Михаил Гречанников

Цели и средства

Лиза покрепче закрутила гайку и отступила на шаг, чтобы полюбоваться своим творением. Наконец-то – настоящий паровой робот! Не такой изящный, конечно, как автоматоны в папином доме, и не такой сильный, как рабочие роботы на складах – но да сойдёт. В конце-то концов, он у неё первый такой получился. Как можно не любить свое первое творение?

Девочка откинула мокрую прядь волос со лба и снова подошла к роботу.

Достала из сумки склянку с серой жидкостью – драгоценный фотоген – вставила его в специальный паз до щелчка. Потом нашла в том месте, где у человека была бы подмышечная впадина, хитро спрятанный тумблер, и, затаив дыхание, щёлкнула им.

Что-то заклокотало внутри у стального монстра. Его голова дернулась вверх, в глазницах зажглись лампы. Механические пальцы – по четыре на каждой руке – конвульсивно сжались и разжались несколько раз. Выхлопная труба задрожала, выбрасывая небольшие клубы дыма.

– Да! – Лиза аж подпрыгнула на месте от восторга и нетерпения. – Эй, робот! Робот! Ты меня слышишь?

Стальная махина повернула к ней голову, потом развернулась всем корпусом, тяжело переступая ногами.

– Я ТЕБЯ СЛЫШУ, – прохрипел динамик.

– Вот это да… – Лиза медленно обошла его по кругу, словно и не видела его раньше, словно и не собирала его сама много месяцев.

Но теперь он выглядел совсем иначе. Теперь он был живой. Но этого, конечно, было мало – надо ещё было проверить, может ли он работать.

– Робот, возьми вон тот стол. – Лиза указала на стол с верстаком. Возьми и… Подними его. Просто так.

Робот проследил за направлением, которое указывал девичий палец, подошёл к столу, нагнулся и медленно, нелепо обхватил столешницу с двух краёв.

Он был такой неуклюжий, что Лизе стало жаль его. Но только на пару секунд. Потом робот выпрямился, поднимая в воздух оторванную столешницу – сам стол был намертво прибит к полу.

– Ладно, положи столешницу, – махнула рукой Лиза, перестав восторгаться.

– Так, ты работаешь и всё понимаешь. Теперь надо придумать тебе имя…

– Лизка! – крик снаружи не только вернул девочку с небес на землю, но и напомнил ей о шаткости её положения. – Я с тебя шкуру спущу, паршивица!

Ойкнув, девочка бросилась к роботу, щёлкнула заветным тумблером и, не глядя, как гаснет свет в глазах машины, бросилась к дальнему концу сарая. Ворота за её спиной уже распахнулись, на фоне белого снега возникла массивная фигура мужчины в меховых шубе и шапке.

– Лизка! – крикнул мужчина скорее удивлённо, чем зло. – А ну стоять!

Как же, стоять. Девочка бросилась к вырытому загодя подкопу, прыгнула в него, скидывая на ходу свой полушубок. Не боясь грязи, упала на мерзлую землю и изо всех сил заработала руками и ногами, пропихивая себя в узкий лаз. Тяжёлые сапоги стучали по деревянному полу уже совсем близко – но Лиза рванулась вперёд и вытолкнула себя наружу. Свобода!

Длилась она, впрочем, недолго. Чьи-то грубые руки аккуратно подхватили её за подмышки и поставили на ноги, не отпуская.

– Быть вам сегодня битой, маленькая сударыня.

– Отпусти, Семён! – билась в его руках Лиза.

Бесполезно. Кучер держал аккуратно, но крепко. Его руки никогда не оставляли синяков, но также никогда и не выпускали тех, кого схватили.

Лиза поняла это и смирилась.

– Семенушка, ну отпусти, – захныкала Лиза. – Папенька же убьет.

– Не убьет, сударыня. Так, спину ремнем почешет да отпустит. Да и то, надо сказать, по справедливости.

Спорить с ним было бессмысленно. Его верность отцу была вне сомнений.

Вскоре показался и сам отец. Выбежал из сарая с шапкой в руке. Лысина блестела от пота, волосы на висках встопорщились, даже борода взлохмачена. Лиза сжалась в комок в руках Семёна, ожидая расправы.

Отец подошёл вплотную к девочке, потряс перед её лицом красным от мороза пальцем, что-то попытался сказать, но не смог – изо рта у него вырывалось лишь какое-то бульканье.

Когда трясти пальцем ему надоело, отец отвернулся и принялся шагать туда-сюда. Знак это был хороший, потому как папенька у Лизы был вспыльчивый, но отходчивый.

– В дом, – сказал он наконец, махнув в сторону сарая, и первым зашёл внутрь.

Семён взял Лизу за руку, будто дочку на ёлку повёл, и они пошли следом.

Девочка бросила взгляд в сторону леса, заснеженные ели выглядели очень уж заманчиво, но всерьез бежать не решилась. Семён её не упустит.

Когда они вошли, Лизин отец стоял перед роботом, покачиваясь с пяток на носки и обратно. Кожа на сапогах скрипела, и этот звук был единственным долгое время, пока Семён осторожно не кашлянул, привлекая внимание барина. Тот словно не слышал – раскачивался перед роботом, трогал его детали, что-то задумчиво бубнил в свою бороду.

– Иван Аркадьич, – тихо позвал его Семён.

Голос у Семена тоже был мягким и вкрадчивым, как и всё в нем. Было ощущение, что он не звал задумавшегося мужчину, а будил сонного ребенка.

– А? – откликнулся Иван Аркадьевич. – Да, верно. Кхм-кхм. Лиза.

Помнится, я запретил тебе заниматься подобными вещами. И помнишь, почему?

– Нет, – соврала Лиза, потупившись.

– Потому что ты воруешь детали.

– Я не воровка!

– Да ну? Откуда тогда, скажи на милость, у тебя вот эти вот механические приводы? Цилиндры, поршни? Паровой котел? Кристалл, в конце концов?

– Часть я купила.

Лиза чувствовала, что её нижняя губа начинает предательски дрожать.

– А на какие деньги, девочка моя?

– На твои.

– А я разве разрешал тебе брать у меня деньги? А? Воровство у родного отца – что может быть хуже?! Была бы жива твоя мать…

– Но если мы одна семья, то это не воровство! – упрямо выкрикнула Лиза, смахивая побеждавшие по щекам слезинки. – Мама говорила нам быть одной семьёй!

Иван Аркадьевич подошёл к Лизе, присел на корточки рядом с ней, снял перчатки и вытер белой, нерабочей рукой её слёзы.

– В семье люди дают что-то друг другу, а не забирают, Лиза. Если каждый член семьи будет забирать – семья развалится, а родные когда-то люди перегрызутся похлеще волков. Такая цель не оправдывает средств.

– Но ты не даёшь мне денег на мастерскую!

– Лиза, тебе только двенадцать! – Иван Аркадьевич выпрямился в полный рост. – О какой мастерской идёт речь? Сама ты не сможешь собирать машины, а нанимать тебе помощников – это дорого и дико. Мне что, создать тебе маленький заводик для твоего развлечения, с рабочими и бригадирами?

Кто будет следить за тем, чтобы с тобой ничего не случилось?

– Но со мной ничего не случилось! Смотри, я собрала робота! И он работает!

– Работает, говоришь… – Отец задумчиво топал ногой, глядя на робота, но потом решился:

– Хорошо! Покажи мне, как работает твой робот.

Лиза с охотой выскользнула из рук Семёна и устремилась к своему творению. Ловко переключила тумблер, и робот вновь ожил.

– Робот, повернись ко мне!

Машина переступила с ноги на ногу, поворачиваясь к троице людей.

– Робот, встань на колени! – скомандовала Лиза.

Со скрипом тот подчинился.

– Видишь? – Лиза торжествующе посмотрела на отца.

– Да, впечатляет. Он тебя хорошо понимает. Скажи-ка, а где ты взяла кристалл?

Улыбка пропала с Лизиного лица. Надо было срочно придумать какую-нибудь невинную ложь, но мысли путались и ничего в голову не шло.

– Видишь ли, – продолжил отец, – закупки многих недорогих деталей я обнаружил при проверке накладных. Должен признать, ты очень ловко поработала с моими рабочими бумагами, раз даже приказчики ничего не заметили… Другие детали, как я вижу, сняты со сломанных автоматонов, которые хранятся в нашем доме, или с грузовых складских роботов. Но вот кристалл… Самая дорогая деталь, которая служит мозгом роботу. Такое ты бы в накладных не провела, сразу в глаза бы бросилось. И в автоматонах и в складских кристаллов нет, там всё куда проще. Кристалл-то, кстати, русский?

– Английский, – буркнула Лиза.

– О, понятно. Значит, ещё втрое дороже. Ты его украла?

Лиза шмыгнула носом, но не ответила.

– Хорошо, – продолжал Иван Аркадьевич, – спрошу по-другому. Где именно ты его украла?

– Я не воровала, – едва слышно сказала Лиза.

– А как же ты его тогда получила?

– Обменяла.

– На что же?

Лиза подняла глаза на отца, и тот увидел в них страх. Куда сильнее прежнего.

– На что, дочка? – испуганно переспросил Иван Аркадьевич.

– На крестик.

Семён охнул и отшатнулся. У отца тоже округлились глаза, но он держал себя в руках. Только сказал охрипшим голосом:

– Семён, выйди.

Кучер подчинился, прикрыв за собой дверь. По хрусту снега под его сапогами в наступившей тишине было слышно, как он отходит от дома подальше, чтобы не услышать лишнего. Умный Семён.

– Ты хоть понимаешь, что натворила?

– А что? Ты вон икону продал, когда у тебя дела плохо шли!

Теперь охнул Иван Аркадьевич:

– Откуда ты знаешь?..

– Рассказывали. Икона та церкви принадлежала. Церковь сгорела, а часть икон спасли. Одну как раз твой прошлый кучер вытащил и в поместье приволок. А ты у него отобрал и продал, потому что чуть не прогорел тогда с каким-то товаром. Кучер тогда же и ушёл, а ты Семёна взял. Но среди людей до сих пор слухи ходят…

– Хватит, – прервал её отец. – Довольно. И в кого ты такая… Не знаю даже… Ушлая-то.

– В тебя, видать.

Иван Аркадьевич резко повернулся к дочери и так зло на неё посмотрел, что та отшатнулась. Но через несколько секунд злость пропала из его глаз, и он усмехнулся.

– А что, и правда… В меня. И всё же. Крестик-то дешевле стоил, чем кристалл.

– Я не напрямую поменяла, – затараторила Лиза. – Крестик обменяла в городе на золотую шкатулку у одной… женщины. А шкатулка дорогая была, вот её и смогла обменять в лавке запчастей. Кристалл-то старый был, но рабочий ещё.

– Что это за женщина за крестик драгоценную шкатулку отдала? – удивился Иван Аркадьевич.

– Из дома терпимости…

– Ты была в борделе?!

– Не я! Это у Пашки друзья, студенты, туда ходят! Один и рассказывал, что многие там за крестик что угодно отдать готовы. У них же отбирают и никто потом не даёт… Ну, я ходила вокруг места этого, поджидала. Когда девушки на улицу выходили, я подходила, спрашивала, торговалась.

– Христом торговалась с проститутками… – ошалело проговорил отец.

– Я очень молилась потом! – поспешила заверить его Лиза. – До сих пор молю о прощении! Но ведь и девушки эти в Бога верят, зачем же у них-то забирают?

– Поверить не могу… Ну, Пашка, и достанется тебе…

– Нет, папенька, нет, он туда не ходил, точно знаю! Просто однокашники его очень любят рассказывать!

– А ты, я погляжу, любишь подслушивать.

– Сам же говорил, надо всегда всё видеть и всегда всё слышать, чтобы выгоды не упустить.

– Ох, купцовская дочь… Ну а дом этот? Ты хоть знаешь, кому он принадлежал?

– Знаю, папа, ведьме.

– То-то и оно, что ведьме. И что, тебя это не напугало?

– Да чего бояться-то? Ведьму ещё пять лет назад сожгли. Дураки-то боятся, но на то они и дураки.

– А ты-то в кого такая умная?

– В тебя, – заулыбалась девочка.

Перед её улыбкой он никогда устоять не мог. Таяло его черствое сердце купца, всегда глухое к неудачам конкурентов.

– Ладно, пора в Петербург возвращаться. Что с машиной твоей делать – опосля решим. Пока пусть тут остаётся. Всё равно сюда никто не сунется.

Лиза хотела возразить, но не посмела. Кивнула молча, посмотрела на выключенного робота в последний раз и зашагала за отцом к выходу. Уже в дверях крикнула:

– Я сейчас!

Скрылась в сарае, но через минуту снова выбежала оттуда. Иван Аркадьевич кутался в шубу, сидя в своих крытых санях, а Семён привязывал к ним небольшую серую кобылку в яблоках, на которой проскакала Лиза.

– Извольте садиться, батюшка ждёт, – ласково сказал Семён, улыбнувшись девочке.

Потом он поднял голову и нахмурился. Всё доброе, что было на его лице, словно смыло проступившим гневом:

– И как она их там поразвесила?

Лиза подняла голову. Она знала, что увидит там: коровьи и бараньи черепа, приколоченные к деревьям на высоте в несколько человеческих ростов. Никто так и не решился лезть туда их снимать, боялись упасть и свернуть шею из-за ведьминых чар.

Когда девочка устроилась в санях напротив папы, а кучер щёлкнул поводьями, сани стали разворачиваться, а Лиза ещё раз посмотрела на дом.

Крепкая деревянная изба с запертой дверью и закрытыми ставнями совсем не выглядела заброшенной, хотя в ней не жил никто уже пять лет.

– Кто тебе вообще про этот дом рассказал? Пашка, небось? – хмыкнул отец, проследив за её взглядом.

– Нет. Нас с Пашей тогда сюда местные привели, чтобы попугать. Тем летом ездили в усадьбу в Никольское, помнишь? Ты охотился, а мы с Пашей гуляли. Ребята тут озорные, решили нас напугать. Да только сами испугались, когда ветер поднялся, разбежались.

Про то, что Паша, старший брат, убежал с остальными, оставив её одну, Лиза упоминать не стала.

– Не следует в таких местах играть. И бывать вообще. Надо было избу эту сжечь вместе с ведьмой, да жаль, что струсили местные. Испугались идолов.

Лиза ничего не ответила, и остаток пути они проделали в молчании. В город прибыли затемно, вовсю валил снег. Отец задремал, прислонившись головой к стенке, а Лиза смотрела сквозь снегопад на газовые фонари, освещавшие каменные дома.

На одной из улиц она услышала далёкий бой колокола. Показались бегущие люди, а вскоре на стекле отразились отблески пламени. Где-то был пожар.

Проснулся Иван Аркадьевич. Потёр глаза, глянул в окно – сани почти поравнялись уже с горящим домом.

– Семён! – он застучал по крыше. – Останови!

Он выпрыгнул в снегопад, и Лиза последовала за ним. Горел трехэтажный жилой дом, а люди кричали по обе стороны пламени. Были рядом и пожарные, заливавшие пламя из насоса самоходной машины, но вода была бессильна.

– Семён! – крикнул Иван Аркадьевич. – Скачи за помощью! Быстро!

Вместе со всеми он хватал ведра и бежал тушить пламя. Лизу всегда подобное восхищало в отце – не так уж и часто он проявлял человеческое к кому-то, кроме семейных. Но в трудных ситуациях даже опытный, не привычный к труду купец брался помогать людям. Именно на такие поступки и равнялась зачастую Лиза.

Но она понимала, что папа не справится, как и другие люди. А робот справится. Он вынесет из дома всех, кто может сгореть. Но ещё раз навлечь на себя папенькин гнев… Лиза закусила губу, потом решилась, развернулась и исчезла в толпе.

Иван Аркадьевич уже потерял счёт ведрам. Его шапка свалилась и была затоптана горожанами, борода опалена, руки ныли от изматывающего физического труда, но он продолжал передавать ведра или сам бросался к стене огня.

А потом люди расступились, потому что к дому бежал робот. Он пробежал сквозь закрытые двери, словно их и не было, и скрылся во взметнувшемся навстречу пламени. Иван Аркадьевич повернулся и поискал глазами дочь – вот она, бледная, стоит и смотрит на него в страхе. Он направился к ней, сам не зная, что скажет или сделает, но тут охнула толпа – из огня показался обугленный робот. Он нес в руках двух детей лет пяти.

Бесцеремонно бросил из на снег, как кули с крупой, и снова скрылся в доме. Детей окружили люди, стали срывать с себя одежду, чтобы укутать погорельцев. Иван Аркадьевич всё же подошёл к дочери и сел рядом с ней на снег.

– Опять ты меня обманула, а?

Лиза хотела что-то сказать, но не смогла. Закрыла рот и кивнула.

– Как он тут оказался? Ну? Отвечай!

– Я тогда в сарай вернулась, его включила и велела за санями идти. Он и шёл. Даже бежал. Не думала, что его до города хватит, всё боялась, что фотоген кончится…

– Но всего хватило, да? – отец хрипло рассмеялся. – Ну, не кукься. Ты вон людей спасла.

Вновь показался робот – вынес из дома двух людей – молодую девушку и старушку. Стальной корпус был обуглен, но он исправно работал. И вновь машина направилась в дом.

– Это ты молодец, что наказала ему сперва детей спасать, потом женщин, а потом остальных, – заметил Иван Аркадьевич.

– Я не говорила, – удивилась Лиза. – Он сам так решил.

– Сам? Как это? Роботы сами ничего не решают. Они только исполняют.

– Знаю, но я правда ему не приказывала!

Иван Аркадьевич хмыкнул и замолчал. Когда прибыл Семён с прислугой, дом ещё горел, но люди уже были спасены. От робота шел пар, но он так же твердо стоял на своих двоих.

– Поехали, дочка, домой, – сказал Иван Аркадьевич. – Дальше они уж сами справятся. Мы-то здорово им помогли, а? Особенно ты со своим роботом.

Пусть идёт за нами, если сможет.

Пока дочь разговаривала с машиной, он подошёл к Семёну и тихо сказал:

– Как привезёшь нас домой – живо скачи за Андреем, механиком. Двойной гонорар дам, скажи. Но работа срочная. Надо осмотреть этого робота.

Семён кивнул. Подошла Лиза, они вместе со слугами забрались в сани и тронулись дальше.

Усадьба у них была крупная и красивая. Каменная, выкрашенная в голубой цвет, с белыми колоннами. Видно было дом богатого купца, охватившего половину России своими поставками. Робота, покорно следовавшего за санями, отвели в гараж, где стояла, накрытая пленкой, мотокарета. Её Иван Аркадьевич обожал и катался на ней только летом и в сухую погоду, чтобы не повредить, хотя она вполне поехала бы и по снегу. Вот и сейчас роботу было велено стоять в сторонке и ничего не задеть.

Оба они, и Лиза, и её отец, порядком устали. После ванны, которую Лизу заставили принять, они наскоро поужинали холодными телячьими котлетами, и девочка была отправлена спать. Как ни хотела она объясниться перед папенькой, на всё был один ответ:

– Утро вечера мудренее. Завтра поговорим Лиза, конечно, поднялась в свою комнату и переоделась в ночное, но уснуть не смогла. А вскоре услышала, как внизу постучали.

Заинтригованная, кем же был ночной гость, она осторожно открыла дверь – видно никого не было – и на цыпочках, босая, отправилась искать гостя.

Голоса привели её к двери в гараж. Там горел свет и разговаривали двое – её отец и Андрей Михайлович, механик, который озорства ради научил её многому из того, что она понимала в машинах, и зажёг огонь любви к этому делу в чутком детском сердце. -…Странный он, робот этот, – говорил отец. – На автоматонов совсем не похож. И на остальных. Легко команды понимает. Инициативу проявляет.

– Ну, как не быть странным, – засмеялся Андрей. – Лизонька робота своими руками собрала – вот что странно. Не странно – чудо!

– За это я с тебя завтра спрошу, – с улыбкой в голосе пригрозил Иван Аркадьевич. – Откуда это моя дочь таких навыков понабралась.

– А я чего? Я так, показал пару фокусов. Книжечку-другую дал почитать.

– Да бог с ним! Ты мне про робота расскажи.

Лиза приоткрыла дверь в гараж. Петли были хорошо смазаны и не скрипели.

Через приоткрытую щель в свете керосиновой лампы она увидела и отца, и Андрея, и самого робота, покорно стоявшего там же, где его и оставили.

– Ну, – заговорил Андрей, – на вид всё в порядке. Блоки на месте, цилиндры и поршни работают. Всё как по учебнику. Простенько, но надёжно.

Таких студенты собирают в институтах. Только там студенты, а тут – девочка… Но ладно. Голова, вот что меня интересует. Хотел бы я посмотреть на кристалл этот английский, который робота таким умным делает.

Лизе вдруг стало страшно. Она не могла понять почему, но страх становился всё сильней, пока Андрей доставал из ящика инструменты и откручивал наружную головную пластину робота. Она вцепилась в ручку двери, чтобы открыть её, но её остановили. Полупрозрачная голубая женская рука легла на её запястье, и Лизу обдало холодом. Она обернулась и увидела красивую темноволосую девушку с хитрыми глазами. Она просвечивала насквозь.

– Поздно, Лиза, – сказала она. – Уже поздно.

Андрей снял головную пластину и отропел:

– Это ещё что такое?

Под шлемом скрывался обугленный черный череп, в глазницах которого пульсировал свет голубого кристалла.

Внезапно робот, хоть его и не включали, поднял руку и ударил Андрея в грудь. Тот отлетел на несколько метров и упал бездыханным. Потом робот шагнул к Ивану Аркадьевичу, схватил его обеими стальными руками за голову и крепко сжал. Голова затрещала и через мгновение лопнула, а человек даже не успел издать ни звука. Выпустив мертвое тело, робот повернулся к Лизе, которая по-прежнему стояла в дверях, ни жива, ни мертва от страха.

Глядя на чудовище, Лиза вспомнила то, что заставила забыть её ведьма.

Как впервые познакомилась с ней прошлым летом, когда ребята бросили её у того дома, потому что поднялся ветер и кости на деревьях страшно застучали. Как она оторопела, когда из-за дома вышла эта девушка, прозрачная и прекрасная. Как она разговаривала с ней. Говорила, что давно не видела таких умных и талантливых детей, а такие вещи она распознает сразу. Как объяснила, что когда-то делала себе големов, но големы несовершенны и не поддаются полному контролю. Что очень заинтересована в роботе, которого мечтала создать Лиза. И что готова помочь ей. Нет, роботов она делать не умела, но если бы Лиза согласилась впустить её в свое тело, девушка дала бы ей способности к учебе, каких у той никогда прежде не было. Развила бы её таланты. Научила бы, где достать деньги. Нужно всего лишь её согласие – и меньше чем за год они сделают крепкого и надёжного робота. А потом, когда девушка получит своё, она может быть, даже расскажет Лизе про маму. Где она сейчас, как ей там. Хорошо или плохо.

И Лиза согласилась. Не то от страха, не от из-за заманчивости предложения. И не помнила больше об этой встрече. Как и о том, что ведьма отвела её глубоко в лес и заставила её рыть землю там, где были закопаны её обугленные кости. Заставила взять череп с собой и спрятать в сарае. Как помогала хитрить, подделывать документы, обманывать, лгать.

Девочка давно уже верила, что сделала всё исключительно сама. А созданный робот слушался только её. Глядя на него утром, в ведьмином сарае, она понимала, что всё плохое, что она сделала, стоило результата.

Не знала она, что то же самое думала и ведьма.

Подняв с земли шлем, робот-голем надел его, скрывая череп. Шагнул к стальному шкафу, снял ключ с гвоздя, открыл и достал ящик со склянками фотогена. Потом, опомнившись, нащупал тумблер под рукой и включил своё тело. Управлять им без энергии было можно, как големом, но тяжело. Со временем она научится, но пока нужно топливо.

– Пойдем, Лиза, – сказал женский голос в её голове. Мне нужна помощница.

Лиза не хотела быть помощницей. Повернувшись, она бросилась наверх, к себе. Потом вспомнила кое-что и побежала в другую сторону – в людскую.

Ведьма не могла ей управлять, пока управляла големом, так что у неё было немного времени…

– Помогите! – закричала она. – Помогите!

Навстречу ей из темноты вышел Семён. Он словно и не спал – собранный, неожиданно серьезный.

– Что случилось?

– Беда! Папенька! Там… в гараже… зло! Она!

Семён отодвинул её в сторону и вышел. Зашевелились люди, просыпаясь.

Лиза не знала, к кому ещё обращаться, и пошла за Семёном. А тот вытащил из-под прочной рубашки деревянный крестик на верёвке и уверенно шагал вперёд.

– Осторожно, Семенушка, – захныкала Лиза.

Кучер ничего не ответил. Распахнул двери и шагнул в гараж.

Робот стоял на пороге, распахнув ворота. Пленка с мотокареты сорвана, её двигатель заведён.

Семён посмотрел на мертвые тела и побледнел. А потом решительно схватил керосиновую лампу и швырнул её в ящик с фотогеном, что стоял в кузове мотокареты.

Робот пытался помешать, но не успел. Грохнуло, Лизу отбросило на пол, она лишь увидела столб пламени, взметнувшийся вверх и расплескавшийся по сторонам. Семён вовремя отступил и прикрыл дверь, иначе пламя охватило бы и его тоже. Не дожидаясь робота, он схватил Лизу за руку и потащил прочь.

– Одевайтесь, сударыня! Нам нужно на улицу!

Дверь за ним раскрылась, и в коридор вышло дымящееся стальное чудовище.

Кое-где на нем горел огонь – жидкое пламя не так-то просто было сбить.

Ведьма шагала за ними, пульсируя в голове Лизы злобой:

– Зря, девочка. А как же твоя мама?

Навстречу выходили заспанные слуги, но Семён крикнул на них, и те бросились врассыпную.

– Семён, папино ружьё! – осенило Лизу. – С которым на охоту год назад ездил! Ему надо в глаз попасть! Кристалл уничтожить, череп расколоть!

Семён не стал вникать, поверил на слово. Бегом они бросились к трофейной комнате отца. Там, под стеклом, хранилось изящное слонобойное ружье, купленное отцом у британского торговца – больше потому, что такого ни у кого не было, нежели для охоты. Пробовал ходить с ним на медведя, но о результатах никогда не рассказывал.

Семён разбил стекло, схватил ружье, не обращая внимания на резавшие руку осколки, шагнул к другому шкафу, достал патроны. Тяжёлая поступь робота приближалась, он был уже в дверях.

Один патрон, второй. Гулкий шаг робота. Щёлкнул затвор. Ещё шаг. Девичий крик. Вдох Семена. Ещё шаг. Выстрел.

Он выстрелил почти вплотную, буквально сунув стволы в глазницу. Голова робота дернулась назад, пули продырявили её насквозь. Грузное тело пошатнулось и с грохотом повалилось на спину.

Семён не колебался – снова зарядил, снова выстрелил, на этот раз в другую глазницу. Но Лиза знала, что всё кончено – шум и голоса из головы пропали, как и чувство навязчивого присутствия. Ведьма или умерла, или просто ушла. В любом случае, здесь её не было.

Дрожа от страха, Лиза сняла головную пластину, достала осколки черепа и попросила Семена раздавить их до крошек, до пыли. Потом собрала всё и отнесла в гараж, где бушевал огонь.

А огня было достаточно. Слуги сбивали пламя, старались, но у них не получалось. Помогал Семён. Помогали прибежавшие с улицы люди. Лиза невольно и подумала, как пригодился бы тут робот, но тут же с отвращением отбросила эту мысль. Швырнула остатки черепа в огонь, отряхнула руки. Потом, натянув сапоги, бросилась помогать сама.

Передавала ведра, носила тряпки, тушила, что могла. Работала, как работал её отец ещё недавно. Смахивая слёзы, она не давала себе передышки, чтобы совсем не лишиться чувств.

Впереди было ещё много работы и много грехов, которые надо было замолить. Но Лиза знала, что сейчас у неё нет на это времени. Нужно было исправлять то, что, как ещё недавно ей казалось, оправдывало все средства.

Content

Михаил Гречанников
Цели и средства