день терпит, — согласился Мартен.

Положив трубку, Дмитрий со странным выражением лица уставился на телефонный аппарат.

— Что? — спросила Ядвига.

Мартен вздохнул.

— Одна часть моих воспоминаний показывает сцены бесконечных боёв. Фон Герсдорф, начальник Генерального штаба, был убит мой. До этого на него совершалось два покушения, оба раза неудачно, только мне и моей группе удалось добраться до Генерал-оберста, пусть и с потерями. Сильных штабных офицеров в империи хватает, гениальных всего несколько. И, когда мы их выбили, дела у противника пошли заметно тяжелее.

Дмитрий кивнул на телефон.

— А сейчас я звоню и договариваюсь о встрече с ним же. Могу выйти и пройтись по Берлину. А там многие из нас мечтали добраться до Берлина, чтобы стереть его в порошок. В отместку за Петроград. У меня довольно хорошая память. Не идеальная, но хорошая. И я помню много имён, имён тех, кто совершал военные преступления.

— Это видение, — напомнила полька.

Герцог кивнул.

— Верно. Только для меня это память. Странная память, обрывочная, противоречивая, но память. И завтра мне идти в Генеральный штаб, треть которого я вполне могу знать если не в лицо, то по описанию точно. Я понимаю, что все эти люди ничего не делали и, вероятно, никогда не сделают того, о чём я помню.

Вскоре прибыли слуги, чтобы накрыть стол. Впрочем, обед не задался. Вайорика поела совсем немного и отодвинула тарелку.

— Простите, кусок в горло не лезет.

Дмитрий вяло ковырялся в мясе, Ядвига, глядя на него, тоже не торопилась. Вицлав переводил взгляд с одного своего спутника на другого.

— Господа и дамы, — не выдержал поляк. — Мне больно видеть вас в таком состоянии. Ядвига, может быть, выведешь нашу ведьму на прогулку? Какую девушку не отвлекут покупки?

Вайорика на такое предложение удивлённо подняла брови.

— Ты знаешь, как сложно мне подобрать одежду? Чтобы она не мешала фетишам? Даже если мы чего-нибудь накупим, носить-то я это где буду?

— Ты же не всегда на службе? — не понял Вицлав. — На яхте ты без…

Ядвига со значением откашлялась, Вицлав сбился с мысли, покосившись на Крсманович.

— А если не одежду? — спросила Дмитрий. — Драгоценные камни? Качественные изделия разве не будут сильнее твоих…

Ведьма нахмурилась:

— Дешёвых стекляшек?

— В том числе, — не стал отрицать Мартен. — Да и золото в качестве концентратора получше железа.

Здесь ведьме нечего было возразить.

— Лучше-то оно, конечно, лучше… Но это же всё заново зачаровывать! И заново настраивать друг на друга…

На что Мартен лишь улыбнулся.

— А тебе всё равно всё это делать, мы же ещё не все узлы поставили.

Вайорика подняла руки.

— Ладно, ладно! Сдаюсь! Разрешаю купить мне драгоценностей. Кто будет меня выгуливать?

Вицлав глянул на Дмитрия, но заметил мрачный взгляд Ядвиги и растерялся. Куница улыбнулся шире.

— Ядвига, реши, пожалуйста, с кем из нас ты готова оставить Вайорику. А если не готова — придётся тебе сделать это самой.

Алые линии на щеках позволили понять смущение девушки.

— Вицлав.

Вайорика сразу подмигнула поляку:

— За нижним бельём ещё зайдём? Оно фетишам не мешает, а ты подскажешь, что на моей костлявой фигуре будет лучше сидеть. Давно хотела купить кружевной корсет.

Вицлав снова растерялся, косясь на закипавшую Красманович.

— Идите уже, — поторопил Мартен, — пока кое-кто не передумал.

Ядвига приняла независимый вид, более не обращая ни на кого внимания.

Когда Вицлав и Вайорика ушли, а стол убрали, Дмитрий, расположившись на диване в гостиной, спросил:

— Вицлав ведь больше чем друг?

Ядвига отвернулась в сторону, но на щеках снова возникли полосы.

— Это сложно. Я была слаба. От меня отказались, отправили в Москву. Вицлав хотел защитить, но был мал. Мы оба были. Он пообещал… — полька сбилась. — Пообещал взять меня в жёны, чтобы я была как все, несмотря на силу. Добился своего, другие предложения отверг. Была помолвка.

Замолчав, Крсманович встала и прошла до окна.

— А потом я стала сильнее. Сильнее Вицлава. Мы друзья. Близкие друзья.

— Дружба между парнем и девушкой — очень тонкая вещь, — отметил Дмитрий.

Ядвига подтвердила.

— Да. Она перерастает в любовь. И любо любовники, либо брат с сестрой. Когда мы были с тобой, Вицлав был мне как брат.

— А он? Что думает он?

Ядвига пожала плечами.

— Не знаю. Я сильнее, это важно. Не только магией, характером. Думаю, он понял это ещё до. Но взять слово назад не мог. И когда я сказала о тебе, это было облегчение. И мы вернулись.

Крсманович развернулась и подошла ближе к Дмитрию.

— Когда я увидела тебя и Славу. Всё запуталось. Вицлав поддержал, мы сблизились, но… Всё уже иначе. Ты видел, он робеет. Для меня он брат, младший. Он не откажет, если я захочу, но я не хочу. Он рад, что я не хочу.

Полька подошла совсем близко и наклонилась.

— Ядвига…

— Позволь мне. Поцелуй. Один. Слабость. Только между нами. Один раз.

На какое-то время комната погрузилась в робкую тишину. Когда Ядвига выпрямилась и отошла, ещё щёки пылали, не ограничиваясь тонкими линиями.

— А ты? — спросила пани.

— Всё сложно, — со вздохом признал Мартен. — Там, в иллюзорном будущем, понятие верности изменилось. Слишком много смертей. Сегодня вы с девушкой делите постель, просто чтобы получить немного тепла, потому что вокруг всё мертвенно и холодно. Завтра и ты, и она можете умереть. Или вас разведут в разные места. Искать встречи снова бесполезно. Жёрнова войны слишком быстро проворачивают человеческие судьбы. И вскоре ты уже с другой. Потому что и тебе, и ей нужно человеческое тепло.

Мартен вздохнул.

— И вот я снова теряю близких и друзей. Всё как там, и всё иначе. Я… Хочу тебя, Ядвига, но не предам Славу. Поэтому это было в последний раз.

Полька кивнула.

— Я поняла. Спасибо.

Глава 45

Дания. Остров Фюн

Март 1984 года

Небольшое стадо баранов, оглашая своим блеянием округу, двигалось вдоль редколесья, погоняемое парой собак и тройкой всадников. Один из барашков отделился от стада и нырнул в заросли, вызвав возмущённый лай собаки.

— Denne idiot prøver at flygte igen! — выругался старший из тройки на постоянно убегающего барашка, после чего указал младшему из всадников. — Lad os! Bring ham tilbage!

Но младший отрицательно покачал головой.

— Jeg gik sidste gang. I dag er det Svends tur, — указал младший на то, что наступила очередь среднего из всадников.

Третий наездник выругался и, тихо ворча, пришпорил кобылу, объезжая полосу редколесья. Дурной молодой барашек уже пересекал соседнее пастбище, спеша за своим бараньим надом к берегу. Пастух нагнал животное у самого края луга, где зелёная земля уже начала переходить в береговую гальку. Всадник использовал пастуший артефакт, оглушив животное. Спешился и основательно связал, забросив барашка на лошадь. Однако сам на лошадь не запрыгнул, а прислушался.

Повернулся к берегу и двинулся в направлении, откуда, как ему казалось, доносились голоса. Двигаясь вдоль берега, мужчина нашёл три резиновые лодки, из которых спустили воздух. А ещё дальше, в подлеске, примыкающем к берегу, пастух увидел несколько фигур.

— Hej! Hvem er du? — крикнул мужчина.

Фигуры остановились. От группы отделились трое и пошли к Свенду. Двое мужчин и женщина в обычной одежде, они уверенно шли к нему.

— Мы, кажется, немного заблудились! — крикнул один из мужчин по-немецки. — Не подскажете, в какой стороне Оденсе?

Однако пастух поморщился.

— Jeg forstår ikke tysk!

— Что он говорит? — спросил мужчина у спутников.

Ему ответил второй мужчина.

— Вроде говорит, что не понимает немецкий.

— Как можно не знать государственный язык? — удивилась женщина.

— Датчанин, — пожал плечами второй мужчина, — Острова считаются страшным захолустьем, никаких заводов, одни вон пастухи, так что они здесь по-своему болтают.

Первый мужчина вздохнул и вскинул руку. Зеленоватая вспышка магии, и пастух падает, закатив глаза.

— Эй! — выкрикнула женщина.

— Просто оглушил. Если он всё равно нас не понимает…

До них донеслось баранье блеяние. Повернувшись на звук, они увидели двух всадников. Пастухи, пошедшие за товарищем, наблюдали за неизвестными. Владимир под личиной поднял руку, привлекая внимание.

— Эй! Вашему товарищу плохо стало!

Но всадники развернулись, явно намереваясь удрать.

— Проклятье!

Раздался глухой хлёсткий удар, а сразу за ним второй. Оба всадника свалились с лошадей. Боец Волконский опустил винтовку.

— Какого демона⁈ — обрушилась на него Тихомирова. — Это же просто местные жители!

— О нас не должны узнать, — ответил мужчина. — Или мы должны были их отпустить?

— Он прав, — подтвердил Максим. — А чтобы подобного не повторялось — не привлекайте внимания! Быстрее, надо убрать тела.

Небольшая деревушка с добротными, хотя и максимально простыми домами вытянулась вдоль единственной дороги, по которой шли четыре путника, два мужчины и две женщины. За ними через бинокль наблюдал из леса Михаил, оставшийся с остальной группой и сумками со снаряжением.

Владимир, Максим, Слава и Ольга миновали крайние дома и стали осматриваться.

— Как думаете, здесь вообще есть какая-нибудь заправка или забегаловка? — спросила Слава. — Я не вижу ни одной машины.

— Магазин точно должен быть, — ответил Максим. — Не живут же они на полном самообеспечении.

— Я бы не удивился, — сказал Владимир.

Забегаловка нашлась. Остановившись перед крупным зданием Славяна принюхалась.

— Пахнет отвратным алкоголем, потом… И лошадьми. Судя по виду, раньше это была конюшня.

— Посмотрим изнутри.

Они вошли. В просторном зале имелось несколько столов, нечто вроде сцены и барная стойка. Правда, за спиной бармена не нашлось полок с алкоголем, только пара голов, волка и кабана. Немногочисленные утренние посетители косились на пришельцев с неприязнью. Старая женщина, вытирающая пол на сцене, сплюнула себе под ноги.

Они прошли к стойке, у которой не было стульев.

— Надеюсь, ты разговариваешь по-немецки, — обратился Владимир к бармену.

— Немного, — подтвердил тот. — Вас как сюда занесло?

— Неудачное морское путешествие, — ответила Слава. — Здесь где-нибудь есть телефон?

Бармен, до этого безразличный, заинтересовался.

— Так вы с какой-то яхты что ли?

— Да, арендованной яхты, которая сломалась, — подтвердил Владимир. — Телефон?

— На почте, — ответил Бармен. — Работает с полудня до часу. Два раза в неделю. И сегодня, естественно, выходной.

— Блеск! — выдохнула Ольга.

— Hvad vil disse fyre? — громко спросил один из мужчин за столиком.

— De er fra en sunket yacht, — ответил бармен. — И где затонула ваша яхта?

— Она не затонула, а сломалась, — ответил Максим. — Недалеко от берега была. Сейчас уже, наверное, течение отнесло.

— Вы не поставили на якорь? — удивился бармен.

— Якорь сорвало с крепления, — ответил Владимир.

Бармен рассмеялся.

— Disse tomme hoveder lejede en slags trug, og det brød sammen, — громко сказал он, вызвав смех у посетителей.

— Очень рад, что мы вас развеселили, — улыбнулся Максим. — Здесь есть какой-нибудь транспорт? Денег у нас немного, но хоть бы что-нибудь.

— Мы здесь на своих ногах ходим. А лошадей вам не дадут.

— А где дадут? — спросил Владимир.

Бармен пожал плечами.

— Не знаю, спросите в городе.

За одним из столиков, занятым четвёркой мужчин, бросавших не девушек довольно однозначные взгляды, раздался смех. Когда девушки обернулись на смех, самый крупный из мужчин самодовольно выпрямил спину, сказав:

— Og jeg ville give den lille sorte en tur.

Чем вызвал новый приступ смеха у остальных. Слава поморщилась.

— Du går i stykker, — ответила девушка.

Посетители резко перестали улыбаться, посерьёзнев.

— Ты знаешь язык? — выразил общее удивление Максим.

— Немного, — подтвердила Слава.

Посетители начали вставать, выглядели при этом угрожающе.

— Что ты ему сказала? — спросила Ольга.

— Он сказал что-то вроде: я готов её покатать. А я ответила, что он переломится. Или у него переломится, не уверена, — отозвалась Слава. — Мы будем эти свиные рыла чистить, или пойдём?

— Пойдём, — твёрдо ответила Ольга.

— Да, пойдём, — подтвердил Волконский.

Они выбрались на улицу.

— Ты сказал, что у вас есть план. Или был план? — спросила Слава Владимира.

— Всё в порядке, нам надо пройти всего километров пятьдесят, ну шестьдесят. К вечеру в любом случае будем на месте, — ответил Волконский. — А ты кому звонить собиралась?

Слава пожала плечами.

— Отыгрывала роль. В нашей ситуации мы бы пытались дозвониться до компании, или до тех, кто может нас забрать, нет?

— Логично, да, — подтвердил князь. — Будет проще, если мы найдём какой-нибудь попутный транспорт, но, похоже, придётся прогуляться.

Князь повернулся в сторону Михаила и дал оговорённый знак. Они встретились дальше по дороге, отойдя от поселения. Один из бойцов Волконских показал карту дорог острова, чтобы сориентироваться, и группа выдвинулась.

Но уже через полчаса их нагнал запылённый, но вполне новый грузовичок, затормозивший прямо на дороге. Из окна высунулось молодое веснушчатое лицо.

— Hvor skal du hen, tramps? — спросил водитель.

— Немецкий, пожалуйста, — попросил Владимир.

— О! — удивился парень, — Неожиданно. Я спрашиваю: куда идёте? Может подвести?

— В Богенсе, — ответил князь.

— Вы туда до самой ночи добираться будете, если пешком, — оценил водитель. — Запрыгивайте! Хоть половину дороги вам сокращу. Мне-то так далеко не надо. Предложил бы кабину, но у меня здесь всего два места.

Слава посмотрела на Кэтино и Ольгу, но обе отказались. Ухмыльнувшись, Кудрявцева забралась в тесную кабину, а к ней подсела Люда. Водитель с усилием выжал передачу, и грузовик снова весело покатился вперёд.

— Меня-то Кертом зовут, — представился водитель.

— Бенедикта, — ответила Славяна.

— Хелма, — представилась Людмила.

— А как вы? Откуда в смысле? Пешком-то?

Людмила отвернулась в окно, чтобы не рассмеяться.

— Мы возвращались с морской прогулки, когда арендованная яхта заглохла напрочь.

— Это да! — покивал Керт, — в Богенсе яхты плохие в аренду дают, это всем известно, да. И дерут за свои лоханки бессовестно!

— Мы дешёвую взяли, но лучше бы переплатили. Не путешествие, а сплошная морока, — продолжила разговор Слава.

— Не, надо людей знать. Я вот по лодкам не знаю. Но я здесь вообще временно работаю. Так-то я студент, учусь в университете Гамбурга. Вы бывали в Гамбурге?

— Проездом, — соврала Слава. — Взял паузу на подработку?

— Да! Всё так! — подтвердил водитель. — Я хоть и учусь по стипендии, но жить и учиться не работая, дорого. Ведь не только жить надо! На научные работы тоже надо тратиться. Непроста она, жизнь ваганта.

Водитель продолжал болтать, когда они выбрались на дорогу пошире. Всё ещё не трасса, но уже хотя бы есть встречная полоса. И уже через пятнадцать минут движения впереди показался пост полиции. Скучающие сотрудники правопорядка приказали машине остановиться.

— Каждый раз останавливают, — с улыбкой сообщил Керт. — Это не долго, они меня знают уже.

И, высунувшись в окно, приветствовал полицейских. Завязался короткий диалог, в котором сотрудники указали на пассажиров. А затем один из двух полицейских, перейдя на немецкий, представился и обратился к Волконскому. Князь повторил легенду.

— Документы? — спросил полицейский.

Владимир продемонстрировал свои бумаги. Полицейский, не отдавая документов, обратился к остальным.

— Ваши тоже.

— Лоренц, ну ты чего… — начал было Керт.

— Молчать! — жёстко оборвал водителя служитель порядка. — Развёл панибратство. У тебя подозрительные личности в кузове, а разрешения на перевозку людей нет.

— Да ладно тебе…

— Молчать! — рявкнул уже второй сотрудник.

Лоренц собрал все документы и кивнул на дорогу.

— Вылезайте. Поедем смотреть на вашу лодку.

— Поедем? — с сомнением спросил Владимир. — На вашей машине? Всей толпой?

— Не пререкаться! — завёлся полицейский. — Вы бросили арендованную лодку на воде. Поедем, составим акт.

— Сэр, мы устали и хотим… — попытался вклиниться Максим.

— Да мне плавать! Не мы же будем вашу лодку ловить.

— Это дело морского патруля, — напомнил Михаил.

— Поговори мне ещё!

— Дурак, — вздохнула Слава.

Одно резкое движение, и одна рука девушки оказалась на шее Керта, а вторая на руке вздрогнувшего водителя. Пара очень тихих щелчков, и два тела падают на дорогу.

— Какого… — начал было водитель.

— Тихо, — ласково приказала Слава, надавив на шею. — Делай, что говорят, и всё будет хорошо.

Бойцы Волконских уже тащили тела к служебному автомобилю.

— Вот зачем быть таким упёртым, — вздохнула Слава. — Не будь таким, Керт. Веди себя хорошо, и с тобой ничего не случится. Понял?

Парень осторожно кивнул.

— Молодец.

Полицейская машина вспыхнула, разгораясь. Бойцы споро запрыгнули обратно в кузов.

— Поехали, Керт. А пока едем, расскажешь, на кого ты там учишься…

Глава 46

Петроград. Зимний Дворец

Март 1984 года

— А говорила, что не касаешься политики, — с лёгким осуждением произнёс Константин, подходя к Анастасии.

Принцесса стояла в одиночестве на балконе общей комнаты, пряча руки в карманах пальто. Она не стала оборачиваться на голос, лишь повернула голову и убрала волосы, чтобы убедиться — Константин пришёл один.

— Я так думала до недавнего времени, — призналась Анастасия. — Теперь думаю, что меня использовали. Поимели в прямом смысле.

Константин подошёл ближе, остановившись буквально в шаге от девушки, облокотился на перила и выглянул во двор. На огороженной детской площадке играли самые маленькие Романовы, пользующиеся своим счастливым, но недолгим детством. Две девушки занимались лошадью. Несколько юношей по очереди вступали в тренировочную дуэль.

— Внутренний двор кажется таким спокойным и умиротворённым местом, — ответил Константин. — Совершенно не отражающим происходящего в стенах этого дома. Мне это всегда казалось каким-то лицемерием. Мы лицемерны сами с собой.

— Детям на определённом этапе формирования личности нужно ощущение дома и семьи, — не согласилась Анастасия. — Это этап формирования здоровой психики. И то, что мы существуем больше тысячелетия, только подтверждает правильность подхода.

Мужчина посмотрел на Анастасию с иронией.

— Ты считаешь нас нормальными?

Принцесса пожала плечами.

— Нормальность относительна. Выродившиеся европейские династии, побеждённые Гогенцоллернами, дают наглядный пример того, что такое — НЕ нормально. Наши… особенности являются следствием необходимости удерживать власть.

Константин улыбнулся.

— Ты всегда будешь лояльна роду Романовых. Что скорее достоинство, чем недостаток, само собой.

Оба, и Анастасия, и Константин, бросили короткий взгляд на балкон в противоположном крыле дворца, где ещё минуту назад стоял принц Борис.

— О чём я не знаю, брат? — взгляд Анастасии стал колючим.

— Хороший вопрос, — Константин стал серьёзен. — Когда наш дядя входил на престол, у него с твоим отцом был спор. Ничего особенного, обычное противостояние здорового консерватизма более старшего Михаила и юношеского максимализма Николая. К сожалению, спор произошёл тет-а-тет, свидетелей нет, конкретное содержание мы не узнаем, если участники сами не расскажут. Но Николай, на пару лет укатив в турне по миру. Потом вернулся и, извинившись перед братом, включился в общую работу. Повзрослел, так тогда все подумали.

Анастасия молчала, ожидая продолжения.

— У твоего отца очень интересная должность, ты знаешь?

— Обер-гофмаршал? Что в ней такого?

Константин кивнул.

— О, сущая малость. Он заведует состоянием, а также охраной дворцов, поместий и прочего имущества Романовых на территории половины империи. И поэтому он свободно перемещаться, избегая нежелательного надзора. И общаться, с кем захочет. Очень удобно. Согласись?

Анастасия отмахнулась.

— Только не говори, что он готовит заговор, это слишком банально.

— Само собой, — подтвердил Константин. — Какие заговоры в нашей маленькой семье, Настя? Нет, совсем нет. Просто некоторые люди выполняют некоторые его поручения. Зачем? Хороший вопрос, хотел бы я знать на него ответ.

— Среди некоторых людей, выполняющих его поручения, есть и Романовы? — уточнила Анастасия.

— Само собой, в том числе таковым был твой брат. И заметь, этот ублюдок Игорь пришёл только за Виктором. То, что сделал твой брат… — Константин задумался. — Я могу описать это только одним словом: непонятно.

— Что он сделал? — спросила принцесса.

Константин посмотрел на девушку вопросительно.

— Ты не знаешь?

Анастасий угрожающе прищурилась. Константин хмыкнул, ответив:

— Виктор посла Искушение убить кого-то из окружения Мартена. Подобрал марионетку и вперёд.

— Павел Светлов, — вспомнила Романова.

— Да. Правда, никаких подробностей, но убил Павла не марионетка, а кто-то из окружения Мартена. Искушение смог воспользоваться слабостью одного из них.

— Зачем? — спросила Анастасия.

— Очень хороший вопрос, Настя. Кто бы дал ответ?

Девушка прикрыла глаза, сделала глубокий вдох, а затем медленный выдох.

— Мартен затолкал демона на его план и ещё очищение наложил, чтобы тварь сама не выбралась. А в Грузии, — продолжил Константин, — кто-то, вроде как Максим Волконский, размахивающий артефактным мечом, некто Кэтино Кочакидзе, особа, по поведению в бою подозрительно напоминающая Славу Кудрявцеву, и ещё пара неизвестных, вытащили Искушение и спросили, кто его послал. Демон назвал имя.

— И Виктор отправил чистильщиков, а когда те не справились, в дело вступили рядовые отряды СКАП, — закончила Анастасия. — Атаковать Мартена совершенно незачем. Он ещё свою роль не сыграл. Про убийство Мартена можно и не думать. Заменить одну из приближённых фигур? Странный метод, есть куда более надёжные. Что-то ещё… Есть ещё какая-нибудь информация?

Константин развёл руками.

— Никакой. Ещё одна причина, по которой Виктора скормили Игорю, а тебе и Николаю и слова не сказали. Твой отец действует предельно аккуратно. Придраться не к чему, даже если очень хочется.

Анастасия нахмурилась, глядя перед собой.

— Что за артефактный меч? — спросила, продолжая смотреть перед собой.

— Не знаю, — безразлично пожал плечами Константин. — Это же Волконские, некогда прославленные мечники. У них этих клинков целое хранилище.

Постояв некоторое время в молчании, Константин спросил:

— Кстати, а как успехи у Мартена? Раз уж вся эта история с ним как-то связана…

Анастасия криво улыбнулась.

— Нарабатывает на вторую медаль. Бунтующее население приведено к порядку, самые радикальные себя проявили и в большинстве приговорены к казни установленным порядком, остатки старой администрации запуганы до мокрых штанов, контрабанда оружия на Кюсю остановлена, Григорович готовит план переброски войск для продолжения операции на Хоккайдо. Блестящая работа, никаких ошибок. Мне бы десяток таких подчинённых, и хоть мир завоёвывать.

Константин удивился.

— Прямо настолько…?

— Мартен воспользовался плодами трудов предшественника. Его собственных заслуг это не преуменьшает, быстро вникнуть в непростую ситуацию и с ходу подобрать оптимальное решение всех проблем — это всё равно надо уметь, — Анастасия отошла от края и развернулась к двери.

— Настя.

Девушка остановилась, обернувшись на двоюродного брата.

— Что собираешься делать?

Анастасия криво улыбнулась.

— Хочется во всём разобраться, но у меня, как выяснилось, нет верных людей. Поэтому пока ничего. Нужно всё обдумать.

— Буду держать тебя в курсе, если что выясню, — пообещал Константин.

— Взаимно.

Покинув балкон, принцесса вернулась в свой кабинет. Повесив пальто на спинку, девушка села за стол и открыла блокнот, начав заполнять его бессмысленными символами, а сама думала. В таком состоянии её застал стук в дверь.

— Войдите.

В кабинет вошёл герцог Новиков. Анастасия присмотрелась к своему агенту.

— Обычно вы держите лицо, герцог, а сегодня как-то… напряжены. Что случилось?

— Ваше Императорское Высочество, Павлов исчез.

Принцесса нахмурилась.

— Исчез?

Новиков кивнул.

— С большой вероятностью мёртв. Его семья также пропала, но на них не стояло сложной следящей магии…

— Кто занимается этим делом? — перебила Анастасия.

— Я лично, Ваше Императорское Высочество. Пока очевидно, что сработала его собственная агентура.

— Эти борцы за всё хорошее… — раздражённо процедила принцесса. — Там концов днём с огнём не найти.

Новикову оставалось только кивнуть.

— Да, Ваше Императорское Высочество, всё так. Лихачёва ликвидировали, а Георгия захватили, значит…

— Его раскрыли, конечно же. И допросили. Нужно срочно обновлять агентуру. А то сейчас один за другим начнут вылетать.

— Уже начал, Ваше Императорское Высочество. И это ещё не всё…

Девушка нахмурилась.

— Ещё плохие новости?

— Не знаю, плохие или нет. Герцог Мартен покинул Кюсю.

— Что⁈ — принцесса вскочила. — Что значит покинул?

— В ходе операции он установил, что транспорт, возивший японцам новое оружие, а также боевой корабль сопровождения не принадлежат ни нашему флоту, ни флоту СРИ. Весь экипаж — коренные американцы.

— Но это же… — Анастасия осеклась. — Что мы знаем про американскую колонию?

Новиков на секунду задумался, а затем начал отвечать:

— Захват начался в шестнадцатом веке, завершён в восемнадцатом. Коренное население в пределах ста пятидесяти миллионов, переселенцев из Европы в пределах трёх миллионов. Добывают полезные ископаемые, занимаются сельским хозяйством. Обрабатывающая промышленность на минимальном уровне, только для обслуживания внутренних нужд, поставляют в основном сырьё. Два континента поделены на семнадцать округов…

— Я поняла. У них не должно быть своих кораблей.

Новиков кивнул.

— Очевидно так, но Мартен был уверен в том, что видел.

— И что? Он рванул в Америку?

Герцог отрицательно покачал головой.

— Нет, Ваше Императорское Высочество, он отправился в Европу, предположительно — в Берлин.

Анастасия шумно выдохнула, подавляя рвущиеся выражения.

— Как его выпустили с острова?

— Генерал-лейтенант Григорович…

— Ему содействовал, я догадалась, но морским офицерам должны были довести приказ!

— Он покинул остров на яхте польского дворянина Гижицкого.

— Отследите его! И разберитесь, что там с Павловым! Мне нужны результаты, герцог! В последнее время вы стали слишком часто меня подводить.

Мужчина побледнел, склонив голову.

— Я всё сделаю, Ваше Императорское Высочество!

Оставшись в одиночестве, принцесса, пройдясь несколько раз по кабинету, тихо выругалась и пошла в ритуальный зал. Убедившись, что её не потревожат, Анастасия создала привычный уже ритуал призыва и подала свою магию. В магическую печать.

Ничего не произошло.

В первую секунду принцесса растерянно стояла, глядя на печать. Затем начала проверять правильность исполнения.

— Да не могла я ошибаться, — тихо произнесла она, убедившись, что всё на месте.

Снова воззвала к демону. И вновь не получила никакого отклика. Никакого проявления потусторонних сил. Девушка проверила взглядом специальные артефакты, висевшие на стенах для контроля за вратами в потусторонние миры. Артефакты показывали абсолютно чистый фон.

Очистив ритуал, Анастасия начала всё сначала. Но на этот делала не сокращённый призыв, а полную версию, от и до. Лучше, чем в любом учебнике. Даже использовала артефакты-накопители, заряженные на прорыв границ между мирами.

— Демон, повелеваю, приди на мой зов. Имя твоё Гамаюн.

Ритуальный зал заволокло пеленой с иных планов, артефакты показали связь с потусторонними мирами. Но демон не отзывался. Ничего. Ритуал, не получив отклика, свернулся, оставив потрясённую принцессу стоять и смотреть на ритуальный круг.

Глава 47

Дания. Остров Фюн

Март 1984 года

Монитор показывал рябящую чёрно-белую картинку. Мужчина в рабочей одежде что-то делал у самого пола в плохо освещённом помещении, затем поднялся и, вытерев лицо рукавом, достал рацию.

«Здесь всё в порядке. Франц, тебе точно не привиделось?» — прошуршала рация.

Один из двух мужчин на посту дежурного ответил в рацию:

— Я прямо сейчас на датчик смотрю, и он мигает красным. Поэтому придётся тебе прогуляться до поверхности.

Мужчина в кадре убрал рацию от лица и, судя по движениям, выругался. Поднял ящик с инструментом и вышел из кадра.

— Герарту только бы в карты резаться, — проворчал второй человек в дежурке.

— Как будто ты, Уолтер, в экстаз от каждого обхода впадаешь, — ответил Франц. — Давай просто быстрее с этим разберёмся.

Герарт появился на другом монитору, остановившись у двери. Повернувшись на камеру, мужчина развёл руками, ожидая.

— Он должен соблюдать протокол, — настоял Уолтер.

— Заткнись, Уол, — ответил Франц и нажал на кнопку.

Мощная стальная дверь, перед которой стоял Герарт, щёлкнула. Красные огни, на чёрно-белом мониторе почти невидимые, стали зелёными, отображаемыми, как тускло-серые. Мужчина в кадре потянул дверь и, выйдя, закрыл её, появившись в другой камере. Франц нажал соседнюю кнопку, дверь закрылась.

Когда лязгнул магнитный замок, Герарт вздохнул и повернулся к винтовой лестнице, уходившей на три десятка метров вверх. Продолжая тихо ругаться, мужчина вступил на влажную ступеньку из стальных прутьев и начал подъём.

«Герарт, ты там как?» — прошипела рация.

Взяв прибор, мужчина ответил.

— Я на сорок грёбаных ступенек сильнее тебя ненавижу.

«Понял, держи нас в курсе» — ответил Франц.

Вскоре Герарт поставил ногу не на очередную ступеньку, а на бетонную поверхность небольшой комнаты. Сделал глубокий вдох. Подошёл, протянул руку к небольшому рычажку и открыл задвижку. С улицы пошёл свежий воздух.

«Герарт?» — снова ожила рация.

— А я здесь нормальным воздухом дышу, а вы дальше мучайтесь.

«Рад за тебя. Что там с прибором?»

— Сейчас, сейчас, — уже не в рацию ответил мужчина и подошёл к двери, открыв панель.

Посветив фонариком в узлы проводов и найдя тумблеры, мужчина щёлкнул одним из них на выключение и включение. Достал рацию:

— Ну как?

«Всё равно показывает тревогу. Жди, я запрошу патрульную группу» — решил Франц.

Герарт нахмурился.

— Чтобы тебя, Франц! Пока они поднимутся, пока заведут свои тарантасы, пока дождутся парома! Я не хочу торчать здесь несколько часов!

«Наслаждайся воздухом, Герарт. Внешнюю дверь я не открою» — ответила рация.

— Чёрт с ней, с дверью. Перископ мне разблокируй.

Несколько секунд стояла тишина, а затем раздался щелчок. Мужчина подошёл к смотровому прибору и с усилием толкнул блок вверх, чтобы смотровая щель оказалась на уровне глаз. Приникнув к ней и пройдя по кругу, Герарт остановился.

— Франц, это белка себе гнездо свила. Пришли мне этого зануду и ещё кого-нибудь для охраны, мне потребуется пять минут, чтобы всё исправить.

В этот момент в дежурке возмущался Уолтер.

— У нас есть протоколы!

— Уолт! Скоро заканчивается смена. Парни не примут неисправный прибор, и мы будем сидеть здесь, пока не приедет патруль. Патруль ничего делать не будет, только подтвердит наличие демоновой белки. И ты всё равно пойдёшь туда, но не только постоишь рядом с Герартом пару минут, но ещё выслушаешь насмешки от патруля, а затем будешь писать отчёты. Оно тебе так надо?

Уолтер вздохнул.

— Я возьму Хролфа.

Хорошо замаскированная дверь приоткрылась. Раздвинув кусты, наружу выглянул Уолтер, осторожно оглядываясь. Посчитав, что рядом никого нет, он вышел, а за ним вышел Герарт.

— Давай быстрее. И пока делаешь, придумай, что могло выйти из строя ВНУТРИ комплекса.

— Давно придумал, — ответил рабочий, поднимаясь на холм.

Наружу выглянул Удо.

— Как я скучал по… — начал он.

— Демоны, Удо! Ты должен сидеть внутри и смотреть за входом!

— Да брось, дай покурить.

Удо достал сигарету и сделал одну хорошую затяжку.

Франц смотрел на камеру, постукивая по корпусу рации пальцами. Наконец, на мониторе появилось три фигуры. Все трое посмотрели в камеру, Уолтер развёл руки в вопросительном жесте.

— Не ты ли так пёкся о протоколах? — спросил Франц.

На картинке Уолтер достал рацию.

«Пароль: У кого дерьмовое чувство юмора? Отзыв: У Франца дерьмовое чувство юмора. Открывай!» — отозвалась рация.

Улыбнувшись, Франц вдавил кнопку. Вскоре Уолтер вернулся в дежурку.

— А где белка? По протоколу вы должны задержать нарушителя.

— Оказала сопротивление и получила тяжёлые травмы. При экспресс-допросе сдала своих сообщников, двух зайцев и одну толстую крысу. Диверсионная группа, пытавшаяся проникнуть на охраняемый объект, ликвидирована силами охраны.

— Героично, — оценил Франц. — Жаль, премии за это не дадут.

Мужчина развернулся к мониторам и вернулся к наблюдению. Уолтер достал пистолет с глушителем.

— Орден, — сказал он, направляя ствол на затылок напарника. — Посмертно.

Маленькая медленная пуля не прошла череп насквозь, и потому не забрызгала приборную панель. Уолтер нажал на кнопку открытия двери и посмотрел на мониторы. Сначала на одном, а затем и на другом появились вооружённые люди. Не теряя времени, «Уолтер» начал быстро нажимать на кнопки, закрывая внешние двери и открывая внутреннюю часть комплекса.

В дежурку заглянул кто-то из сотрудников.

— Эй, Уол, что происходит с…

«Уолтер» быстро развернулся, выстрелив вошедшему в лоб. Подошёл, дёрнул тело внутрь и закрылся. Снаружи, а сразу у дежурки находился первый пост, отреагировали на щелчок закрывшегося магнитного замка. В дверь несколько раз ударили для привлечения внимания, что-то выкрикивали. Зашипела рация мёртвого Франца и второго неизвестного сотрудника, но вторженец не обращал внимания, продолжая работать с панелью.

Снаружи раздалась стрельба. А затем заработала внешняя связь.

«Пост Два! Что там у вас творится?» — потребовал кто-то ответа.

— У нас здесь нарушение границ планов. На сегодня планировались какие-нибудь прогоны? Испытания?

«Нет, Пост Два! У вас там только дежурная смена пробирки протирает! Какой ещё нарушение границ планов?» — продолжал требовать объяснения некто извне.

— Например, горящая фигура с черепом вместо головы стучится в дверь оторванной головой моего напарника. Похоже на прорыв?

Рация промолчала, не передавая ругань на той стороне.

«Да, это прорыв. Блокируйте двери. Мы вызвали отряд зачистки. Что с комплексом?» — сказал неизвестный.

— Камеры отключились. Половина тревожных датчиков мигает.

«Артефакт?» — потребовал точного ответа неизвестный.

«Уолтер» поморщился, огляделся, и, включив рацию на передачу сигнала, схватил стул, как самое тяжёлое, что попалось под руку, и начал бить мониторы. Затем взял у Франца пистолет и сделал несколько выстрелов в оборудование.

— Умри! Умри, тварь!

И отключил связь. Создав в руке заклинание, саданул по тому, что ещё оставалось, молнией. С искрами и разрядами электричества всё сгорело. Уолтер подошёл к двери и глянул в окно, увидев Славяну, проверяющую тела в коридоре у дежурки. Девушка носила маску, но по движениям мужчина легко её опознал. Сорвав артефакт, меняющий личность, Максим рычагом аварийного открытия отпер дверь и, опустив на лицо маску, вышел.

— Ну как? — спросила Славяна.

— Не знаю, вроде поверили. Но не думаю, что у нас много времени.

Перехватив оружие, они вдвоём поспешили к главному входу. Оказавшись перед большими воротами с опускаемой из потолка створкой, они приступили к закладкам ловушек, магических и механических. За механику отвечала Слава, Максим накладывал заклинания. Сумка Славы довольно быстро опустела, и они поспешили вниз.

Двигаясь по серым бетонным коридорам, они наткнулись на Данко и Ольгу.

— Всё, мы пока здесь одни, — сообщил Данко.

— Сюрпризы ещё остались? — спросил Максим.

Данко продемонстрировал пустую сумку.

— Тогда поспешим.

Они прошли через большие открытые створки в помещение с множеством столов, сейчас пустующих. У двери в раскрытой панели копался один из бойцов Волконских.

— Эти двери можно закрыть изнутри?

— Я над этим работаю, — ответил боец.

— А здесь чем занимались? — обвела Ольга взглядом помещение.

— Проводили расчёты, — ответил появившийся из следующих ворот Владимир. — Дальше ритуальный зал, туда противника подпускать нельзя. Баррикадируемся здесь.

Не сговариваясь народ начал опрокидывать столы, стаскивать их в баррикады и укрепляя магией.

— Всё, идите, — кивнула Слава, — Дальше мы разберёмся. А чем раньше вы закончите, тем быстрее мы отсюда уберёмся.

Владимир, Максим, Кэтино и Ольга двинулись в ритуальный зал. Данко огляделся.

— Не хочу показаться паникёром, но когда всё закончиться, как мы выберемся отсюда?

— Ты прослушал план? — спросила Слава.

— Нет, но…

— Пробьём потолок, — ответил Шемякин. — База находится не только под землёй, а ещё и под дном пролива. Придётся задержать дыхание, но помешать нам уйти не смогут.

Данко с сомнением посмотрел на бетонный потолок, но спорить не стал.

Ритуальный зал представлял собой круглую комнату с колоннами по периметру и печатями практически на всех поверхностях. Сама печать «Ультиматума» занимала большую часть пола, к тому же в ней стояли столбы, также исписанные знаками. Волконские, найти специальную нишу и забрав оттуда рунные камни, начала расставлять их по углублениям, что не заняло много времени. Владимир достал большой лист бумаги и начал быстро сверять записи с действительности. Максим указал девушкам их места.

— Вот сюда и сюда. Ваша задача — стабилизация потоков. Ничего особенного, обычно это делают артефактами, но мы-то как раз собираемся дестабилизировать печать. В нужный момент Владимир исключит вас из потока, это будет началом рассинхронизации…

Ольга остановила его жестом.

— Мы поняли. Хотя чувствовать себя заменителями простейшего артефакта только потому, что мы самые слабые бойцы, неприятно.

— Девушки, вы незаменимы, — ответил Максим улыбнувшись. — Брат?

— Всё в порядке, начинаем.

Владимир занял своё место, а Максим подошёл к входу и закрыл дверь, активируя защитные контуры.

По базе пронеслось эхо далёкого взрыва. Оставшиеся на защите маги направили взгляды к входу.

— Всё, они пробились через ворота, — констатировала Слава. — Ловушки задержат их не десяток минут, не больше.

Михаил проверил винтовку и приказал.

— По местам.

Глава 48

Берлин

Март 1984 года

Автомобиль остановился на просторной парковке. Дмитрий опустил ноги на чистую плитку и выпрямился. Генерал-губернатор окинул взглядом территорию, огороженную высоким забором, парковку, парковые ряды и само здание штаба. Довольно много людей, гражданские и военные, прогуливающихся между ровными рядами деревьев, в курилках парковой зоны, на парковке, у входа. Оставив арендованную у отеля машину, Мартен пошёл к главному входу. На генерал-губернаторе не было ни формы, ни просто богатой одежды, разве что на обслуживающий персонал он не походил. Скорее какой-то молодой дворянин по своим делам идущий в сердце, или скорее мозг военной машины империи.

Офицеры, в парадной форме устаревшего образца, не практичной, зато по-военному красивой, остановили его у подножья лестницы, ведущей к входу.

— Кто вы, назовитесь.

— Герцог Дмитрий Мартен, Генерал-губернатор острова Кюсю.

Один из офицеров удивился, второй лишь кивнул.

— Добро пожаловать, господин герцог. Вас ожидают.

Дмитрий продолжил свой путь и, когда он отошёл, первый офицер спросил напарника.

— Ты уверен?

Второй кивнул.

— Да, утром на планёрке упоминали. А лицо я видел на фотографии с награждения.

Мартен вошёл в холл, окидывая взглядом колонны, лестницы, высокий потолок. Пол из гранитной плитки, колонны серые, без рисунков, только на вершине гаргульи, будто поддерживающие потолок. Никаких картин, на стенах знамёна родов войск. Дмитрий подошёл к дежурному офицеру, оберст-лейтенанту, представился.

— Вы одни? Без сопровождения? — уточнил оберст-лейтенант.

Мартен лишь кивнул.

— Вас проводят, — сказал офицер и повернулся к одному из подчинённых. — Гауптман, проводите господина герцога к господину Генерал-оберсту фон Герсдорфу.

— Слушаюсь, господин оберст-лейтенант. — отозвался офицер и подошёл к Мартену. — Господин, герцог, прошу за мной.

Они поднялись на третий этаж и вошли в коридор с ковровой дорожкой. Двери не отличались друг от друга и не имели вывесок. По коридору сновали офицеры и гражданские, но больше всё же военных. Занятые своими делами, они обращали мало внимания на посыльного и гостя.

Наконец, гауптман остановился у одной из дверей и указал на неё.

— Вам сюда, господин герцог. Я буду ждать, пока вы не освободитесь.

Мартен окинул взглядом дверь, затем посмотрел на гауптмана.

— А вы не должны зайти и предупредить?

То едва заметно улыбнулся.

— Не беспокойтесь, господин герцог, вас ожидают.

Мартен вошёл. Это не был кабинет, скорее гостевая комната, пара диванов, стол в центре, кресло. Столы по периметру, чистые. В кабинете находилось двое. Генерал-оберст фон Герсдорф, невысокий, на полголовы ниже Дмитрия, жилистый старик лет семидесяти, но бодрый и здоровый, в парадной форме, лысый, с обветренным лицом. Форма сидела на нём так, что было понятно: фон Герсдорф — полевой офицер, дослужившийся до Начальника Генерального штаба. От второго за морскую милю несло гордостью Имперского Военно-Морского флота, высокий брюнет, статный, с прямой осанкой и слегка надменным лицом, адмирал Хоуп. Немец вскинул руку и посмотрел на часы.

— Пунктуально, господин герцог.

Офицеры, до этого сидевшие на кресле и диване и что-то обсуждавшие, поднявшись. Фон Герсдорф первым протянул руку Мартену.

— Вы не военный, но я много хорошего слышал о вас, господин герцог. Рад знакомству.

— Не буду скрывать, ваш послужной список мне известен, господин Генерал-оберст. Я тоже рад с вами познакомиться.

Фон Герсдорф уступил место Хоупу. Британец с секунду смотрел на Мартена, а затем тоже протянул руку.

— Добрый день, господин герцог.

— Добрый день, господин адмирал.

Хоуп не выпустил руки Дмитрия.

— Обычно я не жалую гражданских, быстро поднявшихся по службе. А вы, герцог, не поднялись, а прямо взлетели. Однако люди, которых я уважаю, отзывались о вас положительно, так что я даю вам шанс произвести на меня впечатление, господин герцог. И… — британец, отпуская руку Дмитрия, прошёлся взглядом с головы до ног Дмитрия и обратно.

— Не буду скрывать, господа, я скорее, как у вас говорят, кризис-менеджер, чем руководитель. Руководство и высокие должности не по мне, я больше полевой сотрудник. Именно поэтому я лично прибыл сюда, а не направил официальное письмо или воспользовался иными каналами. Дело важное, знаете ли.

Фон Герсдорф указал на диван.

— Прошу, присаживайтесь. Могу я обращаться к вам по имени?

— Извольте, — подтвердил Дмитрий.

— Хорошо, Дмитрий. Тогда и вы обращайтесь ко мне по имени. Рудольф.

Хоуп промолчал. Они расселись.

— Вы впервые в Берлине, Дмитрий? — спросил фон Герсдорф.

— Да, раньше не доводилось. Впечатление, правда, пока составить не успел, отдыхал с дороги.

— Вы очень молоды, господин герцог, — прямо сказал Хоуп.

— Молодость — недостаток, проходящий со временем, господин адмирал. Куда важнее личная сила и острый ум. С силой у меня всё хорошо, ум оставляю оценить другим.

— Что вас привело к нам, Дмитрий? — спросил Рудольф.

— Если позволите, начну немного издалека. В январе этого года я должен был прибыть на Кюсю и вступить в должность. Однако мой самолёт сбили.

Немец кивнул.

— Да, трагическое событие. И у нас оно, признаться, вызвало некоторые вопросы.

— Да, обстановка на острове была сложной. Некоторая часть населения была настроена радикально. И получала оружие, как считалось, от шогуна. Быстрое расследование позволило найти стрелков, а также всех, кто помог организовать атаку. Вас заинтересует оружие, господа. Это копии ваших новейших переносных зенитно-ракетных комплексов, и новейшие ракеты.

Дмитрий достал свёрнутый отчёт и положил на стол. Рудольф взял бумаги, начал быстро читать.

— Отчёт написан нашими экспертами, но несколько образцов я привёз с собой в разобранном виде. Они в багажнике автомобиля, на котором я приехал.

— Да, нам будет очень интересно их осмотреть, — подтвердил фон Герсдорф. — И узнать, откуда эти образцы появились на Кюсю. Я же правильно понимаю, вы не обвинять нас в поставках оружия приехали? — на всякий случай уточнил немец.

— Ни в коем случае, Рудольф, — подтвердил Дмитрий. — Мы уверены, что изготавливали комплексы не заводы вашего ВПК. Это не украденные образцы, а копии. Копии, которые точно не могли быть изготовлены на японских островах. У шогуна физически нет инфраструктуры, способной на подобное производство.

— И вы предположили контрабанду, — сказал Хоуп.

Мартен кивнул.

— Да. Нашли старую подводную лодку японцев, используемую для прохода под нашими патрулями. Далеко в открытое море она не выходила, встречаясь с грузовым судном. Я проник на подлодку, а затем и на транспорт, привозивший контрабанду.

— Лично? — уточнил британец.

— Да, господин адмирал. Как я и сказал, полевая работа мне ближе.

— И что случилось с судном? — хмуро спросил Хоуп.

Генерал-губернатор достал вторую пачку бумаг.

— То, что я обнаружил на корабле, должно вас заинтересовать, господа. Меня проинформировали о том, как устроен что ваш военный флот, что гражданский. Однако я видел то, что видел, господа. Весь экипаж этого судна состоял из коренных американцев.

— Невозможно, — ожидаемо ответил адмирал.

Мартен отдал ему бумаги.

— Это я нашёл в рубке и капитанской каюте. Забрать смог далеко не всё, мы сняли копии.

Хоуп читал, и чем дальше читал, тем больше хмурился.

— Альберт? — спросил фон Герсдорф адмирала.

— Вынужден признать, офицеры этого корабля не проходили нашу подготовку. Выучить язык и говорить на нём с рождения, годами находясь во флотской среде — это далеко не одно и то же. Нарушены правила оформления бумаг, есть специфические ошибки, заметные только нашим, — Хоуп положил документы на стол. — Что с кораблём и экипажем?

— Они носили на себе проклятия, и все погибли при попытке захвата.

Хоуп сверкнул глазами.

— Все? Вы, при всех ваших заявленных способностях, никого не захватили?

— Я атаковал судно один и изначально планировал убивать всех членов экипажа, планируя захватить только старших офицеров.

— Обоснованно, — признал адмирал.

— Встретив первого американца я немного изменил план, и второго уже захватил. Но тот не знал ни немецкого, ни английского. А на офицерах стояли проклятия. Я искусен, но Жало Деметры…

Адмирал поморщился.

— Понятно. Надо точно знать, с чем имеешь дело, и то не гарантированно, — а затем снова направил требовательный взгляд на Дмитрия. — А корабль?

— А это следующая невероятная новость. На горизонте появился крейсер, господа.

— Это! Точно! Невозможно! — процедил Хоуп.

— Вы уверены, Дмитрий? — спросил Рудольф.

— Габаритами корабль совпадал крейсером. После двух пристрелочных дал залп, который транспорт не пережил. Я в ответ ударил высшей магией. Большая дистанция, меня хватило только на одну атаку. Корабль явно получил повреждения, но точно не критические, прекратил огонь и ушёл своим ходом. С боевого корабля, прежде чем открыть огонь, выходили на связь, когда я уже занял рубку. Первый раз на английском, как и положено. Второй раз я не разобрал языка, но предположу, что это речь американцев.

— Я могу допустить существование гражданского судна, но крейсер? — не поверил Хоуп.

— А зачем мне врать, господа? Я, как и вы, всего лишь хочу отследить канал поставки оружия в нашу колонию. Я не настаиваю, на самом деле, на существовании этого крейсера. Мне, по большому счёту, всё равно. Канал поставок мы уже перерезали. Зная, что искать, мы не позволим новому такому каналу появиться. Свои задачи я уже решил.

Немец и англичанин переглянулись.

— Но вы здесь, Дмитрий, — генерал-оберст предложил продолжить мысль.

— Именно, Рудольф. Если бы всё ограничилось одним оружием, отчёт о котором в ваших руках, я бы просто направил вам официальное письмо. Разбирайтесь и ищите, кто у вас начал собирать подделки. Но корабль… Офицеры нашего флота тоже отнеслись к этому с сомнением. Но признали, что, теоретически, на западном побережье Америки можно спрятать и верфи, и корабли. Верно, господин адмирал?

Хоуп несколько секунд мрачно смотрел на Мартена, а затем кивнул.

— Теоретически.

Дмитрий удовлетворённо кивнул и поднялся.

— Это всё, что я хотел сообщить. Ещё несколько дней я пробуду в Берлине, если у вас будут какие-то вопросы — я к вашим услугам, господа.

Фон Герсдорф тоже поднялся.

— Эта информация уже дошла до Петрограда?

Генерал-губернатор задумался ненадолго и кивнул.

— Почти наверняка да. Я не кричал о сделанных выводах направо и налево, но получал консультации. А офицеры, само собой, писали рапорты и отчёты.

— Благодарю, Дмитрий, — немец был хмур и серьёзен, — Мы не оставим этот вопрос без внимания.

— Рад это слышать, и пусть вам сопутствует удача. Господин адмирал, господин генерал-оберст, благодарю за уделённое время.

Глава 49

Дания. Подземный комплекс

Март 1984 года

Стены ритуального зала полыхали энергией, черпаемой из мировых линий силы. Максим шёл по краю печати, проверяя работу внешних стабилизаторов. Владимир шаг за шагом формировал ядро, что станет источником разрушения.

— Девушки, вы как?

— Легче, чем я ожидала, — ответила Ольга. — И не скажешь, то этот поток, если его высвободить, сдует меня, даже ботинок не останется.

Кэтино промолчала, лишь кивнула.

Владимир нашёл взглядом брата.

— Максим?

Тот показал большой палец.

— Держится. Следов нарушения работы защиты нет.

Старший из братьев поднял руку, направляя ладонь на первый из артефактов-ограничителей, прячущихся в полу. Повинуясь его воле, камень цилиндрической формы покинул нишу и поднялся над поверхностью печати. Пара секунд, и камень начинает светиться изнутри, превращаясь в яркую точку.

— Один есть, осталось шестнадцать, — выдохнул Владимир. — После этого мы запустим диссонанс и нацелим оружие на самое себя, а затем свалим. Осталось немного.

В этот момент где-то за стеной грохнул взрыв.

Слава выглянула из укрытия и парой коротких очередей добила тех, кто ещё шевелился. После чего спряталась, чтобы поменять магазин в винтовке. Защитники базы, получив первый отпор, отступили. А затем пошли в атаку уже под защитой магии. Результатом стали несколько трупов в переходе между соседним залом и залом, где забаррикадировались вторженцы.

— Все целы? — спросил Михаил.

— Меня слегка задело, царапина, — ответил Данко.

— Лёгкое сквозное, — добавил один из бойцов Волконских.

Славяна вышла из укрытия, забрасывая винтовку за спину.

— Ты что делаешь? — спросил Михаил идущую на выход девушку.

— Они думают, что мы будем сидеть в защите. Почему бы их не удивить? — ответила Слава, уже набирая рост и мышечную массу.

Полную трансформацию девушки пока видел разве что Дмитрий. Ноги изменились на манер кошачьих, ладони увеличились, появились когти, голова под маской изменила форму. С телом тоже происходили изменения, но они не были видны под одеждой и снаряжением. Славяна достала из сумки свиток в футляре и подняла перед собой. Свиток вспыхнул фиолетовым свечением, вокруг него сплёлся узор магии. Секунда, и фигуру девушки охватил белёсый непроглядный туман.

Охрана комплекса, действительно не ждала атаки.

Когда бело-серое облако тумана стремительно вырвалось из прохода, бойцы даже не сразу открыли огонь. Туман исполинским червём метнулся в сторону, стелясь по стене и потолку, прежде чем упасть прямо посреди бойцов. Миг, и зал наполнили крики. Из тумана вылетела оторванная рука, а за ней и тело с ужасающей царапиной, перечеркнувшей грудь. Туман открыл пасть и принялся заглатывать одного человека за другим. Даже сквозь автоматный огонь пробивались хруст костей и звуки рвущейся плоти.

Один из магов с нашивкой немецких демоноборцев применил изгоняющее заклинание. Клубящийся туман лишь задрожал, будто смеясь. Чтобы через секунду сорваться с места, ускользая от боевых заклинаний. Туман метался по залу, цепляя то одного, то другого противника, оставляя за собой только изломанные и разорванные тела.

В зал спустилось ещё трое магов, и первый бросился вперёд, стремясь встретиться с туманов. Он исчез в серой мгле, чтобы появиться с другой стороны, вместе со Славяной, получившей мощный удар ногой. Славяна отделе на обломки мебели, переворачиваясь и перехватывая автомат, чтобы, остановившись ударом о стену, сразу открыть огонь. Противник вскинул руки, и от пуль его закрыли полупрозрачная алая преграда.

Слава, опустошив магазин, начала подниматься. Она выдохнула, выпуская небольшие струи тумана, тогда как туманный след, которым она закрывалась ранее, уже рассеивался. Противник выхватил нож.

— Не вмешивайтесь! Этот мой!

Слава даже удивилась.

— Да ладно? — вопросила она у всех сразу.

— Господин маркграф! — попытался вразумить дворянина кто-то из его коллег.

— Я сказал: не вмешиваться!

Он метнул нож, и сам бросился следом. Слава хотела отбить брошенный клинок, но противник возник рядом с ним в последний момент, схватил за рукоять и резанул по руке. Слава отмахнулась когтями, перекрывая обзор, а второй рукой выхватила из кобуры пистолет и несколько раз выстрелила в корпус.

Маркграфу явно было больно, что отразилось на лице, но мужчина продолжил напор. Нож и когти мелькали на предельных для человека скоростях. Слава отступала к стене, пока не упёрлась спиной. Маркграф улыбнулся, считая, что загнал её в ловушку. Слава улыбнулась тоже, потому что ловушку поставила она. Упираясь спиной в стену, она порвала ботинки изнутри выросшими когтями на изменившихся ступнях, больше напоминавших лапу. Ногами, пользуясь ими вместо рук, схватив и заблокировав руки противника, Слава перезарядила пистолет, что заняло у неё секунду. И вот уже удивлённый дворянин смотрит в направленное ему в лоб дуло. Звучит сразу три выстрела, и Слава с силой отталкивает от себя противника, отправляя его в полёт до ближайшего препятствия. Чтобы сразу перекатом уйти в сторону, уклоняясь от магической молнии.

Найдя на подвернувшемся теле пару гранат, Слава взвела их и сместилась обратно к своим. Вдогонку прилетело ударное заклинание, бросившее её в стену. Но девушка быстро поднялась, и ещё одним смещением ушла из видимости противника.

— Свои! — выкрикнула она, вбегая под прицелы напарников.

Добравшись до укрытия, свалилась на пол, стянула маску и сплюнула кровь.

— Где оружие потеряла? — спросил Данко.

Девушка протянула руку к пустующему креплению и выругалась.

— Кому патронов? У меня освободилось несколько магазинов.

Желающие нашлись и, передавая патроны короткими бросками, Слава поведала:

— Один из них, какой-то маркграф, решил со мной один на один смахнуться. После того как я голыми… когтями разорвала с десяток солдат.

— И как он? — заинтересовалась Люда.

Слава погладила руки.

— Не слабак. Но изобретательности никакой.

— Убила? — спросила Люда.

— Если он не может пережить три пули в лицо — то да, убила.

— Это их, конечно, притормозит, — признал Миша. — Но пожалуйста, больше не надо.

Слава кивнула.

— А второй раз и не получится. Они не совсем тупые… Ну, не считая этого маркграфа. В следующий раз…

Из перехода прилетело несколько гранат, но не взорвавшихся, а начавших тихо шипеть, распространяя невидимый газ. Несколько мгновений все вместе вторженцы смотрели на гранаты. Людмила создала заклинание, призрачная рука собрала гранаты в одну кучку, подняла, подхватив в мерцающий шар, и выбросила обратно.

— Беру свои слова назад, — тихо сказала Слава. — Они туповаты. Ну или этот кретин выжил, и теперь там командует.

Михаил поднял ладонь и создал вокруг неё небольшое скопление пыли, отправив к ближайшей вентиляционной решётке. Пыль замерла у самых прутьев, начав медленно оседать.

— Они отключили подачу воздуха.

Бойцы Волконских достали и вложили в рот дыхательные артефакты, остальные применили магию с той же целью. Миха оглянулся на переход в ритуальный зал.

— Надеюсь, они там уже заканчивают.

Владимир поднял последний ограничитель. Ритуальный зал, до этого заполненный почти слепящим светом. Внезапно погрузился во тьму. Несколько секунд четверых магов глаза привыкали к темноте, прежде чем смогли различить провал в бездну, висевший прямо в центре, над печатью. Вытянутая вертикально прорезь реальности тянула в себя свет, погрузив зал в чуждый реальности хоровод теней, мрака и антрацитовых отблесков.

— Готово, — произнёс Владимир.

Голос его звучал вязко, глухо, ощущался так, будто Волконский стоял от всех очень далеко и одновременно тихо шептал им прямо в голову.

— Сейчас я закольцую структуру, заклинание начнёт ждать само себя, пока не подорвёт весь комплекс.

Максим двинулся вдоль стены, приближаясь к брату.

— Максим, не шевелись, ты вносишь помехи, — поморщился Владимир.

— Всего лишь хочу удостовериться, что защита не погасит заклинание, пока нас не будет. Ограничивающие контуры тоже нужно вывести из строя…

— Помехи? — внезапно спросила Кэтино. — Как он может вносить помехи?

Владимир бросил на неё взгляд, ещё не понимая, о чём спрашивает девушка. Слишком сосредоточенный на структуре, где струилось столько энергии, сколько даже могущественному магу сложно вообразить, князь моргнул, прежде чем осознал вопрос. Максим не должен был вносить помехи. Он оставался за пределами магии и должен был контролировать внешнюю защиту. Раз он ощущается, значит…

— Accipe fratris tui sanguinem, accipe vitam, accipiam vicissim vires tuas. — негромко, но чётко произнёс Максим.

Закончить свою мысль Владимир, как и осознать услышанное, не успел. Максим, оказавшись за его спиной, вызвал артефактный меч и без размаха вонзил в спину брата, прямо в сердце, погружая до середины клинка.

— С этого момента, брат, вести буду я, — прошептал Максим, наклонившись к уху Владимира.

Выпрямляясь, младший Волконский вскинул руки. Ошеломлённые девушки разом закричали, но уже через несколько секунд захлебнулись собственным криком, когда через них потекла энергия. Владимир попытался что-то сказать, но лишь сплюнул кровь.

— Прости, Владик. Рассказывать тебе, что я делаю и зачем, я не буду. Мы не в детективном романе, чтобы я раскрывал читателям сюжет, и тем более не в дурной бульварной книжонке, чтобы я глумился над твоей смертью.

Толкнув Владимира ближе к центру печати, Максим перехватил управление и продолжил работу с заклинанием.

— Мне жаль, что приходится тобой жертвовать, — вздохнул Волконский. — Но без этого я не смогу раскрыть всю разрушающую мощь этой магии. А она мне ой как нужна. А теперь будь добр, не мешай.

Но помешать Владимир и не мог. Он лежал, парализованный, и в ужасе ощущал, как его жизнь отбирает печать. Подобное испытывали и девушки, но многократно сильнее, сжигаемый потоками магии, струящимися по их телам. Используя их в качестве медиаторов, Максим фокусировал заклинание, искал точку выхода, через которую вся эта энергия обрушится на реальный мир.

— Potestatem habeo in manibus meis ad mutandum mundum. Edictum meum mors eorum erit sententia. Emitte potentiam tuam. Ultimatum Thanatos pagum tibi demonstravi. Perde! — декларировал Волконский.

Ограничители одним резким движением вернулись в печать. Свечение мгновенно изменило оттенки. Провал в бездну расширился, показывая город далеко внизу. Огромный город. Огромный город, что должен быть разрушен.

Глава 50

Берлин

Март 1984 года

Дмитрий выглянул из окна автомобиля, попытавшись взглянуть на небо. Ничего не увидев, мешали высокие дома, он потребовал:

— Останови.

Выбравшись из машины, Мартен начал искать на небе источник возмущения, и не он один. Что-то «почувствовали» все, кто был хоть немного способен ощущать магию.

— Ничего не вижу, — признался стоявший неподалёку мужчина.

Простые прохожие посматривали на магов с удивлением и непониманием.

— Возмущение как будто всюду, — описала свои ощущения девушка, тоже покинувшая свою машину.

Но все продолжали шарить по небу взглядами. Пока один из прохожих не крикнул:

— Смотрите!

В одной точке над Берлином рос тёмный провал. Рос быстро, на глазах становясь всё больше и больше. Провал в черноту, в чёрное ничто, он не казался опасным, если не считать давления, появившегося вместе с этим осколком пустоты.

Двое, мужчина и женщина, с крыши рейхстага наблюдали за осколком, как и многие другие. Только эти двое точно знали, что видят. Знали, как выглядит эта магия и что произойдёт дальше.

— Этого не может быть! — прошептал молодой мужчина, напуганный тем, что видел.

Женщина, чтобы была старше и выглядела спокойной и отстранённой.

— Дитрих, ты же не думал, что проникшие на одну из самых секретных наших баз люди не знали о содержании?

— Но это же безумие! Это невозможно! — продолжал мужчина.

Женщина достала портсигар и неторопливо закурила.

— Мы должны сообщить императору! Начать эвакуацию!

— Не успеем, Дитрих. Ты знаешь, что будет дальше. Мы слишком близко к эпицентру, даже здание покинуть не успеем, — она задумчиво взглянула на край крыши. — Разве что отсюда спрыгнуть.

— Тогда в укрытие! В бункер! Там…

— Успокойся. Ты не хуже меня знаешь, что ничего не выйдет. Просто насладись этой минутой. Она последняя.

Из провала ударила фиолетовая молния. Пробив два здания, оставляя огромные проломы, она врезалась в землю, разрушая, сжигая камень, бетон и сталь, и осталась, дрожа и сжигая всё, что оказывалось слишком близко. За ней вторая. Третья. Один за другим фиолетовые щупальца ударяли по городу, неся смерть и разрушение. Здания, дороги, памятники. Особняки, покрытие защитой, ничто не останавливало эти удары. Даже здание бундестага, одно из самых защищённых в Берлине, уступающее лишь Императорскому Дворцу, не выдержало. Магическая защита даже не замедлила фиолетовый щуп, пробивший башню и проникший вглубь дворца. Не падали удары только на Императорский Дворец, находящийся как раз под разломом.

Мартен оглянулся на машину, но понял, что это не вариант. Поэтому попытался переместить икаром, но искажённый магический фон не позволял прыгать. И он просто побежал, пока в тридцати метрах перед ним не ударила фиолетовая молния, наполняя воздух противным гулом. В фиолетовом свечении мгновенно сгорело несколько машин и полсотни человек, вызвав панику, крики и беготню.

Дмитрий свернул в сторону, пытаясь обойти препятствие. Он бежал, лавируя между поникающими и ошеломлёнными людьми, бежал, как заправский спринтер. Бежал и косился на пролом, чтобы не пропустить новый удар. И потому успел затормозить, когда фиолетовый щуп, прорезав здание, ударил ппо земле в каком-то десятке метров от Куницы. Протуберанцы энергии были столь сильны, что обжигали магические чувства, как солнце может обжигать глаза при прямом взгляде. Дмитрий отшатнулся, закрылся, чтобы не «ослепнуть», попытался бежать дальше, но спотыкался через шаг. Он будто пытался бежать сквозь пожар, бежать через смерч, бежать навстречу ледяному ураганному ветру.

А затем его ноги просто не коснулись земли.

Всё вокруг, люди, машины, не имевшие жёсткого крепления вещи, цветочные уличные горшки, мусор в багах, обломки камней и асфальта, всё это потеряло массу и полетело. Этот момент казался непропорционально, абсурдно долгим. Момент невесомости, свободного полёта, затянувшегося прыжка в небо. Пропали протуберанцы, исчезли фиолетовые жгуты враждебной энергии. Последний момент перед концом.

Быстро опускающийся на землю разлом.

И силуэт Пугающего, спешащий из тёмного угла к Мартену. Последнее, что увидел Куница — Тьма.

Петроград. Зимний Дворец

Март 1984 года

Анастасия нервно расхаживала по своему кабинету. Не заметить возмущения от применения чудовищно мощного заклинания, несмотря на расстояние, могли только слабые маги. Все Высшие ощутили пробирающее до самых пяток прикосновение вторичных волн, расходящихся от сверхмощного заклинания. Эхо миллионов смертей прокатилось по миру. Понять, что произошло, не составляло никакого труда.

Ультиматум Танатоса.

— Кто? И где? — тихо повторяла принцесса.

По коридору бегали, откуда-то доносились крики. Дворец напоминал разворошённый улей. Случилось что-то из ряда вон выходящее. Что-то, чего никто не ждал. Что-то очень плохое.

Чуткий слух принцессы уловил нечто новое. Нечто, не входящее в какофонию голосов и шума дворца. Повернув голову к окну, девушка подошла и приникла к стеклу.

На Дворцовую площадь въезжали машины. Армейские и гражданские, грузовики, внедорожники и лёгкие бронемашины. Из их нутра выпрыгивали солдаты и бойцы дворянских родов. Слаженно, не мешая друг другу. Много, очень много. Площадь заполнялась техникой и бойцами, в небе появились вертолёты. Цель их была очевидна.

Они создавали оцепление.

А затем появились дворяне. Много, десятки, а затем сотня. Главы сильнейших родов, лучшие боевые маги, всех группировок, всех организаций и кружков. И снова никаких споров, никаких заминок. Они все прибыли сюда в одной и той же целью. И когда они дошли до входа, начался штурм Зимнего Дворца.

Конец пятого тома

Сентябрь 2024 — Декабрь 2024

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Куница Том 5

Content

Куница Том 5

Книга 5

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Nota bene