Хитрюга

Настоящее зрение

Особая благодарность Любе и Ане.

Посвящается Юлии.

Глава 1

Сан-Рафи́ был небольшим городком, раскинувшимся на побережье Тихого океана, что придавало ему необычайную красоту и неплохую выручку от туризма. Те, кому было нетрудно проехать двадцать пять миль от шумного Сан-Франциско, сразу попадали в совсем другой мир. Мир маленьких игрушечных домов с зелеными газонами, кустами диких роз и противно тявкающими собаками за высокими деревянными заборами. Но это была лишь одна сторона городка Сан-Рафи́. Другая же часть составляла верхнюю прослойку среднего класса или, как они сами любили говорить, «нижнюю ступень зажиточного общества». Здесь, в отличие от винтажных домиков, которые легко погружали вас в прошлое, располагались шикарные современные дома в европейском стиле, составляющие конкуренцию более шикарным жилищам модернизма или постмодернизма новоявленных художников и людей «с высокой душой и толстым кошельком».

Объединяла обе части городка церковь, прихожанами которой являлись все жители, хотели они того или нет. Каждое воскресенье жители «старого мира» собирались на службу, самозабвенно слушая самого молодого и харизматичного священника — преподобного Стивенсона. Будучи мужчиной немного за тридцать, он нравился всем старушкам, посещающим «Обитель Бога», намного чаще, чем перед его приездом сюда. Голубые глаза, будто смотрящие в душу, узкие губы, передающие слова наставления, и русые, немного капризные волосы — всё это придавало такой заряд энергии всем «молодым» прихожанкам, что они с завидной регулярностью, раза три, а то и пять в неделю посещали церковь, вымаливая отпущение грехов и любуясь священником.

К сожалению, такой восторг не разделяли жители новеньких домов, составляющие более половины жителей Сан-Рафи́. Все они были молоды и не понимали, как религия в этом месте может занимать место выше всех остальных ценностей. Многие владеющие здесь недвижимостью, работали в Сан-Франциско, оставляя своих чад на нянек, близких и на более бедных родственников, которые чаще всего были старушками, отправляющимися каждое утро до самого вечера в старую часть города к подружкам, чтобы собрать сплетни и новости о соседях, пожаловаться на жизнь и новое поколение. Вечеринки до утра, музыка на всю катушку и копы, уставшие приезжать на вызовы соседей, которые сами позже отправлялись веселиться, позабыв обо всем на свете.

Приличная школа, современные гаджеты, машины — все было доступно для молодёжи, как и любое поведение, пока родители не приезжали на выходные раза два в месяц, чтобы проведать своих детей и постараться научить их чему-то стоящему, пока дела и заботы не позвали обратно в большой город.

Дженни Саймон была одной из таких деток. Родители, архитектор и дизайнер, уезжали на неделю-две, оставляя ей деньги и ключи от нового BMW, чтобы их единственная дочь не скучала и смогла хоть как-то занять себя, пока они зарабатывали деньги на безбедную жизнь и не понимали, что это не заменяет ей внимание и любовь близких людей. Проживая с младшей сестрой своего отца, тридцатилетней тетей Рейчел, девушка могла с легкостью сказать, что живет одна. Неугомонная женщина так старалась найти свою любовь, единственную и неповторимую, что моталась по всей Америке в ее поисках и иногда совершала самые невероятные поступки, чтобы потом рассказать о них племяннице в те дни, когда бывала дома.

И почему такая «золотая» девушка как Дженни стояла в старой части города и уже минут десять стучалась в старую дверь, краска которой давно облупилась от старости и погоды? Все просто — она попалась с поличным, едва не совершив один из семи грехов — прелюбодеяние.

Дело в том, что недавно она, вместе со своим парнем Питером, прогуливалась по городу. Когда они проходили мимо церкви, одному из них пришла идея заняться этим около «Дома Бога». Дженни, конечно, не была скромницей, да и невинной ее тоже назвать было нельзя, но эта идея не привела её в восторг. К тому же Питер был ещё тем бабником — он повстречался со всеми ее одноклассницами и скорей всего переспал почти со всеми из них. Тогда зачем она с ним? У него были прекрасные карие глаза и обворожительная улыбка, которые заставляли всех девчонок таять, как мороженое на жаре. И она не была исключением.

Почему-то именно в этот момент преподобный Стивенсон решил подстричь кусты роз, которые, казалось, плавились под жарой весеннего солнца. Увидев целующуюся парочку прямо за углом церкви, мужчина сразу же повел их в церковь, где прочитал целую лекцию о воздержании и о том, что секс до брака ужасен, а целоваться на улице посреди дня — не очень прилично с точки зрении религии. И чтобы подтвердить свои слова, Стивенсон решил, что раз они совершили грех, то его надо сразу искупить, помогая тем, кто в этом нуждается.

И вот оно, искупление. Маленькая ручка снова постучала в дверь, а внутри девичьей фигурки начинала закипать злоба и ненависть ко всему миру. Даже к Питеру, который в течение целого месяца будет помогать старушке Фортес по дому, готовить еду, стричь газон и работать натурщиком для ее первой выставки «Голое безумие». Закрыв глаза и представив это безумие, она почти сразу же открыла их, в страхе бегая глазами по поверхности двери.

— Последний раз и ухожу, — сказала Дженни сама себе и только подняла руку, чтобы с той же ненавистью, что и прошлый раз, стукнуть о деревянную поверхность, когда до ее ушей донесся сердитый мужской голос.

— Кто там?

— Святая инквизиция! — со злостью ответила девушка, но потом глубоко вздохнула и продолжила спокойнее: — Меня прислала церковь. Преподобный Стивенсон сказал, что вам нужна помощь, и вот она.

За дверь снова стала тихо, словно хозяин дома о чем-то размышлял, принимая решение, впускать нежданного гостя или вышвырнуть его с ужасной бранью.

Дженни развернулась, мысленно плюнув на наказание, с желанием как можно быстрее покинуть это место. Но не успела она спуститься на первую ступеньку деревянного крыльца, напоминающие те, что встречаются в старых голливудских фильмах, как щелкнул замок и дверь открылась.

— Так бы и сразу.

Дженни повернулась и неуверенно преодолела порог странного дома. Внутри оказалось намного уютнее, чем снаружи: орехового цвета паркет не виднелся только за ковриком темно-коричневого цвета, на котором стоял приличных размеров диван в паре шагов от двери. Напротив него, на стене, висел телевизор довольно большой диагонали.

— Миленько, — произнесла гостья, но тут же нервно дернулась.

Дверь за ней скрипнула так, как это бывает в фильмах ужасов. Подскочив на месте, она повернула голову, но встретилась только с удаляющейся от нее широкой мужской спиной.

— Кухня справа, ванная на втором этаже, слева от лестницы, — сказал хозяин дома и через секунду исчез за дверью в комнату, не забыв при этом щелкнуть замком.

— И мне приятно познакомиться! — крикнула Дженни ему напоследок и тяжело вздохнула.

Дом на удивление был чист. Этот факт удивлял её ещё больше, учитывая, что здесь живет мужчина. Они с тетей хоть и были женщинами, но никогда не отличались чистоплотностью и стремлением к уборке. Узнав, что родители должны приехать на выходных домой, они всегда вызывали уборщицу, чтобы та привела дом в более-менее нормальное и пригодное для проживания состояние, так как сами они не могли добиться такого результата. Осознав, что стереотип о женщинах, любящих чистоту и мужчинах — грязнулях был слегка приукрашен, Дженни направилась на кухню. Открыв дверцу холодильника, Дженни обреченно осмотрела его: на каждой полке было несколько контейнеров, в которых и хранилась пища. Причем каждая полка соответствовала определенному виду продуктов: на верхней полке находились контейнеры с фруктами, на средней — овощи, нижняя же полка была отдана ветчине и сырам. На дверце располагались бутылки с молоком и соком. Одно обрадовало девушку — они хотя бы не были расставлены по цветам.

На втором этаже находились спальня и ванная комната, которые тоже были убраны и выглядели почти идеально. Ее самооценка, а точнее фактор, отвечающий за идеальную хозяйку, уже ушли делать себе петлю. Нет, ей нравился дом: если со стороны он выглядел очень пугающим и заброшенным, то внутри оказался весьма уютным и комфортным, хоть и слегка маловатым. Сама же Дженни жила в шикарном большом доме, но немного великоватом для нее одной. Даже присутствие Рейчел не делало дом меньше, хотя она приезжала всего на несколько дней. А потом снова отправлялась в путешествия, оставляя любимую племянницу в двухэтажном особняке, где спален было больше, чем людей. Да, он был очень красивым и удобным для семьи, ведь миссис Саймон во время каждого своего отпуска в конце лета совершенствовала его стиль, пока ее муж пытался придумать что-то новое. К счастью для самой Дженни, этого времени не хватало для того, чтобы разобрать их дом и собрать новый. На этой почве её родители, наверное, и сошлись — два творца, которые хотели переделать каждое здание, что встречалось у них на пути, в нечто прекрасное как снаружи, так и внутри.

Спустившись на первый этаж и осознав, что объем работы не такой уж и большой, девушка собрала свои светло — рыжие от природы волосы в тугой пучок на макушке и принялась вытирать пыль, вспоминая преподобного через раз, а то и два раза подряд.

Глава 2

Дженни снова стояла у двери и ждала, когда ей откроют. За три дня в роли Золушки она так и не увидела хозяина дома. Кроме его спины, конечно же, хозяин которой всегда удалялся, впустив ее. Понимание того, что он всего-навсего отшельник, пришло к ней, когда она не нашла ни одной фотографии ни на стене, ни на столике в комнате. Либо он бежал ото всех, закрывшись у себя дома, либо просто не от кого было бежать, и он наслаждался одиночеством и свободой ото всех. Это она поняла, когда убирала огромный книжный шкаф с невероятным количеством книг, которые с трудом умещались на полках, грозя упасть с оглушительным грохотом.

— Кто? — спросил все тот же голос за дверью.

— Экзорцист! Изгоняю демонов, утихомириваю демонят и, если нужно, могу договориться с призраком. Постоянным клиентам скидка…

Не успела она договорить, как дверь открылась, пропуская ее.

— Спасибо большое. Итак, что надо…

Дженни снова обращалась к спине, которая на этот раз, к её большому удивлению, поднималась на второй этаж, а не пряталась в единственной комнате дома, в которой она не убиралась и не ни разу не была.

— Отлично поговорили! — крикнула она ему вслед и ладонью стерла пот со лба.

На улице была невыносимая жара, даже для западного побережья. И если бы была возможность, многие сняли бы с себя кожу, чтобы стало хоть немного прохладнее. Воображая людей без кожи, поливающих свои газоны, девушка вошла на кухню и принялась готовить еду. Она, конечно, не была одним из тех шеф-поваров, которых крутят по кабельному каналу и которые сумеют приготовить шикарное французское блюдо даже из старого ботинка, но сделать макароны или картофель с овощами Дженни могла хоть с закрытыми глазами.

Поставив кастрюлю на идеально чистую плиту, Дженни посмотрела в окно, ощущая, как на кухне становится душно из-за готовки. Приняв решение, что ей хочется испечься здесь заживо, девушка потянулась к окну и хоть с трудом, но открыла его. Закинув продукты в кипящую воду, она направилась в большую комнату, чтобы открыть окно и там. Но не тут-то было. Старые рамы не поддавались женским силам, не говоря уже и о женских чарах. Дженни стукнула со всей силы об основание окна, проклиная его всем, что помнила и знала, и то, ужасно скрипнув, все же открылась, впуская свежий, но совсем нехолодный воздух.

— Та-то лучше, — довольная собой произнесла девушка и хотела вернуться на кухню, когда заметила, что дверь в «тайную комнату» была слегка приоткрыта.

Хмыкнув и решив не заглядывать туда, она вернулась к готовке. Не прошло и минуты, как любопытство, играющее с ней в большей степени злые шутки и оставляющее следы своих действий в виде шрамов по всему телу, подтолкнуло ее к двери. Дженни посмотрела по сторонам, чтобы проверить, нет ли знакомой спины поблизости, затем положила руку на ручку и, надавив на нее, открыла дверь.

Комната оказалась больше, чем та же спальня, и была размером как гостиная, а то и больше, залитая светом полуденного солнца. На окнах не было штор, закрывавших путь свету, как в остальных комнатах. Но рядом с домом раскинул свои ветки огромный дуб, который и служил преградой для света.

Сделав пару шагов, девушка остановилась, раскрыв рот. У стены, в ряд стояли кресты. Настоящие, деревянные кресты разных размеров и видов. Некоторые из них были величиной с человека или ещё больше. Она нервно сглотнула и попятилась назад, давя в себе порыв вскрикнуть и убежать отсюда как можно дальше. Но тут же она уперлась во что-то твердое. Резко развернувшись, Дженни встретилась с белыми, как у призрака, глазами. Изо рта вырвался крик и, резко рванув, девушка выбежала из комнаты, а затем и из дома, забыв о готовке и уборке.

Сердце бешено билось, когда ее BMW рванул с места в попытке как можно быстрее покинуть это место и забыть о том ужасе, который ей пришлось только что пережить. К горлу подходил ком из страха, медленно растворяясь с каждым нажатием на педаль газа и стрелками спидометра, стремящимися к сотне.

Когда машина остановилась около дома, сердце стало успокаиваться, как и руки, прежде дрожавшие на руле. Закрыв глаза и глубоко вздохнув пару раз, Дженни решила, что больше никогда не вернется в этот страшный дом.

Глава 3

— Я могу чистить орга́н! Я знаю, что в девяноста девяти случаях из ста я упаду и сломаю себе шею. Но! Даже если это и произойдет, я не подам в суд. Обещаю.

Преподобный Стивенсон улыбнулся, перекладывая Библии одну на другую в небольшие стопочки. Дженни появилась тут, как торнадо, сбивая всё со своего пути. В глазах читался страх, который сменился жгучей уверенностью, когда начались «торги».

— Дочь моя, я понимаю, что…

— Давайте без этих религиозных штучек, хорошо? — попросила девушка, внимательно наблюдая за его действиями.

— Дженни, Джеймсу нужна помощь, а я не знаю другого, кто бы мог это сделать.

— Так его зовут Джеймс? Серьезно?

— Ты не знала?

— Ну, скажем так, наши отношения не особо располагают к общению. А если быть ещё точнее, то он меня впускает и уходит в свою страшную комнату с крестами или в спальню, а там вызывает Дьявола! Я не удивлюсь, если так оно и есть!

Мужчина усмехнулся и стал ходить по рядам, кладя Библии на края скамеек.

— Его зовут Джеймс Коннор. Ему девятнадцать лет. Всего на два года старше тебя. Вы почти сверстники.

— Это так ободряет. Вы не поверите, — произнесла Дженни, идя следом за священником. — Я бы на вашем месте так этому не радовалась! Вот я пропаду, а через пару месяцев мое бедное тело без каких-либо органов найдут в каком-нибудь карьере! Я тогда посмотрю, что вы скажете.

— Поверь мне, твое тело никто не тронет. Я обещаю. А насчёт страшной комнаты тоже не волнуйся. Это его мастерская.

— Мастерская?

— Он плотник. Делает картины из дерева и новый крест для нашей церкви. У него потрясающие золотые руки.

— Хорошо! Предположим! Именно предположим, что он не сатанист или тому подобное. Но вы не боитесь, что, посылая такую очаровательную девушку, как я, вы обрекаете ее на страшные пытки, которые бродят у него в голове. Вдруг он извращенец?

— Нет, не боюсь. Я знаю Джеймса и знаю, какие мысли у него в голове.

Закончив с одним рядом, Стивенсон стал раскладывать книги на следующем, повернувшись лицом к девушке.

— Ваш босс что, прислал вам его досье? Он и так меня испугал! Вы бы видели эти глаза. Они как в фильмах ужасов!

— Дженни, — произнес мужчина и внимательно посмотрел на свою собеседницу. — Джеймс слепой.

Она села на жесткую скамейку и в удивлении открыла рот.

— Именно поэтому ему нужна помощь.

Он сел рядом с ней и положил свою руку ей на плечо, пока девушка думала над тем, что узнала только что. Это многое объясняло: порядок в вещах, даже в холодильнике. Отсутствие фотографий и скрытность, ведь он знал, что люди испугаются его или, ещё хуже, обидят.

— Но если он слепой, то как он может быть плотником? — наконец спросила она, приходя в себя от неожиданной новости.

— Научился. Есть же художники и музыканты, у которых тот же недуг. Он сам научился и, поверь мне, он делает невероятные вещи.

Сжав свою ладонь сильнее на ее плече, Стивенсон заговорил увереннее и немного нежнее.

— Дженни, я знаю, что ты не особо верующая католичка и, насколько я помню, ты ни разу не была на проповеди…

— Она начинается в восемь, в воскресенье! Если бы она шла в будние дни, то я бы с радостью прогуляла школу и послушала ваши изречения о мире во всем мире и что мы должны любить ближнего своего. Но ваш босс этого не разрешит, я знаю.

На лице проповедника появилась нежная и слегка задорная улыбка, которая не должна быть у священнослужителей, как думала она.

— Джеймс очень хороший парень, но ему нужна помощь.

— Да, профессиональная!

— Он довольно самостоятельный, но за работой он не замечает времени и потому может забыть поесть или же и вовсе не приготовить себе еды. А ты будешь это контролировать. Поверь мне, он тебе понравится. Правда, он немного замкнут.

— Это я уже заметила.

— Извините, — раздался слева сладкий женский голосок.

Повернув голову, Дженни увидела старушку в розовом хлопковом платье, которое частично закрывала шаль.

— Преподобный Стивенсон, я бы хотела исповедоваться.

— Конечно, миссис Джонс. Я сейчас подойду.

Бросив брезгливый взгляд на девушку, она направилась в исповедальню, на ходу поправляя свою одежду.

— Я надеюсь, что развеял твои страхи, — проговорил он, отпуская ее плечо и поднимаясь.

— Скорее подбросили несколько новых дров для растопки.

Мужчина провел рукой по своим непослушным русым кудряшкам.

— И да, раз ты сбежала, мне придется прибавить ещё одну неделю.

— Ещё неделю?! Вы серьезно?

— Мне жаль, но это так. Я рассчитываю на тебя, Дженни.

— Лучше бы вы рассчитывали на своего босса! — крикнула она ему, когда он повернулся и направился в исповедальню. По дороге он встретил высокого парня.

Он нес ведро с тряпками и что-то напевал себе под нос.

— Отлично, Джонатан! Лестница находится в кладовке, и аккуратнее.

Парень кивнул и направился к Дженни, смотря себе под ноги и кивая в такт шагами. Она узнала его — они вместе посещали историю и химию. Так же Джонатан был барабанщиком в местной рок-группе и любил подбавить крепкого словца для пущи выражения восторга или беды. Он даже ей нравился пару лет назад.

— Привет, Дженни. Какими судьбами тут? — спросил Джонатан, когда поднял голову и увидел ее.

— Пыталась выбить помилование.

— И как?

— Хуже, чем я рассчитывала. А ты за что? Неужели Прелюбодеяние?

— Сквернословие. А ты?

— Помощь Сатане, — ответила девушка и, развернувшись, направилась к выходу. — Аккуратнее! Шею не сверни!

Глава 4

Домой она приехала как раз к ужину. Рейчел вернулась из своего путешествия намного раньше намеченного срока и решила приготовить что-то вкусное по одному из рецептов кулинарной программы.

— Я и не думала, что на Аляске так холодно! Там можно в ледышку превратиться. И я, по-моему, видела настоящего пингвина!

Дженни, ковыряя ризотто, думала о том, как ей себя теперь вести и, может, стоит поменяться наказанием с Питером.

— На Аляске нет пингвинов.

— Да? Знаешь, они там так одеваются, что издалека все похожи на пингвинов. И как там люди живут? Вечный холод и мерзлота. И да, мы с Кевином были совсем не парой. Он с Марса, а я…

— С Венеры. Ты это поняла, когда, замерзшая, летела домой?

— Да. А у тебя как дела? Все нормально?

— Не совсем.

Рейчел присела напротив нее и, поправив свои короткие каштановые волосы, с нескрываемым любопытством смотрела на племянницу, которая не сводила взгляд с тарелки.

— Меня наказали, и теперь я хожу убираться у одного человека.

— Наказали? В школе?

— Если бы. Преподобный Стивенсон видел как мы с Питером занимались прелюбодеянием у церкви, будучи не в браке.

— Да уж… Я говорила, что общение с этим парнем не доведет тебя до добра.

— Давай не будем об этом, хорошо? — попросила девушка и впервые подняла глаза. — Проблема не в этом. Я убираюсь у одного парня, а он… слепой.

Женщина нахмурилась и на мгновения задумалась.

— И что в этом плохого? Наоборот! Ты молодец!

— Нет, я не молодец! Он слепой, понимаешь? А я не знала об этом! И… в общем… я его обидела. Я испугалась и убежала. Мне завтра идти к нему, а я не могу.

Она спрятала лицо в ладонях и тяжело вздохнула.

— Я не вижу проблемы, Дженни. Извинись перед ним и скажи, что ты не знала о его недуге. Всё легко и просто.

— А как мне теперь с ним вести себя? Что делать?

Девушка услышала, как отодвинулся стул, и уже через пару секунд ее обнимали мягкие руки, пахнущие, как ветер с моря.

— Знаешь, когда я училась в колледже, у нас был один парень, он тоже ничего не видел. Люди либо избегали его, либо издевались, обзывая всякими ужасными словами. Но он был безумно умным и не обращал внимания на такие вещи. Мы подружились и часто разговаривали на самые разные темы. И лично я не видела различия между теми, кто видел всё, и им.

Рейчел Саймон отучилась четыре года в североамериканском колледже в Нью-Йорке, но и дня не отработала психологом, открыв для себя искусство рисования. Как она говорила сама, это была ее подготовка к творчеству и более глубокому ощущению мира.

— Главное, не жалей его и воспринимай, как и всех остальных.

Дженни убрала ладони и, поправив прядь волос, которая вечно лезла в рот, посмотрела на женщину.

— Я постараюсь. Спасибо, Рейчел.

— А для чего тогда нужны молодые тети, а?

Девушка улыбнулась и встала из-за стола, как только прекратились объятия.

— Спасибо большое. Все было вкусно, — произнесла она, покидая кухню.

— Но ты ничего не съела! — крикнула ей тетя и закатила глаза. — Вот как тут похудеешь?!

Усмехнувшись её высказыванию, Дженни поднялась на второй этаж, в свою комнату. В огромном окне, расположенном прямо по центру стены, был виден закат.

— Наконец-то этот день закончен, — прошептала она, закрывая глаза.

Однако и ночью она успокоиться не могла. Прочитав все что можно и нельзя до самого рассвета и осознав, что попала в не самую лучшую ситуацию в своей жизни, Дженни направилась в школу.

Просидев до обеда, кивая в такт преподавателям и держа с огромным трудом закрывающиеся глаза, она направилась на обед. Присев рядом с Питером, который рассказывал очередную глупую шутку, девушка тяжело вздохнула, считая, сколько ей осталось до отработки.

— Мне ещё повезло, — усмехнулся Питер и показал локтем на свою девушку. — Дженни вообще убирается у привидений.

Она посмотрела на него удивленно, но тут же вспомнила, как пару лет назад они пугали младших, рассказывая, что в том доме живут привидения, которые пугают надоедливых малолеток, лезущих с глупыми расспросами.

— Не боишься, что он ее унесет? — спросил Зак, близкий друг парня.

— Не-а. Она у меня боевая. Им ещё достанется от нее, — ответил он, приобнимая Дженни за плечи.

— Спасибо. Безумно приятно слышать это от тебя.

— Не дуйся, детка. Я же любя.

Глава 5

Когда Дженни было лет восемь или девять, она с родителями жила во Флориде. На праздновании четвертого июля она побежала за продавцом мороженого, чтобы купить персиковое. В этот момент к мороженщику подошел мужчина с костылями. Девочка повернула голову и увидела, что у него не было одной ноги, а руки держали деревянную палку. Убежав с криками и выбросив по дороге мороженое, она прижалась к отцу и заплакала, рассказывая про монстра с палкой и без ноги.

Прошло уже девять лет, но страх перед людьми, непохожими на нее, до сих пор жил в ней. Она знала, что не они виноваты и что они такие же люди, однако явное отсутствие каких-либо частей тела или обычных для всех чувств вроде зрения или вкуса пугали и вызывали непреодолимое желание завопить, а потом прижаться к родителям.

Припарковав машину и выйдя из нее, Дженни глубоко вздохнула и стала смотреть по сторонам, словно обдумывая путь к отступлению. Но рука снова сжалась в кулак и стала бить по двери, жаждущей замены или хотя бы покраски.

— Кто там? — спросил уже знакомый голос.

— Ку-клукс-клан! Собираем подписи о запрете шоколадного мороженого!

Секунда, и дверь открылась, пропуская девушку в дом.

— Спасибо, — сказала Дженни, переступая порог и нервно покусывая ногти.

Парень уже закрыл дверь и, развернувшись, стал подниматься по лестнице.

— Стой! — крикнула ему девушка. — Я бы хотела извиниться.

Мужская фигура остановилась посреди лестницы и, как ей показалось, немного напряглась.

— Я не должна была кричать или убегать. Извини, но я испугалась того, что увидела.

Он развернулся, и она впервые увидела своего «работодателя»: черные короткие волосы, бледное лицо с квадратным подбородком и широкими скулами, высокий лоб и черные брови, широкие плечи и довольно крупные руки. Только глаза были скрыты за очками, очень похожими на солнцезащитные, но ничего не отражающими в своих стеклах. Дженни отметила про себя, что парень был очень симпатичным и весьма спортивным, но об этом она догадывалась и раньше, как только увидела прикрепленную в спальне, в дверной арке перекладину. Она, конечно, допрыгнула до нее (правда с большим трудом), потому что он висел уж очень высоко, и даже сделала попытку подтянуться. Правда, получилось отвратительно, хотя ее это и не расстроило. Девушка никогда не была фанаткой спорта, да и ее костлявое телосложение не особо в этом нуждалось.

— Я Дженни…

— Дженни Саймон. Я знаю, — ответил хозяин дома абсолютно безразлично.

— Знаешь?

— Мне сказал преподобный Стивенсон. Он вчера приходил ко мне.

— Вездесущ, как и его Босс? — усмехнулась она, но тут же прекратила, заметив, что на его лице не дрогнула ни одна мышца. — Приятно познакомиться.

Дженни уже собиралась протянуть ему руку, но вспомнила, что он ее не увидит, и тут же передумала. Этот разговор был хоть и самым длинным за время их знакомства, он не был самым приятным точно. Джеймс всё ещё стоял на лестнице и, как ей казалось, чувствовал ее неуверенность и некий страх, наслаждаясь им. Потом он резко развернулся и снова стал подниматься по лестнице, оставляя ее в одиночестве.

— Мне тоже приятно, — произнес парень и полностью скрылся на втором этаже.

— Оно и видно, — пробубнила себе под нос девушка и направилась на кухню готовить обед. — Уж лучше свернуть себе шею, чем такое.

Глава 6

Учебная неделя подходила к концу, а это означало, что впереди были выходные и два дня ничегонеделанья. Именно поэтому в пятницу Дженни, окрыленная, парила по дому Джеймса, напевая себе под нос веселые мотивы песни, которую услышала по радио по дороге сюда.

У нее не было планов на этот уикенд: Мэнди, лучшая подруга с того момента, как они переехали сюда, и просто хороший человек, предложила небольшой компанией съездить в Сан-Франциско и провести выходные там. Питер и остальные ребята загорелись этой идей, кроме самой Дженни. Она отказалась, сославшись на то, что приезжают родители, а ей бы хотелось их увидеть.

Конечно, это было враньем. Чета Саймон не приезжала в эти выходные, как и в прошлые, и в позапрошлые. Девушке даже показалось, что они взяли нового ребенка и, рванув с ним в Вегас, забыли про старого. Конечно, это могло быть правдой, но она сомневалась в такой возможности. Если им не хватало времени на одного ребенка, то о втором можно было молчать.

Поэтому, соврав друзьям о своих планах, Дженни собиралась два дня провести дома, радуясь тому, что приехала Рейчел, и с ней-то уж они повеселятся, как следует: посмотрят огромное количество фильмов, закажут множество вкусной, но вредной еды под нескончаемые причитания тети, что это вредно для фигуры. Потом займутся кучей девичьих дел, включая маникюр, педикюр и какую-нибудь невероятную прическу, которая будет держаться на их головах усилием воли и несколькими баллончиками лака для волос.

Ей нравилось, когда на выходных она оставалась не одна. В будни чувство одиночества не было таким острым, как в два остальных дня. Учеба, друзья и вечеринки занимали большую часть времени, но на уикенд как назло не происходило ничего. Все отдыхали от учебных занятий, друзей и вечеринок, не вставая с постели и не считая нужным даже кому-нибудь звонить. Именно поэтому Дженни была рада, что в доме был кто-то ещё. Если же Рейчел уезжала в свои очередные «приключения», а родители не приезжали по определенным причинам, то она отправлялась к Мэнди, живущей всего через три дома от нее.

Они имели много общего: единственные дети у довольно занятых родителях, работающих адвокатами и сумеющими переспорить даже Сатану. Она как-то дискутировала с ее отцом, мистером Картером, и в итоге оказалось виновата в том, что не поддерживает политику демократов, а это было для него сродни умышленному убийству всего Сан-Рафи́. После этого случая Дженни старалась держать язык за зубами, если случайно натыкалась на них, когда приходила к их дочери. Сама же Мэнди воспитывалась бабушкой Терезой, которая в свое время была любовницей одного из членов итальянской мафии в пятидесятых годах в Бруклине. Слушая ее рассказы и удивляясь, как она до сих пор осталась жива, зная все то, что рассказывала внучке и ее подруге, не побывав ни разу в кабинете ни одного следователя из органов безопасности, не будучи похищенной и потом устроившей спокойную жизнь с продавцом мебели, родив ему двух сыновей и дочь, девушка решила, что смотрит слишком много детективных фильмов и сериалов.

Дженни вытерла руки о полотенце и собралась уходить домой, предаваясь мечтам об огромной пицце с грибами и салями. Выйдя в большую комнату, она заметила Джеймса, сидящего на диване и, судя по всему, читающего книгу. Он водил пальцами по поверхности страницы и, когда пальцы доходили до конца страницы, переворачивал и продолжал изучать уже новую. Стоя у двери и распуская волосы, которые она убрала на время уборки и готовки, девушка задумалась: говорить ему об уходе или он сам все поймет? В другой раз, когда парень закрывался в комнате или в мастерской, куда девушка напрочь пыталась забыть дорогу, Дженни просто покидала этот дом, не имея желания кричать об этом. Но теперь он тут, и это немного усложняло ее положение. С того раза, как они «познакомились», ни с ее стороны, ни со стороны хозяина дома не проявлялась инициатива к общению, что, в принципе, обоих устраивало. Ну, Дженни так точно.

— Я ухожу, — как можно тише сказала она, дотрагиваясь ладонью до дверной ручки и уже жалея, что открыла рот.

Но, видимо, ему не особо было это интересно, потому что он даже не повернулся на ее голос.

— Ну и хорошо, — ответила девушка сама себе и почти что переступила порог, когда услышала его слова:

— Приятных выходных.

Это заявление ее немного удивило и застало врасплох.

— Спасибо. И тебе тоже, — как можно вежливее и дружелюбно проговорила Дженни и закрыла за собой дверь.

Пока она медленно спускалась по ступенькам крыльца, ее мысли строили гипотезы, почему и зачем он ей пожелал это? Из вежливости или по привычке? Странно, что раньше он особо не отличался ни тем, ни другим.

Она села в машину, завела ее и решила, что раз уговоры Стивенсона были более дружелюбными, то возымели хоть какой-то, но результат. Медленно выезжая из старой части города и проезжая мимо церкви, ее не покидало любопытство, что же сказал ему преподобный и что утаил от бедного парня?

Глава 7

Выползая из машины в понедельник и направляясь на отработку, Дженни думала, что жадность и куриные крылышки до добра ее не доведут. Переев вторых из-за первого, сейчас она поняла, что слишком сильно переоценила размер своего желудка. На автомате стуча в знакомую дверь, она потирала свой живот в надежде, что тяжесть и боль пройдут от этих волшебных прикосновений. Шансов для этого было столько же, сколько и для того, что сейчас ей откроет единорог и пригласит в шоколадный рай или хотя бы на фабрику Вилли Вонка. При воспоминании о сладостях внутри всё закололо, и она оперлась на стену, закрывая глаза.

Послышался звук открывающейся двери. Странно, но никто не спросил, кто находится за дверями. Но и в этом сегодня был плюс — голова совсем не работала в том направлении, а Дженни всё ещё корила себя за жадность и обжорство.

— Дженни, рад тебя видеть.

Девушка открыла глаза и увидела никого иного, как преподобного Стивенсона, который улыбался ей так, словно она не человек, от которого одни проблемы, а, как минимум, посланница его Босса, вещающая о приятных переменах в будущем.

— Здравствуйте, — неуверенно произнесла Дженни и вошла в дом. — Проверка? Думаете, я халтурю и, говоря, что прихожу сюда, на самом деле уезжаю на берег и плескаюсь в лучах солнца, которые прекрасно играют на моем загорелом теле? Черт! Отличная идея!

— Нет. На самом деле я проведывал Джеймса и смотрел новый крест, — ответил мужчина и обворожительно улыбнулся на ее замечание.

Она повернула голову и увидела самого хозяина дома, который стоял у лестницы, прислонившись к перилам, и внимательно слушал, о чём они говорят. В его волосах было столько опилок, что легко можно было построить кукольный домик для очень прихотливых игрушек.

— О, даже так! То есть подлизываетесь? Боитесь, что кто-то переманит его на другую сторону? Баптисты или свидетели Иеговы? Ммм?

Стивенсон закатил глаза, а вот Джеймс отвернул голову, и девушка не смогла увидеть выражение его лица, которое, как казалось ей, никогда не меняется.

— Я страшно хочу пить. Дженни, не могла бы ты принести нам чай?

Она сузила глаза и внимательно посмотрела на преподобного: тот явно не хотел продолжать тему других религий и решил ее закончить, выгнав своего собеседника на кухню.

— Конечно. Только боюсь, у вас денег не хватит, чтобы за него расплатиться.

Дженни развернулась и направилась в соседнюю комнату, напрягая слух и пытаясь расслышать то, о чем говорят за стенкой. Включив чайник, она подобралась вплотную и навострила свои уши.

— Как она тебе?

— Шумная очень. Постоянно шаркает ногами и что-то напевает себе под нос, — ответил парень и тяжело вздохнул.

— Поверь мне, женщины в любом возрасте шумные.

Девушка тихо хмыкнула — откуда священнику об этом знать, интересно.

— Да, но это…

— Джеймс, она же живой человек. Ей свойственны сумбурность, суматоха и некоторый цинизм в отношении определенных вещей. Скажи мне, только честно — она не обижает тебя?

Рот Дженни открылся от неожиданности и удивления. Конечно, она могла кого-то обидеть, назвав его не очень приличным словом, но не так как те же Джонатан или Питер, которые любили крепкие словечки и никогда не скупились на них. Однако Дженни знала границы и старалась за них не заходить. Об этом, видимо, не подозревал Стивенсон, раз говорил такое.

— Нет, не волнуйтесь.

— Ну и отлично. Итак, я тут подумал, что если нам сделать…

Она отошла от стены и принялась делать чай, чувствуя обиду: видимо, этот святоша думает, что она настолько ужасна, раз целовалась с парнем у церкви, что может обидеть бедного слепого. Посмотрев ещё раз на арку, ведущую в комнату, девушка перевела взгляд и потянулась к полке, где стояли сахар и разные специи. Их названия были выбиты точками и приклеены к небольшим баночкам. Дженни не знала шрифт Брайля, поэтому просто открывала крышку и нюхала ту или иную специю. У нее было желание их переставить, но, вспомнив о порядке и комфорте в доме для блага хозяина, она сразу откинула эту идею.

С улыбкой на лице она взяла баночку из середины ряда и, открыв ее, чтобы удостовериться, что это то самое, взяла чайную ложку. Зачерпнув ее с горкой, девушка погрузила ее в одну из чашек и размешала. После чего залила обе кипятком и, поставив на поднос, пошла в большую комнату.

— Ты понимаешь, чего я хочу? Думаю, это будет очень красиво и поможет зазывать прихожан, как символ чистоты и доброты.

— Лучше это будут делать ваши кудряшки и голубые глаза, чем крест, — произнесла Дженни, ставя поднос на столик перед диваном, где расположились мужчины. — Чаевые приветствуются.

Стивенсон усмехнулся и, взяв чашку, подул на содержимое.

— Спасибо за лестный комплимент, Дженни. От столь юной персоны слышать его вдвойне приятнее.

— Готова поспорить, что я самая юная, кто вам такое говорил, — как можно милее произнесла она и, задумавшись на секунду, пододвинула чашку Джеймсу.

После чего дотронулась своими пальцами до его руки и направила ее к цели. Как только ладонь сжала чашку, девушка отпустила ее и отошла на шаг назад, словно боясь, что сделала что-то не так. Она и не заметила, что за всем этим наблюдал Стивенсон и, довольно улыбнувшись, сделал глоток горячего напитка.

— Спасибо, — произнес Джеймс и опустил голову.

— Ух, Дженни! Какой вкусный и горячий чай. Как ты узнала, что я люблю чай с перцем?

— Интуиция, — ответила девушка и улыбнулась, хотя внутри всё кипело от злости, что такая пакость провалилась.

— Я так и подумал. Ты можешь приниматься за дело. Не стесняйся меня.

Она кивнула и ушла на кухню убираться, когда они снова заговорили. Всё убрав там, Дженни вернулась в комнату и начала вытирать пыль, пока до нее не донеслось незнакомое ей имя.

— А как дела у Джека? Я давно его здесь не видел.

— У него всё нормально, спасибо.

Даже по голосу Дженни могла определить, что парень напрягся и явно не хочет об этом говорить. Видимо, Джек был кем-то близким для Джеймса, и он не особо хочет вдаваться в подробности о нём, сохраняя тайну личной жизни. Это, по всей видимости, понял и преподобный, потому что сразу сменил тему и начал рассказывать истории о своей учебе в семинарии. Истории были довольно увлекательными. Точнее, Стивенсон рассказывал их так, что сложно было сдержать улыбку на лице, но каждый раз, когда девушка поворачивалась и смотрела на парня, она видела только сосредоточенное лицо. Ей казалось, что он пытается уловить ее движения, чтобы знать местонахождение и то, чем именно сейчас занимаются ее руки и «шаркающие» ноги.

Почему-то это заявление стало для нее обидным. Да, она иногда не поднимает ноги, как марширующие бравые войска на парадах, и до этого ей делали такие замечания, но тогда ей было пять, и это было нужно для того, чтобы в будущем она ходила, как модель, не хуже. К тому же такая слежка, пусть и с помощью его прекрасного слуха, заставляла задуматься о том, что он ей не доверяет. Отличный день у Дженни — мало того, что ее назвали шумной дамой, которая мурлычет себе что-то под нос (хотя отчасти это и было правдой, потому что в такой тишине, как тут, можно было сойти с ума), так ещё и считают ее грубиянкой, не поднимающей ноги и подворовывающей у слепого. Ещё чуть-чуть и ей пора будет присматриваться к одежде в черно-белую полоску и привыкать к маленьким окнам с решётками.

— Ну, спасибо за такую прекрасную беседу, Джеймс, но мне уже пора.

Стивенсон встал с места и, обойдя столик, направился к двери.

— Рад был тебя тут увидеть, Дженни. И спасибо за чай.

Подмигнув ей, мужчина открыл дверь, вышел и затем аккуратно закрыл её.

— Ещё бы вы были не рады, — прошептала она себе под нос и, повернувшись, заметила, как Джеймс ищет что-то на столике.

Джеймс нащупал чашку преподобного, поднёс её к носу, принюхался и отдернул руку подальше.

— Какая вероятность того, что можно ошибиться и добавить в одну из чашек перец вместо сахара?

— Я бы предположила, что минимальная, а если ещё точнее, то мизерная, — ответила девушка и, подойдя, стала убирать посуду на поднос.

— Я так и думал.

Она усмехнулась и, взяв поднос, отнесла его обратно.

Глава 8

На следующий день Дженни припарковалась рядом с домом Джеймса и, выйдя из машины, закатила глаза: Питер стоял у машины и внимательно осматривал дом.

— Я бы испугался здесь что-либо делать, — сказал он, поворачиваясь к ней.

— Тогда тебе повезло, что это работа досталась мне.

Сегодня они ехали сюда вместе. Точнее, она подвозила его, так как спорткар, подаренный ему на последний день рождения родителями, оказался в ремонте, а пешком ходить он не особо любил.

— Не ходи сегодня. Давай сбежим к тебе или ко мне и проведем весь день вместе, а?

Он подошел к ней впритык и, положив руки на ее талию, прижал к себе.

— Я бы с радостью, но боюсь, Босс Стивенсона об этом узнает и добавит ещё несколько недель, — ответила девушка и подняла голову к небу. — А меня не радует перспектива убираться в этом доме до конца своих дней.

Питер тяжело вздохнул.

— Это точно. Я и так с трудом выдерживаю эту чокнутую старуху и ее вечные рассказы о молодости! Это же было в прошлом веке! Зачем мне все это знать?

Дженни одобрительно закивала, но где-то глубоко в душе ей стало жаль, не Питера, а мисс Фортес. Она относилась к тем типам старушек, которые, судя по их же собственным рассказам, были знакомы с Линкольном и отказали в страстном романе Наполеону, но так и остались одни, забытые жизнью и самыми, хоть и дальними, но родственники. Поэтому, когда к ним попадала молодая и ещё не совсем испорченная душа, они пытались заполнить её чем-то более возвышенным и романтичным, что можно получить от жизни. Наверное, Рейчел боялась именно этого — оказаться на их месте вместе с одиночеством и занудными рассказами, больше похожими на фантазии романистов, чем хоть на каплю правды.

Она хотела сказать, что готова с ним поменяться прямо сейчас, но промолчала, осознав, что он как раз таки и начнет издеваться над Джеймсом и его недугом. Вместо этого девушка легко поцеловала его и собралась уже подойти к крыльцу, когда Питер, не отпуская, стал целовать ее более страстно, впиваясь в губы.

— Прекрати. Я не хочу здесь устраивать сексуальную революцию, — остановила его Дженни, аккуратно отталкивая. — К тому же, тебе пора к своему наказанию, а мне к своему.

Он кивнул и, обойдя машину, перешел на другую часть дороги и медленно побрел назад.

— Передавай привет призраку! — крикнул Питер напоследок и скрылся за поворотом.

— Обязательно.

Постучавшись в дверь, она стала готовиться к сегодняшней уборке. Решив перестать быть шумной дамой, которая вечно напевает себе что-то под нос, из-за чего тревожит несчастного парня, девушка немного попрыгала на месте, разминая ноги и вынимая из кармана джинс наушники. Дженни приняла решение, что так будет лучше, как для нее, так и для него. Но в первую очередь ей хотелось доказать, что она не настолько плохая, как думают все, даже преподобный.

— Кто там?

— Охотники за приведениями! Ищем призрак Джорджа Вашингтона! Говорят, что он убежал к вам!

Дверь открылась, и она с боевой уверенность переступила порог.

— Пойду его искать!

Джеймс закивал и, закрыв за ней дверь, сел на диван, продолжая читать. Ей было интересно, почему он поменял свое месторасположение и теперь всё чаще сидит тут и читает, нежели пропадает в своей мастерской или комнате. Он, правда, думает, что она способна что-то украсть? Знал бы, что ее дом раза в три больше его, сразу изменил бы мнение. Однако воспоминания о вчерашних словах и его поведении довольно неприятно кольнуло где-то внутри.

Дженни не могла назвать себя таким уж хорошим человеком. Что скрывать — она иногда врала родителям, что у нее все хорошо и ей совсем не одиноко в огромном доме одной, когда на самом деле готова была лезть на стенку от отсутствия кого-нибудь рядом. Были случаи ругательств и даже драк. А один раз она пустила слух, что у Трейси Кандил плохо пахнет изо рта, потому что та ест лягушек по ночам. Правда, тогда Дженни была в третьем классе, а эта Трейси вечно унижала ее из-за цвета волос, называя ведьмой, и говорила, что если кто-то посмотрит ей в глаза, то сразу умрет. Она до сих пор не жалеет об этом, считая, что девчонка получила по заслугам, ведь от нее шарахались ещё целый год. Но чтобы воровать или принижать тех, кто ее слабее — такого никогда не было. Тогда почему же два совершенно разных человека, которые ее почти не знают, считают ее способной на такие вещи?

Задаваясь этим вопросом всю ночь и даже сейчас, Дженни убрала волосы, вставила наушники в уши и врубила новый альбом Daughtry, а затем начала уборку, следя за каждым своим шагом, поднимая ноги так, словно она перепрыгивает крокодилов в одной из африканских стран.

Это было очень утомительно, но, решившись идти до конца, через два часа девушка устало присела на ступеньки. Бодрые мелодии никак не помогали ей. Они даже не прогоняли плохие мысли из ее головы, которые все сильнее залезали ей под корку мозга. Прислонившись головой к стене и закрыв глаза, Дженни глубоко вздохнула. Не прошло и одной песни, как ей наступили на ногу. Придя в себя, она подскочила, выпрямляясь и видя перед собой Джеймса.

— Извини, я не знал, что…

— Всё нормально. Я присела, чтобы… Чтобы отдохнуть немного, — произнесла девушка, стягивая наушники. — Проходи.

Дженни прислонилась к стене, чтобы его пропустить, и ее глаза устало смотрели в пол, ожидая, когда он скроется в комнате и снова оставит её наедине с дурными мыслями в голове.

— Я ничего не имею против самодеятельности и звукового сопровождения. Пусть и такого необычного.

Она подняла голову и увидела его на последней ступеньке.

— Серьезно?

— Вполне. Если тебе так удобно, то я только за.

Дженни улыбнулась сегодня впервые за весь день.

— Я учту ваши пожелания, сэр.

— Удачного вечера.

— И тебе.

Отвернувшись, девушка запрокинула голову, касаясь затылком стены. Это было очень необычно, но безумно приятно. Может, ее самооценка по пункту вокальных способностей сейчас и поднялась выше обычного, поэтому о карьере певицы ещё помечтать можно.

Глава 9

После уроков Дженни, прихватив с собой Мэнди, с которой в последнее время виделась лишь на переменах в школе, поехала на пляж, заверив себя, что это всего лишь на часик и она уж точно не опоздает на отработку.

— Знаешь, я думаю, что если бы небо было зеленым, то летом оно бы сливалось с травой, и было бы неясно, где небо, а где земля.

Всё то время, пока они здесь, Мэнди задумчиво смотрела вдаль, а теперь перевела взгляд на подругу и улыбнулась.

— Ты как всегда права. Что-то случилось? Ты в последнее время такая задумчивая. Даже не рассказала, как вы съездили в Сан-Франциско. А я ждала звонка с вечера воскресенья, — упрекнула ее Дженни, легко толкая плечом девушку.

— Нет, все нормально. Поездка тоже прошла хорошо. Лучше расскажи мне, как проходит твоя отработка? Дом с приведениями, да?

— Если бы.

Саймон откинулась на лобовое стекло спиной, стараясь не сползти с носа машины, где они сидели.

— В общем, там живет парень. Его зовут Джеймс. Ему девятнадцать и, опережая твой вопрос, он довольно симпатичный.

— Ого! Я думала, что там живет какой-нибудь старичок, лет этак под сто, и ты кормишь его с ложечки, а тут такой клад!

Мэнди оживилась и, полностью повернувшись к собеседнице, слегка наклонила голову набок, словно птичка. Она всегда так делала, увидев что-то интересное и пытаясь не пропустить ни одного момента этого зрелища. Иногда даже стараясь моргать пореже.

— Ну, клад — это громко сказано. Я бы сказала, что это послание в бутылке: может быть карта сокровищ или мемуары старого матроса, не видящего женщину несколько лет.

— Не уходи от темы! Значит, этот Джеймс красивый, молодой парень, которому почему-то нужна твоя помощь? Он случайно не…

— Нет! Он ко мне не приставал. Мы вообще почти не общаемся, — перебила она подругу и подняла голову, смотря на голубое небо без единого облачка.

Дженни и Мэнди часто бывали здесь. Поставив машину на небольшой пригорок чуть выше самого пляжа, они наслаждались видом и звуком волн, криком веселящихся людей и, что бывает редко, обычной тишиной мира.

— Он не очень общительный.

— Странно… — протянула Мэнди, выпрямляя шею и начиная потирать подбородок. — Может, он маньяк и хочет украсть твои органы, потом продать на черном рынке, сбежать на Гавайи и сделать себе дом из золота? А не разговаривает с тобой, потому что не хочет сближаться? Вдруг привыкнет и ему станет тебя жалко кромсать?

Дженни пару раз моргнула. Картины ее изуродованного тела, лежащего в луже крови в ванной комнате Джеймса (именно ванной, потому что там будет проще навести порядок и помыть руки после преступления), пробежались перед ее глазами. Плюс был только один: хоть не ей придется это все убирать.

— Дженни?

— Знаешь, я тоже об этом думала, но я не несчастная «дама в беде», живущая в каком-нибудь детективном сериале, в котором злодеи намного симпатичнее, чем копы, — ответила девушка и, пару раз моргнув, стала смотреть на парочку подростков, которые, лежа на песке, целовались.

— А жаль. Твое тело бы долго искали, а так как я твоя лучшая подруга, я ходила бы на все телешоу и ревела, вспоминая, какая ты была хорошая и милая.

— Ну, спасибо, Мэд. Ты настоящая подруга. И меня похвалишь, и сама звездой станешь.

Мэнди довольно улыбнулась и, тоже облокотившись на стекло, положила свою голову на плечо Дженни, смотря на необыкновенно чистую воду внизу.

— Он слепой, — раздался тихий и неуверенный голос.

Девушка подняла на нее карие, с желтыми крапинками, видными лишь при ярком солнце, глаза.

— Обидно, — сказала она и снова перевела взгляд.

Дженни, если честно, не ожидала другого ответа. Прислонившись своей головой к её, она продолжила сидеть.

Воспитанная в семье адвокатов, Мэнди научилась проявлять хладнокровие почти ко всему, кроме, пожалуй, животных, и то не всех. И, конечно же, кроме несправедливости, которая была повсюду, куда ни глянь. Тем более, слово «обидно» имело невероятное множество значений в данном контексте: от «обидно, что мир так жесток и молодой парень не может видеть» до «обидно, что именно тебе приходиться ему помогать». Даже «обидно ломать ногти, моя пол у того, кто мог бы сам это сделать, но не судьба». Да, Мэд определенно умела подбирать слова, подкидывая тебе ещё несколько десятков вариантов того, что именно она имела в виду, чтобы ты ломал голову и последние извилины, пока не подберешь правильное значение.

Взглянув на экран телефона, Дженни чертыхнулась. Она опаздывала уже на сорок пять минут.

Чуть ли не скинув подругу с машины, девушка села за руль и погнала в старую часть города, умоляя все высшие силы, чтобы не было пробок.

Видимо, для тех самых высших сил этого было мало, так как по дороге она попала во всевозможные пробки, стояла на всех светофорах, которые, как нарочно, показывали красный, стоило только подъехать к ним. Доехав, наконец, до нужного места и почти запрыгнув на крыльцо, Дженни начала ладошкой бить по двери, пока её голова уверяла, что опоздание ничего страшного не предвещает.

Она вынула телефон из кармана джинс и заметила, что уже полтора часа как должна быть тут, изображая бедную девушку, гонимую и угнетенную каким-нибудь некровным родственником, чаще мачехой, и чертыхнулась.

— Кто там?

— Орден Тамплиеров! Чистим свои склады! Вам случайно не нужен священный Грааль?

Дверь открылась, впуская девушку.

— Извини, что опоздала. Я…

И тут она замолчала. Она что? Опоздала, потому что просто забыла о времени, засидевшись на пляже и болтая со своей подружкой о нем же? Или родители не научили ее пользоваться часами, поэтому она опоздала на одну маленькую и наполовину большой стрелки?

— Машина сломалась, и ее нужно было срочно вести в ремонт. Извини.

Прекрасно! Мало ей было быть шумной дамочкой с не поднимающимися ногами, которая слегка клептоманит и получит Грэмми только в том случае, если от него откажутся все люди в мире, так теперь она ещё стала врушкой, неправдоподобно обманывающей слепого парня. Просто отлично!

Джеймс глубоко вздохнул и, кивнув, закрыл дверь. После чего он довольно уверенно направился к книжному шкафу. Почему-то именно это безразличие и задело девушку больше всего. Сначала Мэд с ее «обидно», теперь он с дурацкими кивками головой. Нет уж! Пусть она такая плохая, как считал он с преподобным, но вранье не будет входить в список ее грешков.

— Ладно! Я была на пляже! Мы сидели с моей подругой и болтали обо всем на свете! И да, я забыла о времени! Доволен?

Хозяин дома провел пальцами по корешкам книг, считывая тем самым их названия. Вынув подходящую, он развернулся, пожав при этом плечами, и сел на диван.

— То есть тебе всё равно, что я опоздала больше чем на час?

— Главное, что ты пришла, — ответил Джеймс и раскрыл книгу.

Дженни открыла рот, но тут же его закрыла. Это был уже не первый раз, когда его фразы заставали врасплох, отключая при этом механизм выработки язвительных ответов, из-за чего ей приходилось говорить дежурные фразы и делать их ещё более банальными, чем они были.

— Да, но я могла вообще не прийти! Забыть об этом и плескаться в теплой воде, наслаждаясь жизнью!

— Но ты пришла. Ты тут, а не на пляже или в другом месте. Разве это не главное? — спросил парень, откидываясь на спинку дивана и начиная водить пальцами по страницам только что взятой книги.

Она остолбенела. Мысли стали лихорадочно прыгать в голове в попытке родить более или менее приемлемый ответ, но, по всей вероятности, та самая здравая мысль прохлаждалась где-то далеко от рабочего места, портя производительность всех остальных.

Зло рыкнув, Дженни развернулась и направилась на кухню, не желая мириться с поражением, пусть это и была всего лишь словесная битва.

Глава 10

Вечером того же дня, Дженни сидела на кухни, не сводя свой взор со стены, на которой висела кухонная посуда. Она сверлила ее взглядом, не обращая внимания, как за ней наблюдает тетя.

— Дженни, скажи честно — что тебе сделала эта сковородка? Ты так свирепо на нее смотришь.

— Ничего. Пока ничего.

— Хорошо, а то я испугалась, что придется менять весь кухонный комплект. Твоя мама мне бы этого не простила, — произнесла Рейчел, насаживая на вилку брокколи.

— Я сегодня опоздала, на отработку, на целых полтора часа! И знаешь, что мне сказали? Главное, что ты тут, Дженни! Понимаешь?

Женщина отложила вилку и посмотрела на племянницу, которая, нахмурившись, била пальцами по поверхности стола, стараясь справиться со своими эмоциями.

— То есть, этот парень сказал, что ничего страшного, что ты опоздала, а главное, что пришла?

— Именно! Даже, если бы я пришла в конце дня — все равно! Главное, что я пришла!

— Поправь меня, если я не права — главное, что ты не забыла о своих обязанностях и пришла, пусть и с опозданием? Ты подошла к своему наказанию ответственно и выполняешь его прилежно, что говорит о тебе, как о хорошем человеке, хоть и не особо пунктуальном, так?

Девушка посмотрела на тетю и тяжело вздохнула. Черт, она была права! Для него было важнее сам факт ее прихода, нежели вовремя ли она это сделала. Джеймс был рад, что о нем не забыли и пусть он не был таким уж приоритетным для нее, Дженни помнила о наказании и ходила его выполнять. Это было главным, а не время.

Встав со своего места и, похлопав Рейчел по плечу, в знак благодарности, она направилась в свою комнату. Рухнув на кровать, ее глаза стали изучать такой знакомый потолок, пока мысли в голове летали вокруг слепого парня, живущего в «Доме привидений». Она и не подозревала, что ее приход что-то для него значит. Да, ему многое не нравилось, однако его не могло не радовать чистый дом и ходячие радио где-то рядом. Тем более живая душа рядом давала хоть какой-то намек на внешний мир.

Не уснув и в этот раз, заметив, что с началом наказания ее ночи проходили либо в поисках информации о незрячих людях, либо в обвинении себя же, за то, что обидела одного из таких, Дженни потерла глаза, понимая, что мешки под глазами нельзя будет выдать за новые тени.

Однако эта ночь без сна не обошлась, без последствий. Проспав всю историю, девушка на минутку закрыла глаза на физкультуре, но и этого хватила, чтобы споткнуться и через секунду полететь вниз. Итог — разбитая коленка, вывих и пару ударов совей же ладонью по глупому лбу.

— Детка, это пройдет. Поверь мне, — сказал Питером за обедом, когда узнал о произошедшем.

Конечно, ему легко было это говорить: он был в школьной команде по футболу и не раз разбивал колени, растягивал мышцы или получал вывихи почти, что всех конечностей.

— Завтра будешь как новенькая.

Парень ободряюще ей улыбнулся и продолжал разговаривать со своими друзьями из команды, которые сегодня подсели к ним за стол. Дженни кивнула, желая убить его ложкой, держащую сейчас в руках, чтобы знал, как ей сейчас было больно и что его слова ни черта ей не помогали.

Но, выбора не было и, припарковавшись, она, прихрамывая, направилась на отработку. Постучав всего раз, внутри начала зарождаться жалость к себе и обида на других. Питер, даже, не проводил ее до машины, улизнув сразу после химии в неизвестном направлении, а Мэнди она вообще сегодня не видела, чтобы, хоть ей пожаловаться на несправедливость жизни и, желая спросить способ почистить карму. Может это ей поможет спать по ночам и перестать анализировать свои поступки, ведь в последние время для девушки это стало, чуть ли не хобби.

— Кто там?

— Это Дженни, — произнесла она, готовя себя к тяжелым часам уборки, ожидающим ее впереди.

Дверь открылась, приглашая войти бедную и несчастную, чтобы обрушить на нее кучу дел, на которые ей подписал Стивенсон. Войдя в дом намного медленнее, чем раньше, Дженни сразу оперлась на стену и закрыла глаза, желая так стоять по крайнее мере всю оставшуюся жизнь.

— Все хорошо? — вдруг спросил Джеймс где-то рядом.

Открыв свои серо-голубые глаза, девушка заметила его, стоящим у двери и, явно, прислушиваясь к дыханию собеседницы. Он что, проверяет, жива ли она или пора бежать к преподобному и возвестить его о такой неожиданной, но очень приятной новости?

— Да, спасибо. Все хорошо, — соврала, правда, весьма правдоподобно, девушка и, едва наступая на ноги, пошла к лестнице, вспоминая, где последний раз оставила тряпку, изгоняющую пыль.

— Что с ногой? — никак не хотел успокаиваться Джеймс, чем весьма удивил ее.

— С ногой?

— Ты прихрамываешь на правую ногу. Что с ней?

Дженни, от неожиданности слегка округлила глаза, не понимая, как он об этом узнал, но решила, что справиться сама, как и всегда.

— На самом деле у меня всего лишь одна нога, а вторая — деревянная, как у пиратов и я никак не могу к ней привыкнуть.

Парень, наконец-то, закрыл дверь и, отвернувшись от нее, стал подниматься по лестницы, к ее облегчению. Найдя «пылеубиватель» и считая, что стоило бы оформить авторские права на это названия, она дошла до книжного шкафа и уже начала вытирать полки, когда услышала, что хозяин дома спускается по лестницы. Не обращая внимания на это, считая, что у него свои дела, Дженни все же искоса заметила, как Джеймс сел на диван, держа в руках небольшой пластмассовый ящик, который и был аптечкой. Ей стало любопытно, что будет дальше, поэтому, остановившись и повернув голову, девушка увидели, как он открывает одну мазь за другой и, нюхая их, тут же закрывает. Посчитав, что этот парень явно не такой спокойный и мирный, как казалось преподобному и, даже, ей, она наблюдала за хозяином дома, который отложил один тюбик мази на диван, продолжая капаться пальцами в ящике. Достав из нее шуршащий пакет, видимо с ватой, его рука погрузилась туда и через пару секунд вытащила длинный, эластичный бинт.

— Присаживайся, — произнес он так, будто команду своему верному псу.

— Не нужно, серьезно! Я нормально себя чувствую и, к тому же, не отвалиться же она. Поболит и пройдет.

— Зачем терпеть боль, если можно от нее избавиться?

Вот! Снова его фразочка, ответ на которую Дженни не знала. Он был прав. Снова прав, сказав простую истину, известную, пожалуй, даже детям. Отказавшись от помощи медсестры, куда ее направил учитель и, которой, по всей видимости, было плевать, потому что на отказ, она лишь пожала плечами и, написав ей, освобождение на ближайшую неделю от физических занятий, отпустила на все стороны света, девушка подошла к дивану и присела на самый его край.

— Намажешь там, где болит, а потом забинтуешь ногу, — сказал Джеймс и начал ждать, пока она все сделает.

Девушка хотела снова возразить, но вспомнив, сколько он искал подходящий тюбик и бинт, сдалась. Взяв мазь и вдохнув запах ментола и луговых цветов, она начала намазывать свою лодыжку, усердно втирая липкую смесь в кожу. Как только с этим было закончено, ее рука потянулась за бинт, изредка смотря на парня, сидящего на другом краю дивана. Он внимательно слушал, что именно она в данный момент делает и принюхивается, обращая внимания на запах мази, которой заполнилась комната. Поставив ногу в правильное положение и затянув ее, Дженни не пожалела, что ходила на курсы оказания медицинской помощи в средней школе. Довольно смотря на уже, забинтованную конечность, она взяла его руку, лежащую у него на колени, и опустила на свою ногу, доказывая, что не обманывает.

— Хорошо, — ответил Джеймс, слегка проведя по поверхности бинта своей ладонью, которая через секунду переместилась на место.

— Спасибо, — искренне сказала девушка.

Она до сих пор была удивлена тем, что сейчас случилось: он, не видя ничего, помог ей больше, чем тот же Питер, чье зрение было идеальным. И пусть сделал это против ее же воли, она была ему очень благодарно за это.

— Зачем?

— Я мог помочь и сделал это. Не думал, что нужен повод.

Его пальцы стали искать мазь по дивану, чтобы убрать ее на место, когда девичья ладонь легка поверх них.

— Я сама все уберу и отнесу на место.

Он закивал и повернул голову в противоположную сторону.

— Тебе будет больно двигаться, поэтому…

— Поэтому я буду больше кряхтеть и ругаться, — перебила его Дженни, понимая, что хотел сказать парень. — Я умею терпеть. Правда, это очень шумное мероприятие, но я постараюсь немного приглушить звук.

Закинув мазь в аптечку и, прикрыв ее прозрачной крышкой, она встала и, не спеша, направилась к лестнице.

— Теперь придется менять всю музыкальную программу, — сказала девушка и, перед тем, как отвернуться, увидела, как легкая улыбка появилась у него на лице.

Она ему очень шла.

Глава 11

Рейчел, увидев забинтованную ногу, собиралась уже вызвать скорую помощь и, если повезет самого доктора Хауса, но услышав слова племянницы, что ничего страшного не случилось, немного успокоилась и весь оставшийся вечер провела рядом с ней, поддерживая ее моральный дух и оптимистическое настроение. Дженни ей не рассказала, кто помог несчастной девушке, наверное, потому что та и не спрашивала, решив, что это были храбрый и доблестный медперсонал школы, а не обычный слепой парень.

Однако, при всем ее сочувствии и заботе, она почти вытолкнула племянницу из дома, что крайне обидела девушку, так как та рассчитывала еще чуть-чуть поизображать смертельно больную, но, видимо, не судьба. Прихрамывая и делая самое несчастное лицо, которое только могла и умела, Дженни направилась в школу. Питер, увидев ее, поцеловал свою девушку в лоб и, пробормотав что-то о тренировке почти, что на весь день, исчез из поля зрения. Вопросов о ее самочувствие и о том, чтобы помочь — не было и в помине. Это ее очень сильно задело, ведь, когда он потянул предплечье после прошлой игры, она не отходила от него, принося еду и заботясь так, что, даже Флоренс Найтингейл обзавидовалась бы. Тот же Джонатан, увидев ее в коридоре между уроками, подошел к Дженни и, заметив ее прихрамывания, спросил, что случилось и все ли у нее хорошо. Это было безумно мило и приятно, что хоть немного скрасило скучный школьный день.

Приехав же к дому Джеймса, девушка успела заскочить в аптеку и купить ему новый бинт. Она не любила быть кому-то что-то должна и решила просто так его положить в аптечку. Заметит или нет — без разницы, главное, что ее совесть будет чиста.

— Кто там?

— Ван Хельсинг! Ищу парикмахера и вампиров! Подскажите, где они находятся?

Дверь снова открылась и она, уверенно, правда, немного прихрамывая, вошла в нее и тут же встретилась с улыбающимися, но весьма лукавыми, голубыми глазами Стивенсона.

— Дженни? А где же мистер Ван Хельсинг? — спросил преподобный, стараясь казаться серьезным.

— А он… ушел. Я показала ему, где хорошая парикмахерская. Так же, я подозреваю, что там водятся вампиры. Знаете, закон — где хорошо стригут, там и ищи вампиром. Вы видели их прически? Там определенно трудиться группа профессионалов.

Мужчина закивал, пока хозяин дома закрывал дверь и, обойдя ее, встал у стены, не касаясь той.

— Что-то случилось? — слегка взволновано поинтересовалась Дженни, чувствуя, что что-то не так.

— Джеймс мне все рассказал?

— Все? — непонимающе спросила девушка, а потом поняла о чем он. — Он вам рассказал, как я героически спасла школьный автобус малолеток от ужасного Лох-Несского чудовища? Я, как Брюс, в своих старых фильмах, взяла все в свои руки и, поняв, что дороги назад нет, ринулась в бой. Я, как Слай, начала его бить левой и правой и, как делал Шварц, стремительным ударом, врезала монстру в лицо, делая нокаут. В конце, я бросила дерзкую фразу, не такую банальную, как в боевиках восьмидесятых, но очень острую, характеризующую меня весьма крутой персоной.

Преподобный закрыл рот рукой, чтобы сдержать смех, а вот парень поднял голову, но даже так была видна улыбка.

— Именно так я повредила свою бедную ногу, но что такое нога, если знаешь, что десятки детишек теперь смогут спокойно играть в парках, радуясь жизни.

— Это невероятно, Дженни! Я поговорю с мэром, чтобы он выписал тебе грамоту или медаль!

— Медаль? Эмм… Это, конечно хорошо, но я скромный герой, поэтому ничего не надо, — сказала она, гордо улыбаясь.

— Хорошо. Я тут подумал. Мы с Джеймсом поговорили и решили, что столь героической девушке, как ты, будет сложно выполнять свои обязанности, поэтому, мы предлагаем сделать перерыв, чтобы твоя нога выздоровела, а уже потом продолжать совершать подвиги. Что ты об этом думаешь?

Она повернула голову и взглянула на парня: он нахмурился и скрестил руки на груди, ожидая ее ответа, как вынесение приговора присяжных.

— То есть, вы хотите, чтобы я сделала перерыв, пока не поправлюсь? — переспросила Дженни, смотря уже на Стивенсона.

— Именно.

— А вы не боитесь, что за это время я покину страну и, взяв себе имя Карлита Чеконе, буду танцевать у шеста на другой стороне суши?

Мужчина закивал и, довольно улыбаясь, отошел от прохода на кухню, словно пропуская ее.

— Ну, раз так, то сеньорите Чеконе пора приниматься за работу.

Дженни благодарно закивала и, подойдя к преподобному, обворожительно улыбнулась:

— Си, сеньоре.

И пошла на кухню, готовить обед, услышав через пару секунд, как хлопнула дверь в мастерскую.

Глава 12

В пятницу Дженни чуть не летала по дому Джеймса. Нога почти не болела, а сердце билась в два раза сильнее. Ей казалось, что даже хозяин дома понимает, что с ней явно что-то не то и это притом, что он не видит, как она дергается попкой, напевая себе под нос зажигательную песню, которую слышала по дороге, по радио.

Дело было не в любви и не в хороших отметках, хотя она сегодня получила «отлично» по тесту о гражданской войне. Все намного тривиальнее — Тиффани Фелллоу устраивала вечеринку. А ее вечеринки были поистине настоящим событием. Она устраивала их раз в сезон, но и этого хватило, чтобы потом слышать разговоры о произошедшем еще месяца два, а, то и три. Хоть сама по себе Тиффани была не очень хорошим — то человеком: она уводила у подруг парней и, погуляв с ними месяц или, даже, еще меньше, бросала ради другого, который встречался с кем-то. Для нее это было, вроде, хобби. Из-за этого многие ее тайно ненавидели, однако, делали вид, что все хорошо и в прошлом, чтобы быть на вечеринке, и считать себя элитой школы Сан-Рафи?.

Кроме учеников местной школы, там можно было встретить и студентов колледжей Сан-Франциско. Их сюда привозил старший брат Тиффани, что означало — алкоголь потечет рекой, которую будет невозможно остановить. Даже копы не смогут это сделать, присоединившись по просьбе хозяйке дома, угощающая их содовой, намешанной из несколько видов алкогольных напитков.

Дженни не была на последних трех ее вечеринках, потому что болела. Это было официальная версия, включающая в себя лень, нахождения занятий получше и, что удивительно, действительно плохое самочувствие. Но в этот раз она твердо решила пойти туда и повеселиться, к тому же, будет шанс увидеть Мэнди, которая в последнее время, словно, избегала ее. Ни на занятиях, ни на переменах и, даже, когда она звонила домой, ее бабушка говорила, что внучки нет дома. В надежде, что Мэд просто нашла кого-то и пока не хочет всем показывать своего парня, девушка, протирала пыль, мечтая, как сегодня вечером зажжет.

Вильнув бедром, как танцовщицы в очередном клипе новоявленной поп — дивы, девушка не заметила угол шкафа, который был прямо по курсу. Секунда и они встретились, как Титаник с айсбергом. Закусив нижнюю губу, чтобы не крикнуть от боли, той же, что испытала Кейт, когда Лео ушел на дно из-за ее толстого зада и нежелания подвинуться, Дженни подпрыгнула и сжала кулаки, чувствую, как слезы начали свой мокрый путь по щекам.

— Черт, — прошептала она через пару секунд, начиная приходить в себя.

— Что-то не так? — спросил мужской голос, откуда спереди.

Девушка испуганно посмотрела на диван и на сидящего там Джеймса. Ей казалось, что он либо в мастерской, либо в своей комнате, потому что отчетливо видела, как он уходил из большой комнаты.

— Нет, — более писклявым, чем был на самом деле, голосом ответила Дженни, и, кашлянув, продолжила. — Все хорошо.

— Как нога?

— Спасибо, отлично. Даже не отвалилась и все благодаря тебе. Если бы не мазь и бинт, то пришлось бы научиться играть в гольф — не пропадать же оторванной ноге. Спасибо еще раз.

— Не за что. Будь аккуратнее. У мебели много острых углов.

После этих слов, она подошла к нему ближе и внимательно посмотрела на лицо парня: уверенность, что он был слепым и ничего не видел, резко пошатнулась после этой фразы.

— Я постараюсь.

Он повернул голову к ней, зная, что девушка рядом.

— Надеюсь, — сказал Джеймс и отвернулся от нее, увлеченно двигая пальцами по поверхности страницы.

Хмыкнув, Дженни отошла и, задумываясь, не имеет ли хозяин дома каких-нибудь сверх — способностей, поднялась на второй этаж. Мысли об вечеринки сменились рассуждениями, о том, что было бы справедливо, если бы у него, слепого парня, имели супер — способности. Например, летать или говорить с животными. Насчет первого она быстро передумала, решив, что без зрения Джеймс врезался бы в первый же небоскреб, а вот второе было очень кстати. Тогда девушка хоть узнала, что гавкает пес из дома напротив, каждый раз, когда она приезжает на отработку. Рад ли он ей, или же, наоборот, зовет свой друзей — ротвейлеров, чтобы прогнать незваную гостью, при этом, откусив часть аппетитной попки.

Она вымыла душ и раковину и, заглянув в спальню, обратив внимание, что там чище, чем в самых дорогих отелях мира, спустилась на первый этаж, готовая покинуть дом на два часа раньше обычного. Усвоив, что главное, приход и не имеет значения во сколько, Дженни решила, что время ухода тоже не так важно, поэтому, распустив волосы, направилась к выходу. Так у нее будет целых два часа, чтобы приготовиться к вечеринке.

— До понедельника, — сказала она парню, который все так же сидел на месте. — Удачных выходных и неострых углов.

— Ты придешь и на следующей неделе? — удивился он, поднимаясь с дивана и направляясь к ней.

— Да, если переживу выходные.

— Буду на это надеяться.

Открыв дверь, Джеймс улыбнулся довольно радостной улыбкой, которую можно было принять за радость их скорой встречи.

— До понедельника.

Выйдя на улицу, она глубоко вздохнула и покосилась на дом, размышляя о том, что не особо-то и сильно разделяет его радость.

Глава 13

Дом Тиффани Феллоу никогда не нравился Дженни — слишком много пространства, слишком высокие потолки, слишком большие окно и еще множества слишком. Дочь одного из не особого популярных политиков и бывшей танцовщицы зажигательных па у шеста, откуда — то из Техаса, она была брошена в Сан-Рафи́, как ненужная игрушка. После развода, ее отец окончательно обосновался в Вашингтона, пока бывшая миссис Феллоу рванула в Калифорнию и снова вышла замуж за продюсера низкосортных сериалов по кабельному. Однако она успела отправить старшего сына в колледж и, чтобы не особа себя утомлять, разместила младшую дочь поближе к нему. Поэтому, отданная самой себе, Тиффани творила все, что ей захочется. За те два года, что она тут, ей удалось подружиться со всеми копами и медперсоналом местной больницы, чтобы, если что, они не говорили откуда привезли того или иного пьяного подростка с отравлением алкоголем. Дженни была уверена, что ей бы удалось уговорить самого Стивенсона. Благодаря этому, как бы она к ней не относилась, именно Феллоу девушка хотела видеть на небесном суде. Та бы выпросила для нее место в раю, так еще и шанс вернуться назад и исправить ошибки прошлого.

Переступив порог дома — торта, как его иногда называли из-за колонн, которые, казались, было повсюду, Саймон поправила свою майку, цвета спелой вишни, добавив к ней черные шорты и несколько украшений, закончив наряд босоножками на танкетке. Она знала, что завтра будут ужасно болеть ноги, но ради большей эффектности и увеличения и не так уж маленького роста, пожертвовать этим можно было. Народу уже было много и большинство из них изрядно успели напиться. По углам разбились пары, обнимаясь и целуясь, не замечая никого вокруг. Дженни решила найти Питера и, наконец, провести время вместе. С этими отработками и его тренировками времени почти что ни на чего не оставалось. В большой степени из-за этого она и пришла сюда: повеселиться и побыть со своим парнем.

В толпе она увидела каштановую голову Мэд, болтающую с Джонатаном. Девушка весело хмыкнула, считая, что ее подозрения о новом парне подтвердились, и, отвернувшись, продолжила поиски Питера, который, как назло, словно провалился сквозь землю, а из-за шума музыки ей казалось, что она вот-вот оглохнет.

Поднявшись на второй этаж этого дома — торта, где звуки из динамиков доносились не так, как внизу, можно было почувствовать, как веселятся люди — дом почти, что трясся от их танцев и подпевания нового хита миллионного рэпера. Хоть здесь и было спокойнее, но так же многолюдно. Те парочки, что заходили слишком далеко, могли спокойно идти сюда и расположиться в одной из спален, что очень любезно предоставляла Тиффани. Это немного походило на этакий бордель, который не скрывали и пользовались им, как ванной или туалетом.

Свернув за угол и продолжая продвигаться по огромному коридору, она поймала себя на мысли, что архитектора этого дома есть явно какие-то комплексы, иначе как объяснить все такое большое и просторное. С этой мыслью, Дженни повернула голову и увидела Тиффани, сидевшую на подоконники и целующуюся с кем-то, чьего лица не было видно, так как он стоял спиной. Девушка хотела пройти незаметной, чувствуя себя виноватой, что помешала такой интимной обстановке, когда глаза Тиффани, светло-голубые, открылись, и она увидела ее.

— Дженни! — произнесла хозяйка дома, останавливая поцелуй.

— Где? — воскликнул парень и резко развернулся.

Увидев Питера, первое, что ей хотелось сделать, так это дать ему по яйцам, а потом, как показывают в фильмах по боевые искусства, размазать его по стене. Но, к сожалению, Дженни ими не владела, да и коленки у нее не были такими уж и острыми.

— Детка, послушай, — начал оправдывать ее молодой человек, медленно подходя к ней, но резко остановился, увидев поднятый руки, в знак остановки. — Мы не целовались, правда. Тебе это показалось.

Тиффани на это заявления стукнула себя по лбу, а Дженни, снова пожалела, что не имеет ни лицензии на убийство, как все Бонды, ни, даже, ружья, чтобы можно было отстрелить Питеру его орган, всегда думающий за него. Жестоко, это точно, но зато очень справедливо.

— Малыш, я…

Он остановился на полуслове, заметив ее отрицательно кивающую голову, после которой, она развернулась и направилась к лестнице, стараясь быстрее покинуть этот дом, который теперь и вправду можно назвать борделем. Но, не успев, спуститься с последней ступеньки огромной и ужасно безвкусной лестницы, как на пути у нее оказался Джонатан.

— Привет, Дженни. Как вечеринка? Потанцуем?

— Нет, спасибо, я уже ухожу, — ответила девушка, собираясь его обходиться и показывая всем, что у нее нет желания оставаться здесь, но, видимо кто-то это не понял.

— Да ладно, Дженни. Боишься, что Питер будет ревновать?

— Ему уже все равно.

Она повернула голову и встретилась с Мэнди, которая, скорей всего имеет что-то экстрасенсорное, потому что сразу подошла к ней вплотную.

— Ты узнала, да?

— Узнала? Подожди… Ты знала, что он и Тиффани… То есть, это не первый раз?

Девушка опустила голову и закивала.

— Прости, но я не знала, как тебе это сказать. Это случилось во время поездки, а потом…

Дженни посмотрела на Джонатана, стоящего рядом с ними.

— Ты тоже это знал?

— Я… Да. Прости, Дженни, но…

Внутри нее созрел такой сильный комок злости, который перемещался с болью, что его срочно надо было выплеснуть наружу. Что она и сделала, отпихнув парня и, не обращая внимания на крики некогда лучшей подруги, устремилась к выходу.

Как только девушка перешагнула порог этого злосчастного дома, жаркий вечерний воздух ударил ей в лицо, давая, наконец, возможность расслабиться и выпустить все чувства наружу. А туда стремились слезы, перехватывая дыхания и не давая лишний раз вздохнуть. И они вышли, когда Дженни села в свою машину. Вместе с криком и обидой за себя.

Глава 14

Жизнь — это ремейк хорошего фильма. Вот они уезжают в закат на своем розовом кабриолете и начинаются титры. Конец? Нет, конечно же! Как только он собирает несколько сотен миллионов, жадные до ужаса продюсеры начинают клепать дилогию, трилогию, сагу и так далее. Главные герои жениться, но потом разводятся и находят свою настоящую любовь. Конец? Снова нет! Дальше они уже обзаводятся детьми, но опять что-то не так и тут она видит его и понимает, что жизнь прожита зря и счастливой ее делал только он. Развод и новый шанс на счастье. Ну, теперь-то конец? Ага, сейчас! Потом что-то случается с их детьми, племянниками, внуками и так далее. И, если вы думаете, что конец это их похороны, то вы глубоко ошибаетесь. Самые вредные боссы сделают мини-сериал, выпустят мультик, напишут целую серию книг о тех временах, которые не были показаны ни в сериале, фильме и режиссерской версии, длящуюся часа четыре, а то и пять. Все закончится тогда, когда коллекция кукол, сделанная специально для юбилея выхода оригинала, станут запрещать, потому что какой-то паршивец засунет в нос голову главного героя и его придется вести в больницу, чтобы вытащить. И даже тогда вы сможете их найти за баснословные деньги на каком-нибудь интернет — магазине, надеясь, что это оригинал, а не какой-нибудь брак, произведенный друзьями из Азии.

Вот и сейчас Дженни не могла понять, почему они не смогли уехать с Питером в закат на его спорт — каре, а попали в продолжение, где она — обманутая барышня, ревущая в подушку из-за несправедливости судьбы. Хоть она и не ревела, ограничившись лишь киданием дротиков в его портрет, найденный как раз вовремя в телефоне, вопрос это не меняло.

Проведя все выходные в своей комнате, девушка не впускала в свою обитель никого, даже Рейчел, желающую узнать, что же случилось и почему, ее племянница вернулась в пятницу вся в слезах. Заперев дверь и решив, что тайна личной жизни может и, в большей степени, должна распространяться на тетей и остальных родственников, Дженни ее не впустила, как бы та и не просила. Однако в понедельник, утром, она спокойно пошла в школу.

Направляясь туда, девушка долго думала, как ей себя вести в такой ситуации и прекрасно понимала, что ей не было обидно или больно из-за измены Питера. Все знали, что он не постоянный и довольно легко бросает одну, чтобы придти к другой. Все эти чувство вызывала Мэнди и, пожалуй, Джонатан. Хоть второго она и не считала своим лучшим другом, все равно они довольно тесно общались и он мог бы намекнуть, что происходит, но Мэд. Дженни категорически не могла понять, почему она так с ней поступила — вечный борец за справедливость не хотела увидеть то, что происходить прямо у нее перед носом. Не желала сказать ей, как несправедливо обжиматься с одной, когда находишься в отношениях с другой.

Припарковавшись и решив, что не будет обращать внимание на троицу, не включая Тиффани, с которой они и так почти что не общались, девушка пошла на занятия.

Не замечать вечно находившего ее Питера и Мэнди было трудно, однако вполне реально. Единственный раз Дженни прокололась с Джонатаном, который подсторожил ее у машины и начал говорить, что им жаль, что так получилось и они не виноваты в том, что просто не хватило смелости все ей рассказать. Слушая его вполуха, потому и так зная, что он скажет наперед, девушка смотрела по сторонам, умоляя кого угодно, чтобы от нее отстали. Но, ее отношения с высшими силами в последнее время терпели фиаско и, не только с высшими, парень все продолжал и продолжал. Понимая, что Джонатан никогда не закончит свой монолог, она открыла дверцу машины со стороны пассажира и, взобравшись на место водителя, погнала из этого место куда подальше, услышав комплимент с его стороны о своей находчивости и гибкости. Это было последнее, что донеслось до ее ушей, когда динамики BMW окончательно заглушили голоса и звуки улиц.

Дженни на удивление быстро преодолела расстояния между школой и старой частью города, что было хорошо для нее и не совсем для остальных участников дорожного движения, которые встречались у нее на пути. Обгоняя, подрезая и проезжая на красный, она ничего не видела перед собой. Было лишь желания убежать из школы, убежать от некогда друзей и, пожалуй, от всех тех проблем, что сейчас ее окружали.

Поставив машину и слушая очередную гавкающую тираду соседнего пса, девушка глубоко вздохнула, стараясь держать себя как можно спокойнее и добрее. Но это было сложнее, чем казалось: вчера она слышала, как Рейчел договаривалась об очередной поездки с новым претендентом на звания «любовь всей жизни». Не расслышав куда именно, девушке и знание того, что она снова окажется одна, хватило, чтобы еще больше ненавидь все вокруг. Но теперь, Дженни не могла пойти к Мэнди, которая скрашивала ее одиночества каждый раз, когда в этом была нужда. Теперь она точно осталась одна.

Перепрыгнув три ступеньки крыльца и отбарабанив в дверь, пожалуй, половина концерта Nickelback, девушка стала ждать, когда ей откроют, смотря на бедную собаку, которая надрываясь, наблюдала за ней в окно.

— Хочешь меня съесть, тварь? Вот тебе! — крикнула она в ответ, показывая животному средний палец.

Но перестала, услышав скрип открывающейся двери. Толкнув ее посильнее, Дженни вошла в дом и, не желая ни с кем разговаривать, начала мыть посуду с таким остервенением, что несчастная кружка и тарелка захватили планету и, схватив девушку, заставили смотреть на пытки и смерть родителей.

— Все хорошо? — вдруг раздался голос у самого входа на кухню.

И, это, пожалуй, было последней каплей, переполнив блюдце терпения Дженни. Сначала измена, предательство и надоедливо тявкающая собака, а теперь этот чертов допрос от человека, который знал жизнь по книжкам и то, судя по его лицу, когда он их читал, веселым. С нее было достаточно.

— Какого черта тебя это волнует, а? Какая разница, хорошо у меня все или плохо? Тебе это интересно? Все плохо: мне изменил парень, из-за которого я, в большей степени, зависла здесь на чертовых полтора месяца! И сделал он этого с самой глупой девчонкой, какую я знаю! Но самое интересное, что парня это больше нет, а наказание есть! Понимаешь? И теперь мне еще несколько недель придется помогать слепому нелюдиму, который всегда лезет туда, где его не просят! Сидел бы ты и книжки свои чертовы, читал, так нет же! Тебе интересно, что такое и все ли у меня хорошо? Если так любопытно, то выйди из дома! Так жизнь идет! А меня не трогай! У меня и без тебя куча проблем! Теперь я осталась абсолютно одна! Лишилась и подруги, которая все знала, но молчала, как рыба, так еще моя тетушка снова бросает меня, чтобы поехать к какому-то идиоту, считая, что это любовь всей ее жизни! — крикнула на него девушка и глубоко вздохнула. — Тебе еще интересно, все ли у меня хорошо, м?

— Так ты отрабатываешь наказания? — спросил удивленно Джеймс, нахмурившись.

— А ты думал, что я просто так, от нечего делать, прихожу к тебе и играю тут Золушку? Ха! Ты наивнее, чем я думала! Я не такая уж ревностная католичка! Нет, я здесь, потому что Стивенсон застукал меня целующейся у церкви и заставил ходить сюда! К тому же, он, даже, не предупредил меня, что ты слеп, как крот! Именно поэтому я тогда и убежала! Если бы не наказания, то и ноги бы моей здесь не было!

— Тебя никто не держит.

Это заявление еще больше разожгло огонь злости внутри нее.

— А ты прав! Даже, если бы ты и хотел, то не смог бы меня удержать, ведь так, слепыш? — ответила она и, бросив полотенце в раковину, дернулась с места, даже не заметив, как грудь парня стала вздыматься все сильнее и быстрее.

Дойдя до двери, девушка открыла ее настежь, впуская теплый воздух и пыль с улицы.

— Хорошо тебе побыть одному! Надеюсь, что так будет вечно!

Развернувшись, Дженни уверенным шагом покинула дом, а затем крыльцо, радуясь тому, что больше сюда не вернется никогда.

Глава 15

— Извините святой отец, но я согрешила, — произнесла она, прислоняясь к спинке стула в исповедальни.

Осознание того, что произошло, наступила вечером того же дня. И, конечно, всю ночь Дженни не спала, проклиная себя самыми последними словами, вспоминая брань Джонатана и Питера и жалея, что не конспектировала тогда. Она сорвала всю злость на Джеймсе, не скупясь на оскорбления в его адрес. Этот грех был, похлещи, чем прелюбодеяние и сквернословия вместе взятые. И не было ни одной мысли как его исправить. Но девушка знала, у кого она есть.

Примчавшись в церковь с утра пораньше, Дженни пришлось отстоять очередь в исповедальню. Удивляясь старушкам, стоящим впереди нее, что они могли такого совершить ночью, чтобы бежать на утро в церковь, она поймала на себе удивленный и недоверчивый взгляд, от которого кровь стыла в жилах. Да, девушка не была завсегдатай церкви, и, последний раз была на исповеди года этак три назад, но ей была нужна помощь, а куда надо идти в таких случаях? Правильно, в «Обитель Бога».

Съежившись еще сильнее от презрительных глаз дамы, вышедшей только что из исповедальни, Дженни поправила рубашку, застегнутую наспех в спешке. Может, эти взгляды были из-за ее внешнего вида? Кроме красного в черную полоску верха, держащегося на пуговицах так, что было видно, даже нижнее белье и низе, в виде джинс, дырявых на коленях, ее волосы выглядели так, словно она только что побывала в эпицентре цунами и пришла сюда, чтобы всем это рассказать. Стараясь пригладить ладонью копну рыжих волос, девушка вошла в небольшую деревянную кабинку.

— Что случилось, дочь моя, — ответил ей знакомый мужской голос за стенкой, разделяющих их.

— От меня только одни проблемы.

— Дженни, что случилось?

Отодвинув небольшое окошечко, расположенное как раз на уровни их лиц, она вопросительно посмотрела на преподобного.

— Вы поняли, что это я по голосу или по тому, что я сказала?

Он закрыл окошко, и через секунду было слышно, как открывается дверка и виднеется его русая голова.

— Выходи, — приказным тоном сказал Стивенсон и отошел от исповедальни на шаг, выпуская ее.

Девушка слезла со стула и, выйдя из кабинки, неуверенно дернула плечами.

— Это означает, что вы не отпустите мне мои грехи?

— Преподобный, а…

— Я сейчас подойду, — перебил мужчину старушку, сидевшую в первом ряду, на скамейке и, видимо ожидающей своей очереди.

— Хорошо, — как можно слаще произнесла она и, отвернувшись от этой странной парочке, стала разглядывать орган, занимающий всю дальнюю стену.

Стивенсон кивнул и, скрестив руки у себя за спиной, пошел медленно по проходу между скамейками, показывая, чтобы девушка следовала за ним.

— Итак, что случилось?

— Ну… Скажем так, я немного обидела Джеймса и теперь он не жаждет меня видеть у себя дома.

— Обидела? Как?

— Э… — протянула Дженни и отвернула голову в сторону. — Крот или слепыш. Я не очень хорошо помню.

Преподобный остановился и, нахмурившись, стал недовольно смотреть на девичью фигуру.

— Дженни…

— Я знаю, знаю! — прервала она его и развернулась. — Я не должна была этого говорить! Но я была так зла на Питера, Мэнди и, даже, Рейчел, что просто не смогла сдержаться! А теперь не знаю, что делать! Я думала, что у вас есть идеи, но совсем забыла вашу любовь к наказаниям и проповедям! Давайте, добавляйте еще год к отработке и я пойду.

Девушка скрестила руки на груди и опустила глаза в пол, рассматривая с наигранным интересом рисунок на плитках. Но, почувствовав ладонь у себя на плечи, подняла голову и посмотрела на своего собеседника.

— Я рад, что ты понимаешь свою неправоту и рад, что ты пришла сюда за советом. Так же, я считаю, что в твоей голове уже есть план, как все исправить.

— Вы о том, где я меняю пол и, рванув в Вегас, становлюсь крупье, пока меня не находят друзья Оушена и предлагают войти в их банду?

— Другом плане, — ответил Стивенсон, слегка улыбаясь. — О том, как извиниться перед Джеймсом.

— Нет, не знаю. И вообще, в этом отчасти виноваты и вы! Почему вы не сказали, что я не доброволец, а отбываю наказания?

— Потому что он не любит, когда его используют, как «орудия добра». Если кто-то хочет сам помочь ему, то он всегда рад, а те, кто был наказан и с нежеланием приходит в его дом, Джеймсу не особо нравятся и он старается их избегать.

— Ого! Преподобный, то есть, вы обманули бедного слепого парня? И как часто вы это делаете?

Мужчина тяжело вздохнул и потер лоб.

— Первый и последний раз.

— Ну конечно, — протянула девушка, ехидно смотря на него и видя, что ему не очень приятно быть вот так пойманным, тем более на вранье. — Что еще вы скрываете? Вы не с этой планеты и питаетесь электроэнергией?

— Дженни.

— Неужели угадала?

— Нет. И да, я признаюсь, что слегка недоговорил всей правды Джеймсу, но я хотел бы, чтобы он научился общаться и жить, выйдя из своей привычной атмосферы, потому, что он отличный парень. А ты единственная, из которой жизнь просто выплескивается, как фонтан и ты разговоришь любого, кто тебе попадется на пути.

Она посмотрела в честные глаза проповедника, гадая так же ли он «недоговаривает» ей что-то, либо все слова шли от чистого сердца. К сожалению, Дженни никак не могла этого понять, из-за чего почувствовала себя еще хуже. Мало ей было обидеть слепого, так еще и не оправдала надежды, пожалуй, на данный момент, единственного человека, который может ей помочь все исправить.

— Хорошо… И что мне теперь делать?

— Извинись. Признай, что была не права и что постараешься такого не повторять. Правда — верный путь к искуплению.

Девушка скептически на него посмотрела, но сразу кивнула, понимая, к чему он ведет.

— И да, вишневый пирог этому явно поспособствует. Думаю, что к тому времени, когда ты поедешь к нему, магазин «Вкусности Мэгги» уже будут открыт.

Дженни улыбнулась и, подмигнув преподобному, направилась к выходу из церкви, размышляя над тем, кем бы стал Стивенсон, не решив посвятить жизнь вере и не выбрав своим начальником самого главного Босса?

— Дженни! — крикнул ей преподобный, когда она почти вышла из церкви. — Еще неделя.

— Самой собой, — ответила девушка, спуская по ступенькам. — Само собой.

Глава 16

Держа в руках коробку, на которой была нарисована, скорей всего Мэгги, радостная девчушка с двумя рыжими хвостиками и улыбающимися великолепными белыми зубками, Дженни чувствовала, как начинают потеть ладони. Она не волновала, что этот пирог попадет ей в лицо, хоть это и радовала, но шансов, что ей удастся попасть внутрь, сгорали, как ее нервные клетки прямо сейчас.

— Кто?

— Дженни! Я бы хотела поговорить!

За дверь послышалась тишина, и девушка стала нервно соображать, как его уговорить, хотя бы открыть дверь.

— Я от Стивенсона! Он… Э… Он умер!

Прикусив язык, как можно больнее и сощурив глаза, она понимала, что, пожалуй, за одну эту фразу ей придется гореть в аду две, а то и три тысячи лет, но мысли о горящем котле и невероятной боли улетучились, как только до ушей донесся звук открывающегося замка. Не поверив своему везению, Дженни сделала шаг вперед, но тут, же вернулась на место, чтобы не столкнуться с Джеймсом, стоящим в дверном проеме.

— Стивенсона больше нет? — спросил парень и его голос стал тише и под конец, все-таки, дрогнул.

— Ну… Как посмотреть… — начала девушка, стараясь выползти из ямы, которую сама себе же и выкопала. — Знаешь, все мы не вечны и, рано или поздно, все всплывем верх брюшком.

Хозяин дома нахмурился, внимательно ее слушая.

— То есть, он не умер?

— Э… Не совсем…

— Ты соврала?!

— Я бы сказала, что…

Дженни замолчала, видя, как парень отходит назад и закрывает дверь. Смотря по сторонам, начиная придумывать что-то, чтобы он не закрыл ее, иначе больше ей в дом не попасть, она выставила вперед ногу и тут же пожалела.

— Ай!

— Что? Что случилось? — испуганно спросил Джеймс, не понимая, что он сделал и почему дверь все еще открыта.

— Испортил здоровую ногу, — прошипела, словно кошка, девушка и, уже рукой, толкнула дверь назад, освобождая нижнюю конечность и входя в дом. — Черт, а это больно.

Оказавшись, почти, что впритык к нему, она отметила, что он довольно-таки высокий, на голову или полторы больше нее, что, по примерным подсчетам было около метра восьмидесяти пяти — семи. Слегка оттолкнув его от себя так, чтобы между ними было расстояние около шага, Дженни глубоко вздохнула, чтобы начать извиняться, когда парень перебил весь ее настрой.

— Ты всегда такая?

— Какая?

— Бесцеремонная, наглая и создающая шум вокруг себя?

— В девяноста процентах случаях. В остальных десяти я просто сплю, — ответила она и мило улыбнулась.

— Я так и думал. Значит, Стивенсон, все же жив?

— Да. И, готова поспорить, еще всех нас переживет.

— Тогда, зачем соврала?

— Иначе бы ты не пустил меня сюда. Мне пришлось импровизировать и, как видно, довольно успешно. Послушай, мне искренне жаль, что я вчера на тебя накричала и оскорбила. Я не хотела, но сорвалась и мне безумно стыдно. Я не со зла, честно.

— А, если бы было бы со зла, то ты выбрала более изощренные оскорбления?

— Нет, просто убила бы тебя. Потом нашла лопату и закопала на заднем дворе. То есть, тебе еще повезло, — попыталась пошутить девушка, но заметив серьезное лицо Джеймса, сразу перестала это делать.

— Да уж. Извиняться ты не умеешь так же, как и готовить.

— Эй! А вот это уже хамство! Я, вообще-то стараюсь хоть как-то исправить ситуацию!

— Которую сама же и создала.

И он был прав. Если бы Дженни умела держать язык за зубами или, хотя бы имела боксерскую грушу, то ничего этого не случилось. И она бы имела отличный удар, которым могла воспользоваться против Питера на вечеринке.

— Да, я ее и создала. Но, заметь, я могла бы оставить это все как есть и, все, же заставить Стивенсона дать мне возможность свернуть шею, очищая о́рган, но я тут. И, кстати, с вишневым пирогом, — протянула она последнюю фразу, как бы намекая, что вернув ее, он получит довольно вкусный бонус.

— Я не голоден, — отрезал Джеймс, но все так, же стоял напротив нее. — Я ненавижу, когда меня жалеют.

— И не собиралась. Я лучше пожалею свою очаровательную ножку, которую ты так бессовестно зажал дверью. Поверь мне, выглядит она намного хуже, чем ты сам, — ответила девушка, опуская взгляд на свою щиколотку. — Намного.

— Ты, ведь не уйдешь, я прав? — спросил парень спустя минуту молчания.

— О, да! Кроме наглости и бесцеремонности, я ужасно упрямая. И, если тебе это не нравится, то просто уступи и дай мне выполнять свою работу, а сам можешь подняться наверх или запереться в мастерской, как и раньше. Все довольны и счастливы.

— А, точнее, ты, — произнес он, понимая, что придется сдаться. — Надеюсь, что хоть пирог пекла не сама?

Дженни никогда не ожидала комплиментов о ее кулинарном таланте, но чтобы так открыто их критиковать, явно было неожиданно и, довольно, неприятно.

— Нет. Его приготовила одна из тех женщин, кто считает себя маленькой рыженькой девочкой, которую зовут Мэгги. Хотя, я бы не доверяла им, даже, пустую ложку и банку сахара, боясь, что они убьют либо кого-нибудь, либо сами себя.

Джеймс тяжело вздохнул и, развернувшись, нащупал перила лестницы, начиная подниматься по ней.

— Это значит, что ты согласен? — спросила его девушка, понимая, что выиграла.

Не получив ответа, но услышав звук закрывающейся двери спальни, она повернулась и, прижав к себе коробочку с пирогом, победоносно улыбаясь, направилась на кухню.

Глава 17

Вернувшись домой, Дженни, как и рассчитывала, нашла записку от Рейчел, в которой говорилось, что та уехала в Калифорнию, но обещала вернуться к выходным. Заканчивалась она обычно фразами поддержки, пожеланиями не скучать и признанием в любви. Этот раз не был исключением. Свернув листок, исписанный корявым почерком тети, девушка кинула его в корзину для мусора и, поднявшись в свою спальню, сразу взяла ноутбук в руки. Желания доказать, что она умеет готовить, переполняло ее до такой степени, что, найдя сайт с продуктами, которыми можно найти не только на Марсе или в одном магазине на всю Америку, сразу поставила их на печать, довольно улыбаясь. Красиво все оформив, Дженни сложила в папочку и прижала к себе, полная уверенности, что Джеймс еще пожалеет о своих словах, сказанных насчет нее кулинарных навыках.

Однако ей это не удалось. Как только девушка хотела постучаться в дверь, та открылась и она встретилась с довольно милой старушкой, лет под семьдесят, но, судя по ее внешнему виду, она считала, что ей не больше сорока: шелковые брюки светло — кремового цвета, обтягивающие так, где совсем не надо и белая кофта — разлетайка, не скрывающая морщинистые руки и совсем немолодую шею.

— О, Джеймс, у тебя гости, — сказала она, парню, стоящему за ней. — Очень милая девушка.

— Это не гости, а помощь, миссис Уолтерс — спокойно ответил он.

— Ого! В таком юном возрасте и уже доброволец. Это очень похвально!

На ее лице появилась радостная улыбка, настолько сладкая, что Дженни почувствовала, как сахар в ее крови вот-вот поднимется до критической отметки. Выйдя из дома, она пропустила ее, открывая путь в дом, чем та и воспользовалась.

— Она не доброволец, а отбывает здесь наказания.

Улыбка сразу пропала с ее лица, сменившись сжатыми губами и презрительным взглядом, но девушка не особо это заметила, переведя свой недовольный взгляд на хозяина дома.

— Вон оно что, — протянула миссис Уолтерс и оценивающе, с явно недружелюбием, осмотрела Дженни. — И за что ее наказали?

— Она…

— Замочила одну любопытную старушку, которая влезала длинным носом не в свои дела. Но, так как у меня есть связи и я несовершеннолетняя, то меня не посадили в тюрьму, а просто наказали, заставив убираться у очень болтливого парня.

Женщина открыла от удивления рот, и этих нескольких секунд хватило, чтобы закрыть перед ней дверь и спокойно пройти на кухню.

— Это было грубо, — произнес Джеймс, направившись за ней.

— Знаешь, я жалею, что ты слепой, а не немой.

— Или не глухой. Миссис Уолтерс хорошая дома, как и ее пес.

— Это тот монстр, что вечно гавкает? — поинтересовалась Дженни, облокотившись на холодильник. — Теперь я понимаю в кого он такой. И да, я провинилась, но не стоит делать из этого трагедию или новость для здешней общественности. Каждый может ошибиться и потом ему тоже придется исправлять содеянное, пусть и таким способом.

— Не думаю, что каждому придет в голову целоваться у церкви, на глазах преподобного и половины жителей города, — заметил парень, стоя в дверном проеме с решительным выражением лица, которое еще больше разозлила девушку.

— А ты попробуй, вдруг понравиться! Ой, подожди! Я и забыла, что ты отсюда и не выходишь! Так что не суди меня, а лучше иди и делай крест для Стивенсона и половины города, которые тебя подкармливают, тем самым как раз и жалея!

Джеймс нахмурился и, даже, разозлился, что не скрывали ни его очки на слепых глазах, ни высоко поднятый подбородок.

— Это просто соседская вежливость.

— Значит, у меня отвратительные соседи, раз не приносят мне вкусноти. Стоит задуматься о переезде, — сказала Дженни и покосилась на кухонный стол, где стояли несколько полных контейнеров с едой и двумя стеклянными бутылками сока. — Это просто жалость к бедному и всеми брошенному слепому парню, а не вежливость. Я, хотя бы признаю, что отбываю наказания тут, а не прихожу в гости под глупым предлогам и говорю, что-то наподобие: «У меня были гости, и я сготовила слишком много еды, не пропадать же ей, правильно?». Или что-то очень похожее и такое же глупое, чтобы впихнуть одинокому парню пищу, потому что боюсь, что он умрет от голода!

Он глубоко вздохнул и опустил голову, видимо, думая, что сказать или понимая правду, пусть и сказанную шумной девчонкой.

— Если на этом все, то можешь идти и оберегать свои уши от моего голоса и от истины, которую он вещает.

Дженни отошла от холодильника и, собираясь посмотреть, что же принесла сердобольная старушка, повернула голову, чтобы посмотреть на хозяина дома, но того уже не было на месте.

— Правда никому не нравится, — сказала она, расставляя руки по краям стола.

Внутри было довольно неприятно и одиноко. Число людей, которые считали ее плохой, рос с такой скоростью, что кризис конца нулевых с его обесцениванием зелененьких купюр едва ли мог за этим поспеть. Было желание позвонить Мэнди и встретиться с ней на пляже, чтобы отвлечься, говоря обо всем на свете, но она тут отбросила эту идею, вспоминая о предательстве подруге. Так же, была шальная идея набрать Рейчел и поговорить с ней, надеясь, что та прогонит все плохие мысли у нее в голове, но испугавшись, что может ее отвлечь или просто помешать, отвергла и это предложение.

Стоя на кухни и смотря на дурацкие контейнеры с какой-то вкусной, но чужой едой, Дженни закрыла глаза. Единственное, что ее сейчас радовало это осознание того, что последнее слово в этот раз осталось за ней.

Глава 18

Жара в Сан-Рафи́ все сильнее господствовала, и уходить не собиралась, перевалив уже за тридцать градусов и поднимая его значения выше с каждым днем. Можно было сказать, что городок стал неким филиалом ада на земле, но за такие слова Дженни легко можно было назвать еретичкой и сжечь на костре, чтобы другим было неповадном.

От мыслей об огне и ритуальных танцев старушек, не желающих оставлять ее дух здесь, становилась еще невыносимее. Вся одежда прилипла к девчачьей фигуре, создавая ощущения, что та хочет ее задушить и весьма успешно, стоить отметить.

Просидев в школе и желая с головой окунуться в теплую воду, позагорать на пляже и просто поплавать, девушка направилась в старую часть города, печально смотря вслед тем, кто отправлялся на побережье, смеясь и громко слушая музыку. Дженни же, спасаясь кондиционером в машине, вышла на улицу и сразу чуть не растаяла, как мороженое. Доползая до двери, она хотела выжить всю свою одежду, но такую сексуальную революцию здесь явно не приняли бы, поэтому пришлось терпеть. Страдать, но терпеть.

— Кто? — спросил все тот же голос за дверью.

— Впусти, а то я растаю, — проняла девушка, чувствуя, что уже близка к этому состоянию.

Преграда, не дающая попасть в дом, открылась и Дженни рванула в прохладное помещение, глубоко вдыхая более-менее свежий воздух.

— Отлично… — прошептала она, чувствуя, что процесс таяния остановлен. — Спасибо.

Джеймс ничего не ответил и, закрыв дверь, ушел в мастерскую.

— У! Какие мы обидчивые!

Убираясь на втором этаже, девушка снова почувствовала жару, скорей всего из-за открытого окна, оставленного, видимо, хозяином дома. Умывшись и почувствовав минимальную прохладу, которая испарилась быстрее, чем ее карманные деньги, Дженни осенило: ведь парень слепой и, если снять топ, оставаясь в одном лифчике и шортах, он ведь этого даже не узнает. Довольно улыбнувшись и отметив про себя, что она, как минимум гений, верхняя одежда была удалена с тела, давая больше воздуха и прохлады, чем можно было рассчитывать. Девушка повязала ненужную элемент своего наряда на бедра и продолжила уборку.

Спустя полчаса Дженни уже спускалась вниз, собираясь приготовить обед и внимательно смотря себе под ноги, поскольку лестница, даже для видящих, была довольно крутой, не говоря уже о хозяине дома, когда услышала свое имя. Резко подняв голову, она увидела удивленное и растерянное лицо преподобного Стивенсона и не сразу сообразила, что случилось, но догадка ударило в нее, как молния в одни часы из известной трилогии, заставив поднять руки и скрыть свой позор ладонями.

— Дженни, это…

— Новая униформа! — перебила его девушка. — Я же не виновата, что тут так жарко. И да, скажите спасибо, что я ножу нижнее белье. Ему все равно как я выгляжу, а мне хоть немного попрохладнее.

— Что случилось? — поинтересовался Джеймс, явно не понимая, что случилось.

— Ничего страшного, — заверил его Стивенсон, отвернувшись и положив ладонь на плечо парня, который был его немного выше. — Надеюсь, что это не повториться.

— Как знать, преподобный, как знать. У меня есть много идей для современной Золушки. У Дисней было все очень демократично и устарело. Современные же версии ходят в мини или вообще, голые.

Дженни спустила с лестницы и, отвернувшись, снова надела топ.

— Так лучше? — спросила она, поворачиваясь к ним лицом.

— Намного, — смущенно ответил мужчина и, прочистив горло, добавил: — Я пойду в мастерскую. Жду тебя там.

И, развернувшись, направился к самой дальней комнате. Проходя мимо девушку, он опустил голову и легко улыбнулся, думая о чем-то своем.

— Снова чай?

— Спасибо, но в этот раз я откажусь.

Как только дверь за ним закрылась, Джеймс сделал шаг вперед.

— Ты ходишь по моему дому полуголой?

— Спорим, что это самое сексуальное, что они видели за всю свою жизнь? — ответила Дженни, подходя к нему почти что впритык, состроив хитрую мордашку. — Жаль, что тебе не удалось насладиться видом.

Тихо засмеявшись, она покинула комнату, получив, только ей известное удовольствие от смущения служителя церкви из-за ее вида и растерянного выражения лица парня, когда уходила.

— А день сложился неплохо.

Глава 19

В пятницу ей удалось успеть после школы и на пляж и на отработку. Бодрая, после купания и охлажденная приятной водой, Дженни спокойно мыла посуду на кухни, заметив, что после произошедшего вчера, Стивенсон еще долго не будет ходить сюда в гости. На лице появилась улыбка, вспоминая реакция преподобного на полуголое девичье тело, как резкий, но короткий крик донесся до ее ушей. Остановившись, девушка прислушалась, гадая, показалось ли ей это или же действительно только что был вопль боли. Бросив в раковину тарелку, запачканную какой-то гадостью, принесенной дамочкой с бешеной собакой, она направилась к двери мастерской, куда более часа назад скрылся Джеймс. Думая, стоит ли стучать или войти просто так, ее рука уже дернула ручку, открывая взору мастерскую парня. С последнего раза, как она тут была, не многое изменилось, кроме, пожалуй, количества крестов, стоящих у окон. Их стало раза в два больше.

Быстро осмотревшись, Дженни увидела хозяина дома, сидевшего за столом, к середине, которого была прикрепленная полукруглая пила. Сам же Джеймс сидела за ним, держа руку у груди. Он был без очков, и все его лицо выражала ужасную боль.

— Что случилось? — спросила девушка, понимая, что вопрос был довольно глупым, потому что сама все видела и понимала.

— Ничего страшного, — прошептал парень, не особо радуясь тому, что здесь гости.

— Оно и видно.

Она подошла к нему ближе и, взяв его ладонь, которую тот с неохотой отпустил, увидела свежий порез вдоль всей ладони. Рана казалась глубокой и довольно сильно кровоточила.

— Сиди тут, — почти, что приказным тоном произнесла Дженни, отпуская руку и быстро выходя из комнаты.

Как спринтер на гонках мирового масштаба, а она вдруг и не собиралась участвовать, домчавшись до ванной на втором этаже и, схватив аптечку, так же быстро вернулась в мастерской. Вытряхнув ящик с разными лекарствами, некоторые из которых девушка видела впервые, стала искать бинт и антисептик, надеясь, что опилок в ране не так уж и много успело попасть.

В этот раз он уже спокойно отдал ладонь, понимая или слыша, с каким остервенением Дженни искала что-то в аптечке, но, как только жидкость, убивающее все плохие микробы и расщепляющие любую грязь, попавшую в рану, судя по их рекламе и предсмертным крикам о помощи, вопившим из телевизора от плохо нарисованных бактерий, попала на разрезанную кожу, его губы сжались в тонкую полосу, не жалея показывать, что это довольно неприятное ощущения. Наклонившись, она стала дуть на больное место, как делают маленьким и не только, чтобы хоть как-то унять боль. Краем глаза, девушка заметила, что все руки Джеймса были в небольших ранках или шрамах, напоминая, как, по всей видимости, трудно было слепому самому учиться постигать станок и строптивое дерево.

Как только бурление, то самое, убивающее вредных микробов, прошло, она аккуратно забинтовала ладонь, отметив про себя, что справилась лучше, чем кто-либо иной.

— Спасибо, — наконец произнес парень, расслабляясь и, даже, пытаясь благодарственно улыбнуться.

— Не за что. Теперь мы в расчете, — ответила спокойно, но довольно гордо Дженни, поднимаясь с коленок, на которые упала, чтобы было удобнее помогать ему. — Ты спас мою ногу, а я спасла твою руку. Все честно.

Она начала собирать лекарства в ящик, служившей аптечкой и стараясь быстрее убраться из общества крестов, разных, но все равно пугающих, даже зная, для чего они все были нужны.

— Все равно спасибо.

Девушка улыбнулась и, всего на несколько минут, самодовольно подняла голову, чувствуя или фантазируя, как свет солнце освещает ее лицо, тоже признавая, что она умничка.

— Не за что, — сказала Дженни, собирая ящик и идя к двери. — Но отстирывать твою футболку от крови я не буду. Пусть это делает миссис Уолтерс и ее милый пес.

Перед тем, как закрыть за собой дверь, ее взгляд поймал веселую и довольно милую улыбку на лице парня.

Глава 20

Вечером, когда Дженни стояла перед нелегким выбором между шоколадным и ванильным мороженом, позвонили родители, чтобы сообщить, что приедут завтра утром. Обрадовавшись и, наконец, выбрав нужное мороженое, девушка села на диван и, только успев съесть одну несчастную ложечку, осознала произошедшее. Все бросив, она стала бегать по дому, начиная наводить порядок и, на удивление, у нее получилось это довольно быстро. Видимо, «практика» у Джеймса пошла ей и ее навыку уборки на пользу.

На следующий день дом блестел так, словно группа специалистов поработала над ним. Гордая собой, Дженни ждала родителей, чья машина припарковалась у дорожки уже в обед. Подбежав к ним и обняв маму, она поцеловала ту в щеку.

— Здравствуй, дорогая. Как ты? — спросила миссис Саймон, обнимая дочь в ответ.

— Все хорошо.

— Привет, белка. Как дела? — поинтересовался глава семьи, вынимая из багажника сумку с вещами.

Белка — любимое прозвище отца девушки, которое пошлое с ее раннего детства. Имея рыжие волосы и два передних зуба, выступающих вперед, как у мелких грызунов, исправленных пластинками лет в двенадцать, Дженни всегда нравилось, когда мистер Саймон так ее называл, отправляя ее на несколько лет назад, где они жили еще вместе, и работа не занимала так сильно ее родителей.

— Лучше всех, пап. Лучше всех.

Потрепав дочь по голове, троица пошла в дом.

— А где Рейчел?

Этого вопроса она и опасалась. Ее отцу не нравились путешествия в поисках любви своей младшей и бесшабашной сестры. Он всегда считал, что в юности та перечитала романов Джейн Остин, Маргарет Митчелл и остальных романисток, которые очень яро показывали настоящую любовь, которая, к сожалению, в наше время осталась только в книжках. Она это прекрасно знала и, не желая испортить настроение никому, просто немного недосказала правды, как выразился Стивенсон.

— Она уехала к подруге в Калифорнию. Приедет в понедельник утром.

— К подруге? В Калифорнию? — переспросил мистер Саймон, засомневавшись полученной информацией.

— Ага. Она какая-то ее фанатка. Говорит, что картины, нарисованные Рейчел имеют настолько глубокий смысл, что Марианская Впадина это просто лужица на карте мира.

Мужчина тихо засмеялся, а ее мать радостно улыбнулась, такому замечанию дочери.

— Будем надеяться, что это правда, а не очередная ложь твоей тети, чтобы встретиться с эскимосом на Северном полисе.

Дженни закивала, чувствую некую обиду за Рейчел, которую все считали немного «не от мира всего». Да, это выглядело странно, что взрослая, тридцати двухлетняя, женщина ездит по всей стране, чтобы найти того единственного и, раньше, она соглашалась со всеми замечаниями родителей по ее поводу, но, прожив с ней уже три года и осознав ее натуру и легко романтизма, впитавшего в мозг мисс Саймон, все это стало казаться нормальным и довольно привычным.

Послушав рассказы об их работе, Дженни хотела предложить сходить куда-нибудь или, хотя бы, просто посмотреть дома кино, однако не успела: отец улизнул в свой кабинет, просматривая чертежи новых проектов, пока мама с кем-то разговаривала по телефону в другом конце дома, обсуждая, какая порода дикого камня подойдет для кладки камина. Оставшись снова одна, даже с родителями, которые были всего за стенкой, девушка поднялась в свою комнату и стала просматривать глупые и, только иногда, смешные видео.

Часа через два к ней постучались, и она увидела каштановую копну волос своей матери.

— Можно? — спросила миссис Саймон, не решаясь войти, словно это была не комната ее дочери, а ложа самой королевы.

— Конечно.

Закрыв ноутбук и приняв положение сидя на кровати, она смотрела на женщину, гадая, зачем та пришла.

— Извини, что так получилось, просто у отца довольно серьезные проект сейчас на заготовке, а мои начальники не знают, что такое выходные.

— Все нормально, я понимаю.

Конечно, Дженни все всегда понимала и принимала, как должное, не имея смелости сказать, что ей не хватало их внимания и, даже, наказаний за те или иные поступки, совершаемые зовом гормон или сидящей частью тела, что было довольно часто.

— Ты у меня умница, ты ведь знаешь? — поинтересовалась женщина, присаживаясь рядом с дочерью и нежно обнимаю ее.

— Конечно, знаю. Я, даже, лучше, чем могла быть.

Они засмеялись и просидели так, не двигаясь еще минут сорок, обсуждая, что можно переделать в комнате Дженни. Хоть ей это и не особо нравилось, чувство, что рядом близкий человек бодрило и придавала чувство, что она хоть кому-то все еще нужна. Того чувства, которое так не хватало девушке ближайшие несколько дней.

Глава 21

Чета Саймон уехала вечером, в воскресенья, снова оставив дочь одну. В понедельник же, утром, вернулась Рейчел, прямо так, как говорила девушка. Удивившись такому стечению обстоятельств и увидев автограф Опры, который привезла тетя, рассказав при этом невероятную историю, о получение этой вещицы, включая в себя собак, карусель и горячий кофе, Дженни направилась в школу.

Обдумывая, если у нее на самом деле паранормальные способности и должны ли она их скрывать, сбежав из дома и, присоединившись к гастролирующему цирку, придумать себе громкое название, прославляющее ее дар, она не заметила, как прошел школьный день, выйдя на парковку в поисках своей машины. Можно, конечно, встретить красавчика с адомантиновыми когтями или лысого мужчину в коляске, но это как повезет. Девушка уже подошла к своему BMW, когда увидела Питера, сидевшего в своем спорткаре. Увидев свою бывшую, парень опустил голову и закрыл дверцу, прячась в автомобиль.

Дженни не особо ожидала чего-то другого, хоть, как говорят: «Надежда умирает последней». Надежда на то, что он извиниться и признает, что изменил ей? Серьезно? Хотя, он только сейчас поняла, что тогда, на вечеринке, вместо того, чтобы признать свое деяния, Питер начал оправдываться, да так, словно он первоклашка, который съел на одну конфету больше, чем надо было.

Анализируя все это, девушка не обратила внимания, что уже минут десять намывает тарелку под водой. Интересно, изменилось бы что-нибудь, если он извинился и сказал, что такого больше не повториться? Наверное, да, но с другой стороны, нужно смелость, чтобы признаться свою неправоту и навешать очередную лапшу на уши, до новой измены раз за разом.

— Не думал, что у меня так много посуды, — раздался голос со стороны стола.

Пару раз моргнув и, закрыв свой дневник «Анализирование разумных и, не очень, живых организмов» у себя в голове, она повернула голову и увидела Джеймса, сидящего в пару шагах от нее и попивающего чай. Если честно, Дженни не могла сказать, когда он пришел и долго ли он тут находиться.

— Я тоже, — ответила она, выключая воду и ставя несчастную тарелку на место.

— Я бы спросил все у тебя хорошо, но припоминая прошлый раз, хорошим это не закончиться.

— Учишься на своих ошибках? Похвально.

Девушка вытерла руки об полотенце и подошла ближе, смотря на то, как парень уверенно берет кружку в руку и делает из нее глоток.

— Как рука?

— Спасибо, хорошо.

— Надо снова промыть рану, а то слепого и безрукого полюбить сложнее, чем просто слепого, — сказала она и тут же поняла, что только что сказала. — Извини, я не…

— Все нормально, ты права. Но, честно говоря, в слепого тоже влюбиться крайне сложно, поверь мне.

— Я запомню.

Принеся аптечку и, найдя уже известный флакон с антисептиком, Дженни размотала руку и, с видом специалиста, как минимум с мировой славой, а по-другому никак, осмотрела порез.

— Ну… У меня для вас, пациент, плохая новость — руку отрезать не придется, поэтому славу безрукого, но талантливого плотника вам не светит. Мне жаль.

Парень улыбнулся и закивал.

— Да, звучит прискорбно, но придется с этим жить.

Подняв угол своих губ, девушка снова прочистила рану и замотала ее чистым бинтом.

— Все готово, сэр. Счет я пришлю позже.

— Спасибо большое.

Она выпрямилась и глубоко вздохнула. Мысли об поступки Питера, его поведении и их отношении снова полезли в голову, и с каждым разом они становились яснее.

— Я не знаю, что у тебя случилось, — вдруг сказал Джеймс, поднимаясь из-за стола и почти что впритык подходя к ней. — Но, если тебе нужны уши, чтобы выслушать или рот, чтобы с кем-то поговорить, то у меня есть и то, и другое, и да, они прекрасно работают.

Дженни подняла голову, чтобы посмотреть на его лицо, начиная думать над его предложением, ставя галочки в столбиках, как принять, так и отклонить предложения парня.

— И ты не злишься, за то, что я наговорила тебе столько всего за последнее время?

— Злюсь и, не факт, что дам тебе совет, не испортив твою жизнь еще больше, чем сейчас, — ответил он, ехидно улыбаясь. — Но, мне, кажется, что ты его навряд ли примешь и, тем более последуешь ему. Так что, я считаю, что довольно безобиден для тебя и твоей жизни.

— Я где-то слышала, что именно так говорят все маньяки, приманивая своих жертв.

— Не без этого. Тем более, насколько я могу судить, ты же еще ни разу не была на моем заднем дворе, ведь так? — спросил хозяин дома и, развернувшись, вышел из кухни.

Дженни посмеялась над этим, как резко остановилась и посмотрела ему в след.

— Нет, ни разу, — прошептала она, испуганно.

Глава 22

Вечером она сидела на кухне и водила вилкой по тарелке с какими-то овощами, которые раньше были салатом, названным настолько грандиозно, что, казалось, его может сготовить только избранный, ну, или горец, в конце концов.

— Все еще волнуешься из-за Питера? — спросила Рейчел, внимательно наблюдая за передвижением ее вилки и взглядом в никуда.

Женщина была на удивление проницательной, как, полагала сама Дженни, и все психологи. Она сразу поняла, что с ее племянницей что-то не так и, найдя в подтверждение дартс с фотографией парня, пробитого несколько дротиками, уже была уверена в своей теории.

— Нет. Мне на него все равно.

— И правильно. Этот идиот не стоит того, чтобы убиваться и ревет ночами в подушку.

— Я и не ревела, — заверила ее девушка, вспоминая свои слезы в машине по дороге домой.

Фактически, да, она плакала, но не в подушку же.

— Умница! Я тобой горжусь! Мы тебе еще найдем красивого и умного парня и все твои подружки обзавидуются.

Дженни подняла на тетю глаза и покачала головой.

— Кстати! Сегодня в магазинчике сладостей я видела преподобного Стивенсона. Он покупал вишневый пирог и передавал тебе привет. Знаешь, а он ничего… Такой обаятельный мужчина.

— Рейчел, только не это…

— Что? Я, конечно, понимаю, что его плоть и душа принадлежат Богу, но смотреть же никто не запрещает, верно?

— Добро пожаловать в армию поклонников преподобного! Становись в очередь за всеми старушками, кто бежит в церковь, чтобы на него посмотреть.

— Мне кажется, или в его жилах течет ирландская кровь? Я, как встречалась с ирландцем и скажу честно, это незабываемо.

Девушка встала и, отвернувшись, начала удаляться от собеседницы.

— Дженни, ты куда? А как же ужин?

— Я ничего не слышу! Я оглохла! — крикнула ей та в ответ, начиная подниматься по лестнице.

Предчувствие, что она увидит завтра преподобного в гостях у Джеймса, появилось сразу после слов о вишневом пироге и не покидало ее до следующего дня, пока ее взору не предстала русая макушка, удобно расположившаяся на диване.

— Дверь была открыта, — сразу предупредила их Дженни, чтобы те не сомневались, как она сюда попала.

— Мы знаем, — ответил мужчина, поворачивая голову, чтобы увидеть гостью. — И мы рады, что ты пришла прямо сейчас. Угостишься?

Его голова кивнула на пирог, стоящий посредине кофейного столика и не имеющий уже двух кусочков.

— Спасибо большое, но я стараюсь беречь фигуру, поэтому извините.

Хозяин дома, сидевший на другом краю дивана, опустил голову, но довольно крепко держа в руках кружку, явно боясь разлить ее содержимое.

— Очень жаль, правда, Джеймс?

Тот дернул головой и, как ей показалось, был очень печален и растерян.

— Зато моим бедрам и талии ничуть, — ответила девушка, собираясь покинуть этому комнату и направиться выполнять свои обязанности, когда ее остановили.

— Дженни, меня не будет несколько дней, — произнес Стивенсон и его слова заставили притормозить и, развернувшись, вернуться к дивану.

— Вы намекаете, что скоро хитом сезона будет черный? Скорбь по потере лицезреть вашу персону в церкви, гнетущая все сильнее день ото дня?

Джеймс поставил чашку на стол и не заметно улыбнулся, надеясь, что этого не увидел преподобный.

— Сочту это за комплимент.

— Он и был им, — поправила его девушка, довольно улыбаясь. — Но я не особо понимаю, зачем мне это знать? Только не говорите, что ищите себе замену и это я! Простите, но нет. Это очень лестно, но ряса — не мой стиль.

— Я это понял с первого взгляда, — подыграл ей мужчина и, поставив свою чашку на подлокотник дивана, продолжил. — Я бы хотел попросить тебя быть осторожнее и не обижать Джеймса, хорошо?

— Серьезно? Черт! А я только собиралась продать его цыганам. Или им нужны только маленькие дети? Если да, то у меня на примете есть двое таких сорванцов.

Парень тихо засмеялся, пока Стивенсон стал серьезным и, нахмурившись, смотрел на собеседницу.

— Я прошу тебя и вполне серьезно.

— Преподобный, не волнуйтесь, — впервые за все это время, произнес хозяин дома. — Не думаю, что Дженни найдет здесь цыган и сможет меня к ним пристроить.

— Это напоминает вызов, — заметила она, скрестив руки на груди. — И тему про задний двор.

Он повернул голову на ее голос и весело произнес:

— Уже была там?

Стивенсон по очереди смотрел то на Джеймса, то на девушку, явно не понимая, о чем они говорят и, причем, здесь двор.

— Еще нет, но обязательно проверю его с собаками и металлоискателем.

— Конечно, как иначе.

Она подняла подбородок и, хмыкнув, все же покинула комнату, не забыв при этом, пожелать счастливого пути преподобному, промолчав про потерю пути и невозвращении сюда.

— Не волнуйтесь. Она немного несдержанная и шумная, но ее угрозы весьма смешны, — послышалось за стенкой, не успела девушка перейти порог кухни.

— Ты уверен? Просто я…

— Все хорошо. Мне кажется, я, даже привык к ней.

Усмехнувшись и сожалея, что не увидела лица Стивенсона в этот момент, Дженни посмотрела в окно, чувствуя, что скоро жара станет невыносимой.

Глава 23

Среда встретила жителей Сан-Рафи́ температурой, как адское пламя, из-за которого значения градусника прыгнула до отметки в тридцать пять и сбавлять обороты не собиралось. Дышать становилось труднее, а асфальт вот-вот собирался расплавиться, уничтожая автострады и городские улочки. Представляя картину, масштабом не меньше, чем разрушения в «Войне Миров», Дженни припарковалась на школьной стоянке.

Из-за жары и процесса разрушения ее жизни, она не особо разделяла дни недели, чувствуя, что падает в пучину апатии или теплого удара. Чего-то оного из двух. Но высшие силы, не иначе, как они постарались, решили изменить порядок вещей и напомнить, что падать духом еще есть куда и что школьные будни могут быть безумно отвратительными.

Направляя к своему шкафчику и раскладывая задания по истории в своем рюкзаке, Дженни подняла голову, боясь с кем-нибудь врезаться, когда увидела в одной из тех ниш, построение которых всегда вызывали в ней споры, целующихся Джонатана и Мэнди. Весь боевой дух, нарастающий в ней все сильнее, как она чувствовала кондиционер, улетучились. Нет, конечно, девушка не имела виды ни на первого, ведь пятый класс прошел, а жизнь идет, так и не на вторую, хоть ей не хватало подруге и с каждым днем это ощущалось все сильнее. Внутри больно кольнуло. Зависть? Или обида? Если бы она знала, где они у нее располагались, определить было бы куда проще.

Опустив голову, хотя желания спрятать ее внутрь тела, как в одном старом мультике, было очень сильным, Дженни повернулась и, не успев пройти и пяти шагов, сразу чертыхнулась. Около шкафчиков, приклеенные, будто на клей быстрого действия, стояли Питер и Тиффани, не отрываясь губами друг от друга. В это же раз и при виде этого «зрелища» неприятно сжался желудок и догадка, что именно там находиться обида стали вполне реальными.

Тяжело вздохнув и, надеясь, что в следующем коридоре она не встретит целующуюся парочку, которая бы все сильнее ставила под вопрос образовательная ли эта школа или же «Поцелованный уголок дикой природы», девушка спокойно дошла до выхода из школы. Расположившись на сидение водителя, и включив кондиционер, Дженни опустила голову на руль и закрыла глаза, понимая, что, даже, если и есть желания кому-нибудь пожаловаться на это, то, если смотреть правде в ее честное и из-за этого, не очень-то приятное лицо, то некому. Рейчел начнет успокаивать ее, выбрав из большего количества вариантов, ту, что рекламирует племянницу, как высшее существо с красотой богини и умом похлещи, чем у Эйнштейна, а все остальные должны будут расступиться или стать ее рабами. И все было бы хорошо, если бы это было правдой. Как бы ей не хотелось, но Дженни знала, что все это было преувеличено во сто крат, а, то и еще больше. Она не была настолько уж красиво, чтобы ей дали корону Мисс Вселенной просто увидев милое личико в веснушках. Да и Нобелевская премия ей тоже не светит в ближайшую жизнь.

Вздохнув пару раз, чтобы успокоиться и попытаться привести себя в порядок, как показано в парочках фильмах и, осознав, что это ни черта не помогает, девушка надавила на газ, и автомобиль рванул с места, направляясь в сторону старого города, где оказалась спустя минут двадцать.

Попытки прогнать картины целующихся парочек, которые танцевали перед глазами румбу или ча-ча-ча, было не совсем понятно, что именно, Дженни постучалась в дверь, надеясь, что ей сразу откроют, и не нужно будет придумывать шутку. На удивление, дающее еще больше вопросов по поводу супер — способностей, склоняя чашу весов в сторону ответа «да», Джеймс не стал спрашивать, кто находиться на улице, впуская девушку в дом.

— Спасибо, — прошептала она, переступая порог, все еще стараясь успокоиться, чтобы снова не сорваться на бедного парня.

Тот, закрыв дверь, вернулся к дивану и, нащупав книгу, лежащую рядом, продолжил ее читать. Девушка же, собиралась приступить к отработке, когда, взглянув на Джеймса, подошла к нему и, сев на столик, напротив и стала внимательно на него смотреть.

— Желание высказаться победило страх? — спросил он, спустя минуты две, переставая водить пальцами по странице.

— Даже, если ты маньяк и на твоем заднем дворе человек десять, которых можно собрать, сыграв в игру «Найди и угадай, откуда эта кость», мало кто будет всерьез скучать и плакать по мне. А точнее, почти никто.

Парень, закрыв книгу, наклонился немного ближе, чтобы лучше все услышать.

— Что случилось?

— Ну… Это долгая история и я не совсем уверена, что ты ее поймешь и…

Хозяин дома откинулся назад, ища руками свой томик.

— Ладно! Я встречалась с Питером, и все было хорошо, не считая наказания, а потом я увидела его целующимся с Тиффани, нашей одноклассницей. И черт с ним было бы, если бы ни Мэнди, моя подруга, с которой я дружу с момента переезда сюда, не знала этого. Оказывается, что они это делали на выходных в Сан-Франциско, куда я не поехала, потому что у меня были дела, а точнее, мне просто не хотелось туда ехать. Она знала это и молчала, что мой парень обжимается с другой девчонкой. Но она же моя подруга! А ее родители юристы и чувство справедливости у нее в крови, но в этот раз она не встала на мою сторону. А сегодня я увидела, как они все целуются. Питер с этой Тиффани, а Мэнди с Джонатаном. Я за нее рада и мне все равно, что он мне раньше нравился. Просто они все счастливы и целиться, а я осталась одна и стала никому не нужна. Словно, я во всем виновата, а не они.

Дженни глубоко вздохнула, давая легким необходимое количество кислорода, которое она потратила на свой рассказ. Только сейчас она поняла, что тот получился весьма сумбурным и очень непонятным.

— Может, она не хотела тебя расстраивать? Твоя подруга. Она не хотела быть гонцом плохих новостей и решила, что ты сама во всем должна разобраться? К тому же, ты бы поверила ей на слово, не имея доказательств?

Поверила ли? Навряд ли. И девушка была в этом уверена. Представив такую ситуацию и понимая, что винить бы стала Мэд, упрекнув ее в зависти или лжи, девушка подтянула к себе колени и опустила, а них взгляд.

— Я думаю, что вам надо поговорить и во всем разобраться. Если она на самом деле твоя подруга и ваша дружба не пустой звук, то вы помиритесь и сможете общаться, как и раньше.

Она подняла на него глаза и тяжело вздохнула.

— Мне просто… обидно и больно. Мои родители… — голос немного дрогнул, видимо, не решаясь договаривать ли или тут же замолчать. — Им сейчас не до меня, как и Рейчел, моей тети, а Мэнди… Она была единственной, которой я могла довериться, пожаловаться и просто придти, потому что дома невозможно одиноко, а теперь… Я не знаю, кому можно все рассказывать, вставляя замечания и собственное мнение.

Джеймс улыбнулся теплой и слегка лукавой улыбкой.

— Как видишь, ты все мне рассказала и все еще жива.

— Пока жива, — усмехнулась Дженни, и уголки ее губ поднялись. — Ты прав. Спасибо большое, что дал в свое распоряжение уши и рот. Они мне пригодились.

— Не за что.

Она встала со столика, удивляясь, что тот ее выдержал.

— Знаешь, — начал парень, поправляя очки на носу, — те твои оскорбление… Они были самыми невинными, которые я только слышал, так что… Не кори себя за них.

— С одной стороны это приятно, но с другой, мне очень жаль, что тебе приходилось слышать что-то еще более ужасное, чем то, что я произнесла.

— Люди жестокие, особенно те, кто считает себя сильнее и выше остальных.

Девушка посмотрела на него и хмыкнула.

— Странно, кто может быть выше такого великаны, как ты.

Он засмеялся, и она впервые слышала такой звонкий и мелодичный смех в своей жизни.

— Где ты училась делать такие комплименты?

— Вот проверю твой задний двор и расскажу, — ответила Дженни и пошла к лестнице.

На душе стало намного легче, как и в голове, после погожего дня, увидев солнце, выходящее из туч.

Глава 24

Проезжая мимо церкви на следующий день, она увидела несколько почтенных дам, стоящих на ее ступеньках и что-то бурно обсуждая. Это было понятно по траектории размахов рук и громкости речи, слышной, даже с дороги. Усмехнувшись этому зрелищу и, проехав мимо, Дженни остановилась у уже знакомого дома. Покинув машину и смотря по сторонам, чтобы найти еще скучающих по Стивенсону, которых, как думала она, было еще больше, она подошла к двери и постучалась. Настроение было вполне бодрым, ведь его пока никто не испортил: не вид целующихся, когда-то близких друзей, ни причитания Рейчел о том, что вся жизнь впереди и надо смотреть в будущее, которое почему-то было всегда светлее, чем сейчас, ни, даже, проповеди временно покинувшего городок преподобного. Так что, может, тетя и была права — ее жизнь медленно и верно начинала налаживаться.

Запомнив совет Джеймса, девушка решила немного повременить с его исполнением. Мэд она еще позвонит и поговорит с ней, но не сейчас. У той, по всей видимости, нет на нее времени, которое, как ей казалось, в данный момент занимал Джонатан, и это было понятно.

Открыв дверь, Дженни снова увидела «милую» соседку парня, правда в этот раз она была грустнее обычного.

— Спасибо большое, Джеймс, а то мы все испугались, — сказала миссис Уолтерс и, как показалось, ее одежда стала на несколько оттенков темнее.

Повернувшись, женщина увидела добродушную улыбку девушку, которая больше походила на ехидную, чем на ту, что несет тепло и светлые чувства.

— Добрый день, — как можно слаще произнесла она, но все равно не настолько, как это делала ее собеседника.

— Ага, и вам.

Соседка вышла из дома и, не проронив больше ни слова, направилась к своим владениям через дорогу.

— Стивенсона уже объявили в международный розыск? — спросила Дженни, переступая порог и провожая женщину взглядом.

— Пока еще нет, но уже хотят.

Парень закрыл за ней дверь и подошел ближе к гостье.

— Дай мне свою руку.

— Ты мне ее отрежешь за то, что я тебе этого не сделала? — поинтересовалась она, но все же взяла его ладонь своей.

Джеймс усмехнулся и положил ее себе на плечо, а потом развернулся и пошел прямо к двери мастерской.

— Хочу тебе кое-что показать.

— Могилы своих жертв?

— Конечно. Должен же я похвастаться своей работой.

— А вы, маньяки, как обычные люди — что-то делаете и обязательно хвастаетесь.

Девушка последовала за ним и отпустила плечо парня только тогда, когда они оказались около того опасного стола с пилой.

— Справа должен были стеллаж и в нем сложены бревна. Посмотри.

Она отошла в сторону и, подойдя к полкам, стала рассматривать несколько десятков деревянных картин, с разными изображениями, многие из которых сложно было понять. Линии, закрученные в рисунки, изображающие, по всей видимости, мир и его жителей, разбросанных по деревянной поверхности картин. Именно так Джеймс видел все вокруг себя: полосы, хаотично расставленные вокруг него и составляющее пространство за пределами его жизни. Дженни внимательно рассматривала одно творения за другим, пока не наткнулась на несколько, совсем отличных от других полотен. Из дерева были высечен портрет девушки, красивой и завораживающей с, как показалось ей самой, весьма не естественным размером груди. Ее вид менялся с каждой картиной, но узнаваемые черты лица прослеживались.

— Кто эта девушка? — вдруг спросила она, понимая, что, наверное, вопрос был крайне личным, но любопытство, чертово любопытство, не могло оставить это без внимания.

— Моя старая знакомая, — коротко и ясно ответил Джеймс и в его голосе был ясный намек, что больше спрашивать об этом не надо.

— Красивая. Они все красивые. У тебя и правда талант. Ты молодец.

— Можешь взять одну из них. Считай это подарком.

— Подарком? — удивленно переспросила девушка, явно не ожидая такого поворота. — Мой день рождения прошел еще в прошлом месяце.

— Ты поделилась со мной личным, а это, — произнес он, наклоняя голову в сторону стеллажа, — мое личное. Бери любую.

Быстро оббежав глазами все имеющиеся экземпляры, Дженни потянула руку наверх и взяла самую крайнюю. Посмотрев на нее, она кивнула, радуясь своему выбору. Несколько линий сливались в одну и уходили наверх, за пределы полотна, словно говоря, что это еще не конец и из этих полос может состоять что угодно, даже она или тот, кто это придумал и создал.

— Я выбрала.

— Отлично. Теперь она твоя, поздравляю.

Она прижала ее к своей груди одной рукой, пока вторая залезла в задний карман шорт за деньгами.

— Я должна тебе за нее заплатить.

Джеймс тихо засмеялся.

— Нет, не должна. Это же подарок, а за него денег не просят.

— Но… Тогда я тебе снова буду что-то должна, — настаивала Дженни, сжимая в руках купюру в пятьдесят долларов.

— Нет, не должна.

Она растерялась, смотря на небольшой кусок древесины у себя в руках.

— Ладно! Тогда я заплачу так, как умею.

— И как же?

— Узнаешь, — как можно загадочнее протянула она, обходя его и, подпрыгивая, покинула мастерскую.

Глава 25

Приехав домой, Дженни стала ходить по дому, в поисках места для своего подарка. Критический осмотр показал, что места почти, что и не было: стены занимали либо картины Рейчел, которые с умением миссис Саймон, не портили целостность дизайна комнат, либо светильниками, обилие которого девушка раньше не замечала. Окончив свой поиск у камина, находившегося в самой большой комнате, прямо под телевизором. Она до сих пор не понимала, зачем им нужна такая огромная печь, обогревающая весь дом, ведь, сколько они тут уже живут, ни разу не было уж очень холодной зимы для того, чтобы его зажечь. А как декоративная штучка, он был весьма и весьма громоздким.

Поставив картину на камин и, отойдя подальше, чтобы посмотреть, органически ли все смотреться и не портит ли композиции, девушка не заметила сзади Рейчел, несущую мольберт в другую часть дома, надеясь, что именно там находиться ее вдохновения, которое сметет все на своем пути, унося ее в мир ярких красок, оригинальных идей и черт знает чего. Женщина остановилась, явно заинтересовавшись, чем занимается ее племянница и, проследив за ее взглядом, бросила все свои вещи и двинулась к камину.

— Ух, ты! Что это? — спросила она, внимательно смотря на картину из дерева. — Здорово! И так оригинально!

— Это подарок! — гордо отозвалась Дженни, подходя к ней.

— Подарок? Только не говори, что от того мальчишки! Никогда в жизни не поверю, что у Питера есть вкус и он смог разглядеть такую вещицу, чтобы попросить прощение.

— Нет. Это от Джеймса.

Рейчел поставила картину на место и, с нескрываемым любопытством, посмотрела на девушку.

— От того слепого парня, у которого ты убираешься?

— Ага. Я хотела заплатить за нее, но он сказал, что за подарок не платят и просто так мне ее отдал.

— Фантастика, — произнесла женщина, снова переведя взгляд деревянное полотно. — Где он такую нашел?

— Это его. Он сам ее сделал и у него много таких. Они необычные, в плане оформления или сюжета, но в них есть что-то притягательное, что заставляет остановиться и смотреть.

— Сразу видно, кто твои родители и тетя, — усмехнулась Рейчел и провела пальцами по выпуклой поверхности картины. — Выбито и вручную. У него действительно талант. Передай ему, что двух поклонниц своего творчества он заполучил.

— Обязательно.

Она отошла от камина и, собрав рассыпанные краски и холст, снова взглянула на племянницу.

— Я вижу, вы с ним подружились.

— Скорее всего, нашли общий язык и темы для разговоров, — поправила ее Дженни, поворачиваясь к ней. — Он довольно мил, если присмотреться и немного с ним пообщаться.

— Я так и думала, — сказала женщина, продолжая свой путь на поиски вдохновения для новой картины.

Девушка же только хмыкнула, снова посмотрев на свой подарок. Она могла бы начать анализировать слова тети, но мысли текли в совсем другом направлении. Они создавали план благодарности Джеймса за такой необычный подарок, который должен быть вступить в действия завтра.

Поэтому, на следующий день, сразу после звонка, возвещающего, что занятия закончились, Дженни побежала к машине и, заведя ее, поехала в новую часть города, к магазинчикам и ресторанчикам. Накупав там всего, что можно и, почти что, нельзя, отмечая у себя в голове галочки в виртуальном списке, она немного опоздала на отработку.

Открыв багажник автомобиля и, заметив, что тот полностью заполнен вещами, от которых у дамочек, следящих за фигурой, вырвался бы крик ужаса, а вегетарианцы просто бы повеселись на ближайшем дереве, она вынула три коробки с пиццей и медленно пошла к крыльцу, проклиная свои слабые мышцы рук. По этой причине в голове снова созрела мысль начаться заниматься спортом, чтобы их подкачать, но место, на котором очень удобно сидеть и которое уж очень ленивое, это идея ушла в раздел «В скором времени», редко когда используемое и открывающее от греха подальше.

С трудом постучав в дверь и держа коробки из последних сил, девушка умоляла парня поспешить и, как только ей открыли, ноги сами побежали к столику, кладя свою ношу.

— Ух, ну и тяжесть, — пропыхтела Дженни и снова пошла к двери.

— Не закрывай. Я еще не все принесла.

— Не все принесла? — удивился Джеймс, не понимая, что происходит.

— А ты не знал, что я занимаюсь контрабандой? Я не говорила тебе?

— Нет, а то бы я запомнил.

Она перенесла все, что было в багажники на несчастный столик в зале. Итальянская, китайская, индийская кухня — все вкусности, что можно было найти в Сан-Рафи и от воспоминаний которых рот наполнялся слюнями.

— Все! — торжественно возвестила девушка, ставя на стол бутылки с лимонадом и соком. — Я молодец!

Парень, с явным недоверием, подошел ближе и, опустившись на диван, стал водить руками по ее покупкам.

— А не много ли? — спросил он через две минуты, закончив ощупывать последнюю коробку с китайской едой.

— Ну… Если посмотреть так, то да, многовато, но, мне кажется, что ты порядочный и, если понадобиться, выкатишь меня из дома, когда я объемся и сама не смогу выйти из дома.

Джеймс улыбнулся и пару раз кивнул, соглашаясь с такими условиями.

— Сиди и жди. Я сейчас принесу тарелки, и мы с тобой будем все это дегустировать.

Дженни быстро побежала на кухню и, принеся посуду, вернулась в комнату, накладывая хозяину дома всего понемножку.

— Приятно аппетита, — произнесла она, кладя полную тарелку ему в руки. — Если что-то не понравиться, скажи — я сразу это уберу.

— Зачем ты все это сделала? — удивленно просил Джеймс, все же принимая еду и крепко ее держа.

— Потому что у меня нет ни единого таланта, как у некоторых, но я все же хочу отблагодарить тебя за картину, поэтому решила тебя накормить всем тем, что так нравиться мне. Глупая идея, да?

Почему-то только сейчас она поняла, что этот план не был уж таким гениальным, как ей казалось. Опустив свою тарелку на столик, девушка села на диван и посмотрела на парня.

— Можешь не пробовать, если не хочешь. Я все уберу и приступлю к своим обязанностям.

— Издеваешься? Тут такие запахи, что с ума можно сойти! — слегка обиженно произнес он и, нащупав кусок пиццы, схватил его, преподнеся ко рту.

На удивления, через пятнадцать минут тарелка была пуста, а лицо хозяина дома сияло от удовольствия.

— Это действительно очень вкусно, но мало.

Дженни улыбнулась, пережевывая свой кусок.

— Потому что это только начало. Итак, с итальянской кухней мы более и мене расправились, теперь очередь китайской, — сказала она, доставая из пакета небольшой сверток и, беря уже чистую тарелку, высыпала в нее содержимое. — Она немного острая, но вкусная.

— Спасибо, я учту.

— Кстати, моей тети понравилась твоя работа. И, так как она сама художница, то осмотрела ее критично и пришла к выводу, что это безумно оригинально и красиво.

— Серьезно? Неожиданно, но очень приятно. Передай ей мою благодарность и признательность.

— Разуметься. Так что теперь у тебя целых две поклонницы: я и она. О! И Стивенсон, конечно. Наш на время потерянный друг.

— Он тебе не нравиться? — спросил парень, насаживая на вилку кусочки курицы, пойманные на тарелке.

— Нет. Он довольно мил, а Рейчел считает его весьма симпатичным и, даже, сексуальным.

— Твоя тетя, да? Ты с ней живешь?

— Ага. Пока родители работают в Сан-Франциско, она за мной присматривает, между своими поисками любви.

Дженни разлила яблочный сок и пододвинула стакан Джеймсу.

— Мой старший брат там тоже работает.

— Джек?

— Да. Откуда ты…

— Не только у тебя хороший слух тут.

Он тихо засмеялся.

— Да, Джек. Он работает бухгалтером в какой-то компании и бывает здесь редко, боясь ее потерять. А так он очень хороший брат и всегда мне помогал.

— Я тебе верю, — стала успокаивать его девушка, понимая, что эта тема очень щепетильна для парня. — Мои родители тоже не часто тут бывают, боясь потерять работу, и мне пришлось привыкнуть.

Джеймс опустил тарелку на колени и потянулся, в поисках сока, когда девичья рука, взяв его ладонь, положила ее на стакан.

— Но тебе не должно быть скучно с тетей.

— Это точно, — ответила Дженни, отпуская руку. — Она вечно что-нибудь придумает такое, из-за чего ее приходиться вытаскивать. Но она тоже бывает дома крайне редко.

— Работа?

— Поиски любви. Пытается найти своего единственного и неповторимого.

— Благородное дело, — сказал он, делая глоток.

— Да, но довольно хлопотное и занимает много времени.

Девушка замолчала и пыталась держать язык за зубами, но все попытки были заранее провальными.

— Ты говорил, что тебя дразнили? В школе?

— В пансионате. Когда мои родители погибли, мне было восемь, а брату четырнадцать. Бабушка решила, что будет правильнее отправить меня туда, где такие же, как я, чтобы Джек спокойно продолжил учебу. А в семнадцать она умерла, и брат перевез меня сюда.

— А сам уехал работать?

— Да. Но, каждое лето бабушка забирала меня в Сан-Рафи́ и старалась приобщить к обычной жизни, заставляя нормальных детей играть со мной. А у них была забава меня оскорблять, придумывая самые злые и некрасивые прозвища.

— Идиоты.

Он улыбнулся и повернул голову к ней.

— Они же были детьми и, как мне кажется, мало что соображали.

— Тогда маленькие идиоты, из которых выросли большие кретины. Так выпьем же за это, — произнесла Дженни, стараясь хоть как-то разрядить атмосферу, которой же сама и задала ритм. Подними свой бокал.

Парень приподнял руку и, когда их стаканы соприкоснулись, раздалось быстрый, но громкий звук на весь дом.

— За идиотов и кретинов, которые тебя обзывали! Надеюсь, что они поумнели! — громогласно заявила она и сделала глоток. — А меня отец называет белкой.

— Белкой?

— Есть такое животное.

— Я знаю, но почему именно белкой?

— Мой цвет волос напоминает окрас их шерстки и раньше у меня была проблема с зубами, которую, к моему счастью, исправили дантисты.

— Белка… Это красиво.

Она сама и не заметила, как слегка покраснела.

— Мне тоже нравится. О! Печенья с предсказаниями! Их надо разломить и…

— И внутри будет записка, которая предсказывает будущее. Я знаю, — перебил ее хозяин дома. — Я же не такой дикий, как ты считаешь.

— Ну, ты на них и не похож. Может только немного. Итак, выбирай — левая или правая?

— Правая.

Дженни разломила печенье треугольной формы и, достав оттуда свернутую записку, раскрыла ее.

— Вскоре вас ждет сильное чувство. Ого! Надеюсь, что это не о голоде, а иначе я совсем перестану им верить, — сказала девушка и, сломав второе, скептически пробежалась по посланию взглядом. — Лучше согласиться, чем отказаться. Ну вот, теперь я окончательно в них разочаровалась. И так всегда — ничего конкретного и все до боли туманно…

— Это же будущее, а оно всегда неизвестно и в нем может произойти все что угодно.

— Тогда, давай выпьем этот удивительно вкусный сок за будущее.

— Ты мастер тостов.

— Я знаю, — ответила она и они, оба, засмеялись.

Глава 26

Наутро субботы Дженни пришла к выводу, что жадность к вкусной, но вредной еде до добра ее не доведет. Спускаясь вниз, к завтраку, ели волоча ногами, она корила себя за любовь к пицце и курицы с лапшой, когда почувствовала запах выпечки с кухни. То, что это запах чего-то печеного, девушка могла биться об заклад — его бы она узнала из тысячи миллионов ароматов и именно это ее насторожило. Рейчел пользовалась духовкой лишь в том случае, если ей что-то было нужно именно от племянницы. В прошлый раз она испекла булочки с сыром, когда ей необходимо была помощь Дженни в раскрытии романтических чувств своего, на тот момент, избранника души и сердца. Все закончилось тем, что девушку в костюме клоуна, раздающего шарики, выперли с карнавала, обещая, что вызовут полицию, если она еще хоть раз тут появится. Тогда ей было пятнадцать и все это казалось увлекательным приключениям. Сейчас же это было очень странно и даже слегка опасно.

Поэтому она аккуратно и насторожено прошла к кухни и, сев за стол, стала внимательно смотреть на женщину, стоящую у плиты и крутящую бедрами под ритмы плееры, который был подкрепленный к поясу.

— О, Дженни! — воскликнула тетя, когда повернулась и увидела, что уже не одна.

— Рейчел, что тебе от меня нужно?

— С чего ты…

— В этом платье ты выглядишь, как примерная домохозяйка из мыльных опер пятидесятых, и ты печешь печенья, зная, как я неравнодушно к таким блюдам. Отсюда возникает вопрос — Рейчел, что тебе от меня надо?

Женщина устало вздохнула и, поправив свой наряд, села напротив девушки.

— Майкл приезжает в Сан-Франциско на выходные и обещал заехать ко мне, а я очень хочу, чтобы мы встретились.

— Эм… Майкл это кто?

— Сценарист из Лос-Анджелеса. Я ездила к нему недавно, помнишь?

— Ага, а я тут причем?

— Понимаешь, — начала Рейчел и положила свою ладошку на ее руку, — он заедет сюда и ты…

— Буду мешать вам, наслаждаться плотскими утехами? А почему ты не хочешь сама к нему приехать?

— У меня аллергия на отели, ты же знаешь, — произнесла женщина и умоляюще посмотрела на племянницу. — Дженни, пожалуйста. Я чувствую, что это моя судьба, мой единственный и неповторимый.

Девушка тяжело вздохнула. Если бы каждый раз, услышав эту фразу, она получала бы доллар, то легко могла купить Австралию со всеми жители и, на сдачу, приобрела бы еще Новую Зеландию, но этот взгляд, словно тысяча щенков и котят смотрят на вас, умоляя их взять. Она не могла устоять перед ним и Рейчел это прекрасно знала, как и ее любовь к мучному.

— Хорошо… И что мне делать прикажешь?

— Ты можешь переночевать у Мэнди. Она не откажет своей лучшей подружкой.

Дженни закрыла глаза. Тетя догадалась, что случилось с Питером, но то, что они с Мэд теперь не общаются, ей никто не сказал, а сейчас было уже поздно.

— Да, конечно, — как можно правдоподобнее ответила девушка и, открыв глаза, посмотрела на женщину.

Рейчел все еще не сводила с нее взгляд, неуверенная в решении собеседницы.

— Хорошо, я уйду на ночь, но до этого мне можно позавтракать. Что ты там сготовила, м? — спросила она ее, приподнимаясь и смотря в сторону духовки.

Та, обогнув стол, крепко сжала племянницу в своих объятиях и стала подпрыгивать, радуясь своей удачи.

— Ты самая лучшая девчонка в мире! Самая лучшая!

— Рейчел, ты меня сейчас задушишь, — прохрипела Дженни, чувствуя, что еще чуть-чуть и ребра сломаются, как карточный домик на ветру.

— Да, извини, — ответила тетя, размыкая руки и радостно улыбаясь. — Ты самая, самая…

— Я знаю — умная, красивая, добрая, замечательная и так далее. Так что ты там пекла?

— Твои любимые булочки с сыром, — почти, что пропела она и вернулась к плите. — Они почти что готовы, но им надо немного постоять и остыть…

— Это булочки, а не французский десерт. Остынут и у меня в животе, — возразила девушка, подходя к ней и видя, как достают противень с лакомством. — Один, два, десять… Остыли!

Дженни потянула руку и, взяв горящее угощение, стала перекидывать его из одной ладони в другую, стараясь не обжечься, наслаждаясь ароматом, как, после очередной передачи, вкусность оказалась в глубокой миске.

— Они должны остыть!

— Знаешь, ты не в том положении, чтобы диктовать условия, — произнесла она и, вернув булочку в руку, вышла из кухни.

Оставшиеся полдня, которые девушка провела у себя в комнате, были потрачены на варианты, где бы ей провести эту ночь. С Питером она поругана, так же, как и с Мэнди и Джонатаном, хотя, последний был вовлечен в список из-за нехватки действующих лиц, а не как возможное решение проблемы. Можно было перебрать всех ее одноклассников, но главной загвоздкой была погода и день недели: в выходные почти, что все уезжали в Сан-Франциско веселиться, наслаждаясь большим городом и отдыхая от скромного городишки. В голове появилась идея бросить все и тоже туда рвануть, к родителям, но врать им о причине своего приезда, в очередной раз покрывая Рейчел, было делом утомительным, да и она сама этому не обрадуется. Идти в отель и признать самой себе, что ее фактически выгнали из родного дома, превращая его в мотель распутных сердец? Название, кстати, было неплохим и в голове Дженни начала, даже складываться картинка вывески, но и такое расположение вещей не особо решала проблему, а зная, какой персонал там работает и как ее скромная персона прославиться на следующее утро, еще сильнее зачеркнуло это вариант. И, как назло, Стивенсон уехал из города, бросив свой прелестных дам на произвол судьбы, а без него идти в церковь, прося крова на ночь, было заранее проигранным делом. Он мог за нее заступиться и уговорить остальных, а сейчас они ее просто съедят и не подавятся косточками.

Заметив Рейчел, скачущую из одной комнаты в другую, девушка взяла кофту, сделанную из тонкого хлопка, на случай, если ночью будет прохладно и, незаметно выскользнула из дома, не умудрившись взять ключи от машины.

Медленно ступая по тропинкам, тянущимися вдоль главной дороги улицы, Дженни смотрела на пустые дома своих соседей. Начало уже темнеть, а они не собирались включать цвет, подтверждая догадки об отправки почти, что всего молодого поколения Сан-Рафи́ в большой город. Проходя же мимо церкви, в ней все еще теплилась надежда, что преподобный вернулся раньше времени, но запертые двери вдребезги разбили это предположения.

Незаметно для самой себя, она очутилась в старой части города, которая, казалось, была живой, в отличие от остальных. В маленьких домиках горел свет, притягивая насекомых и взгляд девушки. Не спеша идя и смотря себе под ноги, Дженни дошла до знакомого дуба, раскинув свои кроны над еще более известным домом. Версию с Джеймсом и его обиталищем, девушка не рассматривала, так как считала, что они только-только стали нормально общаться, а такая наглость была уж чересчур. К тому же он, скорей всего будет расспрашивать, что случилось и почему ей негде переночевать, а желания все объяснять не было ни грамму. Однако перспектива спать в парк, чтобы потом тебя увидели собачники, гуляющие со своими питомцами ни свет, ни заря, тоже не особо радовало.

Перебежав дорогу и перепрыгнув ступеньки крыльца, девушка глубоко вздохнула и постучала в дверь. И только сейчас у нее в голове появилась предположение, что Джеймс скорей всего ей просто не откроет, решив, что кто-то ошибся дверью. Но услышав привычный вопрос: «Кто там?», все догадки о сверхспособностях улетучились, как лопнувший воздушный шар.

— Это Дженни, — тихо сказала она, смотря по сторонам.

Дверь распахнулась, и ее ротик слегка приоткрылся. Хозяин дома стоял по пояс голым, показывая свое сильное, мужское тело. Видимо, турник в спальне не такая уж и плохая идея. Так же на нем не было очков, из-за чего можно было лучше рассмотреть его симпатичное лицо, пусть и с закрытыми глазами.

— Что-то случилось? — слегка взволновано спросил Джеймс, явно не ожидающий сегодня гостей. — Ты должна была придти только в понедельник, если я ничего не путаю.

Она пару раз моргнула, приходя в себя, после увиденного накаченного тела, и начала быстро соображать, как попросить переночевать, не испортив мнения ни о себе, ни о Рейчел. Почему — то сейчас для нее это было очень важно.

— Я…

— Проходи, — перебил он, отходя на шаг назад и впуская девушку.

Дженни прошла в дом и, закрыв за собой дверь, опустила глаза в пол, даже зная, что ее никто не видит.

— У меня дома, вдруг, начался ремонт и мне негде провести эту ночь. Я бы пошла к Стивенсону, но его, же нет, а спать в парке как-то не очень удобно. Если ты против, то я пойму, правда.

— Ремонт?

— Да. Меняют… пол! И стены красят. Такой противный запах, просто ужас.

Голос неприятно дрожал, с головой выдавая свою хозяйку. Врать было некрасиво, особенно сейчас и ему, но перспектива спать в парке, с каждой минутой вырисовывалась все ярче и ярче.

— Хорошо, оставайся, — спокойно ответил Джеймс и, повернувшись, направился к лестнице.

— Серьезно?

— Почему нет? Место есть. Думаю, ты не такая большая.

— Эм… Нет, я весьма компактная.

— Еще лучше.

— Спасибо и не беспокойся, я переночую на диване.

— А я и не предлагал свою кровать, — заметил парень и скрылся на втором этаже.

— И на том спасибо, хам, — прошептала Дженни и, присев на диван, закрыла глаза, поджав под себя ноги.

Жалость к себе полностью вытеснила радость по поводу решения проблемы, давая шанс слезам вылезти наружу, но такого себе и прямо сейчас она позволить не могла. Открыв глаза и повернув голову, девушка подскочила, увидев хозяина дома, уже в очках и футболке.

— Подушка и постельное белье. Предупреждаю сразу, что я просыпаюсь рано, поэтому заранее прошу прощение, если разбужу.

Кивнув в знак согласия, и забрав вещи, Дженни быстро постелила себе постельное место.

— Спасибо большое, что приютил.

— Если хочешь, то я скажу преподобному, и он разрешит убрать один день из наказания?

— Нет! Только не говори ничего Стивенсону! Я… Я сама ему все расскажу! Да, сама!

— Как тебе будет удобно, — произнес парень, и она заметила, как он нахмурился, явно подозревая ее в чем-то ужасном. — Приятной ночи, Дженни.

— И тебе, Джеймс. И, спасибо еще раз.

Он улыбнулся и опять поднялся на второй этаж, оставив девушку в одиночестве, с мыслями, не дающими ей уснуть.

Спустя часа два или три, девушка встала и направилась на кухню. Налив себе воды, она стала смотреть в окно. Садовые фонарики, расставленные рядом с домиками, освещали дорогу, из-за чего та казалась волшебной, словно из сказки или старого мультика из детства.

— Не спишь еще?

Дженни подпрыгнула и, сильнее сжав стакан, повернула голову на права. Парень стоял в дверном проеме, облокотившись на него. В этот раз он был одет в белую футболку и пижамные штаны в мелкий, желтый цветочек.

— Нет. Не могу заснуть. Мысли в голове карнавал устроили и их не успокоить.

— У меня тоже, — произнес он, подходя ближе и, нащупав стул руками, сел на него. — Надеюсь, ремонт в твоем доме получиться и все будет еще красивее, чем было.

Девушка тихо чертыхнула, хотя подозревала, что ее собеседник это услышал. Неприятный комок, где-то в горле, давил с такой силой, что хотелось либо вырвать, либо выплюнуть его, а потом еще и пнуть ногой.

— Нет никакого ремонта, Джеймс. К моей тете приехал ее очередной «жених» и я им могла помешать, поэтому меня, вовремя ликвидировали. А идти мне некуда, поэтому я тут. Извини, что соврала.

Парень нахмурился и положил свои ладони на стол.

— Я знал.

— Знал? — удивилась она, внимательно смотря на него.

— Кто делает ремонт ночью? К тому же, когда ты врешь, у тебя голос дрожит.

— Прости, я не хотела тебя обманывать, но…

— Тебе некуда идти, я слышал. Так же я помню, что ты поругалась со своими друзьями и парнем. Можешь не оправдываться. Я бы, наверное, поступил так же, попав в такую ситуацию.

— Правда?

— Да. Не уверен, но спать на скамейках, в парке, не самое приятное в жизни.

Дженни усмехнулась и, взяв второй стул, села напротив Джеймса.

— Ты прав, не самое приятное.

— Почему ты сразу не сказала правду? — спросил он, повернув голову на ее голос. — Зачем соврала?

— Не хотела, чтобы меня жалели, — усмехнулась она. — Мы в этом похожи.

— А что насчет Стивенсона?

— Если он узнает, то непременно расскажет родителям, а они будут ругать Рейчел Я как-то слышала, как они высказывают ей, что она неправильно живет, что ей надо выйти замуж и быть, как обычные люди, не бегая по всему материку в поисках того единственного.

— Ты считаешь, что это неправильно?

— Я не вижу ничего плохого в том, что она хочет найти своего «принца» и ускакать с ним на белом коне в закат. Это ее мечта и остальные должны это уважать, не мешая ее исполнению.

Хозяин дома встал со своего места и направился к выходу.

— Ты молодец, что заботишься о тете, — произнес он, остановившись у самого выхода из кухни. — Только не ври. Все равно слышно, как ты начинаешь чаще дышать, и как подрагивает голос, когда ты говоришь.

— Хорошо.

Джеймс ушел, а девушка осталась сидеть, смотря на поверхность стола, впереди и думая, что, возможно впервые в жизни с кем-то поговорила по душам, не скрывая и недоговаривая определенных деталей. На удивление, ей это, даже, понравилось.

Поставив стакан на место, чтобы потом парню было удобнее его найти, Дженни вернулась на диван, который, как оказалось, был не таким уж и жестким. Расположившись удобнее, она легла на спину и стала смотреть на потолок, думая над тем, чем сейчас занимается Рейчел, пока глаза сами не закрылись от усталости, заставляя свою хозяйку провалиться в сон.

Глава 27

Она проснулась в начале десятого. Лениво потянувшись, Дженни повернулась на бок, чтобы продолжить наслаждаться сном, когда почувствовала, что под ней ничего нет, но было поздно. Звук упавшего тела пронесся по всей комнате. Лежа на коврике и смотря на потолок, девушка предвещала себе синяк на локте, из-за столкновения с чертовым столиком, стоящим рядом с диваном.

— Жива? — спросил мужской голос и, подняв голову, она увидела Джеймса, стоящего рядом с ней и прислушивающегося, дышит ли ее бедное тело или нет.

— Да. Удивительно, но да.

Дженни поднялась на ноги и встала напротив парня.

— Я забыла, где нахожусь.

Это была правда. Ее кровать в раза полтора была больше нынешнего ложа, а произошедшие вчера, почему-то показалось страшным сном, который оказался реальностью из реальностей.

— Ничего себе не сломала?

— Вроде нет. Голова и конечности на месте. Хотя, я, признаюсь честно, подозревала тебя в извращенных играх и отрезании частей тела.

Хозяин дома улыбнулся и закивал.

— Я устал вчера, и настроение на это не было.

— Всегда я не вовремя появляюсь, — усмехнулась она и посмотрела на диван. — Куда мне спрятать свидетельство моего пребывания?

— В мою комнату, в шкаф. Подушку на вторую, а белье на третью полку.

— Будет сделано, босс!

Дженни быстро сложила постель и, развернувшись, поспешила на второй этаж. Последовав указаниям Джеймса, она убрала все в шкаф. Собираясь уже уходить из комнаты, ее взгляд заметил книгу на прикроватной тумбочке. Мысли о том, что этот парень никогда не расстается с книжками, слегка напряг ее. Ему был так интересен окружающий мир, но из-за слепоты он не мог в полной мере им насладиться, пугаясь чужих людей и их плохих мыслей. Думая о том, что хорошо бы познакомиться с ним Рейчел и проконсультироваться по этому поводу, девушка спустилась и почувствовала вкусный аромат.

— Я приготовил завтрак, — сказал хозяин дома, услышав ее шаги. — Я думаю, что ты голодна.

— Ну, да, но я рассчитывала, что приготовлю завтрак сама, — произнесла Дженни и, сев за стол, увидела перед собой тарелку с омлетом.

— Ты моя гостья и я обязан за тобой ухаживать и заботиться.

— Не стоило, — протянула она, однако тут же добавила. — Те не менее выглядит потрясающе и запах восхитительный.

Парень взял тарелку и, нащупав стул, сел на него, ставя посуду на стол.

— Приятного аппетита.

Девушка взяла вилку и начала есть, ощущая, что это самый вкусный омлет, который она когда-либо пробовала.

— Да у тебя талант! Ты мучил меня с готовкой, когда сам прекрасно это делаешь!

Джеймс засмеялся, но было видно, как его щеки немного покраснели.

— Я люблю готовить, но…

— Никаких но! Ха! Ты прокололся! Теперь мы будем готовить вместе! А точнее, ты будешь меня учить! Я нашла несколько интересных рецептов и, с завтрашнего дня мы опробуем их все!

— Ты серьезно? — спросил он с испугом. — Я не умею и…

— Не нужно было критиковать мою готовку. К тому же, я читала, что есть слепые повара. Вот посмотришь, через пару лет я буду гордиться тем, что знаю того парня, который утер нос зрячему французишки за звания лучшего шеф-повара, — с нескрываемой гордостью произнесла девушка и поместила кусочек омлета себе в рот.

— Это не так смешно, как ты думаешь, — уже с обидой ответил Джеймс.

— А я и не смеюсь. Правда, наверное, сложно будет совмещать творческую работу с поварской, но я уверена, что у тебя все получится.

Он отложил вилку, и было заметно, как напряглись его плечи.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь. Я слепой, а им не так легко, как ты думаешь.

— Отговорка.

Голова хозяина дома повернулась к ней.

— Ты очень милый и талантливый парень, просто сам этого не понимаешь. И с завтрашнего дня мы будем вместе готовить обед и ужин. Вот тогда и посмотрим, умеешь ты готовить или нет, — произнесла она тоном, не дающий и шанса на спор.

Опустив голову, Дженни продолжила уплетать свой завтрак, не увидев довольной и теплой улыбкой на лице ее собеседника.

Глава 28

Вернулась девушка домой после полудня. Видя стаю машин, возвращающихся из Сан-Франциско, она вошла к себе домой и осмотрелась: все было на своих местах и нигде не валялись одежда и нижнее белье. С одной стороны это радовало — видимо Рейчел и, как его звали, закончили свои брачные игры, и теперь все вернулась на круги своя. С другой же, Дженни хотела найти немного компромата, чтобы пристыдить тетю, но, как видно, не судьба.

Поднявшись в свою комнату и найдя, с великим трудом, папку с рецептами, девушка стала листать их, ища более и менее подходящий, чтобы было просто готовить и вкусно есть. Выбор пал на рататуй. Радостно прыгнув на кровать, она почти, что сразу уснула. Видимо, ночь на чужом диване далась ей не так легко, как казалось изначально.

На следующий день школа напоминала улей. Все о чем-то рассказывали, перебивали и продолжали, не замолкая ни на минуту. Дженни старалась избегать вопросов и таких разговор, не потому что ей было нечего рассказать, хотя это была правдой. У нее в голове были мысли о готовке вместе с Джеймсом. Предложить она смогла, но как это будет выглядеть — был серьезным вопросом.

После окончания занятий, девушка, полностью погрузившись в свои мысли, шла к стоянке, когда увидела Джонатана, караулящего ее у машины. Со стороны могло показаться, что именно он встречался с ней, а сейчас пытается выпросить прощения и загладить вину. На самом же деле он будет умолять простить Мэнди и, если повезет, и его тоже, так как они не хотели и так далее. Все это она знала наизусть, однако от этого проще не становиться. Не имея никакого желания все это слушать, Дженни развернулась и ушла обратно, в здании школы, дожидаясь, когда парень покинет свой пост.

Спустя полчаса и выученный наизусть рецепт, она вернулась к машине, которая, уже, одиноко стояла на стоянке, дожидаясь своей хозяйке. Спокойно сев за руль и нажав педаль газа, она поехала в блажащий магазин, где, определенно благодаря везению и карме, как же без нее, снова встретилась с Джонатаном. Точнее, его спиной, стоящей у единственно работающей кассы. Чертыхнувшись и стараясь держать себя в руках, чтобы не убить первого, кто подойдет к ней ближе, девушка скрылась в кондитерском отделе, пуская слюни на все, что расположено на полках. К радости все, кто там был, очередь рассосалась довольно быстро и, взяв овощи, нужные по рецепту, Дженни быстро оплатила покупки и, со спокойной душой, в которой ликовала радость, что сериалы про шпионов оказались не такой уж и глупой тратой времени. Но та очень быстро испарилась. Около ее машины стоял Джонатан и внимательно смотрел на номера.

— Да что такое?! — произнесла девушка и, медленно, как только могла, стала отступать назад, когда парень повернул голову.

— Дженни! — радостно крикнул он и, даже, помахал рукой. — А я думаю, твоя это машина или нет.

— Моя, — как можно вежливее произнесла она и, решив, что отступать нет смысла, быстро направилась к машине.

— Я хотел поговорить о…

— Прости, но у меня мало времени. Меня уже ждут.

Она быстро открыла дверь машины и, закинув продукты на заднее сидение, завела машину.

— Она скучает по тебе. Ей тебя не хватает, — произнес Джонатан, наклонившись к ее окну. — Поговори с ней.

— А ты стал ее адвокатом? Послушай, я, правда, сейчас занята. Когда освобожусь, тогда мы с ней сядем и все обсудим.

Заревел мотор и автомобиль тронулся с места, заглушая слова парня. Прибавив еще скорости, Дженни выехала на дорогу, ведущую в старую часть города.

Она знала, что должна поговорить с Мэд и уже хотела это сделать, когда… Инопланетяне захватили землю? Или случился, наконец, обещанный апокалипсис? А может, из лаборатории похитили вирус, который заразил всех обитателей планеты, превратив их в зомби? Ну, что-то одно из этого или все сразу, чтобы не рисковать. На самом же деле, девушка не знала, как начать, продолжить и закончить разговор с лучшей подругой, не оскорбляя и не упрекая ее, почти, что во всех смертных грехах. Она наберет ей, и они поговорят. Конечно, это будет, но не сейчас. Вдруг, на самом деле случиться какая-нибудь катаклизма и вся планете замерзнет, тогда и необходимости в разговоре не будет. На что одна ледышка, сможет обижаться на другую?

Задумавшись, какую бы позу принять, чтобы сугроб, в котором она будет находиться, выглядел лучше, Дженни проехала нужный ей дом. Включив заднюю скорость и проехав несколько метров, ее машина оказалась на месте. Она схватила пакеты и вышла из машины, как почувствовала, что за ней следят. Это было сложно объяснить, но ее кожа ощущала на себе взгляд. Прижав покупки ближе к груди, пока ее мозг гадал, кто это мог быть и какую ей дадут палату в психбольнице за такие вот чувства, девушка оказалась у двери и стала в нее тарабанить так, будто за ней гонится стая собак. Джеймс, видимо, не спешил открывать дверь, словно назло. Аккуратно повернув голову, ее взору пристала миссис Уолтерс, соседка, проживающая через дорогу. В руках она держала своего пса, напоминающего мопса, который внимательно наблюдали за ней. Все это напоминало сериал «Сумрачная Зона» или «Секретные Материалы» и вот-вот должен появиться Духовный, забирая эту дамочку, по подозрению в сговоре с инопланетной расой.

Потом ее странных фантазий прервал звук открывающихся дверей. Толкнув хозяина дома, она пулей влетела в дом и сама закрыла дверь.

— Что случилось? — спросил, явно потерявший ориентацию, парень.

— Твоя соседка очень странная. Она сейчас наблюдала за мной и, скажу честно, вид у нее был ужасающий, — ответила девушка, глубоко дыша, чтобы придти в себя. — Она, часом, не работает на правительство?

— Нет, — улыбнулся Джеймс, поворачиваясь к ней. — Миссис Уолтерс обычная старушка, которой, видимо, бывает скучно. Не более.

— Надеюсь, я такой не буду.

— Я тоже на это надеюсь.

Дженни усмехнулась и посмотрела на своего собеседника.

— Готов?

— Если я скажу, что нет, это что-нибудь изменит?

— Эм… Нет. Бегом на кухню!

Парень кивнул и направился в соседнюю комнату. Следом за ним последовала гостья, все еще недоверчиво косясь на дверь.

Глава 29

Идея с готовкой оказалась, на удивлении, не такой уж и плохой. Конечно, Джеймсу нужно было подсказывать и помогать нарезать продукты, чтобы он сам себе не отрезал палец, но все это было пустяком. Хозяин дома был вполне самостоятельным и с каждым днем Дженни понимала, что имел в виду Стивенсон, говоря о помощи: ему нужна была компания, с которой можно было бы поговорить, а не тот, кто все уберет и сготовит.

Поставив блюда в духовку, девушка сняла прихватки и довольно выдохнула.

— Осталось подождать, когда все запечется и можно попробовать ваши творение.

— Подождем?

— Конечно! Это, даже, не обсуждается, — ответила она, смотря на заляпанную помидорами футболку парня. — Тебе нужно переодеться.

Он немного задумался и тут же снял грязную одежду, снова оголяя свой торс.

— Тебя не смутит, если я похожу так?

Пару раз моргнув и, отвернув голову, Дженни потерла затылок, чувствуя, что, почему-то начинает краснеть.

— Нет. Ты же у себя дома.

— Хорошо, а то тут очень жарко.

— Да, жарковато, — произнесла девушка, стараясь не смотреть на полуголого парня.

Она не могла понять, почему так стесняется его, ведь ее глаза и раньше видели обнаженные торсы и не только их, но тот факт, что Джеймс был слепым, как все усложняли, хотя он был и не понял, наверное, что на него кто-то палиться, как и то, что он был отлично сложен.

— Как все прошло вчера? Как дела у твоей тети?

— Без понятия. Я ее не видела с вечера субботы.

Рейчел не встретила ее вчера и не поведала историю их встречи. Ее вообще не было дома, когда она вернулась, так что ее племяннице пришлось самой догадываться, что и как случилось.

— Думаешь, с ней все в порядке?

— Да. Небось, укатили в Вегас и тайком поженились. Так что я жду открытку из Невады, — весело сказала девушка, но, заметив непонимающее выражения лица парня, добавила. — Уверена, что у нее все отлично. Просто, решила его проводить до Сан-Франциско и осталась там по делам.

— Оставив тебя одну?

Дженни посмотрела на него и, наверное, впервые была рада тому, что он слепой: во взгляде читалась усталость и обреченность сложившейся ситуации. Джеймс затронул тему, которую ей не особо хотелось обращать внимания, забивая свою голову всем, чем можно и, как оказалось, это помогала, пока ее не ткнули в это «носом». Она снова осталась одна в огромном доме, не имея ни малейшего понятия, когда кто приедет и на сколько.

— Одну? А ты? Пока я тут, с тобой, это не одиночество, а неплохая компания, как думаешь?

Хозяин дома широко улыбнулся и прислонился ладонями к кухонной тумбе.

— Ели хочешь, можешь снова переночевать у меня, если тебе не хочется быть одной. Снова разберешь диван и…

— Так он разбирается? — удивленно спросила она, не веря своим ушам. — Диван в зале разбирается?

— Ну да. А ты не знала?

Мысленно дав себе подзатыльник, Дженни поняла, что могла провести ночь субботы намного комфортнее, просто разобрав чертов диван. В данной ситуации она чувствовала себя идиоткой, и это мягко выражаясь.

— Так вот почему ты упала! — ели сдерживая смех, проговорил Джеймс. — А я думал, как такая компактная девушка, как ты, умудрилась упасть на пол.

Недовольно смотря, как парень все же засмеялся, она хмыкнула и, взяв полотенце, висевшее на крючке, легко стукнула им по его спине.

— Эй!

— Прекрати! Я просто не знала, что твой диван такой универсальный и все. И вообще, как ты понял, что я упала?

— Смеешься? Такой шум ни с чем спутать нельзя, — через смех сказал он, чем еще больше обидел ее.

Девушка отвернулась, скрестив руки на груди и нахмурившись. Да, она прокололась и сама в этом призналась, но, если бы кое-кто имел чувства такта, то опустил бы это. Только ее мозг хотел придумать ответ, чтобы заткнуть этого умника, как чья-то ладонь коснулась ее спины, но тут, же исчезла, переместившись на плечо.

— Прости, Дженни. Я должен был сказать, что диван раскладывается. Это я виноват.

От его руки шло приятное тепло, что, вероятнее всего, выражала искренность. Другого объяснения девушка придумать не могла.

— Вот именно, — произнесла она, поворачиваясь. — Спасибо за приглашения, но я привыкла быть одной и… Я не могу пользоваться твоей щедростью. Это не очень красиво.

Парень кивнул и убрал свою руку.

— Но, если мне она понадобиться, то я буду в первых рядах, кто ею воспользуется, знай это.

— Знаю, — прошептал он, но Дженни это услышала. — Сколько наше блюдо будет готовиться?

Она улыбнулась и скользнула взглядом по фигуре собеседника. Ее слова были чистой правдой — пока они тут готовят об одиночестве и думать не хочется.

Глава 30

Рейчел не вернулась домой, ни в понедельник, ни во вторник. Девушка уже начала волноваться, но в среду утром, найдя ее сообщения на автоответчике, сразу успокоилась. Оказывается, женщина снова отправилась в Калифорнию с Майклом и, как она сама сказала: «была полностью счастлива и окрылена любовью». Хмыкнув на этой фразе, ее племянница удалила сообщение, чтобы не оставлять улики против тети своим родителям. К слову, те не собирались приезжать на эти выходные, что означало полное одиночество, и огромное количество свободного времени. Но Дженни не особо заостряло внимание на этом, полностью погрузившись в развития у себя и у Джеймса, таланта кулинарии. И, если у нее это получалось не особо хорошо, то парень показывал явные наклонности к этому. Их рататуй был таким вкусным, что хотелось вылизать после себя тарелку, но приличие, чтоб его, и воспитания не дали этого сделать.

На следующий день они решили сделать домашнее мороженое. Как оказалось, это было не так легко. Итог был весьма плачевным: ее десертом можно было кормить, пожалуй, что, дикий скот и то со страхом того, что те умрут и придется выплачивать огромную неустойку владельцам фермы. Мороженое же Джеймса, хоть и было далеко от идеала, на вкус было вполне съедобным. Именно поэтому они уплели его довольно быстро.

— Я же говорила, что у тебя талант, — произнесла она тогда, опуская ложку в пустую тарелку. — Я редко когда ошибаюсь.

— Это я уже понял.

Сегодня они собирались испечь булочки с клубникой, что не могло не радовать сладкую душонку девушки, из-за чего ей пришлось купить килограмм красной ягоды и бесстыдно воровать по одной, пока они замешивали тесто.

— Прекрати есть клубнику, — произнес хозяин дома в тот самый момент, когда очередная ягода направлялась в рот Дженни.

— Я и не ем, — как можно правдоподобнее ответила она, проглатывая остаток прошлой.

— Я слышу, как ты пережевываешь ее своими зубами.

Она положила клубнику на место и тяжело вздохнула.

— Жадина!

— Если ты съешь всю, то нам не хватит на булочки.

— Ее тут много, поверь мне, — запротестовала девушка и покосилась на коробочку со сладкой ягодой. — К тому же, я взяла всего одну… Ну, хорошо, две и то, чтобы попробовать, вдруг она испорчена.

Джеймс весело улыбнулся и стал искать пакет с мукой на столе. Она внимательно следила за этим и, состроив ехидную мордашку, взяла его в свои руки.

— Что-то потерял?

— Мне нужна мука, — ответил парень, хмурясь и более активно водя ладонями, в поисках ингредиента.

— Вот эту? — спросила Дженни и, запустив руку в пакет, взяла небольшую горсть.

Через секунду она дунула ее прямо в лицо парня и тут же засмеялась, увидев его белое лицо.

— Что ты… Что ты… — не успел проговорить он, как начал чихать.

— Что такое? Не ожидал?

— Зачем ты это сделала? Это же неприятно!

Девушка прекратила смех и поняла, что сделала. Улыбка тут же пропала с ее лица.

— Прости, я…

— Просто дай мне муку и все, — серьезно сказал Джеймс, и протянул руку.

Она протянула ему пакет, заранее его открыв.

— Прости, я не хотела. Я думала, что нам весело и…

Пока она пыталась оправдать свою глупую выходку, хозяин дома опустил свою ладонь в пакет и, зачерпнув приличную горсть муки, вынул руку. Повернувшись в сторону ее голоса, он глубоко вздохнул и выдохнул на свою руку, пустив все содержимое в лицо девушки. Та тут же замолчала и стала хлопать глазами, явно не ожидая такой наглости и ответных действий.

— Что такое? — спросил парень, как только она замолчала. — Не ожидала?

— Как ты… Как ты… Как ты мог так…

— Так поступить?

— Да!

— Не думала, что слепой парень может постоять за себя? — довольно уверенно сказал Джеймс и усмехнулся. — Может.

— Ах так?! Может постоять и может, но вот выиграть эту схватку навряд ли, — сердито произнесла девушка и, схватив яйцо, разбила его об плечо собеседника. — Ха!

Она тут же отскочила от него, понимая, что так он ее не найдет.

— И что ты будешь делать дальше, а?

Но, не успела Дженни и моргнуть, как яйцо попала ей прямо в лоб, разбившись и, как сопли, стало стекать на лицо.

— Эй! Ты точно слепой?

Следующий снаряд уже летел в нее, когда девушка вовремя увернулась. На протяжении минут трех кухня стала местом боевых действий и, как бы это странно не звучало, Джеймс попадал через раз и, как считал его противник, был отличным результатом для слепого-то.

— Все! Ты выиграл! Я сдаюсь! — крикнула ему девушка и подошла к кухонной тумбе, где осталось всего одно целое яйцо. — Ты выиграл. Молодец.

Он улыбнулся и сделал шаг вперед, подходя к ней ближе.

— Я думал, что ты не сдаешься.

— Нет, но ехать домой голой меня не особо вдохновляет, — заметила она и, покосившись на последний «боевой снаряд», повернулась вплотную к парню. — Хотя, я представляю, какой шум наведу таким вот нарядом.

— Ты про шум скорой помощи?

Нащупав яйцо, и крепко сжав его, ее ладонь поднялась вверх, «устраивая» свидания его лбу.

— Теперь мы в расчете, — радостно произнесла Дженни, видя, как желток медленно сползает с его носа. — А тебе идет.

Он убрал с лица остаток «снаряда» и глубоко вздохнул.

— Тебе, я предполагаю, идет больше, — сказал Джеймс и немного наклонился к ней.

— Вот тут бы я с тобой поспорила, — начала девушка и внимательно наблюдала за его действиями.

Между ними было меньше метра и это было, как казалось, довольно маленькое расстояния для тех, кто только что воевал яйцами.

— Что тут случилось? — раздался до ужаса знакомый мужской голос.

Она повернула голову и увидела Стивенсона, стоящего в дверном проеме и, с нескрываемой тревогой, смотрел на кухню.

— С возвращением, преподобный, — поприветствовал его парень, выпрямляясь и разворачиваясь. — Как прошла ваша поездка?

— Отлично… Хорошо… Что у вас тут случилось?

— Мы готовили булочки с клубникой, но, что-то пошло не так, — ответил ему хозяин дома и коснулся своей рукой девичьей ладони.

Она не знала, нарочно он это сделал или в знак поддержки, но, покосившись на него, Дженни улыбнулась, чувствуя некую поддержку.

— А! Булочки с клубникой… — протянул мужчина и тихо усмехнулся.

Казалось, он ожидал увидеть нечто другое или услышать иные причины такого бардака, более страшные или, даже, ужасные, но узнав причину, явно расслабился и развеселился.

— Не волнуйтесь, я все уберу, — наконец, произнесла девушка, направляясь к выходу и вспоминая, куда последний раз она дела половую тряпку.

Подойдя к Стивенсону, она бегло его осмотрела.

— Как я понимаю, здешняя публика еще не знает, что вы приехали.

— Нет, пока не знает.

— Оно и видно. Вас еще не растащили по кусочкам, — сказала она и вышла из кухни.

— Как я скучал по тебе, Дженни.

Девушка улыбнулась и пошла на второй этаж.

Глава 31

Преподобный засиделся почти что допоздна, рассказывая Джеймсу о своей поездки и случаях, произошедших с ним во время этого путешествия. Девушка слушала все это в пол уха, приводя кухню до первозданного состояния и, радуясь тому, что они «сражались» всего лишь яйцами, а не чем-то, что плохо оттирается.

Когда дверь за Стивенсоном захлопнулась, она сидела за столом и смотрела в окно, как мужчина спускается с крыльца и идет в сторону церкви.

— Что готовим завтра?

Дженни повернула голову и увидела Джеймса, стоящего у порога комнаты и пытающего найти ее.

— Ты хочешь продолжить?

Он повернул голову в ее сторону.

— А ты против? Я думал, что у нас неплохо получается.

— А наш преподобный разрешил?

— Даже настаивал, — ответил он и, подойдя ближе, нащупал стул, тут же сев на него. — Он считает, что это очень хорошо сказывается на нас обоих.

— С ним не поспоришь, — усмехнулась девушка и посмотрела на пустую коробочку, в которой была клубника. — Думаю, что он прав, и мы должны все же приготовить булочки, только…

— Ты съела всю начинку для них, верно?

— Знаешь, я все больше сомневаюсь, что ты слепой.

Дженни тут же убрала пустую коробочку, видя, как парень положил руки на стол и готов был вот-вот искать ее.

— А я все больше уверен, что ты обожаешь сладкое.

— Здесь ты прав, как никогда.

Джеймс быстро улыбнулся и поднял голову, видимо, надеясь, что выше воздух прохладнее и свежее.

— Как поездка Стивенсона?

— Отлично. Ему понравилось. У него очень интересная жизнь.

— Верю на слово. Ладно, мне уже пора. И да, мы завтра готовим булочки. Клубнику, которой осталось очень мало, я докуплю.

Она встала и направилась к двери, разминая по дороге ноющие мышцы рук, которые молили об отдыхе и обещании их так долго не эксплуатировать. Стоя на выходе и счищая ногтем остаток яйца, казалось, намертво прилипший к ее футболке, девушка не заметила, как к ней подошли.

— До завтра, Дженни? — спросил Джеймс, открывая ей дверь.

— Конечно! И, будь готов, я потребую матч-реванш.

Выйдя из дома, ей показалось, что парень хотел сказать что-то еще, открывая и закрывая рот, но, как только она спустилась со ступенек крыльца, закрыл дверь. Это было необычно и, даже странно, поскольку, как ей казалось, он всегда знал, что говорить и делать и именно эта черта очень напоминала ей Стивенсона. Может, именно поэтому они и подружились. Это и жалость преподобного к таким, как Джеймс.

Однако еще больше ее удивил приезд Рейчел. Слушая ее сообщение, оставленное на автоответчике, Дженни не ожидала увидеть тетю еще недельки две, а то и три, поэтому, заметив ее фигуру, сидящую у телевизора, девушка уже готовила себя к слезам, риторическим вопросов, например: «Почему он так поступил» или «Почему мне так не везет с мужчинами». Аккуратно, не делая резких движений, словно в клетке с диком животным, она подошла к дивану, на котором сидела женщина.

— Привет, Рейчел. Как дела?

Та повернула голову и, совершенно радостными глазами уставилась на племянницу.

— Дженни! Ты сегодня поздно и… В чем это ты? — спросила ее тетя, с любопытством осматривая ее одежду.

— Это яйца. Самые обыкновенные куриные яйца. Мы готовили, а потом устроили ими войнушку. Было весело. К сожалению, ваша скромная персона проиграла, но не волнуйся, она еще отыграется.

— Войнушку яйцами? Я думала, что вы с Мэнди вышли из этого возраста, — удивленно произнесла Рейчел и снова стала смотреть телевизор, на котором шла одна из миллионных мыльных опер, бесконечно долгих и до ужаса запутанных.

— Вообще-то война была с Джеймсом.

Женщина сделала потише и снова повернула голову.

— Тот слепой парень, у которого ты отбываешь наказания?

— Я поражаюсь твоей памяти, честно, — сказала Дженни, присаживаясь на кресло. — С такой бурной личной жизнью, ты всегда запоминаешь имена и отличительные признаки его обладателя. С таким талантом тебе надо работать детективом.

— Лестно, конечно, но ты так и не ответила. Это он?

— Да, он. И, кстати, мы с ним, вполне, неплохо общаемся. Он очень милый и весьма талантливый парень.

— Ого… Я рада за вас, — как можно ехиднее произнесла ее тетя и прибавила громкости на телевизоре.

— Не поняла.

— Он тебе нравится, и не отрицай этого.

— Ну, да, нравится и что? — никак не могла взять в толк девушка.

— Нравится не как булочки с сыром или сладости всего мира, а как противоположный пол.

Дженни закатила глаза и, встав, направилась в сторону лестницы.

— Мне иногда кажется, что ты не видишь разницы между дружбой и плотскими чувствами! — крикнула она ей в ответ и скрылась за углом.

— Дружбы между мужчиной и женщиной не бывает. Я проверяла, — прошептала Рейчел и уже внимательнее стала смотреть на экран.

Глава 32

Конец будней всегда нес с собой некое облегчение, и даже праздник. Отдых от работы, учебы и людей, что пять дней в неделю трутся около вас, и вы никак не можете от них отделаться придавал силу духа, делая чуть ли не героем, прожившим еще одну рабочую неделю. Тогда что говорить о субботе, дающею телу и душе расслабиться, насладиться свободной жизнью и выспаться. Однако последнее не у всех получалось.

В пятницу, когда они, наконец-то, испекли эти чертовы булочки и с огромным удовольствием их съели, не давая тем и шанса остыть, Дженни обратила внимание на шкаф с книгами.

— У тебя много книг, — заметила она, поедая горячую, но такую манящую выпечку. — Про что они?

— Фантастика и исторические романы. Я обожаю читать, но, к сожалению, у нас нет книг, которые подойдут мне.

— Со шрифтом Брайля?

— Именно. Я бы хотел прочитать что-то новое из Кинга, но пока не получается.

Именно в этот момент, если судить по мультикам и некоторым фильмам, над ее головой включилась лампочка, осведомляя всех, что у Дженни Саймон родилась гениальная идея.

— Пополним, не волнуйся, — как знаток, скрывающий секреты всей вселенной, сказала она и взяла очередную булочку.

Из-за этой лампочки и гениальной идеи, превратившейся в план за одну ночь, в субботу, в девять ее BMW припарковался рядом с домом Джеймса. Выскочив из машины и поправив свои солнцезащитные очки, она нетороплива, подошла к двери и стала в нее стучаться.

— Кто там? — произнес хозяин дома слегка сонным голосом.

— Детектив Магнум! Мне нужно осмотреть ваш дом!

Дверь открылась, приглашая войти.

— Я люблю слушать старые сериалы, — произнес Джеймс, собираясь закрыть за ней, но был тут, же остановлен. — Что — то случилось?

— Да. Я собираюсь украсть тебя из дома, — ответила девушка, бегло осмотрев парня и обратив внимания на его растрепанные черные волосы. — Собирайся. У тебя десять минут.

— Собираться куда? Что ты задумал?

— Я же сказала, что хочу тебя украсть — разве этого мало? И вообще, многие и многие парни хотели ли бы быть на твоем месте, поэтому приводи себя в порядок и поехали.

Она прошла вперед и, сев на диван, уставилась на хозяина дома.

— Время пошло.

— Дженни, я бы с радостью, но…

— Никаких но! Я твоя должница. Не приютив, ты меня тогда, я бы спала в парке, на лавочке, а ты думаешь, что единственный маньяк в нашем городе?

Парень улыбнулся и направился на ее голос.

— И много мне сейчас завидуют?

— Ну… Сотни три, не меньше, — ответила девушка и подняла голову, чтобы посмотреть на его лицо, находившееся все ближе и ближе. — Поехали. Будет весело. Я обещаю. И не волнуйся, я не буду распускать руки, и приставать, так уж и быть.

— Жаль, конечно, что не будешь, — усмехнулся Джеймс и остановился. — Дженни, я… Я не хочу мешать тебе и быть неподъемным грузом.

— Пф… А я не собираюсь тебя поднимать. Давай, время идет, а ты все еще стоишь, — начала подгонять она, стараясь говорить уверенно. — Ты нас задерживаешь. Все будет прекрасно, поверь мне.

Парень кивнул, показывая тем, что сдался и, развернувшись, направился на второй этаж.

— Хороший мальчик! — крикнула Дженни ему вслед и снова рухнула на диван. — А я прекрасный стратег.

Найдя пульт и пощелкав каналы, в поисках хоть чего-то интересного и натыкаясь постоянно на новости, она в очередной раз поняла, что в нашем мире сейчас очень и очень опасно жить. Наводнения, землетрясения, цунами, теракты, войны — и это только начало бесконечного списка всего, что вас ждет, если вы все же решитесь покинуть свой дом.

— Я готов, — произнес голос к двери и он не особо выражал уверенность и энтузиазм происходящего.

— Я тоже, — ответила девушка, поднимаясь с места и подходя к выходу. — Вау!

Сейчас Джеймс очень походил на своего теску, Джеймса Дина: белая футболка под кожаную куртку и джинсы, темно синего цвета. Где-то в голове мелькнула мысль, что Питер никогда не выглядел настолько сексуально и просто. Даже, черные очки, закрывающие глаза, которые ничего не видят, не портили этот образ, делая его еще более загадочным и неприступным, а, значит, горячим и опасным.

— Что-то не так?

Она мотнула головой, выбрасывая довольно похотливые мыслишки.

— Нет! Все отлично! Едим!

Он, нащупав ручку, открыл дверь, пропуская ее вперед. Все это казалось очень милым и, хоть, Дженни не могла признать, но слова тети, что он ей начинает нравиться, не просто, как человек, а как парень, начали кружить у нее в мозгах, как птицы над водой, ожидая, когда какой-нибудь рыбке захочется вынырнуть и подышать свежим морским воздух, становясь жертвой голодного хищника. Да, она любила смотреть каналы о дикой природе, сравнивая поведения животных с людьми и все чаще замечая сходства одних с другими.

Выйдя из дома и, подождав, пока Джеймс закроет дверь, девушка помогла ему дойти до машины, положив его ладонь себе на плечо, посчитав, что так будет правильно и комфортно обоим. Как только они спустились к BMW, его рука сильнее сжала ее кожу.

— Может, останемся тут и что-нибудь приготовим?

— Если мы останемся здесь и будем готовить, то скоро с тобой ни во что не влезем. Не знаю, как ты, а я точно, — ответила ему Дженни и открыла дверцу автомобиля. — Пригнись и садись.

Парень, отпустив ее, пригнулся и, дотронувшись до сидения, легко залез в машину и сел на него.

— Умница, — довольно произнесла девушка и, закрыв машину, обошла ее, когда заметила, что за ними наблюдают. — Здравствуйте, миссис Уолтерс!

Дамочка, живущая через дорогу, сделав вид, что не смотрела на них, повернула голову и снова, а уже потом улыбнулась и кивнула.

— Здравствуй! Все в порядке? Куда это вы собрались? — крикнула она в ответ и взяла своего пса на руки, чтобы, видимо, и он посмотрел на эту странную парочку.

— Все отлично! Обычное похищение! Удачного дня!

Дженни, увидев удивленное выражение лица старушки и слегка приоткрытый рот, выражающей, по всей видимости, страх за бедного мальчика, довольная села за руль.

— Спорим, что она позвонит Стивенсону и сообщит ему об этом? — спросила девушка, пристегивая Джеймса, а потом и себя.

— Она же хорошая соседка. К тому же, зачем спорить на очевидные вещи.

Она усмехнулась и, покосившись на парня, нажала педаль газа. Машина тронулась с места, двигаясь в сторону автострады и вывески: «Вы покидаете Сан-Рафи́. Счастливого пути!».

Глава 33

На протяжении всего пути, Джеймс допрашивал ее, интересуясь, куда и зачем они едут. Дженни же отшучивалась, говоря, что они едут сдавать его в музей физиологии человека или в НАСА, где, сославшись на его внеземное происхождение, она оставит его там, для опытов.

— Они тебе не поверят и посадят, — спокойно ответил парень, глубоко вдыхая воздух из открытого окна.

— Пока они узнают, что это ложь, тебя вскроют, а я успею пересечь штата три или четыре, так что им меня не найти.

— У них везде есть связи.

— А я хитрая.

Он засмеялся и согласился с этим фактом, но все, же добавил, что бегать ей от них придется очень и очень долго.

Меньше, чем через сорок минут они подъехали к границе города, когда раздался звук парохода, словно всем интересно, пришел он в порт или только уходит из него.

— Мы в Сан-Франциско, да?

— Ну вот… Весь сюрприз насмарку! И все из-за этого глупого парохода! — как можно обиженнее произнесла Дженни и скрестила руки на груди.

— И что мы тут будем делать? — настороженно спросил парень, сильнее держась за подлокотник.

— Веселиться, конечно! А что еще ты хочешь? Поедим, сходим погулять, в кино можем зайти, на выставку какую-нибудь. У нас сегодня выходной ото всех соседей и не прошеных гостей.

Джеймс нахмурился сильнее, ожидая чего угодно, но не такой развлекательной программы и, заметив этого, девушка приняла свое запасное оружие.

— Мы можем заехать в самой большой книжный магазин здесь и накупить тебе сколько угодно книг.

Его лицо разгладилось и даже появилось некое подобие улыбки.

— Хорошо, но со своими трехсот ухажерами тебе было бы намного интереснее, чем со мной.

— Ну, это решать мне. Время почти десять, а я еще не завтракала. Это надо исправить, верно?

— Конечно. К тому же, я тоже не успел поесть, так как меня украли.

— Паршивцы они, — произнесла она, и они пересекли черту города.

Дженни аккуратно, но целенаправленно ехала по дорогам, минуя одну горку за другой.

— Как на каруселях, — заметила девушка, когда они спускались с очередного крутого склона, которыми так популярен этот город.

Припарковавшись, она вышла из машины и, размяв мышцы, пересидевшие за поездку, открыла дверь парню.

— Ваше величество, мы на месте.

Джеймс неуверенно вышел из автомобиля, держась как можно крепче за ее руку.

— А с виду и не скажешь, что ты трус.

Он повернул к ней голову и поджал губы, выпрямляясь и, казалось, стал еще больше ростом, чем есть на самом деле.

— Я не боюсь, просто мне не особо комфортно быть в незнакомом месте. Вот и все.

— Мне тоже, поэтому будем держаться вместе, — весело добавила Дженни и, взяв его за руку, повела вперед, в сторону небольшого кафе.

Переступая порог заведения, она вдохнула сладкий аромат, кружащий повсюду, которым, словно, пропитаны сами стены и пол. С ее последнего раза здесь мало что изменилось. Небольшая барная стойка с кассовым аппаратом была на месте, как и официантки, одетые в голубые футболки и такого цвета джинсы. Они крутились у небольших столиков, записывая заказы постояльцев, и тут же уходили на кухню, отдавая их повару, ворчания которого, пожалуй, было слышно даже на улице. Приметив небольшой стол, сделанный из цельного дуба, девушка потянула парня за собой. Как только они сели на мягкий диванчик, цвета темного ореха, к ним подошла девушка, чуть старше Дженни и, отдав меню, стала ждать, что они выберут.

— Так, посмотрим, есть ли у вас новенькое.

— Это навряд ли, — с толикой обреченности произнесла официантка и с любопытством стала смотреть на Джеймса и на то, что он держит небольшую книжку со списком блюд кверху ногами.

— Значит так, он будет семнадцатое, двадцать шестое и пятое. А я выберу двадцать седьмое, девятое и одиннадцатое. И, конечно, ваш фирменный десерт.

— Спасибо за заказ.

Забрав меню и, все еще странно косясь на парня, она ушла, оставив парочку наедине.

— Не волнуйся, тебе понравиться, что я заказала. А про их десерты, вообще, ходят легенды, — сказала она и, посмотрев по сторонам, нагнулась и добавила намного тише. — Я слышала, что хозяин этого заведения украл его у французского кондитера и, чтобы его не поймали, приехал в Америку. Он открыл это кафе, и люди в очереди стояли, чтобы попробовать это сладкое чудо. Но прихвастни кондитера нашли бедного мужчину и утопили его. Как раз тогда строили мост «Золотые Ворота» и именно там, они повесили ему камень на шею и пустили в воду. Вот так.

— Ого! Пожалуй, ты права — мы обязаны это попробовать и почтить память предка владельцев этого кафе, — сказал парень и положил руки на стол. — Ты здесь уже была?

— Да. Когда мы переехали сюда, то часто по выходным бродили по городу, в поисках отличных заведений. И как-то раз забрели сюда. Папе здесь очень сильно понравилось и до того, как уехать в Сан-Рафи́, я тут часто бывала.

Как бы Дженни не старалась, в ее голосе отлично слышались нотки печали. Да, она скучала по тем временам, когда они жили вместе с родителями. И пусть тогда они не были так обеспечены, как сейчас и четы Саймон приходилось долго искать работы, хватаясь за любые заказы переделки дома или смены дизайна, они были вместе, как настоящая семья.

— Извини, — прошептал Джеймс и, проведя рукой по столу, в поисках ее руки, дотронулся своими пальцами до девичьей ладони. — Я не знал, что для тебя это болезненные воспоминания.

— Нет! Что ты! Мне нравится вспоминать свое детстве во Флориде и год жизни в Сан-Франциско. Было очень весело.

— Так ты родилась во Флориды?

— Да. Из самого южного городка. А ты?

— Чикаго.

— Серьезно? — удивилась она и весело улыбнулась.

— Абсолютно. Мои родители жили там, а бабушка перебралась в Сан-Рафи́, подальше от шумных улиц и людей, отдыхать.

— И она была права — Сан-Рафи́ именно то место, где можно отдохнуть ото всех.

Они тихо засмеялись, когда им принесли заказ. Освободив поднос от тарелок, девушка выпрямилась и игриво улыбнулась парню.

— Приятного аппетита.

— Спасибо большое, — поблагодарила ее Дженни и, заметив взгляд официантки, усмехнулась. — Если что-то надо будет, мы вас позовем.

Та кивнула и, виляя своей упругой попой, медленно, как на подиуме, направилась к барной стойке.

— Что-то не так? — спросил Джеймс, нащупав вилку и тарелку.

— Ты понравился нашей официантке.

— Не смеши меня.

— Я серьезно! Она на тебя так смотрела, что еще чуть-чуть и готова была раскинуть всю посуда, кинуть тебя на стол и взять силой.

Он подавился кусочком яблока, который только что взял и стал кашлять, пока девушка не пододвинулась к нему и пару раз не стукнула по спине.

— Спасибо. Ты уверенно? Я ей понравился?

— Определенно! И, кстати, не беспочвенно. Выглядишь ты потрясающе и, даже, сексуально, так что я ее понимаю.

Джеймс немного покраснел и отвернул голову.

— Она просто не знает, что я слепой. Знала бы, не обратила даже внимания.

Она толкнула его плечом.

— Прекрати! Если ты ей интересен, то какая разница слепой ты или немой? А ели испугается, то найдем тебе еще лучше. Ха! В Сан-Франциско полно красивых девушек, поверь мне!

Парень повернул голову и его губы растянулись в легкой улыбке.

— Будем надеяться, что у тебя хороший вкус на девушек.

— Хам ты, мистер привереда, — весело добавила Дженни и принялась за еду, все еще замечая взгляд официантки на них.

Глава 34

Под пристальным взглядом любопытной девушке, они покинули кафе и медленно направились к машине.

— Магазин находиться в двух кварталах отсюда. Мы можем дойти до него пешком.

— А тебе не сложно будет вести меня?

— Вести — не сложно, но вот нести, прости уж, не смогу, — ответила Дженни, не выпуская его руку и смотря, как он идет сзади нее.

Аккуратно варьирую между людьми, они свернули за угол и почти, что дошли до книжного, когда девушка остановилась как вкопанная и чертыхнулась.

— Что такое? — спросил Джеймс, врезаясь в ее спину.

— Дженни? — послышался удивленный девичий голосок впереди.

— Вот черт! — снова произнесла она и лихорадочно стала смотреть по сторонам.

Она явно не ожидала здесь увидеть эту парочку, а иначе объехала это место, как корабли обходят Бермудский треугольник. Они все ближе и ближе подходили к ним, отрезая все запасные пути, а убежать, бросив Джеймса одного, не позволяла совесть или кто там был вместо нее сейчас. Прошло смириться с участью невезучий на случайные встречи и «надеть» на лицо милую и, даже, радостную улыбку, будто она на самом деле рада им и ужаса от того, как вести себя с ними, не наполняет ее душу под завязку.

— Джонатан! Мэнди! Какая встреча! Не думала, что Сан-Франциско такой тесный город, — как можно спокойно произнесла Дженни, не замечая, как сильно сжала руку парня.

— Мы тоже, да, Мэд? — спросил Джонатан, приобнимая такую же растерянную девушку и, стараясь хоть как-то уменьшить нервное давления между ними, на которое можно было вешать судьбу, так их подставив.

— Это мой друг Джеймс, — резко сказала она, вспоминая хоть какие-то навыки приличия. — А это Джонатан и Мэнди. Мы…

Девушка замерла, стараясь подобрать слово, которое хоть какая-то характеризовала эту чертову ситуацию, но, как назло, ничего умного или едкого в голову не приходило.

— Приятно познакомиться с друзьями Дженни, — вдруг произнес Джеймс и сам крепко сжал ее ладонь, тем самым показывая свою поддержку.

Она посмотрела на него и благодарственно улыбнулась, совсем забыв, что он этого не увидит, пока Джонатан, быстро пробежав глазами нового знакомого, заострил свое внимания на лице парня. Наклонившись, он что-то прошептал своей девушке, а потом сделал шаг вперед, выпуская ту из своей хватки и, протянув руку, взял своей свободную ладонь Джеймса.

— Приятно познакомиться! — как можно радостнее произнес он, сжимая ладонь слепого парня. — Как хорошо, что вы выбрались сюда. Может, где-нибудь поедим и познакомимся получше?

Дженни только открыла рот, чтобы сказать, что они не хотят, есть с предателями, когда ее опередил ее же спутник.

— Спасибо большое, но мы только что перекусили. К тому же у Дженни был целый план действий на сегодня, и мы просто не можем все испортить, извините.

Она лихорадочно закивала, подтверждая его слова, если, вдруг, те сразу не поверили.

— Но можно, же немного перестроить свои планы, — тихо заметила Мэд и выглянула из-под плеча своего парня.

— Да, но вы же знаете, какая Дженни вспыльчивая. Все должны быть так, как хочет она и не иначе.

— Эй! — запротестовала девушка, из-за чего в ответ ее руку сильнее сжали.

— Ну да, — согласились ребята, и казалось, что они действительно расстроены.

— Ладно, не будем вас больше задерживать. Еще встретимся, Джеймс? — спросил его Джонатан, отпуская руку и отходя назад.

— Конечно. Мне тоже было приятно. Удачного вам дня и возвращения в Сан-Рафи́.

— Спасибо.

Мэнди кивнула и отпустила голову, смотря внимательно на свои туфельки так, словно видит их в первый раз. Парень обнял ее за плечи и, пройдя мимо них, почти сразу завернули за угол, пропадая из поля зрения Дженни.

— Идем?

Она, проводя их взглядом, повернулась, и они зашли в книжный магазин. Тот был настолько большим, что занимал два этажа, некогда жилого дома и имел небольшую пристройку у входа, где продавались подарочные обертки, если кто-то решил принести в дар другу книгу. Внутри же он был типичным книжным с полками, заваленными товаром, рядом с которыми находились сидения, если вы устанете выбирать подходящее чтиво и решите немного отдохнуть.

Подойдя к кассе и спросив молодого мужчину, есть ли у них книги для незрячих, тот закивал и указал в самый дальний угол.

— Надеюсь, вы найдете здесь то, что ищите, — сказал он радостно и улыбнулся своей, поистине, голливудской улыбкой.

— Не думаю, что у вас есть вакцина от стыда или смерть, — ответила без особого энтузиазма Дженни и пошла вести Джеймса в раздел, куда им показали.

Мужчина удивленно посмотрел им вслед, не понимая, что такого сказал, раз получил такой ответ. Проводив парня до нужных полок, она отпустила его, прислонившись спиной к стене, которая на удивления была свободной от полок и книг, что здесь было редкостью, и стала смотреть в никуда. На душе скреблись кошки, пригласив еще и собак, хомяк и всех остальных домашних животных, каких только можно придумать. Мало того, что она встретила эту «сладкую парочку», которую девушка до сих пор считает предателями, пусть и где-то в глубине своего сознания, так еще несчастному парню пришлось врать из-за нее, а то это было хуже, чем подставить кого-то в убийстве. Нет, конечно, это не так ужасно, как замочить кого-нибудь и потом во всем обвинить кого-то другого, но от этого легче не становилось.

— Думаешь, я поступила некрасиво? — спросила она, подходя к одной из полок и видя, как Джеймс водить пальцами по обложке какой-то книги.

— Я думаю, что ты поступила не совсем правильно.

Девушка и без него это понимала. Ей нужно было поговорить с Мэд и все уладить на следующий же день. Объясниться, обсудить, обняться и заплакать, если верить мелодрамам по ТВ. А теперь все стало еще хуже. И становиться с каждым днем.

— Я знаю. Извини, что тебе пришлось из-за меня врать. Я не хотела, правда.

— Врать? — переспросил ее парень, останавливая руку и хмурясь. — Когда это я врал? У тебя же есть план мероприятий, о котором ты мне говорила, когда мы ехали? И ты, правда, довольно вспыльчивая. Так что, я говорил правду и только ее.

— Ну, спасибо… — протянула Дженни, облокотившись на полку и угрюмо опустив голову.

— Мне кажется, что в этом твой шарм, — добавил Джеймс, переложив книгу в другую руку и поворачиваясь к ней.

— Ага, шарм. Ты просто хочешь меня успокоить, так как боишься, что я могу оставить тебя здесь и уехать обратно, домой.

— Не боюсь, потому что я знаю, что ты так никогда не поступишь.

— Хочешь поспорить? — со злобой спросила она и тут же остановилась. — Прости.

— Ты хорошая, Дженни. Поверь мне, я встречал плохих и злых людей, но ты не такая. И Мэнди, и Джонатан это знают. Так же они знают, что тебе нужно время «остыть» и, если они хорошие друзья, то подождут.

— А если нет? Если я никогда не «остыну»?

— Тогда тебя нужно будет отправлять в музей физиологии, а не меня, — усмехнулся парень и сделал шаг навстречу ей. — А про шарм, я не шутил и не успокаивал. Я на самом деле так думаю. И, если это не понимают все твои триста ухажеров, то они слепы, а не я.

Дженни подняла голову и улыбнулась.

— Спасибо за все. И за поддержку, и за эти слова.

— Не за что. Теперь ты меня не бросишь здесь одного?

— Я над этим еще думаю. Что ты уже успел выбрать? — спросила девушка, увидев в его руках книги.

— Не могу решить: утопию или будущее с роботами. Как думаешь?

— Конечно утопия. Роботы будут все за нас делать, а потом взбунтуются, нападут и убьют нас как вид. Поэтому берем что-то не такое предсказуемое, да?

Джеймс улыбнулся и закивал, соглашаясь, пусть девушка и не совсем была права, есть судить по описанию книги.

Глава 35

Дженни скупила больше половины всех книг для слепых, даже не слушая протесты Джеймса о том, то он вернет ей все деньги.

— Это подарок! А ты говорил, что за подарок платить не надо, помнишь? — спросила она его, держа в одной руке тяжелый пакет, а другой ведя парня.

— Да, но… Дженни, я могу сам их нести.

— Это точно. Жаль, что ты раньше это не сказал, — произнесла девушка, останавливаясь у своей машины и тяжело вздыхая.

Сняв сигнализацию и запихнув покупки в багажник, Дженни решила действовать по старому плану. Ей никому не хотелось показывать, что она расстроена или, еще хуже, подавлена и все из-за какой-то глупой встречи, которая могла случиться с вероятностью один на полмиллиона или сколько там жителей Сан-Франциско. Однако высшие силы решили посмеяться над ней и испортить хороший день вот таким, не очень красивым, «жестом» прямо ей в лицо.

Они сходили в кино на какую-то комедию, смысл которой ей был не особо понятен, так как голова была забита мыслями о Мэд, их встречи тут и тех словах и поступках, несказанных вовремя. Краем глаза Дженни видела, как Джеймс слышат кино и улыбается, а иногда и смеется, если шутка ему понравилась. Ей было приятны его слова, что скрывать и, казалось, что он говорил это от чистого сердца, хотя, наверное, глупо сомневаться в другом, но Питер ей тоже говорил много чего, но толку от этого было мало. Опустив голову и закрыв глаза, чувствуя приближения головной боли от чертовых мыслей, решивших напомнить ей ее же биографию проб и ошибок, девушка готова была кричать, когда появилась музыка, заглушаемая звуками шагов зрителей, которые начинали покидать зал.

— Все хорошо? — просил парень, не двигаясь с места и прислушиваясь то ли к ее дыханию, то, ли желая подслушать мысли так терзающие Дженни.

— Да. Как тебе фильм? Понравился?

— Неплохой, но слишком уж шумный.

— Как я? — усмехнулась она, поднимаясь и беря его руку в свою ладонь.

— С тобой ничто не сравниться, — весело произнес он, поднимаясь с ее помощью. — Что у нас дальше по плану? Скинешь меня со скалы или покормишь мной диких рыб?

— Неплохая идея, — сказала девушка, ведя его к выходу из кинозала, когда ее, словно током, поразила идея. — Но у меня есть получше.

Выйдя на улицу и быстро посадив и его, и себя в автомобиль, она надавила на газ и направила машину к горам. Они ехали быстро, словно за ними гонится тигр, сбежавший из зоопарка или Кинг-Конг, ну или его прапраправнук, если смотреть реалистичнее.

BMW остановился у подножья горы, не пуская их дальше.

— Куда мы приехали? — спросил Джеймс, вдыхая свежий морской воздух и пытаясь понять, где они.

— В секретное место, — подыграла ему Дженни и, осмотревшись, добавила. — Нам сейчас надо немного поднять наверх, поэтому держись крепче.

Положив его руку на свое плечо, они начали свое восхождения. Уже через пять она поняла, что ее глазомер сломан, причем в нескольких местах сразу. Тяжело дыша и чертыхаясь через каждый метр, девушка, наконец, увидела небольшую смотровую площадку, где, к счастью, никого не было.

Это место нашла Рейчел и показала своей племяннице, назвав это «самым лучшим место в Сан-Франциско» и в этом она была права: мало кто о нем знал, поэтому можно было легко приходить сюда и любоваться на левый берег города, горящих всеми цветами радуги на закате и никогда не спящий ночью, из-за света ламп из окон домов.

— Тебе надо заниматься спортом, — сказал парень, становясь на твердую и горизонтальную поверхность. — Ты так тяжело дышишь.

— Конечно, — согласилась она, стараясь отдышаться. — Как только вернемся домой, я начну заниматься спортом, запишусь на курсы альпинистов, стану ходить в церковь и приючу нескольких тараканов, и они будут моими домашними животными.

Он засмеялся и, нащупав поваленный ствол дерева, которое, по всей видимости, здесь когда-то росло и, которое теперь используют, как скамейку, сел.

— Тогда у тебя ни на что не будет времени.

— Это точно, — согласилась Дженни и села слева от него, внимательно смотря на вечно живущий город. — Мне это место показала тетя. Когда мы переехали сюда, то мне было сложно найти друзей, и я очень сильно переживала из-за этого. Как раз одна девушка, которую я считала своей подругой, заявила, что я списала у нее контрольную, хотя это было неправдой. Я так расстроилась, что не выходила целый день из комнаты, пока Рейчел не влезла на седьмой этаж, по пожарной лестнице и не вытащила меня сюда.

Джеймс весело улыбался, вдыхая свежий воздух, незагрязненный машинами и людьми.

— Она тебя любит.

— Наверное. То есть, да, я знаю, что она меня любит, но… Все чаще мне кажется, что я никому не нужна или нужна, но для чего-то плана по захвату мира, например. Не больше.

Она посмотрела себе под ноги и глубоко вздохнула.

— Не думаю, что твои родители хотят захватить мир, поэтому им была нужна ты.

— Ты не знаешь моих родителей! Они злые гении, а у нас в подвале целых склад ядерных боеголовок.

— Тогда ты права! Рабочая сила им всегда нужна.

Дженни улыбнулась своим кедам и приобняла себя за колени.

— Хочешь, я одолжу несколько, чтобы наказать тех, кто над тобой издевался?

— Неплохая идея, но нет. Пусть живут. Вдруг, когда-нибудь, они поймут, что были не правы.

— Благородно.

— Ты нужна многим и, даже, тем, о ком не подозреваешь.

— Да, Стивенсон без моих едких замечаний и дня прожить не сможет, ты прав. Слышал, что он сказал, когда приехал? «Как я скучал, Дженни! Я без твоих язвительных фразочек ни проснуться не мог, ни уснуть!» Так и сказал!

Джеймс засмеялся как-то легко и радостно, наполняя воздух вокруг них теплотой и уютом, будто они друзья уже лет сто и вспоминают веселые истории.

— Конечно! Без них и я не могу проснуться. Я даже без них есть, не сяду!

Она повернула голову, чтобы посмотрел на радостного парня, когда заметила что-то зеленое у него в волосах.

— Ты тут смеешься, а тебя вот-вот съест зеленый монстр. Он сидит в твоих волосах и хочет сожрать твой неплохой мозг.

Парень успокоился и, подумав пару секунд, развернулся на ее голос и наклонил голову вперед.

— Сними и отпусти его.

— Неа! А если он меня укусит?

— Здесь не водятся опасные насекомые, я знаю. Сними этого монстра и отправь его на свободу.

Дженни, скорчившись, опустила руку и, взяв жука, который был размером с ноготь, быстро опустила его на землю, с ужасом наблюдая за ним.

— Гадость какая!

— Он тебя укусил?

— Эм… Пол руки отгрыз!

— Ужас! Дай вторую, а то некрасиво будет, — произнес Джеймс и выпрямил спину.

Девушка же, проследив за насекомым, уползающим от этой парочки куда подальше, подняла глаза на парня и улыбнулась. В начинающемся закате он казался еще более милым и сексуальным, даже не смотря на свой недуг, а котором она все чаще и чаще забывает, воспринимая его, как обычного парня, любящего глупые комедии, умные книжки и пытающегося понять все ли хорошо по чистоте ее дыхания. И, чтобы Дженни не говорила, ей очень сильно хотелось, чтобы этот закат он увидел, а не только почувствовал.

Глава 36

Как только солнце исчезла за небоскребами Сан-Франциско, они спустились к машине. Помогая Джеймсу сесть в машину, девушка ели стояла на ногах, все еще давая себе обещание взяться за свои мышцы и все же заняться спортом. Жаль, что сидение на диване и смотрения сериалов не являлся олимпийским видом спорта, а то она была бы раз десять, как чемпионкой мира, а то и вселенной.

Погрузившись в машину и, хоть немного дав ногам отдохнуть, Дженни нажала на педаль газа и они тронулись. Поднимаясь на очередной склон, который местные жители называли дорогой, в голову Дженни пришла еще одна идея. Не такая гениальная, как все остальные, но очень даже неплохая.

— А где живет Джек?

Парень повернул голову к ней и слегка нахмурился.

— Джек?

— Да, твой брат. Может, мы его навестим? В Субботу вечером он может быть дома.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Почему? Когда он у тебя был последний раз? Месяц, два назад?

— Четыре, — печально произнес Джеймс и опустил голову.

— Тем более! Ты знаешь его адрес? — никак не могла успокоиться девушка, крепче держась за руль, когда они начали спускаться.

— Блейк-Роуд тридцать восемь.

— Отлично! Как раз по дороге!

На самом же деле это улица находилась в другой части города, и им пришлось сделать совсем немаленький круг, чтобы попасть на место, но она решила скрыть этот факт. Все равно он не знал Сан-Франциско и ничего бы не заподозрил.

— Мы как-то долго едим.

— Я просто не хочу нарушать правила дорожного движения, — соврала девушка и припарковалась. — Все, мы приехали.

Дженни помогла ему выйти и посмотрела по сторонам: этот район она знала хорошо, так как сама тут жила. Небольшие домики с неплохим видом на залив и подальше от шумных магазинов и развлекательного центра. Скромно, но со вкусом.

— Впереди семь ступенек, поэтому держись крепче.

Она взяла его руку, и они стали медленно подниматься к двери.

— Их было восемь, — поправил ее Джеймс, как только они преодолели лестницу.

— Я слаба в математике, — призналась девушка и стала смотреть на табличку с именами жильцов. — Дж. Коннор. Он?

— Я все равно считаю, что это плохая идея. Он может быть сейчас занят или не один, — сказал парень и тяжело вздохнул. — Он.

— Хорошо. Предположим, что он не один, тогда мы извинимся и уйдем. Все проще, чем тебе кажется.

Ее пальчик уже тянулся к звонку, когда дверь открылась, и из нее вышел мужчина.

— Отлично! — радостно произнесла она и, придержав дверь, пропустила незнакомца. — Она сама открылась! Если это не судьба, то я не знаю, что тогда!

Они вошли и сразу стали подниматься по лестнице на третий этаж. Дженни сразу вспомнила, как жила в таком же доме и как ей было тяжело подниматься на четвертый этаж, ворча, что никто не мог придумать лифты раньше или почему строители не предусмотрели его и не запихнули вместо лестницы.

— Все! После сегодняшнего путешествия мне дадут звания альпинистки года! Определенно!

Джеймс глубоко дышал, стараясь скрыть свое волнения. Они впервые встречались с братом в непривычной атмосфере, где именно он был гостем, причем незваным. Девушка немного сильнее сжала его руку, показывая, что если за дверью окажется не старший представитель его семьи, а чудовище со, скорей всего наращенными в ближайшем салоне красоты, ногтями, то утащит их обоих. Хотя бы это было не так обидно. Она постучалась в дверь и стала прислушиваться к шагам, которых не было.

— Его нет дома.

— Он тебе не метеор. Ты, кстати, тоже не сразу открываешь дверь. Может, у вас это наследственное, — ответила Дженни и постучала еще раз.

Через секунду дверь открылась, и ее взору представил высокий, еще выше Джеймса, мужчина. Она сразу поняла, что это был Джек: они были безумно похожи с братом, если не считать роста, ширины грудной клетки, которая у младшего была намного шире и подтянутее, и, конечно, темных очков, не наблюдающихся у старшего.

— Джеймс? Что ты тут делаешь? — спросил испуганно мужчина и недоверчиво посмотрел на девушку. — А вы кто?

— Привет. Я Дженни, подруга Джеймса. Впустите? — спросила она, улыбаясь так, словно только что выиграла миллион долларов в лотерее, не меньше.

— Конечно, входите, — ответил хозяин квартиры и раскрыл дверь шире, впуская гостей.

Внутри было довольно обычно и, даже, предсказуемо: большая комната с телевизор и диваном, чуть дальше небольшая кухня с барной стойкой, которая является и обеденным столом. Все было сделано в черно-коричневой цветовой гамме, правда, казалось из-за этого меньше, чем есть на самом деле. В общем — типичная квартира холостяка в большом городе. Правда, она обрадовалась, что этого не видит ее мать, а то старшему Коннору пришлось бы выслушать целую лекцию о том, как правильно расположить мебель, чтобы освободить место и придать квартире уют.

— Присаживайтесь, — сказал Джек и встал напротив дивана, внимательно осматривая своими темно-карими, почти что черными, глазами девушку. — Что вы тут делаете? В Сан-Франциско?

— Мы приехали, чтобы отдохнуть и повеселиться.

— Повеселиться? — переспросил мужчина и скрестил руки на груди. — И как?

— Отлично! Были в кино, поездили по городу, сходили в книжный магазин, — отвечала Дженни, помогая сесть Джеймсу и присаживаясь сама.

Парень все это время молчал и был мрачнее тучи. И, казалось, что страх пропал, а вместо него появилось раздражение и, даже, злоба.

— Какие вы молодцы.

Она перевела взгляд на Джека и заметила, что и тот не очень-то рад гостям. Поглаживая коленки руками и стараясь хоть как-то исправить ситуацию, девушка поняла, что возможно братьям стоит поговорить друг с другом без лишних.

— Извините, а где у вас ванная комната?

— Прямо и направо, — спокойно ответил мужчина, однако в его голосе слышались нотки раздражения.

— Спасибо. Я сейчас попудрю носик и вернусь.

Дженни прошмыгнула в ванную и, включив кран, умылась. Холодная вода более и менее смыла весь налет напряжения, которым было окружена соседняя комната. Она и не подозревала, что у Джека и Джеймса не такие хорошие отношения, как казалось ей раньше. Конечно, у всех семей есть проблемы и их пытаются решить, но ее интуиции или все, же паранормальные способности, все еще не сброшенные со счетов, даже несмотря на те случаи, когда они куда-то уходили, видимо поесть, говорили, что это в большей степени касалось младшего брата и его недуга, чем игрушкой, которую они не могли поделить еще в детстве.

Убрав волосы с лица и решив, что за время ее отсутствия они успели все обсудить, девушка вышла из ванной и уже хотела войти в большую комнату, когда услышала громкий голос Джеймса:

— Прекрати!

— Прекратить? Ты серьезно? Это не я непонятно с кем приехал в другой город! А ты не боишься, что она может тебя бросить тут и вернуться обратно? И что ты тогда делать будешь? — спросил Джек намного громче, словно стараясь перекричать брата.

— Она не такая! Она мой друг!

— Друг? Да этой соплячке лет-то сколько? Четырнадцать? Пятнадцать? У нее каша в голове! Она посмотрит на симпатичного парня и обо всем на свете забудет! Джеймс, черт! Я думал, что ты умнее!

Дженни облокотилась на стену, которая разделяла ее и соседнюю комнату, где она была предметом довольно бурных обсуждений. Слова Джека довольно сильно задели девушку. Он был не первым, кто, не зная ее, сразу ставил клеймо «плохой девочки». Может, все дело во внешности? Подняв голову, она увидела небольшое зеркало, прикрепленное к стене напротив себя. Да нет, вполне обычная внешность: рыжие волосы, собранные в конский хвост, миловидное лицо, слегка курносый нос, веснушки и тонкие губы — типичная девушка, которых полно во всем мире. Нормальная, чистая одежда и довольно закрытая для жаркой погоды. Так, что же людей заставляет, смотря на нее, считать, что она плохая и опасная для всех и каждого? Девушка, как ребенок, которого сильного обидела, поджала губы и прислонилась к стене, не решаясь войти в комнату.

— Неужели тебя жизни ничему не научила? Люди не обижали тебя? Не оскорбляли? — продолжал старший Коннор.

— Дженни хорошая девушка и мой друг, понимаешь?

— Хорошая? Мало тебя обижали в Сан-Рафи́, а? И вообще, в этом городке нет ни одного нормального и хорошего человека.

— Тебе откуда знать? — с вызовом спросил Джеймс. — Откуда тебе знать, если ты бываешь там раз в полгода?

— Я работаю и ты это знаешь прекрасно! И мне известно, кто там живет! Не помнишь, как тебя искупали в огромной луже грязи на летних каникулах? А я помню! И помню, как ты не выходил из дома до конца лета! — почти, что вопил мужчина, но через минуту продолжил более спокойным голосом. — Джеймс, послушай, я волнуюсь за тебя, правда. Ты же мой брат, но это компания… Это девушка… Она не для такого, как ты, понимаешь?

— Джек, я…

— Я понимаю, что у нее приятный голос и, скажу тебе честно, она довольно красивая, но пойми, ей не нужен слепой парень, вроде тебя. Она с тобой поиграется, погуляет и все. Забудет, а ты потом будешь страдать.

— А Джеймс не говорил, что его брат видит будущее, — сказала Дженни, заходя в комнату и крепко сжимая кулаки, чтобы не врезать этому предсказателю.

Мужчина, сидевший рядом с братом, встал и подошел к девушке.

— Прошу прощения, ты что-то сказала?

— Да и довольно громко, — ответила она и подняла голову, чтобы посмотреть в лицо собеседнику. — Если у вас плохо со слухом, то это не мои проблемы. И вообще, какое право вы имеете судить меня и всех остальных, не зная их? Да, может, я выгляжу, как дочь наркодилера или его правой руки, меньшее я даже не рассматриваю, но вы и понятия не имеете каша у меня в голове или омлет. А может и куча остальных блюд! Вы же не знаете. Как и остальных людей! И не узнаете, навещая брата так «часто». Как и то, что ваш брат удивительно талантливый человек. Вы бы видели, что он творит своими руками! Они потрясающе! А как он готовит. Пальчики оближешь! Ну и что, что он не видит. У всех есть свои изъяны и недостатки, но они живут с этим и радуются жизнью, а не загоняют себя в четыре стены, как ваш брат! Он отличный человек и лучше всех тех, кто видит, и кого я знаю! А если этого не понимает его родной брат, то мне вас жаль. Пошли, Джеймс. Нам еще домой ехать, а на улице уже темнеет.

Дженни развернулась и увидела, как парень встал и, улыбаясь, взял ее за руку.

— Приятно было познакомиться, — сказала девушка, и они направились к выходу.

Джек все так же стоял на месте, хмурясь сильнее обычно и следя за тем, как гости покидают комнату.

— Кстати! — произнесла она, останавливаясь и поворачиваясь к нему. — Спасибо за то, что сказали, что у меня приятный голос и что я красивая. Это очень приятно.

На ее лице появилась приятная улыбка, но тут, же исчезла, оставив невозмутимую решительность. Через пару секунд они покинули квартиру, оставив ее хозяина наедине со своими мыслями.

Глава 37

Возвращались они в полнейшей тишине. Дженни пару раз хотела начать разговор, открыв рот и, почти сразу его закрывала, не решаясь и не зная, что сказать. В какой-то момент ей показалось, что Джеймс спит, потому что его дыхание стало спокойным, и он не двигался, но, даже, это не облегчало ни атмосферу в машине, ни внутреннее состояния.

— Прости за Джека, — произнес он, как только они проехали знак, приветствующую их в Сан-Рафи́. — Он был не прав и…

— Не оправдывай его, — перебила его девушка, поворачивая в старую часть города. — Это было его мнение. Видимо, я выгляжу, как дочь крупного мафиози и мне по наследству передался ген «попы приключений». Хоть, жаль что это не так. Сейчас строила всю мафию, а они бы мне почитали, как свою королеву.

Парень усмехнулся и тяжело вздохнул.

— Он просто тебя не знает и не догадывается, какая ты есть на самом деле.

Она покосилась на него и улыбнулась. Почему-то факт того, что их мысли впервые на чем-то сошлись, ее крайне развеселил.

— Я знаю, но от этого легче не становиться. В последнее время все думают, что я плохая, хотя прямых подтверждений нет, а те, кто их знает, на веке будут молчать.

— Ты их убила?

— Замуровала в подвале. Прямо под ядерными боеголовками. Так надежнее.

— Чувствую, что ты приходишь в себя, — сказал Джеймс и повернул к ней голову. — Все равно, прости за брата. Иногда он бывает уж очень заботливым.

— Он волнуется, значит ему не все равно.

Машина подъехала к небольшому домику и остановилась.

— Мы на месте, — сказала Дженни и отстегнула ремень безопасности. — И, если уж быть совсем честной, это же я предложила поехать к нему. Так что сама виновата. Что хотела, то и получила.

— Я же говорил, что с твоими ухажерами тебе было бы интереснее.

— Не думаю. Они вечно лезут со своими рассказами о футболе, вечеринках и глупых история, которая с ними произошла черт знает сколько лет назад. Представляешь, какой шум мне приходиться терпеть, слушая их одновременно, всех и сразу. Это будет, похлещи моего пения у тебя.

Джеймс тихо засмеялся и закивал.

— Кошмар! И как ты их терпишь?

— Приходиться. Не могу я сразу разбить столько сердец, — ответила Дженни и вышла из машины.

Обойдя ее, девушка открыла дверь и помогла вылезти парню, заодно беря пакет с книгами.

— Как-то странно: нигде нет объявлений о нашей пропаже, нет фотороботов, на которых мы сам на себя не похожи. Нет даже полиции! Я разочарована в миссис Уолтерс. Я думала, что она уже весь город на уши поставила по поводу твоей пропажи. Видимо я ее переоценила.

— Или я не так ценен тут, как ты думала, — сказал Джеймс, держась за ее плечо и поднимаясь на крыльцо.

— Или меня считают не такой опасной, как я о себе возомнила. Вот была бы я дочерью известного вора, то тогда бы такую шумиху подняли, что страшно даже представить.

Они остановились у двери, и девушка отдала ему в руки пакет.

— Надеюсь, хоть ты не разочаруешься этими книгами, как сегодняшней поездкой.

— Дженни, мне понравилось сегодняшнее приключение. Даже очень. Я давно никуда не выбирался, а тут ты и… Было весело, как ты и обещала. И пусть получилось все не так уж и хорошо, но главное, что мы сделали все, что хотели, ведь так?

— Да, — ответила она и посмотрела на него.

— Это главное, а все остальное просто второстепенное, которое забудется.

— Или съест склероз.

Он засмеялся.

— Или он. Спасибо тебе большое за поездку.

— И тебе, что составил компанию.

Девушка взяла его руку в свою ладонь и положила на ручку двери.

— Приятных снов и до понедельника.

— И тебе приятных снов, Дженни, — сказал Джеймс и открыл дверь.

Она подождала, когда он ее закроет и, спустившись с крыльца, остановилась у уличного фонаря, освещающий небольшой кусочек дороги и часть около дома, где они только что стояли. Вокруг него танцевали светлячки, подлетая к огню, как можно ближе и тут же отступая назад, боясь идти дальше. Наблюдая за ними, Дженни обняла себя за плечи и, еще раз посмотрев на дом рядом, улыбнулась, решив, что сегодняшний день был не таким уж и плохим, как могло изначально показаться.

Глава 38

Воскресения она решила провести с Рейчел, кабельным и расстройством желудка от вредной пищи, которую накупила ее тетя. Сидя на диване и поедая мармелад в виде разноцветных мишек и гадая, почему члены одного братства их не запретят, девушка смотрела, как одна миловидного вида девушка целуется с не очень симпатичным, но мускулистым парнем.

— Подожди, а она разве не встречалась со своим сводным братом, который оказался приемным ребенком откуда-то из восточной Европы? — спросила Дженни у сидевшей рядом женщину, которая пила какую-то жижу цвета рвоты, которая, если судить по упаковке уберет весь жир, оставив только кожу и кости, и то, если повезет.

— Это было неделю назад. За это время она переспала со своим боссом, его кузеном, пасынков, с его троюродным братом и парнем, который искал отель.

— Ого! Какая насыщенная неделя у нее была, — сказала девушка и безжалостно откусила голову мармеладному мишке и стала ее энергично жевать, не обращая внимания, что за ней наблюдают.

— Ну да.

— На прошлой неделе она была официанткой, а сейчас уже владеет этим кафе? — удивилась она спустя пару минут.

— Она получила повышение.

— От официантки до владелицы? Интересно, как она успела это сделать, если переспала с половины мужского населения их городка, не щадя ни детей, ни стариков?

— Дженни, что случилось?

Девушка повернула голову к Рейчел и доела несчастного медведя.

— С чего ты решила, что у меня что-то случилось?

— Ты ищешь смысл так, где его нет — в мыльных операх на кабельном.

— У меня все хорошо, — как можно правдоподобнее, а из-за этого казалось еще более лживо, произнесла она и снова стала смотреть на экран.

— Хорошо, пусть будет так.

— Скажи мне, только честно, не беря в расчет, что у нас с тобой одинаковая фамилия, мы живем вместе и являемся кровными родственники, подругами и делаем друг другу прическу…

— Дженни.

— Я плохо выгляжу? Или у меня что-то с лицом?

Рейчел немного наклонилась к ней и внимательно осматривала лицо племянницы долгих две минуты.

— Нет, а что такое?

— Просто в последние время я встречаю людей, которые думают, что я либо правнучка Аль Капоне и мне передался его талант на авантюры, либо виду образ жизни заядлого рок-н-рольщика: девочки, деньги, наркота, алкоголь, музыка, слава, поклонники… А неплохая у них жизнь, если присмотреться.

— Если они так думают, значит, совсем тебя не знают, — произнесла женщина, делая звук телевизора потише.

— Ты права. Они думают, что я правнучка самого известного мафиози, а на самом деле я его праправнучка.

— Дженни, ты самая обычная девушка, со своими плюсами и минусами, как и все люди. Я в твоем возрасте была такой же.

— Правда? — спросила она, смотря на тетю.

— Конечно! Ну, кроме парня и наказания за непристойное поведение.

— Ну конечно.

— Слушай, да, я немного небеспристрастна из-за тех факторов, которые ты назвала, но в этом и есть вся суть: я знаю тебя настоящий. Какая ты есть и какой хочешь казаться для остальных. Люди, считающие тебя плохой, не узнали тебя так хорошо, как я. Им легче поставить на тебя клеймо, чем познакомиться получше. Так делают многие и многие, но это не значит, что они правы.

— Джеймс говорил тоже самое.

— Тот слепой парень? Тем более! Он же тебя не видит и все равно считает, что ты хорошая, а это о многом говорит.

— Да, но…

— Что вчера случилось? — поинтересовалась Рейчел и повернулась к племяннице. — Ты ни слова не сказала насчет поездки.

— Все было хорошо, пока мы не приехали к старшему брату Джеймса. Пока я была в ванной, он стал говорить, что я плохая и могу его бросить посреди улицы, завидев симпатичного парня. И да, я бы, конечно, на него посмотрела, но никогда бы не бросила слепого парня в неизвестном месте. Я не такая, понимаешь?

— Я знаю, — ответила женщина и положила свою руку на плечо девушке. — Я знаю, что ты не такая. Ты бы посадила его в машину, а уже потом пошла к парню, чтобы с ним пофлиртовать.

Дженни улыбнулась и опустила голову, немного кивая.

— А его брат просто переволновался за Джеймса. Представь, когда твой незрячий брат приходит в гости неизвестно с кем. Я, если честно, тоже бы заволновалась.

Рейчел подсела поближе к девушке и обняла ее за плечи.

— Ты хорошая, Дженни. Если об этом говорит парень, который ничего не видит, это дорого стоит. Ведь он основывается не на твоей внешности, а на том, как ты себя с ним ведешь, и что он при этом чувствует. К тому же, ты не обязана была ехать с ним в Сан-Франциско, но сделала это, чтобы ему было приятное и, даже, отвезла к его брату. Плохие люди так не делают, поверь мне.

Она прижалась к тете и закрыла глаза, чувствуя, как тепло от слов и объятий окутывает ее, выгоняя все плохие мысли и расслабляя все внутри, словно там был тяжелый камень размером с Австралию в натуральный размер.

— А брат Джеймса намного его старше? — спросила Рейчел, кладя свой подбородок на голову племяннице.

— Он для тебя молод.

— Да? Жаль… Хотя, многие голливудские актрисы закручивают романы с парнями, годящимися им в дети. Чем я хуже?

Дженни, высвободившись из объятий и встав с дивана, направилась на кухню.

— Будешь сок?

— И все же?

— Он молод! К тому же у тебя есть Майкл или как там его? — произнесла девушка и скрылась в соседней комнате.

— Это ты так думаешь, — печально сказала женщина, поворачиваясь к экрану и увеличивая громкость.

Глава 39

Понедельник встречал людей так, словно он влез в не очереди и решил сам появиться в начале недели. Люди же его встречали, будто после апокалипсиса, погони за зомби и, раз они сейчас так популярны, проигранной охоты на вампиров. Почему проигранной? По лицам ее одноклассников, победой тут и не пахло.

Дженни закрывала свой шкафчик, все еще думая над словами Рейчел и субботе. С одной стороны они все были правы, а с другой… Она никогда не страдала неуверенностью в себе и довольно честно признавалась в своих недостатках, коих было довольно много, но все, же хорошие качества их прикрывали, пусть и не так плотно, как хотелось бы. Но масса всегда подавляет тоненький голос, идущий изнутри и восхваляющий вас.

Повернувший, девушка собиралась идти в класс, когда ее чуть не сбил Питер. По напряженной спине и промелькнувшему злому лицу, можно было понять, что у парня какие-то проблемы и, если попасться ему на пути, то потом доктора навряд ли сможет собраться все части паззла и собрать их точно.

Она проследила за ним взглядом и хмыкнула, начиная гадать, кто же испортил настроению ее бывшему и одну из самых популярных парней в школе. Ответ ее ждал за углом: Тиффани, стоя в обнимку с каким-то незнакомцев, целовалась, не стесняясь никого. Дженни отвернулась и направилась в сторону кабинета, в душе улыбаясь и радуясь и не из-за того, что Питер ушел «в утиль», хотя и это было приятно. Феллоу не изменила своим вкусам и привычкам и, поигравшись с очередной «добычей», бросила ее ради другой, и именно это веселило девушку.

С таким же прекрасным настроением, она приехала к Джеймсу. Постучав в дверь, ее голова повернулась, осматривая все вокруг. Сзади снова гавкал пес миссис Уолтерс, но, даже, это не раздражало ее сегодня.

— Привет, песик! Жизнь прекрасна, правда? — крикнула ему Дженни, улыбаясь и посылая воздушный поцелуй.

Собака перестала гавкать и, сев на свою попку, удивленно смотрела на нее, не понимая, что происходит.

Дверь открылась, впуская девушку в дом.

— И тебе привет, мой верный друг, — чуть ли не пропела она, проходя мимо Джеймса и направляясь в кухню.

— У кого-то хорошее настроение? — спросил хозяин дома, идя за ней. — Случилось что-то хорошее?

— Ну… Миллион я не выиграла, замуж за принца не вышла… Нет, ничего хорошего не случилось, просто я сегодня встала и поняла, что день будет хорошим. Вот и все.

Признаваться, что причиной отличного настроение являлся Питер, получивший то, чего сам хотел, она не могла. Ей было важно, чтобы этот парень думал о ней хорошо и пусть Дженни сама бы себе в этом не признался, но ей хотелось, чтобы кто-то еще, кроме родных и близких, знал, что она хорошая и добрая.

— Это отлично. Тогда, если у тебя хорошее настроение, не могла бы ты выполнить одну мою просьбу? — спросил Джеймс весьма неуверенно.

— Я не буду помогать тебе искать жертву, а потом ее расчленять. Нет уж, спасибо.

— У меня каникулы, не волнуйся.

— Ого! Не знала, что у маньяков они тоже бывают, — произнесла она, включая воду и начиная мыть посуду.

— Я бы хотел знать, как ты выглядишь.

Девушка остановилась с губкой в руках и с удивленным выражением лица. Такого поворота событий она явно не ожидала и не знала, как себя вести.

— Э… Ну… Э… А… И… Э…

— Довольно красноречивый ответ, — усмехнулся парень и сделал шаг вперед. — Я понимаю, что сначала это кажется странной просьбой…

— И не говори!

— Но, если я не могу видеть глазами, это не значит, что остальными частями тела я не смогу это сделать.

— А вот эта фраза пугает еще сильнее, — испуганно сказала Дженни и нервно сглотнула. — Какими это остальными частями тела, ты будешь на меня смотреть?

— Руками, конечно же. А ты о чем подумала?

— Я пока не думала, если честно. Я отойти от шока не могу.

— Не бойся, я ничего плохо тебе не сделаю. И, если тебе не понравиться, то мы сразу перестанем.

Девушка смотрела на него огромными глазами и старалась собраться с мыслями, которые сейчас как сумасшедшие бегали в голове, устроив себе незапланированное состязания «Формулы Один».

— Ладно, — согласилась она, спустя минуту и подошла к нему почти что впритык. — Но! Когда я скажу хватит, то ты остановишься, договорились?

— Конечно, — радостно произнес парень и поднял свои руки. — Не бойся.

Дженни глубоко вздохнула и, взяв его ладони, положила себе на голову.

— Ого! Я подозревал, что ты маленькая, но чтобы настолько!

— Эй! У меня стандартный рост! Это ты великан!

Джеймс усмехнулся и стал водить руками по голове, спускаясь ниже. Его пальцы аккуратно и, даже, нежно, касались лба и скул, переходя на глаза и нос. Дженни внимательно наблюдала за каждым его движением. Хоть руки парня и были жесткими, видимо от работы с деревом, но он довольно ласково касался ее кожи, боясь поранить или сделать больно. Она закрыл глаза, когда его палец коснулся носа и прошелся до его конца, опускаясь на губы, которые изогнулись в улыбке. Пройдя подбородок и касаясь шеи, девушка думала, что он остановиться, но мужские руки стали двигаться дальше, дотрагиваясь до груди. Ей хотелось уже возразить, как небольшой смешок вырвался из нее, стоило ему только провести по ребрам.

— Если хотел меня полапать, то мог бы попросить, — сказала Дженни, когда его ладони легли ей на бедра.

— Так я и попросил это или ты не поняла? — довольно улыбаясь, ответил Джеймс и почувствовал, как она отошла назад.

Он опустил руки, но радостное выражения лица все еще не сходило с его лица.

— А ты довольно симпатичная.

— О, спасибо! Скажу это своим поклонникам. Пусть порадуются, что им такая досталась.

— Правда, лицо немного несимметричное и кончик носа слишком поднят, а губы…

— Кхм! Или ты замолчишь, или я сама тебя заткну.

— Сдаюсь! — усмехнулся парень и, развернувшись, направился к выходу. — Я в мастерской, если понадоблюсь.

— Хорошо! Скоро приду и полапаю тебя в ответ!

— Буду ждать с нетерпением! — ответил хозяин дома и послышался звук закрывающейся двери.

— Да без проблем! — крикнула она и подошла к раковине.

Внутри было так необычно приятно и весело, что Дженни еще пару минут глупо улыбалась каждой тарелке, которую мыла.

Глава 40

— Я скучал, детка, — произнес Питер на следующий день.

Девушка закрыла свой шкафчик и вопросительно подняла брови.

— Это правда.

Она прошла мимо него, идя в сторону школьной парковки.

— Да ладно тебе, Дженни! Ты серьезно думала, что я и Тиффани? Это же была шутка! Я хотел, чтобы ты заревновала!

Выйдя из здания школы, ее ноги сами повели к машине, припаркованной в пару шагах от главного выхода.

— Я же ее не люблю! Просто поигрался и все! Дженни!

Остановившись и повернувшись, девушка посмотрела на Питера.

— Детка, ну хватит дуться, в самом деле! Это Тиффани просто пустышка, а ты…

— Судя по тому, что я видела, вы явно игрались с клеем, потому что ваши губы мог разделить только растворитель.

Она сняла сигнализацию и уже хотела сесть в автомобиль, как парень взял ее за руку и развернул к себе.

— Дженни, прекрати!

— Я, даже еще ничего и не начала. И отпусти меня, пожалуйста.

Ее глаза заметили за спиной парня Мэнди и Джонатан, стоящие у его машины и явно с интересом наблюдающие эту картину.

— Послушай, детка, я…

— На самом деле любишь меня? О, это мило, не считать того, что Тиффани тебя бросила. И, насколько я помню, на капитана бейсбольной команды, который еще два дня назад встречался с Кэрол Миллс. Интересно, она знает, что Кэрол занимается боксом уже пять лет? Думаю, нет. А теперь извини, но мне пора.

Дженни развернулась и открыла дверь своего BMW, когда услышала:

— Едешь к своему инвалиду, что подтирать ему задницу, потому что он ни черта не видит?

— Знаешь, — произнесла девушка, поворачивая к нему голову, — если сравнивать тебя и его, то из вас двоих инвалидом надо считать тебя, а Джеймс просто не видит.

— Ну, ты и дрянь, Дженни!

— Спасибо, но до тебя мне еще учиться и учиться, — сказала она с улыбкой и, сев в машину, отъехала от Питера, который с ненавистью смотрел ей в след.

— Что вылупились, уроды! — услышала девушка, останавливаясь у выхода с парковки и увидела, как парень, обходить парочку, неотрывно наблюдающую за ними.

Автомобиль медленно свернул в сторону старой части города, проезжая мимо пляжа и краем глаза наблюдая, как на нем выселяться люди. Она тяжело вздохнула и прибавила скорости.

Через пять минут ее машина припарковалась у дома Джемса. Привычно поднявшись на крыльцо, Дженни постучала в дверь и усмехнулась родившейся только что идеи. Открыв дверь, девушка переступила порог и тут же взяла парня за руку.

— Мы уходим, — сказала она, начиная тянуть его к выходу.

— Куда? Что ты задумала?

— Нам надо провериться. Сколько можно сидеть в четырех стенах. В чистых, благодаря мне, четырех стенах.

— Ты снова хочешь отвезти меня в Сан-Франциско?

— Не так глобально, но куда мы сейчас поедим прохладно, свежо и довольно мягко. Поехали! Хватит жить затворником!

Хозяин дома нахмурился и не особо уверенно разрешил ей себя вести.

— Надеюсь, ты не нашла цирк, куда хочешь меня сдать, — произнес он, спуская по ступенькам и, держа ее за руку, идя к машине.

— Цирк! Отличная идея!

Они погрузились в BMW и отъехали от дома, не заметив преподобного Стивенсона, стоящего всего в пару шагов от дома. Он внимательно проследил за машиной и как-то довольно улыбнулся.

— Преподобный! Преподобный!

Мужчина повернул голову и увидел, как к нему со всех ног бежит миссис Уолтерс, держа на руках своего пса.

— Вы это видели, преподобный? Это девчонка сумасшедшая! Она уже не в первый раз вот так его берет и везет куда-то!

— Не в первый раз? — удивился Стивенсон, вопросительно смотря на женщину. — Что вы имеете в виду, миссис Уолтерс?

— В это субботу, она приехала часов в девять и, несильно проводив его к машине, закрыла там бедного мальчика и увезла. А вернулись они только очень поздно вечером. Страшно представить, что эта девчонка с ним делала все это время.

Он посмотрел на дорогу: машина уже скрылась из виду, видимо, повернув в сторону автострады.

— Преподобный, а не хотите кусочек персикового пирога? Я только сегодня его испекла?

Стивенсон улыбнулся и, посмотрев на женщину с собакой, закивал.

— С радостью, миссис Уолтерс. С превеликой радостью!

Она радостно улыбнулась и побежала обратно домой, не обращая, как мужчина все еще смотрит на дорогу, весело улыбаясь.

Глава 41

Они подъехали к пляжу и, она была уверенно, что Джеймс это понял.

— Ты решила меня утопить? — спросил он, вдыхая свежий морской воздух.

— Ты случайно мысли читать не умеешь? — усмехнулась Дженни и вышла из машины.

Оббежав машину, чтобы открыть ему дверь, девушка остановилась, увидев, что парень сам открыл ее и, хоть немного неуклюже, но все, же вылез.

— Воздух здесь потрясающий!

— И пахнет свободой.

Он улыбнулся, но услышав крики толпы, что резвилась у самой воды, сразу нахмурился и сделал шаг назад, думая, что так будет в безопасности.

— Что-то не так?

— Много народу, если судить по голосам.

— Ну, это еще немного. Вот в выходные здесь бывает настоящая вакханалия.

— Знаешь, я вспомнил, что должен кое-что сделать дома и…

Джеймс стал водить по двери машины рукой, чтобы нащупать ручку и открыть ее, когда Дженни взяла его руку и сильнее сжала.

— Даже и не думай. У тебя нет прав, поэтому разворачивайся и идем отдыхать на пляж, — как можно радостнее сказала она и потянула его в сторону воды.

— Дженни, я…

— Джеймс, сколько можно сидеть дома? К тому же я дала тебе себя полапать, так что ты мой должник!

Парень тяжело вздохнул и уступил ей, начиная легко идти в сторону, куда его тянут.

— Так-то лучше!

— Ты и мертвого уговоришь, — заметил он, двигаясь по мягкому и горячему песку.

— Еще не пробовала, но все впереди.

Они почти дошли до самой воды, когда Дженни остановилась и посмотрела на парня рядом.

— Твои штаны не особо подходят для этого места, — произнесла она, со знанием дела. — Это надо исправлять.

Девушка присела на колени и стала подворачивать его штанины.

— Что ты делаешь? — спросил он, услышав девчачий смех, откуда-то слева.

— Ничего страшного, — ответила девушка, поворачиваясь к нескольким полуголым девицам. — Что смеетесь? Я бы на вашем месте смотрела не на нас, а на ваших парней, пока их никто не увел!

Они взглянули друг на друга, потом на странную парочку и вернулись к нескольким парням, игравшим в волейбол.

— Так — то лучше, — сказала Дженни, поднимаясь и отряхивая свои коленки от песка.

— Я бы мог это сделать сам, — произнес парень и опустил голову, то ли стесняясь своей беспомощности, то ли обижаясь сам себя из-за этого.

— А я тогда тут зачем?

Заметив небольшую улыбку на его лице, она снова взяла его за руку и потянула на себя. Они сделала два шага вперед, и теплая вода коснулась их ног, давая непередаваемые ощущения. Было чувство, что самый нежный шелк прошелся по их кожи, щекоча и успокаивая одновременно.

— Вау! — счастливо воскликнул Джеймс и широко улыбнулся. — Это фантастика!

— Я же тебе говорила, — довольно сказала девушка и отпустила его руку.

— Дженни? Дженни, я не умею плавать. Дженни, ты где?

Она отошла вправо и, опустившись, стала создавать руками волны, направляя их в сторону парня. Почувствовав это, он засмеялся и стал водить руками, чтобы найти ее, но весьма неуспешно. Дженни ускользала у него из рук, меняя свое место положения. С каждым разом все быстрее и быстрее, не замечая раньше, что у него слишком уж длинные руки. Переползая в другую сторону, ее рука съехала по песчаному дну и она готова была вот-вот упасть полностью в воду, когда зацепила за ладонь парня и потянула его на себя. Через секунду они оба оказались в воде.

— Извини, — прошептала девушка, смотря на него сверху вниз.

Мужское тело нависло над девичьей фигурой, одной рукой держась за дно, а второй все еще касаясь ее ладони. Молчания длилось всего пару секунд, когда его прервал заразительный смех Джеймса. Он перекатился на спину, давая воде возможность намочить его волосы и всю одежду. Дженни покосилась на его довольное лицо и вместе с ним продолжала смеяться.

Люди, приходившие на пляж, с удивлением смотрели на странную парочку, резвящуюся на пляже и хохочущую без дела. Девушка учила парня строить замки, которые они потом сами и рушили, со словами: «Можно и лучше!», после чего безжалостно наступили на песочные сооружения, уничтожая их до основания, а затем снова принимались за строительство. Они плескались в воде, не заходя слишком далеко, затем возвращались на горячий песок и сушили одежду, чтобы снова ее намочить. Со стороны, она была уверена, казалось, что им лет пять или шесть, но почему-то это именно сейчас ее не волновало.

Небо же к тому времени, когда они окончательно устали, стало розоветь, намекая, что день подходит к своему концу. Дженни и Джеймс сидели у самого края воды, вытянув ноги и давая небольшим волнам их касаться и щекотать.

— Если хочешь меня поблагодарить в очередной раз, то лучше выпиши мне награду герою, а то у Бэтмена с Суперменом они есть. Не люблю теряться на их фоне.

Парень усмехнулся и повернул к ней свою голову.

— Я постараюсь что-нибудь придумать.

— Уповаю на твою фантазию, — произнесла она и глубоко вздохнула, закрывая глаза.

— Ты ведь не просто так меня суда привезла, так ведь?

— Нет. Я тешила себя надеждой тебя утопить, прикрываясь несчастным случаем на воде, — усмехнулась Дженни и открыла глаза.

— Я серьезно.

— Я хотела отвлечься от плохих мыслей.

— Каких? — спросил он, наклоняя голову ближе к ней.

— Мой бывший парень… Он… Он расстался со своей очередной девушкой и захотел, чтобы мы снова встречались, будто ничего и не было.

Джеймс нахмурился и отвернул от нее голову.

— И что ты сказала ему?

— Что мне это не интересно, а потом поехала к тебе, похитила тебя и отвезла сюда, — весело сказала она и положила свою голову ему на плечо. — Сказать честно, это одно из моих мудрых решений в жизни.

Парень довольно улыбнулся и вдохнул морской воздух, расслабляясь.

— Не пожалеешь потом?

— Я жалею, что вообще начала с ним встречаться, зная, что он не пропустит ни одной юбки. И еще, я жалею, что из-за него поругалась со своей хорошей подругой. Оно, явно, того не стоило.

Они просидели так еще пару минут, молча, думая каждый о своем, пока Дженни не сказала, что им пора. Отряхнув себя и парня от песка, который, казалось, был везде, где только можно и нельзя, они сели в машину и не спеша направились к дому Джеймса.

— Я думаю, что нам стоит это повторить. Еще чуть-чуть, и ты станешь специалистом в постройке песочных замков, — произнесла она, когда BMW остановился прямо напротив знакомого крыльца.

— И у тебя будет шанс от меня избавиться, — спокойно ответил парень и стал нащупывать ручку двери.

— И то верно!

Девушка помогла ему выбраться из плена автомобиля и проводила до двери, иногда отряхивая его футболку от песка, гадая, как он туда попал, ведь она уже их убирала оттуда.

— Ну, мистер затворник, признайтесь, что ни разу не пожалели, согласившись на поездку?

— Нет, ни разу и благодарю вас за все, включая попытки погубить меня, — ответил хозяин дома, чувствуя, как ее руки теребят его волосы.

— Песок! Это единственный минус пляжа. Ну и кучу народа, но от них легко избавиться, стоит крикнуть что-то вроде: «Чума!» или «Ядовитая змея!» и их будто бы и не было, — произнесла Дженни, убирая свои руки с его волос и отходя назад. — Приятной ночи, Джеймс.

— И тебе.

Как только дверь за ним закрылась, она развернулась и направилась к машине, когда заметила знакомую фигуру, выходящую из дома напротив. Подойдя ближе и, прислонившись бедром к своему автомобилю, девушка начала качаться головой.

— Ну и ну. Ну и ну!

— И тебе добрый вечер, Дженни, — сказал преподобный, подходя к ней ближе.

— Интересно, что такой человек как вы делал у такой женщины, как миссис Уолтерс, а? Только не говорите, что она вышивает новые гобелены или создает витражи для церкви. Все равно не поверю.

— Нет. Миссис Уолтерс пригласила меня к себе в гости, когда увидела, что я ищу Джеймса. Не знаешь, где он был?

Девушка опустила голову и стала смотреть на свои кроссовки, чувствуя пятками каждый камушек этого чертового песка.

— Мы были на пляже.

— На пляже?

— Я подумала, что ему будет интересно немного покупаться, чем сидеть дома за чтением книг или что-то делать в мастерской. Хотите снова меня наказать из-за того, что отлынивают от отработки? — спросила она, поднимая глаза и с безысходностью смотря на него.

— Ты пользовалась теми же порывами и в эту субботу?

— Дайте угадаю. Миссис Уолтерс?

— Она просто волнуется за Джеймса…

— И не доверяет мне, правильно? — перебила его девушка, скрестив руки на груди.

— Правильно, но тебе доверяет Джеймс и я.

— Ух, ты! Такое чувство, что меня только что приняли в королевскую семью!

Стивенсон усмехнулся и посмотрел на дом парня.

— Ему понравилось?

— Думаю да, если судить по количеству улыбок и громкости смеха.

Преподобный перевел взгляд на нее и уголки его губ поднялись.

— Я рад, что вы нашли общий язык и так весело проводите свое время вмести.

— Будь вы на самом деле рады, то давно замолвили словечко своему Боссу по поводу меня и мягкого места на одном из облаков. Я не прошу первый ряд. Мне и второй подойдет.

Он улыбнулся еще сильнее.

— Я подумаю, что можно сделать.

— Постарайтесь уж. Вас подвести?

— Нет. Я прогуляюсь.

— Аккуратнее. Никто не знает, сколько голодных и озабоченных дамочек тут бродит, — сказала она, открывая дверцу машины и садясь за руль.

— Надеюсь, что после окончания своего наказания вы продолжите общаться.

Дженни уже хотела завести машину, когда смысл его слов дошел до нее.

— Окончания?

— Да. Если мне не изменяет память и мои подсчеты это последняя недели твоей отработки. Шесть недель прошли быстро.

— Да… Быстро… — прошептала она и, пару раз моргнув, завела машину. — Удачной и безгрешной ночь, преподобный!

BMW тронулся, унося с собой девушку, погруженную в свои мысли, оставляя Стивенсона только смотреть ей в след, медленно идя в сторону церкви.

Глава 42

Дженни сидела и ковырялась вилкой во что-то зеленое, напоминающие или коктейль из водорослей, или содержание желудка коалы, потому что только в их вегетарианских вкусах была уверена. Рейчел внимательно за этим наблюдала, стараясь поймать взгляд племянницы, но та, как загипнотизированная смотрела в тарелку.

— О, Рейчел! Какая вкусная спаржа! Я никогда в жизни такую не ела! Ну что ты, Дженни, я безумно признательна тебе за такой изысканный комплимент! Прекрати! Ты достойна большего и лучшего! Дженни, прекрати меня смущать, а то я и так вся красная! — говорила женщина, сложив ладони пополам и направив, их друг на друга так, будто они разговаривают друг с другом.

— Я вам не мешаю? — спросила девушка, скептически наблюдая за этим представлением. — А то я могу выйти, если вы вдруг решите посекретничать.

— Я должна была хоть чем-то привлечь твое внимание, — ответила Рейчел, опуская руки и беря вилку. — Что с тобой случилось? Ты, как пришла и слова не сказала. Тебя кто — то обидел?

— А если и так, то ты снимешь свою одежду, под которой будет слегка чудаковатый, но пулунепробиваемый костюм и, сказав коронную фразу, выпрыгнешь из окна, с огромным желанием надрать задницу моим обидчикам? Если так, то я схожу за телефоном, чтобы вызвать тебе скорую, так как сама не собираюсь вынимать кусочки стекла из тебя.

Женщина медленно пережевывала тот кусочек, который только что поместила в рот, не сводя взгляд со своей собеседницы.

— Я так понимаю, что это нет.

— Нет, меня никто не обидел.

— Хорошо, — произнесла Рейчел и продолжила ужинать.

— Просто внутри как-то неприятно.

— Неприятно?

Она наклонилась к тарелке с едой и понюхала ее.

— Да нет. Продукты все свежие и пахнут, кстати, очень вкусно.

— Я сегодня встретила Стивенсона.

— О! Сексуального преподобного, который дразнит всех вокруг? Он спрашивал обо мне?

— Да. Сказал передать привет «той женщины, которая бросает свою племянницу в полном одиночестве, чтобы поехать на край света, думая, что мужчина ее мечты именно там».

— Он помнит меня! — радостно проговорила Рейчел и хлопнула ладонью по стулу, видимо, от счастья.

— Ага. Он сказал, что это последняя неделя отработки у Джеймса, — произнесла Дженни, и ее голос стал еще печальнее и тише.

— Последняя неделя? Правда? Это же отлично! Все кончиться и ты снова будешь свободна и делать все, что тебе захочется!

— Ну да… — протянула она, снова смотря в тарелку. — Ты права…

— Но ты не хочешь этого, верна?

— Я не знаю… Я… Я не хочу и хочу и… Я запуталась…

Женская рука, измазанная голубой и фиолетовой краской, не отмывающаяся простым мыло и водой, потянулась к ней и легла на ее ладошку, нежно поглаживая ту.

— Ты не хочешь расставаться с Джеймсом?

— Наконец-то ты запомнила его имя! Даже не вериться, — ответила девушка, но увидев лицо тети, продолжила: — Думаю, что да.

— Так и не нужно! Ты сможешь приезжать к нему, когда захочешь и сможешь! Тебе никто не запретит это сделать. Ну, лично я, как единственный взрослый, присутствующий здесь и который сейчас за тебя отвечает, только буду этому рада. Как и тому, что ты нашла себе хорошего друга.

— Думаешь?

— Конечно! И почему все в этом возрасте ищут проблемы там, где их и нет?

— Не уверена, что Джеймс этого захочет.

— Вы ездили с ним в Сан-Франциско! Лично я бы не села в машину к кому попала, чтобы он отвез меня непонятно куда!

— Готова поспорить на миллион, что будь в той машине Бред Питт или Хью Джекман, ты бы не задумываясь, прыгнула в машину и за секунду разделась до нижнего белья, — произнесла Дженни, поднимая на нее глаза.

— Это точно… Это да… Но они заняты в Голливуде.

— Ох уж это фабрика грез! Вечно она забирает самых лучших и загружает их работой за многомиллионные контракты.

— И не говори, — улыбаясь, ответила Рейчел и взяла ее руку посильнее. — Если он согласился на поездку и после нее успокаивал тебя, значит, он тебе доверяет, а это, я считаю, очень важно в дружбе.

— Ты права.

— Как всегда, заметь.

Женщина убрала свою ладонь и внимательно взглянула на племянницу.

— Теперь, я надеюсь, все нормально?

— Да! Я поговорю с Джеймсом и, посмотрим, что он скажет. Должно же и у него быть право голоса. Спасибо Рейчел! — сказала девушка и вышла из-за стола. — Ты прекрасный советчик, как и всегда.

Дженни повернулась и направилась в большую комнату.

— К нам сегодня заезжал Питер и он…

— И знать ничего не желаю!

— Это понятно… Ну, лично мне, — произнесла Рейчел и устало взглянула на нетронутую пищу в тарелке, напротив себя. — Если это будет продолжаться и дальше, я объявлю забастовку и буду готовить только для себя.

Глава 43

На следующий день она чувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Сначала Дженни показалось, что вот она — паранойя, которая не заставила себя ждать. Однако девушка все равно внимательно посмотрела по сторонам, то ли в поисках миссис Уолтерс, не ясно, что тут делающую, то ли вербовщика одной из самых секретных организаций из ныне существующих, желающих выбрать ее, чтобы, спиной к спине с Бондом, спасти ее величество и весь мир заодно. Правда не ясно, почему именно она должна это сделать, но перспектива построить глазки одному из самых знаменитых секретных агентов весьма и весьма ее радовало. Но, повернув голову назад, она увидела взгляд карих глаз, наблюдающих за ней и разбивающих кувалдой мечты об эпичной битве на стороне симпатичного англичанина. Питер даже не отвернулся, заметив, что его поймали с поличным, а лишь довольно улыбнулся, словно радуясь этому. Дженни же, хмыкнув, закрыла свой шкафчик и, гордо подняв голову, направилась прямо на него. Пройдя мимо своего бывшего и сделав самое безразличное лицо в мире, она поняла, что идет совсем в другую сторону и, если не поторопиться, то опоздает на урок. Это и произошло, когда прозвенел звонок, она рванула с места, как лань и бежала в другую часть школы, будто слон, расталкивая всех и в очередной раз, проклиная спорт и свою собственную лень. Единственное, что ее радовало, так это произведенный эффект самостоятельной и независимой девушке, который Дженни произвела за те несколько секунд, проходя мимо Питера, как и было показано в нескольких молодежных сериалов или фильмов.

Проведя оставшуюся часть школьного дня мыслей в раздумьях о том, как телевидения развращает детей и внедряет свои стандарты поведения, она подошла к машине и, сев в нее, пришла к выводу, что станет меньше смотреть телевизор и больше думать своей головой, принимая решения с кем ей встречаться и правильно ли гнобить милую, но замкнутую девушку, которая сдружиться с самым крутым парнем и из которой он сделает новый секс-символ молодежи и заодно, в виде бонуса, королевой бала. Но все это было отвлекающим маневром, чтобы не репетировать разговор с Джеймсом. Не то, чтобы она боялась начать разговор первой или его продолжить. Просто, если посмотреть правде в глаза, то девушка была плохим дипломатом. А, если быть еще честнее, то никудышным. Она легко могла принять решения за многих и многих людей, но чтобы навязать им свою точку зрения, а после поставить перед выбором, будучи уверенной, что они займут ее сторону — никогда. Заставить — да. Уговорить — нет.

Припарковавшись у дома парня и считая, что имея, она способности великолепного политика, ее жизнь была бы идеальной, Дженни уже представила, как отдает приказ о ядерной войне, а потом, со спокойно душой, идет купаться в свое деньга — хранилище, как известная утка в одной детской мультсериале, когда перепрыгнула через ступеньки крыльца и постучала в дверь. Девушка до сих пор не выбрали ни начала своей вступительной речи, ни середину, ни, тем более конец. Если бы перед ней был бы листок с этим монологом, то на нем было бы написано только ее имя, и то, зачеркнутое, чтобы никто не понял, что это принадлежит ей.

Джеймс открыл дверь быстрее обычного, из — за чего еще сильнее взволновал ее. Войдя в дом, нервно улыбаясь и стараясь выбрать правильный тон для разговора, Дженни открыла рот, как он произнес первым:

— Ты сегодня не планируешь меня украсть?

— Нет. Пожалей меня — мы еще надо отсидеть за два предыдущих похищения, — ответила она, стараясь делать голос спокойным и повседневным.

И, видимо, у нее получилось, потому что хозяин дома улыбнулся и, кивнув, вернулся на диван и продолжил чтения. Девушка понимала, что откладывать этот разговор не получиться, как с Мэнди, потому что надо же все же учиться на своих ошибках и начать принимать серьезные решения, не откладывая их до пенсии или апокалипсиса, который был бы сейчас очень кстати.

— Новая? — спросила Дженни, чертыхаясь про себя за нерешительностью и присаживаясь рядом с парнем.

— Да! И она потрясающая. Я давно не читал таких увлекательных историй, — ответил Джеймс, останавливая свою руку на середине страницы. — Хочешь, я тебе почитаю?

— Мне?

— Да. Не думаю, что ты такая большая фанатка книг и фантастики.

— Я предпочитаю фильмы и сериалы. Мне легче визуально воспринимать информацию… Наверное…

— Я так и думал, — сказал он, улыбнувшись и продолжив чтения.

— Я давно ничего не читала, — честно призналась девушка, придвигаясь к нему ближе. — Нет времени, и лень всегда выигрывает. Как и с книгами, так и со спортом. Да и со всем остальным.

Парень снова остановил руку и повернул к ней голову.

— Если захочешь послушать, то я буду тут.

Дженни хотела уйти от темы книг и начать с ним серьезный разговор, но маленький трус, сидящий в ней и купающийся сейчас в озере мыльных пузырей от радости, чувствующий полную власть над ней, не давал ей и слова сказать в этом направлении.

— Знаешь, а я с радостью послушаю эту книгу, — ответила она, понимая, что будь они в комиксе, рядом с ней появилось бы несколько надписей «Трусиха», но самая главная, из розового неона, висела бы над головой, словно приглашая познакомиться с главным трусом.

Джеймс радостно улыбнулся и, закрыв книгу, тут же открыл ее, прочитав названия, пока девушка, поджав под себя ноги, стала внимательно его слушать, заткнув в себя пискляво — противный голосок, обзывающий ее же трусом и слабачкой.

На протяжении последующий нескольких часов хозяин дома читал ей книгу про инопланетное вторжение, делая перерывы, чтобы смочить горло или перекусить. Дженни всего раз его остановила, чтобы объяснить, как мог бы выглядеть корабль иноземцев, но парень ответил, что он будет выглядеть так, как он сам этого захочет. Ведь в этом и был один из плюсов чтения: их фантазия могла рисовать любые картины тех или иных вещей, не заботясь о достоверности или стандартов, навязанных кем-то еще. Все зависело от их воображения и желания. Она улыбнулась, соглашаясь с ним и закрывая глаза, рисуя у себя в голове небывалые изображения инопланетных кораблей, внешности пришельцев и главных героев, очень похожих на них самых.

Закончив очередную главу, Джеймс прикрыл книгу.

— На сегодня хватит.

— Как хватит?! Ты остановился на самом интересном месте! Им там как раз прочищают мозг!

— Завтра.

— Хм… Жадина, — произнесла девушка, поднимаясь с дивана. — Ладно, ты прав. Мне уже пора домой.

Он встал след за ней и медленно направился к двери.

— Хотя, знаешь, прочистка мозгов, чтобы вселить повиновения заведомо проигрышное дело. Найдется какой-нибудь избранный, на которых не действуют их лучи и поднимет бунт, который и выгонит инопланетян. Надо их сразу убивать… Но тогда у них не будет рабочей силы… Хм… — протянула Дженни, хмурясь и задумываясь над этой проблемой, не замечая, как хозяин дома встал напротив нее и, протянув руки, положил их ей на плечи. — Получается, чтобы быть властителем вселенной нужно миллиона три верных поданных или иметь силу и мускулатуру больше всех в этой же вселенной.

Джеймс придвинулся ближе и стал прерывисто дышать, наклоняясь к ней.

— Ну, я так думаю. А ты…

Она остановилась, чувствуя, как его пальцы дотронулись до ее скул, а лица было всего в нескольких сантиметров.

— Джеймс?

Парень не ответил, а, найдя ее рот, коснулся своими губами губ девушки, аккуратно целуя их. Дженни же стояла, как вкопанный столб, не понимая, что происходит. Через пару секунд он выпрямился и сделал шаг назад, видимо, боясь, что у нее есть рефлекс для тех, кто без спроса целует ее, хотя она таким не располагала из-за необходимости.

Они стояли друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки в полном молчании, которым первый нарушил хозяин дома.

— Ты жива? — тихо спросил он, и было хорошо слышно, как голос нервно дрожал.

Девушка смотрела на него с таким испугом и удивлением, словно ее покусал генно-модернизированное насекомое, но не великой силы, а с ней в придачу не менее великой ответственности не пришло.

— Ага, — только и смогла проговорить она.

— Ты в шоке из-за поцелуя или из-за того, что оказалось, что мои чувства намного глубже, чем просто дружба?

— И то, и то.

— Дженни, я прекрасно понимаю, что я не гожусь для твоего парня и у тебя есть кандидатура получше, я не сомневаюсь, но… Ты мне нравишься. Даже больше, чем нравишься. И да, я знаю, что тебе осталось ходить ко мне всего лишь эту неделю, и ты свободна, но я бы хотел, чтобы ты и дальше приходила сюда и шумела. Мне ужасно сильно будет тебя не хватать, как сейчас на выходных. У тебя фантастический голос и ты прекрасный человек, что кто не думал, я уверен в этом, — сказал он и глубоко вздохнул, переводя дух и стараясь немного успокоить свое волнение. — Я думал, что если не скажу тебе всего этого сейчас, то уже никогда не наберусь смелости. Надеюсь, что я тебя не испугал этим?

— Ну что ты, — прохрипела она, ловя ртом воздух и пытаясь придти в чувства от такого неожиданного, но довольно приятного, для самооценки, признания. — Джеймс, я…

— Я не хочу, чтобы ты сейчас отвечала. Подумай, проанализируй и завтра скажешь, могу ли я рассчитывать на взаимность или нет, хорошо?

Он выглядел безумно взволнованно, перекладывая свои руки то себе на бедра, то скрещивая их на груди, стараясь найти для них подходящее место. Со стороны это выглядело немного забавно, однако Дженни сейчас было не до смеха.

— Хорошо, Джеймс. Я подумаю, и завтра все скажу. Приятной ночи.

Она открыла дверь и чуть ли не бегом выбежала из этого дома на свежий воздух, глубоко вдыхая его и выдыхая. Ее взгляд приметил пса миссис Уолтерс, который, не замечая никого, бегал по кругу, надеясь поймать свой маленький хвост. Девушка стала усердно смотреть на него, стараясь не думать о том, что только что произошло и не обращать внимания на карусель мыслей, крутящихся сейчас у нее в голове со скоростью света всего лишь от одного поцелуя.

Глава 44

— Я ему нравлюсь! — крикнула Дженни, вбежавшая на небольшой балкончик, сделанный ее тетей специально для наблюдения за ночным городок и получения необходимого вдохновения от этой картины.

— Ты мне совсем не мешаешь, — ответила Рейчел, водя кистью по холсту, подсвеченный небольшим фонариком на потолке.

— Я ему нравлюсь! И даже больше, чем нравлюсь! — продолжала девушка, становясь прямо напротив нее, заграждая вид.

— Ты серьезно…

— Да! Абсолютно! — перебила она ее и снова стала глубоко дышать.

— Ты серьезно поняла это только сейчас?

— Э… Что?

— Мы ведь говорим о Джеймсе, да? — спросила женщина и, получив кивок в знак подтверждения, продолжила: — Ты только сейчас поняла, что нравишься ему? Он подарил тебе свою картину, согласился с тобой ехать в Сан-Франциско, успокаивал тебя, сражался с тобой едой, и ты и понятия не имела, что ты ему нравишься?

— Ты тоже самое говорила про дружбу!

— Да, но я подумала, что ты скромничаешь или это секрет! Я и не подозревала, что ты такая несмышленая.

— Отлично, — прошептала Дженни, присаживаясь на невысокие перила, идущие по краю балкона.

Рейчел опустила кисть и отодвинула мольберт, чтобы лучше видеть племянницу.

— Он тебе признал в своих чувствах, да?

Девушка закивала и стала всматриваться в вечернюю темноту, медленно погружающую Сан-Рафи́.

— Прямо после поцелуя.

— И как первый поцелуй? — спросила женщина довольно радостно, но тут, же замолчала, увидев недовольное выражение лица своей собеседницы. — Извини, но ты, же сама хотела, чтобы ваши отношения продолжились!

— Дружба, а не отношения! Я и подумать не могла, что он такое сделает!

— А я вполне.

Она вопросительно посмотрела на тетю.

— Правда, я ставила на эту пятницу, но оказалось, что парень немного решительнее. Не верю, что ты не замечала его чувства к себе! Тебе надо проверить глаза.

— Не замечала! Я думала, что это просто знак доверия и дружбы, о который ты мне сама говорила!

— Как и то, что дружбы между мужчиной и женщиной быть не может. Еще и уши.

Дженни закрыла глаза и подняла голову, чувствуя, как теплый ветер обжигает ее кожу.

— Знаешь, в твоем возрасте я только и мечтать об этом могла: один парень признается в любви, а другой хочет вернуть… Черт, да у тебя от парней отбоя нет!

Девушка слегка улыбнулась, услышав последнюю фразу, но почти сразу перестала.

— Ты так и не сказала, что ответила ему.

— А я ничего и не ответила. Он дал мне время до завтра, чтобы обо всем подумать, взвесить и принять верное решение.

— Умно. И ты уже решила, что ему скажешь?

— Рейчел, он же слепой! — крикнула девушка во все горло, и ей было все равно, услышат ли ее весь район или нет.

— Дженни, не давай мне повода разочаровываться в тебе сегодня во второй раз, — спокойно произнесла тетя, немного хмуря лоб. — Если уж и делать выбор, то его слепота должна быть одним из последних в списке его недостатков.

— О, да!

— А разве нет? Если ты так не думаешь, значит, ты не лучше всех тех, кто считает тебя плохой.

Она удивленно покосилась на женщину, которая, поднявшись со своего места, встала рядом с ней, смотря на появляющуюся луну.

— Он ведь хороший человек и нравиться тебе, не отрицай этого, я все равно не поверю. Да, у него есть недостаток и это слепота, но не может же она перечеркнуть все те прекрасные качества, которыми он обладает? Вот ты — та еще язва, которая очень много смотрит фильмов и есть сладкое в нереальном количестве и из-за этого может показаться, что ты плохой человек. Но ко всему прочему, ты очень добрая, преданная и знаешь, как поднять настроение, когда, кажется, что это невозможно. Ты можешь вдохнуть жизнь в любого человека, даже стандартной фразой о том, что мир прекрасен. И даже, не будь у тебя одной руки или ноги, этого не изменило бы твое внутреннее содержание. Так почему же ты думаешь, что слепота Джеймса что-то меняет у него внутри?

Дженни внимательно посмотрела на Рейчел, понимая, что, возможно впервые рада тому, что рядом с ней есть такой человек, как она.

— Если твои чувства к нему взаимны, то не стоит отказываться от них только из-за того, что он никогда не похвалит твою новую прическу или платье. Это просто мелочи, по отношения к тому, что происходит внутри, запомни это.

Женщина посмотрела на племянницу и подмигнула ей, из-за чего на девичьем личике появилась слабая улыбка.

— Не знаю, как ты, но от мудрых советов, просветляющих молодежь, я всегда хочу есть. Как насчет того, чтобы заказать самую большую пиццу в штате Калифорния, а? — спросила Рейчел, похлопав ее по коленке и направляясь к открытой настежь двери, ведущую в кабинет главы семьи. — Я думаю, что с грибами будет самое оно.

Она обернулась и увидела задумчивый взгляд девушки, наблюдающий за тем, как полная луна медленно поднимается на небосвод.

— Дженни?

Та повернула голову и вопросительно подняла брови.

— Если ты вместо Джеймса выберешь Питера, то я отрекусь от тебя, как от племянницы и единокровного родственника, так и знай! Всем буду говорить, что у меня нет никакой племянницы. И мое мнение не измениться, даже, если ты станешь популярнее Мадонны или Элвиса!

Дженни глубоко вздохнула и весело улыбнулась, кивая в знак согласия.

— Ну и отлично! Думаю, что к пицце можно заказать самые вкусные куриные крылышки в мире! И картошку! Точно!

Девушка проводила Рейчел взглядом, чувствуя, что такой поддержки, как она получила сейчас, еще ни от кого не принимала. И ей нравилось то ощущение решимости, что медленно окутывало ее изнутри, словно она в ее силах забраться на Эверест всего лишь одним прыжком. Решительно встав, Дженни набрала свежего воздуха в свои легкие и, сделав шаг вперед, остановилась.

— Рейчел! Рейчел я не хочу пиццу с грибами! Я их терпеть не могу! Рейчел! — крикнула она и побежала за тетей.

Глава 45

Постучавшись в давно знакомую дверь, Дженни готовила в своей голове вступительную речь, решив, что в этот раз она не струсит и не отступит назад как в прошлый раз. Но, как только ей открыли дверь, девушка тут, же разочаровано опустила плечи и вошла внутрь.

— Преподобный.

— Я тоже рад тебя видеть, Дженни. Как твои дела?

— Неплохо. Я только вчера подумала, что давненько вас здесь не было в гостях, как вы уже тут!

— Много дел накопилось, пока я уезжал, — ответил Стивенсон, присаживаясь на диван.

— Неужели, за время вашего отсутствия, ваши поклонницы успели так много согрешить? Хотя, если судить по английским детективам, там каждая вторая старушка убийца. Чем же мы хуже? — спросила она, осматривая комнату в поисках хозяина дома.

— Джеймс в мастерской. Он скоро придет, — сказал мужчина, заметив ее блуждающий взгляд.

— Я так и думала. Ладно, не буду вам мешать и примусь за работу.

Дженни поднялась на второй этаж под удивленным взглядом преподобного. Почему — то вся уверенность и решительность, которую она бережно хранила со вчерашнего вечера, испарилась, как капля воды в пустыне. Видимо, ей не стоило так растрачивать ее на Стивенсона, но было уже поздно. Чертыхнувшись, она стала убираться в спальне и в ванной комнате, пытаясь сохранить хотя бы спокойствия, однако и это ей не удалось: как только послышался звук закрывающейся двери, девушка сильнее сжала несчастную губку, которой протирала раковину.

Простояв так несколько минут, Дженни разжала руки и, опустив их, направилась к лестнице. Спустившись на первый этаж, она увидела хозяина дома, сидевшего на диване и чего-то ждавшего.

— Привет, — произнесла девушка, подходя к нему и чувствуя, как сердце от волнения все сильнее начинает биться.

— Привет! Ты уже пришла? Я не слышал.

— Меня впустил Стивенсон, а потом я была на втором этаже.

— А я жду тебя, — как-то весело сказал он, вставая и идя на ее голос. — Он смотрел крест и предлагал кое-какие изменения.

— Не думала, что он такой привередливый заказчик.

Джеймс улыбнулся и остановился напротив нее всего в шаге.

— Ты подумала?

— Э… Да.

На самом же деле, девушка думала о чем угодно, кроме этого. Она гадала, существует ли планета, полностью сделанная из пиццы, и что будет, если на нее поселить парочку людей, которые жить не могут без этой итальянской пищи? И после этого, сколько она будет еще существовать? Затем мысли направились в сторону куриных крылышек, решив, что такая бы планета была в форме цыпленка или петуха и остальные бы ее дразнили. Дальше шли вселенной, состоящие из картошки, лука, соли и остальных специй. И даже та уверенность и решительность, которая ее опьяняла, все же не давала определенного ответа, как и уже забытая речь.

— Конечно, я много думала над этим.

В этот момент стыд и трусость ссорились в нутрии нее за право первым обозвать ее, не желая отступать и признать тот факт, что она на самом деле ужасная трусиха и врушка, из-за чего ей должны быть очень и очень стыдно.

— И что ты решила? — спросил парень и были слышны нотки волнения.

Выкину из головы вселенные с планетами из еды и, внимательно смотря на Джеймса, она стала вспоминать все, что ей говорила Рейчел. Она была права, что если девушка именно так рассматривает его, то становиться ничуть не лучше тех, кто сам считает ее бездоказательно плохой. Но сейчас это никак не подбодряла, как вчера, к сожалению.

Посмотрев в окно с надеждой, что вот-вот случиться конец света или хотя бы на них упадет огромный метеорит и ей не придется делать выбор, Дженни перевела свой взгляд на хозяина дома.

— Ну… Э… А… Пф… И… А…

— Я как-нибудь поучусь у тебя красноречию, — пошутил парень и нервно улыбнулся.

— У тебя денег не хватит на эти уроки, — ответила девушка, потирая одну руку о другую. — Джеймс, я…

Она остановилась на полуслове, потому что где-то внутри совесть, вышедшая из вечного отпуска, почему-то голосом Рейчел, что довольно странно и нехарактерно для нее, вдруг принял решения за нее.

Дженни сделала шаг вперед и, поднявшись на носочках, легко и нежно коснулась его губ своими. Всего несколько секунд они не двигались, пока его руки не легли ей на плечи и, спустившись немного ниже, расположились у лопаток, прижимая ее ближе, а губы стали отвечать на безумно приятный поцелуй девушки.

— Теперь ты дочитаешь мне, — прошептала она спустя минуту, опускаясь на ноги. — Ты обещал.

— Конечно, я помню, — радостно ответил Джеймс, все еще прижимая ее к себе. — Это значит, что ты…

— Сгораю от нетерпения узнать, что будет дальше! Я даже поспорила сама с собой, насчет нескольких деталей, — перебила его Дженни, улыбаясь. — А ты разве этого не хочешь?

Он отпустил ее и кивнул, соглашаясь.

— Я рад, что тебе тоже это интересно и нравится.

— Еще бы! Кучу народу убивают пришельцы и уже середина книги, но избранного еще нет! На него, даже, намека нет! Интересно, кем он будет? Я удивлюсь, если это будет женщина, честно! Нас, определенно недооценивают!

Она взяла его за руку и повела к дивану. Вручив парню книгу и сев поудобнее, девушка стала ждать, когда он расположиться и, положив ему голову на плечо, начала слушать историю, иногда с улыбкой посматривая на парня.

Глава 46

На протяжении последующих трех дней девушка приходила к Джеймсу, как и раньше. В пятницу ей захотелось отметить последний день работы в роли Золушки, но купить торт было бы слишком легко. Поэтому, закупив продуктов в магазине, Дженни приехала к парню, и они начали создавать шедевр. Правда, под конец им не хватило крема, что сильно его удивило.

— Ты уверена, что это правильные рецепт? — спросил хозяин дома, держа в руках, пустую миску из-под крема.

— Определенно, — ответила она, облизывая ложку, которой они смазывали коржи.

На удивлении он быстро все понял и, поймав ее, провел пальцами по ее сладким губам.

— Я так и думал, Дженни.

— Что? Я не виновата, что пара ложек крема упали мне в рот! Лучше туда, чем на пол, правильно?

Джеймс улыбнулся и кивнул, погладив ее щеку и отпустив по его словам: «Очень хитрую сладкоежку». Девушка же гордо подняла голову и доела последнюю ложку, с трудом собранную из миски.

В выходные они много разговаривали. Парень рассказывал о своем детстве и юности, большую часть которого было проведено в пансионате для слепых и слабовидящих. Дженни всегда считала, что такие школы это дочерни предприятии дьявола: тот же ужас, что и в школе, только в нем еще и жить приходиться. Кроме, пожалуй, Хогвартса, но он слишком уж элитный и с такой системой безопасности, как там, вы навряд ли доживете до конца учебного года в той, же комплектации с которой и приехали.

Рейчел, узнав, какое девушка приняла решение, так обрадовалась, что готова была ей вручить медаль лучшей в мире племяннице, когда позвонил Майкл и она, бросив все свои дела, вихрем исчезла из дома, при этом прихватив ее машину.

— Всегда, пожалуйста! — крикнула Дженни, провожая взглядом свой BMW и задавая себе вопрос, как другие живут без сумасшедших теть.

Оставшись без автомобиля и не имея ни велосипеда, скейтборда и чертовых роликов, которые хоть как-то помогли бы ей добраться до школы, ей пришлось идти до нее пешком, чувствуя, как злость на Рейчел все сильнее закипает в ней. Добить сегодня ее решила погода. Казалось, что она уж слишком хорошо повеселилась на выходных и сейчас отходить от веселой вечеринки, не следя ни за собой, ни за тем, что делает. По всей видимости, именно из-за ее похмелья шкала градусника билась под сорок, и это не было пределом, желая превратить небольшой городок в груду пепла.

Она добралась до школы вовремя, но вид у нее был, как у спринтера, оббежавшего весь мир несколько раз и без остановок.

— Если выживу, то убью тебя, Рейчел, — прохрипела девушка, забираясь по ступенькам и желая раздеться и хорошенько выжить свою одежду.

Питер перестал за ней следить, но Дженни заметила, что он стал вести себя как-то иначе: его теперь все сложнее было встретить со своими друзьями из команды или другими девчонками, взгляд стал каким-то сосредоточенно задумавшимся. Если бы она его не знала, то решила, что он задумывает план по захвату мира или его уничтожению. У нее было желание подкинуть ему несколько идей, как бы это осуществить в обмен на то, чтобы он ее подвез, но не успела: его спорткара уже не было на стоянки прямо после окончания занятий. Чертыхнувшись сегодня раз этак миллионный, девушка печально наблюдала, как одна за другой машины уезжают со стоянок и жалея, что у нее так мало друзей. Глубоко вздохнув и держась из последних сил, которые закончились еще на пути сюда, Дженни пошла по небольшой дорожки в сторону церкви.

Проходя мимо дома с вечно гавкающим псом, который больше напоминал вечный двигатель, чем обычное недовольное животное, ей пришло в голову умереть прямо тут, смертью уставших от физических нагрузок и сильной жары. Конечно, легче от этого ей не станет, но вот улицу ее именем они назвать могут. Она перешла дорогу и, обратив внимания, что улица, которая вот-вот будет носить ее названия, довольно большая, постучалась в дверь.

— За тобой кто-то гонится? — спросил Джеймс, открывая дверь и впуская ее в дом. — Твое дыхание слышно, даже за дверью.

— Да… Гонится… Жара и пешая прогулка… — ответила девушка, тяжело дыша и чувствуя приближения модницы в черном плаще и с косой виде аксессуара. — Где здесь самое прохладное место, а то я вот-вот испарюсь?

— Следуй за мной, — весело сказал он и улыбнулся своим мыслям.

Глава 47

— Сначала ты полапал меня под предлогом узнать, как я выгляжу, а теперь затащил в постель, говоря, что здесь самое прохладное место в доме. Не иначе, как Казанова в мире тьмы тебя не назвать, — произнесла Дженни, лежа на его кровати и смотря на парня, напротив себя.

— Ты думаешь, что одна такая хитрая? — усмехнулся он, расположившись на другой стороне кровати. — Или считаешь меня наивным, потому что я ничего не вижу?

Девушка нахмурилась и задумалась на несколько секунд.

— Первое — не могу смириться с тем, что есть кто-то коварнее меня.

Джеймс засмеялся, и она увидела небольшие ямочки на обеих его щеках.

— Хотя, знаешь, ты прав — здесь прохладнее.

Дженни повернула голову и только сейчас увидела, что тень от дерева, стоящего рядом с его домом подала именно сюда, создавая приятную свежесть и не впуская лучи солнца, из-за чего в этой комнате было немного темнее, чем в остальных.

— Спасибо, — ответил хозяин дома и подложил свою руку под голову.

— Можно вопрос?

— Конечно.

— Почему именно дерево? Это же опасно, тем более для тебя.

— Потому что мне это нравиться. Нравиться ощущать деревянную поверхность под пальцами. Нравиться звук включенной пилы, с помощью которой из куска дерева можно сделать все, что захочешь, и это будет храниться столько, сколько будет нужно, — ответил Джеймс и поднял правую руку. — Когда я только учился управлять пилой, то в первый же раз чуть не отрезал себе три пальцы с этой руки. Царапины до сих пор можно почувствовать.

Она коснулась его ладони своими пальцами и, едва дотрагиваясь до кожи, стала внимательно изучать каждый шрам, царапину и еще не затянувшийся порез, которых было довольно много.

— Это больно? — спросила девушка, все еще держа его руку.

— Сначала было очень, а сейчас я привык и уже не замечаю, что поранился.

Из-за всех этих неровностей ладонь казалась очень жесткой и шершавой, но не выглядела отталкивающей или устрашающей.

— С красками проще — помыл руки и все. Хотя, вот с остальными испачканными вещами будет сложнее.

— Я пробовал рисовать, но всегда терял границы холста.

— Их теряют не только ты, поверь мне. Рейчел как-то в очень вдохновленном состоянии раскрасила половину гостиной, размахивая кисточкой, словно это шпага. Мы потом всю ночь убирали ее творения, а ее зрению можно позавидовать.

— С деревом проще и легче, главное привыкнуть к нему. Краски же надо смешивать, потом мыть кисти и снова смешивать. Заблудиться во всем этом можно.

Дженни легонько погладила его руку и отпустила, внимательно смотря на лицо собеседника и начиная кое-что вспоминать.

— Зато пальцы останутся целыми.

— У меня их и так много, — весело произнес он и повернулся на спину.

— Ты уже не первый раз «видел» чье-то лицо, да? — спросила она, пододвигаясь к нему ближе. — Картины с девушкой — они явно с кого-то созданы, чье лицо и фигуру ты хорошо знал.

— Ее звали Амандой. Мы учились вместе.

— Неплохое имя. Приятное на слух.

— Она меня бросила.

— Отвратительное имя! Ужасное! Оно мне никогда не нравилось! — сразу стала говорить она, делая свой голос, как можно серьезнее и сердитее.

— Дженни, не надо. Мы учились вместе в пансионате. Она видела только силуэты и могла их различать, что делала ее отличным помощником. Мы много гуляли, общались и пытались сами изучить этот мир.

— Вы были очень близки? — спросила девушка, наблюдая за выражением его лица, которое немного покраснело.

— Мы изучали не только мир, но и друг друга.

— О! Извини, я не хотела и…

— Ничего страшного, — ответил он и, нащупав ее руку, немного сжал ее. — В последний год моего пребывания там, ей предложили попробовать экспериментальную операцию. Мы договорились, что чтобы не случилось и, какой бы не был результат, на нас это не отразиться.

Его голос стал немного тише и более хриплым.

— После операции ее зрение восстановилось на шестьдесят процентов и, конечно же, слепой парень стал ей не нужен. Она уехала, и мы больше не общались.

В комнате повисла такая тяжелая тишина, что она легко могла раздавить присутствующих здесь и даже этого не заметить.

— Ну и дура, — произнес женский голос.

— Дженни…

— А что? Она променяла тебя на непонятного кого, только из-за того, что этот парень будет видеть ее растрепанную, с немытой головой или с ужасной прической? По мне так, ты лучше всех тех, кто видит или почти видит.

— И при мне можно ходить полуголой и я даже не замечу? — весело спросил Джеймс, поворачивая к ней голову.

— Это одно из лучших твоих качеств, запомни.

Он кивнул и немного расслабил ее руку.

— Можно я кое-что сделаю? — спросила девушка, улыбаясь только что пришедшей в ее голову идеи, и потянулась к его лицу свободной рукой.

— Надеюсь, это не незаконно и после этого я останусь жив.

— Возможно, что нет. Расслабься.

Дженни аккуратно высвободила свою вторую ладонь и дотронулась до душек очков с двух сторон. Потянув их на себя, она увидела два закрытых глаза и нахмуренные брови.

— Что ты делаешь?

— Хочу увидеть твои глаза.

— И снова убежать с криками, посчитав, что я монстр?

— Стивенсон — болтушка! И нет, сейчас я готова их увидеть, и обещаю, что не убегу, дальше границы штата. Пожалуйста.

Парень тяжело вздохнул, но все, же открыл их. Наклонив голову сильнее, она стала внимательно рассматривать его глаза, которые совсем не были похожи на то, что ей когда-либо приходилось видеть: они не имели ни цвета, ни как такого зрачка. Все было, будто в белой паутине довольно наглого паука, который заполз не туда. Девушка наклонила голову и заметила, как при этом цвет паутины изменился с бесцветного на серебристый. Она опустилась еще ближе к нему, пытаясь разглядеть всю палитру цветов его, таких странных, глаз.

— Ты еще тут? — спросил он минуты через две.

— Да, я тут.

Джеймс закрыл глаза и, даже, прикрыл их ладонью, чтобы Дженни случайно их снова не увидела.

— Они такие же ужасные, как и в прошлый раз?

— Они необычные, но красивые, — честно призналась она, убирая его руку. — Когда я жила в Сан-Франциско, то как-то увидела туман над заливом. Было непривычно холодно, и тут появился он, как в сказке или из какой-нибудь фантастической книги. Такой странный, но очень красивый, как и твои глаза. У них даже цвет такой же, как и у того тумана. Так что, эта Аманда потеряла многое.

— Ты так думаешь?

— Я знаю, — ответила девушка и поцеловала его, прижимаясь сильнее и откидывая очки в сторону.

Глава 48

Уговорив Джеймса перестать, носить эти чертовы очки при ней, доказывая, что намного сильнее испугается ребенка в наряде для Хэллоуина весной, чем его глаза и, одержав триумфальную победу, девушка направилась домой, радуясь тому, что не является большой поклонницей обуви на высоком каблуке.

Подходя к своему дому, Дженни увидела, как ее BMW чуть не врезался в садовую клумбу с мамиными розами, которые она безуспешно старается вырастить уже не первый год. Остановившись и осмотрев машину на наличие царапин, ее хозяйка направилась домой. Рейчел плохо водила и это знали все, как и она сама, поэтому такси было самым любимым средством ее передвижения. Конечно, женщина иногда брала ее или машину брата, но было это крайне редко, и после этого всегда шел скандал и дотошных просмотр машины для выявления повреждений. В этот раз ей повезло и автомобиль был цел и невредим, однако чувство, что что-то не так поселилось внутри девушке, давая хоть маленький шанс на экстрасенсорные способности.

— Рейчел? Рейчел, ты где? — крикнула Дженни, переступая порог.

Из соседней комнаты стали доноситься голоса, которые были ей знакомы. Родители не могли приехать в начале недели, как и дедушка с бабушкой, рыбачащие сейчас где-то на юге страны, да друзей у нее тут особо не было. Войдя в комнату, она увидела на экране Кларка Гейбла и Вивьен Ли, а это означало только одно: Рейчел снова осталась одна. Когда такое случилось первый раз, Дженни испугалась и не знала, что ей делать и как себя вести. Сейчас же, девушка подошла к дивану и, посмотрев на тетю, которая повторяла слово в слово, сказанное только что героями фильма и сжимала начатое ведро мороженого, села рядом с ней. Она столько раз смотрела этот фильм, что уже могла угадать по кадру какая это минута. Вот они стоят на мосту и главный герой должен признаться в своих чувствах — это была восемьдесят девятая минута от начало картины.

Опустив глаза, ее взору предстало уже три пустых ведерка из-под мороженого. Навряд ли их опустошили домовые эльфы или феи, случайно прилетевшие сюда, хотя это было бы лучше — по количеству мороженого, съеденного ею до прихода племянницы, можно было определить степень боли и обиды. Четвертая — Рейчел была полностью разбита и, собирать ее останки предстояло именно девушке.

Расположившись поудобнее и начиная смотреть на страстный, по рамкам конца тридцатых, поцелуй двух главных героев, Дженни почувствовала, как что-то холодное касается ее плеча. Повернув голову, она увидела, как женщина протягивает ей пластмассовое ведерко со сладким внутри. Кивнув и взяв угощение, ей оставалось только ждать, когда тетя заговорит первой. Это было негласное правило: она начинала жаловаться на жизнь, пока ее не успокаивали, говоря, вполне стандартные фразы, которые всегда срабатывали в таких ситуациях. Но Рейчел молчала и просто смотрела кино, закутавшись в плед и это с учетом того, что на улице было не ниже тридцати градусов. Пожав плечами и решив, что от трех с половиной килограммов все же можно замерзнуть и взяв этот факт на заметку, Дженни начала наслаждаться одним из самых популярных фильмов всех времен и народов.

И вот, когда она забыла обо всем на свете, наблюдая за шикарным мужчиной, чей герой стал эталонов многих и многих женщин на несколько сотен поколей вперед, до ее ушей донесся очень тихий, почти не слышный из-за телевизора, голос:

— Со мной что-то не так?

Девушка, нащупав пульт и сделав звук потише, повернула к ней голову и вопросительно посмотрела.

— Почему мне так не везет? Во мне что-то не так? Или я выгляжу как-то ненормально?

— Одна голова, две руки и две ноги… Да нет, все стандартно, — ответила она и облизнула ложку.

— Тогда почему со мной происходит это раз за разом?

— Ну…

— А можно сказать правду, без одобрительного монолога, как всегда?

Поставив мороженое на подлокотник и убрав все волосы назад, Дженни полностью развернулась к женщине и тяжело вздохнула.

— Ты уверена, что хочешь ее знать?

— Думаю, что да, — произнесла неуверенно Рейчел и посильнее укуталась в плед. — Да.

— Ты одержима поисками «настоящей любви». Ты хочешь найти своего Рета Батлера или мистера Дарси и бросаешь все, завидев кого-то вдалеке, кто, как тебе кажется, подходит на это роль. На самом же деле, таких, как они не существует! — произнесла она, показывая на экран. — Нет таких идеальных мужчин и таких же идеальных женщин, как та англичанка, которая играет американку, чей отец приехал из Ирландии. Они существуют только в кино и книгах. Ты бросаешь мужчин, увидев в них что-то, что не подходит под идеал, не узнав их лучше, а они это делают, потому что им был нужен только секс на пару ночей и только. Не разобравшись в человеке, ты едешь к нему, напридумав по дороге будущее на несколько поколений вперед, а когда он оказывается не таким, как у тебя в голове, то ты уезжаешь, ни сказав не слова. Зато, как удобно им: заполучить интересную и красивую женщину прямо на блюдечке. С ней можно развлечься, а когда надоест, то можно будет вести себя, как обычно и она сама исчезнет. Ей же не интересен сам человек перед ней. Нет! Ей нравиться ее выдуманное представление об идеальном мужчине с идеальными манерами и идеально шляпой, которую он, даже, держит идеально, когда скачет на своем, конечно же, идеальном коне. Никто не идеален и из-за этого все люди разные и интересные. Ты же сама это знаешь и без меня.

— Легко такое говорить, когда тебе семнадцать и двое парней готовы перегрызть глотки друг друга, чтобы быть с тобой, — произнесла Рейчел и, взяв в руки мороженое, начала его есть. — Я же тоже хочу быть кому-то нужной. Хочу, чтобы меня любили. Хочу семью, как у твоих родителей и чтобы приезжать домой, зная, что кто-то тебя ждет и безумно скучает. Хочу быть кому-то нужной! Ты никогда этого не поймешь! У тебя есть все, а у меня, даже собственного места в жизни нет, поэтому и приходиться жить у старшего брата и его семьи!

И тут из ее глаз полились слезы, которые только и ждали повода, чтобы выйти наружу. Ей нужно было выплакаться, чтобы выпустить из себя все, что накопилось за долгие годы: обиду, боль, зависть, усталость и жалость к себе. Дженни это поняла, поэтому крепко прижала ее к себе и стала, немного покачиваться, словно успокаивает маленького ребенка, которого обидели все на земле. Так в детстве делала ее мама, чтобы успокоить и дать понять, что она не одна и может в любой момент рассчитывать на родных, которые ее никогда не бросят. И сейчас она хотела то же самое показать несчастной женщины, прижавшейся к ней, как к последней надежде.

— Ты мне нужна. Ты нужна мне, маме, папе, своим родителям. Ты нужна своей семье, какой бы ты не была, — шептала девушка, все еще не отпуская ее. — Мы твоя семья, Рейчел и, как бы мы не возмущались, злились, или критиковали, мы всегда будем любить тебя. Даже, если ты подстрижешься на лысо или вздумаешь поменять пол, мы все равно от тебя не откажемся. Правда, думаю, что дедушку хватит удар, а бабушка лишиться чувств, но, думаю, что мы и это переживем. И я рада, что ты тут, со мной. Я просто не представляю, как живут те, у кого нет таких молодых и безумных тетей, как ты.

Она подняла на нее свое заплаканное и красное лицо и, шмыгая носом, спросила:

— Даже, если я ищу идеального мужчину, которого в природе никогда не существовала, вы все равно меня любите?

— Да. Даже сейчас мы все тебя любим.

Рейчел улыбнулась и теперь сама прижала ее к себе.

— Я люблю тебя, Дженни.

— И я тебя люблю, тетя, — сказала девушка, чувствуя, что ребра вот-вот, да и скрипнут от таких объятий. — Я тебя просто обожаю, но пожалей мои ребрышки, пожалуйста.

— Да, извини, — сразу произнесла она и расцепила свои руки на спине племянницы. — Думаешь, у меня еще получиться найти кого-то, кто будет мною дорожить и любить, как вы?

— Готова поспорить на миллион, что так оно и будет.

— Буду надеяться, что ты права. Но где ты найдешь деньги, если проиграешь? — спросила женщина, погружая ложку с мороженым в свой рот.

— Ну, во-первых, я уверена, что не проиграю, а во-вторых, даже если такое случиться, то пойду в наркоторговлю или в незаконную транспортировку органов. Говорят, что им очень хорошо платят.

Рейчел улыбнулась и переждала ложку Дженни.

— Ты не исправима.

— Разве не в этом заключается мой шарм? — поинтересовалась девушка, зачерпнув побольше мороженого. — Мне стоит сказать, что Майкл — мерзавец, который не видел такого бриллианта рядом с собой, чтобы ты окончательно успокоилась и воспряла духом?

— Если можно.

— Этот твой Майкл — мерзавец! С ним был такой бриллиант, как ты, а он его не заметил. Либо он слепой, либо идиот.

— Спасибо.

— Всегда, пожалуйста, — сказала она, передавая сладкое тети и беря в руки пульт. — Не знаю, как ты, а я хочу досмотреть, как Гейбл поставит эту Ли на место, доказав, что настоящие мужичины, даже, от любимых женщин уходят красиво.

— Давай! — как можно увереннее произнесла Рейчел и повернулась к экрану телевизора. — Кстати, как у вас дела с Джеймсом?

— Пока он не перегрыз глотку Питера за меня, но думаю, что битва будет эпичной. Даже будет несколько сцен в замедленной съемке.

— Бюджетное кино получиться.

— Да. Хочешь, специально для тебя на премьеру приглашу Питта и Джекмана, чтобы ты утешалась.

— Отличная идея.

Дженни покосилась на тетю и, заметив, что уголки ее губ слегка поднялись наверх, тоже улыбнулась, радуясь тому, что ей удалось привести Рейчел в ее привычное состояние.

Глава 49

Чувство скорости и свободы опьяняют — они дают почувствовать себя живым, прочувствовать от края до края этот момент жизни, не смешивая краски и оттенки в одну палитру и не волнуясь о похмелье после этого. Однако если вспомнить статисту смертей гонщиков и тех, кто хотел ими казаться, становить слегка страшновато. Поэтому Дженни чуть сбавила скорость, но закрывать окну и делать музыку потише не собиралась, не смотря на тихую атмосферу старой части Сан-Рафи́, по которой ехала.

Выведя Рейчел из ее глубочайшей тоски и скорби по не состоявшему замужеству, девушка пересмотрела с ней все ее любимые комедии и мелодрамы, считая, что нельзя вот так бросать родных. Правда, вечером у нее заболела голова и в ней смешались все имена, сюжеты и актеры в одну кучу, зато на следующий день она видела, как ее тетю, ужасно фальшивя, напевала приставучую песню из рекламы, неся в руках мольберт и краски, что было хорошим знаком.

Остановившись и выйдя из машины, она ответно гавкнула псу миссис Уолтерс, который, явно не ожидал такого, поэтому испуганно заскулил и убежал в дом. Задумавшись о том, что ни пением, ни пародированием звуков животных, ей на жизнь не заработать, Дженни постучалась в дверь. Теперь же, если захочется стать знаменитой, надо будет, либо снять свое домашнее видео с какой-нибудь популярной звездой и, совершенно случайно, выложить его в сеть, либо выйти замуж за, до неприличие богатого, но очень старого, бизнесмена.

— Привет, красавчик. Скучал? — спросила она, как только дверь открылась.

— Здравствуй, Дженни. Ты права, я скучал.

— Преподобный. Решили переехать сюда?

Мужчина пропустил ее в дом и улыбнулся.

— Мне пока и у себя комфортно. Я пришел навестить Джеймса, решив, что он будет один, но оказалось, что я ошибся, ведь так? — поинтересовался Стивенсон и как-то лукаво на нее посмотрел.

— Не знаю, о чем вы, но я пришла проведать пыль на полках. Я посадила ее на строжайшую диету, а она оказалась ужасно прожорливый. Просто ужас.

Он быстро оглядел дом и снова перевел взгляд на гостью.

— Но твое наказание закончилось, и ты не должна больше сюда приходить.

— Мне не сложно, да и время есть, — ответила девушка, пожимая плечами, но стараясь не смотреть ему в глаза, словно была только что поймана с поличным за проникновения в секретную лабораторию.

Преподобный слегка нахмурил лоб, после чего слегка усмехнулся и покивал головой своим мыслям.

— А Джеймс… — начала она, когда почувствовала, как чья-то ладонь дотронулась до ее спины и, довольно нежно, пройдя наверх, остановилась на плече.

По коже Дженни пробежались мурашки, но почему-то от них не хотелось ни смеяться, ни сжаться, показывая, чтобы перестали так делать. Они поселили в ней некое тепло, начинающее разливаться внутри, медленно окутывая каждый орган.

— Я тут, — прошептал парень, и это заставило увеличить темп необычного ощущения.

— Я заметила, — прохрипела она, начиная дышать чаще.

Хозяин дома наклонился еще ближе к ее лицу, стараясь почувствовать, где находятся губы девушки.

— Ну, мне, пожалуй, пора, — произнес, как можно громче, Стивенсон и, помогая им вспомнить, что они пока не одни.

— Уверены? Вы же еще не одобрили новые изменения.

— Да. Я вспомнил, что у меня очень много дел осталось в церкви и мне бы хотелось, как можно раньше их закончить. Я зайду как-нибудь попозже и оценю их.

Мужчина развернулся и, почти что вышел за порог, когда повернул голову и заговорчески подмигнул ей, на что Дженни весело хмыкнула.

— Тебе не кажется, что он знает, намного больше, чем может показаться?

— Он служитель Бога — это его работа, — ответил Джеймс и, коснувшись носа девушки своим, начал целовать ее.

Они стояли посреди его дома и не отрывались от губ друг друга, пока его руки не легли ей на талию, а ноги не стали чувствовать землю под собой. Конечно, можно было это списать на волшебство соприкасающихся пылких тел, но тут явно было что-то другое.

— Ты что делаешь? — спросила она, останавливая поцелуй и, наконец, понимая, в чем дело: он поднял ее до уровня своего лица. — Джеймс, отпусти меня!

Ее руки, обвивающее его шею, сильнее сжались, а глаза с ужасом смотрели вниз.

— Пожалуйста.

Парень медленно вернул ее на землю, все еще прижимая к себе.

— Не знал, что ты такая трусиха.

— Я не испугалась! Просто… Просто это было очень неожиданно и все.

Он усмехнулся и ослабил объятия.

— Мне так удобнее. Ты…

— Если ты сейчас скажешь что-то о моем росте, я тебя укушу. Обещаю.

Тихий смех пронесся по комнате.

— Хорошо. Я молчу.

— Отлично. У тебя есть планы на сегодня?

— Мне нужно кое-что сделать в мастерской, а потом я свободен для всех твоих идей.

— Отлично! Доделывай очередной шедевр для самого привередливого клиента, а я пока взгляну на твой задний двор и раскопаю парочку трупов.

Девушка убрала руки с его шеи, при этом, как будто случайно поцеловав парня в губы и отошла в сторону, освобождая ему путь.

— Прошу.

— Я быстро.

— Не спеши. У меня не самые хорошие отношения с лопатой и с остальной садовой утварью.

Джеймс исчез за соседней дверью, пока Дженни направилась на кухню. Ей давно хотелось посмотреть, что же это за место — задний двор его дома, о котором она так много слышала. Пересекая комнату и заметив, что вся посуда чистая, девушка подошла к самой потертой и, на вид, не особо прочной двери, в этом доме. Собравшись с силами и готовясь к самому страшному, она потянула ручку, боясь, что та останется у нее в руках.

То, что предстала ее взору, сложно было описать: такую красоту ей приходилось видеть только в журналах, выписываемых ее мамой в пару лет, когда та решила начать занимать садоводством. По всей длине небольшого забора, тянущегося от одного края дома, до другого, росли кусты с цветами почти, что всех цветов радуги. Какие-то были выше остальных, какие-то совсем маленькие, но они все были усыпанными небольшими бутонами. Подойдя поближе, Дженни чуть не упала в обморок от ароматов, исходящих от них: они дурманили похлещи самых чудесных духов. Недалеко от них стояла двухместная скамейка, направленная прямо на этот цветник.

Она села и стала вдыхать запах, рассматривая внимательно цветки, но ей не хватало знаний, чтобы определить, что это за растения и какой им нужен уход, чтобы выглядеть вот так. Закрыв глаза, девушка стала наслаждаться их ароматом и прислушиваться к окружающему миру. На дереве, что находилось перед домом, сидело несколько уж очень неспокойных птиц, которые, по всей видимости, обсуждали либо обед, либо новые сплетни, услышанные от других пернатых.

— Здесь волшебно, — сказала она, когда почувствовала, что рядом с ней сели и открыла глаза. — Это невероятно.

— Это сделала миссис Уолтерс. Она считает, что, даже, если я не могу увидеть эту красоту, то хоть могу ее ощутить и почувствовать ее благоухание. Я люблю здесь сидеть, когда мне грустно.

— Меня спасает сладкое и детективные сериалы. Правда, как только я замечаю самого симпатичного героя он тут же становиться маньяком или каннибалом. Приходиться брать много сладкого, чтобы пережить такую потерю.

— Ты та еще сладкоежка.

— Это точно! Я думала, что ты любишь читать, когда тебе грустно.

— Я читаю, не чтобы убежать от печали, а чтобы узнать что-то новое и побыть там, где никогда не смогу. Книги вдохновляют, учат, открывают что-то новое, но прятать в них свою грусть — не самый лучший способ от нее избавиться. Она уйдет, но скоро снова вернется. Лучше пережить ее и отпустить навсегда.

Дженни повернула голову и увидела его открытые глаза, которые смотрели куда-то вперед. Прижавшись к нему сильнее и почувствовав его руку у себя на ноге, она опустила голову ему на плечо и легонько коснулась носом шеи.

В тот день они много разговорили: девушка рассказывала о своем детстве, о том, как училась ездить на скейтборде и как почти что сразу упала, навсегда возненавидев эту чертову доску на колесиках. Джеймс весело смеялся, слушая, как она решила приготовить пиццу самостоятельно и чуть не сожгла полкухни, заметив, что сначала боялся подпускать ее к плите.

Ей было уютно и легко сидеть на скамейке, провожая очередной день и вдыхая невероятно приятный аромат цветов. Девушка призналась сама себе, что могла бы так сидеть сколько угодно времени, не боясь, что что-то случиться или кто-то сделает ей больно. Рядом был Джеймс, приятно сжимая ее колено и рассуждающий об оригинальности книг о фантастике, и почему-то именно это опьяняло ее больше всего сейчас.

Глава 50

Поразившись новостью из утренней программы о том, что на них надвигается циклон, который может затопить все западное побережье, Дженни тяжело вздохнула. Казалось, что кто-то на небе играет погодой в рулетку — либо миллионы, либо банкрот. Иначе, такую резкую смену погоды, от адской жары до ужасных проливных дождей, обещанную синоптиками на следующей неделе, объяснить нельзя. Хотя, в наше время легче верить астрологам и их гороскопам — те хоть сбывают чаще.

Подъезжая к дому Джеймса, она увидела, как ей казалось, знакомую машину впереди, свернувшую только что за угол, но решив, что это уже мания и надо бы заканчивать с детективами, спокойно поднялась на крыльцо и постучалась в дверь. Девушка хотела вытащить парня на пляж, пока их всех не затопила, как предвещают очень хорошие люди, но не была уверена, согласится ли он снова намокнуть и ходить весь в песке.

— Кто там? — послышался голос за дверью.

Дженни удивилась этому, решив, что они уже это проходили, но решила подыграть.

— Доставка самых красивых девушек с потрясающими голосами.

Ей открыли, впуская внутрь и, как только она переступила порог, внутри что-то сильно сжалось. Пробуждения интуиции не было добрым знаком, как и ее возращения из вечно незапланированного отпуска.

Повернув голову, гостья девушка увидела хозяина дома, который закрыл за ней дверь и отошел к лестнице.

— Привет.

— Здравствуй, — проговорил он, хмуря лоб еще сильнее.

Ей показалось, что в его голосе слышались нотки злобы и боли, но посчитав это очередным витком своей разыгравшийся сегодня фантазии, она сделала шаг вперед. Не прошло и секунды, как парень сделал шажок назад, упираясь в перила лестницы.

— Джеймс, что-то случилось?

— А у тебя?

— Э… Конкурс красоты я не выиграла, там снова подтасовали результаты. На луну я не полечу из-за этих тренировок. Ох, уж этот спорт! И…

— Ко мне заходил Питер, — перебил он и его ладони сжались в кулаки.

Дженни чертыхнулась про себя несколько раз. Она уж очень рано списала его со счетов, решив, что он просто так забудет о ней и не решит поправить свое израненное самолюбие.

— И что он сказал?

— Много чего. Сказал, что именно из-за него тебя наказали и заставили убираться у слепого кретина. Что вы придумывали легенды, что в этом доме живет призрак и пугали ими маленьких детей. Что из-за жалости ко мне ты отказала возобновить ваши отношения, так как ты не можешь бросить инвалида одного.

— Джеймс, я…

— Что ты пыталась поменять наказания, чтобы не видеть меня. Что ты торговалась со Стивенсоном, чтобы он сделал его меньше на несколько недель.

— Он — то откуда знает? Черт, Джонатан! Лучше бы пел, чем болтал! Я могу все объяснить!

— Так это правда? Ты, правда, со мной из жалости?

— Нет. Конечно, нет! Да, признаюсь, что изначально я была не в восторге и от наказания и от того, что буду проходить его у тебя, но только потому, что никогда не знала таких людей, как ты! Я просто боялась сделать что-то не так, причинить тебе боль или ранить! Мы часто сорились, и я готова была тебя убить! Но потом я узнала, какой ты и все стало иначе! Ты мне понравился. Очень сильно понравился. Ты совсем другой человек и мысли у тебя не как у всех.

— И я слепой.

— Да причем тут это?!

— А как ты объяснишь, что красивая, веселая девушка выбрала такого, как я, вместо обычного парня?

— Послушай, Питер идиот! Он поменял меня на другую! Помнишь, я тебе об этом рассказывала? Потом она бросила его, и он решил, что будет вполне нормально вернуться ко мне. Но мне-то он уже не нужен! У меня теперь есть ты и я этому рада! Джеймс, нам вчера было так хорошо вместе и всю эту неделю тоже! Неужели ты думаешь, что я притворялась?

— Нет. Ты просто боишься ранить меня. Тебе просто жалко меня бросать и вернуться к нему.

— Что? Что ты сказал?

— Уходи, Дженни, пожалуйста. Джек был прав, а я его не слушал, потому что думал, что ты другая.

Такого удара под дых она не ожидала. Ей было так больно, что казалось ей, только, что сломали хребет и выкинули его в ближайший мусорный бак.

— Тот Джек, который приезжает к тебе раз в полгода? Тот Джек, который не знает, чем ты живешь? Как ты думаешь? Кто твои друзья?

— У меня нет друзей. Люди делают мне что-то хорошие только из жалости к бедному слепому парню, который сам ничего не умеет и не знает.

— Я никогда не жалела тебя! Ни один из моих поступков не был продиктован жалостью! Ты просто не видишь границы между нею и добротой, к которой люди к тебе относятся.

Его кулаки сдались все сильнее, а грудь поднималась чаще от тяжело дыхания.

— Дженни, пожалуйста…

Она кивнула и старалась успокоиться, чувствуя, что слезы вот-вот польются из глаз от ужасной обиды и боли, полностью захватившей ее с ног до головы.

— Рейчел ошибалась. Она говорила, что ты другой: что видишь, какой человек на самом деле, какой он внутри, не обращая внимания на глупые выводы людей, делающих их только глянув на меня. Что ты меня знаешь и понимаешь, что я хорошая. Ведь я не сделала тебе ничего плохо, сколько мы были знакомы. Она, оказывается, тоже умеет ошибаться. Тебе легче принять и понять глупую жалость, чем настоящие чувства и доброту.

Дженни развернулась и вышла из дома, чувствуя, что еще чуть-чуть и упадет. Сев в машину, девушка со всей силы стукнула руль и сдала губы в тонкую линию, но держалась, чтобы не расплакаться, как маленький ребенок, упав с любимого велосипеда и разбив коленки в кровь. Нажав на газ, BMW тронулся с места и быстро покинул эту чертову улицу и ее жителей.

Глава 51

Дженни приехала домой и, не сказав ни слова, закрылась в своей комнате. Но ни слез, ни криков, рвущихся наружу, чтобы выпустить все те чувства, что душили ее, не было. Либо она слишком долго терпела, либо просто они умерли внутри нее от нехватки воздуха.

Рейчел пыталась выяснить, что случилось и, почему ее племянница пулей пронеслась мимо нее, не сказав ни слова, стуча в дверь и умоляя впустить ее, но, так и не получив ни слова, сдалась и ушла к себе. Девушка же сидела на кровати и просто смотрела в одну точку на стене. Ни одной мысли не было в голове. Они, видимо, как и чувства, умерли от невозможности выйти на свет и быть кем-то услышанными. Она закрыла глаза, ощущая абсолютную пустоту, которая затягивала и не давала, даже, лишний раз вздохнуть, если она сейчас дышала. Это похмелье оказалось самым ужасным в ее жизни и, обиднее всего, что Дженни была сама виновата в нем от начала и до конца.

На следующий день, в школе, девушка ходила как призрак, не обращая ни на кого внимания. Ни один предмет и не одна новость не мог заполнить ту дырку, которая появилась так неожиданно и саднила все сильнее и сильнее.

— Привет, детка, — послышался голос у нее за спиной.

Она повернулась и увидела до ужаса довольного Питера.

— Как дела? Надеюсь, что вчерашнее не слишком испортило тебе настроение?

Дженни улыбнулась и подошла к нему впритык, кладя свою ладошку на шею парня, притягивая его к своему лицу. Он довольно усмехнулся и не сопротивлялся ни единому ее движению. Поместив свою правую ногу между двух его, она внимательно посмотрела ему в глаза.

— Ну что ты.

Через секунду ее коленка взмыла вверх и со всей силы ударила Питеру прямо в пах.

— Твою…

— Я всю жизнь буду стараться, чтобы не упасть так низко, как ты.

Оттолкнув его от себя, она развернулась и направилась на следующий урок, не обратив внимания, как ей вслед смотрела Мэнди, гордо улыбаясь. Парень же, потеряв единственную опору, резко упал на колени и, свернувшись калачикам, начал причитать, прикрывая рукой больное место, пока его друзья из команды не помогли ему, отведя к медсестре.

Тут же школа превратилась в рой пчел, желая, как можно быстрее всем рассказать, как Саймон отомстила своему бывшему парню, что ее совсем не волновала. Досидев до последнего урока, девушка спокойно направилась к стоянке, слушая по дороге крики поддержки от девчонок, с которыми раньше никогда не общалась. От этого шума у нее резко заболела голова, поэтому она решила поехать в место, где ее бы никто не трогал хотя бы несколько минут.

Сев за руль и проехав минут семь, Дженни припарковалась на своем любимом месте, чуть выше пляжа и залезла на капот, глубок вздохнув морскую свежесть, надеясь, что он хоть как-то займет пустоты внутри нее. На берегу почти никого не было кроме парочки в возрасте, бросающим тарелку своему псу, который радостно за ней бегал по воде и приносил ее обратно хозяевам, в надежде получить за это награду. Видимо, всех испугало сообщение о надвигающихся ливнях и они начали готовить к этому событию заранее, покупая нужные вещи, чтобы хоть как-то скрасить предстающую серость дней.

— Можно? — послышал знакомый голос справа.

Она повернула голову и увидела Мэнди, стоящую рядом с ее машиной. Дженни кивнула и подвинулась, освобождая место.

— Спасибо.

Девушка присела рядом с ней и тоже стала смотреть вдаль, наблюдая, как небольшие волны наперегонки омывают берег, стараясь как можно дальше его коснуться.

— Ты молодец, — сказала Мэд и повернула к ней голову.

— Если ты насчет Питера, то…

— И не только его, но тут ты тоже молодец. Я говорила о Джеймсе. Тебя не испугало, что он слепой, а это о многом говорит. Кстати, как он?

— Мы больше с ним не общаемся, — ответила девушка и тяжело вздохнула.

— Мне жаль.

— Только не это. Умоляю!

— Подожди! Мне на самом деле жаль, что так получилось. Как и то, что случилось тогда, с Питером. Я, правда, хотела тебе все рассказать, но не могла решиться, а потом не было подходящего момента, и я не знала, как начать. В общем, когда я уже была готова, ты все сама узнала. Джонатан меня успокаивал и говорил, что ты отойдешь, и все будет нормально, но мне было стыдно, даже, слово тебе сказать. Он тоже не хотел тебя обидеть. Он очень хороший парень.

— И именно поэтому вы теперь вместе? — спросила девушка и покосилась на нее.

Мэнди опустила голову и закивала.

— Тогда я за вас рада. Только бы я на твоем месте смотрела за его речью, а то он вечно будет чистить орган.

— Мы над этим работаем.

Дженни снова перевела свой взгляд на воду, в которой уже вовсю плавал тот самый пес с тарелочкой, весело перебирая лапами и вертя хвостом, как штурвалом корабля.

— Так что у вас случилось с Джеймсом? — снова прервала тишину Мэд, спустя пару минут.

— Он считает, что я с ним была только из жалости.

— Глупости! Я видела вас тогда в Сан-Франциско и заметила, как ты на него смотришь: либо ты отличная актриса, либо он не прав.

— Ответ может дать только номинация на премию Оскар.

— Тебе нужна помощь?

Она посмотрела на подругу и отрицательно покачала головой.

— Нет, не нужна, но все равно спасибо, Мэд.

— Не за что, Дженни.

Они просидела у пляжа до самого вечера, изредка перебрасываясь несколькими словами, но и их хватило, чтобы понять, что все начинает медленно налаживать. Но почему-то больно внутри все никак не могла притупиться.

Глава 52

В выходные приехали родители, чем, наверное, должны были крайне удивить ее, но девушка лишь посмотрела в окно на их подъезжающую машину и снова отвернулась. Видимо, Рейчел ей говорила об этом в те минуты, когда она спускалась в школу или поднималась наверх, после нее, стараясь хоть как-то с ней пообщаться. Ей казалось, что она поняла, что с ее племяннице что-то случилось, но вот как с ней об этого поговорить и все обсудить, женщина не знала.

Дженни все же пришлось спуститься на ужин, где собралась все и сделать вид, что они идеальная семья, как из сериалов пятидесятых — шестидесятых годов. Сев на свое место и заметив беспокойный взгляд тети, она взяла вилку и стала ею капаться в еде, слушая разговоры родителей. Те рассказывали смешные случаи с работы, сами же смеясь над ними. Рейчел мило улыбалась и в такт кивала головой, словно их внимательно слушает, поглядывая на девушку и замечая, как ее ладонь сильнее сжимает столовый прибор.

Последней каплей для нее стало замечание матери, что пора бы в гостиной сделал ремонт и обновить интерьер всего дома. Бросив вилку, которая довольно громко встретилась с тарелкой, Дженни встала со своего места.

— Все! Надоело! — прокричала она и посмотрела на родителей. — Как мне это надоело! Надоели ваши вечные разговоры о работе и перестройке этого чертового дома! Достало слушать их из раза в раз! Вы же дома! А дома нужно отдыхать и проводить время со своей семьей! С нами!

Девушка показала рукой на тетю.

— Мне время равно, что вы нашли место, где сделать балкон какой-то богатой вдове или выбрали обои цвета фуксии в ванной комнате! Мне плевать на это! Мне нужны родители, а не дизайнер интерьеров и архитектор! Мне нужны любящие мама и папы, которым не все равно на меня! Я знаю, что вы хотите заработать много денег, чтобы мы больше не жили, как раньше, но мне вы тоже нужны!

На ее щеках появились капли слез, а лицо стала краснеть.

— Мне нужно хоть минимум вашего внимания и заботы! Я хочу, чтобы вы хоть раз спросили, что я читаю или, что мне нравиться делать, когда вас нет! Я терпеть не могу архитектору и все, что с ней связано, так же, как и ненавижу, когда вы что-то переделываете в доме! Я потом не знаю, где искать дверь от собственной комнаты, которая мне нравиться итак! Да, во Флориде и в Сан-Франциско мы жили хуже, чем сейчас, но зато вы, хоть помнили, что у вас есть я! Вы и понятия не имеете, что твориться у меня в жизни! Вы не знаете, что меня наказал местный проповедник из-за того, что я целовалась с парнем, у которого ужасная репутация бабника, прямо рядом с церковью! Вы и не представляете, что я отрабатывала полтора месяца у слепого парня, которому было больше дела до меня, чем собственным родителям! Что я поругалась с лучшей подругой и ночевала у него, потому что мне некуда было пойти! Что я поругалась с лучшей подругой и осталась совсем одна!

Рейчел смотрела на нее с такой жалостью и болью, что готова была сама расплакаться вместе с ней.

— Что он выгнал меня из-за тех глупостей, которая я считала о нем в самом начале! Что мне сейчас так больно и одиноко, то я готова полезть на стену и завыть! Вы и понятия не имеете, как мне бывает так тоскливо и грустно без вас здесь, в таком огромном доме, что я стараюсь уходить отсюда, как можно чаще! Вы не знаете, как мне вас не хватает в это время! Как я хочу вернуть все назад и есть дешевую пиццу из ресторана за углом и спать за тонкой стеной, зная, что вы рядом и всегда сможете мне помочь, даже, когда не нужно. Да, я уже не ребенок, но это не значит, что мне больше не нужна ваша поддержка и внимание. Я просто хочу, чтобы вы иногда хотя бы немного интересовались мной, а не только несущими стенами и ковровым покрытиям. Хоть немного.

Она развернулась и пошла в свою комнату, вытирая тыльной стороной ладони мокрые от слез глаза. Все остальные сидели и смотрели ей в след, пытаясь придти в себя от сказанного только что.

— Джоан, — произнесла Рейчел и посмотрела на женщину. — Вспомни, что ты мать: иди и успокой ее.

Миссис Саймон встала из-за стола и поспешила за дочерью, которая уже сидела на кровати в своей комнате и пыталась успокоиться. Все чувства, которые она держала в себе, вышли наружу и, как бы ей не хотелось, вернуть их назад, Дженни не могла.

В комнату вошли без стука и села рядом с ней, положив маленькую ручку на плечо девушки. Повернув голову и увидев мать, ей не хватило сил сказать что-то еще. Она просто прижалась к ней и с новой силой начала плакать, как маленький ребенок, которого потерявший все на свете и которому как никогда нужна защита и поддержка. Женщина обняла ее настолько сильно насколько могла и начала укачивать, словно в детстве, целую макушку и, слушая слова дочери, через всхлипы и, начинающей промокать блузке.

— Я с тобой, родная. Я всегда буду с тобой, обещаю, — произнесла миссис Саймон и положила подбородок ей на голову, продолжая немного баюкать ее.

Боль потихоньку стала проходить, отдавая свое место теплу любящих ее людей.

Глава 53

В воскресенье вечером они уехали, обещая, что приедут в следующие выходные, а их отпуск они соберутся всей семье и пойдут в поход с палатками. Рейчел не особо понравилась такая перспектива, но девушка довольно улыбнулась и помахала рукой на прощание их машины.

— Я ненавижу походы, — пробурчала женщина, смотря им вслед. — Я для них не создана. Там еще, небось, будут все эти мелкие насекомых, а я их ужасно боюсь.

— Держись, Рейчел Их там будет очень и очень много, — ответила ей племянница, похлопав по плечу в знак поддержки.

Ночью на понедельник, как и предсказывали метеорологи, начался ливень, который не закончился ни на следующее утро, ни днем. Дженни смотрела на капли дождя, устроившие гонки до конца рамы на одном из окон школы, пытаясь сделать ставки на победители. Краем глаза она взглянула на Питера, который после того случая, старался держаться подальше. Так же она заметила кивок Джонатан, сидевшего в дальнем углу столовой вместе с Мэнди. Ответно кивнув и слегка улыбнувшись, девушка допила свой сок. Жизнь медленно начала вставать на свои места.

Добравшись до машины после уроков и промокнув почти насквозь, ведь зонтик остался дома, Дженни села за руль и задумалась, что Джеймсу, наверно бы, понравилось бывать походах: много новых запахов, звуков, свежий воздух и тишина от людей, если не считать Рейчел и ее криков от вида жуков. Остановившись и уже собираясь выходить из автомобиля, она только сейчас заметила, что находить в старой части Сан-Рафи́, напротив его дома. Ей хотелось войти и просто узнать, как у него дела, но поняв, что и это он посчитает знаком жалости, снова надавила на педаль газа и поехала вперед.

Припарковав BMW у церкви и добежав до дверей, она, поразмыслив пару секунд, открыла их. Внутри, как не удивительно, никого не было, что, возможно и было нужно ей сейчас: тишина и отсутствия людей. Девушка присела на последнюю лавочку и стала внимательно осматривать витражи на окнах, которые из-за дождя, казались плачущими.

Дженни была рада, что они все выяснили с родителями, пусть и не так гладко, как хотелось, но внутри все равно что-то тянуло. Она скучала по Джеймсу, и это был неоспоримый факт — ей не хватало его с каждым днем все больше и больше.

— Не ожидал тебя здесь увидеть.

Девушка повернула голову и увидела стоящего рядом Стивенсона.

— Спасаюсь от дождя.

— Мы, как раз недавно починили крышу, — произнес он и присел на самый край скамейки. — Все хорошо?

— Дождь — источник вдохновения для творческих людей и просто плохая погода для остальных, — ответила она и опустила голову.

— Это точно. Хотя не всем он дает новые мысли. Я знаю одного очень талантливого человека, которому сейчас очень плохо. Он ничего не может делать, переживает, и тоскуют об одной прелестной персоне.

— По вам и не скажешь, что вы тосковали обо мне.

— Ты ведь знаешь о ком я, ведь так.

Дженни подняла голову и тяжело вздохнула.

— Да.

— Что случилось?

— Теперь он считает меня такой же плохой, как и вы все. Надеюсь, вы счастливы, получить нового члена вашего общества «Плохая Дженни».

— Ты о чем? — удивился мужчина и слегка нахмурился.

— Ну как же, вы все считаете меня плохой. Правда, я не знаю почему, но вам, видимо виднее.

— Я никогда тебя не считал плохой.

Она покосилась на него.

— Неужели?

— Да. Я вообще считаю, что плохих людей не бывает. Есть те, кто просто потерялся, кому нужен совет и кто сам этого не понимает и те, чей характер может сделать больно, даже, если они этого сами не хотят. Ты импульсивна и вспыльчива, но никак не плохая. Я боялся, что ты можешь случайно обидеть Джеймса и сама этого не заметить.

— Хорошо, я другие?

— Дженни, человеческое мнение подчас очень быстро меняется и за ним не угнаться. Делать что-то, чтобы угодить всем довольно сложно: всегда найдется тот, кому это не понравиться. Поэтому я советую думать не этим, — сказал он, показывая на голову, — а этим.

Его ладонь легла себе на грудь.

— Сердце всегда знает, что правильно, а что нет. Оно не будет думать, что если ты сделаешь это, многим или почти всем не понравиться и как дальше жить? Оно советует, как будет лучше тебе и твоим близким, а не соседям или малознакомым людям. Сердце всегда думает в первую очередь о тебе самой, не обращая внимания на то, кому ты после этого понравишься, а кому нет.

Девушка кивнула, соглашая с ним. Они с Рейчел говорили об одном и том же, только разными словами.

— Вы мне сначала не нравились.

— Я знаю. Но ты все, же приходила к Джеймсу, приходила сюда за советом, чтобы все исправить, пыталась понять его и поняла в конце. Тебе просто нужно перестать думать о том, что и кто о тебе думает и прислушаться к своему сердцу. Уверен, что плохого оно не пожелает.

— Я скучаю по нему, но он думает, что все это просто жалость.

Стивенсон положил свою ладонь ей на плечо и легонько сжал его.

— Он просто потерялся в своих чувствах. Ему не вериться, что кто-то просто так готов быть с ним. Что кому-то он нравится таким, какой он есть. Он должен во всем разобраться и принять решение.

— Будем надеяться, что это случиться в этом веке. Ну, или хотя бы в следующем.

Стивенсон улыбнулся и посмотрел на девушку своими теплыми голубыми глазами.

Глава 54

Дождь шел уже четвертые сутки без остановок. Казалось, что где-то на небе прорвало крышу, а сантехник прохлаждается в каком-нибудь баре и не подозревает о поломке.

Дженни вернулась со школы, промокшая до нитки. Переступив порог дома, она сняла куртку, которая, по идеи как бы должна была спасать от капель, падающих сверху, но пола под ними, превращаясь в обычную мокрую тряпку.

— Неужели нас затопит раньше, чем нападут зомби? Я делала ставку, что именно они погубят человечество, а не огромная лужа, в которую превратиться наша планета.

Она растрепала мокрые волосы, чтобы те высохли быстрее.

— Рейчел? Рейчел, ты тут? Неужели тебя уже смыло?

Войдя в гостиную, девушка остановилась и пару раз моргнула. На диване сидели ее тетя и Джеймс, а у дальней стены стоял Стивенсон и смотрел на новый шедевр женщины, повешенный только вчера.

— Интересный выбор красок, — проговорил он и заметил, что их стало больше. — Здравствуй, Дженни. Ты не против, что мы зашли к тебе в гости.

— Э… Ну… Нет, конечно, нет, — ответила девушка, пытаясь понять, что здесь происходит и, чувствуя, как волна волнения медленно ее накрывает. — Всегда рада.

— Спасибо.

— Преподобный, — подала голос Рейчел, вставая. — Хотите, я приготовлю вам кофе. Я потрясающе это делаю. Многие и многие говорят, что у меня талант.

Мужчина, осознав, что она задумала, улыбнулся и кивнул.

— Конечно. Не могу себе отказать в таком.

Они направились в сторону кухни, оставляя ее и Джеймса наедине.

— Привет, — произнес он тихо и довольно нерешительно.

— Здравствуй.

— Прости, что без приглашения. Это я попросил его привести меня к тебе.

Парень встал и сделал несколько шагов вперед, когда врезался в небольшой столик.

— Аккуратнее. У нас тут везде все расставлено, — сказала Дженни и, подойдя к нему, взяла за руку, отводя его в середину комнаты, подальше от всех предметов. — Так лучше.

— Спасибо.

— Не за что.

Она посмотрела на его лицо и слегка улыбнулась: вся та же бледность, все те же очки, которые он надел, видимо, чтобы не испугать ее тетю. На нем был легкий свитер и джинсы, которые слегка намокли из-за луж на улице. Ей захотелось его обнять, но пришлось остановить себя и говорить спокойным голосом.

— Отлично выглядишь. Вы добирались на такси?

— Спасибо, да.

— Хорошо.

— Дженни, я принес тебе подарок, который делал последние несколько недель. Я оставил его на диване.

— Я принесу.

Девушка обошла Джеймса и увидела на светлой обивке мебели небольшой предмет, завернутый в простую бумагу. Она взяла его и вернулась на место. По весу тот был довольно тяжелым, из-за чего ее любопытство готово было выпрыгнуть наружу, отобрать подарок, спрятаться где-нибудь и самому посмотреть, что там.

— Тяжелый. Очередная ядерная боеголовка?

— Нет, пока нет. Разверни.

Дженни раскрыла бумагу и увидела картину, полностью сделанную из куска дерева. На ней были изображены волны, лучи, какие-то странные линии, которые сливались и переходили в ее портрет: она узнала свои губы, скулы, подбородок, волосы, руки. Девушка прошлась ладонями по выступающие поверхности и не верила свои глазам.

— Узнала?

— Это я?

— Да. Сначала я только слышал тебя и думал, какая ты на самом деле. Потом голос стал складываться в твои руки, волосы. А затем я узнал, как ты выглядишь и старался передать всю красоту, которую смог почувствовать. Надеюсь, что получилось, похоже.

— Очень. Спасибо большое.

Она посмотрела на него, и сделал шаг вперед.

— Это безумно красиво и очень приятно. Спасибо еще раз.

— Дженни, я скучаю по тебе. Мне так не хватает твоего шума, который, такое чувство, ходит за тобой. Мне не хватает наших разговоров, твоих шуток и поцелуев. Мне не хватает тебя. Я безумно по тебе скучаю. Я долго думал и понял, что…

Девушка переложила подарок в левую руку и, преодолев расстояние между ними, встала на носочки, поцеловала его. Джеймс обнял ее за талию и поднял выше, прижимая к себе и целуя ее в ответ.

— Вы молодец, — произнесла Рейчел, наблюдая за ними, облокотившись на стену, разделяющую гостиную и кухню.

— Вы тоже молодец.

— Спасибо, я старалась, как могла.

— Так как насчет кофе? — спросил Стивенсон, входя в соседнюю комнату.

— У! Преподобный, а вы любите искусство? Я могла бы вам показать несколько своих работ.

Эпилог

— Это самое очаровательно существо на земле. Да! Ты самый красивый! Да! Краше тебя я еще никого не видела! О! Он понимает, что он неотразим!

— Дженни.

— Не обращай на него внимание. Он завидует нашей любви. Да? Да! Ты так очаровательно виляешь хвостиком!

Лабрадор светло-желтого цвета улыбался ей и махал хвостом из стороны в сторону.

— Просто очаровашка! И как его зовут?

— Кристофер.

— Криси, значит. Тебя зовут Криси?

— Нет, Кристофер, Дженни. Кристофер.

— Криси! Да, его Криси!

— Ты не исправима, — прошептал он и улыбнулся.

— В этом и заключается мой шарм, забыл? — спросила его девушка и, взяв парня за руку, потянула его вперед.

Пес поднялся на свои лапы и медленно пошел впереди их, ведя Джеймса.

— Я никогда это не забуду.

— Осторожно, впереди лужа.

— Спасибо, — поблагодарил он и пошел немного леве, чтобы ее обойти.

— Я знаю отличный магазинчик собачьей одежды в Сан-Франциско! Надо туда съездить и нарядить Криси!

— Зачем? У него же есть шерсть.

— Ты ничего не понимаешь. Он будет у нас выглядеть, не хуже Джеймса Бонда, да, Криси?

Собака гавкнула в знак согласия и стала вилять хвостом еще больше.

— Ему нравиться это идея.

Обойдя лужу, Джеймс отпустил ее руку и приобнял Дженни.

— Я не смогу идти против вас двоих, тем более таких упрямых.

Она посмотрела на его лицо и довольно улыбнулась, понимая, что главное это не то, что о тебе думают все остальные. Ведь человеческое мнение не очень устойчивая единица и меняет она курс довольно часто. Они могут сделать выводы, просто увидев тебя, не узнав, как следует, не поняв мотивов твоих поступков и твоих мыслей. Им легче сразу сказать, что ты плохой, страшный или глупый, чем познакомиться и посмотреть, что у тебя внутри, а там может все, что угодно: от бескрайнего летнего луга до холодных замков с первоклассными лыжными трасами. Не стоит пытаться угодить всем, ведь это невозможно. Всегда ты будешь кому-то не нравиться, и всегда найдется тот, кто сможет разглядеть в тебе настоящий алмаз. Даже, если он и не видит.

Конец.

Content

Хитрюга
Настоящее зрение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Эпилог