Го Цзинмин

Легенда о разорении династий

Книга 1

Снег и туман

© Guo Jingming This edition is published by AST Publishers LTD arrangement with China South Booky Culture Media Co., LTD through Tianjin Mengchen Cultural Communication Group Co., Ltd. Publishing Coordination: MoonTrans.

© Иванова И. И., перевод на русский язык, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Глава первая

Откровение

Западная империя Асланд, поселок Фуцзэ

Цзинь Сы вошел в зал почтовой станции, когда за окном уже начинало вечереть.

Помещение станции в окрестностях поселка Фуцзэ заливал теплый уютный оранжевый свет заходящего солнца. От дверей прямо вела серая дорожка, древняя и выложенная обточенными ветром, дождем и бесчисленными шагами прохожих гладкими камешками.

В лучах заката по улицам поселка в разные стороны с дорожными мешками всевозможных видов и размеров за спинами спешили люди, большинство из которых напоминали странников, и время от времени проезжали повозки, везущие местные благовония в порт для загрузки на корабль. Благодаря цене и качеству местные благовония из ликвидамбара и софоры замечательно продавались в южных портах уже на протяжении сотен лет.

По краям дорог, где прежде зеленела лужайка, теперь с приходом первых дней зимы густая зелень пожухла, и ветер кружил ее сухие листочки, что парили в солнечных лучах, точно золотая пыль.

Фуцзэ напоминал уютный городок, по которому только что прошлись кистью с золотой краской, а в воздухе витали ароматы меда, ягодного вина и горячего фруктового чая.

Однако Цзинь Сы вовсе не волновал пейзаж за окном, в эту секунду он смотрел исключительно на людей в главном зале почтовой станции.

Помимо него к путникам приглядывался и снующий в этот момент между столами и ухаживающий за гостями Ци Лин.

Описать этого молодого человека можно множеством слов. В детстве парня часто называли смышленым, миловидным, славным, симпатичным, а когда он повзрослел, часто слышал в свой адрес: прекрасный, видный, отважный. Ци Лин появился на свет с черными и сверкающими точно звезды на ночном небосводе глазами, которые дополняли такие же темные брови, прямые и аккуратные, как два меча. Выглядел юноша великолепно, и даже его улыбка напоминала белоснежный лунный серп. Местные девушки изо дня в день по несколько раз проходили мимо ворот почтовой станции, чтобы увидеть его. С цветастыми платками и лентами в волосах, они хихикая пробегали у ворот и украдкой заглядывали внутрь.

Там Ци Лин завязывал свои иссиня-черные блестящие волосы кожаным ремешком, закатывал рукава и принимался натирать столы и мыть тарелки. Его крепкие руки двигались с присущей молодому возрасту энергичностью, видны были плавные, красивые линии мышц; юноша лучился жизненной силой, отличался от устроившихся за столами с козьим кумысом в руках мужчин, чьи тела были так дряблы, словно под кожей у них скрывались не мускулы, а слой мягкого сыра.

Иногда взгляды девушек ловили его взбирающимся за фруктами на деревья на заднем дворе или смахивающим красные осенние листья ликвидамбара с крыши. Его стройное, высокое тело гибкостью напоминало леопарда.

Порой осенними вечерами Ци Лин стоял во дворике под лучами пламенеющего закатного солнца, подставив лицо ветру и щуря глаза. В такие моменты он больше напоминал задумчивого нищего бродягу-поэта и совсем не походил на молодого парня. Вот только мысли его занимали не столько поэтические дела, сколько подобные рассуждения: «Плохо дело! За месяц разбилось три тарелки – хозяйка точно вычтет у меня, да немало».

Конечно, частенько юноша и сам возвращал девушкам заигрывающие взгляды, для парней его возраста способность кружить юным дамам головы являлась чем-то естественным. Лицо у него было красивым, а тело стройным и гибким. Даже застиранная одежда не могла скрыть непередаваемой энергии Ци Лина – то было все равно что пытаться спрятать сияющую звезду – он всегда выделялся из толпы.

Местные жители, бывавшие в Гланорте, столице империи, твердили, что Ци Лин похож на столичного человека, однако он с рождения и до своих нынешних семнадцати лет ни шагу не ступал за границу Фуцзэ. И как бы целыми днями ни мечтал отправиться в Гланорт, все продолжал оставаться в этом маленьком поселке, раскинувшемся в глубине леса.

Однако сегодня на почтовой станции неожиданно появилось пятеро незнакомцев, прибывших из столицы. Целью визита каждого из них служило возможное появление нынешним вечером в поселке духовного зверя – Ледяного Енота.

Последние несколько дней Ци Лин то и дело слушал болтовню местных жителей, однако совершенно не понимал, кем были эти духовные звери и мастера духа, о которых все говорили. Он знал, что в основе всего континента Один лежала некая «духовная сила», но единственным, что его с этой силой хоть как-то связывало, была странноватая восьмидесятилетняя старуха, проживавшая в Фуцзэ. Здесь судачили, что в молодости она работала служанкой в знатной семье столицы империи и смогла тайно немножко изучить магию духа, после чего и вернулась сюда.

Вот только юноша лишь раз видел, как старуха использовала силу, да и то сделала только так, чтобы из колодца хлынула вода и сама наполнила ее чан. Даже такое простое действие чуть ли не выжало из пожилой женщины все силы, ее дыхание стало тяжелым, словно она готова была вот-вот проститься с жизнью.

Это очень разочаровало Ци Лина. Потому что сам он слышал много историй о великих мастерах духа, что взмахом руки озаряли небеса и движением ладони сотрясали моря. Они казались богами во плоти.

Каждый раз парень расспрашивал приезжих постояльцев о столице и ее мастерах, однако большинство гостей Фуцзэ оказывались скучными персонажами, которые и сами-то только слышали о магии духа, что всегда контролировалась императорской кровью.

Поэтому, когда на станцию неожиданно заявилось пятеро мастеров духа из Гланорта, Ци Лин стал напоминать бурлящий на огне котелок: он все беспорядочно суетился и ни на мгновение не мог успокоиться. С чайником в руках юноша без отдыха носился между несколькими столами и все подливал чай, заодно прислушиваясь к разговорам приезжих и не позволяя ускользнуть ни единому их слову.

Цзинь Сы оглянулся вокруг и остановил свой выбор на столе, за которым уже сидели, однако не успел он присесть, как к нему обратилась девушка напротив. На ней было темно-зеленое одеяние.

– Этот стол занят, не видишь?

Мужчина поднял голову и ослепительно улыбнулся в ответ.

В свои тридцать с небольшим лет этот человек являлся мастером духа с определенной репутацией в столице: его клан славился искусным контролем духовной силы и, можно сказать, считался знатным. Он вскинул аккуратные брови и ответил девушке: «Вижу», после чего поднял руку, чтобы налить себе чай. В чашку медленно полилась тонкая струйка воды, и когда емкость наполнилась, мужчина поставил чайник обратно.

– И что? – он поднял свои бездонные глаза и с легкой полуулыбкой взглянул на незнакомку.

Затем подхватил чашку, но не успел поднести к губам, как та вдруг с громким треском разбилась.

Полетевшие во все стороны брызги воды обратились твердыми водяными жемчужинами и гулко застучали по деревянной столешнице. И дело было вовсе не в том, что жидкость стала льдом, – капли словно сдерживала в таком сферическом состоянии какая-то сила, мешавшая воде растечься, вот «бусинки» и запрыгали повсюду. Стоявший неподалеку Ци Лин вытаращил глаза.

Цзинь Сы, продолжая улыбаться, опустил голову и плавно повел рукой, после чего в ту же секунду все водные жемчужины собрались в его ладони. Не успел Ци Лин опомниться, как в руке мужчины появилась искусная ледяная чашка, окутанная густым морозным туманом. Он поднял стоявший тут же чайник и налил себе еще обжигающе горячего чая, и в клубах пара не появилось ни намека на то, что лед плавится.

Лицо у девушки застыло, она поспешила встать, но взмахом руки мужчина велел ей сесть обратно и, отпив чай, тихо произнес:

– Лучше бы тебе приберечь силы для Ледяного Енота или же для того, чтобы успеть унести ноги, – он ярко и самодовольно улыбнулся: – Разве я не прав, Лу Я?

Юная дама не проронила ни слова, вместо нее заговорил мужчина средних лет, сидевший за соседним столом:

– Ледяной Енот – уникальное создание. Рано или поздно все равно придется за него сразиться. Ничего страшного, если один из нас умрет сейчас, так, наоборот, даже веселее.

Цзинь Сы повернул голову, и на его лице появилось отвращение. Он прикоснулся к руке, рукав которой скрывал отсутствующий мизинец, и с ненавистью во взгляде посмотрел на говорившего. За соседним столом сидел человек, которого ему хотелось видеть меньше всего – То Ка. Три года назад во время охоты на другого духовного зверя – Плывущее Облако – он ледяным мечом отрубил палец Цзинь Сы. Однако ему все равно не удалось схватить зверя, а дух подчинила маленькая восьмилетняя принцесса из столицы.

Сейчас, спустя три года, То Ка снова улыбался сопернику той же высокомерной улыбкой, обнажавшей его гнилые зубы.

– Умирать за Ледяного Енота вовсе не обязательно. Зачем же портить дружбу? – разговор продолжила редкой красоты девушка, сидевшая за третьим столом. На ней был наряд, как у тех танцовщиц, что путешествуют с выступлениями по городам: все ее тело было обвешано бубенчиками и разноцветными недорогими самоцветами. Вот только сама она была далеко не из дешевок.

– Просто нужно знать, когда стоит поджать хвост и убежать, и тогда не придется расставаться с жизнью. В противном случае на тебе мало того, что живого места не останется, так еще и никакой выгоды не получишь. Поэтому-то самое главное в человеке – чувство меры и способность оценить собственные силы, – говоря это, девушка тихонько покачивала волосами. Выглядела при этом она очень довольной, словно только что выпила стакан прекрасного вина. Вот только к кому именно она обращалась, было неясно, поскольку ни на кого конкретно не смотрела. Заметив ее, Цзинь Сы глубоко вздохнул и немного боязливо, немного брезгливо произнес:

– У тебя уже есть Красное Солнце, Лю На. Зачем ты пришла?

Та наигранно улыбнулась и, повернув голову, произнесла в пустоту рядом с собой:

– Красное Солнце слишком долго был в одиночестве, и ему нужна компания. Не так ли, малыш? – не успела девушка договорить, как рядом с ней возник пронизанный светом водный вихрь, после чего раздался грохот, и материализовался полностью красный лев. Стоя на четырех лапах, он почти достигал человеческого роста и не переставая рычал; его широкую голову украшали четыре больших кроваво-красных глаза, каждый из которых напоминал каплю раскаленного металла, а из огромной пасти вырывались струи обжигающего воздуха. Лю На обладала крепким телосложением и была высокой, но на фоне такого крупного зверя вдруг стала выглядеть хрупкой.

Жители поселка, которые тоже находились на станции и все это время тихонько сплетничали о новоприбывших, тут же один за другим с криками бросились бежать. Эти люди никогда не видели настоящего духовного зверя и думали, что те не должны сильно отличаться от обычного льва или тигра.

– К тому же с Ледяным Енотом справиться вовсе не просто. Когда настанет момент, мне придется положиться на свое сокровище и отправить его в бой первым, – мягко бормотала Лю На, поглаживая чудище рядом с собой. Прикосновения ее были полны ласки и тепла, казалось, что это мать гладит своего ребенка.

– Прекрасно сказано, – фыркнул Цзинь Сы. – Значит, отправишь льва в бой первым? А точнее, просто позволишь ему первым умереть. Все понимают, что у обычного мастера не может быть больше одного духовного зверя одновременно. Если хочешь заполучить Ледяного Енота, то сначала придется позволить умереть Красному Солнцу.

– Верно… – взгляд Лю На был нежен точно вода, она поводила пальцами по черной коже десен, обрамляющих пасть свирепого чудовища, а затем, не поворачивая головы, добавила: – Вот только разве это твоего ума дело?

То Ка с Лу Я хмыкнули, но не произнесли ни слова.

Цзинь Сы заметно напрягся, но и ответить ничего не смог. Даже без призыва духовного зверя Лю На обладала такой же духовной силой, поэтому мужчина не мог необдуманно злить ее.

Он тяжело вздохнул и посмотрел через окно на темнеющее небо. В зале станции быстро все стихло, разговоры прекратились, и каждый, опустив голову, молча думал о своем. Стоявший в стороне с чайником в руках Ци Лин от испуга старался лишний раз не шевелиться и украдкой вернулся обратно за барную стойку.

С наступлением сумерек в зал начала просачиваться тьма, внутри нарастала мрачная атмосфера, и юноша одну за другой зажег висящие на стенах лампы и заодно долил масло в несколько пустых. Мерцающий свет рассеялся по каменным стенам, и в помещении вновь стало светло, однако все же осталось несколько уголков, до которых свет дотянуться не смог и где, казалось, притаился ворох нечистой силы. Все присутствующие явно ощутили, как температура в зале быстро стала снижаться, а воздух медленно сгущаться.

Динь!

По безмолвному залу разнесся металлический звон, его эхо разошлось, словно водная рябь от дождевой капли.

– Ой-ой… – удивленно произнес детский голос, донесшийся из темноты откуда-то сверху. – Откуда здесь столько людей?

На лестнице станции в тени сумерек появилась девочка. На вид ей было лет двенадцать-тринадцать, и одета она была в фиолетовую рубаху. Ее одежда выглядела потрепанной, а на талии висели две маленькие маски. Волосы малышки растрепались, лицо, как и губы, выглядели мертвенно-белыми с серо-синеватым оттенком, словно от яда. Она смотрела большими, но пустыми и безжизненными глазами, под которыми залегли глубокие темные круги – так мог выглядеть тот, кто долгие годы страдал бессонницей, но никак не ребенок. Девочка стояла босиком на верхней ступени лестницы, и с ее щиколоток свисали серебристые кольца, на которых пряталось по бубенчику. Именно они были источником того звона, раздавшегося мгновения назад.

– Мне очень не нравятся шумные места… Очень не нравятся. Вы можете вести себя тише?

Ее тусклый голосок напоминал темную стоячую воду. Из-за пустого выражения неподвижного лица, казалось, что говорит не она сама, а кто-то другой – чудище, притаившееся в темноте. Воздух наполнил запах, который сложно было описать: словно с мертвого болота донеслась тяжелая рыбная вонь.

Девочка не спеша спустилась вниз. Добравшись до Лу Я, она спокойно повернула голову и без какого-либо выражения посмотрела на нее, после чего слегка склонила голову набок:

– Сначала избавлюсь от одного, тогда и станет тише.

В следующее мгновение голова девушки с шумом ударилась об пол.

Тело осталось прямо сидеть за столом, а ее руки, наливавшие чай, по-прежнему исполняли это движение. Из чайника лилась вода, чашка совсем скоро переполнилась, и напиток стал выливаться на стол. На месте отсеченной головы фонтаном забила теплая вязкая кровь.

Чайник в руке Ци Лина с грохотом упал на пол. Юноша смотрел на неподвижное обезглавленное тело за столом, и две невидимые руки словно дотянулись до его брюха и крепко стиснули внутренности – парня затошнило, а в ушах застучало.

Девочка пошла дальше от тела Лу Я, и в тишине зала устрашающе зазвенели ножные кольца. Она медленно двигалась к Ци Лину, каждый шаг сопровождался звоном серебристых колец на теле, и в звуке этом было что-то непередаваемо странное. Руки молодого человека дрожали, а взгляд устремился на жуткую девочку. Здравый смысл велел ему уносить ноги, но ужас сковал тело парня, не давая пошевелиться.

И вот малышка оказалась перед ним.

А потом, не обращая внимания, прошла мимо, даже не удостоив взглядом, словно Ци Лина там и не было. Она дошла до Лю На и, вскинув голову, посмотрела на красного льва. В ее взгляде появилось по-детски непосредственное недоумение, и девочка невинно и мягко произнесла:

– Почему он здесь? Неужели не знает, что скоро явится Ледяной Енот?

Крошечная фигурка стояла перед огромным чудовищем и смотрела на него простодушным взглядом:

– Неужели ты хочешь умереть? – голос ее прозвучал слабо и очень ровно, словно она спрашивала собеседника, позавтракал ли тот сегодня.

Красное Солнце, казалось, видел перед собой не маленькую девочку, а настоящего монстра, и с каждым мгновением становился все меньше, от его прежней спеси и свирепости теперь не осталось ни следа, лев дрожал, как испуганный пес. Лю На, поднявшись с места, махнула рукой, зверь обратился в красный дым и рассеялся в воздухе.

Девочка склонила голову на бок и медленно пошла к креслу в углу. Там она забралась на него, подняла ноги и обняла себя за коленки, целиком уместившись на сиденье. Подперев свое круглое личико, она быстрым взглядом больших глаз поочередно прошлась по лицу каждого из присутствующих, словно смотрела на группку мертвецов.

Сдерживая внутренний ужас, Лю На встала и обратилась к ней:

– Если ты здесь, чтобы сразиться с нами за Ледяного Енота, то я признаю поражение, я отступаю.

Девочка нахмурилась, после чего легонько покачала головой и тихим, словно исходящим откуда-то издалека, голосом серьезно произнесла:

– Вовсе нет. Я здесь не для того, чтобы сражаться с вами за Ледяного Енота, – сказала она, и ее взгляд переместился за окно. Там стояла непроглядная тьма, огромный диск заходившего еще мгновение назад кровавого солнца уже успел окончательно скрыться за линией горизонта, и весь поселок погрузился во мглу. Весь Фуцзэ освещали лишь огни ламп в окнах домов.

Девочка подперла щеку, немного помолчала, а потом тихонько добавила:

– Я пришла, чтобы сразиться за Ледяного Енота с ними.

То Ка рядом хмыкнул:

– Кто же эти «они»?

Малышка перевела взгляд с окна на мужчину, на лице ее появилось легкое раздражение. Смотря на него пустым взглядом, она произнесла:

– Они – это они. – После короткой паузы девочка продолжила: – Они это не ты, – она отвернулась и не двигаясь уставилась в конец дороги за дверью. – Я уже сказала, что мне не нравятся шумные места. И твои расспросы тоже.

То Ка застыл, словно не зная, что ответить.

Лишь Ци Лин, стоявший к нему ближе остальных, вдруг согнулся пополам и, не сдержавшись, начал извергать содержимое желудка.

Никто и заметить не успел, как в какой-то момент из-под ног То Ка выросло несколько острых кристаллов льда, безумными лозами они пробили его ступни и тело, поднялись от голени к бедрам, а потом, заполнив грудь мужчины, вырвались наружу. Казалось, внутри грудной клетки несчастного взорвался огромный морской еж: бесчисленные острые ледяные кристаллы украсили его труп, делая похожим на скульптуру. По шипам из тела засочилась горячая кровь, отчего вокруг заклубился белый пар.

Все присутствующие в шоке застыли на месте, а из зимней ночи за окном ворвался наполненный льдинками вихрь морозного ветра. Атмосфера на почтовой станции становилась все мрачнее. Лю На поднялась и в ужасе взглянула на девочку:

– Да кто ты такая?..

Малышка не ответила и вместо этого, обнимая себя за коленки, подняла голову и взглянула куда-то в потолок. Взгляд у нее был рассеянный, словно без цели, казалось, он миновал крышу и напрямую смотрел в темнеющий небосвод снаружи.

– Ты даже этого не знаешь… – девочка опустила глаза, и в лице ее появилась легкая досада.

– Она… Костяная Бабочка Ли Цзиэр… – просипел дрожащими губами Цзинь Сы.

– Ого… Узнал, – Ли Цзиэр рассеянно посмотрела на него, а потом внезапно мягко улыбнулась, лицо ее стало похоже на окутанный туманом цветок. – Или же… ты заметил ее?

Свет почти не падал на кресло, в котором сидела девочка, однако ее тело окружило неизвестно откуда возникшее слабое зеленое свечение. Вдруг позади Цзиэр появилось едва различимое существо… Существо, которое напоминало огромную бабочку, но вовсе ею не являлось. Из-за своего гигантского размера ему пришлось скрючиться у стены позади кресла, и, казалось, оно вот-вот проломит крышу. Тело существа покрывала плотная гладкая чешуя, и каждая чешуйка переливалась тусклым зеленым светом, скелет его крыльев состоял из мощных костей, в промежутках между которыми виднелась мембрана – склизкая и мягкая, – вид которой вызывал тошноту. По краям крылья покрывали влажные, похожие на щупальца осьминога, усики, которые беспорядочно и медленно извивались. Огромная мрачная Костяная Бабочка внешне больше напоминала покрытую слизью яркую летучую мышь. Скрючившись позади Ли Цзиэр, она не двигалась с места.

– Настоящая красавица, правда же?..

Сверху свесилось нечто липкое, похожее на дождевого червя, девочка протянула руку и ласково погладила повисшее склизкое щупальце бабочки. Стоило только присмотреться, и на конце отростка можно было разглядеть полуприкрытый глаз.

Цзинь Сы и Лю На резко подскочили, опрокинув стулья. Они кинулись прочь с почтовой станции.

Никто не желал за что-то сражаться с подобным существом.

Ци Лин, сжавшийся в углу станции, тоже хотел убежать, однако все его тело словно парализовало от макушки до пят. Ему было до безумия страшно от одного вида девочки с пустым взглядом и сбежавших со станции мастеров духа, не говоря уже о том, какой ужас вызывала та непонятная тварь в углу комнаты.

Если раньше парень и был полон надежд относительно мира духовных сил, то ныне единственным его желанием было скорее сбежать из этого кошмара.

В этот момент Ли Цзиэр повернулась и взглянула на Ци Лина:

– Я проголодалась, – с громким всплеском бабочка за ее спиной неожиданно превратилась в густую зеленую массу, которая, булькая, стекла по стене на пол, а затем жидкость, словно живая, поднялась по заднику кресла и через спину втекла в тело девочки. – Найди мне что-нибудь перекусить.

Юноша закивал, зубы его стучали от испуга. Кивая и спотыкаясь, он побежал к заднему двору.

– Эй, – не успел парень выйти за дверь, как Цзиэр окликнула его. – Лучше бы тебе поторопиться, а если осмелишься сбежать… то знай: от нее не сбежишь, она и летать умеет. Хи-хи…

Смешок получился невероятно пугающим.

Когда Ци Лин покинул зал, малышка повернулась обратно и уставилась на вход:

– Ох, вот они и здесь. И зачем Цзинь Сы и Лю На вздумали бежать, словно я монстр какой-то? Неужели не знали, что настоящих монстров встретят снаружи… – ее молодое личико накрыла легкая печаль, казалось, она и правда сочувствовала беглецам.

Ветер сдвинул темные тучи на небосводе, и из появившейся бреши вниз упал лунный свет, осветив большую дорогу у почтовой станции. В двухстах метрах от нее у развилки лежали тела Цзинь Сы и Лю На и покрывались инеем в свете ясной луны.

Четверть часа назад в зале почтовой станции сидела одна лишь Ли Цзиэр, сейчас же внутри вновь стало оживленно: к ней и Ци Лину прибавились другие, и теперь внутри было десять человек.

Вся восьмерка новоприбывших носила почти одинаковые белесо-серебристые одеяния, опрятные и дорогие. В волосах каждого из мужчин виднелось великолепное украшение, а на талии у всех были закреплены тонкие старинные серебряные мечи. Женщины же были облачены в элегантные серебристо-белые платья из тонких тканей, которые колыхались в такт движению; юбки окружали их тела, словно плавающая дымка, и легонько трепетали, напоминая медленно движущийся туман.

Новоприбывшие сели отдельно за тремя столами. Ли Цзиэр с тем же апатичным лицом по-прежнему сидела в кресле в углу и смотрела на все таким пустым взглядом, словно у его обладательницы не было души.

Зал резко разделился надвое.

– Отчего это и вы, клан Шэнь, решили присоединиться к здешнему веселью? – посмотрев на гостей в белоснежных одеждах, холодно произнесла девочка. – Разве у вас не полно духовных зверей? Такой жадности можно позавидовать.

Все восемь человек смотрели на нее и, хоть и не выказывали внешнего ужаса, так или иначе выглядели немного напуганными, особенно это касалось двух подростков, чьи лица стали напоминать восковые маски.

В середине группы сидел тридцатилетний мужчина – скорее всего, глава. Попивая налитый Ци Лином чай, он сказал низким голосом:

– Не так много людей обладают необходимой силой, чтобы поглотить Ледяного Енота. Разумеется, наша семья не смогла пропустить такое событие. Енот как-никак водный дух высокого ранга, а такие появляются редко. Клан будет только рад обзавестись большим количеством подобных зверей, – мужчина опустил чашку и посмотрел на Ли Цзиэр. – Впрочем, разве тебе недостаточно тех бесчинств, что ты творишь со своим склизким монстром в Гланорте? Зачем явилась в такой маленький поселок, как Фуцзэ?

– Ох-ох… – Ли Цзиэр опустила ноги и потянулась. – Сам же говоришь, что в столице я бесчинствую… В таком маленьком местечке развернусь еще больше.

Она медленно встала и легонько покачалась влево-вправо, кольца на ее руках и ногах зазвенели.

– Вот только вас явилось так много, что сражаться с вами в одиночку будет немного утомительно… – одним причудливым движением девочка растянула затекшее от долгого сидения тело. Раздался жуткий хруст. Звук был такой, словно внутри нее сломалось несколько костей. – Значит, столько людей из знатного клана Шэнь явились, только чтобы побороться за духовного зверя с маленькой девочкой? Как не стыдно…

– Маленькой девочкой? Тебя кроме как старой девой не назовешь… – тихо усмехнулся молодой парнишка в толпе белых одежд.

Выражение лица Ли Цзиэр резко посуровело, она вскинула руку и указала пальцем на парня:

– Любишь свой язык?

– О чем это ты?

С крыши неожиданно свесились две сосульки: твердые и острые и в то же время подвижные и гибкие, словно змеи. Отростки льда медленно спускались ниже, целясь в рот парнишки, они походили на кобр, готовых атаковать.

Девочка продолжила:

– Захлопни рот. Или я вырву и съем твой язык прямо у тебя на глазах.

Собеседник стиснул зубы, помолчал, но так и не решился ответить. Он побледнел – его при всех унизили – и тем не менее оказался не готов рисковать жизнью, поэтому сглотнул и лишь крепче сжал зубы.

Лицо Ли Цзиэр разгладилось, будто ничего и не произошло. Сосульки растворились в воздухе, словно туман.

Мужчина средних лет повернулся к парнишке и шепотом сделал строгий выговор:

– Давай без глупостей.

Девочка уселась обратно в кресло, и взгляд ее вновь стал отстраненным.

Ци Лин уже успел принести ей еды и, разлив новым гостям чай, собирался уходить. По правде говоря, неважно, насколько любопытны ему были эти таинственные мастера духа из столицы, после стольких смертей подряд юноша не хотел здесь оставаться ни одной лишней секунды.

Вот только, когда он с чайником в руках попытался незаметно ускользнуть через заднюю дверь, его нога обо что-то зацепилась, он потерял равновесие и полетел вперед.

Ци Лин успел закрыть глаза, готовясь обрушиться на пол, но неожиданно почувствовал нежное прикосновение, как будто упал на мягкую кровать. Он распахнул глаза: перед ним оказалось прекрасное лицо, по ощущениям принадлежавшее настоящей богине. Парень опустил голову и увидел, что лежит на серебристой сетке: белые, напоминавшие паутину нити переплетались в воздухе, держа над землей чайник, чашки и его самого.

Юноша не без усилий поднялся на ноги, после чего услышал голос девушки, которой и принадлежало то лицо:

– Ты в порядке? – она вскинула руку, и нити, точно туман, с шелестом втянулись обратно в ее ладонь.

– Д-да… все хорошо, – щеки Ци Лина запылали.

Он взглянул на свою спасительницу и понял, что они примерно одного возраста. Ее элегантные белые одеяния напоминали только что выпавший снег, сквозь специальные вырезы на плечах проглядывалась нежная и светлая кожа, черные волосы мягко спадали сзади, напоминая льющуюся тушь, а аккуратные локоны по бокам были закреплены двумя искусными заколками. У нее были большие иссиня-черные глаза и длинные ресницы, обрамлявшие те, словно дымка, отчего взгляд ее казался неимоверно добрым. Лицо у нее было маленькое и аккуратное с кожей светлой и гладкой, словно нежнейший снег, казалось, она вся сияла изнутри.

«Какая же красавица…» – подумал Ци Лин.

– Меня зовут Шэнь Инь, я из Гланорта, – глядя на парня, слегка улыбнулась она.

– Меня зовут Ци Лин… – недавно собиравшийся дать деру юноша оказался совершенно покорен.

Если мгновение назад происходящее казалось ему кошмаром, то теперь стало походить на самый прекрасный сон. Затаив дыхание, он стоял рядом со своей спасительницей, а его грудь наполнял юношеский пыл: никогда прежде в Фуцзэ Ци Лину не доводилось встречать таких красивых девушек. Даже та считавшаяся красавицей танцовщица из гастролировавшей когда-то в поселке труппы была просто дурнушкой в сравнении с Шэнь Инь. Рядом с ней он чувствовал себя совершенно недостойным и все никак не мог успокоить дыхание. Однако если бы перед ним вдруг поставили зеркало, то юноша обнаружил бы, что участившееся дыхание было его меньшей проблемой: больше всего его выдавало лицо, уже успевшее приобрести цвет спелого красного яблока.

– Ты присаживайся, не стой, – махнула ему Шэнь Инь.

Испуганный и взволнованный Ци Лин опустился на сиденье. Юноша смотрел на прекрасное словно не из мира сего лицо Шэнь Инь и думал, что, привяжи его сейчас к телеге, и та, вероятно, не смогла бы утащить его отсюда. Недавний ужас отступал куда-то на задворки сознания.

– А ты… тоже мастер духа? – парень прямо уставился на нее.

– Да, как и остальные. – Шэнь Инь положила руку на стол, ее запястье украшал браслет из сверкающих синих драгоценных камней. – Наш клан достаточно известен в столице, все его члены являются мастерами. Эти люди – моя семья. Тот человек, кто только что говорил, вон там, в середине, – тихо объясняла девушка, наклонив голову, – это мой старший брат Шэнь Сы. У него всегда угрюмый и очень серьезный вид.

Ци Лин смотрел на наклонившуюся к нему девушку, ощущая, как сильно бьется у него сердце. Кончиком носа он чувствовал легкий, но четкий аромат цветов магнолии, исходящий от ее тела. Казалось, в темной ночи распустился цветок.

– Ух, значит, вы самые лучшие мастера духа в столице? – глаза юноши заблестели, его вновь начал переполнять интерес к миру магии духа.

– Мы-то? Наша семья и правда считается достойной среди мастеров. Но если говорить о духовной силе в целом, то самых лучших уже нельзя просто называть мастерами духа – таких называют князьями. Они – вершина всего мира духовной магии, – со слабой улыбкой объяснила Шэнь Инь, глядя на любопытного собеседника.

До появления Ледяного Енота еще оставалось время, и она решила, что лучше провести его, болтая с этим симпатичным парнем, нежели храня молчание в компании серьезных родственников.

– А? Значит, твой старший брат – князь? – спросил парень.

– Он-то? – Шэнь Инь взглянула на совсем не смыслящего в их мире паренька и, поджав губы, усмехнулась. – Куда уж… Князь мог бы уничтожить сотню таких, как Шэнь Сы, одним движением. Это называется мгновенным убийством.

– То есть?

– Это похоже на то, как Ли Цзиэр убила Лу Я и То Ка. Если уровень духовной силы двоих отличается настолько, что кто-то определенно имеет превосходство, тогда сильнейший может полностью подавить силу противника, лишить возможности высвободиться и мгновенно убить.

– Князья настолько сильны?! – глаза Ци Лина округлились. – Как же они тогда выглядят? Небось, имеют по три головы и по шесть рук да разъезжают на облаках?

– Три головы и шесть рук – это вряд ли, но что касается разъездов на облаках, то, думаю, на это они способны. Вот только большинству людей и за всю жизнь не удается увидеть князя, даже в столице можно на пальцах пересчитать тех, кто встречал их. Для нас, тех, кто с детства изучал магию духа, они подобны небесным божествам. Они редко появляются на людях, а если и появляются в городах, то очень тщательно скрывают свою личность, предпочитая жить в мифах и легендах.

– И сколько всего таких князей? – не удержался от вопроса юноша.

– Семеро, – в свете лампы лицо Шэнь Инь казалось вырезанным из гладкого нефрита, почти совершенным. – С самого начала ведения исторических записей империи Асланд всегда существовало только семь. Ни больше ни меньше. Лишь когда князь умирает, его место занимает преемник.

– И каждый из них настолько силен?

– Конечно же, нет, все далеко не так. В зависимости от их духовной силы эти мастера занимают положение от Седьмого до Первого князя: чем меньше число, тем больше сила. Что касается первых трех князей, то почти никто не знает, кто они и как выглядели ни до того, как стали князьями, ни даже после их становления. Эти люди не разгуливают по империи открыто. Я слышала, как в нашей семье говорили, что за год до моего рождения в ущелье на севере несметное число духовных зверей по неизвестной причине разом вышли из-под контроля и туда из столицы отправили множество мастеров, чтобы не дать им продвинуться на юг. Тогда моей матери довелось увидеть Пятого князя, который возглавил мастеров, пока они подавляли взбунтовавшихся зверей. Это был самый сильный князь из тех, кого встречал человек из нашего клана. Никто не знает, насколько на самом деле велика духовная сила князей, и никто никогда не видел, как выглядят их духовные звери.

– Как же так? Даже мне уже довелось увидеть двух зверей: одного льва и одну бабочку… Или же нет, то была летучая мышь… Не знаю, что это было, присматриваться я не осмелился – слишком уж страшная, у той штуковины были сотни липких усиков, просто жуть, – прошептал Ци Лин и в то же время украдкой взглянул на Ли Цзиэр, опасаясь, что та услышит.

– Ну конечно, духовных зверей простых мастеров увидеть довольно легко. Я, например, часто своего выпускаю. Вот только с князьями все не так. Во-первых, они и сами-то очень редко гуляют среди людей; во-вторых, их духовная сила столь велика, что практически не возникает ситуаций, которые они не могли бы решить без призыва духовного зверя, – когда Шэнь Инь говорила о князьях, на ее лице висело выражение безграничного уважения и восхищения.

Юноша смотрел на ее прекрасное, как у ангела, лицо, и сам невольно стал фантазировать, кем же могут быть эти князья. Немного подумав, он вдруг обратился к девушке:

– А что за духовный зверь у тебя?

Девушка тихо хихикнула:

– Лучше я промолчу, а то испугаешься. – После этих слов она указала пальцем туда, где совсем недавно была серебристо-белая паутина.

Ци Лин сразу все понял и с побледневшим лицом произнес:

– Не выпускай… Подобные штуковины страшнее всего… – он ненадолго замолчал. – Так, значит, эти семеро и правда самые сильные люди в мире? Невероятно!

– Хм, можно сказать, что они самая сильная семерка в нашей империи Асланд. Потому что на континенте Один целых четыре государства. Помимо края воды, нашей империи Асланд, на западе еще есть край огня – империя Фрейр, на севере – край ветра, империя Индэ, и на юге находится самая крупная и самая таинственная империя Эльс, край земли. В каждой из них есть свои семь князей. Эти двадцать восемь человек и обладают самой большой духовной силой на континенте.

– Мне вот что интересно… Зачем вы приехали за этим существом, Ледяным Енотом?

– Если удастся его поймать, то можно будет подчинить зверя своей силе. Неважно, сражаешься ты с врагом или же используешь его для других целей, в любом случае он будет очень полезен. К тому же сила духовных зверей обычно превышает духовую силу человека. Проще говоря, мы можем использовать зверя как оружие. Нам, рожденным в империи Асланд, Ледяной Енот подходит идеально, потому что он – водный дух высокого ранга. Все мы выросли на землях, где вода является главным элементом, и наша духовная сила от рождения способна лучше всего контролировать воду. Поэтому-то многие и хотят заполучить Енота. Вот только людей без должного уровня здесь ждет лишь гибель.

– Не понимаю. У тебя же ведь есть духовный зверь, но ты все равно здесь…

– Потому что поймать его хочет мой брат Шэнь Сы, – Шэнь Инь тихонько показала ему язык.

Ци Лин смотрел растерянно:

– Тогда почему вас пришло столько?

– Потому что Ледяной Енот считается очень могущественным, хоть и не дотягивает до моего Ткача Снов. – Девушка усмехнулась и бесшумно приблизилась к собеседнику. – Но не говори моему брату, иначе он снова рассердится. Ловить духовных зверей – дело крайне опасное, потому что требует высвобождения большей части духовной силы мастера для поглощения силы зверя. Если говорить проще, то это все равно что высвободить из тела свой обнаженный дух и принять дух другого, то есть существует риск, что поглотят тебя. Тогда дело совсем плохо… Поэтому обычно мы собираемся и изводим зверя до изнеможения, потом, пользуясь моментом, когда его духовная сила слабее всего, поглощаем ее, подчиняя зверя себе. Из-за этого мы все сегодня собрались здесь – на нас лежит роль загонщиков.

– Вот, значит, в чем дело… – вроде понимая, а вроде и нет, кивнул Ци Лин.

Ночной мрак плотно окутал Фуцзэ, подобно холодной озерной воде он проникал в каждый уголок поселка.

Вдруг в непроглядной темноте из ужасающе тихого леса на конце дороги послышался звук гигантских шагов, который напоминал бой огромного барабана, и он становился все громче.

Начался легкий снегопад, в темноте ночи снежинки светились подобно осколкам звезд. В мгновение ока температура воздуха резко упала, целый поселок, казалось, оказался на дне ледяного ущелья. Еще секунду назад мягкая глинистая земля вмиг затвердела, промерзла и покрылась ледяной коркой.

В темном лесу поднялась вьюга и, захватывая все на своем пути, с шумом устремилась вперед, поглощая тепло, как будто стремясь заморозить вообще все сущее. Эта похожая на настоящее стихийное бедствие угроза вихрем неслась к почтовой станции, однако люди внутри совершенно о том не подозревали и пребывали в безмятежном спокойствии.

– Шэнь Инь, хочешь еще чая? Я принесу, – Ци Лин поежился от холода и посмотрел на улицу, предполагая, что поднялся ветер. Он встал, прошел к окну и, высунув голову, окинул взглядом безлюдный пейзаж, после чего закрыл все окна. Затем юноша вернулся за барную стойку, достал из жаровни горящий кусок дерева, отнес к печи у стены и разжег в ней уголь. В помещении стало теплеть.

– Почему так резко похолодало? На дворе только начало зимы. – Вороша горящие угли, Ци Лин затянул потуже воротник.

В этот момент Ли Цзиэр, которая все это время ютилась на кресле подальше от остальных, не спеша поднялась на ноги. Она помахала руками, и ее браслеты зазвенели плотным звуком неожиданно обрушившегося ливня. Глаза девочки засияли пугающим синим светом, а на лице появилась все та же невинная и жуткая улыбка:

– Ах, ну наконец-то, я уже заждалась.

Произнеся эти слова, она неторопливо направилась к главному входу, и размытое клубящееся зеленое свечение проследовало за ней. Внутри него, вращаясь, плавали похожие на ленты тени, которые переплетались и издавали своеобразный низкий визг. Проходя мимо Шэнь Сы, малышка бросила на него взгляд и с улыбкой произнесла:

– Ну, я пошла, – не успела она договорить, как ее руки откинулись назад и все тело изогнулось в крайне диковинной позе, напоминавшей ту, которую принимали готовые к взлету птицы. В следующую секунду раздался грохот.

В огромном сгустке темно-зеленого света материализовалась гигантская Костяная Бабочка. Ее тяжелый скелет с ужасающим щелкающим звуком вытягивался и расширялся. В одно мгновение она тяжело взмахнула крыльями и со свистом поднялась в воздух. Зверь стал похож на огромное привидение, а с ее крыльев в стороны разлетелась густая зеленоватая жижа, отчего казалось, что начался причудливый дождь. В крыше образовалась большая дыра: разломленные балки и куски черепицы беспорядочно устремились вниз. Ци Лин уже собрался бежать, однако Шэнь Инь спокойно вскинула руку, кончики ее пальцев быстро и мудрено шевельнулись, и над их головами раскрылась огромная серебристая паутина. Все деревянные балки и битая черепица обрушились на нее, точно насекомые, угодившие в паучью сеть.

Ли Цзиэр обернулась и взглянула на раскинувшуюся над головой паутину, затем отвела взгляд и принялась одно за другим изучать лица членов семьи Шэнь. Затем она заговорила отстраненным и холодным голосом, как и раньше, почти не раскрывая своих темно-лиловых губ:

– Ох, мне и правда не везет, раз такой сильный соперник собирается тягаться со мной за Ледяного Енота. Похоже, остается лишь полагаться на преимущество первого хода.

Шэнь Сы холодно усмехнулся:

– Хорошо, что ты это понимаешь.

Девочка склонила голову вбок и издала смешок, во взгляде ее читалось сдерживаемое желание ответить, но она промолчала и, развернувшись, медленно вышла с почтовой станции.

Оказавшись за порогом, малышка обернулась и, смотря на спину оставшегося внутри Шэнь Сы, словно в сонном бреду прошептала сама себе:

– Куда тебе до меня… Я о той, что болтает с мальчишкой… Вот кто, в сравнении со мной, самый настоящий монстр.

Внутри, весело болтающая с Ци Лином Шэнь Инь вдруг перестала смеяться, словно услышав слова Ли Цзиэр, она посмотрела на нее через порог и очаровательно улыбнулась.

После того как малышка ушла, в помещении остались только семья Шэнь и Ци Лин. Сидящая рядом с Шэнь Сы девушка, на вид чуть постарше, обратилась к нему:

– Мы правда позволим ей пойти первой?

– Не волнуйся, – произнес мужчина, – она в одиночку не сможет поглотить Ледяного Енота. Пусть идет, измотает его немного, и на том спасибо.

Изначально малышка не вызывала у Ци Лина симпатии, однако после слов Шэнь Сы ему неожиданно стало ее жаль. У него сложилось немного неприятное впечатление о старшем брате Шэнь Инь. Пусть Ли Цзиэр и не была простачкой, все же группа взрослых людей отправила ее почти на убой. Такое поведение никак не назовешь благородным.

Ци Лин смотрел на исчезающий в конце дороги силуэт девочки, и сердце у парня заныло. Хотя если бы он посмотрел на медленно следовавшую за ней Костяную Бабочку, что кружила, размахивая крыльями в небе, словно огромное привидение, то перестал бы мучиться.

Прошло столько времени, за сколько обычно сгорала одна лампа. Внутри почтовой станции все хранили молчание, даже Шэнь Инь, понурив голову, молча о чем-то думала. Она больше не болтала с Ци Лином. Подобная тишина угнетала. Возможно, из-за того, что все готовились к предстоящей облаве на зверя, на лице каждого из них висело выражение легкого напряжения.

Ци Лин вздохнул и повернулся к стойке, однако не успел сделать и двух шагов, как в грудь его ударил пронизывающий до костей мороз. Ноги перестали слушаться, и он осел на пол.

В мгновение ока весь зал заполнило мутное белое свечение, и весь пол, начиная от двери, стал быстро покрываться тонким слоем льда. Яростный порыв ветра с грохотом распахнул главный вход, и в какой-то момент снаружи появилась Ли Цзиэр. На ее лице висела лихорадочная кривая усмешка, от которой у остальных людей волосы встали дыбом.

Воздух наполнил удивительный звон, напоминавший что-то среднее между звуком струн и гудением: он давил на барабанные перепонки и причинял боль. Никто не понимал, откуда шел звук, который звучал будто из самой преисподней, искушая душу.

Свет за окном тускнел, и казалось, что миру вот-вот придет конец. С каменным лицом девочка медленно вошла внутрь. Она спокойно подняла левую руку и указала за дверь:

– Ха-ха, какая радость, сегодня… – ее взгляд пробежался по лицу каждого в зале.

Сердце Шэнь Сы ушло в пятки. Он сжал челюсти:

– Похоже, что я недооценил твою духовную силу… Пусть так, забирай Ледяного Енота! – мужчина неожиданно вскочил, сдерживая гнев, и собрался уйти.

– Ах… – внутри Ли Цзиэр что-то шумело, будто булькала вязкая жидкость. – Я не договорила.

Шэнь Сы обернулся, на лице его появилось выражение нечеловеческого ужаса, и он отступил на два шага назад.

Побледневший Ци Лин прижался к стене.

Невидимое лезвие рассекло тело малышки от правого плеча и до живота: часть его с правой рукой и грудью соскользнула вниз, словно оползень с горы после проливного дождя, органы и кишки с хлюпающим звуком шлепнулись на пол. Ее взгляд помутился, жизненная сила с молниеносной скоростью покидала девочку, но на лице продолжала висеть улыбка:

– Я рада тому, кха-ха… ха-ха-ха-ха-ха… – из-за хлынувшей в глотку крови ее слова было сложно разобрать, из живота наружу вывалилось еще две кучи непонятных органов, которые глухо упали на обледенелый пол. Помещение заполнил удушливый запах крови. – Рада тому, что сегодня вы все здесь умрете. – Ее ноги вдруг разорвало на части, в воздухе сверкнуло несколько резких вспышек, и Ли Цзиэр превратилась в кучу обрубков. Сладковатый белый пар, поднимаясь от ее останков, заскользил над ледяной коркой под ногами присутствующих. Волосы девочки пропитались кровью, голова лежала поверх того, что от нее осталось, и все еще что-то говорила. Зрелище было невероятно жуткое.

– Это… не Ледяной Енот… а Снежный Клык… Нас обманули…

После этих слов ее череп раскололся на две половины, обе глазницы с треском пробили прекрасные ледяные цветы.

Позади раздался хруст, напоминающий звук бьющегося льда. Окаменевшие от ужаса Шэнь Инь и Ци Лин повернули головы: грудь Шэнь Сы пробили огромные сверкающие куски льда. Казалось, внутри человеческого тела стремительно расцвел цветок и его острые твердые лепестки, не уместившись внутри, вырвались наружу. Внутренности и кишки повисли на ледяных кристаллах, укрытых клубящимися испарениями, и уже спустя мгновение все застыло.

* * *

Западная империя Асланд, Сердце

В последний раз Инь Чэнь входил в огромное сооружение, носившее название Сердце, годы назад. За это время здесь ничего не изменилось. Никто не знал, сколько уже существует этот таинственный дворец. Здание находилось на вершине огромной горы, однако от остальных построек столицы, тянувшихся чередой у подножия, оно отличалось своей загадочной природой: в нем не было ни одного окна. Весь дворец был подобен огромному темно-серому каменному треугольнику, вырезанному из гигантского куска породы, в каждом из трех его концов стояла огромная узкая башня. На ровной площадке находился невероятно просторный небесный двор, где меж трех башен стоял непроницаемый треугольный дворец; между пиками, по виду готовыми уже вот-вот пронзить небеса, располагалось поле, втягивавшее безграничное количество духовной силы, отчего казалось, что здесь бушует невидимая буря.

Строение называлось Сердцем Гланорта, столицы империи. Огромное и причудливое, оно возвышалось над ней с горной вершины посередине.

В радиусе километра от Сердца сложно было встретить хоть одного обычного человека. Весь народ проживал у подножия, и постройка служила центром для целого города, который рос и расширялся вокруг.

Это место было резиденцией императорской семьи и представляло собой высочайшую вершину Гланорта, а его острые пики часто скрывались за облаками, и время от времени мимо них пролетали огромные птицы. Трубные колокола и медные флейты, расположенные на вершинах трех башен Сердца, каждое утро собирались в звонкую, божественную песнь, и мягкая, напоминающаая монотонный напев мелодия укутывала столицу, поднимая жителей и готовя к очередному дню.

Вот только мало кто знал, что настоящий центр столицы находился внизу Сердца. Под треугольным основанием располагался недоступный остальным подземный храм, в сравнении с пышным внутренним убранством наземного строения он выглядел невероятно мистическим и устаревшим, словно след, оставленный эпохой божеств.

И сейчас Инь Чэнь как раз находился в самой глубине этого храма, в месте, которое именовалось Крестовым Коридором.

Мужчина шел по узкому длинному коридору, украшенному древними примитивными орнаментами. Потолка не было: высокие каменные стены образовывали сверху тонкую щель, через которую вниз проникал темно-голубоватый свет. Под ногами тянулась тонкая полоска воды с тропинкой, выложенной из отдельных камней, но дна здесь было не разглядеть, даже свет с трудом проникал в неподвижную жидкость – настолько неестественно темной она была, темнее самих чернил.

Каждый раз, когда Инь Чэнь входил в Крестовый Коридор, то чувствовал, будто бы оказывался в очень глубоком горном ущелье. Тишина здесь давила на уши, и лишь эхо шагов гулко отдавалось от стен, отчего нарастало внутреннее напряжение и становилось труднее дышать.

Он ступил на последний камень, вода закончилась – дальше за несколькими ступеньками лежала ровная дорожка.

Перед мужчиной появилось перепутье. Влево, вправо и вперед шли коридоры, и каждый из них заканчивался огромной каменной дверью, за которой находилась просторная комната. В них вершилась судьба всего Асланда.

Инь Чэнь свернул влево. Он остановился у двери, и тяжелый камень стал медленно отворяться. В лицо ему ударил слабый порыв холодного ветра, и мужчина вошел внутрь, после чего услышал за спиной грохот закрывшейся двери.

Комната оказалось обычной прямоугольной формы, левая и правая стены выглядели необыкновенно ровными, в то время как в стену напротив архитектор вмонтировал две громадные статуи. Скульптуры смотрели в стену – их головы, руки и даже колени были погружены в нее – и походили на двух гигантов, утонувших в мелкой воде. Вся поверхность стены представляла собой огромный цельный кристалл, и без сомнений создавалась при помощи божественной силы, потому что ни одному человеку не под силу сотворить подобное.

Кристалл пронизывали светящиеся прожилки – тайны духовной силы, оставленные с древних времен. Ими владели три серебряных жреца империи, которые, казалось, находились здесь с самого момента появления подземного храма. И не было на континенте человека, который бы знал, сколько жрецы прожили, можно ли назвать их существование жизнью – возможно, они и вовсе мертвы. И уж тем более людям было неведомо, как давно жрецы здесь и почему оказались заперты в кристальных стенах.

Одинокий серебряный жрец находился в глубине кристалла между двумя гигантскими статуями, подобно насекомому, застывшему в янтаре, – именно в таком ужасающем состоянии издавна существовали жрецы. В двух других комнатах картина была та же, но с одним отличием: жрецом правой комнаты являлась женщина. Эти трое являлись верховными существами Асланда. Они были одеты в своеобразные наряды, напоминавшие военные доспехи, разве что намного более элегантные и совсем не в стиле одеяний жителей империи. Из-под брони виднелись лишь голова и четыре руки. Все верно, каждый из них имел по четыре руки, и у того жреца, который находился сейчас перед Инь Чэнем, две из них были сложены впереди, а две позади – вытянуты в стороны, словно в выражении милосердия к этому миру. Возможно, из-за долгих лет, проведенных в кристалле, теперь даже их лица напоминали этот материал – такие же прозрачные и без каких-либо изъянов. С закрытыми глазами без какого-либо выражения они глубоко спали в толщине камня. Никто не знал ни размер, ни прочность кристалла. Было лишь видно, как свет позади жрецов постепенно становится слабее, и уже в самой глубине его лежит непроглядная тьма.

Два жреца и одна жрица. Одетые в изысканные замысловатые одеяния, с божественными ликами, замурованные в трех кристаллах в комнатах на концах Крестового Коридора.

Инь Чэнь сделал несколько шагов вперед и опустился на колени.

Голос, исходящий неведомо откуда, навис над залом.

Мужчина опустил голову, прислушиваясь. Он знал, что говорит серебряный жрец.

– Немедленно отправляйся на запад империи Асланд, в поселок, что зовется Фуцзэ, и разыщи там юношу по имени Ци Лин.

– Следует ли мне привести его в Сердце?

– Да, он – твой апостол.

Помолчав, Инь Чэнь невозмутимо произнес:

– Понял, я отправлюсь сейчас же.

Призрачный голос зазвучал вновь:

– Пусть Фуцзэ всего лишь небольшое поселение вдалеке от центра духовной силы, но не теряй бдительность, там объявился Снежный Клык.

Вскинув голову, мужчина слегка нахмурил брови. Это имя носил глава прайда снежных крылатых львов, духовных зверей, способных летать. Прайд насчитывал тысячи голов. Вот только как духовный зверь такого ранга мог объявиться в Фуцзэ, находящемся практически на крайнем рубеже средоточия духовной силы?

Серебряный жрец больше не произнес ни слова.

Инь Чэнь опустил голову, не задав вопроса.

Тело крепко спящего в толщине кристалла существа едва заметно замерцало.

Казалось, грядет нечто важное.

Глава вторая

Дарование печати

Западная империя Асланд, лес у границ поселка Фуцзэ

Лунный свет жидким серебром струился по улицам Фуцзэ. Поверхность главной дороги, выложенная из грубого камня песчаного цвета, покрывал слой твердой темно-голубойкорки. Тела Цзинь Сы и Лю На обросли прекрасными кустами льда, а их застывшие лица являли собой окутанную тенью смерти красоту.

На почтовой станции, прежде наполненной гулом человеческих голосов, теперь не было слышно ни шепотка. Мрачная тишина заполнила помещение. Пол, стены, веранда, двор – все покрыли твердые ледяные кристаллы. Повсюду виднелись брызги крови, части тел и внутренние органы, от которых еще мгновение назад шел пар, а теперь все это медленно обращалось в лед.

Казалось, кто-то украл весь свет – фонари не горели, – а сладковатый запах крови наполнял ночь. В окруженном густым лесом поселении не было ни звуков, ни тепла. Лишь снежная буря постепенно нарастала в ледяной тьме.

Чувственное восприятие Ци Лина раздробили на части. В ушах пронзительно свистел ветер, словно стальные иглы царапали металл, по барабанным перепонкам били резкие свистящие звуки, проникая в мозг и превращаясь в разрывающую агонию. Во всем теле чувствовалась колющая боль, словно все его тело изрезали мечом.

Картинка перед глазами дрожала и растягивалась в мутные полосы света. При таком ветре юноша не мог ничего рассмотреть – все застилало мутное свечение, и чувство было такое, что нечто схватило его и с бешеной скоростью уносило прочь. Должно быть, то было некое чудовище, но никак не человек, ведь с такой скоростью человек двигаться просто не мог.

Почтовая станция хоть теперь и являлась не более чем мрачной ледяной могилой, но перед глазами Ци Лина все еще стояла только что произошедшая сцена. Когда Шэнь Инь спасла ему жизнь и вытащила наружу, обмотав серебристыми нитями, юноше удалось разглядеть на схваченном льдом полу станции десятки пробивших его острых лоз, состоявших из ледяных лезвий. Они беззастенчиво окутали тела мастеров духа, словно змеи, проникли в их головы и безжалостно разорвали изнутри. Пробив ступни насквозь, ледяные нити проложили путь выше, к берцовым костям, яростно вгрызаясь в плоть. Несколько десятков потрескивающих льдин исполинского размера обвили тела членов клана Шэнь, изрезали их кожу шипами и разорвали на куски. Эти лозы утащили их в бездну ужаса.

Всего мгновения назад лучившиеся божественным сиянием мастера превратились в куски мяса. И, казалось, в морозном воздухе все еще слышались их душераздирающие вопли, преследовавшие Ци Лина наравне с ярким запахом крови.

Парня затошнило. Затем взгляд постепенно стал проясняться, он понял, что лежит на спине Шэнь Инь, которая привязала его, обвязав серебристыми нитями, и с невообразимой скоростью неслась в глубину темнеющего леса. Ее аккуратное и красивое лицо целиком скрылось за тенью ужаса, а губы побледнели.

– Разве тебе не нужно им помочь?.. – выдавил Ци Лин.

Шэнь Инь, не оборачиваясь, холодно произнесла:

– Их уже не спасти.

Она сжала зубы и выкинула правую руку перед собой, из ее ладони вырвались и полетели вперед несколько белых лучей, которые обвились вокруг ствола огромного дерева впереди. Девушка с силой потянула, отправив себя и своего спутника дальше в полет. От неистового рывка на земле под ними осталась борозда, словно ту рассек гигантский серп. Безостановочные звуки грохочущих взрывов всю дорогу наполняли лес, пока пара молодых людей неслась в самую глубину, где света становилось все меньше.

Даже движение на такой скорости не помогало прочистить голову и оторваться от следующего по пятам ощущения ужаса.

Ци Лин обернулся: вдалеке виднелась сплошная туманная каша, снежинки, похожие на гусиный пух, кружились между деревьев, земля с невероятной скоростью покрывалась льдом, догоняя их; на фоне лесной тишины треск схватывающегося льда напоминал звуки чавкающего монстра.

В преследующем их снежном облаке проглядывалась огромная черная тень.

Температура в лесу резко упала, руки и ноги юноши замерзли, он приоткрыл рот, но тут же понял, что не в состоянии вымолвить хоть что-нибудь связное. Ци Лин попытался сказать хоть что-то внятное, но из его рта лишь вырвался сиплый крик. Рев бури вокруг поглотил его голос. Мысли в голове Ци Лина стали путаться, крепкий мороз отсекал жизнь кусками от его тела. Глаза парня медленно закрылись, а сознание стало меркнуть.

– Быстрее, ну же, быстрее, я не хочу умирать… – смутно услышал он полный ужаса и искаженный голос Шэнь Инь, словно кто-то сжал ее горло.

Девушка прекрасно чувствовала неимоверную духовную силу, исходившую от зверя позади – того, кто легко расправился с Ли Цзиэр и всей семьей Шэнь, Снежного Клыка. Подкатывая сзади, эта сила сметала тебя подобно тяжелой морской волне. Шэнь Инь знала, что ей не победить. Оставалось только бежать.

Духовная сила была высвобождена до предела, из ее тела светом вырывались бесчисленные серебристые нити и яростными молниями летели вперед, отправляя беглецов дальше в полет. Внутри все еще теплилась надежда, что им повезет, что они смогут спастись, но тут она увидела возвышающийся в конце леса горный массив.

– Нет…

Лишенная надежды, Шэнь Инь застыла на месте, уставившись на тупик впереди. Чудовище позади приближалось.

Девушка в ужасе обернулась и увидела переместившегося с ее спины на землю Ци Лина. Он упал навзничь, прекрасное лицо парня покрывал тонкий слой белого инея, аккуратные брови схватил лед. Со стороны казалось, что он готов вот-вот уйти за черту жизни.

Шэнь Инь подняла глаза и вгляделась в глубину леса, откуда к ним летело облако сумасшедшей снежной бури, и стиснула зубы.

– Выбора нет…

Темные тучи над головой резко заклубились, из их глубин послышались раскаты грома.

С высоты птичьего полета казалось, что огромный лес накрыла метель. Каждое рассекавшее небосвод дерево было плотно сплетено с другими прочными белыми нитями толщиной с запястье – вокруг образовалась настоящая паутина хищника, от которой веяло смертью. Казалось, огромный паук сплел здесь свою сложную ловушку.

В тенях деревьев то и дело волнами искрились едва заметные круги света, после чего таинственно исчезали, словно бесчисленные пары огромных глаз.

Шэнь Инь, стараясь не терять остатки самообладания, пристально смотрела на все то же приближающееся снежное облако.

«Не бойся, просто используй всю духовную силу, насколько возможно, оцени скорость и силу противника. Паутина готова, каждая из ее нитей поможет мне отследить движения и изменения его силы, нужно только успокоиться, и я смогу предугадать направление и мощь его ударов… Я не хочу умирать… и не собираюсь. Не стоит бояться. Потому что в самом крайнем случае я могу…»

Девушка смогла взять себя в руки и успокоиться, а затем медленно закрыла глаза. Она высвободила из тела энергию, и та стремительно потекла вдоль белых нитей, равномерно цепляясь за каждый сантиметр паутины – огромная сеть постепенно ожила.

Все мельчайшие изменения во мраке, попытки атак, движения духовной силы, любая мельчайшая вибрация – все это по паучьим нитям достигало ее тела. Шэнь Инь в одно мгновение превратилась в огромного монстра, заполнившего белой нервной системой лес.

– Он здесь! – Ее глаза внезапно распахнулись.

Шэнь Инь еще не успела использовать свою силу для ответа, как вдруг земля под ногами взорвалась. Из-под нее вырвались пять огромных когтей и атаковали девушку – ее тонкое тело откинуло к скале позади. Раздался грохот, и во все стороны полетели обломки камней, все накрыло облако пыли.

«Я точно ощутила его приближение, но от такой скорости не уклониться…»

Стало тихо.

Пыль медленно осела. В крутом горном склоне тело Шэнь Инь пробило отверстие, у входа в пещеру свисали ее черные шелковые волосы. Было слышно, как крошится лед. Медленно извиваясь, из глубины отверстия вырос пучок острых ледяных лоз. Протиснувшись наружу, они стали неторопливо карабкаться вверх и успели растянуться на несколько метров, прежде чем перестали расти. Со стороны казалось, что из скалы вырвалось живое существо, разорвало горную породу и обнажило свои когти. Между кустами кристаллов свисали безжизненные локоны Шэнь Инь, липкие от пропитавшей их крови.

Ци Лин лежал на земле и смотрел на перевернутую картину мутным взглядом, он видел, как девушку постепенно поглощают свирепые ледяные лозы, и видел, как пещеру заполняют бесчисленные переплетающиеся кристаллы льда.

Между тем из земли вокруг него самого вырвалось несколько острых ледяных шипов, медленно и даже как-то брезгливо прокололи его кожу, а затем, проскользнув в тело, спокойно и безжалостно двинулись дальше. Из земли выпрыгнуло еще больше шипов, которые обвили парня, а затем сжались – каждое из ледяных лезвий взорвалось бесчисленными маленькими колышками. Лодыжки, бедра, руки, грудь, нижняя часть живота… Лед разрывал плоть Ци Лина, сильный холод смертельным ядом влился в его тело, и ощущение боли сменились онемением. Парень чувствовал, что быстро остывает, кровь залила ему грудь, а затем сдавила сердце и хлынула в рот солоновато-сладкой жидкостью.

Последним, что он увидел перед тем, как потерять сознание, стали когти громадного мохнатого чудовища. Сверху, тускло-зеленая в свете луны, капала кровь. Зверь высоко вскинул острые когти, огромная лапа заслоняла белую луну, и в тени блеснула вспышка света.

* * *

Западная империя Асланд, портовый город Ренн

В полдень Гуйшань Ляньцюань прибыла в Ренн.

В небе не было ни облака, лазурная небесная высь напоминала огромный сапфир: чистый, без какой-либо примеси. Белые морские птицы меж деревянных свай порта звонко кричали, то и дело ныряли в воду, а затем всплывали уже с серебристой рыбкой в клюве.

На мягких волнах акватории неспешно покачивались не прекращающие прибывать грузовые и пассажирские суда всевозможных габаритов. Ренн располагался в углублении береговой линии, где плавно и прочно встречались вода и суша, шторма сюда не доходили, а тыл был большим и хорошо просматривался, что делало город лучшим природным портом. Он находился на юго-западном побережье Асланда, где больше половины дней в году ярко светило солнце. В нынешнюю пору множество территорий империи уже входило в раннюю зиму, но Ренн по-прежнему кутался в теплые весенние деньки.

Ляньцюань вдохнула – вокруг витал особенный морской аромат портового города, хранящий в себе сплетение запахов всевозможных товаров. Благовония, великолепные вина, деликатесы… Соленый воздух в сочетании с ярким солнцем создавал своеобразное ощущение счастья ленивых безмятежных дней. Поэтому каждый житель города пребывал в приподнятом настроении, и неважно, был то возвращающийся из моря рыбак или же мастер в кузнице, – на лице каждого цвела такая же ясная как небо улыбка. Вот только сама Ляньцюань выглядела не очень-то радостно. Все потому, что с самого детства и до взрослого возраста улыбка была редкой гостьей на лице девушки, так что окружающее считали ее слишком строгой и будто жизнь ее была уныла.

Ренн, будучи третьим по величине городом Асланда, всегда исполнял роль главного торгового порта империи. Через него проходило больше половины морских судов, они выгружали товары, загружали другие и снова отчаливали. Кроме того, город находился далеко от границ четырех империй, потому здесь не велись войны, климат был хорошим, без природных катаклизмов. Поэтому Ренн, имея все предпосылки для длительного и плавного развития, по богатству мог сравниться со столицей Гланортом. Вдобавок каждый год в акватории порта встречались холодные и теплые течения, принося на мелководье много водорослей и криля, что привлекало большие косяки рыб. На этом в свою очередь можно продержаться несколько рыболовных сезонов с осени и до конца зимы. Таким образом, перевозка товаров и рыболовный промысел служили вечной опорой для экономики города.

И его жители могли наслаждаться мирным трудом, покоем и жить в достатке.

Однако город скрывал и один секрет. Молва о нем ходила исключительно в мире мастеров духа, и он был известен почти большинству из них. Секрет этот заключался в том, что здесь находился вход в Усыпальницу Духов. И как раз по этой причине Ляньцюань и прибыла.

Вскоре после того как она прошла через величественные входные ворота, издалека донесся громкий шум. Девушка обернулась и нахмурила брови. Под слепящим солнцем по выложенной белым мрамором дороге несся кортеж экипажей. Торговцы в лавках и прохожие один за другим освобождали перед ним путь, все покорно подчинялись, понимая все без лишних слов.

«Не иначе как городская знать», – подумала девушка, подняла капюшон, скрыв половину лица, и встала у обочины. Она следила за приближавшимися бесцеремонными экипажами слегка настороженно. Лошади, тянувшие повозки, имели крепкие мышцы, а бока их ярко лоснились – с первого взгляда было понятно, что скакуны не из дешевых. Каждое копыто украшала великолепная подкова с замысловатым резным узором и мелодично звенела, ударяясь о землю. О лошадях определенно круглогодично и хорошо заботились.

В середине дороги стояла старушка. От испуга она уронила корзину и наклонилась поднять ее, но двигалась медленно, а кортеж с невероятной скоростью несся прямо на нее.

Люди рядом, не успевая помочь, кричали бабушке уходить, и та, не разгибаясь, обернулась на шум. В следующее мгновение раздался глухой удар, и тело женщины, точно невесомый осенний лист, легко отлетело в сторону и впечаталось в городскую стену у обочины. Из-под волос пожилой женщины заструилась вязкая кровь, но под палящим солнцем стала быстро засыхать.

Глаза Ляньцюань сверкнули под капюшоном, она хмуро посмотрела на лежащий у стены неподвижный труп старушки, затем – вслед кортежу. Тот не остановился и даже не замедлился ни на мгновение. Может быть, для знати это было все равно что сбить большую корзину или несколько стульев.

Проехав еще пару сотен метров, экипажи замедлили ход. Первый встал перед воротами внушительного здания из белого камня, по обеим сторонам лестницы для встречи кортежа уже выстроились стражи с мечами на поясах и склонившие головы служанки.

Ляньцюань двинулась в ту сторону и через несколько мгновений плавно опустилась перед кортежем. Казалось, она стояла там в ожидании с самого начала, ее выдавал лишь колышущийся от движения плащ.

Человек внутри экипажа раздвинул роскошные тяжелые шторки, готовясь спуститься, и тут же увидел застывшую перед лошадью фигуру. Мужчина равнодушно посмотрел на нее, с презрением отвел взгляд и ледяным тоном процедил сквозь зубы:

– Прочь с дороги.

Девушка не сдвинулась с места, словно и не заметила направляющегося к ней сзади крепкого воина с кистенем в руке.

Мужчина внутри повозки ухмыльнулся и уселся обратно. Боец занес оружие, мышцы на обеих руках яростно напряглись, и тяжелое покрытое шипами черное било убийственным ударом опустилось на шею Ляньцюань.

Послышался хруст ломающихся костей и приглушенный звук пронзающих плоть металлических шипов.

Тело девушки с грохотом отлетело и упало на землю в нескольких метрах. Оно скользило вперед по каменистой дороге, оставляя после себя яркую полосу крови.

Большинство свидетелей, стоя с опущенной головой, не издали при этом ни звука, но каждый украдкой взглянул на неподвижно лежащее вдалеке тело.

Мужчина из экипажа неторопливо спустился. Его великолепное одеяние обрамлял серебристый кант и плечевое украшение, которые ярко сверкали на солнце.

Он неторопливо подошел к Ляньцюань и едва заметно вздрогнул, а затем сказал, скривившись:

– Еще жива. – Мужчина приподнял ногу и ступней развернул ее лицо к себе.

Незнакомец обратился к девушке:

– Тебе что, никто не говорил? Моя семья – лучшая среди мастеров духа в Ренне.

– Значит, лучшие мастера Ренна… Вот уж и правда… повезло… – Ляньцюань медленно поднялась с земли, недавний удар и падение деформировали ее позвонки и суставы. Выпрямившись, девушка неторопливо стала крутить шеей, плечами, поясницей, словно заново собирала поломанное тело. Движения сопровождались хрустом, однако на губах ее застыла холодная улыбка. Выглядело это очень зловеще.

В глазах мужчины промелькнуло недоумение:

– Что ты только что сказала?

– Я сказала… – Ляньцюань крутанула шеей в последний раз, словно вставляя последнюю деталь в паз, – вот уж и правда мне повезло, что ты – мастер духа, потому что когда-то я поклялась не убивать тех, кто не причастен к магии.

– Да что ты несешь?! – зрачки собеседника мгновенно сузились, температура вокруг внезапно упала.

Вот только девушка не дала противнику и шанса на атаку. Она вскинула правую руку в кольчужной перчатке из мифрила, и тело мужчины, словно схваченное невидимой парой огромных рук, поднялось высоко в воздух. Затем Ляньцюань грациозно и неторопливо протянула левую руку к пруду в отдалении у дороги, легонько сжала ее, и с поверхности воды к ней полетело несметное число капель. Она развернула кисть, и ее пальцы решительно указали в сторону мужчины над землей.

Капли, большие и маленькие, с невероятной скоростью метнулись к нему, один за другим послышались свистящие хлопки: частицы воды пронзали свою жертву. Под действием неведомой силы они превратились в невероятно твердые металлические шарики, окружили тело мужчины и стали атаковать его снова и снова, быстро вращаясь вокруг. Словно рой обезумевших насекомых, они раз за разом проделывали бесчисленные дыры в его теле. Все небо заполнила плотная кровавая пелена. Медленной темно-красной моросью она оседала вниз, раскрашивая алым возвышавшиеся вокруг стены из белого камня.

Труп мужчины со стуком свалился на землю.

Капли, пропитавшиеся его кровью, успели превратится в бесчисленные яркие гранулы и теперь тихо кружили в нескольких метрах над ним, напоминая насытившихся комаров.

Ляньцюань выглядела все так же равнодушно, однако в ее глазах сиял холодный и слегка довольный блеск. Она мягко взмахнула рукой, и темно-красные шарики, тут же лишившись способности летать, упали дождем и с шумом оросили покойного. Из бесчисленных дыр на теле хлынуло еще больше густой крови, и скоро под ним образовалась большая красная лужа.

Девушка подошла, присела рядом с ним на корточки и спокойно опустила капюшон. Мужчина задрожал, словно увидел монстра.

Морской бриз подхватил волосы Гуйшань Ляньцюань, и в солнечном свете стала отчетливо видна Печать у нее на шее под самым ухом.

– …Печать князя? – во рту незнакомца забулькала кровь. – Ты…

Ляньцюань по-прежнему выглядела равнодушной. Она кивнула, и, глядя на умирающего, серьезным тоном произнесла:

– Верно, мое имя Гуйшань Ляньцюань, я – апостол Пятого князя.

* * *

Западная империя Асланд, лес у границ поселка Фуцзэ

Когда Ци Лин открыл глаза, от ночной темноты не осталось и следа. Вокруг было необычайно светло, а облака белыми нитями плотно пересекали лазурные небеса. Сквозь прорехи в густых кронах деревьев падали солнечные лучи, отчего на коже появлялись и плавали пятна света. Ветер, согретый солнцем и наполненный ароматом листвы, легонько обдувал стволы деревьев.

Создавалось ощущение, что за ночь морозная зима отступила далеко в глубину леса, и в это мгновение Фуцзэ словно оказался посреди весны, наступившей вслед за растаявшим снегом.

Все было прекрасно, и вчерашние убийства казались просто ночным кошмаром.

Вспомнив о произошедшем, юноша резко сел и неосознанно коснулся груди. Удивительно, но пронзенная вчера ночью острыми ледяными лезвиями грудь нисколечко не саднила. Лишь на одежде спереди имелось несколько больших рваных дыр. Ци Лин вытянул палец и просунул его в одну из них, но нащупал только гладкую поверхность кожи без струпьев или рубцов. Он закатал рукава и штанины: руки и ноги были целы и невредимы.

«Шэнь Инь!» – неожиданно вспомнил парень.

Поднявшись на ноги, Ци Лин оглянулся на крутой горный склон. Пробитая дыра в пещеру была по-прежнему на месте, вот только от внезапно выросших накануне ледяных кристаллов не осталось и следа. Подбежав, юноша схватился за свисающую лозу и быстрыми движениями полез наверх. Карабкаясь, он почувствовал, что его тело изменилось: он не просто не был человеком, только что вырвавшимся из пасти смерти, а скорее, наоборот, словно обзавелся неиссякаемой физической силой. Совсем скоро Ци Лин добрался до отверстия в горе, вытянул руку и заглянул внутрь – в пещере не оказалось ничего кроме груды каменных обломков.

Вот только вчера он сам отчетливо видел, как после удара Шэнь Инь мало того что влетела сюда, так еще и заросла ледяными шипами. Парень провел рукой по камням у края пещеры и обнаружил, что разлом свежий. Это подтверждало то, что вчерашнее ему вовсе не причудилось. Тогда куда же делась Шэнь Инь?

Он разочарованно спустился на землю и, вскинув голову, увидел сидящего впереди мужчину с волосами цвета стали.

Незнакомец восседал на черном корне огромного древнего дерева. Корень поднимался из земли, рос над ней и чуть погодя снова впивался в почву, напоминая арочный мост толщиной не меньше человеческого тела. Дерево росло как раз недалеко от того места, где Ци Лин совсем недавно очнулся, вот только прежде он никого не заметил.

Сквозь огромную крону дерева на лицо мужчины упали солнечные блики. При хорошем освещении оно казалось невероятно белым, в сочетании с лоснящимися серебряными волосами это придавало ему вид ледяной скульптуры, от которой так и веяло глубоким равнодушием. Его длинное одеяние развевалось, однако причиной тому был вовсе не ветер – оно двигалось медленно и необычно, подобно плывущему облаку. Неизвестный опустил глаза на старый пергамент в руке. Он ничего не говорил и выглядел слегка таинственно.

Ци Лин не был уверен, какую цель преследовал незнакомец. Со вчерашней ночи весь мир стал для него диковинным и непонятным – отражением в кривом зеркале. Поэтому, не желая попасть в передрягу, юноша попытался осторожно проскользнуть мимо.

– Ты очнулся, – произнес мужчина как раз в тот момент, когда Ци Лин проходил у древнего дерева, на котором тот сидел.

Он свернул свиток, поднялся, взглянул на юношу и холодно кинул:

– Пошли.

– Пошли? Куда это? – парень начал тихонько отступать к другой стороне тропы, найдя укрытие у дерева; Ци Лин совершенно не понимал, о чем говорил незнакомец и немного напрягся. – Господин, я только проснулся, умыться и то еще не успел. Мы незнакомы, так с чего это мне с вами куда-то там идти?

– Меня зовут Инь Чэнь, – произнес человек с серебряными волосами.

– Прекрасное имя… Но я все равно никуда не пойду с вами, – парень все мотал головой, продолжая пятиться за ствол огромного дерева. Мужчина и сам не торопился: все так же спокойно стоял и равнодушно смотрел на собеседника.

Под его взглядом Ци Лину стало не по себе, и он простодушно спросил, не сдержавшись:

– Вы… Это вы меня спасли? Вчера ночью… Помню, как грудь пронзило несколько лезвий… – юноша почесал голову, словно не веря собственным словам. – Вы лекарь?

– …Нет, – Инь Чэнь глубоко вздохнул и потер бровь, выглядел он слегка раздраженным. – Когда я здесь оказался, ты уже лежал вон там и спал. – К нему вернулось безразличное выражение лица.

– Но как же, я же и правда был практически мертв… – парень задумался, не зная, как объяснить. В конце концов, не каждый человек верил в мастеров или духовных зверей, поэтому он сменил тему: – Ох, забудьте. Когда вы здесь появились, то случайно не видели в той выбоине, вон там, внутри девушку? Года на два-три старше меня, очень красивая.

Мужчина посмотрел на юнца перед собой взглядом безразличным как водная гладь:

– Не видел.

Ци Лин посмотрел на полуприкрытые глаза собеседника и подумал, что у того, наверное, всегда недовольное выражение лица.

– Вас что что-то беспокоит?

– У меня все прекрасно.

– А выглядите очень печально.

– Я…

Инь Чэнь сделал глубокий вдох, сжал кулаки и, изо всех сил пытаясь сохранять холоднокровие, направился к парню:

– Хватит нести чепуху, пойдем со мной, мы отправляемся в Гланорт.

– Гла… Гланорт? – брови Ци Лина взлетели от удивления. – Столицу империи? Вы хотите отвезти меня в столицу империи? – однако в следующую секунду юноша резко насторожился и спрятался за деревом. – Зачем? Вы что, торговец людьми? Нет уж, так не годится… Мне нужно поскорее вернуться на почтовую станцию. Я даже не знаю, как там все, но если не вернусь, то хозяйка точно меня обругает, да и не уезжал я отсюда никогда. Моя жизнь еще не…

Не успел он договорить, как неожиданно почувствовал, что весь его рот заполнили ледяные осколки. Ци Лин принялся выплевывать их, чувствуя, что язык совсем онемел.

– Какой же ты шумный, – Инь Чэнь полуприкрытым взглядом посмотрел на «запечатанного» парня, потер бровь и стал выглядеть чуть более довольным, словно наступившая тишина доставила ему наслаждение. На свету его почти прозрачные глаза напоминали пару дорогих сапфиров. – Со дня становления апостолом твоя прежняя жизнь больше не имеет никакого значения.

– Каким еще апостолом? – не слушающимся от холода языком кое-как проговорил Ци Лин.

– Не слышал про них?

– Никогда…

– А магией духа владеешь?

– Нет…

Не зная, что сказать, мужчина взглянул на крепкого, но все еще не совсем избавившегося от ребячества в облике юнца – по лицу было видно, что парень не врет, хоть и очень боится.

Инь Чэнь вздохнул, задаваясь вопросом, о чем же думал серебряный жрец, посылая его сюда, поскольку все это напоминало розыгрыш. Оставалось только везти его обратно в Гланорт и лично задать вопрос. Мужчина направился к Ци Лину.

– Вы… убьете меня? – нервно спросил тот, цепляясь пальцами за дерево и уже практически скрывшись за ним.

Сердце Инь Чэня вдруг пронзило нежное и чистое, словно родник, чувство. Ощущение было очень далеким, но при этом знакомым. Поначалу он застыл, но потом тихо улыбнулся и перестал хмуриться. Юноша отметил, что новый знакомый очень красив. Тот обнажил белоснежный ряд зубов и приятным теплым голосом тихо обратился к Ци Лину:

– Не собираюсь я тебя убивать, не бойся. Наоборот, буду защищать.

* * *

Западная империя Асланд, портовый город Ренн

Ляньцюань остановилась на постоялом дворе. Не раздеваясь она прилегла на кровать и в темноте закрыла глаза. Вокруг стояла гробовая тишина. Ни одна из гостиничных ламп у изголовья кровати не горела. В темноте было невозможно разобрать выражение лица девушки.

За окном высоко над морем висела круглая луна, рябящий воду ветер превращал ее свет в мерцающие осколки серебра на поверхности моря. Несколько рыбацких лодок все еще стояли на глубине неподалеку от причала. Их разбросанные желтые огоньки покачивались на волнах.

По воздуху прошла почти незаметная рябь. Ляньцюань распахнула глаза. Из ее тела неожиданно и абсолютно беззвучно проступила светло-золотистая дымка, после чего очень быстро рассеялась, но сама апостол лежала неподвижно. Время тянулось неимоверно медленно.

Вдруг по воздуху прокатилась новая волна, чуть сильнее первой. Движение это напоминало круговой ветер.

– Кажется… – тихо заговорила девушка, – пожаловал настоящий монстр.

В свете луны главная дорога Ренна выглядела серебристо-белой, по обеим ее сторонам на некотором расстоянии друг от друга возвышались огромные камни с выгравированными на них мифическими зверями; между каменными глыбами стояли полные распустившихся цветов, белые мраморные горшки; так же вдоль дороги тут и там стояли фонтаны. Все это олицетворяло собой роскошь и богатство города.

Но в эту секунду на улицах не было ни души. Только ночная стража с масляными лампами в руках неторопливо совершала обход на высокой городской стене.

Вдруг несколько раз что-то звонко лязгнуло, звук этот прозвучал ласково и мелодично в безмятежности поздней ночи. Раздался он с внешней стороны стены и вскоре повторился, словно постепенно приближаясь к городу.

* * *

Западная империя Асланд, лес у границ поселка Фуцзэ

– Нам не нужно возвращаться в поселок, там уже… – Инь Чэнь замолчал, не закончив.

Ци Лин, следовавший за ним сзади, бездумно кивнул. Он вскинул голову и посмотрел в сторону поселения – сплошная темнота, никаких огней. В потемках разглядеть можно было разве что очертания разрушенных зданий. Казалось, что на Фуцзэ обрушился ураган или случилось землетрясение. Юноша помнил развернувшуюся картину, когда он бежал со станции: повсюду виднелись брызги крови и разбросанные по земле внутренности… От этого воспоминания на лице Ци Лина появилась скорбь.

Взглянув на него, мужчина тихо вздохнул:

– Отсюда мы отправимся прямиком в порт Ренна и сядем на лодку – так проще и быстрее всего добраться до Гланорта.

Парень кивнул. Своим видом он напоминал брошенного маленького зверька.

Вчерашним вечером, когда Инь Чэнь прибыл в Фуцзэ, то какое-то время верил, что опоздал.

От рынка на въезде в поселение и до самой почтовой станции, находившейся в его глубине, землю прорезали острые ледяные шипы всех размеров. Некоторые из них пронзали тела, и на беспорядочно покрывавших землю кусках льда тут и там можно было заметить уже успевшие заледенеть внутренние органы – казалось, весь поселок разорвал в клочья демон. Мужчина ощутил остаточный след духовной силы, что вел в глубину леса на окраине поселка, и там увидел мирно лежащего на земле Ци Лина, который крепко спал.

Взглянув на своего печального спутника, Инь Чэнь медленно подошел к нему и протянул руку. Парень ничего не произнес, но глаза его забегали. Очевидно, ему было не по себе. Мужчина, осторожно приблизившись, сказал:

– Не бойся, я не наврежу тебе, – он приподнял руку и опустил ее на лицо Ци Лина, кончиками пальцев мягко коснувшись кожи за ухом. – Может немного уколоть, но ничего страшного, потерпишь.

Пальцы Инь Чэня ухватились за кожу юноши на затылке, и разряды невероятно холодной энергии, подобно острым иглам, молниеносно пронзили ее.

Это резкое ощущение напугало Ци Лина, однако настоящий ужас испытал Инь Чэнь.

Он хотел всего лишь направить в молодого человека немного духовной силы, чтобы проверить реакцию тела и его свойства. Вот только стоило выпущенной для оценки энергии проникнуть в тело юнца, как она тут же исчезла без следа. Более того, для обычного человека, даже не знающего, кто такие апостолы, и совершенно не владеющего магией духа, духовная сила, содержащаяся в его органах, напоминала клокочущие и вздымающиеся к небесам волны бескрайнего океана.

Инь Чэнь решил, что Ци Лин действительно был тем апостолом, которого ему велел отыскать серебряный жрец. Он вздохнул, посмотрел на все еще ничего не понимающего и напоминавшего чистый лист парня, хотел было что-то сказать, но промолчал. Возможно, так было даже лучше: вместо того чтобы заново переучивать плохо обученного магии духа апостола, с Ци Лином можно было начать все с самого начала.

Мужчина собрался опустить руку, но вдруг почувствовал слабый разряд на кончиках пальцев и, словно что-то осознав, послал усиленную волну духовной силы, но уже не для одной лишь проверки.

– Не двигайся, – тихо велел он, лицо его стало сосредоточенным. От вида внезапно застывшего с серьезным выражением Инь Чэня и без того уже перепуганный Ци Лин окончательно растерялся.

Мужчина испуганно отвел руку и побледнел. Ему почти не верилось в то, что только что произошло: высвобожденную им силу словно проглотило огромное чудовище, и произошло это всего за мгновение. Но больше Инь Чэня испугало понимание того, что если бы он усилил поток, то не успел бы остановить его и вернуть силу прежде, чем Ци Лин поглотил бы большую ее часть.

– Что… за монстр в твоем теле?

– О чем вы? Ни о каком монстре я не знаю. Хватит меня пугать… – лицо парня стало белее снега. Он совершенно не понимал своего спутника, но по ужасу на его лице сообразил, что случилось что-то страшное.

– Стой и не двигайся, – мужчина крепко сжал плечо Ци Лина.

Протянув руку, он расстегнул на нем верх одежды, в темноте обнажилась худая, но крепкая грудь. Юноша вздрогнул от холода и покрылся гусиной кожей.

– Что вы… делаете? – спросил он неловко.

Не удостоив его ответом, новый знакомый протянул руку, тихонько приложил все пять тонких пальцев к груди парня и, закрыв глаза, направил в тело Ци Лина еще больше духовной силы.

В следующее мгновение Инь Чэнь ощутил, как из его пальцев в тело парня начало втекать пять потоков духовной силы. Казалось, его энергию засасывало в невероятно мощную черную дыру. Мужчина хотел было отнять руку, но неожиданно почувствовал, как пять нитей силы из Ци Лина молниеносными кобрами впились в его собственный поток и стали продираться внутрь.

Резко направив силу в ладонь, он заставил пальцы сорваться с кожи на груди парня и тут же отлетел назад: бесшумно, словно птица, миновал крону огромного дерева и, перевернувшись в воздухе, с грохотом упал на землю примерно в ста метрах. Инь Чэнь стоял в облаке взметнувшейся пыли, припав на одно колено, под которым в земле образовалось несколько трещин.

Он поднял голову, посмотрел на Ци Лина, стоявшего поодаль, и повалился на спину. Ему казалось, что в груди кипит ледяная вода. Объяснить такое противоречивое ощущение было сложно. Внутренности словно молниеносно рассекали бесчисленные острые лезвия, кровеносные сосуды и сухожилия трещали по швам, и все это сопровождалось адской разрывающей головной болью.

Ци Лин открыл рот, но, придавленный огромной резкой болью, не смог выдавить ни звука, казалось, что тело четвертовали, раскрошили до состояния порошка, расплавили тот в густую жидкость и выпарили. Чувствовал он себя так, словно сама его плоть просто перестала существовать. Из-за боли из горла вырывались лишь невнятные слабые хрипы. Все ощущения смешались, бесчисленные переплетающиеся потоки силы беспорядочно растекались внутри его тела. Это напоминало первозданный хаос, где со всех сторон двигались большие и маленькие потоки воды, соединяясь и сталкиваясь друг с другом, а затем снова разливаясь. Перед затуманенным взглядом неслись и бурлили большие золотистые реки, разветвляясь и образуя своего рода огромную корневую систему; их свечение заполнило все капилляры, артерии и вены.

Перед тем как сознание его окончательно нырнуло в темноту, напротив возникла пара золотых глаз. Ци Лин только успел подумать: «Кто это?» – после чего провалился в пустоту.

* * *

Когда он вновь открыл глаза, в лесу по-прежнему была ночь. Виднелись лишь стволы деревьев и непонятное золотое свечение между ними, напоминавшее светлячков.

Молодой человек напряг силы и рывком поднялся на ноги. От недавней боли, что практически разрывала его на части, не осталось и следа – все казалось просто дурным сном. Ци Лин повернул голову и заметил сидевшего позади себя Инь Чэня. Тот был бледен и тяжело и часто дышал, словно вот-вот упадет в обморок.

– Вы… в порядке? – юноша поспешил к новому знакомому и осторожно присел напротив.

– Да… – изнуренное лицо мужчины в свете луны напоминало изделие из тонкого нефрита, которое могло разбиться от одного лишь прикосновения.

Ци Лин замолчал, внимание его отвлекли светящиеся линии, которые двигались по шее и ключице Инь Чэня, там, где кожу не скрывал воротник. Эти жилки были похожи на золотистые потоки, которые он видел перед глазами, пока лежал без сознания. По непонятной причине сияющий на коже золотом узор зачаровал парня, словно по этим линиям текла невероятная сила и взывала к нему. Юноше хотелось стать ближе, завладеть ей… Дурманящее, сбивающее с мыслей ощущение затопило молодого человека. Пытаясь сдержать участившееся дыхание, Ци Лин резко замотал головой.

Мужчина взглянул на него и, словно прекрасно все поняв, махнул рукой, а затем бессильно произнес:

– Тебе только что даровали Печать, так что не подходи ко мне… слишком близко…

– Почему? – покраснев, Ци Лин посмотрел на Инь Чэня.

– Потому что сейчас я могу казаться тебе… как бы сказать… очень привлекательным, – неловко сказал собеседник, с трудом подобрав наиболее подходящее слово.

– Ха… Вы? Привлекательным? – парень выразительно закатил глаза, отступил на два шага назад и, сжав одну ладонь в другой, указал ими на мужчину. – Ну и самомнение у вас, господин!

Инь Чэнь прикрыл глаза, не желая спорить.

Видя, что тот совсем без сил, Ци Лин не решился продолжать свою браваду и тоже замолк. Затем спокойно присел на корточки рядом и стал наблюдать. Лишь спустя довольно долгое время, когда он заметил, что к его спутнику вернулся нормальный цвет лица, потянул его за рукав и шепотом спросил:

– А что за Печать такая?

Он уставился на него широко раскрытыми глазами, его густые ресницы слегка трепетали.

– Те золотые узоры, что ты видел, – основа нашей системы духовной силы – называются духовными линиями. Там, где они стекаются, на теле каждого мастера образуется метка. Духовные линии у мастеров разные, поэтому и метки находятся в разных местах и имеют разную форму. Эти метки у князей и их апостолов называются Печатями князей. После того как князь находит своего апостола, он привозит его в Гланорт и дарует систему духовных линий. Тот перенимает линии от князя, поэтому его Печать полностью повторяет княжескую и проявляется на том же месте. Этот ритуал и зовется дарованием Печати.

– А-а… – все еще не до конца разобравшись, протянул Ци Лин и провел ладонью по лбу, чтобы зачесать волосы назад, на лице его отразилось замешательство – Так почему же вы тогда не дождались возвращения в столицу? Влепили мне Печать в какой-то глуши… Какое-то несерьезное отношение к княжеским обязанностям.

– Потому что не сделай я этого сейчас, ты был бы уже мертв, – раздраженно ответил Инь Чэнь.

– В смысле? – уголки губ Ци Лина поползли вниз.

– Печать князя не просто какая-то обычная отметина. Это центр нашей духовной силы, но в то же время и самая уязвимая зона, место выхода духовной силы во время ее использования. Но что важнее всего, она является местом заключения духовного зверя внутри тела. Разве ты не чувствуешь, как послушно в твоей Печати сидит Снежный Клык? Если бы я не даровал тебе ее сейчас, он не смог бы найти себе места и метался бы по твоему телу до тех пор, пока один из вас не погиб, потому что ваши духовные силы не смогли бы сосуществовать.

– Чего это вы меня так пугаете?! – юноша осел на землю. – И вообще, что это за штуковина – Снежный Клык?

– Тот, кто пытался убить тебя прошлой ночью.

– Что?! Что-что?! Говорите, то чудище, что гналось за мной вчера, теперь сидит в моем теле?! Это уже чересчур!

– Теперь он – твой духовный зверь, так что нападать больше не будет. Хоть я и не понимаю, как ты это провернул, но правда такова, что сейчас Снежный Клык слушается только твоих указаний и сделает все, что скажешь.

– Вы шутите? – Ци Лин побледнел, ему не особо верилось в услышанное.

– Существуют лишь два приказа, которые нельзя отдать духовному зверю: первый – нельзя велеть ему атаковать собственного мастера, второй – нельзя велеть ему убить себя, – взгляд Инь Чэня упал на сидящего с открытым ртом парня. – Хочешь попробовать выпустить его сейчас?

– Нет-нет-нет!!! – юноша тут же замахал руками. Потом, вспомнив о чем-то, снова сел на корточки и взглянул на собеседника – на вид тот был не намного старше его самого, и в свете луны светлое лицо мужчины выглядело даже прекраснее, чем днем. – Шэнь Инь сказала, что князья – это семь сильнейших людей нашей империи. Говорят, вы способны разъезжать верхом на облаках, у вас по три головы и шесть ног, так еще и силу имеете немереную, так? Вы же меня не разыгрываете?

Инь Чэнь закатил глаза, не желая отвечать на подобное, однако Ци Лин смотрел с таким интересом и ожиданием, что мужчина вдруг почувствовал себя неуютно под его прожигающим взглядом, поэтому неохотно кивнул:

– Не разыгрываю, я и правда князь… но трех голов и шести ног у меня…

– Вот это да! – не успел князь договорить, как его резко прервал возглас подскочившего парня. – Неужели мне и правда довелось встретить настоящего князя?! Да еще сделаться его апостолом?! Невероятно! – он снова опустился на корточки, но тут же решил, что это не очень удобно, и уселся прямо на землю, лениво вытянув длинные ноги. – А что нужно делать апостолу? Могу помогать вам с готовкой – я отлично готовлю, это всему поселку известно! Еще и со стиркой помогу, вы вон весь в белом: очень легко испачкаться, если вот так тереться о деревья да кувыркаться по земле, а если будете слоняться по лесу в дождь, то мгновенно измараетесь похуже свинки! Еще я могу спину вам разминать, да и плечи, и прически у меня тоже замечательные выходят, у вас вон какие волосы длинные, так еще и коса, тяжело, должно быть, собирать их каждое утро. Хотите заплету? Получится даже красивее, чем сейчас, вот прямо как у меня, видите? Как вам? Дайте-ка подумать, что же я еще умею…

Инь Чэнь прикрыл глаза и потер ухо, а рот болтающего без умолку Ци Лина вновь наполнился кусочками льда. Тот стал выплевывать их и сделал знак рукой, словно говоря: «Да понял я, понял, молчу». Мужчина заметил, что, несмотря на кислую мину и высунутый онемевший язык, глаза парня блестели от восторга, и невольно улыбнулся, чему сам немало удивился.

Казалось, он уже долгие годы не улыбался от чистого сердца.

– Апостол является преемником князя, – объяснил Инь Чэнь.

– Преемником… Значит, вы научите меня магии духа? – Ци Лин придвинулся ближе к своему князю.

– Конечно, – с серьезным видом ответил тот.

– Что, правда? Как здорово! – молодой человек тут же вскочил на ноги вне себя от радости. – Не хотите массаж спины, господин? Ваш апостол все организует! Ох, у вас такая тонкая одежда! Вы не замерзли? Хотите, одолжу свою? Я-то парень закалённый. Или, может, вам пить хочется? Так сейчас сбегаю, принесу…

Не дослушав, Инь Чэнь снова вскинул руку.

Ци Лин тут же прикрыл рот и поднял обе ладони в знак капитуляции. Но князь не стал вновь заполнять тот льдом, а просто спокойно посмотрел на небо, и над ними раздался шорох листьев. Ци Лин вскинул голову и увидел, как сотни сверкающих капель росы одна за другой полетели к Инь Чэню. Застыв перед ним, они соединились в водный шар размером с кулак. Мужчина протянул руку и взял его, словно сорвал с ветки яблоко:

– От воды я и правда не отказался бы, – изящным движением руки он отделил небольшой шарик и положил себе в рот.

Глаза Ци Лина вылезли из орбит:

– Господин князь, вы и правда могущественны…

– Хватит звать меня князем или господином, достаточно просто – Инь Чэнь.

– Хорошо-хорошо… Инь Чэнь. Инь Чэнь… До чего же все-таки красивое имя[1], – радостно улыбнулся новоиспеченный апостол. – Ах, точно! Еще слышал, что князья имеют разный ранг. Это правда?

– Правда. Всего их семь. Начиная от седьмого и до первого, чем меньше цифра, тем могущественнее князь.

– А какой ранг у тебя? С такой-то силой, должно быть, не ниже третьего? – юноша вскинул вверх руку, сжав пальцы, и с напряженным лицом сделал глубокий вдох.

– Седьмой, – равнодушно произнес собеседник.

– А? Как же это?.. – У Ци Лина отвисла челюсть, а в глазах появилось ужасное разочарование. – Так ты самый слабый. – Застывший в воздухе кулак бессильно разжался.

Однако не успел голос парня затихнуть, как до слуха донесся хлопок, земля под ногами неожиданно треснула, и в промежность его штанов уперся острый ледяной шип.

– Прости, виноват… – он в ужасе застыл на месте, прося пощады.

Инь Чэнь равнодушно хмыкнул и закрыл глаза, не удостоив того ответом. Шип с шумом втянулся обратно в землю, и Ци Лин, издав неловкий смешок, почесал затылок.

– Вот только среди всех семерых Второй князь занимает особое положение. Если встретишь его в будущем, старайся обходить стороной, – неожиданно вспомнил и произнес Инь Чэнь, глядя на юношу.

– Почему это? Неужели пострашнее Первого будет? – спросил Ци Лин.

– Потому что его обязанность – уничтожение тех из нас, кто предал империю или серебряных жрецов. Можно сказать, его специализация – убийство других князей. За это Второго также называют Карающим князем, а его апостола – Карающим апостолом. Что же касается Первого князя… Можешь не волноваться, вряд ли в этой жизни тебе хоть раз удастся его увидеть. Мы сами ни разу не встречали нынешнего Первого князя. Я слышал, что он все время проводит на самом дне Сердца Гланорта и никогда его не покидает.

– Ясно… – кивнул Ци Лин, хотя было видно, что понял он в лучшем случае половину.

– Я очень устал, хочу отдохнуть. Не вздумай будить меня, если речь не о жизни и смерти, – Инь Чэнь прикрыл глаза и, прислонившись к стволу дерева, задремал.

Юноша, не издавая ни звука, остался тихонько сидеть неподалеку. На вид князь спал как убитый и будить его совсем не хотелось.

Ветер отогнал темные тучи и обнажил луну, ее нежное сияние заструилось по лесу и коснулось лица крепко спящего Седьмого князя, в ясном свечении оно казалось фарфоровым. Не удержавшись, Ци Лин придвинулся чуть ближе, и почувствовал запах Инь Чэня – древесный, но в то же время с нотками зимней свежести, – от него кружилась голова. Запах действительно показался юноше привлекательным.

Он резко тряхнул головой и поспешил отодвинуться от мужчины подальше. Вскинув ладонь, хлопнул себя по щеке:

– Я же не схожу с ума? – Ци Лин обернулся и снова окинул взглядом Инь Чэня. Тот и правда обладал аккуратными чертами лица без единого изъяна: взгляд его, когда он не спал, был открытым и ясным, переносица высокой, а под носом розовели полные губы.

«Красив, но не до такой же степени, чтобы вот так „привлекать“ людей? Подожду, когда он проснется, и расспрошу об этом эффекте поподробнее. Дело-то серьезное…» – успокоил себя молодой человек и, вдруг вспомнив рассказ про Печать князя, тут же потянул за край ворота – грудь и шея оказались чистыми. Тогда он полностью избавился от верха и, повертев головой, осмотрел плечи и поясницу, но и там оказалось пусто.

– Тогда, должно быть, она на ноге, – Ци Лин перевел взгляд на мужчину и, удостоверившись, что тот крепко спит, решительно спустил с себя и штаны. – Хм, выходит, она на ягодице! – пораскинув мозгами, кивнул он. – Инь Чэнь вроде говорил, что наши метки и выглядят одинаково, и находятся на одинаковых местах. Значит, и у него… – Но ему не удалось закончить мысль, потому что рот снова наполнился льдом. В этот раз его оказалось уж очень много. Парень состроил кислую мину, отплевываясь от все никак не заканчивающихся кусочков.

– Наши Печати находятся на последнем позвонке копчика, а не на заднице, – сидевший все это время с закрытыми глазами Седьмой князь поднялся на ноги и медленно подошел к своему апостолу. Он окинул холодным взглядом полуголого парня и продолжил: – Раз уж ты разделся, так и быть… – с этими словами мужчина неторопливо отстегнул резную серебряную застежку на воротнике и снял с себя верхнее одеяние.

– Что это ты делаешь? – лицо Ци Лина тут же залилось краской, горло словно сдавила чья-то рука. – Ты разве спать не собирался? Даже не думай приближаться… Я предупреждаю…

Инь Чэнь молча посмотрел на него и продолжил снимать с себя оставшуюся одежду, а затем развязал и завязку штанов. Луна осветила его стройное крепкое тело, на широкой груди под светлой кожей виднелись скульптурные мускулы, а ниже – твердые мышцы живота. Нежный лунный свет окутывал его всего сиянием цвета слоновой кости.

– Я… – от безысходности лицо Ци Лина стало пунцовым, сердце чуть ли не выскакивало из груди. Не выдержав, он выкрикнул: – Я девушек люблю!

От подобного неожиданного откровения князь поперхнулся и, не удержавшись, несколько раз кашлянул. Он гневно рассек воздух ладонью, и из-под земли снова появился ледяной шип, взяв на прицел то же место, что и в прошлый раз.

Тут уж Ци Лин покраснел до кончиков ушей. Юноша прикусил губу и, словно приняв тяжелое решение, зажмурил глаза:

– Но мне правда нравятся только девушки! Сжалься!

Инь Чэнь закатил глаза и в бессилии оперся рукой о ствол стоявшего рядом дерева.

– Смотри внимательно, дурачина! – Он повернулся спиной, откинул мягкие рассыпавшиеся по спине волосы и обнажил кожу на копчике.

Апостол распахнул глаза с намерением выпалить еще парочку возражений, но от удивления не смог вымолвить ни слова: перед его глазами открылась фантастическая картина, и он как истукан замер на месте.

Тело стоящего перед ним князя представляло собой диво, никогда прежде им невиданное.

– Это… Это и есть?..

Ци Лин уставился во все глаза, не в силах договорить.

Глава третья

Дикая охота

Западная империя Асланд, лес у границ поселка Фуцзэ

В лесу поднялся ветер и холодом от ночной влаги скользнул по коже, остужая ее. По телу побежали мурашки из-за остатков ледяной пыли, парящей в воздухе.

Луна скрылась за темной тучей, и теперь сквозь слой облаков виден был лишь ее тусклый диск. Ветер раскачал верхушки деревьев, отчего те неспешно зашелестели, море листвы над головой двигалось словно песок в пустыне, придавая тихой ночи еще больше таинственности.

Во рту у Ци Лина пересохло, сердце стучало как бешеное, от напряжения дыхание участилось. Не в силах заговорить, он во все глаза смотрел на обнаженную спину Седьмого князя.

В темноте на его спине, ягодицах, руках, шее… Да на всем теле, за исключением лица, проявилась четкая система золотистых линий, напоминающая кровеносную систему; вдоль них медленно плыло огромное количество сияющих частиц, которые собирались внизу копчика в месте, где находилась Печать. Она была подобна бассейну реки, где сплетались и расходились потоки в теле Инь Чэня.

Метка пульсировала, напоминая сердце, безостановочно перегоняющее свет по всему телу. Золотистые точки постепенно стали разноситься по лесу, и Ци Лин протянул руку, чтобы поймать один из напоминавших светлячков огоньков – тот прошел сквозь кожу на ладони и растворился в крови.

Инь Чэнь обернулся. С лицом, подсвеченным золотом, он выглядел еще более необычно.

– Суть владения магией духа состоит в различном применении скрытой в человеческом теле духовной силы. Она есть в каждом, но объем у всех разный. Способность усваивать эту энергию тоже у каждого особая и зависит от структуры и врожденных особенностей тела. Некоторые люди способны вбирать в себя поражающие объемы, в то время как другие – лишь малую толику. Те, кто научился использовать силу, становятся мастерами духа, остальные, кто, как и ты прежде, не знает, что с ней делать, остаются обыкновенными людьми. В мире существует бесчисленное количество техник перемещения по телу потока энергии, и сегодня владельцами самых могущественных из них в Асланде являются семь князей. У каждого из нас своя магия, и линии, что я оставил на твоем теле, соответствуют моей духовной технике. Можешь относиться к ним как к своего рода второй кровеносной системе, а Печать князя считать сердцем. Она перекачивает силу, та проходит через весь организм и возвращается обратно в метку. Тело реагирует на этот процесс, и наша физическая сила, скорость, выносливость, регенерация и прочие способности значительно повышаются. Когда дух течет в нас, мы можем получать огромную силу, взывая к стихиям внешнего мира: воде, ветру, земле и огню. Из-за того, что Асланд является империей воды, мастера духа нашей империи обычно могут контролировать лишь ее.

Ци Лин, пораженный видом сверкающих линий на теле Инь Чэня, просто молчал и слушал гипнотизирующий голос Седьмого князя. Ощущение было такое, словно чей-то кулак неслабо и несильно раз за разом опускался на его грудь.

– Теперь про духовных зверей. Их мощь определяется двумя вещами: силой самого зверя и духовной силой его хозяина, то есть мастера духа. Их не так просто сложить вместе, и мощь животного является результатом очень запутанного слияния двух. Позже я объясню тебе это еще раз и подробнее, сперва может быть непонятно. Используя зверя в бою, мы все время направляем поток своей энергии внутрь Печати, и с каждым импульсом сила и мастера, и зверя растет. Представь, что Печать – это колокол, а духовная сила – бревно, которым по нему бьют: чем больше ударов, тем сильнее звон – тем больше сила.

Ци Лин выглядел растерянным, его рот слегка приоткрылся, словно он хотел что-то сказать, но не смог. Парень неосознанно сделал несколько шагов к князю, будто бы плененный чудесным светом его линий.

– Со временем ты научишься, в будущем я все тебе объясню. Так или иначе мы… – тут Инь Чэнь, словно вспомнив о чем-то, неожиданно замолк. Он медленно оделся, застегнул серебристо-белое одеяние и повернулся к своему апостолу. – Тебе следует кое-что знать…

– И что же это? – юноша, тяжело и часто дыша, завороженно смотрел в глаза собеседника.

– Мастеров с одинаковыми линиями духа может… эм, тянуть друг к другу, – мужчина накинул оставшуюся из одежды мантию и махнул рукой перед лицом Ци Лина, отчего то моментально покрылось слоем инея. От резкого холода у парня перехватило дыхание, и он тут же пришел в себя.

Его брови взмыли вверх:

– Что ты такое говоришь? Тянуть друг к другу? Что это еще за шутки, мы же оба парни… – запротестовал Ци Лин, не удержавшись от хмурого взгляда в сторону Инь Чэня.

«Да если я и смотрю на тебя, то только потому что никогда таких не видел, лицо у тебя светлое, но то и верно для того, кто в жизни не пахал землю под палящим солнцем!» – подумал молодой человек.

– Так происходит, потому что между князем и апостолом, делящими Печать, образуется связь. Она естественная и нерушимая, а разделяющие ее люди преданы друг другу до самой смерти. Это похоже на любовь: вы готовы пожертвовать всем ради другого, – князь взглянул на вытаращившего глаза парня и, вздохнув, продолжил. – Если же говорить с перспективы духовной силы, то мастеров к ней тянет инстинктивно. Чем она выше, тем больше мы видим в ней красоты и тем фатальнее сила притяжения. На тех, кто имеет одинаковые линии духа, притяжение работает еще сильнее и напоминает одержимость…

– Уж лучше смерть…

– Не бойся, тяжело только в начале. Постепенно ты привыкнешь к подобным ощущениям. Помешательство, появившееся из-за схожей силы, со временем начнет исчезать и мало-помалу превратится в искреннее доверие. Тогда-то такому, как ты, и станет понятна разница. На деле это совершенно особенное чувство… Вот только вы, люди, очень часто все путаете…

– Ну хватит, заладил тут… Можно подумать, ты не человек, – Ци Лин устало потер виски.

– Когда-то я был им… – на прекрасном лице Инь Чэня появилась слабая улыбка.

У Ци Лина волосы встали дыбом, и он тут же отскочил назад.

– А сейчас ты кто?!

Немного помолчав, мужчина отвел взгляд в сторону:

– Я и сам не знаю, кем нас… можно назвать. Кто-то считает нас богами, другие – демонами, третьи верят, что нас на самом деле не существует, а четвертые, что мы – монстры… – равнодушно произнес он, глядя куда-то в глубину леса.

Сердце юноши потихоньку успокоилось, он взглянул на холодное и прекрасное лицо мужчины, на которое легла едва заметная тень грусти. «Неужели даже богоподобных князей могут тревожить подобные вещи?» – Ци Лин тряхнул головой.

– Так это что значит?.. В будущем мне будут нравиться только мужчины? Спасибо, не надо такого… Матушка моя еще от меня и внуков-то не дождалась… – кашлянул апостол, а затем неловко прошептал: – Хоть и в живых-то ее уже нет…

– Тебе не нравятся мужчины – только я. – Инь Чэнь нахмурил густые брови, засомневавшись в умственных способностях своего апостола. Выглядел тот вполне прилично, не могли же у него быть проблемы с головой.

– А есть разница?! – бросившись на колени и всплеснув руками, с безутешным видом воскликнул Ци Лин. – За что мне это?..

– Да не нравлюсь я тебе – это просто пример! – Седьмой князь вскинул руку, и негодование парня тут же стихло, заглушенное заполнившими его рот кусочками льда. Однако глаза его по-прежнему оставались широко раскрыты, и в двух черных и полных отчаяния жемчужинах словно было написано большими буквами: «ВСЕ КОНЧЕНО!». – Чувства между князем и его апостолом очень сложны и не похожи на семейные или на дружеские. Человек, столкнувшийся с такой связью впервые, и правда может спутать ее с любовью: ты чувствуешь, что для тебя нет никого другого, ничего не сможет вас разлучить. Эти эмоции очень сильны и даже немного разрушительны. У людей нет названия для подобной привязанности, и я не знал, как тебе ее объяснить, поэтому и привел грубоватое сравнение… Но если быть более точным, то можно назвать эту связь родством душ, когда двое полностью понимают и чувствуют друг друга.

Инь Чэнь посмотрел на кислую мину лишенного способности говорить Ци Лина и вздохнул. Опустившись на корточки и протянув руку, он провел ею по губам парня, и лед у того во рту превратился в теплую воду. Проглотив ее, юноша первым делом спросил:

– Значит, мы всю жизнь будем вместе?

Князь снова взмахнул рукой, в очередной раз заполнив рот парня льдом, и в этот раз скромничать не стал.

Развернувшись и даже не бросив на апостола взгляда, он пошел к высокому дереву и, отыскав между толстыми корнями заросшее густым мхом углубление, улегся в него. Успевший засохнуть к наступлению зимы мох превратился в сухую ворсистую массу и выглядел очень уютно, напоминая растеленное на земле одеяло.

Ци Лин, стуча зубами от холода и разрываясь от гнева, мысленно проворчал: «Вот же городской неженка… Да я и на земле спокойно посплю!» А затем улегся на землю, звездой раскинув ноги и руки.

Густая ночная темнота, напоминая ледяные волны, с шелестом легко раскачивала тихий лес. На черном небе сгущались серые тучи, казалось, из них вот-вот пойдет снег.

Ци Лин, сжав зубы, лежал на твердой ледяной земле и никак не мог заснуть. Спустя долгие мгновения он все-таки сдался под напором пробирающего холода и, открыв глаза, повернул голову к Седьмому князю:

– Можно к тебе? Слишком уж холодно!

– Нельзя, – тихо ответил мужчина, даже не шелохнувшись.

– Почему?! – Ци Лин сел, его черные волосы взъерошились на затылке.

– Потому что сейчас я для тебя… – Инь Чэнь слегка качнул головой, словно жалея о следующих словах. – Слишком привлекателен.

– Ну это уже какое-то бесстыдство! – возмутился юноша и улегся обратно, но тут же снова поднялся. – Тогда дай мне укрыться твоим плащом!

– Не дам.

– А тут в чем проблема?! Неужто и твоя дурацкая одежда тоже слишком привлекательна?!

– Одежда нет, – князь улегся поудобнее и закутался в плащ, со стороны его лежанка выглядела уютным гнездышком. – А вот мой запах на ней для нынешнего тебя очень даже да.

– Надеюсь, тебя совесть замучает! – выпалил Ци Лин и рухнул на землю.

В тот же миг раздался треск, и под ним появился толстый слой льда и словно кокон укрыл сверху. Маленькая комнатка окружила парня, полностью закрыв от холодного ветра, и со временем тепло тела постепенно согрело тесное пространство внутри.

Пока он лежал в «домике», который построил для него Инь Чэнь, на сердце потеплело. Пусть они были знакомы совсем недолго, но парень, росший с самого детства сиротой и привыкший к тому, что никто о нем не заботился, уже чувствовал большую привязанность. Несмотря на холодность нового знакомого и строгие слова, за его ледяным выражением все равно чувствовалась забота, которая согревала душу Ци Лина.

«Возможно, между князем и апостолом действительно существует неподдающаяся определению связь – он как-никак построил мне это убежище. Хоть оно и изо льда, но здесь все-таки теплее, чем на улице… Так я, что, влюбляюсь?!»

– Эй, Инь Чэнь, прошу, хоть дырку сделай, чтобы я дышать мог! Ты мне комнату или гроб решил построить?! Будь человеком!

* * *

Западная империя Асланд, портовый город Ренн

Прозрачная рябь все интенсивнее расходилась по воздуху, казалось, невидимый камень встревожил тихое озеро ночи.

Ляньцюань встала и прошла к окну. Склонив голову, о чем-то подумала, а затем решительно выпрыгнула наружу. Облаченная в серебристо-черное длинное одеяние, которое сияло в лунном свете, она беззвучным призраком скользнула по крыше соседнего здания, и быстро устремилась к центру города.

Позади нее возникла размытая белая тень и стала догонять девушку.

Резко обернувшись в полете, Пятый апостол сменила направление и стала стремительно двигаться по беспрерывно тянущейся кровле.

Величественная морская гладь осталась позади движущихся, словно падающие звезды, теней. Черный и белый силуэты превратились в мутные блики меж бесчисленных шпилей храмов и дворцов. Коротким рывком Ляньцюань спрыгнула с крыши одного из храмов, однако впереди ее ждала пустота. Девушка полетела вниз, обнажив узор из бесчисленных сияющих золотом жилок на открывшихся руках и шее. Неистовая духовная сила хлынула волной, с глухим грохотом в небе появилось гигантское нечто, и всю землю мгновенно укрыла огромная непроглядная тень. Ее источником оказались нависшие над землей огромные крылья с серебристыми перьями, которые ослепительно сияли. Воздух разрезал пронзительный птичий крик.

Девушка грациозно опустилась между двумя крыльями и, пригнувшись, ухватилась за густое оперение, позволив длинным полам одежды развиваться на ветру. Верхом на духовном звере Сумракокрыле она полетела прочь, удаляясь все дальше от белой фигуры, оставшейся стоять на краю крыши храма.

Ночной воздух вновь разрезал крик похожего на огромную льдину Сумракокрыла.

Апостол обернулась и, не увидев погони, облегченно выдохнула. Пусть она и не знала, кто преследовал ее, но, судя по источаемой им духовной силе, противник был не из простых.

Ляньцюань направила Сумракокрыла дальше в полет. Впереди виднелась высокая стена, вот только она и не думала замедляться, и вскоре огромная белая птица ринулась прямо в постройку. Казалось, вот-вот раздастся хруст ломающихся костей, но за мгновение до того, как клюв Сумракокрыла успел коснулся поверхности, случилось невероятное: твердые камни покрылись рябью, стена обратилась водной гладью, и зверь с наездницей исчез внутри.

Резкий птичий крик устремился к земле, светящееся белое оперение закружилось в воздухе, и через мгновенье все затихло.

Птица, превратившись в сияющий туман, вернулась обратно в тело Ляньцюань, и, настороженно осматриваясь вокруг, девушка медленно двинулась вперед.

Она оказалась внутри длинного прохода, а если точнее, в зале, который находился между двумя дворцами. Их невероятно высокие стены образовывали узкую дорожку, по которой вряд ли смогла бы проехать повозка. Сверху пространство было запечатано каменным потолком, а на обоих концах виднелись тупики из толстых стен. В каком-то смысле попасть сюда было невозможно, и все это место напоминало закрытый гроб древнего великана.

Но Ляньцюань оказалась внутри.

Левая стена узкого прохода стояла голой, в то время как правую украшал ряд крупных статуй женщин, лицо каждой из которых скрывалось в тени тяжелого капюшона, а из-за спин сочился мягкий голубой свет, создавая внутри коридора таинственную атмосферу.

Девушка направилась вперед, к семнадцатой по счету статуе. Однако, не пройдя и нескольких шагов, она застыла на месте. В безмолвной темноте ее ладони покрылись холодным потом. Неподалеку в тени возник белый силуэт. Он стоял к ней спиной, не двигаясь и не издавая ни звука, словно призрак, парящий в холодной ночи.

Пятый апостол напряглась и наблюдала, как неизвестный медленно поворачивается к ней, а затем ее глазам предстала невероятной красоты девушка с изящной фигурой и очаровательным лицом. В холодном освещении коридора ее красота казалась чарующей и даже дурманящей.

– Чего ты от меня так хочешь, – жестко начала Ляньцюань, – раз заявилась за мной даже сюда?

– Я-то? – незнакомка легонько вскинула руку и тонкими белыми пальчиками прикрыла рот, за нежными губами сверкнули зубы. Ее теплый взгляд остановился на девушке, а на лице появилось виноватое выражение. – Хочу убить тебя, – произнесла она совершенно не скромные слова.

– Убить меня? Ты хоть знаешь, кто я такая? – зрачки апостола сузились, а на лицо упала тень.

– Конечно, Гуйшань Ляньцюань, потрясающий Пятый апостол. – Белое из тонких тканей платье незнакомки парило в воздухе, и казалось, будто ее тонкую фигурку окутывает то ли облако, то ли туман. – А твой старший братец – еще более потрясающий Пятый князь. Лучше скажи, разве князя и его апостола не должны связывать особенные отношения? Как же вы, брат с сестрой, не боитесь людских сплетен? Кровосмешение… Дело гадкое. – На щеках ее проступил легкий румянец, словно она только что произнесла что-то ужасно неловкое. Однако ее глаза игриво сузились, и нежный взгляд, словно поддразнивая, скользнул по лицу собеседницы.

– Не терпится умереть? – ледяным тоном произнесла Ляньцюань.

– Совсем наоборот. – Лицо девушки стало серьезным, и она развела руками: – Поэтому и явилась за тобой аж сюда – решила, что сражаться у моря немного утомительно. Да и полдня провести в небе для тебя ничего не стоит, а вот из меня это высосет немало сил. Ты же не думаешь, что у каждого в запасе имеется летающая скотина? – незнакомка весело улыбнулась, но глаза ее напоминали две льдинки.

– Замолкни! – виски апостола начали пульсировать, она чувствовала, как закипает кровь.

Красавица в белом не придала ее восклицанию никакого значения и продолжила:

– А стоило нам с тобой начать драку у моря, так ты бы тут же выпустила своего первого зверя – Серебро Морей. Вылез бы он из моря – и что бы я сделала? Возможно, даже проиграла бы.

Ляньцюань усмехнулась:

– Я бы не стала ради тебя одной выпускать первого, да и без Сумракокрыла смогу обойтись.

– А вот это уже перебор, не думаешь? – на лице незнакомки появилось легкое раздражение. – Мне известно, что ты, Пятый апостол, очень сильна, но и я не слабачка. Так что будь добра, не сдерживайся, иначе выйдет настоящая скукотища!

– Как пожелаешь, хочешь умереть – пожалуйста… – На руке Гуйшань Ляньцюань проступил узор из десятков пересекающихся золотых линий. Вокруг ног резко поднялся ветер, и полы ее черного одеяния шумно взметнулись.

– Так не терпится в драку? Мы же девочки, разве нельзя быть нежнее? Ах, и вот еще что! Думаю, стоит кое-что упомянуть, прежде чем мы начнем… – она тихонько убрала за ухо прядь волос. – Я тоже апостол.

– Какая же это новость? Никто, кроме князей и нас, не может попасть внутрь стены, – равнодушно ответила Ляньцюань.

– И то верно. А знаешь, какое у меня прозвище? – вежливо, но с насмешкой спросила незнакомка. – Мне самой очень уж оно нравится – Карающий апостол. – Она тряхнула рукой, и сапфировый браслет на запястье мелодично звякнул. В тусклом свете драгоценные камни казались похожими на затвердевшие частички океана.

В бликах темно-синего цвета с улыбающимся, похожим на прекраснейшую из картин лицом и тонким, но в то же время обладающим точными изгибами телом, облаченным в белое платье, она выглядела как настоящая богиня.

Сердце Гуйшань Ляньцюань словно провалилось на дно ледяного морского ущелья.

– Ой, какая же я невежливая, назвала тебе свое прозвище, а про имя совсем забыла. Меня зовут Шэнь Инь.

Ветер снаружи разогнал по небу тучи словно стаю диких безмолвных зверей.

В обнесенной стенами мрачной тишине мелодичный звон ударяющихся друг о друга драгоценных камней прозвучал особенно звонко.

Кожу Пятого апостола начал покрывать золотистый узор, который то тускнел, то вновь начинал сиять. Ее тело заполняла бушующая духовная сила, и из-под твердого мраморного пола донесся мрачный гул, словно в недрах земли проснулся огромный зверь.

Шэнь Инь прикрыла рот рукой и кокетливо улыбнулась, после чего подняла взгляд глубоких, как озера, глаз на Пятого апостола:

– Эй, давай без фокусов – только ускоришь свою смерть.

– Почему ты вообще вздумала меня убить? – лицо Ляньцюань исказилось от ярости.

– Апостол должен слушаться князя, вот я и избавляюсь от тех, от кого велит избавиться мой. А знаешь, какой он? Сама ни разу не слышала, чтобы он кому-то да что-то объяснял. Так что ответ на твой вопрос известен лишь ему да серебряным жрецам, – слегка обиженно ответила Шэнь Инь, между делом играя с локоном у виска.

– Ладно, пусть так… Тогда скажи, вы хотите убить лишь меня или же и моего брата, Пятого князя Гуйшань Фэнхуня, тоже?

– А вот этого уже не знаю. – Шэнь Инь тряхнула запястьем, и по ее лицу скользнули тусклые синие блики. – Когда я отправлялась в путь, мой жаждущий крови князь тоже куда-то спешил и выглядел очень серьезно. Или же нет? Думаю, выглядел он как человек, предвкушающий достойную охоту. Сама понимаешь, апостол бьет апостола, а князь – князя, – с этими словами девушка опустила голову, словно о чем-то задумалась. – Как же это все волнительно, не правда ли? Спустя столько лет скуки наконец-то столкнутся два князя, неужели тебе неинтересно?

– Апостол против апостола тоже вполне себе зрелище, не находишь? – усмехнулась Ляньцюань.

– Верно, поэтому выложись на все сто, иначе управлюсь с тобой за два-три удара, а это скучно. Как-никак я повыше тебя на три ранга буду, – с искренним упреком произнесла Шэнь Инь.

Вдруг в комнате раздались хлюпающие звуки, словно нечто прокладывало себе путь сквозь плоть.

Шэнь Инь взглянула на побледневшее лицо соперницы и улыбнулась:

– Ах, ну наконец-то ты достала свое духовное орудие. Впечатляет.

Из-за уха Пятого апостола появилась рукоятка огромного меча, она тяжело вытянула тот из своего тела, и на всей шее до плеча осталась кровавая рана размером с ладонь, глубокая настолько, что можно было разглядеть кость. Девушка взмахнула мечом, и с лезвия на землю полетели липкие капли крови. Кожа начала срастаться, закрывая обнаженную мгновения назад кость и плоть.

Держа длинный меч в правой руке, Ляньцюань направила острие вниз, а уже в следующий момент присутствовавшая в воздухе влага обратилась крошечными острыми кристаллами, которые стали стремительно закручиваться в поток, устремившийся внутрь лезвия. Оно засияло желтовато-белым лунным светом, и меч, словно ожив, загудел.

– Потрясающая вещь, – Шэнь Инь грациозно занесла руку за голову, словно потянувшись за шпилькой, и ухватилась за появившийся из спины тонкий черенок. – Раз уж так, то давай развлечемся, – с этими словами она медленно вытащила из шеи серебристо-белую, похожую на спинной мозг, веревку, прикрыла глаза и стала напоминать принцессу, расплетающую перед сном волосы. Аккуратно обвязав серебристую плеть вокруг руки, она провела пальцами по шее, и открывшаяся рана тут же затянулась, не оставив после себя ничего, кроме гладкой белой кожи.

– Готова? – улыбка мгновенно исчезла с лица Шэнь Инь, и тонкая серебристая плеть с силой ударилась о землю, шумно разбив острым концом каменный пол.

Ляньцюань ощутила резкий поток духовной силы, пробившийся из-под камня:

– Готова! – она вонзила огромный меч в землю, и в ту же секунду раздался взрыв. Во все стороны полетели куски разбитого камня, и из недр донесся странный вопль, словно лезвие пронзило живое существо. Однако, прежде чем Пятый апостол успела среагировать, в глазах ее зарябило, а изо рта хлынула кровь. Стоило ей на мгновение отвлечься, как белая плеть, подобно изворотливой змее, мгновенно выскочила из-под земли рядом с мечом и пронзила живот девушки. Наконечник плети, оказавшись позади Ляньцюань, расползся на пять отростков и, словно плотоядный цветок, впился ими в ее спину, сочась белой жижей, напоминавшей капающий с клыков змеиный яд.

Шэнь Инь диковато улыбнулась, обнажив плотный ряд белоснежных зубов.

– Больно? – Она потянула за плеть, и тело Ляньцюань с грохотом рухнуло на испещренный сколами и трещинами каменный пол, подняв в воздух облако пыли.

* * *

Западная империя Асланд, лес у границ поселка Фуцзэ

Пока Седьмой князь и его апостол спали, сильный ветер разогнал темные тучи.

Высоко в небе висел круглый диск луны, заливая лесную чащу холодным белым светом, и, утопая в этой лунной воде, и так мертвенно тихий лес выглядел необычайно безмятежно. Но вдруг раздался глухой звук, похожий на бой барабанов. Он становился все быстрее и быстрее: тяжелые частые удары накатывали из тени подобно неумолимо приближающемуся ливню.

Этот шум разбудил Ци Лина.

Он распахнул глаза, но не успели те привыкнуть к белоснежному свету луны над головой, как над ним тут же нависла черная тень, а раскрывшийся в подступившем вскрике рот зажала чья-то рука. Вытаращенными от ужаса глазами юноша разглядел перед собой Инь Чэня и с облегчением выдохнул. Однако уже в следующую секунду лицо его покраснело, а тело моментально обдало жаром.

– Чего… это ты удумал? – пробубнил Ци Лин в ладонь князя. Глаза мужчины находились всего лишь в нескольких сантиметрах от кончика носа парня, и вблизи напоминали два бушующих черных океана. – Что за грязные мысли у тебя в голове?! – поняв, что в какой-то момент холодные тонкие пальцы нового знакомого успели проскользнуть ему под одежду, Ци Лин покраснел еще сильнее и попытался вскочить на ноги, но Инь Чэнь крепко держал его.

– Не шуми… – прошептал тот.

– Да ты… Какого черта! – не удержался от ругательства парень, вот только рука мужчины, миновав поясницу, уже проскользнула ему в штаны. – Руки прочь! Совсем спятил?! – гневно проревел покрасневший до кончиков ушей Ци Лин и тут же почувствовал, как его копчик пронзил невыносимо болезненный холод. Перед глазами потемнело, и парень потерял сознание.

Седьмой князь поднял скованное льдом тело Ци Лина и положил за большой камень. В таком виде апостол напоминал статую, и, взглянув на него еще раз, Инь Чэнь уселся на землю, прислонился спиной к камню и закрыл глаза. Сердце его стучало все быстрее и быстрее, и он попытался успокоиться и выровнять дыхание.

Интенсивный барабанный бой приближался, его сопровождал звук ломающихся деревьев.

Совладав с беснующимся в сердце ужасом и пробудившейся от звука барабанов духовной силой, он полностью освободил тело от духа, и золотистые линии быстро втянулись обратно в Печать. Постепенно все следы, указывающие на то, что он является князем, исчезли с его тела.

– Пусть сила будет скрыта… Пусть останется незамеченной…

Похожий на череду взрывов бой барабанов звучал уже совсем рядом, отдаваясь глухими ударами молота в груди. Со стороны, казалось, что сквозь густую лесную чащу пробиралась гигантских размеров змея, оставляя после себя путь, усыпанный сломанными, словно какие-то травинки, исполинскими деревьями.

Пространство над головой заполнил звук, похожий на писк огромного насекомого, неприятный, как скрежет металла, и оказывающий диковинное влияние на слышащего. С каждым новым звуковым залпом по воздуху расходилась невидимая волна, и духовная сила внутри Печати начинала бесноваться, желая вырваться наружу. Взгляд вжавшегося в камень спиной Инь Чэня помутился, а из уголков рта на белый ворот хлынула кровь, его тело то и дело слегка вздрагивало. Прекрасные черты лица исказились от ужаса… Каждый сантиметр кожи, каждая капля крови в его венах горели и вскипали, отзываясь на этот мрачный диковинный зов. Силу в Печати было уже не сдержать, и постепенно она хлынула по духовным линиям, покрывая тело Седьмого князя плотным золотым узором, бушуя внутри, неспособная справится с призывом и желающая прорваться сквозь кожу наружу. Мужчина чувствовал себя вулканом, из которого вот-вот хлынет лава. Он через силу согнул шею, посмотрел на укутанного в лед и спящего глубоким сном Ци Лина и слабо улыбнулся, обнажив окровавленные зубы. После этого князь вскинул голову и со всей возможной ясностью в глазах посмотрел на медленно ползущее к нему громадное существо.

Яркий лунный свет отражался от черной кожи движущейся вперед громадины, конца которой нельзя было разглядеть. Множество тонких ножек напоминали покрытые острыми усиками переплетающиеся каменные столбы, каждое движение которых обрушивало на землю огромный вес и разносило по всему лесу тот самый грохот, напоминавший барабанный бой.

– Почему… здесь Сумерки Богов? Этого не может быть… – Под ясным светом луны взгляд Инь Чэня потух, и на белоснежной ткани, скрывавшей грудную клетку, медленно заледенел кровавый след.

Под абсолютно безоблачным небом, извиваясь, вперед ползла огромная, как горная цепь, черная сколопендра. Ее бесчисленные массивные ножки продавливали землю, оставляя после себя вырванные из земли деревья, обломки горных пород и усеивая лесной ковер множеством трещин, создавая вокруг разруху, подобающую настоящему судному дню…

* * *

Западная империя Асланд, портовый город Ренн

Луна выглядела так, словно ее окунули в алую кровь: по небу расходился багряно-красноватый ореол.

Предрассветный Ренн все еще был глубоко погружен в богатый и безмятежный мир сновидений.

По правую сторону каменного коридора стояли статуи женщин. Лица богинь, скрытые капюшонами, казалось, хранили загадочные лукавые улыбки. В воздухе витал тошнотворный металлический запах крови, липкие брызги которой теперь украшали стены и пол. Каменную дорожку испещрили глубокие и не очень дыры, оставшиеся после атак, а на стенах повсюду зияли трещины – следы ударов меча и плети. Все пространство было завалено обломками камней.

Ляньцюань стояла на коленях, ее огромный меч на треть ушел в землю, она цеплялась за него изо всех сил, не давая себе упасть. Казалось, что девушка на пределе своих возможностей – в груди у нее прорвало плотину, и теперь сила покидала тело. Сознание стало затуманиваться, ужас мешал ясно мыслить. Никогда прежде она не думала, что между апостолами возможна такая разница в силе.

– Ты… настоящее чудовище… – Ляньцюань подняла затуманенный кровью взгляд на Шэнь Инь в другом конце коридора, на одежде той не было ни капли красного. Воздушное платье по-прежнему сияло белизной, медленно покачиваясь на несуществующем ветру, словно облако в ночном небе. В то время как одежда и легкие доспехи Пятого апостола пропитались кровью, а на спине красовались две глубокие, до кости, раны. У нее не осталось духовной силы даже для того, чтобы исцелить хотя бы эти участки… Боль была адская.

Однако внешне совершенно спокойная и даже улыбающаяся Шэнь Инь оказалась поражена происходящим гораздо сильнее. Ее сила Второго апостола должна была значительно превышать силу Пятого. Она знала, что между первыми тремя князьями и апостолами и остальными существовала четкая граница: любой из первой тройки мог в одиночку одолеть четырех последних, вместе взятых. Вот только девушка потратила уже немало силы в попытке убить Ляньцюань, а та все еще дышала.

«Неужели, чтобы покончить с ней, нужно вызвать духовного зверя? Но это слишком унизительно…»

Шэнь Инь посмотрела на Пятого апостола и, скрывая собственное беспокойство, тихо спросила:

– Эй, ты собираешься умирать или нет? Если думаешь продолжать драться, тогда оставим детские развлечения. Это начинает раздражать… Неужели мне и правда нужно тратить на это столько энергии?.. – в голосе ее послышалось нетерпение, казалось, она обсуждала еду, а не судьбу другого человека.

Ляньцюань посмотрела на Шэнь Инь, на чудовище несравненной красоты, улыбающуюся белую дьяволицу, которая шаг за шагом приближалась к ней. И вдруг девушка резко вскочила на ноги, выдернув из камня свой огромный меч. Она ударила им о ближайшую стену, и клинок взревел, заполнив помещение шумом и вырвавшимся из него сиянием. Раздался громкий хлопок, и за спиной Пятого апостола появилась огромная хищная белая птица. От ее крика со стен посыпались вниз пыль и кусочки камней, а у Шэнь Инь сдавило грудь. Тем временем огромный белоснежный орел быстро увеличивался в размерах и уже скоро заполнил собой весь проход. Голову птицы украшало наголовье с четырьмя длинными сверкающими холодным блеском лезвиями на каждой стороне. Сумракокрыл жаждал крови.

Гуйшань Ляньцюань обессиленно прижалась к ноге зверя, один лишь коготь которого превышал размером меч в ее руке, и, слабо улыбнувшись, посмотрела на перепуганное лицо соперницы:

– Кха-кха… если мне не суждено выбраться сегодня отсюда живой, то я утащу тебя с собой в преисподнюю…

Неожиданно издалека донесся бой огромного барабана.

Вскинув голову, Шэнь Инь посмотрела на потолок, слегка изменилась в лице и отступила на несколько шагов назад, но затем страх сменила улыбка. Легким движением она сняла с запястья сапфировый браслет, не спеша выковырнула себе в ладонь шестнадцать сапфиров, а затем стала бросать их прямо на землю:

– Один, два, три… – беззаботно, словно играя в считалочку, девушка избавилась от семи драгоценных камней. – …шесть, семь. – Глаза на непроницаемом лице Шэнь Инь сверкнули. – Время игр закончилось!

Внезапно рассыпанные по полу камни, зазвенев, покатились, словно под наклоном, вперед. Их форма стала меняться: извиваясь в воздухе клубами дыма, они превратились в необыкновенные источающие свет растения… Пространство вокруг заполнили накатывающие волнами пронзительные вопли, напоминавшие то ли смех призраков, то ли плачь младенцев, от которых кровь стыла в жилах.

– Это невозможно… Да что ты, в конце концов, такое?.. – горло Ляньцюань сдавило, и ужас, словно щупальцами, обвил ее сердце.

Лозы, извиваясь, заполнили пол, после чего устремились вверх, сплетаясь в скелеты и обрастая плотью… На земле в блеклом синем свете появились семь прекрасных Шэнь Инь и заняли узкий коридор семью облачными сгустками.

Семь абсолютно идентичных лиц, стоя в ряд, улыбались странной, пугающей улыбкой.

Семь, похожих на перелив колокольчиков голосов, ласковых и в то же время ледяных, одновременно взывали:

– Ну же, чего ты боишься?..

Ветер с пронзительным свистом разрезал пространство, и воздух наполнился серебристыми перьями. Семь фигур с невероятной скоростью метнулись ввысь, раздался отчаянный птичий крик, и ночь рассек свист плети… Огромные дворцы, между которыми находился проход, заходили ходуном, рассыпаясь под воздействием двух сокрушительных духовных сил, словно придавливаемые огромной ладонью.

Пятый апостол рухнула на спину, лицо ее было в крови. Сумракокрыл закрыл девушку своим телом, в то же время хлопая крыльями с острыми как лезвия перьями и едва справляясь с семью белыми призраками, которые окружили их и продолжали нападать.

Огромное тело птицы покрывалось все новыми ранами, а на груди кровоточила самая широкая из них. Глаза Ляньцюань заполнились горячими слезами, вот только сил продолжать сражаться у нее практически не оставалось… Она беспомощно наблюдала, как плети семи Шэнь Инь, рассекая воздух, миновали твердые перья духовного зверя и, орошая все вокруг кровью, разрывали его плоть. Плач птицы звучал в ушах горькой песней на поле битвы, и вот ее последний леденящий душу вскрик разнесся над спящим Ренном.

Часть жителей проснулась, осторожно зажгла свои масляные лампы и, распахнув ставни, окинула взглядом улицы. Город, наполненный запахами ночного прилива, в их глазах выглядел все таким же тихим и умиротворенным.

Серебристо-белые плети, словно огромный белый питон, обвили тело орла.

Семь фигур Шэнь Инь стали сливаться в одну, и, как только соединились две оставшиеся, девушка довольно улыбнулась. Аккуратно сжимая в руке плеть, она опустила взгляд на лежащую Ляньцюань и полностью обездвиженного Сумракокрыла.

– Вот видишь, мне даже не пришлось звать духовного зверя, чтобы разобраться с тобой. Апостолу низшего ранга никогда не сравниться с тем, кто выше, – с этими словами девушка приподняла руку, и плеть, начиная от рукоятки и по всей длине, с шелестом покрылась острыми шипами. Они вонзились в тело птицы и стали рвать его на части.

В глазах гигантского белого орла застыла невыносимая боль, а из клюва донесся тихий сдавленный стон.

– Тварь… – слезы из глаз Гуйшань Ляньцюань покатились на пол. Ее пальцы впились глубоко в камень.

Тонкая змееподобная серебристо-белая плеть наконец-то стала потихоньку сползать с тела птицы, которая больше не двигалась.

Шэнь Инь подошла к Ляньцюань и, спокойно взмахнув плетью, хлестнула ту по ноге, отчего на месте удара остался глубокий порез. На лице девушки было ангельское выражение, казалось, она наслаждалась кровавой расправой.

Пятый апостол перекатилась на другой бок и неподвижно застыла, спустя мгновение из ее глотки стал доноситься тихий, пугающий смех:

– Кха-ха… Ха-ха-ха… – пять ее окровавленных пальцев крепче впились в камень.

– Чего это ты смеешься? – Шэнь Инь с интересом склонила голову.

Ответа не прозвучало, и девушка собралась уже повторить вопрос, но тут ощутила едва заметную вибрацию, источник которой находился далеко, в акватории. Небеса и землю сотряс невероятно мощный рев, грохочущий звук шел из самых недр земли.

– Что… это? – Второй апостол почувствовала резко вырвавшийся из земли огромный поток духовной силы. И тут бесчисленные лучи взорвавшегося в теле Шэнь Инь света опрокинули ее назад. В то же время из земли с шумом стали выстреливать огромные ледяные шипы, свирепо атакуя уклоняющуюся девушку. Стоило хоть чуть-чуть замедлиться, и ее тело могло превратиться в решето.

– Значит, вот каков твой первый зверь – Серебро Морей? Как это возможно? Как он смог забраться так далеко от моря?..

Воспользовавшись мигом замешательства противницы и собрав оставшуюся духовную силу, Ляньцюань ринулась к Сумракокрылу. Она откинула свой меч на пол, и, когда тот со звоном упал наземь, птица из последних сил взмахнула крыльями, обратилась в туман и исчезла внутри лезвия. Не теряя ни секунды, девушка метнулась к семнадцатой статуе у стены, и, как только руки коснулись камня, весь след от ее силы испарился. Как и она сама. Это был ее единственный шанс на спасение.

Одинокая фигура Шэнь Инь осталась стоять в пустом коридоре, окруженная обломками камней и острыми ледяными шипами.

Второй апостол взглянула туда, где у нее на глазах исчезла Ляньцюань, и лицо ее исказилось от ярости, которая быстро сменилась недоверием:

– Как это возможно? Она уже имеет духовное орудие… Почему ей удалось снова воспользоваться вратами и войти в Усыпальницу Духов?

Шэнь Инь сделала глубокий вдох, прищурилась и взмахнула плетью. Все ледяные шипы вокруг тут же разлетелись на тысячи осколков, и отразившийся от них свет осветил Второго апостола, в глазах которой горел яростный огонь.

* * *

Западная империя Асланд, акватория города Ренн, Усыпальница Духов

Просторную уединенную пещеру озарял сияющий отовсюду мерцающий яркий свет.

Окровавленное тело Гуйшань Ляньцюань рухнуло на выступ отвесной скалы, огромный меч свалился рядом.

Сознание ее затуманилось, взгляд расфокусировался, грудь отрывисто вздымалась, а горло залила вязкая кровь. Казалось, она вот-вот задохнется. Девушка напоминала зверя при смерти, который едва слышно скулил от боли.

Возвышающиеся над землей скалы придавали огромной пещере облик древних руин.

Торчащие повсюду каменные массивы были сплошь истыканы несметным количеством сверкающего духовного орудия, которое издавало резкий звон, похожий на скрежет острых когтей, который грозил лишить Ляньцюань остатков сознания.

Затуманенным взглядом она увидела решительное и полное величия лицо. Под его аккуратными густыми бровями виднелись бездонные глаза темно-синего цвета.

Взгляд его всегда напоминал о тихой морской глади в ясном свете луны.

– Фэнхунь…

Печать князя за ухом предостерегающе кольнула.

Слова Шэнь Инь, казалось, все еще звучали у нее в ушах: «Сама понимаешь, апостол бьет апостола, а князь – князя».

Спустя столько лет тихой и миролюбивой империи Асланд вновь предстояло увидеть реки крови, а ее земле наполниться солоновато-сладким запахом смерти.

Глава четвертая

Запах убийства

Западная империя Асланд, лес у границ поселка Фуцзэ

Лучи восходящего солнца постепенно смыли с леса умиротворение ночи, и багряный рассвет окрасил небо над верхушками деревьев огненным ореолом. Казалось, края каждого листочка на дереве приобрели один из оттенков красного.

Сквозь просветы в кронах в лесную чащу пробивался свет и падал на укрывающий землю густой мох. Запах травы, подсушенной солнечным теплом, ненавязчиво витал в воздухе. Тут и там слышалось пение птиц, а издалека доносилось журчание воды.

Ци Лин проснулся в атмосфере безмятежности и, поднявшись с земли, увидел стоящего в отдалении у реки Инь Чэня. Князь мыл в воде руки, а у ног его лежало несколько мытых фруктов, на вид свежих и сочных.

Мужчина услышал шорох и, завидев своего апостола, бросил тому один из плодов. Поймав угощение, парень смачно его укусил, и во рту тут же растекся сок. Фрукт выглядел зеленым и недоспелым, но оказался на удивление сладким. Ужасное чувство голода наконец-то нагнало Ци Лина, и он осознал, что почти два дня ничего не ел. Расправившись с плодом в два-три укуса, юноша непринужденно вытер рот рукавом рубахи и поднял взгляд на князя. Тот тоже закончил с едой и теперь в отличие от своего спутника аккуратно стирал остатки сока с рук белоснежным платком. Ци Лин окинул себя взглядом, а потом снова посмотрел на изысканного, не имеющего ни единой пылинки на белоснежной одежде спутника и слегка приуныл. Вроде, оба они были людьми, но парню казалось, что между ними настоящая пропасть. Не желая мириться с этим чувством, он, надувшись, произнес:

– Моя хозяйка поговаривала, что настоящему мужчине положено быть слегка немытым, простым и в меру веселым – этого достаточно. Знаю я такого, как ты, любителя платочков по имени Лю Шуанхуа. Чуть за тридцать, живет напротив станции, воды глотнет – так сразу принимается тереть рот не час так два. Кто же знал, что и ты один из?.. Ай, эй, тьфу… тьфу ты… – не успел Ци Лин закончить мысль, как получил новую порцию угощения в виде льда во рту.

Инь Чэнь все так же неторопливо вытирал руки, совершенно не обращая внимания на потуги парня. Мужчина глубоко вдохнул кристально-чистый воздух утреннего леса и расплылся в довольной улыбке – слова и поведение ученика никак его не задели.

– Прости, конечно, но с трудовой моралью ты абсолютно не знаком! Вроде князь, а чуть что сразу нападаешь на своего же апостола! Может, сразу подерешься с трехлеткой? Или тебе по душе таскать за волосы маленьких девочек? – выплюнув последнюю льдинку, гневно проворчал Ци Лин дрожащими от онемения губами. – Если такой молодец, то и меня научи, тоже буду засыпать тебе рот всякий раз, как устану слушать твои лекции. Думаешь, что мало говоришь? Коль начнешь, так и мою прежнюю хозяйку можешь перебубнить. Даже не следишь, понимают тебя люди или нет. Чистая правда – мне и половина твоих слов не ясна.

– Нет смысла учить тебя этому. – Мужчина убрал платок. – Ты все равно не сможешь использовать подобную магию на мне.

– Ха-ха! – парень с вызовом скосил взгляд.

– Что за «ха-ха»? – Инь Чэнь, очевидно, не привык к столь нахальной манере общения.

– Да то и значит – не морочь мне голову, – Ци Лин скривил рот. – Я от рождения смышленый, ты только учи, а у меня-то уж точно все получится.

Князь посмотрел на парня и прищурился, а затем мягко и спокойно ответил:

– Дело в том, что духовные линии на теле мастера служат самой сильной естественной защитой. Если твоя сила не превышает духовную силу противника во много-много раз, тебе не удастся так просто пробить ее и использовать магию духа внутри врага. Приведу пример. Мастера империи Асланд имеют от природы великолепные способности к контролю воды, а тело человека состоит из нее примерно на семьдесят процентов. А теперь представь, что мы можем легко пробивать внешнюю защиту противника. Не думаешь, что для нас стало бы слишком просто одержать победу или даже убить кого-то? Потребовалось бы всего лишь обратить в лед какой-нибудь орган или разорвать живот парой ледяных шипов. Понимаешь, о чем я?

Ци Лин молчал.

– Неужели снова ничего не понял? – прошипел Инь Чэнь, еле сдерживая раздражение.

Парень кивнул:

– Ага, учитель Инь.

Глаза князя округлились:

– Не нужно звать меня так! Не такая между нами и большая разница.

– Понял, братец Инь.

Ответа не последовало.

– Малыш Инь?

Мужчина не издал ни звука и повернулся к воде. Глубоко дыша и сжав кулаки, он стал уговаривать себя сосредоточиться на прекрасном утреннем пейзаже и не реагировать на болтливого апостола.

Когда Ци Лин увидел, что князь его игнорирует, то сам потерял желание продолжать разговор, уселся в тени деревьев и стянул верхнюю одежду. Вещи покрывали пятна засохшей крови, и парень принялся тереть ткань, отчего на землю медленно полетела бурая пыль.

Множество кровавых следов и пятен на его одежде наконец-то вернули Ци Лину какое-никакое ощущение реальности всего произошедшего за последние два дня, потому что слишком уж все напоминало причудливый сон. Из обычного ничем не примечательного работника почтовой станции он неожиданно сделался всесильным апостолом князя. А потом по непонятной причине судьба связала его с помешанным на чистоте, красивым, словно цветок, но при всем при этом обладающим дурным нравом каким-то угрюмым стариком. Хоть новый знакомый и не выглядел старо, лет на тридцать максимум…

Ци Лин продолжал тереть руками одежду, однако взгляд его стал рассеянным: молодой человек погрузился в свои мысли. Вдруг на него упала тень, прервав поток размышлений, – высокая стройная фигура заслонила собой солнце.

– Раздевайся, – равнодушно и четко, словно читая с листка, произнес Инь Чэнь.

– Что?! – Ци Лин неосознанно сжал свой ворот, но тут же понял, что слишком уж это движение походило на девичье…

– Снимай одежду, так все не почистишь. Разве не ты постоянно спрашиваешь, почему моя одежда всегда остается чистой, как новая? Раздевайся, я тебя научу.

В этот раз мужчина говорил на удивление терпеливо, и в его взгляде не было ни намека на раздражение. Даже наоборот, в лучах утреннего солнца его лицо выглядело радостным.

Апостол неохотно передал верхнюю одежду Инь Чэню, после чего стянул и рубаху, и солнечные лучи упали на загорелую кожу полного энергии семнадцатилетнего тела. Благодаря тому, что с самого детства он перетаскивал на станции винные бочки, стулья и каждый день рубил дрова, его мышцы были в отличной форме и при том не выглядели излишне массивными и громоздкими.

– Штаны тоже, – с улыбкой посмотрел на него Седьмой князь.

– А? Зачем? – юноша сжал зубы, но все-таки развязал пояс. – Проклятье…

Хоть Фуцзэ располагался совсем не на севере, утром ранней зимой здесь было морозно, особенно сразу после рассвета, когда солнце еще не успело прогреть воздух и землю.

На ветру обнаженный Ци Лин покрылся гусиной кожей и непроизвольно вздрогнул. Сняв с себя накидку из замши, Инь Чэнь бросил ее парню. Тот мигом схватил теплую вещь, и тут же в нос ему ударил запах свежести, слегка отдававший мятой. Он небрежно обмотал вещь вокруг талии и кое-как завязал. Князь осуждающе глянул на это дело и открыл было рот, но так ничего и не сказал. Полный энтузиазма Ци Лин встал у края реки и стал наблюдать, как мужчина стирает одежду. Хотя… едва ли это можно было назвать стиркой.

Слишком уж легко все выходило, совершенно не похоже на то, через что ежедневно проходил сам Ци Лин, когда получал огромное количество вещей от постояльцев почтовой станции. В отличие от парня мужчине не требовалось для начала натаскать несколько тяжелых ведер воды и перелить те в глубокое дубовое корыто, так же не нужно было добавлять пару чашек выдавленного из плодов мыльного дерева сока, чтобы отстирать с ткани засаленные пятна. А еще Инь Чэню не пришлось топтать толстые слои одежды ступнями, как это делал Ци Лин. Все было совершенно наоборот: князь со сложенными за спиной руками и улыбкой на губах любовался цветами, будто бы вышел на прогулку.

Между тем вверх из реки устремилась крупная струя чистой воды и зависла в воздухе, превратившись в огромный крутящийся шар. Внутри него вертелась одежда апостола, и крупные и мелкие полоски воды, точно рыбки, с громким плеском очень быстро переплетались и двигались вокруг.

Пока парень, выпучив глаза, смотрел на это действо, Инь Чэнь безмолвно скрылся в лесу и чуть погодя вернулся с похожей на камыш желто-коричневатой травой в руке. Взмахнув рукой, он бросил находку внутрь водного шара, и трава завертелась вместе с одеждой.

– А это что? – не понимая, почесал затылок Ци Лин.

– Тысячелетняя туя, ваша земля славится ей. Из нее производят главное из всех ароматических масел, которыми ваш город торгует в порту. Ты не знал? – мужчина скрестил руки, наблюдая за тем, как вещи Ци Лина вертятся в воде.

– Нет… – парень поднес к носу свисавшую с талии накидку и вдохнул.

– Тысячелетняя туя пахнет слишком сладко, и она слишком маслянистая, поэтому обычно я использую мяту, – спокойно прокомментировал Седьмой князь.

– Чувствуется… – тихо произнес Ци Лин, а затем поднял взгляд: – Вот только зачем в стирку добавлять растение? Не салат же готовишь.

– Потому что от тебя слишком сильно несет.

– А вот это уже несправедливо! Разве ты забыл, что меня изрезало в кровь чудище? Так еще пришлось с позором уносить ноги по снегу и грязи! Как бы я остался чистеньким, если думал только о том, как не погибнуть, а не о том, что у меня под ногами, а? – хмыкнул молодой человек, но все же не удержался и, приподняв руку, незаметно понюхал свою подмышку. – К тому же многим девушкам в поселке нравится, как я пахну, – они сами говорили, что, когда рублю дрова, даже мой пот благоухает!

– Еще как благоухает… Смотри, вода от твоего благоухания аж коричневой стала, – довольно усмехнулся Инь Чэнь.

Ци Лин повернул голову на крутящийся водный шар, который из кристально-чистого превратился в грязно-мутный. Он вздохнул и с кислой миной молча признал поражение.

Солнце поднялось выше, и в лесу стало намного светлее. Напитавшийся светом лес наконец-то скинул с себя холодное одеяло ночной влаги и прогрелся. На улице стояло чудесное зимнее утро.

Лицо Седьмого князя маячило в каких-то пяти сантиметрах от кончика носа Ци Лина. Его капюшон спадал на плечи, и вышитый серебром край ткани вплотную обрамлял лицо. Прекрасные черты лица практически полностью скрывала тень от листвы, но в его ясных, похожих на драгоценные камни глазах яркими бликами играл отражавшийся в речке свет, отчего казалось, что в них мерцают звезды.

Он следил за тем, как Ци Лин заново натягивает на себя уже чистую одежду. Мгновение назад от его незатейливого взмаха недавно мокрые штаны и рубаха парня покрылись льдом, а затем весь образовавшийся лед разбился в пыль и медленно осел на землю, оставив сухую и приятно пахнущую одежду.

Юноша завязывал пояс, не сводя взгляда с сосредоточенного лица Инь Чэня. Тот был занят тем, что поправлял воротник на одежде своего апостола, заодно вытаскивая забившиеся под одежду волосы у шеи. Щеки парня залила краска, и теперь они напоминали пару спелых помидоров. В голове его без остановки замелькали обрывочные картины вчерашней ночи. Последнее, что он помнил, – как рука князя пробралась ему в штаны… Разве это не указывало на то самое? Лицо молодого человека пылало, а в душе у него смешались негодование и стыд. И все же расспросить об этом князя Ци Лин не решался, вдруг ему всего лишь приснилось… Слишком уж легко было нарваться на очередные колкости в свой адрес.

Глядя на лицо апостола, Инь Чэнь примерно догадывался, о чем тот думает. Пусть их связь и действовала всего лишь пару дней, улавливать какие-то мысли и эмоции другого получалось. Родство душ, которым обладали исключительно князья и их апостолы, напоминало быстроразвивающееся растение, которое постепенно разрасталось молодыми ветками и листвой. Вот только, помимо прочего, мужчина мимоходом почувствовал кое-что непривычное: в голове вполне себе здорового парня, стоявшего перед ним, творился какой-то беспорядок. Князь невольно смутился и едва заметно покраснел, но и поднимать эту тему ему не хотелось, поэтому просто продолжил с деланой невозмутимостью поправлять одежду Ци Лина. Со стыдом в сердце пара хранила молчание, делая вид, что каждый занят своим делом…

– На вид ты и правда очень привлекательный… – кашлянув, серьезно произнес Ци Лин. – Твоя матушка когда-нибудь говорила тебе это?

Ответа не последовало.

Юноша не знал, что прошлой ночью был на волосок от смерти, и Инь Чэнь не хотел рассказывать ему про Сумерки Богов. Потому что даже ему самому было сложно поверить в то, что это существо появилось в окрестностях Фуцзэ, вдали от средоточия духовной силы. Настолько сложно, что появлялись сомнения, правда ли он видел именно этого зверя. И раз уж на то пошло, что вообще творится в этом поселке? Снежный Клык, Сумерки Богов… Один за другим в этих местах появлялись неожиданно сильные духовные звери высокого уровня. Было похоже на то, как если бы по бедному кварталу поочередно прогулялись важные персоны в роскошных одеждах. Чудовища наверняка здесь что-то искали… Но что?

Не успей Инь Чэнь вчера ночью вовремя скрыть свою духовную силу, сколопендра легко бы его обнаружила. Даже выложись князь на полную, все равно пришелся бы Сумеркам Богов на один укус. Хоть он и избавился от духовной силы и остался на время простым куском плоти, лишенным возможности защищаться, ему все равно лишь чудом повезло выжить под наполненными духовной силой криками существа.

Закончивший одеваться Ци Лин несколько раз подпрыгнул. Возможно, из-за того, что юноша выспался и перекусил свежими фруктами, он чувствовал, что полон сил. Молодой человек наклонил голову и принюхался:

– И правда хорошо пахнет… Вот бы и девушки из поселка могли понюхать… – с досадой пробормотал он.

– Если хорошо себя чувствуешь, попробуй выпустить Снежного Клыка. – Инь Чэнь выбрал себе низкорастущий у земли ствол дерева и вольготно уселся на него, словно в ожидании представления.

– Снежного Клыка? Матушки мои, не-не-не… Нет! Нет! И еще раз нет! Ни! За! Что! – парень тут же напрягся и замахал руками так быстро, что в глазах зарябило… – Одна его нога толще дерева, на котором ты сидишь, а когти все равно что мечи!

Князь с выражением презрения на лице едва заметно моргнул, хотя на самом деле просто закатил глаза. Вот только этот маневр был выполнен настолько незаметно, что ему удалось сохранить свой крутой вид, по-прежнему преисполненный непостижимой грации.

«Вот же черт, ни на секунду ведь не забывает, как бы выглядеть получше. Да кто на тебя тут посмотрит в такой-то глуши? И не лень же!» – подумал Ци Лин и украдкой посмотрел на своего спутника. Увидев, что тот не обращает на него внимания, парень решил немного сменить тему:

– А какой у тебя духовный зверь? Слышал, что все звери князей очень могущественны. Может, покажешь своего для начала?

– Ты о Снежном Жале? – спросил мужчина.

– Это его имя? Очень изящное. И как же он выглядит?

Инь Чэнь посмотрел на собеседника и прищурился так, что его глаза в одно мгновение превратились в две тонкие нити.

– В чем дело? – Ци Лин вскинул голову и посмотрел на неожиданно почерневшие небеса, подумав, что набежали тучи. Вот только даже от них не могло потемнеть настолько сильно: стало невозможно разглядеть пальцы на своей же руке. Молодой человек огляделся по сторонам и понял, что в поле видимости остался лишь стоящий перед ним Седьмой князь: его белая одежда тускло светилась, но кроме нее все вокруг превратилось в сплошную черноту. Стоило Ци Лину двинуться, как левая рука наткнулась на что-то холодное, твердое и липкое. Ощупав, юноша понял, что это острый шип. Он осторожно стал водить руками вокруг себя, пока его глаза постепенно привыкали к внезапно наступившей темноте, и в итоге обнаружил, что его окружило множество подобных черным кристаллам шипов.

– Где мы?

– Ты же хотел увидеть моего духовного зверя, – равнодушно произнес Инь Чэнь. – Сейчас мы в его пасти.

Парень побледнел от ужаса и в отчаянии зажмурился.

– Что это за животное? Почему оно настолько большое?

Князь взял свои волосы, собранные в косу, и сжал в пальцах искусно отлитое из серебра украшение на ее конце.

– Скорпион.

– …У тебя ко мне нет нисколечко милосердия! Засовывай его обратно, я не шучу! – спустя какое-то время криков и причитаний Ци Лин открыл глаза: вокруг снова был лес, а сам он снова стоял на берегу реки.

Облегченно выдохнув, он стер со лба пот.

– Ты только что увидел моего духовного зверя, теперь давай взглянем на твоего, – невозмутимо выдал Седьмой князь.

– Моего кого? – Ци Лин решил прикинуться дурачком.

– Духовного зверя!

– Какого? – парень продолжал увиливать.

– Льва, – мужчина сжал челюсти так, что на виске забилась жилка, однако он все еще сохранял свой благородный и бесстрастный вид.

– Уж очень страшно… – глаза апостола предательски забегали по сторонам.

– Чепуха, выпускай уже Снежного Клыка, иначе оставлю тебя одного развлекаться со Снежным Жалом, а сам отправлюсь спать. – Инь Чэнь смотрел так, что сомнений не оставалось – он действительно сделает это.

– Да как же я могу?.. – Ци Лин уже готов был заплакать.

– Попробуй послать импульс духовной силы внутрь Печати.

Ци Лин закрыл глаза и подумал: «Умирать так умирать».

– Вот это да… надо же… – еще мгновение назад бледная от испуга физиономия парня теперь светилась как у деревенского мальчишки, который в первый раз выбрался за пределы своей деревни и увидел большой мир.

С того самого момента, как несколько секунд назад прозвучал хлопок, он безостановочно наворачивал круги вокруг появившегося величественного белого льва, возвышающегося над ним на целых две головы. Продолжая бегать вокруг, юноша приговаривал:

– Какой красавец! Какой благородный зверь!

Между тем огромный лев с чистейшей серебристо-белой шерстью, словно понимая слова парня, высоко вскинул голову, выпятил грудь и, казалось, наслаждался вниманием. Дошло даже до того, что будто бы специально, чтобы пустить пыль в глаза, он тряхнул телом и с оглушающим рыком шумно выпустил из-за лопаток два больших серебристо-белых крыла. Ярко сверкая, он напоминал животное из сказок.

Закрыв глаза и держа голову высоко, Снежный Клык с присущей правителям гордостью протянул Ци Лину переднюю лапу. Тот поспешил сжать крупную и мохнатую лапу обеими руками и покачать вверх-вниз.

– Здравствуйте, господин лев! Меня зовут Ци Лин, но для вас можно просто «эй ты».

– Эй ты? – на виске Инь Чэня вздулась венка.

– Кстати, а духовные звери делятся на мальчиков и девочек? – обернувшись, юноша вопросительно посмотрел на князя, а потом снова на Снежного Клыка. – Ты парнем будешь или… – он не успел договорить, потому что в горло ему уперся острый как бритва коготь. – Ошибся, господин, со всеми бывает! Давайте поговорим, зачем же сразу распускать когти?..

Приглушенно фыркнув, зверь опустил лапу и, развернувшись, пошел прочь. В два легких прыжка он вскочил на огромный валун и в лучах яркого солнца издал раскатистый рык. После чего обернулся и презрительно глянул на Ци Лина, словно бы говоря: «Не понимаешь, лев я или львица? Так услышь мой грозный рык!».

Ци Лин потер шею и прошептал:

– Черт бы его побрал, вроде животное, а средний палец покажет не хуже любого человека. – Затем он обернулся и уже в полный голос обратился к Инь Чэню: – У вас с ним один недостаток на двоих – чуть что, так сразу тычете людям в горло острыми предметами.

Снежный Клык спрыгнул вниз и снова встал рядом с апостолом. Парень, поглаживая льва по роскошной гриве, повернул голову и спросил князя:

– Когда я его видел в последний раз, он казался в несколько раз больше, чем сейчас: одна нога была размером с дерево. Почему сейчас он вот такой?

– То был боевой облик. Каждый духовный зверь способен менять внешний вид на наиболее подходящий в зависимости от обстоятельств. Если говорить простыми словами, они не являются материальными существами, а больше приближены к сгусткам энергии, поэтому могут корректировать свою внешность и размеры.

– А-а… – Ци Лин кивнул, хотя не был уверен, что все правильно понял. – Тогда как в обычное время выглядит Снежное Жало? Только не нужно сразу выпускать, сначала дослушай! Мне не хочется снова глядеть на его боевой облик, слишком уж жутко. Я просто хочу взглянуть на то, как он обычно выглядит…

Хмыкнув, Инь Чэнь раскрыл ладонь и поднес к лицу собеседника: на ней сидел крошечный серебристо-белый скорпион, который, вскинув маленькую клешню, махал ей Ци Лину, словно радушно приветствуя…

Не удержавшись, парень тоже поднял руку и медленно помахал в ответ. Все это взаимодействие ощущалось немного неловко и неуклюже…

– Скоро отправляемся. Но перед этим мне нужно отлучиться и уладить кое-что… Жди меня здесь, – велел князь.

– Тогда, может, мне… вернуться в поселок?.. – голос юноши резко стих.

Мужчина понимал ход его мыслей:

– Там уже ничего не осталось.

– И все же стоит проверить… – Ци Лин поднялся и хлопками стряхнул с себя пыль. Несмотря на притворное легкомыслие, глаза его заметно покраснели. – Чуть не забыл спросить. А когда ты вернешься? – он резко повернул голову к Инь Чэню и серьезно посмотрел на него. Молодой человек неожиданно понял: его пугает мысль, что мужчина может не вернуться и тогда сам он точно не разберется, что делать дальше.

Инь Чэнь понимал, о чем думал парень:

– Не беспокойся, я быстро. Если ничего не случится, вернусь к вечеру. Будь в Фуцзэ и никуда не уходи.

Ци Лин кивнул и проследил за тем, как силуэт князя исчез в тени деревьев. В воздухе остался витать его яркий мятный аромат, напоминавший о только выпавшем снеге. Парень поднял голову: с крон деревьев вниз опускались бесчисленные желтые листья, которые сбило ветром; послеполуденное солнце окутывало лес теплом.

Зима, казалось, предстояла не такой уж холодной.

Юноша развернулся и медленно побрел в сторону поселка.

* * *

Западная империя Асланд, юго-западная точка связи Тяньгэ

На территории империи Асланд повсюду располагались многочисленные пункты, которые использовались князьями, апостолами и даже мастерами духа императорского дома для связи и получения информации. Разбросанные по империи точки полностью окутывали земли региона огромной невидимой сетью, которая использовалась серебряными жрецами для надзора над магией духа во всей империи и называлась Тяньгэ.

Через старинные каменные врата пещеры, напоминавшие надгробную плиту, Инь Чэнь спустился вниз и стал пробираться к самому дну.

Он находился в ближайшей к поселку Фуцзэ точке Тяньгэ. Легко догадаться, что «глаза» и «уши» жрецов почти полностью охватывали территорию империи. Даже в этом обычном маленьком поселке вдалеке от центра духовной силы имелась своя точка связи. Можно было только представить, насколько детальную информацию жрецы получали из таких важных городов, как Гланорт и Ренн.

Каменные ступени под ногами сильно пострадали от времени, и казалось, что вели они в древнее подземелье. На стенах длинного подземного прохода сплошной чередой были выгравированы детальные узоры – уникальный водный орнамент Асланда. Через равное количество шагов горели осветительные чаши, вот только свет шел не от огня, а поддерживался духовной силой. И все же все эти лампы светили не слишком ярко, поэтому разглядеть можно было лишь примерную обстановку внутри прохода, а его конец все еще скрывался во тьме. Чем дальше спускался Седьмой князь, тем ниже опускалась температура воздуха, ступени и углы постепенно покрывал зеленый мох, а стены начинали блестеть от влаги. У мужчины появилось ощущение, что он движется по направлению к какому-то сырому склепу.

Пройдя еще немного, он добрался до конца лестницы. В просторном гроте не было никаких излишеств, посередине располагался шестиугольной большой каменный стол. Позади него стоял человек в черном одеянии и с капюшоном, скрывающим верхнюю половину лица. Его губы, тонкие и бледные, казалось, принадлежали раненному человеку, который потерял слишком много крови.

– Представтесь.

– Седьмой князь, Инь Чэнь, – холодно обратился мужчина к человеку в черном. Я желаю подтвердить некоторые подозрения. Надеюсь, ты сможешь дать мне нужную информацию.

– Я к вашим услугам, великий князь, – его голос просипел во мраке грота, вызвав у слушателя не очень приятное ощущение, казалось, по спине проползла ледяная змея.

– В последнее время не появлялись ли духовные звери высокого уровня в лесах у окраин поселка Фуцзэ?

– Появлялись.

Выдержав паузу, Инь Чэнь добавил:

– Говоря о высоком уровне, я имею в виду… одного из четырех великих зверей…

Человек в черном молчал. Очевидно, он не ожидал подобного вопроса.

– Сумерки Богов? – глаза князя холодно сверкнули.

– Вчера ночью в лесу у поселка Фуцзэ действительно произошел аномальный всплеск духовной силы. Согласно оценке, можно сказать, что она превышала силу князя как минимум в несколько раз… Исходя из этого, можно допустить присутствие на месте одного из великих древних зверей… Однако сейчас я не могу подтвердить, были это Сумерки Богов или нет… К тому же я не считаю… – человек в черном продолжил отвечать своим мрачным сиплым голосом.

– Вот как? А я могу, – холодно прервал его князь. – Ни один духовный зверь не обладает таким же зовом, как Сумерки Богов.

Его собеседник медленно вздохнул:

– Если это и правда был этот зверь и к тому же использовал свой зов… Вам, князь, и самому должно быть известно, что сила мастера духа, оказывающегося в радиусе его воздействия, отзывается на этот крик. Происходит всплеск, и энергия начинает бурлить, пока не выходит из-под контроля. Если кто-либо, слыша зов, воспользуется даже толикой духовной силы или если зверь даже слегка ухватится за энергетический поток, тот станет бушевать внутри тела, а это приведет к резкому разрушению всех линий духа в теле. Мастеру тяжело справиться с подобным ударом… – говоря размеренно, человек в черном следил за выражением лица Инь Чэня.

Мужчина ничего не ответил на эти слова.

Его собеседник в свою очередь тоже замолк и теперь просто тихо стоял. Из-за того, что лицо его скрывал капюшон, невозможно было увидеть выражение и понять, о чем тот думает.

Уголки губ Седьмого князя приподнялись, и он улыбнулся:

– Не хочешь ли ты сказать, что если бы я действительно повстречал вчера ночью Сумерки Богов, то не стоял бы сейчас перед тобой целый и невредимый?

Человек склонил голову:

– Я бы не посмел.

– Тогда спрошу вот что. Есть ли сейчас рядом с Фуцзэ кто-то из других князей и апостолов?

– Неподалеку находится апостол… – человек в черном секунду помедлил, – и князь.

– Зачем?

– Исполняют другое поручение.

– Кто они? И что делают? – продолжил расспрашивать Инь Чэнь.

– К сожалению, эти сведения доступны лишь определенному кругу. Ваш ранг не позволяет получить ответ, – вежливо, но жестко ответил человек в черном.

* * *

Западная империя Асланд, лес у границ поселка Фуцзэ

Сгущающиеся сумерки накрыли необъятную лесную чащу серой тенью; постепенно чернеющее небо выглядело мирно и ласково, его купол украшало несколько сияющих звезд.

Ци Лин только сейчас понял, что уже стемнело. Он прикрыл глаза, и тут же в голове безостановочно замелькали сцены, которые юноша увидел после возвращения в Фуцзэ, – весь поселок выглядел так, словно по нему прошлась редкостная разрушительная снежная буря. Повсюду вздымались огромные ледяные шипы, на земле валялись груды камней и обломков, а у края дороги лежали попадавшие с карнизов террас масляные лампы, в некоторых из которых все еще теплился слабый огонь, придавая поселку только более траурный вид. Почтовая станция превратилась в бесполезные развалины из дерева и камня. Разгромлены были и несколько основных дорог поселка. Вдоль них тут и там толкали тележки со своими пожитками люди, намеревающиеся покинуть Фуцзэ. Их одежду и оголенные участки тела покрывали засохшие пятна крови. Под нависшими карнизами сидели одинокие старики, которым было некуда уезжать и для которых единственным выбором было остаться. Они смотрели настолько спокойно, что казалось, будто никакой катастрофы и не было.

От переполняющих поселок тишины и разрухи спирало дыхание.

Ци Лин открыл глаза, но Инь Чэнь по-прежнему отсутствовал. Вокруг вообще не было видно ни одного живого существа. Бесчисленные древние деревья, царапающие верхушками небеса, напоминали черных великанов, которые, склонив головы, сочувственно наблюдали за покинутым человеком под ногами и перешептывались голосом листвы.

Ци Лин никогда не чувствовал себя настолько одиноко.

– Я вернулся, – неожиданно раздался голос Седьмого князя.

Парень вскочил на ноги и, не удержавшись, заключил новоприбывшего в короткие объятия, на его лице сияла искренняя радостная улыбка.

– А я уж переживал, вдруг ты… – Ци Лин замолчал и покачал головой. Глаза юноши были на мокром месте, и казалось, что в них искрились звезды.

– Бросил тебя и ушел? – договорил за него Инь Чэнь.

– Можно сказать и так… – Молодому человеку стало стыдно.

– Тебе не о чем переживать. Как только князь дарует апостолу Печать, их связь уже не отменить и не заменить другой. Это значит, что я не способен разорвать нашу связь, и не способен передать Печать другому. Теперь ты – мой единственный апостол, поэтому бросить тебя у меня не получится, – с серьезным видом объяснил мужчина.

Ци Лин энергично кивнул, а затем улыбнулся и уставился на собеседника. Тот почти никогда не выражал эмоций, но, глядя на него, юноша почувствовал, как потеплело на сердце. Он опустил голову и почти неслышным шепотом произнес:

– Спасибо.

– Что ты сказал? – Инь Чэнь наклонил голову, не расслышав.

– Ох, я говорю… удивительно это все, – щеки парня немного покраснели, но, к счастью, в сгущавшихся сумерках князь ничего не заметил.

– Ты не голоден?

Только после вопроса до Ци Лина дошло, что он уже давненько ничего не ел и теперь в одиночку готов проглотить целого быка.

– Разведи огонь, излови себе несколько птиц или поймай рыбу и приготовь, заодно и согреешься. – Мужчина уселся на толстый слой мягкого мха. – Ночью опять сильно похолодает, а мне не хочется снова сооружать для тебя ледяную комнату и тратить силы, чтобы поддерживать ее всю ночь, – это утомляет.

Эти слова растрогали апостола:

– Говори что хочешь и ходи каждый день с кислой миной на лице, от которой иной человек может решить, что у тебя не иначе как камни в почках, но на самом-то деле тебе очень даже не все равно. В нашем поселке о таких людях говорят: упрямый как о… сы-у-у-у-буэ-кха-кха… – От кусочков льда щеки парня раздулись, как у натолкавшей в рот каштанов белки.

Инь Чэнь, сидевший с закрытыми глазами, глубоко вдохнул свежий лесной воздух, и на его лице появилась довольная улыбка: «Как же хорошо, когда тихо…»

После того как окончательно стемнело, из-за облаков выглянула луна, своим мягким сиянием добавив в атмосферу умиротворение и даже некоторую романтику.

Снежный Клык с высоко поднятой головой неспешной поступью кружил вокруг Ци Лина – он старался продемонстрировать свой знатный, прекрасный, исполненный доблести вид в самой полной мере: сверху и снизу, с левого бока и с правого, спереди и сзади. Юноша тем временем все осыпал льва комплиментами, словно прислужник господина, отчего создавалось впечатление, что хозяин тут отнюдь не апостол.

Зверь только поднял мохнатую лапу и вытянул острые когти, как тут же услышал:

– Вот это да! Ты только посмотри! Эти когти – самые настоящие кинжалы, такие острые и блестящие! Да они железо режут как глину, какая красота!

Лев с шелестом раскрыл пару раскидистых крыльев за плечами и снова получил порцию комплиментов:

– Вот это да, матушка моя, да это же крылья самого настоящего посланника небес!

Затем Снежный Клык взмахнул хвостом – из его кончика вылетели три шипа и с легкостью разрубили толстый ствол дерева. Очередная похвала не заставила себя ждать:

– Силы небесные, да ты не иначе тот самый легендарный божественный меч, разрубающий демонов!

Хозяин и его прислужник не отставали друг от друга, и конца этому было не видно, уж очень каждый из них наслаждался обществом другого.

Инь Чэнь, сидевший неподалеку, нахмурился с таким видом, будто бы не знал, плакать ему или смеяться.

Судя по всему, в ближайшее время парочка не собиралась прекращать, поэтому, отвернувшись, князь решил просто на них не смотреть, чтобы не мучить себя зря. Он разломил на крошечные кусочки хлеб и принялся кормить сидевшего на плече скорпиона. Маленькая пасть Снежного Жала шумно, практически не закрываясь, уминала еду, пара подвижных маленьких глазок торчком стояла над головой, а клешни летали влево-вправо – своим видом он напоминал покачивающего головой от безмерного удовольствия маленького пса.

Пискнув, скорпион закончил есть и улегся на спину на плече князя, обнажив свое брюхо и ворочаясь.

– Вкусно? – мужчина улыбнулся, наблюдая за питомцем.

В ответ раздался писк.

– Я не голоден, – он ласково покачал головой и легонько почесал брюшко зверя пальцем.

Снежное Жало повел хвостом и, перевернувшись, снова уселся на плече, после чего в несколько прыжков бодро спустился вниз и мгновенно испарился в густой траве.

– Ты его понимаешь? – недоверчиво спросил подошедший Ци Лин.

– Мы уже долго вместе, конечно же, я его понимаю, – князь с оставшейся на лице тенью улыбки смотрел на парня.

Тот собирался что-то ответить, но раздался шум, после чего из травы неожиданно полетели вверх десятки фруктов и со стуком посыпались к ногам Инь Чэня. Затем они увидели скорпиона, который запрыгнул на плечо хозяина и с писком радостно замахал маленькими клешнями.

Инь Чэнь подцепил один плод, откусил и улыбнулся скорпиону.

Ци Лин тоже склонился, чтобы подобрать фрукт, и надкусил – рот заполнил приятный кисловато-сладкий сок:

– Ты лучше всех, Снежное Жало… – не успел парень договорить, как сзади донесся громкий недовольный рык. Обернувшись, он увидел, как Снежный Клык пару раз взмахнул хвостом и исчез в темноте лесной чащи. Несколько минут спустя раздался оглушительный рев. У юноши резко сдавило грудь, и он собрался ее растереть, как вдруг увидел выходящего из тени между деревьев льва – его фигура искрилась во мраке. Снежный Клык резво расправил крылья и сверху на землю к ногам парня глухо повалились бесчисленные тушки птиц. Сразу стало понятно, что сразил их тот самый рев.

Лев с невероятно пафосным видом задрал голову, однако между тем через щелочки слегка прикрытых глаз украдкой следил за Ци Лином. Было совершенно очевидно, что он жаждал похвалы. Его хозяин тут же подбежал и стал поглаживать льва, приговаривая:

– Господин Снежный Клык, ты самый лучший, самый сильный, самый-самый… – Зверь довольно повел хвостом, а Ци Лин запаниковал, глядя на лезвия на его кончике. – Только осторожно, меня не задень.

Тем временем Снежное Жало, сидевший на плече Инь Чэня повернул маленькую голову назад, совершенно не обращая внимания на льва. Он со свистом соскользнул со своего места, быстро просеменил к пушистой кошачьей лапе, остановился и, вскинув голову, уставился на громадину перед собой.

Снежный Клык сощурился и с насмешкой посмотрел на маленького, размером примерно с его коготь, членистоногого.

Тогда скорпион медленно покрутился, приподнял хвост и резко вонзил острое жало в мягкую лапу. Лев пронзительно взвыл, взмыл в воздух и запрыгнул на ветви дерева. Клык был в ужасе и тяжело дышал, вывалив из пасти язык, а глаза его округлились и стали похожи на блюдца.

Между тем Снежное Жало для поддержки своего миниатюрного тела одной клешней вцепился в землю, а другую приложил к груди, согнувшись и подрагивая, словно от смеха у него закололо в боку…

Князь и апостол обменялись неловкими взглядами.

Посмотрев на усыпанную птицами землю, Ци Лин почувствовал, как от голода сводит желудок, и пошел в лес за дровами. Выудив из одежды кусочки камня для розжига, он развел костер, затем ощипал и выпотрошил птиц, привязал тушки к ветке и принялся их жарить.

Подождав какое-то время, парень решил, что этого будет недостаточно, поэтому вновь зашел в лес, порыскал по сторонам, сорвал несколько съедобных трав, подобрал разных ягод и вернулся обратно. Собранные травы Ци Лин растер и соком смазал мясо, а ягоды для придания вкуса засунул внутрь выпотрошенных птиц и снова подвесил их над огнем. Уже скоро мясо щедро залоснилось жиром и приобрело невероятно аппетитный вид, а сильный соблазнительный аромат наполнил лес.

Инь Чэнь и Ци Лин сидели рядом с костром в его тепле и небольшом круге света. Пламя отгоняло ночной холод и дарило путникам ощущение уюта. Дрова, потрескивая, горели и то и дело выстреливали огненными искрами, которые сдувал ветер, унося в лес, точно светлячков.

Снежное Жало давно вернулся обратно в Печать князя, а Снежный Клык запрыгнул на кусок скалы подальше от огня и теперь лежал там один. Лев явно был не в духе.

– Тебе следует вернуть его обратно в Печать, – князь обратился к юноше.

Тот склонил голову и, подумав, ответил:

– Хорошо… Но почему ты обычно держишь Снежное Жало внутри Печати? Разве не лучше его выпускать? Я вот думаю, такой величественный лев под боком только придает мне важности.

– Когда духовный зверь оказывается в подчинении, он больше не существует в своем естественном виде и не может восстанавливать духовную и физическую силу просто едой и отдыхом. Лишь внутри Печати князя они способны отдохнуть и восстановиться. Если они будут все время оставаться снаружи в своей физической или, что еще хуже, боевой форме, то их духовная сила очень быстро истощится. – Инь Чэнь поднял руку и ткнул пальцем на зверя: – Взгляни на своего льва. Если не вернешь его внутрь Печати, то, вероятно, завтра утром тебе придется тащить его на спине.

Перепугавшись, Ци Лин тут же вскочил и, быстро добежав до своего зверя, махнул рукой перед его мордой, а затем указал на свой зад. Снежный Клык с заспанными глазами поднялся на ноги, обошел хозяина, в недоумении остановился и, опустив голову, посмотрел на него.

Юноша обернулся к князю:

– Как мне вернуть его в Печать?

– Направь в нее свою силу, и его духовная сила откликнется. Все очень просто.

Апостол не понял ни слова, однако Инь Чэнь уже прикрыл глаза. Выбора не было. Ци Лин посмотрел на готового заснуть на месте Снежного Клыка, сжал зубы и закрыл глаза: нужно было дотянуться до потока духовной силы внутри своего тела.

Раздался тихий щелчок, и огромный серебристо-белый лев, заклубившись белым туманом, вошел в тело парня.

Глаза последнего округлились:

– Ну точно… чудеса.

Парень вновь присоединился к князю и, устроившись у его ног, потянул того за штанину:

– Инь Чэнь, расскажи еще что-нибудь о вашем мире. В детстве больше всего мне нравилось слушать перед сном сказки…

Мужчина с надменным видом опустил глаза:

– Кто это тут тебе рассказывает сказки? Все, что я говорю, – правда.

Ци Лин поспешил кивнуть:

– Конечно-конечно, вот и расскажи побольше, очень хочется послушать. Сам подумай. Я ведь твой апостол, и если в будущем встречу других князей, то не могу выглядеть дураком, иначе посрамлю тебя. Пусть ты и всего лишь какой-то седьмой… Великий князь! Только попридержите, господин, свои ледяные шипы! Я вовсе не то хотел сказать… только не злись. Если серьезно, просто хочу понять ваш мир, чтобы при встрече с другими хотя бы оправдать звание твоего апостола.

– Слово «князь» никогда не означало «знатность» и «любовь к обществу», наоборот, оно всегда являлось синонимом уединению и сдержанности. Быть князем… одиноко. – Мужчина посмотрел на Ци Лина, который с очень серьезным видом слушал. В свете костра в его облике все еще было заметно ребячество, свойственное возрасту, однако уже можно было понять, что в будущем этому человеку предстояло стать выдающейся и сильной личностью. Инь Чэнь приподнялся и сел напротив собеседника. – На самом деле князья очень редко пересекаются между собой. С древних времен все они существовали в одиночестве, без свиты, без стражи, без слуг, с одним лишь апостолом рядом. В обычной жизни мы даже не видимся, за исключением тех случаев, когда серебряные жрецы поручают нам очень важные задания, для выполнения которых нужны совместные усилия. Но подобные случаи крайне редки, потому что даже сила одного князя поразительна… – Он отклонился назад и прислонился к камню. – И, кроме того, ты не можешь посрамить меня и ударить в грязь лицом, – мимоходом добавил мужчина, припомнив безбрежный океан духовной силы внутри своего апостола, которую ощутил, когда в первый раз искал силу в теле парня.

– Правда? Но я же ничего не смыслю… Инь Чэнь, а другие твои апостолы, должно быть, очень сильны? – Ци Лин удрученно опустил голову, то и дело поднимая глаза на князя.

– Я уже говорил тебе, чем ты слушаешь? У одного князя может быть лишь один апостол, и, пока он жив, нельзя даровать Печать другому. И до тебя у меня не было апостолов, – тихо произнес мужчина с закрытыми глазами.

– Вот как… Так, значит, я – твой первый… – Ци Лин развел руками и с большим облегчением выдохнул.

Инь Чэнь со все еще закрытыми глазами сохранял свою умиротворенную величественную позу для сна, однако было заметно, как пульсирует жилка у него на виске.

Ци Лин взъерошил волосы, чувствуя себя счастливым.

– Раз уж мы заговорили, то расскажи, чем занимаются апостолы? Прислуживают вам? Или просто составляют компанию?

Седьмой князь открыл глаза и посмотрел на парня – его молодое отважное лицо освещал свет луны, глаза напоминали ночной океан, острые, как мечи, брови лишь подчеркивали его готовность ринуться в бой.

– Апостол… – это преемник. После моей смерти ты станешь Седьмым князем.

– А-а-а! – завопил Ци Лин, выйдя из ступора, и схватился за волосы, но его рот в очередной раз наполнился кусочками льда, от которых он, хныча, начал отплевываться.

Выплюнув последние, юноша продолжил:

– Но магия духа у князей слишком велика. Это же сколько лет мне нужно тренироваться, чтобы стать таким, как ты? Научи выстреливать из земли ледяным шипом! Чтобы я смог хотя бы спастись в нужный момент. Или покажи, как создавать тот шар для стирки. Тогда твой спутник всегда будет чистенький и не опозорит тебя!

– Этим вещам нельзя просто научить: ты можешь только постепенно становиться сильнее путем постоянных битв и тренировок. То, чему князь обучает апостола, – всего лишь особая техника передвижения духовной силы. И количество приобретенной в будущем силы зависит лишь от твоих стараний. Бывает, требуется и воображение: в истории Асланда многие древние князья придумывали разнообразные приемы сражений с использованием льда, снега, воды и тумана; из поколения в поколение создавались и совершенствовались все новые и новые боевые техники. Проще говоря, основа магии духа заключается в использовании духовной силы внутри своего тела и взывании к природным элементам вне его, что и позволяет творить «чудеса», которые неподвластны простым людям. Чтобы было легче понять, можешь представить энергию внутри себя в виде воды, а духовные линии – в виде ее каналов. Тогда основным навыком магии духа можно считать внутренний водный поток и установление связи с внешними элементами во время этого процесса. Вся духовная сила на землях империи Асланд, включая нашу, имеет водную природу. Поэтому мы все обладаем лучшим контролем над такими вещами, как вода, лед, туман, пар и прочие. Однако для мастеров духа контролировать элемент – это все равно что дышать, моргать, жевать и глотать, то есть что-то вроде инстинктов и рефлексов. Тебя, когда ты появился на свет, никто не учил моргать и дышать – ты с этим умением родился; никто не учил тебя прыгать – это тоже было заложено в тебе. Так и с магией духа. Ты поймешь ее постепенно.

Ци Лин внимательно слушал, и глаза его сияли, а Инь Чэнь продолжил:

– Из-за постоянной работы с духовным потоком внутри мастера духа имеют более совершенные тела по сравнению с обычными людьми. Например, наша сила, скорость, способность к заживлению намного выше, и, кстати, твоя дичь уже подгорела, – с легкой улыбкой мягко произнес мужчина, взглянув за спину апостола.

– Какая еще дичь… Ой-ой! – неожиданно среагировал парень и поспешил схватить ветку, однако было уже поздно. Он взглянул на нечто, похожее на кусок угля в своей руке, и на глаза у него навернулись слезы…

* * *

Западная империя Асланд, Коридор Бездны

Возвышающиеся по обеим сторонам огромные черные горы теснили голубое небо так, что от него осталась лишь одна узкая щель.

Вход в теснину укрывал густой молочный туман, похожий на необычные белые морские волны, что плескались на дне ущелья. Разглядеть, что скрывалось на глубине, было невозможно. Изредка по воздуху разносились смутные отголоски странного рева.

Земля была усыпана кусками разорванных мертвых тел, отрубленными конечностями, бесчисленными черепами странной формы, некоторые из них лежали раздавленные, и мутные брызги блестели на черных скалах, тогда как другие были пусты. Повсюду валялись маленькие и большие, отличавшиеся по цвету и размеру глазные яблоки, которые, казалось, прожигали все вокруг неприкаянным взглядом безвинно убитых. Тут и там свисали вымоченные в крови внутренние органы и кишки. На камнях, ветвях деревьев, в горном потоке между скалами, даже на поверхности воды то и дело проплывали части тел, и вместо чистого воздуха здесь стоял липкий гнилой смрад.

Своей гробовой тишиной место напоминало чистилище, скрытое в глубине укрытого туманом ущелья.

Что такого могло произойти, что превратило эту тихую горную долину в настоящий ад на земле?

Из тумана медленно вышли две крошечные фигуры.

Гуйшань Фэнхунь обернулся и взглянул на спящее невероятно хрупкое и искрящееся светом лицо. В его груди бушевали чувства, которые было трудно выразить словами.

– Мы… живы… – на его покрытом кровью лице появилась улыбка, и в похожих на звезды глазах сверкнули слезы.

Мальчик на его спине открыл прекрасные как янтарь глаза и испуганно огляделся. Мягкие длинные ресницы делали его похожим на юное божество, а лицо, обладавшее тонкими чертами и кожей без единого изъяна, выглядело болезненно, словно готово было вот-вот раствориться подобно туману, оно выглядело лишенным жизни.

В глазах юноши отразился призрачный силуэт.

Фэнхунь остановился. В густом тумане впереди неподвижно, точно привидение в ожидании, стояла тень. Взгляд мужчины стал острым. Он аккуратно опустил юношу и усадил спиной к камню недалеко от скалы, чтобы тот передохнул. На его бледном лице появился ужас, и выглядел мальчик так, словно не выдержал бы и порыва ветра.

– Это ты Пятый князь Гуйшань Фэнхунь? – заговорил призрак из тумана, чей мрачный голос напоминал шипение змеи.

– Кто ты? – на теле мужчины пришли в движение мерцающие золотые узоры.

Незнакомец медленно направился вперед сквозь настолько густой туман, что казалось, будто он шел из воды. Черный капюшон скрывал большую половину лица, плащ плавно скользил позади, лоснясь нежным глянцевым блеском, подобным змеиной чешуе. От него не исходило ни капли живой энергии.

– Ю Мин, – произнесла тень.

– Ю Мин… Второй князь? – сам того не ожидая, осипшим голосом спросил Пятый.

Ужас выполз из груди Фэнхуня муравьиным роем и расползся по всему телу. Лишь потянувшись за духовным орудием, он обнаружил, что его тело уже совершенно не слушается.

– Не трать силы, – донесся сквозь туман совершенно пустой, без эмоций, голос. Полный холодной влаги, он напоминал скользящую по мху змею. – Хочешь сказать что-нибудь прежде, чем я избавлюсь от тебя?

– Так вот какова… сила Второго князя…

Пятый князь уже истратил большую часть духовной силы, спасая из Коридора Бездны паренька, что делало возможным мгновенное убийство… Однако он прекрасно понимал, что даже при максимальном запасе энергии не справился бы с Ю Мином. Перед ним стоял монстр необъятной силы. Различные слухи, которые он узнавал все это время, наконец-то обернулись ужасающей реальностью.

Фэнхунь дотянулся до подавленной противником и абсолютно неподвижной силы в своем теле. Глядя на темную неподвижную фигуру, мужчина не чувствовал в ней потока духа: духовная техника Второго князя была странной и порочной и в то же время практически не оставляла следа, ее нельзя было уловить и почувствовать. Возможно, на землях Асланда существовал лишь один человек, способный при столкновении с Ю Мином уловить движение его духовной силы…

Отчаяние затопило Пятого князя. Он с трудом повернул голову и взглянул на ослабшего мальчика, который пристально следил за ним своими большими чистыми глазами, в которых стояли слезы.

– Ю Мин… выслушай… Ты можешь убить меня, но пощади его. Он…

Договорить Фэнхунь не успел: его глотку сзади пронзил тонкий шип из черного льда. Вслед за ним острые лезвия одно за другим, взрываясь внутри и пронзая тело, заполнили плечи, грудь, живот.

На землю быстро заструилась кровь, а от нее вверх пошло тепло.

– Нет… Ты обрел контроль над водой в моем теле… Пробил мой защитный барьер… Это невозможно…

Ю Мин протянул из-под черных одежд бледные длинные пальцы и слегка повел ими – тело Пятого князя тут же взлетело в воздух и шумно ударилось о скалу позади, заставив камень треснуть, а мужчину тяжело повалиться на землю.

Тело Второго князя, казалось, на протяжении всего этого времени парило в воздухе, точно жидкая тень. Силуэт черного призрака качнулся и тут же переместился к бледному юноше. Он наклонился и протянул руки из-под широкого плаща. Худые и длинные в лунном свете, они казались руками мертвеца. Своими тонкими ледяными пальцами Ю Мин сжал и приподнял подбородок парня. Нежное лицо последнего исказилось от ужаса, ресницы быстро трепетали, а дыхание становилось все более и более прерывистым.

Князь спокойно снял капюшон, и его лицо обволокло нежное молочное свечение тумана ущелья. Внезапно он слегка улыбнулся, и в уголках его губ мимолетно, словно вспышка света в глубоком море, промелькнуло что-то недоброе. Юноша ощущал на своем лице ледяное дыхание человека перед ним. Глаза у того были глубоко посажены и напоминали узкое горное ущелье, куда не проникал даже свет луны. Высокие надбровные дуги выступали на лбу и в сочетании с прямым носом делали глазницы еще глубже, полностью погружая их в непроглядную темноту. Изумрудно-зеленые глаза как-то тускло и загадочно сверкали. Черное одеяние, приводимое в движение духовной силой, парило в воздухе, окутывая высокое полное силы тело. Самой ткани на нем было мало: руки, пах, плечи и многие другие участки тела были обнажены. В отличие от очень многих придававших значение защите мастеров духа, на его теле напрочь отсутствовали твердые доспехи, была лишь на вид не способная защитить ткань да мягкая кожа, что только больше говорило о его силе. Ему вовсе не требовалось беспокоиться о хорошей обороне, потому что никто и так не мог причинить ему существенного вреда.

– Тебе лучше сказать мне… кто ты такой… – приблизившись к сидящему на земле пареньку и глядя в его бледное лицо, низким гипнотическим голосом произнес Ю Мин. Его сильные пальцы легонько провели по белой щеке, казалось, он касался только распустившегося нежного цветка. В уголках его губ по-прежнему висела прежняя недобрая улыбка.

Перепуганный парень продолжал пятиться, пока не уперся спиной в скалу. Князь надавил пальцами чуть сильнее, и его жертва скривилась от боли. Мальчик медленно и с опаской приподнял руку, его тонкие пальцы аккуратно приблизились к запястью князя, они подрагивали, словно не смели дотронуться полные страха…

– Ай-ай-ай… – словно ругая маленького зверька, произнес мужчина. Исходящая от него леденящая душу аура хищника была подобно афродизиаку, и, если бы в этот момент перед Ю Мином находилась девушка, она бы давно потеряла голову.

– Я… – в тумане было сложно различить слабый голос юноши, словно тот был лишен силы, казалось, он просто беззвучно открывал и закрывал рот.

Но тут ни с того ни с сего мальчик невинно улыбнулся.

В миг перед тем, как Второй князь успел среагировать, ледяные пальцы юноши резко превратились в переплетающиеся острые лезвия и с треском поднялись по руке противника, оплетая ее стальными лозами. Тому показалось, что в плоть впились сразу несколько десятков маленьких змей, которые принялись яростно ее рвать, добираясь до костей и пережевывая их.

В мгновение ока правая рука и плечо Ю Мина превратились в заполнившие воздух пыль и осколки. Брызнувшая во все стороны кровавая пена мгновенно наполнила густой туман металлическим запахом. От резкой боли взгляд князя расфокусировался, словно он оказался в вихре урагана. Все вокруг поплыло, и перед ним осталось лишь аккуратное лицо бледного парня.

С невинным, спокойным выражением тот молча наблюдал за князем, между безжизненных губ засочилась струйка крови, словно он только что разжевал душистую розу. Перед глазами Ю Мина, казалось, предстал хрупкий демон.

Глава пятая

Золотая дымка

Западная империя Асланд, портовый город Ренн

Когда Ци Лин и Инь Чэнь отправились в путь, в утреннем воздухе все еще чувствовалась прохлада, а туман не успел рассе яться. Князь шел размеренно, легко, словно неторопливо прогуливался, однако на самом деле он мог погоняться с ветром, и апостол напряг все силы и чуть ли не бежал трусцой, еле поспевая за своим спутником.

Солнце поднималось все выше и выше, и вместе с тем подпирающие небо древние деревья вокруг постепенно сменились людскими насаждениями на обочинах; вдоль дорог появлялось все больше и больше поселений. Время от времени на пути им попадались почтовые станции и рынки, где шумело множество голосов и толпящиеся люди торговали различными товарами. Чем дальше они продвигались, тем лучше становились одежды этих людей, совсем не похожие на простецкие одеяния жителей маленького поселка Фуцзэ.

Все это время пара держала путь на восток. Ци Лин не задавал вопросов, а просто беспрекословно шел позади князя – тот знал, куда идти, а самому юноше лишь требовалось просто не отставать. Так он и делал до тех пор, пока не поднял голову и не увидел неожиданно появившийся перед ним ослепительно белый морской город: стройные ряды огромных мраморных зданий и широкие городские ворота, которые выглядели так, словно простояли под ветром и дождем как минимум несколько столетий. У берега возвышалась огромная трехсторонняя статуя серебряных жрецов, которая была раз в десять больше той, что стояла на главной площади Фуцзэ. В воздухе тут чувствовалась соленая морская влага, а небеса полнились криками белых морских птиц.

Не удержавшись, Ци Лин спросил:

– Инь Чэнь, разве нам не нужно отправляться в Гланорт? Он ведь на севере. Зачем же мы заявились в порт? – задрав голову и дивясь величественным белым зданиям Ренна, юноша прибавил шагу и догнал идущего впереди князя.

– Я привел тебя сюда за твоим духовным орудием. – Мужчина даже не обернулся, продолжая идти дальше. – Сделаем это прежде, чем вернемся в столицу.

– Духовное орудие? А это еще что? – апостол снова оказался сбит с толку.

Юноша невольно вздохнул, почувствовав, что никак не может разобраться в этом мире духовной магии: стоило ему уяснить одну вещь, как мгновение спустя появлялась какая-то новая непонятая штуковина. Только вчера он разобрался со своим духовным зверем, и вроде бы все стало понятно, но вот теперь появилось что-то новое. Возможно, завтра появится и духовная одежда, обувь, еда или еще что…

– Это уникальное оружие князей и апостолов, которое создается лишь в Усыпальнице Духов… Апостолы в одиночку отправляются туда за ним.

– Усыпальница какая-то… Можно подробней? – Ци Лин чувствовал, как его мозг закипает.

– Глубокая морская пещера под Ренном. Существует с древних времен, и никто не знает, когда точно она появилась. Это место подобно материнскому организму, который порождает духовные орудия, которые, подобно живым растениям, прочно укоренились в камне скал Усыпальницы. От обычного оружия духовное орудие отличает то, что, как и тело мастера, оно имеет линии духа и, когда тот посылает по ним свою энергию, образуется огромная мощь. Еще оно способно вмещать в себя зверя, поэтому мастер с духовным орудием становится хозяином еще одного духовного зверя. Вот только войти в Усыпальницу Духов и добыть свое орудие может лишь сам апостол, поэтому и двумя зверями способны обладать лишь они и князья. И вот еще что, как только зайдёшь внутрь, сила Усыпальницы оставит на тебе свою метку. После этого попасть туда будет невозможно независимо от того, добыл ты орудие или нет. Поэтому дело очень серьезное.

– Тогда… насколько сильны духовные звери внутри такого орудия? В сравнении со Снежным Клыком, например.

– Вместимость у каждого своя: чем оно сильнее, тем более могущественного зверя оно способно удерживать. Вот только, как и духовный зверь орудие должно храниться в теле мастера. Так же, как и первому зверю для восстановления требуется Печать, так и орудию необходима плоть хозяина для регенерации потерянной силы..

– Это что же получается… мне придется засунуть его в себя? – по спине Ци Лина прошелся холодок.

– Кстати, – Инь Чэнь проигнорировал вопрос, – хочешь взглянуть на мое?

– Нет-нет-нет! Не утруждайся! – парень почувствовал легкую тошноту, в мыслях он уже смутно представил себе картину, как князь достает из живота огромный клинок, и по коже его пробежал табун мурашек. – Ты вроде сказал, что Усыпальница находится на дне моря? И как тогда добраться туда? Это же понадобится взять корабль? Скажу сразу: денег у меня нет… Зато я умею плавать! В купальных кругах пловец я знатный…

Мужчина глубоко вздохнул, отвернулся и стремительно пошел прочь.

Ци Лин неловко пригладил одежду сзади:

– Эй, я же серьезно…

После того как они какое-то время походили по оживленным улицам Ренна, толпа вокруг уменьшилась, а вот здания, наоборот, стали больше. Облик возвышающихся строений имел некую религиозную божественность, словно те служили местом обитания небесных богов. Для росшего с малых лет в небольшом поселке Ци Лина они выглядели какими-то нереальными.

Шедший впереди Инь Чэнь остановился, и апостол, немного растерявшись, взглянул на него – князь стоял перед огромной каменной стеной. По правую и левую стороны от него находилось два дворца с острыми крышами, а в пустом промежутке между – длинный узкий коридор. Вот только вход в него, по-видимому, был спрятан в этой высоченной стене.

– А дальше куда? – спросил Ци Лин.

– Это стена, которая отделяет простых людей и мастеров духа. На ней есть печать, поэтому пройти могут лишь князья и апостолы. Следуй за мной.

Парень не успел среагировать, как Инь Чэнь уже направился к стене, казалось, он вот-вот врежется, однако воздух чудным образом исказился, камень словно резко стал жидким, и князь вошел в стену, моментально исчезнув.

Ци Лин смотрел на него во все глаза, слегка не в состоянии переварить увиденное:

– Это что… и мне за ним биться в стену?

Парень глубоко вздохнул. «Так или иначе отступать некуда, к тому же непохоже, чтобы Инь Чэнь разбил себе лоб, так что, должно быть, это безопасно», – с такой мыслью он зажмурил глаза, собрал волю в кулак, широко зашагал к каменной стене и… ничего не почувствовал. Только пройдя какое-то расстояние, молодой человек недоуменно открыл глаза и обнаружил себя стоящим посередине длинного узкого коридора. Седьмой князь стоял неподалеку спиной к нему и молчал. Парень хотел было окликнуть его, но ощутил легкую тревогу и огляделся.

– Что… здесь случилось?

Повсюду были трещины, ямы в полу, разлетевшиеся во все стороны обломки камней… Полный хаос.

Инь Чэнь по-прежнему не говорил и не шевелился, а его глаза скрывала тень высоких надбровных дуг.

Мужчина чувствовал остатки все еще не рассеявшихся следов силы – по виду битва случилась не так давно. В воздухе парили остаточные нити очень чистых духовных сил – такие не могли принадлежать простым мастерам. Можно сказать, что их оставили по меньшей мере апостолы или даже князья. Вот только сражение такого уровня было чем-то очень необычным. Седьмой князь ощутил смутную тревогу.

По правую сторону прохода, за спинами ряда статуй, коридор освещал темно-голубой свет, в струях которого плавали мелкие частицы каменной крошки и пыль. Слегка пахло кровью.

– Разве ты не говорил, что нам нужно на морское дно? Зачем мы пришли сюда? – Ци Лин все-таки не удержался от вопроса, заметив, что Инь Чэнь просто стоит и молчит.

– Именно здесь находится вход в Усыпальницу Духов. Семнадцатая по счету статуя – это врата.

Апостол тяжело вздохнул и потер виски:

– Господин Инь Чэнь, я… Можно спросить, что за врата такие?..

Князь закатил глаза:

– Это своего рода магический предмет, один из их видов. Простыми словами, нечто материальное, на что духовной силой была нанесена печать, соединяющая два отдаленных друг от друга пространства. Вратами может быть все что угодно: кусок камня, дерево, дверь, оружие, статуя и другие вещи. Они разбросаны по всему Одину. Создавать их начали очень давно, и со временем некоторые перестали действовать, а другие используются до сих пор. Врата Ренна связывают этот коридор с Усыпальницей Духов. Они очень важны, и многие про них знают, потому что через них апостолы добывают свое духовное орудие.

– Ох… – Ци Лин недоверчиво взглянул на ряд подпирающих стену статуй, вместо лиц у которых были капюшоны. Он с трудом представлял, что через них можно попасть в другое место. – И мне нужно идти в одиночку? – неожиданно припомнил юноша и тут же замотал головой: – Нет-нет-нет, я не рискну, жутковато как-то… Инь Чэнь, а пойдем со мной.

– Я уже посещал Усыпальницу Духов, когда был апостолом, поэтому не могу войти повторно, – мужчина смотрел на растянутый узкий коридор, и лицо его по-прежнему не выражало никаких эмоций, однако в голосе появилась еле заметная дрожь.

* * *

Западная империя Асланд, портовый город Ренн

Седьмой апостол пристально разглядывал стоящие перед ним в ряд мрачные фигуры божеств, не переставая прищелкивать языком. Он то и дело вытягивал руку, чтобы прикоснуться к статуе, но все не осмеливался сделать это: вытягивал и тут же отдергивал, и снова вытягивал, и тут же отдергивал. Рука его напоминала пружину. Парень откровенно развлекался и было похоже, что прекращать не собирался, поэтому князю пришлось подойти и за шиворот оттащить парня от статуи.

Молодой человек принялся изо всех сил сопротивляться и вопить, однако высвободиться не смог, оттого направил усилия в словесный штурм:

– Отпусти! Это же все равно что задирать ребенка! А если девушки увидят? Позор на мою голову, ведь в Фуцзэ меня считали видным парнем! Предупреждаю, старикашка, мне всего семнадцать! Я еще подрасту, так что не думай, что можешь вот так таскать меня только потому, что выше на полголовы, вот подожди… Ай-ой, эй, моя поясница…

Инь Чэнь вместе с выволоченным из узкого коридора и всю дорогу отплевывающимся от льда Ци Лином добрался до изысканных дверей гостиницы. У входа висело два белых знамени, на которых красовались вышитые золотыми и серебряными нитями камелии. По бокам крытого крыльца повесили два медных изысканно гравированных светильника, и пусть сейчас стоял день, в них все равно горел огонь, добавляя уюта и роскоши. Когда князь и апостол подошли к ступеням главного входа, последний даже почувствовал аромат камелии: должно быть, в масло для светильников добавляли выжимку из этих цветов.

«Вот это городские, конечно, умеют, – мысленно восхитился парень. – Нужно будет подкинуть идею хозяйке, повесим у станции пару таких же светильников да добавим самый известный аромат в Фуцзэ, ну точно…» – тут он вспомнил, что станции больше нет, и помрачнел.

Его спутник уже успел войти в гостиницу, и Ци Лин поспешил за ним. Внутри он увидел знатных с виду людей в роскошной одежде, которые распивали чай и разговаривали. Юноша занервничал и сжался за спиной Инь Чэня.

– Ты вроде собирался отправить меня в Усыпальницу Духов, зачем теперь привел на постоялый двор? – спросил апостол князя, который в этот момент интересовался у хозяина насчет свободных комнат. Однако тот не ответил и нахмурился, очевидно, у него все шло не очень гладко.

– Осталась лишь одна свободная комната, – произнес хозяин гостиницы, ткнув в заполненную деревянными палочками доску, где оставалось лишь одно пустое место.

– Так не пойдет! Нужно две! – Ци Лин смотрел на жесткий профиль князя, и щеки его залились краской, поэтому он обратился уже к хозяину заведения. – Пожалуйста, найдите две.

Инь Чэнь бросил на юношу косой взгляд и, не желая разбираться с ним, вытянул руку и принял протянутый хозяином медный номерок, после чего, развернувшись, пошел по лестнице наверх. Не оборачиваясь, он холодно бросил апостолу:

– Поднимайся, если не хочешь, чтобы тебя поднял я.

Со скорбным лицом Ци Лин поплелся наверх.

– Сколько в этой комнате хоть кроватей, одна или две?

Комната находилась на четвертом этаже, и из открытого окна открывался вид на великолепный городской пейзаж. Гостиница стояла недалеко от морского порта – к береговой линии в отдалении прибивались белые волны, вокруг мачт рыбацких суден кружило множество птиц, в ноздри ударил сильный запах моря.

– Ах! Вот что значит большой город! – парень наполовину высунулся из окна, и казалось, что вот-вот упадет вниз. Переполненный радостью, он обернулся, собираясь что-то сказать, но тут заметил направляющегося к нему князя с двумя золотистыми плодами, маленькими и напоминавшими полупрозрачные вишни.

– Ого, так ты еще и фрукты приготовил! Ну, не стоило. – Ци Лин вытянул руку, подобрал один из них и, закинув тот в рот, съел.

Инь Чэнь остолбенел, не зная, как реагировать, и простоял так несколько секунд. Он успел привыкнуть к выходкам своего новоиспеченного апостола, но в этот раз юноша, очевидно, превзошел сам себя.

– Это… была не еда… – мужчина потер виски.

Ци Лин тут же схватился за грудь:

– И что же это, я теперь умру в самом расцвете лет?

Князь не нашелся что ответить.

– Что это тогда такое? – лицо парня вытянулось.

– Это плод дерева, которое называется «Сисыя». Считается, что названный этим именем плод является глазами серебряных жрецов.

– Ух ты… Значит, теперь моя духовная сила резко увеличится, и я моментально стану таким же могущественным, как ты? Мне доводилось слышать рассказы, где появлялся вот такой волшебный фрукт или снадобье! И там всегда был молодой способный парень, прямо как я, который падал со скалы, а потом съедал вот такой вот фрукт. – Глаза апостола засветились, он не сводил взгляда с золотого плода в руке Инь Чэня. На лице его было написано четыре слова: «Давай же скорее сюда!».

Князь закатил глаза.

Вдруг до Ци Лина неожиданно дошло:

– Ах, точно, ты же сказал, что это не едят.

Мужчина кивнул, и лицо его слегка просветлело.

– Ну, тогда, значит, их втирают в лицо, – рассудил парень, склонив голову.

Инь Чэнь снова помрачнел и стукнул юношу по макушке:

– Лучше просто помолчи!

Затем протянул руку и, сжав подбородок парня, потянул к себе.

– Зачем ты закрыл глаза? Совсем уже? – князь закатил глаза при виде раскрасневшегося и опустившего веки Ци Лина и вздохнул.

– Просто рефлекс! И опять же, откуда мне знать, что ты собрался делать? – парень распахнул ясные глаза, и его ресницы быстро затрепетали, словно два мягких черных пера на ветру.

Изучая лицо апостола, находящееся всего в нескольких сантиметрах от его носа, мужчина замер, подумав: «Сколько же девушек сведет с ума это прекрасное лицо, когда он подрастет?..» Смягчившись, он заговорил:

– Не моргай и не двигайся.

С этими словами Инь Чэнь поднял плод Сисыя и выдавил несколько капель сока Ци Лину на глаза.

Глаза парня наполнило прохладное и приятное ощущение, словно их увлажнили родниковой водой. Тот потер их и поднял голову: облаченного в белые одеяния князя словно окутал слой похожей на туман золотистой пыли. Мелкие сверкающие частички скользили вокруг его стройного тела живым свечением.

– Это… это… – апостол вскинул руку и провел ей сквозь золотую пыль, которая неспешно пульсировала.

– Золотая дымка, – зрачки князя слегка сузились, и от его тела во все стороны разлетелся поток золотого тумана и вмиг заполнил комнату. – Это физическое проявление нашей духовной силы.

Молодой человек застыл на месте как истукан, наблюдая за клубящимися золотистыми волнами.

Инь Чэнь прошел к окну и, посмотрев наружу, обратился к юноше:

– Посмотри в окно.

Потирая глаза, Ци Лин подошел и онемел, потому что не мог поверить, что перед ними тот мир, в котором он прожил всю свою жизнь.

По оживленным улицам между зданиями, словно прозрачный шелк, тонкими нитями медленно развевался золотистый туман, нежно окутывая город. Среди прогуливающихся по улицам толп людей изредка попадалось несколько человек, на теле которых золотая дымка становилась заметнее. Наиболее плотно туман сконцентрировался в середине города, у белого дворца с острой крышей – там он напоминал тяжелый влажный пар.

В далеком море тоже то и дело со дна вместе с катящимися волнами поднимались золотые частички, словно пускал фонтаны огромный кит. Зрелище это было невероятно фантастическим.

Золотистый прибой волна за волной ласково укрывал землю.

Лишенный дара речи Ци Лин обернулся – князь уже успел усесться на кровать и, глядя на парня, произнес:

– Садись, я тебе объясню.

Ци Лин послушно подошел к Инь Чэню, опустился на пол перед кроватью, вытянул длинные ноги и с нетерпением поднял голову. Стоило только заговорить о мире духовной магии, как юноша превращался в младенца, которому любопытно было абсолютно все.

– Золотая дымка, которую ты видишь, и есть наша духовная сила, она существует в каждом месте этого мира. Разница лишь в том, что где-то она плотнее, а где-то наоборот. Когда мы используем магию духа, на наших телах загораются узоры – результат передвигающейся внутри тела дымки. Когда ее концентрация высокая, то дымку можно увидеть невооруженным глазом. Но, как правило, она практически невидима, и обычные люди не в силах ее заметить, но ситуация меняется, если закапать в глаза сок плода Сисыя. Несмотря на то, что духовную силу почти нельзя увидеть, ее можно почувствовать, наиболее тонко чувствуют ее мастера, имеющие большой опыт или же силу, превосходящую других.

– Откуда берется так много золотой дымки? Она что, появляется сама по себе?

– Никто не знает истинный источник. Может, серебряным жрецам что-то известно. Мы лишь можем определять, где наиболее сильная концентрация. Золотая дымка – это то, на чем держится весь мир духовной силы: без нее не было бы так называемых духовных зверей, духовных орудий, а также известных тебе князей и апостолов, мы были бы всего лишь простыми людьми.

– Совсем забыл спросить, Инь Чэнь, а откуда появляются духовные звери? Они тоже произошли сами по себе? Значит, такая огромная духовная сила у них врожденная? Или каждое животное может стать духовным зверем? Откуда в мире появился первый духовный зверь? И сколько лет назад? – вопросы посыпались из Ци Лина горой.

Серьезный вид апостола даже тронул мужчину.

– Как я уже говорил, без золотой дымки не появились бы и духовные звери. Если какое-либо животное или человек проведет долгое время внутри плотной золотой дымки, то его организм начнет меняться. Она способна проникать в тело через дыхание или сквозь кожу. Этот туман непрерывно движется внутри тела и медленно формирует в нем линии духа, то есть золотые узоры. Процесс напоминает то, как река год за годом размывает землю, вытачивая в ней все более глубокие русла. Чем духовные линии запутаннее и чем их больше, тем больше будет потоков и, соответственно, силы. Большинство мастеров духа и духовных зверей появляются именно таким образом.

– Большинство? А меньшинство?..

– Существует еще один путь – получение Печати князя, способ мгновенного формирования в теле апостола духовных линий, идентичных линиям князя. Это целенаправленный и четкий по своему назначению и управляемый процесс. Поэтому князья всегда являлись самыми могущественными мастерами духа, их сила передавалась через поколения, не теряясь и не ослабевая.

Глаза Ци Лина ярко сияли, было видно, что ему очень интересно.

– На землях империи Асланд существует Коридор Бездны. Там обитает бессметное количество духовных зверей высокого уровня, и там же находится одно из нескольких известных мест с самой большой концентрацией золотой дымки в Асланде. Из-за свирепых животных мало кто способен добраться до самой глубины Коридора. Но, по легенде, там есть золотое озеро, состоящее исключительно из одной дымки: в Коридоре Бездны духовной силы настолько много, что огромное количество ее клубов, подобно воде, образовали озеро. Трудно сказать, привлекает ли высокая концентрация силы могущественных духовных зверей или же, наоборот, ее существование меняет их в окружающих землях… Но спустя сотни и даже тысячи лет огромное мрачное ущелье постепенно стало логовом несметного количества невообразимо сильных зверей. Многие князья и апостолы отправляются именно в Коридор Бездны, чтобы найти и поймать подходящего для себя зверя.

– Значит, для нас он так же важен, как Усыпальница Духов? Оба места своего рода хранилища: в одном – звери, а в другом – орудия, так? – склонив набок голову, спросил Ци Лин.

– Да, ты прав. В Усыпальнице тоже высокая концентрация золотой дымки. Именно поэтому она способна порождать бессметное количество мощного духовного орудия.

– Теперь понятно… – Парень заулыбался и почесал голову. – Это значит, что когда-то Снежный Клык был всего лишь беззаботным, жившим в свое удовольствие маленьким львом, а потом в один день случайно упал да искупался в золотой воде, а когда вышел на берег, то уже расправил крылья и сделался до невозможности крутым, так? Нам бы тоже не помешало как-нибудь сходить искупаться в том озере. Вот как сделаем это, ах, непременно сразу же станем Первым князем и Первым апостолом и зададим всем жару! От одной мысли уже становится волнительно, разве нет?

Инь Чэнь посмотрел на взволнованного от такой перспективы Ци Лина и жестко сказал:

– Не все так просто. Формирование духовных линий – очень сложный и в то же время крайне медленный процесс. К тому же неясно, как дымка воздействует на живой организм, так что это палка о двух концах. Слабые животные, если не справятся с высокой концентрацией, могут погибнуть в результате ужасных и резких мутаций, которые поглотят их тело точно ненасытная опухоль. Большая их часть неспособна долго находиться внутри густого золотого тумана, однако если плотность его будет слишком низкой, то и не получится сильного зверя. Поэтому проживающие на нашем материке сильнейшие древние звери являются настоящими баловнями судьбы, ведь они появились лишь потому, что по воле случая поддерживали с дымкой тесную связь, крайне долго сосуществовали и питались ей. Так что давай пока повременим с твоим купанием.

Юноша сидел с круглыми от удивления глазами.

– Однако, когда мы получаем ранения или теряем слишком много духовной силы, пребывание в густой дымке помогает быстрее ее восстановить и ускоряет заживление любых ран. Поэтому обычно у всех мастеров имеется при себе один-два плода Сисыя, чтобы в случае чего можно было быстро отыскать место, где много дымки.

Играясь с тем самым желто-золотым фруктом, который дал ему ранее князь, Ци Лин потер глаза и обнаружил, что больше не видит золотое сияние.

– Эффект сока временный, – произнес Инь Чэнь.

– Эх, жаль, – парень сунул плод в карман.

В этот момент с улицы донеслись радостные возгласы и пение. Апостол высунул голову в окно, а затем обернулся к князю:

– Там целая толпа! С чего это так оживленно?

– Сегодня проходит фестиваль – праздник поклонения владыке моря Сайнсу. Так как Ренн – портовый город, жизнь местных связана с рыболовством, поэтому Сайнс здесь считается очень важным божеством.

– Правда?! А можно и мне сходить посмотреть? – глаза Ци Лина загорелись.

Инь Чэнь слегка нахмурился, но ничего не ответил. Парень, видя выражение лица собеседника, немного поник:

– Я с самого детства не покидал Фуцзэ, а у нас даже на Новый год все просто одеваются в самое новое, да несколько домов собираются вместе петь песни и пить медовые настойки на вишне… Я никогда в жизни не видел настолько масштабных празднований…

Мужчина посмотрел на стоящего перед ним апостола с черными, как чернила, волосами: в его глазах искрилась невинность. Он был все еще так чист душой, не запятнан этим на вид сияющим и божественным, а на деле полным кровавых злодеяний миром. Кровь и трупы, распри и убийства были от него неимоверно далеки.

Князь слабо улыбнулся, и его холодное выражение лица, словно от порыва теплого ветра, смягчилось:

– Ступай, повеселись. Когда вернешься, я расскажу тебе, как вести себя внутри Усыпальницы Духов. Ах, и еще…

– Что? – Ци Лин выжидательно смотрел на него.

Тот молча развернулся и прошел к кровати, с которой поднял стопку новеньких вещей, на которой лежали доспехи, защита для рук и коленей, кожаный пояс и брошь. А затем передал стопку парню.

– Это… все мне?! – юноша с трудом верил в происходящее. Он погладил новые высококачественные ткани. Манжеты украшали сероватый мех белой лисы и серебристый кант, а на шее даже красовались серые кристаллы… Молодой человек не удержался и, наклонив голову, посмотрел на свою грязную одежду слуги с почтовой станции Фуцзэ.

Инь Чэнь с полуулыбкой на лице кивнул.

– Здорово! – Ци Лин обнял одежду, не в силах скрыть радость. Уже через мгновение он подскочил и побежал к двери, но, сделав два шага, развернулся и, подойдя к Инь Чэню, взглянул на него, возвышающегося над ним на добрых полголовы. – Тебе одному не будет скучно? Может, вместе пойдем?

– Не будет. Ступай. За столько лет я уже привык, – князь протянул руку и погладил его по густым волосам на макушке.

– Ну давай же, пошли! – парень схватил руку Инь Чэня и потянул к выходу.

– Говорю же, не пойду, – рассмеялся мужчина и расцвел, как цветок сакуры. В то же время его одежда засвистела и с плеча ловкими прыжками на руку Ци Лина, что держала князя, спрыгнул маленький скорпион, который вздернул хвост и ужалил юношу.

– А-а-а-а-а! И не стыдно тебе спускать духовного зверя на своего же апостола?! – отдернул руку парень и бросил сердитый взгляд на скачущее на плече князя Снежное Жало. Вот только тот вовсе не испугался, громко пискнул и, нагло покачивая клешнями, встал в стойку всадника, словно говоря: «Нападай, если такой смелый».

Ци Лин побагровел от злости и ткнул в скорпиона:

– Ты, ты… Мелкий наглец, смотри у меня!

Юноша развернулся и пошел прочь, но как только открыл дверь, снова обернулся и обратился к Инь Чэню:

– Если что-то будет нужно, выгляни в окно и позови. У меня хороший слух, так что мигом вернусь.

– Если и правда случится то, с чем один я не справлюсь, то и твое возвращение вряд ли поможет, – не удержался мужчина от шутки, кормя откусанным кусочком яблока своего зверя.

– Все может быть! А у меня как-никак при себе лев! – вскинул брови Ци Лин и несогласно посмотрел на князя. – В общем, я пошел!

Тот кивнул:

– У тебя на теле моя Печать, поэтому если и правда что-то случится, например, окажусь очень далеко от тебя или умру, то ты узнаешь.

– Замечательно, – немного расслабившись, улыбнулся юноша.

Мужчина тепло улыбнулся:

– Иди уже, не переживай за меня. Я буду здесь, когда ты вернешься.

Шаги спускающегося по лестнице Ци Лина постепенно стихли.

Развернувшись, Седьмой князь закрыл окно, и звуки праздника снаружи исчезли.

Лунный свет, проникая в комнату через решетку окна, мягким сиянием очерчивал его непроницаемое лицо.

Сколько лет подобное одиночество являлось для него привычным? Он уже и не помнил.

Эти годы Инь Чэнь скитался по пышным древним лесам, бывал в мертвенно-тихих топях, укутанных влажным туманом, пресекал снежные равнины, переходил пустыни, проходил неисчислимые покрытые пылью Памятники старины пустыни времени. Привыкший иметь рядом единственного спутника – духовного зверя – Седьмой князь почти в эти годы ни с кем и не говорил.

Таить в сердце маленькую надежду было все равно что держать слабую свечу на сильном ветру. Радости и шум мира людей оставались в стороне. Не было праздничных торжеств и не было пыли обыденного – он существовал далеко от битв за могущество и жажды духовной силы и просто жил. Вот только жизнь его заключалась лишь в том, чтобы не умереть, и только.

И все ради одной слабой, но никак не гаснущей свечи в его ладони.

Мужчина обернулся, увидел серебристое одеяние, которое сам повесил на изголовье кровати, и вспомнил радостное лицо Ци Лина, получившего новую одежду. Как-то парень бросил ему:

– Одежды у вас, князей, уж очень красивые, я за всю жизнь ни разу такие не носил… Просто загляденье! Они из шелка? Долго, должно быть, расшивали…

Инь Чэнь помнил, каким серьезным и полным белой зависти выглядело лицо Ци Лина и его укрытые густыми ресницами глаза, напоминающие два драгоценных камня, накрытых мягкими черными перышками.

– И у меня потом будут такие же красивые наряды? Апостолам положено одеваться так же, как и князьям?

Он взглянул на парня и ответил:

– Конечно. Я куплю тебе все необходимое в дороге, но если ты собираешься продолжать носиться во все стороны, лазить по деревьям и копаться в грязи, то какую одежду ни надень, на тебе она все равно превратится в тряпье.

Парень тогда замахал руками:

– Да как я смогу в такой красивой одежде?!

«Нужно велеть ему переодеться в новое, перед тем как он завтра отправится в Усыпальницу Духов. В конце концов он уже стал апостолом, знатью империи. Возможно, до него еще не дошло, что его жизнь совершенно изменилась».

Спокойно лежа на кровати, Инь Чэнь с улыбкой прикрыл глаза. Он и сам не догадывался, насколько чаще стал улыбаться после знакомства с Ци Лином. И беспокойство в его сердце за своего подопечного, который был все равно что чистый лист бумаги, только росло. Возможно, дело было в узах между князем и апостолом. Чувства были сильнее, чем между кровными родственниками, душевная связь – чище той, что у влюбленных. В груди мужчины медленно растекалось безграничное тепло.

Но тут множество знакомых сцен из воспоминаний, которые он намеренно держал под замком, стали постепенно всплывать в его памяти. Казалось, сезон дождей накрыл колпаком его душу, и под его сильным ливнем покоилось минное поле воспоминаний, к которым он не смел притронуться. Перед глазами тихо всплывали лица людей и их взгляды, полные горя и отчаяния.

В глазах Инь Чэня сверкнули прозрачные слезы.

* * *

Западная империя Асланд, Коридор Бездны

Свет отражался от цепи драгоценных камней на руке, он мерцал все чаще и отрывистее, словно в камнях бились призраки. Кожу покалывало, казалось, по ней бегали молнии. Знаки говорили Шэнь Инь, что в эти мгновения Ю Мин вновь и вновь взывал к ней, а это означало только одно: он находился в смертельной опасности. На ее памяти прежде такого никогда не происходило.

Девушка быстро двигалась сквозь застилающий чащу жуткий густой туман, браслет на запястье светил слабо, освещая лишь небольшое пространство впереди, все, что было дальше, укрывала холодная сырая темнота. С ураганной скоростью она неслась мимо деревьев, и в ветвях их свистел ветер, напоминая вопли. Густые кроны преграждали путь лунному свету, вокруг царил мрак.

Из темного плотного тумана то и дело молниеносно налетали духовные звери, и каждый раз металлическая плеть с шипами Шэнь Инь моментально разрывала рычащих монстров на куски. В сражениях с обычными зверями мощь апостолов высших рангов вне всяких сомнений превосходила их. Даже если мгновенно убить противника не получалось, пары выпадов все равно хватало, чтобы лишить его жизни, что уж было говорить об ударах той, кто именовался Карающим апостолом Шэнь Инь.

Однако, чем больше она убивала, тем мрачнее становилась, ближе к сердцу Коридора Бездны враги становились кровожаднее и свирепее. В начале пути Шэнь Инь достаточно было напрячь на миг взгляд и выпустить толику духовной силы, чтобы разнести в клочья низкоуровневых зверей. Но сейчас ради того, чтобы продолжать продвигаться вперед и не терять скорость, ей не оставалось ничего иного, кроме как вынуть из себя духовное орудие. Ко всему прочему тело светящейся зеленым рогатой ящерицы, которую она убила последней, покрывали острые чешуйки, и те оставили на ее плече несколько порезов. Теперь раны ныли, словно в плоть девушки прокладывало себе путь что-то живое, кусая и разрывая зубами ее нервные окончания – по всей видимости, в чешуе содержался яд, и без своевременного ухода могло пойти заражение. Апостол поняла, что чем сильнее она углубляется в Коридор Бездны, тем большая опасность ее ждет. Если раньше сила встречавшихся зверей возрастала постепенно, то сейчас по мере ее продвижения резко взлетала… Но духовная сила Ю Мина была дальше…

Страх расползался по телу Шэнь Инь липкими нитями тумана, крепко опутывая сердце девушки. Она никогда прежде не подбиралась так близко к центру Коридора. Лишь испытывая собственную силу в первые дни становления апостолом, она убивала духовных зверей на его окраине.

Острая боль в плече стала усиливаться, а ощущение духовной силы Ю Мина, наоборот, слабело, и Шэнь Инь невольно прибавила шагу…

В ноздри ударил сильный запах крови.

Шэнь Инь остановилась перед огромной черной скалой.

Прямо напротив в узком промежутке между камнями находилась пещера, похожая на раскрытую пасть огромного чудовища. Снаружи лежали бесчисленные останки духовных зверей, их органы и нагроможденные черепа; земля была вымочена липкой кровью, запах которой вызывал тошноту.

Поперек входа лежала огромная белая кость, редкие остатки свисающей с нее плоти гнили, шипя и превращаясь в кроваво-бурую вязкую пену…

У апостола скрутило живот.

Гной, кровь, мелкие куски мяса уже успели превратить ее белое платье в источающее запах преисподней одеяние убийцы.

Вокруг стояла мертвая тишина, и казалось, что над этим местом буквально мгновения назад промчалась сама смерть.

Девушка медленно двинулась к пещере, и браслет из драгоценных камней на запястье загудел сильнее.

Стоило ей сделать шаг внутрь, как она тут же ощутила странное движение духовной силы, но прежде чем Шэнь Инь успела среагировать, из земли резко вырвалось множество острых черных шипов, которые проткнули ее плечо.

– Ю Мин, это я! – крикнула Второй апостол искаженным от боли голосом, из уголка ее рта потекла кровь.

Со свистом ледяные шипы втянулись обратно в землю.

Шэнь Инь направила силу по духовным линиям на плече, и еще мгновение назад разорванная плоть срослась. Затем из пещеры донесся знакомый голос, низкий и сиплый:

– Входи.

Приглушенное синее свечение браслета девушки осветило непроглядную темноту: Ю Мин лежал у дальней стены, его изумрудные глаза выглядывали из-под свисающих на лоб густых волос, делая его похожим на свирепого дикого зверя. Правая рука у него отсутствовала полностью, даже половина плеча и ключица были раздроблены, из разошедшейся плоти наружу выглядывало несколько ребер; грудь, отделенную слоем живых мышц, покрывали крупные сгустки засохшей черно-красной крови, и, даже не приглядываясь, можно было увидеть очертания бьющегося сердца – будь ранение чуть-чуть глубже, и тогда все его внутренности вывалились бы на землю…

Отвратительная вонь от гниющих ран разливалась вокруг.

Голос девушки дрожал, когда она в ужасе произнесла:

– Кто… сотворил с тобой такое? Это невозможно…

– Отведи меня к концу ущелья, к золотому озеру, – слова Ю Мина эхом разнеслись по пещере, его голос напоминал голос умирающего демона. – Мне нужно вернуть руку, но я уже поглотил почти всю дымку в округе, и этого оказалось недостаточно.

– Хорошо… – сдерживая страх, произнесла Шэнь Инь. – Но смогу ли я забраться настолько далеко? Звери, которых я встретила по пути сюда, были близки к моему уровню духовной силы… Если мы двинемся вперед…

– Никто на тебя и не надеется, – безразлично оборвал ее мужчина. – Если бы я не убил две трети зверей на твоем пути, ты бы даже не добралась до этой пещеры, не говоря уже о том, чтобы справиться с теми, что ошивались у входа… Видела огромную кость? Это одного из них, – произнес он, жутко то ли кашляя, то ли смеясь.

Полная ужаса и изумления девушка смотрела на надменное лицо своего князя. Она всегда считала, что, являясь Карающим апостолом, пусть и не превосходила его в силе, но и не слишком отставала, вот только… Ю Мин даже с такими серьезными ранами смог уничтожить множество духовных зверей высокого уровня. Разбросанные снаружи останки тел были все равно что медали его силе, отливающие мрачной белизной.

– Тогда я… – Шэнь Инь смотрела на Карающего князя, не понимая, каков именно его план. Раз в дороге до золотого озера на ее силу положиться было нельзя, тогда…

Мужчина попытался сесть. Глядя на девушку, он дьявольски улыбнулся, после чего ногтями распорол кожу на собственном горле. По белоснежной руке заструилась алая кровь, но, пока тонкие пальцы шарили внутри глотки, что-то выискивая, на его губах по-прежнему сияла странная коварно-прекрасная улыбка. Рука проникла глубже, и раздался странный булькающий звук.

– Возьми, – из кровавой дыры на шее Ю Мина со свистом вышел воздух, отчего голос прозвучал еще более сипло и невнятно. Он достал из нее темно-зеленый драгоценный камень размером с ракушку и бросил в руки Шэнь Инь, после чего сузил глаза, и по духовным линиям, собираясь у рваной раны на горле, заструилось несколько золотых полос силы. После этого вскрытые слои сухожилий и кожи стали стягиваться обратно, точно закрывающиеся лепестки цветка.

– Твое… духовное орудие? – дрожащим голосом спросила апостол, держа в руках тускло сияющий драгоценный камень.

– Верно, – со смешком произнес Ю Мин и, словно обессилев, прислонился к скале позади. – Призрачное зеркало – одно из самых сильных, что появлялись на землях империи Асланд. Думаю, ты точно о нем слышала… Попробуй направить в него свою силу.

Девушка усмирила волнение в сердце, и под тонким платьем приглушенно засиял золотой узор. В ее руках что-то зашипело, и вслед за тем, как несколько золотых нитей вошли в камень, в пещере раздался громкий пронзительный звук, напомнивший крик умирающей птицы. В воздухе перед Шэнь Инь, словно призрак, появился огромный и сияющий темно-зеленый прозрачный щит. Выглядел предмет чрезвычайно тяжелым, однако парил подобно облаку и… казался живым.

Он был сделан из цельного темно-зеленого прозрачного драгоценного камня, и при внимательном рассмотрении становилось заметно, что его покрывал сложный тонкий узор. Линии переплетались, и места пересечений линий украшали сверкающие драгоценные камни разных цветов.

– Пусть Призрачное зеркало и считается доспехом, на самом деле это больше инструмент для агрессивной обороны, нежели такие доспехи, как Ярость бога войны и Эхо драконьей бездны. В зависимости от духовной силы обладателя оно способно создать абсолютного двойника независимо от того, кто перед ним: мастер, духовный зверь или даже князь. Единственное условие – сила противника должна быть ниже твоей, и тогда ты сможешь создать точного призрака, и уже этот призрачный двойник будет сражаться вместо тебя. Особенность Зеркала в том, что оно работает, пока у тебя есть духовная сила, и если враг уничтожил двойника, ты тут же можешь создать второго. Противник просто провалится в бесконечную пучину битв с самим собой, пока не погибнет вместе с последним призраком.

Шэнь Инь посмотрела на Ю Мина, и до нее наконец-то дошло, что он является самым настоящим демоном смерти, обладающим невообразимой силой.

Это был первый раз с самого ее становления апостолом, когда Шэнь Инь узнала его духовное орудие, но и представить не могла, что оно было настолько могущественным. Не оставалось никаких сомнений, что Второй князь был идеальным убийцей, уступающим лишь Первому. Даже в этот момент лежащего в луже грязной крови Ю Мина окутывала могущественная и недосягаемая аура, словно из самой преисподней. Он был подобен окровавленному заточенному клинку: такой же внушающий ужас и столь же беспощадный.

– Держи Призрачное Зеркало, нам пора в дорогу. Убивай каждого на своем пути: и божеств, и демонов, – мужчина с трудом поднялся на ноги, с его пошатывающегося тела продолжали падать куски плоти. – Если бы тело не оказалось в таком скверном состоянии, и я мог выпустить зверя, мне бы не понадобился жалкий апостол для спасения, – он медленно подошел, его красивое и в то же время полное злобы лицо приблизилось к Шэнь Инь.

Уцелевшей рукой князь приподнял ее подбородок и потянул к себе нежное лицо девушки. Его смеющиеся глаза, напоминающие ядовитые зеленые озера, сияли смертельным блеском; тонкими, как лезвия, губами он, словно целуя нежные лепестки цветка, ласково коснулся рта Шэнь Инь.

Запах князя окутал девушку, а сам он сиплым глубоким голосом мягко прошептал:

– Даже если тебе придется прибегнуть к теневому состоянию, ты должна привести меня к золотому озеру. Знаешь же, что без меня тебе не быть…

* * *

Западная империя Асланд, портовый город Ренн

Дети с цветными фонариками в руках, дышащие огнем трюкачи, музыканты в масках… Все большие и маленькие забитые людьми улицы города кипели жизнью и были наполнены шумом.

Ци Лин шел вдоль дороги, и глаза его разбегались, а на лице горело любопытство. Сумерки уже полностью рассеялись, и теперь на темно-синем небосводе ярко мерцали мириады звезд, а морской ветер, что днем еще был теплым, успел наполниться прохладой. Разнообразные трактиры на улице оказались под завязку забиты людьми, и у дороги хозяева временно выставили множество дополнительных столиков, на их круглых поверхностях из гладкого дуба громоздились всевозможные лакомства, медовое вино и свежие фрукты. Казалось, что почти все жители Ренна собрались для веселья вместе и наслаждались фестивалем.

И взрослые, и дети облачились в великолепные наряды; лавки и рестораны вывесили у дорог привлекающие внимание вывески; на входах стояли молодые парни с блестящей загорелой кожей и звучно зазывали снующих прохожих названиями вкусностей; у дверей роскошных постоялых домов красивые девушки в традиционных танцевальных нарядах приветствовали гостей танцами. Похоже, город намеревался гулять всю ночь.

По городу разлеталось эхо звонкой праздничной музыки, повсюду висели светящиеся медные лампы и яркие светильники, тут и там стояли возведенные для представлений сцены, на площадках у храмов чужеземные музыканты играли на флейтах и хуцине[2], а вокруг носились дети со светящимися бумажными фонариками в форме всевозможных животных и сияющими от счастья лицами. Ренн выглядел поистине процветающим, и казалось, что люди здесь живут в мире и благополучии.

Ци Лин вслед за потоком людей шел к центральной площади города. Он слышал, как группка рядом обсуждала, что там под изваянием готовится торжественное представление с песнями и танцами.

В небе то и дело взрывались фейерверки, отражаясь на тихой синей морской глади, и выглядело это так, словно на зеркальную поверхность моря с небес падали скопления звезд. В порту стояло множество торговых кораблей, они давно собрали паруса и утопили в воде тяжелые якоря, и теперь бесчисленные моряки и другие работники судов громко распевали рыбацкие песни на высоких бортах кораблей, попивая сладкую пенную наливку из кленового сиропа. Вдоль берега был возведен ряд высоких флагштоков с развевающимися разноцветными знаменами, на которых были изображены клановые символы знатных семей города Ренн.

Ни одной из этих сцен Ци Лин не видел прежде в Фуцзэ. Сейчас же он наблюдал вокруг множество хорошо одетых знатных людей – во многих можно было с одного взгляда угадать мастера духа, многие из них даже беззастенчиво выпускали своих зверей, и те шли рядом с хозяевами. По улице прогуливались серебристые гепарды, девятихвостые снежные волки… И даже в небе то и дело пролетали на вид крайне необычные птицы. А жители Ренна, в свою очередь, должно быть, давно привыкшие к чистокровным мастерам духа из знатных семей, смотрели на тех с восхищением, завистью и почтением и совершенно не разделяли ужаса жителей Фуцзэ при виде духовного зверя.

Когда-то Седьмой апостол сам бы позавидовал великолепно сидящим на молодых мужчинах нарядам или их серебристым латам, потому что с детства носил лишь грубую холщовую одежду слуги со станции, но сейчас он стал увереннее в себе. Юноша опустил голову и окинул взглядом свои новехонькие доспехи – кожа на них блестела. Обработанная особым маслом, она сияла роскошью, а ворот украшал серый мех белой лисы, делая его почти не отличимым от этих знатных особ. Вдобавок со своими красивыми чертами лица и сверкающими глазами выглядел Ци Лин даже поблагороднее любой знати.

Ци Лин подумал: «Я как-никак апостол Инь Чэня! Этим людям до меня далеко, к тому же он сказал, когда доберемся до столицы, мне предстоит надеть настоящий наряд апостола. Вот тогда буду выглядеть в десять раз лучше, чем сейчас!»

Вдруг парень вспомнил, что в теле у него сидит Снежный Клык и тут же воодушевился. Он украдкой огляделся вокруг и заметил, что многие, поглядывая на него, уже о чем-то перешептывались, и… не удержался от соблазна поважничать. Опустив голову, юноша тихонько привел в движение духовную силу. Затем раздался грохот, и окружающие люди удивленно застыли: во все стороны полетели клубы пыли, а на дороге образовалось несколько трещин. Однако стоило морскому ветру рассеять пыль, как люди раскрыли рты и уставились во все глаза на возникшего перед ними большого серебристо-белого льва с белыми крыльями. Ци Лин оказался доволен устроенным «беспорядком», хотя все-таки не полностью. Поэтому он наклонился к уху Клыка и незаметно прошептал:

– Вырасти еще немного.

Питомец презрительно взглянул на хозяина, но все же послушно рыкнул, и его тело тут же увеличилось в два раза. Пара огромных белоснежных крыльев с шумом расправились – в размахе они теперь достигали пяти метров, – и воздух вокруг закрутился в небольшие вихри. Лев положил передние лапы на землю и склонил голову. Сдерживая внутреннее ликование, Ци Лин забрался на него.

Люди завороженно следили за прекрасным юношей, восседающим на спине огромного льва. Громоподобный рев зверя, объединившись с морским ветром, подхватил густые волосы Ци Лина, и лента в них захлопала на ветру. Юноша напоминал окутанное серебристым сиянием юное божество.

Инь Чэнь, отдыхавший далеко от него, лежа на кровати с закрытыми глазами, улыбнулся уголками губ:

– Вот же мальчишка! Не упускает ни шанса покрасоваться.

Изумленные возгласы окружающих не смолкали, несколько ребятишек радостно захлопали в ладоши и восхваляли всадника на крылатом льве. Ци Лин был рад до безумия, а лицо его светилось от гордости.

Он медленно двигался по улицам верхом на красующимся, как он сам, Снежном Клыке, пока толпа, через которую пролегал его путь, без умолку нахваливала духовного зверя. Тут апостол заметил, как спереди к нему продвигается похожий на мечника человек в серебристых доспехах. На вид незнакомцу было лет тридцать-сорок, подбородок украшала небритость, выглядел он очень мужественно.

– У тебя необыкновенный духовный зверь, парень. Ты, должно быть, прибыл из столицы? – подошел мужчина к Ци Лину.

Вот только стоило незнакомцу приблизиться, как он неожиданно ощутил хлынувшую из земли духовную силу, и в паре сантиметров от его ноги твердые камни дорожки пробил прозрачный острый шип. Испугавшись, он сделал шаг назад, но тут землю с грохотом один за другим пронзило еще пять огромных ледяных шипов высотой в человека, грубо вынудив его отступить еще дальше. Когда мечник отошел от апостола на приличное расстояние, шипы застыли в нескольких сантиметрах от его горла.

Мужчина неловко улыбнулся, глядя в холодные пронзительные глаза Снежного Клыка, стоящего впереди. Ци Лин смущенно потрепал льва за пушистым ухом:

– Веди себя хорошо, не нужно нападать. Мы же не знаем, чего он хочет, – после чего в извиняющемся жесте сложил руки.

– Мои намерения чисты. Я страж первой семьи Ренна – Тяньшу. Последнее время клан подыскивает для нашей молодой госпожи Тяньшу Юхуа, младшей принцессы императорского рода, достойного супруга. Я лишь увидел, как вы величественно шли, и решил пригласить в наш дом, чтобы мы могли радушно принять такого молодого и многообещающего гостя.

– А? Же… жениха?! Нет-нет-нет… Я слишком молод, мне только семнадцать исполнилось! – лицо юноши слегка покраснело, он быстро замахал руками.

– Нашей принцессе в этом году шестнадцать, так что все в порядке, – усмехнулся мечник. – К тому же вовсе не факт, что выберут вас, очень многие молодые и подающие надежды мужчины из знатных семей приезжают с предложением руки и сердца, так что смотрите на это как на поход в гости.

– Все равно не пойду, мне завтра еще отправляться в Усыпа… – на этих словах Ци Лин замолк, подумав, что про завтрашний поход в Усыпальницу Духов рассказывать нельзя, иначе все поймут, что перед ними апостол. – Мне еще завтра матушку к врачу вести, так что я, пожалуй, пойду, – договорив, парень наклонился и погладил мех на шее Снежного Клыка. Зверь развернулся, собравшись уходить.

В этот момент спину молодого человека окатило холодом, и в его сторону хлынул поток разъяренной духовной силы. Лев взмахнул крыльями и взлетел, сильнейшим порывом ветра подняв с земли песок и камни. Он взмыл ввысь, но тут же молниеносно развернулся. Только успевший сосредоточить взгляд Ци Лин сразу же увидел более десятка несущихся в его сторону сияющих теней и от страха зажмурился. В этот момент Клык вдруг издал громоподобный рев, еще увеличился в размерах и стал напоминать мифического животного из древних легенд. Попав под яростные волны духовной силы льва, двигавшиеся к ним тени стали одна за другой разлетаться в разные стороны, врезаясь в стены зданий по обеим сторонам улицы и падая на землю. Апостол опустил взгляд и увидел бесчисленное множество гигантских орлов с белоснежным оперением: у каждого из них на голове виднелся металлический шлем, который состоял из гладких заостренных линий и сужался к клюву, с которым соединялся в единую конструкцию.

Прежде чем парень успел прийти в себя, издалека на него молниеносно двинулась еще одна невесомая тень, а затем посыпались бесчисленные ледяные клинки. Ци Лин задрожал, и из Печати князя на копчике неожиданно разошелся жар. Зрачки апостола сузились, и вырвавшаяся из тела духовная сила с шумом раскрошила в порошок летевшие на него лезвия. Белая тень с мелодичным позвякиванием резко приблизилась, и Снежный Клык, вскинув огромную лапу, полоснул по фигуре когтями. Та ловко увернулась от быстрой атаки, отлетела назад и, очертив в небе огромную белую дугу, с грохотом опустилась на улицу.

Ци Лин не на шутку перепугался, потому что чувствовал, что влип в неприятности, и спешно похлопал Клыка по голове. Повернув, они полетели за строение сбоку. Если бы Инь Чэнь прознал про то, что его апостол наворотил таких дел на городском фестивале, то точно лишил бы его еды дня так на три.

Снежный Клык несколько раз взмахнул крыльями, и его огромный силуэт растворился в темном небе, оставив столпившихся прохожих перешептываться.

Страж поспешно ринулся вперед и со склоненной головой встал перед вернувшейся на землю белой тенью. Теперь та не металась, «тень» с угрюмым лицом и взглядом, в котором читалось желание убивать, неподвижно стояла посередине дороги.

Ей оказалась молодая девушка.

Незнакомка взмахнула рукой, и более десятка огромных снежных орлов, совсем недавно сметенных апостолом, один за другим полетели к ней и, остановившись позади, полосками белого размытого света вернулись внутрь ее тела.

Мужчина, согнувшись в пояснице, отвесил почтительный поклон:

– Приветствую вас, госпожа Юхуа.

Принцесса ледяным взглядом смотрела туда, где скрылся Ци Лин, и звонким стальным голосом спросила:

– Что это был за человек? Кто он такой, чтобы мне отказывать? Переверните весь Ренн, но найдите его!

* * *

Западная империя Асланд, Коридор Бездны

Ледяная тишина тонкой змеей пробиралась в каждую трещинку Коридора. Громадное ущелье тонуло в резком запахе крови, которой было покрыто все: деревья, кусты, скалы. Создавалось впечатление, что здесь целый месяц шел багровый ливень и теперь все утопало в его кровавой влаге.

Бесчисленные оторванные головы монстров усыпали горную долину, словно упавшие метеориты.

Шэнь Инь обессиленно рухнула на кучу останков, ее грудь яростно вздымалась – в только что закончившейся свирепой битве она практически израсходовала всю свою физическую и духовную силу. Рядом с ней, напоминая небольшой холм, лежал огромный Ткач Снов. Девушка повернулась и из последних сил – ее раны все еще кровоточили – проползла по земле пару метров. Она с трудом нащупала одну из пяти уцелевших ног своего зверя. Острые иглы волосиков кололи руку, но она этого не чувствовала, потому что слишком сильна была сердечная боль. Шэнь Инь гладила шершавую, твердую как камень оболочку паука так же ласково и любя, как гладила бы нежную кожу младенца. Апостол приподняла голову, посмотрела на его дрожащие изумрудные глаза и окровавленную пасть, и из ее глаз потекли слезы. Призвав остатки своей духовной силы, она обратила Ткача Снов в туман и вернула в свое тело.

До тех пор, пока духовный зверь оставался жив, он мог восстановиться внутри Печати, однако даже так ее зверь, по меньшей мере в ближайшем будущем, сражаться больше не сможет.

Шэнь Инь окинула взглядом пустошь, устланную разбросанными повсюду останками. Случившееся только что свирепое побоище казалось страшным сном, и, если бы не Призрачное Зеркало, любое из этих чудовищ, выползших, казалось, из самой преисподней, разорвало бы ее на части. Вдобавок князь не переставал подпитывать ее собственной духовной силой, а без этого не удалось бы создать так много сильных призраков, чтобы дать отпор.

Она чувствовала себя так, будто прогулялась вдоль границы со смертью и вернулась обратно.

Обессиленная Шэнь Инь повернула голову: перед ее глазами находилось золотое озеро – место, существовавшее всегда исключительно в легендах, его ослепительные воды манили с невероятной силой, но Шэнь Инь не смела поступать опрометчиво. Она понимала, что ее очередь наступит, только когда восстановится Ю Мин, поэтому смиренно ждала.

От усталости девушка просто растянулась на земле, прижавшись к ней ухом, и тут до нее донесся исходящий из самих недр грохот – медленно нарастающее землетрясение. Гладь золотого озера внезапно содрогнулась, на его зеркальной поверхности появилось и тут же исчезло несколько кругов ряби, а в следующее мгновение поверхность озера резко вздыбилась и разразилась огромным всплеском, небо застелил золотистый дождь, окропивший мерцающим золотым светом всю долину. В золотых каплях со дна озера появился возрожденный Ю Мин.

Полностью обнаженный, он шел от середины озера к берегу, все его тело окутывало сияние, гладкая кожа блестела словно позолоченная. По крепким мускулам в широких плечах и груди, в ногах и руках перекатывалась не знающая предела энергия – недавние смертельные раны князя словно стерли. На прекрасном порочном лице играла холодная и насмешливая улыбка, под густыми бровями в тени сияли изумрудные глаза. Все его тело окутывала сила, которой было невозможно противиться: она сочилась похотью, жизнью, пороком и насилием.

Ю Мин, не торопясь, шел к Шэнь Инь, вокруг его нагого тела постепенно собирался мягкий черный туман, который окутывал князя, медленно превращаясь в черное боевое одеяние бога убийств и смерти – его тело вновь облачилось в словно окрашенный чернилами преисподней плащ.

Он встал перед апостолом, опустился на корточки и тихонько снял со своей головы капюшон, его лицо, окруженное золотистым туманом, казалось, принадлежало прекрасному божеству. Затем он протянул руку и обратился к девушке:

– А теперь пора вернуть мне мое Призрачное Зеркало.

Шэнь Инь молчала, сжимая в руке зеленый камень. Было сложно понять, о чем она думает.

Не прошло и мгновения, как глаза Ю Мина сжались в тонкую линию, и ее уши пронзил резкий звук спущенной тетивы. Девушка ничего не видела – взгляд застелили бесчисленные капли крови, – казалось, что время остановилось. В разлетающихся во все стороны каплях находился тот самый тускло поблескивающий изумрудного цвета камень, по-прежнему сжатый в ее правой руке.

– Чт… что… – Шэнь Инь опустила голову и увидела на месте своего запястья кровавый обрубок. Незаметная духовная сила Ю Мина отсекла ее руку.

Мужчина спокойно поймал свое духовное орудие, вскрыл тонкими длинными пальцами горло и аккуратно, словно нацепляя на шею украшение, вставил Зеркало в плоть. Затем он ухватил Шэнь Инь за волосы и бросил в воды золотого озера.

Стоило воде достичь ее горла, тело девушки захлестнула бесконечная, словно безбрежный океан, духовная сила. Она закрыла глаза и со слезами крепко стиснула зубы. С хрустом из ее запястья появлялись пальцы, по белой поверхности кости, стремительно переплетаясь, побежали кровеносные сосуды, отрастали сухожилия, и в голову ее раз за разом вторгалась резкая сильная боль. Однако лицо Шэнь Инь оставалось ровным, словно она ничего не чувствовала. Только слезы, смешиваясь с золотистой водой озера, блестели в глазах.

Вымокшая до нитки, апостол вскарабкалась на берег и подняла голову – облаченный в легкое, словно черный туман, одеяние перед ней стоял Ю Мин. Шэнь Инь перевела взгляд на собственные держащиеся за землю руки: только что восстановившаяся правая ладонь выглядела гладкой и белой, без единого изъяна.

Над головой раздался голос князя, сиплый и тревожащий:

– Думаю, ты понимаешь, что сейчас не время для мести.

Шэнь Инь, не поднимая головы, молчала.

Мужчина развернулся и направился прочь, его силуэт стал постепенно исчезать в густом тумане.

– Догоняй, иначе не выживешь, когда нагрянут другие монстры.

Девушка поднялась, стерла с лица следы не то слез, не то озерной воды и пошла за ним вслед.

– К тому же нам нужно довести до конца важное дело. Я собираюсь вернуть долг тому, кто раздробил мою руку.

Глава шестая

Кровь посланца небес

Западная империя Асланд, портовый город Ренн

Снежный Клык несся по ночному небу белым метеором, усиленно хлопая крыльями, разгоняя лунный свет и облака прочь.

Ци Лин опустил голову и окинул взглядом Ренн под ними: фонари уличного шествия постепенно редели, за спиной изредка расцветали фейерверки, запущенные с площадей с неизвестными названиями, и от их эха ночное небо казалось еще более тихим.

Парень направил льва вниз и начал вилять по узким промежуткам между построек, то и дело оглядываясь назад, посмотреть, не преследует ли их кто. Лишь убедившись, что «хвоста» нет, он выдохнул. Вот только стоило ему повернуть голову обратно, как из его рта вырвался крик: Снежный Клык мчался прямо в высокую каменную стену, не думая снижать скорость.

Испуганный Ци Лин обхватил руками голову в ожидании разбитого лба и последующего падения вниз. Однако никакого столкновения не произошло.

До него внезапно дошло, что эта самая стена была входом в коридор, куда приводил его днем Инь Чэнь. Апостол облегченно выдохнул, отпустил голову и тут же почувствовал пустоту под собой – от крылатого льва не осталось и следа. Пролетев сквозь стену, юноша тяжело рухнул на пол. Сжав от боли зубы и пошатываясь, он поднялся на ноги, потер ноющие колени, плечи и окинул взглядом коридор.

Справа стояли все те же статуи в капюшонах и при мрачном освещении казались еще более пугающими. Он не боялся, когда приходил сюда с князем, однако теперь, стоя внутри этого странного коридора один, Ци Лин струсил.

Обернувшись, молодой человек посмотрел на стену, которую только что пересек, сообразив, что Снежного Клыка, должно быть, не впустила именно она – Инь Чэнь ведь говорил, что пройти могут только князья и апостолы.

– Не стоит мне задерживаться здесь… – пробормотал себе под нос Ци Лин и направился на выход.

Не успел он пройти и несколько шагов, как увидел, что воздух далеко впереди пошел рябью, прямая поверхность стены словно превратилась во встревоженную гладь озера, куда кинули камешек, и в следующую секунду из нее вышла белая фигура.

– Ты тоже апостол? – спросила фигура, быстро приближаясь к Ци Лину.

Парню наконец-то удалось разглядеть молодую привлекательную девушку: кожа ее была нежной, а большие глаза в тени густых ресниц ярко сверкали, светло-розовые губы были подобны цветам вишни, их уголки приподнялись в таинственном изгибе. Но уже в следующее мгновение нежность и девичья невинность исчезли, сменившись неприветливым высокомерием.

– Привет, я – Седьмой апостол Ци Лин, – юноша почесал затылок и вытянул руку для рукопожатия. Он сообразил, что раз девушка перед ним смогла пройти стену, то она либо князь, либо апостол и в любом случае превосходит его по уровню.

– Мне все равно, какой ты по счету, ты только что оскорбил меня. За это я отрублю твою руку.

Глядя в непроницаемое лицо, молодой человек не сомневался, что это не пустая угроза.

– Сестрица, постойте, тут какая-то ошибка! Мы впервые видимся, когда это я мог вас оскорбить? – вознегодовал он.

– Се… Сестрица?! – с возмущением выдохнула девушка.

– Вы не выглядите сильно старше меня, не могу же я называть вас тетушкой! – парень скрестил на груди руки.

– Ах ты… – ее лицо побелело. – Наглец! Тебя пригласил мой стражник, а ты посмел отказаться, так еще и места своего не знаешь!

– А-а, так это вы та самая принцесса Тяньшу Юхуа, которая во всем городе не может найти себе мужа? – неожиданно понял Ци Лин, при этом совсем не понимая, что эти слова окончательно разозлили Юхуа.

В воздухе раздался треск льда.

Седьмой апостол посмотрел на острый ледяной меч, собравшийся в руке собеседницы.

– Эй-эй-эй, давайте поговорим. Зачем же сразу драться?! – слегка забеспокоившись, юноша сделал шаг назад. Хоть он и провел какое-то время с Инь Чэнем и в свободные минуты мог поупражняться в боевой магии, однако по большей части князь лишь впустую разглагольствовал, не давая никаких практических навыков.

– Замолчи. Ты будешь сражаться или нет?

– Как же я могу драться с молодой девушкой, разве это честно?.. А-а-а! – не успел Ци Лин закончить, как Юхуа повела мечом и ринулась на него. Молодой человек заверещал и стал, спотыкаясь, уворачиваться от ударов.

Спустя несколько пережитых атак, Ци Лин уяснил, что принцесса использовала духовную силу более умело, нежели он сам. Столкновение двух сил сотрясало пространство, и парень все продолжал отступать под натиском девушки, пока неожиданно, ступив на очередной камень в полу, не поскользнулся и не шлепнулся пятой точкой на землю. Увидев это, Юхуа холодно усмехнулась и занесла свой ледяной меч, направив в ноги противника.

Ци Лин тут же раскинул их в стороны и дернулся назад, и меч тяжело опустился в паре сантиметров от промежности его штанов.

– Серьезно?! – с вытянутой физиономией он вскочил на ноги.

Девушка снова кинулась на него и, прежде чем юноша успел среагировать, оказалась чуть ли не вплотную напротив, и оружие с холодным блеском метнулось к шее парня. Инстинктивно он отклонился назад, и лезвие лишь оцарапало горло, однако от мороза кожа покрылась мурашками. Хоть в такой жуткий момент ему и удалось увернуться, ноги подкосились от страха, и теперь Седьмой апостол неосознанно шарил рукой позади, чтобы ухватиться за стену. Ладонь нащупала гладкий изгиб резного мрамора, и тут до него дошло, что это та самая семнадцатая статуя.

Сердце его сковал ужас, а в голове сверкнула молния. В момент, когда он коснулся врат, пространство резко исказилось и перед глазами исчезли все источники света. Юноше показалось, что чья-то рука появилась из ниоткуда и рывком утащила его во тьму.

Все ощущения исчезли, парня словно втянули в бездну.

Лежащий на кровати Инь Чэнь почувствовал, как Печать на копчике пронзила резкая боль, но тут же утихла.

– Ци Лин?! – сердце князя ушло в пятки. – Неужели он решил войти в Усыпальницу тайком?

Князь поднялся с кровати, и в ту же секунду его тонкая фигура скрылась за окном высоко в ночном небе.

«Ци Лин не знает, какое орудие следует взять из Усыпальницы духов. Не знает, как выбраться и где находится выход. Есть двое врат, но лишь одни из них верные и ведут к алтарю у входа в Коридор Бездны, тогда как другие… к гибели.

Но что важнее: под Усыпальницей в заключении находится один из худших духовных зверей Асланда, стоит только приблизиться и…»

Инь Чэнь ничего не успел рассказать Ци Лину.

Сердце его кольнуло резкой болью, и внутри разлилось знакомое чувство страха.

– Я не могу снова кого-то потерять…

В небе над Ренном неожиданно раздался пронзительный гул. На такой частоте его могло слышать крайне малое количество людей, а обычные граждане даже не проснулись.

Гул напоминал звук спущенной тетивы, резкий сигнал тревоги.

Сильные мастера духа – те, кто его слышал, – все как один зажали уши, не в силах терпеть боль, которою вызвало движение в небе огромной волны духовной силы. Они задрали головы и увидели там светящуюся фигуру, несущуюся со скоростью метеора в сторону тайного коридора.

Никто не знал, что той фигурой был Инь Чэнь, – все только видели его серебристо-белое одеяние, сияющее ослепительным блеском.

Однако он был не единственным гостем в ночном небе: у самой линии горизонта в сторону Ренна, прыгая по крышам домов, спешил темный силуэт.

Казалось, невидимая рука судьбы притягивала в этот существовавший долгие годы в мире и согласии морской город все больше и больше людей: как первый весенний ручей струится вниз со снежной горы, спешит меж гор, и все больше и больше других ручьев сходятся и переплетаются с ним, пока в конечном итоге не становятся приливной волной, которая накроет всю равнину.

* * *

Западная империя Асланд, акватория города Ренн, Усыпальница Духов

Очнувшись, Ци Лин открыл глаза, но увидел лишь синеватые блики, источник которых терялся во мраке.

Парень попытался встать, но стоило напрячь тело, как в груди тут же заныло так, словно ее придавил увесистый камень. Ци Лин вспомнил, как коснулся статуи и поднявшийся в комнате стремительный ветер начал затягивать его в бездну, а потом все поглотила темнота, и он больно упал на то самое место, где сейчас и находился.

Апостол с трудом принял сидячее положение и стер с уголка рта кровь, затем прищурился и с небольшой опаской оглядел погруженный в темноту неизвестный ему мир. Юноша обнаружил, что находится на небольшом плоском выступе, выпирающем из отвесной скалы, а под ним пролегает ущелье, дна которого нельзя разглядеть – оно было полностью скрыто за густым туманом.

Достаточно далеко на противоположной стороне виднелась высокая и узкая гора из черной породы: на ней не росло ни одной травинки, однако тут и там сияли какие-то пульсирующие точки. Вот только гора находилась слишком уж далеко, и источники бликов разглядеть не удавалось.

Парню казалось, что он находится в огромном котловане, который утыкан одинокими столбами скал разной высоты. Ци Лин чувствовал себя муравьем. Он вскинул голову: высоко-высоко наверху все было залито подвижным синим сиянием и напоминало этим темно-голубое небо… Вот только это было не небо.

Ци Лин неожиданно вспомнил слова Инь Чэня о том, что Усыпальница Духов находится на дне моря… Получается, что эти переливающиеся блики над головой – вода, а он – на дне этого самого моря? Но как жидкость может висеть и на падать?

«Оно ведь не рухнет, и я тут не захлебнусь?» – подумал юноша, и по коже его побежали мурашки.

Когда глаза наконец-то привыкли к тусклому освещению, он в изумлении уставился на испещренные сияющими точками скалы. Яркий мерцающий свет напоминал звезды, которые он видел на ночном небе. Кругом возвышались скалы, и каждая мерцающая точка на них являлась поблескивающим металлическим светом духовным орудием.

Совершенные предметы для защиты и нападения разных форм, словно иглы, торчали из каменных поверхностей. Напоминая живые организмы, они неторопливо пульсировали, появлялись и исчезали, словно водоросли, тревожимые течениями морских глубин. Несколько орудий недалеко от Ци Лина пропали в очередном мерцании, и тут же вдалеке на скале выросло несколько новых.

Они реагировали друг на друга звуком, похожим на металлический звон, отчего огромный каньон наполнял накатывающий волнами гул, казалось, живых существ… Юноша рассматривал этот удивительный темный мир широко раскрытыми глазами.

Всего лишь в нескольких шагах от себя он заметил острую золотую алебарду, вставленную концом в твердый камень отвесной скалы. Ее украшали симметричные узоры со множеством деталей. Оружие сияло и завораживало апостола, который вдруг вспомнил, что Инь Чэнь не успел рассказать, что именно нужно выбрать. Или можно взять что угодно? Но вдруг выбор окажется неверным…

При мысли о непроницаемом лице князя парень невольно вздохнул: «Выберу не то – придется опять смотреть, как он закатывает глаза». Ци Лин почесал голову, не на шутку озадаченный вопросом выбора орудия и совсем забыл про куда более важный вопрос: как ему выбраться из этого места?

Слишком погруженный в свои мысли, молодой человек не почувствовал, как из тумана за его спиной возникла безмолвная тень.

* * *

Западная империя Асланд, портовый город Ренн

Точка белого света в небесах на невероятной скорости стала опускаться, пока, столкнувшись с высокой стеной, не исчезла за ней.

Коридор на мгновение озарил свет, но через секунду полумрак снова поглотил это место. Из сияния решительно вышел Инь Чэнь. Ступив на землю, он молниеносно направился к собиравшейся покинуть коридор Тяньшу Юхуа.

Девушка слегка напряглась – они не встречались прежде, но, судя по хлынувшей духовной силе, человек перед ней явно был не просто апостолом, а если не им, то, значит, князем.

– Где Ци Лин? – с нескрываемым гневом посмотрел он на принцессу.

– Мертв, – изо всех сил стараясь скрыть внутреннее беспокойство, ответила та.

Не успело эхо ее голоса затихнуть, как правая рука мужчины вытянулась, и тонкие пальцы поймали воздух. Юхуа неожиданно почувствовала, как ее накрыла мощная энергетическая волна.

Раздался треск.

Из пола под ногами девушки и стен с невероятной быстротой выросло множество острых ледяных шипов, которые тесно зажали ее между собой. Острые концы приблизились к ее запястьям, щиколоткам, горлу, шейной артерии, сердцу… Все жизненно важные места, где располагались кровеносные сосуды и сухожилия, оказались во власти ледяных лезвий. Принцесса застыла, не смея двинуться с места: любое неосторожное движение могло привести к тому, что шипы проткнут ее тело. Ее сердце заполнил страх, однако чувство унижения било гораздо сильнее. Никто и никогда не осмеливался поднять на нее руку… Да даже просто вызвать ее неудовольствие было неслыханным делом.

На задней стороне шеи Тяньшу Юхуа заскользили вверх несколько золотистых линий, и из ее тела со вспышкой вырвалась волна воздуха, разбив шипы на сотни осколков. В воздухе появилось не меньше десятка больших орлов, снаряженных металлическими шлемами. Хлопая крыльями, они с криком ринулись в атаку на Инь Чэня, их алчущие клювы сверкнули молниями, желая пронзить тело князя насквозь.

Однако тот даже бровью не повел и широкими шагами устремился вперед, протянув руки навстречу яростной стае птиц. Перед ним мгновенно вспыхнули четыре щита и закрыли его, соединившись в форме креста. Первый орел не успел увернуться и врезался прямо в защитный барьер, обратившись в искрящуюся пыль. Ее золотое сияние осветило прекрасное лицо князя.

Мужчина махнул кистью, и крест полетел вперед, обращая каждую птицу на своем пути в горстку золотой пыли. Юхуа не ожидала такого поворота и не успела увернуться – стена из щитов стремительно ударила ее в грудь. Единственным, что она успела ощутить, перед тем как ее откинуло высоко назад, и она упала, стал металлический привкус крови во рту.

Крест полетел обратно и, приблизившись к Инь Чэню, вновь распался на четыре отдельных щита. Те мгновенно скрылись за спиной князя, а после исчезли в ярком свете.

Инь Чэнь двинулся к принцессе. Та взвизгнула и в страхе закрыла глаза – несмотря на своенравность и горделивость, она все же оставалась юной девушкой. Однако Седьмой князь не остановился и равнодушно прошел мимо нее.

От стыда и негодования лицо девушки стало пунцовым. Никогда прежде ей не доводилось сталкиваться с таким пренебрежительным отношением к своей персоне.

Мужчина остановился перед вратами в Усыпальницу Духов и мрачно посмотрел на них. Вскинув руку, он провел по шероховатой поверхности камня, однако ничего не произошло. Много лет назад он уже проходил здесь, будучи апостолом, поэтому сколько бы ни прикасался к статуе, это ничего бы не изменило.

Его грудь тихо сдавила горечь. Инь Чэнь просто застыл, не произнося ни слова и не двигаясь. В приглушенном темно-голубом освещении коридора он выглядел особенно одиноким.

Тяньшу Юхуа с трудом поднялась на ноги и подошла к нему.

Подняв свое по-девичьи нежное личико, прекрасное и хрупкое, словно увлажненный утренней росой лепесток цветка, она высокомерно посмотрела на князя. Затем, оценив его, ледяным тоном произнесла:

– Ты апостол или князь?

Мужчина никак не реагировал, как будто не замечал, что рядом с ним кто-то есть, и лишь продолжал с печальным лицом сверлить взглядом каменную статую перед собой.

Тяньшу Юхуа, которую растили с самого детства в нежности и ласке, привыкла, что на один ее зов откликались сразу сотни, поэтому стоило ему проигнорировать ее вопрос, как девушку тут же заполнил гнев:

– Я тебя спрашиваю! – с этими словами она вскинула руку, и из нее тут же вырвался ворох ледяных осколков и полетел в сторону Инь Чэня. Казалось, девушка забыла, что этот человек только что легко одолел ее.

Поток ветра, не успев даже коснуться мужчины, встретился с невидимым барьером, и вернувшийся сильный удар заставил принцессу отступить на пару шагов назад.

Мужчина медленно повернул голову и взглянул на Юхуа, в глазах которой явно читалось нежелание мириться с поражением и даже ненависть. Он ледянным тоном спросил:

– Какой у тебя ранг, апостол?

В груди у девушки поднялась волна гнева и, сжав зубы, она выплюнула:

– Не твоего ума дело, – слова ее прозвучали уверенно, однако по огромной духовной силе, с которой он, практически не сдвинувшись с места, только что отразил атаку, принцесса успела сообразить, что этот человек намного сильнее нее.

– Твой князь не научил тебя даже элементарным манерам? Апостолы не обязаны безропотно слушаться других князей, как своего, но по меньшей мере должны выражать почтение при встрече.

Принцесса насмешливо фыркнула и даже не сдвинулась с места.

Инь Чэнь слегка прищурил глаза, и непроницаемое выражение на его лице чуть смягчилось:

– Я – Седьмой князь, Инь Чэнь.

– Велика важность. Да у тебя самый низкий ранг! Через какие-то несколько лет, когда я стану князем, ты будешь для меня всего лишь мальчиком на побегушках! Наслаждайся своим положением, пока есть время, – надменно усмехнулась девушка.

Внезапно раздался громкий хруст. Глаза мужчины сузились, а стоявшая напротив него Юхуа рухнула на землю: ее ноги сковал крепкий слой льда.

Но тут князь внезапно кое-что понял, подлетел к девушке и, встав на колено, сжал ей плечо. Лицо Инь Чэня засветилось от радости, словно он смотрел на невероятное сокровище, и с плохо скрываемым воодушевлением спросил:

– Ты уже входила в Усыпальницу Духов за духовным орудием?

Принцесса сжала зубы и злобно посмотрела на собеседника. Она не понимала, с чего это вдруг он спрашивает о таком.

Инь Чэнь же в свою очередь взмахнул рукой, и лед на ее коленях разрушился. Девушка мигом вскочила и, отпрыгнув назад, раскинула руки в стороны. В воздухе неожиданно возникла сплошная завеса из капель воды, которая со свистом полетела вперед. Взмахом рукава князь перенаправил воду, и та обрушилась на стену, за считанные секунды сделав из нее настоящее решето и заполнив все пространство кисловатым запахом.

Тяньшу Юхуа уже бежала к концу коридора.

Неприятный запах заставил мужчину поморщиться.

Он не ожидал, что настолько очаровательная на первый взгляд девушка могла нанести столь подлый удар. Седьмой князь вытянул руку в сторону сбегавшей Юхуа и раскрыл ладонь. Перед девушкой начала быстро расти ледяная стена, с неприятным звуком царапая обе стены узкого коридора и полностью закрывая проход.

Лицо принцессы побледнело, она повернулась и уставилась на Инь Чэня:

– Что ты задумал? Я принцесса императорской семьи! К тому же апостол Шестого князя! Если на мне останется хотя бы царапина, он сотрет тебя в порошок!

Мужчина невольно вздохнул, глядя на храбрящуюся изо всех сил девчонку, на лице которой читался плохо скрываемый ужас. Он хотел было что-то ответить, но передумал. Теперь ему стало понятно, откуда в новой знакомой столько наглости и высокомерия: она была единственным апостолом императорской крови. Вероятно, Юхуа с самого детства росла в тепличных условиях императорского дома и просто не понимала, насколько опасен мир духовной магии, а также сколько трупов покоится у основания каждого трона. Ей были вовсе не ведомы человеческое коварство и жестокость судьбы.

Однако всему этому своего апостола, конечно же, должен научить ее князь, иначе однажды ей придется очень несладко, не говоря уж о том, что она просто не сможет позаботиться о себе.

– Я не причиню тебе вреда, просто спрошу… – Инь Чэнь подошел к девушке, не спуская с нее глаз.

Тяньшу Юхуа не знала, куда себя деть под таким пристальным взглядом.

– Ты не входила в Усыпальницу Духов прежде? Можешь в нее попасть?

Принцесса молча поджала губы.

– Ты можешь туда войти? – глаза на прекрасном, как лед, лице Инь Чэня сверкнули огнем, словно на холодном ночном небе загорелись звезды.

* * *

Западная империя Асланд, акватория города Ренн, Усыпальница Духов

Ци Лин осторожно ходил на пятачке скалы, где оказался, и осматривал окружающее его оружие. Некоторые виды он видел впервые. Какие-то из них были маленькими, а какие-то – большими, длинными и короткими, и все совершенно разной формы. Апостола поразило такое многообразие, и он не знал, с чего начать.

Как раз когда юноша присматривался к гладкому тонкому мечу, лезвие которого напоминало ртуть, скрываемая прежде духовная сила неожиданно взбурлила позади него. Он резко обернулся и заметил перед собой промелькнувшую тень. Не успел Ци Лин среагировать, как из тени вылетел огромный меч.

С криком парень тут же отпрянул, совершенно забыв, что позади его ждала бездонная пропасть, поэтому нога его ступила в пустоту и сам он полетел вниз к бушующему морю облаков.

Но тут с громким хлопком материализовался Снежный Клык, взмахнул огромными снежно-белыми крыльями и аккуратно усадил хозяина себе на спину, после чего набрал высоту и опустился на все тот же выступ скалы.

Перед Ци Лином предстала молодая девушка с огромным мечом в руках. Неожиданно вспомнив, что находиться в этом месте могли только апостолы, парень закричал ей:

– Только не нападай! Я тоже апостол и не желаю тебе зла, мы не враги!

На суровое ледяное выражение ее лица воздействия это не оказало, однако свой меч девушка слегка опустила.

Юноша облегченно выдохнул, скатился со спины Снежного Клыка и вернул его внутрь Печати, после чего, все еще не до конца избавившись от испуга, сказал:

– Меня зовут Ци Лин, я апостол Седьмого князя. Это правда! У меня и Печать есть! Вот только… показать не получится… – он вдруг вспомнил о том, где именно находится его Печать, и слегка покраснел.

Его собеседница ничего не ответила.

Тогда юноша почесал голову и неловко продолжил:

– Я правда не желаю тебе зла, а здесь оказался по неосторожности и теперь не знаю, что делать.

Девушка неторопливо вышла из тени и подошла к парню. В освещении бликов, которые отбрасывала сверху морская вода, стало очевидно, что незнакомка обладает необычайно красивым лицом, однако его выражение тонких черт казалось слишком жестким, из-за чего хотелось держаться от девушки подальше.

Вот только это ощущение отличалось от того, которое испытывали люди от заносчивости и высокомерия Тяньшу Юхуа, если пытаться описать точнее, то незнакомка производила впечатление цветущего на горной вершине лотоса: она была очень красивой, но красота ее была далекой, холодной, до нее сложно было дотянуться.

– Не нужно показывать мне свою Печать. Не будь ты апостолом, не попал бы сюда. Мое имя – Гуйшань Ляньцюань, я апостол Пятого князя. – Ее великолепные доспехи и плащ покрывали пятна крови.

– Ты ранена? – слегка приблизился и спросил Ци Лин, заметив шрамы на лице девушки.

– Плотность дымки здесь достаточно большая, почти все зажило, – ответила Ляньцюань.

– Ух ты! Ты тоже про нее знаешь? Вот это да! – с искренним удивлением выдал парень, совершенно не понимая, что прозвучало это так, как если бы он поразился ее осведомленности в том, что солнце встает на востоке.

Глядя на парня, который больше напоминал ребенка и так и не сообразил, какую глупость только что сказал, Ляньцюань невольно улыбнулась и немного расслабилась. Ци Лин, похоже, и сам не понимал, что обладал врожденной способностью располагать к себе людей, нрав его был сравним с незатейливым и приятным ароматом, с которым комфортно находиться рядом.

– Ты сказал, что попал в это место по неосторожности. Что ты имел в виду? – спросила его девушка.

– Сначала Инь Чэнь… Э-э… так зовут моего князя, он сказал, что пока мне не стоит входить в Усыпальницу Духов, потому что он еще много чего мне не рассказал. Но потом за мной погналась одна очень злая на вид девушка, а когда я добежал до статуи, то случайно коснулся врат… и оказался тут. Даже не знаю, какое орудие должен забрать. – Ци Лин в расстроенных чувствах прикоснулся к гладкому меху белой лисы на своем воротнике, как тут ему вдруг пришла в голову мысль. – А твой князь говорил тебе про твое орудие? Или же апостол может выбрать любое? Если какое угодно, то Инь Чэнь не сможет меня отругать, ха-ха!

– Нельзя брать, что под руку попадется! Каждый князь и апостол может обладать лишь одним духовным орудием, поэтому не вздумай относиться к этому легкомысленно. Я получила белую весть, в которой говорилось, что мне нужно забрать Цепь воскрешения, – произнесла Ляньцюань.

– Что… за белая весть? – извиняющимся тоном спросил юноша, понимая, что едва ли приоткрыл завесу тайны в мир духовной магии.

Девушка посмотрела на высокого крепкого паренька перед собой. Выглядел он как обычный человек, совершенно не смыслящий в мире мастеров духа.

– На территории империи Асланд различные сообщения, касающиеся мира духовных сил, посылают серебряные жрецы. Например, информацию о том, где и когда может появиться духовный зверь высокого уровня, или предостережение, если на каких-то территориях определенное время может быть аномально сильная концентрация золотой дымки. Жрецы сами не могут покинуть столицу Гланорт, поэтому все эти сообщения передаются через магическую систему, охватывающую империю, Четвертым князем Тэрэей. Передача такого огромного количества информации требует крайне строгого контроля и огромного количества людей, поэтому Четвертый князь наладила механизм передачи, состоящий из бесчисленного количества посланников серебряных жрецов и точек связи, который называется Тяньгэ. Точки разбросаны по всей территории Асланда, как в больших городах с крупным населением, так и в малонаселенных приграничных землях. Воспользоваться пунктом связи можно практически везде. Князьям, апостолам и мастерам духа из императорской семьи достаточно просто прийти в самую близкую точку и получить информацию. Сами сообщения разделяются в зависимости от уровня доступа. Самые обычные называют зелеными вестями – они доступны всем мастерам империи; что же касается сообщений касательно, например, уничтожения клана предателей или убийства проникших в Асланд вражеских мастеров другой империи, то они называются красными вестями; но самую важную информацию называют белыми вестями – их могут получать только князья и апостолы. Мой князь Гуйшань Фэнхунь получил именно белую весть, в которой говорилось, что мне необходимо войти в Усыпальницу Духов и забрать только рожденное могущественное орудие Цепь воскрешения, – выдав все это, Ляньцюань остановилась и нахмурилась, словно что-то обдумывая. – Вот только в последнее время с сообщениями Четвертого князя то и дело происходит какая-то путаница. Часто после получения одной вести приходит другая с совершенно иным содержанием. А иногда сразу же сообщают, что весть утратила силу. Вот только некоторые получают сообщения чаще, другие реже, поэтому в последнее время в системе мира духовных сил возникла путаница. Мы и сами не понимаем, что происходит…

Ци Лин, как обычно, понимая лишь половину услышанного, тем не менее закивал:

– А-а… Я понял. Значит, Инь Чэнь просто не успел сказать, какое орудие мне нужно взять, а я вот так вломился сюда… Плохо дело.

– Если и так, ты все равно должен взять хоть что-то, потому что войти сюда можно лишь однажды. Уйдешь с пустыми руками, и раздобыть в будущем могущественное орудие будет очень сложно, – Ляньцюань взглянула на печальное лицо собеседника, и выражение ее смягчилось. – У тебя есть при себе плод Сисыя?

– Есть! – у Ци Лина загорелись глаза.

– Капни в глаза его сок и посмотри, в каком оружии сосредоточено больше золотой дымки – его и бери. Хоть сейчас ты и не знаешь, какое именно твое, но хотя бы возьмешь могущественное.

– Хорошая идея! – просиял юноша.

– У тебя же есть духовный зверь? – спросила девушка.

– Конечно!

– Тогда садись на него и следуй за мной.

Вдруг за спиной девушки возник огромный силуэт, и пространство взорвалось белыми перьями – появился Сумракокрыл, отчего казалось, что у самой Ляньцюань за спиной выросли крылья.

– Хорошо, что твой зверь умеет летать, иначе нам пришлось бы тесно.

Ци Лин взобрался на спину Снежного Клыка и, обняв толстую шею, направил его в полет.

Два огромных духовных зверя легко поднялись ввысь и полетели вдаль, прочертив в воздухе две изящные белые линии. Небо, словно хлопья сверкающего снега, застелили белые перья, озаряя огромный темный каньон переплетающимися полосками света.

На фоне огромного подземного каньона два сияющих приглушенным белым светом крупных зверя скользили вперед, словно два парящих в небе белых фонаря.

* * *

Западная империя Асланд, портовый город Ренн

В безмолвном мрачном коридоре не осталось никого, кроме Инь Чэня. Он медленно двигался к выходу.

Мгновения назад ему пришлось сделать самую унизительную вещь из тех, что он когда-либо делал в своей жизни, однако князь готов был заплатить эту цену за то, что Тяньшу Юхуа согласилась войти в Усыпальницу Духов за Ци Лином и сообщить парню, как выбраться. Поэтому на лице князя не было ни гнева, ни стыда – лишь едва заметная радость вновь обретенной надежды, которая озарила его невозмутимое лицо, подобно солнечному лучу, осветившему снежную гору.

Он слегка сжал кулаки, и его губы изогнулись в полуулыбке.

Когда Инь Чэнь уже собирался покинуть коридор, из тени перед ним как будто бы просочилось несколько полосок чернил темнее, чем сама тень. Появившаяся светящаяся черная дымка быстро закрутилась в спираль, после чего собралась внизу, и перед Седьмым князем приземлился завернутый в черный плащ высокий силуэт.

– Тебе не стоило этого делать. Подобное для князя – настоящее унижение, – обратился к нему черный силуэт, в его низком голосе чувствовался металл.

Высокая крепкая фигура впереди напоминала тело пышущего силой древнего бога войны: под его крепкими доспехами угадывались мускулистые руки и ноги. Незнакомец аккуратно снял капюшон, открыв взору мужественное лицо. Телосложение его кричало о величественной мощи, однако лицо выглядело дисгармонично бледным.

– Я – Пятый князь, Гуйшань Фэнхунь. Мой апостол Гуйшань Ляньцюань тоже находится в Усыпальнице Духов. Если твоему повезет, он столкнется с ней. У Ляньцюань доброе сердце, она поможет ему.

Инь Чэнь кивнул, но, не придавая этим словам особого значения, произнес:

– Хорошо, если так.

– Это значит, что тебе вовсе не стоило делать того, что ты сделал.

Седьмой князь едва заметно улыбнулся:

– Если бы это был твой апостол, ты бы сделал то же самое.

– Верно, сделал бы, – согласно кивнул Фэнхунь. – Но только потому, что мой апостол – моя родная сестра, мы связаны кровью.

– Мне неважно, есть ли между нами с Ци Лином кровная связь и как долго я его знаю, – лицо Инь Чэня стало серьезным. – Пока он мой апостол, а я его князь, я сделаю ради него все, что потребуется. – Мужчина окинул Фэнхуня взглядом. – Ты сам князь, неужели не понимаешь, какие отношения связывают князя и его апостола?

Сказав это, Инь Чэнь прошел мимо, не собираясь продолжать разговор. Он всегда был таким: не любил лишнего общения с другими и не стремился заводить друзей. Со всеми сохранял мирные отношения, но держал людей на расстоянии.

– Направляешься в Коридор Бездны? – спросил Пятый князь.

– Да, буду ожидать возвращения Ци Лина из Усыпальницы Духов. – Инь Чэнь остановился, но не обернулся.

– Ты сообщил ему, какое орудие он должен взять?

– Не успел.

– Значит, он не знает, что это Цепь воскрешения?

В полумраке коридора Инь Чэнь застыл и лишь спустя несколько мгновений медленно повернулся. В холодном свете статуй острое лезвие края его белого плаща опасно сверкнуло.

– Откуда тебе известно, что Ци Лин должен забрать Цепь воскрешения? – прищурился он. Едва заметное золотое сияние медленно поползло по узору линий вверх к шее.

– Остынь, я здесь не для того, чтобы сражаться с тобой. – Лицо Фэнхуня выглядело абсолютно спокойным. Он вовсе не походил на того, кто что-то утаивал, в чертах его лица читалась некая правильность, словно в самой крови этого человека от рождения текло благородство. – Тебе известно, что и моему апостолу велели забрать Цепь воскрешения?

– Невозможно. Ты хоть понимаешь, что говоришь?

– И не только Ляньцюань. Шестой апостол Тяньшу Юхуа тоже получила белую весть с указанием добыть Цепь воскрешения, – его слова звучали все абсурднее.

– Если серебряные жрецы действительно послали подобные сообщения, то это значит… – голос Инь Чэня едва заметно дрогнул.

– Это значит, что три апостола перебьют друг друга внутри Усыпальницы Духов, – совершенно спокойно закончил Пятый князь. Он понимал, что Инь Чэнь только сейчас понял всю серьезность ситуации. – Я отведу тебя к одному человеку, и ты сможешь узнать всю правду.

– Какую еще правду?

– Правду о том, почему белую весть с указанием добыть Цепь воскрешения одновременно получили разные апостолы. – Фэнхунь в упор смотрел на Седьмого князя. – И о том, почему за мной и моим апостолом охотятся Карающий князь Ю Мин и его апостол Шэнь Инь.

– Ю Мин? – Седьмой князь помрачнел. – Тогда почему ты все еще жив? Он намного сильнее…

– Думаю, ты и сам видишь по моему лицу, что мое состояние оставляет желать лучшего. Я потерял много крови, и моя духовная сила почти на исходе, и за все это стоит благодарить Ю Мина. Я был бы уже мертв, если бы на его пути не встал более сильный противник.

– Более сильный, чем Ю Мин?.. – с каждой полученной информацией глаза Инь Чэня сужались сильнее, он смутно понимал, что дело было намного более запутанным и серьезным, чем ему казалось. – Есть только один человек, превосходящий в силе Ю Мина, – Первый князь. Но мы оба знаем, что он никогда не покидал Сердце Гланорта и серебряных жрецов с тех самых пор, как стал Первым князем.

– Поэтому ты и должен отправиться со мной. Когда встретишь того человека, сам все поймешь. К счастью, он как раз в Коридоре Бездны. Ты все равно держишь путь именно туда, разве нет? Ничего страшного не произойдет, если совместишь два дела. Идти со мной или нет – выбирать тебе, – с этими словами Фэнхунь развернулся и пошел прочь.

Инь Чэнь опустил голову в раздумьях, но все же пошел следом.

Покинув стену, он запрыгнул на высокое здание рядом. Точка света Пятого князя уже успела отдалиться на приличное расстояние. Ни секунды не сомневаясь, Седьмой князь двинулся в том же направлении.

* * *

Западная империя Асланд, акватория города Ренн, Усыпальница Духов

Вслед за резким криком Сумракокрыла Ляньцюань направила его вниз на плоский выступ скалы. Ци Лин, похлопав Снежного Клыка по шее, последовал за ней. Когда птица обратилась духовной силой и вернулась обратно в тело девушки, та несколько раз подпрыгнула и протиснулась в неприметную пещеру в отвесе скалы.

Ци Лин тоже возвратил льва обратно в Печать и полез за девушкой.

Чем глубже они заходили, тем темнее становилось вокруг. В самом начале еще можно было различить пол под ногами, но постепенно даже пальцы на руках пропали из виду. К тому же возникал вопрос, куда вообще ведет пещера. Ци Лин чувствовал духовную силу движущейся впереди Гуйшань Ляньцюань, поэтому просто сосредоточенно шел за ней.

Юноша мало-помалу начал осознавать, что эта Усыпальница Духов намного-намного больше, чем он себе представлял. Например, вот только что они довольно долго летели, но так и не достигли конца огромного каньона, и это при том, что Снежный Клык и Сумракокрыл двигались быстро.

– Мы на месте, – донесся голос Пятого апостола, и молодой человек поспешил к ней.

Пещера неожиданно стала просторнее, они добрались до ее конца. Непроглядную тьму здесь разбавляло слабое золотистое сияние.

Гуйшань Ляньцюань, подняв голову, рассматривала вставленную в потолок и источающую то самое сияние цепь.

– Это оно, – тихо произнесла девушка, после чего подпрыгнула к потолку, потянула за цепь и, приложив силу, вытянула ту из камня. Как только цепь отделилась от скалы, пещеру сотрясло громкое эхо, а пол слегка встряхнуло. Однако спустя недолгое время все снова затихло, оставив Ляньцюань с Цепью воскрешения в руках, которая то сияла, то угасала. Казалось, что металл дышит.

Вдруг Ци Лин кое-что вспомнил и недоуменно спросил:

– Если я не ошибаюсь, у тебя был меч, когда ты столкнула меня с обрыва, разве нет? Он выглядел как твое духовное орудие, но тогда как тебе удалось снова войти в Усыпальницу Духов? Это совсем не сходится с тем, что рассказывал Инь Чэнь…

Ляньцюань взглянула на своего спутника. Пусть выражение его лица и казалось глуповатым, однако из подобных маленьких деталей можно было понять, что от природы соображал юноша хорошо. Вот как сейчас он догадался, что что-то не так?

Девушка кивнула:

– Хороший вопрос. Меч принадлежит Пятому князю, моему старшему брату. Два с лишним года назад мы с ним случайно обнаружили, что я могу не только управлять его духовным зверем, но и одновременно использовать его духовное орудие. Возможно, все дело в нашем кровном родстве. Любой человек может пользоваться духовным орудием, однако по мере использования оно постепенно утрачивает свою духовную силу, и, если вовремя ее не восполнять, духовное орудие может превратиться в обычное, потеряв свою мощь и став простой железкой, которую можно заказать у любого кузнеца. Только владелец может поместить орудие внутрь своего тела и восполнить силу Печатью. Это очень похоже на то, как восстанавливаются духовные звери. К тому же орудие, истратившее свою силу, лишается возможности вмещать в себя зверя, и принадлежать орудия, как и духовные звери, могут строго лишь одному хозяину. Однако мы с Фэнхунем почему-то способны передавать друг другу зверей и орудие. Я успела изучить множество исторических записей – за всю историю в империи Асланд рождалось множество князей и апостолов одной кровной линии: отец и сын, мать и дочь, братья, сестры… Но случаев, подобных нашему, еще не было. Поэтому я и сама не уверена, действительно ли наша кровь стала причиной настолько необычной способности. «Мой» первый духовный зверь – Серебро Морей – на самом деле принадлежит моему старшему брату, равно как и меч является его орудием и вместилищем Сумракокрыла, на котором я прилетела сюда. Я могу совершенно спокойно помещать Серебро Морей в свою Печать и с легкостью использую меч и его зверя. Однако сама я еще не поймала своего духовного зверя, как и не получила орудия. Если не ошибаюсь, Усыпальница оставляет метку на каждом вошедшем, а не на том, кто уже имеет при себе орудие. Поэтому мне удалось зайти внутрь.

Ци Лин пораженно слушал ее рассказ. Наблюдая за ним, Ляньцюань добавила:

– Лучше отойди. Я собираюсь поместить цепь внутрь своего тела. И даже не думай приближаться ко мне в этот момент. Процесс первого погружения очень тонок, и даже незначительное вмешательство может нанести серьезный урон мастеру.

Юноша неуверенно кивнул и отступил на несколько шагов.

Пятый апостол встряхнула цепь: та на мгновение загорелась золотом и змеей закружила по воздуху. Она носилась в пространстве словно пушинка, а потом неожиданно сменила направление и метнулась к шее девушки. В испуге Ци Лин отступил еще на шаг и хотел было поспешить на помощь, но бушующая вокруг духовная сила теснила его, сбивая с ног, словно он находился в эпицентре урагана. С трудом выпрямившись, молодой человек поднял голову и увидел, что цепь длиной в десять с лишним метров врывалась внутрь шеи Ляньцюань подобно огромной змее, пытающейся вернуться в свою нору. Печать князя за ухом девушки слепила золотом глаза, но даже ее свет не перекрывал вида дыры, пробитой цепью: с ее краев стекала и пропитывала ворот девушки алая кровь.

Апостол, словно от сокрушительного удара, рухнула на колени и стала белой как снег, а ее зрачки расширились. Казалось, что она даже не может сфокусировать взгляд, из полуоткрытого рта вырывался хриплый и болезненный тихий рев, прекрасное холодное лицо скривилось в крайне безобразной и пугающей гримасе, кровеносные сосуды под ее кожей вздулись, а на виске изо всех сил извивался синевато-зеленый червь вены.

Из-за огромного притока духовной силы каменный пол треснул, поднявшийся из расщелин ветер вихрем устремился к потолку, разметав волосы девушки и сделав ее похожей на призрак. Вся пещера заполнилась пронзительным, бьющим по вискам звуком. Ци Лин в страхе отступил еще дальше, пока не прислонился к каменной стене, продолжая наблюдать за ужасающим зрелищем.

Из земли били бесчисленные вихри ветра, нарастая и устремляясь ввысь, искривленное пугающее лицо застывшей в центре всего этого Гуйшань Ляньцюань приобрело мертвенно-бледный оттенок.

В это самое мгновение со стороны входа в пещеру донесся звонкий полный ярости крик:

– Немедленно прекрати! – внутрь ворвалась фигура в прелестном длинном платье и потрясенно посмотрела на беспрерывно входящую в тело Пятого апостола Цепь воскрешения, лицо ее заполнил гнев. – Ты еще что за ничтожество?! В белой вести было ясно сказано, что Цепь воскрешения должна забрать я! Как ты посмела?! – очаровательная на первый взгляд девушка вытянула вперед руки, мигом повела своими тонкими белыми пальчиками по воздуху, и несколько острых шипов со свистом полетели в абсолютно беззащитную Ляньцюань.

– Не трогай ее! – Ци Лин рефлекторно вскинул руки и поймал шипы в воздухе. Непонятно откуда взявшаяся огромная сила мгновенно вырвалась из его ладоней и раскрошила лед на куски.

Испугавшись собственной мощи, юноша подпрыгнул и обернулся на появившуюся только что девушку, а когда разглядел ее лицо, невольно вскрикнул:

– Матушки мои, опять ты?!

Тяньшу Юхуа на мгновение застыла, заметив его, а потом на лице ее вдруг появилась тревога:

– Ты до сих пор здесь? Инь Чэнь ужасно о тебе беспокоится. Он сейчас у входа, но ранен: у него сломана рука. Иди скорее к нему и помоги!

Услышав это, парень тут же побледнел и побежал к выходу из пещеры, но очень быстро вспомнил, что его князь не мог войти в Усыпальницу духов во второй раз.

– Вот же дурачина! – отругал он сам себя.

Однако, когда юноша повернул обратно, Юхуа с кровожадным лицом уже неслась к Ляньцюань, а спереди ее закрывала сплошная стена дымящихся темно-голубых капель.

Сердце Ци Лина сжалось:

– Не убивай ее!

* * *

Западная империя Асланд, Коридор Бездны

Фэнхунь и Инь Чэнь друг за другом пробирались сквозь густую и древнюю лесную чащу. От влажного воздуха волосы у их лиц взмокли, а на тонких длинных ресницах Инь Чэня даже собрались мелкие росинки воды.

Фэнхунь остановился, обернулся к идущему позади Седьмому князю и коротко прошептал:

– Иди вперед, обо мне не беспокойся, я тебя догоню, – и, не дождавшись ответа, развернулся и исчез в тени огромного кустарника. Во мгновение ока испарился и след его духовной силы, словно ее обладатель здесь никогда не появлялся.

Очевидно, что он сам скрыл ее. Одновременно с тем, как исчезла сила, в глубине густого тумана тихо поднялась волна новой духовной энергии, пронизанная жестокостью и разнузданностью. Ее мощь и напор поражали.

Инь Чэнь даже не заметил, когда перед ним темным призраком выросла высокая гибкая фигура Ю Мина.

– Ах, вот так удача… Что ты здесь делаешь? – темно-зеленые глаза с насмешкой сверлили лицо Седьмого князя.

– Встречаю своего апостола из Усыпальницы Духов. Буду ждать его у алтаря, когда он выйдет с орудием, – Инь Чэнь осторожно прощупал окружение, понял, что не чувствует следов духовной силы Гуйшань Фэнхуня и немного успокоился, после чего равнодушно продолжил: – А ты, что ты здесь делаешь?

– Ну как же: я Карающий князь. Вот и исполняю свои обязанности. – В тусклом освещении лицо Ю Мина выглядело порочно притягательным. Он легонько протянул руку и приподнял прекрасное лицо Инь Чэня, его дикие глаза приблизились к лицу Седьмого князя. Со своими белыми слегка заостренными зубами он напоминал зверя. – Но тебе нечего бояться, не по твою душу пришел. Подобного я бы просто не вынес.

– Зачем ты выпустил Сумерки Богов? Неужели не знаешь, как это существо влияет на мастеров духа? – холодно произнес Инь Чэнь, смахнув руку Второго князя.

– Ха. Ха-ха-ха! Вот это уже интересно… – ухмыльнулся Ю Мин. – Как ты узнал, что это мой зверь? Я же еще не успел никому рассказать, что поймал его, ха-ха-ха…

– Когда он приблизился, меня чуть не стошнило: от зверя несет твоим запахом, – ответил князь, спокойно глядя на мерзкое, но в то же время прекрасное лицо Ю Мина.

– Ха, ты что, испугался? Иначе с чего бы тебя тошнило? От Сумерек должна вскипать кровь и бросать в жар. Должно быть, твоя белоснежная кожа вся окрасилась в красный? Могу представить эту прекрасную картину… Ох, ну неужели столько лет спустя тебя все еще мучают воспоминания при мысли о великих зверях? Ты, должно быть, все никак не забудешь его?

Резкий всплеск духовной силы взметнул полы одежды Инь Чэня, а лицо накрыла ледяная маска. Сила метнулась из его тела, разрезав воздух невидимыми твердыми нитями, Ю Мин тут же отпрянул назад, и из алого пореза на его щеке выступили капли крови. Он, повертев головой, размял шею, словно ничего не произошло, и рана медленно затянулась.

– Что это ты так напрягся? – лениво протянул Второй князь. – На твоем месте я бы бросил это дело и не стал бы так долго ждать. Ты сказал, что пришел за своим апостолом. Вот только алтарь у выхода в Усыпальницу стоит на границе Коридора Бездны, а ты недалеко от его центра. Думаешь, я поверю твоим словам? Можешь не рассказывать, я и так знаю. И не лень тебе продолжать поиски после стольких лет? Он мертв. Тебе уже давно сказали об этом. А если и жив, то уже стал одним из монстров… Ты же не надеешься найти его здесь?

Глаза Инь Чэня сверкнули от гнева, и он посмотрел на лесную чащу.

– Неудивительно, что ты так и не решился поймать первого зверя. Боишься, что сам превратишься в чудовище? С твоей-то невероятной природной одаренностью и силой одного из древних зверей… разве оставался бы ты ничтожным Седьмым князем?

Мужчина вскинул руку и направил пальцы на Ю Мина. Свет от золотых линий осветил наглое лицо Второго князя:

– Тебя это не касается. Я не ищу с тобой ссоры, так что занимайся своими делами, а мои не трогай, – Инь Чэнь сделал паузу, а потом ледяным тоном добавил: – Не то чтобы это было тебе под силу. Ты и сам должен это понимать.

Ухмылка исчезла с лица Ю Мина, и он смерил Седьмого князя долгим таинственным взглядом, после чего его высокое, состоящее из одних мышц, тело наклонилось вперед и окутало собеседника пронизывающим ароматом, напоминающим запах ржавчины на лезвии меча. Приблизившись к его уху, он ласково прошептал:

– Если однажды мне пришлют красную весть с приказом убить тебя, это станет величайшей радостью. Я не стану торопиться, заберу твою жизнь с большим терпением, капля за каплей, смакуя твою свежую кровь, мой дорогой Апостол небес.

* * *

Западная империя Асланд, акватория города Ренн, Усыпальница Духов

Внутри темной пещеры стояла тишина, разлитая по земле кровь медленно остывала и сворачивалась, превращаясь в липкую лужу.

Гуйшань Ляньцюань стояла все там же, на ее лицо вернулось равнодушное выражение человека благородного происхождения. Ци Лин, облегченно вздохнув, встал рядом с ней и осмотрел шею девушки, рана на которой чудесным образом уже зажила.

На земле перед Пятым апостолом лежала Тяньшу Юхуа, из уголка ее рта текла кровь.

Нападая на неспособную защищаться Ляньцюань, принцесса недооценила ее и оставила себя без защиты, в результате чего тяжело приложилась о стену пещеры после внезапного появления Сумракокрыла.

И теперь огромный меч Ляньцюань оказался приставлен к шее принцессы.

– Твой князь не учил тебя, что для любого апостола, кроме Карающего, попытка уничтожить одного из нас является тяжким преступлением?

В глазах Тяньшу Юхуа сверкнули едва заметные слезы, но на лице была все та же злоба, уродующая ее миловидную внешность:

– Я принцесса, и могу убить любого, кого захочу!

– Да хоть император Асланда, не можешь, – Ляньцюань вздохнула, думая о том, в каком же окружении выросла девочка, если она не боится последствий и чувствует вседозволенность.

– Мы в Ренне, а Император льда в Гланорте, то есть очень далеко. Здесь я могу делать все что вздумается, – ухмыльнулась Юхуа и стерла с уголка рта кровь.

Пятый апостол продолжала смотреть на нее:

– Ты зашла слишком далеко. Продолжай в том же духе, и однажды Карающий апостол придет и покажет тебе, кто и что может. Уж она-то собьет с тебя спесь, – девушка убрала меч. – Ты сказала, что тоже явилась за Цепью воскрешения. Это странно. Я не уверена, почему два апостола получили указание взять Цепь, но так или иначе это орудие стало моим. Мы собираемся уходить, а тебе лучше выбрать себе что-то другое. Помни, что, покинув Усыпальницу Духов однажды, второй раз сюда не войти. Можешь не спрашивать, почему с белыми вестями произошла путаница, – мне это неизвестно. Лучше задай вопрос своему князю, когда вернешься.

Закончив свою речь, Ляньцюань обратилась к Ци Лину за своей спиной:

– А теперь давай найдем достойное орудие для тебя и можем уходить.

При виде раненой Тяньшу Юхуа на земле парню стало ее жаль. Наверняка родители с самого детства души не чаяли в своей дочери, и ее жизнь отличалась от его жалкого удела: приходилось из кожи вон лезть, изучая всевозможные способы произвести хорошее впечатление вплоть до лести и угодничества.

Ци Лин приблизился к ней и, опустившись рядом, мягко прошептал:

– Ляньцюань – неплохой человек. Просто произошла какая-то ошибка. Лучше бы тебе поскорее найти место, где побольше золотой дымки, и для начала залечить раны.

Принцесса презрительно усмехнулась, поднялась на ноги и прикрыла глаза, после чего золотые линии быстро поползли от ее шеи и заполнили все лицо. За считаные секунды тело девушки покрылось светящимся узором, и раны на лице вмиг затянулись, не оставив и следа. Юхуа вскинула руку и стерла засохшую кровь.

Ци Лин с открытым ртом смотрел на нее.

Ляньцюань повернулась к юноше и произнесла:

– Нечего так удивляться, это дар Шестого князя и его апостола.

– Что еще… за дар?

Юхуа открыла глаза и пренебрежительно хмыкнула:

– Даже этого не знаешь.

Пятый апостол посмотрела на покрасневшее лицо Ци Лина и терпеливо стала объяснять:

– Духовные линии у князей и апостолов разного ранга различаются. Главное свойство узоров в том, что по ним течет энергия, которая взаимодействует с элементом воды вне нашего тела. Духовные линии имеют тысячи вариаций – и сила по ним движется у всех с разной скоростью – и за счет этого наделяют нас разными индивидуальными способностями, которые мы называем даром. Насколько мне известно, даром Шестого князя является способность к усиленной регенерации. Вне зависимости от плотности золотой дымки они способны сохранять поразительную скорость и способность к заживлению и восстановлению тела. Дар Четвертого князя, возглавляющего Тяньгэ и ответственного за быструю передачу информации, состоит в возможности точно чувствовать духовную силу на огромном расстоянии. Мы тоже можем определить вблизи уровень духовной силы противника или же уловить примерное направление ее потока, однако с даром Четвертого нам даже не сравниться. Четвертый князь способна воспринимать сразу несколько потоков духовной силы на огромном расстоянии и площадью почти в целый город и так же заметить надвигающуюся опасность за несколько сотен километров. А в ближнем бою ей под силу по малейшим движениям силы внутри тела определить слабые и сильные стороны противника и предсказать его выпад. Способность предугадывать просто поражает.

У Ци Лина отвисла челюсть, Инь Чэнь еще ни о чем таком ему не рассказывал, поэтому парень спросил:

– А у тебя тогда что, Ляньцюань? Какой у вас с твоим князем дар?

Девушка улыбнулась и ответила воодушевившемуся юноше:

– Неужели ты еще не заметил, что твой воинственный и недружелюбный Снежный Клык ведет себя очень мирно в моем присутствии?

– Ох, и ведь точно! – Ци Лин озадаченно почесал голову.

– Мой дар – контроль над духовными зверями. Я способна подчинять зверей в пределах очень большого расстояния, причем не одну особь, а группу или даже несколько. Могу даже собрать одноразовое войско, если на нужной территории будет достаточно зверей.

На мгновение Ци Лин перестал дышать.

– А у меня что? Ты знаешь, какой дар у нас с Инь Чэнем? Мне почему-то кажется, что его вообще нет.

– Прости, – Ляньцюань покачала головой. – Дары первых трех князей Асланда держат в огромном секрете, обычным князьям и апостолам их знать не дозволено. Дар Инь Чэня является единственным, кроме этих трех, о котором тоже ничего неизвестно.

Девушка махнула Ци Лину, подзывая его, и направилась к выходу из пещеры. Юноша с жалостью в сердце обернулся на остававшуюся в одиночестве Юхуа и сказал ободряюще:

– Ты тоже поскорее выбери себе сильное орудие и выбирайся отсюда. Мне кажется, здесь небезопасно, а тем более юной одинокой девушке. Ах, кстати, у меня с собой плод Сисыя. Если тебе нужен, то возьми… Или лучше пойдем вместе с нами.

– Обойдусь без твоей жалости, – принцесса упрямо отвернулась, однако взгляд ее слегка смягчился.

– Я тебя вовсе не жалею. Вот только Усыпальница огромная, и орудий здесь навалом, так что тебе придется потратить уйму времени, чтобы найти подходящее. А если пойдешь с нами, то втроем быстрее управимся.

В тусклом освещении пещеры лицо Ци Лина выглядело по-дружески приветливо. Прекрасный юноша слегка нахмурил черные брови, от чего лицо его стало похоже на мордочку послушного маленького гепарда, а в выглядывающих из-под густых черных ресниц глазах теплилась забота.

Юхуа неожиданно почувствовала, как где-то в груди что-то зашевелилось, и, глядя на парня, она быстро произнесла:

– Подожди…

Ци Лин озадаченно ждал, когда собеседница продолжит. Та слегка покраснела и снова заговорила:

– На самом деле я пришла не только за Цепью воскрешения. Инь Чэнь просил меня сказать тебе… – вдруг ей в голову пришла одна идея, и девушка тут же расплылась в мягкой улыбке: – Он просил меня сказать, что врата на выходе из Усыпальницы Духов поменяли местами, и те, которые раньше вели к гибели, теперь ведут к алтарю у Коридора Бездны.

Услышав это, Ляньцюань обернулась и серьезно посмотрела на Юхуа. Ци Лин взглянул на задумавшуюся спутницу, а потом снова посмотрел на принцессу, которая выглядела очень искренней, после чего спросил:

– А ты не врешь?

– Зачем мне тебя обманывать? – она резко изменилась в лице и ухмыльнулась. – Если ты мне не поверишь, то подведешь Инь Чэня, который ради этой услуги даже встал на колени и умолял меня.

Юхуа закончила говорить с ужасно довольным лицом, в голове ее всплыло воспоминание с благородным, как само божество льда, Инь Чэнем, униженно стоящим перед ней на коленях, потому не заметила, что Ци Лин побагровел от злости и сжал кулаки.

– Что ты сказала? – его лицо исказилось от ужасного гнева. Юноша подошел к принцессе и схватил ее за ворот. – Ну-ка, повтори!

Такая внезапная перемена испугала Юхуа, и она инстинктивно вскинула руку, проткнув ледяным лезвием предплечье юноши. Однако парень, словно не замечая, что по льду заструилась его алая кровь, стоял все так же на месте, прожигая девушку взглядом и продолжая просить повторить.

Это разозлило Тяньшу Юхуа, и она злобно закричала:

– Твой князь сам это сделал! Чего ты взъелся? Я не заставляла его, так что не срывайся на мне! Хочешь кого-то винить – вини его, что он такой слабак и легко опустился на колени! И вообще, это все ты виноват! Кто просил тебя, идиота, ломиться в Усыпальницу Духов? Думал, сюда можно заходить в любое время?!

Ци Лин сцепил зубы, в груди его клокотали обида и стыд за то, что Инь Чэню пришлось пройти через подобное унижение. Он оттолкнул Тяньшу Юхуа и отвернулся, в темноте пещеры его глаза покраснели. Перед ним возникла фигура молчаливо опустившегося на землю князя, и ненависть к себе из-за своей никчемности, превратившись в слезы, собралась у краешков глаз. Он изо всех сил пытался их сдержать, не желая, чтобы это увидела Ляньцюань.

Девушка, проявив понимание, отвернулась, не стала смотреть на него, чтобы не причинять еще большего дискомфорта.

Тяньшу Юхуа при виде, как помрачнело прекрасное лицо Ци Лина, стало немного жаль парня, поэтому следующие слова она произнесла с неохотой:

– Теперь мне веришь? Если да, то делай, как я сказала.

Они вышли из пещеры и снова оказались перед огромным каньоном, где на горной полосе вдали, мерцая, словно звезды на небосводе, светились множества духовных орудий.

Ляньцюань посмотрела на нее и спросила:

– Твой духовный зверь умеет летать?

Та мигом залилась краской. Поняв, что она не собирается отвечать, Пятый апостол сообразила в чем дело:

– У тебя его еще нет, так?

Юхуа презрительно хмыкнула и выражение на ее лице стало брезгливым:

– Я добралась сюда, прыгая по скалам, ничего сложного.

– Не уверена, как ты сможешь допрыгать до того места, куда мы направляемся сейчас. Без духовного зверя дело точно не пойдет, полетишь со мной. – За спиной Ляньцюань, словно крылья ангела, выросли огромные белые крылья Сумракокрыла.

В то же мгновение раздался рык Снежного Клыка, и тот появился из воздуха.

– Кто сказал, что я хочу лететь с тобой?! Я полечу с Ци Лином, – холодно ответила Юхуа.

Она начала взбираться на Снежного Клыка. Однако стоило ее ноге ступить на его спину, как громкий рык льва стряхнул ее. Гордые глаза зверя смотрели на нее с презрением и были полны отвращения. Девушка злобно прошипела:

– Всего лишь какая-то скотина, а выделывается!

Ци Лин, не услышав ее бормотания, легонько похлопал Клыка по голове, почесал за огромным ухом и ласково произнес:

– Ты же настоящий мужчина, и тебе не подобает обижать маленьких девочек. Она тоже апостол – наш друг – и пришла помочь. Так что не капризничай, иначе в следующий раз не возьму тебя купаться.

Лев по-прежнему выглядел крайне недовольным, но все же послушно опустил голову. Тяньшу Юхуа стала взбираться на него и, довольно осмотрев льва, с силой вдавила сапогом, украшенным острыми металлическими вставками, в его мягкую заднюю ногу, после чего уселась ему на спину.

– Вообще он очень послушный, просто недолюбливает незнакомцев. Тебе нужно будет схватиться за меня, чтобы не упасть, но не бойся, ничего страшного в этом нет, – обернувшись, сказал Ци Лин на ухо девушке.

Тяньшу Юхуа посмотрела на молодого юношу перед собой, на его прямые и густые черные брови, похожие на лезвия мечей, на его теплый взгляд чистых, словно у олененка, глаз, которые в данный момент смотрели на нее с теплотой, и невольно обвила свои руки вокруг его талии. Она чувствовала обжигающее тепло его тела, пальцы ощутили под одеждой четкие очертания крепких мышц, а от его шеи до носа донесся аромат мужского тела, полный юности и жизни.

Лицо принцессы расцвело, словно согретый солнечными лучами цветок.

* * *

Западная империя Асланд, Коридор Бездны

Туман в лесу ущелья становился все плотнее, едва ли не струясь по всему темно-зеленому ущелью вязким молоком. Густые, наслоенные друг на друга кроны деревьев не пропускали внутрь свет, и пространство освещали лишь редкие лучи, словно мечи, пронзающие высокую листву и уходящие прямо в заросшую мхом землю.

Гуйшань Фэнхунь и Инь Чэнь стояли под огромным деревом, переплетающиеся корни которого выпирали из-под земли. Между ними в углублении сидел невероятно хилого вида бледный юноша.

– Я привел Инь Чэня, – обратился к нему Пятый князь.

Парень медленно приподнял веки и посмотрел на подошедших мужчин светлыми ясными глазами, похожими на два полных озера. Раздавшийся голос зазвучал невероятно слабо, полоской тонкого шелка, которую могло оборвать и дуновение усилившегося ветра:

– Ты знаешь, зачем мне нужен был он? – спокойно обратился бледный мальчик к Фэнхуню. В окружавшем его зеленом цвете белое лицо парня выглядело так, словно было сотворено из невероятно хрупкого фарфора.

– Мне это неизвестно, – почтительно произнес Пятый князь, опустившись на одно колено и склонив голову.

– Знаешь, что отличает вас, шестерых, от Первого князя?

– Он никогда не появляется перед людьми, никто не знает, кто он. Еще ходят слухи, что он является перерождением божества. Поэтому никому из нас не приблизиться к нему и не познать всего отличия.

– Помимо того, что Первый князь обладает духовными линиями, позволяющими ему царствовать над всем сущим, есть еще одно отличие: он имеет трех апостолов, каждый из которых принимает от него духовные линии с силой, превосходящей любое живое существо, и его дар, который по сей день остается загадкой для людей. Никто не знает, кто из трех апостолов станет его преемником, поэтому вплоть до самой смерти или добровольного ухода князя следующий остается загадкой для всех. Один его апостол зовется Апостолом морей, второй – Апостолом земли и самый главный… Апостолом небес.

Договорив, бледный юноша поднял голову и, посмотрев своими пронизанными светом, словно хрусталь, глазами на Седьмого князя, произнес:

– Рад снова тебя видеть, бывший Апостол небес, Инь Чэнь.

Глава седьмая

Эхо сломанного меча

Западная империя Асланд, акватория города Ренн, Усыпальница Духов

По обеим сторонам каньона возвышались гигантские непрерывные массивы черных скал, сплошь покрытых духовным орудием. Они медленно пульсировали и издавали низкий металлический гул.

Дно каньона было похоронено под белым густым туманом, напоминающим бурлящее молочными волнами море. Вот только туман этот был не совсем туманом, намного больше он походил на холодный дым, который обычно укрывал лед, и стоило пролететь хоть чуточку ниже, как можно было кожей почувствовать исходящий снизу пронизывающий холод.

Ци Лин поднял голову на высокий потолок: его узкая темно-голубая поверхность сверкала бликами. Пусть Инь Чэнь и говорил ему, что то была всего лишь морская вода, и Усыпальница Духов находится под акваторией Ренна, однако парень все еще не мог понять, как море могло висеть в воздухе и почему не обрушивалось вниз.

* * *

Многие годы спустя временами, случалось, он видел во снах эти события: того себя, только-только ставшего апостолом Инь Чэня, только встретившего Ляньцюань и пока еще не нашедшего общего языка с Юхуа. Он был лишь на первом стежке длинной нити своей судьбы. И еще дивился тому, что над головой его висят безграничные морские воды, ведь даже их тайна для него тогда была непостижимой. Он совсем не представлял, что то было всего лишь каплей в море секретов Усыпальницы Духов, а настоящая бросающая в дрожь тайна – та, при мысли о которой Ци Лина каждый раз охватывал холод и страх, – была самым настоящим неотвратимым злом, которое хватало, впивалось, душило вырывающиеся из его горла вопли и крики. Лишь годы спустя после этих событий Ци Лин увидел некогда сокрытое зло: черные скалы Усыпальницы духов кишели тысячами мертвецов, словно кристаллы черного сахара – толпами муравьев. Их лица были пусты, только во взглядах горел огонь гневной злобы, и все они кричали, нет, проклинали криками одно и то же имя. Его владелец, облаченный в черную, цвета леденящей ночи, одежду, имел мягкие гладкие серебристые волосы до плеч и невероятно прекрасное лицо, сравнения которому не было во всем мире. Внешность его находилась на границе двух миров, объединяя мужественную и женственную красоту. В конце сна тот ласковый правитель поворачивался и смотрел на него, а рядом с ним парил в воздухе тонкий платиновый меч длиной с человека. Меч плавно и легко кружил вокруг него в воздухе, словно обладающее разумом живое существо, и лезвие его тихо гудело, взывая сладкой песней возлюбленного.

* * *

Огромный белоснежный орел вблизи напоминал слепленный из перьев парящий остров, который бесшумно скользил по просторному каньону. Однако даже он на фоне невероятных размеров темного пространства казался всего лишь маленькой летящей меж скал снежинкой.

Их троица тихо двигалась на север каньона, и Ци Лин посильнее закутался в свой плащ, сопротивляясь крепчающему холоду.

Размашистые крылья Сумракокрыла и Снежного Клыка живо рассекали воздух. От их белых перьев по пустому каньону вперед тянулись полоски света, словно хвосты двух метеоров, бороздящих космический туман.

Золотистая духовная сила вела их в сторону конца Усыпальницы Духов, пробуждая под слоем облаков спящий глубоким сном кошмар.

Ци Лин и Юхуа с соком плода Сисыя в глазах вглядывались в скопления духовного орудия вдоль пути, внимательно оценивая количество золотой дымки в них и малейшие отличия в движении силы. Некоторые из орудий окружала лишь тонкая паутинка из золотой дымки, а у других, наоборот, из мест, где они выходили из камня, буквально хлестали потоки энергии, стекающие со скал золотистыми водопадами.

Глаза парня разбегались.

Седьмой апостол еще не совсем понимал, как выбрать, несмотря на то, что Гуйшань Ляньцюань только что очень подробно объяснила ему, как по движению дымки внутри определять свойства и силу орудия и как понять, подходит ли оно ему вообще, способно ли восполнить то, чего ему недостает в бою. Однако юноша мало что понял из объяснений девушки.

Он взглянул на сидящую позади Юхуа – лицо ее было очень сосредоточенным, лишенным прежнего своевольного выражения наглой девушки, и невольно испытал за свое незнание стыд. Поэтому, собравшись с мыслями, он вновь приступил к изучению орудий.

– Стой, – вдруг крикнула принцесса, и Ци Лин схватил шею Снежного Клыка, останавливая льва. Два огромных духовных зверя застыли в воздухе, медленно хлопая крыльями.

– Гуйшань Ляньцюань, посмотри, что за орудие вон там, – девушка вскинула руку и, даже не поворачивая головы, указала на выступ в высокой скале, тон ее голоса не терпел возражений, словно Пятый апостол была ее прислугой.

Юноша с горькой улыбкой посмотрел туда, куда указывал палец Юхуа. Но, конечно же, из-за того, что, как и у принцессы, в глазах его был сок плода Сисыя, смог увидеть там лишь плотную бурлящую дымку, похожую на расплавленное золото, оружие за ним осталось для него скрытым. Однако даже так он ощутил, что это было вовсе не простое духовное орудие.

– Какая большая сила…

Гуйшань Ляньцюань бросила взгляд на высокомерное лицо принцессы, которая привыкла отдавать приказы, а сейчас обратилась к ней в довольно грубой форме, и с легкой неприязнью нахмурила брови. Однако ее вовсе не прельщало вступать в перепалку с девчонкой – она хотела лишь поскорее выбраться из этого места, потому что по непонятной самой себе причине чувствовала опасность. За годы охоты и укрощения жестоких духовных зверей у нее выработалось чутье на неприятности. Вот только сейчас она не могла понять, что не так, потому что вокруг не было ничего живого, не говоря уже о следах присутствия человека. Возможно, именно это противоречие бескрайности, но при этом и полной изолированности каньона, было источником ее непонятного беспокойства. Да и ко всему прочему у девушки были дела поважнее, поэтому она не могла тратить здесь время.

Она бросила взгляд, куда указывала Юхуа, и, будучи не под влиянием сока, разглядела тонкий серебристый лук. Он косо торчал из скалы, наполовину застряв в ней.

– Там белый лук, где-то метр в высоту. Сделан из серебра или платины, на обоих концах вырезаны крылья, и голубого цвета тетива. Но не вижу ни колчана, ни стрел. Думаю, в бою с ним придется создавать ледяные стрелы или сразу стрелять духовной силой, – Ляньцюань стояла на спине огромного Сумракокрыла, пока ветер трепал полы ее одежды. В пелене облаков она напоминала раскрывшийся цветок лотоса.

– Возьму его, – на очаровательном личике Юхуа появилось радостное предвкушение.

– Я помогу тебе забраться наверх. – Ци Лин крепче обнял шею Снежного Клыка.

Однако не успели они двинуться вверх, как принцесса прикрикнула на него:

– Обойдусь без твоей помощи!

Она высоко подпрыгнула, оттолкнулась от спины льва и зацепилась за скалу. Затем проворно извернулась в воздухе и, отталкиваясь носками и хватаясь ладонями за торчащее из камня оружие, в несколько легких прыжков забралась на почти тридцатиметровую высоту. Ее элегантные тонкие юбки развевались в полутьме каньона, сияя размытым белым светом.

Юхуа осторожно пошла к краю скалы, неторопливо приближаясь к длинному луку, пока не остановилась у окруженного бурлящими золотыми волнами орудия. Вот только часть его намертво застряла в камне. Тяньшу Юхуа стиснула зубы. Рука принцессы покрылась слоем плотных духовных линий, она занесла ее и, сжав кулак, ударила духовной силой по скале.

Раздался грохот, и там, где лук входил в камень, образовалась выбоина – отдача отбросила Юхуа назад. Орудие вместе с девушкой полетели в обрыв, и она, выцепив его взглядом, тут же крепко схватилась за свою добычу, однако ее положению это никак не помогло.

При виде неожиданно полетевшей вниз принцессы Ци Лин перепугался и направил Снежного Клыка вверх. Массивное тело льва проделало стремительный маневр в небе, и он расправил крылья, так что Тяньшу Юхуа упала на его мягкую спину.

– Как же хорошо, что все обошлось! Я так испугался! – парень почесал затылок и, не сводя с девушки полного теплоты взгляда, обнажил в улыбке белоснежные зубы.

От этого ее щеки загорелись, поэтому, стиснув зубы, она недовольно ответила:

– Кто просил меня спасать? Думал, сама я не справлюсь? Не обольщайся.

Улыбка застыла на лице юноши, а Снежный Клык гневно рыкнул, отчего тело его тряхнуло, и Юхуа, потеряв равновесие, чуть было не упала.

– Что эта скотина творит?! – Ее красивое личико побелело от ярости. – Научи своего зверя манерам!

– Он мой друг, не говори так о нем, – произнес парень с серьезным лицом. – Духовный зверь – это духовный зверь, а вовсе не какая-то скотина.

Принцесса пренебрежительно посмотрела на собеседника.

– Возможно, ты поймешь это, только когда у тебя самой появится духовный зверь. – Ляньцюань приблизилась к ним верхом на Сумракокрыле. – Именно один из тех, кого ты сейчас называешь скотиной, останется с тобой до самой смерти и будет готов отдать жизнь, чтобы спасти твою.

– Плевать, – надменным тоном сказала Юхуа. – Я принцесса. Одно мое слово, и не то что животное, а мастера духа будут погибать толпами за меня.

Пятый апостол ничего не ответила и лишь смерила ту хмурым взглядом, казалось, девушка уверена, что весь мир крутится вокруг нее одной.

Принцесса ухмыльнулась и с силой воткнула за свое правое плечо только что добытый лук. Раздался звук рвущейся плоти, и серебристое орудие стало входить внутрь ее тела. На протяжении всего процесса на лице Юхуа играла слегка презрительная улыбка без намека на боль, словно она насмехалась над Ляньцюань, которая совсем недавно находилась в агонии, принимая в себя духовное орудие в первый раз.

Не понимая, почему реакции такие разные, Ци Лин посмотрел на Пятого апостола, и та мягко произнесла:

– Это ее дар: раны заживают невероятно быстро, поэтому и боли она чувствует намного меньше, чем мы. Когда духовное орудие в первый раз входит в тело, оно в форме энергии стекает в Печать. Обычно при этом князья и апостолы испытывают жуткую боль, однако для нее в этом нет ничего особенного, на самом деле Юхуа еще даже не раскрыла весь потенциал своего дара. Считается, что Силюр, ее князь – тот, кого называют Вечным князем, – обладает самой сильной способностью к выживанию.

– Завидуйте сколько хотите, вам нашего дара не светит, – они и не заметили, когда принцесса успела закончить прятать орудие.

Теперь девушка как ни в чем не бывало, грациозно стоя на спине Снежного Клыка, безболезненно вытащила из тела серебряный лук, который стал энергией и лишь на выходе принимал материальную форму. Шестой апостол взяла его, и белую гладкую кожу на тыльной стороне ладони укрыл золотистый узор плотных линий.

– Что ты задумала? – Ляньцюань настороженно посмотрела на нее, но ответа не получила.

От ног Тяньшу Юхуа вверх резко поднялся ветер, разметав ее волосы и юбки из тонкой ткани. Вытянув руку в сторону пучины внизу, пальцами она схватила пустоту. Из моря густых облаков вверх полетели три белых извивающихся змейки тумана, и, оказавшись в руке девушки, каждая превратилась в ледяную стрелу толщиной с запястье. Юхуа натянула тетиву, и та, пронизанная духовной силой, засияла темно-голубым светом, после чего пальцы девушки разомкнулись, и стрелы со свистом полетели в черную скалу неподалеку.

Стоило ледяным наконечникам вонзиться в цель, как тут же раздался грохот, и эхо сотрясло весь каньон так, что у Ци Лина даже слегка заложило уши. Со скал вниз к морю облаков посыпались черные камни, и в воздухе повисло облако пыли. Ляньцюань нахмурилась и посмотрела на обрыв: стрелы ледяного лука оставили там лишь три глубокие дыры, каждая размером с чашку, а из-за огромной силы удара в скале образовался разлом, и мрачная черная глыба стала похожа на лицо зловеще улыбающегося великана.

Принцесса с нескрываемым самодовольством смотрела на свое оружие.

– Не трясись ты так, я всего лишь оценила, как лук лежит в руке.

Седьмой апостол, стоя за спиной девушки, смотрел на нее вытаращив глаза.

Лицо Ляньцюань выглядело серьезным – ее слегка беспокоило, что столь разрушительное оружие досталось такой юной и строптивой девушке. Однако она не озвучила своей мысли вслух, просто повернулась и обратилась к Ци Лину:

– Нужно двигаться дальше. Внимательно приглядывайся к орудиям по пути.

Парень кивнул и повернулся к принцессе:

– Держись крепче.

Огромные крылья Сумракокрыла и Снежного Клыка раскрылись над плотным туманом и, оставляя за собой белые дуги света, моментально уплыли далеко вперед, напоминая пару лодок, рассекающих молочное море.

Никто из троицы апостолов не заметил, как в глубине каньона под слоем густого тумана нечто огромное слабо засияло темно-красным цветом, прежде чем вновь исчезнуть в пелене, словно на белоснежной коже гиганта на миг бесшумно забилась огромная вена.

* * *

Западная империя Асланд, Коридор Бездны

Инь Чэнь и Гуйшань Фэнхунь молча стояли перед бледным юношей. Вокруг царила странная атмосфера: было настолько тихо, что мужчины даже могли слышать дыхание друг друга.

Лицо мальчика окружал золотистый ореол солнечного света, пробившегося сквозь густые кроны и плотный туман, в этом мягком освещении он выглядел еще слабее, источая невероятно хрупкую красоту.

Седьмой князь едва заметно нахмурился, смутно разглядев на лбу парня тонкую полоску, похожую на порез от тонкого, не толще листа бумаги, лезвия, – из нее сочилась кровь. Хотя правильнее было бы сказать, что из раны что-то пыталось выбраться наружу. Однако стоило Инь Чэню присмотреться внимательнее, и все пропало – лоб юноши оказался чист.

Неужели ему показалось? Он отвел глаза и незаметно взглянул на стоявшего рядом Фэнхуня. Тот выглядел так, словно хочет что-то сказать.

Словно сделанные из янтаря глаза бледного юноши смотрели на Пятого князя:

– Хочешь меня о чем-то спросить?

Помедлив, мужчина все же склонил голову и тихо произнес:

– Если Инь Чэнь является прежним Апостолом небес, это значит, что он обладает теми же духовными линиями, что и его Первый князь, и значительно превосходит нас по силе… Однако я не ощущаю в нем этого превосходства духовной силы…

– Он отличается от вас, – голос юноши звучал легко, как невесомый туман. – Ты ощущаешь лишь внешние духовные линии, те, что принадлежат ему как Седьмому князю, однако в то же время глубоко внутри его тела запечатаны линии прежнего Первого князя, и в подходящих условиях он способен полностью вернуть себе могущество Первого апостола.

– В его теле два набора духовных линий? – Фэнхунь в потрясении перевел взгляд на Инь Чэня.

– Верно… Поэтому и дара у него тоже два. – Юноша посмотрел на Седьмого князя. Тот молча стоял, напоминая холодную и далекую гору, а в глазах его, казалось, клубилась белая снежная метель, и взгляд его был скрыт в глубине этой метели.

– Два… дара… – горло Пятого князя слегка сдавило, и тихий голос мужчины прозвучал чуть резче.

– Откуда тебе это известно? – На шее за воротником Инь Чэня едва заметно засияли золотистые узоры линий.

Гуйшань Фэнхунь тут же невозмутимо сделал несколько шагов вперед, развернулся и закрыл собой бледного юношу.

– Несколько лет назад, когда все кости в твоем теле раздробило на мелкие кусочки, плоть изрезали сотни лезвий, а сам ты бездыханный лежал на ледяном полу Сердца Гланорта, мы запечатали духовные линии Первого князя в твоем теле и нанесли абсолютно новые, не существовавшие прежде в Асланде, сделав тебя Седьмым князем… Но, конечно, ничего этого ты не помнишь. Скорее всего, твоим последним воспоминанием стал ненасытный, уже вошедший в теневое состояние…

Зрачки Инь Чэня резко сузились, а на побледневшем лице появилось испуганное выражение, словно он только что увидел перед собой приведение:

– Ты… ты… – мужчина неосознанно сделал шаг назад, ужаснувшись собственной догадке, однако понял, что не ошибся…

– Если ты уже понял, кто я… – юноша поднял свои янтарные глаза, и из все той же едва различимой трещинки на его лбу, казалось, пошел сладкий запах крови. – То почему все еще стоишь передо мной? – голос бледного юноши разошелся тихим эхом по необъятному Коридору Бездны.

Из глубин крон древних деревьев в сторону тяжелой ваты облаков вырвалась и улетела стайка черных воронов. Вслед за этим из далекого уголка Коридора, словно из самой преисподней, донесся рев неизвестного духовного зверя.

Инь Чэнь медленно и с большим трудом опустился на колени перед бледным парнем.

– Седьмой князь Инь Чэнь ждет ваших указаний, серебряный жрец, – сухо выдавил он осипшим голосом.

* * *

Западная империя Асланд, акватория города Ренн, Усыпальница Духов

Ци Лин аккуратно карабкался по крутому черному склону, пока Снежный Клык, помахивая своими огромными крыльями, висел в воздухе в нескольких метрах от него и тревожно порыкивал, сжимая лапы. Со стороны казалось, что лев чем-то взволнован.

Высоко над головой парня, стоя на широкой пернатой спине Сумракокрыла, за ним наблюдали Юхуа и Ляньцюань. Принцесса смотрела с завистью, со своего места она прекрасно видела бурлящие плотные золотистые волны на том месте, куда направлялся Ци Лин, – там была пика цвета потемневшего серебра и сплошь покрытая тонкими узорами. Дымка клубилась вокруг пики, сметая остальное оружие точно траву. Сама пика оставалась глазом бури, безостановочно втягивающим энергию вокруг. Время от времени на ней вспыхивали и тут же исчезали золотые разряды, после чего раздавался отчетливый раскат грома.

За весь путь, что они пролетели, им еще не встречалось духовного орудия с настолько бесконтрольной духовной силой внутри.

– Ци Лин, будь осторожен и не приближайся к туману слишком близко, – обратилась сверху Ляньцюань, уже достав из себя Цепь воскрешения, которая, словно готовая к любой угрозе огромная змея, обвивала ее тело.

Девушка смутно ощущала непонятное давление, однако не чувствовала рядом явных движений чужой духовной силы. Возможно, ощущение было вызвано тем, что пика, за которой пробирался юноша, находилась слишком близко к пучине внизу. Прежде чем сама Ляньцюань вошла в Усыпальницу, Фэнхунь многократно предупреждал ее ни за что не приближаться ко дну каньона, хоть четко и не объяснил почему.

С места Пятого апостола казалось, что Ци Лина уже поглотил туман – его фигура появлялась время от времени, а потом снова быстро исчезала в море золотистой дымки.

Парень вскинул голову – туман вымочил его волосы насквозь, и тонкие прядки прилипли ко лбу, отчего выглядел он теперь немного жалко и слегка нервно. В ушах у него свистел ветер, и голоса Ляньцюань сверху он не слышал совсем – пробиться ему мешал густой туман вокруг.

Найдя равновесие, юноша продолжил карабкаться к цели. Снежный Клык находился совсем рядом, поэтому непрерывные взрывы в дымке орудия потряхивали и его, однако лев продолжал с силой размахивать крыльями, упорно сохраняя близкую дистанцию и внимательно оберегая хозяина.

Тот же, крепко хватаясь за торчащие из скалы духовные орудия, шаг за шагом приближался ко все более буйной пике. Между тем действия сока Сисыя успело постепенно сойти на нет, и окружавшая апостола золотая дымка тоже начинала становиться для него невидимой. Вращающиеся потоки воздуха вокруг закручивали ледяные облака снизу, отчего пика пропадала из виду – бушующая все сильнее духовная сила стала неразличима, и парень, по неосторожности столкнувшись с ее потоком, в результате чуть не полетел со скалы вниз.

Когда он наконец-то ухватился за рукоятку, Снежный Клык, не сдержавшись, издал рык ликования. Ци Лин повернулся и, вскинув голову, с улыбкой помахал рукой Ляньцюань и Юхуа, показывая, что у него получилось.

Пятый апостол направила Сумракокрыла вниз, готовая подстраховать парня.

Юноша направил духовную силу в руку и обрушил тяжелый удар туда, где торчала пика, однако стоило осколкам камня разлететься в стороны, как оружие неожиданно исчезло.

Ци Лин, тянувший за нее во всю силу, из-за такой перемены резко потерял равновесие и сорвался в обрыв. Его тело моментально поглотил густой туман, а громкий крик исчез в свисте бушующего вокруг ветра.

Юхуа застыла в шоке, и прежде чем она успела отреагировать, огромный Сумракокрыл под ней, хлопая крыльями, ринулся прямо в пропасть. Духовная сила резко наполнила тело Ляньцюань, и несколько переливающихся серебром цепей молниями вонзились в туман под ними. Громкое лязганье наполнило пространство. Надеясь отыскать Ци Лина, девушка изо всех сил прислушивалась к движениям духовной силы, доносившимся до нее с концов орудия. Однако это не приносило результатов: цепи забрались далеко вглубь, но там не было и намека на духовную силу Седьмого апостола.

Юхуа же вскочила на ноги, нахмурилась и взмахнула руками. Огромная волна воздуха взметнула подол ее юбки, и в воздухе резко появилось более десятка огромных снежных орлов; пронзительно крича и размахивая крыльями, они спикировали на дно каньона. Сразу после девушка собрала руки перед грудью, и стая птиц вырвалась обратно из моря облаков, их огромные крылья захлопали, наведя ветер и разогнав туман на большом участке пространства.

– Эти птицы – твои духовные звери? – Ляньцюань озадаченно посмотрела на Юхуа.

– Конечно, нет. Где ты видела, чтобы у одного человека был десяток духовных зверей? – бросила на нее насмешливый взгляд та. – В нашей семье есть мастер духа, чей дар – запечатывать духовных зверей в разных предметах, создавая амулеты. Он создал много таких для нашей семьи. Когда есть необходимость, мы их используем, но эти звери не могут вернуться в Печать или в сам амулет, чтобы восстановиться. Таких хватает лишь на одно использование.

Ляньцюань решила не продолжать разговор, она снижалась ближе ко дну каньона. Тем временем Снежный Клык с громким рыком стремительно ринулся вниз, мгновенно обогнав девушек, и они увидели в расчищенном от облаков участке Ци Лина, висевшего в воздухе, ухватившись за рукоятку меча.

– Держись! – крикнула ему Пятый апостол и резко направила Сумракокрыла вниз.

Юноша крепко вцепился в рукоятку, которая выглядывала из скалы, облегченно думая, что ему повезло. Однако ему было обидно, что орудие, которое он выбрал, просто испарилось. Ци Лин поднял голову и крикнул девушкам:

– Я в порядке! – после чего стал дожидаться, когда его подберет Снежный Клык.

Но тут что-то пошло не так.

В восприятие Ляньцюань неожиданно ворвался поток резкой могущественной духовной силы.

Все произошло за доли секунды. Не успев даже выпустить Цепь воскрешения, апостол увидела, как в клубящемся густом тумане под парнем появилось нечто, похожее на огромный кровеносный сосуд, и на невероятной скорости со свистом обвило парня за пояс. Громоздкое щупальце, напоминающее алого земляного червя, стало сжиматься на его талии, и грудь Ци Лина сдавило так, что он был готов выплюнуть собственные внутренности. В следующее мгновение «вена» резко потянула и потащила Седьмого апостола в туман. Юноша все еще крепко сжимал рукоятку меча, и под напором невероятной силы меч проехал вниз несколько метров, прорезав камень, отчего лезвие, воткнутое в скалу, расшаталось, и теперь казалось, что меч мог вылететь из скалы в любой момент. Ноги молодого человека болтались в воздухе, пытаясь найти поддержку.

Пространство за спиной Тяньшу Юхуа резко искривилось, и из правого плеча девушки вылетел серебристо-белый лук. Собрав несколько струек пара, девушка натянула тетиву и отправила в пучину под ногами Ци Лина три огромные ледяные стрелы. Они быстро исчезли в облачном тумане в направлении кровавой вены, однако никакой реакции не последовало, словно выстрел вошел в глубокое море.

Принцесса пришла в недоумение, но внезапно ощутила направленную в свою сторону интенсивную духовную силу – из густого тумана с бешеной скоростью вылетели обратно три ледяные стрелы. У нее не было ни секунды, чтобы увернуться – стрелы пробили в ее плечах и животе отверстия размером с кулак.

Взгляд девушки опустел, и она рухнула на белоснежную спину Сумракокрыла. Хлынувшая из ее тела алая кровь стала постепенно окрашивать его светлые перья, являя собой ужасающую картину.

Эта картина и то, с какой скоростью все произошло, вселили ужас в сердце Ляньцюань, и у нее перехватило дыхание. Она смотрела на Ци Лина, которого почти поглотила пучина, и ее била мелкая дрожь.

– Уходите сейчас же! Оставьте меня! – кричал парень, опустив голову и глядя под ноги – место, откуда вылезло щупальце, скрывал туман, поэтому было непонятно, что за монстр ждал внизу. Неожиданно Седьмой апостол ощутил легкость в руках и, вскинув голову, обнаружил, что меч окончательно разболтался и выпал из скалы, но не успел он разглядеть орудие, как огромное щупальце потянуло его вниз.

Ляньцюань пришла в себя и стремительно выбросила руки вперед, отправив две звенящие цепи к Ци Лину: те проворно и крепко обвили юношу за талию, противостоя красному щупальцу – две силы тянули парня в разные стороны. В тумане, где дул шквалистый ветер, бушевала свирепая духовная сила. Сила девушки сдерживала щупальце, но то стало тянуть еще яростнее, сопротивляясь, словно кроваво-красный питон. Цепи апостола быстро утяжелились, и огромная сила стала постепенно утягивать вниз даже Сумракокрыла.

– Ци Лин, пусть твой лев разрежет щупальце когтями, а ты сразу хватайся за цепь, я вытяну тебя наверх!

Молодой человек посмотрел на меч в своих руках, у которого недоставало части лезвия, похоже, острый конец остался обломанным в скале, и лицо его стало печальным:

– И вот этот никчемный меч станет моим духовным орудием?

– Дурачина, речь о твоей жизни! Ну же!

– Ладно, – парень поднял голову и закричал льву. – Клык!

Белоснежная шерсть зверя вздыбилась на ураганном ветру, он грозно зарычал и начал увеличиваться в размерах. Несущийся на крыльях белый лев спикировал вниз, выпустил когти, которые теперь напоминали настоящие клинки, и стал рвать огромное щупальце. Однако стоило его когтям пронзить щупальце, как из раны неожиданно принялись расти бесчисленные красные нити, похожие на капилляры, – они плотно и быстро обвили лапы Снежного Клыка. Лев хотел отдернуть их, но тут раздался резкий звук, похожий на звон разбившегося стекла: красные нити раздробили кошачьи когти, обратив те в мелкие металлические осколки – из пушистых белых лап брызнула кровь. Вслед за душераздирающим криком зверя все залил кровавый дождь, обрушившийся каплями на беспокойное море облаков.

Печать Ци Лина отдалась острой болью, он понял, что зверю необходимо вернуться обратно, иначе он мог погибнуть. Парень закрыл глаза и запустил поток энергии, после чего лев, превратившись в несколько сияющих полосок золотистого цвета, быстро вернулся в тело хозяина.

– Клык… – стоило юноше ощутить внутри Печати едва различимую силу духовного зверя, как его обуяла ярость, а на висках вздулись вены. Он даже не заметил, как руки засияли множеством линий – сила неудержимым потоком стекалась внутрь обломанного меча, который Ци Лин достал из скалы. Он нагнулся и с силой махнул рукой – сломанный меч молниеносно рассек обвивавшее его туловище щупальце, и то оборвалось. В лицо хлынул резкий запах крови.

Заметив, что парень освободился от оков, Ляньцюань без промедления с силой потянула цепи, и те с металлическим звоном подкинули Седьмого апостола наверх.

Молодой человек из последних сил вскарабкался на широкую спину Сумракокрыла и увидел перед собой бледное, но полное облегчения лицо Пятого апостола, а потом перевел взгляд на лежащую в луже крови Юхуа. Раны на ее теле уже начали постепенно заживать, и дыхание тоже пришло в норму.

Ци Лин стер со лба пот и улыбнулся Ляньцюань блеклой вымученной улыбкой. Произошедшее только что казалось ночным кошмаром. Девушка, поддерживая принцессу за плечи, слегка приподняла ее и стала медленно посылать через ладонь в тело пострадавшей стабильный поток духовной силы, увеличивая скорость заживления.

Юноша глубоко вздохнул и взглянул на обломок меча в руке, серьезно переживая, как объяснить это своему князю. Вдруг показалось, что на клинке мелькнуло что-то большое и красное. Он потер веки и, вскинув голову, в ужасе заморгал.

Вокруг огромного Сумракокрыла возникло с десяток щупалец, которые были толще и краснее прежнего – они росли вертикально прямо из моря облаков внизу и покачивались в воздухе, точно кобры. Окружая апостолов, отростки высоко вздернули свои приплюснутые концы, и те начали раскрываться, напоминая пасти прожорливых чудовищ, внутри Ци Лин увидел плотные ряды бесчисленных острых белых зубов. Больше десятка огромных пастей выросли над апостолами, после чего обернулись и уставились на них сверху вниз, обрушив кровавый смрад.

Ци Лин, Ляньцюань и Юхуа припали к спине орла, и на их лицах читалось отчаяние, а глаза в ужасе следили за свесившимися раскрытыми ртами.

Неожиданно внизу раздалась цепочка хлопков – несколько толстых щупалец пронзили тело Сумракокрыла. Пробив плоть, их концы разделились на пять кровавых лепестков, которые крепко вцепились в крылья зверя. И тут щупальца рванули вниз, стремительно утаскивая его на дно каньона. И те отростки, что прежде нависали над их головами, теперь переплелись в кровавую сетку, накрывшую гигантскую птицу.

Орел закричал от адской боли. Щупальца крепко держали его крылья, и использовать их было практически невозможно, однако он все равно усиленно взмахивал ими, изо всех сил борясь над морем густых облаков. Вот только все было бесполезно: неистовые красные отростки продолжали тянуть Сумракокрыла в туман. От такой жесткой встряски троица на его спине лишилась равновесия и теперь цеплялась за толстое оперение зверя; ситуация становилась все хуже, казалось, вот-вот наступит конец. И спустя какое-то мгновение апостолы рухнули в клокочущее море густого тумана.

Вокруг пронзительно свистел ветер, и слышались вопли орла.

Повсюду клубился густой туман, и ничего нельзя было разглядеть. Чем ниже опускались апостолы, тем отчетливее становился гнетущий, вызывающий в человеке тошнотворное липкое ощущение звук.

Неожиданно перед глазами прояснилось. Ци Лин сообразил, что они миновали море облаков, и все это время под ним скрывалось еще более просторное место.

Парень опустил голову, собираясь оглянуться, однако увиденное им адское зрелище заставило его взгляд застыть. Он почувствовал себя так, словно изнутри его пронзили сотни стальных игл, ужас практически лишил юношу способности двигаться.

Ци Лин с огромным трудом повернул голову и увидел, что выражения на лицах Ляньцюань и Юхуа пугали куда больше: у них были такие побледневшие и абсолютно обескровленные лица, что, казалось, их схватила за глотки сама смерть.

Под густым туманом находилась вовсе не бездонная темная пучина и не усыпанное скалами дно, которое можно было бы ожидать, – внизу скрывалось алое море крови. Ее тяжелый запах заполнял весь бескрайний каньон, а на дне в густой жидкости переплетались и извивались огромные червеобразные красные щупальца. Каждое из них покрывали бесчисленные круглые присоски с черными пятнами. Пятна эти выглядели невероятно странно, словно… словно складывались в лица стонущих от боли людей.

Кровавые и липкие черви-вены заполняли всю глубь каньона, она кишела ими, словно копошащимися в огромной луже крови бесчисленными гигантскими аскаридами… Щупальца то и дело неожиданно вздымались над поверхностью моря, и их концы, словно бутоны, раскрывались в воздухе, гнетуще и пронзительно вопя.

– Что это за существа? Почему их так много? – просипел белый как мел Ци Лин.

– Это не существа… а существо… – лицо Ляньцюань было таким же бледным. Она смутно понимала всю серьезность ситуации.

– Существо? Все эти тысячи извивающихся штук – части одного существа?! – произнесла болезненно белая Юхуа, крепко схватившись за край одежды парня.

– Нужно убираться отсюда сейчас же! – Пятый апостол с трудом поднялась на ноги, и ее тело тут же заполнила духовная сила. В воздухе неожиданно материализовалось более десятка цепей, которые, точно серебристые драконы, тут же метнулись к тянущим Сумракокрыла красным щупальцам. Цепи обвивая закрутились вниз по отросткам и, как только Ляньцюань сжала кулаки, затянулись. Острые металлические грани с невероятной силой впились в оболочку червей-вен, и послышался звук рвущейся плоти: один за другим цепи разорвали на части сковавшие орла щупальца.

– Сумракокрыл! – резко позвала девушка, и зверь, громко крича, замахал своими искалеченными окровавленными крыльями, спеша унести апостолов от опасности.

В это время тысячи отростков потянулись вверх от своего переплетенного тела на дне кровавого моря, будто бы гигантская морская актиния высвободила наружу тысячи красных полипов, и мгновение спустя плотные ряды красных щупальцев выпрямились и метнулись к орлу, вновь сковав его своей сетью, точно загнанного зверя. Щупальца так сильно стянули его тело, что Ляньцюань услышала звук ломающихся костей, но, несмотря на это, зверь изо всех сил продолжал тянуть вверх, пока красные отростки усиливали хватку, впиваясь в его тело бесчисленными острыми шипами и нанося все больше ран.

– Умри! – прозрачные слезы застелили глаза Ци Лина, и хлынувшая с грохотом неимоверная духовная сила размыла все перед его глазами. Он смутно почувствовал, как обломанный меч неожиданно пропал из ладони, словно его кто-то забрал, и в следующий миг с небес опустился невероятно огромный клинок. Сияя ослепительно ярким светом, лезвие вонзилось вглубь кровавой плоти. Раздался оглушительный рев, забурлили волны золота, и по огромному каньону волной взрыва разлетелась духовная сила, а затем исчезла. Красные щупальца моментально отпустили тело Сумракокрыла, однако даже так у него не было сил взлететь; сильнейшая волна энергии ударила каждого в грудь, и перед глазами все поплыло, а дыхание сперло. Троица вместе со зверем начала падать вниз, но уже на полпути орел обратился в дымку и вернулся в тело Ляньцюань.

Ци Лин забарахтался в воздухе, по-прежнему ничего толком не видя, и тут рука его ухватилась за рукоятку. Кое-как ему удалось разглядеть вернувшийся в непонятный момент в его руку сломанный меч. Или, возможно, орудие и вовсе не покидало его рук? Ничего не понимая, юноша вдруг ощутил, как его талию что-то сжало. Это оказалась цепь Ляньцюань – Пятый апостол сцепила всех вместе и затем из последних сил выпустила еще одну вверх. Цепь выстрелила прямо сквозь густой туман над их головами и со звоном вошла в далекую каменную скалу. Девушка потянула, и все трое стремительно полетели наверх, в мгновение ока преодолев туман и покинув похожее на преисподнюю кровавое море под облаками.

Апостолы оказались на небольшом выступе в скале, и Ляньцюань оперлась спиной о каменную стену, в то время как Тяньшу Юхуа с закрытыми глазами лежала у нее в ногах и тяжело дышала. Похоже, девушке по-прежнему было очень больно, но тем не менее все кровоточащие раны на ее теле быстро затягивались, и можно было даже проследить за невероятной скоростью ее регенерации. Дар Шестого князя действительно поражал.

На другой стороне выступа валялся Ци Лин: бледный, но на первый взгляд не имевший каких-либо серьезных ранений.

Ляньцюань слегка нахмурилась, думая о том, откуда взялся огромный светящийся меч, спустившийся с небес. В Усыпальнице Духа, насколько ей было известно, из людей находились только они трое. А если вошел кто-то еще, то это мог быть только апостол, но она никогда не слышала о существовании апостола с настолько могущественной силой.

Не мог же тот меч принадлежать Первому апостолу?

Девушку терзали сомнения, однако разобраться в этом не представлялось возможным. Тогда она повернула голову, и ее взгляд упал на сломанный меч в ногах парня. Лезвие и рукоятку украшал древний искусный узор: невероятно красивый и изящный, он непрерывным вьющимся потоком покрывал меч, и казалось, что вещь эта не из Асланда. В империи узоры обычно создавались в форме острых шестиугольников, напоминающих снежинки и кристаллы льда, или в форме симметричных резких линий. А подобные нежные, плавные рисунки встречались здесь крайне редко. Материал меча тоже сильно отличался от тех, что использовали в Асланде. Ляньцюань даже не могла сказать, что это за металл – на вид то был мифрил, вот только смутно проступающий серо-голубой цвет при долгом рассмотрении словно приобретал оттенок розового золота.

Вдруг девушка поняла, что тот огромный меч света выглядел совсем как этот. Но оружие Ци Лина было уж слишком коротким, ему недоставало половины… Не могла же такая мощь исходить из него.

Так и не разобравшись, Пятый апостол отбросила лишние мысли, потому что сейчас важнее было выбраться из Усыпальницы. Она чувствовала, что опасность грозит отовсюду, и к тому же все трое уже получили свое орудие, поэтому не стоило больше задерживаться в этом месте.

Гуйшань Ляньцюань с трудом поднялась на ноги, после чего помогла подняться Ци Лину и все еще обессиленной Юхуа.

– Нужно убираться отсюда, пойдемте.

Раны Снежного Клыка были слишком тяжелыми, а юноша все еще был недостаточно знаком с тем, как использовать духовную силу так, чтобы помочь скорее зверю восстановиться внутри Печати. Поэтому Ляньцюань велела ему оставить льва внутри восстанавливать силы, а сама призвала с трудом, но все еще способного передвигаться Сумракокрыла. Троица взобралась на широкую спину птицы и двинулась к концу Усыпальницы Духов.

На этот раз долетели они без проблем.

Весь путь Ляньцюань старалась держать орла как можно выше и дальше от бушующего тумана под ними. Произошедшее все еще четко стояло перед глазами, словно кошмар, не желающий покидать мысли.

А с рождения оптимистичный Ци Лин отбросил воспоминания о том ужасе, стоило его ранам затянуться; сила юноши тоже восстанавливалась очень быстро, и пусть ему было далеко до дара Тяньшу Юхуа, он все еще оставался молодым крепким парнем. Побывав на пороге смерти, Ци Лин совершенно забыл, какая опасность грозила ему совсем недавно, и всю дорогу к выходу провел, ругая себя за то, что подобрал сломанный меч. Очень уж не хотел апостол слушать очередную стыдящую его лекцию князя. При воспоминании о непроницаемом лице Инь Чэня парня одолело чувство невероятной безысходности, и он тяжело вздохнул.

В конце каньона два возвышавшихся ряда скал соединялись воедино.

Издалека было видно, что из камня выпирает просторный плоский выступ, и Сумракокрыл медленно опустился на него, после чего их троица слезла с орла и Ляньцюань вернула птицу в свою Печать. Густой туман в этом месте казался намного более редким, и видимость была куда лучше.

В конце каменной площадки возвышалась огромная скала, однако в отличие от других эта имела ровную гладкую поверхность и напоминала отполированный до глянца базальт. На ней были вырезаны кристаллообразные узоры, невероятно похожие по стилю на использующиеся в столице империи, и высечена форма огромной двустворчатой двери.

– Это что, выход? Больше похоже на тупик! – недоуменно спросил Ци Лин у Ляньцюань, после того как подошел к высокой стене и постучал по твердому камню.

– Конечно же, это не обычный выход. Ты вошел в Усыпальницу через врата и обратно тоже вернешься через врата. Видишь ту вырезанную двойную дверь? У нее два медных кольца – это и есть врата. Мой князь сказал, что верные врата находятся слева и ведут к алтарю у входа в Коридор Бездны, а врата справа ведут к гибели, к ним нельзя прикасаться ни в коем случае, – произнося эти слова, Пятый апостол потянула парня, стоявшего прямо перед смертельными вратами, опасаясь, что неосторожный мальчишка натворит бед.

Слегка напуганный словами девушки парень произнес:

– Ведут к гибели… И что это значит? Тронешь их и тут же умрешь? Врата и на такое способны?

– Это образное выражение. Врата могут лишь перемещать людей, но никак не убивать. Однако через них ты можешь попасть туда, где тебя ждет неизбежная смерть: например, в жерло вулкана или в закрытую пещеру с ядовитыми змеями и скорпионами…

Ци Лин все понял, кивнул и невольно отступил еще на шаг назад.

Гуйшань Ляньцюань склонила голову и, недолго о чем-то поразмыслив, с серьезным видом повернулась к Юхуа:

– Еще раз. Ты уверена, что места двух врат поменяли? Ты же понимаешь, что на кону стоят наши жизни?

– Я… На самом деле врата не меняли… – тихо произнесла принцесса, опустив голову.

Прежде она собиралась обмануть Пятого апостола и отправить ту на верную гибель, однако, пока Юхуа лежала без сознания, эти двое не бросили ее. Раньше никто не осмелился бы ею пренебречь, вот только причиной этому была императорская кровь и то, что кругом находились одни прислужники. Поэтому то, что абсолютно чужие ей Ци Лин и Ляньцюань, которые даже не находились в подчинении ее семьи, рискуя собой, оберегали ее и не бросили, в какой-то степени тронуло девушку. И пусть она не стала в одночасье другим человеком, но тем не менее у нее не хватило духу снова солгать Ляньцюань и послать ее умирать.

Принцесса ненадолго задумалась и, раскрасневшись, продолжила:

– Врата не меняли. Они остались прежними: левые врата верные, а правые ведут к гибели. Мне сказали то же самое, что и твой князь говорил тебе.

– Тогда зачем ты хотела нас обмануть? – взгляд Ляньцюань стал жестче.

– Я… – девушка не знала, что на это ответить. Она тут же почувствовала себя униженной, и слабое чувство благодарности к Пятому апостолу моментально исчезло. – Потому что это доставило мне радость! И удовольствие! Мне позволено говорить все что вздумается, и тебя это не касается! В любом случае лишь я знаю, где правильный выход! Можете не верить! Разве у вас есть выбор? Не хочешь довериться мне – дотронься и узнаешь, что и куда ведет.

– Вот как? – во взгляде Ляньцюань сверкнула сталь, а затем она резко рванула вперед. Юхуа успела лишь заметить, как плащ девушки быстро взметнулся в воздухе, и тут же ощутила сжавшиеся на ее шее ледяные и крепкие руки. Глаза Пятого апостола оказались всего лишь в десятке сантиметров от кончика ее носа, и Гуйшань Ляньцюань с силой поднесла Юхуа прямо к правым вратам. Тем, за которыми ждала гибель. Принцесса не успела оказать никакого сопротивления и лишь истошно закричала.

– Не делай этого! – громко крикнул Ци Лин. Пусть ему и самому не очень нравился характер Юхуа, однако и использовать ее вот так для экспериментов было слишком жестоко.

– Отпусти меня! – с визгом пыталась высвободиться Шестой апостол, вот только попытки ее были тщетны. Вдруг Юхуа почувствовала холод в затылке: ее прижали к скале. Все мысли тут же вылетели из головы.

Глядя на побледневшее лицо новой знакомой, Ляньцюань произнесла:

– Раз так испугалась, должно быть, не врешь.

Тяньшу Юхуа распахнула глаза, повернула голову и увидела совсем рядом медное кольцо, которое покачивалось, готовое в любой момент коснуться ее щеки.

Ци Лин на мгновение замер, но затем успокоился:

– А я уж думал…

– Что отправлю ее умирать? – Пятый апостол окинула его холодным взглядом, после чего отпустила принцессу.

– Конечно же нет, у настолько прекрасной девушки и сердце должно быть доброе, – юноша растянул губы в улыбке и обнажил ряд белоснежных зубов, пытаясь разрядить накалившуюся обстановку.

Ляньцюань снова повернулась и потрясенно взглянула на парня:

– Ты еще и заигрывать со мной вздумал?!

Ци Лин тут же побелел:

– Сестрица… Не сердись… Ты и правда настоящая красавица, иначе не скажешь.

Ляньцюань не знала, плакать ей над этим или смеяться. Она уже собиралась ответить, но тут неожиданно ощутила, как мощный поток духовной силы толкнул ее назад. Единственным, что она успела увидеть, стал полный злобы взгляд Юхуа и растерянность на лице Ци Лина. В тот же миг ее шея коснулась ледяного медного кольца, ведущего к гибели. Холод, моментально распространившись с загривка, пронзил все тело Пятого апостола, словно позади неожиданно возникла черная дыра; небо и земля бешено завертелись, и Ляньцюань просто исчезла, оставив ледяное медное кольцо звонко раскачиваться на прежнем месте.

От вида того, что Ляньцюань вошла в врата, ведущие к гибели, Ци Лин почувствовал, словно его ударили огромным тупым предметом, и по его сердцу поползло холодное ощущение ужаса. Однако стоило ему обернуться, как ужас немедленно сменился яростью, он толкнул Юхуа на землю и направил на горло девушки материализовавшийся со звуком шелеста в воздухе свой обломанный меч. Глаза его покраснели, а голос зазвучал сипло:

– Как ты можешь быть настолько жестокой?! Ты убила ее!

– А она, по-твоему, была добра? Сама ведь хотела меня убить! – глядя на лицо Седьмого апостола, Юхуа почувствовала, словно по сердцу полоснули лезвием. Прежде ласково оберегавший и храбро защищавший ее парень теперь направлял на нее меч из-за другой.

– Она вовсе не собиралась тебя убивать! – с этими словами он неожиданно вернул орудие в тело и, не оборачиваясь, пошел к вратам смерти, где вскинул руку и без промедления схватил кольцо.

Принцесса ошеломленно уставилась на пустую стену перед собой, из головы ее вылетели все мысли. Она и представить себе не могла, что Ци Лин отправится умирать за Ляньцюань.

По щекам Тяньшу Юхуа потекли беззвучные слезы, но она их даже не чувствовала.

Прошло много времени, прежде чем девушка смогла подняться на ноги. В ней смешались печаль, уныние, а еще нежелание мириться и досада.

– Вот и подыхайте вместе, – произнесла она с заплаканными глазами и, развернувшись к вратам в Коридор Бездны, схватилась за медное кольцо.

Когда пространство вернулось в норму, и Юхуа снова начала видеть, то не поняла, где находится. Потому что стояла она в темноте и слабое освещение позволяло рассмотреть лишь огромные здания, напоминающие древний разрушенный город. Это не было похоже на Коридор Бездны, даже глубокой ночью там не могло быть настолько темно.

Неожиданно в темноте послышались медленные шаги. Кто-то приближался.

Принцесса опасливо повернулась на звук, а затем обреченно выдохнула.

Перед Юхуа с хмурым видом стояли Ци Лин и Ляньцюань.

– Что все это значит? – сердце девушки сжалось. – Как это так произошло? Я же точно…

Апостолы обогнули ее с двух сторон, и, обернувшись, Пятый апостол холодно бросила:

– Если не хочешь умереть, следуй за нами.

Глава восьмая

Человек в сиянии платины

Западная империя Асланд, Коридор Бездны

Нам одним не под силу выполнить эту задачу. Если вы рассказали правду – и про ту катастрофу, что произошла четыре года назад, – то должны отправиться вместе с нами. Вашей силы боится Ю Мин, полагаться лишь на нас с Фэнхунем…

– Я не продержусь так долго… – бледный юноша опирался спиной о корни огромного дерева, голос его звучал все слабее, напоминая постепенно рассевающийся туман. – Мы с вами разные. Вы можете восстанавливать духовную силу где и когда угодно, если рядом есть золотая дымка. Но мы, трое серебряных жрецов, пусть и являемся божествами в глазах мира, но способны восстанавливать силы лишь внутри кристальных стен залов Крестового Коридора. Стоит покинуть кристалл, и наша энергия начинает истощаться. Даже если мы совсем не используем магию, она все равно ускользает из наших тел – ее сложно просто сохранить, не говоря уже о том, чтобы восстановить. Дело даже не в самой силе – наша жизнь и сознание тоже начинают постепенно исчезать. Мне пришлось потратить много энергии, чтобы остановить Ю Мина до встречи с тобой… Апостол небес Инь Чэнь, я рад, что смог отыскать тебя до своей смерти…

– Как верить вашим словам, если я даже не… – мужчина взглянул на жреца, который был настолько бледен, что казалось вот-вот растворится в воздухе, и тон его смягчился.

– Сейчас этого и не требуется. Тебе лишь следует начать постепенно обращать внимание на устройство духовной магии в Асланде. Баланс сил, который мы поддерживали с таким трудом и заботой, постепенно разрушается, невидимые весы склоняются в одну сторону, в тени происходит все больше крошечных перемен. Однако, когда их станет слишком много, империя встретит свой последний суд… – Взгляд юноши угасал, в нем чувствовалось некое умиротворение после шторма, в котором словно сочетались печаль и облегчение. Пронизанные светом глаза продолжали смотреть на Инь Чэня.

– Даже, если как вы сказали, нынешнему Первому князю действительно даровали ужасающие линии духа, которых прежде не существовало в истории Асланда, то разве могу я что-то изменить? Вам должно быть известно, что для всех нас Первый князь все равно что божество. Сючуань Дицзан даже в сравнении со своими предшественниками кажется уникальным, не говоря уже о постоянно окружающих его апостолах. Я не верю в то, что у нас есть хоть какой-то шанс, разве только…

– Нет ничего невозможного, Инь Чэнь. Устройство этого мира намного сложнее, чем ты себе представляешь, и даже малейшая перемена, произойди она в идеально подходящем месте и в определенное время, способна полностью все перевернуть. К тому же мы оба понимаем, что прежний Первый князь, твой князь, Гильгамеш все еще жив. Поэтому будущее еще можно изменить…

Инь Чэнь промолчал и отвел взгляд.

– Я должен напомнить тебе… – бледный юноша едва заметно сместился и задышал чаще. – Силы Асланда находятся в полном хаосе. Под видимой гладью духовного мира скрывается запутанное противостояние разных сил, поэтому главное, на что вы должны обращать внимание, – это уже не люди империи, а ее пространство.

– Пространство? – взгляд Инь Чэня слегка дрогнул, он догадывался, о чем говорил юноша.

– Когда будете посещать и покидать запечатанные пространства, у вас не будет никаких ориентиров для определения собственного положения, поэтому нужно всегда оставаться начеку. Возможно, вы окажетесь вовсе не там, где полагаете. Все из-за того, что за прошедшие несколько лет количество врат в Асланде увеличилось. За какой-то короткий срок новых врат появилось больше, чем тех, что существовали в империи последние сто лет… Понимаешь, что это значит?

– Это значит… что кто-то запутал пространственные связи на территории Асланда? – голос Инь Чэня прозвучал слегка сипло.

– Верно. Многие врата создали тайно с целью изменить всю пространственную систему империи. Уверен, ты и сам понимаешь, кому это под силу. Скажи, для того, чтобы оказаться в Усыпальнице Духов, сначала требуется попасть в находящийся в Ренне тайный коридор через стену, которая впускает лишь князей и апостолов, верно? – спокойно спросил бледный юноша, смотря на Инь Чэня и Гуйшань Фэнхуня.

Князья обменялись взглядами, а затем кивнули.

– В таком случае допустим – но только допустим, ведь я не могу знать наверняка, потому что не успел удостовериться сам, – что та стена уже является огромными вратами. Когда вы ее коснулись, то переместились в совершенно другое место. Но его сделали таких же размеров и с мельчайшими деталями верного коридора. В таком случае разве вы смогли бы понять, что вас незаметно перенесли не туда?

– Нет… – горло Седьмого князя сдавило, он осознал всю серьезность ситуации.

– Очень возможно, что коридор в Ренне, ведущий к Усыпальнице Духов, уже был разрушен к тому моменту, как вы там оказались. Или его перенесли в другое место, но также возможно, что он находится на прежнем месте. То пространство, в которое вас привела стена, вероятно, находилось уже не в Ренне, а в столице или в самом Сердце Гланорта, а возможно даже… что за пустой стеной в том коридоре располагалась кристальная комната серебряного жреца… – дыхание юноши продолжало учащаться. – Пространственные связи всей империи Асланд перестроили согласно искусному плану, но пример, который привел я, касается лишь изменений пространственного измерения. Тебе должно быть известно, Инь Чэнь, что существуют древние врата огромной духовной силы, которые способны соединять пространства, а заодно и разные временные отрезки. Если к изменениям в пространстве добавили и время… то сейчас Асланд постепенно превращается в настоящий хаос…

– Но в чем цель всего этого? – мужчина мало-помалу начинал понимать суть проблемы.

– В том, чтобы получше скрыть ту вещь, – медленно ответил бледный юноша. – Найти что-либо в комнате, в которой царит беспорядок, всегда намного труднее, чем в той, где все разложено по своим местам.

Инь Чэнь повернул голову и взглянул на Гуйшань Фэнхуня, который выглядел серьезным, но не слишком удивленным: видимо, мальчик уже все рассказал ему ранее.

– У меня мало времени, поэтому последний вопрос. Он очень важен, – юноша тихонько стер темно-красную кровь, вытекшую изо рта. Чарующий и опасный красный уже успел испачкать его зубы и внутреннюю линию губ. – Я знаю, что у тебя появился апостол, вот только какие духовные линии ты нанес на его тело, когда даровал Печать? Те, что принадлежат Седьмому князю, или те, что запечатаны глубоко внутри? – духовные линии прежнего Первого князя?

Инь Чэнь смотрел на бледного юношу перед собой, и лицо его постепенно мрачнело.

Неподвижно стоя в наполненных летающими пылинками лучах света, он ничего не ответил…

Прохладный туман напитывал влагой высокие деревья.

* * *

Западная империя Асланд, руины Ютула

Просторный древний город напоминал огромное кладбище.

Возраст этих руин определить было трудно – Гуйшань Ляньцюань внимательно присматривалась к очертаниям разрушенных сооружений, пытаясь вспомнить, видела ли что-то подобное, но безуспешно. Никогда в своей жизни она не слышала, чтобы в истории Асланда существовал подобный огромный древний город.

Под их ногами находился невероятных размеров мраморный мост, на котором оставили бесчисленные царапины сотни и тысячи лет. С разъеденных ветром краев грандиозного сооружения то и дело с легким шумом сыпались обломки и пыль. Стоило вытянуться и глянуть вниз, как появлялись скрытые в бескрайней темноте своды моста и едва различимые здания внушительных размеров. Пусть они давно разрушились, можно представить, каким процветающим когда-то было это место.

Тишина темного пространства вокруг давила на уши и ощущалась в висках. У всей троицы появилось смутное ощущение, словно вдалеке и даже рядом с ними что-то медленно блуждает. Ци Лину даже на несколько мгновений показалось, что рядом с ним кто-то стоит в темноте и дышит.

Слух и зрение тут же обострились до предела, и парень от страха покрылся мурашками.

– Что это за место? – Тяньшу Юхуа посмотрела на Ци Лина с Ляньцюань, а потом окинула взглядом древний город, похожий на огромный мавзолей, ее голос опустился в тишине, точно сорванный зимним ветром листочек.

– Погибель, навстречу которой ты меня отправила, – холодно бросила Ляньцюань.

– Но я точно коснулась других врат, так почему?.. – принцесса прикусила язык, не осмелившись продолжить.

Пятый апостол осматривалась вокруг, сосредоточившись на восприятии чужой духовной силы, пытаясь уловить возможные опасности, поджидающие в темноте. Очевидно, «гибель» в словах Инь Чэня и Фэнхуня не означала немедленную смерть после прикосновения к вратам. Скорее, речь шла о том, что врата эти вели в нечестивое место, где невозможно выжить. Вратам под силу лишь отправить человека в другое пространство, но никак не лишить его жизни напрямую.

– Идем. Стояние на месте нам ничем не поможет, – Ляньцюань обернулась к уже побелевшему от испуга Ци Лину, а потом снова повернулась к Тяньшу Юхуа: – Иди за нами, если хочешь выжить.

Дорога бесконечно тянулась вперед, и темнота становилась только гуще, настолько, что нельзя было разглядеть собственных рук. Каждый шаг давался с трудом, однако троица не решалась рисковать и спешить вперед, поэтому двигалась очень медленно.

Принцесса нетерпеливо махнула правой рукой, материализовав в воздухе более десятка снежных орлов. Они полетели впереди, излучая мягкий белый свет и освещая руины.

В мягком свечении исполинский разрушенный город выглядел чуть красивее и не так устрашающе. Повсюду лежали огромные искусно выполненные каменные колонны, а в некоторых ямах, на месте которых, казалось, раньше они стояли, виднелись кости. Тут и там можно было заметить когда-то роскошные, а теперь сломанные арки и широкие ступени, вырезанные из белого нефрита. Все эти следы говорили о прежнем невероятном великолепии и величии города.

Вдруг откуда-то раздались обрывистые звуки, словно кто-то задувал свечи, и летевшие впереди снежные орлы, точно белые фонарики, потушенные резким ветром, один за другим исчезли.

Темнота снова сгустилась, обволокла их, и стало слышно лишь напряженное дыхание апостолов. Им казалось, что во тьме что-то оживает.

– Хватить носиться из стороны в сторону, Юхуа, – обратился к девушке Ци Лин.

– Я и не ношусь, а стою справа от тебя, – тихо ответила принцесса.

– Тогда что это только что?.. – ужас охватил парня, и он не смог договорить, в панике размышляя, что же двигалось слева от него.

– Ах… – из темноты донесся тихий вздох.

Троица задержала дыхание, не осмеливаясь нарушить тишину.

– Вот уж и правда печально все это, – темноту пронзил блеклый, лишенный эмоций голос девочки, словно она неловко зачитала написанные на листке слова.

Вдалеке перед Ци Лином неожиданно возник размытый шар тусклого белого света. Постепенно свечение становилось все выразительнее, и юноше удалось разглядеть, что шаром оказался висящий меж величественных развалин огромный кокон.

Именно из него шел девичий голос.

– Кто ты? – Ляньцюань сделала несколько осторожных шагов вперед, загородив собой своих спутников. – И что такого печального?

От вида Пятого апостола, закрывшей их собой, принцессу кольнула совесть.

До них донесся звук рвущейся ткани, и в гладком коконе вдруг образовалась дыра, после чего из нее вытянулись две белые бескровные руки и начали шумно рвать кокон, создавая проход. Изнутри с трудом вылезла маленькая девочка с длинными, закрывающими большую половину лица волосами.

Она, причудливо изгибаясь, выкарабкалась из кокона, и в необъятной темноте эхом раздался скрип костей, от которого кровь стыла в жилах. Малышка медленно согнула ноги и уселась на кокон; прошло много времени, прежде чем она наконец-то подняла затуманенные глаза и потусторонним голосом произнесла:

– Печально, что все вы вот-вот умрете.

Зрачки Седьмого апостола моментально сузились:

– Ли… Ли Цзиэр?!

– Надо же… Ты знаешь, кто я? – девочка подняла взгляд мутных фиолетовых глаз, но смотрела она не на парня, а куда-то в пустоту, после чего резким голосом продолжила: – Значит, и с ней ты тоже знаком?

Среди развалин за спиной Ли Цзиэр внезапно засиял гигантский комок тусклого света – между каменными стенами исполинская бабочка с трудом пыталась расправить огромные мясистые крылья. Те были усыпаны окровавленными усиками, с которых на каменный пол тихо капала блеклая зеленая слизь. Каждый раз, когда крылья вздымались, волна отвратительного зловония разносилась вокруг. Зверь выглядел в разы больше, чем тогда в Фуцзэ.

– Костяная Бабочка Ли Цзиэр, как ты сюда попала? Ты же ведь… – от испуга Ци Лин даже не мог говорить.

– Меня здесь заперли. Думаешь, я по своей воле торчу в этом мерзком месте? – ледяным тоном произнесла девочка, а потом неожиданно хихикнула. – Хотя сейчас мне стало чуть радостнее, потому что появилась компания. Оставайтесь со мной, – снова глядя куда-то в пустоту, малышка легонько подняла руку и прикрыла смешок рукой. – А вы рады?

Гуйшань Ляньцюань нахмурилась, у нее было смутное ощущение, что второе «вы» относилось вовсе не к их троице, а к кому-то в темноте.

– Мы не хотим с тобой сражаться… Ли Цзиэр, ты помнишь Снежного Клыка? Он стал моим духовным зверем… Я не хочу тебя ранить, просто скажи, как нам выбраться отсюда…

– То, что я не смогла одолеть его до, не значит, что не смогу сейчас, – девочка сменила позу и подняла руку, чтобы провести ею по одному из липких отростков Костяной Бабочки у себя над головой. Выглядела она уже не очень довольной.

– «До»? До чего? – юноша слегка запутался в ее словах.

– Ну, конечно же, до моей смерти, – нахмурившись, чуть раздраженно произнесла Ли Цзиэр. Затем она легко махнула рукой, и за ее спиной с груды развалин неспешно и грузно в воздух поднялась бабочка, окруженная потоками духовной силы размером с настоящий океан.

– Подобная сила не может принадлежать обычному мастеру духа… – Ляньцюань не на шутку перепугалась, не смея поверить в то, что такая мощь исходила от маленькой девочки перед ней.

Пятый апостол взмахнула руками, и в сторону бабочки с лязганьем метнулись две заостренные цепи. Зверь даже не отклонился, прямо встречая удар, вот только… Металл прошел сквозь Костяную Бабочку, не встретив никакого сопротивления, словно просто пронзил туман.

Ли Цзиэр, сидящая на коконе, немножко приподнялась и вытянула руку в сторону стоявшей позади Ци Лина Юхуа. Парень развернулся и увидел внезапно появившуюся в груди принцессы кровавую дыру, словно пробитую невидимой рукой призрака. Девушка скорчилась от боли, и юноша, достав свой меч с обломанным лезвием, рубанул по воздуху перед ней. Вспыхнул свет, и на мгновение мелькнули очертания невидимой руки, которая быстро исчезла.

Девочка отдернула руку, и глаза ее резко приобрели золотистый цвет:

– Ты… Почему ты смог ранить меня?

Она поднялась на ноги, и из ее горла раздался пронзительный крик. И тут же окровавленные отростки на теле Костяной Бабочки неожиданно ринулись к троице апостолов залпом стрел. Цепи Ляньцюань закрутились в воздухе, но это никак не помогло.

Ци Лин быстро взмахнул огромным мечом и ударил по бесчисленным атаковавшим их щупальцам, и вместе с тем, как лезвие меча взлетело в воздух, духовная сила парня подняла огромный воздушный поток, помешавший щупальцам.

Глаза Ли Цзиэр сияли золотом, и в них читалась жажда убийства. В апостолов полетело еще больше отростков.

Каждый взмах меча давался парню все сложнее, и щупальца не раз оказывались близки к тому, чтобы задеть их. И, когда парень уже чувствовал, что духовная сила стала стремительно иссякать, перед ним неожиданно пронеслась стена золотистого света. Казалось, в сторону Костяной Бабочки ринулся прозрачный барьер, и все щупальца, прошедшие через него, зависли в воздухе. Отростки, мгновение назад летевшие к апостолам на молниеносной скорости, теперь стали похожи на медленно колышущиеся в воде водоросли.

Девочка переменилась в лице, в ее глазах явственно читался страх, словно она увидела перед собой ужасного монстра.

На бескрайних руинах воцарилась гробовая тишина.

Седьмой апостол помог Юхуа подняться, девушка зажимала рану рукой и из-за боли дышала прерывисто. Ци Лин с Ляньцюань повернули головы и увидели, что позади к ним медленно приближалась фигура в черном плаще с капюшоном. Бесчисленные щупальца по-прежнему парили в воздухе, и незнакомец, спокойно вытянув руку, смел их с пути, при этом сделал это настолько плавно, словно отодвинул мешавшую ему на прогулке в благоухающем парке розовую лозу.

Ли Цзиэр, снова изменившись в лице, протянула невидимую руку к черной фигуре, и плащ незнакомца неожиданно взлетел. Ци Лин успел лишь увидеть узкую полоску серебристо-белого цвета… Нет, цвет был белее, ярче, резче, словно в темноте сверкнула платина, и в этот момент девочка завопила от боли. Ее рука повисла плетью, на белоснежной коже внутренней стороны локтя виднелась очень аккуратная и маленькая рана, из которой со стремительной скоростью текла кровь.

Вот только незнакомец все так же невозмутимо стоял на прежнем месте, не показывая даже рук. Все случилось настолько быстро, что тот платиновый блеск оказался единственным, что способен был заметить человек.

– Ты знаешь, что тебе меня не одолеть, уходи, – мрачно произнесла фигура в черном плаще. Голос оказался мужским.

Малышка стиснула зубы, не желая отступать.

– Зачем тогда явился?

– За ними.

– Почему не заберешь меня? – очевидно, что Ли Цзиэр была с ним знакома. – Я не хочу здесь оставаться. Забери меня, хорошо? – глаза ее раскраснелись, казалось, из кровожадного демона она неожиданно снова стала жалкой невинной девочкой, сбившейся с пути. – Прошу тебя.

Человек в капюшоне тихо вздохнул и ответил:

– Ты знаешь, что это невозможно. И к тому же не положено. Ты должна остаться здесь.

Ли Цзиэр смерила мужчину долгим пристальным взглядом, и из ее покрасневших глаз скатились две крупные слезы, после чего с досадливым и горестным криком она повернулась и растворилась в темноте.

Сотни щупалец исчезли вслед за ней.

Человек в черном плаще подошел к троице апостолов и аккуратно снял капюшон, открыв взору невыразимо прекрасное лицо, от красоты которого Ци Лин аж обомлел.

Он сам и Инь Чэнь были вправе считаться красавцами, однако человек перед ним обладал настолько совершенными чертами лица, что ему позавидовали бы девушки. Длинные мягкие ресницы обрамляли глаза, горящие, как драгоценные камни; кожа выглядела сияющей и прозрачной, как первый снег; нежные очаровательные губы незнакомца напоминали лепестки цветка, увлажненного утренней росой. Однако голос, которым он говорил, наоборот, звучал по-мужски низко и прямо. Подобный резкий контраст придавал ему своеобразной загадочности.

– Ступайте за мной.

– Кто ты? – настороженно спросила Пятый апостол.

– Третий князь Ци Ла, – спокойно ответил человек в черном, оставаясь в тени.

– Что?! – Ци Лин открыл от удивления рот.

И Юхуа, и Ляньцюань не решились произнести хоть что-то. Они понимали, что встреча с одним из первых трех князей была настоящей редкостью, а сейчас перед ними стоял один из них, и в такую удачу верилось слабо. Среди князей и их апостолов в Асланде первые трое считались едва ли не мифическими существами: они появлялись крайне редко и практически ни с кем не общались. Даже их дары хранились в строжайшем секрете – обычно одна их духовная магия уже достигала поразительных результатов, и к использованию своих даров они почти не прибегали.

– Здесь не то место, где вам стоит находиться, вам следует уйти. И побыстрее, – спокойно произнес мужчина, изучая взглядом всю троицу.

– Это еще что! Тут нам всего лишь попалась одна Ли Цзиэр, – при виде слегка отстраненного, но не враждебно настроенного князя, у Ци Лина включилась врожденная общительность, – а вот по ту сторону мы встретили монстра, похожего на кровавого земляного червяка, вот он то был настоящим страшилой, одно его щупальце толщиной с кадку.

– Это был один из четырех свирепейших духовных зверей Асланда, заточенный в Усыпальнице Духов, его имя – Благословение.

– Благо… словение? Вот это матушка выбрала ему подходящее имя! Назвали бы его сразу Милашкой или вообще Малышом! – негодовал Седьмой апостол. – В каком это месте он благословение?!

– Мы назвали его так для удобства. Имя ему выбирала не его… матушка, – взглянув на парня, слегка недовольно ответил Ци Ла, не привыкший к таким болтливым собеседникам.

– А? Да это шутка. Конечно, я знаю, что имя ему дала не его мама. – Юноша неловко почесал затылок и улыбнулся, обнажив ряд белых зубов. – А как зовут других? Вы сказали, что зверей четверо. Что насчет остальных трех?

– Еще есть Свобода, Милосердие и духовный зверь Второго князя Ю Мина – Сумерки Богов. Они – четыре великих древних зверя Асланда, – произнес мужчина.

– А-а… А что насчет этого места? Где мы находимся? По виду очень напоминает какое-то кладбище. – Ци Лин обернулся, вглядываясь в очертания огромных строений в дремучей темноте позади.

– Это руины Ютула.

– Но как вы попали в Усыпальницу? Вы же князь, а они не могут сюда войти, – запутавшись, спросил Ци Лин.

– Я только что сказал, что мы в другом месте.

– Значит, врата, которые должны были вывести нас из Усыпальницы, вместо этого перенесли нас в руины Ютула? С вратами что-то не так? – осторожно спросила Ляньцюань, не отводя взгляда от прекрасного лица Ци Ла.

– Я пришел не для того, чтобы отвечать на вопросы. Если хотите выбраться, то стойте и не двигайтесь, я выведу вас отсюда.

– Интересный же вы человек. – с улыбкой начал Ци Лин. – Обещаете вывести, а сами говорите нам стоять и не двигаться. Даже не знаю, стоит ли вас слушать.

Ляньцюань и Юхуа кивнули князю, после чего обернулись и смерили парня взглядами. Ци Лин стер с лица улыбку и, хоть и не понимая зачем, застыл на месте.

Мужчина повернул к нему голову и посмотрел на Седьмого апостола из темноты взглядом практически божественно прекрасных глаз, от которого перехватило дух.

Эта картина стала последним, что увидел юноша, прежде чем все поглотило золотистое сияние.

* * *

Западная империя Асланд, Коридор Бездны

Густой белый туман медленно полз по земле. Пышная растительность, переплетаясь и чередуясь, укрывала все ущелье; листья, крупные и маленькие, практически заслоняли все небо целиком в борьбе за ограниченный солнечный свет. Из-за этого и укутывающего Коридор холодного тумана утро в ущелье не было таким ярким, как в других местах.

Инь Чэнь задрал голову: высоко наверху беспрерывно тянулись пышные кроны деревьев, лучи света прорезали листву, но рассеивались перед глазами в слабое холодное белое освещение. Все его тело пробрал холод, в нем неистово бушевал страх, ощущавшийся черным океаном в свете луны, а сердце кольнуло острой болью, словно в него вонзили ледяной клинок. Князь медленно повернул голову на молчаливо стоящего рядом Гуйшань Фэнхуня. Тот выглядел ужасно бледным, лишенные цвета губы подрагивали, ладони сжались в кулаки, и весь он слегка дрожал, словно увидел нечто абсолютно ужасное.

Перед ними лежал мертвый серебряный жрец. От его детского тела остался один прозрачный кристальный слой кожи, похожий на совершенно безжизненную оболочку, которую оставляет после себя цикада. Теперь на месте глаз бледного юноши – еще мгновение назад теплых и чистых, как два янтаря, – виднелись две черные пустые глазницы, словно глазные яблоки просто растворились, оставив вместо себя черные дыры, которые теперь едва заметно испускали густой белый дым.

– Что же они такое? – в ужасе спросил Фэнхунь. – В Сердце Гланорта еще двое серебряных жрецов… Неужели… и они подобные монстры?..

Инь Чэнь не смог на это ничего ответить.

Произошедшее мгновения назад находилось за гранью его понимания. Седьмому князю с трудом удалось сохранить невозмутимый вид, однако внутри он едва был способен сдерживать тошноту. В голове не укладывалось, что серебряные жрецы представляли из себя нечто подобное…

Из какого места они прибыли? И кем являются на самом деле? Ответить на эти вопросы не мог никто.

Инь Чэнь с трудом повернул голову, и его взгляд устремился к небу. Затуманенным взором он видел, как над всем Асландом нависли темные тучи, источающие противный болотный запах ужаса; бесчисленные тайны тихо испарялись из своих укрытий, собираясь в черные облака, которые прожорливо поглощали весь солнечный свет.

Гулкий раскат грома над головами прокатился в их груди чувством отчаяния, словно предзнаменующим скорое наступление конца.

* * *

Западная империя Асланд, руины Ютула

В бескрайней тьме что-то зашуршало.

Круг белого тусклого света неспешно плыл по воздуху. Ли Цзиэр со свисающими волосами по-прежнему восседала в причудливой позе на огромном коконе.

– Опять ты здесь, – покрасневшие глаза девочки все еще не высохли от слез. – Зачем вернулся?

Неожиданно во тьме разлилось слабое зеленое свечение, в середине его стоял мальчик в затейливом наряде и без обуви. На запястьях и щиколотках у него висело множество искусно выполненных золотых колец, а одет он был в серебристо-белое шелковое одеяние причудливого кроя, на вид совершенно не похожее на то, что носили в Асланде. Голову незнакомца украшала усыпанная черными бриллиантами корона из белого золота. На вид ему было лет тринадцать-четырнадцать, однако в глазах у него не было ни капли юношеской невинности и мягкости. Наоборот, он обладал острым, как лезвие, взглядом.

Ли Цзиэр, чувствуя опасность, поднялась на ноги, не сводя глаз с мальчика. Взгляд ее был прикован к его правой руке – где белоснежную кожу не скрывал шелк, она была покрыта невероятно запутанными черными линиями. Рисунок состоял из различных переплетающихся орнаментов и нечитаемых шифров, казалось, бесчисленные древние заклинания запутались в черной чаще колючих кустов. Ещё на этой руке была металлическая перчатка, на вид острая и крепкая.

– Кто ты? – в голосе девочки послышалась дрожь.

– Неужели, видя за моей спиной троих, ты еще спрашиваешь, кто я?

Малышка подняла голову и разглядела появившихся в темноте за незнакомцем трех человек в похожих нарядах. Все они были одеты в непривычные для нее вещи, а на лицах висели сияющие золотом маски, которые скрывали нижнюю половину лица, оставляя открытыми лишь сверкающие острые взгляды и высокие переносицы.

Тела троих мужчин были практически идентичными: высокие и крепкие. Каждый был облачен в темный шелк, а талия подвязана сплетенным из металла поясом, на котором висел искусно выполненный мешочек. Кожа у незнакомцев была темнее пшеницы, а мышцы крепкие, и казалось, что даже с очень далекого расстояния можно ощутить огромную духовную силу, исходящую от их тел.

Мальчик тихонько опустился на корточки и, прикрыв глаза, осторожно прикоснулся к земле, что-то ища.

– Что тебе нужно? – с угрюмым лицом спросила Ли Цзиэр, и Костяная Бабочка за ее спиной шумно расправила крылья.

Незнакомец не удостоил ее даже взглядом, словно огромный духовный зверь был ему совершенно безразличен.

Девочка ухмыльнулась, после чего, подавшись вперед, молниеносно вытянула свою худую бледную ладонь в сторону незнакомца и сжала ее. Вот только, вопреки ожиданиям, она почувствовала не шею мальчика, а острую боль, будто между костями кто-то насыпал битого стекла, и лишь после этого увидела, что конечность соскользнула с плеча и свалилась на землю. В окровавленной ране и правда виднелся черный круг оставшихся частиц, но больше похожих на дробленые камни.

Склонив голову, она в недоумении смотрела на собственную руку, и, когда подняла голову, заметила, что один из троицы одинаковых мужчин сделал два тихих шага вперед, вытянул из мешочка на талии маленький черный камешек, странно искривился и кинул тот в ее сторону.

– Используете в бою камни? Вы… – испуганный голос Ли Цзиэр неожиданно оборвался: ее шею пронзила острая боль, и она даже не успела среагировать, как картинка перед глазами начала вращаться. Поразмыслив, девочка поняла, что это ее голова покатилась с шеи, она хотела было что-то сказать, но горло ее теперь заполнял лишь свистящий ветер. Пустые, затуманенные большие глаза больше не закрылись.

Мальчик не обратил на это никакого внимания. Смерть Ли Цзиэр для него не имела никакого значения. Мгновение спустя, закончив трогать землю, он поднялся и тихо произнес:

– Эти руины умело преобразовали. Тот, кто это сделал, изменил их изначальное пространство, примешал в него множество других, и, если я не ошибаюсь, здесь есть одно, которое создали во временном измерении… Похоже, все куда сложнее, чем мы предполагали. Если исследования духовной магии в Асланде зашли дальше, чем на диких землях Края огня…

Мальчик неожиданно вскинул голову, осмотрелся вокруг и обнаружил, что его окружило бесчисленное полчище похожих на Ли Цзиэр призраков. Излучающие свет в темноте духи умерших настороженно приближались, и их становилось все больше.

– Похоже, мы подняли тревогу… – усмехнулся мальчик, на его прекрасном молодом лице не было ни намека на испуг. – Вот только дополнительная стража из мертвецов в столь запутанном лабиринте лишний раз говорит мне, что та вещь находится именно здесь.

Он достал из мешочка на талии несколько зеленых драгоценных камней и сжал те в металлической перчатке правой руки. Послышался треск, хруст, и камни превратились в порошок.

Мальчик опустился на корточки и, сжимая кулак, нарисовал на земле зеленым порошком круг, после чего приложил свою раскрытую ладонь к очерченной земле. Черные узоры на руке ожили, медленно поползли по коже и заструились чернилами через кончики пальцев в землю. Мгновение спустя из пальцев вырвались лучи изумрудного света, на полу быстро расширился огромный магический круг, и всю землю руин заполнили неисчислимые запутанные орнаменты сияющих линий.

– Прощайте, – улыбаясь, произнес мальчик и вставил пять пальцев в землю, камень тут же раскололся.

Огромный магический круг заполнило приглушенное зеленое сияние, казалось, из земли поднялись десятки тысяч ярко-зеленых ядовитых змей и начали разрывать зубами каждого призрака. Практически в тот же миг, как круг появился, бессчетное полчище мертвецов исчезло, и мерцание разрывающихся тел в воздухе осветило темные подземные руины, превратив те в сверкающее скопление звезд…

Над древним городом пронеслось эхо пронзительных воплей, казалось, само пространство вот-вот треснет.

Стоило последнему мерцающему призрачному фрагменту исчезнуть, как вокруг воцарилась гробовая тишина.

Мальчик поднялся на ноги, легонько похлопал руками и пожал плечи, будто в один миг жестоко расправиться с многотысячным полчищем похожих на Ли Цзиэр призраков для него оказалось всего лишь маленьким развлечением. После этого он обернулся и изумрудными глазами посмотрел на троих апостолов позади:

– Идем. Узнаем, что же такого в этом «лабиринте».

Он развернулся и двинулся во тьму. Однако через пару шагов остановился, обернулся и, как будто о чем-то раздумывая, склонил голову и улыбнулся. Затем произнес куда-то в темную даль:

– Раз уж мы заговорили о лабиринтах, нет никого, разбирающегося в них лучше, чем я. Стоит ли показывать вам, как должен выглядеть настоящий? – с этими словами мальчик вытянул вперед правую руку, и рисунки на ней вновь пришли в движение.

Необъятные руины заполнил сокрушительный грохот.

* * *

Западная империя Асланд, Коридор Бездны

Когда к Ци Лину вернулось зрение, в глаза ему бросился укрытый мхом древний алтарь, круглое основание которого окружали огромные каменные колонны. Вот только большая их часть оказалась повреждена, и понять, как они выглядели раньше, не представлялось возможным.

Четверо человек переместились через врата Ци Ла к выходу из Коридора Бездны. Они спустились по ступеням алтаря вниз к уединенной тропе из рыхлой глинистой почвы обильно заросшей зеленой травой. Судя по виду, пользовались ей крайне редко.

Дорога все время вела их на север, в глубь ущелья.

Ци Ла шел первым. Глядя на фигуру мужчины, Ци Лин мысленно сравнивал его с Инь Чэнем и пришел к выводу, что Третий князь походил на какого-то таинственного колдуна из мира тьмы, в то время как его князь больше напоминал рыцаря-храмовника благородной крови.

Парень повернулся, собираясь поделиться своими соображениями с Ляньцюань, однако по лицу девушки понял, что она что-то обдумывает, поэтому не решился тревожить ее своей болтовней.

В огромном заросшем лесу слышался лишь шелест листьев под ногами их компании.

Вдруг Пятый апостол ощутила легкое онемение в кончиках пальцев и рукой преградила путь Ци Лину. Она уже было открыла рот, чтобы предупредить всех, но в этот момент рядом раздался голос Тяньшу Юхуа:

– Стойте!

– Впереди кто-то есть, лучше не спешить, – Ляньцюань увидела едва различимые золотистые линии на руке принцессы и добавила: – Попридержи духовную силу, мы не знаем, кто это, лучше лишний раз не привлекать к себе внимания.

Шедший впереди всех Ци Ла обернулся к ним, в мягком белом свете его лицо выглядело настолько красивым, что, казалось, он был вовсе не из этого мира. Совершенно не подходящим его прекрасному облику низким голосом он произнес:

– Расслабьтесь, вас ждут ваши князья – Инь Чэнь и Гуйшань Фэнхунь.

Седьмой апостол вскинул голову и никого перед собой не увидел. А потом резко осознал, чем все они отличаются друг от друга: Ляньцюань и Юхуа смогли ощутить лишь колебания духовной силы впереди; Ци Ла же точно определил, кто являлся источником этой силы; а он сам, самый неумелый из всех, не почувствовал вообще ничего.

Это осознание неожиданно опечалило молодого человека, и щеки его слегка покраснели от стыда.

* * *

Западная империя Асланд, столица империи Гланорт

Ци Лин сидел на краю большой кровати из черного дерева, украшенной изысканной резьбой, наблюдал за попивающим чай Инь Чэнем и ощущал себя будто во сне. Мгновения назад он, Ляньцюань и Юхуа еще находились под атакой Благословения на дне Усыпальницы Духов, потом в мгновение ока переместились в руины Ютула и столкнулись с умершей Ли Цзиэр; шли по окутанному туманом и заселенному множеством высокоуровневых духовных зверей Коридору Бездны. А сейчас уже находились в Гланорте, самом великолепном и процветающем городе империи Асланд и ее же столице.

– И как он… все-таки это сделал? – юноша по-прежнему ничего не понимал. Они только встретились с Инь Чэнем и едва успели обменяться парой фраз, как пространство неожиданно искривилось, и невидимая рука потянула его куда-то назад. А спустя миг они уже стояли перед высокими широкими воротами.

Когда же князь сообщил ему, что они прибыли в Гланорт, то парень и вовсе потерял дар речи.

– Таков дар Ци Ла. – Инь Чэнь смотрел на своего апостола. За несколько дней разлуки юноша заметно похудел, но болезненно при этом не выглядел. Худоба лишь избавила его от прежнего юношеского очарования, придав вид храброго и крепкого мужчины. Создавалось впечатление, что за это время парень повзрослел. – Я еще не успел рассказать тебе о том, что такое дар, это…

– Знаю, уже знаю! – Ци Лин спрыгнул с кровати и подошел к князю, после чего выдвинул стул и уселся напротив, уставившись на собеседника уверенным взглядом больших черных глаз, на лице его сияло самодовольство. – Дар – это особая способность. Она есть у каждого из нас и появляется из-за духовных линий, потому каждый дар уникален, как и узоры. – Довольный апостол смотрел на Инь Чэня, словно только что наизусть зачитал отрывок из книжки.

Князь застыл и поднял глаза на парня. Тот почесал голову и слегка смутился от такого, поэтому промямлил:

– Ну-у… Мне Ляньцюань рассказала… Это что, неправда? В следующий раз не буду слушать других. Буду слушать только тебя. Расскажи, как на самом деле…

– Ляньцюань сказала все верно, так и есть. Дар Третьего князя Ци Ла позволяет ему создавать врата. Незаметно для вас он превратил землю под ногами во врата в Гланорт.

– Вот это да… Так, значит, его дар – создание врат! – парень тяжело опустил подбородок на стол.

– Нет, не совсем. Создание врат – лишь одно из проявлений его дара, одно из его применений. Если говорить точнее, дар Ци Ла заключается в том, что он способен контролировать время и пространство, выходя за их пределы. Помнишь, я говорил, что для использования духовной магии каждому из нас требуется хорошая фантазия? Часто уровень воображения определяет силу наших возможностей. Может показаться, что использовать его дар для создания врат очень просто, однако на деле создатель первых врат имел более глубокое понимание этой способности, нежели остальные, и помимо превосходных навыков обладал еще и невероятно хорошо развитым воображением. Конечно же, те первые врата в Асланде создал не Ци Ла. Этот дар известен с древних времен, и Ци Ла лишь унаследовал его, – Инь Чэнь посмотрел на Ци Лина и увидел блеск интереса в глазах парня, поэтому продолжил: – В некотором смысле он способен неограниченно увеличивать собственную скорость – в условиях неиссякаемой духовной силы, он может повышать ее без ограничений, но, конечно же, подобных условий не существует.

– Почему не существует? А если находиться в том золотом озере в Коридоре Бездны, о котором ты рассказывал? Золотая дымка сможет постоянно подпитывать его тело, и тогда духовная сила никогда не иссякнет.

– Это не сработает. Пусть мы и можем восстанавливаться таким образом, но тратится энергия быстрее, чем впитывается. Чтобы восполнить силу, которой мы можем лишиться за минуту ожесточенного сражения, понадобится целый час. Конечно, учитывая то, что везде концентрация дымки разная, скорость ее поглощения тоже отличается, однако даже самая быстрая будет в два раза медленнее скорости потери силы. Другими словами, для поглощения одной единицы дымки понадобится в два раза больше времени, чем для ее использования, а в случае, если вокруг она в малом количестве, может понадобится и в десять, в сто раз больше времени. Именно поэтому обычно я не хочу, чтобы ты использовал духовную силу просто так и выпускал своего льва на прогулку без надобности – он все же Снежный Клык, глава целой стаи снежных крылатых львов, а ты выгуливаешь его, как собаку…

– Что? Сила расходуется, даже когда я выпускаю духовного зверя?

– Разумеется. Даже вне тела мастера звери продолжают потреблять ее. И скорость их восстановления внутри Печати тоже очень медленная: проведя один день снаружи, они могут проспать в Печати несколько суток, – Инь Чэнь не сдержал тяжелого вздоха, в висках снова начинало давить.

– Ох, вот, значит, как! В таком случае мне следует всегда иметь полный запас силы. Тогда, если мне попадется враг, не успевший восстановить свою, я точно смогу его одолеть! – неожиданно прозрел парень.

– Да нет же… – князь закатил глаза.

– Снова не так понял? – На лице апостола появилось такое выражение, словно он наступил в навоз.

– Каждый мастер использует духовную силу по-разному. Например, князья трех высших рангов, как Ци Ла, каждую частичку своей силы используют с невероятной точностью, словно штрихами создают произведение искусства. Если тебе удастся увидеть их в бою, ты сможешь понаблюдать за этим – они не тратят попусту ни толики своей силы. Тогда как тебе с каплей силы из золотого озера, возможно, удастся заморозить лишь чашку чая, Ци Ла сможет этой каплей обратить в лед целый водоем.

– Правда? Настолько большая разница? Как они это делают?

– Именно поэтому лишь трех первых князей зовут высшими, потому что между Третьим и Четвертым существует огромная пропасть. Но вернемся к разговору о Ци Ла. Во время сражения он способен достигать невероятной скорости и за короткий промежуток времени преодолевать огромное расстояние. В теории, если он мгновенно использует колоссальный объем духовной силы, то даже сможет совершить короткое путешествие во времени, однако доказать это никто не может, потому что все мы способны существовать лишь в одном временном измерении.

– Что такое временное измерение?

– Что-то, что я не могу тебе объяснить сейчас, – ты в любом случае не поймешь.

– Знаешь что?! Ты страшнее Ци Ла! – выпалил от обиды Ци Лин.

– Какое это имеет отношение к тому, как я выгляжу?! – на лбу князя вздулась вена.

– Да ты постоянно говоришь всякое про мои умственные способности, а я только на твоей внешности и могу отыграться! – парень с недовольным видом надул щеки.

– Я… – Инь Чэнь сделал глубокий вдох, не желая препираться. – Обладание этим даром избавляет Ци Ла от привязки к элементу воды, поэтому он единственный князь в Асланде, способный свободно создавать магические круги где угодно.

– А что такое магический круг? – юноша нахмурился. Начиная с того дня, как они с Инь Чэнем встретились, Ци Лин ежедневно слышал всевозможные непонятные словечки, и каждый раз, когда думал, что вроде бы уже более-менее во всем разобрался, его снова возвращали на исходную позицию. И это расстраивало. Прежде он считал, что раз получил звание апостола, то очень быстро станет таким же сильным и образованным, как его князь. Однако, судя по нынешней ситуации, юноша не понимал даже сотой части этого мира. В нем как будто были другие правила, которые не существовали в прошлой жизни, но теперь Ци Лин стал частью мира духовной силы, да к тому же очень важной.

– Мы направляем энергию по духовным линиям двумя способами: усвоением и высвобождением. В первом случае вся сила идет внутрь Печати, а мы улучшаем собственные способности: скорость, регенерацию, восприятие и прочее. А когда мы из Печати посылаем силу в тело, то это называется высвобождением, и тогда поток энергии идет наружу в направлении врага или духовного зверя. Так мы, например, можем управлять водой вне наших тел. Дар Ляньцюань – подчинять себе духовных зверей – тоже является проявлением высвобождения. Магический круг же представляет собой сильнейшее проявление высвобождения. Так мы расширяем зону действия нашего дара и вместо одного объекта можем наносить урон, усиливать, контролировать объекты на всей площади круга. В теории магический круг – это воссоздание второго набора духовных линий за пределами собственного тела. Когда мы находимся внутри него, поток духовной силы наших тел резонирует с потоком внутри линий круга – это значительно подкрепляет нашу энергию и дар. Однако создать магический круг очень сложно, он требует подходящей среды, которая сочетается со стихией твоей духовной силы.

– Подожди-ка, Инь Чэнь, мне каже…

– Даже если тебе кажется, что я страшный, сути дела это не меняет. Ци Ла всегда был красив – мне с ним не сравниться. – Мужчина отвел взгляд и спокойно отпил чай.

– Да нет же, речь не о том. Просто мне правда кажется, что я немного не понимаю… Слишком сложно все это звучит! – Глаза парня забегали, и он инстинктивно схватился за руку князя, словно от всей этой информации у него закружилась голова.

Инь Чэнь глубоко вздохнул и подавил желание стукнуть своего апостола по лбу. Вместо этого, хоть его руки и незаметно сжались в кулаки, он с легкой улыбкой вновь отпил чай и продолжил говорить:

– Вот пример. Духовная магия на землях Асланда принадлежит стихии воды, поэтому мы можем удачно создавать магический круг лишь там, где ее очень много: на море, озерах, топях, на укрытых снегом и льдом горах и так далее. Очень сильный князь может создать круг даже на земле после дождя, но подобные круги достаточно хрупкие и не держатся долго. При его создании на результат также влияет дар, поэтому у каждого разный магический круг. Например, магический круг Шестого князя Силюра, которого называют Вечным князем, может значительно улучшать восстановление и заживление травм у людей, находящихся в зоне его действия. Даже говорят, что Силюра невозможно убить в море – внутри собственного возрождающего круга скорость его регенерации чудовищна. Это одна из причин, почему его называют Вечным князем, – с закрытыми глазами и кислой миной Ци Лин положил подбородок на стол и о чем-то задумался. Инь Чэнь, не придавая этому значения, продолжил: – Если сравнивать все четыре империи континента Один, то тут мастера духа Асланда находятся не в самом лучшем положении из-за того, что наша магия связана с водой, потому мы не всегда имеем возможность создавать магические круги, которые увеличивали бы нашу силу. Но хуже всего с их созданием приходится восточному краю огня – империи Фрейр, их люди могут создавать магические круги, только находясь посреди пожара или лавы, то есть там, где есть огонь. Поэтому несложно догадаться, почему люди края ветра из империи Индэ и края земли из империи Эльс – лучшие в использовании магических кругов. Воздух и земля – самые часто встречающиеся элементы в нашем мире, поэтому их мастера способны создавать сильные круги везде, где гуляет ветер и есть земля.

– Это как же не повезло мастерам огненного края! Да если они столкнутся с мастерами из других империй, то и ответить ничем не смогут… Есть в этом какая-то несправедливость, – слегка нахмурился Ци Лин, словно почувствовав обиду за людей из Фрейра.

Инь Чэнь покачал головой:

– Нечего тут рассуждать о справедливости, в этом мире нет такого понятия, как абсолютная справедливость. К тому же огненным мастерам духа вовсе не нужна твоя жалость. Ты и представить не можешь, какими духовными линиями и силой они обладают. В будущем, если вдруг тебе доведется встретиться с кем-то из них, ни в коем случае не провоцируй этих людей – их свирепые атаки считаются сильнейшими на всем материке.

– Понял. Но помимо мастеров огня… вряд ли в моих интересах вообще кого-либо провоцировать… Я всего лишь какой-то Седьмой апостол… все остальные куда сильнее меня, эх… – юноша вытянул губы и сдул упавшие на лоб волосы.

– «Всех остальных» в Асланде всего-то восемь. Будь доволен тем, что имеешь, – покосился на него князь и сжал зубы, удерживая себя от того, чтобы вновь не заполнить рот мальца льдом.

– Инь Чэнь, а какой у нас дар? Я не ощущаю в себе ничего такого, – Ци Лин пододвинулся к князю и, опустив подбородок на лежащее на столе предплечье мужчины, поднял на него глаза. Разглядывая вблизи его холодные, но красивые черты, молодой человек не устоял и принялся пересчитывать длинные мягкие ресницы князя.

– Что ты делаешь? – виски опять сдавило, Инь Чэнь уставился на устроившегося на своей руке апостола. – Ты что, щенок, который ластится перед хозяином?

– Как у тебя язык поворачивается говорить такое? Мы же не чужие друг другу люди, – молодой человек прикрыл глаза и с довольным лицом продолжил лежать подбородком на руке князя. – Этот стол слишком твердый, и мне неудобно лежать на нем. Тебе что, жалко?

Мужчина резко вскинул руку, полностью подняв Ци Лина из-за стола.

– Вот и сиди тогда прямо! Весь день валяешься. Или у тебя кости из ваты сделаны?

– Я очень даже легок на помине.

Инь Чэнь аж поперхнулся:

– Ты хоть понимаешь значение этого выражения?

– Не особо. Ладно-ладно, пойду полежу. Я ведь правда устал. – Ци Лин понуро прошел к кровати и повалился на нее в позе звезды лицом вниз. – Мое тело так устало… И душа устала… тяжела моя жизнь… апостола без дара.

Инь Чэнь закатил глаза, сделал глубокий вдох, потом взглянул на лежащий в углу сломанный меч юноши и испытал сильнейшее желание поколотить его.

– Неужели, выбрав этот свой обломанный меч, ты не заметил, что, в отличие от Гуйшань Ляньцюань и Тяньшу Юхуа, тебе не пришлось помещать духовное орудие в свое тело и собирать силу в Печати для того, чтобы им воспользоваться?

– А? О-о-о! Точно! – юноша подскочил с кровати, подошел к клинку в углу и поднял его, после чего, рассматривая, призвал немного духовной силы в руку, и тогда узоры на широком лезвии тоже засветились.

Удивление быстро сменилось разочарованием, и Ци Лин откинул меч на пол, куда тот с шумом приземлился:

– И это все?! Дар Седьмого князя – всего лишь возможность использовать духовное орудие, не помещая его в тело? Да это ерунда какая-то, а не дар!

В комнате раздались два звонких хлопка. Ци Лин ощутил резкую боль в ногах, после чего с грохотом упал на колени. Инь Чэнь отвел руку с постепенно исчезающими на кончиках пальцев золотистыми узорами:

– Еще раз проявишь подобное неуважение – лишишься ног.

Сидящего на полу парня распирала ярость, и к глазам подступили слезы обиды. Он сжал зубы, не позволяя себе заплакать, но от покрасневших глаз его это не избавило. Поэтому Ци Лин отвернулся, не желая смотреть на Инь Чэня, и уставился в угол стены.

– Не согласен? Считаешь, что я к тебе несправедлив? – произнес мужчина, не спуская глаз с готового заплакать апостола. – Думаешь, что можно проявлять к своему князю подобное неуважение?

– Я не проявляю к тебе неуважения, – парень вскинул голову, и из его глаз выкатились две слезы. От вида его красивого юного лица, омраченного слезами, у князя защемило сердце. – Просто с самого детства я был всего лишь слугой, на которого все смотрели свысока и которым все помыкали. Отец мой умер, когда я был еще совсем мал. Его на охоте в горах волки загрызли. Мама три дня проплакала со мной на руках, а на четвертый рано утром прыгнула в колодец. Мне было тогда всего девять. Я сидел дома и рыдал, потому что остался один, без еды… И ужасно голодный в слезах вышел на улицу. Когда добрел до дверей почтовой станции, увидел, что все люди внутри сидят с тарелками, и мне хотелось того же, и я зашел внутрь. Вот только хозяин прогнал меня, потому что мне нечем было платить. Я сидел у ворот станции, не зная куда идти, смотря на поток посетителей, пока не потерял сознание от голода. Тогда хозяин занес меня внутрь, накормил и спросил, что случилось, а потом приютил, дав работу прислужника. С тех пор я всю жизнь только и делал, что помогал на почтовой станции. И постоянно надеялся стать сильнее, ведь если бы раньше я был таким же сильным, как сейчас, то отца моего не загрызли бы волки, а мама не… – Ци Лин продолжал говорить, и голос его постепенно скатился до шепота. Он поднял руку и наспех стер со щек слезы.

Сердце Инь Чэня неприятно кольнуло. Мужчина протянул руку, и ладонь его засверкала мягким золотистым светом, после чего лед на коленях парня с треском разрушился.

– Поднимайся. Но помни, что с каждым князем ты должен вести себя уважительно.

Юноша не двинулся с места, оставшись стоять на коленях. Рукавом стерев с лица остатки слез, с все еще красными глазами он продолжил:

– Знаешь, с того самого дня, как ты взял меня к себе, я принял решение, что всегда буду рядом. Пусть ты жесток со мной и выглядишь равнодушным, но я знаю, что на самом деле относишься ты ко мне очень хорошо. Может, я не слишком умен, но и не дурак и чувствую твою доброту. Ты учишь меня всему, рассказываешь всякое… И я знаю, что ты возлагаешь на меня большие надежды. Апостолы других князей с детства росли в этом мире духовной магии, имеют благородное происхождение, хороши в использовании силы, а я, наоборот, ничего в этом не смыслю… Но ты ни разу не отвернулся от меня. Я много раз думал, что будь на твоем месте, хотел бы себе сильного апостола, а не того, кто даже не знает, что такое духовные звери, или дар, или магический круг. И которого всему нужно учить с начала, как жалкий белый лист. Но ты ни разу не смотрел из-за этого на меня свысока, ни разу не отказался от меня. У меня, кроме самого себя, никого и нет, поэтому если ко мне относятся с добротой, я хочу отплатить вдвойне. Поэтому и хочу стать очень сильным. Так, если в будущем какой-то князь обидит тебя или зверь ранит, я смогу помочь тебе справиться с ними. Не хочу оставаться бесполезным человеком. Ничего другого я не хочу. Только это. Вот и все, – Ци Лин шмыгнул носом, брови его были опущены, а в больших глазах все еще поблескивали остатки слез.

Инь Чэнь посмотрел на склоненного перед ним парня – ветер времени постепенно предавал его лицу облик взрослого человека. День ото дня растущие вширь плечи и грудь, обрастающие мышцами худые длинные ноги тоже говорили о его размеренном превращении в крепкого сильного мужчину.

Князь осознал, что все это время относился к своему апостолу как к ребенку, не желая понять его как человека, и почувствовал укол вины.

Он отвел взгляд, мысли его заволокли серые тучи, а воспоминания колючими цепями стянули грудь:

– Ты прав. Я всего-навсего Седьмой князь, и каждый другой стоит выше меня, как и каждый из апостолов стоит выше тебя. Со мной тебе придется многое вынести.

Ци Лин поднялся на ноги, подошел к Инь Чэню и, снова опустившись на пол, приложил все еще мокрое от слез лицо к коленям князя. Голос его прозвучал тихо, но твердо:

– Я никогда так не считал. Встреча с тобой и то, что я смог стать твоим апостолом, стало для меня величайшим свалившимся с небес благословением. Сколько раз я просыпался посреди ночи и шел проверять, на месте ли ты, потому что мне постоянно кажется, будто бы я сплю и стоит мне проснуться, как ты тут же исчезнешь. С самого детства, кроме моих родителей, никто обо мне не заботился. Ты для меня важный и родной человек – словно старший брат или даже отец. И без тебя я никто. Нечего говорить о князьях и апостолах, раньше любой мастер духа… да даже любой парень крупнее меня мог легко со мной справиться… Всем тем, что у меня есть сейчас, я обязан тебе. Пусть ты всего лишь седьмой из князей, для меня честь быть седьмым из апостолов. Даже если вдруг Первый князь попросит стать его апостолом, я ни за что не соглашусь!

Взгляд Инь Чэня упал на припавшего к его коленям Ци Лина: лицо молодого человека выглядело еще по-юношески наивным, в конце концов, он все еще оставался не до конца повзрослевшим ребенком. Мужчина не сдержал теплой улыбки:

– Отличная идея, ведь быть апостолом Первого князя не так уж и замечательно. Поднимайся. Не стой на коленях.

– Все нормально, мне удобно, – парень вытянул ноги и уселся на полу, лицо его по-прежнему лежало на коленях князя. – Инь Чэнь, а наш дар правда лишь в этом?

– Конечно же нет. Обычно ты очень сообразителен, а тут почему-то не разобрался. Смотри внимательно, – с этими словами князь поднял руку, и та покрылась плотным золотым узором. В следующее мгновение комнату наполнило лязганье, воздух словно взорвался множеством кругов прозрачной ряби, и в глазах запестрело от блеска – множество металлических вспышек вонзились в стену напротив.

Ци Лин посмотрел в ту сторону и уронил челюсть на пол, пораженный развернувшимся перед ним зрелищем.

Поверхность стены оказалась плотно утыкана всевозможными духовными орудиями: рыцарскими пиками, тонкими мечами, шпагами, рапирами, катарами, изогнутыми саблями, золотыми щитами, алебардами… Стена словно в одно мгновение превратилась в одну из скал Усыпальницы Духов.

– Это… все твои духовные орудия? – с трудом выговорил Ци Лин.

– Да. Так что наш дар вовсе не в том, что нам не требуется помещать орудие в тело, а в том, что мы можем хранить в себе бесчисленное количество духовных орудий. К тому же для того, чтобы сохранять в них силу, нам не требуется возвращать их в Печать, и мы даже можем сделать своим орудие другого человека. Коротко этот дар можно описать как неограниченное владение духовными орудиями.

– Неограниченное?..

– Верно, в наших силах влиять на другие орудия так, чтобы свободно ими пользоваться. Когда железо кладут рядом с магнитом, он меняет его. Мы в данном случае делаем то же самое: меняем любое орудие и получаем возможность его контролировать.

– Я так и знал! Да ты же самый лучший из всех! – с громким восклицанием Ци Лин встал с пола, глаза его светились воодушевлением.

– Это еще не самая лучшая часть нашего дара…

– Правда? Что там еще? Что же еще? – взволнованно спросил парень.

Инь Чэнь не ответил и просто смотрел на своего апостола, словно ожидая ответ от него. После недолгих раздумий на лице Ци Лина появилось смешанное выражение радости и удивления:

– Неужели… – прошептал Ци Лин, а князь ободрительно кивнул, давая понять, чтобы тот закончил мысль. – Настоящий наш дар это… неограниченное владение духовными зверями? – сдерживая внутреннее ликование, осторожно высказал догадку юноша.

На лице князя появилась одобрительная улыбка, а его ясные глаза напомнили апостолу звезды:

– Ты все правильно понял. Обычно духовное орудие служит вместилищем второго духовного зверя, а так как наш арсенал безграничен, то и зверей у нас может быть множество.

– Невероятно! Это… Ну просто… Инь Чэнь, да ты не иначе как Первый князь! С ума сойти! – Потрясенный парень кинулся вперед и заключил мужчину в объятия.

Ци Лин не заметил, как во взгляде князя промелькнула печаль, а в улыбку неожиданно проскользнула нотка горечи. Мужчина перевел взгляд на окно:

– Не жмись так сильно, от тебя сильно пахнет. Когда ты в последний раз мылся? А ну, быстро прочь мыться.

– Понял! Слушаю и повинуюсь, мой князь! – произнес Ци Лин, заливаясь смехом и идя к двери. – Вот только знаешь что… Мне кажется, что вовсе я не пахну и очень даже чистый. Просто сам ты благоухаешь так сильно, что в сравнении с собой тебе кажется, что я не мылся. Впрочем, сам-то, наверное, раза три на дню купаешься? Носишь постоянно белое, и оно вообще не пачкается. В первый раз вижу взрослого мужчину и такого чистюлю – ухоженнее любой девушки в нашем поселке будешь…

Не успел парень договорить, как неожиданно раздался шум и острое ледяное лезвие уперлось в промежность его брюк.

– Может, мне тебя девушкой сделать? Станешь тут самым чистым.

– Нет! Ни в коем случае! Если надобно, и по восемь раз на дню буду мыться! – выпалив это, апостол тут же дал деру.

Инь Чэнь проследил как его фигура скрылась за дверью, и улыбка сошла с его лица.

– Первый князь – самый могущественный из людей, я недостоин его места, – тихо проговорил Инь Чэнь. – Оно принадлежит тебе, – в его глазах, словно блики на воде сверкали кусочки солнечного света.

Перед ним появилось молодое красивое лицо, украшенное густыми бровями и большими глазами. В нем читались строптивость и озорство, уголок рта приподнялся в недоброй улыбке, и все же в этой внешней развязности чувствовалась безграничная привязанность.

Его волосы были беспорядочно перевязаны сзади, он взял прядку и положил ее в рот, а после, смотря на Инь Чэня, произнес:

– Эй, ну какой же ты прелестный! Еще и сплел себе такую длинную косу… Ты вообще мальчик или девочка?

Глава девятая

Распорядитель пространства

Западная империя Асланд, столица империи Гланорт

Всю ночь Ци Лин проспал без сновидений.

Захватывающие события последних двух дней измотали парня, поэтому едва его голова коснулась подушки кровати, как он тут же заснул глубоким сном.

И вот теперь, восстановив силы, Ци Лин проснулся. Сев на кровати, он заметил стоящего у окна Инь Чэня. Стройная высокая фигура мужчины напоминала извлеченный из ножен острый меч.

Апостол поднялся на ноги и, надев на голое пышущее здоровьем тело короткие нижние брюки, поспешил присоединиться к князю, наблюдающему у окна рассвет. В утреннем воздухе чувствовалась прохлада, заставившая юношу поежиться, и грудь его покрылась гусиной кожей.

Князь обернулся, взял с вешалки у кровати широкое темно-синее одеяло из тонкой шерсти и накинул на плечи Ци Лина. Нежная и мягкая шерсть нисколько не кололась, и апостолу сразу стало теплее.

Лучи солнца падали на загорелые мышцы груди и живота, очерчивая их, выглядел он куда более возмужавшим, чем прежде. С широкой улыбкой юноша произнес:

– Не нужно, мне не холодно. У молодых парней, как я… как же там говорят… горячая кровь!

Со стороны Инь Чэнь выглядел слегка подавленным:

– Уверен, что понимаешь смысл этих слов?

Ци Лин вскинул бровь:

– Конечно, – и, подняв руку, напряг мышцы, красуясь перед князем.

– Твоя сила и физические способности быстро растут, – Инь Чэнь смотрел на него с улыбкой.

– А как же! Только и делал в последнее время что сражался, спотыкался да бегал. В общем намучился ужасно – спину так и ломит. Взгляни на мой пресс, на эти четкие линии! Не то чтобы хвастаюсь, но я и правда очень даже хорошо положен! – горделиво произнес парень.

– Ты уверен в том, что все правильно сказал? – На виске Инь Чэня вновь вздулась синяя венка.

– Ну, не прям точно-точно, но в общем и целом да. Так говорят про мужчин с хорошим и красивым телом. Когда я еще в Фуцзэ ходил за водой к колодцу, часто слышал, как женщины средних лет, насмехаясь, перешептывались с Лю Шуанхуа: «Да ты и не знаешь! Вот кто и правда хорошо положен, так это вдовец с улицы Гаотун, что колет дрова!»

– То, что ты хорошо… положен, никакого отношения к твоим подвигам и ноющей спине не имеет. Дело лишь в том, что духовные линии постепенно сливаются с твоим телом и увеличивают физическую силу. Это говорит о том, что им оно подходит.

– Ага, и мне они тоже очень подходят. Мы два сапога пара! – апостол рассмеялся.

– Где ты только понабрался всех этих выражений?

– Да все так говорят, но ты верно и не знаешь. Если честно, слишком уж ты оторван от простого народа, Инь Чэнь. У нас, обычных смертных, все очень сложно, полно всяких особых словечек, но ты не переживай – я тебя потихоньку всему научу, – парень с не предвещающей ничего хорошего улыбкой покосился на помрачневшего собеседника.

Тот отвернулся к окну и вдохнул свежий утренний воздух, чувствуя необходимость в покое…

Яркий солнечный свет струился по волосам князя, а сияние обрамляло его четкий профиль золотой каймой, он напоминал одинокую снежную гору, умытую лучами солнца. Меж прямых бровей залегла небольшая морщинка, а взгляд укрыла мрачная тень, разве что в глазах словно рассыпали яркую золотистую пыль.

Ци Лин тяжело вздохнул: сравнивать себя с другими было гиблым делом, что уж говорить о том, чтобы сравнивать себя, апостола, с князем. Юноша стоял и мучился, гадая, будет ли выглядеть хоть вполовину так же благородно, как Инь Чэнь, когда сам станет князем.

– Инь Чэнь, если я стану князем, то, значит, смогу стать таким же могущественным, как ты?

– Да. Сможешь, – князь повернулся и тепло посмотрел на юношу, хотя в глубине его глаз по-прежнему скрывалась печаль, едва различимая, точно лунный свет на тонком снегу.

– И волосы у меня тоже смогут стать такими же серебристыми, как у тебя? – воодушевился парень и, подняв руку, схватился за собственную короткую косу.

– Думаю, смогут. Почему спрашиваешь? Нравится? – князь взглянул на Ци Лина.

– Ага, нравится. Всегда считал их очень красивыми. По сравнению с твоими мои черные локоны выглядят слишком обычно – почти у каждого на улице такие. Думаю, что князья должны обязательно отличаться от остальных людей.

– Спасибо… – Инь Чэнь слегка улыбнулся и практически незаметно закатил глаза.

– А когда именно я смогу стать князем? – с серьезным видом спросил парень.

– Для начала дождись моей смерти – вот тогда и станешь, – мягко ответил мужчина.

– Что?! Тогда забудь. Уж лучше я навсегда останусь в апостолах, да и черные волосы тоже очень даже ничего. Я просто буду всю жизнь помогать тебе с поручениями, готовить еду, выгуливать Клыка, охотиться и собирать для тебя фрукты. Такая жизнь мне тоже по нраву, – юноша вскинул подбородок, приобнял князя за плечи, а потом похлопал себя в грудь, полный юношеского воодушевления.

Мужчина ничего не говорил и просто смотрел на растрепанного после сна Ци Лина как на душевнобольного. От такого взгляда парень слегка смутился, поэтому неловко отвернулся и прошел к кровати:

– Пойду оденусь… Ах, точно, Инь Чэнь, вчера ночью перед сном я кое-что вспомнил, – занятый натягиванием штанов, он резко остановился и обернулся к князю.

– Надень для начала свои брюки, а потом уже говори, – педантичного князя слегка раздражал вид полуспущенных штанов.

– Конечно! – Ци Лин быстро подтянул их и завязал пояс. – Так вот. Я тут вчера подумал, что если наш дар – бесконечное количество духовного орудия, значит, я мог забрать из Усыпальницы Духов сотни, тысячи всякого разного, а мне достался только один меч! Так еще войти второй раз я уже не смогу! Ты должен был рассказать мне все заранее! – юноша обиженно посмотрел на Инь Чэня. – Это все на твоей совести.

– Ничего подобного, – ответил тот.

– Ты всегда такой упрямый, – проворчал Ци Лин таким тоном, словно вдруг превратился в ворчащего на внука древнего старика.

Князь вскинул голову и хлопнул его по лбу:

– Во-первых, это ты ни с того ни с сего вломился в Усыпальницу Духов раньше времени. Я еще очень многого не успел рассказать, включая и то, где находился выход. А ты все равно туда полез, так еще и меня винишь? Хоть понимаешь, как это было опасно? Ты протанцевал у самых врат преисподней, а после решил сделать еще круг… Тебе повезло, что вообще вернулся, – теперь настала очередь Инь Чэня ворчать. Апостол же принялся изучать свои ногти, а его большие черные глаза забегали по сторонам, избегая холодного взгляда князя. – Во-вторых, взять много у тебя все равно бы не вышло. Любой вошедший в Усыпальницу Духов получает метку и больше не может попасть туда через врата семнадцатой статуи. Но помимо этого, как только забираешь духовное орудие, то помечаешься второй раз, и эти две метки остаются с тобой до конца жизни. Поэтому ты просто не смог бы вытащить из камня что-то еще, помимо меча. Даже если бы приложил всю свою силу или вовсе разрушил скалу, другого орудия все равно не получил бы.

– И у тебя тоже есть эти метки? – спросил Ци Лин.

– Конечно. Разве я только что не сказал, что любой, абсолютно любой человек получает их, стоит ему исполнить эти два условия?

– Этого не может быть, – Ци Лин склонил голову набок. – Тогда откуда у тебя все те орудия, которыми ты изрешетил стену?

– Усыпальница Духов постоянно рождает новые орудия. Их забирают апостолы, становятся князьями, а затем туда приходят новые. Неизвестно, как много князей существовало на этой земле: постоянно появляются новые, а прежние уходят, мы один за другим одиноко, благородно встречаем свою смерть или тихо исчезаем. Однако духовное орудие не разрушается после смерти хозяина, поэтому мир усыпан ими, и оставленных орудий со временем становится только больше. Очень многие князья, чувствуя скорую смерть, просто уходят туда, где нет людей и тихо ждут. Так же как слоны. Многие из этих животных перед кончиной незаметно покидают группу, находят пустую пещеру и умирают в ней. Они не хотят причинять боль близким или чтобы их драгоценную кость кто-то украл. В этом плане князья очень похожи на слонов: они хотят, чтобы мир запомнил их великими, и не хотят лишаться своей «слоновой кости» – духовного орудия. Вот только обычным людям забрать его все равно не под силу, для них оно всего лишь красивое, но совсем обычное оружие. Все из-за того, что орудия князей прошлого соответствуют их уникальной духовной магии, и пусть сила в них постепенно угасает, духовные линии внутри орудия остаются прежними. Но для нас, обладателей особого дара, это оружие – самое ценное из сокровищ.

– И все свои орудия ты нашел? Невероятно… – глаза Ци Лина засияли.

– До того как я даровал тебе Печать, у меня не было апостола и беспокойств, зато было много свободного времени. Я путешествовал по территории Асланда, побывал во многих местах, и мне удалось найти много по-настоящему могущественных орудий, – кивнул Инь Чэнь.

– Ух ты! А дай еще раз взглянуть! Я вчера от испуга ничего толком и не увидел. Там было столько всего… По-моему, даже булава с шипами… – парень чуть ли не запрыгал от радости и предвкушения.

– Конечно… – глаза князя сузились в полоску, – нет.

– Да будь ты не… – «неладен» хотел договорить юноша, но он все же не осмелился произнести это вслух. – Будь ты немного добрее!

– Нет, – равнодушно ответил мужчина.

– Ну и упертый же ты, – вздохнул Ци Лин и печально посмотрел на небо.

В этот момент послышался звук открываемой двери, и, обернувшись, они увидели уже стоявшего в проходе Ци Ла.

Тот спокойно улыбался, высокий и стройный в великолепном темном одеянии, окутанный таинственностью ночи и похожий на тихую черную пантеру.

– Инь Чэнь, Ци Лин, пройдемте в мои покои. Гуйшань Фэнхунь, Гуйшань Ляньцюань и Тяньшу Юхуа уже собрались. Нам всем нужно кое-что обсудить.

– Хорошо, – кивнул Седьмой князь.

На прекрасном лице Ци Ла появилась едва заметная полуулыбка, напоминающая слабую рябь весеннего дождя на поверхности озера, во взгляде его чувствовалась некая пленяющая сила. Стоило ему выйти за дверь, как Ци Лин естественным движением опустил руку на плечо Инь Чэня, тяжело вздохнул и произнес:

– Тебе не кажется, что слишком уж Ци Ла красив? Настоящий крепкий мужчина, с грубым, как гранит, голосом, но при этом с вот таким вот лицом… Разве не красавец? Ты хоть тоже очень даже ничего, но если уж отбросить мое апостольское восхищение тобой, то остается лишь признать, что в этой битве… победа не за тобой… Слишком уж он хорош, – досадливо щелкнул языком парень.

– А по-моему, – настала очередь Инь Чэня вздыхать, и он шлепнул по руке Ци Лина на своем плече, – с тобой явно что-то не так.

– И что это со мной не так? И при чем тут вообще я? – под нос себе пробурчал юноша. – Это с его лицом что-то не так!

Не оборачиваясь, князь тяжело вздохнул и направился в комнату Ци Ла, оставив апостола недоуменно смотреть на свою спину.

Когда и Ци Лин добрался до покоев Третьего князя, внутри уже собрались Инь Чэнь, Гуйшань Фэнхунь, Ляньцюань и Юхуа. Сам Ци Ла стоял у окна к ним спиной и лицом к солнцу. Свет обрисовывал черные как смоль линии его силуэта золотой каймой, словно не мог коснуться темной фигуры. Казалось, этот человек всегда облачен в предрассветную тьму ночи.

Заметив, что все сидят с серьезными лицами за столом, Ци Лин тоже благоразумно прикрыл за собой дверь и присел рядом со своим князем, напомнив самому себе Снежного Клыка.

Ци Ла отвернулся от окна, и солнечный свет соскользнул с его лица, уступив прекрасные черты тусклому освещению комнаты:

– У вас, должно быть, много вопросов.

Инь Чэнь склонил голову в коротком раздумье, а затем посмотрел на Третьего князя:

– Ты ответственен за создание врат внутри Асланда, Ци Ла. Можешь ответить, почему оба выхода из Усыпальницы Духов привели апостолов в руины Ютула, в которые раньше вели только врата, обрекающие на гибель? Это ты изменил проход к алтарю в Коридоре Бездны? Понимаешь, что это грозило им смертью?

– Так, значит, правильный выход должен был привести нас в Коридор Бездны…

– Потому что духовное орудие служит вместилищем для второго зверя. Обычно апостол, добыв свое, сразу входит в Коридор Бездны и ловит зверя под стать духовному орудию. К этому моменту у него уже есть дар, орудие и зверь, что знаменует завершение первого этапа роста силы. Если не происходит ничего непредвиденного, вслед за орудием апостол сразу же обзаводится вторым духовным зверем, – пояснила Ляньцюань озадаченному Ци Лину.

– Теперь понятно… А, погодите!.. – юноша уставился на Инь Чэня. – А как ты узнал, что мы были в том месте – руинах Ютула? Помнится, я об этом тебе еще не рассказывал.

– Вчера ночью столкнулся в коридоре с Ци Ла и спросил, что с вами произошло в Усыпальнице Духов. Ты уже спал, – князь оказался не очень доволен тем, что Ци Лин встрял в разговор, но все же набрался терпения и ответил на не имеющий отношения к делу вопрос.

– Ха! Вы что это, воспользовались тем, что я заснул, и встретились у меня за спиной? – брови парня взлетели. – Хорошо, что Ци Ла не девушка, иначе всякое можно было бы подумать. Хотя с его то лицом, девушка не девушка… – вздохнув, он налил себе в чашку чай и принялся пить, совершенно не замечая, как побледнели все присутствующие.

Лишь на лице Третьего князя по-прежнему играла едва различимая улыбка, он спокойно произнес:

– Я вывел твоего апостола из руин Ютула. Не думаешь, что должен чувствовать себя в долгу передо мной, а не спрашивать, менял ли я врата? Если бы я хотел их убить, считаешь, что стал бы делать все это?

– Я прекрасно знаю, что избавиться от них для тебя проще простого, не говоря уже о том, что ты мог бы легко убить каждого в этой комнате, если бы только захотел. Однако убить их и скрыть свою причастность уже не так легко. Призраки Ютула прекрасно бы тебе с этим помогли, разве нет? А ты в свою очередь остался бы абсолютно непричастен.

– Вот как? Тогда зачем я помог им выбраться, как ты считаешь? – Ци Ла смотрел в глаза Седьмого князя, ничуть не тревожимый их холодным взглядом.

– Поэтому я и спрашиваю: зачем тебе это.

– Неважно. Просто считай, что я поступил так в память о наших хороших отношениях с прежним Первым князем Гильгамешем, я был перед ним в небольшом долгу… Мне не нравится это чувство, поэтому я оказал услугу тебе, его бывшему Апостолу небес. Так, можно считать, что мы с Гильгамешем в расчете.

– Это значит, что мы с Ляньцюань теперь перед тобой в долгу. – серьезным тоном произнес Фэнхунь. – Ты не оставил ее там, и об этой услуге мы не забудем. Если когда-нибудь тебе что-то понадобится, только дай знать, и, если это будет в моих силах, я сделаю все, чтобы тебе помочь.

Ляньцюань увидела решительность на лице старшего брата, и сердце ее заныло. Другие не могли расслышать истинного значения его слов, но девушка поняла все.

– Не волнуйся, такая возможность точно представится, – Ци Ла натянуто улыбнулся, в его дыхании чувствовалась ночная прохлада.

Сидевшая сбоку Тяньшу Юхуа, сжав зубы, не произнесла ни слова. Она вовсе не хотела быть в долгу у Третьего князя. Из записей своей семьи она немного знала о нем и теперь смутно чувствовала, что ситуация осложняется. К тому же, пусть Ци Ла и являлся одним из высших князей, ее императорская кровь имела большее значение, а значит, он и так должен был о ней позаботиться, так что ни о каких долгах речи быть не могло. Поэтому принцесса сидела и молчала.

Ци Ла не обратил на ее молчание внимания, его взгляд даже ни разу ее не коснулся.

Ци Лин же сидел ошарашенный услышанным:

– Вы назвали Инь Чэня… апостолом прежнего Первого князя? Разве это не значит?.. Но он же всего лишь Седьмой… Что же тогда получается? – оказавшись в логическом тупике, парень посмотрел на своего князя: тот сидел, опустив голову, и нельзя было увидеть выражение его лица.

– В границах Асланда находятся несколько самых ранних и в то же время важнейших древних врат, которые создали, когда здесь только появились серебряные жрецы. И князья, ответственные за создание врат, из поколения в поколение защищали и поддерживали их. Врата в Усыпальнице Духов – одни из таких врат, и они действительно вели к алтарю в Коридоре Бездны, в то время как другие – в руины Ютула. Первые называют верными вратами, а вторые – вратами, ведущими к гибели, но это не совсем точное описание, хоть и передает смысл. У того, кто прошел через них, и правда мало шансов вернуться живым. Несколько дней назад я неожиданно для себя ощутил, что туда одновременно вошли сразу три апостола, и счел это странным, в этом не было никакого смысла. Через Тяньгэ я узнал имена тех апостолов, кто вошел в Усыпальницу, – среди них был твой Седьмой апостол, Инь Чэнь. И лишь поэтому я решил вывести его. С моей стороны это было одолжение, и только.

– Ну уж нет, так просто ты не отделаешься. Почему мы все попали в руины Ютула? Разве не из-за проблем с вратами?! С информацией Тяньгэ тоже случилась полная неразбериха, ведь оба выхода вели в руины, это грозило нам верной смертью! А поскольку за них отвечаешь ты, то должен был нас спасти, а говоришь так, будто оказал нам огромную услугу. Можешь считать меня великодушной, раз я не обвиняю тебя! – внезапно выпалила раскрасневшаяся от гнева Тяньшу Юхуа.

– Если бы я не задолжал Гильгамешу, то не вошел бы и не спас вас, несмотря на проблемы с вратами. То место… Разве кому-то хочется наведываться туда без веских причин? Апостолы умирают, и их сменяют другие – ровно так же, как и со смертью князя на его место встает другой. Лично меня подобное не особо волнует. – Ци Ла смотрел на Юхуа ласково, растянув губы в прекрасной нежной улыбке, но во взгляде его был лед, от которого просто разило холодом. Девушке стало не по себе, и она не решилась продолжать изливать на него свой гнев, поэтому, все так же сидя сбоку, прикрыла рот и больше не произнесла ни слова.

– Ты уже разобрался, почему врата не сработали как надо? – Инь Чэнь смотрел прямо в глаза Третьему князю.

– Не совсем, – Ци Ла продолжал слабо улыбаться, и было непонятно, о чем он думает, словно все его эмоции спрятаны глубоко внутри в запутанных лабиринтах его тела. Ни взгляд, ни поза не давали подсказок о его истинных переживаниях. – По-вашему, среди князей Асланда лишь я способен создавать врата и поэтому никто не мог поменять места, в которые они ведут. Однако вы забываете, что край воды не единственная империя на этом материке. Есть еще три: край ветра, огня и земли, в каждом из которых есть князь, способный создавать врата. Ко всему прочему князьям империи Эльс достаточно легко дается изменение связей и устройства географического пространства. Но, помимо этого, существует еще один вариант произошедшего… Вот только его вероятность почти ровна нулю.

– Какой? – спросила Ляньцюань.

– Серебряные жрецы лично изменили врата, – произнес Ци Ла ровным тоном и стер улыбку с лица, которое стало напоминать каменное, – теперь окружающие практически не могли ухватиться за нить паутины его истинных мыслей и настроения.

– Это действительно маловероятно. Если бы они планировали избавиться от нескольких апостолов, то просто велели бы Четвертому князю отправить красную весть Ю Мину, разве нет? – покачал головой Фэнхунь не в силах принять его допущение.

– Ты невнимательно слушал Инь Чэня? Конечно, нет ничего сложного в том, чтобы избавиться от нескольких апостолов, однако сделать это так, чтобы не было видимой связи между их гибелью, серебряными жрецами или системой духовной магии, уже не так просто, – на губах Ци Ла снова появилась улыбка, но глаз она не коснулась.

– Что мы такого сделали? Зачем от нас избавляться? – недоверчиво спросила Тяньшу Юхуа.

– Этого я уже не знаю, возможно, вы нарушили какой-либо запрет или узнали некую тайну, – с этими словами Ци Ла поднял глаза и невозмутимо посмотрел на брата и сестру Гуйшань. Фэнхунь и Ляньцюань одновременно отвели глаза.

– Раз уж мы заговорили о вестях, в них тоже произошла ошибка, так что не только с вратами проблема. Одну и ту же белую весть о Цепи воскрешения почему-то получили сразу Ци Лин, я и Юхуа, неужели это было сделано намеренно, чтобы мы перебили друг друга внутри Усыпальницы Духов?

– За передачу вестей ответственна сеть Тяньгэ – под моим надзором только врата. Об остальном лучше спросите Четвертого князя Тэрэю.

– Тэрэю? Женщина-князь? – Ци Лин вскочил, поперхнувшись чаем и закашлявшись.

Ляньцюань нахмурила брови и тоном, в котором слышался и упрек, и веселье произнесла:

– Что тут странного? Прямо сейчас перед тобой сидят две девушки, которые в будущем станут князьями. Где была эта бурная реакция, когда ты встретил нас?

– Ой, и правда, – почесал голову парень и задумчиво сел обратно. – Я просто в первый раз услышал о существовании девушки-князя, вот и удивился.

– На данный момент Тэрэя и правда является единственной женщиной среди князей Асланда, – добавила Гуйшань Ляньцюань.

– Что это за место – руины Ютула? Почему в нем так много духов умерших? – оживился ее брат.

– В империи множество загадок… Некоторые из них апостолам знать не положено, к другим не могут прикоснуться и князья низших рангов. Однако даже для меня, одного из трех высших князей, существует немало тайн. Думаю, больше всех известно Тэрэе. Может, вам и правда стоит нанести визит во дворец Темной Горы, повидаться с ней… – с таинственной полуулыбкой на лице Ци Ла смотрел на Инь Чэня и брата и сестру Гуйшань.

Ляньцюань, Фэнхунь и Юхуа отправились в свои покои, и в комнате Третьего князя остались только Седьмой князь со своим апостолом.

Атмосфера царила слегка напряженная, и Ци Лин не решался открыть рот, поэтому молча сидел у себя в уголке.

Инь Чэнь поднялся на ноги, подошел к Ци Ла и, глядя ему в глаза, где, казалось, расходились миллионы мелких волн, спросил:

– Ты сказал, что выплатил свой долг Гильгамешу… Действительно так считаешь?

– А разве это не так? – Ци Ла смотрел на Инь Чэня с тенью улыбки на лице, взгляд его то вспыхивал, то гас, напоминая уличный фонарь в дождливую ночь.

– Что насчет вашего прошлого? Ты так просто от него избавился? Я, Гланш, Дун Хэ – апостолы Первого князя почитали вас двоих как настоящих божеств. Неужели все, что было, уже не имеет для тебя никакого значения?

– Прошлое, настоящее и будущее… все одно. Время в моей жизни вовсе не река, тянущаяся от истока к концу, – для меня оно больше похоже на огромный водоворот, затягивающий все и сразу. Я помню прошлое, но что это меняет? Что изменится, забудь я нем? Какое это имеет значение? Прошло много лет, а он так и не появился. Кто знает, возможно, он давно уже мертв, – медленно говорил Ци Ла своим низким завораживающим голосом, будто рассказывал унылую старую легенду.

– Ты прекрасно понимаешь, что он не мертв. Тот факт, что я стою перед тобой, по-прежнему являясь Седьмым князем, уже служит доказательством того, что он не умер, – обычно сохранявший внешнее холоднокровие Инь Чэнь неожиданно завелся, и к лицу его прилила кровь.

– Инь Чэнь, ты хорошо меня знаешь, и я так же хорошо знаю тебя. Мы оба не дураки. Однако очень часто ты замечательно им притворяешься. Разве я не говорил о своих подозрениях, что Гильгамеш и правда мертв, а ты давно унаследовал все духовные линии прежнего Первого князя? Гланш и Дун Хэ на тот момент уже погибли, сражаясь в том кровавом бедствии. Один ты имел шанс получить его необычный набор линий, – Ци Ла смотрел в глаза Инь Чэня острым, как лезвие, взгядом, словно пытаясь заглянуть к нему в душу. – Прав ли я, Апостол небес?

В комнате успело потемнеть, и над горизонтом повисло темно-красное закатное солнце, беспрерывно заглатываемое клубящимися облаками.

После того как они вернулись из покоев Ци Ла, Инь Чэнь практически не разговаривал и даже в полдень не спускался вниз обедать.

Доставленная в комнату еда все еще стояла нетронутой на столе, давно успев остыть.

Когда отужинавший на нижнем этаже юноша открыл дверь в их покои, то застал князя в одиночестве сидящего на стуле, он выглядел ровно так же, как и когда парень уходил, и словно даже не двигался. Его безучастный взгляд неподвижно смотрел на поставленную на стол еду.

Апостол прочистил горло и тихо спросил:

– Ты голоден? Может, мне еще раз спуститься и что-нибудь тебе принести?

– Не стоит, – спокойно ответил мужчина и поднял голову. Взгляд его казался уставшим.

– Инь Чэнь, ты сказал, что ты Седьмой князь, и это доказывает, что прежний Первый князь Гильгамеш не умер. Что значат эти слова? Я не очень понимаю, – Ци Лин тоже присел и, поразмыслив, выбрал наиболее подходящую, по его мнению, тему для разговора.

Мужчина посмотрел на лицо своего апостола, и его холодный взгляд совсем немножко потеплел, а выражение лица смягчилось:

– Ты знаешь, что между силой князей и апостолов целая пропасть?

Парень кивнул:

– Да, знаю.

– Причина вовсе не в накопленном опыте, духовном орудии и звере. Дело в том, что после смерти князя, в момент наследования его места, уже существующие в теле апостола духовные линии удваиваются. Иными словами, гибель князя провоцирует сильный рост духовных линий, которые в точности повторяют прежние и, образуясь симметрично, переплетаются с ними воедино, при этом духовная сила не просто удваивается, происходит настоящий качественный скачок. Вот только наследование места Первого князя происходит не так, как у остальных. У Первого князя целых три апостола: Апостол небес, Апостол земли и Апостол морей. Когда князь погибает или оставляет свое место Первого князя, никто точно не знает, кто именно унаследует титул. Но что хуже: в момент его гибели погибают два апостола из трех, а их духовные линии возрождаются в теле третьего, который остается жив, и получается так, что в теле преемника титула одновременно собираются три набора духовных линий. Поэтому за какое-то мгновение его духовная сила возрастает до недосягаемых высот. Именно поэтому испокон веков своим могуществом Первый князь всегда сильно превосходил других, – Инь Чэнь говорил все это неторопливо, не сводя глаз с Ци Лина, а лицо его в закатных лучах напоминало безмятежное озеро, полное мрачного горя, в котором тем не менее чувствовалось тепло. – Я прежний Апостол небес, а прежние Апостол земли Гланш и Апостол морей Дун Хэ погибли в великом бедствии несколько лет назад. – В комнате повисла тишина, юноша не знал, что на это сказать, поэтому просто молча сидел. – Поэтому только я мог унаследовать духовную силу Гильгамеша. Вот только то, что я по-прежнему Седьмой князь, а не Первый, уже достаточное доказательство того, что Гильгамеш все еще жив. Только отыскать я его не могу… – князь поднял взгляд точно напитавшихся ливнем глаз, – уже четыре года.

Он встал и с мрачным видом подошел к окну, повернувшись к Ци Лину спиной, будто бы в попытке спрятать эмоции.

– Ты и правда не унаследовал их духовные линии? Что если линии Седьмого князя сдерживают прежние, поэтому ты их получил, но просто не чувствуешь? – тихо спросил парень, уставившись в спину Инь Чэня.

Князь не обернулся, лишь в тусклом свете напрягся его силуэт. Прошли долгие мгновения, прежде чем он медленно произнес тихим голосом:

– Я уже сказал… – взгляд его укрыла непроглядная тьма. – Гильгамеш жив.

* * *

Западная империя Асланд, дворец Темной Горы

В ночном небе висел одинокий холодный диск луны. В ее ледяных лучах обрывистая горная цепь выглядела еще более острой. Черный как смоль массив тут и там озарялся от огромных огней жаровен, установленных за горой. Красный свет падал на некоторые участки, среди которых было множество больших и маленьких шпилей, рассекающих небо.

Создавалось впечатление, словно весь дворец был умело скрыт в середине горного массива: наружу из камня выглядывали лишь некоторые его части, естественно и непринужденно, словно такова была уникальная задумка архитектора. В истории построек Асланда дворец Темной Горы всегда считался своего рода чудом, а его искусное устройство и крайняя сложность создания неизменно вызывали у людей восхищение.

Именно это место служило домом Тэрэи.

В просторном каменном зале, где сейчас находилась она и ее гость, не было окон. Помещение располагалось внутри гор глубоко под землей. Здесь стояли тысячи горящих белых свечей, пламя которых играло дрожащим золотым светом. Тот озарял черное пространство, придавая всему тусклый и жутковатый облик. Над мраморным полом расползался холодный туман, внутри горы было настолько сыро, что подземные палаты казались особенно мрачными. Ровно посередине зала находилась лестница из нескольких десятков белых ступеней, ведущих вверх к широкому пьедесталу, усыпанному роскошными мягкими мехами, на которых в это мгновение лежали два человека.

Возвышение, словно сцену, со всех сторон окружал объемный белого цвета занавес, будто бы обещавший, что за ним зрителей ожидает настоящее зрелище.

– Ты говоришь, что серебряные жрецы спустили приказ отправить красную весть на убийство Инь Чэня, Ци Ла, Гуйшань Фэнхуня, Гуйшань Ляньцюань, Ци Лина и Тяньшу Юхуа? Всех шестерых сразу? – с порочной улыбкой Ю Мин смотрел на лежащую на боку напротив него Четвертого князя Тэрэю. – Это шутка? Один против шестерых? Возможно, выполнить это будет немного затруднительно.

– Стал бы кто шутить о таком? – обольстительная и таинственная девушка тоже смотрела на Второго князя своими потрясающей красоты глазами, которые частично скрывались в раскачивающейся тени густых ресниц. – Если не веришь, спроси жрецов сам. Только они могут разгневаться, – произнесла она и рассмеялась.

– Уж слишком нелогичный приказ. Словно кто-то решил сменить всю систему магии Асланда. Ты уверена? – на Ю Мине было надето длинное свободное одеяние из черного шелка, обнажавшее его грудь, и мускулы мужчины переливались в свете свечей.

– Я не посмела бы врать, ошибка может стоить мне жизни. А это так пугает… – Четвертый князь сменила позу так, что из-под черного мехового одеяла показались ее длинные крепкие ноги. Взгляд мужчины остановился на белоснежной коже ее бедра.

– Не скромничай, Тэрэя. Знаешь же, что мне не хватило бы духу убить тебя. Кроме того, ты настоящая головная боль, и я до сих пор не знаю, как вести себя рядом с тобой. – Ю Мин приблизился и, протянув руку, погладил ее по бедру. Женщина смотрела на него с полуулыбкой, взгляд ее потемнел, небрежно она едва заметно развела ноги. Такое неосознанное инстинктивное движение представляло для мужчины губительное искушение.

– Думаю, в этот раз красную весть будет не так просто исполнить, – Ю Мин прищурился, в тусклом освещении его длинные узкие глаза источали звериную притягательность. – Во-первых, Инь Чэнь – бывший Апостол небес. Кому, как не тебе, знать об уровне его духовной силы. Если он даровал Ци Лину духовные линии прежнего Первого князя, тогда мне придется одновременно сражаться сразу с двумя Апостолами небес, а одно это уже доставит мне настоящую головную боль.

Тэрэя следила за собеседником, не произнося ни слова и просто тихо улыбаясь. Она хорошо знала Второго князя. Даже слишком хорошо. Поэтому ей хватило увидеть выражение лица и услышать тон голоса, чтобы понять, что на самом деле он и не думал переживать.

За эти годы они рука об руку истребили невероятное количество ужасающих духовных зверей Коридора Бездны, сила Ю Мина постоянно стремительно, рывками росла. Даже она, лучше всех способная воспринимать чужую духовную силу, уже не могла с точностью сказать, каких высот достигла мощь Карающего князя. И все же женщина не стала говорить этого вслух, продолжая слушать и смотреть нежным взглядом.

– К тому же Инь Чэнь не просто бывший Апостол небес, а еще нынешний Седьмой князь, и никто не знает, стал ли он Первым князем, просто в ином понимании. Ты и сама имеешь общее представление о даре Гильгамеша – в прямом столкновении с ним нет шансов ни у кого, кроме Сючуань Дицзана.

Тэрэя с едва заметной улыбкой спокойно смотрела на него, в ней не было ни капли беспокойства. Она прекрасно знала о мощи Ю Мина.

– Ах, совсем забыл о самом важном, – губы Второго князя стали расползаться в улыбке, и темная тень укрыла его взгляд. – В красной вести речь идет и о Ци Ла. Что думаешь насчет него? Мне кажется, он в любом случае доставит хлопот. Помнится, когда они с Гильгамешем в сражении устроили настоящий хаос, ты не смогла уловить ни его духовного орудия, ни зверя. К тому же серебряные жрецы всегда были благосклонны к нему, нет? Так зачем им избавляться и от него?

– Разве не я пользуюсь наибольшей благосклонностью серебряных жрецов? – с кривой усмешкой произнесла женщина.

– Иногда ты слишком самоуверенна, Тэрэя, – рука Ю Мина слегка надавила, и на белой коже ее бедра появился красный след.

Тэрэя закусила губу, из ее рта вырвался тихий стон. Казалось, это доставило Ю Мину удовольствие. Глядя на покрывшееся румянцем лицо, он обнажил белые зубы с клыками, напоминавшими змеиные.

– Подумай хорошенько, как расправиться с Ци Ла. Насчет остальных не беспокойся.

– Хорошо, тогда Ци Ла остается за мной. Он настоящая проблема, но, к счастью, у меня есть сокровище, которое я нашла семь лет назад, без него мне бы тяжело пришлось с Третьим князем… – девушка свернулась на мягких мехах, словно кошка; ее нежная кожа источала дурманящий аромат.

– Хочешь сказать, что достала свою игрушку без моей помощи? – в глазах Ю Мина сверкнула едва заметная ревность. – Прошло уже столько лет… Должно быть, он изменился до неузнаваемости.

– Мое сокровище стало очень красивым… – глаза Тэрэи затуманились, в пустой каменный зал неизвестно откуда ворвался слабый порыв ветра, качнув пламя свечей. Тень женщины прекрасным призраком упала на стену. – И, раз уж мы заговорили о Ци Ла, я тут вспомнила, что недавно собиралась вернуться в пещеру Нинсин, чтобы кое-что выяснить… но не смогла попасть туда.

– Зачем тебе понадобилось возвращаться в то место? – Ю Мин поморщился, на лице его отразилось отвращение, словно даже от самих этих слов неприятно несло.

– Неважно. Значение имеет лишь то, что я не смогла туда попасть, – произнесла девушка. – Врата в пещеру больше не работают.

– И это все, что ты хотела сказать? – спросил Карающий князь.

– Да, вроде мелочь, вот только я чувствую, что здесь что-то не так. Пещера Нинсин находится на крайнем севере земель Асланда, и, если врата больше не активны, это значит, что быстрого пути к пещере нет. Вопрос в том, закрылись ли врата случайно или их кто-то закрыл…

– Ты сообщила жрецам, чтобы Ци Ла все исправил? – задал вопрос мужчина.

– Зачем? – Тэрэя едва заметно улыбнулась, в ее кокетливости чувствовалась угроза. – Если хочешь узнать ответ, нужно просто тихо подождать. Они знают о любых изменениях в духовной силе на землях империи и наверняка в курсе, что с настолько важными вратами что-то случилось. Если вскоре врата снова откроются, значит, случившееся всего лишь случайность. А если же никто так и не поднимет эту тему, то очевидно…

– Что за этим стоят жрецы?

– Верно.

– И какая же у них цель? Неужели решили отказаться от идеи с разрушителями? – Ю Мин начинал смутно осознавать, что все связывали тысячи тонких нитей.

– Конечно же нет, эта идея слишком важна для них. Просто хотят еще больше изолировать пещеру Нинсин. – Взгляд Тэрэи становился все холоднее.

– Изолировать? Изолировать пещеру от действующей системы магии духа? – лукавая улыбка исчезла с лица мужчины.

– Именно. Или, точнее, жрецы пытаются не изолировать ее, а спрятать ото всех, и…

– Что еще?

– Если это был единичный случай, то ничего. Однако если постепенно и другие врата станут утрачивать силу или же быстро появится множество новых, то это будет значить уже что-то серьезное.

– На что ты намекаешь?

– Череда этих событий будет означать, что серебряные жрецы тайно меняют пространственные связи на территории всего Асланда.

– Но для чего? – спросил Ю Мин.

– Если сделать это, то империя превратится в огромный лабиринт. С древних времен люди строили такие лишь с двумя целями. Первая из них – раз и навсегда спрятать что-то драгоценное так, чтобы никто эту вещь не украл.

– А вторая?

– Вымотать любого, кто войдет настолько, чтобы выбраться он уже не смог. – Тэрэя закусила губу, в ее взгляде засияло едва заметное радостное возбуждение, которое не посещало ее уже очень давно.

Глава десятая

Разрушители

Двенадцать лет назад.

Западная империя Асланд, Коридор Бездны

Ночное небо мерцало плотной россыпью звезд, словно бриллиантами, украшающими его шелковое полотно. Из-за холодного ветра поздней осени тонкие перистые облака держались высоко в небе. Белый мягкий свет обволакивал Коридор Бездны сказочным мерцанием.

В древнем лесу стояла тишина, прерываемая лишь отрывистыми резкими звуками. Иногда шелест доносился издалека, а иногда, казалось, раздавался очень близко, словно тихо проскальзывал у самого уха. Источником оказались беспорядочно мерцающие на темном горизонте золотистые огоньки, казалось, что из густых колючих зарослей кустарника впереди то и дело с шумом вырывались искры. Это была поджидающая, притаившись в темноте, стая молниевых лис.

Лу Цзюэ, затаившись, точно молодая и крепкая пантера, сидел в траве неподалеку. Его пальцы слегка касались сырой земли, мягко и ласково, словно то не почва, а кожа юной девушки. Травинки зашелестели под тонкими белыми пальцами, и из кончиков хлынул холод, под влиянием которого обильная ночная влага быстро застыла.

Парень опустил веки – его густые мягкие ресницы укрыли глаза цвета океана – слегка поджал в напряжении губы и нахмурил острые, как мечи, брови. Впереди в вязкой темноте мерцали и тут же исчезали бесчисленные золотые разряды молний. Молодой человек дышал ровно, успокаивая взволнованное сердце до тех пор, пока его тело не перестало дрожать, и он не слился с безмятежностью ночи воедино. Тогда он резко открыл глаза, и его длинные сильные пальцы шелком обвили струйки молочного тумана, которые тут же затвердели и обратились ледяными шипами. Эти шипы молниеносно, подобно миниатюрным белым молниям, вонзились в землю вдоль пальцев.

Тишину ночного леса нарушил громкий и резкий звон спущенной тетивы, казалось, лезвие ножа разрезало толстое черное полотно. Под ногами стремительно развернулся широкий сияющий серебром магический круг, и вверх клубясь взметнулись волны ледяного ветра. Они подхватили полы и засвистели в ткани темного как сама ночь одеяния Лу Цзюэ. В следующее мгновение шум неожиданно стих, и мир словно погрузился в морскую глубь, которая тут же поглотила все звуки вокруг – даже раскачивающиеся от ветра деревья замедлились и будто бы превратились в неторопливо развевающиеся на морском дне водоросли… Стало возможно разглядеть истинный облик бесчисленных молниевых лис в колючих кустарниках: еще секунду назад бывшие комками золотистого света звери теперь замедлились и, будто бы зависнув в воздухе, плавно сновали меж зарослей туда-сюда… Миниатюрные существа имели круглые янтарного цвета глаза, мягкий и гладкий белый мех, маленькие острые когти и пушистые взъерошенные хвосты около тридцати сантиметров длиной. Шкуры их покрывали и обволакивали потрескивающие молнии.

– Приступай к поглощению… – из темноты позади Лу Цзюэ раздался низкий исполненный магнетизма мужской голос.

Парень кивнул, собравшись с духом, поднялся на ноги и согнулся в спине. Украшавшие все его тело золотистые узоры неожиданно загорелись ярким светом, засияв даже сквозь великолепно скроенное черное шелковое одеяние; через темную ткань можно было смутно различить хорошо сложенное тело. Озаренная сиянием духовной силы кожа заискрилась, а ласково оплетавший его тело узор сделал его похожим на восхитительную скульптуру.

В воздухе прозвучал взрыв, и из широкой крепкой спины юноши вырвался похожий на призрак клуб серебристо-белого, смешанного со светом тумана. В мгновение ока он разделился на бесчисленные тонкие полоски, которые рванулись к молниевым лисам и плотно окутали их.

На молодом красивом лице появилась тень улыбки, однако в следующую секунду уголки губ Лу Цзюэ скривились, словно он ощутил во рту резкую горечь смертельного яда. Лу Цзюэ стиснул зубы – его ноги снизу-вверх пронзила парализующая, похожая на удар молнии боль, словно ступни его распороли кинжалы. Только опустив голову, молодой человек обнаружил, что в какой-то момент магический круг под ним во многих участках успел разорваться. Буквально в следующее мгновение замедленные, словно двигавшиеся сквозь воду, молниевые лисы одна за другой начали вырываться… В темноте раздался треск, и через пару мгновений сотни скрывавшихся во мраке зверей высвободились из тисков белого воздушного потока. Золотистые молнии вокруг их тел вновь пришли в движение, и лисы с фантастической скоростью метнулись в сторону застывшего и неспособного сдвинуться с места Лу Цзюэ.

Последним, что пронеслось перед глазами парня, стал рой несущихся к нему золотых молний. Дальше костный мозг юноши взорвался острой болью, которая в одно мгновение оборвала все его чувства.

Когда он пришел в сознание, близился рассвет.

На траве за ночь собралась влага, и, лежа на земле, Лу Цзюэ ощутил, что холодная роса пропитала его одежду, и предрассветный ветер поздней осени пронизывает до костей. В этом резком холоде к его конечностям постепенно вернулась способность чувствовать.

Лу Цзюэ с трудом сел и обнаружил, что кто-то накинул на него черный плащ, сшитый из мягких черных перьев и сверкающих серебристых шелковых нитей. Парень узнал в нем одежду Ци Ла.

Князь сидел на сыром камне рядом и смотрел в далекое ночное небо. Оно имело глубокий темно-синий цвет, но теряющуюся за кронами деревьев линию горизонта уже постепенно марали лучи предрассветного солнца. Совсем скоро светило должно было мало-помалу разорвать умиротворенную темную ночь и разогнать нынешний морозный холод, отчего все еще остававшиеся на небосводе крохи звезд выглядели особенно хрупко и печально – они мерцали, отражаясь в глазах Ци Ла. На его ресницах собрались совсем маленькие капельки росы, напоминающие слезы, и оттеняли ту едва заметную улыбку в уголках его губ, что придавало мужчине красоту, присущую божествам.

В глазах Лу Цзюэ он и так всегда являлся божеством, а не простым смертным. Казалось, князь живет где-то за гранью мира, и его не касается ни радость, ни печаль. Он напоминал воздушный замок в небесах, к которому никак не приблизиться.

Верно, именно о замке подумал Лу Цзюэ, когда впервые увидел князя. Ему было двенадцать. Весь в лохмотьях, поглощенный чувством голода и усталости, он рухнул посреди пустыни, и там, когда он находился на грани смерти и просто цеплялся за жизнь, появился Ци Ла. Увидев перед собой чистого от всего мирского, прекрасного мужчину, Лу Цзюэ даже решил, что уже умер, и это небесное божество явилось, чтобы забрать его в рай, где не будет больше страданий. С той встречи князь почти не изменился внешне – он обладал поразительной красоты внешностью, а время едва ли оставило свой след на его лице. Ци Ла выглядел словно знатный молодой человек и в то же время напоминал старика-отшельника, что живет вдали от всех. Ци Ла стоял перед ним чудесным воздушным замком.

Он опустился на корточки и погладил сухую, растрескавшуюся кожу на лице мальчика, а затем обнял, оставаясь на месте. Князь посмотрел на Лу Цзюэ чарующим взглядом, а в глубине ресниц застыл темный блеск. От ворота до мальчика донесся сильный аромат, манящий, как запах ягод в густом лесу, и Лу Цзюэ смутно ощутил, как вокруг все засияло золотом. Свечение это кружило, а песчинки, словно лишившись веса, раскачиваясь полетели от земли к небу. В удивлении мальчик широко распахнул глаза и в следующий миг увидел, как множество крупиц вновь потяжелели и рухнули вниз, вот только упали они уже не на землю, а на водную гладь, послав по изумрудной поверхности озера мелкую рябь. Вдруг оказалось, что князь стоит по пояс в озере, обнимая маленького Лу Цзюэ и легонько опуская его в воду. Освежающая вода тут же окутала его сухую, покрытую трещинками кожу, Лу Цзюэ опустил голову, раскрыл рот и почувствовал на языке сладость, словно пил из родника.

С того момента он стал апостолом Ци Ла и оставался подле него, готовый отдать жизнь за своего князя. Хотя на самом деле об опасности и речи не шло, потому что перед лицом Ци Ла любое зло, казалось, теряло свою силу. Вместе они побывали на ледяных пустошах крайнего севера, где кроме льда ничего не было: ни животных, ни растений. Там под вечными льдами Лу Цзюэ отыскал и прорубил путь к горячему источнику, в котором они вместе искупались, и парень видел на белокожей крепкой груди мужчины плотные линии духа, непрерывно разветвляющиеся и разрастающиеся. Под защитой князя Лу Цзюэ успел обезглавить клинком нескольких крупных древних зверей у границ с империей Индэ. А однажды Ци Ла даже отвел его в глубь карстовой пещеры под землями империи Эльс, где бил искрящийся темно-зеленым светом ручей с водой, полной крайне редкой ряски люйму. Там он выловил немного листочков из воды и, растерев, втер в обнаженную грудь Лу Цзюэ, после чего апостол видел, как растение засияло изумрудным светом и проникло глубоко под кожу, растворившись в его теле. И с того момента его способность к регенерации и устойчивость к ядам сильно выросли.

Из глупого невежественного мальчишки он вырос в признанного в магических кругах Гланорта самого одаренного и многообещающего апостола. Долгие годы рядом с Ци Ла теперь казались коротким мигом. Князь оставался таким же – прекрасным и холодным, словно время никогда его не касалось, в то время как сам Лу Цзюэ и не помнил, каким ребенком был прежде, потому что давно вырос в крепкого взрослого парня.

Он сидел, окруженный медленно вращающимся золотистым магическим кругом, внутри которого в воздухе парили сотни белоснежных молниевых лис. Выглядели звери так, словно застыли внутри барьера, где время лишилось хода, и даже пылинки и листья деревьев зависли без движения. Золотистое свечение огромного магического круга окутывало Ци Ла, отчего тот казался настоящим божеством.

Лу Цзюэ поднялся с земли, снял с себя черный плащ, расшитый перьями феникса, и аккуратно накинул на плечи мужчины, после чего в почтении склонил голову, вытянул руки по швам и неподвижно застыл перед князем.

– Лисы чуть было не изорвали твой дух в клочья, – голос Ци Ла звучал ровно и мягко, но в то же время был словно пропитан ледяной росой, и от этого казался близким и далеким одновременно. Уголки его рта растянулись в слабой полуулыбке.

– Я поспешил. Простите, что подвел вас, – молодой человек опустился на колени перед князем и склонил голову. На его шее и щеках медленно заживали ранки, оставленные золотистыми молниями.

– Ты должен хранить в памяти то, что я тебе говорю. Помнишь, что каждый мастер духа, охотясь на духовного зверя, твердо следует традиции сначала дождаться момента, когда тот окажется на грани смерти? Только в этот момент можно выпустить свою духовную силу и быстро поглотить зверя. Поглощение – неимоверно опасный процесс. В истории Асланда было несметное число мастеров, которых в последний момент, наоборот, поглощали звери. Будучи апостолом, ты действовал чересчур самонадеянно, выпустил свой дух, совершенно при этом не оценив остаток духовной силы в зверях. Понимаешь, насколько это опасно? – спокойно произнес Ци Ла, глядя на парня, в его тоне не слышалось гнева, но и мягкости в голосе не было.

– Такого больше не повторится, пожалуйста, не беспокойтесь. Могу я задать один вопрос, князь? – бездонными глазами Лу Цзюэ смотрел на постепенно озаряемого лучами утреннего солнца Ци Ла. Тот кивнул, и парень продолжил: – Почему вы хотите, чтобы я поймал именно молниевых лис? На землях Асланда и уж тем более в Коридоре Бездны, где мы сейчас находимся, водится множество духовных зверей более высокого уровня… Почему бы мне не поохотиться на них? Разве для вас не лучше, если я завладею более сильным зверем?.. Только, пожалуйста, не сердитесь, если мои слова глупы, – тихо проговорил апостол. Его щеки немного покраснели, будто ему стало стыдно за свою недавнюю самонадеянность.

Ци Ла обернулся, взглянул на молодого бравого Лу Цзюэ и неожиданно осознал, как много лет прошло с их первой встречи. Из дикого, строптивого юнца, которого он нашел в пустыне, парень превратился в выдающегося и обожаемого множеством девушек апостола. Его прежний бунтарский дух постепенно смягчился, а былая худоба исчезла, уступив место сильному и здоровому телу. Девушки-мастера духа в Гланорте между собой тайком называли его самым прекрасным апостолом Асланда. Его высокое, крепкое тело словно вмещало в себя силу, подобную разряду молнии, а черты лица, прекрасные, как небесные светила, день ото дня все больше очерчивались, демонстрируя свойственную правителям агрессивную, но в то же время благородную и изящную мужскую красоту.

Князь протянул руку и, пригладив густые волосы у виска апостола, произнес:

– Лу Цзюэ, сила мастера духа состоит из трех вещей: его собственной духовной силы, силы его духовного орудия и мощи духовного зверя. Вот только они не существуют в тебе по отдельности, они переплетаются и взаимодействуют друг с другом, а не просто складываются, как может показаться. Поэтому мысль, что чем сильнее зверь, тем он лучше, неверна. На самом деле самый лучший тот, который подходит тебе. Это же касается и орудия. Конечно, существуют особенно мощные духовные звери и орудия – их сила так велика, что качества самого мастера не важны. Если есть возможность поймать такого зверя или заполучить подобное орудие, то это должно стать приоритетным делом. Но этот разговор оставим на потом. Что же касается молниевых лис, то тут дело в том, что у тебя мои духовные линии. Поэтому твой дар, как и мой, – это граничащий с пределом по мощи контроль над границами времени и пространства. А лисы, в свою очередь, хоть и не имеют поразительной духовной силы, зато по скорости превосходят всех остальных – они самые быстрые духовные звери, которых я встречал на землях Асланда за исключением четырех великих зверей древности. Твоему дару и особенностям твоего магического круга эти животные подходят больше всего. Для нас с тобой скорость намного важнее мощи, выносливости и других умений. Более того молниевые лисы одни из немногих духовных зверей в империи, которые живут стаями. Есть еще стаи снежных крылатых львов и белых ледяных волков, которые контролируют снег и лед. Вот только сила нашего дара заключается вовсе не в контроле над элементом. У стайных зверей есть особенность – если сумеешь поймать их одновременно, то получишь не одного духовного зверя, а всю группу. Со зверями-одиночками подобное осуществить нельзя, потому что энергии разной природы станут конфликтовать внутри Печати и не смогут сосуществовать. Ко всему прочему молниевые лисы обладают поразительной способностью множиться и восстанавливаться: пока хоть одна из них жива, целый вид способен быстро и в короткие сроки вернуться к прежней численности, – пальцы Ци Ла скользнули по густой брови Лу Цзюэ, и мужчина улыбнулся. – Поэтому я хочу, чтобы ты поймал именно их, и они стали твоими первыми духовными зверями.

Апостол кивнул после недолгого размышления и, подняв голову, посмотрел в обрамленные плотным рядом длинных изогнутых ресниц глаза Ци Ла:

– Князь, а каков ваш первый зверь? Не помню, чтобы хоть раз видел, как вы его выпускаете.

– У меня его все еще нет, – равнодушно ответил Ци Ла.

– Почему же? – удивился парень. – Вы же легко можете поймать любого.

– Не встретил подходящего, – усмехнулся мужчина. – К тому же мне он пока не требуется. – Взгляд его был безмятежен, как водная гладь, под которой скрывалась настоящая мощь. Лу Цзюэ понимал значение его слов – эти годы, которые он провел рядом с князем, были полны небольших и значительных бесчисленных сражений, однако Ци Ла едва ли использовал даже духовное орудие, поэтому апостол до сих пор не знал, каким орудием обладает его князь.

– Однако я думаю, что очень скоро подходящий зверь появится. Чувствую, что он вот-вот пробудится, – Ци Ла похлопал собеседника по плечу.

– Тогда мне схватить лис сейчас? – тихо спросил парень, глядя на медленно парящих в сияющем магическом круге князя зверей. Он сомневался, потому что если бы приступил к поглощению сейчас, то чувствовал бы себя так, словно поймал их не собственными силами, а за счет мощи Ци Ла.

– Нет необходимости. В будущем еще представится шанс. К тому же эта стая не самая многочисленная. Думаю, в глубине Коридора Бездны точно есть группы побольше.

Ци Ла поднялся, набросив на себя черный перьевой плащ, затем поднял голову и взглянул на рассветное небо – последние несколько мерцающих над горизонтом звезд исчезли, поглощенные синей волной.

Лес ожил звуками всевозможных насекомых и птиц, и ветер прошелся по кронам деревьев, отчего те мягко зашелестели.

– Он, должно быть, почти проснулся… Пойдем… – лицо мужчины исчезло в тени, разглядеть можно было лишь контур.

– Кто проснулся? – Лу Цзюэ смотрел на князя с беспокойством.

– Медный Воробей. Твой второй духовный зверь, которого я хочу, чтобы ты поймал. Пошли, нам пора.

Договорив, Ци Ла вытянул руку и бледные кончики пальцев легонько легли на ствол растущего рядом крепкого древнего дерева. Из длинных тонких пальцев вышли бесчисленные серебристо-белые светящиеся линии, похожие на паучью сеть, и образовали на стволе сложный симметричный узор, и мгновение спустя родились новые врата. Лу Цзюэ прошел к ним и в тот момент, когда был уже готов коснуться их, неожиданно кое о чем подумал и, обернувшись, спросил князя:

– В последние дни я не видел братьев Шу Хая и Цан Хэ. Куда они ушли?

– Несколько дней назад они отправились к морским водам Ренна. Через Тяньгэ пришла весть, что Шестой князь Силюр бесследно исчез там. Шу Хай и Цан Хэ отправились на его поиски.

Парень задумчиво кивнул:

– Силюра называют Вечным князем. Раз это всего лишь воды Ренна, значит, там не могло произойти что-то непредвиденное?

Ци Ла сузил глаза и ничего не ответил. Через некоторое время он обернулся и, глядя на апостола, произнес:

– Пока неизвестно. Множество вещей, кажущихся четко спланированными, оказываются непредвиденными случайностями. И зачастую множество, казалось бы, непредвиденных случайностей на самом деле достигаются годами тщательных подсчетов и усилий. Поэтому сначала лучше разобраться с твоей задачей. Для Апостола небес – того, кто занимает высочайшее место среди апостолов в этом поколении – твой контроль над духовной силой все еще недостаточен. И я не сравниваю нас. Даже Апостол земли Цан Хэ и Апостол моря Шу Хай лучше тебя владеют силой. Ты должен соответствовать чести называться главным из трех апостолов.

Лу Цзюэ опустил голову:

– Я приложу все возможные силы, чтобы однажды стать похожим на вас – возвышающимся над всеми остальными Первым князем.

Мужчина склонил голову, посмотрел на способного и в то же время такого покорного парня, и во взгляде его вдруг промелькнуло несколько ниточек печали, что серыми облаками проплыли по чистому лазурному небу его глаз.

Князь молчал какое-то время, после чего тихо произнес:

– Так и будет, если не произойдет ничего непредвиденного.

* * *

Двенадцать лет назад.

Западная империя Асланд, Коридор Бездны, Северный Лес

Огромный лес, насколько хватало глаз, укрывали тяжелые сугробы. Эта часть Коридора Бездны располагалась на самом его севере, вблизи от северной границы земель империи Асланд, другой его конец уже принадлежал землям края ветра – империи Индэ. На протяжении долгих лет между четырьмя империями осуществлялся торговый обмен, однако те, кто был связан с магией духа, не могли просто так попасть на земли другой империи. Четыре края уже долгое время существовали в состоянии мира – время войн давно осталось позади, – поэтому сейчас все соблюдали эту негласную, но хрупкую договоренность.

Для жителей Асланда край ветра являлся пугающим местом. Дело в том, что многие мастера духа побывали в краях огня и земли, а вот посетившие Индэ были редкостью. Связано это было с тем, что элемент ветра значительно подавлял элемент воды.

О пересечении границы обычно не шло и речи: даже внутри края воды на этой северной земле Коридора Бездны крайне редко встречались человеческие следы, потому что снежное море деревьев служило уединенной обителью для бесчисленных древних зверей, обладающих могущественной духовной силой.

Дремучий хвойный лес тянулся далеко вперед, и линию горизонта скрывало пышное море деревьев. Каждую иголочку здесь укрывал лед и снег, отчего они напоминали сияющие серебряные иглы. Снег и лед укутывали силуэты возвышающихся повсюду высоченных деревьев так, что невозможно было разглядеть ни пятнышка зеленого цвета. Казалось, это инистые великаны один за другим выстроились на широкой пустоши.

Морозная зима успела вступить здесь в свои права еще два месяца назад, и теперь безжалостная метель свистела меж огромными, тянущимися к небесам деревьями, и весь обзор заволакивала сплошная пелена похожего на гусиные перья снега.

Казалось, что погода заморозила не только воздух, но и звуки. Не считая резкого призрачного завывания ветра в бескрайнем лесу стояла полная тишина: не было слышно ни чириканья птиц, ни звериного рева.

Постепенно стал различим звук шагов. Идущих было двое, поступь их звучала плавно, но быстро, и, стоило прислушаться внимательнее, как можно было услышать, что один человек шел мягче и легче, словно по воздуху плыл призрак.

Пара двигалась к зарослям снежной равнины.

– Скоро мы достигнем границы Коридора Бездны, еще чуть-чуть на север – и окажемся на землях империи Индэ. Уверена, что место верное? Разве духовный зверь такого высокого уровня, как Медный Воробей, не должен находиться ближе к центру Коридора? – в свистящем ветре раздался наивный мальчишеский голос.

– Просто иди следом. Или сомневаешься в моем решении? Ты что, забыл, какой у меня дар? – раздался самодовольный девичий смешок, он скользнул по воздуху, словно шелк. Это она была хозяйкой той мягкой, даже призрачной поступи.

По заснеженному освещенному первыми лучами рассвета лесу в сторону его конца с невероятной скоростью двигались мальчик и девочка. Одеты оба были в исключительно легкую одежду, которая выглядела так, что у нее не было и шанса выдержать мороз крайнего севера. Тем не менее казалось, что на пару это не оказывало ни малейшего влияния: их кожа сияла здоровьем, губы имели яркий оттенок, а на лицах даже расплылись лукавые улыбки, словно их ласкал весенний ветер, полный кружащих лепестков вишни, а не снежинок.

Маленькие фигурки, несясь на всех парах, на фоне метели выглядели как два луча золотистого света.

– Князь, мы скоро достигнем северной границы Коридора бездны? Медный Воробей правда находится в таком отдаленном месте? – слегка нахмурив брови, спросил Лу Цзюэ, стоя у входа в огромный снежный лес, где бушевал ветер. Надбровные дуги парня покрывали мелкие, похожие на серебрянные украшения, снежинки.

– Северный Лес – самая северная часть Коридора Бездны и самая северная территория империи Асланд, поэтому климат здесь невероятно холодный, весь год идет снег. Но если говорить точнее, то это бескрайнее снежное море деревьев – не заслуга одной только природы. Если выйти из чащи, двигаться дальше на север и войти на земли края ветра, то метель исчезнет. Северный Лес окутан яростными снегами весь год, и причиной этому служит то, что именно здесь обитает Медный Воробей. Ему под силу засыпать снегом большое пространство и устроить пургу, а от его пения температура вокруг быстро опускается, и образуется иней. Мастерам империи, чьи способы сражения от рождения основаны на использовании элемента воды, Воробей помогает увеличить масштаб эффекта от атаки. Редко можно найти такого зверя. Его снег преобразовывает поле боя в среду элемента воды, и мы можем быстро создавать магические круги, тем самым повышая свое преимущество в битве.

– Но разве наш дар связан оковами воды? Нам и так под силу создать круг где угодно, ведь так? В таком случае подобный зверь почти не имеет для нас особого значения… Или нет?

– Я хочу, чтобы ты поймал Медного Воробья вовсе не для облегчения сражений с князьями Асланда или упрощения работы с магическими кругами. Мне нужно, чтобы ты мог менять элементальную среду поля боя, насколько возможно усиливая и поддерживая других сражающихся на нашей стороне мастеров духа. Сокрушительная атакующая мощь – не главное достоинство нашего дара, как и моментальная регенерация и усиленная защита. В бою мы выступаем в роли поддержки своих мастеров и помогаем с контролем врага. Наше преимущество – в скорости и создании магических кругов. Мы должны сдерживать наступление противника и увеличение поля боя. Арена битвы постоянно и стремительно меняется, потому наш долг использовать свой дар по назначению и позволить тем, кто действительно хорош в смертельных атаках, взять на себя основное наступление. В Асланде много князей, способных моментально наносить ошеломительный урон, поэтому самое главное для нас – защищать и поддерживать их, создавая для них безопасные и благоприятные условия. Медный Воробей способен изменять элементальную среду и активно препятствовать князьям ветра и князьям земли в создании в воздухе и на земле магических кругов. Мастера воды в окружении снега и льда имеют явное преимущество, и лишь так мы можем увеличить шансы на успех в боях с князьями ветра, чей элемент от природы подавляет наш, и с таинственными князьями земли.

– А что насчет края огня? – спросил Лу Цзюэ.

– Вода подавляет огонь. Поэтому князья огня вряд ли смогут дать нам отпор на заснеженной земле или в море.

– Понятно… – парень посмотрел на украшенное льдинками и снегом лицо Ци Ла, во взгляде князя отражались носящиеся вокруг снежинки.

– К тому же у Медного Воробья есть еще одна особенность. Помимо того, что его пение быстро понижает температуру на больших пространствах, оно так же способно воздействовать на духовную силу в теле мастера, заставляя ее яростно хлынуть внутрь Печати. Тогда сила зверя внутри и сила самого мастера духа на короткое время совершают большой скачок, и хоть длится эффект временно, но в бою, где важна каждая секунда, это чрезвычайно ценно. Поэтому пение этой птицы даже называют рогом бога войны. Так что для нас Медный Воробей – это идеальный выбор.

Князь закутался в свое длинное одеяние и, взглянув на апостола, тихо спросил:

– Тебе не холодно?

– Переживу, не беспокойтесь за меня, – решительно кивнул Лу Цзюэ.

– Тогда идем.

Они потуже замотались в свои плащи и двинулись вглубь заснеженного леса.

Юная девочка окинула взглядом разбросанные повсюду останки духовных зверей, и на ее лице появилась странная улыбка, в которой смешались счастье и злоба, целомудрие и порочное очарование. Глаза у малышки были большие и сияющие, а ресницы – густые и завитые, казалось, это черные перья обрамляли два темных озера пьянящего нектара. Взгляд ее мерцал обольстительным блеском, совсем не подходящим ее юному возрасту.

Ей было лет одиннадцать-двенадцать, она как раз пребывала в том деликатном возрасте перехода из девочки-подростка в женщину. Тонкая длинная фигура все еще обладала очевидной легкостью тела подростка и не обрела форм и мягкости изгибов взрослой женщины. Ее миниатюрная грудь только начала едва заметно выпирать, и низкий вырез ворота обнажал белоснежную кожу шеи и ключицы. Лицо девочки сохраняло детскую округлость и в то же время обладало шармом взрослой девушки, который трудно не заметить.

Девочка нагнулась, подняла у корня дерева кристально прозрачный кусочек льда и аккуратно потерла им руки, смывая прилипшую кровь. Кожа снова стала выглядеть настолько нежной, что, казалось, дотронься – и она тут же порвется. Тепло рук продолжало превращать лед в воду, и жемчужинки с примесью крови капали одна за другой на заснеженную землю, словно кусочки алых драгоценных камней.

Мальчик, который выглядел на один-два года младше, в этот момент стоял, прислонившись спиной к древней ели, и топтал голову духовного зверя, что буквально мгновения назад снес с огромного тела. Выпиравшие из нее прежде шесть крупных глазных яблок теперь, разбросанные по снегу, исходили теплым паром.

Мальчик посмотрел на прилипшую к ладоням темную кровь, он не спешил смыть ее, как это делала девочка, наоборот, внимательно рассматривал свои обагренные руки, словно любуясь парой искусных клинков. Он снова поднял голову, окинул взглядом затвердевшие от снега и льда останки десятков духовных зверей и недобро улыбнулся.

– Ах, столько хлопот… – девочка резко подняла голову и посмотрела куда-то в глубину свистящей метели, на лице ее расцвела легкая прекрасная улыбка. – Еще один идет, – черные как смоль глаза девочки лишились всякого цвета, в глазницах осталась лишь сплошная пелена яростно кружащей снежной бури, и эта диковинная белизна, казалось, вот-вот вырвется наружу.

– Кто? – приподнял голову и безразлично спросил мальчик. Глаза его, полные порочной невинности, наблюдали за спутницей.

– Конечно же… – она неожиданно дернулась вбок, и спустя несколько секунд земля, на которой стояла девочка, резко взорвалась, из твердой мерзлой почвы яростно вырвались бесчисленные шершавые отростки, похожие на огромные деревья; она сделала изящный оборот, двигаясь легко и спокойно без какого-либо удивления, словно репетировала это много раз, она даже не смотрела, а просто решительно протянула руку и ухватила землю. – Еще один, кому не терпится умереть!

Раздался грохот, во все стороны полетели камни и пыль – девочка вырвала из земли огромное членистоногое чудовище, похожее одновременно на паука и скорпиона. Монстр сопротивлялся и пронзительно визжал, однако выражение на лице девочки оставалось расслабленным и нежным, словно она была дочкой знатной семьи, которая в это мгновение всего лишь беззаботно прогуливалась по цветочному саду с канареечной клеткой в руках.

Она чуть отклонилась назад, с усилием размахнулась и изо всех сил впечатала сражающееся за собственную жизнь чудовище в ствол огромной ели вдалеке. Раздался резкий хруст ломающихся конечностей, и еще секунды назад визжащий монстр затих. Его тело дергалось на снегу в предсмертной агонии.

– Грудь между третьей и четвертой ногой слева. Печать духа там, – тихо произнесла девочка, улыбаясь мальчику, в глазах ее клубился белый хаос.

Мальчик, до этого спокойно стоявший, с поразительной скоростью метнулся к монстру. Возможности его тела и скорость поражали, но, что важнее, он двигался по воздуху замысловато и четко, словно исполняя свою мощнейшую атаку, при этом полностью защищая все уязвимые зоны, в его защите не было ни бреши. То, как он управлял своим телом, значительно превосходило навыки обычного мастера духа.

Размытой тенью он моментально опустился у туши чудовища, поднял руку и опустил пять пальцев между его третьей и четвертой ногой. Уголки рта мальчика слегка изогнулись, и меж ними сверкнули белоснежные зубы. По обнаженной худой мускулистой руке к пальцам быстро поползли бесчисленные тонкие золотистые молнии – плотный узор перетек с кончиков пальцев в телесную оболочку монстра, тут же заполнив ее всю. Мальчик нахмурил брови, и в снежной метели прозвучал резкий звук разбившегося стекла. Крепкое тело монстра неожиданно распалось на части, в то же время сеть линий быстро двинулась обратно в ладонь мальчика, становясь все меньше, а пока узор исчезал, чудовище душераздирающе вопило.

Последняя линия света исчезла меж пальцев подростка, и с треском монстр превратился в кучу останков. Под раздробленным телом темнела большая лужа алой крови, растопившая твердую промерзлую землю и оставившая укрытую паром яму.

Мальчик поднял голову – взгляд его был затуманен, а на лице появилось безумное выражение блаженства, выглядел он диковато и устрашающе.

Девочка медленно подошла к своему спутнику и, подняв глаза, устремила взгляд куда-то в пустоту, после чего в нем появилась нотка лукавства. Она мгновение поводила взором, и глаза ее снова прояснились, а черные зрачки засияли. Девочка подняла руку, прикрыла рот и выпустила будто бы стыдливый смешок:

– Теперь вокруг чисто.

– В таком случае остается просто спокойно дождаться Медного Воробья.

Мальчик прислонился к стволу дерева. Мгновения назад, когда монстр ударился о него, снег с невероятно высокой верхушки осыпался вниз и только сейчас достиг земли. Подростков неожиданно нежно укрыли кружащиеся хлопья снега, отчего они оба стали похожи на невинных спустившихся с небес ангелов.

Ледяной ветер встревожил их тонкие тканевые рубахи, обнажив юную гладкую кожу. Одежда подростков выглядела потрепанной и ужасно тонкой, цвет вещей давно стерся, а длина достигала лишь колен. Их бедра ласкал ледяной ветер, однако, казалось, они совершенно не ощущали мороза, будто бы давно привыкли к подобным суровым условиям. Они стояли под деревом в безмятежном ожидании, словно хозяева, которые только что начисто вымели двор у дома и теперь ждут прихода дорогого гостя.

– Ха? – девочка неожиданно вскинула голову, ее глаза в очередной раз заволокли клубы белого тумана. – Похоже, явился кто-то невероятный… Ах, даже двое, один силен, а второй, похоже, настоящий монстр…

Мальчик поднялся и встал чуть впереди, словно инстинктивно пытаясь ее защитить.

– Не переживай, спешка ни к чему. Они еще очень далеко и доберутся до этого места только через два-три часа. К тому моменту мы давно со всем покончим, – взгляд девочки снова прояснился, засияв причудливым блеском драгоценных камней. Ветер трепал ее длинные волосы, и те развевались, словно водоросли в морской воде.

Мальчик взглянул на нее и зло улыбнулся, в глазах его появилось едва различимое обожание:

– Два-три часа? Самый пугающий монстр здесь – ты, раз способна ощутить их духовную силу даже на таком расстоянии.

Девочка прикрыла уголок рта рукой – лицо ее покраснело – и застенчиво ответила:

– Зачем говоришь такое? – она подняла сияющие глаза. – Разве ты не такой же монстр, как я? Из огромного количества подобных остались лишь мы вдвоем. Так что тебе стоит обходиться со мной получше. Понял?

Мальчик вскинул свои густые брови и недобро улыбнулся. Зубы его напоминали зубы сметливого маленького зверька – такие же острые и белые.

Снег валил все сильнее и сильнее. Дальше десяти шагов вперед почти ничего нельзя было разглядеть. На территории Северного Леса снегопад то шел, то нет, и такая сильная метель вокруг, как и говорил Ци Ла, свидетельствовала о близости Медного Воробья.

Лу Цзюэ двигался чуть позади князя. Время от времени он слегка поворачивал голову вбок и смотрел на своего спутника – линия его подбородка была все такой же гладкой и острой. Прошло уже много лет, и апостол успел вырасти из мальчика в молодого парня, однако Ци Ла выглядел так же, как тогда, когда они встретились в пустыне. Казалось, старость никогда не настигнет холодных черт его лица. Лу Цзюэ всегда считал, что оно слишком прекрасно для этого мира.

Парень заворожено разглядывал мужчину, как вдруг тот неожиданно остановился, юноша врезался ему в спину и тут же покраснел.

– Он здесь, – Ци Ла смотрел в даль.

– Медный Воробей? – делано спокойно спросил апостол, маскируя собственное смущение.

– Да. Пойдем сейчас. Не отставай, – не оборачиваясь произнес князь.

– Тогда… не идите так быстро, иначе я не успею… – щеки Лу Цзюэ опять покраснели.

Теперь Ци Ла обернулся, и его равнодушное выражение лица смягчилось, он улыбнулся, и, казалось, в укрытом снегом и льдом ущелье расцвели первые цветы.

От такого парень напрочь забыл, как говорить.

– Я буду ждать тебя, не беспокойся, – ласково улыбнулся князь.

Лу Цзюэ кивнул – все его тело тут же покрыл узор золотых линий – и посмотрел на Ци Ла. Кожа мужчины по-прежнему оставалась белой, поскольку он еще даже не задействовал большую часть своей духовной силы. Тень князя дрогнула в воздухе и тут же исчезла.

Парень вздохнул – в этом и заключалась разница между ним и Ци Ла. Он усилил поток энергии и с негромким хлопком скрылся в метели вслед за князем.

Молодой человек тихонько подготавливал себя к важной грядущей битве. Он вовсе не подозревал, что на ее месте его поджидает новая судьба, сплетенная для него руками юных мальчика и девочки.

В горной глуши заплутал олененок[3], послушный и кроткий. Тихо он плакал, скрытый вечерней мглой, вот только не сыскать в ней следа, неизбежны долгие годы разлуки.

* * *

Птичье пение, похожее на скрежет металла, било по барабанным перепонкам, отчего уши распирала боль. Каждый крик Медного Воробья сотрясал их грудь, заставляя вскипать внутри жизненные силы, а зрение сбиваться. Помимо этого, после каждого крика зверя мороз в воздухе становился сильнее, и стволы окружавших их деревьев уже успели постепенно покрыться толстой коркой льда, из-за чего весь лес теперь потрескивал.

По выражениям на лицах мальчика и девочки было видно, что они терпят ужасную боль, однако это никак не влияло на их скорость – фигуры быстро мелькали между невероятно высокими заледеневшими деревьями. Девочка вскинула голову, глаза ее застилала белая пелена, словно голос птицы и их превратил в ледяные жемчужины. Мальчик проследил за направлением ее взгляда и в промежутке между усыпанными снегом тяжелыми кронами деревьев разглядел огромный мутный белый силуэт размером с небольшую гору, казалось, белоснежные крылья птицы смешивались воедино со снегом.

Воробей размахивал огромными крыльями, сидя на ветке дерева, с которого сыпались горы снега, и их хлопьями разносил сумасшедший ветер. Весь мир превратился в белый хаос, где невозможно было разглядеть собственных рук.

Мальчик нахмурился, тяжелая снежная буря уже практически лишила его способности видеть.

Девочка протянула руку и, взяв его за ладонь, легонько потянула себе за спину. Тот все понял и послушно встал позади, точно в ожидании ее указаний.

– Держись меня! – с этими словами она стремительно понеслась по густой лесной чаще. Мальчик последовал за ней, его физические способности намного превышали ее, поэтому и следовать ее темпу было несложно.

Перья птицы, подобно огромным мечам, беспорядочно заскользили вниз, срубая толстые стволы деревьев. Они безостановочно обрушивались, и совсем скоро густой океан леса поредел, образовалась едва различимая пустая поляна. Вот только девочка словно угадывала каждую атаку и, прежде чем с неба падало очередное острое перо, умело уклонялась. Взгляд ее источал холод, а тело двигалось все быстрее и быстрее. Мальчик достаточно хорошо ее знал, чтобы понять – она вот-вот ее отыщет…

Посреди всей этой какофонии – оглушительного птичьего крика, скрежета, бури, треска ломающихся деревьев – прелестный голос девочки звучал спокойно и размеренно.

– Он атакует с востока, вниз наискосок, твое правое колено, льдом. Еще раз, десять секунд и пронзит землю, не знаю как, улавливаю лишь короткие изменения силы. Волна впереди – иллюзия, не сворачивай. Двигайся прямо. Не сопротивляйся, лишь сильнее пострадаешь. Размах атаки слишком велик, ее не избежать, но мощь средняя, выдержим… Нашла! Его духовая Печать под левым крылом! – следуя неизменно точным подсказкам, мальчик спокойно и невозмутимо перемещался посреди невероятного шторма и, несмотря на пелену перед глазами, казалось, видит все и даже больше. – Еще десять секунд и он прервет поток силы, чтобы передохнуть! – Она сделала паузу. – Сейчас! – резко крикнула она.

Метель неожиданно взревела, хлынула духовная сила и вибрацией разорвала снежную завесу; девочка и мальчик мгновенно взметнулись вверх и, с силой оттолкнувшись от нескольких ветвей, легко и быстро добрались до скребущей облака кроны дерева.

Подростки оказались в эпицентре бури. Они стояли над верхушками деревьев; открытые участки кожи мерцали бесчисленными яркими золотистыми полосками. Вдруг огромная масса снега, скопившегося на кронах, резко превратилась в переплетающиеся и растущие ледяные шипы, которые направились к Медному Воробью, плотно обвязывая свою жертву. Они не могли пробить крепкие крылья, но их было достаточно, чтобы намертво зажать птицу меж ветвей, чтобы та не могла даже пошевелиться.

– Мой черед! – мальчик неожиданно зловеще усмехнулся, а затем понесся под крыло Воробья туда, где находилась Печать духа. Он уже протянул руку, и его длинные тонкие пальцы вот-вот были готовы коснуться поверхности тела птицы, когда пространство перед ним внезапно резко и яростно содрогнулось прозрачной рябью. Перед глазами у мальчика поплыло.

Лицом к ветру стоял величественного вида мужчина, он резко развел руки, и мальчика тут же встряхнула и откинула назад огромная сила.

Девочка резко взмыла ввысь и метнулась навстречу падающему мальчишке. Она вытянула руку и спокойно подцепила его за предплечье, движение это выглядело небрежно, однако на деле было невероятно умелым: она моментально вернула ему потерянное равновесие. Тот уверенно приземлился на выступающую широкую ветвь. Подняв голову, мальчик посмотрел на молодого мужчину в ветвях, уголки его губ дрогнули, и он холодно усмехнулся. Девочка тоже приземлилась на ветку, встав плечом к плечу со своим спутником.

Лу Цзюэ, стоявший высоко в кроне, смотрел на них снизу-вверх, за его спиной находился скованный слоями огромных ледяных шипов Медный Воробей. Птица взирала на него, без остановки скорбно крича, а ее огромные глаза были полны безграничного ужаса и печали. Апостол слегка дрожал, поскольку из-за отчаянных криков Воробья температура очень сильно упала. Молодой человек чувствовал, что обе его руки слегка окоченели, их покалывало. Потрепанные рубахи подростков перед ним были невероятно тонкими, однако парочка, казалось, не замечает мороза – их лица даже сохраняли румянец. Лу Цзюэ опустил голову, окинул взглядом свое плотное одеяние, в сердце его появилась капля беспокойства.

– Разве вы двое не были только что в десятках километров отсюда? Как успели так быстро добраться? – голос девочки прозвучал недоверчиво, однако выглядела она расслабленно. И даже одарила апостола очаровательной улыбкой, любуясь прекрасными чертами его юного лица, словно драгоценностью.

– Двое? – парень прищурился.

– Именно. За мной ведь стоит твой друг, – неторопливо сказала она, а затем обернулась к необъятной метели. – Думаешь, можешь спрятаться от меня? Человек ты или призрак, покажись скорее, не будь таким невежливым. Я девочка, и то не смущаюсь. Или, может, тебе стыдно? – На ее лице появилось легкомысленное кокетство, подобному выражению было не место на лице двенадцатилетней девочки.

Ци Ла вышел из бури позади девочки. Пристально глядя на нее темными глазами, он произнес:

– Говоришь, смогла почувствовать нас двоих издалека?

Девочка подняла руку и прикрыла рот, а затем, широко улыбаясь, произнесла:

– Именно. Кто же просил вашу духовную силу быть такой заметной? Вы даже ее не скрываете. Видно, что живете вы двое очень беспечно… А вот там, где выросли мы, осмелься кто-нибудь так нагло демонстрировать свою силу, его тут же разорвали бы в клочья… – она хихикнула. – Вот только я не ожидала, что вы двое явитесь так скоро, – щебетала девочка, иногда поднимая глаза и внимательно оценивая Ци Ла. Слабая улыбка скрывала то, что внутри она чувствовала смутную угрозу. В это мгновение во всем теле стоящего перед ней человека отсутствовала духовная сила, без задействования дара уцепить хоть какое-то движение энергии в нем было невозможно: мужчина походил на безжизненное боевое орудие, бездыханное и холодное, но при этом смертоносное. И все же не это тревожило ее, ведь стоило ей захотеть, и никто не смог бы укрыться от ее восприятия. Что на самом деле заставляло ее саму чувствовать угрозу – так это то, что за такой короткий промежуток времени эти двое смогли пересечь огромное расстояние. В Асланде практически не было людей, способных на такое…

Однако тем, кто испытывал истинный ужас в это мгновение, был Ци Ла.

Девочка ощутила духовные силы его и Лу Цзюэ, когда они еще находились за десятки километров, что было практически невыполнимой задачей. Не говоря уже о том, что все здесь застилала свистящая метель и в лесу скрывались бесчисленные могущественные духовные звери, чья энергия тоже являлась сильной помехой… К тому же на пути сюда сам Ци Ла использовал совсем мало силы, так что, даже если у девочки было обостренное восприятие, все, что она могла уловить, так это движение силы в Лу Цзюэ, все тело которого уже светилось узорами. Вдобавок сейчас выпущенная в бою птицей сила вовсю металась вокруг, и апостол тоже выпустил большую часть духовной энергии, готовый дать отпор… Но даже со столькими помехами девочка, к удивлению, смогла почувствовать князя, скрывающегося за ее спиной. И это при том, что он успел к тому моменту практически полностью спрятать свою духовную силу…

Кем были эти дети?..

– Вы пришли ловить Медного Воробья? – со слабой улыбкой спросила девочка, глядя на возвышающегося перед ней Ци Ла.

– Да. Но, похоже, нас опередили, – мужчина смотрел на плененную птицу, в его взгляде мерцал таинственный свет. Он сохранял тонкий баланс: сделать шаг вперед означало начать конфликт, а сделать шаг назад значило слишком ослабить бдительность.

На лице девочки появилось заинтересованное выражение, она взглянула на собеседника, а потом – на стоящего позади нее Лу Цзюэ, и на ее невинном личике неожиданно расцвела нежная и прелестная улыбка:

– Если я правильно угадала, то вы – князь и апостол? – Ци Ла не ответил, а только сильнее нахмурился. Он ждал, что девочка продолжит говорить. Так и случилось. – Если все так, то должны знать, что не можете просто так вступать в бой с обычными мастерами духа, не получив для этого красную весть от серебряных жрецов, иначе битва без уважительной на то причины может доставить вам хлопот.

Мальчик позади нее презрительно усмехнулся, на его лице было пренебрежительное, но увлеченное выражение.

– Мы и правда не можем без причины начать битву с обычными мастерами, вот только вы двое совсем не кажетесь обычными, – слабо улыбнулся Ци Ла, его взгляд был острым лезвием. – Но ты права, нам ни к чему лишние хлопоты. Раз вы пришли первые, значит, и Воробей ваш.

Договорив, он бросил взгляд на своего апостола – парень неслышно переместился в воздухе и почтительно вернулся на место возле Ци Ла.

Мальчик все с той же недоброй улыбкой взглянул на незнакомцев, его острые зубки скользнули по алой губе, после чего ловко развернулся и направился к Медному Воробью. Вытянув обе руки, он приложил их к месту Печати под крылом зверя, и на теле Воробья появился плотный золотистый узор. С треском, похожим на звон стекла, он стал дробиться и исчезать, собираясь в светящуюся паутину, которая стекала в руки подростка. И, когда последняя линия света исчезла в ладони мальчика, огромный Медный Воробей неожиданно рассыпался на несметное количество ледяных осколков. Мальчик согнулся, опустил руки на ветвь, напоминая настороженного гепарда, глаза его холодно сверкнули. Он вскинул голову, тело искривилось, на юном лице появилось блаженство, а уголки рта скривились в улыбке, смешавшей в себе агонию и удовольствие.

Ци Ла почувствовал тревогу.

– Разве вы не поймали его, чтобы сделать своим духовным зверем? – У Лу Цзюэ кровь стыла в жилах, а в животе возникло омерзительное ощущение, словно мальчик и девочка перед ним были чудовищами, выбравшимися из самой преисподней.

Девочка хихикнула:

– Кто вам это сказал? – Она повернула голову, глаза ее застилала белая пелена, а от улыбающегося лица бросало в дрожь. – Да и зачем нам такой никчемный духовный зверь? Было бы немного стыдно являться с ним на бой.

– Чьи вы апостолы? – Лу Цзюэ с трудом сдерживал злость.

– Ну что за человек?.. – качая головой, застенчиво произнесла девочка, щеки ее зарделись. – С чего ты решил, что мы апостолы?

– Потому что среди всех князей Асланда не найдется монстров, подобных вам.

– Мы всего лишь простые мастера духа… – она смотрела на Лу Цзюэ, дразняще улыбаясь ему.

– Невозможно.

– Почему же нет? – хихикнула девочка. Казалось, ей очень нравилось смотреть на серьезное выражение лица парня. – Ой, или тебе неловко из-за того, что вы уступили обычным мастерам?

Лицо апостола вспыхнуло. Он сжал зубы и отвел взгляд от прелестного личика девочки.

– Ладно, не сердись. Мы не князья и не апостолы – нас называют разрушителями.

– Разрушителями? – Лу Цзюэ посмотрел на Ци Ла. Он не помнил, чтобы тот когда-то упоминал это слово.

– Ой… – девочка закусила губу, словно сболтнула лишнего. – Так вы не знаете о разрушителях? Что же делать?.. Кажется, я раскрыла секрет! Как же теперь быть? – она повернулась к мальчику.

– Просто убьем их, – пренебрежительно пожал плечами тот. Ветер взметнул его длинную хлопковую рубаху, обнажив юное тельце, крепкие мышцы которого наполнились силой.

– Не слишком ли вы самоуверенны? Я очень редко путешествую внутри мира мастеров духа и не совсем знаком с тем, чего сегодня достигла магия духа в Асланде, но…

– Ты? Мало путешествуешь? Что за шутки, ты как раз-таки тот, кто путешествует больше всего, – девочка с полуулыбкой смотрела на Ци Ла.

Князь тут же перестал улыбаться, черты его лица заострились, и в глазах появился металлический блеск:

– В таком случае сегодня я узнаю, кто вы, в конце концов, такие… Неважно, апостолы или разрушители! – зрачки Ци Ла сузились, и из-под его стоп безумным вихрем вырвался огромный светящийся магический круг. Все, чего касалось золотистое свечение, включая снежинки в воздухе, мгновенно зависало, словно время прекращало свой ход.

– Что за?.. – мальчик застыл, пораженный увиденным, однако не успел среагировать. Свет моментально захватил его, и точно, как и метель, он оказался заморожен в пространстве.

Однако девочка почувствовала движение потока силы князя еще в момент, когда он только создавал магический круг. По ее лицу скользнула жуткая улыбка, после чего его словно раскололи. Из тела стали вырываться бесчисленные длинные и огромные сверкающие лезвия. Одно за другим они прорезали кожу изнутри, а затем вонзились в землю и с силой понесли ее маленькое тельце ввысь, сделав ее похожей на гигантского паука. Огромные отростки продолжали появляться из тела и вонзаться в землю, подобно антеннам массивного насекомого; по обеим сторонам от девочки собрались десятки сияющих холодным блеском лезвий и начали вращаться, срубая огромные деревья. Те с грохотом обрушивались вниз, заполняя воздух снежинками и превращая все перед глазами в сплошной хаос.

Стена золотого света скользнула через лезвия и слегка замедлила их, однако не остановила полностью – духовная сила, образованная их буйством, уже превосходила эффект замедления магического круга.

Воздух наполнился огромным количеством неистовой силы, ревущая клокочущая метель застилала небо. Ци Ла знал, что этот белый хаос создала девочка, но окружавшая его духовная сила мешала определить, в каком направлении сбежали подростки.

Когда бушевавшая энергия исчезла, заполнившие все небо снежные хлопья медленно опустились на землю. Перед прояснившимся взглядом предстала разруха: повсюду лежали бесчисленные срубленные деревья, земля была крест-накрест испещрена глубокими бороздами, и горки черной, смешанной с тонким льдом почвы напоминали ужасные шрамы.

Ци Ла и Лу Цзюэ находились уже не в лесу, а стояли посреди снежного поля. Сердце апостола стучало очень быстро, он смотрел на мужчину, не осмеливаясь что-то сказать.

– Что за монстры появились в Асланде?..

Ревущая клокочущая духовная сила, подобно урагану, закручивала снежный покров земли. Воздух заполняли снежинки, и перед глазами все было размыто. Слышался лишь хруст безостановочно ломающихся деревьев и невыносимое лязганье трущихся и режущихся друг о друга металлических лезвий, которое, казалось, вот-вот разорвет барабанные перепонки.

На вечно дерзком и полном пренебрежения лице мальчика в первый раз появились ужас и жалость; он растерянно замер на месте, глядя на мучившуюся и борющуюся из последних сил девочку. Взгляд ее застилала белизна, и в ее сознании, казалось, как и в глазах, царил хаос. Вырвавшиеся из тела прежде огромные лезвия уже вернулись к привычному размеру, однако не втянулись обратно окончательно и по-прежнему неистово метались вокруг. Клинки резали землю, и тело девочки тоже следовало вслед за движениями этих отростков, безостановочно дергаясь и страдая; из ее горла раз за разом вырывались вопли агонии, в окружении лезвий-ножек она напоминала визжащего на огне паука.

– Спаси меня… – голос ее прозвучал сипло и резко.

– Я… Что мне сделать? – из глаз мальчика текли горячие слезы, выражение его обычно равнодушного лица захлестнуло горе. Глядя на умирающую девочку, он сжал кулаки, ногти вонзились в ладони, и между пальцами засочилась алая кровь, но, казалось, он совсем не чувствовал боли.

– У меня недостаточно духовной силы… чтобы справиться… Дай немного своей… Моя Печать духа… она… – девочка не успела договорить. Ее переносицу с лязгом разорвал пучок лезвий, которые яростно принялись резать лицо, и она завопила.

– Где она? Где? – с покрасневшими глазами закричал мальчик.

– На левом бедре… Внутри… – голос девочки постепенно стих, и прежний мерцавший в зрачках свет резко погас, будто бы задули свечу.

Мальчик хотел приблизиться, но безумные лезвия не позволяли ему сделать это, не говоря уже о том, чтобы передать свою силу. Он сцепил зубы, напряг зрение и уверенно двинулся к девочке. Один, два, три… Клинки раз за разом вонзались в плоть мальчика, но он даже не морщился, а продолжал продвигаться вперед прямо на острые лезвия. Порезы на его лопатках, бедрах, животе становились все глубже, он двигался дальше, и одно пронзило его насквозь, обжигающая кровь засочилась теплым паром на ледяном ветру.

Клинок, застряв в его теле, перестал метаться из стороны в сторону, однако по-прежнему двигался внутри тела подростка.

Мальчик опустился перед девочкой и отдернул подол ее рубахи, щеки его тут же залились краской, однако на рассуждения не было времени. Он протянул руку к нужному месту, из его ладони вырвался целый океан духовной силы, и внезапно пытавшиеся располосовать воздух лезвия, лязгнув, словно лишившиеся жизни монстры, обмякли. Мальчик вытащил одно из живота и отбросил на землю. На его лице, шее, плечах, везде виднелись открытые порезы, которые теперь стремительно затягивались.

– Эй-эй! Очнись же! – он тряс белую как бумага девочку, которая уже не дышала.

Слезы закапали на тыльную сторону его ладоней. Мальчик собирался закричать, когда тело девочки неожиданно вытянулось как струна, и она резко вдохнула, словно тонувший человек вдруг добрался до воздуха. Все сверкающие лезвия моментально втянулись обратно в тело.

Видя ее постепенно проясняющийся взгляд, мальчик наконец-то медленно улыбнулся. Он сжал ее в крепких объятиях, как тогда, когда они, прижавшись и поддерживая друг друга, вышли из заполненной трупами пещеры и двинулись в сторону новой земли, укрытой бескрайними снегом и льдом.

Навстречу новому миру.

* * *

Двенадцать лет назад.

Западная империя Асланд, Коридор Бездны

– Что это были за дети? – тихо спросил Лу Цзюэ, смотря на сосредоточенного Ци Ла. Апостол ощущал себя так, словно проиграл, хоть прямо они и не вступали в бой с той парочкой. Тем не менее он понимал, что с тем мастерством, которое показали мальчик и девочка – союз искусности и неистовства, – у него почти не было шансов противостоять им. По крайней мере, так ему казалось. Парень не только расстроился из-за этого, но и чувствовал себя виноватым перед князем.

– Не знаю, – на лице мужчины не было никаких эмоций, в первый раз Лу Цзюэ видел его настолько серьезным.

– Князь… Вы… разочарованы во мне? – двигаясь позади, тихо спросил молодой человек. Глаза парня покраснели, он опустил голову и напоминал брошенного олененка. Апостол долго ждал, но Ци Ла так ничего и не ответил. Лу Цзюэ поднял голову и только тогда заметил, что князь неосознанно прибавил скорость и уже успел отдалиться. Его спина напоминала стену, отрезавшую доступ к его теплу и запаху.

«Значит, разочарован…» – с этой мыслью Лу Цзюэ тыльной стороной ладони потер увлажнившиеся глаза, а затем прибавил ход, догоняя безмолвного Ци Ла.

Метель постепенно утихла.

Ци Ла и Лу Цзюэ уже покинули пределы Северного леса. Густой туман, плывуче устилающий землю Коридора Бездны, был холодным, но по сравнению с недавними бескрайними землями метели и ледяного неба стало уже намного теплее.

Вот только в сердце мужчины по-прежнему царил холод, и причиной тому был появившийся в глубине сердца страх. Он привел в действие временной магический круг, и в теории та девочка уже не могла обладать достаточной скоростью для использования запретной техники… если только сразу не ощутила движение его духовной силы. Но даже в таком случае на создание круга ушло жалкое мгновение. Как она сумела привести в действие запретную технику за такое короткое время? Более того, судя по ее уверенному поведению, она была хорошо знакома с техникой, которую не осмеливались необдуманно пробовать даже высшие князья.

Но что пугало еще сильнее, девочка казалась чересчур юной, лет десяти-двенадцати. Настолько поражающее и чистое использование духовной силы уже в таком юном возрасте говорило о том, что она с самого детства обучалась серьезному бою. Или росла в ужасном месте, полном кровавых сражений, где выживали сильнейшие. Иначе они с тем мальчиком просто не могли обладать такой силой…

«Кто же они? Или… что?»

– Князь, те дети тоже апостолы? – приоткрыл рот и тихо спросил парень, нагнав Ци Ла и двигаясь рядом. На самом деле он понимал, что хоть те и выглядели лет на десять, однако их духовная сила, которой они столь искусно управляли, превосходила его, поэтому парочка никак не могла быть простыми мастерами духа… Но даже если и являлись апостолами, то для Лу Цзюэ это все равно было огромным унижением, потому что ему надлежало быть самым могущественным из апостолов, Первым апостолом и самым многообещающим из троих – Апостолом небес, а он даже не превосходил каких-то детей…

– Я не уверен… Но, судя по тому, как они управляют духовной силой, у них необычные духовные линии, непохожие на те, которые мог передать кто-то из ныне живущих князей… – Ци Ла продолжал медленно двигаться вперед, не оборачиваясь. – Для начала нам следует посетить земли зарослей и озер на востоке Коридора Бездны. Так или иначе поимка первого зверя сможет значительно увеличить твою боевую мощь.

Парень с серьезным видом кивнул. В душе он понимал, что князь разочарован в своем апостоле, потому что сейчас того легко мог одолеть даже ребенок. И для быстрого увеличения боевой силы Лу Цзюэ мог полагаться только на духовного зверя.

Глаза молодого человека в очередной раз слегка покраснели. Он не говорил ни слова и выглядел опечаленным, но во взгляде читалось упрямство.

– Стая молниевых лис, что живет в землях зарослей и озер, – самая большая из стай в Коридоре Бездны. Поймаешь их, и твоя мощь возрастет в разы.

– Я понял, – кивнул апостол.

* * *

Двенадцать лет назад.

Западная империя Асланд, Коридор Бездны, Северный Лес

– Ты как, тебе лучше? – мальчик сидел на корточках перед девочкой и продолжал посылать духовную силу в ее Печать. Золотистые линии духа на его руке ярко светились.

Девочка подвинулась и убрала ладонь мальчика со своего бедра. Ее бледное лицо наконец-то обрело цвет, щеки слегка покраснели, и она, чуть смутившись, слабо улыбнулась. Мальчик, неожиданно сообразив, отдернул руку и мигом покраснел, дыхание его слегка сбилось. Девочка была слишком близко и могла почувствовать в нем юношеский дух.

– Кем был тот человек? Я даже не успел вступить в бой, а ты меня уже унесла, – мальчик кашлянул и прервал тишину. Он помог пострадавшей прислониться к стволу дерева, после чего сел рядом. Его длинные тонкие ноги торчали из-под хлопковой рубахи – на них было немало шрамов, которые придавали его облику еще больше мятежности.

Мальчик смотрел в глаза девочки, к нему вернулось прежнее холодное выражение лица.

– Ха-ха… Ты еще собирался сражаться… – девочка слегка сменила положение, голос ее все еще звучал слабо. – Если мы с тобой останемся на том уровне силы, что сейчас, то можно не надеяться, что успеем хоть что-то предпринять при встрече с ним. Его скорость невероятна…

– Что ты имеешь в виду?

– Когда его свет прошел сквозь тебя, ты почти остановился, но не заметил этого, потому что попал в магический круг, в котором замедлилось все: ветер, снег и даже время, поэтому ты не почувствовал, что и твоя скорость стала крайне медленной. Ты оказался пойман в созданном им потоке времени и не мог оценить его скорость, ведь то пространство, где находился он, и то, где оказался ты, стали существовать по разным законам. Учитывая вид и скорость атаки, я тоже могла оказаться пойманной в магический круг, но успела почувствовать движение его духовной силы. Эта вещь сродни трясине, способной засосать все сущее… – девочка неторопливо дышала, контролируя процесс регенерации.

– Тебе все равно не нужно было использовать… ту технику… Что, если бы ты не смогла вернуться? – глаза мальчика сверкнули беспокойством.

– Без этого у нас не было бы шанса на спасение, – сжимая зубы, усмехнулась девочка, словно насмехаясь над собой. Взгляд ее был полон ненависти при мысли о Ци Ла, но не страха.

– Но я видел, что, хоть тебе и удалось использовать запретную технику, свет того мужчины все же прошел через тебя. Почему же на тебя не подействовало замедление?

– Ошибаешься, подействовало: никто не смог бы избежать его золотой паутины. Вот только, выпуская магический круг, он подобрал его, опираясь на наше обычное использование духовной силы, которое смог ощутить. Другими словами, он не использовал всю свою силу. Чем больше духовной силы он использует, тем сильнее круг снижает скорость того, что попало в него. Прежде чем стена света прошла сквозь меня, я увеличила собственную духовную силу запретной техникой в десятки раз, поэтому могла двигаться быстро. – К лицу девочки постепенно возвращался румянец, а губы растянулись в очаровательной улыбке.

– Неважно. Я все равно считаю, что это было слишком опасно… – нахмурился мальчик, его глубоко посаженные глаза напоминали темные ущелья, однако было очевидно, что, повзрослев, он точно превратится в крайне привлекательного, чарующего мужчину.

– Ты забыл: мой дар в умении чувствовать духовную силу на больших площадях и точно ее использовать. Так что не переживай. Даже с опасной техникой я чувствую себя уверенно, пока у меня достаточно духовной силы.

Опираясь о ствол дерева, девочка медленно поднялась на ноги, ее рубаха превратилась в лохмотья из-за лезвий, и через разрезы была видна кожа. Мальчик смотрел на ее белоснежные бедра, кадык его несколько раз перекатился, а дыхание снова участилось.

– Так или иначе, мы столкнулись с невероятно сильным человеком… Он никак не ниже первых трех высших князей. Надеюсь, что в этой жизни мне не придется еще раз стать его врагом… Этот человек – самый настоящий монстр…

Девочка договорила и встала перед собеседником. Она подняла голову и посмотрела на него соблазнительным взглядом сияющих глаз. Ее нежные розовые губы слегка приоткрылись, и до носа мальчика донесся душистый аромат, похожий на запах орхидей.

– Иди сюда. Дай мне еще немножко духовной силы, и тогда я быстрее восстановлюсь.

Она развела ноги и легонько приподняла подол, наблюдая за мальчиком, у которого сердце было готово выпрыгнуть из груди. Ее взгляд затуманился, но чарующая улыбка никуда не делась.

– Тем не менее не стоит его бояться. Мы же разрушители, – мальчик ухмыльнулся, обнажив острые белые зубы маленького дикого зверька.

– Верно, мы существуем для их обновления, – радостно ответила девочка. – И почему твоя духовная сила остается прежней? Подожди, я еще немного отдохну, и мы отправимся в самую глубину Коридора Бездны. Чувствую, там немало интересных «вещиц», и они как раз сейчас просыпаются.

Глава одиннадцатая

Замена

Семь лет назад.

Западная империя Асланд, акватория города Ренн

Ярко пылающий костер качался на ветру, вихри искр то и дело поднимались и улетали в сторону моря, пропадая в темноте безбрежной ночи.

– Прошло уже больше четырех лет поисков, наконец-то появилось хоть что-то. Это уже можно считать каким-то достижением, иначе столько времени оказалось бы потрачено впустую, – с горькой усмешкой произнес Апостол земли Цан Хэ, подкладывая в костер дрова. Он смотрел на освещенное лунным сиянием море, поверхность воды с играющими на ней бликами напоминала сверкающие кусочки серебра.

– Да как же впустую? За эти несколько лет мы вдвоем исходили вдоль и поперек не меньше половины Асланда и можем вполне считаться сведущими в географии, культуре и истории большей части империи. Хоть дорога нас и измотала, но нам все же удалось повидать множество занимательных мест, разве нет? – с улыбкой ответил Апостол морей Шу Хай, глядя на сидящего перед ним и обладающего почти таким же лицом, как у него, своего младшего брата. – По меньшей мере мы узнали, что в источнике Фушэн можно даже дышать под водой – настоящее чудо. Когда ты в него упал, я испугался до жути.

– Я бы хотел еще раз взглянуть на тот источник на дне озера. В тот раз мне показалось, что концентрация золотой дымки вокруг него особенно сильна, но в воде нельзя было использовать плод Сисыя, поэтому точно определить не получилось. Кто знает, может внизу лежало какое-то могущественное духовное орудие или зверь, – Цан Хэ потер бровь. Морской ветер трепал его густые волосы, и свет костра ярко освещал лоб. – Вот только, брат… Ты думаешь эти годы для нас с тобой стоили того? Князь каждый день проводил вместе с Лу Цзюэ, постоянно обучал его различной духовной магии, брал в разные места, укреплял его организм, искал всевозможные редкие травы, чтобы улучшить его тело, тренировал в использовании духовных техник высокого уровня, он даже помог ему поймать такую многочисленную стаю молниевых лис… Пока мы с тобой проводили эти годы в постоянных поисках Шестого князя, у нас почти не было времени видеться с Ци Ла… Кажется, что князь несправедлив к нам…

– Не думай об этом слишком много, Цан Хэ. Князь знает, что делает. Лу Цзюэ от природы сообразителен, у него незаурядная духовная сила, и то, что со временем он может стать сильнее, это тоже хорошо. Мы же знали наше предназначение с того самого дня, как стали апостолами Первого князя, так? Из нас троих один станет Первым князем, он возложит на свои плечи и продолжит вместе судьбы двух других, разве нет? К тому же… Ты ведь понимаешь, что в эти несколько лет странствий, после всех опасностей и встреч с могущественными духовными зверями, наша с тобой духовная магия тоже выросла? – Шу Хай смотрел на слегка удрученное лицо младшего брата, сердце его заныло. На самом деле иногда ему тоже казалось, что в глазах Ци Ла существовал один лишь Лу Цзюэ, а они, двое братьев, были для князя просто встретившимися на пути незнакомцами или, если говорить более жестоко, всего лишь «подпиткой» для Апостола небес.

– Брат, я слышал… – Цан Хэ смотрел на прыгающий свет от огня, его лицо то озарялось ярким светом, то исчезало во мраке, поэтому выражение нельзя было разглядеть, но в голосе слышалась печаль. – Большинство Первых князей в конце передавали свой титул Апостолам небес, а Апостолы земли и Апостолы морей просто тихо умирали. Никто не помнит их… Это правда?

– Не говори глупостей, – Шу Хай протянул руку и провел по волосам Цан Хэ, боль в его взгляде стала выразительнее. – Ты помнишь, что сказал Ци Ла, когда мы только стали Первыми апостолами? Нам было по шестнадцать. Он сказал: «Князья и апостолы должны быть всегда готовы пожертвовать собственной жизнью ради серебряных жрецов, императора и простого народа Асланда. Если нашему боевому знамени будет не доставать цвета, то мы горячей кровью вылощим их славу; если трону будет не доставать крепости, то пусть наши останки станут его опорой». Князья и апостолы никогда не жили ради одних лишь себя.

– Мне это известно. Мы сражаемся и проливаем кровь, погибаем в бою вместе со своим духовным зверем, и в конце надгробием нам служит воткнутое в могилу собственное сверкающее орудие – в этом вся наша честь. Я умру без сожалений, если наша жизнь оборвется на поле боя от рук врага, вот только… Если в конце ждет тихая смерть и никто даже не вспомнит о нас лишь потому, что князь Ци Ла просто выберет третьего… – по мере того как Цан Хэ говорил, голос его становился все тише. В конце он просто вздохнул и стал смотреть в пламя костра.

– В этом и есть особенное предназначение Апостолов небес, земли и морей: если только с нашей гибелью способен появиться новый Первый князь с непревзойденной духовной силой, тогда наша жертва уже будет ненапрасной. И наши духовные линии тоже продолжат существовать в теле нового князя, разве не так? – Шу Хай ободряюще улыбнулся.

Апостол земли обернулся и посмотрел на освещенное красным огнем костра лицо брата. С самого детства тот был более мудр, чем сам Цан Хэ, и всегда заботился о нем. Пусть они и были близнецами, вот только временами парню казалось, что они, скорее, как отец и сын. Думая об этом, он слегка смущенно кивнул и, словно заразившись от Шу Хая, тоже с облегчением слегка улыбнулся.

– Слушай… Тебе не кажется, что эта история с духовной силой Шестого князя какая-то странная? – глядя на брата, сосредоточенно произнес Цан Хэ.

– Ты говоришь про след силы? – выражение на лице Апостола морей тоже стало серьезным.

– Верно… Мы отследили едва ощутимую силу вплоть до этого места, и след становился ярче по мере приближения к этим островам. Все указывает на то, что Шестой князь Силюр здесь. Я очень четко ощущаю его духовную силу, вот только не могу определить источник, словно она повсюду, но в таком случае Силюр должен стоять прямо перед нами. К тому же эта энергия… просто невероятна. Она занимает пространство, которое не под силу заполнить обычному князю, будто бы… Будто бы… – Цан Хэ остановился, словно ему сложно представить то, что он собирался сказать дальше.

– Будто бы все эти острова и есть его тело. Только так духовная сила может одновременно занимать столько места, верно? – продолжил за братом Шу Хай.

– Да! – согласно кивнул парень, но тут же покачал головой. – Но это какая-то бессмыслица. Человек не может обладать настолько большой духовной силой… Даже Ци Ла не настолько могущественен.

– Так или иначе, на рассвете он и Лу Цзюэ уже должны будут добраться сюда. Тогда и спросим самого князя. Давай ложиться, – сказал Апостол морей.

– Хорошо. Лу Цзюэ поймал молниевых лис… Мне так и не выпало шанса их повидать, так что, надеюсь, хоть в этот раз удастся взглянуть. Жду не дождусь. Только представь! Во время битвы он стоит в окружении множества искрящихся золотистыми молниями маленьких белоснежных зверьков! Думаю, выглядит это потрясающе. Ах, даже не знаю, когда князь Ци Ла позволит нам с тобой поймать своих духовных зверей. Я-то тогда точно схвачу себе не меньше дракона, так еще и летающего, ха-ха! И мне понадобится твоя помощь! – улыбнулся Цан Хэ и озорно посмотрел на брата.

– Размечтался… Смотри, не останься с кошкой под боком вместо дракона, – вскинул брови Шу Хай и, прищурив глаза, поддразнил его.

В небе сияли луна и звезды, под высоким небосводом расстилалось широкое море. Они, одни из самых почитаемых и славных людей в мире, в это мгновение выглядели маленькими и уязвимыми, находясь посреди этой необъятности. Братья напоминали детей, чьи сердца наполняла надежда в ожидании нового дня.

Костер сжег дрова дотла, и теперь оставались лишь мерцающие от морского ветра красные искры, что по-прежнему поблескивали во тьме.

Цан Хэ и Шу Хай спали в естественной пещере в обрыве скалы.

Изначально Апостол морей хотел раздобыть немного сухой травы или листвы, чтобы устроить на земле постель, но острова, на которых они находились, оказались очень странными: все покрывали скалы из острого камня, изредка встречались участки со снегом, но, помимо этого, на всем архипелаге не росло ни травинки, и животные на глаза тоже попадались крайне редко. Не было даже раков-отшельников, морских червей и прочих тварей, которые часто встречались на морских островах. Казалось, что это скопление скал накрывала какая-то странная сила, мешающая любой жизни приблизиться к ним. Поэтому братьям оставалось только отыскать защищенную от ветра пещеру и провести ночь в одежде и на твердом камне. Однако жаловаться им было не на что, ведь за годы в поисках Силюра попадались места куда хуже.

Шу Хая, который спал достаточно чутко, неожиданно разбудил звук, похожий на шаги по камню. Он перевернулся и почувствовал под собой небольшую влагу. Парень завел руку за спину и потрогал поверхность пещеры: казалось, через трещины просочилось немного жидкости, но она не очень походила на морскую воду – она была липкой. Молодой человек поднес руку к глазам, однако освещение в пещере было слишком скудным, чтобы хоть что-то разглядеть, и тем не менее до него донесся явный запах. Он сел в темноте, он точно помнил, что ложился спать на сухую поверхность. «Неужели это прилив?» Парень повернулся к лежащему рядом Цан Хэ: младший брат по-прежнему размеренно дышал, еще находясь в мире сновидений.

Апостол поднялся на ноги и укрыл того своим плащом, а затем, развернувшись, медленно двинулся к выходу из пещеры. Выражение на его лице постепенно становилось серьезнее.

Ночь снаружи, освещаемая звездным небом, имела удивительный иссиня-черный цвет.

В темноте вокруг ощущалось несколько слабых едва различимых нитей духовной силы. Прежде Шу Хай не встречал подобной энергии: она словно несла в себе ночной трескучий мороз и была острой, как лезвие клинка. На теле парня проявился узор духовных линий, обе руки укрыл металлический блеск золота. Он знал, что опасность близко.

– Здравствуй… – в ночи душистым цветком эпифиллума расцвел тихий женский голос.

Шу Хай обернулся: высоко на черной скале стояла девушка с едва различимым во тьме силуэтом. Она была одета в длинное платье из черной тонкой ткани, по бокам которого имелись высокие разрезы. Ветер трепал подол ее юбки, отчего тот развевался вверх и вниз, как раскрывшаяся водяная лилия, ее белоснежные стройные бедра искусительно сияли в темной ночи.

Вырез платья девушки располагался низко, и под одеждой вздымалась такая же белоснежная мягкая грудь, казалось, под тонкой тканью распухали нежные облака. Туча на небе сменила положение, и на ее лицо упал лунный свет. Шу Хай подумал, что никогда не видел никого красивее: нежные волнующие глаза внезапной гостьи, казалось, вмещали тысячу сверкающих звезд, очаровательные губы были словно растертые лепестки цветов, а на лице ее было непонятное, как будто одновременно страдальческое и в то же время радостное выражение, оно было полно порочного искушения.

Молодой человек неожиданно покраснел, ощутив, как закипает кровь, и смущенно отвел глаза:

– Кто ты? И зачем здесь?

– Я пришла сообщить вам двоим одну вещь… – незнакомка легко в несколько прыжков спустилась со скалы и встала напротив парня. Двигалась она невероятно плавно и с поразительной скоростью.

– Нам двоим?

– Разве в той пещере нет еще одного? – она будто бы смущенно улыбнулась и подняла руку, чтобы прикрыть рот.

Такое заявление удивило апостола: Цан Хэ находился на приличном расстоянии и крепко спал, духовная сила в теле юноши практически не передвигалась, а эта девушка смогла почувствовать его присутствие.

– Ничего страшного, не переживай. Мой друг уже отправился к нему, чтобы все рассказать. Мы ни о ком не забыли, – девушка тихонько хихикнула и немного приблизилась к Шу Хаю. Парень почувствовал приятный аромат то ли орхидей, то ли мускуса, исходящий от ее прелестных губ. А осознав услышанное, он тут же развернулся и кинулся обратно в пещеру.

В его сердце резко поднялось странное предчувствие, он не хотел связываться с этой девушкой.

Вдруг вокруг беспорядочно замерцали извивающиеся белые огоньки: бесчисленные шелковые путы настигли Апостола морей сзади, преградив ему путь; белые полоски, подобно гигантским змеям, неожиданно развернулись и волнами ринулись на него. Слегка оттолкнувшись от земли, молодой человек ловко миновал их, протянул руку в сторону моря и сжал ее в кулак, и уже в следующее мгновение к шелку яростно ринулось огромное количество ледяных стрел, однако…

Шелк нежно обернул все стрелы, которые, словно поглощенные морем, исчезли в нем без следа.

Сердце парня оборвалось.

– Ну как же так?.. – Шу Хай вдруг ощутил, как сзади к нему прижалось мягкое источающее приятный аромат тело. Не требовалось оборачиваться, чтобы понять: это была незнакомка. От ощущения ее мягкой плоти у него перехватило дух, а в определенной части тела стали происходить изменения, которые он был не в силах сдержать.

– И почему ты такой рассеянный? Открываешь незнакомым людям что-то настолько важное… – ее чарующий, исполненный жалости голос ласкал слух, в то время как руки женщины, точно змеи, скользнули под одежду и прижались к крепким мышцам талии.

– О чем ты? – рассеянно спросил молодой человек.

Ее пальцы быстро скользнули вниз:

– О Печати князя, конечно.

Он даже не успел среагировать, прежде чем нижнюю часть живота, то место, где находилась Печать, пронзило несколько ледяных лезвий. Боль невероятно яркой вспышкой ворвалась в сознание, и Шу Хай тяжело рухнул на землю.

Девушка поправила волосы, глядя куда-то вдаль, в ее глазах клубился пугающий белый туман, и оттого улыбка на лице выглядела жутко.

Но в еще больший ужас приводило то, что под тонким платьем в это мгновение внутрь тела с шумом возвращалось несколько поблескивающих холодом острых лезвий. Казалось, огромное насекомое разорвало ее грудь и теперь сверлило себе путь обратно.

– Ах, подумать только! Столько лет, а он совсем не меняется, – она смотрела туда, где вдалеке находилась пещера, и неожиданно улыбнулась: – Сколько же крови…

Извивающиеся полоски белого шелка вновь окутали ее тело, обратившись в черный подол юбки.

– Князь Ци Ла, скоро мы уже достигнем островов, – Лу Цзюэ стоял на носу судна и тянул парус. Солнце находилось высоко в небе, стояла невыносимая жара, и парень обливался потом. Он расстегнул верх своего одеяния, оголившись по пояс, и завязал рукава на талии. Раскаленный морской ветер обдувал нос корабля, лучи солнца отражались от его крепкой загорелой груди, капельки пота сияли, словно драгоценные камни. Апостол опустил голову на молчаливого князя. В свете палящего солнца за спиной мужчины его глаза напоминали глубокое ущелье. – Разве вам не под силу создать врата? Зачем нам понадобилось столько плыть на корабле? – парень стирал с тела пот, на его раскрасневшемся от солнца лице сияла обаятельная улыбка. Из юнца, которым он был пять лет назад, Лу Цзюэ вырос в высокого и крепкого выдающегося мужчину. На его подбородке даже появилась легкая щетина, а брови стали еще более густыми и прямыми, чем прежде в юные годы.

Князь, глядя на истекающего потом собеседника, фигура которого рельефностью форм напоминала мраморную статую, спокойно ответил:

– Врата могут вести лишь в те места, где побывал их создатель.

Парень кивнул, и хотел на этом закончить, но все-таки не выдержал и спросил:

– Все в порядке? Кажется, вас что-то тревожит.

Мужчина спокойно сидел на борту. Он не ответил на вопрос и лишь блекло улыбнулся, и в улыбке его Лу Цзюэ увидел едва различимое смирение. Палящее солнце над головой, казалось, совсем на него не влияло: Ци Ла по-прежнему напоминал вырезанную из льда статую божества. Неважно, насколько душно и грязно было вокруг, – от него всегда, словно от горного родника, веяло прохладой. Заметив долгий взгляд апостола, на этот раз Ци Ла улыбнулся, посмотрев прямо на него.

Лу Цзюэ поднял голову – судно уже постепенно приближалось к берегу острова, однако к своему удивлению не заметил на берегу Апостола земли и Апостола морей. Парню казалось, что те будут встречать их. Но на широком черном пологом береге под палящим солнцем царила тишина.

– Где Цан Хэ и Шу Хай? Разве они не отправились раньше нас? Они должны ведь были добраться до этого места еще вчера. – Молодой человек обернулся к Ци Ла и увидел, что выражение лица князя стало очень серьезным.

Они вместе спустились с судна и медленно пошли вдоль берега.

Шагая вперед, Лу Цзюэ чувствовал духовную силу в этом скоплении островов: энергия была необычайно яркой и находилась повсюду, вот только сложно было определить ее источник. Апостол повернул голову и посмотрел на своего спутника. Он хотел попросить помощи у князя, потому что ощущения были очень уж странными, однако вид нахмурившегося Ци Ла заставил парня отказаться от этой идеи.

Солнечные лучи светили сквозь облака, падая огромными столбами света, подобно острым мечам из небесного царства, готовым вершить суд над всеми грехами и пороками мира людей.

Тайны неторопливо копошились под поверхностью моря. Вскипающая морская вода бурлила и бушевала вдоль окружающей остров береговой линии. Бесчисленные острые рифы соединялись в беспорядке, напоминая готовые в любой момент поглотить все живое пасти чудовищ.

Ци Ла неожиданно обернулся и краем глаза заметил остаток тени, стремительно скрывшейся за скалой вдалеке.

Кто-то за ними наблюдал.

– Жди меня здесь и не двигайся. С этим островом что-то не так, – повернув голову, велел мужчина, смотря на напряженного апостола.

Тот кивнул и прежде чем успел что-то сказать, тень князя черной молнией устремилась в даль. Парню показалось, что только что перед тем, как князь исчез, в его взгляде промелькнуло что-то незнакомое, похожее на страх или скорбь. Однако Ци Ла слишком быстро отвернулся, и молодой человек не успел понять, что именно увидел.

Из-за того, что на просторных островах не росло ни травинки, от этого места становилось не по себе и казалось, что даже в палящих солнечных лучах скрывается нечистая сила.

Лу Цзюэ смотрел в том направлении, где скрылся князь, и уже не особо чувствовал его присутствие. Он никогда не был силен в восприятии духовной силы, а вот Ци Ла мог чувствовать множество малейших перемен в потоках.

Но даже так молодой человек по-прежнему ощущал, что структура силы на этих островах слишком уж необычная, и это сильно тревожило. Поразмыслив, апостол решил вернуться на судно и дожидаться возвращения Ци Ла уже там. Лу Цзюэ чувствовал, что оставаться здесь небезопасно.

Как только он повернулся, то увидел неподвижную черную фигуру, застывшую в вежливом ожидании. Ладони парня вспотели.

Незнакомец стоял очень близко и не издавал ни звука, а его духовная сила практически не чувствовалась, и если бы он хотел кого-то убить, то…

– Ну здравствуй, – высокий человек поприветствовал Лу Цзюэ низким чарующим голосом. – Помнишь меня? Пять лет назад в Северном Лесу мы с тобой боролись за Медного Воробья. Вот только птица нужна была нам по разным причинам, – в небольшой улыбке на его лице чувствовалась насмешливая угроза, а белые острые зубы угрожающе сверкнули.

Зрачки Апостола небес моментально сузились.

Он смотрел на стройного и крепкого парня в черном одеянии. Хотя сам Лу Цзюэ не отличался маленьким ростом, однако незнакомец был даже немного выше. Морской ветер трепал низ его длинного одеяния, которое плотно прилегало к мускулистому телу. Его лицо напоминало темное ущелье, мрачное и тенистое, однако стоило ему усмехнуться, как в строптивом изгибе его улыбки и острых тигриных зубах тут же стал виден тот мальчик, с которым они встретились пять лет назад в Северном лесу.

– Что ты здесь делаешь? – Лу Цзюэ настороженно осмотрелся вокруг.

– Я-то? Пришел лишить жизни двух человек, – собеседник по-прежнему недобро улыбался, совершенно не думая о том, насколько ужасающими были его слова, он произнес их так же безразлично, как если бы говорил о еде или питье.

Апостол сверкнул глазами, кое-что осознав, и в упор посмотрел на мужчину.

– Похоже, ты уже догадался. Тебе эти двое тоже знакомы – они, как и ты, были Первыми апостолами Ци Ла, – договорил тот, с вызовом глядя на Лу Цзюэ, будто любуясь загнанным ощетинившимся зверем.

Ци Ла быстро несся меж скалистых обрывов, в свете знойного солнца его лицо напоминало ледяное озеро.

– Знакомая скорость… – спереди донесся чарующий женский голос. Князь остановился.

Вдалеке на обрыве стояла обворожительной красоты девушка, на лице ее была пренебрежительная и беспощадная, но в то же время невероятно соблазнительная улыбка. Ветер трепал подол платья из тонкой ткани, что окутывала ее восхитительное тело, обнажая нежные изгибы; ее стройные ноги в высоких разрезах переливались на солнце завлекающим блеском.

– И эта стать так знакома… Пять лет прошло, но вы не растеряли навыков. Поразительно… Господин Ци Ла подобен драгоценному клинку, что не стареет… Или правильнее будет сказать: не становится лучше? – очаровательная незнакомка подняла руку и великолепным рукавом прикрыла алые губы, словно посчитала собственные слова слишком опрометчивыми. В ней по-прежнему угадывалась маленькая девочка, вот только черты лица уже давно приобрели зрелую привлекательность, которую невозможно было не заметить. – А вы помните меня? Пять лет назад я вместе с одним мальчиком разорвала в клочья Медного Воробья у вас на глазах. Не успей мы унести тогда ноги, вы убили бы нас на месте, припоминаете?

– Зачем вы здесь?

– Из-за двух ваших апостолов. Мы пришли за ними, проделав долгий путь, ведь в отличие от вас не можем попасть куда угодно и когда угодно. Дорога так выматывает… – в голосе девушки прозвучала игривая жалоба.

– Зачем вам Цан Хэ и Шу Хай? – ледяным тоном спросил князь, на обеих его руках под кожей вздулись вены.

– Чтобы убить. Зачем же еще? – девушка издала смешок, словно нашла вопрос забавным.

Под ногами Ци Ла мгновенно возник вращающийся магический круг, которые охватил меньшую часть островов. Бесчисленные вспышки золотого света вырвались из него вверх к небу.

– Ох, зачем же так пугать! Я их не убивала – он убил, так что ко мне это не имеет никакого отношения. Зачем пугать людей таким большим магическим кругом?! – глаза у красавицы были ясные, а в уголках губ играла двусмысленная улыбка. – Ваши апостолы мертвы, и Печать наверняка ныла всю дорогу сюда, а делаете вид, что для вас это новость. С чего бы?

Мужчина хранил молчание, глаза его горели яростным огнем, а духовная сила бурлила в теле, заставляя черный плащ с шумом вздыматься в воздухе.

– Какая мощь… Вы же не станете на меня нападать? Я здесь всего лишь, чтобы передать вам известие. Зачем же так? – девушка сделала вид, что сердится, однако вызывающе улыбалась.

– Какое известие?

– Думаю, вы уже все поняли… Вы похожи на человека, который многое знает. Вы немолоды, наверняка вам известно больше, чем мне. Может, попробуете угадать? – собеседница жутко рассмеялась.

– Я не собираюсь гадать.

Золотой узор уже плотно покрыл кожу на руках князя.

Девушка перестала улыбаться, все еще немного опасаясь Ци Ла, и с серьезным видом произнесла:

– Не такая уж и большая новость… Так что скажу сама: начиная с этого дня вы больше не Первый князь: вас понизили в ранге, – она одернула подол и приняла более соблазнительную позу. – И тот, кто прибыл вместе со мной, – тот самый мальчик, которого вы чуть не лишили жизни, – стоит выше вас, поэтому вам больше не дозволено иметь трех апостолов, этим правом может обладать лишь Первый князь, и кому, как не вам, это знать. Мы разобрались с двумя из них сами, избавили вас от лишней неловкости. Благодарностей не надо. В конце концов это оказалось совсем не сложно. Последний может жить, вот только пусть впредь не называет себя Апостолом небес, иначе и его будет ждать смерть, – она усмехнулась. – Помнится, он был весьма хорош собой… Жалко, если умрет. Хорошенько о нем заботьтесь.

– Теперь я – Второй князь? – ледяным тоном спросил Ци Ла, его ладони незаметно покрыл тонкий слой пота. Тем не менее он все еще имел достаточную уверенность в собственной духовной силе. Вплоть до этого дня даже серебряные жрецы могли не знать наверняка его истинную мощь.

– Нет, конечно, – прекрасная девушка без тени страха на лице стояла в свете магического круга Ци Ла, ее платье, тревожимое морским ветром и духовной силой, летало на ветру. – Тот, кто прибыл вместе со мной, – мальчик, который боролся с вами за Медного Воробья тогда в лесу, и есть нынешний Второй князь. А вы – всего лишь Третий, – она наслаждалась, глядя на недоуменное лицо мужчины. – Хотя изначально он должен был быть Первым князем, но, к несчастью, появился настоящий монстр намного, намного сильнее… Он не смог его одолеть, и ему пришлось стать Вторым. Вот так и получилось, что вам досталось место Третьего князя… Ох, совсем забыла… – девушка звонко рассмеялась и заговорила, прикрывая рот: – Представлять саму себя даже как-то неловко, ведь и я теперь тоже князь… Я – Тэрэя, Четвертый князь, а того мальчика зовут Ю Мин. – Она тихо улыбалась, сильный ветер из чернеющей морской дали развевал ее длинное платье, отчего она была похожа на беспокойный призрак в ночи. – Красивые имена, правда? Ой, точно! Забыла сказать про того человека, которого нам не удалось одолеть, про Первого князя. Его имя еще прекраснее – Гильгамеш.

– Почему мне не сообщили о чем-то настолько важном? – Ци Ла смотрел на девушку перед собой, не желая верить в то, что стоящая в это мгновение перед ним красавица была той похожей на монстра маленькой девочкой, которую он повстречал пять лет назад. К тому же теперь она стала новым князем Асланда.

– Вы уже немолоды, откуда столько строптивости? – Тэрэя медленно пошла к мужчине, морской ветер трепал ее подол, отчего казалось, словно ее грациозную фигуру обвивает черная дымка. – И разве я не прибыла сюда как раз ради того, чтобы вам все сообщить? Терпеть не могу путешествия, так что будьте благодарны, ведь лишь ради вас мы проделали весь этот путь. По крайней мере, серебряные жрецы все еще очень вас ценят, они лишь понизили вас в ранге и не стали прибегать сразу к разрушению.

– Разрушению? – Ци Ла напрягся.

– Именно. Пять лет назад я уже говорила вам, что мы с Ю Мином разрушители. Неужели вы забыли? – девушка неторопливо дошла до князя, от ее тела исходил своеобразный аромат, похожий на тонкий запах цветущего ночью белого эпифиллума.

– Серебряные жрецы должны были сообщить мне подобную новость сами, а не отправлять тебя, – мужчина хмуро смотрел на собеседницу, думая про себя, что она не имеет на это права.

– Ох, Ци Ла, разве важно, имею я на это право или нет? – Тэрэя рассмеялась, а затем вздохнула. Во взгляде ее даже появилось немного сочувствия.

Сердце князя оборвалось. Он смотрел в чарующие глаза девушки не в силах поверить, что она смогла услышать ту мысль, которую он не озвучил, неужели ее восприятие духовной силы было до такой степени чутким? Она способна была подсматривать за чужими мыслями? Или же просто являлась мастером в считывании эмоций по лицу? Ци Ла сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, не стоило строить предположений.

– Ты больше не Первый князь, Ци Ла, так что давай отбросим в сторону это нелепое благородство, хорошо? Думай об этом так: просто маленькая девочка, которую ты случайно повстречал когда-то в лесу, теперь стала следующим после тебя Четвертым князем, а тот мальчик стал стоящим над всеми и уступающим лишь одному Вторым князем. По правде говоря, при встрече с ним тебе следует вести себя крайне почтительно. Поэтому лучше… – взгляд ее был ясным, как весенние воды, мерцающие бесконечными тенями, – не принимай это слишком близко к сердцу.

Ци Ла неожиданно опустил голову, дыхание стало прерывистым, плечи затряслись. Его собеседница злорадно смеялась, наблюдая за его болью, – ей приносило огромное удовольствие видеть, как заносчивость и достоинство того, кого считали полубогом, разрушились до смехотворных крох. Однако вскоре смех ее стих. Неожиданно для себя девушка кое-что поняла и с силой зажмурилась, а когда открыла глаза, на месте черных сияющих глаз клубился белый туман. Лицо девушки побледнело.

Мужчина неторопливо поднял голову – его взгляд был тверд и равнодушен, уголки прекрасных, как цветочные лепестки губ, слегка приподнялись в великодушной полуулыбке. Он держался спокойно и непринужденно, его заполняла холодная безмятежность.

Тэрэя задрожала.

Мощная вибрация и гул сотрясли острова.

Тэрэя подняла голову: вдоль берега с поверхности воды непрерывно вздымались стены золотого света высотой в несколько сотен метров; они закружились и стали постепенно сжиматься, своей формой напоминая огромное крутящееся лезвие, центром вращения которого являлся Ци Ла. Золотые стены проходили сквозь морские волны, и те зависали в пространстве, капли воды накрыли острова огромным радужным сиянием.

Из-под ног мужчины вырывалось невероятное количество духовной силы, заставляя черное одеяние летать и метаться на ветру. Его глаза приобрели золотой цвет и искрились поразительно чистой энергией.

Архипелаг начало трясти, по его поверхности с грохотом поползли бесчисленные трещины.

– Ци Ла, послушай меня… – Тэрэя из всех сил пыталась скрыть ужас. Она тяжело сглотнула подступившую кровь и сквозь творящееся вокруг неистовство, воззвала к князю: – Послушай меня!

На необъятном берегу из рифов лишь высокая воинственная фигура Ю Мина возвышалась на одном из скалистых камней. Ветер развевал одеяние парня, а его загорелую кожу окутывала энергия, наполненная похотью и силой.

Внезапно буря закончилась, а заполнявшие весь морской архипелаг десятки огромных световых стен исчезли без следа.

Ю Мин протянул руку и стер с уголка рта кровь, после чего нежно слизал ее с кончика пальца. Ему всегда нравился вкус свежей крови. Обернувшись, он увидел идущую к нему Тэрэю, морской ветер соблазняюще трепал подол ее юбки. Рот его приоткрылся в несдерживаемой улыбке, однако на бледном лице девушки читалась лишь ярость.

Наблюдая за ней, парень спросил с улыбкой:

– Что с Ци Ла?

– Ушел, – холодно ответила она.

Второй князь пожал плечами и равнодушно кивнул.

Не сводя с него взгляда и выделяя каждое слово, девушка задала вопрос:

– Зачем ты это сделал?

– Я не собирался быть настолько безжалостным, но он и в самом деле оказался слишком слаб. Даже не заметил, как я к нему приблизился, спал себе без задних ног. Никогда прежде не убивал кого-то, кто даже не мог мне ответить… Настоящее разочарование. Поэтому мне пришлось для начала разбудить его и уже потом забрать жизнь. Не ожидал, что Апостол земли окажется настолько никчемным…

Тэрэя подняла взгляд на прекрасное и порочное лицо Ю Мина, ее рука приподнялась, и пять тонких пальчиков ласково легли на обнаженную мужскую грудь. Она смотрела на него горящим взглядом. Девушка переместила руку вверх и неожиданно с силой схватила его за горло – пять острых ногтей медленно вонзились в плоть. По тонким пальчикам заструилась алая кровь и закапала на покрытую трещинами землю.

– Речь не о Цан Хэ, а о Лу Цзюэ, Апостоле небес. Зачем ты убил его?

Ю Мин не сопротивлялся. Более того, он причудливо улыбался, а на его лице смешались боль и удовольствие.

Девушка сжала зубы, продолжая испепелять его взглядом. Острые ногти по-прежнему впивались в горло Второго князя, и Тэрэе казалось, что она уже почти чувствует твердый хрящ кадыка:

– Я спросила, зачем ты убил Лу Цзюэ?

– Я не собирался его убивать. Он сам нашел свою смерть, ему так хотелось сразиться. У меня были исключительно хорошие намерения, я всего-навсего из доброты сообщил ему о гибели Цан Хэ и Шу Хая, и только. Все равно узнал бы рано или поздно, разве нет? Он накинулся на меня как бешеный пес, что мне оставалось? Не должен же я был просто стоять на месте, ожидая, когда он меня разорвет? – Ю Мин пожал плечами.

Из-за того, что Тэрэя сжимала его горло, голос звучал сипло и прерывисто, однако сам он по-прежнему напоминал непослушного мальчишку. Парень провел пальцами по окровавленной тыльной стороне ладони девушки, а после легонько размазал свою кровь по ее нежным губам указательным пальцем, отчего те стали напоминать лепестки самой красной из роз.

Взгляд девушки смягчился. Она разжала кисть, опустилась на выглядывавший из воды риф рядом и, словно уставший от жизни старик, бесцельно уставилась на пышные розовые облака в том месте, где небо встречалось с морем.

Улыбаясь, Ю Мин подошел к ней. Раны на его горле стремительно заживали. Он поднял руку и ласково погладил лицо девушки. Он чувствовал нежную кожу, смотрел на прекрасное лицо, и во взгляде его горело желание:

– Вот видишь… Ты бы очень расстроилась, если бы я умер.

Тэрэя оттолкнула парня и медленно подошла к морю. Присев, она опустила руку в воду, пальцами зарывшись в песок и ил. Кровь Ю Мина на них, смешавшись с водой, разошлась ниточками красного шелка.

– Ты выбросил тело в море?

– Я не выбрасывал его, он упал в него сам, после того как его подкинула моя духовная сила. Как я уже и говорил: кто знал, что они окажутся настолько никчемны… – Ю Мин с безразличным видом прислонился к скале, движения его были плавными и красивыми. Длинные руки и ноги, идеальные пропорции мышц и скелета обеспечивали его гармоничным балансом силы и гибкости. Казалось, его одарили сами боги.

Четвертый князь слегка прикрыла глаза. Воздух загудел, под ее пальцами неожиданно завращался огромный магический круг, и сверкающая рябь быстро распространилась до отдаленных вод необъятной акватории Ренна; над вздымающимися волнами золотом засиял слабый ореол.

– Ты уже способна создавать такие большие круги? – Ю Мин наблюдал за девушкой, в его взгляде читалось восхищение и гордость. Внутри он всегда прекрасно понимал, что она способна использовать духовную силу очень точно и всеобъемлюще воспринимать ее в предельных границах, однако даже не представлял, что и в контроле магических кругов Тэрэя достигла таких высот.

– Не трать зря силы. Все эти острова окружают переменчивые морские течения, а не так глубоко есть множество скрытых. Его давно унесло неизвестно куда. И даже если найдешь, то в чем смысл? Прошло столько времени, так что он точно уже мертв, – поддразнивая произнес Ю Мин.

Как только он договорил, то заметил, что Тэрэя медленно поднялась. Над поверхностью моря неожиданно пронесся сильный порыв ветра и, подхватив тонкую ткань ее юбки, закружил ту точно клубящиеся черные тучи в небе.

Над ними сверкнула молния и через пару секунд послышались раскаты грома, вниз полетели крупные капли дождя. На поверхности моря дождевые капли расходились плотной рябью. Тэрэя задрала голову, и в ее глазах заклубился белый туман, из горла вырвалось тихое шипение, похожее на змеиное. Ю Мин смотрел ей в спину – не скрытые одеждой шея, бедра и руки покрывал светящийся золотом узор духовных линий. В это мгновение сила девушки высвобождалась в огромном количестве.

Неожиданно в бушующей поверхности моря открылась трещина, вслед за ней ревущая морская вода резко разошлась волнами в обе стороны, словно рассеченная поднявшимся с морского дна огромным драконом.

Раздался тяжелый раскат грома, после чего издалека к берегу прибило огромный поток воды, и, когда бурлящие белые волны отступили, на костлявом рифовом берегу осталось лежать промокшее безжизненное тело Лу Цзюэ.

Ю Мин прищурился.

Тэрэя распахнула одежду на бывшем Апостоле небес, обнажив мускулистую грудь и живот. Она протянула руку и медленно провела по нижней части живота парня. Спустя молчаливое мгновение девушка обернулась – мрачный туман в ее взгляде рассеялся – и, уставившись на Ю Мина, отчеканила каждое слово:

– Ты. Разрушил. Его. Печать.

Ю Мин смотрел на нее молча, лишь продолжая недобро улыбаться, глаза его сверкали:

– Тут нет моей вины, я умею сражаться только так. Сама знаешь.

– Помоги мне поднять его.

– Труп?

– Пошевеливайся, – в голосе девушки зазвучала сталь.

Ю Мин нахмурился, неохотно подошел и поднял тело Лу Цзюэ. Он много лет провел рядом с Тэрэей и прекрасно понимал ее настроение по интонации – сейчас она не желала слушать возражения.

Она распахнула глаза – их снова затянуло белой дымкой – и медленно пошла вдоль береговой линии, словно ища что-то. Ю Мин следил за ее постепенно отдаляющейся фигурой и становился все серьезнее. Тэрэя неожиданно остановилась на небольшом ровном участке камня, а затем присела и, протянув руку, погладила поверхность. Камень тут же взорвался ледяными осколками, она подорвала морскую воду под ним. Стоило камню и пыли разлететься, как перед девушкой образовалась яма.

Не оборачиваясь, Тэрэя холодно бросила Ю Мину:

– Принеси Лу Цзюэ.

Тот подошел с апостолом на руках.

– Брось его тело в яму. Я закопаю, – все тем же тоном произнесла девушка, и ее глаза вновь стали обычными.

– Надо же… – Ю Мин не удержался от усмешки. – Когда ты успела стать настолько сентиментальной? Хочешь похоронить его с почестями? – он безразлично бросил Лу Цзюэ. Открытые участки тела апостола уже постепенно бледнели и коченели, а место внизу живота, где была Печать князя, потихоньку чернело и расползалось множеством черных нитей, словно под его кожей разрастались ветви мертвого и колючего кустарника.

– Ошибаешься. Я не собираюсь его хоронить, – Тэрэя подняла голову, глядя Ю Мину прямо в глаза. – Я собираюсь его переплавить.

Парень молчал, и по выражению лица нельзя было понять, какие мысли у него в голове. Спустя какое-то время он тихо заговорил с едва заметным трепетом в голосе:

– Лу Цзюэ уже мертв… У тебя не получится…

– В другом месте, скорее всего. Но здесь… – девушка слабо улыбнулась. – Не забывай о другом жителе этих островов.

Ю Мин опустил голову и посмотрел под ноги: из трещин внутри ямы медленно сочилась кровь и, смешиваясь с дождевой водой, наполняла «могилу».

Тэрэя вскинула руку – порыв неистовой духовной силы ударил по скале впереди, и яму засыпало обломками.

Острова застилал такой сильный дождь, что казалось в небе разлилась река. Ю Мин и Тэрэя вымокли насквозь, одежда облепила их тела, и посреди необъятного простора они напоминали двух черных призраков – привлекательных, полных искушения, порочных призраков. Фигуры их были крепкие и грациозные, лица полны роковой притягательности, а души – бескрайних тайн.

– У меня есть один вопрос… – Ю Мин повернул голову на прекрасный профиль Тэрэи. – Почему Ци Ла ушел? Неужели не почувствовал смерть Лу Цзюэ?

Уголки очаровательных губ Тэрэи приподнялись в таинственной улыбке. Протянув руку, она погладила чувственные губы Ю Мина, а затем приблизилась к виску, и ее нежное дыхание коснулось уха мужчины:

– Потому что Ци Ла такой же, как мы.

– Тоже разрушитель?! – Ю Мин неожиданно ощутил в груди ледяную боль.

Тэрэя звонко рассмеялась:

– Нет.

Примечания

1

Имя Инь Чэнь (銀塵) на китайском пишется как «серебряная пыль». – Примеч. пер.

2

Китайский смычковый музыкальный инструмент. – Примеч. пер.

3

Первый иероглиф в имени Лу Цзюэ (鹿) несет значение «олень». – Примеч. пер.

Content

Го Цзинмин
Легенда о разорении династий
Книга 1
Снег и туман

Глава первая Откровение

Глава вторая Дарование печати

Глава третья Дикая охота

Глава четвертая Запах убийства

Глава пятая Золотая дымка

Глава шестая Кровь посланца небес

Глава седьмая Эхо сломанного меча

Глава восьмая Человек в сиянии платины

Глава девятая Распорядитель пространства

Глава десятая Разрушители

Глава одиннадцатая Замена

Примечания