Роберт Брындза

Роковой свидетель

© Raven Street Ltd 2022

© Смирнова А.С., перевод, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Пролог

Понедельник, 22 октября 2018 года

Стук в дверь был тихим, почти робким, поэтому она даже не подумала, что не стоит трогать цепочку. Когда она приоткрыла дверь, мужчина стоял совсем рядом, и видно было, что он едва сдерживает ярость. Прежде чем она успела среагировать, он просунул в щель руки и молниеносным движением схватил ее за голову, одной рукой зажав рот, а другой вцепившись в затылок. Оторвав ее тело от пола, он перешагнул через порог и вошел в квартиру.

Его руки, обтянутые черными перчатками из мягкой эластичной кожи, ощущались как железные. Таща ее через комнаты, он запрокинул ее голову назад, так что ей был виден был только потолок. Дернувшись всем телом, он пинком захлопнул дверь. Одной рукой он сжимал клок ее волос, другой затыкал ей нос и рот. От шока она обмякла, как тряпичная кукла, и он бросил ее на маленький диван-кровать.

Она лежала, ошарашенная, и изумленно смотрела на него. Все это заняло не больше трех секунд.

– Пикнешь – пристрелю. Поняла? – угрожающе проговорил он. У нее не было времени понять. Он склонился над ней, обдав запахом пота и плохого лосьона после бритья, и ударил в лицо. Ее голова резко откинулась назад, онемела, ее бросило в жар, в холод. Кровать скрипнула в тишине, он забрался сверху, стал шарить по ее телу. Его запах стал сильнее, накрыл с головой. Он вновь занес над ней кулак, и мир взорвался звездами и ослепительной чернотой.

Когда она пришла в себя, она не знала, сколько времени прошло. Она лежала на животе, и ее руки были стянуты за спиной так крепко, что казалось, будто плечи вот-вот вылетят из суставов. Рот и одна из ноздрей были плотно заклеены, горло туго забито тканью. Чувствуя, что задыхается, она попыталась сглотнуть.

Шторы были задернуты, и в гостиной стояла тьма. Дверь, ведущая из гостиной в спальню, была приоткрыта, и сквозь щель в двери она видела, как он складывает тетради в маленький синий спортивный рюкзак. Когда он открыл дверь, рюкзак был на нем – синие лямки нелепо смотрелись поверх элегантного пиджака в полоску. Она вновь попыталась сглотнуть, но ткань во рту была плотно прижата к стенкам горла. Она почувствовала, что ее вот-вот вырвет, попыталась сдвинуться и на краткий миг ощутила эйфорию, обнаружив, что он не связал ей ноги.

Она обвела глазами гостиную и кухню. Нож. Ей нужно было достать нож. Она снова посмотрела в щель в двери. Он пытался что-то найти – сбрасывал книги с полки, рылся в ящиках. Нашел флешку и бросил в рюкзак. Хотя жертвой была она, вид и у него был испуганный. Нужно было действовать быстро, пока он отвлекся.

Она повернула голову, кляп во рту надавил на миндалины, и она едва не задохнулась. Стук крови отдался эхом в затекшем теле, болью вспыхнул синяк на лице.

Когда она медленно спустилась с кровати к краю, тонкий матрас сдвинулся вперед, она потеряла равновесие, скатилась с дивана-кровати и с грохотом шлепнулась на пол, стукнувшись левым виском, куда пришелся его удар.

Звук эхом отдался по комнате, но он не услышал. Он был полностью поглощен тем, что печатал за компьютером на столе.

Требовалось огромное усилие, чтобы подняться, и она подползла к стене, прислонилась к ней и смогла встать на колени, с трудом контролируя рвотные спазмы, подступавшие, когда кляп давил на горло. Дышать было тяжело, и ей дважды приходилось останавливаться.

Когда она наконец поднялась на ноги и, пошатываясь, встала посреди комнаты, это стало настоящей победой. Нетвердо шагая, она обошла кровать. На низком столике у стены, у самого края, стояла коробка со «Скраблом»[1], которую она задела ногой. Коробка покачнулась и с грохотом рухнула на пол, фишки с буквами рассыпались по ковру.

Он все еще стоял за столом и что-то печатал. До кухни оставалось совсем немного. Она увидела возле духовки блок ножей.

Их было восемь, но кухонная стойка располагалась выше ее талии, и со связанными за спиной руками дотянуться было невозможно.

Чтобы достать нож, ей пришлось наклониться и зажать подставку для ножей под мышкой, как лассо. Изогнувшись вбок, она перевесилась через стойку. Руки горели от боли, когда она, с трудом шевеля ими, сдвинула их чуть влево и попыталась схватиться за блок ножей, но не смогла его удержать.

Потея от усилий, она попробовала снова, и боль была такой сильной, что перед глазами вновь вспыхивали звезды. С четвертой попытки ей удалось, и блок ножей с грохотом упал на край стойки.

Теперь ножи торчали горизонтально и почти на уровне столешницы. Полная надежд, она повернулась к ним спиной и связанной рукой дотянулась до длинного разделочного ножа. Она обхватила пальцами рукоятку…

– Нет-нет-нет, – раздался голос. Он стоял у кухонного стола и наблюдал за ней. Она сделала шаг вперед и почувствовала, как нож гладко выскользнул из блока. Крепче сжав рукоятку, она повернулась и попятилась к нему, но ей не хватило скорости. Он шагнул в сторону, она споткнулась и упала, больно приземлившись на рукоятку ножа и собственные связанные руки.

– Ты не оставишь меня в покое, да? – спросил он тихо и спокойно. Она вскрикнула, попыталась брыкаться, но он ухватил ее ноги, поднял с пола и бросил обратно на диван-кровать.

Он занес над ней нож, и она увидела, как он оглядывается, лихорадочно пытаясь понять, что делать. Он схватил нижнюю часть складной рамы и наклонил, подняв ее ноги. Ее тело согнулось пополам, он навалился сверху, придавил ее весом и металлическим каркасом дивана-кровати. Все тело ожгло болью, плечи выскочили из суставов, колени поднялись над головой. Кляп во рту двинулся вниз по горлу, сдавливая трахею.

А потом нож вонзился ей в спину, распорол щеку, бедро, икру. Он втыкал нож в матрас.

Она не могла дышать, неистовые удары не прекращались, нож погружался в ее тело, матрас давил сверху.

Она надеялась, что смерть наступит быстро, но три минуты до того, как ее желание было исполнено, стали для нее вечностью.

1

Главный инспектор полиции Эрика Фостер стояла в пустой комнате ветхого викторианского дома. В окно давил мрачный серый октябрьский вечер. Половицы местами прогнили, по потолку расплылось желтое влажное пятно, слилось со стеной и потекло вниз, оставляя пузыри на выцветших обоях в цветочек. Голая лампочка в сорок ватт окутывала комнату тусклым светом. В складках зимнего пальто Эрики зазвонил телефон. Сестра, Ленка.

– Эрика, я только что пыталась связаться с тобой по фейстайму, – сказала она по-словацки.

– У меня новый телефон, я еще его не настроила, – честно призналась Эрика, переложила телефон к другому уху и подняла воротник, чтобы стало чуть теплее.

– Ну, как дела в новом доме?

– Хорошо. Грузчики доставили все мои коробки, и… – Эрика огляделась по сторонам, пытаясь представить, как она собирается сделать из этой дыры что-то напоминающее дом, и внезапно осеклась, когда за стеной раздался пронзительный грохот.

Она вышла из гостиной в коридор, ее шаги гулко стучали по голым половицам. Полчаса назад она включила термостат на тридцать градусов. Батарея, похоже, билась в агонии, но ничего не согревала. На миг наступила тишина, а потом вновь загрохотали трубы, эхом отдаваясь от темной площадки наверху.

– Что это за шум? Ты можешь перезвонить по скайпу?

Эрика обвела глазами коридор, заставленный коробками. В одной из них лежали ее удостоверение и рация. С чего она вообще взяла, что сможет справиться? Мебели ей отчаянно не хватало, не было даже кровати. Лучше было бы попросить владельца съемной квартиры дать ей там пожить еще месяц и за это время попытаться хоть немного привести дом в порядок. Сейчас это жилище нельзя было показать даже сестре.

– Ленка, у меня на телефоне и скайпа нет. А комп где-то в коробке.

– Я думала, мы договорились, что ты мне покажешь свой новый дом! Ты столько денег за него отвалила… Не представляю, как люди при таких расценках вообще живут в Лондоне. А тут еще и Британия выходит из Евросоюза… Мне кажется, сейчас не лучшее время покупать дом. – За стеной вновь что-то взвизгнуло, лязгнуло, но наконец затихло, и Ленка продолжала: – Я все время вижу в новостях, что восточноевропейцев вот-вот начнут выгонять.

– Меня не выгонят. Я полицейский, и у меня двойное гражданство, – возразила Эрика. Ленка издала что-то среднее между хрюканьем и фырканьем.

– Ты можешь хотя бы скинуть свой новый адрес, чтобы я отправила тебе теплый подарок на новоселье?

– Да, причем в буквальном смысле. Мне здесь очень не помешал бы обогреватель, – Эрика понимала, что на уме у Ленки совсем не теплые подарки, и адрес нужен ей для того, чтобы искать дом в Интернете.

– Как называется район?

– Блэкхит. – Эрика вернулась в комнату, положила руку на древний радиатор под эркерным окном, ощутила легкое тепло сквозь холодный металл. Занавесок не было, и она увидела свое отражение в стекле. При росте в метр восемьдесят два Эрика всегда выглядела худой, но и не представляла, насколько тощей и изможденной стала в последнее время. Короткие светлые волосы спутались и стояли торчком. Она выключила свет, и теперь в окно стали видны темные просторы вересковой пустоши. Уличные фонари освещали дорогу, отбрасывая лужицы оранжевого света на чахлую траву.

– Это как-нибудь переводится? – спросила Ленка.

– Да. «Хит» значит участок полудикой земли, а «блэк»… черным его, по всей видимости, назвали, потому что использовали как чумную яму после Черной смерти.

– То есть там хоронили трупы?

– Похоже, да.

– Мало тебе трупов на работе, что ли?

– Нет тут никаких трупов. Замечательный район. С частными магазинами и барами.

– И чумной ямой у входной двери! – Ленка фыркнула.

– Зато тут ничего не собираются строить, так что у меня всегда будет прекрасный вид. – Эрика повторила слова, услышанные от молодого румяного агента по недвижимости. – Еще это близко к работе, а за углом живет Айзек, мой коллега и друг. Помнишь Айзека?

– Это тот чудак-гробовщик?

– Он не гробовщик. Он судмедэксперт.

– Эрика, как ты встретишь мужчину мечты, если окружаешь себя мертвецами и чудаками?

– Ленка, мне не нужен никакой мужчина мечты, и чудаками я себя не окружаю. Это просто мой друг. Ладно, я не об этом хотела. В моей жизни новый старт. Я продала дом в Манчестере и после того, как слишком долго снимала квартиру тут, в Лондоне, купила собственное жилье. Я наконец чувствую, что двигаюсь дальше с тех пор, как… – Она осеклась. Ей не хватило сил договорить «с тех пор, как не стало Марка».

Муж Эрики, Марк, тоже работал в полиции. Он погиб четыре года назад, во время рейда на наркопритон. Спустя несколько месяцев после его смерти Эрика перебралась из Манчестера в Лондон, чтобы занять новую должность. Эти четыре года выдались сложными как в личном, так и в профессиональном плане, но, купив этот дом, она, несмотря на все его недостатки, наконец ощутила, что начинает новую жизнь.

– Ты счастлива? – уже чуть мягче спросила Ленка. Эрика ненадолго задумалась.

– Не то чтобы, но, наверное, за последнее время это самое близкое к счастью ощущение. Слушай, я настрою телефон, и мы пообщаемся по видеосвязи. Но в доме много работы, а сад в беспорядке.

– Я не буду тебя осуждать. Мне просто интересно.

– Хорошо. На связи, привет детям и Мареку.

Закончив разговор, Эрика нащупала в кармане пальто шерстяную шапку и натянула ее. У подножия лестницы висела голая лампочка, но свет не доходил до площадки наверху. Эрика прошла по коридору, мимо коробок и двери, до маленького туалета. Когда они вместе с Айзеком смотрели этот дом, он заметил, что туалет напомнил ему фильм «На игле», и он не удивился бы, увидев, как из унитаза выползает молодой Юэн Макгрегор.

Кухню, по всей видимости, в последний раз ремонтировали примерно в семидесятых. Под окном располагались небольшая деревянная рабочая поверхность и раковина, в углу гудел новый холодильник Эрики, нелепый на фоне желтеющих обоев. Пока что Эрика распаковала только чайник, микроволновку и пару кофейных кружек. Мысль о том, чтобы рыться в коробках в поисках тарелок и столовых приборов, а потом что-то разогревать на грязной кухне, ей не очень-то понравилась. Неподалеку было уличное кафе, а время приближалось к восьми, так что она решила сходить туда и что-нибудь заказать.

Когда она вышла из дома, улицы были пусты, а в воздухе висел туман. Опустив голову и подняв воротник, она направилась к кафе, и едва вошла в дверь, как ее окутало восхитительное тепло и запах жареной рыбы. Кафе оказалось в стиле ретро, с огромной серебряной фритюрницей, длинной зеленой стойкой в крупинках соли и лужицах уксуса; возле кассы стояли две огромные банки маринованных яиц и бутылки уксуса и кетчупа. Эрика заказала большую треску с картошкой фри и банку легкой медовухи «Одуванчик и лопух», села у окна.

Дорога была тихой, сгущался туман. Другие посетители брали еду с собой, и Эрика оказалась в кафе совсем одна. Глядя на банку медовухи, удивительного напитка, непохожего ни на какой другой, она вспоминала прошлое. Именно Марк открыл для нее «Одуванчик и лопух», когда она только переехала в Великобританию; он же привил ей любовь к рыбе с жареной картошкой. Спустя четыре года после его смерти все вокруг по-прежнему напоминало о нем. Эрика закрыла глаза и вновь увидела, как Марк лежит на полу, истекая кровью. Они так и не узнали, кто нажал на спусковой крючок. В тот день погиб не только Марк. Погибло пятеро ее коллег. Ее команда. Она потрогала шрам на шее, оставшийся от огнестрельного ранения, и ей вспомнился вопрос Ленки.

Ты счастлива?

Эрика посмотрела на аппетитную жареную рыбу с картошкой, представила старый дом, который теперь принадлежал ей. Она была довольна. Может быть, стоило на время прекратить погоню за счастьем и просто быть довольной.

Приблизительно в половине девятого Эрика вышла из кафе на улицу. Туман уже замерз, покрыв поверхность асфальта белой пылью. По пути обратно к дому, еще не привыкнув к новому району, она свернула не туда и оказалась на узкой улице, где не горело несколько фонарей. Возвращаясь назад, с грустью залюбовалась нарядными домами, их кирпичной кладкой, очищенной песком, и окнами с двойными стеклами.

На полпути вниз по дороге, чуть в стороне, стоял современный бетонный многоквартирный дом с небольшим аккуратно ухоженным садом. Окна были темными, но когда Эрика проходила мимо, на первом этаже вспыхнул свет. Громкий, леденящий кровь крик заставил Эрику остановиться.

2

Крик доносился из того самого окна на первом этаже. Он эхом отразился в ушах Эрики и повторился вновь, долгий, душераздирающий, такой жуткий, что волосы на затылке становились дыбом. Эрика поспешила по короткой дорожке к главному входу, представлявшему собой высокую застекленную дверь, сквозь которую виден был унылый коридор с паркетным полом. Попробовала повернуть ручку. Дверь оказалась заперта, но Эрика заметила возле считывателя ключ-карты маленький красный огонек. Она побежала обратно, обогнула здание с левой стороны, постучала в стекло. Изнутри доносились рыдания.

– Эй? – позвала Эрика. – Я полицейский!

Порывшись в кармане, она вынула полицейское удостоверение, как раз когда занавески раздвинулись и в проеме появилась невысокая брюнетка со стрижкой боб и строгой челкой. Что находится в комнате, Эрика видеть не могла, поэтому просто поднесла удостоверение к стеклу. Женщину явно что-то шокировало до глубины души. Ее лицо было мертвенно-бледным.

– Я детектив-инспектор Эрика Фостер из Службы столичной полиции. Вам нужна помощь? – Женщина чуть пошатнулась и кивнула. – Вы можете впустить меня через парадную дверь?

Немного помедлив, женщина вновь кивнула и скрылась за занавеской. Эрика вернулась к главному входу. Загорелся свет, и Эрика увидела, как она неуверенно бредет к входной двери. На вид ей было лет сорок, на ней были мешковатые джинсы, флисовая кофта винного цвета, розовые пушистые носки и зеленые шлепанцы. Она тяжело дышала, ее бледное лицо было липким от пота, и она далеко не сразу нашла кнопку, чтобы открыть дверь. Наконец раздался звуковой сигнал и щелчок, и Эрика смогла войти.

– В квартире есть кто-нибудь еще? – спросила она. Женщина кивнула. – У них есть оружие?

– Нет. Это… моя сестра. Она… мертвая, – пробормотала женщина. – О господи… она… она мертвая! Это… здесь… везде…

Эрика обвела глазами коридор, три двери, лифт и лестницу. Женщина выходила из первой слева двери.

– Как вас зовут?

– Тесс. Тесс Кларке.

– Вы ранены, Тесс? – Женщина помолчала, опустила глаза. Эрика заметила, что ее флисовая кофта чем-то измазана, а рукава в нескольких местах прожжены сигаретой. Тесс покачала головой. – Хорошо. Скажите, Тесс, как зовут вашу сестру?

– Вики.

– Вы уверены, что в квартире кроме Вики больше никого нет?

Тесс нахмурилась.

– Не думаю… я заходила только в гостиную… спальня – в задней части дома.

– Хорошо. Можете подождать тут? Обещаю, что вернусь, мне просто нужно заглянуть внутрь.

Тесс кивнула. Эрика всегда держала в кармане латексные перчатки – эта привычка появилась у нее с тех пор, как она только начала осматривать места преступления – так что вынула их, натянула и только после этого вошла в квартиру.

Едва она сделала шаг, в нос ей тут же ударил металлический запах крови. Входная дверь открывалась в крошечный узкий коридор с низким потолком. Справа располагалась чистая, современная ванная комната, выложенная белой плиткой. Она была пуста.

Гостиная и кухня были соединены. На небольшом разложенном диване-кровати лежало лицом вниз тело молодой женщины в луже крови. Ее руки были связаны за спиной. Обойдя тело, Эрика увидела, что голова женщины повернута к двери. Потрогала ее шею. Пульса не было, кожа была твердой и холодной, как замазка. Кровь, залившая все вокруг, и тело, изогнутое под странным углом, давали понять, что это было жестокое нападение.

Эрика прикрыла рот рукой, спасаясь от невыносимого запаха, обошла гостиную, стараясь не задеть пятна крови на светлом ковре. Дверь в дальнем углу была закрыта. Нужно было, конечно, дождаться подкрепления, но Эрика не была бы Эрикой, не будь она так нетерпелива. Возле блока ножей, лежавшего на боку, она увидела деревянную скалку, сжала в руке. Собравшись с духом, открыла дверь, ожидая увидеть маленькую спальню с кроватью, но в крошечной комнате стояла кромешная тьма, и в этой тьме что-то громко загрохотало.

– Что происходит? – крикнула Тесс из коридора снаружи. От страха в ее голосе появились визгливые нотки.

Эрика помедлила. Грохот стих. Она нащупала выключатель, занесла над головой скалку. Флуоресцентные лампы замигали, осветив небольшую комнату, похожую на студию звукозаписи, пустой стол, навороченный аймак и два офисных кресла. На стене за столом висела большая ламинированная карта Большого Лондона, покрытая цветными кнопками. Вокруг карты были наклеены газетные статьи. Возле двери на боку лежала высокая металлическая микрофонная стойка – по-видимому, Эрика ее опрокинула, когда открывала дверь.

В углу было окно, но его загораживал гигантский квадрат полистирола. Другая стена была заставлена множеством каких-то непонятных предметов, похожих на открытые коробки для яиц. В этой части комнаты стояли небольшой двухместный диван и еще одна стойка с микрофоном. За плотной черной занавеской находилась маленькая звукозаписывающая кабинка.

– Эй? Что происходит? – крикнула Тесс.

– Все в порядке! Я просто на что-то налетела. Тут никого нет! – крикнула Эрика в ответ.

Размышлять, зачем спальню перестроили в студию звукозаписи, у нее не было времени – важнее было убедиться, что комната пуста. Квартира была маленькой, обстановка, не считая оборудования студии, – очень бюджетной.

Вернувшись в гостиную, Эрика подошла ближе к погибшей. Трудно было сказать, сколько ей лет. Длинные темные волосы свисали ей на лицо, густые пряди слиплись клочьями от засохшей запекшейся крови. Само лицо отекло от побоев, левый глаз опух и закрылся. Шея свисала под странным углом – по всей видимости, ее сломали.

Медленно и осторожно Эрика обошла тело. Шторы в комнате были задернуты, и не было никаких признаков того, что кто-то выломал дверь, но стул был перевернут, а на полу валялись журналы и несколько предметов: свеча в подсвечнике, органайзер и, как ни удивительно, «Скрабл» – коробка лежала на полу, по ковру рассыпались фишки с буквами.

Жестокая борьба, но никаких признаков взлома. Она знала убийцу?

3

Эрика проверила, не нарушила ли что-нибудь на месте преступления, и вернулась к входу. Тесс стояла снаружи.

– Что это был за шум? – спросила она. Ее лицо было все еще перекошено от ужаса.

– Я что-то опрокинула. Сядьте, пожалуйста. – Усадив ее на диван, Эрика позвонила в полицейский участок Льюишем-Роу, чтобы вызвать на место преступления подкрепление и криминалистов. Когда она закончила разговор, в коридоре стояла жуткая тишина. Две другие двери по-прежнему оставались закрыты.

– Ваша сестра жила здесь? – спросила Эрика. Перед ее глазами стояла спальня, переоборудованная в студию звукозаписи. Тесс кивнула. – Это ее квартира?

– Нет. Моя. Моего мужа. Наша. Вики снимает ее у него… у нас.

– Вы живете неподалеку?

– За углом. У нас с мужем в деревне ресторан, «Гусь».

Эрика не сразу поняла, что Тесс имеет в виду. Деревней некоторые местные жители, кто побогаче, называли Блэкхит.

Эрика спросила, сколько лет Вики. Двадцать семь, сказала Тесс и объяснила, что Вики не вышла на работу в ресторан, хотя была ее смена, поэтому Тесс и пришла к ней в квартиру.

– А это не ваш паб сразу за углом? – Эрика отвлекала Тесс вопросами, чтобы та от шока не потеряла сознание, пока не приедет скорая.

– Это не паб! – возмутилась Тесс. – «Гусь» – ресторан высокого класса.

Только в Англии, подумала Эрика, человека могут волновать такие подробности спустя несколько минут после того, как он стал свидетелем жестокого убийства родной сестры. Может быть, они были не очень близки, подумала Эрика и обвела взглядом Тесс, сидевшую очень прямо, скрестив лодыжки, как примерная ученица, что не вполне вязалось с ее потрепанной грязной одеждой и шлепанцами.

Кто-то постучал в стекло. Подняв глаза, Эрика увидела детектива-инспектора Джеймса Питерсона. Высокий, поджарый чернокожий мужчина чуть за тридцать, он выглядел намного моложе. Он стриг волосы сзади и по бокам, а на макушке оставлял короткие дреды. Идеальной осанкой он всегда напоминал Эрике игрушечного солдатика. Сегодня он был в джинсах, кроссовках и толстой флисовой фиолетовой куртке. Эрика поднялась, открыла стеклянную дверь и вышла наружу.

– Мы как раз выходили из кинотеатра, когда из управления позвонили…

– Да. Господи, тут тело молодой женщины. Жуткая сцена. Его нашла ее сестра, – Эрика указала на Тесс. Питерсон хотел что-то сказать, но тут раздался раздраженный голос:

– Джеймс, ты унес Мишку Винки!

Он обернулся, и Эрика увидела, что у обочины припаркована машина. В салоне горел свет, и Фрэн, привлекательная светловолосая женщина с очень бледной кожей, что-то искала на заднем сиденье, где сидел пристегнутый к автокреслу маленький мальчик-мулат. Питерсон запустил руку в карман джинсов, и Эрика заметила, что из кармана его толстовки торчит что-то маленькое, белое и флисовое.

– Они не это ищут? – спросила она, выудив из кармана Питерсона крошечного белого плюшевого мишку с милой мордашкой, который подмигивал одним глазом.

– Ага, именно его. Кайл без него жить не может. Спасибо, – и Питерсон помчался обратно к машине.

До того, как у них с сыном на пороге появилась Фрэн, Питерсон время от времени встречался с Эрикой. Она старалась не думать о нем, и обычно ей это удавалось, но не когда они работали вместе. Когда-то Эрика надеялась, что из их романа с большими перерывами выйдет что-нибудь получше, но в прошлом году Питерсон встретил Фрэн. Теперь оставалось лишь одно – выбросить эти мысли из головы.

Полицейская машина без номеров, мигая синими огнями, остановилась у машины Фрэн, и из нее вышла инспектор-детектив Мосс, невысокая коренастая женщина, рыжеволосая, вся в веснушках. Пожав руку Питерсону, она по тропинке направилась к Эрике.

– Что такое, босс? Я возвращалась домой, и тут ваш звонок… Питерсон на дежурстве или нет? – добавила она, оглядываясь на Джеймса, который пристегивал Кайла к автокреслу.

– На дежурстве. Они просто мишку потеряли. Но потом нашли.

Мосс приподняла бровь.

– А мы нашли Дорис, ту ширяющуюся шлюху. Целый день за ней гонялись, а потом выяснили, что она любит бросаться дерьмом – в буквальном смысле. – Мосс скорчила гримасу.

– Какая гадость.

– Да, пришлось обновить гардероб, – она указала на свой элегантный серый брючный костюм. – Мне еще повезло, что она не очень метко прицелилась, но одному из бедных спецназовцев прилетело прямо в лицо.

Эрика обернулась, чтобы посмотреть, как там Тесс, и увидела, что она говорит с пожилым мужчиной с полным мусорным пакетом в руках. Вид у старика был такой, будто он не знает, как закончить этот разговор.

Фрэн уехала, а Питерсон поспешил по тропинке к ним.

– Мне просто необходимо выбросить этот мешок, – говорил старик, абсолютно лысый. На его круглом мясистом лице не было ни ресниц, ни бровей, а кожа очень ярко блестела. При виде Эрики, Мосс и Питерсона он заговорил тише. Повисла тишина, в его глазах на миг мелькнула паника, но он быстро взял себя в руки.

– Добрый вечер. Я живу в квартире номер два, – он указал на дверь в конце коридора.

– Как вас зовут? – спросила Эрика.

– Чарльз. Чарльз Уэйкфилд.

– У вас течет, – Мосс показала на пакет, с которого падали на кафельный пол капли бурой жидкости.

– Да, и если вы позволите мне отойти, я его выброшу.

– Давайте я, – предложил Питерсон и уже собирался забрать у него пакет, но Чарльз не дал.

– Нет-нет, я и сам справлюсь.

– Я выброшу, а вы ответьте на пару вопросов моей коллеге, – настаивал Питерсон и вновь потянулся к сумке.

– Я бы предпочел, чтобы вы этого не делали, – произнес Чарльз, отступая назад и пытаясь убрать пакет за спину.

– Там что-то, что вы от нас скрываете?

– Нет конечно.

Питерсон вновь взглянул на Эрику. Она внимательно всматривалась в лицо Чарльза.

– Мистер Уэйкфилд, соседняя квартира – место преступления, и то, как вы себя ведете, дает мне веские основания поинтересоваться, что у вас в пакете.

– Место преступления! – воскликнул он, широко распахнув маленькие поросячьи глазки. – Что стряслось?

– Моя сестра… – начала Тесс и вновь разрыдалась.

– Господи, да вы что? Она погибла?

– Да!

– Пожалуйста, мистер Уэйкфилд, покажите нам, что в пакете, – велела Эрика.

– Просто мой мусор! Что… что… – Он заметно занервничал и начал заикаться. – Я… я… я п-п-про… просто х-х-хочу вынести м-м-мусор! – Его лицо покраснело.

– Вы должны отдать мне пакет! – Эрика уже теряла терпение.

– Нет. Нет! – Чарльз прошел обратно по коридору к входной двери, оставляя за собой бурый след. Приоткрыв рот, Тесс вцепилась в него взглядом.

– Господи Иисусе, ну вот и все, – устало сказала Эрика Мосс и Питерсону.

– Вы не можете войти в мою квартиру без ордера! – возмутился он, возясь ключом в замке. Он вошел в квартиру, захлопнул за собой дверь.

– Ты можешь забрать этот пакет? – спросила Эрика Питерсона. – Только, очень тебя прошу, не сломай чертову дверь. Мосс, ты можешь зайти с другой стороны дома на случай, если он попытается выпрыгнуть из окна? Куда выходит это здание?

– На соседний переулок. Там дома с террасами.

Питерсон направился к двери в квартиру Чарльза, Мосс – к главному входу.

– Криминалисты приехали, – сообщила она.

Эрика увидела большой белый фургон, а несколько минут спустя – машину с подкреплением. Тесс трясло.

– Ее убили, – шептала она. – Кто мог с ней так поступить?

– Простите, Тесс, но вам лучше пока побыть в полицейской машине. Мы обязательно выясним, кто сотворил такое с вашей сестрой.

4

Эрика вышла из дома. Криминалисты выгружали все необходимое. Процессом руководил судмедэксперт Айзек Стронг – высокий худой мужчина, в коротко стриженных волосах которого уже начала проступать седина. Тонкие изогнутые брови придавали его лицу легкомысленное выражение, но теплые карие глаза смотрели серьезно. Он стал не только надежным коллегой Эрики, но и отличным другом.

– Я думал, у тебя по плану переезд, – улыбнулся он.

– Так и было. Я попала сюда по дороге из кафе. У меня крепкий желудок, но это, знаешь, и для меня уж слишком. Убийство молодой женщины, множественные ножевые ранения. Я была в доме, но касалась только дверных ручек.

– Хорошо.

– Это квартира на первом этаже, номер один, – добавила Эрика.

Айзек направился к команде, выгружавшей серебристые стальные ящики, фонари на подставках и пластиковые упаковки с комбинезонами. Подъехала еще одна патрульная машина с двумя молодыми полицейскими, а вслед за ней «скорая». Теперь у квартирного дома выстроилась целая вереница. Эрика подошла к полицейской машине, и водитель опустил стекло.

– Добрый вечер, мэм, – произнес он. Оба полицейских были совсем юными.

– Можете оцепить дорогу, и как только криминалисты закончат осматривать вход в здание, зайти туда и расспросить, сколько соседей дома и видел ли кто-нибудь что-то подозрительное?

Они кивнули и вышли из машины. На узкой дороге внезапно стало очень оживленно, и среди шума разговоров и автомобильных двигателей Эрика услышала крики, доносившиеся со стороны здания. Питерсон и Мосс волокли за собой Чарльза, на лысой голове которого зияла ужасная кровоточащая рана.

– Я гражданин Великобритании! У меня есть дом! У меня есть права! – кричал он, и ручейки крови стекали с его массивного подбородка.

– Что случилось? – спросила Эрика.

– Она! Она ворвалась в мою квартиру! Вышибла дверь плечом! – закричал он.

– Я поймала его, когда он пытался выпрыгнуть из окна вместе с пакетом. Зацепился ногой за подоконник и приземлился в бетонном переулке, – сказала Мосс. На ней были латексные перчатки. В одной руке она сжимала руку Чарльза, в другой – черный пластиковый мусорный мешок.

– В переулке я его и нашел, – вмешался в разговор Питерсон. – Сэр, вам нужно сидеть неподвижно! – это он обратился уже к Чарльзу, который толкал его локтем в грудь и пытался освободиться из цепкой хватки.

– Тихо, тихо, – велела Эрика, натягивая новую пару латексных перчаток и забирая пакет у Мосс.

– Чт… за что вы меня а… арестовываете? – заикаясь, пролепетал Чарльз. Кровь текла ему в рот, смешивалась со слюной, придавая его зубам розовый блеск.

– Сэр, вы не арестованы, но вам нужна медицинская помощь, – сказала Эрика. На дороге стояли фельдшер с полицейским, и Эрика подозвала их жестом. – Позаботьтесь, пожалуйста, о мистере Уэйкфилде. Он неудачно упал.

– Неудачно упал? Больше похоже на жестокость полиции! – закричал Чарльз.

– О боже! – вздохнула фельдшер, маленькая добрая женщина лет пятидесяти с блестящими карими глазами. – Мы о вас позаботимся, мистер Уэйкфилд.

Судя по всему, она немного успокоила Чарльза, и он позволил им с полицейским отвести его к машине скорой помощи. Когда они подошли к дверям, он оглянулся на Мосс, все еще державшую в руке черный мусорный мешок.

– Они забрали мой пакет!

– Давайте-ка, сэр, отведем вас в машину, – предложила фельдшер. Они помогли Чарльзу сесть в машину скорой помощи, и задние двери закрылись.

– Держу пари, что эту рану придется зашивать, – задумчиво произнесла Мосс.

– Вы смотрели, что в пакете? – спросила Эрика.

– Нет, – ответил Питерсон, – но он готов был выпрыгнуть из окна, лишь бы нам его не показывать.

Эрика взяла пакет у Мосс, поставила на дорогу и развязала. Из него ударил отвратительный запах – какой-то приторный синтетический парфюм и вместе с тем зловоние разложения. Желудок у Эрики действительно был крепкий, но она вновь ощутила, как рыба с картошкой просятся наружу. Шагнув в сторону, она сделала несколько глотков свежего воздуха и лишь после этого включила фонарик на телефоне, задержала дыхание и посветила внутрь пакета.

Внутри оказались четыре или пять пластиковых твердогелевых освежителей воздуха, но белый пластик был испачкан кровью и чем-то похожим на грязь. Среди мусора торчало что-то пушистое, и, направив фонарик глубже, Эрика разглядела конец кошачьей лапы.

– О нет, – пробормотала она, глядя на Мосс и Питерсона. До них донесся приглушенный крик Чарльза. – Можете принести мне пластиковую пленку и несколько пакетов для улик?

Мосс ушла и вернулась с толстым квадратом пленки. Переместившись в небольшой палисадник многоквартирного дома, они развернули ее на траве. Питерсон натянул перчатки, и Эрика осторожно вывалила на пленку содержимое мусорного мешка.

Запах сладкого разложения был невыносимым даже на улице в ветреную погоду. Там были чайные пакетики, три пустых банки из-под эля, пакет из-под молока, несколько грязных кусков папиросной бумаги и десять твердых освежителей воздуха. И среди этого – два разлагающихся кошачьих тела и две отрезанных кошачьих головы. Эрика протянула руку и осторожно их коснулась.

– Странно. Тела как будто промерзли внутри. Потрогайте.

Мосс и Питерсон осторожно коснулись тел.

– С чего бы им замерзать? – пожал плечами Питерсон.

– В Лондоне холода еще не наступили, температура плюсовая, – добавила Мосс.

– Господи, – пробормотал Питерсон, откидываясь назад и зажимая рукой нос. – Пахнет так, будто они уже давно мертвы. И обе без ошейников.

– Ошейник не будет держаться на безголовой кошке, – заметила Мосс.

– Я имею в виду, что их нет в пакете. – Питерсон закатил глаза.

– Зато есть десять освежителей воздуха, – сказала Эрика, пересчитав их. – И все полные. Их только что открыли.

Из машины скорой помощи раздался новый крик. Она качнулась, задние двери распахнулись, и Чарльз Уэйкфилд выпрыгнул оттуда. На его голове длинной белой лентой развевался бинт.

– Нет! Нет! Не хочу! Ненавижу иглы! – кричал он. За ним выбежал полицейский, схватил его и прижал к капоту ближайшей полицейской машины.

Эрика, Мосс и Питерсон встали с травы и поспешили к фургону как раз в тот момент, когда полицейский надевал на Чарльза наручники. Эрика увидела внутри машины скорой помощи кучу окровавленных бинтов. У фельдшера текла кровь из носа, и она промокала ее тканевым тампоном.

– Все нормально, – хрипло пробормотала она.

– Мне должна быть предоставлена физическая автономия! – крикнул Чарльз, нагнутый над капотом. – Я сказал ей, что не хочу укол!

Его глаза были дикими, по лицу стекала кровь. Он был похож на сумасшедшего.

– Я пыталась сделать ему прививку от столбняка. У него ржавчина в ране, – пояснила фельдшер, невозмутимо меняя тампон на новый.

– Вы сучьи дети! Я ничего не делал, ничего не делал! – совсем по-детски закричал Чарльз.

– Замолчите! – Полицейский толкнул его на капот. Эрика посмотрела через улицу и увидела, что из соседних домов вышли люди, и одна девушка снимает происходящее на телефон. Здесь хватало проблем и без выступлений Чарльза.

– Прекратите! – Эрика обратилась сразу и к Чарльзу, и к полицейскому, надевшему на него наручники. – Отвезите его в участок, отмойте, и пусть переночует в камере. Он арестован за нападение на полицейского.

Чарльз завопил с новой силой:

– Вы не можете так со мной поступить! Я просто пытаюсь жить своей жизнью. Пожалуйста, нет! Пожалуйста, не делайте этого!

– Ого. А я думала, мой пятилетний сын – истерик, – усмехнулась Мосс, наблюдая, как Чарльз пытается вырваться из рук молодого полицейского. Он был выше, но Чарльз – плотнее и коренастее. Полицейского мотало туда-сюда, как тряпичную куклу, пока не вмешался Питерсон:

– Пожалуйста, сэр, берегите голову. – Они вдвоем усадили Чарльза на заднее сиденье. Когда машина отъезжала, он продолжал вопить и скалить зубы, выдыхая облачка пара, и Эрика подумала, что он похож на бешеную собаку.

5

Час спустя Айзек разрешил им пройти на место преступления. Эрика, Мосс и Питерсон надели защитные костюмы с капюшонами, маски и бахилы. Теперь гостиная была залита светом. В углах друг напротив друга были установлены два мощных светильника на штативах, свет был направлен под диван-кровать, на котором лежала Вики, и Эрике было хорошо видно, как кровь капала через тонкий матрас на ковер. Комната была маленькой, а диван стоял у окна. Эрике всегда казалось, что в освещении места преступления есть что-то бутафорское, театральное. Фотограф снимал тело крупным планом, два криминалиста брали образцы брызг крови со стены и ковра. Металлический запах под теплом ламп стал еще сильнее.

– Ясно. – Айзек сел на корточки возле дивана. – У Вики сломана шея и вывихнуты оба плеча. Ты сама видишь, как ее руки стянуты за спиной.

– Да.

– На обе ее руки с силой надавили, заломив их назад и вывихнув плечи. Ее били по лицу. Передний зуб сколот.

Эрика смотрела на молодую женщину, такую маленькую. Такую хрупкую.

– Рот ей заткнули свернутыми носками и заклеили скотчем. По всей видимости, ее били ножом куда придется – в поясницу, шею, щеку, левое бедро. В некоторых местах нож проткнул кожу головы.

– Да, и это наводит меня на некоторые мысли, – задумчиво проговорил Айзек. – Это раскладной диван-кровать, довольно недорогой, и в тонком матрасе есть несколько проколов… Я думаю, тот, кто это сделал, закатал Вики в диван-кровать и втыкал в ее тело нож через матрас. Похоже, он задел подключичную артерию. Это крупная артерия, идущая прямо от сердца и несущая кровь к рукам и шее. Поэтому столько крови. Я узнаю наверняка после вскрытия.

– Погоди, ты думаешь, что она была внутри дивана, когда убийца наносил ей ранения?

– Да.

– Когда нашли тело, диван был разложен. Получается, тот, кто это сделал, после ее смерти разложил диван, чтобы проверить, мертва ли она?

– Выяснить это – ваша задача. Я просто рассказываю, что вижу.

Эрика посмотрела на Мосс и Питерсона. Оба были в шоковом состоянии. Им доводилось видеть разные места преступления, но с подобным они еще не сталкивались.

– Можешь сказать, когда наступила смерть? – спросила Эрика.

– Пока нет.

– А если не для протокола? Просто навскидку?

– Не для протокола?

– Конечно, – кивнула Эрика со слабой улыбкой.

– На основании того, что я вижу… где-то с трех дня до семи вечера.

– Это большой промежуток времени, – заметила Эрика.

– Пока ничего более точного сказать не могу. Вскрытие покажет больше.

Эрика посмотрела на тело Вики, наклонилась вперед и чуть приподняла ее голову за волосы. Лицо молодой женщины было все в крови и в синяках, зубы оскалены в гримасе ужаса, остекленевшие глаза широко распахнуты. Так смотрела сама смерть.

– Она не могла кричать – у нее во рту был кляп, – сказала Эрика.

– Сомневаюсь, что она могла даже дышать, – добавил Айзек. – Удивительно, что она не задохнулась.

Эрика обвела глазами задернутые занавески. Окно выходило на маленький садик, за которым начиналась дорога. Если Эрика, проходя мимо, услышала крик Тесс, то мог ли кто-нибудь услышать, как эта бедная женщина боролась за свою жизнь? Ей вспомнились слова агента, продавшего ей дом неподалеку от этого. Как он расхваливал Блэкхит! Комфортное безопасное место, дружная деревенская община! Насколько она была в курсе, по ее старому адресу никого так зверски не убивали.

Все отошли назад, когда двое криминалистов подошли к телу Вики, приподняли ее правую, а затем левую руку и взяли мазки из-под ногтей – как отметила Эрика, коротко постриженных. Айзек уже держал наготове пластиковый пакет, куда они опустили образцы.

Она оглядела остальную часть комнаты: невысокий длинный мебельный блок, телевизор с плоским экраном и полками по бокам, на которых стояли четыре стеклянных подсвечника разных цветов, лавовую лампу. При хорошем освещении здесь вполне могло бы быть уютно, но резкий свет как будто выставлял напоказ самые убогие черты. Обои провисали от сырости, светлый ковер был весь покрыт следами пятен. На журнальном столике, который, возможно, задвигали под окно, когда раскладывали диван-кровать, были потертости и сколы, а из-под искусственного дерева книжных полок тут и там проступало ДСП. Дверь спальни с импровизированной студией звукозаписи была открыта, и Эрике видно было, как криминалисты тонкими кисточками снимают отпечатки пальцев с черного стола и дверной рамы. Мелкий серый порошок блестел под ярким светом.

– Стоило бы выяснить, почему Вики легла в кровать так рано, – сказал Питерсон. – У нее были гости?

– Она одета, – заметила Мосс, указывая на синие джинсы Вики, белые носки и пропитанный кровью свитер. Эрика снова повернулась к гостиной и кивнула.

– А что скажете насчет орудия убийства? – спросила она.

– Пока рано говорить конкретно, – сказал Айзек. – Длинное острое лезвие. Колотые раны нанесены хаотично, но уверенно и точно.

Эрика обвела глазами кухню. Там было чисто и аккуратно, но яркий свет показал рваный грязный линолеум и паутину на потолке. На стойке лежала на боку подставка для ножей.

– Здесь не хватает одного ножа, – заметила она.

– Оружие мы пока не нашли, – молвил Айзек.

Эрика, Мосс и Питерсон отступили назад, когда в маленькую гостиную вкатили металлические носилки, на которых лежал черный мешок. Два криминалиста аккуратно подняли тело Вики и положили на его блестящую поверхность, осторожно повернув на спину. Тело безвольно пошевелилось, волосы разметались, и Эрика наконец увидела ее лицо, аккуратное, как личико фарфоровой куклы, но быстро коченевшее и застывшее в жуткой предсмертной гримасе: оскаленный рот, широко распахнутые глаза.

– Я проведу вскрытие сегодня вечером, – проговорил Айзек, – и сообщу вам как можно скорее.

– Спасибо.

Эрика в последний раз обвела глазами квартиру и пропитанный кровью матрас. Затрещал пластик, застегнулась молния мешка, погребая тело Вики в блестящей черноте. До чего же хрупка наша жизнь, подумала Эрика. Что чувствовала Вики, в последний раз входя в эту квартиру? Счастлива ли она была? Печальна? Испугана? Могла ли она знать, что уедет отсюда в черном паталогоанатомическом мешке?

6

Эрика, Мосс и Питерсон вслед за носилками прошли по короткой подъездной дорожке к черному фургону-катафалку, припаркованному рядом с белым фургоном подкрепления. Сняли комбинезоны, сложили в пластиковые пакеты для судебно-медицинской экспертизы.

– Можешь организовать поиск орудия убийства? – обратилась Эрика к Питерсону.

– Да. Я соберу команду, чтобы проверить все сады поблизости, – и он направился к фургону подкрепления.

– А ты, – Эрика повернулась к Мосс, – можешь пойти со мной, чтобы поговорить с Тесс? Нам надо убедиться, что она будет на месте, пока это, – она указала на катафалк, – не уедет отсюда.

– Не вопрос, – согласилась Мосс. Двое молодых полицейских, которых Эрика попросила допросить соседей, вышли из здания ей навстречу.

– Мэм, похоже, сегодня тут только один сосед, – сказал тот, что повыше.

– Хорошо. Как вас зовут? – спросила она.

– Констебль Робби Грант, – назвал себя тот, что повыше, с очень гладким и очень бледным лицом.

– Констебль Амир Абиди, – представился второй, темнокожий, такой же юный и симпатичный. Когда он кивнул и улыбнулся, из-под воротника его рубашки стал виден край татуировки. – В многоквартирном доме три этажа, – он показал на вход в здание. – По три квартиры на каждом. В первой квартире Вики Кларке, во второй Чарльз Уэйкфилд, в третьей две сестры, София и Мария Ивановы, обе врачи-стажеры, но сейчас там никого нет.

– Ивановы? – удивилась Эрика.

– Они из Болгарии. На втором этаже наверху живет пожилая дама, миссис Уэнтворт. Она живет одна в четвертой квартире, прямо над Вики. Говорит, что сегодня вечером ничего не видела и не слышала, в восемь легла спать.

– Она очень плохо слышит и немного не в себе. Нам пришлось как следует поколотить ей в дверь, прежде чем она нам открыла, – добавил Робби.

– Она сказала нам, что квартира номер пять, та, что над Чарльзом Уэйкфилдом, пустует, а в квартире номер шесть, напротив, живет бизнесмен по имени Рэй Фонтейн. Он большую часть года в отъезде, работает в Китае, – доложил Амир.

– Хорошо. А что скажете насчет верхнего этажа? – поинтересовалась Эрика.

– Он весь – пентхаус, принадлежит Генриетте Болдерстоун, хозяйке всего дома. Там никто не открыл.

Эрика наблюдала, как криминалисты осторожно загружают тело Вики в фургон, чтобы отвезти в морг. Мосс и Питерсон стояли возле машины подкрепления, рядом застыла Тесс, не сводившая широко раскрытых глаз с тела сестры. Кто-то накинул ей на плечи одеяло.

– Молодцы, ребята, – похвалила Эрика Амира и Робби. – Если сможете перепроверить всю эту информацию, будет здорово.

Было около одиннадцати вечера, но дорогу перегородили полицейские машины, и во всех домах поблизости горел свет.

В фургоне подкрепления было тепло и тихо. В одном углу стоял столик, так что получилось что-то вроде зоны отдыха. Мосс скользнула в кабинку к Эрике, и теперь обе смотрели на Тесс, которая сидела напротив, сжимая в руке пластиковый стаканчик с чаем.

– Спасибо вам за терпение, – нарушила тишину Эрика. – Хотите еще чаю?

– Это уже третий стакан. Что вы делаете с моей… – Ее голос сорвался, она закрыла глаза, и по щекам покатились слезы. – Моей сестрой? – договорила она хриплым шепотом.

– У нас отличная команда криминалистов. Они сейчас работают в квартире. Наши офицеры говорят с соседями и осматривают территорию. Скоро мы все отправимся в участок и будем проводить уже более полноценное исследование. – Постаралась успокоить ее Эрика. – Вы не против ответить на пару вопросов? Я понимаю ваше состояние, но, как мы выяснили, впоследствии люди могут забыть важные подробности. – Мосс взяла коробку салфеток и протянула ее Тесс. Та взяла одну, вытерла глаза, кивнула. – Сегодня вечером, проходя мимо этого дома, я услышала ваш крик. Сколько времени вы находились в квартире сестры, прежде чем обнаружили ее тело?

– Сразу же, как только приехала. Повернула ключ в замке, открыла дверь, включила свет и… – Она сглотнула, распахнула глаза еще шире. – Увидела ее, лежащую там, и закричала. Я не кричала так уже… Не знаю, кричала ли вообще когда-нибудь.

Эрика сочувственно кивнула.

– Услышав ваш крик, я посмотрела на часы. Было где-то восемь пятнадцать.

– Да. Я вышла из дома около восьми. Я живу за углом.

– По дороге вы не встретили кого-нибудь из соседей или знакомых?

– Нет.

– Входная дверь была взломана?

– Нет. Я открыла ее своим ключом.

– Вики не говорила, что боится за свою безопасность или что-нибудь в этом роде?

– Что? Нет… Нет. – Тесс покачала головой.

– Насколько хорошо она знает своих соседей по дому?

– Они все – пожилые люди. По возрасту к Вики ближе всех девушки, которые живут напротив. Сестры из Болгарии. Вики с ними не особенно общается, но это тут единственная молодежь.

– Мария и София Ивановы?

– Да. Они обе работают в больнице посменно, а Вики много времени проводит дома, поэтому ей часто приносят посылки для них. Мать присылает им вещи из Болгарии. Так Вики с ними и познакомилась.

– Что вы можете рассказать нам о Чарльзе Уэйкфилде, который живет по соседству? – спросила Эрика. Тесс подняла на нее глаза. Повисла тишина, и Эрика задумалась, слышала ли Тесс шум снаружи, когда его арестовали.

– Он странный человек. Вики несколько раз говорила мне, что он подслушивал у нее под дверью.

– А она не говорила, что он делает что-нибудь, что могло бы угрожать ее безопасности? – Эрика старалась не говорить слишком прямо. Тесс опустила глаза и задумалась.

– Нет… – промолвила она наконец. – Нет. Она просто сказала, что он немного странный. Жуткий.

– Что вы о нем знаете?

– Не так много. Он живет один… – Тесс прищурилась. – Думаете, это сделал он?

– На данном этапе все под подозрением, – сказала Эрика. – У Вики был молодой человек?

Тот факт, что о ее сестре говорят в прошедшем времени, по всей видимости, задел Тесс, и она не сразу ответила.

– Да. Шон. Шон Макавити. Они то сходились, то расходились еще с тех пор, как окончили колледж шесть лет назад. Он живет в Форест-Хилле.

Эрика помялась, размышляя, стоит ли задавать следующий вопрос, учитывая, каким жестоким было убийство и в каком состоянии Тесс, но все же решилась:

– В наборе на кухне не хватало ножа, большого ножа для чистки овощей…

– Она никогда не пользовалась этими ножами, – покачала головой Тесс.

– Вы знали, что его не хватает?

– Нет. Нет. Откуда мне это знать?

По всей видимости, у нее перед глазами тут же вспыхнула увиденная картина, потому что Тесс запахнула грязную флисовую куртку и как будто съежилась на сиденье, стала меньше. Она вообще собиралась сегодня выходить из дома? Такая культурная женщина, совладелица, как она утверждала, элитного ресторана, и почему-то одета так неряшливо.

– Вы планировали сегодня приходить к Вики? Она вас ждала?

– Как я уже сказала, сегодня она должна была работать в дневную смену. Я писала ей сообщения, но она не перезвонила. Вот почему я приехала сегодня вечером. Я хотела…

– Вы хотели что?

– Накричать на нее… Это уже не первый раз, когда она не выходит на связь. – Тесс расплакалась.

– А раньше по каким причинам она пропадала?

– По любым. У нее похмелье, у нее прослушивание, хотя в последнее время все реже и реже. А иногда ей просто не хочется приходить. Она знает, что я никогда ее не уволю.

– Почему же? – спросила Эрика.

– Я – все, что у нее есть… все, что у нее было… Не могу поверить, что ее больше нет. Муж всегда говорит мне, что нужно разделять работу и семью. И вот… Вики… – Она вновь разрыдалась. Эрика кое-что записала в блокнот.

– Все хорошо, мы почти закончили. – Мосс попыталась коснуться ладони Тесс, но та отдернула руку. – Где спала Вики? В спальне она, по всей видимости, устроила себе кабинет или студию звукозаписи.

– На диване-кровати… – Тесс вздохнула, будто этот вопрос ее смутил. – Вики актриса, и работы у нее, скажем так, немного. Недавно она переоборудовала свою спальню в студию звукозаписи, чтобы озвучивать аудиокниги, но это так и не сработало. Она делала подкаст и работала на нас, чтобы сводить концы с концами.

– Какой подкаст? – спросила Мосс.

– Не помню, – ответила Тесс. Эрика видела, что она снова начинает отдаляться, что было абсолютно логично.

– Вы оставили девичью фамилию? Вы представились как Тесс Кларке, – решила уточнить Эрика.

Тесс выпрямилась и вздохнула.

– Девичью… Такое странное слово. Во мне давно уже не осталось ничего девичьего. – Ее лицо сморщилось и стало совсем измученным. Она вздохнула и вытерла глаза. – Фамилия моего мужа – Кларк. Мне было слишком хлопотно убирать эту «е».

Эрика задумалась, кто доставил ей эти хлопоты – паспортисты или муж.

– Как зовут вашего мужа?

– Джаспер Кларк.

– У вас есть другие сестры или братья?

– Нет. Наши родители – в доме престарелых на южном побережье. О господи. Как я им расскажу? У них у обоих деменция… Я не могу поверить в то, что случилось. Не могу поверить, что ее больше нет… – И Тесс разрыдалась, закрыв лицо руками.

7

Эрика и Мосс со ступенек фургона наблюдали, как Тесс увозил домой сотрудник по взаимодействию с семьями. Несмотря на неряшливую одежду и нечесаные волосы, в ее облике, в том, как она держалась, выпрямив спину и глядя прямо перед собой, было определенное благородство. Эрика повернулась к Мосс, растиравшей плечо.

– Что такое?

– Мне пришлось как следует стукнуть по двери Чарльза Уэйкфилда, чтобы ее выломать, – объяснила она.

– У нас есть определенные причины обыскать его квартиру… – Эрика на миг задумалась. Поймет ли судья, если она приведет этот аргумент? Оглянувшись на место преступления, она вновь представила жуткую картину. – Давай туда заглянем, пока есть возможность.

Они вернулись в дом, надели новые защитные комбинезоны. Яркие лампы судебной экспертизы светили из квартиры Вики, когда женщины проходили мимо, и Эрика отметила, что при этом освещении и вестибюль выглядит не лучшим образом: жирные пятна на выцветших паркетных плитках, сколотая краска.

Входная дверь в квартиру Чарльза находилась в конце короткого коридора, ведущего из вестибюля, рядом с лифтом и лестницей. Эрика надела новую пару латексных перчаток, толкнула дверь локтем, нащупала выключатель. На полу узкой прихожей лежал ковер с выцветшим оранжево-желтым ромбовидным узором. Когда Мосс закрыла дверь, повисла тяжелая тишина. Тикали часы.

В квартире стоял затхлый запах, какой исходит от определенных людей. Эрика так и не смогла точно определить, что это за запах. Не совсем уж неприятная вонь, но что-то вроде амбре ушной серы, слегка немытых волос и чистящего средства, которое не слишком успешно одерживает победу в борьбе за чистоту. Тяжелый абажур лил свет, в углах царил полумрак. На телефонной книге стоял дисковый телефон, на небольшой полке под высоким зеркалом обнаружились «Желтые страницы».

– О господи. Я чуть не упала. – Эрика внезапно ощутила прилив паники и указала на вешалку для одежды за дверью, на которой висел длинный черный плащ, а над ним – черная фетровая шляпа на крючке.

– Да, похоже на человека, который стоит к нам спиной, – признала Мосс.

Эрика подошла к вешалке и осторожно сняла черную фетровую шляпу. Она оказалась тяжелой и шикарной, а на этикетке внутри стояла надпись «ШЛЯПНИКИ ДЖУНИПЕР & БРАУН, СЕНТ-ДЖЕЙМС-СТРИТ, ЛОНДОН».

– Осторожно, авокадо! – сказала Мосс. Эрика повесила шляпу обратно, повернулась и последовала за ней в маленькую затхлую ванную комнату, где располагались унитаз, раковина и ванна цвета авокадо, а пол был застелен коричневым ковром. На небольшой деревянной подставке у ванны висели оранжевые фланелевые полотенца. Эрика подошла к раковине и открыла небольшой квадратный зеркальный шкафчик над ней. На нижней полке лежали три куска мыла «Империал Лезер», высохший лосьон после бритья «Олд Спайс», таблетки для зубных протезов, пакет одноразовых пластиковых бритв и набор рецептурных лекарств – восемь бутылок, и со всех сорваны этикетки. Эрика сфотографировала их на телефон.

– Жаль, что он их отодрал. Это могло бы объяснить, что с ним не так – а с ним что-то очень не так, – задумчиво протянула Мосс, подходя к раковине. – Смотри-ка. Сто лет не видела магнитного держателя для мыла. У моей бабушки был такой, – она указала на кусок мыла, прикрепленный к кронштейну на стене, с небольшим магнитным диском в нем.

Лекарства показались Эрике подозрительными. Она открыла несколько баночек, посмотрела на таблетки внутри. Огляделась. На штанге для душевой занавески висел коврик для ванной, выставивший вперед присоски, похожие на щупальца осьминога. В серый коврик возле унитаза впечатались следы ног. Он пах сыростью и затхлостью, хотя был сухим.

– Если бы Чарльз убил Вики Кларке ножом и это было в состоянии безумия, ему пришлось бы срочно отмываться. Не похоже, что он мылся здесь, – рассуждала Эрика.

Они вышли из ванной через коридор в гостиную. Мосс включила свет. Здесь была только одна лампочка с тяжелым абажуром, и ее свет придал комнате мрачность пещеры.

– А где телевизор? – спросила Мосс. Комната выглядела как картинка из пятидесятых годов: коричневый гарнитур из трех предметов под кружевными чехлами, тяжелый деревянный проигрыватель под торшером с бахромой в углу. Услышав громкое тиканье, Эрика подняла глаза и увидела высоко на стене рядом с дверью крошечные часы с кукушкой. На полу перед креслом стоял маленький газовый камин, рядом – круглый журнальный столик, накрытый кружевной скатертью, на нем – банка эля и полупустой стакан с коричневой жидкостью. Эрика коснулась банки. Она все еще была прохладной. У кресла лежал замусоленный каталог нижнего белья. Эрика подняла его. Все женщины в каталоге были в закрытых, полупрозрачных, вычурных бюстгальтерах и высоких кружевных трусиках на подтяжках.

На подлокотнике кресла лежала большая коробка салфеток.

– Старый каталог, – заметила Эрика, отшатнувшись.

– Похоже, он дрочит на семидесятые, – усмехнулась Мосс. Эрика положила каталог обратно туда, где нашла.

На серванте стояли несколько фото в рамке: женщина и два мальчика. Фото делались на протяжении примерно двадцати лет, но даже когда мальчики были совсем маленькими, женщина выглядела зрелой и суровой. Ее короткая седеющая стрижка-боб была разделена на пробор и скреплена заколкой. На первом фото она плескалась в каменистом бассейне, мальчики едва доставали ей до колен. От одной фотографии к другой ребята становились все старше. Вместе с женщиной они выбирались на пляж и пикники. На последнем фото женщина сидела на больничной койке у окна, солнечный свет отражался от ее седых волос. Она стала худой и хрупкой, а мальчики выглядели лет на двадцать с небольшим. На всех фотографиях Эрика узнала Чарльза, и даже в детстве у него была та же застенчивая и вместе с тем зловещая улыбка. Другой ребенок был симпатичнее, улыбался широко и уверенно.

На большой книжной полке теснились ряды романов серии «Ридерз Дайджест» в одинаковых кожаных переплетах винного цвета, а вся нижняя полка была отведена под книги о Гитлере и двух мировых войнах.

Они прошли мимо небольшой аккуратной кухни со старыми на вид серыми шкафами. В задней части квартиры находилась спальня, скудно обставленная, с односпальной кроватью и шкафом.

– Вот телик, – Эрика показала на старый телевизор со встроенной видеомашиной, стоявший в углу. Он был отключен, кабель и вилка аккуратно скручены и закреплены скотчем, экран покрыт толстым слоем пыли. – Я не знаю никого, у кого нет телевизора.

– Я слышала, что у Мадонны его нет, – сказала Мосс. – Это о чем-то говорит?

Эрика закатила глаза.

– Да. О многом.

– А из этого окна он пытался выпрыгнуть, – предположила Мосс. Оно было завешено тяжелыми красными шторами, стекло прикрывала сетчатая занавеска. Отодвинув ее, Эрика открыла большое одностворчатое окно. Снаружи был обрыв в несколько футов, под ним находился небольшой участок травы, а за домами шел переулок. – Вот где он ударился головой, – она указала на ржавый край оконной рамы. Эрика заметила грязный след на подоконнике и несколько пятен на ковре.

– Почему у него на ботинках была грязь? Мы же видели, как он разговаривал с Тесс, стоя в вестибюле с мусорным пакетом. Он выходил на улицу и собирал мертвых кошек? Нет, они были частично заморожены.

– Возможно, нам стоит проверить его морозильник, – решила Мосс.

Эрика закрыла окно, и они пошли на кухню. Там было то же самое, что и в ванной: никакой микроволновки, только старомодная газовая духовка с решеткой для гриля на полке над плитой. В углу гудел холодильник. Пахло жареной едой, но потрескавшиеся пластиковые поверхности были чистыми. Эрика нажала ногой на педаль мусорного ведра. Внутри лежал пустой чистый пакет. Металлическая раковина тоже была пуста, в пятнах от воды. Мосс села на корточки и открыла ящики морозильника.

– Картофельные вафли, говяжий фарш… О, и пакет с копченой рыбой. Больше ничего. Никаких мертвых кошек.

Они вышли из кухни в коридор, где стоял высокий шкаф с ключом в замке. Эрика открыла его. Полки до потолка были заставлены хозяйственными принадлежностями, чистящими средствами, рулонами мусорных мешков, лампочками, туалетной бумагой и кусками такого же мыла, как в ванной.

– У него нет ни телевизора, ни компьютера, ни радио, и он любит делать запасы. – Мосс обвела глазами все эти богатства.

– Да, но это не противозаконно, – возразила Эрика.

– Нет никаких признаков того, что он делал большую уборку, если только он не был в защитном комбинезоне и перчатках. Однако внутри мешка, с которым мы его поймали, ничего этого не было.

– Надо проверить общие мусорные баки, – решила Эрика.

– Самой не терпится, – кивнула Мосс.

В гостиной зазвенели часы с кукушкой, подавая сигнал о времени. Эрика вздрогнула. В этой странной, жуткой маленькой квартире время, казалось, остановилось.

8

Тщательный поиск в мусорных баках не выявил никакой окровавленной одежды или салфеток. В три часа ночи группа криминалистов закончила работу в квартире Вики, и место преступления затихло. Эрика сообщила команде, что они встретятся завтра в десять утра в участке Льюишем-Роу.

– Подбросить тебя домой? – предложила Мосс. Фургон криминалистов уже покинул место преступления, а фургон подкрепления отъезжал. Теперь на узкой дороге было пусто и уныло, и лишь натянутая лента тихо гудела, вибрируя на сильном ветру.

– Все в порядке. Мой новый дом – через две улицы.

– Уже поздно. Давай-ка я тебя отвезу, чтобы ты уж точно добралась в целости и сохранности.

Они сели в машину, Мосс завела двигатель и включила обогреватель. Эрика зажала замерзшие руки между бедер, чтобы скорее согреться. Мосс вручила ей пакет конфеток со вкусом щербета:

– Вот, держи. Заглуши вкус помойки.

– Спасибо. – Эрика положила конфетку на язык. Рисовая оболочка быстро растаяла, а восхитительная шипучая острая сладость ударила в нос, изгоняя воспоминания о том, как они рылись в мешках с вонючим мусором и протухшей едой.

– Что ты теперь думаешь о Чарльзе Уэйкфилде? – спросила Мосс.

– Пусть ночует в камере, а завтра его допросим.

– Как тебе кажется, он убил Вики?

– Это было бы легко и просто, но на данном этапе мне сложно связать его с убийством. Если только мы не найдем ДНК.

– Легко и просто не бывает никогда, – заметила Мосс. Эрика кивнула и закатила глаза.

– Дай-ка мне еще одну конфетку.

– Я купила их детям, но до детей они так и не добрались. – Мосс встряхнула пакетик и протянула Эрике. – Больше всего на свете обожаю сахар.

– Они такие вкусные. – Эрика откинулась на сиденье и закрыла глаза. – Господи. Я с пяти утра не спала из-за грузчиков.

Они отъехали от многоквартирного дома, где остался дежурить одинокий офицер.

– На вид он… ну, развалюха. – Мосс припарковалась и заглянула в окно нового дома Эрики.

– Я сделала как в поговорке: купила самый паршивый дом на самой красивой улице.

– Ну что ж. Ты этого достойна.

Эрика рассмеялась.

– Спасибо, что подвезла. Увидимся завтра утром.

– Спокойной ночи, босс. Поспи хоть немного!

Мосс подождала, пока Эрика войдет, прежде чем уехать. В доме было холодно, в коридоре сквозило. Включив свет, Эрика увидела аккуратную дорожку маленьких грязных отпечатков лап на деревянных половицах. Проследовав за ними, она обнаружила заклинившую под углом кошачью дверцу.

От громкого мяуканья она едва не подпрыгнула. Едва затихнув, оно вновь повторилось. Эрика последовала за отпечатками лап обратно из кухни и по коридору, где их обладатель резко развернулся и стал подниматься по лестнице. На стекле над входной дверью было выцветшей краской написано число 27. В свете уличного фонаря Эрика увидела наверху лестницы два желтых глаза, сверкавших из темноты.

– Ты мой ночной незваный гость? – улыбнулась она. Кот громко мяукнул и вышел на свет.

Эрика ожидала увидеть грязное бездомное животное, но это оказался прехорошенький зверек, черный, с белоснежными лапками, как будто обутыми в маленькие сапожки. Он выглядел совсем молодым, поджарым, но не тощим. И у него были прекрасные зеленые глаза. Кот остановился у подножия и, уверенно глядя на нее немигающим взглядом, сел, широко расставив передние лапы. Эта поза напомнила Эрике Мэри Поппинс, взлетающую на зонтике. Сев на корточки, она протянула руку, кот встал и потерся об нее.

– Господи, какая мягкая шерсть. – Эрика почесала кота за ушами, и тот тихо замурлыкал. Этот звук тут же ее расслабил. – Ты мальчик или девочка? – и она заглянула между ног кота. – Ага, вот они, яйца. Это значит, что ты мальчик.

Эрика встала и пошла на кухню, чтобы посмотреть, пойдет ли за ней кот. Он прошел следом и сел у старого гудящего холодильника с ржавой дверцей. Деревянный кухонный стол и единственный стул достались Эрике в наследство. На столе и вокруг него стояли коробки. Эрика открыла ту, что с надписью «Консервы», и выудила оттуда банку паштета «Майка».

Она посмотрела на кота, и тот облизнулся.

– Да у тебя талант! Вломился в дом, включил свое обаяние, и вот я уже готова отдать тебе последнюю банку любимого словацкого паштета.

Кот с надеждой посмотрел на нее и моргнул.

– Ну вот я и старая кошатница. – Эрика вздохнула и стала искать чайную чашку и блюдце. Найдя их, она выложила на блюдце половину паштета, а чашку наполнила водой из-под крана, поставила все это на пол у холодильника и стала смотреть, как кот быстро лижет блестящее мясо маленьким розовым язычком.

Ей вспомнились замороженные кошачьи трупы в мусорном пакете Чарльза Уэйкфилда, и она вновь ощутила боль от того, что эти прекрасные создания мертвы. Она съела ложку паштета из банки, остальное тоже отдала коту.

Было почти четыре утра, когда Эрика внезапно проснулась. Что-то зазвенело, эхом отдаваясь от половиц – видимо, кот вылизывал тарелку. Из открытой кошачьей дверцы по-прежнему дуло. Эрика закрыла ее и проверила, работает ли она. Дверца явно нуждалась в починке. Эрика ждала, что кот поест и уйдет, но он проследовал за ней обратно в коридор.

Ее шаги гулко звучали в темном коридоре. Кот шел за ней, и Эрика была рада его компании. Она ощупала стену, чувствуя пузырьки воздуха под влажными отслаивающимися обоями, нашла выключатель, щелкнула им. На лестничной площадке были четыре двери. Первая вела в крошечную кладовку, выходившую на задний двор. За второй располагалась такая же крошечная ванная, третья вела в маленькую гостевую спальню, а самая большая спальня находилась в передней части дома, и в ней было огромное эркерное окно. Эрика заглянула в кладовку, увидела на полу надувной матрас и с радостью отметила, что он еще надут, а сверху лежат подушки и одеяло. Во всех комнатах дома были камины, но только здесь он не был заколочен.

Кот последовал за ней внутрь, запрыгнул на край матраса и свернулся калачиком. У Эрики никогда не было домашних животных. В том, что он, бродячий, но милый, пришел к ней в первую ночь в новом доме, было что-то успокаивающее.

Она стянула одежду, оставшись лишь в носках и нижнем белье, надела теплую клетчатую пижаму. За несколько минут развела огонь в крошечной решетке – дрова и растопку она купила на заправке. А потом, сев на край матраса и подбрасывая в огонь деревяшки покрупнее, смотрела, как крошечный лепесток огня разгорается до яркого пламени, и растирала руки.

Когда закончился их недолгий роман с Питерсоном и он ушел, у Эрики остался его старый синий свитер. Она любила спать в нем, а теперь на этот свитер улегся кот. Из воротника торчала этикетка: «Джордж АСДА».

– Хм. Джордж – хорошее имя, как думаешь?

Кот уставился на нее, моргнул, встал и побрел прочь. Эрика проводила его до двери. Маленькие лапки протопали по лестнице, в коридор, а потом на кухне тихо скрипнула кошачья дверца.

– Ладно. Пока, Джордж. – Эрика удивилась, как ей стало грустно, что кот ушел.

Когда она вернулась, огонь уже ревел и потрескивал в каминной решетке. Дрова, купленные на заправке, трещали и шипели, и Эрика увидела, как ярко-красная искра вылетела прямиком в надувной матрас.

– Нет! – вскрикнула она, уже понимая, что сейчас произойдет. Раздался шипящий звук, когда искра прожгла тонкий пластик, оставив большую дыру. Матрас начал быстро сдуваться, одеяло и подушки опустились до уровня старых половиц. – Черт.

Теперь в кладовке стало совсем неуютно. Эрика забралась на матрас, ставший плоским, как блин, и попыталась как можно удобнее устроиться под одеялом. Ей было тепло, но она чувствовала спиной каждый сантиметр твердых половиц. Полчаса промучившись в безуспешных попытках заснуть, она сдалась и достала телефон.

Эрика никогда не пользовалась приложением подкастов на айфоне, но в этот раз включила его и вбила в поисковую строку запрос: «Вики Кларке».

Ее подкаст первым всплыл в результатах поиска. На фото Вики в свободной черной куртке стояла у кирпичной стены, скрестив руки, и с мрачной серьезностью смотрела в камеру. Выше жирным красным шрифтом выведено было название подкаста: «В.А. КЛАРКЕ, РАССЛЕДОВАНИЕ ТРУ-КРАЙМ».

Это тру-крайм подкаст? Почему же Тесс ни слова об этом не сказала?

Всего было загружено пятнадцать эпизодов. Каждый был посвящен, судя по всему, нераскрытому преступлению или серии преступлений: поджогу, вандализму, издевательствам над животными. Один эпизод привлек внимание Эрики, и она замерла, вновь вспомнив жуткое содержимое пакета Чарльза Уэйкфилда. Заголовок эпизода гласил: «ТАЙНА КОТОУБИЙЦЫ ИЗ КРОЙДОНА»

9

Эрика не особенно любила современные технологии – она только недавно купила смартфон, и то с большой неохотой, и ей потребовалось некоторое время, чтобы разобраться, как воспроизводить подкаст. Она установила нужную громкость, положила телефон на покрывало и начала слушать.

Сперва кто-то пугающе и гулко заиграл на пианино, и, глядя на блики угасающего огня на потолке маленькой кладовой, Эрика перестала ощущать жесткие доски. Тесс, судя по разговору, невысоко ценила актерские таланты сестры, но Эрика отметила, что Вики говорит в микрофон хорошо поставленным голосом, который увлекает и завораживает.

«Котоубийца из Кройдона – так прозвали неизвестного, который, как утверждается, убил, расчленил и обезглавил более четырехсот кошек в Соединенном Королевстве. Убийства начались в Кройдоне четыре года назад и вызвали страх и ужас у жителей Большого Лондона. В две тысячи четырнадцатом году сообщения о кошках, найденных изуродованными в жилых районах, начали распространяться по всему Большому Лондону и его окрестностям, а также к северу до Манчестера. Полиция немедленно начала расследование, которое продолжалось несколько лет. Официально британская полиция заявила, что убийства совершал не человек, а хищники или падальщики, поедавшие трупы кошек, погибших под колесами автомобилей. Однако убийства продолжались, и в трех случаях камера зафиксировала некую темную фигуру. Многие местные жители, включая ветеринаров и полицейских – которые отказались признавать это публично, по-прежнему убеждены, что за этими убийствами стоит некто психически неадекватный. И некоторые опасаются, что он вскоре может переключиться на людей…»

Дальше Вики отправилась брать интервью у женщины, которая жила в Ширли, на юге Лондона. В кружке звенела ложка, по рельсам грохотал поезд, и Эрике сразу же представилась кухня в небольшом таунхаусе, окна которого, возможно, запотевшие, выходят в сад.

«Обычно я крепко сплю, – с сильным кентским акцентом сказала женщина. – Но я резко проснулась, услышав эти звуки».

«Какие звуки вы услышали?» – спросила Вики.

«Ужасной кошачьей драки…. Жуткий душераздирающий вой. Его здесь слышно довольно часто… но он прекратился, как будто его резко оборвали, и я подумала, что происходит нечто странное, разбудила Деса, это мой муж, и попросила посмотреть, что происходит. Открыв дверь, он обнаружил на заднем крыльце тело обезглавленной кошки. Совсем свежее. Он с фонариком обошел сад и увидел следы, мужские, сорок третьего размера, ведущие через лужайку к забору…»

Эрика заерзала на матрасе – жесткие доски снова дали о себе знать. В памяти опять всплыла спальня Чарльза Уэйкфилда в его унылой квартире. Грязный след на подоконнике…

Эпизод подкаста перешел к интервью с мужчиной с камерой видеонаблюдения, который обнаружил у себя на заднем крыльце изрубленное на куски тело кошки. Ему удалось запечатлеть размытое изображение коренастой фигуры в саду. От усталости и тепла Эрику начало клонить в сон, и, задремав, она увидела Чарльза в саду этого мужчины. Закатав рукава, он сжимал в руках что-то пушистое, безвольно обмякшее, его глаза были широко распахнуты, а гладкое лицо заляпано кровью. Эрика вздрогнула и проснулась. Она совсем замерзла, сквозь тонкие занавески сочился свет, блеклый, как овсянка. Твердый пол давил на бедренные кости. Изо рта выходили облачка пара. Было семь утра.

Около девяти Эрика добралась до участка Льюишем-Роу. Утро было серое, в воздухе уже витал зимний холод. Спустя две чашки кофе она по-прежнему дрожала – таким ледяным выдался душ в ее новой ванной, и к тому же еще машина за ночь промерзла, а канистра, которую она там держала, опустела. Когда она въезжала на парковку, Питерсон подъехал к ней и припарковался рядом.

Оттого, что ночь Эрика провела на сдутом матрасе, у нее болела шея. Выйдя из машины, она попыталась выпрямиться и поморщилась.

– Доброе утро. Все в порядке? – спросил Питерсон. – Как новое жилище?

Эрика собиралась сказать ему, что ее дом – сказочный и просторный, что она всю жизнь мечтала именно о таком, но потом подумала: зачем врать?

– Мой надувной матрас лопнул, и я спала на голых досках. И у меня нет горячей воды.

Питерсон улыбнулся, достал из багажника рюкзак и запер машину.

– Я спал на диване, поэтому чувствую твою боль.

– Может, диван и неудобный, но я бы все отдала, лишь бы спать на чем-то мягче досок.

– Меня не выгнали из кровати, – поспешно объяснил Питерсон. – Это все Кайл… ему снятся кошмары.

– Моей маме часто снились кошмары, и она кричала во сне, как будто в нее что-то вселилось.

– Я знаю! Кайл кричит и мечется, и его глаза широко раскрыты. Очень трудно будить его и успокаивать. – Питерсон придержал для нее дверь. – Единственный способ его успокоить – положить в нашу с Фрэн кровать. А она такая маленькая…

Эрика вошла в теплую приемную, тесную и обшарпанную. Здесь всегда пахло рвотой и хвойным дезинфицирующим средством.

– В «Мире кроватей» большие скидки, и находится он рядом, через дорогу.

– Хорошо. Спасибо за совет…

Когда они подошли к стойке регистрации, мысли Эрики уже вновь переключились на Чарльза Уэйкфилда.

– Увидимся на брифинге. Хочу сначала навестить мистера Уэйкфилда, спросить, хорошо ли он провел ночь.

Питерсон кивнул и положил свою ключ-карту на датчик рядом с дверью. Тот зажужжал и щелкнул.

– Доброе утро. Можно мне взглянуть на журнал за эту ночь? – спросила Эрика дежурного офицера, и он протянул ей журнал. Здесь были подробно описаны все аресты и инциденты за ночь, и она ошарашенно застыла, увидев последнюю запись.

– Что за… – пробормотала она себе под нос. – Тут все верно? – она указала на запись внизу.

– Да, – сказал офицер. – Мы его тут же отпустили. Оказывается, брат Чарльза Уэйкфилда – Джулиан Уэйкфилд, помощник комиссара полиции!

10

Эрика вошла в участок, прошагала по длинному узкому коридору, который вел мимо центральной лестницы и лифтов к помещению для содержания под стражей. Телефоны не смолкали, офицеры и персонал носились туда-сюда, на их лицах читались усталость, спешка и напряжение.

Мысли Эрики метались. Почему Чарльз не сказал, что его брат – третье по статусу лицо во всей чертовой британской полиции? Ей вспомнились фотографии двух мальчиков в его спальне. То-то второй показался ей смутно знакомым!

Она едва не столкнулась с Мосс, со стаканчиком кофе выходившей из столовой.

– Доброе утро, босс. Начальство хочет видеть тебя в своем кабинете, – сказала она, сделав глоток кофе.

– Так я и думала. – Эрика повернулась и пошла обратно к лестнице, чувствуя, как в груди нарастает ярость и вместе с тем беспокойство.

Кабинет суперинтенданта Мелани Хадсон находился на верхнем этаже, в конце коридора. Эрика постучала, подождала немного, пока не услышала приглушенное «Войдите».

Мелани, миниатюрная женщина с тонкими светлыми волосами, сидела за столом, а кресло рядом с ней занял коммандер Пол Марш. Его парадная форма была безупречной, загар – глубоким, а короткие песочного цвета волосы – все еще густыми, хотя ему перевалило за сорок пять.

– Доброе утро, Эрика, – поприветствовал он ее.

– Доброе утро, – осторожно молвила Эрика, входя в кабинет. Из окна за столом открывался вид на Лондон, и вдалеке можно было различить сквозь дымку здание парламента.

– Садитесь, пожалуйста, – Мелани указала на стул. У Эрики были с ней хорошие отношения, а вот с Маршем – сложные. Когда-то они вместе проходили подготовку в Манчестере, Марш был лучшим другом Марка, и несколько лет все они были очень дружны – но с тех пор многое изменилось. Эрика считала, что для Марша важнее было быстро подниматься по служебной лестнице, чем хорошо выполнять обязанности полицейского.

Повисла неловкая пауза.

– Приятно вернуться в свой старый кабинет. Тут многое изменилось, – заметил Марш.

– Да, – согласилась Эрика, – он стал намного чище. Раньше тут было как в спальне подростка – всюду грязная посуда и спортивная одежда…

Мелани не улыбнулась. Марш выглядел раздраженным.

– Полагаю, вы меня вызвали, чтобы рассказать, почему подозреваемый, которого я вчера вечером арестовала, освобожден без моего согласия?

– Эрика, коммандер Марш нашел время в своем плотном графике, чтобы прийти и напрямую объяснить события вчерашнего вечера, – сказала Мелани.

– Нужно ли мне объяснять, что такое блат? – Эрика едва сдерживала себя. – Я сейчас узнала, что брат Чарльза занимает высокую должность в полиции. И, полагаю, Джулиан Уэйкфилд дернул за нужную веревочку, чтобы Чарльзу простили нападение на полицейского.

Мелани встряхнула головой:

– Ради всего святого, Эрика, молчите и слушайте.

Раньше она никогда не грубила, и Эрика осеклась.

– Простите, но я понятия не имела, кто его брат. И даже несмотря на это, меня должны были уведомить. – Она почувствовала, как краснеют щеки. Марш забарабанил пальцами по столу.

– Это деликатное дело, Эрика, – вступил он в разговор. – В очень деликатное для полиции время. Как ты и сама знаешь, общественное доверие к нам без того подорвано прессой. Нужно было разобраться с делом должным образом, но быстро, чтобы подробности не просочились в СМИ. – Он выставил вперед ладонь, заметив, что Эрика хочет возразить. – Но уверяю тебя, пощечиной Чарльз Уэйкфилд не отделался. Сегодня в восемь утра его доставили в магистратский суд Льюишем-Роу. Его дело рассматривалось в первую очередь, и он был признан виновным по статье восемьдесят девять, нападение на полицейского. Это его первое правонарушение – раньше его не штрафовали даже за парковку, так что ему назначили три месяца условно и штраф в тысячу фунтов.

Эрика была удивлена, что его осудили, но все равно чувствовала себя обманутой, что ей не дали возможности его допросить.

– Где он сейчас? – помолчав, спросила она. – Прячется у помощника комиссара?

– Нет. Кажется, Чарльз – паршивая овца в семье. Я хорошо знаю Джулиана и до сегодняшнего дня не подозревал, что у него есть брат, – признался Марш.

– Проблема в том, что дело не только в нападении на полицейского, – стала объяснять Эрика. – Я хотела допросить Чарльза Уэйкфилда в связи с жестоким убийством молодой женщины. Он ее сосед, и я не знаю, есть ли у него алиби на время ее убийства. За несколько недель до смерти она комментировала странное поведение мистера Уэйкфилда, отмечала, что в его присутствии ей не по себе. А вчера, когда мы прибыли на место преступления, он вел себя очень странно.

Эрика рассказала о событиях вечера, о мертвых кошках, которых он пытался спрятать, и о подкасте Вики Кларке. Марш снова выставил ладонь вперед.

– Хотите сказать, что он – жестокий маньяк, на протяжении четырех лет убивавший кошек?

– Если это и совпадение, то очень странное.

– С Чарльзом Уэйкфилдом, конечно, следует обращаться как с обычным гражданином…

– Вот как? – перебила Эрика. – Что-то я не слышала, чтобы обычного гражданина в одиннадцать вечера арестовали за нападение на полицейского, а в девять утра уже оштрафовали и отпустили.

– Если хочешь допросить его по поводу кошек, – нахмурился Марш, – тебе понадобится чертовски веская причина.

– Официальное название расследования – операция «Фиговое дерево», – напомнила Эрика.

Марш покачал головой. Его лицо стало красным.

– Результаты операции «Фиговое дерево» постановили, что кошек убивали лисы. Лисы, которых в Лондоне тысячи. Знаешь, сколько денег, времени и сил мы потратили, чтобы это выяснить? Чертову прорву!

– Да, но…

Марш наклонился над столом и ткнул пальцем в воздух.

– Если я услышу, что ты арестовала брата помощника комиссара в связи с…

– …операцией «Фиговое дерево», – закончила Эрика, внезапно ощутив что-то наподобие удовольствия от этой тирады в духе Гитлера.

– Если я услышу, что ты арестовала его как сраного котоубийцу, твоей карьере конец, Эрика. Я серьезно!

– Но я действительно думаю, что он может быть замешан в этом убийстве…

– Любой вопрос, связанный с Чарльзом Уэйкфилдом, каким бы незначительным он ни был, необходимо сперва согласовать со мной и Мелани. Ты меня услышала?

Эрика откинулась назад и скрестила руки на груди.

– Эрика, – подала голос Мелани, – вы все поняли?

Повисла тишина. Марш сверлил ее взглядом. На его лбу пульсировала вена, и на миг Эрика испугалась, что разозлила его. Видимо, высшее руководство и вправду сильно запаниковало, подумала она.

– Да. Я все поняла.

Марш взял шляпу и поднялся со стула.

– Мелани, спасибо за кофе.

– И вам спасибо, что нашли время встретиться с нами. – Мелани тоже встала. Эрика поняла, что ей придется играть в эту игру.

– Пол, я не глупая. Мне жаль, если я… если все так накалилось. Я дам вам знать обо всем, что произойдет.

Марш остановился у двери.

– Спасибо, – коротко бросил он и резко сменил тему: – Как, обживаешься на новом месте?

– Да. Но предстоит много работы.

– Блэкхит – прекрасный район. Ты помнишь ту квартиру, что мы делили в Манчестере в наш первый год в полиции? Ни ковров, ни центрального отопления. Раскладушки. – Он улыбнулся воспоминанию. – Но ведь весело было, согласись?

Эрика внезапно почувствовала укол раскаяния и утраты. Она потеряла не только Марка, но и Пола Марша. Хорошего друга, которым он был до того, как его охватила жажда власти и продвижения по службе. Теперь он был на три ранга выше нее, и она не знала, как с ним говорить, а когда ей все же приходилось общаться с ним, любой разговор оборачивался катастрофой.

– Да, очень, – искренне произнесла она.

– Мне так не хватает Марка. Я часто его вспоминаю.

– И я. Постоянно.

И на миг ей улыбнулся в ответ старый добрый Пол.

– Пожалуйста, будь осторожна с этим делом, Эрика. Хорошо?

– Хорошо.

Он кивнул, его улыбка исчезла, и он вышел. Вернулась Мелани, и вновь повисла тишина.

– Простите, – сказала Эрика. – У нас с ним странные отношения.

Мелани кивнула.

– Но, пожалуйста, не забывайте, что я ваш старший офицер. Вы можете как угодно говорить с коммандером Маршем, но не в моем присутствии.

– Да, конечно. Объясните мне, что же сейчас происходит? У меня есть определенные полномочия как у ведущего офицера, но мы обе знаем, что есть способы, которыми высшее руководство может надавить на меня сверху. Чарльз Уэйкфилд теперь вне зоны доступа?

– В отличие от Марша я прочитала подробности дела вчера вечером. Это было жестокое, очень жестокое убийство. На данном этапе я бы рассматривала Чарльза Уэйкфилда как потенциального подозреваемого. Но один совет, Эрика. Будьте умны. Играйте по правилам. Постарайтесь ничего не разрушить в деле, в котором замешан член семьи очень высокопоставленного офицера.

Эрика потерла лицо.

– Хорошо. Спасибо.

– И помните, что вчера у Чарльза Уэйкфилда взяли образец ДНК. Кроме того, он получил условный срок в три месяца. Со всем этим можно очень хорошо поработать. Только будьте осторожны, не топчитесь по делу, как бешеный слон в армейских ботинках.

11

Эрика вернулась в диспетчерскую и с радостью увидела свою команду: Мосс, Питерсона, детектива Джона Макгорри, коротко стриженного брюнета чуть за двадцать, и детектива Крейна, невысокого офицера с рыжеватыми волосами, всего на несколько лет моложе Эрики.

Она коротко обрисовала им события предыдущего вечера, рассказала, как быстро осудили и освободили Чарльза Уэйкфилда, и наконец обратила внимание на фотографию Вики, которую видела впервые – черно-белый снимок двадцать пять на двадцать сантиметров. Вики смотрела прямо в камеру и загадочно улыбалась, как Мона Лиза.

– Кто нашел это фото?

– Я взял его с веб-сайта, где публикуется информация об актерах, – отозвался Крейн. – Она немного играла в театре и кино, но не в последние два года.

– Мне не дает покоя тот факт, что в пакете Чарльза Уэйкфилда были две мертвые кошки, которых он пытался от нас спрятать, а Вики Кларке недавно записала эпизод подкаста-расследования о Кройдонском котоубийце. Я пришлю вам ссылку на подкаст. Его стоит послушать.

– Думаешь, Чарльз Уэйкфилд и есть Кройдонский котоубийца? – спросил Макгорри.

– Сейчас нам нужно сосредоточиться не на этом.

– Его вообще нельзя трогать? – спросил Крейн. Скрестив руки и нахмурившись, он смотрел на фотографии с места преступления, приколотые к большим белым доскам, которые тянулись вдоль задней стены комнаты для расследований.

– Можно. Только осторожно. – Эрика прошла вдоль доски к тем фото, на которых было тело Вики на диване-кровати. – Я думаю, она знала человека, который это сделал, – она постучала по фотографии. – В ее квартире не было никаких признаков взлома. Главный вход в здание имеет систему доступа с помощью карточного ключа, а на входной двери – умный замок и засов. Это крошечная квартира, окон в ней всего два. Одно закрыто, а то, которое в маленькой комнате, она же студия звукозаписи, забито полистиролом. – Эрика перешла к фотографиям с места преступления, сделанным в студии звукозаписи. Черный стол был покрыт серебристым дактилоскопическим порошком, блестевшим в свете вспышки. – Мне нужно, чтобы вы подключили к делу коллег из отдела криминалистики. Нам нужны результаты вскрытия, отпечатки пальцев, ДНК, анализ крови. У кибергруппы есть жесткий диск Вики. Надо как можно скорее узнать, что на нем было. Мне нужны ее телефонные записи и банковские реквизиты. Нужна информация о ее ближайших родственниках и друзьях. Как и во всех таких случаях, нам необходимо составить картину ее жизни, и как можно скорее. Делайте все возможное. Кто-то обходил дома?

– Я, – Мосс встала. – Но мы как будто пытаемся арестовать очень тощего подозреваемого.

– В каком смысле?

– Нам не за что ухватиться, – пояснила Мосс, и Эрика невольно улыбнулась. – Соседи напротив ничего не видели, как и жители соседних домов. Когда погибла Вики, дома были только трое соседей: Чарльз Уэйкфилд, пожилая леди из квартиры сверху по имени миссис Уэнтворт и владелица здания Генриетта Болдерстоун.

– После этого совещания я собираюсь с ней поговорить, – сказала Эрика.

Макгорри поднял руку:

– Я знаю, что вся эта история с котоубийцей довольно спорная, но мой приятель последние два года работал над операцией «Фиговое дерево». Я могу поговорить с ним и попытаться выяснить, есть ли какая-то связь, пусть даже и небольшая, с этим районом. Я могу вообще не упоминать о Чарльзе Уэйкфилде, просто назвать район.

Поразмыслив, Эрика согласилась:

– Если можешь в этом покопаться, не называя имен, то попробуй. Но все же подчеркну, что на кону моя задница, и если я собираюсь заниматься Чарльзом Уэйкфилдом, у меня должна быть очень веская причина.

– Это ясно, – кивнул Макгорри.

Эрика вновь переключила внимание на фото Вики.

– Мы должны выяснить как можно больше и о ее карьере. Ходила ли она на прослушивания? Есть ли у нее продюсер? Насколько тесно ее работа связана с личной жизнью? Ее сестра говорила, что у Вики был бойфренд по имени Шон, но актеры часто ведут довольно непредсказуемую жизнь. В общем, давайте постараемся узнать все что можно, а завтра в девять утра встретимся снова.

Все стали собираться, и комната наполнилась оживленной болтовней.

12

Эрике показалось, что днем Ханикомб-корт выглядит как-то уютнее – видимо, его бетонные стены в сером дневном свете были не так брутальны на фоне викторианских террасных домов из красного кирпича. Припарковав машину на дорожке, она вышла вслед за Мосс и Питерсоном.

Чарльз Уэйкфилд стоял посреди маленькой лужайки перед домом, держа в руках черный мусорный пакет, рядом с ним стояла крошечная сморщенная женщина. Они смотрели на испорченный газон, по которому вчера вечером как следует проехались полицейские машины и фургоны. Эрика не обратила особого внимания на сад перед домом, окружавший бетонную дорожку, которая вела к входной двери. Пампасная трава была смята, погибли несколько цветов, много раздавленных яблок лежали в двух глубоких следах от шин.

– Это ужасно. – Крошечная женщина наклонилась, чтобы поднять раздавленное яблоко. Ее голос был высоким, дрожащим, как звук кларнета. Чарльз протянул ей черный мусорный мешок, и она опустила туда яблоко. На нем были светлые брюки с высокой талией, застегнутые на животе, и свитер с ромбовидным узором. Старушка подняла голову и заметила, что к ней приближаются Эрика, Мосс и Питерсон. У нее были большие мутные глаза, выдающиеся морщинистые губы и огромный нос, а лоб, наоборот, очень маленький – линия роста волос шла почти над густыми седыми бровями.

– Мы можем чем-то помочь? – надменным тоном произнесла она. Чарльз опустил голову, делая вид, что поглощен сбором смятых фруктов. Эрика представилась, представила сослуживцев, все они показали удостоверения.

– А, так это вы испортили мои «Ноббд Рассет»?

Мосс приподняла бровь, Питерсон посмотрел на женщину сверху вниз.

– Что, простите? – нахмурила брови Эрика.

Старушка тростью указала на яблоню. Дерево было согнуто под углом.

– Как видите, одна из ваших полицейских машин врезалась в мою «Ноббд Рассет». – Она наклонилась и подняла с земли яблоко, и Эрика увидела, что оно все какое-то кривое, деформированное, со сморщенным наростом, похожим на опухоль. – Не смотрите, что они такие уродливые. Вкус у них чудесный. Самое то в пироге или с куском сыра. Вам повезло, что в этом году у нас хороший урожай, – добавила она, указывая палкой на дерево, ломившееся от фруктов. – Я надеюсь только, что вы не повредили корни.

– Как вас зовут, мэм?

– Миссис Генриетта Болдерстоун. Я бы предпочла, чтобы меня называли именно миссис Болдерстоун. А это мистер Чарльз Уэйкфилд. – Ее акцент, как и манеры, указывал на аристократическое происхождение.

– С ним мы уже знакомы. Надеюсь, ночь в участке выдалась не слишком тяжелой? – спросила Эрика. Генриетта смерила его взглядом, от которого кто угодно превратился бы в яйцо-пашот, но такой реакции Чарльза Эрика все равно не ожидала. Он покраснел, и румянец разлился по его гладкому блестящему лицу. Повисла неловкая пауза. Чарльз не сводил взгляда с земли.

– Мы здесь, чтобы расследовать убийство Вики Кларке.

– Ужасное дело. Ужасное, – проговорила Генриетта, по-прежнему глядя на Чарльза – видимо, в надежде, что он все объяснит. В том, как он, игнорируя этот взгляд, хмуро выкапывал яблоко из грязного следа шины, было что-то ребяческое, капризное.

– Насколько хорошо вы знали Вики? – спросила Мосс.

– Так, обменивались любезностями. Мы из очень разных поколений.

– Вы были дома вчера вечером? Один из наших полицейских звонил вам в дверь.

– Да. Я была дома, но я ложусь спать очень рано, в восемь часов. Сплю я очень крепко, а звонок не работает. Я увидела все это, – она указала тростью на смятую траву, – уже сегодня утром. Обе квартиры на верхнем этаже – мои, одну я использую как студию.

– Вы художник?

– Да. Но по большей части занимаюсь фотографией, – ответила она так же надменно. Чарльз отошел к зданию, чтобы достать из колеи последние яблоки.

– Вы вчера днем не замечали чего-нибудь необычного? Особенно нас интересует время с трех дня до восьми вечера, – сказал Питерсон. Генриетта повернулась к нему, смерила оценивающим взглядом.

– Смотря что вы называете необычным.

– Незнакомых людей… или чье-то подозрительное поведение.

– Объясните, что значит «подозрительное». – Она коснулась тяжелого бронзового ожерелья на шее. В ее взгляде поблескивало какое-то девичье озорство, когда она говорила с Питерсоном.

– Пожалуйста, ответьте на вопрос, – велела Эрика.

Генриетта провела языком по губам.

– Нет, никого подозрительного я не видела. Вообще никого не видела, пока в шесть не позвонил Чарльз и мы не пошли на мою террасу подышать воздухом, верно? – Она повернулась к Чарльзу.

– Э-э, ну да. – Он украдкой поднял глаза и тут же вновь занялся яблоком.

– Перестань там возиться и иди сюда, – приказала Генриетта. Он подошел к ним, таща за собой пластиковый мусорный пакет. В присутствии Генриетты он будто становился ребенком. – Ты пришел ко мне в шесть, когда начались новости, и мы сразу вышли на террасу.

– Да, – кивнул он, – и пробыли там меньше часа, сорок пять минут.

– А сидя на террасе, вы не видели, как кто-нибудь приходил или уходил? – Эрика внимательно смотрела на них.

– Нет.

– Когда вы ушли, Чарльз? – спросила Мосс.

– Около семи.

– И сразу же пошли к себе?

– Да.

– Не видели ничего необычного возле квартиры Вики по соседству?

Он покачал головой.

– Нет.

– Мне нравится, когда ко мне приходят гости, но вместе с тем нравится, когда потом они уходят, – прогремела Генриетта. Ее подробные ответы резко контрастировали с односложными ответами Чарльза. – Я этого и не скрываю. Я хороший друг, но изредка.

– А вы, Чарльз, чем занимались примерно между тремя часами и тем, как вы позвонили миссис Болдерстоун? – продолжала задавать вопросы Эрика.

– Пообедал, а потом на поезде поехал погулять в Ридженс-Парк, – ответил он.

– Когда это было?

– Я уехал около двух, а к пяти двадцати был уже дома. Поел и пошел к Генриетте… У меня есть билет на поезд.

Эрика вынула тетрадь. Пока она записывала, стояла тишина.

– Вики была общительной? К ней часто приходили гости?

– Из тех, кого я видел, по большей части сестра и молодой человек, – поведал Чарльз. Генриетта кивнула.

– Как его зовут?

– Шон Макавити. Какое-то время он жил тут с Викторией.

– И надо сказать, нелегально, – добавила Генриетта.

– Как так получилось? – подняла брови Эрика.

– Во всех договорах аренды указано, что на территории могут проживать только лицо или лица, указанные в договоре. Договор аренды – это юридический документ, верно? – Генриетта строго посмотрела на нее. Перед садом остановился ярко-желтый фургон с надписью «Слесарь Деррен Браун» большими буквами на боку.

– Прошу прощения, мне пора. – Чарльз направился навстречу мужчине, выходившему из фургона.

– Чарльз – хороший человек. У вас о нем неправильное представление. Он многое пережил. Я многое выиграла от нашей дружбы, – тихо промолвила Генриетта, наблюдая, как Чарльз ведет слесаря в дом. – Он присматривает за домом – в самом широком смысле. Занимается всеми бытовыми вопросами, связывается с садовниками, с ремонтниками, с мастерами. Он надежный и честный.

– У него есть ключи от всех квартир? – поинтересовалась Мосс.

– Господи, нет конечно. Как я уже сказала, это очень свободная договоренность. Все квартиры – частные резиденции.

– А что скажете об остальных жильцах? – спросила Эрика.

– Берил Уэнтворт наверху держится особняком. Рэя большую часть года тут нет, он работает в Китае, что-то связанное с компьютерами. Болгарские девушки – милые. София и Мария. Такие умные и вежливые. Врачи-стажеры. Так приятно видеть, что иностранцы здесь зарабатывают себе на жизнь.

– Они сегодня дома? – Эрика проигнорировала ее намек.

– Нет, мы только что к ним стучались. Я знаю, что они ужасно много работают… ночные смены. – Генриетта обвела глазами всклокоченный сад. – Уже холодает, поможете мне подняться наверх? Я могу показать вам свою студию, – добавила она, глядя на Питерсона и предлагая взять ее под руку.

13

Днем вестибюль выглядел иначе. Свет, струясь в окна, как будто танцевал на краске ярко-голубых стен.

Генриетта взглянула на закрытую дверь в квартиру Вики, опечатанную клейкой лентой.

– Насколько там все плохо? – Она посмотрела на Питерсона. Он хотел что-то сказать, но замялся. – А, настолько, – заключила она. Ее лицо в ярком свете казалось пепельно-серым.

Входная дверь Чарльза была закрыта, и они слышали, как за ней чем-то грохочет слесарь. Генриетта уверенно, но медленно двинулась к лифту в задней части вестибюля, держась за руку Питерсона. Эрика и Мосс последовали за ними. На лифте они поднялись на третий этаж. Здесь потолок был чуть повыше, на площадке располагался длинный ряд световых люков, что добавляло ощущения легкости и пространства. По обе стороны коридора было по двери.

– Вот и моя студия. – Генриетта достала из кармана связку ключей и отперла дверь. – Заходите.

Эрика задумалась, зачем она привела их сюда – чтобы похвастаться своими работами? Студия представляла собой огромную комнату открытой планировки – с одной стороны находилась стеклянная стена, с другой открывался захватывающий вид на Лондон и Блэкхит. Солнце мерцало за облаками, и казалось, что на горизонте надвигается буря. На стене висела высокая деревянная полка с бутылками химикатов и художественными принадлежностями. Рядом стояли морозильный ларь и старый холодильник марки «Ред Булл» с прозрачной стеклянной дверцей, заполненный коробками с пленкой для фотокамеры.

– Это моя темная комната. – Генриетта указала на дверь рядом с холодильником.

Остальные стены были завешаны прекрасными фотографиями – текстуры, смелые цвета, невероятно замысловатые формы. На одной Эрика увидела равномерные хребты песка на кристально чистом морском дне, а на другой – очень крупный план ледяных кристаллов.

– Что это? – Мосс, так же, как и Питерсон, была озадачена фотографией грубо текстурированного серебряного диска.

– Это монета, отчеканенная в нормандскую эпоху. Очень большое увеличение ребра, – пояснила Генриетта, подойдя к ним и глядя на фото. – А вот это бильярдный шар, – она указала на фотографию, которая выглядела как каменистая поверхность скалы. – При максимальном увеличении видны пики и впадины, которые сошли бы за горный хребет.

– А это? – Питерсон показал на фотографию красноватой массы в пузырьках и перистых листьях.

– Пищеварительный тракт лошади. У меня в студии не было всей лошади, только кишки. Я делала серию фотографий плоти и анатомии диких животных. Для этого мне нужен был морозильник, – она указала тростью на морозильный ларь, гудевший в глубине комнаты. Эрика, Мосс и Питерсон переглянулись. Генриетта это заметила и взглядом, способным сварить яйцо, впилась в Эрику. – Что такое, офицеры?

– В ваших фотопроектах участвовали кошки? – спросила Эрика.

– Да.

– А вы просили Чарльза от них избавиться?

– Да. Вчера, после того как мы с ним посидели и выпили, я попросила его отнести тела двух мертвых кошек, которые лежали у меня в этом морозильнике, в общие мусорные баки.

– Где вы взяли кошек? – Эрика ощутила торжество и вместе с тем тревогу, что обманулась по поводу Чарльза. Генриетта доковыляла до заваленного бумагами стола у окна и полистала их.

– А, вот, – она протянула листок Эрике. – Мне нужно вести официальные записи для Художественного совета, они финансируют часть моей работы. Это своего рода счет от ветеринарной клиники Фогля и Харриса в Далвиче. Тела двух кошек, которых, к сожалению, пришлось усыпить, были переданы мне для фотопроектов.

Эрика изучила счет.

– Как долго вы храните тела животных, прежде чем от них избавиться?

– Я замораживаю их, а затем размораживаю, чтобы сфотографировать. Мне нужно действовать очень быстро – на все про все у меня всего час. От более мелких останков я избавляюсь накануне дня выноса мусора, чтобы они не воняли в общих мусорных баках. Все законно.

– Почему Чарльз нам не рассказал? – Эрика с недоумением смотрела на нее. – Мы бы сэкономили столько времени.

– Я просила его никому не говорить об этом конкретном проекте. Люди могут быть очень чувствительны к подобному.

– Но дело зашло так далеко. Мы его арестовали, – сказала Мосс.

– Чарльз очень преданный друг. Очень хороший, часто себе во вред, – похвалила его Генриетта.

– Вики когда-нибудь говорила с вами о вашей договоренности с ветеринаром? – спросила Эрика. Генриетта смерила ее недоуменным взглядом, нахмурила густые брови.

– С какой стати, ради всего святого, ей об этом со мной говорить?

Эрика кратко рассказала о подкасте Вики и эпизоде о Кройдонском котоубийце. Генриетта покачала головой.

– Нет-нет. Я ничего не знаю об этом, как вы его там зовете?

– Подкаст.

– Что такое подкаст?

– Что-то вроде радиопрограммы, – пояснила Мосс.

– Нет, об этом мы никогда не говорили. Как я уже сказала, я не люблю распространяться о моей работе. Это очень тихая улица. Тихий дом. Я в ужасе от того, что здесь такое произошло.

– Почему Чарльз просто не объяснил нам, по какой причине у него в пакете мертвые кошки? – задумчиво проговорила Эрика по пути к машине. Счет от ветеринара она сфотографировала. – Он законно избавлялся от них.

– Он даже напал на полицейского, – напомнила Мосс.

– Но это не имеет никакого отношения к убийству Вики Кларке. Айзек подсчитал, что смерть Вики наступила между тремя и семью вечера. Чарльз не мог убить ее между пятью и шестью, так быстро привести себя в порядок и пойти к Генриетте, – рассуждала Эрика.

Питерсон вышел из квартиры и направился к машине.

– Чарльз отдал мне свой билет на поезд и квитанцию, – сказал он. – Он купил билет на станции Блэкхит, неподалеку отсюда, в час пятьдесят пять. В два ноль три сел на поезд до Лондонского моста.

Эрика взяла у него оба билета и увидела пометки на чеке.

– Он заплатил наличными, – заметила она. – Но мы можем запросить запись видеонаблюдения. Он сказал, в какое время вернулся сюда на поезде?

– Да. В пять вечера. Это заняло около двенадцати минут, плюс время, которое он шел до станции, и примерно к пяти двадцати он вернулся в Ханикомб-Корт, – сообщил Питерсон.

– Айзек официально подтвердил время смерти? – спросила Мосс.

– Пока нет, – покачала головой Эрика. – У нас есть только его оценка, что Вики Кларке была убита между тремя и семью вечера.

– Он мог это сделать, у него было полчаса, – возразила Мосс.

– Ты же видела его квартиру. Где он, по-твоему, приводил себя в порядок? Избавлялся от орудий убийства? Окровавленной одежды? Там очень тесно.

– Почему он должен был заниматься этим у себя? Он мог прибраться у Вики в ванной, – не согласилась с ней Мосс.

– Да. Опять же ждем результатов ДНК с места преступления, – подвела итог Эрика. Они немного помолчали.

– Я хочу поговорить с сестрами, болгарками, которые живут напротив. Мы пока еще не знаем, были ли они дома в понедельник, – решила Эрика. – Но сперва я хочу заглянуть к бойфренду Вики.

14

Эрика изучала кнопки на дверном звонке. В здании, где жил Шон Макавити, было шесть квартир. Три из них, по всей видимости, были отведены под офисы: «КРЕАТИВНОЕ АГЕНСТВО “МУХА-ЦОКОТУХА”», «ООО “ТИП-ТОП”» и «ЙОГА С ПИТОМЦАМИ». На маленьком листке бумаги между табличками «МИСТЕР ЭЙДЖЕДФИСТ» и «ПЕРРИ ГОРДОН» шариковой ручкой было нацарапано «ШОН М».

Мосс наклонилась, чтобы позвонить в звонок; в этот момент дверь открылась и выбежала молодая кудрявая брюнетка в плаще, с сумочкой через плечо, сжимавшая в руке карту метро. Она не удостоила их взглядом, когда бежала к проходу, стуча высокими каблуками.

– Все время опаздываешь, вот тебе и лондонская жизнь, – проворчал Питерсон, поворачиваясь, чтобы посмотреть на убегавшую.

Эрика была рада, что им не пришлось звонить в звонок. Элемент неожиданности работал довольно хорошо.

В конце коридора лестница вела к трем закрытым дверям. Квартира Шона была в конце. Здание, судя по всему, строилось кое-как, стены были тонкими, все дребезжало, шаги отдавались эхом.

Эрика постучала в дверь, подождала, постучала снова. Наконец ей открыл тощий молодой человек в одних только мешковатых боксерах винного цвета. Его темные волосы доходили до плеч.

– Да? – Его взгляд был затравленным. За спиной была видна современная квартира с крошечной кухней и разложенным диваном-кроватью.

– Вы Шон Макавити?

– Да. – Он в замешательстве сузил глаза. У него был северный акцент.

– Я старший детектив-инспектор Эрика Фостер, а это детективы-инспекторы Мосс и Питерсон, – представила их Эрика. Все трое показали удостоверения. – Нам нужно поговорить с вами о вашей девушке.

– О ком? – Он скрестил руки на груди. Из коридора дуло, и по его бледному телу пробежали мурашки.

– О Вики Кларке, – ответил Питерсон.

– Вики? Но она не моя девушка. Мы недолго встречались, теперь мы скорее друзья… – Он постукивал по полу босой ногой и, кажется, нервничал. – Что натворила Вики?

– Мы можем войти?

Чуть помявшись, он отодвинулся в сторону, давая им пройти, и закрыл за ними дверь.

– Почему вы решили, будто бы Вики что-то натворила? – спросил Питерсон.

– Ну, вы, ребята, такие серьезные, в штатском. Вот я и подумал…

– Мне очень жаль, но я должна вам сообщить, что Вики вчера вечером нашли мертвой, – сообщила Эрика. Его лицо резко осунулось.

– Вики?

– Да.

– Вики мертва? – недоверчиво пробормотал он.

– Боюсь, что да.

Он рухнул на диван-кровать. Пружины печально скрипнули, он обхватил голову руками.

– Не понимаю. Когда ее нашли? – Он поднял глаза, посмотрел на Эрику.

– Ее сестра обнаружила ее тело в Ханикомб-Корт.

– Вики? – вновь повторил он. Какое-то время он молчал, а потом, судя по всему, начал понемногу приходить в себя. – К ней в квартиру кто-то вломился? Я же просил ее быть осторожнее, закрывать дверь. Этот район уже не тот, что раньше…

– Мы ведем расследование. – Эрика обвела глазами комнату – свалку одежды и бумаг. Раковина была завалена грязной посудой, в углу стояла гитара на подставке рядом с электроклавиатурой.

– Можно задать вам вопрос – где вы были вчера с трех до семи вечера? – спросил Питерсон.

– Думаете, это сделал я? – взволнованно проговорил он.

– Мы задаем этот вопрос всем, кто близко общался с Вики, – пояснила Эрика.

– Вечером я был на работе… Я работаю здесь, в «Золотом ягненке», – он указал на окно.

– Какой у вас график?

– С шести до закрытия, примерно одиннадцати тридцати, но я приехал немного раньше, может быть, без четверти… У меня уходит около часа, чтобы добраться сюда из Блэкхита на общественном транспорте, так что я никак не мог быть там в это время. – Он театральным жестом запустил руки в длинные волосы.

– А где вы были между тремя часами дня и половиной шестого вечера?

– Все это время был тут – отдыхал, дремал, так до пяти двадцати. Потом принял душ, съел сэндвич и в пять сорок пять ушел на работу. Это совсем рядом.

– Кто-нибудь может подтвердить, что вы были здесь весь день? – поинтересовался Питерсон.

– Ну, нет, но я был здесь.

– Когда вы в последний раз видели Вики? – спросила Эрика.

– Неделю или около того назад. Мы, э-э, она записывает свой подкаст по четвергам, а я иногда пишу и исполняю к нему музыку… Подождите, не в прошлый четверг, а в позапрошлый. Одиннадцатого, да. Тогда я в последний раз ее видел. У нее на квартире.

– Как выглядела Вики?

– Нормально. Вики мертва? Это правда?

– Да.

– Не могу поверить. Я думал, Тесс, ее сестра, мне позвонит. Она знает?

– Да. Она нашла Вики.

– Да. Конечно. Черт.

– У вас с Тесс хорошие отношения?

– Ну, мы в каком-то роде знакомы, да. Они с Вики не всегда ладят.

– Почему?

– Она никогда не одобряла, что Вики – актриса. Я тоже актер. Мы вместе учились. Ее подкаст о преступлениях… Он хорошо пошел. Вики пыталась получить спонсорство – сейчас она зарабатывает всего несколько фунтов на партнерских ссылках… – Шон по-прежнему был шокирован и растерян.

– Она была замешана в чем-то, что могло подвергнуть ее опасности? – Эрика надеялась выяснить больше об эпизодах подкаста. Шон немного помолчал, будто на время отключился, а потом снова пришел в себя.

– Нет. Я думаю, она говорила в основном с жертвами преступлений. Насколько я знаю, она не общалась с кем-то опасным.

– Она не говорила, что кто-нибудь странный ошивается возле ее квартиры? – спросила Мосс.

– Это Лондон. Когда дело касается странных людей, нужно принимать все как должное.

– Что вы имеете в виду? – не поняла Эрика.

– Нет, ни о ком странном она не говорила. Я из Бернли, и там намного приятнее, дружелюбнее. Когда я приехал в Лондон, был в шоке. На одном этаже с ней живут две девушки, студентки, медсестры – вот они славные. – Теперь он бормотал непонятно что, не в состоянии сосредоточиться на чем-то конкретном.

– Вы имеете в виду соседок Вики? Врачей-стажеров?

– Да. Мы с ними виделись раз или два. Дама, которой принадлежит это здание, ну такая… старая корова, и еще этот ее приятель, Чарльз, он вечно сует нос не в свое дело.

– А точнее?

– Каждый раз, когда кто-то приходит или уходит, он там шпионит. Поднял шум, когда я там жил, начал всем рассказывать, что мы нарушаем условия аренды. Тесс стала разбираться с Генриеттой. Я же платил за аренду, а квартира все равно принадлежит Тесс. Я просто не могу поверить, что Тесс мне не сказала, и она нашла… она нашла тело Вики?

– Да, – кивнула Эрика.

– Я не могу в это поверить! – с той же театральностью произнес он. – Не могу поверить, что она умерла.

– Ну, что скажешь? – спросила Эрика, когда они с Мосс вернулись к машине, припаркованной на главной улице Форест-Хилл.

– Он кажется очень нервным, – ответила Мосс.

– Мы ведь только что сообщили ему новость о Вики.

– Я знаю, но тебе не показалось странным, сколько раз он просил нас это подтвердить? Он все время повторял: «Вики мертва? Правда?» Снова и снова.

– Да, но ведь нет никаких стандартных реакций на такие новости.

– Да ладно. Мы с тобой уже сто лет их сообщаем людям. Тут что-то явно не так, разве ты не видишь?

– Ну да, – согласилась Эрика. Мосс была права – здесь в самом деле было что-то странное, но она не могла понять, что именно. – Он актер. Думаешь, он играл роль?

– Если так, то пусть потребует обратно деньги за обучение. Он был ужасно неубедителен, – усмехнулась Мосс.

Питерсон вышел из паба «Золотой ягненок», подождал, пока пробка чуть рассосется, и через дорогу рванул к машине.

– Ладно. Его алиби подтвердилось. Менеджер сказал, что Шон без десяти шесть приехал на свою смену и пробыл там до закрытия.

Эрика задумалась.

– Он мог убить ее и успеть вернуться вовремя. Машины у него нет. Если он действительно ее убил, ему пришлось вернуться в Форест-Хилл общественным транспортом. Давайте посмотрим записи с камер наблюдения.

15

На обратном пути из Форест-Хилла в Льюишем-Роу Мосс сидела рядом с Эрикой на пассажирском сиденье, а Питерсон – сзади. Он говорил по телефону с Крейном, просил его найти записи видеонаблюдения со станции Блэкхит, чтобы они могли проверить алиби Чарльза Уэйкфилда.

– Если Шон был в квартире Вики примерно в то время, когда ее убили, есть большая вероятность, что он проезжал мимо этой станции, – рассуждала Мосс. – У него нет машины. Ему пришлось бы добираться пешком, на велосипеде или на общественном транспорте.

– Или на «Убере», – добавила Эрика. – Попроси Крейна посмотреть поездки на «Убере» и такси, – велела она Питерсону. Он кивнул. – Айзек пока молчит.

– Может, еще рано, – предположила Мосс.

– Он сказал мне, что собирается провести вскрытие, как только вернется в морг, а это было вчера вечером.

– И вот уже обед, – сказала Мосс.

Эрика кивнула, стараясь сдержать нетерпение, перераставшее в раздражение. Айзек, блестящий судмедэксперт и хороший друг, в любом случае должен был к этому времени сообщить по крайней мере предварительные результаты – если не случилось ничего непредвиденного. Стоя на светофоре, она набрала его номер. Он не ответил, и Эрика оставила голосовое сообщение с вопросом, все ли в порядке, и просьбой перезвонить.

Когда они вернулись, в диспетчерской их встретили несколько человек.

– Босс, на линии Фиона Уотсон. – Крейн протянул Эрике телефон.

– Кто?

– Сотрудник, который работает с семьей Тесс Кларке.

Эрика кивнула и взяла трубку.

– Когда вам удобно, чтобы Тесс официально опознала тело сестры? – спросила Фиона. Ее тон был несколько манерным и сухим.

– Я жду ответа от судмедэксперта. Обычно он работает очень быстро. – Эрика вынула из кармана телефон и убедилась, что у нее нет ни сообщений, ни пропущенных звонков от Айзека.

– Тесс хочет знать, может ли она уйти.

– Конечно. Куда она хочет пойти?

– На работу… – Фиона понизила голос. – Джаспер – это ее муж – звонил ей все утро и жаловался, что один не справляется.

– Они сегодня открыли ресторан?

– Да. Судя по всему, у них много заказов. – В голосе Фионы зазвучали презрительные нотки. – Он находится прямо за углом от их дома.

– Вы говорили с мужем, Джаспером? – спросила Эрика.

– Да. Я видела его с утра. Он приготовил нам всем большой английский завтрак. Кровяная колбаса и все такое…

Эрика вновь посмотрела на фотографии с места преступления, приколотые к стене. Ужасные раны Вики, засохшая кровь на ее лице и волосах…

– Даже если я получу ответ, мы не сможем организовать опознание до вечера, – проговорила она.

– Хорошо, – согласилась Фиона. – Я пойду в ресторан вместе с ней на случай, если понадобится срочно приехать. Держите меня в курсе.

– Все в порядке? – спросил Крейн, когда Эрика закончила говорить по телефону. Он сидел за компьютером, где загружались какие-то видеофайлы. Эрика провела пальцами по волосам.

– Если бы твоя сестра погибла ужасной смертью, ты бы взял отгул?

– Ну, смотря по ситуации. Если бы я был нейрохирургом и мне предстояла важная операция, то, наверное, вышел бы на работу. Если бы это была не сестра, а теща, я бы открыл шампанское.

Эрика рассмеялась.

– Нет, речь о сестре Вики и ее муже. Они управляют рестораном в Блэкхите. Сегодня вторник. Они могли бы закрыться просто из уважения к погибшей.

Крейн кивнул:

– Да, это было бы логичнее.

– Прачечная самообслуживания в Форест-Хилле всегда закрывалась, если умирала одна из работавших там старушек, – поведала Эрика.

– Ну, может быть, старшее поколение серьезнее к этому относится. А может быть, Тесс и ее мужу очень нужны деньги.

Эрика нахмурилась:

– Фиона только что сказала, что муж утром готовил английские завтраки с кровяной колбасой. Тебе это не кажется странным?

– Кровяная колбаса?

– Вчера вечером убили сестру. Тесс нашла ее тело. А на следующее утро как ни в чем не бывало пошла в ресторан и принялась готовить роскошные завтраки?

– Люди странные, босс. Не забывайте об этом. И быть странным не обязательно означает быть преступником, – рассудительно заметил Крейн.

– Да, наверное, ты прав, – согласилась Эрика. – Прости, что беспокою.

– Обращайтесь. – Он повернулся к компьютеру и открыл видеофайл, показывающий вид на вестибюль и билетную кассу на станции Блэкхит.

Эрика села за свой компьютер, какое-то время тупо смотрела на экран, потом загуглила «Закрываются ли рестораны, когда погибает член семьи?» и сразу же удалила запрос, чувствуя себя глупо.

Остаток дня пролетел незаметно. В диспетчерскую поступило много информации, и всю ее нужно было проверить и отследить. Эрика отправила Айзеку еще два сообщения, но безуспешно. К восьми все разошлись по домам, и Эрика решила, что с нее тоже хватит.

Собираясь выехать с перекрестка, она вспомнила их с Питерсоном разговор насчет распродажи кроватей. Последнее, чего ей сейчас хотелось, так это ехать в мебельный магазин, но мысль о том, что вновь придется спать на голых досках, придала ей сил.

Парковка возле «Мира кроватей», несмотря на поздний час, была заполнена. На окне висел плакат, огромные черные и красные буквы гласили: «НАСТОЯЩЕЕ БЕЗУМИЕ! СУМАСШЕДШИЕ СКИДКИ НА КОРОЛЕВСКИЕ КРОВАТИ!»

Эрика вышла из машины и направилась в магазин, решив, что купит первую попавшуюся приличную кровать и уйдет. Людей было не так много, и, подойдя к кровати с красивым современным изголовьем, она увидела совсем рядом Питерсона и Фрэн. Он лежал на матрасе, а она сидела на краю, проверяя, скрипит ли кровать.

Эрика собиралась развернуться и уйти, когда они оба подняли глаза и увидели ее. Питерсон застыл и резко сел. На его лице промелькнуло странное выражение, будто его застали в этой самой кровати с кем-то не тем. Фрэн встала и поправила юбку.

– Кровать покупаешь? – спросила она. Эрика остановилась и огляделась.

– Твои дедуктивные способности пригодились бы нашей команде, – сказала она. Ей хотелось, чтобы эти слова прозвучали как шутка, но она услышала в собственном голосе ехидство.

– Эрика сказала мне, что у нее нет кровати, и я ей рассказал про скидки, – пробормотал Питерсон, поправляя галстук.

– Да, спать на надувном матрасе – такая себе радость, – добавила Эрика. «Ты не мог мне сказать, что сегодня же сюда припрешься?» – подумала она. Повисла неловкая пауза.

– Ну, рады были тебя видеть. Не будем мешать. – И Фрэн, повернувшись спиной к Эрике, завела разговор о ширине кровати и о том, влезет ли она в их спальню. Питерсон виновато кивнул Эрике и отвернулся. Эрика побрела в другой конец магазина. Ее сердце колотилось.

Оглядевшись, она увидела, что стоит посреди детского отдела, полного кроватей в форме машинок и динозавров, а одна была даже в форме гигантского светлячка. Маленькая девочка прыгала на кровати-машинке и сжимала руль.

Отойдя в сторону, Эрика увидела, что вокруг одни пары и пары с детьми, и внезапно с особенной остротой ощутила свое одиночество. Высокий юноша в черном костюме, как у Ларча из «Семейки Аддамс», появился у самого ее локтя.

– Я могу вам помочь, мэм? – пропел он. На шее у него была рулетка, и он больше напоминал Эрике гробовщика, чем продавца кроватей.

– Да. Я хочу купить эту кровать. Сейчас же, – она указала на первую попавшуюся.

– Прекрасно, мэм. Очень хороший выбор. У этой конкретной кровати запатентованная четырехуровневая внутренняя пружинная система, пропитанная антибактериальным органическим хлопком. И поскольку вы, я вижу, высокая леди…

– Да, я беру ее, – перебила Эрика. Фрэн и Питерсон теперь лежали бок о бок на экзотической кровати с шифоновым балдахином. Фрэн держала его за руку и громко смеялась.

– Конечно, мэм.

– Я тороплюсь.

– Да, но могу ли я предложить вам широкий ассортимент покрывал, пропитанных настоящим серебром, обеспечивающим стопроцентную защиту от бактерий и золотистого стафилококка…

– Я просто хочу купить эту сраную кровать, – прошипела Эрика, окончательно выйдя из себя. Брови Ларча взлетели к корням волос.

– Мэм… мы здесь, в «Мире кроватей», не терпим грубого и оскорбительного поведения… – начал он, и тут в сумке Эрики зазвонил телефон. Достав его, она с облегчением увидела, что это Айзек. Оставив Ларча одного, она ответила на звонок.

– Привет. Не могла до тебя дозвониться. Все в порядке?

– Прости. Тут произошла некоторая путаница, и я должен был с ней разобраться, прежде чем тебе звонить. – Его голос был усталым.

– Что такое?

– Та молодая женщина, тело которой вы нашли вчера вечером… это не Виктория Кларке.

16

Вход в морг находился возле высоких труб больничного мусоросжигательного завода, и, припарковавшись и выйдя из машины, Эрика уловила витавший в холодном воздухе противный сладковатый запах гари. Она натянула воротник свитера на нос и поспешила к двери, за которой Айзек ждал ее в темной приемной, где единственным источником света был экран компьютера на стойке регистрации.

– Привет, – устало выдохнул он. – Может, мне стоило подождать до завтра?

– Нет. Я должна знать как можно скорее. – Эрика посмотрела на часы. Было почти десять.

– Мне просто нужно было несколько минут побыть в темноте, – пояснил он, вставая. – Я работаю при ярком свете уже шестнадцать часов. Спустимся?

– Да, – согласилась Эрика. – Я просто ничего не понимаю. Сестра нашла тело. Мы взяли все образцы.

Они двинулись по длинному наклонному коридору с низким потолком. Их шаги эхом отражались от бетонных стен.

– Я просмотрел медицинскую карту Виктории Кларке аккурат перед вскрытием, – начал рассказывать Айзек. – Судя по ней, Виктория была абсолютно здоровой молодой женщиной. Она никогда не лежала в больнице. У нее никогда не было операций, переломов, даже зубных пломб – впечатляюще для двадцати семи лет.

Они добрели до высокой металлической двери, и Айзек открыл ее своим ключом-картой. Порыв холодного воздуха ударил Эрике в лицо. Они вошли в тускло освещенный морг, где гудел длинный ряд высоких холодильников, а в конце ряда столов из нержавеющей стали для вскрытия лежало маленькое тельце молодой женщины.

Эрика прошла туда, где оно покоилось под ярким светом, и попыталась вспомнить все подробности предыдущего вечера, когда увидела его на кровати. Молодая женщина на столе выглядела совершенно иначе. Бледная, невзрачная. Ее длинные темные волосы были зачесаны назад и отмыты от крови. Рот открылся, лицо обвисло и вытянулось, щеки впали. Бескровность лица мешала различить кожу ее губ, щек и век. Огромная шишка на лбу нарушала симметрию лица. У левого виска был выдран небольшой клок волос размером с монету.

Из практических соображений с трупов снимали одежду и украшения, удаляли макияж, стирали все, что могло указывать на их образ жизни, на то, какими они были. Смерть вносила свои коррективы – кожа морщилась, лицо обвисало и сжималось. Некоторые мертвецы казались мирно спящими. Чаще всего они выглядели совершенно иначе, чем при жизни.

– Эта молодая женщина удалила все зубы мудрости, – сказал Айзек, нарушая тишину. – Кроме того, я обнаружил едва заметный шрам, идущий вдоль ее позвоночника, и когда разрезал… вскрыл эту область, то обнаружил, что ей делали операцию по сращению позвоночника. В ее спине был небольшой титановый стержень, соединяющий три позвонка. Эта операция используется для исправления проблем с позвоночником в подростковом возрасте. – Эрика не сводила глаз с тела с зашитым Y-образным разрезом на груди. – Рассказать тебе о результатах вскрытия? – спросил Айзек.

Эрика кивнула:

– Да.

– Я могу сузить промежуток, в который произошла смерть: с пяти до семи вечера. Ты нашла тело в восемь пятнадцать?

– Почти минута в минуту… Именно тогда я проходила мимо квартир и услышала крик сестры погибшей, Тесс. Хотя она не сестра этой погибшей… Неужели она не поняла, что это не Вики?

– У них похожее телосложение, цвет волос и глаз. Есть даже сходство в форме их лиц. И она была сильно избита и вся в крови. Левая скула сломана сильным ударом по голове. С той же стороны синяк, меняющий форму лица. Сколот верхний левый резец.

Айзек передал ей пакет для улик, в котором лежал спутанный кусок проволоки.

– Ее запястья были скручены вот этим. Медным электрическим проводом.

– Господи Иисусе.

– Видишь – вот здесь он врезался ей в кожу. – Айзек осторожно поднял ее левую руку, затем правую и показал глубокие порезы на коже вокруг запястий. Он отвел ее руки назад, откинул простыню, покрывавшую ее тело. – Ей нанесли двадцать шесть ножевых ранений, и, как видишь, по всему телу. Есть несколько небольших синяков на плечах и правой груди. Из левого виска выдернуты волосы. Никаких следов сексуального насилия. В ее крови не было ни наркотиков, ни алкоголя.

– Безумное, нелепое нападение, – пробормотала Эрика. Ее замутило от вида многочисленных ран, покрывавших руки и ноги, тело, грудь и шею погибшей.

– Два из этих ножевых ранений пронзили ее левое легкое, еще одно, как я и подозревал, пришлось в подключичную артерию. – Айзек указал на область груди. – Эта крупная артерия переносит богатую кислородом кровь от сердца к верхней части тела, в том числе к рукам, голове и шее. Подключичные артерии находятся по обе стороны тела, – он указал на обе стороны шеи вниз к груди. – На правой груди были еще два ножевых ранения, и одно из них пронзило верхнюю полую вену, крупную артерию, соединенную с сердцем. Это, наряду с ударом ножом в подключичную артерию, привело к катастрофической потере крови.

– Сколько времени она умирала?

– Нападавший задел две крупные артерии, но ее сердце продолжало качать кровь. Если она боролась, пытаясь вырваться, скорость потери крови увеличилась вместе с частотой сердечных сокращений, но это в любом случае заняло несколько минут.

Эрика смотрела на молодую женщину. Эти минуты ей, истекающей кровью, наверное, казались часами.

– Ты говорил, что она была завернута в матрас дивана-кровати?

– Да. Оба ее плеча были вывихнуты, а шея сломана. Я думаю, что нападавший связал ей запястья, когда она лежала на кровати, после чего завернул в матрас и навалился на нее всем весом – может быть, сел сверху. От этого ее плечи сместились, а шея сломалась.

Эрике пришлось сделать глубокий вдох и сосредоточиться. Смерть бедной женщины была ужасной.

Она достала телефон из кармана и прокрутила страницу, чтобы найти фотографию Вики с сайта актеров, положила экран возле самого лица женщины, лежавшей на столе для вскрытия. Айзек обошел стол, встал рядом:

– Нос похож. Как и линия роста волос, но губы тоньше, а глаза имеют более миндалевидную форму, почти как у кошки.

– Ты хотя бы примерно знаешь, кто она? – спросила Эрика.

– Нет.

Эрика глубоко вздохнула.

– Теперь у нас есть неопознанное тело и пропавший человек.

17

– Может, сходим выпьем кофе? – предложил Айзек, когда они вышли на парковку морга.

– Было бы чудесно, но сначала я должна сказать Тесс Кларке, что это тело не ее сестры. Я не хочу ждать до утра.

– Понимаю, – кивнул Айзек. Эрика достала телефон, активизировала камеру, чтобы телефон распознал ее и разблокировал экран.

– Господи, я просто ужасна, – пробормотала она, увидев свое лицо в свете оранжевых прожекторов на парковке.

– Ничего подобного. Просто плохое освещение, – успокоил ее Айзек.

– Я понимаю, что ты врешь, но спасибо.

– У себя я отключил эту функцию.

– Беспокоишься о безопасности?

– Нет. Просто не хочу так близко видеть свое лицо!

Несмотря на мрачность визита в морг, Эрика рассмеялась:

– Слушай. Давай-ка я угощу тебя кофе как-нибудь на недельке. Зайдешь, посмотришь на новый дом, он тут рядом.

Айзек улыбнулся и обнял ее.

– Ладно. Так и сделаю. Не перетруждайся. Увидимся!

Попрощавшись с Айзеком на парковке морга, Эрика села в машину и долго смотрела вдаль, думая о молодой женщине и ужасном насилии, и даже немного поплакала. От громкого грохота над самой ее головой она едва не подпрыгнула. Чуть утихнув, грохот раздался снова, две большие капли дождя ударили по лобовому стеклу. Небо разверзлось, на машину обрушился дождь. Сквозь рябь на лобовом стекле видна была гигантская труба, изрыгавшая черный дым на фоне оранжевого неба.

Пепел к пеплу, пыль к пыли.

Эрика попыталась упорядочить мысли в усталом мозгу. Важнее всего сейчас было поговорить с Тесс. А потом попытаться опознать эту бедную молодую женщину и выяснить, что она делала в постели Вики Кларке. Вики пропала без вести, и у того, кто убил эту неопознанную женщину, теперь было полным-полно времени. И, поскольку Айзек сообщил ей чуть более точное время смерти, это означало, что и Чарльз Уэйкфилд, и Шон Макавити вряд ли успели бы совершить убийство. Но кто тогда мог оказаться в кадре? Дело стало еще запутаннее, а Эрика терпеть не могла запутанные дела.

С тяжелым сердцем вернувшись в Блэкхит, она постучала в парадную дверь Тесс Кларке. Супруги жили в приземистом таунхаусе на дороге, выходившей на пустошь.

Зазвенели ключи, дверь открыла Фиона. На ней был серый махровый халат поверх пижамы королевского синего цвета.

– Что вы тут делаете так поздно? – спросила она. Ее губы всегда были плотно и недовольно сжаты, как будто ее заставляли питаться исключительно лимонным соком.

– Тесс и ее муж дома?

– Да. Буду признательна, если вы мне объясните, что происходит.

– Пожалуйста, попросите их спуститься вниз. – Эрика вошла внутрь, прошла мимо Фионы и закрыла входную дверь.

– Я думаю, они спят. – Фиона провела языком по губам. Комната внизу была совмещена с кухней и гостиной и из-за низкого потолка казалась тесной, несмотря на ее размер. На диване лежал спальный мешок Фионы, на журнальном столике стояла дымившаяся чашка какао, а по телевизору как раз начинался эпизод «Место преступления: Майами».

– Разбудите их, пожалуйста. Это очень важно.

Фиона кивнула и стала подниматься по лестнице. Услышав, как наверху заскрипели половицы, Эрика направилась на кухню.

Это была, что называется, шикарная кухня – ультрасовременная плита, деревянная винтажная мебель. Медные кастрюли свисали с потолка. Окно выходило на небольшой мощеный дворик, где колыхались на ветру ветви какого-то дерева, судя по его виду, древнего. Над плитой Эрика заметила длинную магнитную полосу с набором опасных ножей.

По лестнице спустился высокий худой мужчина, за ним шли Тесс и Фиона. Тонкая синяя футболка и шорты подчеркивали мускулистое телосложение мужчины. Его черные волосы были подстрижены очень коротко, одну руку полностью покрывал узор сложных цветных татуировок, запястья украшали тяжелые серебряные браслеты, пальцы – такие же тяжелые серебряные кольца. Короткие черные волосы Тесс стояли дыбом, и она была в таком же халате, что и Фиона.

– Добрый вечер, простите, что так поздно. Вы Джаспер? – спросила Эрика.

– Да. – Мужчина потирал налитые кровью глаза. Тесс крепко прижала воротник халата к шее.

– Все в порядке? – спросила она. – Вы здесь, чтобы попросить меня официально опознать Вики?

– Нет, – ответила Эрика. Повисла неловкая пауза.

Тесс повернулась к Фионе.

– Я не знаю, что происходит. – Фиона стояла, скрестив руки.

– Сядьте, пожалуйста, – попросила Эрика.

– Просто объяснитесь, мне это очень не нравится, – сказала Тесс. Они с Джаспером подошли к дивану и сели на спальный мешок. Фиона смерила их взглядом и присела на краешек кресла.

– Я приношу вам свои извинения, но тело, которое вы обнаружили в «Ханикомб-Корт», – не тело Вики, – сообщила Эрика.

– Что? Что вы имеете в виду? – изумилась Тесс. – Это ведь была Вики.

– Боюсь, что нет.

– Но я видела ее, она лежала там.

Джаспер смотрел на них, приоткрыв рот. Эрика рассказала, что во время вскрытия обнаружил Айзек.

– Это какая-то тупая шутка! – вскричал Джаспер. – Разве вы, полиция, мать вашу, можете допускать такие идиотские ошибки?

– Мне очень жаль. Ваша жена опознала…

– Нет-нет-нет. – Он встал и погрозил Эрике пальцем. – Моя жена тут ни при чем. Как это, черт возьми, типично для копов…

Эрика посмотрела на него и задумалась, что в этой ситуации может быть типичного для копов. У Тесс была еще одна сестра, за которую приняли жертву убийства? Она закусила губу.

– Я могу лишь принести свои извинения. В нашу защиту скажу, что у погибшей и Вики схожие черты лица.

Повисла долгая тишина.

– Если это не Вики… то кто она? Та бедная женщина? – Тесс закрыла лицо руками, видимо, вновь видя перед глазами ту картину.

– Я пока не могу этого прокомментировать, – помолчав, произнесла Эрика. – Я пришла к вам сразу же, как узнала результаты вскрытия.

Они смерили ее недоверчивыми взглядами.

– Вики не погибла? Она жива? – прошептала Тесс.

– Теперь мы классифицируем Вики как пропавшую без вести.

– Пропавшую без вести? Вы пробовали отследить ее телефон? Или кредитные карты? – Тесс встала, прошла на кухню, сняла телефон с зарядки и набрала номер. Пока она звонила, все молча ждали. Вызов был переадресован на голосовую почту.

– Вики, это Тесс. Где ты? Пожалуйста, перезвони мне, как только получишь сообщение! – сказав эти слова, Тесс, казалось, не знала, как быть дальше. Она поставила телефон обратно на зарядку. – Что вы собираетесь делать? Просто стоять и смотреть на меня?

– Мы стараемся действовать так быстро, как только можем… – начала было Эрика.

– Вот как? Ну, приятно слышать! – Голос Джаспера сочился сарказмом.

– Сэр, поскольку Вики теперь пропавшая без вести, мы начнем работать над делом о пропаже.

– И когда вы планируете этим заняться?

– Мы этим занимаемся прямо сейчас, – ответила Эрика. Джаспер покачал головой, Тесс расплакалась. Он попытался обнять ее, но она увернулась и пошла на кухню, где оторвала кусок бумажного полотенца и вытерла глаза. – Нам бы очень помогло, если бы вы составили список людей, которых знала – то есть знает – Вики, – продолжила она. – Друзей, коллег по работе, кого-нибудь еще, кого вы можете вспомнить. Она общалась с кем-то из тех, кто работал в вашем ресторане?

– Нет. Вики там не очень любят ввиду ее привычки прогуливать смены, – пояснил Джаспер.

– Не надо… – начала было Тесс, смерив его тяжелым взглядом.

– Чего не надо? Говорить плохо о покойниках? Но она ведь не покойница, верно? – Джаспер как будто только что осознал, что он здесь не один, и глубоко вздохнул. – Я всегда старался помочь Вики наладить тот образ жизни, какой она вела как актриса…

– Актер, – поправила Тесс. Джаспер закатил глаза.

– Раньше Вики уходила из дома, не сказав вам, куда? – перебила их Эрика.

– Куда она могла уйти? У нее всегда в кошельке пусто, – усмехнулся Джаспер. – Тесс стала для нее группой поддержки: вечно возится с ней, кормит, дает в долг. Часто мы сидим без цента в кармане, потому что к нам приехала Вики, а раз у нее денег нет, то и нам приходится обходиться без них… – Он остановился, видимо, поняв, что перегибает.

– Уже целый день прошел, а она неизвестно где. – Тесс умоляюще посмотрела на Эрику: – Пожалуйста, сделайте все возможное, чтобы ее найти! Я уже однажды ее потеряла, еще раз я не вынесу этой потери.

18

Вики Кларке села на матрас, подтянула колени к груди. Ее разбудила буря, она была испугана, сбита с толку и не сразу смогла понять, где находится. Ветер свистел, стонал и, казалось, раскачивал дом. За раскатом грома последовала яркая вспышка молнии. Комната была маленькой, без занавесок. Молния вновь сверкнула, озарив облака за толстыми прутьями. «На окне решетки», – подумала Вики и вздрогнула. У подножия кровати стоял тяжелый деревянный шкаф, и в его зеркале Вики увидела свое отражение. Съежившись в комочек на матрасе, она походила на испуганное животное.

Потолок скрипел, за дверью что-то дребезжало. Дрожа, Вики укрыла холодные ноги длинной ночной рубашкой. Вновь вспыхнула молния, и Вики охватил ужас, когда она поняла, что в кресле с высокой спинкой, которое стоит возле кровати, пусто. Между ее лопатками выступил ледяной пот. Прежде чем уснуть, она положила рюкзак на кресло. Где теперь ее рюкзак? Присмотревшись, она, к своему облегчению, увидела, что он упал с подлокотника и лежит теперь между креслом и стеной. Вновь загрохотало, сверкнула молния. Она встала, взяла рюкзак, повозившись с ремнями, открыла. Покопалась среди сменной одежды, которую схватила в последнюю минуту, нащупала кошелек, паспорт, косметичку, и в самом низу – маленький жесткий диск размером с футляр для очков. Он был холодным, и одно только это ощущение холода наполнило душу Вики непреодолимым страхом.

Раздался стук в дверь, и она подпрыгнула. Сунула жесткий диск обратно на дно рюкзака, застегнула ремни.

– Виктория? – позвал женский голос. Стук повторился. – Милая, у тебя все в порядке?

От нового раската грома задрожали стекла в окнах.

– Да, – хриплым шепотом ответила Вики и откашлялась. – Да, все хорошо.

Она прошла по ледяному каменному полу, отперла и открыла дверь. В коридоре стояла ее подруга и бывшая учительница Силла Стоун, женщина чуть за шестьдесят, в длинной норковой шубе и черном тюрбане, со старой масляной лампой в руках. Мех сиял и переливался в теплом оранжевом свете.

– Не могу уснуть в эту зверскую бурю. А ты? – спросила Силла. Ее мягкий шотландский акцент всегда успокаивал Вики.

– Нет. – Она слабо улыбнулась.

– Давай-ка, милая, я разведу огонь в гостиной, и мы чего-нибудь выпьем. Переждем бурю вместе!

Силла театрально улыбнулась, и Вики отметила, что, несмотря на середину ночи, ее губы ярко накрашены алой помадой. Вики последовала за Силлой и светом горящей масляной лампы по коридору, заставленному книжными шкафами. Казалось, от грома весь дом вот-вот развалится. Зубы Вики громко стучали. Наконец Силла остановилась у большого тяжелого деревянного шкафа и открыла дверь. Оранжевый свет озарил длинный ряд тяжелых шуб.

– Ты вся продрогла! Давай-ка, выбери себе маленькую шубку. Они уже испустили дух, и ты это знаешь. Помоги им исполнить свое предназначение и позволь тебя согреть! – Без предупреждения появившись на пороге Силлы ранним утром вторника, Вики как незваный гость чувствовала себя не вправе спорить. Силла стянула с вешалки длинную коричневую норковую шубу. – Надевай скорее, а то подхватишь что-нибудь.

Затаив дыхание от звериного запаха, Вики накинула длинную тяжелую шубу на плечи и внезапно обрадовалась, ощутив приятное тепло. Вслед за Силлой она прошла в гостиную – настоящую пещеру Аладдина, заставленную роскошной мебелью и антиквариатом. В камине горел огонь.

– Ты подбрасывай дровишки, а я сделаю нам какао.

Силла ушла и унесла с собой лампу, оставив Вики в темноте. Шторы двух больших эркерных окон были отодвинуты, вспышки молнии озаряли огромный пустой пляж и волны, которые бились о берег. В теплой шубе и у огня Вики наконец согрелась. Она опустилась на колени перед корзиной с дровами, взяла два маленьких поленца, подтолкнула к углям. Комнату осветило мерцающее пламя, и она положила сверху полено побольше. Села на пол, прислонившись спиной к большому мягкому дивану.

Дом Силлы был… с прибабахом – а Вики мало что могла так охарактеризовать. Настоящий уютный особняк с привидениями. Завернувшись в шубу, она думала: как же хорошо, что у нее есть куда уехать подальше от Лондона, чтобы перевести дух и решить, что делать дальше. Буря, казалось, стихала, и между раскатами уже слышен был стук дождя, барабанившего по окнам и крыше. Тепло окутало Вики, и она откинула голову назад, чувствуя, как ее клонит в сон.

Она проснулась, вновь увидев молодую женщину, лежавшую на диване в сочащемся озере крови.

В комнату вернулась Силла, внесла на подносе две дымившиеся кружки и бутылку виски «Гленливет». Вики села, отодвинулась, чтобы Силла могла пройти и поставить поднос на огромный журнальный стол у дивана. Пока она молча разливала виски по кружкам, Вики любовалась ее лицом. Силла с ее гладкой кожей, огненно-рыжими волосами и яркими голубыми глазами, в которых отражался свет огня, все еще была красива. «У меня любопытные глаза», – говорила о себе Силла и не сомневалась, что именно любопытство продлило ей молодость. Теперь она была на пенсии, а прежде преподавала в театральной школе, где училась Вики, и за шесть лет, что прошли с ее окончания, между ними сформировалась крепкая дружба. Силла протянула Вики кружку. Любопытные голубые глаза внимательно всматривались в ее лицо. Учительница, взволнованная и заинтересованная, жаждала узнать, отчего бывшая ученица вдруг появилась у нее на пороге в такую рань. Вики отвернулась и стала смотреть на огонь.

– Спасибо, – пробормотала она, сделала глоток и ощутила тепло виски – его огненный вкус пересиливал приторность какао. Есть ей не хотелось – она чувствовала, что ее желудок вряд ли в состоянии удержать много, – но она взяла песочное печенье и откусила кусочек. Сухое и рассыпчатое, оно взорвалось у нее во рту терпкой сладостью.

– Уж прости, что положила тебя в такой жуткой комнате с решетками на окнах. Просто завтра утром приедут Колин и Рэй, – сказала Силла.

Как и Силла, Колин и Рэй преподавали в Академии драмы Голдсмита. Вики не так хорошо их знала, но ей нравились их занятия.

– Это вы меня простите. Я не хотела нарушать ваши планы, – виновато произнесла Вики.

– Что ты! Боже мой, ты можешь жить здесь сколько захочешь. Я просто объясняю, почему отвела тебе худшую во всем доме комнату.

– Я очень благодарна. Спасибо, что позволили мне остаться.

Вики выглянула в окно, когда сверкнула молния, освещая песчаные дюны и примятую штормом длинную траву маррам. Дом Силлы, продуваемый всеми ветрами, располагался на западном побережье Шотландии, но скоро тот, кто преследовал Вики, должен был найти и его. Силла отхлебнула какао.

– Вики, милая… я не хочу совать нос не в свое дело, но, похоже, у тебя стряслось что-то серьезное. Ты взяла с собой лишь маленькую сумочку с вещами. А где же твой телефон? Обычно ты из рук не выпускаешь эту чертову штуку. Что-то случилось? У тебя проблемы?

Вики вытерла слезу и глубоко вздохнула.

– Я обнаружила… – Не в силах договорить, она прикрыла рот рукой, чувствуя, как ее начинает мутить от одного лишь воспоминания о том, что она обнаружила. Силла обеспокоенно посмотрела на бывшую ученицу.

– Тебе что-то угрожает?

– Здесь? Нет. Здесь я чувствую себя в безопасности. Мне просто нужно поспать. – По ее щекам потекли тихие слезы.

– Ну хорошо. Только не плачь. Тебе и правда надо выспаться, вид у тебя измученный. Выпей. Виски пойдет тебе на пользу.

Вики сжала кружку в руках. Несмотря на теплую шубу, огонь и жар виски в горле, ее вновь затрясло. Она знала, что никогда уже не сможет забыть ту жуткую картину.

19

Около шести утра следующего дня, вернувшись в Лондон, Мария Иванова шла от вокзала домой, в Ханикомб-Корт. Она только что отработала две длинные смены по шестнадцать часов и все это время спала лишь урывками, на посту медсестер. Дома она не была два дня.

Моррисон-Роуд была темной, пустынной, зловеще тихой. Припаркованные машины, покрытые инеем, мерцали в свете уличных фонарей и, казалось, двигались вместе с Марией.

Она так устала и так хотела поскорее добраться до кровати, что даже не сразу заметила, что земля в палисаднике возле дома перекопана, а перед квартирой Вики натянута лента, ограждавшая место преступления. Лишь уронив ключ-карту и подняв глаза, она увидела эту ленту. На миг замерла, огляделась и открыла входную дверь.

В квартире было очень холодно, и, включив свет, Мария увидела, что гостиная пуста. Пройдя в спальню в глубине дома, она обнаружила, что и спальня пуста тоже. Софии не было нигде. Мария покопалась в сумке, выудила мобильный телефон и включила впервые за двенадцать часов.

На сообщение, которое она отправила Софии почти тринадцать часов назад, ответ так и не пришел. По-настоящему страшно Марии стало, когда она увидела сообщение от матери, которая спрашивала, все ли в порядке с Софией. С матерью София всегда была на связи. Обе девушки постоянно звонили ей и писали. Они были очень дружной семьей.

Мария попыталась дозвониться до сестры, но телефон переключился на голосовую почту. София была младше всего на год, обе они учились на четвертом курсе медицинского колледжа, обе в последние несколько месяцев поочередно работали по двенадцать часов. Правда, с местом работы Софии повезло больше – ее устроили в больницу Святого Иоанна в Льюишеме, намного ближе к Блэкхиту. А вот Марию направили в Хаммерсмит, поэтому вдобавок к долгим сменам ей приходилось тратить девяносто минут на дорогу в одну сторону через весь Лондон, а если поезда были перегружены, путь мог занять и до двух часов. По такому графику они работали уже три недели, и обе были ужасно измотаны. Обе уже привыкли, что сестра лишь изредка, как корабль, проплывает мимо по общей кухне, но ведь и корабли иногда останавливались, чтобы обменяться парой слов и выпить чашечку чая.

Может, ее вызвали на еще одну смену, подумала Мария, подходя к холодильнику, чтобы посмотреть, не оставила ли сестра записку, но записки не было. Она ушла в магазин? В шесть часов утра? Осталась у парня? Нет, она написала бы сообщение.

Поежившись, Мария опустилась на диван. Открыла приложение, помогавшее найти телефон, и зашла под аккаунтом Софии. Поиски показали, что телефон Софии включен. Тревога усилилась, когда приложение загрузилось и рисунок компаса покачался из стороны в сторону. Когда на экран выплыла карта, Мария ожидала увидеть знакомую дорогу возле больницы Льюишема или улицу неподалеку от Блэкхита, но это место она узнала не сразу. Все, что она видела – большое желтое пятно, и где находился телефон ее сестры, Мария не понимала. Она уменьшила масштаб фото, вновь увеличила. Сердце колотилось все сильнее.

Зеленая точка, обозначавшая местоположение телефона ее сестры, указывала на место под названием «Центр переработки отходов». Уменьшив масштаб, Мария увидела, что он находится далеко за пределами Лондона, за Дартфордом, недалеко от Тилбери. Переключив на спутниковую карту, она рассмотрела больше деталей – широкую полосу желтого песка и гравия, огромное промышленное здание.

В голове один за другим замелькали чудовищные образы. Мария дрожащими руками набрала номер экстренной службы. Почему телефон Софии оказался в нескольких милях от Лондона, на свалке?

20

Эрика не услышала сигнал будильника и проснулась только в девять, застывшая, замерзшая, на жестком деревянном полу. Яркий белый свет, струясь сквозь щель в тонких занавесках, резал ей глаза, дыхание вырывалось у нее изо рта облачками пара, и, сев, она увидела на внутренней стороне стекла намерзший слой льда.

Она была вне себя от ярости. Сама назначила совещание на восемь и сама проспала! Она никогда еще не опаздывала. Вихрем носясь по дому, на бегу натягивая одежду, она искала среди этого хаоса ключи от машины и отчетливо осознавала, что нужно как можно скорее решать вопрос с кроватью, отоплением и горячей водой.

Ее машина была покрыта толстым слоем инея, и, конечно, антифриз у нее тоже закончился. Она терла лобовое стекло картой супермаркета «Теско», когда ей позвонила Мосс.

– Все в порядке, босс? – спросила она, и ее голос показался Эрике настороженным и напряженным.

– Да. Да. Простите. Я уже еду, – ответила Эрика. Ее пальцы онемели, а она смогла очистить лишь небольшой участок обледеневшего лобового стекла.

– Ты далеко от нас?

– Я пока еще дома.

– Мария Иванова, одна из женщин, что живут напротив квартиры Вики Кларке, в шесть утра позвонила в службу спасения. Она больше двух суток не может связаться со своей сестрой Софией, а приложение показывает, что ее телефон находится в центре переработки отходов в Восточном Лондоне. – У Эрики упало сердце, и она на миг забыла о замерзших руках. – Не хочу торопиться с выводами, – продолжала Мосс, – но я внимательно просмотрела журнал за прошлую ночь, и если тело, которое мы нашли – не Вики Кларке…

– Блин. Черт. Ладно. Я за углом от Ханикомб-Корт. Может, там и встретимся? – предложила Эрика. – И еще, можно кого-нибудь отправить в этот центр переработки, ну, просто на всякий случай?

– Да. Я уже в пути и постараюсь быть там как можно скорее, – проговорила Мосс.

Закончив разговор, Эрика побрела по Моррисон-Роуд. Дорога была пустой и странно тихой в сером морозном утреннем свете.

За огромными стеклянными дверьми Ханикомб-Корт темнел коридор, пустой и мрачный. Эрика нажала на звонок с подписью «Ивановы».

– Да? – произнес дрожащий голос с легким акцентом. Эрика представилась, и из квартиры напротив той, где жила Вики, вышла маленькая худенькая девушка. По всей видимости, Марии Ивановой было лет двадцать пять, но выглядела она на шестнадцать. Подтянутая, как танцовщица, она была в обтягивающих джинсах и свободной футболке винного цвета. На шее у нее висел небольшой серебряный крестик. Пепельно-русые волосы были собраны в короткий хвост. Когда она приблизилась к стеклянной двери, Эрика уже держала наготове удостоверение.

Вблизи лицо Марии, гладкое и бескровное, казалось глиняным. В ее чертах было что-то птичье: маленький острый нос, большие круглые глаза.

– Почему вы не в униформе? – резко спросила она, обведя Эрику взглядом с ног до головы. Эрика поняла, что вид у нее, должно быть, растрепанный.

– Моя работа этого не предполагает. Я занимаюсь другим делом, которое может быть связано с исчезновением вашей сестры, – ответила она. – Я могу войти?

Мария кивнула и открыла дверь.

– Пожалуйста, проходите. Вы не в курсе, что случилось в квартире номер один? – Она показала на квартиру Вики, когда они шли по коридору. Господи, подумала Эрика, она еще ничего не знает.

– Давайте сядем и поговорим, – предложила Эрика, когда они вошли в квартиру Марии. Ей нужно было понять, с чего начать. Она еще не знала, чье тело было найдено в квартире Вики – Софии или не Софии, но несколько определенных вопросов могли прояснить ситуацию.

В этой квартире планировка была такой же, как и у Вики – гостиная, совмещенная с кухней, и маленькая спальня, но комнаты иначе располагались.

– Пожалуйста, садитесь, – сказала Мария.

Эрика села на маленький диван. Рядом с ним, в углублении эркера, лежали сложенное одеяло и подушки, над ними висела вешалка с одеждой. Мария осталась стоять, прислонившись к кухонной стойке. Эрика заметила распятие на стене над дверью в спальню. На длинном низком столике стоял небольшой телевизор с плоским экраном, рядом с ним – стопка болгарских глянцевых журналов, книг и DVD. Стол в углу был завален медицинскими учебниками.

– Когда вы в последний раз видели сестру? – спросила Эрика.

– В понедельник утром. Я отработала две долгие смены, ночевала в больнице.

– Случается ли такое, что она не выходит на связь?

– Мы обе подолгу работаем в разных больницах. Моя находится на другом конце Лондона, в Хаммерсмите, и дорога туда долгая.

Эрика хотела вынуть из кармана куртки блокнот, но вспомнила, что забыла его в машине. Она заметила, что Мария наблюдает за ней, как ястреб.

– Я могу задать вам пару вопросов о здоровье Софии?

– О ее здоровье?

– Ей делали операцию на спине, чтобы вставить титановый стержень?

Мария прищурилась.

– Да… в подростковом возрасте. У нее были проблемы с позвоночником… между грудными позвонками. Откуда вы это знаете?

У Эрики упало сердце.

– Мария, сядьте, пожалуйста.

– Нет-нет-нет. Просто скажите мне, что такое?

Эрика глубоко вздохнула.

– Во вторник вечером в квартире напротив вашей было найдено тело молодой женщины. Сестра Вики, Тесс, обнаружила его около восьми вечера и ошибочно опознала эту женщину как Вики. Ошибка была обнаружена, когда мы проводили вскрытие…

– Я все еще не понимаю. – Мария придвинулась ближе к Эрике, пристально и хмуро глядя на нее.

– Вскрытие показало, что у молодой женщины, которую мы нашли, был титановый стержень в спине и что ей удалили зубы мудрости. Вики Кларке никогда не делала такую операцию, и зубы мудрости у нее есть. София очень похожа на Вики.

– И вы думаете, что это моя сестра? Да? – Лицо Марии исказилось от боли.

– Нам нужно, чтобы вы это подтвердили, но врачи…

– Как она умерла? – перебила Мария.

– Ее ударили ножом. – Эрика не знала насколько подробно может об этом распространяться.

– Где ее обнаружили?

– На диване-кровати в гостиной.

– Нет. Это не она. Она не могла бы быть там, в той квартире, лежать в постели! Я единственная, кто может подтвердить, что это она, и пока я не подтвердила, это не она! – закричала Мария.

Эрика застыла. Ей так отчаянно хотелось, чтобы рядом была Мосс. Она всегда умела говорить с людьми и находить тонкую грань между детективной работой и простой человечностью.

– Я могу спросить, знала ли София Вики?

Мария подняла глаза.

– Подождите. Если вы думали, что там лежала Вики Кларке, а теперь думаете, что это моя сестра, то где тогда Вики?

– Мы не знаем.

Мария опустилась на крошечный диван. Эрика встала и наполнила стакан водой из-под крана, вернулась и протянула его Марии. Та отхлебнула большой глоток и поставила стакан на стол.

– Мы обе знакомы с Вики как соседи, но не общаемся с ней. Когда мама приезжала погостить, Вики одолжила нам для нее надувной матрас и хорошее постельное белье. Она знала, что мы много работаем, и часто принимала посылки для нас и оставляла записки, в которых говорилось, что наши вещи у нее. Мама часто присылает нам из дома болгарские конфеты и наши любимые журналы, – Мария указала на стопку у телевизора.

– Может быть, София была ближе к Вики, чем вы думаете?

– Мы не знаем, что это София… – Мария вынула из кармана носовой платок, вытерла глаза. – Мне нужно поговорить с мамой и папой.

Телефон Эрики запищал – пришло сообщение от Мосс. Она писала, что ждет снаружи. Мария что-то говорила в телефон на болгарском, так что Эрика выскользнула из квартиры. Мосс в длинном и теплом зимнем пальто стояла возле дома.

– Привет. Читала отчет Айзека о вскрытии? – спросила она.

– Да. И провела собрание вместо тебя, – ответила Мосс. Эрика рассказала ей о том, что в позвоночнике Софии был обнаружен титановый стержень.

Они вернулись в квартиру, где Мария, склонившись над кухонным столом, низко и протяжно выла, как раненое животное. Мосс подошла, тихо представилась и обняла Марию за плечи, и от внимания Эрики не укрылось, что напарнице сразу же удалось расположить бедную женщину к себе.

– Я могу приготовить вам чашку чая? Вы пьете чай? – участливо обратилась к ней Мосс. Мария кивнула. Эрика прошла чуть дальше, в спальню. Там обнаружились аккуратно заправленная кровать с лоскутным одеялом и кучей плюшевых мишек, прислоненных к подушкам, еще одна битком забитая вешалка и длинный ряд обуви. Как и в гостиной, над дверным проемом висело распятие.

На окне были сетчатая занавеска и большие плотные черные шторы. Эрика подошла ближе к окну и приподняла сетку. Она увидела полоску травы за домом. Вдоль задней части здания шли бетонные столбы, на них были натянуты три куска проволоки, которые едва доходили до середины. За ними петлял переулок.

– Что вы делаете? – послышался голос Марии. Эрика обернулась и увидела в дверном проеме их с Мосс.

– Простите. Я просто смотрела. Это ваша комната?

– Мы с Софией занимаем ее по очереди. Одна целый месяц спит там, вторая на диване-кровати, потом мы меняемся. Сейчас мой месяц, – объяснила она.

– Мария хотела бы переодеться, прежде чем я отвезу ее в больницу, – сказала Мосс.

– Конечно, – кивнула Эрика. Мария надела длинное черное платье и черное пальто, и они помогли ей дойти до машины снаружи.

– Я останусь здесь и еще раз осмотрю квартиру Вики, – решила Эрика, когда Мосс усадила Марию на заднее сиденье машины. – Увидимся в участке.

– Хорошо. Я тебе позвоню, как только все выясню, – пообещала Мосс.

Она села в машину, и Эрика смотрела, как они уезжают. Мария не отрывала глаз от окна, и Эрике казалось, что ее бледное лицо будто уплывает. В ее глазах все еще теплилась надежда, что женщина, тело которой они обнаружили, – не София, и осознание этого отозвалось в душе Эрики острой болью.

21

Эрика вернулась в квартиру Вики, разорвав оградительную ленту и открыв дверь своим ключом, который ей выдали криминалисты. Когда она включила свет, ей показалось, что пропитанный кровью матрас как будто вспыхнул ярким пламенем, и в ушах вновь зазвучал голос Айзека. Если жертва пыталась вырваться, скорость потери крови росла вместе с частотой ее сердечных сокращений.

Эрика наклонилась к стене у дивана, где отпечаталась часть руки – мясистый участок у основания большого и указательного пальцев, ясно видна была складка между ними. Эрика приложила к стене правую руку, следом левую – отпечаток был левой руки, длинной изогнутой складки – так называемой «линией жизни». Судя по кровавому отпечатку, ладони убийцы были такого же размера, как ладони Эрики, но ее руки считались довольно большими для женщины. Чья это могла быть рука?

Эрика вновь полезла за блокнотом и вновь вспомнила, что оставила его в машине. Криминалисты забрали простыни и матрас, так что теперь были видны каркас кровати и то место, где кровь капала с него на ковер. Эрика ощупала каркас, забралась на кровать, легла лицом вверх и попыталась дотянуться рукой до двери. Та находилась справа от дивана-кровати. Левая рука Эрики совпала с отпечатком на стене.

Жертва пыталась бороться, пыталась добраться до двери, прежде чем ее завернули в диван-кровать? Ее это был отпечаток? Или чей-то еще? Борьба могла быть – кто-то ведь сбросил подсвечники и «Скраббл» с книжной полки на пол. Лежа на кровати, Эрика пыталась представить себе всю боль и весь ужас жертвы. Что она делала раньше? Лежала здесь, когда через входную дверь вошел злоумышленник? У него был ключ? Или она встала и открыла дверь?

– Зачем она вообще улеглась в кровать Вики? – спросила себя Эрика, сев и скрипнув старой рамой дивана-кровати. Поднявшись, она вновь оглядела комнату. Все поверхности покрывала мелкая серая пыль, и на ней тоже остались отпечатки пальцев, как и на дверной раме, ручке, окне, журнальном столике. Эрика прошла на кухню. Блок ножей убрали, и на то место, где они находились, поставили небольшую пластиковую табличку с номером. Это убийца схватился за нож или София пыталась себя защитить? Эрика прошла в спальню, служившую Вики студией, и включила свет.

На черном столе и черном стуле мелкой пыли с заметными отпечатками пальцев было еще больше. Компьютер Вики забрала команда криминалистов, и Эрика подумала, что надо бы им напомнить посмотреть данные на жестком диске. Звук в комнате был странно приглушен. Эрика обвела глазами коробки из-под яиц, вновь перевела взгляд на окно, заколоченное неровными блоками полистирола. Один из кирпичей вытащили криминалисты. Эрика подняла его и поставила на место. Насколько ей было известно, убийца ушел не через окно. Как он мог бы выдрать огромный кусок полистирола, а потом вставить обратно? Он должен был пройти через общий коридор и главные стеклянные двери, но на них не осталось ни следов, ни брызг крови. Криминалисты ведь это проверили с помощью ультрафиолетовой лампы, верно? Эрика вновь обругала себя, что забыла блокнот. Оглядела книги на полках, провела пальцем по корешкам. Многие из них рассказывали о настоящих преступлениях – Черной Орхидеи, Мэнсона, Йоркширского потрошителя, убийц из Мурса Майры Хиндли и Иэна Брэди, три книги о Фреде и Роуз Уэст и убийствах на Кромвель-стрит. Там были и работы профайлеров ФБР, и книги «Охотник за разумом», «Кто охотится на монстров» и «Врата Януса» авторства убийцы из Мурса Иэна Брэди, и роман «Не мой сын», написанный матерью каннибала из Девяти Вязов. Увидев все это здесь, Эрика содрогнулась – нечасто встретишь столько доказательств злодеяний в одном месте.

Опустив глаза, она увидела две вмятины на ковре у микрофонной стойки и еще две – под столом. По-видимому, здесь раньше стояла кровать Эрики. Как же она была увлечена этим подкастом, что даже решилась переоборудовать свою спальню, подумала Эрика.

Она обвела глазами студию. На стенах и микрофонной стойке, в пыли, тоже оставались отпечатки пальцев. Сколько людей вместе с Вики работало над подкастом? Шон говорил, что он писал музыку. Был ли какой-нибудь продюсер?

В комнате было тепло, полистирол и коробки для яиц обеспечивали дополнительный слой изоляции. Эрика вспомнила, как впервые увидела эту комнату. Здесь была микрофонная стойка, но не было микрофона. Почему?

Она достала телефон, запустила подкаст Вики. Листая список эпизодов, увидела, что Вики регулярно загружала их каждую неделю, в четверг, с тех пор, как в июне начала вести подкаст. Последний эпизод был датирован одиннадцатым октября, так что восемнадцатое она пропустила.

Почему?

Выйдя из Ханикомб-Корт, Эрика по Моррисон-Роуд направилась к крошечному супермаркету на станции. Ближе к началу дороги, в паре сотен метров от Ханикомб-Корт, располагалась автобусная остановка, современная, застекленная. На пластиковой скамейке сидели пожилой мужчина и девушка-подросток, и когда Эрика проходила мимо, она увидела, как мужчина поднял взгляд и посмотрел на табло отправлений. Оранжевый цифровой дисплей показал, что следующий автобус задерживается на десять минут. Эрика остановилась под дисплеем, посмотрела по сторонам. Остановка была на той же стороне тротуара, что и Ханикомб-Корт. Посмотрев на цифровые часы под табло отправления, Эрика увидела крошечный пластиковый купол, закрывавший камеру видеонаблюдения, и внезапно ощутила прилив волнения. Она позвонила Крейну.

– Привет, это я. Знаю, что ты и так по уши в видеозаписях, но на Моррисон-Роуд есть автобусная остановка с камерой видеонаблюдения. Ты можешь попросить прислать кадры с понедельника на случай, если есть что-то, связанное с Ханикомб-Корт?

Закончив разговор, она купила сэндвич с сыром и бутылку колы, после чего вернулась к машине, припаркованной возле дома. На улице по-прежнему было очень холодно, но она с облегчением отметила, что светит солнце, а толстый слой инея на лобовом стекле растаял.

Сев в машину и на полную мощность включив отопление, Эрика жадно проглотила сэндвич, положив блокнот на руль и пытаясь вспомнить все, что ей нужно было записать. Благодаря обогревателю и сэндвичу она наконец-то ощутила тепло. Взглянув на свой новый дом, Эрика увидела, что темные окна на втором этаже все еще покрыты инеем. Мысль о том, чтобы провести еще одну ночь на жестком полу, была удручающей, но и мысль о том, чтобы вновь пойти в «Мир кроватей» – ничем не лучше.

Эрика зашла на сайт «Аргос» и сперва собиралась заказать матрас, но в конце концов за пару кликов приобрела довольно приличную по цене двуспальную кровать, а заодно подушки, простыни и одеяло, и, раз уж на то пошло, стиральную машину с сушилкой. Что еще лучше, все это было доступно для доставки в тот же день. Эрика забронировала доставку на восемь вечера и кредитной картой оплатила заказ. Все это заняло у нее десять минут. Может быть, технический прогресс не так уж плох, подумала она и, чувствуя себя чуть лучше, завела двигатель и отправилась обратно к участку Льюишем-Роу.

22

Вики проснулась в мягкой теплой постели и, открыв глаза, на миг ощутила блаженное забвение. Увидела толстое покрывало пастельных тонов и объятый солнцем залив за окном, и тут на нее вновь со всей силой обрушились воспоминания. Изуродованное лицо Софии. Ее окровавленное тело. Вики почувствовала, как на спине выступил холодный пот, как ее охватила паника и как свело пустой желудок. В коридоре послышались шаги и лай Ореха, лабрадора Силлы.

– Виктория? – позвала Силла, тихо постучав. – Ты не спишь? Пойдем гулять, милая. На улице красотища.

От простора залива захватывало дух. Дом Силлы стоял на скалистом утесе высоко над пляжем, так что они спустились по древним каменным ступеням. Воздух был свеж, солнце тысячей зеркал сверкало и переливалось на камнях, увязших в мокром песке.

Орех рванул вперед, разогнал стаю чаек на пляже. Они с громкими криками взлетели в воздух.

От запаха моря и солнечного тепла страх Вики немного рассеялся. Они прошли мимо природного бассейна, где из глубин гладкого песка поднимались пузырьки, а длинные ленты водорослей лениво кружились в неподвижной воде. Вики захотелось стать морским существом, затаиться на дне бассейна, а потом уплыть далеко-далеко в океан. Ее глаза заслезились, и холодный ветер, проносившийся по пляжу, был только одной из причин. Чтобы не расплакаться, она закусила губу. Сильно.

Каждый раз, когда Вики закрывала глаза, она видела тело Софии на кровати… Тот, кто это сделал, оставил его там как предупреждение. Вот что это значило. От мысли о том, как сильно он рисковал, убивая ее ни в чем не повинную соседку, ее бросало в дрожь. Вики доверилась Софии, и он каким-то образом все узнал. Но как?

Надеяться, что она сможет сбежать, было просто безумно. Уже теперь, два дня спустя, полиция должна была выяснить, где она. Британия – маленькая страна… Уголок, куда теперь приехала Вики, был очень тихим, но весь ее путь наверняка был записан на камеру. Нужно было остаться в Лондоне, встретиться со своим страхом лицом к лицу и говорить… нет, громко кричать с крыши.

Но Вики знала, как это происходит. Кто слушает крики женщины? Он угрожал ей, и он уже доказал, что все это может сойти ему с рук. В прошлой жизни, до того, как столкнуться со всем этим ужасом, она воспринимала мир как-то упрощенно: плохие люди платят за свои ошибки, а хорошие люди побеждают. Если быть честной и поступать правильно, то все будет хорошо. Она осуждала женщин, которые молчали о сексуализированном насилии. Ей было стыдно признаться, что в глубине души она презирала этих женщин… а потом появился он. Говорить было опасно. Ей пришлось бы свеситься с парапета, рискнуть своей жизнью, и ей стыдно было признать, что она не сможет. Этот страх переплетался с яростью. Почему она выбрала такую работу – все говорить, всем рисковать? Он был воплощенным злом. Она ничего не сделала, но должна была все исправить? Нет. Нет. Нет. «Дай мне жить своей жизнью, оставь меня в покое», – думала она. Он был уверен, что когда убьет в ее постели Софию, прекрасную Софию, Вики ее найдет. На какую реакцию он надеялся? Она сбежала. Она не могла спать, не могла есть. Ужас стал ее постоянным спутником. Что еще он способен был с ней сотворить?

Вики остановилась и нагнулась. От соленого воздуха и блеска света на скользких камнях, оплетенных водорослями, ее вырвало. Живот сжимали болезненные спазмы, она тяжело дышала. Ветер подхватил и унес две нити горячей желчи, стекавшие изо рта, и больше в желудке ничего не осталось.

– Боже мой, Виктория, милая! – Услышав, как ее тошнит, Силла обернулась и тут же метнулась к ней, на бегу вытаскивая из кармана упаковку бумажных платочков. – Ты съела что-то нехорошее? – Вики взяла у нее платочек и вытерла рот. Ей удалось отдышаться и выпрямиться. По лицу стекали слезы. – Чем тебе помочь, солнышко? – спросила Силла, обеспокоенно глядя на нее.

Вики снова затошнило, и она прижала ко рту платочек. Неужели Силла искренне подумала, что ее тошнит от некачественной пищи? Честно говоря, она пока ничего не сказала Силле. Но учительница должна была догадаться… Она общалась со многими из тех, кто жил в Лондоне… Конечно, гибель Софии должна была дать обильную пищу для сплетен.

– Давайте просто продолжим идти, – сказала она.

– Тогда мы выбрали идеальное место, – с улыбкой произнесла Силла. – Этот пляж тянется на многие мили. Иногда я просто иду и иду, и мне кажется, что если я не остановлюсь, то дойду до края земли и упаду. – Она посмотрела на часы. – Но сегодня мне придется вернуться домой пораньше. Скоро приедут Колин и Рэй.

Вики сделала глубокий вдох и сглотнула, все еще чувствуя трепет, который мог снова внезапно перерасти в рвоту.

– Вы не против, если я еще побуду здесь?

Силла задумалась. Ветер изменил направление, и теперь волосы били ей в лицо.

– В принципе, они сумеют добраться до моего дома и знают, где я храню запасной ключ…

– Нет. Пожалуйста, встретьте гостей как полагается. А мне свежий воздух пойдет только на пользу.

– Ты уверена?

– Да, – кивнула Вики. Мысль о том, что приедут гости, еще больше усиливала безумие ситуации. Колин и Рэй жили в Лондоне и по-прежнему работали в Академии драмы Голдсмита. Весьма вероятно, они уже что-то слышали. И как она будет выкручиваться? Ей придется во всем признаться Силле, и куда ей потом бежать?

– Возьми с собой Ореха, – предложила Силла и наклонилась, чтобы погладить большую мокрую собачью голову. – Он будет только рад погулять подольше, да, мой хороший? – Ее любопытные глаза и печальные глаза Ореха одновременно посмотрели на Вики в молчаливом согласии.

Вики продолжила путь, лабрадор бежал впереди, обнюхивая песчаные дюны на краю пляжа и время от времени переходя на рысь, разгоняя чаек, сбившихся в кучку, чтобы погреться на солнце. Пару раз Вики оглянулась. Фигура Силлы становилась все меньше и меньше, все ближе к дому, который казался теперь точкой на вершине туманной скалы.

«Почему она ни о чем больше не спрашивает?» – думала Вики. Если бы к ней кто-то явился без предупреждения, она проявила бы куда больше любопытства. Или, может быть, Силла уже все знает? Вики заставила себя не думать об этом.

Лямки рюкзака терли ей плечи сквозь тонкое пальто. Вики подошла к краю воды и какое-то время наблюдала за волнами. Море бурлило все сильнее, на горизонте начали скапливаться бронзовые облачка. Обернувшись, она не увидела Силлу. Орех подбежал и встал рядом с ней, стал терпеливо ждать, пока она смотрит на воду. Вики сбросила рюкзак и расстегнула лямки. Пес прижался ближе и попытался засунуть голову в сумку.

– Уж прости, у меня нет для тебя ничего вкусного. – Вики легонько отодвинула его голову и запустила руку в сумку, под одежду. Ее пальцы сжали металлический жесткий диск. Соленая вода быстро уничтожит данные, думала Вики, застегивая и вновь надевая рюкзак. Она обвела глазами огромное пространство пляжа. Начинался прилив, а дом Силлы был единственным зданием на многие мили вокруг. Стараясь больше не думать об этом, Вики размахнулась и бросила диск в океан. Он высоко взмыл и с тихим всплеском скрылся в неспокойной воде.

23

Когда Эрика вернулась в диспетчерскую, возле принтеров стоял Макгорри.

– Вы нашли запись видеонаблюдения с Чарльзом Уэйкфилдом на станции Блэкхит? – спросила Эрика.

– И да, и нет, – поморщился он.

– Что это значит? – удивилась Эрика. – Либо он есть на записи, либо нет.

– Этот сукин сын нацепил шляпу, – объяснил Крейн, сидевший за компьютером в окружении кофейных чашек и пустых пакетов из-под чипсов. Эрика подошла к нему. – Камера зафиксировала, как он покупает билет в понедельник, двадцать второго числа, в час пятьдесят пять, а в два садится на поезд до Лондонского моста. Она записала и то, как он на поезде в пять двенадцать возвращается обратно. Проблема в том, что он в черной фетровой шляпе с широкими полями, и оттого что он сутулится, они закрывают его лицо.

Он протянул ей серию распечаток. На всех была видна массивная фигура в плаще и шляпе – этот человек покупал в кассе билет, проходил через вестибюль, садился на поезд. Мелькнул его двойной подбородок, но широкополая шляпа закрывала верхнюю половину его лица. Крейн повернул экран компьютера и показал Эрике видео, на котором Чарльз шел к поезду, ссутулившись и опустив плечи. Она вспомнила, что на вешалке в его квартире как раз висели длинный черный плащ и черная фетровая шляпа.

– Черт. А есть что-нибудь с камеры в самом поезде? – спросила она.

– Я запросил видео, – ответил Крейн. Эрика вновь просмотрела отснятый материал.

– Когда мы с Мосс проводили обыск в его квартире, я видела эти плащ и шляпу… Но лица здесь не видно!

– Я продолжу поиски. Мы запросили и записи с камер видеонаблюдения с Лондонского моста, – сказал Крейн.

– Это не единственная интересная запись, которую мы обнаружили. – Макгорри протянул ей лист бумаги с увеличенными цветными изображениями, заснятыми на камеру видеонаблюдения с крыши навеса автобусной остановки. По другую сторону навеса, идущего параллельно тротуару, стояла Вики.

– Где это? – Сердце Эрики подпрыгнуло у нее в груди.

– Это запись с автобусной остановки в северном конце Моррисон-Роуд, примерно в ста восьмидесяти метрах от Ханикомб-Корт, – объяснил Макгорри.

Эрика внимательнее посмотрела на изображения. Первое было очень четким. Вики в бейсболке смотрела прямо в камеру. На других она опустила глаза, козырек бейсболки скрывал ее лицо, но зато спереди был четко виден белый логотип «Адидас». На третьем снимке Вики опустила голову и двигалась вправо. На ней были синие джинсы, тонкое синее пальто и черный рюкзак.

– Когда они были сделаны? – Эрика пыталась вглядеться во временную метку и очень мелкую надпись вверху каждого снимка. – У меня паршивое зрение.

– Камера на той автобусной остановке делает снимок каждые две секунды, – поведал Макгорри. – Временная метка – шестнадцать ноль шесть. Понедельник. Тот же день, когда вы нашли тело Софии.

– Как вам удалось справиться так быстро? – удивилась Эрика.

– У меня есть контакты, а Макгорри хорош во флирте по телефону, – улыбнулся Крейн. – К тому же нам облегчили задачу определенная дата и временные рамки.

– Отличная работа! – Эрика вновь посмотрела на фото Вики. – Почему она смотрит в камеру? На ней бейсболка, видимо, она хотела скрыть лицо.

– Люди не часто видят, что на новых автобусных остановках рядом с табло висит камера наблюдения.

– Ладно. Предположим, она смотрела расписание, – стала рассуждать Эрика. – Итак, что мы думаем? Она нашла у себя в квартире тело и сбежала куда-то без четкого плана? Она решила просто сесть на любой автобус?

– Если только не она сама убила Софию, – поднял брови Макгорри.

– Серьезно? – Эрика посмотрела на него.

– Мы не должны исключать и этого.

Повисла тишина. Они думали над этой версией и над неубедительными фото Чарльза Уэйкфилда.

– Интересно, заметила ли в конце концов Вики эту камеру. – Эрика продолжила изучать фотографии. – Вам удалось найти что-нибудь еще?

– Она не садилась в автобус или, по крайней мере, не уезжала на автобусе с этой остановки, – сообщил Крейн. – Мы исходим из того, что ей нужен был более крупный транспортный узел, поэтому мы только что отправили еще один запрос на запись видеонаблюдения в тот же период времени с железнодорожной станции Блэкхит. Как мы знаем из потенциальной поездки Чарльза, это всего в пяти минутах ходьбы от этой автобусной остановки. Поезда оттуда идут на юг, в сторону Грейвсенда и Кента, и в Центральный Лондон.

– Да. И тот факт, что около четырех она была на Моррисон-Роуд, укладывается во временные рамки смерти Софии, – прикинула Эрика.

– Макгорри нашел еще кое-что, – сказал Крейн.

– Есть еще кое-что?

– Ага, – кивнул Макгорри. – Фото Шона Макавити на той же самой остановке.

– Когда?

Макгорри протянул ей еще одну распечатку с камеры видеонаблюдения. На этот раз на фото был Шон. Он стоял на том же месте, что и Вики, и смотрел в камеру.

– Вид у него такой, будто он встретил привидение. – Эрика вглядывалась в затравленное выражение на его сером лице. Его длинные волосы безжизненно спадали на плечи, он был в джинсах и тонкой джинсовой куртке. – Когда это было?

– Временная метка – шестнадцать двадцать пять, – ответил Макгорри. Эрика обвела глазами все распечатки.

– То есть через полчаса после того, как там была Вики, – сделала вывод она. – Раз они оба шли к станции, они, по всей видимости, встретились. Он сел в автобус?

– Не знаю. Когда придут записи с камеры, они расскажут нам больше, – проговорил Крейн.

– Куда идут поезда со станции Блэкхит? Помимо Лондонского моста.

– Повсюду: в Бекенхэм, Кристал-Пэлас, Бексли-Хит, Стрэтфорд, к Трафальгарской площади. Хоть в Эрит в Кенте.

– А если Вики уехала в Кент, она могла там пересесть на поезд до Ла-Манша. Вы проверили ее паспортные данные? – спросила Эрика.

– Да. Под своим паспортом страну она не покидала.

– Если мы не увидим на станции Блэкхит ни ее, ни Шона, мне нужно будет запросить больше просмотров записей видеонаблюдения, – решил Крейн.

Эрика кивнула.

– Конечно. И, ребята, это действительно хорошая работа. Чертовски быстрая работа. Вы молодцы.

– Эрика, я только что проверил детали жесткого диска Вики, – подал голос Питерсон, сидевший в дальнем углу диспетчерской. Эрика прошла мимо столов к нему. Ей вспомнилось, что она покинула «Мир кроватей», не сказав ему ни слова о том, почему так внезапно уходит, хотя других членов команды обычно держала в курсе всего. Она постаралась выбросить из головы эту мысль.

– И что нашел?

– Ничего. Она его уничтожила.

– Совсем ничего? – Питерсон покачал головой. – Я думала, что даже если очистить жесткий диск, что-то же можно восстановить?

– У Вики был аймак, и, по всей видимости, на нем можно выполнить глубокое форматирование.

– Переведи, – попросила Эрика.

– Когда ты стираешь что-то с обычного жесткого диска компьютера, ты не удаляешь это, а просто делаешь невидимым, и при необходимости это можно восстановить. Вики стерла данные и перезаписала их несколько раз случайными буквами и цифрами.

– А кто-нибудь другой может это сделать?

– С помощью аймака или макбука – да.

– Они нашли что-нибудь еще? У нее было что-нибудь в облаке?

– Ни в ее офисе, ни в квартире не нашли больше ничего, ни флешек, ни дисков с данными. Сейчас мы работаем над ее облачной учетной записью, но у нас нет пароля, и в этом проблема.

– Черт. А очень сложно без пароля получить к ней доступ? Ладно, можешь не отвечать, я уже по твоему лицу все поняла.

– Нам нужно будет получить постановление суда. Это может быть долгий процесс и почти всегда сложный. Это же не вопрос международного или внутреннего терроризма.

Эрика всмотрелась в экран компьютера Питерсона.

– Какие данные она могла бы пытаться скрыть? По всей видимости, банковские реквизиты, фотографии, на компьютере она создавала свои подкасты. Зачем ей все это удалять?

– Что ты думаешь делать дальше? – поинтересовался Питерсон.

– Похоже, Шон Макавити соврал нам насчет того, был ли в понедельник днем возле квартиры Вики. Он сказал, что весь день оставался дома, а потом пошел на работу. Давайте-ка пригласим его немного побеседовать.

24

Шон Макавити согласился пообщаться с Эрикой и Питерсоном и незадолго до обеда пришел в участок. Казалось, он удивился, когда его повели в одну из маленьких комнат для допросов:

– Я арестован? – Судя по его измотанному виду, он чувствовал себя ненамного лучше Эрики. Его мешки под глазами были чудовищны, волосы свисали жирными прядями.

– Вы в любое время можете уйти, – ответил Питерсон, – но вам же будет лучше, если вы скажете нам правду.

– Да, конечно, – согласился Шон. Он был весь какой-то взвинченный, его зрачки были расширены, он нервно барабанил пальцами по столу. Поняв, что Эрика это заметила, он откинулся на спинку кресла.

– Давайте-ка еще раз поговорим о прошлом понедельнике, – начала Эрика. – Вы нам сказали, что весь день были дома, в Форест-Хилл, а в шесть вечера пошли на работу, в паб «Золотой ягненок».

– Да. Мой начальник это подтвердил?

– Он подтвердил, что вы приехали на работу примерно без десяти шесть.

– Ну хорошо, – он надул и вновь сдул щеки, – как-то так оно и было.

– А весь день вы провели дома? В своей квартире в Форест-Хилл?

– Да.

– Сколько вы заплатили за курсы актерского мастерства? – спросила Эрика.

– Что, простите? – Он посмотрел на Питерсона, лицо которого ничего не выражало.

– Мне кажется, стоит потребовать у них вернуть вам деньги. – Эрика вынула распечатанный скриншот с камеры видеонаблюдения и пододвинула к Шону. – Это вы, в понедельник двадцать второго, в четыре двадцать пять, на автобусной остановке на Моррисон-Роуд. Примерно в ста восьмидесяти метрах от квартиры Вики. Далековато от Форест-Хилл.

Он закрыл глаза, низко опустил голову, и волосы упали ему на лицо.

– Нет, нет, нет, нет, – забормотал он. Эрика достала второй скриншот.

– Посмотрите на него, пожалуйста, Шон. Это Вики на том же самом месте. За двадцать минут до того, как туда пришли вы.

Он посмотрел на фотографию и покачал головой:

– Клянусь, я понятия не имел.

– О чем вы не имели понятия?

– Я понятия не имел, что Вики вернулась в свою квартиру, я не знаю, кто убил Софию. Но я этого не делал. Клянусь.

– Вы приходили в квартиру Вики в понедельник? – в упор смотрела на него Эрика. Он нахмурился и закусил губу.

– Да. Но я ничего не делал. Клянусь Богом.

– Во сколько вы туда пришли?

– Около половины третьего.

Эрика и Питерсон переглянулись.

– Зачем?

Он вздохнул.

– За… сексом.

– С Вики или с Софией? – уточнил Питерсон.

– С Софией, – тихо сказал он.

– А Вики знала об этом?

Шон пожал плечами.

– Не помню, говорил я вам или нет, но мы давно уже не встречались, мы были просто друзьями, я и Вики.

– Откуда вы знаете Софию? – спросила Эрика.

– Через Вики. Они были подругами, иногда… – Он вздохнул и закрыл глаза.

– Иногда кем?

– Иногда специфическими подругами, – пробормотал он, не отрывая взгляда от стола.

Питерсон наклонился вперед:

– Поясните, пожалуйста.

Шон поднял глаза и смущенно поежился.

– На мой взгляд, они были связаны, ну, в некотором роде странными, слишком теплыми чувствами. У Софии были необычные отношения с сестрой. Но не сексуальные, – поспешно добавил он. – Просто… Мария очень консервативна, а они вместе живут… жили… в маленькой квартире. Они чередовались, кто спит в спальне, а кто – на диване, и Вики позволяла Софии встречаться с парнями у себя в квартире, если ей больше некуда было их привести.

Эрика сама не понимала, почему так удивилась. Может быть, она проецировала свое строгое восточноевропейское католическое воспитание на Софию и не ожидала, что та будет вести себя подобным образом?

– И часто Вики разрешала Софии пользоваться своей кроватью? – спросил Питерсон.

– Не знаю. Несколько раз. Вики не то чтобы мне рассказывала. Просто я выяснил, что они, хм, близки.

– Как вы это выяснили? Я не понимаю, – сказала Эрика. Шон нервно заерзал на стуле.

– Не то чтобы Вики мне говорила. У меня… у нас, в общем, ну, был секс с Софией. Один раз. Мы с Вики как-то вечером закончили работать над ее подкастом и открыли бутылку вина, и пришла София. Она опять поссорилась с Марией из-за ерунды, и ей нужна была компания, и мы выпили, и как-то слово за слово, ну и… мы все трое оказались в постели. – Его голос осекся, и он посмотрел на Эрику. – Теперь у меня будут проблемы?

– Это все между вами тремя было добровольно?

– Да! Да, конечно.

– Когда это было?

– Давно уже, в конце августа. Точную дату не помню.

– Так что произошло в понедельник? Почему вы пошли в квартиру Вики, если хотели встретиться с Софией? – решил уточнить Питерсон.

– Я утром написал Софии. Спросил, что она делает, и она ответила, что пока отдыхает, а работать пойдет в ночную смену, и что если я не против, мы можем…

– Заняться сексом, – закончила за него Эрика.

– Да.

– И где вы собрались им заниматься? У Софии или у Вики?

– У Софии. Но когда я пришел, она мне не открыла, и я подумал, что она у Вики. Я прошел по коридору и постучал к Вики, но мне и там никто не открыл. У меня есть ключ от квартиры Вики, так что я сам вошел.

– Почему вы вошли сами? – спросила Эрика.

– Подумал, может, София там уснула или что. Мы ведь только что договорились встретиться. И Вики разрешала Софии пользоваться ее кроватью. – На лице Шона отразилось отчаяние.

– И что вы увидели, когда вошли? – продолжала допытываться Эрика.

Нижняя губа Шона задрожала.

– Она лежала на кровати… Она была такая… поломанная… и столько крови…

– Вы поняли, что это София?

– Да.

– Вот почему вы так удивились, когда мы вам сказали, что обнаружили тело Вики.

– Они правда похожи, я подумал, что, может быть, ошибся. Все было как в тумане. Я постоял там несколько минут, а потом мне стало совсем жутко, и я ушел.

– Вы что-нибудь трогали? – спросил Питерсон.

– Нет. Я закрыл дверь и вышел.

– Который был час?

Шон провел руками по волосам.

– Точно не помню.

– Все-таки этого недостаточно, – покачала головой Эрика. – Мы выстраиваем хронологию всех визитов в Ханикомб-Корт в понедельник, и если вы не можете доказать…

– У меня есть переписка с Софией! – выпалил он, запустил руку в карман джинсов, вынул телефон и дрожащими руками разблокировал экран, полистал, пододвинул его к Эрике и Питерсону. Они прочитали следующую цепочку сообщений:

09.31 ШОН М: Доброе утро, ты как? X

09.33 СОФИЯ (подруга Вики): Так себе, а ты?

09.34 ШОН М: Валяюсь в постели, хрен…

09.34 ШОН М: пинаю…

09.55 СОФИЯ (подруга Вики): А по-другому не прочь им воспользоваться? Что делаешь сегодня днем?

09.56 ШОН М: Вообще свободен, можешь пользоваться хоть хреном, хоть чем)) но к шести мне на работу, встретимся у тебя где-то в 2.30?

10.58 СОФИЯ (подруга Вики): Ок, до встречи

10.59 ШОН М:??

14.42 ШОН М: Поезд застрял на станции. Скоро буду. Не хочу пинать хрен. Лучше ты что-нибудь придумаешь)

14.50 ШОН М: Тебе дошло мое сбщ???

14.55 ШОН М: Тронулись. Прости, что так долго. Это все ПОЕЗД!

15.00 ШОН М: Вышел в Блэкхите, скоро буду

– Вы видите, что мы переписывались, и она сама попросила меня приехать.

– После того, как она ответила на ваше сообщение в десять пятьдесят восемь, она больше никак себя не проявляла? – поинтересовалась Эрика.

– Да, но это София, она всегда держалась отстраненно, – пожал плечами Шон.

– Вы приехали на станцию Блэкхит в три часа дня. Что было дальше?

– Я пошел в квартиру. Ну, то есть сначала завернул в магазин…

– Зачем? – спросил Питерсон. Шон вновь заерзал на стуле и посмотрел на Эрику.

– Купить, э-э, резинки. Я имею в виду презервативы.

– У вас остался чек? – спросила Эрика.

– Не знаю, может, где-то валяется. Я не помню, куда его дел, потому что пришел в квартиру и увидел там Софию…

– Как вы вошли через главный вход? – в свою очередь задал вопрос Питерсон.

– Вики дала мне ключ и от той двери.

– Так во сколько, по-вашему, вы нашли тело Софии в квартире Вики? – допытывалась Эрика.

– Не знаю, около четверти четвертого… Вы видите, что я опоздал и писал ей сообщение из поезда… Честное слово, я этого не делал!

– Но тут вот какая проблема. Вы говорите, что приехали в Ханикомб-Корт около десяти минут четвертого. Мы можем проверить записи видеонаблюдения, чтобы это подтвердить, и… есть ли у вас тот чек?

– Он у меня есть. Я могу его найти и… да, записи с камеры. Я буду на той записи с камеры!

– Где вы были после того, как обнаружили тело Софии в четверть четвертого, и до того, как в четыре двадцать пять вас зафиксировала камера на автобусной остановке Моррисон-Роуд?

– Я… – Его голос затих, он смотрел прямо перед собой ничего не видящими глазами. – Я был в шоке и пошел бродить по пустоши.

– Вы видели Вики?

– Нет.

– Дело в том, что у нас есть запись с камеры, на которой Вики стоит на той же автобусной остановке примерно за двадцать минут до того, как там появились вы. Вы оба были в этом районе.

– Я ее не видел. Я был на пустоши… Вы не могли бы проверить записи моего мобильного телефона?

– Вы кому-нибудь звонили? Вы звонили Вики после того, как обнаружили тело Софии?

– Нет. Я был в шоке и в ужасе от того, что меня во всем обвинят. Я просто ходил туда-сюда, пытаясь понять, что делать.

– Кто-нибудь вас видел?

– Не знаю, было тихо и пусто.

В дверь постучали, и просунулась голова Макгорри:

– Простите, босс, на пару слов. Это важно.

25

– Надеюсь, это хорошая новость, – произнесла Эрика, выйдя в коридор. Питерсон последовал за ней. Макгорри кивнул, его глаза взволнованно блестели.

– Очень хорошая. После того, как Вики попала на камеру видеонаблюдения на остановке Моррисон-Роуд, она направилась на железнодорожную станцию Блэкхит и села на поезд до станции Виктория. Там она пересела на автобус, идущий на север, и ночным рейсом уехала в Глазго. – Он протянул ей серию распечаток: Вики на станции Блэкхит, огромный зал станции Виктория, узкая, тесная и темная магистраль, ведущая к автобусной станции Виктории. На всех фотографиях голова Вики была низко опущена, но ее можно было узнать по черной бейсболке «Адидас».

– Если бы она не посмотрела в камеру на автобусной остановке, мы бы не узнали, что это она. Отличная работа, – похвалила его Эрика.

– У нас была временная шкала, и мы запросили определенные кадры, – пояснил Макгорри. – Но и это еще не все. Автобус, в который она села по пути на север из Виктории, останавливался три раза за ночь. На третьей остановке, в Керн-Лодж, в два тридцать она вышла из автобуса и позвонила из телефонной будки. – Он продемонстрировал размытую фотографию Вики, на которой она звонила по таксофону.

– Можно ли подать запрос на отслеживание звонка, если у вас есть отметка времени и точное местоположение? – Эрика была взволнована тем, что они приближаются разгадке местонахождения Вики.

– Вот тут мне снова помогло обаяние Макгорри. Я позвонил в службу Керн-Лодж, пофлиртовал со старушкой на том конце провода, и она была очень любезна. Их таксофон используется редко, и звонки с него направляются через их основную IT-систему. Они смогли дать мне номер, по которому звонила Вики, и это оказалась женщина по имени Силла Стоун, которая живет в Уитхорне, это в Шотландии, в Дамфрисе и Галлоуэе. Довольно изолированное место, примерно в двух с половиной часах езды от Глазго.

– Честь и хвала обаянию Макгорри. Даже жаль, что на меня оно не действует, – улыбнулась Эрика. Он ухмыльнулся.

– Мы знаем, кто эта Силла Стоун? – спросил Питерсон.

– Пока нет, но команда это выясняет. Может быть, вы могли бы спросить у Шона?

– Хорошая мысль, – согласилась Эрика. – Куда после этого направилась Вики?

– Вновь села в автобус и поехала в Глазго. У нас есть запись с камер видеонаблюдения, на которой она выходит на главном вокзале Глазго, и на этом ее след теряется.

– Блестяще. Теперь мне нужно, чтобы вы просмотрели записи видеонаблюдения со станции Блэкхит и автобусной остановки Моррисон-Роуд около трех часов дня. Шон говорит, что он приехал туда на поезде и направился в Ханикомб-Корт, – сообщила Эрика.

– Хорошо, – сказал Макгорри.

Эрика и Питерсон вернулись в комнату для допросов, и Эрика отметила, что Шон уже пришел в себя. Всегда есть риск, подумала она, что человек, который явился сюда добровольно, за короткий перерыв во время допроса соберется с духом и ничего больше не скажет.

– Спасибо за ваше терпение и помощь, Шон. – Эрика села за стол напротив него.

– Думаю, мне нужен адвокат, – выдал Шон, неловко ерзая. – Я обнаружил тело Софии, и я был в шоке. Но я ничего не делал. Ничего не трогал. И ни в чем не виноват.

Эрика посмотрела на Питерсона. Между моментом, когда он обнаружил тело Софии, и моментом, когда камера засняла его на остановке, прошли час и десять минут, и это было подозрительно. Но дальше давить на Шона не стоило, раз уж он заговорил об адвокате: если бы сейчас им удалось еще что-то из него вытянуть, он мог бы потом в суде все это оспорить. Они уже и так многое выяснили, и тот факт, что Макгорри узнал, где Вики, означал большой прогресс. Питерсон посмотрел на Эрику так, будто думал о том же, о чем и она, и кивнул.

– Хорошо. Мы бы хотели, чтобы вы завтра пришли к нам с адвокатом. Девять утра вас устроит?

Шон, казалось, удивился, что его собираются отпустить. Он обдумал услышанное.

– Серьезно? Я могу идти?

– Да, но мы ждем, что завтра вы вернетесь вместе с адвокатом. Еще мы должны спросить, не против ли вы, чтобы мы взяли у вас образец ДНК.

– Да, хорошо, – помявшись, согласился Шон.

– Хорошо. Тогда завтра в присутствии адвоката мы это и сделаем. На стойке регистрации есть список одобренных адвокатов. – Эрика поднялась из-за стола. – Вас подвезти домой?

– Хм… ну да.

Питерсон встал со стула.

– Хорошо, я попрошу, чтобы вас проводили и подвезли.

– Ах да, Шон. Прежде чем мы с вами попрощаемся до завтра, скажите, пожалуйста, знали ли вы женщину по имени Силла Стоун? – как бы невзначай поинтересовалась Эрика.

– Да. Она у нас преподавала в Академии драмы Голдсмита, – кивнул Шон. – Сейчас, кажется, на пенсии. А что?

– Вы знаете, где она живет?

– Где-то в Шотландии. С ней больше Вики общалась, а не я. Думаете, она там?

– Спасибо, Шон, вы нам очень помогли. Увидимся завтра рано утром, – сказала Эрика. Они поднялись и отвели Шона в коридор, где их ждал офицер. – Вы можете проводить мистера Макавити?

Они наблюдали за Шоном, пока он не вошел в лифт в конце коридора.

– Какой-то сальный крысеныш, но две красивые женщины захотели заняться с ним сексом. – Питерсон покачал головой.

– Поверь, не одного тебя это удивило. Но есть вопрос и поважнее: как думаешь, он – убийца?

– А какой у него мог быть мотив?

– Наркотики? Гнев? Ревность? Тебе не показалось, что во время допроса он вел себя немного взвинченно? – высказала предположение Эрика.

Питерсон пожал плечами.

– Мне он показался скорее испуганным. Мы сильно рискуем, отпустив его?

– Да, но если мы предъявим ему обвинение, нам понадобятся более веские доказательства, и я хочу сделать это должным образом, – объяснила Эрика.

Когда они вернулись в диспетчерскую, Макгорри уже ждал Эрику с листком бумаги в руках.

– Сегодня я действительно творю чудеса. – Он усмехнулся. – Присцилла Стоун, она же Силла, живет в Уитхорне в Дамфрисе и Галлоуэе в Шотландии. Это единственная в том районе Силла.

Крейн оторвался от компьютера.

– Единственная в том районе Силла! Скажите спасибо, что Вики не позвонила с того таксофона на ливерпульский номер. Макгорри пришлось бы посылать патрульную машину к дому Силлы Блэк![2]

Эрика и Питерсон рассмеялись.

– Шучу, приятель, – улыбнулся Крейн. – Отличная работа.

– Я нашел дом на гугл-карте. – Макгорри вывел на экран спутниковую карту огромного полуострова у моря. – Он находится на побережье, и к нему прилегает территория в шесть акров земли.

– Неплохо, чтобы спрятаться. – Эрика потерла усталые глаза. Дело становилось таким сложным. Она посмотрела на часы. Время приближалось к часу, и ей вновь захотелось сэндвич. – Что ж, давайте попросим местную полицию поскорее заглянуть в гости к Силле и выяснить, что происходит.

26

Время как будто двигалось прыжками. Только что Вики стояла на пляже и смотрела на море, а миг спустя – уже на пластиковые бутылки, разбросанные по песку вдоль высокого забора, обмотанного колючей проволокой.

Ветер свистел, покачивая проволоку, лицо и руки Вики немели от холода. По ту сторону забора были видны клочок песка и длинное низкое здание. Тут и там виднелись таблички с одной и той же надписью: «СОБСТВЕННОСТЬ МИНИСТЕРСТВА ОБОРОНЫ – ВХОД ВОСПРЕЩЕН».

Услышав лай Ореха, Вики обернулась и увидела, что он бежит обратно. Он повернул к ней голову и вновь залаял. Как долго они шли по пляжу? Дом Силлы давно скрылся вдали. Там, откуда они пришли, виднелась только полоска тумана.

Орех вновь залаял. Вики увидела, что ее ногти посинели от холода. Спрятав руки в карманы, она вслед за Орехом побрела обратно.

Путь назад занял час, и теперь, когда она замерзла и проголодалась, ей казалось, что это очень долгая дорога. Медленно, очень медленно дом Силлы снова выплыл из тумана.

Тишина пугала Вики. Оазис на побережье, отрезанный от всего мира, должен был завораживать захватывающей дух красотой пейзажа, но тишина только усиливала ее страхи и прибавляла громкости голосам в голове. Позволяла кошмарам и ужасным воспоминаниям снова и снова вторгаться в ее мозг.

Она понимала, что и здесь спасаться от убийцы слишком опасно. Чем дольше она пряталась, тем серьезнее становилась ситуация. Вспыхнула безумная мысль: может быть, признать себя убийцей? Если ее обвинят в гибели Софии, ее арестуют и поместят под стражу, и тогда он не сможет до нее добраться. В тюремной камере она будет в безопасности.

Хорошо, что Силла не задавала ей вопросов, хотя и понимала, что у Вики какие-то проблемы. Но как она себя поведет, узнав, что погибла девушка?

У Силлы не было телевизора, но был ноутбук. Вики намеренно не проверяла новости.

Дом наконец появился на горизонте. Орех убежал далеко вперед. Видимо, он тоже проголодался и устал. Вики казалось, что обратный путь занял целую вечность, и к тому времени, как она добралась до ступеней, ведущих к дому, она была совершенно измотана. Возле дома был небольшой участок гравия, и там стоял роскошный черный БМВ.

Вики глубоко вздохнула и через заднюю дверь прошла на кухню.

За длинным деревянным кухонным столом сидели Колин и Рэй, а Силла открывала бутылку вина – похоже, уже вторую.

– Вики! Милая! Я уж хотела отправлять за тобой поисковую группу, – улыбнулась она. – Ты ведь помнишь Колина и Рэя?

– Здрасьте, – пробормотала она. Орех метнулся к своей миске с водой и начал шумно пить.

– Виктория Кларк… я помню эти выразительные глаза, – сказал, вставая и протягивая ей руку, Колин, высокий, стройный и красивый мужчина около пятидесяти лет. Несмотря на возраст, его темные волосы были еще густыми, а руки – очень мягкими. На нем был синий шерстяной костюм-тройка с винным галстуком, и он восхитительно пах лосьоном после бритья. Вики пожала ему руку. – Боже мой, ты замерзла, бедняжка.

Рэй, преподаватель танцев, был ничуть не похож на Колина – невысокий, лысеющий, с седой козлиной бородкой, в мешковатых джинсах и синей толстовке «Адидас». Но в его кривозубой улыбке было что-то сексуальное. Вики сомневалась, что в его обществе ей будет по себе.

– Привет, – сказал он. – Мы не так хорошо знакомы, но я тебя помню.

– Я не ходила на уроки танцев, – призналась Вики.

Рэй поцокал языком, снова улыбнулся и подмигнул.

– Ай-яй-яй, как не стыдно.

– Мы рано начали. – Силла открыла бутылку. – Выпей стаканчик, чтобы согреться, Виктория.

– Я не хочу вам мешать.

– Чепуха. Вот и все в сборе. – Силла щедро налила ей в бокал. Послышался шум автомобильного двигателя – тихий, потом чуть громче.

– Ты ждешь кого-то еще? Планируешь вечеринку для пятерых? – и Рэй вновь подмигнул Вики.

– Рэймонд, веди себя прилично! – В глазах Силлы заблестели озорные огоньки. Машина приблизилась к подъездной дорожке, Колин отхлебнул вино, не сводя глаз с Вики.

Двери захлопнулись, и Силла подошла к окну:

– Господи, там двое полицейских. – Раздался звонок в дверь, и Силла накинула на себя длинный кардиган. – Интересно, чего они хотят?

Вики представила себе, как бежит от этих полицейских, задыхаясь, по мокрому песку к кромке воды. Образ был таким реальным. Она чувствовала холодный ветер и капли пота на лбу, чувствовала, как от отчаянного бега горят ее легкие.

Колин и Рэй пристально наблюдали за ней. Казалось, они чувствовали запах ее страха. Колин сделал еще глоток вина, Рэй откинулся назад, закурил сигарету, выдохнул и снова выпрямился.

«Вот в чем проблема, когда ты прячешься на краю земли – тебе больше некуда бежать», – думала Вики, слушая, как полицейские заходят в коридор и о чем-то говорят с Силлой, называя ее по имени.

Вскоре Эрика услышала, что полиция Уитхорна обнаружила Вики в доме Силлы и планирует самолетом сегодня же доставить ее обратно в Лондон. Эрика решила лично обо всем сообщить Тесс, и поскольку офицер по связям с семьей сообщила ей, что они с Джаспером в ресторане, сразу же туда поехала.

Ресторан «Гусь» представлял собой переоборудованный таунхаус и располагался в конце главной улицы в Блэкхите. Когда Эрика подъехала туда на своей машине, там было очень тихо. Места, чтобы припарковаться, хватало. Она заперла машину и вошла внутрь.

Светлый и просторный ресторан в деревенском стиле, с деревянными столами и стульями, оказался гораздо красивее, чем себе представляла Эрика, но там не было ни души, не то что длинной очереди желающих пообедать. Она показала удостоверение молодому человеку, который стоял за барной стойкой, уткнувшись в телефон, и он провел ее в кухню. Она постояла немного у двойных дверей, прислушиваясь к громким голосам.

– Шесть – это просто жалко! – кричал Джас-пер. – Нам нужно сделать восемнадцать обедов, просто чтобы покрыть убытки!

– Моя сестра пропала! Я пришла сюда, чтобы увидеть тебя, а ты кидаешься в меня дерьмом! – возмущалась Тесс.

– Я не кидаюсь дерьмом, я просто хочу, чтобы ты мне помогла, чтобы ты признала наконец, какая у нас большая проблема. Мы по уши в заднице, что с сестрой, что без сестры!

Повисла тишина. Эрика сделала глубокий вдох, распахнула двери и вошла на кухню. Это был длинный узкий камбуз, все поверхности были выполнены из нержавеющей стали, и лишь банки с травами на подоконнике добавляли немного цвета. Джаспер в безупречно белой униформе шеф-повара стоял, прислонившись к конфорке и скрестив руки на груди. Тесс выглядела так, будто собиралась уходить. Ее наряд опять был неряшливым – мешковатые джинсы и очередная флисовая кофта. Короткие волосы торчали во все стороны.

– Кто вас впустил? – прорычал Джаспер, заметив Эрику у двери. – Вы пришли сюда, чтобы рассказать мне о моих ножах?

– Добрый день, извините за вторжение. – При упоминании ножей Эрика заметила над стальными скамьями длинную магнитную полосу, где висели стальные ложки и вилки на большом расстоянии друг от друга. Ей вспомнилось, что ножи и вилки забрали криминалисты, но орудие убийства так и не нашли.

– Есть новости насчет Вики? – Заплаканное лицо Тесс озарилось светом надежды.

– Да, мы нашли ее, в целости и сохранности. Она уехала в Шотландию к преподавательнице из театральной школы.

– О! И с ней правда все в порядке? – Эрика кивнула. – Когда я смогу ее увидеть?

– Сегодня днем ее доставят обратно в Лондон. Я пообщаюсь с ней в участке, а вечером отпущу к вам.

– Спасибо вам, спасибо! Это просто чудесно, правда, Джаспер? – Она повернулась к мужу, какое-то время постояла в замешательстве, будто решаясь, и наконец обняла его. Он кивнул, и Эрике показалось, что с облегчением.

– Да, это очень хорошие новости. Спасибо, офицер… – Он обвел глазами кухню. Тесс уткнулась головой ему в грудь.

– Если вам нужно будет что-то еще или у вас возникнут вопросы, вы можете позвонить Фионе, и я прослежу, чтобы она держала вас в курсе возвращения Вики, – проговорила Эрика и уже хотела уходить, но ее взгляд вновь зацепился за магнитную полосу. – Я не знаю, когда мы сможем вернуть ваши ножи. Но я обязательно выясню. Я понимаю, что они нужны вам для работы.

– Все в порядке, – пробормотал Джаспер как-то подавленно, будто сдавался. – Спасибо. – Он поцеловал Тесс в макушку. Эрика вышла из кухни. Бармен ушел, и в пустой столовой было так тихо, что она слышала, как гудят холодильники. Когда она вышла из ресторана на улицу, то увидела, что другие бары и рестораны полны под завязку. Телефон завибрировал – ей пришло сообщение, что полицейский эскорт только что доставил Вики в аэропорт Глазго и ожидает рейса в Лондон.

27

Эрика смотрела на сигарету, зажатую между пальцами. Ее кончик в темноте светился красным. Эрика затянулась, выдохнула дым в бледно-оранжевое небо. Уже стемнело, и она стояла на ступеньках перед полицейским участком, ожидая патрульную машину, которая уехала за Вики в аэропорт Лондон-Сити. Из парадного входа вышла Мосс, подошла к ней.

– Господи, опять куришь? – возмутилась она, скрестив руки на груди и съежившись от холода.

– Не начинай. Я и сама себя ругаю. Просто все это дело… Да еще переезд. Говорят, что это такой же стресс, как смерть кого-то из родственников.

– Попробуй сказать это Марии Ивановой… Просто ужас, что она творила в морге, когда ей пришлось опознавать тело сестры. В жизни не видела ничего подобного. Господи, как же она орала.

– На тебя?

– Нет. На тело Софии.

– И что она кричала?

– Не знаю, что-то на болгарском. Может быть, просто поток сознания… Она постоянно повторяла одно слово. Путка. А потом из нее как будто вышла вся ярость, она заплакала, наклонилась и стала гладить сестру по волосам…

– Путка – грязное болгарское ругательство, – сказала Эрика.

– Я думала, что на этой работе ко всему привыкаешь, но потом вдруг случается такое… – Мосс вытерла глаза. Эрика крепко сжала ее ладонь. – Я совсем глупая, да? Дай-ка мне тоже сигаретку.

– Ты уверена?

Мосс кивнула. Эрика дала ей пачку, она достала сигарету, протянула Эрике, чтобы та прикурила.

– Пониже. Я-то не великанша, в отличие от тебя.

Эрика улыбнулась и опустила руку. Мосс наклонилась, кончик ее сигареты тоже вспыхнул в темноте, она затянулась и закашлялась.

– Во сколько прилетел самолет?

Эрика посмотрела на часы и увидела, что уже почти восемь:

– Должен был час назад. Городской аэропорт отсюда недалеко. Они сказали, что машина будет с мигалкой… – Тут у нее зазвонил телефон, и она увидела незнакомый номер. – Я отвечу, вдруг это они… Алло?

Повисла пауза, а потом мужчина со словацким акцентом сказал:

– Я возле вашего дома. Двадцать семь – это тот, что с красной дверью?

– Что?

– Доставка «Аргос». Вам должно было прийти сообщение.

Эрика проверила и увидела, что оно не пришло.

– Нет, я ничего не получила, – ответила она, снова приложив телефон к уху.

– Вы заказали доставку на восемь вечера. Я возле вашего дома, – повторил мужчина. Сердце Эрики тревожно сжалось. Она совсем забыла, что сегодня ей должны привезти кровать и стиральную машину.

– Мне очень жаль, но я не там.

– Если вы не там, зачем заказали доставку? – сердито высказал мужчина. Телефон запищал, и она увидела, что полицейский эскорт уже в минуте от участка. Накрыв телефон рукавом, Эрика сказала Мосс:

– Вики будет здесь через секунду.

Когда она снова поднесла телефон к уху, мужчина окончательно разозлился.

– Алло? Вы тут?

– Да, я на связи. Простите, но сегодня ничего не получится. Я могу перенести доставку?

– Вообще-то я у вашей двери с полным фургоном! – возмутился он и пробормотал: до пиче…[3]

– Эй! Я сама из Словакии. Я знаю, что это значит. Как вас зовут?

– Я попрошу кого-нибудь ее перенести, – сказал мужчина и отключился. Эрика не успела ответить, потому что увидела, как полицейская машина свернула с главной дороги и остановилась у шлагбаума. Как раз в этот момент Эрика услышала громкие голоса, доносившиеся из участка. Повернувшись, она увидела, что в приемную входит Мелани и что с ней помощник комиссара Джулиан Уэйкфилд и Чарльз Уэйкфилд.

– Какого хрена? – пробормотала Эрика себе под нос.

Помощник комиссара был в парадной форме, нес фуражку под мышкой, а на Чарльзе был плохо сидевший костюм и те же черный плащ с черной шляпой. Его походка и движения были такими же, как на кадрах с камер видеонаблюдения, он так же чуть сутулил плечи, и поля шляпы скрывали его лицо. За ними шел представитель СМИ с профессиональной камерой на шее. Обернувшись, Эрика увидела, что к ступеням вокзала подъехала машина. Впереди сидели Вики и женщина-офицер в штатском. Мужчина с камерой задержался у входа. Джулиан и Чарльз уже пожимали руки Мелани у стойки регистрации, а потом они прошли через главный вход. Именно в этот момент двери машины распахнулись.

Когда Вики вышла из машины, время замедлилось. На парковке было светло и очень холодно, в воздухе ощущался смог. Полицейский участок представлял собой низкое, приземистое бетонное здание, и у подножия ступеней стояли две женщины: высокая худая блондинка и низенькая коренастая шатенка. Дорога обратно в Лондон была слишком быстрой. Ее сопровождала деловитая молодая шотландка, серьезная и не склонная к светским беседам. Два часа в машине до аэропорта Глазго, казалось, пролетели незаметно, их быстро посадили в самолет, и он взлетел, едва они заняли места. И вот она здесь и должна разбираться с проблемами.

Выйдя из машины, Вики замерла. По ступенькам за двумя женщинами спускались Чарльз Уэйкфилд и его брат, старший офицер полиции, в элегантной униформе. Оба поприветствовали двух женщин на лестнице.

– Добрый вечер, – сказал Джулиан, надевая фуражку.

– Добрый вечер, сэр, – ответили женщины, и Вики заметила, что их лица напряжены. Блондинка выглядела испуганной, а невысокая нахмурилась. Видимо, у Чарльза и Джулиана разные отцы, подумала Вики, потому что они совсем не похожи. Чарльз часто хвастался ей, что его брат – старший детектив, один из самых старших в полиции. Она долго не понимала, чего он этим пытается добиться, думала даже, что он флиртует в своей неуклюжей манере, пытаясь произвести на нее впечатление, но теперь поняла, что он ее предупреждал: не связывайся со мной, у меня есть нужные контакты. Теперь она это поняла.

Он приближался к ней, как в замедленной съемке. А потом Джулиан на миг задержал на ней взгляд… А потом Чарльз, проходя мимо, повернулся к ней лицом, снял свою фетровую шляпу, и свет фар автомобиля отразился от его лысой блестящей головы. И он посмотрел на нее по-настоящему жутко. Он впился глазами в ее глаза, едва заметно ухмыльнувшись. Грубый намек, предназначенный только ей. Он напомнил ей персонажа из «Индианы Джонса: В поисках утраченного ковчега». Лысого нациста с резиновыми губами. Чарльз, казалось, вел себя точно так же, как этот злой приспешник. А потом братья ушли к машине, оставленной в тени позади парковки…

Именно тогда Вики вспомнила, как дышать, и глубоко вдохнула холодный, грязный воздух.

Эрика наблюдала, как пересеклись пути Вики и Чарльза. Миг – и она бы все упустила. Чарльз стоял к ней спиной, но выражение лица Вики сказало ей все. Она была в ужасе от него. В ужасе от Чарльза.

Это было до невозможного странно. Нужно было что-то сказать, но Эрика не ожидала увидеть братьев Уэйкфилдов возле участка Льюишем-Роу ровно в тот же момент, когда приехала Вики.

Одежда Вики не слишком подходила для поздней осени в Лондоне, не говоря уже о севере Шотландии. На ней были теннисные туфли, короткая клетчатая юбка, плотные черные колготки и синяя шерстяная водолазка. Ее длинные темные волосы были слегка растрепаны, с собой она несла небольшой походный рюкзак. В свете, струившемся из участка, ее лицо казалось пепельным, и она вся дрожала, глядя, как Чарльз и Джулиан Уэйкфилды садятся в большой черный «Рендж Ровер». Сходство между Вики и Софией и впрямь было очень сильным. Та же форма лица, те же длинные темные волосы.

– Добрый вечер, я старший инспектор полиции Макгроарти, – представилась офицер в штатском, обойдя машину. Она выглядела ненамного старше Вики. – Я могу оставить ее у вас?

Ее тон был таким, будто она говорила о собаке, а не о молодой свидетельнице, которую силой доставили в Лондон и с которой следовало обращаться очень бережно.

– Привет, Вики. Я Эрика, а это Кейт. – Эрика протянула руку. Вики осторожно пожала ее ледяной рукой, вся дрожа. – Мы расследуем убийство Софии Ивановой. И я первым делом хочу сказать, что лично к вам у нас нет никаких претензий, и вы можете уйти в любой момент – мы вызовем машину, и она отвезет вас домой. Но нам в самом деле очень нужно обсудить с вами то, что произошло. Вы не против?

Вики кивнула. Казалось, она в оцепенении.

– Пойдемте в тепло. Выпьем чего-нибудь горячего, – решила Мосс.

– Моя сестра знает, что со мной все в порядке? – впервые подала голос Вики.

– Да, знает, – сказала Эрика. – Мы закажем машину, которая очень скоро вас к ней отвезет.

– И она на меня не сердится?

– Нет.

Вики кивнула и вслед за ними стала подниматься по ступенькам в участок.

28

– Давайте посидим в столовой, – предложила Эрика, когда они вели Вики по длинному пустому коридору, проходившему сквозь центр участка. Они подошли к двери, Эрика распахнула ее, включила свет, указала на маленький диванчик и кресла в уголке.

– Вы хотите поговорить со мной здесь? – Вики обвела взглядом просторную пустую столовую в свете мигающих огней.

– Вам хотелось бы в каком-то другом месте?

– Нет. Я думала, мы пойдем в комнату для допросов.

– Вики, я уже сказала, что это просто неформальная беседа. Вы не под арестом. У вас есть возможность в любой момент закончить разговор и уйти, но нам очень нужна ваша помощь. – Эрика указала на диван, и Вики осторожно села. Вошла Мосс, внесла на подносе несколько дымящихся кружек и тарелку с печеньем. Вики крепко сжала свою кружку в руках.

– Итак, давайте начнем с самого начала, – сказала Эрика. – Вы нашли у себя в квартире тело Софии Ивановой?

Вики сглотнула и зажала рот рукой.

– Да. – Из уголка ее левого глаза выкатилась слеза, потекла по щеке.

– Когда вы его нашли?

– В понедельник, около четырех часов. Я вошла в квартиру… и сначала я даже не поняла, что там такое. Диван был наполовину сложен, но мне показалось, что… – Она глубоко вдохнула и закрыла глаза.

– Не торопитесь.

– Мне показалось, что туда что-то… набито, в эту кровать, а потом я заметила кровь, пятна крови на матрасе. Я разложила кровать до конца, и она лежала там, как сломанная кукла.

– Вы прикасались к телу Софии?

– Нет.

– В этот день вы должны были выйти на смену в ресторане вашей сестры. Почему вы не вышли? – спросила Мосс.

Вики ссутулилась, закрыла глаза.

– Утром я поехала в Вест-Энд… Продать микрофон. Заложить микрофон.

– Во сколько?

– Я поехала туда где-то в половине одиннадцатого.

Эрика посмотрела на Мосс.

– Почему вам понадобилось продавать микрофон? Вы ведь ведете подкаст.

Вики помялась, глядя в пол.

– Это не единственный микрофон. Я думала, что смогу выручить за него сотню фунтов. Он стоил намного больше, но мне нужно было платить за аренду Тесс… Продать ненужный микрофон для меня было лучше, чем отрабатывать смену в «Гусе».

– Вам не нравилось там работать? – продолжала расспрашивать Мосс.

– Нет.

– Почему?

– Муж Тесс, Джаспер, не самый большой мой фанат. Он взял меня туда из жалости. Тесс его упросила.

– Я тоже терпеть не могла работать официанткой, – призналась Мосс.

– Все еще хуже, когда рестораном владеет твоя семья, и дела у них, прямо скажем, не очень. Этот ресторан на ладан дышит, – признала Вики, ерзая на диване.

– Вам удалось продать микрофон? – поинтересовалась Эрика.

– Да. За восемьдесят фунтов.

– Придя домой и обнаружив Софию, как вы себя повели?

– Я просто стояла там, не знаю сколько времени, а потом сбежала.

– Почему вы сбежали? Почему не вызвали полицию? – Вики покачала головой и пожала плечами. – Что вы с собой взяли?

– Вот эти вещи, – она указала на рюкзак на полу. – И наличные, которые получила в ломбарде.

– Вы планировали ехать в Шотландию?

– Я ничего не планировала. Я просто сбежала.

– Силла Стоун – ваша близкая подруга? – задала очередной вопрос Эрика.

– Да. – При упоминании Силлы ее лицо немного просветлело.

– Ближе, чем сестра, или Шон, или еще кто-нибудь из друзей?

– Силла… она совершенно другой человек. Свободный, позитивный, просто невероятный. Она никого никогда не осуждает. Она поддерживает меня, говорит, что я могу стать кем угодно. Она вдохновила меня открыть собственную студию и заняться подкастом. Она моя родственная душа.

– Силла была вашей преподавательницей, и ей за шестьдесят. У вас довольно большая разница в возрасте, – заметила Эрика.

– Какое это имеет значение?

– Она замужем?

– Нет.

– У нее есть дети?

Вики задумалась.

– Да, у нее есть сын, который живет в Америке.

– А кто его отец? Если Силла не замужем?

– Я не знаю.

– Сын женат? У него есть дети?

Вики нетерпеливо вздохнула.

– Вроде да… У него двое детей. Да, две девочки.

– Как их зовут?

Вики долго молчала, заметно нервничая.

– Не помню, – наконец сказала она. – Какое это имеет отношение к делу?

– Вики, я пытаюсь разобраться. Силла – ваш самый близкий человек. Ваша, как вы сказали, родственная душа. Сбежав из дома, вы приехали к ней, аж в Шотландию. И при всем этом вы, кажется, толком ее не знаете, – с укоризной посмотрела на нее Эрика.

– Я ее знаю! – крикнула Вики. – И я не собираюсь перед вами оправдываться за то, что с ней дружу. Может быть, мы и дружим, потому что такие разные. Только рядом с ней я и могу дышать. Ей плевать на деньги, на статус, на то, что подумают другие, а моя сестра, черт бы ее побрал, и все остальные, кажется, только об этом и думают! – Она откинулась назад, дрожа от ярости.

– Почему вы сблизились с Софией? Тоже потому, что ей было на это плевать? – предположила Эрика.

– Да. У нее была такая же сестра, которая постоянно от нее чего-то требовала… – Голос Вики осекся, голова опустилась ниже, плечи затряслись. Мосс придвинулась к ней, дала ей салфетку.

Дверь столовой со скрипом приоткрылась, и Мелани просунула туда голову:

– Простите, я не знала, что вы тут, – и она ушла. Эрика увидела, что Вики уже рыдает. Мосс положила руку ей на плечо, кивнула Эрике.

– Мелани, можно вас на пару слов? – Эрика встала, торопясь к двери. Она хотела выяснить, какого черта делали в участке Чарльз Уэйкфилд с помощником комиссара. Выйдя в узкий коридор, Эрика закрыла дверь столовой, за которой слышались тихие рыдания Вики.

– Зачем сюда приходил Чарльз Уэйкфилд? – напрямую спросила она.

Мелани сложила руки на груди.

– Он пришел, чтобы вручить чек в благотворительный фонд полиции.

Эрика отметила, что Мелани сегодня наряднее, чем обычно, – в облегающем брючном костюме от «Шанель».

– В среду в восемь вечера?

Мелани наклонила голову, хмуро посмотрела на Эрику, и та в ответ обезоруживающе улыбнулась.

– Да. Это было крупное пожертвование, поэтому оно сопровождалось фотосессией. Половина седьмого вечера – единственное время, удобное и для помощника комиссара, и для Чарльза, и для фотографа.

– Это деньги самого Чарльза Уэйкфилда? – задумчиво произнесла Эрика, вспоминая непривлекательную обстановку его жутковатой маленькой квартирки.

– Нет. Он входит в совет директоров «Болдерстоун Траст», местной благотворительной организации, которая щедро жертвует в фонд полиции.

– Генриетта Болдерстоун, – пробормотала Эрика и вздохнула. Да, среди знакомых Чарльза хватало влиятельных людей. – И большое было пожертвование?

– Сто тысяч.

Эрика подняла брови.

– Мелани! В то самое время как…

– Да, – многозначительно промолвила она.

– Знал ли Чарльз Уэйкфилд или его брат, что Вики Кларке сегодня вечером приедет в этот участок, чтобы поговорить об убийстве Софии Ивановой?

– Нет, Эрика. И я не знала. Мне пришлось узнать это от одного из вашей команды.

– Да. Но сегодня все произошло так быстро…

– И это хорошо. Но я попрошу вас держать меня в курсе.

Эрика видела, что Мелани злится, но она и сама злилась – ее держали в неведении, будто ее расследование играло второстепенную роль по сравнению с политикой и фальшивой дипломатией.

– Если вы не против, я задам еще один вопрос: как давно была запланирована вся эта благотворительная презентация?

– Насколько мне известно, вчера.

– Вам это не кажется странным? У меня все еще остаются вопросы насчет Чарльза Уэйкфилда. Он вполне может оказаться подозреваемым.

– Я думала, у вас есть записи видеонаблюдения, подтверждающие его алиби?

– У нас есть записи видеонаблюдения, подтверждающие алиби кого-то, кого мы условились считать Чарльзом Уэйкфилдом, но на этих записях не видно его лицо. И вот с учетом всей этой неопределенности он приходит сюда на фотосессию, где вручает колоссальный чек благотворительному фонду полиции. И с ним Джулиан Уэйкфилд.

– Эрика, чек, благотворительность и тот факт, что Чарльз состоит в совете директоров, не противозаконны. Странное совпадение? Да. Я говорю вам, как выполнять вашу работу? Нет.

– Вики Кларке испугалась, когда его увидела, – сказала Эрика.

– И что это доказывает? – поинтересовалась Мелани.

– Она обнаружила в собственной квартире жертву жестокого убийства, а квартира напротив принадлежит Чарльзу. И она была так испугана, по причинам, которые я пытаюсь выяснить, что скрылась с места преступления. Это очень подозрительно.

– Нет, Эрика. Мне нужно, чтобы вы узнали чуть больше, чем просто что-то очень подозрительное. Вы ответственны передо мной, но не забывайте, что все мы ответственны перед помощником комиссара. А теперь, пожалуйста, займитесь допросом.

Мелани пошла обратно, и какое-то время Эрика наблюдала за ней. Обычно Мелани была такой спокойной и собранной. Что-то вывело ее из равновесия.

29

Когда Эрика вернулась в столовую, Мосс уже удалось снова разговорить Вики.

– Я разрешала Софии приводить парней ко мне в квартиру, – тихо бормотала она. Эрика на цыпочках подошла к ним, села рядом. На заднем фоне гудел холодильник. Они дали Вики побыть в тишине, чтобы она почувствовала необходимость как-то заполнить эту тишину. – София была такой несчастной.

– Почему она была несчастной? – спросила Мосс.

– И ее, и Марию родители заставляли усердно учиться. Хотели, чтобы они стали врачами и получили медицинское образование в Англии. Но Мария более консервативна. Она мечтает окончить вуз, встретить симпатичного доктора, выйти замуж, родить детей и обо всех о них заботиться. А София хотела веселиться. Она хотела освободиться от всех этих цепей, которыми ее сдавили. Я цитирую ее собственные слова.

– Насколько хорошо вы знали сестер? – задала вопрос Эрика.

– Софию – намного лучше. Она была более открытой. Я часто бываю дома, поэтому передавала им посылки. Заходила к ней в квартиру, и порой мы выпивали по бокальчику, когда Мария была на смене.

– И все-таки я не понимаю, как она оказалась в вашей кровати, – недоумевала Мосс.

Вики ссутулилась над кружкой, и ее взгляд заметался – она смотрела то на Мосс, то на Эрику, то в пол. Наконец она тихо выдавила:

– Она занималась не только моногамным сексом.

– У вас с Софией что-то было?

Вики вздохнула и кивнула.

– Это случилось несколько раз, впервые – в тихий будний вечер. Она пришла забрать посылку, осталась на кофе, а потом на вино. Мы сильно напились…и как-то так вышло, что оказались в постели.

– Вы стали встречаться? – спросила Эрика.

– Нет. Это была просто глупая ошибка. Второй раз случился однажды вечером, когда София пришла забрать посылку, и с ней пришел парень, который работал в больнице… Мария была на работе. Я пригласила их выпить. Я понимала, что будет дальше. Мы оказались в постели все трое.

– Как его зовут, этого парня из больницы?

Вики поставила кружку на стол, потерла глаза.

– Декстер. Фамилию я не знаю. Вот так и вышло, что я разрешила Софии приводить парней ко мне. Это и было всего дважды. И она всегда потом благодарила, меняла простыни. Приносила мне подарки – вино, шоколад. Она была хорошей подругой. – Вики выдохнула и поставила чашку на стол. Ее руки дрожали.

– Когда в последний раз София приводила к вам кого-нибудь?

– Пару недель назад. У нее был дубликат моего ключа. В первый раз она вернула его мне, но в этот последний раз я не стала ей ничего говорить. Я ей доверяла.

– Вы знали, что в этот понедельник она займет вашу кровать?

– Нет.

Эрика понимала, что нужно передать Вики все, что рассказал Шон, но не хотела сбивать ее с мысли.

– Давайте вернемся к тому, с чего начали. В понедельник вы приехали домой около четырех. Вы открыли дверь и обнаружили на диване зверски убитую Софию. Я понимаю, это ужасно, но почему вы решили бежать?

– Ну… – Вики покачала головой и вытерла слезы, навернувшиеся на глаза. Эрика продолжала:

– Чего вы испугались? У Софии был ключ от вашей квартиры, у вас есть алиби. Вы попали на записи сотен камер видеонаблюдения в центре Лондона, и мы можем это подтвердить. У вас в квартире десятки книг о преступлениях. Вы проводите обширные исследования для своего подкаста. Вы должны знать, что согласно статистике процент женщин, совершающих жестокие насильственные преступления, просто ничтожен. Вы никак не могли стать нашей первой подозреваемой. И я не думаю, что ваш страх объясняет, почему вы сбежали. – Откинувшись назад, Эрика поняла, что слишком ускорилась. Слишком надавила.

Помедлив, Вики заговорила:

– Вы когда-нибудь находили в своей постели зверски убитую подругу? – Она сурово посмотрела на Эрику и Мосс. Обе признались, что нет. – Тогда вы понятия не имеете, что я чувствовала тогда, что чувствую сейчас и как испугалась! – Она откинулась назад и скрестила руки, давая понять, что разговор окончен. Эрика решила рискнуть, раз уж все равно разозлила Вики.

– Вы знаете, кто убил Софию?

– Нет! Нет, не знаю. Я правда не знаю.

– А знаете, что ваша сестра нашла тело Софии и ошибочно опознала ее как вас? – спросила Мосс.

– Что? – Вики резко вскинула голову и посмотрела на них.

– Тесс подумала, что нашла ваше тело, запаниковала, и в течение первых двадцати четырех часов мы ошибочно считали тело Софии вашим.

Вики долго смотрела на них, приоткрыв рот и качая головой:

– Я не знаю, что еще сказать.

– Хотите задать нам какие-нибудь вопросы?

– Нет.

Эрике показалось странным ее безразличие. С Вики что-то было не так. Она вела подкаст о преступлениях, а значит, должна была интересоваться этой темой, но ничего не спросила ни о месте преступления, ни о том, были ли у них подозреваемые. Она так боялась, что ее обвинят в убийстве Софии. А потом старалась подчеркнуть, что понятия не имеет, кто ее убил. Это было подозрительно.

– Вы знаете кого-нибудь из партнеров Софии? – продолжала расспрашивать Эрика.

– Только Декстера.

– А как же Шон? – удивленно вскинула брови Мосс.

– А при чем здесь Шон?

– Он сказал нам, что вы однажды оказались в постели втроем.

Вики холодно посмотрела на нее.

– Знаете, мне не обязательно здесь находиться. Я могу уйти в любое время.

Эрика видела, что, несмотря на бахвальство Вики, ее руки все еще дрожат.

– София могла привести мужчину к вам без разрешения, зная, что вас нет дома?

– Могла.

– Что об этом думают ваши соседи? Вы живете в довольно небольшом многоквартирном доме, и все наверняка видят, кто к вам приходит и уходит.

– Мне все равно, что они думают.

– А как насчет Чарльза Уэйкфилда, который живет напротив вас? Вы только что его видели. Не хотите спросить, почему он здесь?

Мосс взглянула на Эрику. По лицу Вики трудно было понять, что она чувствует. Она как будто не знала, как лучше отреагировать, и перебирала эмоции: страх, отвращение, раздражение, что ей задали такой вопрос. Казалось, она хотела ответить и не могла.

– Что? Вики? Вы думаете, он убил Софию? Этого вы боитесь? Пожалуйста, не молчите. Мы сможем вам помочь, только если вы будете с нами говорить.

– Нет! – Она отодвинула стул и встала так резко, что ударилась ногой об стол и опрокинула полупустую кружку. Какое-то время Эрика и Мосс сидели в тишине, глядя на брызги чая на полу. – Нет… Нет. Уже поздно. Я очень устала. Нет. Я хочу уйти. Вы сказали, что я могу уйти в любое время. Поэтому я хочу уйти. Сейчас же! Пожалуйста… офицеры… Я так давно не спала как следует. Мне нужно поспать. Я могу идти, и вы должны отпустить меня сию минуту!

Эрика посмотрела на часы. Была уже половина двенадцатого. Она чувствовала, что они едва коснулись поверхности того, что произошло, и в этой ситуации было так много тревожного. Но ей нужно было набраться терпения, чтобы вытянуть из Вики информацию и завоевать ее доверие.

– Хорошо. Спасибо, Вики. Мы отвезем вас к сестре.

– Да. Спасибо.

– Вы же понимаете, что какое-то время не сможете вернуться в свою квартиру?

– Я никогда больше не хочу туда возвращаться, – нахмурилась Вики. – А теперь, пожалуйста, отпустите меня. Мне правда нужно идти.

30

Эрика отвезла Вики из участка Льюишем-Роу в Блэкхит, и была уже полночь, когда они подъехали к дому Тесс и Джаспера.

– Вики, я понимаю, что сегодня вы больше не хотите говорить…

– Не хочу, – буркнула та сквозь зубы, отстегивая ремень безопасности.

– Тогда можете выслушать меня? Это займет лишь одну минуту, и, может быть, вам станет легче от того, что я скажу.

Вики откинулась назад, глубоко вздохнула и вдруг стала выглядеть моложе своих двадцати семи лет. Стала похожей на подростка, которого ругают.

– Если вы знаете человека, который это сделал, я вам обещаю, что вы можете сказать мне, кто этот человек, и с вами ничего не случится. Я лично буду вас защищать. Я много лет работаю в полиции и нередко имела дело с продажными моральными уродами, и многие из этих продажных моральных уродов тоже работали в полиции. Часто они были выше рангом, чем я…

В темноте Вики всматривалась в лицо Эрики.

– Как вы собираетесь меня защищать? – тихо спросила она.

– Я могу обратиться за помощью к полицейским, и они о вас позаботятся. Но только если вы захотите мне что-то рассказать.

– А как вы можете быть уверены, что они не продажные? – Эрика поняла, что ей не стоило поднимать тему продажности полицейских. Вики помялась, и Эрика уже было понадеялась, что она все же признается, но услышала только: – Пожалуйста, отпустите меня. Я хочу спать. Я хочу увидеть свою сестру.

– Вы ведь завтра вновь поговорите со мной? Конечно, этот разговор тоже будет неформальным.

– Да.

– Я могу за вами заехать, скажем, в половине десятого?

– Хорошо.

Они вышли из машины и пошли к входной двери. Эрика позвонила в дверной звонок. Свет в доме не горел. Миг спустя он зажегся, и Тесс, в толстом шерстяном кардигане поверх невзрачной ночной рубашки в цветочек, открыла дверь.

– Господи, Вики, ну почему ты мне не позвонила? – Тесс прижала к себе сестру, и Вики глухо разрыдалась ей в плечо. Эрика заметила, что Джаспер стоит в кухне у плиты.

– Я вернусь завтра в девять тридцать, – сказала она. Вики вырвалась из объятий сестры и кивнула. Ее лицо покраснело и покрылось пятнами.

– Спокойной ночи. – Тесс решительно хлопнула дверью. Эрика немного постояла, но ничего не услышала через дверь, поэтому вернулась к своей машине.

Она была расстроена. Выяснить удалось очень мало, а ситуация складывалась деликатная. Технически Вики скрылась с места убийства, и это было преступлением, но пока что Эрика не хотела идти по этому пути. Она надеялась, что Вики сама заговорит.

Эрика завела двигатель и поехала домой.

– Я думала, тебя убили! – кричала Тесс, не сводя с сестры взгляда, полного ярости и облегчения. В маленькой гостиной было жарко.

– Почему ты нам не позвонила? – спросил Джаспер, по-прежнему стоя за кухонным столом, как будто за барьером.

– Вы бы не поняли, – сказала Вики. Тесс двинулась вперед, и Вики на миг подумала, что сестра собирается ее ударить. Она вздрогнула, но Тесс вновь притянула ее к себе. Младшая сестра была выше ростом, и Вики почувствовала, как Тесс вдавливает ее лицо в мягкий флис, а руки, обнимающие ее, давят все крепче.

– Больше никогда так не делай, слышишь? Ты – все, что у меня есть, – бормотала Тесс и прижимала ее лицо к себе все сильнее. Вики чувствовала шеей грудную клетку сестры.

– Ой! Ты меня задушишь! – крикнула она, пытаясь вырваться. Тесс еще немного помедлила и наконец расцепила объятия. – Что ты делаешь? Пытаешься сломать мне шею?

– Что я делаю? Обнимаю тебя! Я чуть с ума не сошла от боли и ужаса! – крикнула Тесс. – Я думала, тебя убили! Ты знаешь, каково это пережить? Весь день и всю ночь я думала, что тебя убили и нам придется тебя хоронить! А теперь мы узнаем, что ты сбежала! Господи Иисусе, Вики! Ладно уж то, что ты проделывала раньше, но это!

Вики ощутила внезапный прилив ярости.

– И это все, что ты можешь мне сказать, эгоистичная ты сука? София погибла, и все, что ты можешь, – орать на меня!

Тесс дернулась, пощечина получилась сильной и внезапной. Вики отпрянула в сторону, держась за щеку.

– Как ты смеешь так говорить со мной в моем доме? – закричала Тесс.

– Это не твой дом. Им владеет банк, как и всем остальным! – завопила Вики в ответ и набросилась на сестру в попытке выцарапать ей глаза. Тесс увернулась, но Вики успела как следует проехаться острым ногтем по ее щеке. Тесс отбилась и с силой стукнула Вики по голове. У нее зазвенело в ушах, когда она, пошатнувшись, отлетела к камину, ударилась спиной о полку и уронила стоявшие на ней фотографии.

– Хватит! – гаркнул Джаспер и с громким лязгом ударил по стойке сковородой. – Хватит, вы обе! – Он подошел и встал между ними. Вики сидела у камина, прижавшись спиной к стене и держась за голову. Тесс промокала салфеткой длинную кровоточащую царапину. К удивлению Вики, Джаспер был холоден не только к ней, но и к жене. Даже не подошел к Тесс, не помог ей остановить кровь. – Я рад, что с тобой все в порядке, Вики. Но завтра нам нужно будет поговорить. – Он вновь посмотрел на Тесс, подошел к вешалке у входной двери, снял пальто и вышел из дома.

С минуту, очень долгую минуту после того, как захлопнулась входная дверь, обе молчали. Вики подняла фотографии. На одной была свадьба. Она подумала, как счастливы были молодожены в этот день. Сияющая Тесс в красивом платье расписывалась в журнале, а Джаспер стоял рядом, такой чертовски сексуальный в темном костюме. Отмахнувшись от неуместной мысли, она провела рукой по рамке, порадовалась, что стекло не треснуло, и поставила фотографии обратно на каминную полку. Потом посмотрела на Тесс, которая стояла все там же, держась за кровоточащую щеку и глядя на ковер.

– Прости, – выдавила из себя Вики. Вновь повисло долгое молчание.

– Почему ты ко мне не пришла? – спросила Тесс. – Почему поехала к Силле?

– Это сложно объяснить.

– Нет, не сложно. – Тесс сердито смотрела на нее. – Ты просто не хочешь мне говорить. Что такое есть у этой Силлы, чего нет у меня?

– Она меня не осуждает.

– Ты думаешь, я бы стала тебя осуждать? Ты знаешь, кто ее убил? Софию? – Вики не сводила глаз с сестры, но не отвечала. – Что она делала в твоей квартире?

– Я хочу спать. – Вики чувствовала, как на нее всей тяжестью наваливается пережитое.

– Значит, все? Разговор окончен? Ты устраиваешь этот кошмар и точка? Вики устала, она хочет спать. Вики делает то, что хочет. Только то, что хочет Вики.

– Ты не представляешь, через что я прошла, Тесс, – вздохнула Вики.

– Где уж мне. Спать будешь на диване. – Тесс вытерла подбородок тыльной стороной ладони, прошла на кухню, оторвала кусок бумажного полотенца.

– Почему я не могу лечь в гостевой комнате?

– Потому что в гостевой комнате спит Джаспер! – Тесс вызывающе посмотрела на Вики.

– Ого!

– Мы решили сделать перерыв.

– Перерыв от чего?

Тесс посмотрела на нее.

– Не тупи. Ты знаешь, что это значит.

– Это из-за меня? – поинтересовалась Вики.

– Нет! Не все в этом мире вертится вокруг тебя! – вновь взорвалась Тесс. – Ты не пуп земли! Пока ты делала что хотела и что тебе вздумается, я тут горбатилась, пыталась заработать денег и удержать все под контролем… – Она промокнула подбородок салфеткой. – Я мажу раны антисептиком – одному Богу известно, что у тебя под ногтями, – и иду спать. В шкафу в прихожей есть одеяла и подушки.

Вики смотрела, как сестра поднимается по лестнице и в этой пустой комнате чувствовала себя такой одинокой.

31

Когда Эрика пришла домой, кот Джордж ждал ее в коридоре. Он мурлыкал и вился у ее ног. В доме стоял арктический холод. На полу в коридоре лежала небольшая визитка компании «Аргос Деливери». На другой ее стороне было написано: «Чтобы изменить время доставки, позвоните по этому номеру». Кто-то – по всей видимости, курьер – подчеркнул номер телефона синей шариковой ручкой и дописал: «Потому что вас не было дома!!!» Три восклицательных знака не укрылись от внимания Эрики.

– Видишь, Джордж, вот мое первое письмо – от разгневанного курьера. – Она наклонилась и показала визитку Джорджу.

Обнюхав ее, кот поднял на Эрику изумрудно-зеленые глаза и громко мяукнул.

– Ты со мной согласен?

Он снова мяукнул.

– Или это значит, что ты хочешь есть?

– Мяу.

– Мне стоит выучить кошачий. Интересно, есть ли диски с курсами? – поинтересовалась Эрика, проходя на кухню и включая свет. – О, черт возьми. – Она обвела хмурым взглядом голые доски и коробки. После того как отвезла Вики домой, Эрика остановилась на заправке, купила немного еды, два мешка дров и растопку. Мысль о том, что придется еще одну ночь провести на полу, наполняла ее ужасом.

Поставив пакеты с покупками в углу кухни, она открыла еще одну банку своего драгоценного паштета «Майка» для Джорджа, сделала тосты и разогрела в микроволновке немного печеных бобов. Наблюдая, как жадно ест Джордж, она надеялась, что он останется и уснет на краю ее одеяла. Уже давно перевалило за полночь, а она только села ужинать. Эрика любила свою работу, но ей хотелось хотя бы немного пожить в нормальном мире. Вряд ли в ее жизни мог появиться мужчина, который мог бы ждать ее дома, но она согласна была и просто на порядок и уютную кровать. На возможность принять ванну, согреться, расстелить на полу ковер.

Поев, Эрика покопалась в коробках, выудила стопку одеял. К ее радости, Джордж составил ей компанию. Она разожгла огонь в крошечном камине, поверх пододеяльника уложила груду одеял. Джордж тут же запрыгнул на импровизированную кровать, походил кругами, выбирая место поудобнее, а потом улегся и, довольный, стал наблюдать за Эрикой.

Оглядев крошечную теплую комнату, Эрика поняла, что ей еще повезло. Например, по сравнению с Вики. А потом задумалась о ее тайнах, о встрече с Чарльзом Уэйкфилдом и помощником комиссара, о том, что на камерах наблюдения мог оказаться совсем не Чарльз.

Эрика посмотрела на время. Было уже очень поздно. Она глубоко вздохнула и все-таки набрала номер Марша, но звонок сразу переключился на голосовую почту. Она вспомнила, как он тыкал пальцем в воздух в офисе Мелани, требуя, чтобы ему сообщали последние новости, даже самые незначительные. Эрика набрала его номер стационарного телефона и нажала кнопку «вызов».

– Алло? – ответил женский голос, хриплый ото сна. Марси, жена Марша.

– Прости, что звоню так поздно, это Эрика.

Повисла тишина.

– Черт возьми, Эрика, это уже не поздно, это уже рано утром.

– Да, но дело срочное. Пол дома?

– Он спит!

– Можешь его разбудить?

Марси тяжело вздохнула, тихонько выругалась и с грохотом бросила трубку. Заскрипели пружины кровати, открылась дверь, и, судя по всему, Марси вышла в коридор и постучала. Они с Маршем спали в разных комнатах?

– Что случилось? – сонно пробормотал Марш.

– Эрика звонит, – ответила Марси.

Эрике стало не по себе оттого, что она, возможно, узнала секреты не слишком благополучной семейной жизни Марша. Немного погодя он поднял трубку.

– Что случилось, Эрика?

Эрика быстро обрисовала, что произошло, когда Вики увидела Чарльза Уэйкфилда на станции, и объяснила ситуацию с записями видеонаблюдения.

– Господи. И из-за этого ты меня разбудила?

– Пол, я не могу проверить алиби Чарльза Уэйкфилда на момент убийства Софии.

– Софии?

– Да, убили Софию Иванову, ее тело ошибочно опознали как Вики Кларке! – прорычала Эрика.

– Подожди, не откусывай мне голову, ты меня только что разбудила, – напомнил Марш.

– Мне нужно доказать, что Чарльз Уэйкфилд говорит правду и что он ездил в Лондон, и значит, на момент убийства Софии у него есть алиби.

– Ну же, Эрика, включай мозг. Отправляйся на тот вокзал и попроси сотрудника подтвердить, что это был Чарльз.

– А если сотрудник не сможет? Хотелось бы его допросить, но Мелани делает тонкие намеки, а помощник комиссара сегодня вечером провернул этот благотворительный трюк, намекающий уже совсем не так тонко, пусть мне и пытаются доказать, что это просто совпадение!

Марш вздохнул.

– Разве у тебя нет ДНК Чарльза Уэйкфилда?

– Есть.

– Если оно совпадет с ДНК на месте преступления, можешь арестовать Чарльза, но до этих пор тебе придется действовать осторожно. Не знаю, что еще ты хочешь, чтобы я сказал?

Эрика внезапно поняла, что этот телефонный звонок мог подождать до утра. Она не стала скрывать злости и разочарования.

– Не знаю, может, мне просто нужно, чтобы кто-то подтвердил, что я не выдумываю. Что мои инстинкты меня не подводят.

– У меня никогда не было особых инстинктов, – проговорил Марш, хотя принижать свои способности было ему несвойственно. – Мне куда лучше удается подлизываться к начальству.

Эрика рассмеялась.

– Прости, что звоню так поздно.

– У тебя есть другие подозреваемые?

– Приятель Вики, Шон Макавити. Он не может четко объяснить, что делал, обнаружив тело Софии, и мы опять же ждем от него образца ДНК. Но не знаю, я не думаю, что Софию убил он.

– Этих данных недостаточно.

– Я знаю, но мой инстинкт редко меня подводит.

– Осторожнее с инстинктами, они могут доставить немало неприятностей.

– Уже не раз доставляли, – призналась Эрика.

– Спокойной ночи и удачи. Я уверен, что ты быстро с этим разберешься. И не стесняйся звонить в любое время – но, конечно, не в такое.

Эрика понимала, что он просто пытается ее поддержать, но все равно оценила этот жест.

32

Неподалеку от дома Эрики, в темной гостиной дома сестры, лежала Вики, надеясь уснуть.

Потолки были низкими, как в загородном коттедже, старый дом скрипел и стонал. Передняя комната и гостиная были объединены в одну, так что получилась длинная комната, одно окно которой выходило на дорогу перед домом, а другое – на небольшой двор с огромным древним дубом. По рельсам за садом прогрохотал поезд, потолок снова заскрипел, Вики вздрогнула и попыталась удобно устроиться под одеялами на маленьком диване.

Ссора с Тесс была ужасной, но разве она могла винить сестру? Как бы чувствовала себя Вики, если бы пропала Тесс? И к тому же у нее были свои проблемы. Вики знала, что дела в ресторане идут неважно. За аренду приходилось платить заоблачную сумму, и в сочетании с ипотекой на ремонт дома это ясно указывало на финансовые проблемы. Опять же был Джаспер. Как он воспринял то, что она восстала из мертвых? Судя по его виду, не слишком радостно. Она никогда не понимала, что не так с браком Тесс. Джаспер был из обеспеченной семьи, но понятия не имел, как обращаться с деньгами. Всем заправляла Тесс, а Джаспер лишь унижал ее, подчеркивая, что она слишком много внимания уделяет материальному.

Вики закрыла глаза и снова вздрогнула. Она легла в постель в одежде, накрылась четырьмя одеялами, одно из которых было пуховым, но не могла согреться. Она знала, что всю ночь будет думать о Софии.

По дороге проехала машина, а потом все звуки стихли, и в гостиной воцарилась жуткая тишина. Она услышала шелест сухих листьев во дворе и тихий стук. Затаила дыхание. Нет. Это шумел дом. Оседала деревянная половица или балка. Стук раздался снова, чуть громче, со стороны задней двери.

Вики села, натянув на себя одеяло. Шторы на обоих окнах спереди и сзади были задвинуты, и лишь тонкая полоска света от уличных фонарей на дороге освещала комнату мягким оранжевым сиянием.

Снова раздался стук в заднюю дверь. Тук-тук-тук. И ее сердце подпрыгнуло, когда тень пересекла занавеску на кухонном окне.

– Вики, ты там? – позвал мужской голос. Видимо, Джаспер уходил из дома и забыл ключи. Вики встала и на цыпочках прошла через комнату к окну кухни, раздвинула шторы. Все, что она могла видеть через стекло – темный двор и огромные ветви дуба в пятнах света.

В дверь постучали в третий раз – тихо, безобидно. Она подошла к двери, отодвинула засов и повернула замок. Дверь, подрагивая, распахнулась.

Это был не Джаспер. Она знала это лицо и все же не ожидала увидеть. Он улыбнулся.

– Привет.

– Привет, – растерянно пробормотала Вики, не понимая, почему он здесь, у двери дома ее сестры. – Что ты тут делаешь?

Она не чувствовала страха – только недоумение.

– Я понимаю, тебе это покажется странным, но можно зайти на минутку? – спросил он. – Я просто замерз. Нам нужно поговорить. Поговорить и прояснить ситуацию.

Вики отступила на шаг и накинула одеяло на плечи. Хотела включить свет, но он выставил ладонь вперед.

– Не надо. Не включай.

– Почему? – Теперь к ее растерянности примешивалось беспокойство. Он шагнул вперед и положил руку ей на плечо.

– Нет, – и он внезапно притянул ее к себе. Его тело было теплым, а хватка – сильной. Она хотела закричать, но его рука зажала ей рот. Очень быстро переступая с ноги на ногу, он втащил ее в кухню, и она почувствовала глухой удар в спину, между лопатками. Его левая рука сжалась крепче, притягивая ее все ближе. Он зажимал ей рот, она не могла дышать. Левое плечо ожгло острой болью.

– Ш-ш, тихо, скоро все закончится, – бормотал он у самого ее уха, и она чувствовала его горячее дыхание. Вики попыталась вдохнуть и услышала, как в груди что-то захрипело и забулькало. Он убрал руку от ее рта, но она смогла издать лишь приглушенный хрип. Боль в плече понемногу притуплялась. Он притянул ее ближе, и она почувствовала, что он возбужден. Ее спина и ноги стали влажными. Когда она попыталась ощупать себя сзади, боль пронзила ее плечо.

Все это время он смотрел на нее сверху вниз, как странный и жуткий идол. Со стороны могло показаться, будто он ее обнимает. Его пальцы сомкнулись на холодной пластиковой рукояти ножа. Ужас пронзил ее, и она попыталась вырваться.

– Не сопротивляйся! – прошипел он, его губы коснулись ее уха. Свободной рукой он крепче схватил ее, а другой рукой сжал рукоятку ножа и повернул лезвие, которое, как она теперь знала, было по самую рукоятку в ее спине. Он возбудился сильнее, она чувствовала его плоть, твердую, как камень. Вики видела лестницу, такую соблазнительно близкую. Тесс спала наверху. Когда она попыталась позвать сестру, кровь, горячая и мокрая, стала пузыриться в горле, полилась по подбородку, с мерзкими брызгами потекла на каменный пол.

– Вот и все, еще минута, и все закончится, – проворковал он все таким же мягким и тягучим голосом и сильнее сжал ее тело. Сердце забилось, кровь полилась по рукам, по ногам, пропитала накинутое на плечи одеяло. Когда мир начал исчезать, она почувствовала, как он кладет ее тело на холодный кафельный пол. «Я ошиблась, это был ты», – хотела сказать она, но изо рта вырвалось лишь бульканье. Она услышала звон, когда рукоятка ножа соприкоснулась с каменным полом, и ощутила новый взрыв боли, когда лезвие вошло глубже.

Последним, что она увидела, был его взгляд, прожигающий насквозь, и в этом взгляде блестело наслаждение. Он любовался тем, как жизнь покидает ее тело.

33

В девять утра, как они и договаривались, Эрика позвонила в дверной звонок Тесс, но никто не ответил. Она подошла к окну. Шторы в спальне были задернуты, как и в комнатах наверху. Эрика вновь позвонила. Сегодня она с трудом выбралась из гнезда теплых одеял и заставила себя принять холодный душ, и ей очень хотелось спать. Прошла минута, за ней другая. Она позвонила в звонок в третий раз, чуть надавила, чтобы он звучал дольше. Наконец засов отодвинулся, и всклокоченная Тесс открыла ей дверь.

– Доброе утро… Я сказала Вики, что вернусь в девять, чтобы поговорить с ней, – сказала Эрика.

– Извините. – Тесс потерла глаза и широко зевнула. – Кажется, у нас отключили электричество. Мой будильник не сработал… Думаю, Вики еще спит.

Через щель Эрика увидела, что гостиная за ее спиной погружена во мрак. Тесс осталась стоять в дверях.

– Вы не могли бы ее разбудить? Наш разговор очень для меня важен.

Тесс вздохнула, открыла дверь и отошла в сторону, давая Эрике пройти. В комнате было душно и затхло, а в воздухе ощущался медный привкус, настороживший Эрику. Тесс подошла к окну и раздвинула шторы. Свет наполнил комнату, и Эрика увидела, что на диване лежат пара подушек и сброшенное одеяло.

– Видимо, она пошла в ванную, – решила Тесс.

– Ладно, я подожду. – Эрика вглядывалась в темноту кухни.

Тесс подошла, чтобы раздвинуть кухонные шторы, и вдруг затихла. Застыла на месте, неподвижная, глядя в пол. В тишине тикали часы, за окном шумел двигатель автомобиля. Внезапно запах меди стал сильнее, и Эрика, опустив глаза, увидела ноги, торчащие из-под большого кухонного острова.

Тесс вскрикнула, и Эрика бросилась к ней. В ярком утреннем свете они увидели Вики, которая лежала на спине, широко открытыми глазами уставившись в потолок. Под ней растеклась большая лужа крови.

Эрике показалось, что пол под ней проваливается. Тесс не сводила с сестры распахнутых глаз, ее рот был открыт в безмолвном крике. Эрика шагнула вперед и наклонилась, чтобы выяснить, есть ли пульс, но она уже и так понимала, что Вики мертва, причем довольно давно. Лужа темной крови, покрывшей каменный пол, блестела, как зеркало. Кровью было покрыто лицо Вики и ее синяя пижама, но Эрика не видела на ее теле ран. От стука в дверь обе женщины вздрогнули.

– Нет, нет, нет, нет, нет… – повторяла Тесс, качая головой.

– Кто там? – спросила Эрика, осторожно взяла Тесс за руку и отвела подальше от тела, ближе к дивану.

– Питерсон! – ответили снаружи.

– Дверь открыта! – крикнула Эрика. Питерсон вошел в комнату, обвел глазами женщин на диване. Эрика наклонила голову в сторону кухни. Питерсон подошел и остановился у ног Вики.

– Позвони куда надо, пожалуйста, – тихо попросила Эрика, не сводя глаз с Тесс, обводившей комнату лихорадочным взглядом и не понимавшей, что делать. Питерсон потянулся за телефоном, неотрывно глядя на тело Вики.

– Тесс, где Джаспер? – мягко произнесла Эрика. Тесс нахмурилась и уставилась на Питерсона, который стоял над телом и говорил по телефону.

– Мы с ней поругались. Последнее, что я ей сказала – чтобы спала тут, на диване… Я знала, что будет холодно. Но я так на нее разозлилась…

– Тесс, где Джаспер? Он спит?

– Что? Почему вы спрашиваете меня об этом? Я не знаю.

– Нам нужно разбудить его и выйти из дома.

– Где Джаспер? Его тут нет, – ответила Тесс, до которой только что дошел вопрос. Питерсон стоял у камина, говорил с представителями центра управления участка Льюишем-Роу, запрашивал подкрепление и судмедэкспертизу.

– Он в ресторане? – предположила Эрика.

– Нет… Я не знаю. Я не знаю, где он. Вчера вечером он не приходил.

Комната казалась тесной и липкой. Запах крови и пота проникал в нос и рот Эрики.

– Тесс, мне нужно, чтобы вы поднялись наверх и оделись. Вы можете это сделать?

– Зачем?

– Все мы должны покинуть дом, чтобы моя команда могла заняться Вики.

– Вики… она ведь мертва, да?

– Да. Мне очень жаль. Пожалуйста, Тесс, вы можете собраться?

Вид у Тесс был такой, будто она вот-вот упадет в обморок, ее нижняя губа дрожала, но она кивнула. Эрика помогла ей подняться и дойти до лестницы.

Питерсон закончил разговор, и в комнате повисла мрачная тишина, лишь изредка прерываемая тихими шагами и скрипами – это Тесс ходила по комнате. Эрика огляделась – нет ли улик? У задней двери был кровавый отпечаток обуви. Она подошла ближе и увидела, что это след тяжелого ботинка.

Вики лежала на спине, глядя в потолок. Ее губы были слегка приоткрыты, длинные темные волосы распущены, спина пропитана запекшейся кровью. Эрика и Питерсон надели латексные перчатки.

– Смотри на кровь, – велел Питерсон, когда Эрика подошла к голове Вики, осторожно взяла ее за плечо и слегка приподняла тело. Питерсон опустился на колени. – У нее из спины торчит огромный нож.

Эрика посмотрела туда, аккуратно опустила тело, встала, подошла к задней двери.

– Нет никаких признаков взлома. Дверь цела.

– Окно тоже. – Питерсон обошел блестящую лужу крови на полу, посмотрел в окно, на двор.

– Надо было отправить ее в более безопасное место. Надо было попросить сотрудника по работе с семьей присмотреть за ней, – бормотала Эрика, охваченная ужасом происходящего. – Мне показалось, что в доме у сестры ей будет лучше всего…

– Не кори себя, Эрика. – Питерсон коснулся ее руки. – Ты хорошо выполняла свою работу. Ты провела оценку рисков. Ты не могла знать, что произойдет.

Зазвонил его телефон, и он ответил. Эрика огляделась. В раковине стояли пустая упаковка от готовой еды и грязная тарелка.

– Номер восемь, последний в коротком ряду домов. Да, в конце улицы, – проговорил Питерсон и завершил разговор. – Подкрепление подъедет через минуту.

– Тебе не кажется, что наверху стало слишком тихо? – Эрика заметила, что скрип прекратился.

Она поспешила наверх, где были две маленькие спальни и ванная, выходящие на лестничную площадку. Она нашла Тесс в спальне с окном, обращенным на сад. Кровать была не заправлена, и она сидела на корточках на ковре перед открытыми дверцами шкафа. Эрика заметила внутри небольшой встроенный металлический сейф, вроде тех, что можно увидеть в отелях.

Тесс все еще была в халате. Она повернулась к Эрике и обвела ее мрачным взглядом.

– Все пропало, – сказала она.

– Что пропало? – Эрика обошла кровать. На перепачканном синем ковре возле нее высилась гора грязной посуды, а шкаф над сейфом был завешан упакованной одеждой.

– Деньги. У нас здесь хранились наличные. Три тысячи фунтов и золотые украшения Джаспера. Я открыла сейф, чтобы взять с собой немного денег, но все пропало…

Эрика услышала звук полицейской сирены и шум подъехавшей снаружи машины.

– Он их забрал. Это мог быть только он. Джас-пер – единственный, кто знает пароль от сейфа.

Эрика была в недоумении. Тесс только что обнаружила мертвое тело сестры, но ее как будто больше заботил опустевший сейф.

– Тесс, нам нужно выйти из дома, теперь это место преступления, – проговорила Эрика как можно мягче. Она подошла к стулу в углу, заваленному одеждой, правда, непонятно, чистой или грязной. На подлокотнике висела сумочка. – Это ваша сумка?

Тесс так и сидела на корточках перед пустым сейфом.

– Да.

Эрика увидела мобильный телефон на зарядке у кровати, подняла его и положила в сумку.

– Очень вас прошу, Тесс. Я понимаю, как это ужасно, но вам нужно одеться. Нам нужно уходить.

34

Два полицейских офицера прибыли, когда Эрика и Питерсон вышли из дома вместе с Тесс, кое-как одевшейся и оцепеневшей от ужаса. Они стояли на тротуаре, когда из-за угла выехал серебристый «Форд Фокус» и, приближаясь, замедлил ход. Эрика увидела, что за рулем был Джаспер. Заметив их возле дома рядом с полицейской машиной, он нажал на педаль газа и промчался мимо.

– Что он делает? Он видел, что происходит, – удивилась Эрика.

Они наблюдали, как машина резко остановилась в конце улицы, а затем с ревом рванула назад к перекрестку, ведущему к главной дороге. Взвизгнула резина, машина повернула и исчезла. Питерсон посмотрел на Эрику:

– Мне это не нравится.

– Мне тоже, – кивнула Эрика, – давай за ним.

Передав Тесс под присмотр одного из полицейских, они запрыгнули в машину Эрики.

– Он направляется к Южной кольцевой, – предположил Питерсон, когда Эрика завела двигатель и включила передачу. Они двинулись к перекрестку, Эрика надавила на газ, включила мигалку и сирены. Питерсон схватился за дверь. Они повернули налево, и Эрика заметила впереди грязно-коричневую траву Блэкхит-Коммон.

– Сюда, – скомандовал Питерсон. «Форд Фокус» Джаспера уже был на полпути через Коммон, ждал на светофоре.

– Что он делает? Почему он убегает? – пробормотала Эрика себе под нос.

Перед ними собиралась перейти дорогу пожилая леди, нагруженная сумками с покупками, но Эрика нажала на гудок, леди отступила в сторону и упала на живую изгородь.

Питерсон оглянулся и посмотрел на старушку, полулежавшую на изгороди, на разбросанные вокруг нее сумки с покупками и апельсины, которые катились на дорогу. Светофор загорелся зеленым, и Джаспер рванул с места, увеличивая разрыв между ними. Эрика схватила рацию с панели приборов.

– Управление 34568, это старший инспектор Эрика Фостер. Я преследую серебристый «Форд Фокус» в районе Блэкхит-Коммон. Мы движемся на юг к A20. Подозреваемый за рулем – Джаспер Кларк, белый мужчина лет тридцати пяти…

Они пересекли перекресток и помчались вперед к другому светофору. Машина Джаспера пронеслась через перекресток как раз в тот момент, когда загорелся красный свет. По обе стороны дороги был общий участок, но местами он был застроен, и трава была неровной.

Эрика не собиралась ждать подкрепления. Она резко повернула руль вправо, и машина дернулась, а двигатель взвизгнул, когда она проехала мимо полосы движения между асфальтом и общим участком, и вернулась на дорогу. Грузовик, ехавший перпендикулярно перекрестку, с визгом остановился, и они едва не врезались в машину, ехавшую с другой стороны, пронеслись через перекресток и продолжили преследование Джаспера, который теперь был близко к третьему светофору, горевшему зеленым.

– Наша патрульная машина едет к вам из Гринвича, – сказал голос за пультом управления.

– Если бы ты пытался избежать ареста, куда бы ты поехал? – спросила Эрика. Свет впереди стал янтарным. Она увидела, как Питерсон взглянул на стрелку спидометра, когда машина достигла ста миль в час и вырулила на перекресток. Асфальт стал неровным и скользнул вниз. Колеса на миг оторвались от дороги, и Эрика почувствовала, как у нее скрутило живот. Питерсон прижал ноги к полу и руки к двери, когда машина вновь опустилась. Они стремительно настигали Джаспера – теперь его «Форд Фокус» был в двадцати метрах.

– Я бы направился к М20 и вниз к южному побережью. Как думаешь, у него вообще есть план? – Питерсон, по-видимому, был несколько напуган стилем вождения Эрики.

Рация затрещала. Питерсон схватил ее.

– Это управление 34568. Вы видите на серебристом «Форд Фокусе» номерной знак?

– Нет, он весь в грязи. Я могу разобрать только первые две буквы: Б, «браво», и Д, «Дэвид».

Стрелка так и стояла на сотне миль в час, и что-то в лице Эрики, в том, как напряженно она сжала челюсти, дало Питерсону понять, что она сделает все возможное, чтобы догнать эту машину.

– Он замедляется, берегись! – закричал Питерсон. Казалось, они вот-вот врежутся «Форду» в бампер, и Эрика нажала на тормоза. Джаспер свернул налево в узкий переулок, и они проскочили мимо. Справа от них выстроились магазины, еще одна пожилая дама, переходившая тротуар, отпрыгнула назад. Машина Эрики с визгом остановилась и дала задний ход. Сирены ревели, пешеходы таращились на них во все глаза. Эрика свернула в узкий переулок между двумя рядами домов, расположенных друг напротив друга.

Эрика увидела, что «Форд» уже далеко в переулке. Она нажала на газ, выругалась и двинулась за ним. Мимо пронеслись размытые высокие стены.

– Спокойно, спокойно. – Питерсон прижимал руки к окну и креслу. Эрика почувствовала, как между лопатками выступил пот. Автомобильные погони гораздо интереснее наблюдать по телевизору в уютной гостиной, но она была полна решимости не упускать Джаспера из виду.

«Почему он убегает? Что он натворил?» – думала Эрика, глядя, как боковое зеркало со стороны Питерсона зацепило мусорный бак на колесах, стоявший в открытых воротах, и, ударившись о кирпичную стену, разбилось с громким стуком и брызгами искр.

Она вырулила из переулка и оказалась на широкой пешеходной дорожке между многоквартирными домами. Питерсон сообщил по рации новые данные о местоположении – теперь они двигались через жилой комплекс Форбс. «Форд Фокус» ехал туда, где земля резко уходила вниз и где располагался детский игровой парк. За ним начиналась главная двухполосная дорога. Когда Джаспер высунул голову из окна машины, Эрика впервые смогла как следует разглядеть его крупным планом. Только когда они подъехали ближе, она поняла, почему он открыл окно и выглянул. В конце пешеходной дорожки были крутые ступени, ведущие вниз к игровому парку, где тропа продолжалась, идя вдоль травы и качелей к двухполосной дороге на другой стороне.

Лицо Джаспера покраснело, вид у него был затравленный – глаза широко раскрыты от страха, зубы оскалены. Когда он увидел, как близко они позади него, его голова вновь исчезла в машине.

– Но он же не собирается… – начал было Питерсон, когда они подъехали на десять метров к «Форду», прежде чем он тронулся с места и стал съезжать со ступеней. На миг Эрика подумала, что Джаспер справится, потому что машина наклонилась вперед и медленно покатилась по крутым ступеням, но когда он достиг подножия, уклон, по всей видимости, оказался слишком большим, потому что машина ударилась о тропинку внизу и, взревев, дважды перевернулась на траве, остановившись на краю игровой площадки.

– Нет! – крикнул Питерсон, хватаясь за дверь, когда они достигли края ступеней. Эрика резко затормозила и увидела, насколько крутым был обрыв на пятнадцать ступеней ниже.

– Я не собиралась за ним ехать! – воскликнула Эрика, дернув ручной тормоз и отстегнув ремень безопасности.

– Я уж было подумал об этом, – выдохнул Питерсон.

Эрика открыла дверь и сбежала по ступенькам. Питерсон отстегнул ремень безопасности и последовал за ней.

Машина Джаспера, перевернутая, лежала на траве, задние колеса все еще вращались, а из выхлопной трубы валил черный дым. Вдоль дорожки у детской площадки стоял ряд тонких деревьев, и она врезалась в одно из них. Дерево согнулось, но не сломалось и держало переднюю часть машины.

Когда они бежали к перевернутому «Форду», на балконы многоквартирных домов выходили люди. Эрика услышала, как Питерсон позади нее кричит в рацию, сообщая в диспетчерскую о происходящем. А потом увидела Джаспера, который выбирался из машины через окно. По его лбу струилась кровь, он хромал, но попытался убежать. Эрика догнала его и схватила за рубашку, он рванулся прочь и метнулся к детской площадке. Она споткнулась, держа его рубашку в руке, и на миг ей показалось, что Джасперу удастся от нее уйти. Когда он пробирался через качели, его рука зацепилась за цепь, и он упал на землю. Миг спустя Эрика уже сидела на нем верхом, а рядом стоял Питерсон с наручниками.

– Нет! Вы не можете так поступить! – кричал Джаспер. На лбу у него была рана, кровь из нее заливала ему правый глаз.

– Что вы делали? Почему убегали? – спросила Эрика, пытаясь отдышаться.

– Я просто хотел уйти. Я просто… хочу быть подальше от этого места и всего, что с ним связано.

– Вы хотя бы знаете, почему мы были у вас?

Он перестал бороться и опустился на траву.

– С Тесс все в порядке, я видел, как она стояла на тротуаре рядом с вами…

– Сегодня утром мы обнаружили в вашем доме тело Вики.

Он ахнул, пытаясь отдышаться.

– Что?

Эрика посмотрела на Питерсона.

– Где вы были вчера вечером? Тесс сказала, что вы ушли и забрали с собой деньги и ценные вещи.

– Я был в ресторане. Я спал в ресторане, – бормотал он. – О господи. Вики мертва?

– Да, – подтвердила Эрика. – Она мертва.

35

Перевернутый автомобиль привлекал внимание. У многоквартирного дома собралась толпа, хозяева квартир вышли на балконы, наблюдали и фотографировали.

На место происшествия быстро прибыла машина скорой помощи. Джаспера отвезли в больницу, чтобы проверить, нет ли у него сотрясения мозга, и зашить рану на голове. Полицейская машина припарковалась наверху лестницы, рядом с машиной Эрики, три офицера в униформе оцепили машину Джаспера полицейской лентой, а теперь стояли на страже и хмуро смотрели на людей, наблюдавших с балконов. Эрика не была уверена, что вся эта ситуация стоит таких проблем. Район был сомнительный, и при виде полиции все местные клоуны начали упражняться в остроумии.

– Эй, Лютер[4], – раздался голос сверху. Эрика и Питерсон подняли глаза. Прыщавый небритый юнец смотрел на них с балкона третьего этажа. На его колене, просунув голову через перила, сидел маленький мальчик, похожий на эльфа, в пушистом синем халате. Эрика обернулась на машину. Ждать, когда приедет эвакуатор, ей не особенно хотелось. При аварии сумки с продуктами, какие были в багажнике, полопались, и весь салон был завален апельсинами, яблоками, банками фасоли, фруктами и рисом. Среди еды на заднем сиденье лежали три больших рюкзака.

Эрика услышала свист, и сверху что-то полилось. Питерсон отскочил в сторону.

– Простите, я чаек разлил! – крикнул юнец с балкона. Мальчик у него на колене визгливо захихикал.

– Хотите провести ночь в камере? – Питерсон посмотрел на них.

– Полегче, Лютер… Не лучшее применение полицейских ресурсов. Я просто полил вас чайком, даже не горячим, – ответил парень.

– Иди в свою квартиру! – посоветовала ему Эрика.

– Это твоя девушка, Лютер? – не унимался парень.

– Ты британка или полячка? – поинтересовался мальчик. Эрика посмотрела на Питерсона и закатила глаза.

– Отличный вопрос. Она же нам не показала удостоверение личности, – заметил парень и погладил мальчика по голове. – Как тебя зовут, блондиночка? Ты похожа на Бригитту Нильсен[5], будь у нее глисты.

Эти слова развеселили соседей сверху и снизу.

– Ты-то откуда знаешь, кто такая Бригитта Нильсен? – крикнул женский голос.

– Мой дедуля ее любит, – охотно пояснил парень. – Как-то я к нему зашел, а он дрочил на Рыжую Соню.

Кто-то свистнул, вниз полетел зажженный окурок. Эрика едва успела увернуться.

– Если еще что-нибудь бросят, я вызову подкрепление! – пообещала Эрика.

– Ладно, не приставайте. Лютер и Бригитта просто делают свою работу. – Парень перегнулся через край, чтобы посмотреть на квартиры наверху. – Видишь, Бригитта, я за тобой приглядываю… По-моему, полиция отлично справляется, – язвительно добавил он.

– Давай вытащим вещи из машины Джаспера и свалим, – предложил Питерсон. – Подкрепление подождет до эвакуатора.

Стараясь не обращать внимания на крики и свист, они натянули латексные перчатки. Им удалось открыть заднюю пассажирскую дверь, что оказалось сложнее, чем казалось, когда машина была перевернута и балансировала на небольшом стволе дерева. Задняя часть машины была под углом, Эрика шагнула внутрь, на крышу, и достала три рюкзака.

Они уже собирались уходить, когда услышали крик:

– Что натворил Джаспер?

Эрика повернулась туда, откуда доносился голос. Щетинистый парень теперь стоял на траве у главного входа в квартиры. Она положила рюкзак и сняла латексные перчатки, нырнула под полицейскую ленту и подошла к нему. Вблизи оказалось, что этому бледному толстяку не меньше тридцати.

– Это ты сказал – Джаспер? – заинтересовалась Эрика. От парня исходил ужасный запах застоявшегося спиртного. На нем были выцветшая футболка «Манчестер Юнайтед» и тонкая куртка, из нагрудного кармана торчали пачка сигарет и зажигалка.

– А вы платите наркоманам за информацию? – поинтересовался он.

– Вы что, наркоман? – удивился Питерсон.

– Может быть, Лютер, – ответил парень, понизив голос и глядя на балкон внизу, – а может и не быть. А ты не дуйся, я пошутил насчет глистов. Ты довольно симпатичная.

– Похоже, парочка глистов тебе самому бы не помешала, – парировала Эрика и тут же испугалась, что перегнула палку, но он ухмыльнулся, показав желтые зубы.

– Один-один! – Парень сплюнул на землю, посмотрел между Эрикой и Питерсоном и вытащил сигареты из верхнего кармана. Его ногти были желтоватыми от никотина. – В две тыщи четвертом я мотал срок. В Белмарше.

Белмарш был тюрьмой категории А, где содержались медийные лица, совершившие тяжкие преступления.

– И что ты знаешь о Джаспере? – спросила Эрика. Парень закурил сигарету и выдохнул, сняв кончик табака с языка, покрытого налетом.

– Он сидел за изнасилование. Джаспааар. Джаспааар Клаааааарк, – передразнил он, изображая аристократическое произношение. – Мерзкий маленький сноб. Отсидел в общей сложности восемь лет. Приговорили его к пяти, но еще три добавили за то, что он там проворачивал. Настоящий бизнес развернул. Проносил мобильные телефоны, наркотики. Надзиратели не понимали, как он это делал. И мы тоже.

– И как он это делал? – Эрика вдруг ощутила волнение и беспокойство оттого, что они узнали эту информацию о Джаспере от какого-то случайного засранца из жилого комплекса Форбс – если он, конечно, не врал.

Парень ухмыльнулся и наклонился ближе.

– Он умудрился протянуть канатную дорогу от здания напротив. Тонкую, прозрачную леску. Никто ее не видел. У него был помощник, который работал снаружи.

– И кто же работал снаружи?

– Не знаю. Только знаю, что Джаспера поймали и добавили ему срок.

– И вы узнали его с пятого этажа? – удивился Питерсон.

– Ну само собой, я его узнал. Я был у него в ресторане пару месяцев назад. Он не обрадовался старому приятелю. Вышвырнул меня, когда я хотел заказать пинту. Вот это вот что сейчас было? – Он указал зажженной сигаретой на перевернутую машину и выпустил клуб дыма.

– Мы не можем вам сказать, – нахмурилась Эрика. – Как вас зовут, на случай, если у меня будут еще вопросы?

– Зовите меня Джонни. И с вас двадцать фунтов. – Он протянул руку. Эрика порылась в кармане, достала кошелек и дала ему двадцатку. Он засунул ее в карман.

– С тобой приятно иметь дело, Бригитта, да и с тобой, Лютер. Мне нравится ваше шоу. Когда новые серии?

– Пошли уже, – позвал Эрику Питерсон. Они двинулись обратно по траве к машине Эрики. – Не могу поверить, что ты отдала ему деньги.

– Никогда не знаешь, кто тебе пригодится. – Эрика оглянулась. Джонни прищурился и закурил еще одну сигарету.

– Джаспааар. Джаспааар Клаааааарк! – крикнул он им вслед.

– Проверь, есть ли у Джаспера досье, – попросила Эрика. – И нам нужно выяснить, есть ли у него алиби на прошлую ночь.

36

Когда Эрика и Питерсон вернулись к дому Тесс, полиция перекрыла дорогу, и теперь снаружи стояли фургон криминалистов и фургон подкрепления. Они собирались задать Тесс пару вопросов насчет алиби Джаспера, но на обочине их встретила Мосс с большим прозрачным пластиковым пакетом для улик в руках.

– Можно вас на пару слов? Я нашла в рюкзаке Вики кое-что интересное.

– Давай-ка уединимся. – Эрика указала на фургон подкрепления. Они забрались внутрь и сели за маленький столик.

– Вики уехала из Лондона с этим рюкзаком, – Мосс показала на пакет. – Он лежал в доме Тесс, в гостиной. Когда я его осматривала, я нашла лишь кое-что из одежды, немного денег, туалетные принадлежности и косметику. Но когда я складывала рюкзак, чтобы положить в пакет для улик, я нащупала в кармашке вот эту флешку, – Мосс достала из кармана еще один пакет для улик, намного меньше, и пододвинула через стол к Эрике и Питерсону. Флешка была меньше квадратного сантиметра. При виде нее Эрика ощутила волнение.

– Она была там спрятана? В кармашке?

– Кармашек совсем крошечный, и флешка застряла в подкладке, так что Вики могла ее там спрятать, а могла просто о ней забыть, – предположила Мосс.

– Ты посмотрела, что на ней?

– Нет. Нам нужен защищенный ноутбук.

Питерсон встал, заглянул в шкафы на технической стороне фургона поддержки, где был доступ к нескольким телефонным линиям, факсимильным аппаратам и базе данных полиции «Холмс», вынул подходящий ноутбук и положил на стол. Эрика перезагрузила его и вставила флешку. Несколько мучительных минут они ждали, а потом на рабочем столе всплыл файл под названием «ЧЕРНОВОЙ МОНТАЖ». Внутри обнаружились пять аудиофайлов, обозначенных просто цифрами от 1 до 5.

– Боже, я надеюсь, что это подкасты, а не музыка Шона – он, судя по всему, пишет музыку. А если это демо для какой-нибудь унылой студии? – скривилась Мосс.

Питерсон закатил глаза.

– Просто нажми на первый файл.

Эрика нажала на файл и отрегулировала громкость. Раздался треск и какие-то помехи, а затем они услышали голос Вики. Казалось, она находится в оживленном баре или кафе. На заднем плане слышались неразборчивые голоса и стук столовых приборов по тарелкам.

«Окей, это для восемнадцатого эпизода, – сказала Вики. – Дикий фон для интервью, которое я уже сделала с… я сейчас посмотрю в блокноте… – Пошуршав страницами, она продолжала: – С Бекки Вэйланд. Я тут, в “Генрис” в Ковент-Гарден. Неплохой повод считать оплату этого кофе и круассана деловыми расходами. – Она рассмеялась. – Ладно, все, я затыкаюсь». – Дальше снова что-то зашуршало, заработал цифровой диктофон, на заднем плане послышались гудение и болтовня, в какой-то момент их прервал громкий смех. Эрика остановила воспроизведение.

– Она говорит про какой-то блокнот. Где все ее блокноты? В ее квартире мы ничего не нашли.

Второй звуковой файл начался с еще больших помех и фонового шума.

«– Это мое интервью с Бекки Вэйланд, – сообщила Вики. – Ладно, Бекки. Просто не обращай внимания на мой телефон. Я все записываю. Я отредактирую материал, ты, главное, говори. Хорошо?

– Ладно, конечно, – тихо ответила Бекки. С сильным норфолкским акцентом.

– Когда ты впервые приехала в Лондон и почему?

Бекки вздохнула.

– Это было в четырнадцатом году, я подала документы в несколько лондонских театральных школ, в пять школ, и меня пригласили на собеседование в АДГ и КАДИ.

– То есть в Академию драмы Голдсмита и Королевскую академию драматического искусства? – уточнила Вики.

– Да. Мне назначили два собеседования в один день: утром в КАДИ, в Центральном Лондоне, а второе в АДГ, большое прослушивание до шести вечера. Мама не хотела, чтобы я ехала в Лондон одна и возвращалась домой так поздно, но АДГ прислала мне информацию о том, что я могу переночевать в студенческом общежитии. Я решила так и сделать, а рано утром сесть на поезд домой.

– Ты помнишь номер дома и улицу, на которой были расположены студенческие общежития?

– Нет. Прости.

– Ничего страшного. Расскажи, что случилось дальше.

– Со мной проходили прослушивание еще три девушки. Общежитие находилось в большом старом таунхаусе около станции Нью-Кросс-Гейт, это все, что я помню. Там было три этажа и на каждом – общая ванная. Мы нашли забегаловку за углом, взяли еды, посидели на кухне, поболтали. Где-то в половине одиннадцатого я пошла в свою комнату на первом этаже, простую, но чистую. Стоял февраль, но в комнате было как в сауне. У старого радиатора в комнате не было ручки, и я не могла его отключить, но на окне были решетки, оно было маленьким и располагалось наверху, так что я спокойно его открыла. Еще мне показалось странным, что не было лампочек – ни на потолке, ни в прикроватном светильнике. Немного света проникало с противоположной стороны. У меня на телефоне был фонарик, было поздно, и я не могла ничего с этим поделать. Я почти сразу же завалилась в кровать и заснула. А в час тридцать проснулась от шума за окном.

– Какого шума? – спросила Вики.

– Шороха ног по бетону. Окно в моей комнате выходило во двор позади здания. Шторы были очень тонкими и не закрывались как следует. Вот тогда я увидела в щель тень человека снаружи, которая двигалась.

– И что ты сделала?

– Я думала, это курит студентка во дворе. Я слышала, как девушки, которые живут в общежитии, говорили, что ходят туда курить… Потом я увидела вспышку света и почувствовала запах сигаретного дыма, расслабилась и снова заснула… Я проснулась опять, позже, и на этот раз в комнате было очень холодно. Видимо, отключилось отопление. Я услышала этот пронзительный звук. Ик, ик, ик…

– Что это было?

– В маленькое открытое окно просунулись чьи-то руки. Кто-то отверткой откручивал прутья.

– Прутья были прикреплены к внутренней стороне окна?

– Да. Это меня не удивило, пока я не увидела, как их откручивают. Все произошло так быстро. Он просунул в окно верхнюю половину туловища, снял прутья и опустил на пол.

– Как он дотянулся, чтобы открутить винты внизу прутьев?

– Я вернусь к этому, когда закончу рассказ, – дрожащим голосом ответила Бекки. – Когда прутья были сняты, он пролез внутрь, протиснув плечи и туловище через узкое верхнее окно. Я думала, что сплю. Когда я за ним наблюдала, он выглядел таким наглым и уверенным.

– Он знал, что ты его видишь?

– Я не знаю. Все было в тени. Я не видела его лица… Он проскользнул через то высокое окно наверху и спустился в комнату, головой вперед, положив руки на подоконник, как будто делал стойку на голове. С глухим стуком ударился об пол и медленно встал. Его тень как будто росла и удлинялась у подножия моей кровати. Это было ужасно. Вот тогда я попыталась убежать… Он добрался до двери раньше меня… – ее голос становился все взволнованнее, – и толкнул меня на кровать.

– Все хорошо. Не торопись, – произнесла Вики.

– Я лежала там, пока он стоял надо мной. Я должна была закричать. Я должна была бороться, но я просто лежала там. Комната казалась такой маленькой, и он, казалось, заполнял ее целиком. Он подошел к двери и проверил, заперта ли она, а потом вернулся.

– Ты видела его лицо?

– Нет. Было очень темно. Лампочки погасли, и снаружи почти не было света… – Повисла тяжелая тишина, вновь что-то зашуршало, кажется, салфетки.

– Не торопись, – вновь попросила Вики.

– Он навалился на меня. Я помню только его запах, от него ужасно сильно пахло лосьоном для бритья. Как будто он вылил на себя слишком много, и к тому же у него отвратительно воняло изо рта. Он сказал: “Держи рот закрытым, сучка, и я не сделаю тебе больно…” А потом схватил меня за руки, прижал к кровати… всунул колено между моих ног… Он все время повторял: “тссс”, “тссс”… как будто я была маленьким ребенком, которого разбудил кошмарный сон. Навис надо мной, стал пускать слюни. Это было отвратительно. Он пускал слюни, как собака, я чувствовала их на шее и щеке. И он был… он был возбужден. Я чувствовала это… Потом, слава богу, я услышала, как кто-то зашуршал в коридоре снаружи – видимо, кто-то из девушек пошел в туалет в конце коридора. Оттого что спустили воду, он на миг отвлекся, и я осознала, что моя жизнь не может вот так закончиться. Мне удалось освободить руку. Я ходила на занятия по самообороне, где нам показывали этот прием, когда ты бьешь кого-то ладонью вверх и под нос… Не знаю, как я набралась смелости, но я сильно его ударила… И, видимо, попала в цель, потому что он закричал, и я закричала, а затем он побежал. Он открыл дверь и ушел. В коридоре снаружи было темно… Какое-то время я в шоке лежала там с широко открытой дверью. А потом испугалась, закрыла ее, заперла, приставила к ней стул…

– И что дальше? – спросила Вики.

– Я закрыла окно. Это было около трех часов ночи, и я боялась, что он вернется… И я оставалась там, пока не рассвело.

– Ты кому-нибудь сообщила об этом?

– Сначала я не собиралась. Я ждала до шести утра, потом уже начало светать, и мне просто хотелось скорее сбежать оттуда, сесть на поезд и уехать… Когда уходила, я увидела одну из девушек, и она спросила у меня, все ли в порядке, и я ей рассказала. Она убедила меня пойти в полицию. И я пошла и сообщила обо всем, что произошло.

– Что было потом?

– Ничего, – сказала она. – Со мной не связались ни полицейские, ни представители АДГ. В театральную школу я не поступила. И не хотела вспоминать об этом. Легче было думать, что этого никогда не было».

37

– Вики должна была загрузить восемнадцатый выпуск своего подкаста на прошлой неделе, но она этого не сделала, – сказала Эрика, когда запись закончилась.

– Если это должен был быть выпуск о сексуальном насильнике, мы могли бы что-нибудь узнать? Если Бекки Вэйланд кому-то сообщила информацию, что-то же должно было остаться в системе, – заметил Питерсон.

– Но мы не знаем точной даты, когда это произошло, – возразила Мосс.

– Зато знаем место, – парировала Эрика. – Нам нужно выяснить, сколько домов АДГ использует в качестве студенческих общежитий. На записи она говорит, что это здание находилось недалеко от станции Нью-Кросс-Гейт, – продолжала она. – Опять же, нам нужно выяснить, где Вики хранила свои записи.

– Есть еще три файла, – и Мосс нажала на третий. Вики заговорила с преувеличенным драматическим пафосом:

«– Это первый дубль, вступление ко второму акту восемнадцатого выпуска… Со звуковым эффектом лампочки… – Откашлявшись, она более серьезным тоном продолжала: – Три студентки, с которыми я пообщалась, рассказали мне похожие истории. Они остановились в комнатах на первом этаже студенческих общежитий в районе Нью-Кросс-Гейт, радиатор был сломан, в комнате душно… – Раздался ритмичный скрип металла по металлу. – В светильниках не было лампочек… – Скрип продолжался. – Кто-то намеренно так сделал? Выкрутил лампочки и включил отопление на полную мощность? Я поговорила еще с одной женщиной… – Повисла пауза, зашуршали страницы, и Вики своим обычным голосом проговорила: – Господи, да как ее зовут-то?»

Дальше запись резко обрывалась. Мосс нажала на звуковой файл номер четыре. Это был второй дубль той же самой записи, и когда они добрались до того же места, где Вики прервала запись, они услышала имя женщины – Кэтлин Барбер.

«– Кэтлин удалось отпугнуть мужчину, прежде чем он успел что-либо сделать… Другая женщина, Грейс Лейт, сообщила о мужчине в своей комнате, которого спугнул молодой человек Грейс, вернувшись из ванной… – Дальше слышны были треск и грохот, будто разбилась лампочка, и звуковой файл заканчивался.

– Три имени, – сказала Эрика, когда Мосс нажала на последний файл.

Это была запись чуть дребезжавшего телефонного звонка по громкой связи. На звонок ответила женщина, которая сообщила, что работает в офисе по социальному обеспечению студентов АДГ. Вики представилась женщине как Бекки Вэйланд и сказала, что она расследует попытку нападения в студенческом общежитии на Джубили-роуд, о котором сообщила еще в феврале 2014 года. В трубке повисла долгая тишина.

«– Простите, зачем вы звоните сюда? – произнесла женщина сдержанным тоном.

– Видите ли, я сообщила об этом в полицию и в отдел по вопросам благосостояния студентов, и это было четыре года назад. Мне ничего не ответили…

Вновь повисла долгая пауза.

– Вы знаете номер преступления? – наконец спросила женщина.

– Нет. Номер я не знаю, но поскольку инцидент был серьезный, я надеюсь, вы сможете мне что-то рассказать.

– Это, конечно, больше касается полиции?

– Да, но я ночевала в здании на Джубили-роуд, когда кто-то ворвался в мою комнату. Должны быть записи об этом и расследование полиции? У меня есть еще два имени. В январе двенадцатого года подобный случай произошел с Кэтлин Барбер в том же здании, а месяц спустя – с Грейс Лейт в другом здании студенческого общежития на Хартвуд-роуд около станции Нью-Кросс-Гейт. Есть ли у вас другие сообщения об инцидентах?

Теперь голос женщины стал очень взволнованным:

– Боюсь, мне придется попросить кого-нибудь перезвонить вам, и если у вас есть номер телефона, я смогу перенаправить ваш звонок…

Вики назвала свои номера, и женщина положила трубку.

– Перенаправить мой звонок, – сердито пробормотала Вики. – Как будто я у нее шторы заказываю».

Звуковой файл резко оборвался.

– У нас есть даты, – вслух соображала Эрика. – И два адреса студенческих общежитий.

– Эта история с лампочкой меня порядком напугала, – призналась Мосс. – Представь, каково находиться в комнате, где нельзя включить свет.

– А в январе и феврале темнеет очень рано, – добавил Питерсон.

– Нам нужно проверить все данные и выяснить, что стало с полицейским отчетом Бекки Вэйланд, – решила Эрика. – А заодно выяснить, есть ли похожие зарегистрированные инциденты – сообщали ли Кэтлин или Грейс о том, что произошло?

38

Джаспера выписали из больницы в тот же день, и он согласился прийти на допрос в участок на Льюишем-Роу. Его привели в комнату для допросов, где уже ожидали Эрика, Питерсон и адвокат. На лбу Джаспера была повязка, на голове набухала шишка.

– Зачем вы от нас убегали? – Эрика пристально посмотрела на него. Он долго молчал, глядя в стол, потом глубоко вздохнул и пробормотал:

– Я пытался уйти.

– Что это значит?

– Уйти. Я хочу уйти. Я цепляюсь из последних сил. И я больше не могу. В следующем месяце мы не сможем заплатить за аренду ресторана. В пятый раз пропустим платеж по ипотеке за дом. Когда я уезжал, я еще не знал о Вики… – Он покачал головой. Его испуг казался искренним. – Ее тело нашла Тесс?

– Да.

– Они постоянно ссорились, на то и сестры, но, господи, Тесс это просто уничтожит. – Он покачал головой и вновь уставился в стол.

– Вы по-прежнему хотите сбежать? – спросила Эрика.

– Ну, теперь-то я не могу, верно?

– Где вы были со вчерашнего вечера, когда я привезла Вики, до сегодняшнего утра, когда мы увидели вашу машину?

– Я спал в ресторане. Наверху есть комната, где я иногда сплю.

– Кто-нибудь может это подтвердить?

– Нет, но в «Гусе» есть камеры видеонаблюдения. Я могу предоставить вам записи, на которых видно, как я приезжаю и уезжаю. И этот ресторан находится на главной улице.

Эрика посмотрела на Питерсона. Тот факт, что в ресторане были камеры, вовсе не означал, что Джаспер все время был там. Полистав папку, лежавшую на столе, Эрика нашла нужную страницу.

– Джаспер, мы знаем, что у вас есть судимость.

– Кто вам это сказал?

Эрике не хотелось рассказывать, что источником этой информации стал какой-то отморозок из неблагополучного района.

– Наша база данных. Вы отсидели восемь лет за домогательства к одной женщине и изнасилование другой. В тюрьме вы занимались наркоторговлей, что добавило вам дополнительный срок.

– Вы же не рассказали Тесс? – хриплым голосом произнес Джаспер. Он покраснел, его трясло.

– Тесс не знает, что вы сидели в тюрьме? – Эрика от удивления откинулась на спинку кресла.

– Она знает, что я сидел, но не знает, за что именно.

– И за что, как она считает, вы сидели? – решил уточнить Питерсон.

Помолчав, Джаспер ответил:

– За налоговые махинации.

«Господи, – подумала Эрика, – Тесс понятия не имеет, за кого она вышла замуж, и я отправила Вики к ним в дом».

– Нет. Мы ей не говорили, – успокоила его Эрика, и Джаспер тут же обмяк от облегчения.

– Отлично. Теперь мы знаем все о предыдущих правонарушениях моего клиента, – сказал адвокат тоном, ясно дававшим понять, что ему не терпится сменить тему. Эрика отметила его дорогой костюм в полоску, аристократическое произношение и нескрываемое презрение к полиции.

– Еще раз, как вас зовут? – обратилась она к адвокату.

– Мартин Семпл.

Эрика раскрыла папку.

– Мистер Семпл, четырнадцатого августа две тысячи четвертого года первая жертва вашего клиента, восемнадцатилетняя Келли Чок, поздно вечером вернулась домой из Брикстона. Ваш клиент проследовал за ней в общий коридор, затолкал ее в квартиру и изнасиловал. Второй девушке, Тине Роджерс, повезло больше. Ваш клиент пробрался через открытое окно ее квартиры на первом этаже и добрался до ее спальни, но его спугнула ее соседка по квартире.

Адвокат пощелкал ручкой, хмуро глядя в стол, и буркнул:

– Как я уже сказал, мы все в курсе.

– У вас есть дочь, мистер Семпл?

– Сомневаюсь, что это уместно, детектив-инспектор.

– Старший детектив-инспектор – поправила Эрика. – И я не просто так задала этот вопрос.

Он наклонил голову, будто извиняясь, но не извинился.

– Переходить на личности – непрофессионально и в целом отвратительно. И я напоминаю, что мой клиент здесь добровольно.

– Вот как – отвратительно? – усмехнулась Эрика. – Может быть, вы не заметили, с какой стороны стола сидите?

– А здесь у нас, по-вашему, что? Борьба сторон?

Джаспер с болезненным интересом смотрел то на Эрику, то на своего адвоката.

– Эрика, можно на пару слов? Снаружи? – спросил Питерсон.

Заметив на его лице выражение беспокойства, Эрика кивнула. Когда они вышли в коридор, он поинтересовался:

– Ты что творишь?

Эрика прислонилась к стене и скрестила руки на груди.

– Ты читал материалы дела?

– Не все. День был очень напряженным, – виновато признался Питерсон.

– Так вот. Келли Чок, девушке, которую он изнасиловал, было всего восемнадцать. Студентка. Переехала в общежитие три недели назад… Вторая девушка, Тина Роджерс, выросла в детском доме. У нее не было семьи, которая могла бы ее поддержать. Джаспер получил образование в очень хорошей платной школе, у него есть семья, есть люди, которые заботятся о нем. В его психиатрическом отчете упоминается, что у него были – есть – садистские наклонности. Джеймс, я привезла Вики обратно в Лондон, чтобы она ответила на мои вопросы, я пообещала ей, что она будет в безопасности, и я собственными руками затолкала ее в дом чертова насильника, отсидевшего в тюрьме!

– Ты не знала, что он – насильник. И, по его словам, дома он не ночевал.

– Да ладно, Джеймс! Паршивые камеры в «Гусе» еще ни о чем не говорят. Мне следовало раньше изучить эту семейку. А если Вики была близка к тому, чтобы узнать, кто этот серийный маньяк, и выяснить, что это Джаспер?

– Это лишь смутное предположение безо всяких доказательств.

– Но это вопрос, который мы должны задать.

– И вопрос, после которого он может уйти. Эрика, он здесь добровольно, и его адвокат просто шик-блеск. – Питерсон положил ей руку на плечо. – Надеюсь, мои слова не слишком неуместны.

Эрика закрыла лицо руками и потерла глаза.

– Нет, конечно нет. Ты прав, мне нужно больше доказательств. Просто мне обидно, что его адвокат посчитал, будто я не имею права даже поднять тему судимости Джаспера за насилие над женщинами!

– Это важный момент, но Джаспер-то уже отсидел, – заметил Питерсон и выставил ладонь вперед. – Я его не оправдываю, я просто говорю, что ему это не сошло с рук.

– Ему дали шесть лет! Это ничтожно мало по сравнению со средней продолжительностью жизни в семьдесят пять. У меня ушло больше времени, чтобы скопить чертов депозит и купить дом! – возмутилась Эрика.

– И что ты хочешь сказать?

– Что период этого накопления не может занимать больше времени, чем тюремный срок за изнасилование.

Питерсон покачал головой и улыбнулся.

– Думаю, последние твои слова нужно добавить к привилегиям белых. – Эрика посмотрела на него и содрогнулась. – Я шучу, – с улыбкой добавил он. – Не стоит забывать о черном юморе, иначе мы сойдем с ума.

Эрика покачала головой:

– Ты не можешь шутить об этом. – Она чуть заметно улыбнулась.

– Могу. Мы ведь теперь друзья, верно?

Эрика вздохнула и посмотрела на него. Вот кем они теперь стали. Друзьями. Ну и хорошо. Мысль о том, что его вообще не будет в ее жизни, наполняла ее ужасом. В памяти всплыла картинка, как Питерсон и Фрэн лежали на новой кровати, но Эрика выбросила ее из головы.

– Конечно, – ответила Эрика. – Спасибо, что вовремя меня остановил.

– Как говорит мой друг по имени Леон, лучше десять раз все проверить, прежде чем облажаться, – с ухмылкой заметил Питерсон.

– У тебя нет друга по имени Леон.

– Возможно. Но если бы был, он бы так и сказал.

Повисло неловкое молчание.

– Серьезно, Джеймс, – наконец проговорила Эрика, – мне сильно не нравится это совпадение. Вики снимала подкаст об изнасилованиях, и за изнасилование он и отсидел. Вики кого-то боялась. А Джаспер хотел сбежать из дома, потому что он, по его словам, разорен, однако же он явился сюда с очень крутым адвокатом. Все это очень подозрительно.

– Что ж, давай поработаем с ним, пока он не устал и не ушел от нас, – решил Питерсон. – Осторожно-осторожно.

39

– Мы можем поговорить о ваших отношениях с Вики? – обратилась к Джасперу Эрика. Они вернулись в комнату для допросов, и Эрика почувствовала, что снова взяла под контроль свои эмоции. Джаспер ссутулился, прикрыл ладонью лоб чуть ниже повязки, которая теперь была покрыта пятнами крови. Он все еще, казалось, был в шоке от утренних событий.

– Она была сестрой моей жены.

– И вашим арендатором. Вы владеете квартирой в Ханикомб-Корт вместе с женой?

– Да.

– Вы всегда работали в ресторанном бизнесе?

– Я всегда владел ресторанным бизнесом. Раньше у меня было три ресторана в районе Вест-Энда.

– Почему они больше вам не принадлежат? – спросила Эрика.

– Один обанкротился, а два других я продал, когда меня осудили и посадили. На вырученные средства я в тринадцатом году основал «Гуся».

– Когда вы купили квартиру в Ханикомб-Корт?

– Примерно в то же время. Владелица – старая знакомая моей семьи.

– Генриетта Болдерстоун?

– Да. Она владела зданием много лет, и одна из квартир была выставлена на продажу. Тесс убедила меня купить ее, чтобы сдавать Вики, которая только что закончила театральную школу и нуждалась в собственном жилье в Лондоне.

Эрика сделала себе пометку. На связь с Генриеттой Болдерстоун тоже стоило обратить внимание; все, кто был вовлечен в это дело, казались настолько тесно переплетенными.

– Вики знала о ваших финансовых проблемах?

– До позапрошлого года у меня не было финансовых проблем… Но отвечая на ваш вопрос – да, я уверен, что Тесс ей все рассказывала.

– Почему же они у вас возникли? – поинтересовался Питерсон. Джаспер вздохнул и посмотрел на своего адвоката.

– Я действительно не понимаю, какое отношение все это имеет к внезапной и чудовищной гибели родственницы моего клиента, – нахмурился Семпл.

– Мы просто пытаемся составить представление о его семье, – объяснила Эрика. Адвокат кивнул и откинулся на спинку стула. Джаспер откашлялся.

– Два года назад я решил расширить «Гуся». Я перезаложил наш дом, чтобы купить магазин по соседству. Мы планировали закрыться на восемь месяцев. Но первая компания строителей нас обманула и уволилась. К тому времени, как мы нашли другую, открытие ресторана было отложено на шесть месяцев, и это убило… и это повлияло на наш доход.

– Сколько раз за прошлый год Вики платила за аренду?

– По-моему, три или четыре, – ответил Джаспер.

– То, что она вам задолжала до этого, она тоже так и не выплатила? – уточнил Питерсон.

– Нет.

– Вы знали, что Вики делает подкаст? – спросил Питерсон. Джаспер откинулся назад. Судя по его реакции, такая быстрая смена темы его удивила.

– Да. Я знал, что она хочет заниматься озвучиванием. Сначала ей делали какие-то предложения как актрисе, но понемногу перестали. Мы дали ей кучу коробок из-под яиц, и она соорудила у себя в спальне подобие студии.

– Вы когда-нибудь слушали ее подкаст?

– Нет.

– Она когда-нибудь приносила в ресторан что-нибудь, связанное с ее работой? Тетради с записями, флешки, диски?

Джаспер поднял бровь.

– Нет. С чего бы?

– Вы в курсе, над чем она работала последнее время? Над эпизодом о маньяке-насильнике, который преследовал студенток Академии драмы Голдсмита. Вики знала о том, что вы отсидели за изнасилование?

– Нет. – Он покачал головой. Его лицо снова стало злым.

– Нет – вы не знали, над чем она работала? Или нет – она не знала, за что вы были осуждены?

– И то и другое. Я сказал им обеим, и Тесс и Вики, что налоговый инспектор привлек меня за махинацию с наличными, за то, что я отмывал деньги, понимаете? – пробормотал он.

– Вы отсидели восемь лет в Белмарше. В этой тюрьме суровые нравы.

Джаспер поднял голову и поморщился.

– Видите? Вот какие суровые. – Он провел пальцем по длинному тонкому белому шраму под челюстью. – Меня чуть не убили. Чтобы меня спасти, понадобилось двадцать шесть швов и шесть пинт крови. Врач сказал, что если бы нож пришелся на пару сантиметров ниже, он задел бы крупную артерию и я бы истек кровью.

Эрика хотела сказать, что человек, пырнувший его ножом, был не очень-то метким, но сдержалась.

– Почему на вас напали?

– Из-за наркоты. Я кое-кому на воле должен был денег, а в тюрьме сидел кое-кто, взявший на себя задачу со мной разобраться. Такое часто бывает.

– Я думал, вы продавали наркотики лишь в пределах тюрьмы.

Он кивнул:

– Поначалу да. Потом мне надоело быть обезьяной, я решил стать шарманщиком.

– Вы по-прежнему продаете наркотики? – нахмурилась Эрика. Адвокат наклонился вперед и явно хотел вмешаться, но Джаспер выставил ладонь вперед:

– Все в порядке. Нет. Больше я этим дерьмом не занимаюсь.

– Насколько хорошо вы знаете бойфренда Вики, Шона? – продолжала Эрика. Джаспер надул щеки, обдумывая этот вопрос.

– Пару раз мы с ним выпили по пинте, но мне не кажется, что они с Вики очень уж близки.

– А как насчет соседки Вики, Софии?

Джаспер покачал головой.

– Нет, ее я вообще не знал. Вики как-то пару раз мимоходом упоминала о ней и о ее сестре, но на этом все. Я никого из соседей не знал, кроме Генриетты, и то мельком. Честно говоря, я никогда и не ходил в ту квартиру.

– А что скажете о соседе Вики, Чарльзе Уэйкфилде? – Эрика пристально посмотрела на Джаспера.

Он откинулся назад и потер ладони. Эрика впервые обратила внимание, какие у него сильные и жилистые руки. Нельзя было назвать его накаченным, но, похоже, он был из крепких ребят.

– О ком? Я же сказал, я никого там не знаю. – Он прищурился.

– Он неофициальный комендант Ханикомб-Корт и близкий друг Генриетты.

– А, комендант. Ну да, его я видел. Много лет назад обращался к нему по поводу кочегара. Он странноват немного. Мне так показалось.

– Почему вам так показалось? – спросил Питерсон.

Джаспер пожал плечами.

– Эта его манера одеваться. Когда я отдал ему ключ, на нем была фетровая, мать ее, шляпа, и он семенил. – Он осторожно дотронулся до повязки, посмотрел, не остались ли на ладони следы крови. – А он-то какое ко всему этому имеет отношение?

Эрика заметила, что он устал и становится беспокойным.

– Вики сбежала с места преступления и попыталась скрыться в доме своей бывшей преподавательницы, Силлы Стоун. Вы ее знаете?

– Нет, но постоянно о ней слышал. Силла то, Силла се. Вики была большой ее поклонницей.

– Вы или Тесс думали связаться с Силлой? Выяснить, действительно ли Вики там?

– Нет. Мы думали, что Вики мертва, потом выяснилось, что она жива, а теперь… – В его голосе и поведении впервые мелькнуло что-то похожее на искреннюю печаль. – Господи. Я просто не знаю, как Тесс справится. Ей уже хватило мучений, когда она думала, что Вики погибла, а вдобавок еще и это… – Он откинулся на спинку кресла и потер лоб. – У вас есть еще какие-нибудь вопросы, которые вы хотите мне задать, офицеры? Я здесь добровольно, но сейчас я хотел бы уйти и побыть с женой.

– Нам нужна видеозапись из ресторана. Пришлите ее как можно скорее, – велела Эрика.

40

– Как думаешь, он может вновь попытаться сбежать? – спросила Эрика Питерсона, когда они наблюдали из окна, как Джаспер садится в «Ягуар» адвоката.

– Он хотел уехать, чтобы скрыться от долгов. Он может попытаться и теперь, но бросит ли он Тесс?

– Ну, он далеко не мистер Мораль… Жаль, что у нас нет разумных оснований прямо сейчас изъять его паспорт.

– А как насчет слежки?

– Каковы его мотивы убивать Вики? Ее задолженность по арендной плате? Мы пока не получили ДНК с места убийства Софии, и я не могу доказать, что он вообще ее знал… и связаны ли эти два убийства между собой.

«Ягуар» уехал, и Эрика вновь задумалась, где Джаспер, если он разорен, взял достаточно денег, чтобы оплатить услуги такого шикарного адвоката. Наконец она сказала:

– Черт с ним. Давай приставим к нему круглосуточное наблюдение, а Мелани пускай себе злится. Я с ней разберусь.

– Хорошее решение, – одобрил Питерсон. – Что ты собираешься делать дальше?

Эрика ненадолго задумалась.

– Хочу съездить в Академию драмы Голдсмита и выяснить, знает ли кто-нибудь о записях подкаста. Теперь у нас есть три имени опрошенных девушек, и мы легко получим список студенческих общежитий. Можно попытаться выяснить, говорила ли Вики с кем-нибудь еще, проводя свое исследование.

От Льюишем-Роу до Нью-Кросс ехать было пятнадцать минут. Они поехали на машине Питерсона, чтобы Эрика могла говорить по телефону. Она позвонила в диспетчерскую и попросила Крейна проверить, есть ли записи о нападениях и взломах, о которых сообщали Кэтлин Барбер в январе 2012-го, Грейс Лейт в феврале 2012-го или Бекки Вэйланд в феврале 2014 года. Потом долго ждала и слушала стук клавиатуры Крейна.

– Есть кое-что насчет Джубили-роуд, – сказал он наконец. – Дом номер восемьдесят четыре. Есть отчет от двадцать четвертого января двенадцатого года о злоумышленнике, который ночью пытался проникнуть в комнату. Информации очень мало, в нем просто говорится, что злоумышленника спугнули и что молодая женщина, Кэтлин Барбер, не смогла его опознать. Полиция была на месте преступления, сняла отпечатки пальцев… но ничего не выяснила. А, вот и отчет о Бекки Вэйланд. Она сообщила о взломе восемнадцатого февраля четырнадцатого года, опять Джубили-роуд и восемьдесят четвертый дом. Полиция приехала и снова сняла отпечатки пальцев, но никаких следов взлома не было.

– Никаких следов взлома? В отчетах не упоминается о том, что решетки на окне комнат, где остановились Бекки и Кэтлин, были сняты? Или о том, что там не было лампочек? – задала вопросы Эрика.

– Нет, – помолчав, ответил Крейн.

– А о Грейс Лейт есть информация? Если не найдешь адрес, можешь попробовать вбить Академию драмы Голдсмита, – посоветовала Эрика.

Повисла пауза, пока Крейн печатал. Потом он промолвил:

– Нет. Ничего.

– Хорошо, спасибо. Можешь все это прислать мне на почту?

После этого Эрика позвонила Мелани и договорилась о круглосуточном наблюдении за Джаспером Кларком – как ни удивительно, Мелани это одобрила без особых возражений.

– Я думала, будет сложнее, чем оказалось на самом деле, – призналась Эрика, закончив разговор по телефону.

– Полагаю, наблюдение за Чарльзом Уэйкфилдом она бы вряд ли так легко одобрила, – усмехнулся Питерсон. Эрика сухо рассмеялась. Мелани, казалось, с облегчением выдохнула оттого, что их внимание сместилось. – Я не понимаю, как Вики отследила эту информацию о взломах. Как она нашла Кэтлин Барбер, Бекки Вэйланд и Грейс Лейт? Она знала полицейского или у АДГ были записи, которые она получила?

– Я не знаю, – вздохнула Эрика и опустила зеркало перед пассажирским сиденьем. Оно отразило помятое измученное лицо. – Черт возьми, мне нужно хоть немного поспать.

Они остановились на светофоре рядом со станцией Форест-Хилл, неподалеку от того места, где располагалась первая лондонская квартира Эрики. Там она жила четыре года назад. Тогда к ней однажды вломился злоумышленник, и это было ужасно. Каково же в таком случае пришлось тем девушкам, совсем юным, впервые оказавшимся вдали от дома? В чужом огромном городе, в одиночестве?

– Ты получила наконец свою кровать? – Питерсон прервал ее мысли.

– Что? А, нет. Из «Мира кроватей» меня вытащил Айзек, и я поехала в морг. А ты?

– Да. Нам ее доставили вчера вечером.

– Ну и как там, хорошо спится? – поинтересовалась Эрика, хотя ей совсем не хотелось слушать о семейной жизни Питерсона и Фрэн.

– Хорошо. Это отличная большая кровать, поэтому Кайл, конечно, хочет спать с нами…

– Его так и мучают кошмары?

– Да. Конечно, плохо разрешать детям спать с родителями, но Фрэн не хочет, чтобы он мучился, когда его разбудит очередной ужасный сон.

– Разрешать детям спать с родителями – плохо? – удивилась Эрика.

– Моя мама считает, что да, – кивнул Питерсон. – Вечно ругает за это Фрэн. У них… ну, напряженные отношения…

Эрика отвернулась к окну. Мать Питерсона была той еще штучкой, и за то недолгое время, что они с Питерсоном были вместе, ясно дала понять Эрике, что дама в годах, слишком зацикленная на карьере – неподходящий вариант для ее бесценного сына. Эрика глумливо порадовалась, что и Фрэн досталось от великой и ужасной миссис Питерсон.

– Значит, раз у тебя нет кровати, ты так и спишь на матрасе? – уточнил он.

– На лопнувшем матрасе. И груде одеял. Это мне напомнило…

– Что? – спросил Питерсон, когда загорелся свет и они тронулись.

– Что нужно переоформить доставку. – Эрика подняла глаза и увидела, что в Нью-Кросс они будут через несколько минут, так что позвонила на горячую линию. К ее удивлению, ждать пришлось недолго. Единственное свободное в несколько ближайших дней время было сегодня, в половине седьмого.

– Не знаю, успею ли. – Эрика взглянула на часы. Время приближалось к половине четвертого, и им нужно было заехать в АДГ, а потом в диспетчерскую.

– Я могу помочь с работой, – предложил Питерсон. – Тебе же нужна кровать.

Эрика прикрыла телефон рукой.

– Я должна вернуться в диспетчерскую и посмотреть, как ведется наблюдение.

– Это сделаю я. Соглашайся на доставку. Ты должна нормально спать, чтобы нормально работать. Ты нужна нам всем.

Признательная Питерсону, Эрика согласилась на доставку в половине седьмого.

Когда она завершила разговор, они как раз проезжали мимо большого кампуса АДГ. Академия драмы Голдсмита находилась в полумиле отсюда и представляла собой шесть сколоченных вместе домов с террасами. Въезжая в главные ворота, Эрика увидела группу юношей и девушек в танцевальных костюмах. У двоих из них на головах были неоново-желтые повязки. Молодежь жизнерадостно болтала и повизгивала от смеха, не обращая внимания на холод. Обойдя машину, они двинулись дальше.

Как только машина Питерсона въехала на парковку, напротив остановился ярко-желтый «Фольксваген-жук», и из него вышла Силла Стоун. Ее наряд был ярким: лаймово-зеленые колготки, красные мартенсы и странный плащ в сине-красную клетку, доходивший до талии.

– Что она, черт возьми, нацепила? – округлил глаза Питерсон, наблюдая, как мужчина в элегантном синем костюме запирает машину и следует за ней к главному входу.

– Все цвета, какие могла. Это Силла Стоун, – улыбнулась Эрика.

– Та Силла Стоун, к которой Вики сбежала в Шотландию?

– Да. Я узнала ее по фото с сайта университета.

– А это кто с ней?

– Без понятия.

Силла поднялась по ступенькам и что-то сказала мужчине, заговорщически наклонившись к нему и чуть ли не кокетничая. Она рассмеялась, мужчина ухмыльнулся в ответ. Питерсон собирался было выйти из машины, но Эрика его остановила.

– Давай подождем. Я не хочу рассказывать ей о Вики на парковке.

41

Мужчина нажал на кнопку звонка, дверь открылась, и он отошел в сторону, чтобы пропустить Силлу.

– Она вроде бы на пенсии, да? – уточнил Питерсон.

– Да. Вики говорила, что Силла сейчас живет в Шотландии. Что она делает здесь, в Лондоне?

Они вышли из машины, подошли к главному входу и позвонили. Сдавленный женский голос из динамика поинтересовался, кто они такие. Эрика приставила к камере полицейское удостоверение и сказала, что они хотят поговорить с сотрудником по вопросам благосостояния студентов. Повисла долгая пауза.

– И что это значит?

– Это значит, что двум полицейским необходимо с вами поговорить, – сказала Эрика. Дверь зажужжала и приоткрылась на несколько сантиметров.

Они прошли в здание, представлявшее собой подобие таунхауса. В ярких полосах света были отчетливо видны все потертости деревянных полов. У главной двери располагалась доска объявлений и ячейки, на которых были наклеены стикеры с именами. В конце длинного коридора виднелась голландская дверь. Верхняя створка была открыта, и можно было разглядеть девушку в танцевальном костюме, с кудрявыми рыжими волосами и густо подведенными глазами.

– Я вовремя прислала эссе, – убеждала кого-то девушка. – Вот, смотрите. – Покопавшись в вязаном розовом рюкзаке, она извлекла лист бумаги. – Здесь указано время, когда я отправила его по почте – за пять минут до крайнего срока.

Подойдя ближе, Эрика и Питерсон смогли лучше рассмотреть кабинет с открытой планировкой. Маленькая худая женщина с коротко подстриженными седыми волосами, в довольно грязной синей водолазке и маленьких очках-полумесяцах, скрестив руки, холодно и скептически смотрела на девушку, а три дамы за соседними столами делали вид, что не слушают их разговор.

– Откуда мне знать, что вы этого не подделали? – Женщина взяла листок бумаги.

– Я никогда не пропускала срок сдачи эссе, а компьютерная система сообщает, что я опоздала на одну секунду!

– Студенты обязаны заблаговременно отправлять работы по электронной почте, – сказала пожилая женщина, возвращая девушке листок, и еще с минуту стояла, не шевелясь.

Наконец девушка решила:

– Я поговорю со своим преподавателем.

– Говорите, – бросила женщина, и студентка вышла вся в слезах.

– Здравствуйте. Мы хотим поговорить с сотрудником по вопросам благополучия студентов. – Эрика подошла ближе.

– Это я, – произнесла женщина тем же недружелюбным тоном, каким говорила со студенткой.

– Как вас зовут?

– Миссис Шейла Райт. – Открыть им дверь она не удосужилась.

– Мы расследуем несколько дел о нападениях на студенток в общежитиях АДГ. Нам хотелось бы поговорить с вами на эту тему в более уединенном месте. – Эрика показала ей полицейское удостоверение, представилась, представила Питерсона. Шейла внимательно изучила их документы, после чего наконец-то открыла им дверь. Три женщины смерили их заинтересованными взглядами.

– Пойдемте, – и Шейла повела их в соседний коридор. В конце него находился, по-видимому, ее кабинет, окнами выходивший на небольшой сад с центральным двориком, деревьями и пустыми клумбами. – Мне никто не сообщил, что вы сегодня придете.

– Нам нужно выяснить, есть ли в ваших записях что-то о злоумышленнике, который по ночам тайком пробирался в студенческие общежития АДГ на Джубили-роуд и Хартвуд-роуд и нападал на девушек. – Увидев, как глаза Шейлы широко распахнулись, Эрика продолжала: – Их имена – Кэтлин Барбер, инцидент произошел в январе двенадцатого года на Джубили-роуд; Грейс Лейт, февраль двенадцатого, Хартвуд-роуд; и Бекки Вэйланд, февраль четырнадцатого, Джубили-роуд.

Шейла посмотрела на Эрику, перевела взгляд на Питерсона, села, повернула к себе экран компьютера.

– Разве у вас самих как полицейских нет этой информации?

– Нам сообщают не обо всех инцидентах, – уклончиво ответила Эрика.

– Эти девушки здесь учились?

– Они собирались сюда поступать.

– Если они не поступили, то не могли числиться студентами очного отделения. Учет временных пребывающих мы не ведем, – отрезала Шейла.

– Но если на потенциальную студентку, которая остановилась здесь на ночь, кто-то напал, ворвавшись к ней в комнату, разве вы не должны где-то зафиксировать этот факт? Как любой арендодатель, АДГ должна соблюдать условия страхового договора, – заметил Питерсон.

Шейла принялась что-то печатать вслепую, ее пальцы заметались по клавиатуре.

– В нашей базе данных нет информации об этих девушках. Мы ведем записи только о студентах.

– А что, если в комнате выбито окно? Если дверь взломана? У вас есть записи об общежитии на Джубили-роуд? – спросила Эрика.

– Да, об общежитиях записи мы ведем. В случае, если был сделан ремонт или произошел инцидент. – Шейла замолотила по клавишам так, будто пыталась выместить на них раздражение. – Но здесь я никакой информации не вижу. Вы знаете, были ли какие-то серьезные происшествия, когда этот человек получил доступ в комнату? Было ли выбито окно, выломана дверь?

Получил доступ, подумала Эрика. Какая странная характеристика взлома.

– Мы не знаем, был ли какой-либо ущерб, – призналась она. – То есть вы хотите сказать, что если не нанесено вреда имуществу, остальное вас не волнует?

Шейла откинулась назад и скрестила руки.

– Нет, я этого не говорю. Забота о студентах – наш главный приоритет, офицеры. У нас приняты строгие меры безопасности. С две тысячи семнадцатого года на всех входах в студенческие общежития установлены видеокамеры. А с двухтысячного года на всех входах и выходах в общежития действует система ключ-карт, и на всех окнах имеются решетки.

– Тот, кто проник в комнаты, их открутил, – сообщила Эрика.

– Об этом я ничего не знаю.

– Как работает система ключ-карт? – поинтересовался Питерсон.

– У каждого студента есть магнитная ключ-карта, с помощью которой он открывает дверь. Без ключ-карты никто войти не сможет.

– Но можно взять или украсть чужую, верно? – предположила Эрика.

– Технически да. Но знаете ли, мы очень осторожны в вопросах безопасности, и мы еще больше ее модернизировали, в две тысячи семнадцатом году добавив систему камер.

– В прошлом году? – удивилась Эрика.

– Да.

– Почему только в прошлом году?

– Офицер, я не устанавливаю правила. Я всего лишь администратор по вопросам благосостояния студентов. Я не контролирую бюджет.

– Вы были администратором по вопросам благосостояния студентов в две тысячи двенадцатом году? – уточнила Эрика.

– Да.

– Вы могли бы предоставить нам все имеющиеся у вас записи о взломах и нападениях в студенческих общежитиях?

– Я же сказала. У меня нет информации по указанным вами датам, – занервничала Шейла. Теперь она как будто защищалась.

– Но вы ведете записи о студентах. Мы можем вернуться с ордером, устроить большой шум и сказать, что Шейла, сотрудница службы социального обеспечения, мешает работе полиции, – представила ей перспективу Эрика.

– Я не мешаю вашей работе.

Эрика раздражалась все больше:

– Хорошо. Тогда выполните мою просьбу как полицейского и передайте мне все файлы.

– Мне нужно будет просмотреть довольно много данных. Я даже не знаю, есть ли у нас эта информация.

Покопавшись в кармане, Эрика достала визитку:

– Вот мой номер. Когда файлы будут готовы, свяжитесь со мной, и мы организуем безопасную передачу. Я ожидаю, что вы позвоните как можно скорее.

– Да, – хмуро пробормотала Шейла.

– С вами связывалась по поводу этих нападений бывшая студентка? Девушка по имени Вики Кларке?

Шейла ненадолго задумалась.

– Нет, не помню.

– Хорошо, спасибо. Прежде чем мы вошли в здание, мы увидели, как туда заходили Силла Стоун с каким-то мужчиной. Кто этот мужчина?

Шейла вновь впилась взглядом в экран, и Эрика увидела, что она просматривает изображения с камер видеонаблюдения у входной двери.

– Это Колин Маккейб.

– Он здесь работает?

– Да, его кабинет на верхнем этаже. На четвертом.

– Чем он здесь занимается?

– Он преподаватель классической драмы и член школьного совета. Если вы пойдете за мной, я выпущу вас отсюда.

Выйдя, Эрика и Питерсон поднялись по крутой лестнице. На каждом этаже находилась противопожарная дверь с прозрачным защитным стеклом, ведущая в коридор.

– Вот это работа! – восхитился Питерсон, остановившись на второй площадке, чтобы перевести дух. – Видела, как она отчитывала студентку, сдавшую эссе на секунду позже? Думаешь, она для нас устроила это шоу или она так себя ведет со всеми?

– Не знаю. Бюрократы, как правило, не заботятся о сути того, что они делают. Они просто получают удовольствие, отказывая людям в информации.

42

Кабинет Колина Маккейба находился в конце длинного коридора, и его окна выходили на оживленную главную дорогу. Изнутри доносился гул. Эрика постучала в дверь. Гул прекратился, и Колин открыл дверь.

Он был слегка небрит, и от него исходил сильный запах лосьона после бритья. Древесный, изысканный аромат. На его столе сидела Силла. При виде ее торчащих из-под клетчатого плаща тонких длинных ног, обтянутых лаймово-зелеными колготками, Эрике вспомнился персонаж «Маппетов» – лягушонок Кермит, который сидел на стене, играл на гитаре и пел песенки.

– Добрый день, чем могу быть полезен? – Колин широко улыбнулся Эрике и Питерсону. Они представились и показали свои удостоверения.

– Мы здесь по поводу бывшей студентки, Вики Кларке, – сказала Эрика.

– Ах да. – Силла встала со стола. Ее лицо посерьезнело. – Я как раз собиралась поговорить с вами об этом. Как вы знаете, Вики приезжала ко мне погостить.

Колин открыл дверь шире.

– Пожалуйста, офицеры, входите.

Они вошли в кабинет. Это была большая комната, заставленная книжными шкафами. Деревянный в елочку пол был пыльным и потертым. Знал лучшие времена и огромный зеленый диван перед железным камином. Эркерное окно возле стола выходило на сад.

– Пожалуйста, садитесь, – Колин указал на диван. На стене висела пробковая доска с многочисленными фотографиями студентов. Все они уверенно смотрели прямо в камеру, внизу были написаны их имена. Эрика вскользь подумала, побывал ли кто-нибудь из них на этом зеленом диване.

– Я ждала, что мы с вами свяжемся в Шотландии, – сказала Эрика. Силла замялась.

– Да… Я захотела вернуться в Лондон. Чтобы понять, могу ли я чем-нибудь помочь Вики. – Она прижала руку к груди, будто подчеркивая, как сильно беспокоится. – И как я уже сказала, чтобы поговорить с полицией.

– Когда вы прибыли в Лондон? – спросила Эрика.

– Вчера поздно вечером. Мы вылетели вскоре после Вики.

– Мы?

– Я гостил у Силлы. Как и другой наш коллега, Рэй, – уточнил Колин.

– И где сейчас Рэй?

– Он остался в Шотландии, чтобы присматривать за моей собакой, – пояснила Силла. – Он преподает танцы в студии «Ананас» в центре Лондона.

– Вы сказали, что вернулись в Лондон, чтобы связаться с полицией, но мы не получили от вас информации, – заметил Питерсон.

– Надеюсь, у вас не возникло проблем? – участливо поинтересовался Колин. – Насколько мне известно, Силла не знала, что Вики сбежала с места преступления. Она могла бы остаться в Шотландии, но решила вернуться. Это не противозаконно.

– О, боже, надеюсь! – воскликнула Силла. – Если бы я знала, что с Вики такое произошло, я бы велела ей немедленно ехать в Лондон. Я думала, она убегает от несчастной любви. – Она нервно крутила в пальцах тяжелый серебряный кулон на шее. Колин, напротив, был очень расслаблен и стоял, упираясь руками в бедра.

– Вы знаете, почему Вики решила проделать весь этот путь и приехала именно к вам? – спросила Эрика.

– Нет… Но мы с ней очень тесно общаемся. – Силла все теребила кулон. – Мы всегда на связи.

– То есть вы были близкими подругами?

– Да. Я редко дружу со студентами, но Вики стала для меня по-настоящему особенной. Я только недавно переехала в Шотландию, в прошлом году. Я приглашала ее к себе или, вернее, говорила, что буду рада видеть ее у себя в любое время.

– Вы часто общались с Вики с тех пор, как она шесть лет назад окончила АДГ?

– Да. По крайней мере раз в месяц выбирались вместе поужинать. У меня была квартира в Сиденхэме, которую я недавно продала, чтобы купить себе новое жилье в Шотландии. – Она наконец оставила в покое кулон и посмотрела на Эрику. – Подождите… почему вы сказали, что мы были близкими подругами?

Повисла неловкая пауза. Силла смотрела то на Эрику, то на Питерсона. Колин нахмурился:

– Что случилось, офицеры?

– Мне очень жаль вам это сообщать, но вчера вечером Вики убили, – сообщила Эрика.

Силла долго смотрела на них. Потом вдруг прижала пальцы к вискам, резко качнулась, медленно соскользнула по столу и шлепнулась на пол. Колин бросился к ней.

– Силла! – крикнул он. – Силла! Ты меня слышишь? – Он довольно резко ударил ее по лицу, встряхнул за плечи. Ее голова откинулась назад, и он отвесил ей вторую пощечину.

– Стоп, стоп, прекратите, – остановил его Питерсон. – Давайте лучше положим ее в удобную позу.

– Она сегодня почти ничего не ела. – Колин отошел назад и дал Питерсону возможность помочь. Он осторожно повернул Силлу на бок и откинул ее голову назад.

– Она дышит? Есть ли пульс? – Сочный баритон Колина от волнения стал чуть выше. Со своего места Эрика видела, что Силла дышит. Ее грудь под клетчатым плащом поднималась и опускалась, худые ноги в лаймово-зеленых колготках чуть заметно подергивались.

– У нее сильный пульс, – заметил Питерсон, опустившись на колени и ощупывая ее шею.

Они немного постояли, наблюдая за Силлой, и наконец ее веки театрально затрепетали, губы приоткрылись, она покачала головой из стороны в сторону и распахнула глаза.

– Где я? – близоруко прищурившись, хрипло прошептала она. Несмотря на трагичность происходящего, Эрике пришлось закусить губу, чтобы не рассмеяться.

– Моя дорогая! – воскликнул Колин, локтем оттолкнул Питерсона и опустился на колени рядом с ней. – Ты нас так напугала, – прошептал он, и нежность его голоса не вязалась с силой ударов по ее лицу.

– Вики убита? – пробормотала Силла, с прищуром глядя на Эрику, Питерсона и Колина.

– Да, – подтвердила Эрика.

– Но я была… она была, там, у меня дома… Что? Как? – Силла сжимала и разжимала ладони, словно щупала воздух. Колин помог ей сесть, поправил задравшийся плащ. Она прижала пальцы к щеке, где виднелся довольно отчетливый отпечаток пощечины, и Эрике показалось, что в ее глазах на миг блеснуло раздражение. Колин помог Силле сесть на диван.

– Налить вам воды? – спросил Питерсон, подходя к кулеру в углу комнаты.

– Думаю, мне нужно что-нибудь покрепче, – сказала Силла. Колин кивнул, подошел к полке, отодвинул пару книг в кожаных переплетах и достал бутылку виски «Гленливет».

– Я так понимаю, вы двое на дежурстве, – уточнил он. Эрика кивнула. Он разлил виски по двум пластиковым стаканчикам, один протянул Силле, и она взяла его дрожащими руками. Эрика заметила, что Колин тоже немного дрожит. Они оба отпили по глотку.

– Как это произошло? – тихо спросила Силла.

Эрика кратко объяснила обстоятельства.

– Тесс нашла ее в собственной кухне? О боже, это ужасно. И ее убили ножом! О, Вики. Кто мог такое сотворить? – Ее нижняя губа задрожала.

Колин вынул из верхнего кармана сложенный белый носовой платок и протянул ей. Силла начала всхлипывать. Эрика взглянула на Питерсона, и он приподнял бровь.

– У вас есть какие-нибудь мысли о том, кто мог это сделать? Есть подозреваемые? – обратился к полицейским Колин. Силла уткнулась в его куртку, прижала к глазам платок. Отпечаток ладони по-прежнему горел на ее лице.

– Нет, пока нет, – покачала головой Эрика. – Силла, вы не против ответить мне на несколько вопросов?

– Сейчас? – изумилась Силла. – Вы только что рассказали мне о гибели моей близкой подруги.

– Пожалуйста. Вы нам очень поможете.

Силла глубоко вздохнула и как будто собралась с духом. Колин встал рядом с ней.

– Мой первый вопрос может показаться вам странным, но… что вам известно о подкасте Вики?

– О ее подкасте? Я знаю, что он был очень хорош, – сказала Силла. – Мы оба его слушаем, верно? – Она посмотрела на Колина, и он кивнул.

– Почему она решила вести подкаст о преступлениях? – Заметив смущение Силлы, Эрика поспешно добавила: – Пожалуйста, поймите, я не собираюсь куда-то об этом сообщать.

– Когда Вики выпустилась из колледжа, у нее возникли большие трудности с поиском работы, – проговорила Силла, глядя в пластиковый стаканчик. – У нее был продюсер, но не слишком хороший. У нее… был отличный голос, и я посоветовала ей заняться озвучиванием. Это все, чем я могла ей помочь.

– Кто-нибудь еще из АДГ помогал Вики?

– Кажется, Винс, который руководит технической командой театра, давал ей советы о том, как работать со звуковым оборудованием.

– И, конечно, мы в АДГ рады были помочь ей с кастингом, – добавил Колин.

– Ах да, с кастингом, – повторила Силла.

– Что вы имеете в виду? – Эрике показалось, будто она ослышалась.

– Кастинг героев. Вы же слушали этот подкаст? В каждом эпизоде участвуют определенные персонажи, – пояснил Колин.

Эрика и Питерсон переглянулись, не в силах скрыть изумление.

– Дорогие, вы разве не знали, что подкаст Вики был ненастоящим? – В голосе Силлы была неприятная сладость.

43

Эрика застыла, не в силах скрыть замешательство. Если все истории подкаста были выдуманы, то над чем работала Вики до того, как ее убили? Какое вела расследование?

– Мы знаем, что Вики сама писала сценарий, – сказал Колин.

– И это был очень хороший текст, – добавила Силла, промокая глаза платком. – Но ей нужны были актеры, озвучивавшие всех второстепенных персонажей, и мы ей с этим помогали.

– Подождите-ка. Мы слушали эпизод о Кройдонском котоубийце. Это реальное дело, которым полиция занимается уже несколько лет, – сообщила Эрика.

– Конечно, ее подкаст основан на настоящих преступлениях, – кивнула Силла. – Но она брала то, что было в открытом доступе, и творчески обрабатывала. Это законный прием, который используют авторы документальных фильмов и некоторых подкастов.

Повисла долгая тишина.

– Офицеры, вы что-то позеленели, – заметил Колин. – Уверены, что я не смогу соблазнить вас выпивкой? Я никому не расскажу.

Эрика отошла к камину и постаралась взять себя в руки.

– Нам известно, – сказала она, – что Вики работала над новым эпизодом подкаста и, возможно, раскрыла что-то, связанное с серией преступлений, имевших место быть здесь, в АДГ.

– Что? – Силла изумленно посмотрела на Колина. Его брови взлетели вверх, и он покачал головой.

– О преступлениях здесь, в АДГ, мне ничего не известно. Что это за преступления, офицеры?

– Серия взломов в вашем студенческом общежитии около Нью-Кросс. Взломщик домогался до трех девушек и изнасиловал по меньшей мере одну.

Силла и Колин потрясенно молчали. Эрика внимательно наблюдала за ними. Их шок казался совершенно искренним.

– У вас есть доказательства? – спросил Колин.

– Да. Вики допросила этих девушек, и записи полиции совпадают с тем, что они ей рассказали, – сказала Эрика.

– Откуда вы это знаете? От Вики? – Силла удивленно смотрела на них.

– На данном этапе мы не имеем права раскрывать подробности, – уклонилась от ответа Эрика.

– Мне она ни слова об этом не сказала, когда приезжала погостить. А вам, Колин?

– Нет. Мне тоже. Когда произошли эти нападения? – спросил Колин.

– В двенадцатом и четырнадцатом, – ответил Питерсон.

– Я об этом и не слышал, – пожал плечами Колин, – что удивительно. Наши студенты любят поговорить, а тема для обсуждения довольно серьезная.

– Эти девушки не были студентками. Они прошли прослушивание в АДГ и остановились в общежитии всего на одну ночь, – объяснила Эрика.

– Тогда мы могли о них не знать, – сказала Силла. – Я каждый год присутствовала на прослушиваниях. Полдня мы общаемся с претендентами, большую часть которых никогда потом не увидим.

Колин нахмурился:

– У вас есть имена этих девушек? На случай, если мы их вспомним? Или еще как-то сможем вам помочь?

– Да, но как я уже сказала, мы не можем поделиться с вами этой информацией, – ответила Эрика.

– Вы говорили с Шейлой, администратором нашего студенческого офиса? – теперь уже настороженно спросил Колин.

– Пока нет, но обязательно поговорим. Я полагаю, колледж ведет записи случаев нападения в студенческих общежитиях?

– Да, но позвольте мне сказать, у нас здесь, в АДГ, очень жесткий подход, верно, Силла?

– Да, – подтвердила она.

– Все годы, что я здесь работаю, мне встречались лишь приятные, доброжелательные люди, а что касается домогательств к девушкам, то это просто немыслимо, – заявил Колин.

– Да и интересуются ими не все… – ляпнула Силла, и повисла неловкая пауза.

– Я могу спросить, где вы остановились и как долго планируете пробыть в Лондоне? – поинтересовалась Эрика.

– Я остановилась у Колина, в его доме на Телеграф-Хилл, прямо по дороге, – ответила Силла.

– Во сколько вы вчера вечером приземлились? – задал вопрос Питерсон.

– Где-то в восемь, в полдевятого, – сказала Силла. – Мы летели из Глазго в Хитроу. Раньше девяти мы не могли бы с вами связаться.

Колин кивнул.

– И вы оба ночевали у Колина на Телеграф-Хилл? – решила уточнить Эрика.

– Вам что же, алиби наше нужно? – Силла внезапно рассердилась.

– Мы просто пытаемся установить все детали, – миролюбиво промолвил Питерсон.

Она поставила пластиковый стаканчик на стол.

– Знаете что? Такой допрос мне совсем не нравится. Я только что выяснила, что погибла моя очень-очень-очень близкая подруга, и я в шоке, а вы приходите сюда и задаете мне эти нелепые вопросы и имеете наглость намекать…

– Силла, дорогая. Они просто делают свою работу. – Колин хотел сжать ее ладонь, но она отдернула руку. Он посмотрел на Эрику и Питерсона. – Да, мы оба ночевали у меня. Думаю, мы вернулись из аэропорта около половины одиннадцатого и сразу же легли спать. Встали мы поздно, утром разбирались с некоторыми вопросами, так что сюда приехали только пару часов назад. Силла очень устала. Перелеты ее выматывают, даже совсем короткие.

– Зачем вы сегодня приехали сюда? – обратилась к нему Эрика. – Вы ведь, как я понимаю, планировали остаться в Шотландии у Силлы?

– Я руковожу отделением драмы, и мне всегда есть чем заняться и какие подписать бумаги, – недовольно произнес он.

Силла по-прежнему тяжело дышала и с трудом сдерживала гнев.

– Это все ваши вопросы, офицеры? – наконец сказала она.

– Думаю, да, – кивнула Эрика.

– Ну тогда извините, у нас есть и свои дела. Мне нужно позвонить Тесс… Мне нужно осмыслить то, что вы мне сейчас сказали. Я не хочу здесь находиться. Я хочу вернуться домой, к вам, Колин.

– Конечно, милая, как скажешь.

– Спасибо, что уделили нам время, – попрощалась с ними Эрика.

Когда они с Питерсоном вышли на улицу, почти стемнело и лил проливной дождь. Какое-то время они постояли на ступеньках у входа, думая, сразу ли бежать к машине или подождать, пока он утихнет.

– Я столько времени потратила, пытаясь понять, где Вики брала источники, – с горечью проговорила Эрика, – а теперь Силла и Колин говорят нам, что она нанимала актеров и писала сценарии!

– Это не значит, что весь ее подкаст был вымыслом.

– Мне нужно найти этих девушек. – Эрика вновь подумала, насколько было бы легче, если бы они обнаружили в квартире Вики хоть что-нибудь – блокнот или файл. – Как она вышла на них, как узнала о взломах? Люди, которые проходят здесь прослушивание, надолго не задерживаются – приезжают на полдня, проводят ночь в общежитии и возвращаются домой.

– Вики выпустилась шесть лет назад, – заметил Питерсон. – Она могла знать их или слышать о них. Она закончила обучение в две тысячи двенадцатом, и именно в этом году, в январе и феврале, Кэтлин Барбер и Грейс Лейт сообщили о взломах на Джубили-роуд.

– Но если подкаст Вики ненастоящий, это может разрушить всю нашу теорию о том, что она была близка к раскрытию преступления, – рассуждала Эрика. – И какой тогда мотив ее убийства?

– Почему Тесс нам ничего не сказала?

– Тесс не особенно интересовалась подкастом.

– А Шон? Он говорил, что Вики сама делала всю работу, а он лишь писал музыку…

Эрика потерла лицо.

– И тебе не кажется странным, что Силла так быстро вернулась в Лондон? Похоже, она купила билет на самолет сразу же после того, как Вики уехала.

– А Колин и этот другой учитель, Рэй, только что к ней приехали. Если честно, от них обоих меня бросает в дрожь – и от Силлы, и от Колина, – признался Питерсон. – Еще этот обморок…

– Соглашусь, он выглядел довольно театрально. Но среди богемы столько чудиков… – Эрика взглянула на часы. Пять тридцать.

– Поторопись, если хочешь забрать свою кровать, – посоветовал ей Питерсон.

– Ах да, я и забыла. – Эрика просмотрела сообщения. Письма от Крейна и команды из Льюишем-Роу. – Наверное, я опять ее отменю. Мне нужно связаться с группой наблюдения за Джаспером Кларком. И Мария Иванова прислала два сообщения… Она спрашивает, когда мы выдадим ей тело сестры. Хочет, чтобы его отправили в Болгарию и они могли спланировать похороны. И еще нужно связаться с этой Шейлой из административного отдела, выяснить, есть ли у Академии драмы Голдсмита записи об этих нападениях… А вот и еще одно сообщение от коллеги Софии, врача-стажера Оливии Морено. Завтра утром она готова будет с нами поговорить.

– Эрика, давай этим займусь я, – предложил Питерсон. – Не хочу говорить гадости, но вид у тебя паршивый. Ты уже несколько суток нормально не спала. Езжай домой, забери наконец свою кровать. Хорошо поешь и хорошо выспись.

Эрика хотела возразить, но усталость навалилась на нее со страшной силой. Она посмотрела в добрые карие глаза Питерсона, благодарная, что может на него положиться. Ей захотелось сказать ему, как много он для нее значит… но она закусила губу и сдержалась. И вновь пробежала глазами список писем. Она плохо соображала, и от хорошего сна на нормальной кровати напрямую зависела ее работа.

– Хорошо, спасибо. Я сейчас тебе все это перешлю.

– И если придет что-нибудь еще…

– …то это я тоже тебе перешлю, – закончила она.

– Только не проси меня помочь тебе собрать кровать, – улыбнулся Питерсон. – С убийцами и маньяками я кое-как справлюсь, но мысль о сборке мебели по инструкции приводит меня в ужас.

Эрика рассмеялась:

– Я, наверное, усну на своем новом матрасе, а каркас соберу потом.

Дождь утих, и они побежали к машине Эрики.

44

Перерыв длился недолго – когда Эрика подъезжала к дому, дождь уже вновь вовсю барабанил по крыше машины. Увидев звонок с незнакомого номера, она ответила и услышала мужской голос со словацким акцентом:

– Это курьер. У меня ваша стиральная машина. Теперь-то вы тут?

Эрика закатила глаза. Опять тот же самый тип! Свернув на свою подъездную дорожку, она увидела большой белый фургон. Сквозь пелену дождя светились его фары.

– Я тут, – ответила она, – в машине сразу же за вашей.

Эрика припарковалась аккурат в тот момент, когда высокий мускулистый парень в бейсболке вышел под дождь. На вид ему было лет тридцать, и, несмотря на холодную погоду, он был в джинсах и футболке с логотипом пива «Коргон». Эрика вышла из машины и подбежала к нему. Дождь усиливался, она ссутулилась и подняла воротник куртки.

– Через парадный ход или через черный? – крикнул мужчина, запрыгивая в фургон, доверху набитый коробками. Эрика задумалась. Какой вариант был лучше? Она не проверила, пройдет ли все это в ворота. Оставалось идти на риск.

– Давайте через парадный, – решила она и подняла воротник. – Вон та красная дверь.

Гидравлический пандус с жужжанием выдвинулся, и вот уже на небольшой тележке лежала ее стиральная машина в коробке. Эрика пробежала по подъездной дорожке и отперла дверь, войдя, ощутила холод и запах сырости. Джордж, кот, ждал ее в коридоре – подбежал, замяукал, потерся об лодыжки. Она легонько погладила ее и задумалась, куда ставить машину, но на пороге уже появился курьер с огромной коробкой на тележке.

– Проходите, – сказала она. Ему едва удалось протиснуть коробку через входную дверь. Джордж возмущенно мяукнул и побежал по коридору на кухню. На куртку мужчины был приколот бейджик с именем Игорь, и в сочетании с футболкой это очевидно указывало на то, что он земляк Эрики. Почему-то ей стало стыдно за состояние своего жилища.

– Куда ставить? – спросил он.

– На кухню, дальше.

Джордж мяукал и вертелся у ее ног, так что пришлось взять его на руки. Тележка с грохотом покатилась на кухню по голым половицам. Курьер поставил коробку.

– Еще я заказала кровать, – напомнила Эрика.

– Ага, – отозвался Игорь, вынес пустую тележку обратно и несколько минут спустя вернулся с обернутым в пластик матрасом и длинной тонкой коробкой на большой тележке.

– Наверх, – велела Эрика и поспешила по лестнице с Джорджем на руках, соображая, в какой из комнат будет спать. В итоге она остановилась на той, что была поменьше, но с красивым камином и видом на сад.

Игорь внес в комнату матрас, а за ним длинную коробку. Еще один большой пластиковый пакет с постельным бельем он поставил на пол. Они спустились на кухню, где он оставил документы. Увидев, что он весь взмок, Эрика вынула из стопки чистое кухонное полотенце и протянула ему.

– Спасибо. – Он вытер лицо.

– Вы откуда? – спросила она по-словацки.

– Из Нитры, – ответил он. – Ну, почти. Из деревни под Нитрой, Лехоты.

– Я тоже из Нитры, – приятно удивилась она. Игорь снял бейсболку и вытер лоб. Эрика изумленно посмотрела на него.

– Сколько вам лет?

– Сорок четыре.

Его лицо показалось ей очень знакомым… и внезапно все встало на свои места.

– Игорь Мак?

– Да, – кивнул он.

Они долго смотрели друг на друга.

– Эрика Боледицова?

– Да! – И внезапно она увидела его таким, каким он был двадцать шесть лет назад. Теперь он стал коренастым, плотным, накачанным, будто частенько поднимал тяжести. Но она увидела его худым как щепка, в коричневом выпускном костюме с галстуком цвета лосося, сексапильным, немного глупым. Он был ее первым бойфрендом – ничего серьезного, но тем не менее. Они перестали общаться, когда в восемнадцать она перебралась в Великобританию.

– Господи, Эрика…

– Я тебе нагрубила. Прости.

Он отмахнулся.

– Ничего страшного, у всех бывают плохие дни.

Какое-то время они молча стояли и улыбались друг другу, а потом он увидел, что с его мокрой футболки на деревянный пол стекает вода, и вытерся кухонным полотенцем. Эрика не знала, что еще сказать. Он взял блокнот, лежавший на коробке стиральной машины и намокший.

– Ты заказывала машинку вместе с установкой?

– Нет.

– Ладно, тогда просто распишись. – Он покопался в кармане и вынул ручку.

– А сколько будет стоить вместе с установкой? – спросила Эрика. Перспектива искать и нанимать сантехника ее совсем не радовала, и было что-то необыкновенное в том, что они встретились спустя столько лет.

– Нужно сообщить об этом заранее, когда заказываешь машинку. Восемьдесят фунтов.

– А если я дам тебе восемьдесят фунтов наличными? У тебя есть время?

Он как будто задумался.

– Конечно. Это моя последняя доставка.

– Ты голодный? Уже поздно. Я могу что-нибудь заказать, если это не очень глупо. Мне стыдно, что я была такой грубой, и я правда очень, очень рада тебя видеть. – На миг Эрике показалось, что она слишком навязчива. Вряд ли он за все эти годы хоть раз о ней вспомнил.

– Китайскую еду? – предложил он.

– Можно. Мне вчера принесли буклет.

Впервые за долгое время Эрика ощутила что-то похожее на волнение и ненадолго забыла о работе.

45

Игорь распаковал и подключил стиральную машину Эрики, а потом, не дожидаясь просьб, собрал кровать. Как раз когда он закончил, привезли китайскую еду, и они ели в гостиной, сидя на матрасе, который пока не стали разворачивать, и вспоминали все, что с ними произошло за последние двадцать шесть лет.

– Я помню тот день, когда уезжала в Англию, и мы прощались на вокзале, – улыбалась Эрика. Игорь кивнул, теребя этикетку на пивной бутылке. – Это было так пугающе и волнующе – как прыжок со скалы в неизвестность. Я знала по-английски шесть слов, не больше!

Игорь улыбнулся:

– Мы же писали друг другу, да?

– Да, – ответила Эрика, тоже теребя этикетку.

– Я пытаюсь вспомнить, почему мы перестали?

Эрика замялась, внезапно ощутив поток воспоминаний и давно забытых чувств:

– Из-за меня. Я встретила другого человека.

– Того британца, да? Майка?

– Марка.

Его имя зловеще повисло в воздухе, и Эрика поняла, что не так уж часто произносила его вслух.

– Ты работала в Манчестере, помогала по хозяйству тому судмедэксперту, как его там…

– Профессор Портной. Это был очень странный, большой старый дом. Толстые ковры. Жуткая тишина. Не самое приятное место.

Какое-то время они молчали, слушая, как дождь стучит по крыше.

– И где он, твой Марк? Я бы сказал ему пару ласковых за то, что увел тебя. – Игорь ухмыльнулся и тут увидел выражение лица Эрики. – Ой. Кажется, я влип.

Эрика потерла виски. Ей казалось, что со временем будет легче рассказывать, что произошло, но легче не стало.

– Мы поженились. Мы оба учились на полицейских, и его убили при исполнении служебных обязанностей. Застрелил наркоторговец. Это было почти пять лет назад.

– Прости. Я не знал…

– Ну откуда же ты мог знать.

– А того, кто это сделал, посадили?

– Нет.

– Ты знаешь, кто это был?

– Да. Мы следили за ним… долгое время. Он скрылся в лесу. – Она пожала плечами. – Я до сих пор иногда проверяю, не всплывет ли его имя в каких-нибудь полицейских записях. Скорее всего, он скрылся за границей. Ну а у тебя как все сложилось? – Она сменила тему еще и потому, что воспоминания о Марке давили на нее, тянули вниз, и ей не хотелось испытывать это чувство в своем новом доме.

– Я изучал английскую литературу в Братиславе. Приехал в Лондон в девяносто девятом году, хотел работать переводчиком в финансовой компании. Женился на Дениз, у нас родился сын. В две тысячи девятом я лишился работы. В двенадцатом мы развелись. Последние шесть лет – это… – он пожал плечами, – попытки удержаться на плаву. Аренда. Алименты.

– Сколько лет твоему сыну?

– Двенадцать. – Он поставил бутылку пива, сел на матрас и достал из заднего кармана кошелек, вынул маленькую фотографию и показал Эрике. На фото на плечах у Игоря сидел темноволосый малыш. Оба были в темных очках и улыбались в камеру. Солнце, отражаясь от объектива, освещало отца и сына желто-белым нимбом.

– Какой хорошенький. – Эрика с облегчением осознала, что говорит эти слова совершенно искренне.

– Томас.

– Томас? Не Томаш?

Игорь покачал головой и улыбнулся. Эрика вернула ему фотографию.

– Ну хоть ты не начинай! Мы с Дениз столько спорили о его имени. Я и хотел назвать его Томаш, но она считала, что уже и фамилия Мак – чересчур для британского ребенка.

Эрика рассмеялась. Он вновь посмотрел на фотографию, прежде чем убрать обратно в кошелек, и она увидела, что его улыбка стала печальной.

– Томми Мак. Отличный псевдоним для милого маленького рэпера, – улыбалась она, и Игорь рассмеялся. – Фамилию Боледицова не мог выговорить вообще никто. Фостер – гораздо проще.

Он отхлебнул еще пива.

– Какой ты полицейский?

– Немного стервозный, но справедливый.

Он вновь рассмеялся.

– Нет же, я о твоем звании!

– Старший инспектор. – Порывшись в кармане пальто, висевшего на одном из складных стульев, она достала удостоверение и показала ему, чувствуя редкую гордость.

– Ух ты. Поздравляю.

– У меня нет детей, нет фотографий… чтобы тебе показать.

Повисла долгая тишина. Они слушали, как дождь барабанит по крыше. Игорь вернул ей удостоверение. Джордж зевнул и растянулся на матрасе.

– А этот камин работает? – спросил Игорь.

– Нет. У меня пять каминов, а работает только один. И нет отопления.

– Если хочешь, я могу их почистить и запустить. Я и это умею. Когда только переехал, чем только не занимался. Был самозанятым и… Это займет несколько часов, и мне нужно будет лишь взять напрокат оборудование.

– О каминах я еще даже не думала. Ты посмотри, сколько тут вообще всего надо сделать.

– Я просто спросил, – мягко произнес он.

С Игорем было легко и спокойно. Она и забыла насколько. Так же легко и спокойно ей было только с Марком. Мысль о Марке вспыхнула в ее голове, и Эрика постаралась ее погасить. Они с Игорем потягивали пиво и смотрели друг на друга. Эрика думала, насколько он изменился за эти двадцать шесть лет. И насколько изменилась она сама.

– Иногда мне так хочется уехать из Лондона и вернуться в Словакию. – Он нарушил уютное молчание. – Работа курьера ужасна – и график, и оплата, а тут все так дорого, да еще Британия собралась выходить из Евросоюза. Но тут мой сын…

Эрике позвонил Айзек.

– Привет, – ответила она, – все хорошо?

– Я как раз иду к тебе домой. Загляну, если ты не против? Я подумал, ты захочешь с кем-нибудь отметить новоселье, и к тому же у меня есть новости о Вики Кларке.

– Результаты вскрытия?

– Да. Буду через пару минут. – И Айзек отключился.

– Твой друг? – спросил Игорь.

– И да, и нет. В общем, коллега.

– Мне пора. – Игорь допил остатки пива и поднялся. – Спасибо за еду.

Он стянул футболку, которую одолжил у Эрики, и сменил на свою, сохнувшую на электрообогревателе. Эрика мельком увидела его отличный пресс и поняла, что он действительно много внимания уделяет спорту – немногие сорокалетние словаки могут похвастаться шестью кубиками пресса.

– Слушай. У меня есть твой номер. Как получше разберусь со всем этим, позвоню тебе насчет камина, – сказала она, еще сама не зная, позвонит или нет.

– Было бы здорово.

– И спасибо, что помог с кроватью и стиральной машиной.

Они вышли в коридор, и Эрика сквозь матовое стекло входной двери увидела Айзека, идущего по дорожке. Она открыла дверь, и ей внезапно стало не по себе оттого, что они пересеклись с Игорем. В одной руке Айзек держал бутылку шампанского, в другой – небольшое растение в целлофане.

– Добрый вечер, – Айзек оценивающе посмотрел на Игоря. – Прости, не знал, что у тебя гости.

– Я уже ухожу. Я Игорь. – Он протянул руку. Айзек попытался уместить в свободной руке и бутылку, и растение, но в конце концов сдался и отдал шампанское Эрике.

– Я Айзек Стронг. Друг Эрики… Друг Дороти, – он нервно рассмеялся.

– Друг Дороти? – удивилась Эрика. Она никогда не слышала, чтобы Айзек так выражался.

– Ну, так иногда называют не таких как все людей, – пояснил Айзек и покраснел, чем очень удивил Эрику – обычно его было не так-то просто вывести из равновесия.

– А, вот как. – Игорь неуверенно улыбнулся и провел рукой по голове. – Я забыл бейсболку у тебя на кухне.

– Я ее принесу.

– И восемьдесят фунтов за подключение машинки, – добавил Игорь. Эрика взяла со стола его бейсболку и свою сумку. Айзек и Игорь ждали ее в неловком молчании. Она протянула Игорю его головной убор, четыре двадцатифунтовые купюры и еще одну десятку.

– Спасибо, – сказал он. – Позвонишь мне?

– Да, насчет каминов, – пробормотала Эрика. Игорь наклонился, чтобы вежливо чмокнуть Эрику в щеку, но она дернулась, и поцелуй пришелся в губы.

– Ой. Извини.

– Это ты меня извини. Рад был тебя видеть и познакомиться с вами, Айзек.

Когда он ушел, Эрика закрыла дверь и повернулась к Айзеку.

– Он привез мне стиральную машину и кровать, и оказалось, это мой бывший бойфренд из Словакии. Очень странное совпадение.

– Интересно. Он красивый. – Айзек улыбнулся и протянул ей растение. – Счастливого новоселья. А вот чем его поливать, – он вручил ей бутылку.

– Спасибо. Заходи. Садись на складной стул или матрас на полу в гостиной. Выпьешь со мной?

– Да… и если ты готова говорить о работе, я готов сообщить результаты вскрытия Вики Кларке.

– Быстро ты. – Эрика была заинтригована и рада, что разговор перешел на более безопасную тему. – Давай проходи уже.

46

– Вики Кларке скончалась от единственного удара – ножом в сердце, – начал Айзек, когда они устроились в гостиной. – Ни наркотиков, ни алкоголя в ее организме не обнаружено.

– Есть ли другие признаки насилия? – спросила Эрика.

– Ни одного. Сердце трудно пронзить ножом, потому что оно находится за грудиной. – Айзек поставил стакан, чтобы указать на твердую кость между грудными мышцами. – Грудина частично покрыта ребрами, а сердце имеет свой собственный фиброзный слой, покрывающий перикард – это толстый защитный мешок, который окружает сердце.

– Значит, нужен очень острый, очень длинный нож? И хорошая меткость?

– Да. Сразу пронзить ножом сердце весьма непросто. Для этого требуются большая сила мышц и крепкая рука. Рана всего одна. Тот, кто ее нанес, бил уверенно. Совсем не то, что убийца Софии Ивановой, который, похоже, просто обезумел, потерял над собой контроль. За годы работы в судебной медицине я многое повидал, и ножевое ранение в сердце встречается очень, очень редко. При совершении преступления в состоянии ярости или страсти гораздо проще и надежнее целиться в шею, печеночную артерию рядом с печенью, аорту, почки или бедренные артерии.

– То есть ты не думаешь, что два эти убийства связаны? – спросила Эрика.

– Я пытался найти что-то связывающее их, помимо нашей с тобой теории, что убийца принял Софию за Вики и убил ее, а потом, когда нашлась настоящая Вики, закончил работу. Но пока я могу сказать лишь, что орудия убийства сильно различаются. Нож, которым убили Софию Иванову, был широким, около двадцати сантиметров в длину – стандартный кухонный нож. Вики убили длинным узким лезвием, необходимым, чтобы пронзить сердце так, как его пронзили. – Айзек поднял правую руку. – Сожми кулак, – велел он. Эрика поставила стакан и сжала в кулак правую ладонь. – Представь, что у тебя в этой руке нож, и попробуй сделать колющее движение.

Они оба нанесли удары в воздух, и Эрика увидела, что таким образом можно приложить большую силу. Она стукнула по покрытому пластиком матрасу, и он тихо хлюпнул.

– Ну вот. И что ты хочешь сказать?

– У тебя есть кухонный нож?

– Минутку. – Она встала, прошла на кухню, нашла коробку с надписью «Столовые приборы», принесла и поставила на пол. В ней обнаружились восемь ножей разных размеров.

– А это тебе зачем? – поинтересовался Айзек, взяв в руку огромный серебряный мясницкий нож.

– Это все ножи Марка. Он любил готовить.

– Ну хорошо. Итак, представь, что ты хочешь ударить меня в сердце и выбираешь этот обычный кухонный нож.

Эрика взяла кухонный нож с толстым лезвием и зазубренным краем, подержала в руках, чтобы ощутить его вес.

– Обычный кухонный нож для ударов не предназначен, – продолжал Айзек. – Он разработан так, чтобы резать, надавливая всей длиной лезвия. А если ты хочешь ударить меня по ребрам, тебе придется повернуть лезвие горизонтально, чтобы оно прошло между ними, и это затруднит управление ножом. Для такой цели больше подойдет вот этот, – Айзек взял длинный зазубренный нож для хлеба – старый, с потертой гладкой деревянной ручкой, принадлежавший еще дедушке Марка, считавшему, что хлеб следует нарезать как можно тоньше, – и протянул Эрике. – Представь, что ты хочешь стукнуть меня им. – Он повернулся к Эрике спиной. Глядя на его плечи, Эрика взяла нож в руку, ощутила, как хорошо лежит в ее ладони гладкая деревянная рукоятка, и подняла его над головой. Он был очень длинным, и хотя они с Айзеком были одного роста, она видела, как высоко ей придется поднять нож, чтобы развить скорость, приложить нужную силу и пробить толстую мышцу на его спине.

– Было бы сложно прицелиться, если бы пришлось поднимать нож так высоко.

– И твоя рука, естественно, описала бы дугу. – Айзек повернулся, когда она медленно опускала нож вниз, так что острие уткнулось в его свитер.

– Более коротким ножом управляться легче, – заметила Эрика, отложила нож для хлеба в сторону и взяла небольшой, с перламутровой рукояткой, нож для очистки овощей. Его купила мать Марка во время отпуска в Таиланде в семидесятые, когда сувенирные ножи еще можно было провозить в самолете.

– Острый нож для чистки овощей, такой, как этот, легко пронзит сердце, – объяснял Айзек, – но он слишком короткий, чтобы до него достать. Вики убили особым ножом, длинным и тонким, возможно, кинжалом. Тот, кто это сделал, действовал очень точно, и у него сильная верхняя часть тела.

– Можно ли то же самое сказать об убийце Софии? – спросила Эрика, убирая перламутровый нож обратно в коробку.

– Не обязательно, но как я уже сказал, я не выдвигаю гипотез, а просто сообщаю факты.

– Но Софию и Вики могли убить два разных человека. – Эрика снова опустилась на матрас и сделала глоток шампанского.

– Есть и еще кое-что, – добавил Айзек.

– И что же? – устало вздохнула Эрика.

– На месте преступления было обнаружено очень мало ДНК. Мы нашли ДНК Джаспера и Тесс, что вполне ожидаемо в их доме, и некоторые другие доброкачественные образцы, которые мы проверили по базе данных. Это могли быть курьеры, друзья семьи и так далее. Однако мы смогли взять образец слюны с левого плеча Вики.

– Сколько слюны?

– Далеко не каплю. Гораздо больше. Когда ее тело нашли, на ней была пижама и топ без рукавов, и рот этого человека мог соприкоснуться с ее плечом Мы смогли взять с поверхности ее кожи целый миллиметр слюны.

– И что это значит для неспециалиста?

– Довольно слюняво.

– Есть совпадения ДНК? – Эрика почувствовала, как сердце совершает кульбит.

– Нет. Мы проверили по всем образцам, которые нам дали, и по Национальной базе данных ДНК. Мы взяли образцы ДНК у Тесс, и у Джаспера тоже, и это не их слюна. И не Вики. Кто бы это ни был, в записях его нет. Он никогда не сдавал образец.

– Значит, это не Чарльз Уэйкфилд, образец ДНК которого мы взяли при аресте, и не Шон, который сдал его добровольно. Что еще ты можешь сказать по образцу?

– Это мужчина европеоидной расы.

– Конечно, до того, как убили Вики, в тот вечер в доме мог быть и кто-то еще, – предположила Эрика. – И все же как ты думаешь, их убил один и тот же человек?

– Невозможно сказать. – Айзек закусил губу. – Слишком разные методы. Безумный всплеск ярости в случае Софии и точно просчитанное хладнокровное убийство в случае Вики.

47

На следующий день Эрика и Питерсон встретились с Оливией Морено, стажером, которая училась с Софией Ивановой. Раннее утро выдалось тихим, и они заняли столик в уголке пустого кафетерия.

– Я не могу представить никого, кто хотел бы причинить Софии вред, – сказала Оливия, яркая брюнетка, похожая на Пенелопу Крус. – Ее все любили.

– Вы общались с Софией вне работы? – спросила Эрика.

– Не так уж много. Она редко ходила в пабы, похоже, считала, что пить алкоголь – что-то плохое. Но она любила кофе, и мы иногда выбирались в кофейню, когда выдавалось свободное время. Нечасто – она очень много времени уделяла учебе.

– Она когда-нибудь говорила о друзьях, не связанных с ее работой или учебой?

– Нет. Только о сестре… в основном жаловалась на сестру. У них было тяжелое жилищное положение, они жили в одной комнате.

– Она когда-нибудь упоминала подругу по имени Вики Кларке? – поинтересовалась Эрика.

Оливия задумалась.

– Не помню такого. Простите.

– А что скажете о ее бойфрендах? – спросил Питерсон.

Оливия откинулась на спинку стула.

– Мы с ней были знакомы всего полтора года. Когда мы проходили стажировку, у нее завязались… определенные отношения с одним из здешних рабочих, что меня очень удивило.

– Почему?

– Он работает носильщиком.

– А что в этом удивительного?

Помявшись немного, Оливия выдохнула и улыбнулась.

– В больнице своя четкая иерархия. Врачи не общаются с медсестрами, а медсестры – с носильщиками и административным персоналом. Работников Национальной службы здравоохранения вообще все ненавидят. Так что связаться с носильщиком для Софии было…

– Странно?

– Да. Он довольно сексапильный, такой плохой парень, но это все равно очень необычно.

– Как его зовут? – задал вопрос Питерсон.

– Риз. Риз Робинсон. Он работает в подвале.

– И они встречались? – Эрика была уверена в этом.

– Думаю, просто спали вместе, иногда опять же ходили попить кофе.

Оставив Оливию в кафе, Эрика и Питерсон отправились на поиски Риза. Огромный, промышленных размеров лифт с лязгами и стонами довез их до подвала. Путешествие вниз, казалось, заняло целую вечность. Наконец с последними скрипами двери открылись и выпустили их в длинный, плохо освещенный коридор без окон. Впереди на потрескавшемся линолеуме сиял квадрат света. На стене висела потертая вывеска «Мусоросжигатель». Ботинки Эрики и Питерсона громко стучали по полу, когда они шли туда, откуда доносились грохочущие звуки. Металлическая двойная дверь в конце коридора была распахнута. Жар от печи становился все сильнее, и наконец они оказались в огромном круглом бетонном пространстве. На потолке горело несколько тусклых ламп, а на другом конце просторной комнаты стояла огромная металлическая печь. Мужчина в комбинезоне открыл дверцу, чтобы бросить туда пару мешков с отходами. Они мельком увидели раскаленное добела свечение, и он вновь захлопнул дверцу.

Заметив их, мужчина снял толстые перчатки и приблизился. Он оказался худым и очень высоким – и Эрика, и Питерсон были немаленькими, за метр восемьдесят, но он возвышался над ними обоими. Он был слегка небрит, его темные пронзительные глаза казались черными, сильный нос и выдающиеся губы в самом деле были привлекательны.

– Чем могу помочь? – спросил он с сильным акцентом кокни.

– Добрый день. Вы Риз Робинсон?

– Да. Кто спрашивает?

Эрика и Питерсон представились и показали свои удостоверения.

– Мы хотели бы задать вам несколько вопросов о Софии Ивановой. – Эрика чувствовала жар от того места, где они стояли, и над ними витал теплый запах разложения. – Мы можем поговорить снаружи?

– Да, – ответил Риз, – я как раз собирался выйти покурить.

Он провел их к пожарной лестнице и открыл ее. Свет снаружи хлынул внутрь, они вышли на прохладный чистый воздух автостоянки. Риз указал на скамейку, они сели, и он закурил, щурясь от утреннего света.

– Я слышал о Софии. Ужасно, – сказал он, выдыхая дым и снимая с губы прилипший пепел. Эрика заметила у него на языке серебряный пирсинг.

– У вас с Софией были отношения? – спросил Питерсон.

– Неформальные, если вы понимаете, о чем я. – В голосе Риза прозвучали хвастливые нотки, и это показалось Эрике неприятным.

– Мы задаем этот вопрос всем, кто ее знал. Вы можете сказать, где были в прошлый понедельник, двадцать второго октября, с четырех до восьми?

– Дайте-ка подумать… – Риз вновь затянулся.

– Это простой вопрос, – сказала Эрика.

– Да. Я вспомнил. Просто я работаю посменно и всегда в разное время. В понедельник… в понедельник двадцать второго я поздно вечером встретил в городе девчонку, и мы пошли к ней, и у нас был секс.

– Как ее зовут?

– Это мне надо проверить, – усмехнулся он.

– Можете проверить и сказать нам?

– Я забыл телефон. Опаздывал, оставил дома, а там вся переписка. – Он снял языком с губы еще один кусочек пепла.

– Вы когда-нибудь приходили домой к Софии? – продолжала спрашивать Эрика.

– Да. Когда там не было ее сестры.

– Когда вы были там в последний раз?

Он надул щеки.

– Недели две назад, по-моему. Надо проверить.

– Вы что, дневник ведете? – насмешливо посмотрел на него Питерсон.

Риз выдохнул и сплюнул на землю.

– Нет. У меня в телефоне записано.

– Вы когда-нибудь встречались с соседкой Софии, Вики? – спросила Эрика. В его глазах что-то вспыхнуло.

– У которой темные волосы?

– У которой были темные волосы, – поправила Эрика.

– Что? Она их покрасила?

– Нет. Она погибла. Ее тело нашли вчера утром… – Риз побледнел и рухнул на скамейку. – У вас с Вики были сексуальные отношения?

– Послушайте, я даже не знал о том, что Вики…

– У вас с Вики были сексуальные отношения? – повторила Эрика.

– Да. И с Софией. Одновременно. Но это было добровольно и…

– Когда?

– Опять же я должен проверить в телефоне, и я могу показать вам переписку, но где-то пару месяцев назад. – Теперь его бахвальство испарилось, и вид у него был взволнованный.

– Вы не против сдать образец ДНК? – Эрика внимательно наблюдала за его реакцией. Риз помялся.

– Это обязательно?

– Нет. Но мы можем посчитать ваш отказ подозрительным и запросить ордер.

– Хорошо. Я дам вам образец, – согласился Риз.

– Спасибо, что уделили нам время. Вот моя визитка. Не забудьте прислать нам имя и данные девушки, с которой вы встречались в прошлый понедельник, и договориться о том, чтобы мы взяли у вас мазок ДНК.

– Ну, что думаешь? – произнес Питерсон, когда они вернулись в машину. Риз по-прежнему сидел на скамейке, ошарашенно глядя прямо перед собой.

– Он не показался мне подозрительным, но мазок нам все равно пригодится, – сделала вывод Эрика, пристегиваясь и заводя двигатель. – И не то чтобы мне не терпелось встретиться с Марией Ивановой.

48

Подойдя к огромным стеклянным входным дверям Ханикомб-Корт, они увидели, как Мария, очень бледная, в черных брюках и бесформенной черной футболке, забирает у курьера большую картонную коробку. Они прошли мимо курьера в дом.

– Вам помочь? – Питерсон смотрел, как Мария пытается втащить приземистую квадратную коробку через входную дверь. Она опустила коробку, выпрямилась, спрятала под футболку серебряный крестик, вновь вынула, пригладила волосы.

– Вы нашли убийцу Софии? – Она в упор уставилась на него. – Я уже в курсе, что Вики тоже убили. Вы это пришли мне рассказать? – От ярости ее трясло.

– Мы можем поговорить с вами внутри? – спросила Эрика.

– Я хочу помочь вам с коробкой, – продолжал настаивать Питерсон. Помедлив, Мария кивнула.

В гостиной все осталось таким же, как и в прошлый раз – скудная, почти стерильная обстановка. Мария отодвинула журнальный столик, чтобы Питерсон мог внести коробку. Он поставил ее на пол.

– Тяжелая, – заметил Питерсон.

– Спасибо… это раскладушка. Завтра приезжают мои родители. Они впервые приедут в эту страну… Они хотят забрать тело Софии обратно в Болгарию, чтобы похоронить как положено. Я все время спрашиваю Фиону, офицера по связям с семьей, когда мне наконец выдадут тело.

– Я это проверю, – пообещала Эрика.

– «Проверю», – передразнила Мария и фыркнула. – Я не прошу вас проверить, готов ли мой бургер. Речь о теле моей сестры!

Эрика содрогнулась, осознав, какую бестактность сморозила.

– Простите. Я уверяю вас, что наведу справки.

Мария глубоко вздохнула и взяла себя в руки.

– Мои родители управляют рестораном. Они не могут взять большой отгул на работе. Поэтому мы должны как можно скорее узнать, когда сможем организовать репатриацию ее тела.

– Я обещаю вам, что выясню это в офисе коронера и изложу ситуацию с учетом всех обстоятельств, – проговорила Эрика как можно мягче, хотя не знала, выдадут ли им тело Софии в ближайшее время – дело было очень уж сложным. – Мария, нам нужно задать вам несколько вопросов. Мы можем сесть?

Мария кивнула и присела на край маленького дивана. Питерсон сел на другой край, Эрика прислонилась к кухонной стойке. Она рассказала Марии о смерти Вики и о том, что произошло. Закрыв глаза и опустив голову, Мария легонько ею покачивала.

– Как вы думаете, это тот же, кто убил Софию?

– Мы пока не знаем. Мы все еще ждем результатов некоторых судебно-медицинских доказательств. Могу я задать вам еще несколько вопросов? – спросила Эрика.

– Что вы хотите узнать? Я снова и снова рассказывала вашим коллегам все, что мне известно. У меня есть дела, – отрезала она. Эрика заметила на кухонном столе ингредиенты для выпечки и старинную книгу рецептов, открытую на фотографии плетеного хлеба.

– Это очень важно. – Мария подняла руки вверх, но смиренно кивнула. – Что вы знали о дружеских отношениях Софии здесь, в Лондоне?

– Мы знаем многих людей по работе, но не дружим с ними. Мы учимся.

– Мы понимаем, что вы работали в разных больницах. Но София говорила о своих новых знакомых? Друзьях… – Эрика внимательно посмотрела на нее, прежде чем добавить: – Может быть, молодом человеке?

При упоминании о молодом человеке Мария резко вскинула голову.

– У Софии не было на это времени. Мы жили здесь, в Лондоне, по гранту. У нас было очень мало денег – их хватало только на еду и проезд.

Питерсон посмотрел на Эрику и едва заметно покачал головой. Эрика сменила тактику:

– Вы знали, чем занималась Вики Кларке?

– Была актрисой, нет?

– Да. И еще вела подкаст. Это что-то типа радиошоу.

– Я знаю, что такое подкаст. – Мария смерила их уничтожающим взглядом.

– Вы не знаете, участвовала ли София в этом подкасте?

– София? Как вы это себе представляете?

– Вики иногда нанимала актеров, чтобы они озвучивали персонажей. София когда-нибудь говорила о том, что таким занималась?

Мария покачала головой:

– Нет. Она была врачом-стажером. Не актрисой.

– Вики сказала нам, что знала и вас, и Софию.

– Мы знали ее как соседку, да.

– Вы когда-нибудь приходили к ней в гости? Общались с ней?

– Я не приходила. Нет.

Эрика глубоко вздохнула.

– Мария, когда мы говорили с Вики, она сказала нам, что они с Софией очень сблизились. И что их отношения имели… специфический контекст.

Мария ошарашенно уставилась на нее.

– Что? Вы приходите ко мне в квартиру и говорите такое о моей сестре, которая не может себя защитить? Нет. Нет. Я поняла, как вы работаете. Вы хотите меня шокировать и посмотреть на мою реакцию!

– Нет, Мария, я говорю это не для того, чтобы посмотреть на вашу реакцию. Вики была очень расстроена смертью Софии, и она рассказала нам об этом, потому что думала, будто эта информация поможет найти того, кто это сделал…

– Что могла Вики знать об убийстве Софии? Она просто сбежала, бросив тело моей сестры!

– И нам нужно было выяснить, почему София оказалась в квартире Вики. Она рассказала нам, что позволила Софии приводить к ней молодых людей, с которыми та хотела…

– Хватит! – крикнула Мария, вставая с дивана. Ее руки сжались в кулаки, птичьи глаза пылали яростью.

– Мария, пожалуйста. Нам нужно задать вам эти вопросы. – Эрика не знала, что делать с такой бурной реакцией Марии на любые слова об интимной жизни ее сестры. – В больнице работает мужчина, у которого были сексуальные отношения с Софией. Его зовут Риз Робинсон…

– Хватит! Я без вас знаю, что она была шлюхой! – вскричала Мария, бросилась на Эрику и с силой ударила ее по лицу.

Боль была такой, что на миг Эрика увидела звезды. Питерсон подбежал к Марии и заломил ей руки за спину. Мария отчаянно отбивалась и кричала:

– Пошел нахер! Отпусти меня!

Горе в ней говорило или ярость? Эти два чувства часто были связаны, но называть Софию шлюхой и бить полицейского при исполнении – это было уже слишком, тем более со стороны того, кто дал клятву никому не причинять вреда.

– Я вас отпущу, но вам нужно успокоиться! – Питерсон повысил голос, чтобы перекричать вопли Марии. Он разжал хватку, и она вдруг кинулась ему на грудь и разрыдалась.

– Она была хорошей! Я не понимаю, почему она ложилась под всех подряд! Клянусь вам, она была хорошей! – сквозь всхлипы повторяла она.

Питерсон вновь усадил ее на диван. Эрика все еще приходила в себя после удара, когда во входную дверь постучали. Эрика пошла открывать. Цепочка была на месте, дверь приоткрылась лишь слегка, и она увидела физиономию Генриетты Болдерстоун.

– Что там происходит? – резко спросила она. Эрика закрыла дверь, сняла цепочку с крючка и распахнула дверь как следует.

– Мы задаем Марии вопросы.

– А мне сдается, что вы над ней издеваетесь! – отрезала Генриетта и, протиснувшись мимо Эрики, увидела рядом с Марией Питерсона. – Мария, милая, у тебя все в порядке? Ты хочешь, чтобы тебя донимали эти полицейские? – Мария посмотрела на Генриетту и покачала головой. – Хорошо. А вы, поскольку у вас нет ордера, давайте-ка поживее убирайтесь отсюда!

Эрика была не в настроении оспаривать правила закона и порядка. К тому же она услышала писк домофона и сквозь открытую входную дверь увидела коридор, по которому шла Тесс.

– Мария, мы свяжемся с вами по поводу выдачи тела Софии, – напоследок бросила Эрика. Оставив ее с Генриеттой, они вышли наружу, чтобы поговорить с Тесс.

49

– Тесс, можно вас на пару слов? – обратилась к ней Эрика. Тесс выглядела измученной, под глазами у нее набухли огромные мешки. Волоча за собой большой рюкзак, она прошла через стеклянные входные двери и остановилась напротив Эрики и Питерсона.

– Офицеры, я ответила на все ваши вопросы.

– Боюсь, что нет, – возразила Эрика. – Мы можем поговорить у вас в квартире?

Тесс обвела их обоих тяжелым взглядом.

– Что у вас с лицом? – спросила она, и Эрика увидела свое отражение в маленьком зеркале в коридоре. На правой стороне алел отпечаток руки.

– Ничего. Можно нам войти?

Тесс подошла к двери и вставила ключ в замок.

– Не позволяйте им над собой издеваться, дорогая, – раздался голос у Эрики за спиной. Обернувшись, они увидели Генриетту Болдерстоун, выходившую из квартиры Марии. Она закрыла за собой дверь, подошла к Тесс, взяла ее за руку. – Мне так жаль…

– Спасибо, – пробормотала Тесс.

– Это просто ужасно… – Генриетта снова посмотрела на Эрику и Питерсона. – И вы называете себя полицейскими? В моем детстве полицейских принято было уважать. Теперь я слышу лишь о том, как они преследуют людей, постящих в социальных сетях какую-то не такую чепуху, а когда прямо у них под носом убивают двух молодых женщин, они и в ус не дуют. Вам должно быть стыдно! – Она повернулась к Тесс. – Я могу что-нибудь для вас сделать?

– Мне просто нужно пойти и убраться в квартире, – промолвила Тесс.

– Конечно. У Чарльза хороший запас чистящих средств. Если вам что-нибудь будет нужно, он поможет. – Генриетта сунула трость под мышку и похлопала Тесс по руке.

– Спасибо.

– Уже знаете, когда похороны? – продолжала Генриетта, из уважения понизив голос. Тесс покачала головой. – Видимо, пока еще слишком рано. Пожалуйста, как только это выясните, дайте нам знать. Мы все придем. Это был дом Виктории, и ее гибель – такое горе для всех нас.

Эрика подумала, что она несколько переигрывает, говоря с Тесс как с королевой, почтившей визитом Ханикомб-Корт.

– Тесс, мы можем поговорить с вами наедине? – прервал их диалог Питерсон.

– Вам совсем не обязательно их впускать. У них нет ордера! – заявила Генриетта.

«Да отвали ты уже, старая ведьма», – хотела сказать Эрика, но не выдала себя даже выражением лица. К счастью, Тесс, видимо, немного смягчило присутствие Питерсона, и она кивнула. Тесс, Эрика и Питерсон вошли в квартиру Вики, и Эрика закрыла дверь перед лицом Генриетты, буравившей их испепеляющим взглядом.

Встав посреди комнаты, Тесс опустила рюкзак на пол. Квартира еще оставалась местом преступления – под каркасом дивана-кровати виднелись засохшие брызги крови. Тесс села на корточки, сняла рюкзак, достала рулон черных пластиковых пакетов, чистящие средства и тряпки.

– Мы можем просто поговорить с вами, прежде чем вы начнете уборку? – Эрика с трудом сдерживала себя.

– О чем? Что вы можете мне сказать? Что у моего мужа есть судимость за изнасилование? Что он лгал мне все эти годы? Что он собирался бросить меня в то утро, когда убили мою сестру? – Она встала и приблизилась к Эрике. – Джаспер передал своему адвокату запись с камер видеонаблюдения, на которой видно, что он отправился в «Гусь» вскоре после того, как вы привезли сюда Вики, и пробыл там до десяти минут десятого следующего утра. Камеры наблюдения установлены и у черного, и у парадного входа.

Питерсон посмотрел на Эрику. Если изображения с камер видеонаблюдения могли это подтвердить, то на одного потенциального подозреваемого становилось меньше.

– Если записи с камер подтвердятся, то, уверена, это вас успокоит, – проговорила Эрика.

Тесс закрыла глаза и вновь открыла.

– Успокоит? Моя сестра мертва. В моем доме полным-полно судмедэкспертов, я только что сказала мужу, что хочу развода, и я осталась единственной, кто пытается все держать под контролем, – пробормотала она сквозь зубы. – Наши ресторан и дом под угрозой изъятия, и единственное, что может нас спасти – сдача этой чертовой квартиры, но пока я не уберу всю эту кровищу и прочую мерзость, я не могу никому ее сдать! – Ее голос взмыл до крещендо.

– Мне очень жаль, Тесс, – сочувственно произнесла Эрика. – Но у нас всего несколько вопросов, которые могут помочь расследованию.

– Ну, задавайте.

– Мы уже спрашивали об этом Джаспера…

– Я не хочу говорить о его осуждении за изнасилование.

– Дело не в этом. Вики когда-нибудь оставляла какие-нибудь блокноты, диски или флешки с данными у вас дома или в «Гусе»? Я имею в виду что-то, связанное с ее работой над подкастом. Причина, по которой я об этом спрашиваю, заключается в том, что она, возможно, планировала в одном из эпизодов подкаста раскрыть личность мужчины, который нападал на студенток колледжа, где она училась.

Тесс ненадолго задумалась.

– Нет. На работе она никогда ничего не оставляла. И обычно это я приходила к ней сюда, а она у нас почти не появлялась. – Тесс нахмурилась, ее голос был тихим и подавленным. – Хотите сказать, эти нападения мог совершить Джаспер?

– Два эти нападения, зафиксированные в полицейском протоколе, произошли в две тысячи двенадцатом году, в январе и феврале. Джаспер в это время был в тюрьме и освободился только в мае. Он не мог их совершить, – успокоила ее Эрика.

Тесс с облегчением выдохнула.

– Вики никогда не говорила со мной о своем подкасте – может быть, понимала, что мне это неинтересно.

– Она когда-нибудь занимала у вас деньги, мотивируя тем, что ей нужно платить актерам?

– За что платить?

– Чтобы они помогали ей озвучивать подкаст.

– Нет… Простите. – Теперь Тесс изменилась до неузнаваемости, стала кроткой и подавленной. – Она постоянно перебивалась какими-то случайными работами, их было так много, что я перестала за этим следить.

Когда Эрика и Питерсон вышли из квартиры Вики, в коридоре стоял Чарльз Уэйкфилд и ключом открывал свой ящик. Смерив их взглядом через плечо, он достал стопку писем.

– Доброе утро, – сказала Эрика. Он кивнул, закрыл ящик и снова запер его. – У меня не было возможности обсудить с вами тот вечер…

– А что случилось в тот вечер? – спросил он, поворачиваясь. Его лицо, казалось, развернулось на миллисекунду позже, чем тело.

– Когда я увидела вас в полицейском участке Льюишем-Роу…

– Я был там, чтобы сделать благотворительное пожертвование. Пришел вместе с братом, которого вы, я уверен, знаете.

– Да, мы знаем, кто он, – кивнула Эрика. – Но когда Вики Кларке вас там увидела, она отреагировала очень странно. Вы не знаете, почему?

– Нет, не знаю. Но понимаю, что она пережила очень большой стресс, и поздно вечером ее привезли в полицейский участок. Думаю, у меня была бы похожая реакция… – Эрика кивнула. К ее лицу вновь начала возвращаться чувствительность, и кожу саднило. Внезапно ее накрыло волной безысходности. Обе женщины погибли, и все, у кого она пыталась получить хоть какую-то информацию, либо ничего не знали, либо очень искусно скрывали то, что было им известно. – Я только что узнал новость о том, что вчера утром бедная девочка была убита, – добавил Чарльз. – И прежде чем вы начнете задавать вопросы, скажу, что на вечер четверга у меня есть алиби. Я ночевал у брата. После презентации в участке Льюишем-Роу мы ужинали в «Айви», вернулись поздно, я провел ночь в его доме в центре Лондона и уехал следующим утром. У него дом на Гросвенор-сквер. Не сомневаюсь, он охотно это подтвердит.

Ну еще бы, подумала Эрика.

– Надеюсь, на этом все, офицеры, – и Чарльз направился к своей входной двери, на ходу просматривая письма. И внезапно издал странный писк, услышав который, Эрика и Питерсон обернулись и вновь посмотрели на него.

– Все в порядке? – спросил Питерсон. Чарльз сжимал в дрожащей руке конверт, другой рукой прижимал к груди стопку писем.

– Да. – Его лицо расплылось в поспешной улыбке. – Да, все в порядке. Просто я удивлен, что получил письмо от старого друга.

Они наблюдали, как он приблизился к своей двери и вошел в квартиру, а потом вернулись в участок Льюишем-Роу.

50

Прошла неделя, за ней другая. Дело как будто замерло: список подозреваемых становился все короче, а возможность связать два убийства – все слабее. Судмедэксперт выдал им тела Софии Ивановой и Вики Кларке, и Мария Иванова вылетела в Болгарию.

У Риза Робинсона взяли образец ДНК, и он не совпал ни с одной из ДНК преступников, а его подружка подтвердила, что он действительно был у нее в тот вечер, когда в Северном Лондоне убили Софию. Мазок Шона Макавити совпал с ДНК, обнаруженной в студии звукозаписи в квартире Вики, но это было и так понятно, поскольку он помогал ей работать над подкастом. Единственное, что казалось Эрике подозрительным – что он непонятно чем занимался целый час после того, как нашел тело Софии, и не было свидетелей, которые могли бы подтвердить, в самом ли деле он провел этот час, гуляя по пустоши.

Шейла, администратор из Академии драмы Голдсмита, отправила подробности зарегистрированных случаев сексуального насилия среди студентов. Но они были давними и относились только к тем, кто учился в АДГ. Их было совсем немного, что только усилило подозрения Эрики и команды. Кэтлин Барбер, Бекки Вэйланд и Грейс Лейт тоже оказалось трудно отследить. Они больше не проживали по адресам, указанным в файлах. Эрика все еще не могла ответить на вопрос, как их нашла Вики, если они только проходили прослушивание и не значились ни в каких списках.

В конце второй недели Эрика совершила небольшой прорыв. Просматривая страницу выпускников АДГ на Фейсбуке, она нашла некую Бекки Черч-Вэйланд. Фотографии не было, информации о себе она указала очень мало. Эрика отправила ей сообщение, объяснив, кто она и что ей нужно поговорить с ней в связи с подкастом Вики Кларк. Целую неделю Бекки молчала, но поздно вечером в понедельник прислала ответ.

Бекки Вэйланд, теперь Бекки Черч-Вэйланд, подтвердила, что на следующий день приедет в Уортинг на похороны Вики. Она не указала номер телефона, но Эрика прислала ей свой и номер Мосс, которая тоже собиралась прийти на похороны.

На следующее утро, во вторник тринадцатого ноября, Эрика и Мосс отправились в Уортинг в графстве Кент. Вики хотела, чтобы ее похороны прошли в ее родном городе. Уортинг расположен в двух часах езды от Лондона, так что выехать пришлось в семь тридцать.

Возвращение в этот город вызвало в Эрике воспоминания о том, как они два года назад выслеживали здесь убийцу, когда работали над делом Ночного Охотника.

Когда они въехали в город и двинулись по дороге вдоль набережной, небо красивого золотисто-голубого цвета было затянуто низкими серебристыми облачками. Оно отражалось в воде идеально спокойного моря. Пустой и чистый пляж выглядел почти идиллически. Обе женщины засмотрелись на ряд викторианских домов.

– Вот он, номер тридцать четыре, – Мосс указала на зеленую дверь. Именно за этой дверью Эрика столкнулась с убийцей, а Мосс и Питерсон в двух домах от нее понятия не имели о том, что происходит.

– Будем надеяться, что в Уортинге вновь совершится чудо, – вздохнула Эрика.

– Чудо? Какое еще чудо? – Мосс ухмыльнулась. – Ты тогда чуть не погибла!

– Да, но я нашла убийцу.

– Надеюсь, в этот раз все будет не так драматично, – пробормотала Мосс. Они проехали мимо набережной и театра Уортинг, который возвышался на краю пирса, как огромная детская коляска с высокими пружинами.

Церковь находилась в стороне от набережной и представляла собой небольшое кирпичное масляно-желтое здание, медная крыша и шпиль которого давно выцвели до нежно-бирюзового цвета. Припарковавшись в трех улицах от нее, они прошли остаток пути пешком. Воздух был свежим и чистым, и Эрика чувствовала соленый запах моря. Город казался очень сонным для утра вторника, пока они не приблизились к церкви, где обнаружили большую группу элегантно одетых молодых мужчин и женщин. Всем было примерно двадцать пять – тридцать лет. Среди них был и Шон в черном костюме и начищенных туфлях. Длинные волосы он зачесал назад и стянул в конский хвост.

Эрика и Мосс немного замедлили шаг, чтобы пропустить молодежь в церковь, после чего вошли. Скамьи были забиты битком – пришло, наверное, человек сто. Шон и еще один парень у прохода раздавали брошюры с распорядком церемонии. Когда вошли Эрика и Мосс, Шон натянуто с ними поздоровался. Они взяли у него брошюру и нашли два места в последнем ряду.

В передней части церкви, справа от алтаря, был установлен полированный дубовый гроб с латунными ручками. На крышке стоял небольшой букет красных роз, и Эрика отметила, что семья выбрала похороны в американском стиле. На подставке позади гроба стояла большая фотография Вики в рамке. «Неужели прошло всего три недели с тех пор, как мы с Вики говорили в столовой участка Льюишем-Роу? – подумала Эрика. – Неужели я могла что-то сделать, чтобы ее спасти?» Она должна была поставить у дома Тесс полицейскую машину. Эрика постаралась отогнать назойливую мысль. Тот, кто пришел в дом, не вломился, его впустила Вики, и Эрику мучила мысль, что за три недели она так и не приблизилась к разгадке того, кто мог это сделать. Ее беспокоило и то, что у нее не было фотографии ни Бекки Черч-Вэйланд, ни Кэтлин Барбер. Она оглядела скорбящих, но среди них было так много женщин около тридцати лет.

Тесс в большой черной шляпе сидела впереди, с левой стороны. Она выглядела ужасно: худая и изможденная, будто не спала несколько дней. Силла Стоун заняла место на противоположной стороне, в первом ряду, и ее наряд резко выделялся из моря черноты: ярко-зеленый брючный костюм, желтый шарф и зеленая шляпа-таблетка.

– Во что она вырядилась? – шепнула Эрике Мосс. – Какой-то плод любви Вилли Вонки и умпа-лумпы[6].

Справа от Силлы сидел Колин, слева – еще один джентльмен, оба в элегантных черных костюмах.

– Что за тип с ней и Колином? – спросила Мосс, будто читая ее мысли.

– Не знаю, может, Рэй, – шепнула в ответ Эрика.

Мужчина выглядел примерно ровесником Колина, был худым и неровно загорелым. Его голова была выбрита, в ухе блестела серебряная серьга-гвоздик. Все трое были погружены в разговор, склонив головы друг к другу. Силла кивала им и казалась завороженной всем, что они говорили. Она положила руку на ладонь Колина и, пока Эрика за ними наблюдала, просунула другую руку под манжету его пиджака. Другой мужчина обнимал Силлу за плечи. Язык их тела не оставлял сомнений, что все трое очень близки.

– Они выглядят как шведская семья, – добавила Эрика.

В двух рядах от них сидели Чарльз Уэйкфилд и Генриетта Болдерстоун. Чарльз надел костюм, явно дорогой, но плохо сидевший и мешковатый. На Генриетте была черная фетровая шляпа с полосой и длинное пальто, свисавшее с плеч, как накидка. Чарльз, видимо, почувствовал на себе взгляды Эрики и Мосс, потому что повернулся и посмотрел на них обеих, а вслед за ним повернулась и Генриетта. Она смерила женщин суровым взглядом, но тут ее отвлекла маленькая и сморщенная пожилая дама, которая торопливо вошла в церковь. Она взяла у Шона брошюру и, запыхаясь, извинилась. Женщина была в черном брючном костюме и лакированных туфлях-лодочках, сдавливавших отекшие ноги. Вслед за ней вошел высокий худой старик с обветренным лицом и в очень хорошем костюме. Его щеки были впалыми, а глаза черными, как угольки. Эрика заметила, что старик чуть покачивается и что у него остекленели глаза, как у пьяных, которые стараются не показать, что пьяны.

– Прости, Джаспер, – громким театральным шепотом произнесла женщина. – Твой отец все никак не мог найти место для парковки. – Она чмокнула Тесс, наклонилась к Джасперу, взяла его голову в руки и поцеловала его в щеку, прижавшись лицом к его лицу чуть дольше, чем было необходимо. Джаспер отодвинулся в сторону, она пригладила лацканы его пиджака. – Ты так хорошо выглядишь. Вы все хорошо выглядите, – сказала она. – Конрад, Конрад! Мы тут! – громко зашептала она старику, который стоял у гроба, опустив голову и положив руку на полированную деревянную поверхность.

– Они как будто в паб пришли, – пробормотала Мосс, глядя, как Конрад спотыкается, направляясь к первому ряду.

– Конрад, ты тут, рядом со мной, – прошептала женщина, как будто они пришли посмотреть представление и занавес вот-вот должен был подняться. Даже сквозь ее сценический шепот слышен был сильный акцент кокни, придававший этой мрачной атмосфере оттенок комизма.

Эрика увидела, что Генриетта смотрит на женщину с отвращением; она наклонилась, чтобы что-то сказать Чарльзу, и он кивнул головой в знак согласия.

Орган, который играл меланхоличную мелодию, пока люди входили, замолк, и в церкви воцарилась тишина. Шон оставил свой пост у двери, прошел по проходу к передней части и присоединился к друзьям, сидевшим на несколько рядов впереди Эрики и Мосс. Минуту спустя тихий голос велел всем встать, священник взошел на кафедру и начал читать:

– Отче наш, иже еси на небесех…

51

Церковная служба прошла натянуто. Эрику это не удивило – она по опыту знала, что католические похороны больше рекламируют католицизм, чем отдают дань памяти усопшему. Священник с таким видом, будто съел что-то невкусное, объявил, что после церковной службы в крематории состоится еще одна церемония в три часа. Эрика и Мосс первыми вышли из церкви и остались смотреть, как выходят остальные. Все это время Эрика то и дело проверяла телефон в надежде, что ей позвонит Бекки.

Один из скорбящих сказал, что согласно неофициальному плану некоторые сейчас пойдут в паб «Руки пивовара» на главной улице, чтобы выпить и что-нибудь перекусить. На дороге у края двора их ждали четыре черных такси. Эрика наблюдала, как Тесс и Джаспер вышли из церкви и направились прямиком к ним. Очень пожилая супружеская пара медленно побрела за ними. Женщина опиралась на костыли, мужчина – на ходунки. Им помогала еще одна пара, лет сорока, отстраненные движения которой выдавали опекунов.

– Не думаю, что маме с папой подойдет паб, – сказала Тесс Джасперу, глядя, как старики движутся к ним. – Там рядом есть тихая кофейня.

Родители Джаспера появились позади них, и Конрад что-то пробормотал Джасперу на ухо, его морщинистые губы сжались, когда он говорил.

– Мои родители хотят выпить, – сообщил Джаспер.

– В пабе слишком много народу, – возразила Тесс.

– Господи, Тесс. Нам нужно выпить! – отрезал Джаспер. Картина была мрачная: родители Тесс безучастно смотрели на двери черного такси, ожидая дальнейших указаний, ветер развевал их тонкие волосы и полы черной одежды. В нескольких метрах от них стояли Джаспер с родителями, а Тесс застыла посередине, совсем одна. Она заметила Эрику и Мосс.

– Что, повеселиться пришли? – прошипела она. – Кто вас сюда звал?

– Мы очень сожалеем о вашей утрате, – проговорила Мосс. – Мы просто хотели выразить свое почтение.

Родители Джаспера, казалось, воодушевились. Их меланхолия сменилась яростью.

– Наш Джаспер тут ни при чем! – визгливо крикнула его мать с резким акцентом кокни и ткнула свернутой брошюрой прямо в лицо Эрики. – Ни при чем! Он любил Вики как сестру!

Конрад подошел очень близко к Эрике и Мосс, и они обе отступили на шаг. Эрика ощутила тревогу. От него пахло алкоголем и сигаретами. Он возвышался над Мосс, и даже Эрике пришлось поднять глаза, чтобы встретиться с ним взглядами.

– Копам тут не место. Я думаю, лучше вам свалить отсюда, – буркнул он. Его черные глаза горели ненавистью. Эрика вспыхнула, но удержалась от желания показать ему свое удостоверение и напомнить, зачем они здесь.

– Вы Конрад, сэр? Как зовут вашу жену? – Мосс смотрела на него снизу вверх, сохраняя спокойствие. Эрика заметила, что Генриетта и Чарльз стоят в стороне, рядом с Шоном и его друзьями, и смотрят на них.

– Катитесь к черту – вот мой единственный ответ! – рявкнул он.

– Конрад, пошли, – позвала его мать Джаспера. Он резко развернулся и направился прочь от церкви. – Нельзя нас оставить в покое? Мы вообще-то скорбим. – Она отвернулась от Джаспера, поправила воротник пальто, потому что с пляжа подул сильный ветер, и поспешила за Конрадом, который теперь петлял по набережной, и ветер развевал его тонкие седые волосы на макушке.

Когда Эрика оглянулась на такси, Тесс, ее родители и Джаспер садились в него. Джаспер сердито посмотрел на Эрику и Мосс.

– Его родители в курсе, что мы большую часть недели держали Джаспера под наблюдением, – сказала Мосс.

– Дорого же нам обошлась эта неделя. – Эрика вздохнула. Джаспер и Тесс провели первую неделю после убийства Вики у родителей Джаспера в их доме в Кэтфорде, а на шестой день Конрад обложил матом Макгорри и Амира, сказав им, что они убиты горем и что полицейская машина, которая разъезжает туда-сюда по улице, действует на нервы его жене.

В другую машину сели Генриетта и Чарльз, а к третьей уже двигались Шон с друзьями, и двор почти опустел.

– Она не пришла. – Мосс с трудом сдерживала раздражение. Эрика вновь проверила телефон и мессенджер. Пусто.

– Давай сходим в тот паб, просто на всякий случай, – предложила она.

Эрика и Мосс быстро добрались до «Рук пивовара». Когда они прибыли, уже перевалило за полдень, и паб был полон по большей части скорбящими. Он оказался огромным, в стиле салуна. Два больших эркерных окна выходили на пляж. На горизонте надвигался шторм, и на огромной изогнутой крыше театра, нависшего над водой в конце пирса, сгрудилась огромная стая чаек. Скорбящие рассредоточились по пабу, по радио тихо играла музыка. Двое ребят лет двадцати играли в углу в бильярд, а пожилой джентльмен бросал монеты в игровой автомат. Наверху автомата стояла его пинта, у ног были сложены пластиковые пакеты с покупками. Эрика и Мосс подошли к барной стойке, заказали по стакану колы. Эрика оглядела паб. В креслах у эркерного окна, вокруг большого стола, сидели Силла с Колином и другим джентльменом. Солнце играло в ее рыжих волосах. За другим столом разместилась компания студентов – два юноши, две девушки. Они о чем-то заговорили с Колином. Силла и другой мужчина встали и подошли к бару.

– Добрый день, офицеры, – сказала она. – Это мой коллега Рэй. Он преподает танцы в АДГ.

– Добрый день, – сказал тот с сильным акцентом кокни. Силла наклонилась вперед, заказала две водки с колой и полпинты «Гиннесса».

– Какие танцы вы преподаете? – спросила Мосс.

– Разные. – Он оглядел их обеих с ног до головы. В нем была сексуальность, которую Эрика не могла определить.

– Вы сами были танцором? – уточнила она.

– В былые времена, – ответил Рэй с ухмылкой. У него были довольно внушительные зубы, напоминавшие надгробные плиты, и не хватало правого резца – это не отталкивало, но когда он улыбался, его лицо из зловещего становилось немного глуповатым. Бармен протянула Мосс два стакана колы, и она повернулась, чтобы заплатить.

– Вы хорошо знали Вики Кларке?

Рэй поджал губы и покачал головой.

– Она никогда не ходила на уроки танцев. Я знал ее через Сил и Кола. – Он почесывал над глазом, пока говорил. Эрика увидела несколько серебряных браслетов на его правом запястье.

Силла расплатилась, протянула Рэю полпинты «Гиннесса» и направилась обратно к столу. Рэй повернулся, чтобы идти за ней.

– Я могу задать вам еще пару вопросов? – Эрика посмотрела на него.

Он отпил пива и слизнул пену с верхней губы.

– Это поминки, офицер.

Эрика хотела ответить, что это еще не поминки, но натянула вежливую улыбку.

– Я быстро. Двадцать четвертого октября вы вернулись в Лондон с Колином и Силлой?

– Вы должны знать ответ на этот вопрос. Пару недель назад я говорил по телефону с одним из ваших офицеров.

– Мы знаем, что вы провели эту ночь в Шотландии. – Он сделал еще глоток и кивнул. – Почему?

– Я был собачьей нянькой. У Сил есть собака, Орех, и я приглядывал за ней, пока сосед Сил не вернулся из отпуска. Есть еще какие-нибудь интересные вопросы? – Он улыбнулся.

– Это все, спасибо, – сказала Эрика. Он в шутку отдал ей честь, звякнув браслетами, и пошел к столу.

– Держи свою колу, – Мосс протянула ей стакан.

– Спасибо. – Эрика сделала большой глоток и закрыла глаза, наслаждаясь прекрасной сладостью шипучего холодного напитка.

– Он довольно самоуверен.

– Да, но у него есть алиби на момент убийства Вики. И, насколько мы знаем, нет мотива, чтобы убить Софию.

Главный вход в бар был перегорожен экраном из цветного стекла, и дверь скрипнула, а свет наполнил комнату, когда вошли Генриетта и Чарльз. Теперь он был в такой же фетровой шляпе, и они немного походили на секретных агентов на курорте для тех, кому за шестьдесят.

– Что ты собираешься делать дальше? – спросила Мосс, обводя глазами комнату.

– Кажется, тут кое-кто есть.

В противоположном углу Эрика заметила двух молодых женщин, которых не видела в церкви – двух миниатюрных, стройных длинноволосых брюнеток. Они стояли у музыкального автомата, перекинув через руки пальто и держа в руках бутылки с пивом «Будвайзер». Группа студентов вокруг Колина и Силлы все росла, они все больше шумели и как будто вытягивали из паба кислород. Женщины переглянулись, и та, волосы которой были сколоты сзади заколкой, достала мобильник и набрала какой-то номер. Телефон Эрики зазвонил, и она ответила.

– Добрый день. Вы работаете над делом Вики Кларке? – произнесла женщина тихим, каким-то болезненно застенчивым голосом.

– Да. – Эрика почувствовала внезапный порыв радости и улыбнулась брюнеткам у автомата.

– Я Кэтлин Барбер, а это Бекки. Мы готовы поговорить с вами о подкасте Вики.

52

В углу стоял небольшой свободный столик, и Мосс направилась прямиком к нему. Кэтлин и Бекки подошли туда одновременно с ней. Длинные волосы Кэтлин были идеально прямыми, и она постоянно откидывала их с глаз, будто у нее был нервный тик. Эрика и Мосс представились, и все сели.

– Я получила ваше сообщение. Мы не были уверены, стоит ли приходить, – начала Бекки.

– Мы не знали, дошло ли оно до вас, – проговорила Эрика.

– Дошло, и я обо всем рассказала Кэтлин.

Кэтлин кивнула и нервно огляделась. Компания вокруг Силлы, Колина и Рэя шумела все громче, Генриетта и Чарльз тоже завели какой-то оживленный разговор.

– Как вы узнали о Вики? – спросила Эрика.

– Она собиралась отправить нам финальную версию подкаста, прежде чем его выкладывать, – сказала Кэтлин. – Просто чтобы убедиться, что мы все еще хотим участвовать.

– Когда это было? – Эрика достала блокнот.

– Она обещала прислать его к двенадцатому октября, а выложить собиралась семнадцатого, чтобы нам хватило времени его послушать, – ответила Бекки.

– Но ни двенадцатого, ни семнадцатого мне ничего не пришло. Я очень рассердилась, поэтому позвонила Вики, но ее телефон был выключен. Ранее она дала мне номер Бекки, и Бекки сказала, что Вики с ней тоже не связывалась, – добавила Кэтлин.

– Когда вы узнали, что Вики убили? – Эрика выжидающе смотрела на них.

– На прошлой неделе. Я увидела статью на сайте «Дейли мейл» о том, что найдена мертвой актриса, и к этой статье прилагалась фотография, – поведала Кэтлин. – Я сразу же позвонила Бекки – да? – Она вновь откинула челку, Бекки кивнула. Обе женщины казались испуганными и не сводили взглядов со стола – видимо, им очень трудно было об этом говорить.

– Все заметки Вики и звуковые файлы были удалены, жесткий диск очищен. Ваши имена мы узнали из звуковых файлов на флешке, которую нашли в рюкзаке Вики, – вступила в разговор Мосс. – Как Вики вообще вас нашла?

– Она сказала, что в университете работал парень, помогавший ей работать со звуком. Они подружились, он начал слушать ее тру-крайм-подкасты и рассказал ей о студенческих общежитиях на Джубили-роуд, взломах и нападениях, о которых что-то слышал. – ответила Кэтлин.

– И все же как она нашла вас обеих? Как узнала ваши имена? – допытывалась Эрика.

– Вики сказала нам, что ей пришлось много копать, – сказала Бекки. – Есть общедоступный сайт, сайт полиции, и если знать точный адрес и дату, можно найти преступления, о которых сообщалось в конкретном районе. Она сказала, что этот парень в университете приблизительно знал даты, когда это произошло со мной и с Кэтлин – январь и февраль двенадцатого года. Стала искать данные о преступлениях по почтовому индексу Джубили-роуд и узнала о взломах и нападениях, зарегистрированных за это время.

– Она сказала, что зафиксированы были только два случая, – добавила Бекки.

– После этого она, по ее словам, позвонила в АДГ и состряпала какую-то историю, что она из Британского совета по искусству и что они выбрали школу для статьи о методике прослушивания, и что она хотела разыскать людей, которые прослушивались в театральные школы. Что-то вроде этого. В общем, она заставила их дать ей список людей, которые прослушивались в день нападения, сказав, что она хочет взять у них интервью о прослушивании и о том, как оно проходило. В списке было всего шесть парней и шесть девушек. Вот как она нас нашла. Мы обе пару раз переезжали, но не меняли номера телефонов. – Кэтлин закончила рассказ, и повисло долгое молчание.

Мосс посмотрела на Эрику и приподняла бровь.

– Что? Что-то не так?

– Нет. Я просто в восхищении. Отличная детективная работа, – признала Эрика. Мосс кивнула.

– Хорошо. Итак. Вики связалась с вами и рассказала, что собой представляет ее подкаст. И что было дальше?

– Мне она объяснила, что это был первый эпизод подкаста, в котором она вела по-настоящему серьезное расследование, – ответила Бекки. – Она сказала мне, что в прошлом она делала эпизоды подкаста о преступлениях, находя информацию в открытом доступе и просто обрабатывая, но на этот раз решила взяться за дело сама.

– Она уже поговорила со мной и с другой девушкой, Грейс Лейт, – вставила Кэтлин, – и, думаю, была шокирована тем, что узнала о существовании серийного взломщика.

– Так что я стала для нее очередным кусочком паззла. Она спросила, могу ли я приехать в Лондон или мне удобнее, чтобы она поговорила со мной и записала то, что я скажу. Она предложила оплатить мне билет на поезд и обед. Я была не против поездки в Лондон, так что мы встретились в Ковент-Гарден.

– Где именно? – уточнила Эрика.

– В хорошем ресторане на крытом рынке, – сказала Бекки, – не знаю, даст ли вам что-то эта информация. Она была со мной очень вежлива, и мы долго говорили, а потом пошли в пустой «Старбакс» и там записали интервью, потому что в ресторане, где мы обедали, выступала оперная певица, и Вики не хотела, чтобы концерт попал в ее запись. Она действительно оплатила мой билет и обед, и она возлагала на мое интервью большие надежды. Ей казалось, оно выведет ее подкаст на новый уровень.

– А с вами она где встречалась? – обратилась Мосс к Кэтлин.

– У меня дети, я воспитываю их одна. Мы живем в глуши в Саффолке, неподалеку от места под названием Бекклс, – пояснила Кэтлин. – Вики сама приехала ко мне. Я попросила маму пару часов посидеть с детьми, и мы встретились в местном кафе. Со мной Вики тоже была очень милой, оплатила мой обед и билет на автобус.

– Кто-нибудь из вас знает Грейс Лейт? – поинтересовалась Эрика.

– Нет. Вики спрашивала о ней, но Грейс проходила прослушивание в другое время, пару лет спустя, – сообщила Бекки.

Они немного посидели в тишине, пока Эрика обдумывала услышанное. Время шло, студенты уже потянулись прочь из паба. Кэтлин отпила глоток пива и вновь откинула челку.

– Вики прислала вам какой-нибудь материал для записи? Звуковые файлы, письма с подробностями того, что она узнала? – нарушила тишину Мосс.

Обе молодые женщины покачали головами.

– Она рассказала еще что-нибудь о своих расследованиях? – спросила Эрика.

Вновь повисла тишина. Кэтлин откинула челку и посмотрела на Бекки.

– Она говорила с вами о своем соседе? – спросила она.

– О каком соседе? – не поняла Эрика.

– Вики сказала, что по соседству с ней живет жуткий старик, и когда она начала расследовать нападения на студенческие общежития на Джубили-роуд и Хартвуд-роуд, она узнала, что он работал комендантом там и в нескольких других общежитиях Академии драмы Голдсмита с две тысячи седьмого по две тысячи двенадцатый год. В то же время, когда на нас напали… Она сказала нам, что пришла к нему в квартиру, чтобы выяснить, знает ли он что-нибудь об этих взломах, и он, по ее словам, взбесился, начал кричать, что не имеет к этому никакого отношения и что сообщит в полицию о ее домогательствах, а потом за руку выволок из квартиры. Эта странная реакция еще больше усилила ее подозрения, – нахмурилась Бекки.

Эрика застыла, пораженная услышанным. Люди выходили из ресторана, Генриетта и Чарльз уже ушли, оставив на столе два пустых стакана и две пачки из-под чипсов.

– Вы уверены, что этот мужчина – именно ее сосед? – решила уточнить Эрика.

– Да, – кивнула Бекки. – Она называла его Чарли, Чарли-бой.

Перед глазами Эрики вспыхнули образы Чарльза и Генриетты в одинаковых черных фетровых шляпах.

– Вот дерьмо. Чарльз Уэйкфилд. – Эрика посмотрела на Мосс.

53

– Да, все верно. С две тысячи седьмого по две тысячи двенадцатый комендантом был Чарльз Уэйкфилд, – подтвердила Эрика, поговорив с администратором Шейлой. Кэтлин и Бекки уехали в крематорий, а Эрика и Мосс остались в пабе.

– И никому из тех, с кем мы говорили, это даже не пришло в голову? – недоумевала Мосс. Эрика позвонила Питерсону в диспетчерскую, но он не ответил. Она набрала еще несколько номеров, и наконец ответил Крейн.

– Что у вас там творится? – недовольно проговорила Эрика. – Вы обедать, что ли, все ушли?

– Простите, босс. Просто немного запутались, – пробормотал Крейн.

– В чем именно?

– Мы просматривали все документы и файлы по делу, и Макгорри увидел кое-что, мягко говоря, странное.

– И что же?

– Когда Чарльза Уэйкфилда арестовали три недели назад и поместили в камеру предварительного заключения, у него не взяли образец ДНК.

– Что ты имеешь в виду? У всех арестованных берут образец ДНК.

– Но не в этом случае, – возразил Крейн. – В Национальной базе данных ДНК нет записи о Чарльзе Уэйкфилде. И отчет об аресте неполный.

– Господи! Как?

– Да, я именно так и отреагировал. Теперь мы просматриваем все что можно и пытаемся отследить, кто в ту ночь работал в камере предварительного заключения в ночь его ареста и доставки.

– А Мелани вы рассказали? – спросила Эрика.

– Нет. Я решил сначала позвонить вам.

– Значит, среди образцов, которые мы прогоняли по базе данных за последние две недели, не было ДНК Чарльза Уэйкфилда?

– Выходит, что так.

Эрика рассказала ему обо всем, что выяснила по поводу работы Чарльза Уэйкфилда комендантом в АДГ и их разговора с Вики.

– Есть и еще один момент. Чарльз и Генриетта оба пришли на похороны в черных плащах и черных фетровых шляпах. Они одного роста. Я просто вспоминаю эту запись видеонаблюдения с вокзала Блэкхит и слова Чарльза о том, что в день убийства Софии он отправился в Лондон. Это его алиби, но поскольку на кадрах видеонаблюдения его лицо скрыто, это так себе алиби. И сегодня, когда я увидела их вместе, мне подумалось: а что, если человек на записи, который направляется в центр Лондона, – Генриетта? Вам удалось отследить еще какие-нибудь записи видеонаблюдения, на которых видно, что это именно Чарльз?

– Нет, – вздохнул Крейн. – И мы поговорили с работником билетной кассы. Он не помнит, чтобы в тот день видел Чарльза, но пассажиров ужасно много. Каждый день приходится продавать кучу билетов и общаться с множеством людей. – Крейн многозначительно умолк. Мосс посмотрела на Эрику и приподняла бровь. – Ладно. Где вы сейчас, босс?

– Мы с Мосс по-прежнему в Уортинге, сидим в пабе. Все, в том числе и Чарльз Уэйкфилд, отправились в крематорий. Дай-ка мне еще минутку, Крейн. Я перезвоню. – От этих разговоров Эрику бросило в пот. – А что, если на всех этих девушек в общежитии нападал Чарльз? А потом выяснил, что Вики расследует нападения, и стал ей угрожать, но Вики нашла Бекки и Кэтлин, взяла у них интервью и обо всем сообщила Чарльзу…

– Погоди-ка, – перебила Мосс. – Это не объясняет, почему убили Софию.

– А если он действительно по ошибке принял ее за Вики? София была в квартире Вики, они действительно были похожи. Чарльз ворвался туда и в порыве ярости посчитал, что это Вики. Избил ее, завернул в матрас дивана-кровати и принялся наносить удар за ударом. А потом уничтожил все улики, которые Вики успела собрать: ее блокноты, флешки, жесткий диск…

– Погоди, – остановила ее Мосс. – Ты же видела квартиру Чарльза? Он луддит[7]. Из техники у него только старый проигрыватель да кассета.

– Но значит ли это, что он невиновен? Может, он на работе научился пользоваться компьютером, – продположила Эрика.

– Ладно. Чарльз проникает в квартиру Вики, убивает Софию, приняв ее за Вики, убирается, а потом идет к Генриетте на коктейль. Тогда это объясняет, почему он был так взвинчен, когда мы прибыли на место преступления и арестовали его с замороженными мертвыми кошками, пусть даже они и не имеют отношения к делу. Его брат оказывается помощником комиссара. При аресте у него не берут ДНК. А что насчет Генриетты? Она тут замешана?

Эрика потерла виски.

– Не знаю. Не знаю. Рискнул бы Джулиан Уэйкфилд своей карьерой ради брата? И какое отношение к этому имеет Джулиан Уэйкфилд, если вообще имеет какое-нибудь?

Мосс выставила ладонь вперед:

– Давай-ка на минуту отвлечемся от этого и вернемся к первому убийству. Тесс тоже ошибочно приняла Софию за Вики. Они похожи, и, будучи сильно избита…

– Я прибыла на место происшествия почти сразу же, как только Тесс увидела тело, и значит, ошибочная идентификация закрепилась за нами. Мы узнали, что это была не Вики, только спустя двадцать четыре часа, – напомнила ей Эрика.

– Перемотаем на двадцать четыре часа вперед. Мы находим Вики, она возвращается из Шотландии, и Чарльз Уэйкфилд видит ее поздно вечером, выходя из участка Льюишем-Роу. Он очень удивился при виде нее?

Эрика попыталась вспомнить его реакцию, но не смогла, потому что в тот момент она была сосредоточена на реакции Вики:

– Не знаю. А вот она испугалась.

– Так что Чарльз Уэйкфилд видит Вики и понимает, что убил кого-то другого, и теперь она собирается об этом с ним поговорить. Надеется ли он, что она достаточно испугана, чтобы не выдать все сразу? Он ждет, пока она вернется в дом Тесс… А потом поздно ночью заявляется к ней домой с ножом наготове и убивает ее одним ударом в спину, – заключила Мосс. Эрика задумалась.

– Какой-то бред. Прокатит ли эта версия в суде? Не знаю, но всякое может быть. На ту ночь, в которую убили Вики, алиби у Чарльза нет. Ну, скажем так, его алиби – Джулиан Уэйкфилд. Поскольку запись видеонаблюдения весьма неубедительна, алиби на момент убийства Вики у него не имеется. У него не было мотива убивать Софию, но это можно было бы объяснить роковой случайностью. Однако теперь мы узнаём, что он работал комендантом в АДГ в то время, когда происходили нападения на девушек, которые Вики расследовала…

– И мы только что узнали от Бекки и Кэтлин, что Вики была довольно серьезным оперативником и чертовски хорошим следователем. Что еще она могла знать и с чем в результате пришлось бы иметь дело Чарльзу? – Мосс была в задумчивости. Откинувшись назад, Эрика обвела взглядом опустевший бар.

– И за неимением ДНК Чарльза Уэйкфилда снова начинает представлять интерес криминалистическая экспертиза слюны на плече Вики. Мы думали, что уже сопоставили ее с ДНК Чарльза Уэйкфилда, но нет. – Она забарабанила пальцами по столу. Им нужен был образец ДНК Чарльза, и теперь у них были основания арестовать его и взять мазок ДНК. Но Чарльз ушел в крематорий, и можно ли было его беспокоить в такой деликатный для присутствующих момент?

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – Мосс внимательно посмотрела на Эрику.

Та кивнула.

– А что, если Чарльз Уэйкфилд узнал Бекки и Кэтлин, когда мы с ними разговаривали? Он мог сбежать. Нам нужно задержать его, взять образец ДНК и допросить.

– Даже при том, что он…

– Мне плевать, что он брат помощника комиссара. Да будь он хоть король Англии! – воскликнула Эрика. – Он может быть тем, кого мы ищем. – Она перезвонила Крейну: – Крейн, я хочу арестовать Чарльза Уэйкфилда. Скоро я пришлю тебе адрес крематория. Как только закончится служба, это нужно сделать как можно тише и не привлекая внимания семьи. Мне нужно, чтобы ты организовал подкрепление из местной полиции.

– А как насчет Мелани? – напомнил он.

– Я главный офицер по этому делу, и разбираться с Мелани буду я. Твоя забота – два офицера подкрепления и машина, – резко проговорила Эрика.

54

Крематорий Уортинга находился за городом, в красивом месте. Когда они ехали по длинной подъездной дорожке, Эрика, любуясь открытыми полями и высокими деревьями, думала, что незаметно организовать арест здесь вряд ли получится. Она ожидала увидеть более застроенный район.

– Раньше тут был старинный замок, – вспомнила Мосс, – а потом его снесли и построили крематорий.

Небо было ясным, и когда длинная подъездная дорожка повернула направо, деревья расступились, и они увидели длинное низкое здание крематория с плоской белой крышей. Слева и справа от них располагались ряды надгробий, в стороне в одиночестве стоял погруженный в скорбь мужчина; пожилая дама в теплом бежевом пальто клала букет цветов на небольшую квадратную могилу. Чуть поодаль с ветки за ней наблюдала ворона. Казалось, все было так мирно, но идиллическую картину портил вид длинной трубы, выпускавшей в небо клубы темного дыма.

– Ненавижу эти места, эти контрасты, – скривила губы Мосс. – Я помню похороны бабушки. После службы мы все стояли в таком же вот прекрасном месте и вспоминали ее, но никто не хотел говорить о том, что черный дым из трубы и запах гари – это она.

Эрика посмотрела на Мосс, удивленная мрачностью ее слов. Мосс обычно была невозмутима.

– Все в порядке?

– Со мной? Конечно. – Мосс глубоко вдохнула.

Эрика повернула за угол, и они вышли в покрытый гравием дворик. У главного входа уже ожидала полицейская машина, а перед ней, скрестив руки, стояли двое молодых офицеров в форме.

– Нет-нет-нет. Почему они не в штатском? – пробормотала Эрика, уводя машину от главного входа. Офицеры, судя по их позам, были готовы к действию. – Эти клоуны сейчас устроят переполох!

– Вот сейчас все и случится, – Мосс указала на главный вход, где на верху лестницы стояли Силла, Колин и Рэй. Мужчины держали Силлу под руки, она то и дело промокала салфеткой глаза. Они побрели вниз, вслед за ними другие присутствовавшие на церемонии прощания стали выходить и спускаться по широким каменным ступеням к парковке.

Оба офицера подкрепления оказались из тех брутальных полицейских, что всегда пугали Эрику. Она и сама была наизготове, но эти ребята, судя по всему, настроились открыто нападать. Тот, что повыше, отошел от машины, поправил фуражку, проверил ремень, убедился, что при нем и наручники, и дубинка.

– Нам нужно пойти и поговорить с ними прямо сейчас. – Эрика решительно отстегнула ремень безопасности. Они с Мосс поспешили к патрульной машине, и Эрика уже собиралась было достать ордер, когда увидела, что из крематория вместе с Шоном и его компанией выходят Джаспер и Тесс.

– Я старший инспектор полиции Эрика Фостер. Это инспектор полиции Мосс. – Эрика не сводила с них глаз. Бекки и Кэтлин вышли на ступени как раз перед тем, как из дверей вывалился отец Джаспера Конрад, хватаясь за руку жены.

– Я констебль Джон Фрайетт, – представился темноволосый офицер. – Это констебль Мюррей Фрейзер.

Мюррей, рыжеволосый мужчина с волевой челюстью и ярко-зелеными, немного близко посаженными глазами, приложил руку к фуражке, небрежно отдав честь, что вызвало у Эрики вспышку раздражения.

– Это подозреваемый? – и он показал Эрике распечатанную фотографию Чарльза Уэйкфилда, не самую удачную: с предыдущего ареста, с дикими глазами и окровавленной повязкой на голове.

– Послушайте, нам надо сделать это как можно тише. Я прошу вас подождать, пока все не разойдутся, и только потом мы подойдем к Чарльзу Уэйкфилду.

– Его обвиняют в сексуальном насилии? И убийстве? – уточнил констебль Фрайетт.

– Да… – начала было Эрика, и мужчины тут же вскинулись, как собаки, готовые атаковать. Констебль Фрейзер взял фото и внимательно в него всмотрелся. В этот момент из крематория самыми последними вышли Чарльз с Генриеттой, щурясь от яркого солнца. Генриетта опиралась на трость, и Чарльз взял ее под локоть, но в этом жесте не было галантности – казалось, он просто хватается за нее, как ребенок, которого впервые ведут в детский сад.

Тесс, должно быть, заметила Эрику, Мосс и двух офицеров в форме, что было несложно, и подошла к ним. Ее глаза были опухшими от слез.

– Что это? Что происходит? – спросила она высоким от напряжения голосом.

– Ничего. Простите, мы не хотим вас беспокоить, – пробормотала Эрика, чувствуя, как внутри нарастает паника.

– Вы припарковали полицейскую машину с опознавательными знаками прямо у главного входа во время кремации моей сестры?! – закричала она. Все присутствующие начали оглядываться на машину. Джаспер и его родители, обеспокоенные, стояли в стороне. Когда Чарльз и Генриетта спустились по ступенькам, они уставились на них, и Эрика заметила, как Генриетта пихнула Чарльза локтем.

– Простите, мы уберем эту машину, мне очень жаль, что так получилось, – повторяла Эрика, пытаясь успокоить Тесс, при этом не сводила глаз с Чарльза.

– Я пожалуюсь вашему начальнику. Это просто немыслимо! Вас никто сюда не звал!

Чарльз спустился по ступенькам и подошел к Тесс.

– Тесс, милая моя… Не обращай на них внимания, эта новая порода офицеров очень груба и, честно говоря, не имеет ни малейшего представления о работе полиции…

Эрика понимала, что Чарльз, скорее всего, излагает точку зрения брата, но для двух молодых полицейских эта грубость была как красная тряпка для быка. Дальнейшее произошло так быстро, что Эрика не успела даже опомниться от шока: Фрайетт и Фрейзер бросились на Чарльза, а он инстинктивно развернулся на каблуках и с удивительной энергией рванул через парковку. Генриетта громко закричала: «О нет!» – и все собравшиеся замерли, глядя, как двое офицеров гонятся за Чарльзом. Они догнали его на краю гравийной дорожки, у полоски кустов, где спускался вниз травянистый холм, небольшая табличка на котором гласила, что здесь находится Сад скорби. Фрейзер схватил Чарльза за куртку, но тот выскользнул из нее, потерял равновесие и шлепнулся под изгородь, покатившись вниз по травянистому склону.

– Хватайте его! – закричал Фрейзер. – Не дайте ему уйти!

К этому времени всякая надежда на тихий, не привлекающий внимания арест испарилась. Стоя на ступеньках крематория рядом с Тесс, Джаспер кричал Эрике и Мосс:

– Что вы делаете? Он же старик! Вы, сраные головорезы!

Эрика и Мосс рванули по гравийной дорожке, и, добравшись до редких изгородей Сада скорби, увидели, что Фрейзер коленом прижал Чарльза к травянистому склону, второй офицер склонился над ним и зачитывает его права, а Чарльз пронзительно визжит, как поросенок, пытаясь вырваться. Все присутствовавшие от удивления раскрыли рты, и единственными, кого эта ситуация нимало не смутила, были отец Джаспера Конрад и его супруга, стоявшие у подножия ступенек и спокойно за всем этим наблюдавшие.

Эрика и Мосс поспешили вдоль кустов туда, где полицейские прижимали Чарльза к земле.

– Слезайте с него! – скомандовала Эрика. – Немедленно!

Она была в ужасе от того, как все это произошло за такое короткое время.

Фрейзер убрал колено, Фрайетт отошел в сторону. Они оба задыхались. Именно тогда Эрика увидела, что Чарльз перестал визжать и теперь лежит на траве очень неподвижно, лицом вниз. Она поспешила к нему и осторожно перевернула его на спину. Он что-то бормотал и закатывал глаза.

– Моя рука! Он сломал мне руку! – выкрикнул он с плаксивой яростью.

– Вызовите «скорую»! – приказала Эрика и начала зачитывать Чарльзу Уэйкфилду его права, но тут его веки задрожали, а голова повернулась набок. Он потерял сознание.

55

В полицейском участке было тихо, и тишина стояла в коридорах, когда Эрика и Мосс шли по ним тем вечером.

– Хочешь, я поднимусь с тобой наверх? – предложила Мосс. – Я расскажу, что стряслось.

– Нет. Езжай домой, к Селли и детям. Я сама со всем разберусь. – Эрика была благодарна Мосс за поддержку и знала, что коллега всегда рада помочь, но это Эрика отвечала за дело, и это Эрика распорядилась, чтобы Чарльза Уэйкфилда арестовали.

– Удачи. И дай мне знать, как все пройдет. – Мосс крепко сжала ее руку.

Поднимаясь по лестнице, Эрика чувствовала себя совершенно измотанной. Она остановилась на лестничной клетке наверху и долго смотрела на сияние огней Лондона далеко внизу. Вечер был ясный, и она видела, как неподалеку от Темзы переливается цветными огнями Лондонский глаз.

– Похоже, у вас выдался тяжелый день? – только и спросила Мелани, когда Эрика рухнула на стул у ее стола. Лицо Мелани ничего не выражало, кроме усталости и тоски, на столе и на полу громоздились кипы бумаг.

– У меня не было выбора, кроме как арестовать Чарльза Уэйкфилда. И арест прошел неудачно, – объяснила Эрика.

Она вкратце рассказала, что узнала от Бекки, Кэтлин и Крейна, объяснила, что при первом аресте у Чарльза не взяли мазок.

– Я проведу полное расследование, почему он не был взят.

– Такое случалось и раньше, – хмуро произнесла Мелани.

– Но совпадение странное, вам не кажется? – Эрика приподняла бровь. – Мне нужно повторять, кто его брат?

– Поверьте мне, я не собираюсь это замалчивать.

– Вы свяжетесь с Маршем?

– Нет. К коммандеру Маршу это не имеет никакого отношения. Расследование ваше, а участок мой, – сказала Мелани.

– Спасибо. – Эрика с облегчением выдохнула. У нее сейчас не было сил иметь дела ни с тем, ни с другим.

– Как себя чувствует Чарльз Уэйкфилд? – спросила Мелани.

– Не знаю, притворялся он или в самом деле был без сознания… Ему зачитали его права, но фельдшер не позволил мне самой взять у него мазок.

– Вы не можете мешать фельдшеру.

– Я понимаю, но что, если он снова выкрутится? – Эрика потерла глаза. – Эти два полицейских устроили настоящий кавардак. Обострили несложную ситуацию до предела.

– И все это было на глазах у участников церемонии прощания?

– Да, – призналась Эрика. – Но Чарльз Уэйкфилд – теперь мой главный подозреваемый. Если его ДНК совпадет со слюной, которую судмедэксперты обнаружили на плече Вики Кларке, это будет означать, что он был в комнате, когда ее убили. Мы взяли и ДНК с места убийства Софии Ивановой, и ни один из образцов не совпал. Я не знаю, когда отделение неотложной помощи полиции Брайтона и Хоува выпишет Чарльза.

– Он ранен?

– Он утверждал, что офицеры сломали ему руку, но рентген показал, что у него просто растяжение. Врачи посчитали закономерным оставить его на ночь под наблюдением ввиду возраста. Полиция Брайтона и Хоува никакой конкретики не дала, так что у меня нет выхода, кроме как поступать согласно нашим распоряжениям. – Эрика откинулась назад, усталость давила все сильнее. Мелани постучала ручкой по столу.

– Послушайте. Я знаю главного суперинтенданта в полиции Брайтона и Хоува. Я сейчас позвоню и попрошу, чтобы офицер, который сегодня вечером будет в отделении неотложной помощи, напомнил Чарльзу Уэйкфилду о его правах и в присутствии медсестры взял мазок. Так мы будем действовать согласно инструкции.

– Даже если мы это сделаем, мы не получим результат ДНК еще сорок восемь часов.

Мелани откинулась назад и посмотрела на нее.

– Эрика, не будьте такой нетерпеливой. Вы всерьез думаете, что брат старшего офицера полиции сможет от нас уйти? Рано или поздно наступит момент, когда Джулиану Уэйкфилду придется смириться с тем, что происходит, даже если речь о его брате.

– Я ничего не исключаю, – вздохнула Эрика.

– Послушайте, уже поздно. Идите домой, но не отключайте телефон. Я сделаю все, что от меня зависит.

– Спасибо. – Эрика слабо улыбнулась.

На парковку она вернулась только в девять. Сегодняшние разоблачения продвинули дело вперед, но она по-прежнему беспокоилась, что Чарльз Уэйкфилд вновь от них ускользнет. Зазвонил ее телефон, и она с удивлением увидела номер Игоря.

– Ахой, – ответила она на словацком.

– Чао. Надеюсь, ты не против, что я тебе звоню?

– Вовсе нет. Правда, пока у меня не было времени разобраться с каминами. Последние две недели выдались просто сумасшедшими.

Помявшись, он пробормотал:

– Слушай, забудь об этом… Что бы ты ответила, если бы я сказал… – он нервно рассмеялся, – что я не могу перестать думать о тебе?

– Что это один из самых сопливых романтических шаблонов, – ответила она.

– Я серьезно.

Эрика помедлила. Она тоже думала о нем, хотя и не постоянно. Вспоминала прошлое, удивлялась неожиданной новой встрече.

– Что ты сейчас делаешь? – спросила она.

– Прямо сейчас? Паркую машину у твоего дома.

– Отлично. То есть ты сталкер с набором сопливых штампов?

Он рассмеялся.

– Нет. Мой последний заказ был в твоем районе. Ну хорошо, я постарался, чтобы он был в твоем районе.

– Тогда вот что. В двух кварталах от моего дома потрясающее кафе навынос. Привези нам обед – я буду треску с картошкой, – и встретимся у меня через полчаса. Идет?

– Звучит отлично, – согласился он, и она услышала в его голосе волнение.

Эрика нажала кнопку отключения связи. Перспектива свидания с кем-то хорошо знакомым, кто неожиданно встретился ей после долгих лет, ощущалась странно. Она чувствовала себя почти виноватой. Но, сказала она себе, мир ведь не рухнет от того, что она поужинает со старым другом, и после того, как они поедят, она сразу же его выгонит и продолжит работу.

«Это не свидание, – сказала она себе, – он просто друг».

56

Эрика резко проснулась. Цифровые часы на столике у ее новой кровати показывали три часа ночи. Рядом крепко спал Игорь.

Что я натворила? – подумала она. Они поужинали рыбой и картошкой, выпили по паре стаканов пива, и, несмотря на все трудности, связанные с делом, Эрика ненадолго расслабилась. С Игорем было легко, он умел ее рассмешить, и она рада была возможности с кем-то поговорить на родном языке. Слово за слово, и вышло так, что они оказались в постели, и она позволила ему остаться на ночь.

Эрика села, провела рукой по одеялу. Джорджа рядом не было – по-видимому, он всегда уходил в какой-то определенный момент. Эрика перевернулась на спину и внезапно услышала какой-то шум. Шорох и стук. На миг повисла тишина, а потом звуки послышались снова.

Эрика встала, босиком прошлепала по полу. Добравшись до лестничной площадки, увидела, что уличный фонарь сквозь стеклянную входную дверь отбрасывает мутный оранжевый свет на лестничную площадку и коридор. Внизу на кухне вновь раздался тихий шорох. Эрика спустилась по лестнице, ступени заскрипели под ее ногами, и шум на кухне прекратился.

Джордж, подумала она. Это Джордж. Помедлив, она прошла в коридор, обошла прямоугольник оранжевого света на голых половицах, обогнула изогнутый край перил и наконец добралась до того места, где коридор сужался и вел в кухню.

Снова раздался мягкий звук шагов, и в тусклом свете она увидела, как что-то маленькое согнулось, спрыгнуло с кухонной стойки и с мягким стуком приземлилось на половицы. Свет, проникавший через коридор, привлек внимание Джорджа, и его глаза в темноте блеснули зеленым. Эрика ощутила облегчение, что ее незваный гость оказался совсем не страшным, и улыбнулась.

– Ты что творишь, маленький засранец? Три часа ночи, – прошептала она.

Джордж громко мяукнул, стукнул лапой по полу и вновь запрыгнул на стойку. Эрика услышала писк и шорох, а за ним раздался громкий треск и звон стекла. Мышь, этот мелкий пакостник притащил мышь, подумала она. Эрике нравился Джордж, но мысль о полумертвой или, еще не легче, живой мыши в ее кухне наводила на нее ужас.

Она поспешила по коридору к кухне и собиралась включить свет, когда почувствовала под ногами разбитое стекло. Было слишком поздно останавливаться, и осколок вонзился ей в правую ступню.

Эрика вскрикнула и отпрыгнула в сторону, но наступила на другой осколок. Нащупала выключатель, включила свет. Джордж бесновался на кухонной стойке, молотил лапами мышь, скинул на пол бумажки, коробки, пустую кружку. Наверху что-то заскрипело, по полу прогрохотали шаги Игоря.

– Эрика! – закричал он. – Ты в порядке?

Джордж прыгнул на мышь, выпотрошил ее когтем и одновременно подбросил в воздух. Кровь брызнула на оконное стекло, и Эрика неожиданно для себя вскрикнула. Игорь, громко топая, спустился вниз, выскочил из-за перил, совершенно голый в свете фонарика на телефоне, и метнулся к ней.

– Что случилось?

– Стой! Осторожно! На полу разбитая бутылка! – крикнула Эрика, пытаясь выбраться из зеленых осколков. Джордж уже покончил с мышью, спрыгнул со стойки и теперь удивленно таращился на них, будто задаваясь вопросом, на что они оба смотрят.

Игорь посветил фонариком на пол, и Эрика увидела, что осколки плавают в довольно большой луже ее крови. Игорь протянул ей руку.

– Пойдем, я все отмою.

Эрика переступила осколки, осторожно оторвав от пола раненую ногу.

– Аккуратнее, смотри, чтобы Джордж не порезал лапу, – предупредила она, опираясь на руку Игоря и оглядываясь.

– Не порежет. Он умная киса. – Игорь смотрел, как Джордж, перепрыгнув через стекло, идет вслед за ними по коридору. Несмотря на обжигающую боль в ноге, Эрика рассмеялась.

– Что? – спросил Игорь.

– Прости. Я веду себя глупо.

– Ты смеешься, потому что я сказал «киса»?

– Я не знаю никого, кто так называет кошек, кроме старушек.

– Я рад, что ты находишь меня забавным, – произнес он с улыбкой.

– И еще ты бегаешь по дому без одежды. – Эрика вновь рассмеялась. Она дохромала до лестницы, Игорь помог ей сесть на нижнюю ступеньку, встал рядом, стал смотреть, как она сидит там и хохочет, и его озадаченное выражение лица веселило ее еще сильнее.

– Обидно, когда женщина смеется над тобой голым, – наконец заметил он.

– Я не над тобой смеюсь… Я просто смеюсь. Идиотская ситуация!

Джордж и Игорь терпеливо ждали, пока она отсмеется, и наконец она обратила внимание на свою ногу. Жуткий порез, не меньше десяти сантиметров в длину, блестел от свежей крови. При виде него Эрике стало не до смеха, и боль усилилась. Она сжала руку Игоря.

– Ужасная рана. – Он сел на корточки, осмотрел порез. – Тебе нужно обратиться в больницу.

– Нет уж. Только больницы не хватало. Все в порядке, я перевяжу ногу.

– Эрика. Это подошва стопы. Там большие артерии, и порез глубокий. Нам нужно показать его врачу. Я сам тебя отвезу. Только сначала оденусь.

Эрика вновь посмотрела на порез и лужу крови на полу, которая становилась все больше. Миг спустя появился Игорь, уже одетый и с ее одеждой в руках.

– Ты правда хочешь отвезти меня в больницу? – спросила она.

– Конечно.

Когда он помогал Эрике надеть брюки, ей вдруг стало так спокойно, будто теперь она была в этом мире больше не одна.

Эта мысль испугала, и Эрика выбросила ее из головы.

57

Осоловевший Питерсон доплелся до участка Льюишем-Роу. Было очень холодно, день как будто тоже не хотел просыпаться, и в восемь утра в туманном воздухе витал голубовато-сумрачный оттенок.

Питерсон плохо спал и, по пути на работу покупая в «Греггсе» горячие сосиски в тесте, хотел только одного – вновь оказаться в своей новой удобной кровати рядом с Фрэн. Когда он торопливо пересекал парковку к главному входу, он увидел, как к ограждению подъехал огромный грузовик службы доставки «Аргос» и с грохотом проехал мимо него. Возле логотипа на боку была огромная яркая фотография Санта-Клауса, сияющего улыбкой и поднявшего вверх большие пальцы.

Грузовик остановился у входа, из кабины выбрался подтянутый молодой бородач и подбежал к пассажирскому сиденью. Он открыл дверь, и Питерсон, к своему удивлению, увидел на пассажирском сиденье Эрику. Мужчина поднял ее на руки, помог осторожно ступить на асфальт. Ее правая нога была забинтована, на ней кое-как была нацеплен шлепанец. Бородач достал из кабины металлические костыли и протянул Эрике.

Питерсон уставился на него, и мужчина кивнул. Эрика явно смутилась.

– Доброе утро, – приветствовал Питерсон. – Все в порядке?

Мужчина сказал Эрике что-то на незнакомом Питерсону языке – по всей видимости, словацком. Эрика в ответ пробормотала что-то благодарное.

– Это Игорь. Игорь, это Джеймс, – сказала она. Из-за фургона раздался гудок, и Питерсон увидел, что машина Мосс проехала через барьер и пытается въехать на парковку, но грузовик перегораживает ей путь.

– Мне пора. Поможете ей подняться? – по-английски спросил Игорь Питерсона.

– Конечно.

– Пока. Позвони мне и прими обезболивающее, – обратился Игорь к Эрике.

– Да, – кивнула та.

– И если будешь принимать душ, не забудь надеть на ногу пакет, – напомнил он, наклонился и поцеловал ее в щеку. Питерсон заметил, что Эрика не особенно обрадовалась этому поцелую, но, во всяком случае, не отшатнулась.

– Пока, хорошего дня и еще раз спасибо, – улыбнулась она Игорю. Пока он возвращался в грузовик, медленно выезжал с парковки и махал ей рукой на прощание, Эрика, прихрамывая и опираясь на костыли, подошла к Питерсону. Мосс наконец заехала на парковку и остановилась рядом с ними, опустив стекло.

– Что с тобой случилось, босс? – спросила она, глядя на Эрику. – И почему тебя доставили «Аргосом»?

Питерсон понял по лицу Эрики, что она не хочет отвечать на второй вопрос.

– Я наступила на разбитую бутылку в собственной кухне. Дурацкая история. Бутылку разбил кот.

– Разве ты не должна взять отгул? – Мосс, сидя в машине, смотрела в окно на забинтованную ногу Эрики.

– Со мной все в порядке. Ее зашили, и у меня сильные обезболивающие… Увидимся в диспетчерской. – Она захромала дальше, и Мосс удивленно приподняла бровь, глядя на Питерсона:

– Знаешь, кто этот парень? – Питерсон покачал головой. – Ну ладно. У меня в бардачке завалялся каталог «Аргоса», попробую его там поискать. – Мосс улыбнулась. – А с каких это пор у нее есть кот?

– Понятия не имею.

– Ну, рада за нее. – Мосс стала парковать машину. Питерсон увидел, как Эрика с трудом поднимается по ступенькам, и поспешил ей на помощь.

Внутри у Эрики все съежилось от неловкости момента, но едва она вошла в приемную и добралась до стойки регистрации, она тут же забыла об этом эпизоде. Дежурный офицер сообщил ей, что Чарльза Уэйкфилда выписали из больницы и поместили в камеру, в отделение для задержанных. Мосс и Питерсон вошли в приемную и подошли к Эрике.

– А что скажете по поводу его адвоката? – спросила Эрика.

– Мы только что ему звонили. Он должен быть здесь через час, – ответил дежурный сержант.

– Спасибо. – Эрика вынула из сумки ключи от машины. – Вы не могли бы попросить кого-нибудь забрать мою машину возле дома и доехать на ней до участка?

– Хорошо, мэм, – кивнул дежурный сержант.

– Чей это адвокат тут будет через час? – поинтересовалась Мосс.

– Чарльза Уэйкфилда. Он внизу, в камере.

– Черт возьми, отличная работа! Когда ты хочешь с ним разобраться?

– Как приедет адвокат, так сразу, – ответила Эрика.

Мосс открыла дверь в участок, Эрика похромала туда, Питерсон поплелся за ней.

– С тобой точно все в порядке, босс? – забеспокоилась Мосс. – Ты какая-то зеленоватая.

– Все нормально, – отрезала Эрика, которую всегда раздражало, если с ней сюсюкались, как с больной. Но когда они с Игорем три часа прождали в отделении неотложной помощи, прежде чем ей зашили ногу, она была рада, что он помог ей скрасить ожидание и вернул то давно забытое чувство, когда о ней кто-то заботился. – Пошли уже.

Оба кивнули и направились в диспетчерскую, а Эрика поковыляла за ними.

– Хочешь кофе? – Мосс обернулась к ней.

– Только такой крепкий, чтобы ложка стояла, – попросила Эрика.

Увидев поблизости туалет, она заглянула туда и, встав у ряда раковин, посмотрела на себя в зеркало. Она выглядела не так уж плохо, но, конечно, на ней сказались и ночь с Игорем, и приключения с ногой. Она не ожидала, что сегодня ей предстоит кого-то допрашивать, и уж тем более Чарльза Уэйкфилда.

Поставив костыли у края раковины, Эрика наклонилась и брызнула себе в лицо холодной водой. От этого простого действия швы вновь взорвались болью. Ей прописали сильное обезболивающее, но она уже чувствовала, как таблетка, которую она приняла четыре часа назад, перестает действовать. Следующую дозу следовало принимать только через два часа, однако на встрече с Чарльзом нужно было быть на высоте. Эрика приняла еще одну таблетку, запила водой из-под крана, смоченной ладонью пригладила волосы, покопавшись в сумке, выудила косметичку. Тональный крем и помада придали ее лицу солидности. Облизнув палец, она оттерла небольшое пятно от шоколада на рукаве черного пиджака. Лишь после всех этих манипуляций она взяла костыли и медленно направилась в диспетчерскую, с нетерпением ожидая, когда ей поможет кофеин в сочетании со сверхмощным обезболивающим.

58

– Вы готовы, босс? – спросила Мосс час спустя, и внезапно Эрике захотелось отмотать время назад и еще немного покурить в диспетчерской. Ей вспомнилось, что когда-то, давным-давно, в комнатах для допросов стояли переполненные пепельницы.

Она пригладила волосы и кивнула.

Чарльз Уэйкфилд в том же костюме, что и на похоронах, аккуратно сложив на коленях руки, смотрел в стену. Блестящую лысину его адвоката, смуглого мужчины в костюме на размер меньше, подчеркивал круг густых волос.

– А, детективы, вот вы где, – молвил Чарльз так спокойно, будто сидел в опере и ждал, когда начнется представление. – О господи… – добавил он, увидев Эрику на костылях. – Что это мы с собой сотворили?

Ничего не ответив, Эрика села напротив него, рядом с Мосс.

– Мистер Уэйкфилд, доброе утро.

– И вам доброе утро. – Чарльз всматривался в их удостоверения личности. – Просто запоминаю ваши имена и номера. – Он одарил их неприятной улыбкой, и Эрика заметила, что несколько его зубов почернели, а изо рта отвратительно разит.

– Скажите, вы работали комендантом в общежитиях Академии драмы Голдсмита с две тысячи седьмого по две тысячи двенадцатый год? – начала допрос Эрика.

– Да, работал.

– Нам было довольно проблематично получить эту информацию. Судя по всему, записи АДГ весьма неоднозначны.

– Вот как? Очень жаль. Но могу подтвердить, что я действительно был комендантом.

– Я могу спросить, почему вы ушли с этой работы?

– Конечно. Я вышел на пенсию.

– Что входило в ваши обязанности?

– По большей части я следил за техническим обслуживанием.

– Красили стены? Чинили мебель, вворачивали лампочки?

Чарльз скривился.

– Я больше занимался организацией рабочих, но да.

– У вас нет паспорта. С две тысячи двенадцатого года, с тех пор как истек срок действия вашего последнего паспорта, – заглянув в файл, отметила Эрика.

– Да.

– Мы можем предположить, что все это время с тех пор, как он истек, вы были в Великобритании?

– Я, конечно, был здесь, – подтвердил Чарльз. Адвокат поджал губы и посмотрел на него.

– Почему у вас нет паспорта? – продолжала задавать вопросы Эрика.

– Инспектор, какое это имеет отношение к делу? – вмешался адвокат.

– Мистер Уэйкфилд?

– Я не лю блю куда-то ездить, – отозвался он. – Предпочитаю свою собственную кровать.

– Значит, вы редко выходите из дома? Выезжаете из Лондона?

– Верно.

– И у вас настоящая паранойя по поводу того, что за вами следят представители власти?

– Детектив, вы серьезно? – возмутился адвокат.

– У вас нет ни паспорта, ни водительских прав. Ваш телефон не зарегистрирован. У вас нет мобильного телефона, адреса электронной почты, телевизионной лицензии. Нет кредитной или дебетовой карты, и все счета и право собственности на вашу квартиру оформлены на имя вашего брата. У вас даже нет банковского счета. Как вы расплачиваетесь?

– Это личное и не имеет к делу никакого отношения, – нахмурился адвокат.

– У вас нет ни медицинской, ни стоматологической карты, мистер Уэйкфилд. Это довольно странно, не находите?

– Господь наградил меня хорошим здоровьем.

– Получается, с точки зрения бюрократии вы еще в двенадцатом году как будто исчезли с лица земли. Почему же?

– Без комментариев.

– Почему без комментариев?

– Потому что я имею право делать все что захочу в рамках закона. А закона, который запрещает мне это делать, нет! – рявкнул он.

– Мы пересмотрели записи вашего ареста за нападение на полицейского в понедельник двадцать второго октября. Ваш брат, помощник комиссара, вмешался и отдал распоряжение не брать у вас мазок ДНК. Почему он так поступил?

– Он не отдавал распоряжений насчет мазка. Я страдаю одонтаррупофобией… фобией зубных щеток и других предметов у меня во рту. – Эрика заметила, что Мосс едва сдерживает улыбку. – Не смейте надо мной насмехаться! – возмутился Чарльз и стукнул ладонью по столу, так что все едва не подпрыгнули. – Это серьезное и очень мучительное заболевание.

«Поэтому у тебя изо рта и воняет, как у собаки из задницы», – очень захотелось сказать Эрике, но она сдержалась.

– Мы хотели бы, чтобы врач это подтвердил, но поскольку вы не обращаетесь ни к терапевту, ни к стоматологу…

– У меня есть терапевт. Частный врач. И есть диагноз. Что касается образца ДНК, я не хотел сдавать мазок, и это мое право. Но я готов был сдать на образец кровь, однако наутро все произошло очень быстро…

– И вас очень быстро отпустили, – закончила за него Эрика. – Но ваш образец ДНК у нас все-таки есть, и мы сейчас сверяем его с ДНК, обнаруженной на обоих местах преступления. Похоже, медсестре из Хоува все же это удалось.

– Что меня сильно расстроило! И в любом случае моя ДНК не совпадет с той, что вы нашли на местах преступления, потому что меня там не было! – отрезал он.

«Какой уверенный в себе засранец», – подумала Эрика, листая страницы материала, которые за ночь собрал и отправил ей по почте Крейн.

– Вики Кларке говорила с вами на тему своего подкаста?

– Нет. С чего бы?

– Вики работала над эпизодом подкаста о злоумышленнике, который ворвался в студенческие общежития АДГ и напал на трех девушек. Узнав, что вы примерно в это время работали в АДГ комендантом, она захотела с вами поговорить.

– Вы ошибаетесь. Она со мной не связывалась.

– Два человека могут подтвердить, что связывалась.

– Очень за них рад. А фактические доказательства у вас имеются? Может быть, записи или какие-нибудь файлы, где она об этом упоминала?

– Некоторые записи нам удалось восстановить, – сообщила Эрика.

– Мне было бы интересно их послушать. – Он лукаво улыбнулся.

– Ваше алиби на понедельник двадцать второго октября…

– Эти данные я ей уже сообщил. – Чарльз повернулся к адвокату.

– Однако мы нашли некоторые несоответствия, – отметила Эрика. – Вы предоставили нам квитанцию и билет на поезд, и мы проверили записи видеонаблюдения на момент покупки билета. Но на человеке на видео – фетровая шляпа, полы которой скрывают его лицо.

– У меня есть фетровая шляпа.

– Наличие фетровой шляпы – не алиби.

– Детектив, мы ходим по кругу, – скучающим тоном проговорил адвокат. – У вас что, все варианты закончились? Кассир помнит, что видел моего клиента? Как насчет других записей видеонаблюдения?

Эрика снова посмотрела в материалы дела.

– Его лицо скрыто на всех записях, и никаких других кадров в сети мы не обнаружили. Человек, работавший в кассе на железнодорожной станции Блэкхит в тот день, не помнит, чтобы видел мистера Уэйкфилда. Насколько вы близки с вашей соседкой Генриеттой Болдерстоун? – Она вновь обратилась к Чарльзу.

– Она – моя хорошая подруга.

– У нее тоже есть фетровая шляпа и длинный черный плащ. На похоронах Вики Кларке я заметила, что вы одинаково одеты и одного роста. Человек на записи с камер видеонаблюдения, покупающий билет на поезд, вполне может быть Генриеттой. – Эрика достала из своего файла фотографию с камер видеонаблюдения и пододвинула ее к Чарльзу и адвокату.

– Детектив, у моего клиента может не быть алиби, которое вас удовлетворит, но это просто смешно и показывает, что вы хватаетесь за соломинку. Вам нужно связать отсутствие алиби у моего клиента с чем-то большим, чем просто косвенные улики. Вы ничего не можете сказать по поводу орудий убийства. Когда полиция обыскала квартиру моего клиента двадцать второго октября, она не обнаружила никаких улик. Он не общался с обеими погибшими, знал их только как соседок. И вы думаете, что он подговорил свою пожилую приятельницу переодеться им, чтобы обеспечить ему алиби? Вы серьезно?

Его упрек задел. Эрика стиснула зубы.

– Ваш клиент не позволил нам взять образец ДНК при его первом аресте, что серьезно затруднило наше расследование, – парировала она.

– Да, не позволил. У него была на то веская медицинская причина. И теперь у вас есть этот образец, не правда ли?

– Да, есть.

– У вас остались еще вопросы или вы наконец отпустите моего клиента? У вас точно нет никаких доказательств, чтобы предъявить ему обвинение.

Эрика обвела взглядом обоих мужчин.

– У нас есть девяносто шесть часов, прежде чем мы должны будем предъявить обвинение вашему клиенту. Предлагаю сделать небольшой перерыв.

Эрика и Мосс вышли из комнаты для допросов. Эрика была как в тумане. После первого раунда с Чарльзом и ее адвокатом у нее почти не осталось сомнений, что она уже проиграла.

Крейн и Питерсон, на мониторах наблюдавшие за допросом, вышли в коридор. Навстречу им от главного входа шел Макгорри:

– Босс, мы только что вернулись в квартиру Чарльза Уэйкфилда.

– Вы видели его соседку Генриетту? – спросила Эрика.

– Нет. Но зато мы нашли у него в ящике вот это, – он протянул Эрике прозрачный пластиковый пакет для улик.

Внутри были белый конверт и небольшое письмо формата А5. Ни даты, ни подписи. Посередине черными чернилами было выведено: «ДВА СЛОВА: ЛИЛИ ПАРКС. МОЛЧАНИЕ СОХРАНИТ ТЕБЕ ЖИЗНЬ».

59

Вернувшись в диспетчерскую, Эрика показала письмо всем присутствующим.

– Мне нужно, чтобы мы разделились на команды и разобрались с этим. Оно может что-то значить, а может и не значить ничего. Зачем Чарльзу отправили это письмо? Кто такая Лили Паркс и какое отношение она имеет к его молчанию? – Она посмотрела на часы. – И может ли кто-то прислать результаты ДНК Чарльза Уэйкфилда?

Первый ответ был от Крейна:

– Бумага из Венеции. Не то чтобы очень редкая, но я знаю, какая небольшая компания ее поставляет. – Он подержал письмо на свету. – Видите, тут водяной знак с фамилией Бенатку.

– То есть это не старая добрая «Базилдон Бонд»?[8] – уточнила Эрика.

– Нет, но найти магазин, где ее продают, в Интернете очень легко. Уверен, что множество людей каждый год привозят из Венеции эту бумагу вместе с карнавальными масками и фартуками со статуей голого парня.

– У меня есть такой фартук, – сказала Мосс. Крейн улыбнулся.

– Ну конечно, у тебя он тоже есть. О, и конверт из того же магазина, что и бумага.

– Но ведь такое сокровище может быть у сотен, а то и тысяч жителей Лондона, – заметила Эрика.

– Но очень немногие пишут письма, – возразил Крейн. – Это и удивительно. Есть что-то шокирующее в том, чтобы получить письмо, написанное от руки. Я не помню, когда мне в последний раз такое приходило. И к тому же, судя по конверту, оно без марки и, значит, было доставлено вручную. – Он вновь поднял пакет с уликами. – На конверте – только его имя. Меня бы такое напугало, хотя я хороший мальчик. – Крейн усмехнулся.

Эрика закатила глаза и улыбнулась:

– Продолжай себя в этом убеждать.

Ей вспомнился последний раз, когда она была в Ханикомб-Корт – в то утро, когда говорила с Марией, а потом с Тесс. Она же видела Чарльза у почтового ящика, и он вел себя как-то странно. И что он вообще делал у почтового ящика? Какая почта могла ему приходить? Он позаботился о том, чтобы о нем знали как можно меньше человек. Если о тебе нет никакой информации, тебе никто и не напишет.

Вновь положив письмо в пакет с уликами, Эрика направилась туда, где Мосс и Питерсон искали информацию о Лили Паркс.

– У двух человек по имени Лили Паркс есть судимость, – сообщила Мосс. – Одной восемьдесят, и она отбывает срок в Уормвуд-Скрабс, а другая Лили Паркс, из Шотландии, отсидела с девятого по тринадцатый год за то, что ударила мужа ножом. Копнуть поглубже?

– Да. А что насчет соцсетей?

– На Фейсбуке семьдесят Лили Паркс, – сказал Питерсон, – множество профилей без фото или без лица на фото. В Инстаграме их намного меньше. Другие соцсети я пока еще не смотрел.

Эрика вновь связалась с Шейлой из АДГ и спросила, есть или была ли у них студентка по имени Лили Паркс. Шейла ответила, что у них на курсе нет и не было студенток с таким именем. «Кто бы сомневался», – подумала Эрика.

– Мы не ведем подробных записей о наших студентах. У нас не гестапо, детектив Фостер. Вы постоянно запрашиваете у меня какую-то странную информацию. У нас есть только имена, даты рождения и тембры вокальных голосов. Я могу дать вам список всех баритонов и сопрано, но я понятия не имею, кто из них извращенец, которому нравится насиловать и грабить, – раздраженно проворчала Шейла.

– Хорошо, спасибо, – и Эрика завершила разговор. Тупая пульсирующая боль в ноге не проходила и даже, наоборот, все усиливалась. Эрика посмотрела на время. До следующей таблетки обезболивающего оставалось еще два часа.

Эрика созвонилась с Кэтлин и Бэкки, спросила, есть ли у них какие-нибудь мысли по поводу этого имени или упоминала ли его Вики. Она оставила обеим сообщения с просьбой перезвонить ей как можно скорее. Такое же сообщение она отправила и Силле. Утро сменилось днем, и Эрика не пошла на обед, а попросила одного из сотрудников принести ей сэндвич. Как раз когда она его доедала, позвонил Игорь, и Эрика собиралась ответить, но адвокат Чарльза Уэйкфилда заявил, что через час ему нужно уходить, и либо они сейчас допрашивают его клиента, либо ждут кого-то из его коллег. Так Эрика второй раз за день оказалась в комнате для допросов, все больше и больше чувствуя себя не в своей тарелке. На этот раз ее сопровождал Питерсон, а Мосс с Крейном и Макгорри остались в диспетчерской наблюдать за происходящим.

– Кто такая Лили Паркс? – задала Эрика вопрос в упор, внимательно наблюдая за Чарльзом. Она увидела, как он едва заметно вздрогнул и, чтобы это скрыть, принялся чесать нос. От вида его длинных блестящих ногтей Эрику и саму бросило в дрожь.

– Понятия не имею, что вы имеете в виду. – Он посмотрел на адвоката. Тот пожал плечами. Эрика выложила на стол пакет с запиской.

– Один из моих офицеров только что нашел это у вас в квартире. Это странно, потому что письмо написано от руки, а вы получаете очень мало почты.

– Откуда вы знаете, какую почту я получаю? – он надменно посмотрел на нее, по-видимому, оскорбившись предположением, что ему никто никогда не пишет.

– Вас трудно найти, Чарльз. Ваши счета за коммунальные услуги приходят на имя Джулиана Уэйкфилда. Это письмо было найдено спрятанным в углу вашего кресла.

Повисла долгая тишина. Чарльз вновь посмотрел на адвоката, лицо которого ничего не выражало. Эрика забрала у него пакет с письмом.

– «Два слова: Лили Паркс. Молчание сохранит тебе жизнь», – читая эти слова, она наблюдала за реакцией Чарльза. Он снова вздрогнул.

– Его вам доставили лично, – добавил Питерсон. – Мы готовы были поверить, будто вы не знаете о том, что значит это письмо, но вы лжете, что не знаете о его существовании.

Чарльз покраснел. Румянец разлился по его мягким блестящим щекам.

– Нет, я такого не говорил… Я не позволю называть себя лжецом! Вы слышали, как он меня назвал? – возмущенно воскликнул он, не сводя глаз с адвоката.

– Мистер Уэйкфилд, погибли две женщины. Обе жили в нескольких метрах от вашей квартиры. – Эрика в упор смотрела на него. – Вики Кларке делала подкаст о нападениях в студенческих общежитиях, где вы работали комендантом. У вас были ключи от всех квартир, и вы могли получить к ним доступ в любое время. Теперь нам нужно с этим разобраться. Лили Паркс не была студенткой АДГ. Мы это выяснили. Вы говорите, что не знаете ее, но кто-то думает, что вы знаете ее достаточно хорошо, чтобы попытаться гарантировать ваше молчание или, что еще хуже, угрожать вам смертью. – Эрика наклонилась вперед. – Позвольте мне помочь вам. И, пожалуйста, расскажите нам о том, что происходит. Ваше поведение, ваше отрицание подают нам очень серьезные сигналы беспокоиться.

Теперь Чарльза трясло от гнева, и он из последних сил пытался держать себя в руках.

– Да. Я получил письмо. Да! Но я просто подумал, что оно было доставлено по ошибке, – пробормотал он.

– Чарльз. На конверте ваше имя, – Эрика поднесла письмо к его лицу. – Его доставили лично по вашему адресу. Тот, кто его доставил, знал, как попасть в Ханикомб-Корт. Входная дверь открывается картой-ключом.

Чарльз покачал головой и затрясся сильнее. Кровь отхлынула от его оплывшего лица.

– Я просто… я просто… я просто…

– Вы просто что?

– Я думал, это дети балуются.

– Перестаньте лгать! – Эрика хлопнула ладонью по столу, тоже теряя над собой контроль. – Это больше, чем баловство детей!

– Я не знаю! – заорал он, стукнув кулаками по столу. – Я, мать вашу, понятия не имею! Хоть пытайте меня, все равно ничего не добьетесь!

– Кто такая Лили Паркс, Чарльз?

– Перестаньте произносить это имя!

– Что вы с ней сделали?

– Ничего!

– Что она с вами сделала, Чарльз? Она что-то сделала, да?

– Она солгала… обманула меня…

– Как она вас обманула? – Эрика наклонилась, чувствуя, что уже почти у цели. – В чем вам солгала?

В этот момент он окончательно потерял контроль – покраснел, встал и, стуча кулаками по столу, закричал на Эрику:

– Хватит! Почему вы не можете просто оставить меня в покое?! Оставьте! Меня! В покое! – Он наклонился вперед, и его внезапно вырвало на пол. Адвокат вскочил со стула, с отвращением отпрыгнул в сторону, прижимая к себе бумаги. Эрика и Питерсон в ужасе отошли на несколько шагов назад. Чарльз рыгнул, сплюнул, вытер рот и какое-то время стоял там, уставившись на ковер, а потом вся злость как будто покинула его тело, и он опустился на корточки, дрожа и причитая:

– О, боже… Боже мой… Что я наделал… Простите меня…

– Хватит. Нам нужен врач. Немедленно! – отрезал адвокат.

60

– Бог ты мой, вот блевунов-то у нас давно не было, – усмехнулась Мосс, когда Эрика рассказала ей эту историю. Чарльза Уэйкфилда отвел обратно в камеру один из офицеров, и его состояние резко сменилось с дикого и обезумевшего на подавленное и замкнутое.

– Как думаете, надо ли вызвать врача, чтобы его осмотреть? – тихо произнес Питерсон. – Он может быть на грани, и…

– Думаете, стоит поместить его под надзор, чтобы он не совершил самоубийство? – задумалась Эрика. Мосс кивнула:

– Да.

Эрика очень расстроилась. Она так надеялась, что ей все-таки удастся вытянуть из Чарльза информацию о том, кто такая Лили Паркс и что она натворила. Они молча вернулись в комнату для допросов, и теперь боль в ноге Эрики стала пульсирующей.

– Мы что-нибудь выяснили по поводу образца ДНК Чарльза Уэйкфилда? – спросила Эрика уже, кажется, в десятый раз за день.

Крейн поднял глаза и посмотрел на Джона:

– Мы только что узнали, что мазок отправили из Хоува в Лондон.

– Что? Они не обработали его в своей лаборатории? – встревожилась Эрика.

– Я так понял, произошла какая-то путаница, и они решили, что нужно его отправить в Лондон, чтобы его обработала Служба столичной полиции, – пояснил Джон.

Вне себя от ярости, Эрика проглотила еще две таблетки обезболивающего, запив холодным кофе.

– И сколько это займет времени?

– Мне обещали результаты в течение следующих нескольких часов.

Остаток дня тянулся до бесконечности. Чарльзу Уэйкфилду вызвали врача и сказали, что, пока его как следует не осмотрят, его нельзя больше вызывать на допросы. Кэтлин ответила Эрике, что никогда не слышала ни о ком по имени Лили Паркс. Потом позвонила Силла:

– Простите, я не видела ваш звонок, детектив. Чем могу быть полезна?

Эрика сказала, что хотела бы задать несколько вопросов о бывших учениках Силлы.

– Послушайте, я как раз еду в метро, у меня урок вокала. Может быть, заедете ко мне?

– Я хотела бы поговорить с вами сегодня, это срочно, – Эрика посмотрела на часы.

– Так приезжайте на ужин. Будем только я, Колин и Рэй. Составите нам компанию, покопаетесь в наших мозгах.

В трубке было слышно, как загрохотал поезд.

– Я бы предпочла поговорить по телефону.

– Я очень занята, детектив. Заходите, и я смогу уделить вам все свое внимание.

– Я зайду после того, как вы поужинаете. Как насчет восьми вечера?

Силла согласилась и дала ей адрес дома на Телеграф-Хилл. Рабочий день подошел к концу, команда стала расходиться. Последней уходила Мосс.

– Как твоя нога? – Она увидела перекошенное от боли лицо Эрики.

– Последняя доза – через пару часов, – ответила Эрика, хмуро думая, что если до утра ей нельзя больше пить таблеток, то уснуть снова не удастся.

– Будь осторожна. И сообщи мне, как все пройдет с Колином, Силлой и Рэем.

Прежде чем уйти, Эрика связалась с лабораторией по поводу результатов ДНК, и ей сказали, что они еще не готовы.

– Время идет! Я могу продержать его под арестом еще несколько часов, но если результатов так и не будет, мне придется его освободить. Шевелите уже задницами! – прорычала она, бросила трубку и какое-то время смотрела на телефон. Возможно, это был плохой ход, который только разозлил лаборантов, но Эрика уже ничего не могла изменить. Она встала. Ей нужно было вновь поговорить с Чарльзом. Вниз, в камеру предварительного заключения, она спустилась на лифте, злясь, что из-за ноги этот путь занял втрое больше времени.

– Как Чарльз Уэйкфилд? – спросила она дежурного офицера.

– Только что проверяла. Спит как младенец.

Эрика кивнула и огляделась. Камера предварительного заключения была пуста.

– Можно на него посмотреть?

– Посмотреть? – удивилась офицер.

– Да, я хочу его увидеть. Проверить, все ли с ним в порядке.

– К нему приходил врач.

– Да, я только что его видела, – соврала Эрика. Немного поразмыслив, дежурный офицер кивнула и провела Эрику по длинному узкому коридору к камере Чарльза. Она отодвинула люк, и Эрика заглянула внутрь во мрак. Чарльз свернулся калачиком на маленькой голой скамейке и тихонько посапывал. Казалось, он крепко спит.

– Видите – как младенец, – прошептала дежурный офицер. – Сегодня вечером он мой единственный пленник, так что я надеюсь на тихую ночь с хорошей книгой.

– Доктор был обеспокоен? Его состоянием и всем остальным?

– Шизофренией? Да. Поскольку его вырвало, пришлось вновь заставить его принять все лекарства. Это была битва.

«Шизофрения», – подумала Эрика, вспоминая пузырьки с таблетками, с которых были сорваны этикетки.

– Доктор подтвердил, что он не склонен к насилию? – уточнила Эрика.

– Да. К насилию он не склонен, но может страдать параноидальным расстройством. И боится новых технологий. Врач сказал, что во время особенно тяжелого психоза он вырвал провод стационарного телефона. В его квартире нет даже радио.

– Надеюсь, завтра мне удастся с ним поговорить, – сказала Эрика.

– Врач вернется утром. И кстати, вы знаете, что его брат – помощник комиссара?

– Да.

– Между нами говоря, он пытается убедить доктора, чтобы Чарльза поместили в отделение в соответствии с Законом о психическом здоровье.

– Ой, – только и молвила Эрика. Она оглянулась на спящего Чарльза, и ее сердце упало. Если его поместят в отделение и у него случится психотический эпизод, то они не смогут снова его допросить. И все, что он уже рассказал им при допросе, может быть признано неприемлемым для рассмотрения.

Дежурный офицер осторожно задвинула люк, и Эрика вышла из камеры.

61

Ее машина так и стояла на парковке, и, хромая к ней, Эрика размышляла, сможет ли ее вести. По счастью, Эрике это удалось, и она направилась в Телеграф-Хилл.

Резиденция Колина находилась совсем рядом с Академией драмы Голдсмита. Это был элитный район на вершине крутого холма, ведущего от Нью-Кросс – здесь располагались парк и множество домов из красного кирпича с террасами. Что-то в духе того шикарного кусочка Лондона, где проживал Марш. Дом Колина стоял на самой вершине самого крутого холма – величественный особняк посреди большого участка земли, украшенный небольшой башней с каменным шпилем, что смотрелось несколько вычурно для Южного Лондона.

– Необычно, – пробормотала Эрика, глядя на шпиль. – Жители каменных домов порой ведут себя просто как короли.

Мест для парковки на дороге не было, но она увидела приличного размера подъездную дорожку, ведущую к деревянному навесу. Здесь уже стояли две машины, но свободное место оставалось, чем Эрика и воспользовалась.

От дороги дом отделял высокий ряд деревьев и кустов, выстроившихся вдоль передней стены. Когда Эрика хромала к входной двери, мигнул сигнальный фонарь. Из глубины звякнул колокольчик, и она не удивилась бы, если бы дверь открыл какой-нибудь жутковатый дворецкий.

Но открыла Силла в мешковатом ярко-зеленом платье, похожем на халат, с глубокими карманами по бокам. На ней были изумрудные туфли на высоком каблуке, носы которых были усыпаны блестками. После похорон она успела перекрасить волосы. Теперь они стали ярко-красными, как почтовый ящик.

– Добрый вечер, вы как раз к кофе! – с несколько театральным радушием воскликнула она. Эрика, морщась и опираясь на костыли, поднялась по крутым ступенькам и вошла. – Боже мой, что с вашей ногой?

– Я наступила на бутылку, которую разбил мой кот, – ответила Эрика.

Силла помогла ей снять пальто и повесить его на огромную железную вешалку у входной двери. Эрика оглядела большой коридор с деревянными панелями и плиточным полом. Небольшое витражное окно выходило на парковку под навесом, и ей показалось, что она находится в небольшом замке или в бутике, которым управляет кто-то, одержимый манией величия. Из кухни доносились восхитительный запах еды, мужские голоса и смех. Эрика пожалела, что приняла приглашение зайти. Поговорить по телефону было бы проще.

– Проходите, – пригласила ее Силла. Эрика проследовала за ней в большую гостиную-столовую, заставленную белой мебелью с латунной фурнитурой. В огромном бетонном камине, очень современном, потрескивал огонь.

– А! Детектив, добрый вечер! Можно предложить вам кофе? – Дружелюбие Колина было таким же натянутым, как и радушие Силлы. Он сидел рядом с Рэем, очень близко к нему, но Рэй отодвинул стул, и Эрика не могла не почувствовать, что ее появление нарушило интимность обстановки.

– Черный. Спасибо, – кивнула она.

– Вы были на войне? – поинтересовался Рэй, постукивая пачкой сигарет по столу. Он выудил одну и закурил.

– Глупая случайность, я наступила на кусок битого стекла, – повторила уже ранее сказанное Эрика.

– Пожалуйста, садитесь, – Колин указал на место напротив. Рэй встал и обошел стол, чтобы выдвинуть стул для Эрики. Силла внесла в комнату фарфоровую чашку с черным кофе на блюдце.

– Сигаретку? – Рэй протянул ей пачку.

– Нет, спасибо, – отказалась она. Рэй вновь сел рядом с Колином.

Эрика посмотрела на часы, достала обезболивающие и вынула две таблетки. Колин наблюдал за ней.

– Простите. – Она проглотила их вместе с горячим кофе. – Так-то лучше.

Силла села рядом с Эрикой. На блюде лежали остатки пастушьего пирога и небольшая порция овощей.

– Уверены, что мы не сможем вас соблазнить? – Колин указал на еду.

– Нет, спасибо, – опять отказалась Эрика. Ее желудок урчал, но она хотела поскорее покончить с этим и пойти домой. – У меня всего несколько вопросов по поводу АДГ, бывших учеников и Чарльза Уэйкфилда. – Все трое смерили ее немного надменными взглядами. Эрика продолжала: – Я могу спросить, почему Чарльз Уэйкфилд ушел с поста коменданта?

– Вы о ком? – Рэй погасил сигарету и зажег новую.

– Чарли Уэйкфилд, бывший комендант в нескольких общежитиях. Проработал там несколько лет, – объяснила Силла.

– Это не совсем ко мне, дорогая. Я учу студентов танцевать и не особо вмешиваюсь в их размещение, – сказал Рэй.

– Но АДГ – небольшой колледж…

– Это я слышал, и не раз. Порой слишком небольшой.

– Разве до вас не дошли бы сплетни, если бы коменданта, Чарльза Уэйкфилда, обвинили в неподобающем отношении к студентам?

– Я вообще никогда о нем не слышал. А вы? – Рэй повернулся к Колину и Силле.

– Я знаю, что он немного странноват, – ответила Силла. – Некоторые студентки называли его жутким. Говорили, что он вечно шатается туда-сюда… но ничего серьезного в этих словах не было. В тех немногих случаях, когда я что-то такое о нем слышала, девушки просто шутили.

– Вы уверены?

– Я так думаю.

– Вики делала эпизод для подкаста о злоумышленнике, который вламывался в комнаты общежитий. Она ничего не говорила кому-нибудь из вас о Чарльзе Уэйкфилде? Не задавала вопросов? – поинтересовалась Эрика.

Колин и Рэй покачали головами.

– Нет, как я уже вам сказала, Вики нам ничего не говорила, – проговорила Силла. – И если вы не против, я могу спросить, что сейчас с Чарльзом Уэйкфилдом? В крематории был такой переполох, когда его забрали полицейские.

– Он все еще под стражей, – пришлось признать Эрике. Силла, Рэй и Колин переглянулись.

– Вы всерьез подозреваете его в этих убийствах? – Рэй удивленно вскинул брови.

– Он очень нас беспокоит. Это подводит меня к другому вопросу. Кто-нибудь из вас слышал о женщине по имени Лили Паркс?

Они все обменялись взглядами. И температура в комнате, казалось, упала.

– Да. Местная девушка, какое-то время работала в АДГ, помогала в запаснике, – сообщила Силла. Судя по ее тону, у Эрики сложилось впечатление, что Лили Паркс ей совсем не нравилась.

62

– Запасник? Что это? – спросила Эрика. Начался дождь, застучал по крыше. Рэй втянул губами сигарету, прищурился и пристально посмотрел сначала на Силлу, потом на Колина, почти упиваясь неловкостью.

– Склад декораций. Место, где их хранят и готовят к спектаклям и шоу, – объяснила Силла, и ее взгляд беспокойно забегал – она явно была сбита с толку всем этим разговором. – Она пришла к нам из центра занятости, или центра трудоустройства, как вы там его сейчас называете.

– Почему нет никаких записей о том, что она работала в АДГ? – удивилась Эрика.

– Я думаю, что есть, – сказал Колин.

– Когда она там работала?

Силла посмотрела на Колина:

– Когда это было?

– Кажется, в две тысячи девятом. Лили проходила так называемую стажировку, мы ей не платили. Она работала несколько часов в неделю и получала пособие от государства. У нас многие так делали. Она была самой молодой и неопытной.

Рэй погасил сигарету в пепельнице.

– Друзья и леди-детектив, я понятия не имел об этой Лили Паркс, но мне бы хотелось с ней познакомиться. Надо быть очень интересным человеком, чтобы жить на пособие и суметь наделать столько шума. Увы, мне пора уходить. Меня пригласили на вечеринку в Вест-Энде. – И он поднялся.

– Я что-то не то сказала? – Эрика была в недоумении.

– Нет-нет, мне действительно нужно уходить. Если захотите еще со мной поболтать, Силла может дать вам мой номер. И кстати, Колин, переставь свою машину, чтобы я мог выехать.

– Силла, ты не переставишь мою машину? – обратился к ней Колин.

Казалось, ее немало удивила эта просьба:

– Но я слишком много выпила… и эти каблуки…

– Да уж, твои туфли не для вождения, – признал Рэй. – Зато выглядишь ты в них просто потрясающе. – Он чмокнул ее в щеку. Колин, судя по всему, был явно раздражен ее отказом.

– Колин, если я сниму эти туфли, то больше не смогу их надеть.

– Ладно. Составь компанию Эрике, пока меня не будет, – бросил он.

Рэй помахал рукой, и они ушли. Эрике хотелось в туалет еще с тех пор, как она сюда пришла, так что она спросила Силлу, где он находится.

– В конце коридора, на втором этаже, – и Силла налила себе очередной бокал вина.

Подхватив костыли, Эрика побрела по длинному коридору. В этой части дома дождь был слышен отчетливее, и, добравшись до лестницы, Эрика обнаружила, что она открыта и что три пролета ведут к витражному световому люку высоко наверху. Лестница была крутой, но обезболивающие действовали. Эрика поднялась на второй этаж, где располагались ванная и две большие спальни. Она заглянула в обе: одна была оформлена в марокканском стиле – сияла золотом и яркими цветами, на стене висела огромная фотография великой танцовщицы Марты Грэм[9], а над кроватью висела репродукция девушки топлес. Вторая спальня была полностью оформлена в оттенках белого, а все стены были увешаны книжными полками, что добавляло хоть немного цвета. Эрика ненадолго задумалась, кто где спит, но в туалет хотелось очень сильно, поэтому она направилась в ванную и закрыла за собой дверь.

Обстановка и в ванной была донельзя вычурной: унитаз, раковина и ванна в стиле ар-деко, огромное зеркало на двери, что было, может быть, и красиво, но зачем в таком месте? Кто захочет смотреть на самого себя, сидящего на унитазе? Эта троица была очень странной. Богемная дружба их связывала или что-то другое? Эрика никак не могла этого понять. Вытирая руки, она услышала стук каблуков по лестнице.

Она вышла из ванной и собиралась спуститься вниз, когда услышала крик Силлы:

– Колин! Это ты? Я пытаюсь найти фотоальбом «Вестсайдской истории». Я у тебя в кабинете, где он?

Ответа не последовало. В окно на лестничной площадке за ванной Эрике видна была подъездная дорожка, где стоял Колин и махал на прощание Рэю. Эрика стала подниматься по лестнице, и это был крутой подъем. Силлу она нашла в большом кабинете, стены которого были обшиты деревянными панелями, как и в кабинете Колина в АДГ, и увешаны полками, а стол был завален всевозможными бумагами. Услышав шаги Эрики по лестнице, Силла повернулась к ней, покачнувшись на высоких каблуках. В руке она сжимала фотоальбом.

– Ой, а я думала, это Колин, – пробормотала она, а потом, как будто сконфузившись, закрыла альбом.

– Что там? – спросила Эрика.

– Ну… вообще-то я хотела сперва спросить у Колина… это ведь его альбом… Я нашла фотографию актерского состава постановки «Вестсайдской истории». – Она открыла альбом и, помявшись еще немного, указала на фото. – Вот Лили Паркс.

Эрика посмотрела на фотографию. На сцену вышли весь актерский состав и съемочная группа. Рядом с Колином стояла маленькая худенькая девушка с длинными грязно-желтыми волосами. Она единственная из всей труппы не смотрела в камеру. Ее напряженный, пристальный взгляд был направлен на Колина, а он ухмылялся и обнимал ее за талию. Эрика присмотрелась. Нет. Его рука была выше ее талии – он почти сжимал ее грудь.

– Я никогда раньше не видела эту фотографию. Или, может быть, никогда толком не разглядывала, – призналась Силла.

Эрика внимательнее оглядела кабинет. По другую сторону стола стоял ряд полок с канцелярскими принадлежностями, а над ними висела карнавальная маска. Эрика вновь услышала голос Крейна – «привозят из Венеции… с карнавальными масками…» Приблизившись к полке, увидела стопку бумаги и конверты. Взяла один листок, поднесла к свету и увидела уже знакомый логотип с фамилией Бенатку. Покопалась в бумагах на столе – банковских выписках, финансовых сводках, распечатках таблиц с цифрами. Ей нужно было что-то, написанное от руки.

Выдвинув ящик, она обнаружила под стопкой счетов за коммунальные услуги конверт с надписью «ДЛЯ РЭЯ – ДЛЯ БИЛЕТОВ». Чувствуя, как нарастает волнение, Эрика выудила из кармана телефон и открыла фото письма, которое получил Чарльз: «ДВА СЛОВА: ЛИЛИ ПАРКС. МОЛЧАНИЕ СОХРАНИТ ТЕБЕ ЖИЗНЬ». Сравнив почерк, она пришла к выводу, что он очень похож.

– Что вы делаете? – Силла обернулась на шум. Заскрипели деревянные половицы, и в дверях появился Колин. Он уставился на Эрику, державшую в одной руке конверт, в другой телефон с открытой на нем фотографией. – Что это?

Колин увидел альбом, увидел фотографию, на которой обнимал Лили за талию. Телефон Эрики зазвонил, но она продолжала смотреть на Колина.

– Может, вам стоит ответить? – предложил он. Эрика отключила звук.

– Это ваше? – Она протянула ему конверт. Колин ухмыльнулся и покачал головой. – Но ведь это ваш кабинет? И ваш почерк?

Колин продолжал качать головой, глупо хихикая. Силла смотрела на него во все глаза, не в состоянии понять, что происходит. Телефон Эрики зажужжал – ей пришло сообщение. Увидев, что оно от Крейна, Эрика решила посмотреть, что там такое. Он прислал фото с камеры видеонаблюдения – по платформе станции метро шел Чарльз Уэйкфилд в длинном черном пальто и фетровой шляпе. Он смотрел на табло, и его лицо было отчетливо видно. На фото стояла временная отметка: 22.10.2018, 16:58. К фото прилагалось следующее сообщение:

Мне только что прислали это фото. Снято на станции метро Бейкер-стрит в день убийства Софии. Чарльз говорил правду. Он действительно поехал в Лондон, его алиби подтвердилось!

КРЕЙН

Колин быстро подошел к Эрике и выхватил у нее телефон. Она была поражена тем, с какой скоростью он это сделал – буквально вырвал у нее из руки.

– Что это? Колин, ты мне объяснишь, что происходит? – встревоженно посмотрела на него Силла.

– Он убил Софию, думая, что это Вики, – произнесла Эрика, глядя, как он читает сообщение. – А потом, поняв свою ошибку, вернулся и закончил работу, убив и Вики. Так что она не узнала, что это Колин врывался в общежития и нападал на молодых женщин… Но она была близка к разгадке, верно? Она задавала вопросы Чарльзу Уэйкфилду. Он знал? В то время он работал комендантом в общежитиях АДГ. Как он узнал?

Челюсти Колина напряглись, на лбу задергалась вена. Эрика вновь посмотрела на фотографию в альбоме.

– Что произошло между Чарльзом и Лили? – Она посмотрела на Колина, перевела взгляд на фотографию труппы, вспомнила, что сказал Чарльз при допросе. Лили солгала и обманула его… Девушка на фотографии смотрела на Колина взглядом, полным желания и покорности. – Лили переспала с Чарльзом? Она сделала это ради вас? – Колин встал между Эрикой и Силлой. Эрика продолжала: – Чарльз узнал о том, что вы поздно ночью вламывались в комнаты, и вам нужно было добыть компромат, чтобы заставить его замолчать, так что вы решили соблазнить Лили – видимо, несовершеннолетнюю, – а потом убедить ее соблазнить Чарльза… – Эрика просто рассуждала вслух, но видела, что Колин паникует.

– Колин? – изумилась Силла. – Это что, правда? Ты же говорил, что между тобой и Лили ничего нет. Ты знал, что она несовершеннолетняя!

– А как только она это сделала, Чарльз оказался в ваших руках. У него большие проблемы с психикой, и обвинение в том, что он переспал с несовершеннолетней, было для него очень опасно. Его брат – старший офицер полиции. Уверена, вы ясно дали ему понять, что Лили будет сотрудничать с полицией, а тюремное заключение для человека из такой семьи будет очень суровым…

– Заткнись! – крикнул Колин.

– Колин! Это просто нелепость! Сейчас же объясни ей, что она неправа! – воскликнула Силла, широко распахнув испуганные глаза.

– И этот ваш большой дом на вершине холма… отсюда отлично видны и Академия драмы, и общежития на Джубили-роуд и Хартвуд-роуд, – Эрика указала на окно, на перекресток улиц вокруг станции Нью-Кросс-Гейт, ярко горевший на фоне ночного неба. – Они у вас прямо под рукой. Даже ехать никуда не надо. Вы же поняли, что мы близки к разгадке, верно? Вот вы и написали Чарльзу это письмо, напомнили ему о ставках. – Эрика хмыкнула и покачала головой. – Дело всегда в мелочах. Я сотни раз это видела на примере таких психопатов, как вы. Вы думаете, что все сойдет вам с рук, и это дает ложное чувство уверенности. И вот тогда-то вы оступаетесь. – Она помахала конвертом в воздухе, но не заметила кулак Колина. Он с силой ударил ее в лицо, и Эрика рухнула на пол.

63

Эрика лежала на полу кабинета. Ее щека онемела. Открыв глаза, она увидела, что Колин стоит перед Силлой, а она не сводит с него глаз, дрожа от ужаса и сжимая в руках альбом. Внезапно он схватил ее за подол и потащил через комнату. Она вскрикнула и выронила альбом. Даже в состоянии шока Эрика слышала в ее крике неподдельный ужас и недоумение.

– Колин, нет! Что ты делаешь? – Она попыталась вырваться, стуча каблуками по деревянному полу, но он выволок ее из кабинета на лестничную площадку, так что по пути она стукнулась спиной о книжный шкаф, и захлопнул дверь.

Повисла тишина, но ненадолго. Силла принялась его уговаривать, сперва тихо и мягко, потом все настойчивее и испуганнее:

– Нет! Что ты делаешь?! Нет, пожалуйста!

Послышался шум, грохот и ее долгий, леденящий душу крик. Он эхом разнесся по коридору, по всему дому, за ним раздался пугающий стук, и все стихло. Вновь стало слышно, как за окном шумит дождь.

Эрике удалось сесть, прижавшись спиной к книжному шкафу. Она попыталась сосредоточиться, но комната кружилась перед глазами. Костыли лежали на полу, и до них было не дотянуться. Ее телефон забрал Колин.

Она услышала шаги за дверью, деревянный пол скрипнул, Колин вернулся в комнату и встал перед ней, а потом сел на корточки и впился в нее взглядом. Она пыталась встать, пыталась сделать хоть что-то, но он схватил ее за волосы и ударил затылком о деревянную книжную полку. Один раз, два, три. Увидев перед глазами звезды, она почувствовала, что вот-вот потеряет сознание. Он отпустил ее волосы и очень спокойно сказал:

– Жизнь полна возможностей.

Она ощущала его горячее дыхание, пахнущее вином и чесноком. Его руки шарили в карманах ее брюк, ползали по ее бедрам, между ног.

– А, вот они. – Нащупав упаковку обезболивающего, он достал ее, вынул блистер и начал выдавливать таблетки в сложенную чашей ладонь. – Шесть. Это слишком много? Или слишком мало? Лучше еще одна, на удачу. – Он придвинулся ближе, сжал пальцы на челюсти Эрики и запихнул таблетки ей в рот, зажал ей губы и нос. Она попыталась сопротивляться, но он откинул ей голову назад, таблетки скользнули по языку, и она рефлекторно сглотнула. Они застряли в горле, он откинул ее голову назад и сжал сильнее, заставляя проглотить. – Теперь давай-ка посмотрим в твой телефончик. – Он поднес экран к ее лицу, и она увидела свое отражение в камере телефона: налитые кровью глаза, распухшая губа, разбитый, окровавленный нос.

– Я тебя посажу, – попыталась сказать она, но голос звучал хрипло, как чужой. Камера распознавания лиц сделала свое дело, и Колин разблокировал телефон. Поднялся, начал в нем копаться.

– Кому ты сказала, что приедешь сюда? Крейн – твой коллега? – поинтересовался он. Эрика смотрела, как кружится комната, пыталась за что-нибудь ухватиться, пыталась сосредоточиться на том, что он делает. – Хотя какая разница. Даже если ты всем сказала, что едешь сюда, они решат, что ты сама возвращалась обратно. – Он дописал сообщение и отправил кому-то.

Потом, по всей видимости, Эрика действительно потеряла сознание, потому что когда она вновь открыла глаза, Колин уже успел переодеться в повседневную одежду и теперь вытирал ее телефон об рубашку, удаляя отпечатки пальцев. После этого он сунул его обратно в ее карман, вновь пройдясь пальцами между ее ног. Потом откинулся назад, внимательно посмотрел на нее, перевел взгляд на часы.

– Как действуют эти обезболивающие?

Он поставил ботинок на ее травмированную ногу и с силой надавил. Эрика ощутила тупую, смутную боль. Она понимала, что эта боль должна быть невыносимой и что она должна попытаться ему сопротивляться, но чувствовала, что уплывает, и все происходящее было так далеко, будто она смотрела на мир с неправильной стороны телескопа.

Колин наклонился ближе, схватил ее за руки, и все перевернулось вверх дном. Пол и потолок поменялись местами. Он поднял ее, перекинул через плечо и понес, как пожарный несет пострадавшего из горящего дома.

Деревянный пол кабинета покачивался и шатался, а потом Эрика оказалась в коридоре. Когда он спускался по лестнице, она слышала глухой стук его шагов. Движение баюкало ее, она чувствовала, как ее сознание ослабевает.

У подножия лестницы сломанной куклой, не шевелясь, лежала Силла. Одна ее блестящая зеленая туфля валялась в углу коридора, вторая болталась на ноге. Ее голова была запрокинута назад.

– Бедная Силла. Я ведь говорил, что в этих дурацких туфлях нужно быть осторожнее, – сказал Колин.

Эрика попыталась сосредоточить взгляд на теле Силлы, но перед глазами все расплывалось.

Она не знала, сколько времени прошло, прежде чем она оказалась на водительском сиденье своей машины, стоявшей под навесом. Ее тело было наклонено вперед, грудь прижата к рулю, лицо – к лобовому стеклу. Колин стоял у двери, заталкивая ее ноги под сиденье. Миг – и она уже стояла на коленях, ее ступни и лодыжки были согнуты. Она попыталась пошевелиться, но не могла – конечности отяжелели и не двигались. Колин закрыл водительскую дверь, обошел машину и открыл дверь со стороны пассажира, наклонился и снял ручной тормоз. Теперь на нем были кожаные перчатки и бейсболка. Она наблюдала, как он закрывает дверь и отходит с подъездной дорожки, чтобы оценить ситуацию. После этого он вернулся и открыл водительскую дверь. Она почувствовала, как руль сдвинулся в сторону и уперся ей в грудь, когда Колин его повернул. Сжав руль, он оттолкнул машину и выкатил ее с подъездной дорожки. Руль двинулся под ней влево, когда он свернул на дорогу. Он поднял ручной тормоз, и машина резко остановилась.

Теперь Эрика могла видеть крутой холм через лобовое стекло. Это был идеально ровный холм, почти как крутой спуск до самой главной дороги далеко внизу. Она попыталась поднять руки и пошевелить ногами, но они были зажаты под сиденьем, и тяжелые туфли на них давили. Колин обвел взглядом дорогу, быстро наклонился, повернул, зафиксировав, руль под ее грудью, отпустил ручной тормоз, и машина двинулась вперед. Колин выбрался из нее и захлопнул дверь.

Автомобиль быстро набирал скорость. Эрика видела, как фигура Колина в зеркале заднего вида становится все меньше. Взглянув в лобовое стекло, она поняла, что машина мчится вниз по склону на нейтральной передаче, а двигатель выключен. Она не могла пошевелить ногами, а когда подняла руки к рулю, обнаружила, что он зафиксирован.

Все, что чувствовала Эрика – спокойствие, будто все это происходило не с ней, а на экране кинозала. Но тихий голос, звучавший в ее голове, предупреждал: «Сделай хоть что-нибудь!» Даже с выключенным двигателем спидометр показывал сорок миль в час. Она мчалась мимо домов, выстроенных вдоль дороги, мимо припаркованных машин, к оживленному перекрестку у подножия холма, где машины двигались в обоих направлениях.

Эрика попыталась сесть, но ее колени были прижаты к полу, а ступни зажаты под сиденьем. Перекресток у подножия холма быстро приближался, ревя, машины и дома по обе стороны сливались в размытое цветное пятно. Эрике удалось согнуть пальцы правой руки. Под углом, под которым ее тело лежало на руле, она могла дотянуться до педалей.

Машина добралась до подножия холма и вылетела через перекресток. Там, где уклон дороги изменился, она влетела в асфальт, ее сильно тряхнуло, и Эрика ударилась головой о крышу. Она едва избежала столкновения с огромным грузовиком – водитель посигналил, когда она пересекала первую полосу. Большой серый внедорожник рванул навстречу, взвизгнув тормозами. Эрика мчалась по второй полосе, и ей удалось только наклониться и нажать на педаль тормоза. Машина замедлилась, но было слишком поздно. С сокрушительным толчком она ударилась о бордюр с другой стороны второй полосы, выехала на тротуар и пронеслась через широкую полосу клумб, отделявших тротуар от парковки супермаркета, а потом, приземлившись на парковке, врезалась в бампер небольшого черного «Порше».

Прежде чем Эрика потеряла сознание, в ее голове мелькнула мысль: «Люди подумают, что я попала в автокатастрофу по пути от дома Колина, и ему все сойдет с рук».

Эпилог

Долгое время Эрика чувствовала, как то приходит в сознание, то вновь отключается, будто скользя по поверхности. Она слышала писк, шипение воздуха и лязг металла, голоса знакомых людей, иногда чувствовала холодный бриз – будто дрейфовала в теплом море забвения.

Когда ненадолго возвращалась реальность, она начинала чувствовать боль. Пару раз, открывая глаза в пустой комнате, ощущала ее, тупую, пульсирующую, но только на третий или четвертый раз увидела, что лежит в кровати, и длинный ряд аппаратов перед ней пищит и пульсирует маленькими огоньками.

Все было размыто, и над ней склонилось знакомое лицо, а потом все опять исчезло.

Когда она вновь очнулась, комната стала другой. Кресло с высокой спинкой в углу было ближе, знакомое лицо – отчетливее. Сестра, Ленка.

– Ты проснулась, – с улыбкой промолвила она. По сравнению с Эрикой Ленка казалась миниатюрной. Ее длинные светлые волосы были стянуты сзади.

– Что происходит? – спросила Эрика. Голос прозвучал как чужой. Она попыталась поднять руку и увидела, что кожа покрыта коркой, будто Эрика продиралась через кусты ежевики, а в запястье вставлены трубки. Эрика попыталась сесть, грудь и руки пронзила острая боль. Ног она не чувствовала.

– Не пытайся встать, – предостерегла Ленка, села и осторожно сжала ее руку.

– Я парализована? – прохрипела Эрика.

– Что ты сказала? Хочешь воды? Доктор велел тебя напоить. – Ленка взяла чашку с соломинкой и поднесла к губам сестры. Эрика сделала глоток. Теперь она чувствовала, как лицо сдавливает что-то, мешающее дышать носом. Она подняла руку, что снова вызвало резкую вспышку боли в груди. На носу была огромная жесткая повязка.

– Что с моими ногами? – Она пыталась сесть и разглядеть их. Одеяла скрывали от нее форму ног и даже их наличие или отсутствие. Они не ощущались. Вообще.

– Все в порядке. Обе сломаны ниже колена. Тебе вставили штифты и колют много обезболивающих… Ты разве не помнишь? Я уже говорила тебе это три раза. – Ленка не казалась раздраженной, скорее обеспокоенной.

– А с лицом? – выдохнула Эрика. Даже этот короткий разговор ее утомил.

– Ты сломала об подушку безопасности нос и шесть ребер… Врачи думали, что и скулу, но это просто сильный ушиб.

Эрика откинула голову на подушку. Она хотела спросить что-то еще, но усталость пересилила, она закрыла глаза и уснула.

* * *

В полное сознание она пришла только спустя неделю. Ленка неустанно дежурила у ее постели.

Эрика не знала, сколько времени прошло, но каждый раз, открывая глаза, отмечала, что сестра одета иначе. Однажды она очнулась, когда врач делал обход, и, к своей радости, узнала, что идет на поправку, хотя путь к полному выздоровлению предстоит долгий.

– Вы долго тут, в Англии? – спросила она сестру.

– Две недели. Живем пока у тебя. Марек тоже тут. Дети остались в Словакии с его матерью.

– Чем занимается Марек?

– Обожает твоего кота и наводит кое-какой порядок.

Эрика вздохнула и поморщилась от боли в ребрах.

– Надеюсь, он не красит мои стены в зеленый или оранжевый.

– Что не так с зеленым и оранжевым? – поинтересовалась Ленка. – Не волнуйся, ему помогает Игорь.

Эрика вздохнула.

– Ты общаешься с Игорем?

– Ну конечно, я его помню, такой красивый. Его сестра по-прежнему живет в Нитре, мы немного знакомы. У вас все серьезно?

– Ленка, вот что серьезно! – Эрика указала на кровать, на трубки в запястьях. – А с моим делом что?

– Сегодня придут твои коллеги и сами все расскажут. Ты никогда мне не говорила, что работаешь с человеком по имени Кейт Мосс!

Эрика улыбнулась. Ей не терпелось увидеть кого-нибудь из лондонских знакомых. Присутствие здесь сестры ощущалось слишком сюрреалистично.

Чуть позже пришли Мосс и Питерсон. Выражения их лиц были такими, что Эрика испугалась.

– Привет, босс. – Мосс принесла большой букет цветов, и Ленка поставила его на маленький столик в углу. – Ого, у тебя отдельная палата. Шикарно!

– Привет, Эрика. – Питерсон наклонился и поцеловал ее в щеку, и она увидела его обеспокоенный взгляд.

– Я не умираю, – слабо услыбнулась она.

– Само собой, нет, – усмехнулась Мосс. – Мы просто, мы просто…

– Волновались, – закончил за нее Питерсон. – Мы видели последствия аварии.

– Я в этом не виновата! – воскликнула Эрика. На нее нахлынули воспоминания о случившемся, и она вновь ощутила боль и панику. – Я не была за рулем. Он посадил меня в машину. Заставил выпить слишком много обезболивающих. Это Колин. Это все он!

– Мы знаем, – кивнула Мосс. – Мы его задержали, и он под стражей. Его обвинили в убийстве Софии, Вики, Силлы Стоун… и попытке убить тебя.

Эрике стало чуть легче.

– В результате аварии пострадал кто-нибудь еще?

– Нет, – покачал головой Питерсон. – Хочешь посмотреть фото?

Мосс бросила на него предупреждающий взгляд.

– А у тебя есть фото? – спросила Эрика.

– Тебе не нужно их видеть, – нахмурилась Мосс.

– Нет. Я хочу.

Питерсон посмотрел на Мосс, достал телефон, открыл нужные фото, повернул экран так, чтобы Эрика могла их увидеть.

Ее машина, искореженная, врезалась в бампер небольшого «Порше», которому пришлось еще хуже. Лобовое стекло было разбито, все вокруг усыпано осколками. На фото попал и холм, ведущий к дому Колина, и следы жуткой катастрофы – вторая полоса была перекрыта, серый внедорожник застрял в бампере синего «Смарта», а в бампере самого внедорожника увязла старая желтая «Сиерра». Возле машины скорой помощи врачи возились с тремя водителями, окровавленными и ошарашенными, но живыми. Широко распахнутыми глазами они смотрели на развороченные клумбы.

– Не могу поверить, что я все это пережила, – пробормотала Эрика в шоке от увиденного. Питерсон открыл другое фото.

– Может быть, это тебя порадует, – и он показал Эрике скриншот с сайта «Би-би-си Ньюз» с заголовком: «ПРЕПОДАВАТЕЛЬ ИЗ ЮЖНОГО ЛОНДОНА АРЕСТОВАН ЗА УБИЙСТВА, ВЗЛОМЫ И СЕКСУАЛЬНЫЕ ДОМОГАТЕЛЬСТВА К СТУДЕНТКАМ».

Под заголовком была фотография Колина, которого выводили из дома двое полицейских. Его руки были скованы наручниками.

– Как вы его поймали? – поинтересовалась Эрика.

– Колин был настолько уверен в своем плане инсценировать автокатастрофу, что выждал целый час после того, как тебя отвезли в больницу, прежде чем позвонить в службу спасения. Он сказал оператору, что Силла упала с лестницы. Полицейские, которые приняли вызов, обратили внимание, что в твоей машине не было ключа зажигания, и это заставило их усомниться в версии Колина, будто бы ты была у него в гостях, а потом уехала. Он не заводил двигатель и ключ зажигания вставить забыл, – рассказал Питерсон о произошедшем.

– Полиция нашла его на полу в кабинете Колина, – добавила Мосс. – Мы обыскали его дом и нашли в мусорном мешке окровавленную одежду. Оказалось, что это кровь Софии. В его гараже обнаружились блокноты и флешки Вики Кларке – настоящий кладезь информации. Она была очень близка к тому, чтобы узнать, что именно Колин вламывался к девушкам, проходившим прослушивание в АДГ.

– И поскольку новость попала в заголовки, на связь с полицией стали выходить и другие женщины, пережившие такой опыт, – сказал Питерсон.

– Теперь у вас достаточно улик, чтобы привлечь Колина к суду за убийство Софии и Вики? И Силлы? – Эрика почувствовала прилив радости.

– Да. И за покушение на твое убийство его тоже будут судить – уж это мы обеспечим. Команда юристов Колина пытается нас убедить, что мы не можем доказать его причастность к убийству Софии. Сам он говорит, что окровавленную одежду подбросили в его гараж. Однако на ее одежде нашли его ДНК, как и в квартире Вики. Лаборанты взяли еще один микроскопический образец слюны с каркаса дивана-кровати, и он тоже совпал с его ДНК. Как и та слюна, что обнаружили на плече Вики Кларке.

– Есть какие-нибудь свидетели? Кто-нибудь, кто был в курсе происходящего в Ханикомб-Корт? У меня ужасное предчувствие, что Колин все равно выкрутится.

– Тут еще кое-что произошло, – хитро улыбнулась Мосс. – Мы нашли Лили Паркс. Допросили, и выяснилось, что математика – не самая сильная ее сторона.

– Что ты имеешь в виду?

– Она нам поведала, что Колин заставил ее переспать с Чарльзом Уэйкфилдом, когда ей было всего пятнадцать. Однако даты, которые она нам назвала, не сходятся – по всему выходит, что ей было шестнадцать, почти семнадцать, но Чарльза она убедила, что несовершеннолетняя и возраста согласия не достигла. В общем, хотя и это плохо, закона о растлении малолетних Чарльз не нарушил. Мы сказали ему об этом, и теперь он готов дать показания против Колина Маккейба. Теперь он говорит, что пару раз застукал Колина, когда тот пытался пробраться в комнату общежития на Джубили-роуд.

– Почему же он молчал? Почему сразу не сообщил о Колине? – удивилась Эрика.

– Сложно сказать. По всей видимости, Колин ему угрожал. Чарльз психически очень уязвим.

– Получит ли Чарльз тюремный срок за сокрытие улик? – спросила Эрика.

– Королевская уголовная прокуратура хочет заключить сделку, которая будет на пользу и Чарльзу, и Джулиану Уэйкфилдам.

– Когда, как вы думаете, дело дойдет до суда?

– Королевская уголовная прокуратура говорит, что им понадобится от шести до восьми месяцев, так что у тебя будет много времени, чтобы привести себя в форму, – успокоила ее Мосс. Эрика внезапно почувствовала, как ее накрыло облегчение и усталость.

– Может, ей лучше отдохнуть? – прервала их беседу Ленка, терпеливо сидевшая в углу.

– Вы выяснили, почему Колин это делал? Почему нападал на девушек? – продолжала задавать вопросы Эрика. Мосс смерила ее долгим взглядом и пожала плечами.

– Нет. Мы думаем, он это делал просто потому, что ему это нравилось. Вот так все просто и страшно.

Эрика кивнула. Сейчас она не могла думать о мотиве Колина. Самое главное – его поймали.

– Спасибо, что пришли, ребята. – Она искренне радовалась тому, что увидела коллег. – И за цветы.

– Все подписали открытку, – вспомнила Мосс, доставая ее. – Айзек, Макгорри и Крейн. Все хотят тебя навестить, но сейчас тебе нужно отдохнуть. Просто знай, что Колин Маккейб в наших руках, и мы сделаем все, чтобы он не вырвался.

* * *

Пять недель спустя, холодным ярким солнечным декабрьским утром, Эрику выписали из больницы. Это было накануне Рождества, и Айзек приехал забрать ее. Он постоянно ее навещал, а она быстро шла на поправку и вскоре уже могла преодолевать небольшие расстояния на костылях. Он помог ей сесть в свою машину и отвез в новый дом. Всю дорогу она молчала, и Айзек спросил, почему она грустит.

– Я не грущу, я просто нервничаю, возвращаясь в дом, полный людей, и не просто людей. Это моя семья: моя сестра, ее муж Марек, мои племянники. И они украсили к Рождеству мой дом.

– Об этом не волнуйся. – Айзек выставил ладонь вперед и улыбнулся. – Я очень строго все проконтролировал. Все мило и в нейтральных тонах.

– И к тому же Ленка пригласила Игоря.

– Игорь классный, – заметил Айзек. – Он снял рубашку, когда красил твою кухню… Парень в отличной форме!

Эрика улыбнулась.

– У нас было два свидания, после которых он видел меня только в больнице, в таком состоянии. Но кого я с нетерпением жажду увидеть, так это Джорджа.

– У детей он очень популярен, – улыбнулся Айзек. Машина вырулила на дорогу, и Эрика увидела свою дверь, покрашенную, и нарядную елку за окном. Айзек пристально посмотрел на нее.

– Эрика, ты жива. Ты только что раскрыла сложнейшее дело, и твой дом полон людей, которые тебя обожают. Пожалуйста, позволь себе хоть немного праздничного настроения. – Он остановил машину у ее дома, и она увидела, что в окнах наверху появились занавески. – А если тебе захочется отдохнуть от всех праздничных мероприятий, я тут, за углом. – Он широко улыбнулся, взял Эрику за руку, и она крепко сжала его ладонь. – Вдохни поглубже.

– Ладно, я готова, – улыбнулась Эрика. Айзек помог ей выбраться из машины и по ступенькам дойти до порога. Она еще раз глубоко вдохнула и открыла дверь.

– Всем привет, – сказала она, – я дома.

Заметка от автора и благодарности

Работа над книгой – особенный процесс, требующий и уединения, и сотрудничества. Спасибо моим блестящим редакторам Шарлотте Хершер, Робину Сивиллу и Тому Фелтону. Спасибо искусным переводчикам со всего мира, которые воплощают мои труды в других странах. Спасибо Генри Стедману за еще одну прекрасную обложку. Спасибо Яну Крамеру за аудиоиздания романов об Эрике Фостер.

Спасибо, как всегда, команде Брындза – или, как она теперь называется, «Рейвен-стрит Паблишинг». Да, теперь мы тоже издатели! Янко, Верка, Рики и Лола, я вас очень люблю и благодарю за любовь и поддержку!

Огромное спасибо самым важным людям – моим читателям. Спасибо за все согревающие душу письма, которые вы мне шлете. Вы читали мои книги и радовали меня отзывами, и когда я только начинал свой творческий путь, и сейчас.

В последние несколько лет я не устаю поражаться, насколько же книги нас объединяют. Мне пишут и те, кто совсем не интересуется политикой, и те, кто весьма ею интересуется. Наши убеждения могут очень сильно отличаться, но если мы любим одни и те же книги, то, может быть, не такие уж мы и разные. Я обожаю читать, потому что книги открывают двери в другой мир, где рады всем.

И я всегда пишу о живой рекламе, ведь она – самая мощная. Если вам понравилась эта или любая другая моя книга, пожалуйста, расскажите о ней друзьям, семье, коллегам, соседям и другим.

И как я всегда говорю впереди еще много книг! Будут новые романы о Кейт Маршалл, Эрике Фостер и не только. Надеюсь, вы со мной!

Об авторе

Роберт Брындза наиболее знаменит своими захватывающими детективами и триллерами, распроданными общим тиражом более 5 миллионов экземпляров.

Его дебютный криминальный роман «Девушка во льду» вышел в феврале 2016 года и познакомил читателей с детективом-инспектором Эрикой Фостер. За пять месяцев был распродан миллион экземпляров, что позволило роману занять первое место в чартах Amazon в Великобритании, США и Австралии. На сегодняшний день «Девушка во льду» продана тиражом более 1,5 миллиона экземпляров на английском языке и переведена на 29 языков. Книга была номинирована на премию Goodreads Choice Award в категории «Мистика и триллер» (2016), Grand prix des lectrices de Elle во Франции (2018) и получила две награды по итогам читательского голосования: The Thrillzone Awards как лучший дебютный триллер в Нидерландах (2018) и The Dead Good Papercut Award как самая увлекательная книга на фестивале криминальной литературы в Харрогейте (2016).

Роберт выпустил еще пять романов в серии об Эрике Фостер: «Ночной Охотник», «Темные воды», «Последнее дыхание», «Холодная кровь» и «Смертельные тайны». Все они стали мировыми бестселлерами, а в 2017 году роман «Последнее дыхание» был номинирован на премию Goodreads Choice Award в категории «Тайна и триллер».

Совсем недавно Роберт выпустил новую серию криминальных триллеров, главной героиней которых стала Кейт Маршалл, в прошлом полицейский, а ныне частный детектив. Первая книга, «Девять вязов», стала бестселлером № 1 на Amazon USA и вошла в пятерку лучших бестселлеров Amazon UK, была переведена на 18 языков. Вторая книга – мировой бестселлер «Черные пески», третья – «Тьма падет».

Роберт родился в Лоустофте, на восточном побережье Англии. Он учился в Университете Аберистуита и в Школе актерского мастерства Гилфорда, какое-то время был актером, но успеха добился, лишь представив свою пьесу на Эдинбургском фестивале. Это привело его к решению сменить карьеру и начать писать. Он опубликовал несколько романтических комедий, прежде чем переключиться на написание криминальных романов. Роберт живет в Словакии, и ему повезло иметь возможность полный рабочий день писать книги!

Больше об авторе – на сайте www.robertbryndza.com

Сноски

1

Настольная игра, аналог «Эрудита».

2

Силла Блэк (1943–2015) – британская певица, актриса и телеведущая родом из Ливерпуля. Ее сингл «Anyone Who Had a Heart» был самой продаваемой записью в Британии 1960-х годов.

3

Нецензурное ругательство (словацк.).

4

Отсылка к Мартину Лютеру Кингу (1929–1968) – лидеру движения за права чернокожих в США.

5

Бригитта Нильсен (род. 1963) – британская актриса и фотомодель. Наиболее известна главной ролью в фэнтези «Рыжая Соня» 1985 года и браком с Сильвестром Сталлоне.

6

Герои сказочной повести Роальда Даля «Чарли и шоколадная фабрика» (1964), Вилли Вонка – эксцентричный владелец фабрики, умпа-лумпы – ее работники, забавные маленькие человечки.

7

Луддиты – участники стихийных протестов первой четверти XIX века против внедрения машин в ходе промышленной революции в Англии. В современном значении – противники технического прогресса.

8

«Базилдон Бонд» – один из самых известных брендов канцелярских товаров в Великобритании.

9

Марта Грэм (1894–1991) – танцовщица и хореограф, одна из четверки основоположников американского танца модерн.

Content

Роберт Брындза
Роковой свидетель

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

Эпилог

Заметка от автора и благодарности

Об авторе

Сноски