Рия Миллер

В лабиринтах правды

© Миллер Р., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Художественное оформление Александра Андреева

Иллюстрация на обложке – нахойд

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации: © eakgaraj, mognev, Nattle / Shutterstock.com

* * *

Посвящается тем, кто прошел первый лабиринт до конца и решил продолжить наше путешествие, войдя в следующий лабиринт…

Часть I

В лабиринтах воспоминаний

Ночь I

Судная ночь

Настал момент, когда я получу от его величества наказание… Эпоха лабиринтов лжи закончилась. Совсем скоро меня пригласят в зал, где состоится суд, на котором я буду присутствовать уже как Каролина д’Эсте – королева бессмертных – и отвечать на бесконечные вопросы вампиров. С каждой секундой становилось все тревожнее. В очередной попытке отвлечься и хоть как-нибудь заглушить волнение я взяла книгу и села в кресло напротив окна и рояля.

«Раньше я не думала всерьез о смерти, хотя за последние месяцы поводов было предостаточно», – прочитала я вслух первое предложение из «Сумерек» и усмехнулась, захлопнув роман.

Отвлечься не получалось, дурацкие мысли о смерти преследовали меня повсюду. Я обреченно выдохнула и устало посмотрела сначала на потолок, а затем на вазу с белыми розами, которая стояла на рояле. Встав, подошла, взяла цветок, и ко мне подкралось воспоминание, показав тот злополучный день, когда на землю упали окровавленные белые лепестки. Я с ненавистью смяла розу и разжала пальцы, шумно выдохнула и села, открывая крышку инструмента. Если книги не помогли скоротать время и отвлечься, надеюсь, хоть музыка меня спасет и заберет ненадолго все мои мысли и неприятные воспоминания, связанные со смертью и лабиринтами.

Я задумалась, глядя на клавиши: что бы такое сыграть? Не знаю почему, но пальцы вдруг сами потянулись: соль, ля, соль. Улыбнувшись уголком губ, принялась играть любимое произведение старшей сестры и мамы – шуточный вальс. Когда-то в детстве у нас была традиция – вечером собираться всей семьей в зале и по очереди с сестрами играть либо свои любимые пьесы, либо то, что просили мама с отцом. Вспомнив, как однажды с Алексом дурачилась под одну из веселых пьес, которую играла на Рождество Ангелина, старшая сестра, засмеялась и остановилась. Почему-то в голову стали лезть воспоминания, где мы с сестрами и будущим королем детьми и затем подростками баловались и показывали друг другу языки. Александр в прошлом и в настоящем – это два совсем разных человека. Когда вспомнила нашу последнюю встречу, выдохнула и сыграла: ми, соль, ля, два раза си и затем добавила аккорд.

Я не забыла, как было нам весело в детстве вдвоем,

Но помнишь ли ты, как бегал однажды за мной под дождем?

Слова сами приходили и складывались в стихи, когда я играла левой рукой аккорды, а правой подбирала мелодию на белых и черных клавишах. Песня рождалась благодаря воспоминаниям, в которых я с сестрами и друзьями играла в догонялки в сиреневом саду.

Помнишь ли сад, где впервые встретились мы?

А вспомнишь ли, что сказал там мне ты?

Приятные моменты из воспоминаний согревали душу и вселяли уверенность, но, когда зашевелились от ветра шторы и прозвучал тревожный аккорд, вдруг все исчезло, словно в дом пробрался вор и украл драгоценности. Ночной прохладный воздух обнял меня, а белые розы в вазе вновь послали воспоминания, от которых я старалась избавиться. Я зажмурилась, но картина с окровавленными белыми розами и кричащими голосами не потухла. Со всей злостью двумя руками я несколько раз сыграла аккорды и увидела новые воспоминания. Не в силах больше слушать голоса и тонуть в прошлом, я вскочила и швырнула вазу с розами. Она ударилась о стену возле двери и разбилась. В этот момент в комнату вошел Александр в черной парадной форме охотника и следом за ним еще двое вампиров, напоминающих обезьян, что сбежали из зоопарка. Оценивающе осмотрев осколки и затем меня, с нахальной улыбкой охотник двинулся ко мне.

– Развлекаешься, дорогуша? – прозвучало так, будто в меня плюнули.

– Уничтожаю лишнее с глаз моих, – ответила я и получила усмешку, которую захотелось стереть с лица преданного пса короля.

– Смотри случайно не уничтожь нужное.

– Прибереги эти советы для кого-нибудь другого.

Этот пес испортил мой настрой окончательно. Желание задушить его и затем самой сбежать и спрятаться снова в лабиринте увеличилось на двести процентов. Почему мысли о смерти и побеге преследовали меня, как будто у меня не оставалось другого выхода из-за травли общества? Да потому что все так и было! Сегодня на суде наверняка не только потребуют все детали произошедшего в нашем спектакле под названием «В лабиринтах лжи» с Лилианой, но и в очередной раз обвинят в том, чего я не совершала, и просипят следом какие-нибудь гадости в мою сторону.

Мысли об этом душили и сжимали внутри все в тугой узел. Не хотелось выглядеть в глазах бывших «любимчиков» и короля потерянным котенком, которого попинали и выбросили, потому что он им надоел. Я боялась не того, что нужно будет ответить на вопросы, а того, что придется вспоминать правду, способную отравить и убить всех. Ни король, ни Лилиана, ни Совет не знали, какое оружие они достали из лабиринта. Мысленно усмехнувшись, я подошла к Александру и, сделав вид, будто увидела пылинки и паутину на его плече, бережно «стряхнула» их.

– Преданный песик пришел за главной добычей? – спросила я, наивно похлопав ресницами.

На лице охотника расцвела самодовольная улыбка.

– Во-первых, жду позже от тебя другие варианты моего прозвища, а во-вторых, часики тикают, а нас ждут. Пойдем.

– А это еще что за обезьяны? – указала я взглядом на двух вампиров, которые стояли позади Александра.

– Это, – ткнул указательным пальцем охотник, – охрана. И в следующий раз обращайся и называй всех нормально, Кара. Ты не в зоопарке или цирке находишься, а в гостях у его величества. Не выпендривайся и будь паинькой.

Я закатила глаза. Да за кого они меня принимают?! Что, по их мнению, для меня в двадцать первом веке значит быть паинькой? Хмыкнув, поправила платье и гордо подняла подбородок, спрятав волнение и тревогу в последние ящики подсознания и заперев на тысячи замков.

– Прекрасный настрой, королева.

Я проигнорировала комплимент от преданного пса короля и подошла к дверям.

– Вот сейчас было немного обидно, – приуныл охотник. – Еще ни одна девушка не оставляла без ответов мои комплименты.

Приподняв бровь, я смерила его скептическим взглядом. Слишком высоко Александр поднял себе самооценку за время моего отсутствия. Что ж, дружок, я искренне рада за тебя, но… не от всей души.

– Для королевы тебе придется постараться больше, чтобы завладеть ее сердцем, – нежно улыбнулась я.

Охотник сделал вид, что его окончательно ранили, а после догнал меня, но пропустил, позволил первой выйти из комнаты.

Когда меня вели по широкому коридору, на стенах которого висели декоративные факелы, я почувствовала себя ведьмой из Средневековья. Сзади шла охрана, а впереди Александр. Когда-то точно так же мы с Анжи сопровождали старшую сестру на свадьбе. Ангелина шла к будущему мужу, а я с Анжеликой несла фату. Вспомнив, что произошло после того, как настала очередь Ангелины давать клятву, выкинула из головы все остальные подробности той ночи. Сейчас не время для них.

Чем ближе мы подходили к гигантским черным дверям, тем сильнее мне хотелось снова зарыться в могилу и заснуть на пару сотен лет. Я не хотела и не была готова увидеть лица тех, кого ненавидела, и тех, от кого убежала. Слишком много обид, недопонимания, вражды и боли, которая не прошла, рана на душе гноилась до сих пор. Александр с улыбкой посмотрел на меня, видимо, заметил, с какой ненавистью я сверлила взглядом дверь. По его взгляду стало понятно, что за сюрприз он приготовил для меня, перед тем как я войду в зал. Меньше всего мне хотелось, чтобы меня сейчас жалели и успокаивали, как ребенка.

– Ты королева вампиров, мать бессмертных, – гордо напомнил он и подбадривающе сжал мою ладонь. – Покажи свой мастер-класс! Порви там их всех!

Короткий смешок вырвался из меня, разрядив напряженную до предела обстановку. Я с благодарностью улыбнулась, сжала его ладонь в ответ и прошептала:

– Спасибо, Ал.

Охотник расплылся в самодовольной улыбке, а в его изумрудных хитрых глазах сверкнул огонек. Пока он радовался своей победе – получил от меня в ответ благодарность за свою блестящую речь, я добавила:

– Но не от души.

Мы оба засмеялись, вспомнив одну штуку из детства. Однажды на мой день рождения Александр мне подарил пирог с яблочной начинкой. Когда я откусила кусочек, друг сказал, что подарок на самом деле был проклят на понос, после чего получил мой ответ: «Спасибо за интересный факт о подарке, но… не от души».

Последний раз Ал наградил меня мягким и поддерживающим взглядом, а затем отпустил ладонь.

– Отвечай на вопросы честно и будь собой.

К сожалению, дать клятву честности я не могла, но была бесконечно благодарна охотнику за поддержку. Несмотря на то что я натворила в прошлом, он все еще оставался на моей стороне. Хоть между нами иногда и случались разные перепалки, ненависть или недопонимание, в отличие от короля, с Алом я чувствовала себя свободнее и живее. С ним я могла вновь стать девочкой, задумавшей очередную шалость. Мы были как брат и сестра, любящие подколоть друг друга и придумать шутки, которые поймем только мы.

А еще… впрочем, неважно. Это все было в далеком прошлом. Охотник успешно уничтожил все мои мысли о смерти и даже ненависть к нему самому, как бы я ни отрицала этого. Когда Александр потянулся к ручке двери, я не сдержалась и, несмотря на то что не любила прикасаться к людям, обняла его со спины – и почуяла запах капучино и сигарет. Этот щенок привязался к той дряни… Вот гад!

– Прости меня. – Я набралась, наконец, сил, чтобы выговорить два слова. – Прости, что ушла, не попрощавшись, – воздуха не хватало, но предложение я все-таки договорила, несмотря на то, как все еще болели внутри незаживающие раны.

Прошло не больше минуты, но для меня она растянулась на целую вечность. Так ничего и не ответив, Ал жестом дал понять, что нам пора заходить в зал. Я отпустила охотника и спряталась под маской новой личности.

Да начнется игра! Что победит – правда или ложь? Время покажет.

Охрана открыла тяжелые гигантские двери, и я гордо вошла в зал, освещенный сотнями свечей. Несмотря на осуждение и ненависть ко мне, все присутствующие встали, кроме его величества. Король остался на троне и не шевельнулся, а продолжил испепелять меня взглядом. Сжав руку в кулак, я спрятала страх и призвала уверенность. С этого момента я играю по твоим правилам, король, но не спеши радоваться. Обещаю, это продлится недолго. Улыбнувшись, я сделала реверанс и обвела всех в зале хитрым взглядом.

– Добрый вечер, мои враги! – изображая торжественность, с сарказмом поприветствовала я. – Давно не виделись! – Бросила взгляд на статного бессмертного, который сидел напротив короля за столом среди членов Совета. Черный классический костюм придавал ему еще больше строгости, а то, как он смотрел на меня, пробуждало детскую радость. Я почувствовала себя на месте той, кто скоро станцует вальс на костях главного обидчика.

– Добро пожаловать домой, королева, – ответил бессмертный, переглянувшись с королем. От его фальшивой вежливости я закатила глаза. После смерти матери он совершенно не изменился, а только еще больше увеличил свое эго.

– Не могу поверить, что мое имя забыли. – Я приняла обиженный вид и шагнула вперед. Двое громил в черных костюмах охотников приготовились схватить меня за руки, но никто не дал пока им этот приказ. – Ах да, я же умерла! Поэтому мое имя стерлось из памяти, – усмехнулась я.

– Каролина, присядьте, пожалуйста, и приготовьтесь отвечать на вопросы, – указала бессмертная на место напротив Лили. Ее строгий взгляд, голубые, как треснутый лед, глаза кого-то мне напомнили. Я прищурилась и попыталась сообразить, где мы могли пересечься с ней, но ничего не вышло. Так или иначе, мне пришлось повиноваться.

Я села на стул черного дерева с обтянутым алой кожей сиденьем, походивший больше на мини-трон, двое громил встали сзади. Охрана не отходила от меня, и выглядело все так, будто я была собачкой, за которой присматривали. Мне стало смешно и в то же время немного обидно, но я не показала этого, а молча еще раз обвела взглядом зал. Заметила, что здесь нет окон, зато потолок – стеклянный, с рисунком алых роз и короны. Черные стены, свечи в золотых канделябрах, мраморный пол в виде шахматной доски и четыре колонны придавали величие и душили одновременно. Никогда не любила готику и темные цвета, но они всегда преследовали меня, а вернее, стали украшением моей жизни тогда, когда я создала этот проклятый лабиринт. После его появления, где бы я ни находилась и ни жила, повсюду вокруг меня присутствовали оттенки, которые любила смерть. И сейчас меня окружали черный цвет и алый, напоминающий кровь.

Чтобы не поддаться иллюзиям, я сконцентрировала внимание на короле. Алекс знал, что я плохо переносила эти цвета, но захотел полюбоваться на мои страдания. Что ж, он их получил. Бросив на него гневный взгляд, я нарушила молчание:

– С радостью отвечу на все ваши вопросы, кроме личных.

Я услышала тихий смех Лили. Выглядела бессмертная уставшей и измученной, а мелкие порезы на лице и разбитая губа говорили о том, что ее пытали. Интересно, сколько часов или дней? Судя по грязной и рваной одежде, в темнице ее держали давно. Единственное, что я пока не могла понять, – когда нас поймали? Были догадки, что это произошло на дне рождения Анны.

– Дайте-ка угадаю, – подняла я указательный палец и перевела взгляд на членов Совета, – первое, что вы спросите, – это почему я сбежала и подстроила свою смерть?

– Это будет на личном допросе с его величеством, – ответила одна из старейших членов Совета.

– А-а, то есть сейчас общий допрос? – Я удивленно приподняла бровь и посмотрела на короля.

По выражению его лица я ничего не смогла понять. Не король, а будто камень какой-то. Раньше он был эмоциональнее и живее. Последнее, что мне удалось запечатлеть в памяти, – это озорная улыбка Алекса и его смех, греющий душу.

– С какой целью вы заключили сделку с Лилианой Сойлер? – Мой вопрос они проигнорировали.

Я усмехнулась и посмотрела на Лили:

– С целью развлечься. Просто захотелось внести в жизнь разнообразия и забыть о прошлом.

– А с какой целью вы, Лилиана, нашли и пробудили ее величество?

В зале воцарилась напряженная тишина. Лили не спешила отвечать и тянула время, наслаждаясь вниманием. Я закатила глаза и уже собралась за нее ответить, как вдруг услышала то, чего никак не ожидала.

– Моя цель проста – подобраться к тому, кто тебе дорог, и украсть его воспоминания, заглянуть в прошлую жизнь, чтобы найти ответы и узнать все слабости убийцы моего мужа.

Поднялся шум. В голове все перемешалось. Выходит, Лили все это время лгала мне, и ее план состоял совсем в другом, а я, как наивная дурочка, поверила ей. Хотелось стукнуть себя по лбу и провалиться в ад. Моя единственная слабость в прошлом – семья, от которой я убежала в надежде спасти ее от монстра… от самой себя.

– Тишина! – резко повысил голос король, заставив всех вздрогнуть. От его угрожающего голоса даже стены, казалось, пошатнулись.

Я вообще перестала что-нибудь понимать. Это была месть Лили за убийство ее мужа и смерть дочери, которая погибла в пожаре? Если все действительно так, то значит, по мнению Лилианы, я была главной слабостью короля?! Что за чушь! Мне стало противно от своих догадок. Не знаю, о чем сейчас подумал Алекс, но судя по тому, как он напрягся и перешел на крик, что-то в моих дурацких теориях сошлось. Интересную драму я разыграла, но каковы теперь ее последствия? Я прикрыла рукой лицо и отвернулась, лишь бы не встретиться взглядом с его величеством и членами Совета.

– Каролина д’Эсте, – спустя продолжительное молчание обратился ко мне один из членов Совета, – вы знали о запрещенной организации, в которой Лилиана Сойлер и ее так называемые друзья занимались распространением человеческой крови? Известно ли вам, что в городе происходили убийства как раз потому, что наемные бессмертные приносили кровь в организацию и продавали потом за достаточно крупные суммы? И еще такой вопрос, – бессмертный сделал короткую паузу, переглянувшись с королем и заставив меня напрячься, – вы читали договор, когда подписывали его и давали согласие на сделку?

Поймав опустошенный взгляд Лилианы, я вспомнила нашу первую встречу. После того как она меня пробудила с помощью крови короля, наверняка первым, что она сказала, было: «Я помогу вам и сделаю все по вашему распоряжению, но только если вы подпишете эти бумажки». Я их тогда не прочитала и не поинтересовалась, зачем они нужны, но сейчас до меня, кажется, дошло все.

– А ты оказалась безумнее, чем я думала, – холодно проговорила я и усмехнулась. – Нет, подробностей об организации не знала, но догадывалась, что там что-то нечисто. Об убийствах я не сразу узнала и не сразу поняла, кто за этим стоит. Что касается бумажек, то не читала их, когда подписывала. В тот момент я находилась словно в трансе и не до конца все соображала. Возможно, сработали какие-то ведьмовские чары.

– Никакая магия не может работать на создателей бессмертных, – напомнила вампирша из Совета, грозно сверкнув алыми глазами.

– Может, если на тот момент он болен или находится в слабом состоянии. Чары сработали, потому что Каролина д’Эсте была слаба и не до конца восстановила свои способности, – пояснил король. – Ну и потому что ее величество сама так же позволила манипулировать собой. Каролина поверила в иллюзии ведьмы, а та воспользовалась этим.

– Подождите, выходит, если я находилась под чарами ведьмы, то все иллюзии были ее? – задала я вопрос, бросив недоверчивый взгляд на Лили. – Но как?

– Не все иллюзии были моими, – соизволила дать ответ Лилиана. – Иногда ты сопротивлялась и сама себе создавала то, что хотела. Единственная, у кого я могла побывать в воспоминаниях, – Анжи. Она не так сильно сопротивлялась, да и помнила некоторые детали подробнее, чем ты.

– Ты украла и держала в подвале мою сестру, и это был ее голос? – Я перевела гневный взгляд на короля, который, видимо, солгал и внушил мне тогда, что голос принадлежал мне.

– Да, – призналась Лилиана и затем добавила: – Мне понадобилось что-то увидеть в вашем прошлом ее глазами, чтобы сложилась картина происходящего.

По залу пронесся осуждающий шепот. Чувствовала ли я вину за все, что натворила? Нет, скорее, разочарование в себе. Доверять кому попало – такой же грех, как и лгать самой себе. Лилиана продумала весь план и пошла на это безумство ради семьи, хотела отомстить и добиться справедливости, но в итоге перешла все границы закона и правил. Теперь ее ждала смерть, а меня – неизвестно какое наказание.

– Только ради некоторых воспоминаний вам нужна была Анжелика д’Эсте? – последовал следующий вопрос, но уже от члена Совета.

– Иногда я не особо доверяла Каре, да и вспомнить некоторые факты и события королева могла только с помощью воспоминаний кого-то из близких. Вот я и подумала, что вариант с сестрой подошел бы отлично.

От кипящей злости я сжала пальцы в кулак, слушая откровения Лили.

– А что за эксперименты вы проводили над бессмертными?

– Я брала кровь Анжи и Кары, чтобы проверить, с помощью чьей крови можно подчинить себе тени и экиммонудов, тварей из лабиринта. Ну и также пыталась найти противоядие. Насколько нам всем известно, укус экиммонуда очень долго заживает. Если он больше пяти секунд пил кровь, то бессмертного не спасти. Он заражен.

– Анжелика, вы подтверждаете это? – обратился один из старейших Совета к моей сестре.

– Да, – устало кивнула та.

Замученный вид Анжи вызвал сочувствие. Я сожалела, что она тоже оказалась втянута в этот спектакль. Когда я пыталась поймать ее взгляд, сестра каждый раз отводила глаза и смотрела куда угодно, но не на меня.

– Каролина, а вы помните что-то подобное, когда у вас брали кровь?

– Помню только один раз – как проснулась в каком-то подвале с гробами и капельницей. Не знаю, что точно тогда произошло, но после пробуждения я чувствовала себя ужасно и мало что понимала.

Еще несколько часов я отвечала на бесконечные вопросы, которые не кончались. Все это время я ловила на себе презирающие и ненавистные взгляды от близких – от дочери и старшей сестры Ангелы, которая постоянно перешептывалась с какой-то дамой, бросая взгляды то на меня, то на короля. Так как в зале перемешались сотни десятков голосов, я не смогла уловить и разобрать, о чем они болтали. Единственное, что удалось поймать из их разговора, – что именно из-за меня Алекс заработал те самые шрамы, которые теперь прятал под перчатками. Наблюдая за сестрой и незнакомкой, я вспомнила двух торгующих на базаре семечками бабушек, что обсуждали всех, кого не лень было. Вот кого эти девицы мне сейчас напомнили. Я закатила глаза и переключила внимание на одного статного старейшину Совета. Из всех присутствующих здесь его я больше всего не хотела увидеть. И если бы мне выпала возможность направить на кого-нибудь молнию, он стал бы первой жертвой. Пока другие наслаждались бархатным баритоном, я мысленно пыталась закрыть уши, чтобы не слышать голос бессмертного, и старалась игнорировать тот факт, что в мерзком величественном зале находились не только мои враги и друзья из прошлого, но и главный мой кошмар после Алекса. От ледяного взгляда отца внутри все сжалось и покрылось кромкой льда.

– Каролина, вы принимали какие-то таблетки, насколько мне известно, – постучал пальцами по темному столу отец. Наши взгляды встретились. Его синие, подобно цвету воды Марианской впадины, глаза впились в меня и, казалось, сейчас высосут всю энергию и заберут мою душу на растерзание чудовищам. – Расскажите нам о них более подробно.

Отвести от него взгляд означало содрать с себя кожу. Я сжала складки платья и на секунду посмотрела на Лилиану. Мне не хотелось лгать, но была правда, которой я лучше поделюсь наедине с королем, когда пойму, что буду готова к этому и верну все свои забытые воспоминания.

– Прошу прощения, но на вопросы о таблетках, и моих снах, и о мотивах, о которых вы хотели спросить после, я не буду отвечать. Это личное, – четко выговорила я каждое слово и перевела взгляд на Алекса. – Есть вещи, о которых я сама лично расскажу его величеству, если ему будет интересно послушать без посторонних лиц, а также если я буду готова к этим разговорам. Лилиану прошу не обвинять в том, что она заставляла меня что-то пить. Да, она изготовила по определенным рецептам некоторые таблетки, но по моей просьбе. И еще: не все, что создавала Лили, принадлежит ей, – пояснила я, встав на сторону защиты бессмертной. Когда гул стих, я продолжила: – Да, некоторые события в нашем спектакле с Лилианой были изначально обговорены и запланированы. Да, что-то я знала, но специально отрицала, поскольку не хотела возвращаться к тем воспоминаниям и просила стереть их.

Услышав грустную усмешку, я посмотрела на Лили.

– В нашей игре мы обе виноваты. Я признаю свою вину, но извиняться за то, что сбежала и бросила вас всех несколько веков назад, не буду. – Я обозначила свою позицию и обвела всех взглядом. – Вы можете меня ненавидеть, презирать и делать что угодно со мной, но я не жалею о том, что сделала.

Спустя пару секунд после тягучей тишины раздались аплодисменты от Алекса. Никто не знал, что делать, поэтому все молча с безразличием следили за дальнейшими действиями короля.

– Браво, я поражен вашей речью. – Голос Алекса раздался, подобно удару клинком. – Очень трогательно, Каролина. – Мое имя прозвучало так, будто это было оскорбление. – Спасибо за правду, но мы с вами еще поговорим сегодня, а теперь я хочу дослушать Лилиану Сойлер.

Я с подозрением отнеслась к его ответу. Вспомнив о нашем договоре, начала жалеть, что согласилась на это и предложила условия, которые вряд ли будут исполнены, но другого выбора у меня не было. Очень странно, что вопросы в основном задавали члены Совета, а его величество молча сидел на троне и наблюдал за реакцией отвечающего. Король словно чего-то ждал. Мне не особо понравилось, как он иногда смотрел на меня, когда я отвечала на вопросы. Зародилось странное ощущение, будто змея подкралась и ждала, когда лучше выпустить яд. Помимо всего этого, я периодически ловила взгляд дамы в алой блузке, той самой, что стояла рядом с Ангелой. В какой-то момент они перестали выглядеть как базарные бабы на рынке и теперь походили на львиц, готовых напасть на жертву в любой миг. Мысленно я уже молилась, чтобы скорее завершился этот суд и желательно без смертей.

– Да, я готовила переворот и хотела подставить ее величество, – продолжала признаваться Лилиана, отвечая на вопросы Совета. – Да, все убийства были организованы мной. Все думали, что розы в глазах жертвы символ того, что королева вернулась и мстит королю, наслаждается его мучениями и жаждет войны, но на самом деле это была я, – самодовольно улыбнулась бессмертная. Ее хитрость меня все больше поражала. – Я оставляла эти розы и скрывала следы убийств, совершенных Софией, – прозвучало имя девушки Влада.

История стала еще интереснее. Я вспомнила встречу в клубе и перевела взгляд на короля. Знал ли он, что Софи была заражена? Наверняка да, ведь Совет по этой причине и следил за Софией. Конечно, я могла ошибаться, но косметика уже не могла сильно спрятать следы от черных вен. Хоть в тот вечер я на это особого внимания не обратила, но сейчас, когда Лили упомянула убийства и имя, некоторые вещи обрели новый смысл. Выходит, что друзья где-то мне сказали правду в тот вечер.

– Да, я украла Анжелику и проводила кое-какие эксперименты не только с кровью, но и с воспоминаниями близнецов. Да, ждала подходящего момента, когда сначала лишу всех доверия к вам, ваше величество, а затем на ваших же глазах вырву и брошу в огонь сердце того, кто вам дорог. – После последних слов Лили я заметила, как король напряг желваки и замер, перестав стучать пальцами по ручке трона. – Переворот среди мира вампиров – лишь малая часть того, что я приготовила. Кстати говоря, вам, наверное, интересно, откуда появились экиммонуды, твари, которые нападают на своих же вампиров и пьют их кровь? – Бессмертная на секунду замолчала, подогревая интерес у всех присутствующих. – Я была в лабиринте, когда искала королеву, и заметила тени тех, кто застрял между двумя мирами. Как выяснилось позже, это были люди, которых обратили против воли и они не смогли смириться со своей новой сущностью.

– Ты не открыла нам Америку сейчас, Лили. Только не говори, что… – встрял в беседу с ухмылкой Ал, но Лили нагло его перебила.

– Мне понравились их эмоции. То, чего жаждали они, хотела и я. Хаос, месть, боль, злость, разочарование и предательство – очень вкусное блюдо получилось, – улыбнулась Лилиана, облизнув губы. – Я открыла им выход в наш мир. Теперь они каждую ночь приходят, чтобы забрать тех, кто лишил их жизни. Месть и кровь своих – вот, что ими движет. Лабиринт становится больше с каждым новым убийством и скоро захватит город.

– Так вот как ты меня нашла! – воскликнула я, когда вся картина в голове сложилась. – Ты использовала мою сестру как ключ от лабиринта. Так как мы с ней близнецы, соответственно, у нас много чего схожего. Таким образом, получается, что ее кровью ты открыла лабиринты, а кровью короля пробудила меня, – рассуждала я. – Вот только я уже не очень помню, почему запечатала лабиринт кровью сестры, а не своей, и как вообще создала чертовы лабиринты.

Зал забушевал. Совет и король молчали, в то время как остальные высказывались и перешептывались друг с другом, шокированные услышанным. Все сейчас узнали, что легенда про лабиринты и их хозяйку оказалась реальна. Сказки, которые мне рассказывал голос сестры в особняке Лили, тоже были правдой, а не вымыслом. Я игнорировала их, потому что не хотела вспоминать свое прошлое.

– Единственное, что я отлично помню, так то, что, когда я уходила от вас, дала клятву смерти, что больше не вернусь в эту жизнь, – продолжила я, дождавшись тишины. – Но смерть мне предсказала, что я однажды нарушу клятву. С моим возвращением все будет повторяться вновь и вновь. – Я замолчала, дав всем переварить информацию. – И вот еще что, – внезапно вспомнила и встала с мини-трона, – лабиринт и тварей, которых выпустила Лили, вы не уничтожите просто так. Теперь духи, тени и прочая мерзость будут выходить оттуда до тех пор, пока жива я и Александр, – бросила виноватый взгляд на короля. – Не знаю почему, но таковы были новые условия богини смерти, которые я помню.

– На самом деле ее величество все помнит от начала до конца, но заблокировала свои воспоминания. Она цепляется за ложь и создает себе новые воспоминания, лишь бы никто не узнал правду, когда залезет в ее голову. То, что вы сейчас услышали от Каролины, – часть всей каши, которую она наварила, – с гордостью закончила за меня речь Лилиана. – Воспоминания королевы – это целая эпопея. Описания дуба нет, но есть кое-что поинтереснее.

– Да ладно тебе, Лили. – Я махнула рукой и улыбнулась, скрывая тревогу, что начала пускать корни. – Мои настоящие воспоминания никто не увидит, пока я сама не захочу их показать. К тому же все они не так уж и интересны, поэтому и приходится придумывать что-то новое.

– Да? – укоризненно прищурилась Лили. Ее хитрый взгляд заставил меня напрячься и понервничать. – Тогда почему ты практически все воспоминания, связанные с детством, семьей, войной и его величеством, стерла и некоторые заблокировала, а во время снов часть из них, которые посылала тебе Анжелика, игнорировала?

– Это не твоего ума дело! – огрызнулась я, послав ей гневный взгляд.

– Ты просто боишься правды, от которой бежишь.

– Замолчи! – крикнула я, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на нее. – Мое прошлое не касается тебя и всех остальных здесь. И правды я не боюсь, но просто для нее нужно еще время, – добавила я, обведя взглядом всех в зале.

Злость бурлила во мне, казалось, еще совсем немного, и вулкан взорвется.

В зале чувствовалось напряжение, точно воздух здесь был наэлектризован. Король и члены Совета молчали, а между Лили и мной развязалась долгожданная битва не на жизнь, а на смерть. Меня не волновало, кто победит. Я беспокоилась лишь о том, что Лилиана узнала из моих воспоминаний то, чего не должна была знать. И если сейчас всплывет эта правда, конец настанет всему миру. Наблюдая за нашей дуэлью, король не предпринимал никаких действий, чтобы нас остановить. Ему, похоже, доставляло удовольствие, когда я выходила из-под контроля и готова была, как голодный хищник, разорвать всех на куски. Я до последнего держала себя в руках и молча слушала Лили, но сейчас все зашло слишком далеко. Лилиана пыталась вывести меня из себя, прощупывая слабые места.

– Не злись, Кара, – хриплый тихий голос Лили заставил меня поднять от непонимания бровь. – Я не собираюсь выдавать твою правду. В мои планы это не входило. Если быть честной, то я случайно увидела твое прошлое и твои слабости. Правду, которую ты прячешь от всех здесь, все равно узнают, когда придет время, – с грустью посмотрела Лилиана сначала на меня, а затем на короля. – Пусть мой план и провалился, но свои дела я всегда довожу до конца, – усмехнулась Лилиана и продолжила: – Я приду за тобой еще, Александр! Сегодня мне приснился сон, в котором смерть показала финал вашей с Карой игры. Именно в самом лабиринте тебе придется вырвать сердце той, кто обманет дважды. Лабиринты будут уничтожены тогда, когда наступит правосудие. Только тогда наши проклятые души обретут покой, а моя месть превратится в пепел.

Сон Лилианы мне не понравился. Что-то здесь было не так, но что – я не могла точно понять. Либо бессмертная уже бредила, либо в ее голову кто-то влез, чтобы показать то, что ему нужно.

– Ведьма совсем с ума сошла, – заметил кто-то из членов Совета.

– Довольно болтовни! – отдал приказ король и закрыл глаз, массируя виски. – Цирк окончен. Я принял решение, но, прежде чем его озвучить, хочу, чтобы Каролина ответила на последний мой личный вопрос.

То, каким властным и холодным тоном он озвучил условия, мне снова не совсем понравилось. Внутри все сжалось и заледенело. Когда король открыл глаз и направил, подобно натянутой стреле, хладнокровный взгляд в мою сторону, я почувствовала себя жертвой в зубах зверя, незаметно подкравшегося и напавшего из тени. Исходившая аура его величества наводила страх.

«Мне приятно, что вы меня боитесь, Каролина, но оставьте свои страхи для другого», – резко ворвался ледяной голос в мою голову. Поняв, кому он принадлежал, я сощурилась и недовольным взглядом наградила Алекса. Со стороны сейчас это выглядело так, будто мы играли в кто кого переглядит.

«Другого? Есть кто-то еще страшнее и ужаснее вас?» – приподняла бровь, отправив мысленно вопрос.

На лице короля ненадолго расцвела улыбка. Я не успела сообразить, к чему она была, но то, как Алекс играл эмоциями, настораживало. Он менял их как перчатки.

«Если сейчас вы ответите на решающий вопрос судьбы Лили ложью, попрощаетесь с ней. Но сразу предупреждаю, что лишать вас жизни я не собираюсь… пока, а там время покажет. В конце концов, у нас с вами теперь есть хоть целая вечность до дуэли».

Я улыбнулась уголком губ, когда представила картину дуэли. Шикарное зрелище! Интересно, кто первый из нас выстрелил бы?

«Даже у вечности есть свой конец, мой король. Что касается вопроса, то здесь все зависит, о чем он будет».

– То, что здесь рассказала Лилиана Сойлер о вас – это правда? – Король задал вопрос вслух. – Правда ли, что вы на самом деле все помните, но притворяетесь, что заблокировали и лишились некоторых воспоминаний, потому что их стерла Лилиана? – От каждого его вопроса я чувствовала холод. Король словно душу мою достал и спрашивал все это у нее. – И наконец, правда ли, что вы заключили сделку без какого-либо принуждения со стороны ведьмы?

Я долго смотрела в его единственный уцелевший глаз и тянула время. Напряженная тишина в зале продолжалась до тех пор, пока я не переборола себя и не сдалась, смирившись с тем, что проиграла в этой войне. Александр знал, что выхода у меня не было, и решил воспользоваться этим? Какое же он чудовище!

Прости, Лилиана, но я не могу… Не могу сказать им правду, которую прятала от них. Слишком рано еще запускать то оружие.

– Нет, – почти шепотом проговорила я, прикрыв на пару секунд глаза. – Нет, это не правда. Насчет последнего – возможно, я находилась под гипнозом. Возможно, мне внушили, что в тех бумагах, где было написано все об организации на мое имя и которые я подписала, изложено только согласие на нашу игру «в дочки-матери», – выделила последние слова в кавычках. – Я не помню детали, возможно, меня и вовсе принудили заключить сделку. Да, я хотела избавиться от прошлого, но ни за что бы не согласилась, чтобы в мою голову кто-то полез и переписал на меня что-то противозаконное. К примеру, те тайные организации. Ну а что касается воспоминаний, часть из них я потеряла. Может, их забрала Лили, а может, они остались в лабиринте. Здесь дать верного ответа, увы, не могу.

И вновь в зале поднялся вихрь обсуждений и переговоров. Члены Совета что-то бурно решали, а остальные лишь с презрением убивали меня взглядами. Среди всей этой толпы я наконец заметила дочь. Она тоже оказалась здесь и слушала мою полуправду и ложь. Прости, Надия, но позже ты поймешь, почему я так поступила.

– Итак, Лилиана Сойлер и Каролина д’Эсте, согласно нашему вампирскому кодексу, вы нарушили несколько главных законов, прописанных в статьях, – сказал отец, старейшина Совета, сложив руки в замок и направив на нас с Лилианой грозный взгляд. Я прокляла мысленно его и весь мир. – Мы не выносим решение наказания, но даем предположительные варианты. К сожалению, выслушав вас сегодня и разобравшись в данной ситуации, я могу только сказать, что вам обеим грозит лишение свободы и жизни. Мы благодарим вас за честные ответы на вопросы. Финальное решение остается теперь за его величеством.

Толпа ахнула. Я не могла разобрать среди сотни голосов конкретных слов, но прекрасно понимала, что члены Совета правы. Послав очередное мысленное проклятие старейшине, я сконцентрировала внимание на короле. Когда наши взгляды встретились в напряженной тишине, что начинала нервировать, послала мысленно просьбу его величеству:

«Прошу, оставь Лили и сохрани ей жизнь. Она не виновата в том, что совершила. Будь я на ее месте, то поступила бы так же, не зная правды. Ее месть можно понять».

Вместо ответа последовала едва заметная ухмылка короля вампиров. По его реакциям стало ясно, что он не собирался меня слушать.

Когда в зале внезапно потухло несколько свечей и до кожи коснулся зловещий холод, я поняла, что время суда пришло. От меня уже ничего не зависело. Шансов спасти жизнь Лилианы не было, но узнать всю правду о муже и пожаре она заслужила, и я обязана ей все поведать, пока остались считаные минуты. Сжав пальцы в кулак и поймав опустошенный взгляд матери Камиллы, я обратилась ко всем присутствующим в зале:

– Если бы вашего близкого человека убили неизвестно по каким причинам и лишили вас дома и семьи, то что бы вы сделали?

– Решила поболтать и растянуть время? Смерть не любит, когда ее заставляют ждать, – усмехнулась Лили, после чего ее стал мучить раздирающий горло сухой кашель. Откашлявшись, бессмертная выплюнула кровь и облизнула сухие губы.

– Решила рассказать тебе правду, из-за которой ты пробудила меня. – Я подошла к Лили и присела на корточки.

Снова эти горящие ненавистью глаза впились в меня.

В зале раздался смех, от которого внутри все сжалось, а тело покрылось мурашками. Лилиана походила на безумца, но ее безумие можно было понять. С каждым сегодняшним новым ответом я все больше начинала осознавать причины поступков Лили. Она лишилась мужа и дочери, ее обратили в вампира против воли, ей пришлось несколько лет скрываться от власти, которая обвиняла женщину в колдовстве и связи с дьяволом. Несмотря на то что Николай Сойлер оказался предателем, из-за которого развязалась позже война, Лили отрицала вину мужа и пыталась доказать, что это ложь. Лилиана не смогла простить смерть семьи. Прошло несколько веков, и вот сегодня в зале я увидела, как выглядела настоящая мать, готовая пойти на любые безумства ради ребенка и мужа. Бессмертная не знала, кто на самом деле убил Николая и устроил пожар, но это показывало, насколько далеко могут зайти ее любовь и верность к близким. Не зря говорил мне когда-то Ал, что самый безумный – тот, кто лишился близких ему людей.

– Убийца твоего мужа – не Александр. Мне неизвестны все подробности той ночи, но зная, с кем твой муж проводил последнее время перед смертью, могу предположить, кто за всем этим стоит. – Я метнула злобный взгляд на старейшину Совета. – Тот, кто обманул и втянул в эту игру твоего мужа, – мой отец.

Пока Лилиана переваривала информацию, старейшина Совета улыбнулся и откинулся на спинку трона, обшитого алой кожей. По залу вновь прошлась волна перешептывания. Напряжение снова нарастало. Свет луны проник через стеклянный потолок в зал и попал прямо в центр. Несколько свечей в этот момент потухли, а на часах, висевших возле гигантской статуи равновесия – женщины, державшей в правой руке меч, а в левой весы, – стрелки показали три часа ночи. Это было время, когда началась Алая война… И время, когда я заключила сделку с богиней смерти.

«Прости, Камилла, но твое обещание я не выполнила. Твою мать не спасла, но зато рассказала правду, и теперь вы встретитесь в лабиринте и ваши души обретут покой и свободу», – цепляясь за эту мысль, я встала и повернулась к королю. Я готова принять любое наказание теперь, зная, что от Лили мне больше нечего скрывать.

– Тот, кто идет против своего правителя и не соблюдает статьи, прописанные в кодексе, как правило, лишается самой жизни. – Сталью в голосе король рассек напряженную до предела тишину. – Лилиана Сойлер совершила достаточно нарушений, за которые понесет ответственность ценой своей жизни. Что касается ее величества Каролины д’Эсте, то за ложь, предательство и нарушение некоторых законов она тоже понесет ответственность, но с одним условием… – последовала мучительная пауза. Пока Александр подбирал слова и прожигал меня взглядом, я слышала, как мое сердце, словно птица в клетке, билось так, что, казалось, расшатывало ребра и готовилось вылететь. – По правилам я должен был поступить иначе, но, к сожалению, по особым причинам не могу этого сделать, – угрожающе посмотрел мне в глаза король. – У нас с королевой остались незавершенные дела со времен Алой войны и вопросы, на которые потребуются ответы ее величества немного позже без присутствия посторонних. – Акцент на последнем предложении мне не особо понравился, но, как было положено по этикету, я молчала, когда говорил правитель. – Поэтому я принял решение, немного отойдя от закона. Как король я лично лишу ее всех воспоминаний. Все, что будет помнить ее величество, – это свое имя. Когда придет время и мне понадобятся ответы на некоторые вопросы и ее помощь, я верну воспоминания Каролине д’Эсте. По поводу тех, кто принял участие в заговоре и перевороте Лилианы, не сообщил мне о ее планах и добровольно перешел на сторону Сойлер, я тоже принял решение, посовещавшись с членами Совета несколько часов назад, до суда, и проведя допрос с каждым участником.

И вновь затянулась пауза. Только на этот раз я задержала дыхание. Жестокость короля и строгость к соблюдению законов мира бессмертных поражали. Насколько я поняла, кодекс, о котором сегодня упоминали, статьи, прописанные в нем, – это что-то наподобие конституции из мира людей. И судя по всему, Лили много чего нарушила, наплевав на кодекс. Я уже молчу о том, сколько глупостей и нарушений было у меня на счету.

– Пятнадцать бессмертных и еще пятерых, кто недавно вступил добровольно в тайную организацию и делился секретной информацией, которая за пределы Совета не должна выходить, отправить в лабиринт на растерзание к экиммонудам и остальным тварям, обитающим там. Другим четырем лжецам отрезать язык, троих обезглавить. Остальным участникам, которые на допросе признались, зачем и почему они приняли участие, прошу Совет назначить другое наказание. Некоторым я лично уже озвучил на допросе, что их ждет.

Последние слова Александра эхом прозвучали в моей голове. Представив, как твари по кускам будут делить между собой бессмертных, я почувствовала, как сжалось сердце. Имена и образы двух участников всплыли в воспоминаниях: веселый и вечно с задорной улыбкой водитель Дмитрий, милая и верная Зои. Не знаю почему, но этих двоих я не хотела отпускать в лабиринт и вспомнила только их. Они не заслужили такой мучительной смерти. Даже если и перешли на сторону Сойлер добровольно. Без понятия, какие цели преследовали Дмитрий и Зои, но я искренне надеялась, что их не отправят в лабиринт.

«Так, все, кого я помню, в том числе и Надия, подчинились и вступили в игру Лили?»

Я послала мысленно вопрос и боялась получить страшный ответ на него.

«Да, но у всех были свои причины. Кто-то сразу сказал мне о них, а кто-то пытался солгать, так что во время допроса судьба некоторых была мной уже решена».

Наградив короля гневным взглядом, я в который раз мысленно прокляла его. Лгала не только я, но и он.

«Почему вы мне внушили тем вечером в подвале, что все иллюзии были моими и что все в игре подчинялись вам, а не Лилиане?»

«Потому что мне захотелось сделать непредсказуемый финал вашего спектакля. Вам он понравился? Мне лично очень. Давно таких финалов в книгах не встречал».

Я не нашла подходящих слов для ответа. Эмоции пробудились и подталкивали меня на безумные вещи. Захотелось все перевернуть здесь в зале, уничтожить, а затем задушить короля, и плевать, что он бессмертен. Чтобы сдержать себя, сжала кулак и почувствовала, как ногтями впилась в кожу. Боли не ощутила. Гнев оказался сильнее.

«Спасибо за правду, но не от всей души».

«Всегда пожалуйста, Каролина».

«Ненавижу вас!»

«Хорошо, что не любите. Уже радует».

Не последовало ни улыбки, ни усмешки от него, зато я скривилась и мысленно осыпала Алекса всеми непристойными словечками, которые успела услышать от людей из удивительного двадцать первого века.

– Вам есть что сказать еще, Лилиана Сойлер? – победно обратился к ней король. – Все это время вы ненавидели меня за то, что я не сделал. Вся ваша месть за смерть семьи была бессмысленна. Ваша месть и привела вас к такому исходу. Вы жалеете о том, что сделали?

Король наслаждался своей победой. Было противно смотреть на его самодовольство. Наглый мерзавец, думал, выиграл последнюю битву? Это мы еще посмотрим.

– Я не жалею о том, что сделала. Когда у тебя в этой жизни больше никого не осталось, не страшно идти в другую, – хрипло проговорила Лили последние слова, прежде чем кашель стал душить ее.

Снова вернувшийся непонятно откуда холод куснул за кожу. Король кивнул другу Александру, вернее, своему преданному псу, и тот, резко оказавшись перед Лилианой, без лишних промедлений вырвал ее сердце. Никто в зале не вздрогнул и не вскрикнул. У всех были каменные и равнодушные лица, лишь у меня все внутри содрогнулось. Бессмертная упала на мраморный пол, и ее тело тут же принялось сохнуть подобно цветку, который перестали поливать, а в ледяных глазах так и осталась боль, растопившая ненависть. Лилиана покинула этот мир не с ненавистью, а с болью и разочарованием. Надеюсь, она встретится со своей семьей и будет счастлива на том свете, если, конечно, он был. Смерть для нее стала освобождением и лучшим подарком.

Воспоминания о Лилиане внезапно накрыли меня волной и ненадолго погрузили в прошлое. Я увидела день, когда Камилла с беззаботным смехом в розовом платьице бегала с медвежонком вокруг обнимающихся родителей, и мысленно улыбнулась. Если бы Николай не связался с моим отцом, семья Сойлер прожила бы долгую счастливую жизнь. Вернувшись в реальность, я гневно посмотрела на короля. Наказание, которое он мне дал, намного хуже, чем смерть. Только я вправе решать, что делать и кому стирать мои воспоминания.

– Меня не устраивает мое наказание, – осмелилась я заговорить, когда сердце Лили перестало биться в руке Ала.

После моего внезапного ответа в зале поднялась волна удивленных шепотков и недовольных возгласов. Усмехнувшись, король встал с трона. Неужели? Я думала, он уже прилип к нему. Но лучше бы он остался сидеть на месте, а то от воцарившейся в зале тишины и его взгляда стало как-то не очень хорошо. Чем ближе он подходил, тем сильнее мне хотелось убежать и спрятаться в угол. Я чувствовала себя мышью, которую поймали и теперь мучили.

– И чем оно вас не устраивает, ваше величество? – последние слова были произнесены таким тоном, словно в меня брызнули ядом. – Я думал, вы будете благодарны за то, что я проявил к вам милосердие и не пролил здесь вашу кровь.

«И повелся на вашу ложь, – мысленно добавил он. – Я ведь предупреждал вас».

– Да уж лучше лишиться крови, чем воспоминаний, – процедила я.

Вдруг то ли чьи-то воспоминания ко мне пришли, то ли вернулись галлюцинации, от которых я надеялась, что избавилась. Падающая в кровавое море серебряная с красными камнями корона заставила отключиться и покинуть реальность. Не знаю, что произошло дальше, но последнее, что я почувствовала, – как чьи-то руки успели поймать меня, но это точно не были руки короля.

Ночь II

Просьба Короля

Сначала меня приняла в объятия темнота, а затем я почувствовала холод и мокрое под ногами. Когда глаза привыкли к темноте и картина полностью проявилась, поняла, что оказалась в знакомом уже лабиринте, где теперь меня окружали не только алые розы, но и кровавые лужи. Откуда они здесь появились, я не имела никакого понятия. Обняв себя и оградив тем самым хоть немного от щупальцев холода, пошла туда, куда глаза глядели. По каменным стенам за мной и впереди ползли тени, жаждущие хаоса и мести. Чем дальше я шла, тем сильнее ощущала, как из меня кто-то высасывал силы. Неизвестный будто питался ими и эмоциями. Лабиринт не заканчивался, а с каждым шагом становился все длиннее и с новыми бесконечными поворотами. Свернув в очередной раз, но направо, почувствовала сильную слабость и упала, облокотившись спиной о холодную стену. Глаза слипались, а лепестки роз внезапно начали опадать и кружиться в вальсе.

– Проснись уже, Кара, – умоляла я себя, стуча по щекам. – Это все сон и твои собственные галлюцинации, – повторяла, как молитву, заученную наизусть.

Но ничего не исчезало, и на сон это не было похоже. Я пыталась мысленно призывать кого-то на помощь и слышала, как тени насмехались надо мной, посылая мне лепестки роз. Видимо, каким-то образом они управляли здесь цветами. Кто-то продолжал высасывать из меня силы, как пиявка, и царапать холодными когтями тело.

«Ты не уйдешь отсюда, милая!» – врезался в голову до жути знакомый голос, от которого пробудились мурашки и волосы встали дыбом. Шатаясь и цепляясь за холодные стены лабиринта, я кое-как с усилием встала и, не видя вокруг никого, кроме танцующих в воздухе лепестков роз и теней на стенах, задала первый родившийся вопрос.

– Мара, это ты?

«Свои вопросы ты будешь задавать потом, а сейчас идем!»

– Куда? – Я повертелась кругом, но так никого и не увидела.

«В прошлое».

Нахлынули воспоминания, которые я давно заблокировала в памяти. И первым, куда занесла меня Мара, оказалась ночь, когда мы всей семьей праздновали Новый год. Смех, счастливые улыбки родителей и гостей, огромная елка, сверкающая яркими огнями, в центре величественного зала, подарки, пышные светлые платья, стук хрустальных бокалов и радостный визг детей перенесли меня в прошлое. Я оказалась в том самом зале, где царила праздничная атмосфера и витало счастье. Улыбка коснулась губ, когда я увидела, как отец взял нас с сестрой на руки и закружил, а затем по очереди поцеловал в макушки. Внутри разлилось тепло, но я понимала, что все это всего лишь воспоминание, которое лучше спрятать в самый дальний ящик. Сжав кулак, я принялась избавляться от него, перематывать на другой момент, но ничего не выходило. Я будто бы застряла здесь.

Зажмурив глаза, я мысленно начала считать до десяти. Когда закончила, меня бросило в жар. Сердце сбилось с ритма. Хотелось бежать. И в следующую секунду, разомкнув глаза, я поддалась желанию. Убегала от воспоминаний, от чувств, от правды. Я убегала в лабиринт от самой себя.

«Мы еще встретимся, Каролина, я слежу за тобой!»

Последовал звонкий приятный смех, ласкающий слух, и я обернулась. Из тумана выскочил черный волк с алыми глазами. Я не успела ничего понять, как хищник повалил меня в кровавую лужу и зарычал в лицо.

Лабиринт исчез. Я вернулась, наконец, в реальность. Вскочив на ноги, я слышала, как сердце вырывалось из грудной клетки.

– Ну с возвращением домой, мама, – с ненавистью подчеркнув последнее слово, поприветствовала меня Надия, сидя на стуле за железной решеткой.

Я упала на каменный пол и, схватив черное покрывало, укрылась и зарычала в него. После всего происходящего хотелось одного – забыться и исчезнуть куда-нибудь.

Сон все еще вертелся в голове. Многое не укладывалось в сознании и вызывало миллион вопросов, но я чувствовала себя отвратительно, и последняя информация в голове терялась. Вновь я запуталась и потерялась. Откинув в сторону покрывало, привстала и оперлась спиной о прохладную каменную стену. Когда сделала вдох и выдох, в нос врезался запах крови, от чего внутренности сразу скрутило. Чудовище, которое я удерживала, принялось метаться и рваться наружу, требовать, чтобы его покормили. Я не помнила, когда в последний раз ела, но кровь не пила давно и старалась как можно больше продержаться без этого наркотика.

– Где мы? В психушке или в темнице? – обратилась я к дочери, отвлекая себя от мыслей, связанных с кровью.

Надия встала, убрала телефон в карман кожаной куртки и подошла поближе к железной решетке. По ее гордому взгляду я поняла, что она сейчас начнет бросать какие-нибудь колкости или давить на больное.

– Ты видишь тут врачей? Палату? – спросила она, сложив руки на груди.

– Нет, – облизнула сухие потрескавшиеся губы я.

– А что ты видишь?

Ее слова звучали как насмешка. Я знаю, что заслужила такое обращение после всего случившегося, но хотелось бы понять, почему в ней зародилась такая ненависть. Не в состоянии разбираться с этим вопросом прямо сейчас, я оглядела помещение: четыре каменные стены, низкий потолок, который, казалось, вот-вот обрушится мне на голову, маленькое, совсем крохотного размера, окно, походившее больше на дырку в стене. Пол ничем не отличался от стен – такой же неровный, и в каждом углу – логово паутинного царства. Свет с трудом пытался проникнуть через окно и подарить комнатушке хоть немного тепла. Глядя на все это, я ощущала себя не в темнице, а в коробке на свалке. Все давило, еще и этот запах крови дурманил, проникая во все мои клетки.

– Я вижу тебя, – буркнула я, после чего заурчал желудок, подав знак, что он вообще-то здесь.

– Поздравляю, мама, у тебя отличное зрение! – принялась аплодировать Надия.

– Что я здесь делаю? – проигнорировала я ее поздравления.

– Ну, – изобразила задумчивый вид дочь и постучала пальцами по решетке, – значит, так надо было – тебе здесь оказаться.

– Я снова что-то натворила, да? – бросила я внимательный взгляд на Надию. – Что-то не так ответила во время суда?

На лице Надии расцвела улыбка, но тут же исчезла, а в глазах засверкали искры гнева. Если она сейчас направит на меня грозу из ненависти и злости, я с гордостью приму ее. Раскинув руки в стороны, я закрыла глаза.

– Я не собираюсь тебя убивать. К тому же ты бессмертная, – сказала она. – К сожалению, решение, которое вынес суд сегодня ночью, очень печальное для некоторых.

– Лили повезло, – усмехнулась я. – Смерть была для нее самым лучшим подарком. Хотела бы я тоже такой подарочек.

– Отец сказал, что ты получишь это, но после того, как ответишь на какие-то его личные вопросы и расскажешь, как уничтожить лабиринт и тех тварей, которых Лили выпустила оттуда.

– Если бы я еще знала и помнила, как это сделать.

– По словам отца, тебе все известно. Ты просто лжешь. Кстати говоря, именно за ложь и притворство он наказал тебя, поэтому ты сейчас здесь, – вновь постучала по железной решетке Надия.

Я устало выдохнула и встала, придерживаясь за стену. Голодный зверь внутри разрывал меня на части, но все же, несмотря на это, я дошла, пошатываясь, до решетки.

– Откуда он знает, что из всего сказанного мною сегодня было ложью? И вообще, я тоже много кому не доверяю. В зале суда были особы, которым не положено знать некоторую информацию, потому что они могут потом использовать ее против тебя, – процедила я сквозь зубы на одном дыхании последнее предложение. – И если все думают, что я всезнайка и все помню, передай им, что они заблуждаются. Я много что забыла и страдаю сейчас провалами в памяти. Наверняка все это из-за чертовых экспериментов Лилианы! Я благодарна ей за таблетки, но лезть в мою голову не просила.

– Но здесь ты сама виновата, ведь доверилась ей и подписала бумажки, даже не прочитав их, – упрекнула Надия. – Сейчас из-за тебя у многих большие проблемы, а особенно у тех, кто поверил, что организация зарегистрирована на имя Лили, хотя на самом деле – на твое.

– Если бы вы все не вступили в игру Лили, не повелись бы на ее ложь, не было бы никаких проблем! Вас никто не просил втягиваться в это дерьмо! Если вам так хотелось человеческой крови, могли бы найти другой способ добыть ее! И почему ты тогда не сказала отцу раньше, что тебя втянули в это, и, возможно, даже насильно?! Неужели только Диана с Мией обратились за помощью и вовремя покинули спектакль? Неужели только до них вовремя дошло, что проблемы так не решаются и «легкие деньги» можно другим путем заработать, а не только убийствами? Да и вообще, «легкие деньги» не избавят от проблем никого.

Я не заметила, как сорвалась на крик. Голод и злость делали меня безумной. Не в силах контролировать их, я могла сорваться и напасть на кого угодно. Увидев вдруг, что глаза дочери покрылись пеленой слез, подняла в недоумении бровь.

– Я согласилась на этот чертов спектакль не ради крови и денег, а ради тебя! Мне было плевать на условия и угрозы. Хотела лишь убедиться, что моя мать жива на самом деле, и спросить у нее, почему она бросила семью. У меня было условие изображать ненависть и играть роль соперницы. К сожалению, ответ на свой вопрос я так и не получила и не хочу даже теперь его знать, – сделала шаг назад Надия. – Все были правы. Ты просто эгоистичная стерва, играющая множество ролей, но только не свою.

От ее последних слов внутри меня все посыпалось и покрылось трещинами. В меня будто бы бросили несколько десятков ножей, и все они полетели в одном направлении – в сердце.

Я не знала, что ответить на такое откровение. Все, что оставалось делать, – стоять и смотреть, как дочь чуть ли не тонула в собственных слезах. Если бы не решетка, разделяющая нас, я бы заключила Надию в объятия и вернула время назад, чтобы исправить тот момент. Все сделала бы тогда так, чтобы мы не встретились в нашем с Лилианой спектакле.

– Надия, я…

– Не надо, – не дала мне договорить дочь. – Я услышала от тебя уже достаточно. Если ты хотела знать, почему я не покинула театр и не сообщила обо всем отцу раньше, то вот мой ответ: не хотела подставлять других. В последний момент мы все поругались, поэтому Диана с Мией первыми покинули театр. Именно они и доложили сначала Александру, а тот потом передал все отцу, и о тебе тоже рассказал, насколько помню.

– И отец поверил?

– Между ними такое доверие, что отец почти не проверяет Александра на ложь.

– Что ж, поздравляю, – улыбнулась я. – Считай, вы сухими вышли из болота.

– Но кое-кому точно сухим не выйти.

Мы вцепились друг в друга взглядами и долго не отводили глаз, словно ждали, кто из нас первым сдастся в бою. Ни я, ни Надия не отступали. Наэлектризованное ненавистью и злостью молчание затянулось до тех пор, пока не послышались шаги и знакомые голоса. Оторвав от дочери взгляд, я посмотрела туда, где стоял стул, а по полу в тот момент пробежала крыса. Мой голодный зверь внутри зарычал и готов был высосать всю кровь несчастного зверька. Когда я почувствовала, что клыки сами начали прорываться, сделала несколько шагов назад и на секунду прикрыла глаза.

Мне совсем не нравились приближающиеся гости по запаху и голосам. Звонкий смех сестры насылал воспоминания, которые я пыталась игнорировать и запихнуть в самый дальний ящик.

– Надия, я тебе звонила. Почему ты трубку не берешь? – из-за угла появилась сестра с телефоном в руке.

– У меня телефон сел просто, – развернулась к ней дочь.

Когда Ангелина увидела меня, улыбка с ее лица испарилась. В ее небесно-голубых глазах я прочитала безразличие. Мы сейчас с ней были словно две незнакомки, которые случайно пересеклись. Я готова принять ненависть, осуждение и вообще любой негатив, но только не равнодушие – ничто не делало так больно, как пустота в сердце близких. Я все смотрела на сестру и с надеждой искала в ее глазах хоть какую-нибудь эмоцию, но было бесполезно. Никто из нас так и не проронил ни слова.

– Ты что-то хотела? – заговорила Надия, нарушив паузу.

– Его величество просил передать тебе, чтобы ты не посещала мать без разрешения, иначе никаких вечерних прогулок.

Надия бросила на нее виноватый взгляд.

– Спасибо, значит, сегодня ты составишь мне компанию, – грустно произнесла дочь и скрылась за углом.

Я не смогла сдержаться и, когда Ангелина развернулась и направилась к выходу, впервые после нашей последней встречи несколько веков назад обратилась к ней с просьбой:

– Пожалуйста, не говори Алексу, что она была здесь.

Сестра на секунду остановилась, но не обернулась и ничего не ответила. Она ушла, но ее пустой безразличный взгляд и губы, сложенные в тонкую линию, я запомнила надолго. Рана на сердце после этой встречи стала еще больше.

Услышав, как сзади из щелки выползла крыса, я выпустила внутреннего голодного зверя и поймала жертву. Сев на пол и прислонясь спиной к прохладной стене, принялась ужинать.

Одной крысы оказалось мало. Уже в следующее мгновение, прикрыв глаза, по звуку нашла их и с помощью мысленного контакта призвала еще пару десятков зверьков. Наполнившись кровью, чудовище внутри меня наконец успокоилось, и я смогла погрузиться в сон.

Вновь мне снился лабиринт. Я снова убегала от теней, которые пытались догнать меня. Чей-то голос звал и просил о помощи, но я упорно игнорировала его и сворачивала совсем в другую сторону – не туда, куда указывал голос. Плутая по лабиринтам, я потеряла счет времени. Казалось, каждый раз, когда я появлялась здесь, время останавливалось. Вскоре эта мысль подтвердилась – свернув влево, я увидела сломанные часы, валяющиеся среди кровавых роз и костей. Тени плясали по каменным стенам и полу, а голоса хором гипнотизировали меня взять те часы:

«Подойди и возьми их!»

Поддавшись гипнозу, я подошла и присела на корточки, затем потянулась за часами. Как только дотронулась до них, в голову ударили воспоминания об отце. Момент, когда он влепил мне пощечину и после на повышенных тонах обвинил в смерти матери, заставил отскочить подальше от часов. Я игнорировала остальные подробности того воспоминания и хотела проснуться, но не могла. Что-то здесь меня удерживало. Когда развернулась, поняла что – черный волк с алыми глазами пялился на меня. Без понятия, как давно зверь был в лабиринте со мной, но с ним я встречалась уже не первый раз. Подойдя к нему ближе и опустившись на колени, с мольбой посмотрела в глаза.

– Убей меня или вытащи из этого кошмара.

После моих молитв в лабиринте откуда-то появился черный туман, а в следующее мгновение волк испарился, и на его месте появилась величественная мужская фигура в черном пальто, брюках, в кожаных перчатках и с тростью. Я вскочила и стала медленно в ужасе пятиться назад. Под ногами раздавался хруст костей. Из тумана позади короля стали выползать черные змеи. Самым ужасным было то, что эти твари ползли прямо ко мне. Переводя взгляд то на них, то на Алекса, я старалась найти в себе силы включить мозг и понять, как все это с ним связано и что происходило, в конце концов. Бесполезно. Из-за страха я не могла думать, а соображать что-либо – тем более.

– Я думала, никогда не увижу такого кошмара, – кое-как я подобрала слова, когда спиной уперлась в прохладную каменную стену лабиринта.

Миг – и Алекс очутился рядом. Теперь нас разделяли какие-то несчастные миллиметры. Мой главный кошмар явился собственной персоной и стоял слишком близко, так что теперь я боялась даже дышать.

– Я впечатлен вашей выдержкой и ложью сегодня, – медленно проговорил он, заставив меня вздрогнуть. – Вы прекрасно держались. Я и ваш отец даже не сразу поняли, что вы не до конца были честны в своих ответах на некоторые вопросы, – продолжил король и ухмыльнулся. – Прошу прощения за то, что вторгся в ваш сон и напугал. Вы так сладко спали, что не хотелось будить вас, поэтому решил посетить в лабиринте.

– Уж лучше бы разбудили, – процедила сквозь зубы я. – Зачем вообще вы пришли?

– Поговорить и заодно спросить еще кое-что. – Алекс ненадолго замолк, блуждая единственным уцелевшим глазом по моему лицу в поисках чего-то. Пока он изучал меня, одна из его змей добралась до моей шеи. Совсем чуть-чуть, и дышать станет невозможно.

Змея зашипела. Я прикрыла глаза и всем телом вжалась сильнее в стену лабиринта. Не знаю почему, но было страшно. Я боялась короля, потому что он не знал всей правды обо мне и не знал причин, почему я так поступила. Услышав очередное шипение, я открыла глаза.

– Простите, – прошептала я. – Есть вещи, о которых я пока не готова говорить и вспоминать. Мне нужно время, чтобы рассказать то, что вы хотите узнать, вспомнить некоторые детали и быть готовой к ответам на те вопросы, которые вы жаждете задать сейчас.

– Время? – повторил он. – Сколько вам нужно?

– Я не знаю. Часть моих воспоминаний стерлась, когда я покинула лабиринт после пробуждения, а еще во время игры с Лилианой я сама себе подделала воспоминания, чтобы запутать ее. Некоторая часть воспоминаний была выдумана, другую часть случайно взяла у пары бессмертных из лабиринта, которые когда-то были обращены не по своей воле. – Я поделилась правдой, которую никому до этого не рассказывала. – Все это смешалось в итоге, поэтому теперь и я не всегда понимаю, где мои воспоминания, а где, например, Анжи или какого-то другого бессмертного. Мне долго пришлось заставлять думать себя, что все то, что я видела, – мое, просто потому что не хотела принять факт, что проиграла в своей же игре. Запутала не только Лили, но и себя. – Я горько усмехнулась.

– Тогда почему вы солгали на некоторые вопросы сегодня? Именно ваша ложь и стала причиной смерти Лили.

От последних слов Алекса по телу пробежали мурашки. В воспоминаниях всплыла картинка, в которой его величество отдал приказ охотнику вырвать сердце бессмертной. Я отвела взгляд и тихо, почти шепотом, произнесла:

– У меня не было выбора. Я обещала Камилле спасти ее мать, но не смогла, и теперь готова расплатиться за предательство. – Снова посмотрев на Алекса, я проигнорировала шипение змеи. – Есть правда, о которой лучше пока не знать. Иногда мне приходится лгать, чтобы спасти будущее вашего мира.

– Ваша ложь и сомнительные поступки привели к плохим последствиям, как видите.

– Знаю. Повторюсь: я готова расплачиваться, но только без стирания памяти. Боюсь, что тогда я вообще ничего не вспомню и не найду те ответы на вопросы, которые вы ищите.

Король ухмыльнулся. Он вдруг увеличил между нами расстояние на один шаг. Змея тем временем тоже отступила и оставила в покое мою шею, видимо, по приказу хозяина.

– Хотел бы я верить вам, королева моих кошмаров.

Последние слова короля заставили меня нахмуриться и поднять в недоумении бровь. Либо я ослышалась, либо из его уст действительно сорвалось это очередное мерзкое прозвище. Хотелось верить в первый из двух вариантов.

– Королева чего? – переспросила на всякий случай.

– Не переживайте, не только я – ваш кошмар, но и вы были моим кошмаром все эти сотни лет, – усмехнулся он. – Теперь, когда два кошмара и врага вместе, да еще и имеют общую цель, ради которой заключили сделку, предлагаю начать новую жизнь по обговоренному ранее плану.

Я хитро улыбнулась и в ответ сократила между нами расстояние.

– Помню о нашей сделке в больнице, но вы не боитесь, что в какой-то момент что-то пойдет не так?

– И что же, по-вашему, может пойти не так? Если вы имеете в виду ложь, то я в любой момент могу уловить это и проверить вас с помощью внушения.

– Я про другое.

– А-а, – усмехнулся Алекс, поняв, что я имела в виду. – Насчет этого не переживайте. Я давно уже равнодушен к нашему общему прошлому, о котором ходит множество красивых легенд.

– Что ж, тогда отлично. Надеюсь, что за это время я найду нужные воспоминания и вспомню некоторые детали по поводу лабиринта и все, что с ним связано, но не обещаю, что все это будет быстро. Только у меня есть одна просьба. – Я замолчала, осторожно вглядываясь в глаз его величества.

– Если это просьба о смерти, то я не собираюсь ее выполнять.

– Когда я все вспомню и, возможно, буду готова вам все рассказать, пообещайте, что вся правда останется между нами до тех пор, пока не наступит время правосудия.

– Не совсем вас понял, Каролина.

– Надеюсь, к тому времени мы оба друг друга поймем.

Тишина тянулась, точно жесткая проволока. Мы смотрели друг другу в глаза и будто искали ответ на вопрос: можно ли доверять друг другу? И не лжем ли мы сейчас? По крайней мере, я была с бывшим другом детства честна и говорила ему здесь, в лабиринте, только правду. Но был ли он честен со мной? Не лгал ли? Я не знала, но ложную надежду не хотела создавать. Пока черный туман клубился и змеи ползали вокруг нас, а тени плясали на каменных стенах, мы мысленно словно боролись и не хотели уступать друг другу место. Страх меня давно отпустил, но осторожность и недоверчивость не покидали.

– Хорошо, – наконец нарушил тишину король ледяным голосом. – Тогда у меня тоже к вам просьба. Делайте все это время вид, что я стер вам воспоминания.

– Договорились, – улыбнулась я. – Это все?

Ничего не ответив, его величество молча исчез. Я осталась в лабиринте вместе с тенями и розами, лепестки которых то падали, то кружились в вальсе. Оглядевшись по сторонам, заметила девочку с медвежонком. Ее озлобленный взгляд мне совсем не понравился, и я проснулась.

Ночь III

Плата за свободу и ложь

Я не знала, какой по счету день и какую ночь проводила в клетке, но почему-то была уверена, что скоро меня освободят или помогут сбежать отсюда. Ради этой надежды я жила, питаясь на завтрак, обед и ужин крысами. С момента последней встречи с дочерью и сестрой, должно быть, прошла неделя, если, конечно, я не ошиблась и правильно считала. Король тоже больше не появлялся ни в снах, ни в реальной жизни. Я проводила время в одиночестве. Компанию мне составляли только крысы и пауки. Моим любимым занятием здесь стало измерять шагами пространство и считать камни на стенах. Слабость не покидала меня, а лишь усиливалась. Вскоре сил не было даже на то, чтобы встать и пошевелить ногой или рукой. Кровь крыс перестала помогать, и теперь монстр внутри меня умирал вместе со мной.

Сегодня я уже подумала, что лучше бы не заключала ни с кем сделки. Закрыв глаза и перестав бороться со слабостью, вспомнила теплую улыбку мамы. Она всегда в детстве учила нас с сестрами верить в лучшее до последнего.

– Я верила, и вот к чему все это привело, мам, – из последних оставшихся сил хрипло произнесла я и скривилась от собственного голоса. – Веришь в лучшее, но в итоге получаешь худшее. И где здесь справедливость?

«Все наладится, если ты исправишься и разрушишь лабиринт».

Я слабо улыбнулась. Нежный и до боли знакомый голос посетил меня, заставив окончательно сделать вывод, что я сошла с ума. Бессмертные не умирали, а в одиночестве сходили с ума и сами порой вырывали себе сердце или бросались в огонь.

Я перевела взгляд на решетку, которую не могла сломать из-за того, что мне внушили этого не делать, да и добавили слабости, что усиливалась с каждым новым днем. У меня родилась идея, что я могу сделать прямо сейчас, чтобы прекратить собственные мучения. Усмехнувшись этим мыслям, положила руку на грудь.

– Простите, но эти кошмары не могут повторяться вечно, – с ненавистью произнесла я, как вдруг в голову ударили воспоминания.

Кровь рекой текла вокруг, а на ее поверхности плавали лепестки белых роз. Существо в алой мантии стояло в центре, напротив меня, по колено в кровавой реке, и монотонным, как у робота, голосом бубнило:

– Сердце лабиринта находится в тебе.

После этого воспоминание, подобно свече, угасло. Почувствовав, как кто-то бил меня по щекам, с усилием воли открыла глаза и увидела охотников – Тимофея с Александром. Они что-то спрашивали, но я не слышала их. Все вокруг поплыло, и я отключилась.

«Вернись к ним, иначе город утонет в крови!» – настойчиво просил женский голос. Я распахнула глаза и подорвалась, схватившись за грудь и восстанавливая сбившееся с ритма дыхание. Я не понимала, почему слышала голос Мары и что она, а вернее ее тень, делала в лабиринте?

Как-нибудь надо заняться поиском ответов на эти вопросы, но не сейчас, когда мозг отключился, а желудок просил накормить его, и желательно нормальной едой.

Оглядевшись по сторонам, я заметила, что находилась в просторной комнате в темных тонах с широким окном напротив, за которым властвовала ночь и светился огнями Бен-Йорк. Я встала с постели и попыталась мысленно разложить по полочкам последние события, случившиеся со мной. Мозг отказывался что-то вспоминать, поэтому некоторые моменты пришлось отложить на потом, а сейчас надо было кого-то найти и спросить насчет еды.

Обнаружив вдруг в комнате зеркало во весь рост и увидев свое отражение, я ужаснулась от собственного вида. Вроде бы и я, а вроде – нет. Синяки и черные круги под глазами, засохшая кровь вокруг рта, спутанные волосы, походившие больше на птичье гнездо, и порванное, с какими-то пятнами вдобавок, платье, которое, кстати говоря, я так и не снимала с момента судной ночи.

– Вид как у бомжа, который вдобавок несколько недель не расставался с бутылкой, – озвучила я мысли вслух, отвернулась и постаралась не смотреть больше на свое отражение дольше пяти секунд, чтобы не встретиться с тенью и не впасть в приступы прошлого.

Вдруг я поняла, что за раму зеркала была заткнута записка. Поморщившись, я снова повернулась к зеркалу, взяла листок и отошла к окну.

«Если вы пришли в себя – поздравляю, если нет – придется мне снова вмешаться в ваш сон. Я очень надеюсь, что вы поумнеете и прекратите пользоваться подобным способом убегать от меня и своих обязанностей. Мне пришлось нарушить собственные законы и стереть память о вас практически всем бессмертным из-за случившегося в суде и после него. Теперь никто не помнит о королеве ничего, кроме того, что она заперта в лабиринте. И еще: я внушил, что вы по-другому выглядите. Теперь будьте добры отплатить мне добром за добро и начните соблюдать свои же условия, которые выдвинули ранее.

С уважением, А.»

Прочитав записку вслух, я скривилась и смяла бумагу. Если до этого я чувствовала себя паршиво, то теперь мне стало еще ужаснее. Вступать в игру с его величеством и выдвигать новые условия было моей ошибкой, но тогда я не думала об этом. Все, чего я хотела на тот момент, – свободы. И за нее теперь приходилось расплачиваться.

Разочарование в самой себе хлестнуло меня такой болью, что захотелось завыть как волк. Я не стала сопротивляться, подошла к кровати, уткнулась лицом в подушку и исполнила свое желание. Не знаю, слышно ли было мой вой, но спустя пару секунд в окно кто-то постучал. Развернувшись к нему, я увидела ворона. Воспоминания, подобно пуле, пронзили голову. Я вскочила и подбежала к окну. Это была птица Лили. Ворон следил за мной и наверняка докладывал потом о каждом моем шаге и слове хозяйке, но сейчас Лили уже не было…

Отодвинув шторы, я открыла окно и впустила птицу. Ворон залетел и сел на спинку фиолетового кресла, стоявшего возле черного, во всю стену, шифоньера.

– Что ты здесь делаешь и как меня нашел? – спросила я, осторожно подойдя к птице. – Лили, твоей хозяйки, больше нет. Она мертва, – начала объяснять ему, как пятилетнему ребенку. – Ты теперь никому не служишь и можешь быть свободным.

После этих слов я ударила себя по лбу. Какая же я дура! Птицы ведь не могут разговаривать.

«Могут. Ну, по крайней мере, я могу», – резко прозвучал голос в сознании, из-за чего я вздрогнула и с подозрением прищурилась на ворона.

На несколько секунд в комнате повисла наэлектризованная тишина. Я внимательно изучала ворона, рассматривая каждое его черное перышко. В глазах птицы заметила что-то человеческое, что-то, что отличало его от остальных животных. На миг показалось, что ворон заглядывал мне прямо в душу. И это настораживало.

– Знаешь, я уже привыкла считать себя сумасшедшей, – нервно усмехнулась я и опустилась на пол, прислонившись спиной к шифоньеру. – Меня довели до этого, сделали такой, так что осталось лишь смириться с этим фактом.

«Вы не сумасшедшая, ваше величество, – продолжил голос птицы в голове. – Меня могут слышать те, кому я служил и кто был знаком со мной в прошлом».

– В прошлом?

«Да. Когда-то я был человеком, но что-то произошло, из-за чего кому-то пришлось переселить мою душу в птицу. Так же как и вы, я не сохранил большинство своих воспоминаний и даже имени. Лили звала меня тупой или дурацкой птицей». – Последние слова прозвучали грустно. Не знаю почему, но мне стало жалко ворона.

– Мне очень жаль, но больше ты этого не услышишь. Как я уже и говорила, Лили мертва.

«Знаю, теперь ее душа бродит в лабиринте и ищет дочь с мужем. Вы должны вернуть Камиллу в лабиринт и уничтожить его, иначе город погрузится в хаос».

Я вскочила и стала ходить кругами по комнате, схватившись за голову. Миллионы новых мыслей рождались в голове каждую секунду, они пожирали меня.

– Нет, это просто безумие! – замотала я головой, с ужасом глядя на ворона. – Такого не может быть! – Еще немного, и истерика точно вырвется из меня. – Так ты знаешь?! Что тебе известно о лабиринте и зачем ты нашел меня? – Я остановилась посреди комнаты.

«Спокойно, ваше величество. У меня не так много информации о лабиринте, но что-то я помню по словам Лили и с радостью поделюсь с вами. Теперь, когда Лили нет в живых, позвольте стать вашим слугой и помощником».

От его просьбы я впала в ступор и долго медлила с ответом. Конечно же, помощь в добыче информации не помешала бы, и вдобавок пригодился бы кто-то, кто помнил о прошлом, связанном со мной и лабиринтом, чтобы потом убедиться в некоторых деталях, когда я все, возможно, вспомню и найду нужные воспоминания… Если захочу это сделать, разумеется. Пока в ближайших планах заниматься самокопанием не было.

– Хорошо, с этого момента ты можешь служить и помогать только мне, – приняла я решение спустя несколько минут размышлений. – Насчет лабиринта, – задумалась я. – Мне нужна информация, но чуть позже. Пока не хочу углубляться и искать ее. Для начала я хотела бы сама разобраться в одном факте и проверить его.

«Как скажете».

Ворон кивнул, а я пошла к кровати. Голова закружилась, тело покачивалось во все стороны, точно я была пьяной тусовщицей, только что вернувшейся из клуба. О черт, я потеряла контроль над собой. Даже не знаю, каким богам молиться. Сомневаюсь, что хоть кто-то из них услышит меня.

– Тебе известно, что произошло здесь, пока я была без сознания? И почему несколько недель пробыла в темнице?

«Произошло много чего, – с какой-то едва уловимой хитринкой ответил ворон, заставив меня вновь насторожиться. Я перевела на него прищуренный напряженный взгляд. – Все готовятся ко дню короны и помолвке его величества с Анной, которая, поговаривают, из вашего рода. Ее сравнивают с вами и считают, что вы похожи. Насчет тюрьмы – в ней вы оказались по приказу его величества и вашего отца, настоявшего на том, чтобы как можно дольше продержать вас подальше от всех за ложь и предательство. – Ворон замолк, но чуть позже продолжил, словно вспомнил, что еще хотел сказать: – Кстати говоря, нашел я вас по запаху, когда вы были там, в тюрьме. К сожалению, не смог достучаться до вас тогда, потому что вы всячески игнорировали мое существование».

– О, сколько информации. Мой мозг сейчас взорвется, – только и смогла выговорить я.

«Кажется, к вам идут».

Предупрежденная вороном, я напрягла слух. И правда, где-то там, за дверью, в нескольких метрах, хлопнули двери лифта и послышались шаги. Кто-то решил порадовать меня своим визитом. Ворон улетел из спальни, когда я открыла дверь, которая, на удивление, оказалась не заперта.

Оглядев большую светлую комнату, которая одновременно служила залом и кухней, я усмехнулась и подошла к окну. В этот момент двери открылись и заиграла мелодия на телефоне, я обернулась. Положив ключи на комод и поставив пакет на черный плиточный пол, Ал достал телефон из кармана темных джинсов и, не сводя с меня глаз, ответил:

– Да, она пришла в себя.

Настала тишина. Почему-то я не смогла услышать, что говорил собеседник Алу, но его хитрая улыбка мне не понравилась.

– Я понял тебя, дружище. Все передам.

После этих слов охотник повесил трубку и осуждающим взглядом посмотрел на меня.

– Ну что, поздравляю я тебя, подруженька!

– С чем? – не поняла я.

– С новой жизнью, – ответил Ал и принялся снимать кожаную куртку.

– А-а, – только и смогла выдавить я.

Настала тишина, которую спустя пару секунд нарушил мой желудок своим урчанием.

– Так, пока я приготовлю тебе что-нибудь, иди приведи себя в порядок. Халат и все остальное в ванной есть, – Ал указал рукой на черную дверь и вновь зачем-то включил телефон.

– Я…

– Споры и все остальное – потом, – не дал мне договорить охотник, просматривая что-то в телефоне.

Поняв, что больше ничего от него не добьюсь, я направилась в ванную.

Закрыв за собой дверь, я прислонилась к ней спиной и опустилась на пол. Мысли вертелись в голове. Я цеплялась за каждую деталь из последних воспоминаний и пыталась предугадать, что меня ждет. Ал поздравил меня с новой жизнью, а означало это одно – новую игру, в которой в главной роли выступала уже не я. У нас с королем сделка, но из-за своего состояния мне пока сложно предположить, будут ли до конца установленного срока соблюдаться все те условия, что выдвинули я и он? У меня еще тогда, в ту ночь, созрел план, но теперь я не уверена в нем. Его величество мог поймать меня на лжи, если что-то пойдет не так. Думая, как быть и что делать с информацией, которую рано или поздно придется рассказать королю, я пялилась в одну точку, пока не раздался стук в дверь, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

– У тебя там все нормально? – поинтересовался Ал.

– Да.

Я встала и, выдохнув, принялась снимать с себя одежду, которая уже почти приросла к телу. Избавившись от нее, почувствовала облегчение. Дышать стало намного легче. Я словно скинула тонны груза, с которым меня заставили ходить несколько недель. Зайдя в душ, тут же включила воду и закрыла глаза. Сейчас хотелось избавиться не только от грязи, но и от всех навязчивых мыслей и прошлого. История с Лили закончилась, но распрощалась ли я с Камиллой? Этот вопрос не давал мне покоя. Чем дольше я находилась в душе, тем больше думала и создавала сама себе вопросы. Вода смывала грязь, но не тревогу и не мое прошлое.

«Ты не избавишься от прошлого, пока не вспомнишь все и не уничтожишь лабиринт».

Чей-то голос ворвался в мое сознание, заставив вздрогнуть. Открыв глаза, я увидела вместо воды кровь. Жуткие воспоминания о той ночи, когда я получила бессмертие, словно вспышка, полыхнули в голове. Зажмурившись, я попыталась переключиться на реальность и заблокировать все, что касалось прошлого.

Сработало. Уже спустя пару секунд никакой крови не было. Не дожидаясь очередного приступа, я выключила воду и вышла из душа. В этой маленькой удобной комнатке мне нравилось все, кроме зеркала, висевшего над раковиной. Вытираясь полотенцем и надевая халат, я всеми возможными способами старалась не смотреть на себя дольше пяти секунд и по возможности вообще не поворачиваться к зеркалу.

– Расческа и зубная паста со щеткой, если что, на полочке возле зеркала! – крикнул Ал.

– Я не слепая! – крикнула я в ответ и подошла к полочке.

Я потянулась к расческе, подняла голову, и воспоминание об убийстве, подобно электрическому разряду, ударило в голову. Я зажмурилась, избавляясь от картины кровавого прошлого, но, когда снова открыла глаза, все же увидела ее. Дала себе клятву не смотреть больше пяти секунд на себя в зеркало и сама же нарушила ее.

«Ты монстр!»

«Ты чудовище!»

«Ты убила семью!»

«Убийца!»

Услышав последнюю фразу, что, подобно кинжалу, разрубила сердце на куски, я сжала кулак. Отражение девочки с окровавленным осколком в руке исчезло, но голоса продолжали травить меня. Каждая заученная фраза ребенка из прошлого пробуждала во мне зверя, которого сотни лет я училась контролировать и держать на цепи.

Вот почему я ненавидела зеркала и старалась их избегать. Потому что только там видела свою тень, от которой пыталась убежать.

– Ты монстр! – повторил голос, но уже не в моей голове, и я, не в силах удерживать зверя на цепи, ударила в зеркало.

– Ты убийца!

В меня будто бы бросили кинжалы.

– Ты убила семью!

– А ты – меня, – хладнокровно ответила я своему отражению в зеркале, встретившись с ним взглядом.

Свет в комнате замигал, а темное отражение злорадно улыбнулось, обнажив клыки. Отвращение к нему вновь вернулось и усилилось. Я с ненавистью опять ударила кулаком в зеркало и била до тех пор, пока не утихли голоса и не исчезло отражение. Вместо боли я чувствовала злость с ненавистью, разрывающие меня на части. Я ненавидела ту девушку за то, что однажды ночью она не смогла принять правильное решение.

Бессмертные, то есть вампиры, видели в зеркалах не отражения самого себя, а тени своего прошлого, которое не отпускало их по разным причинам. Снова и снова видя в зеркале девушку со шрамом на лице и с разбитым зеркалом или осколком стекла в руке, слыша ее злорадный смех, я задыхалась в собственной ненависти и бессилии, что не смогла однажды ночью поступить иначе.

Я ненавидела саму себя. Я отрицала свою сущность. Я избегала правды и внушала себе, что никого не видела в зеркале – потому что не хотела смотреть в глаза той, кем стала и от кого убежала.

Когда все прекратилось, я почувствовала адскую боль и услышала, как Ал стучит в дверь и зовет меня. Судя по тому, как сильно он стучал и как громко кричал, это длилось уже несколько минут. Я не успела открыть – бессмертный не выдержал и, не дождавшись моего ответа, сломал защелку и ворвался в ванную. Я развернулась, а Александр, увидев осколки от зеркала, замер, с ужасом глядя то на меня, то на мою окровавленную руку.

– Прости, – прошептала я, зажимая пальцы.

Не знаю, что подействовало на бессмертного, но в следующее мгновение я оказалась в его объятиях. В груди неприятно щипало и кололо, будто в сердце вставили несколько иголок. Пока Ал гладил меня успокаивающе по спине, я пыталась восстановить ритм дыхания.

– Все будет хорошо, – прошептал друг, но его слова никак не подействовали.

– Не будет. Слишком поздно.

После моего ответа бессмертный еще крепче меня обнял. Он будто боялся, что его сейчас оттолкнут и убегут от него снова. Когда-то, холодной ночью, мы поругались, и я ушла, оставив друга сражаться со своими демонами в одиночку, без поддержки дорогих людей. Прогоняя прочь воспоминания, пыталась сообразить, что делать. После смерти матери я никого не обнимала, потому что закрылась в себе и не доверяла никому, даже с сестрами общалась отстраненно. Единственные, кому я однажды позволила себя обнять, – это Лили и Влад. В тот момент я представила, что на месте Лилианы и брата оказались мои родители до трагедии. Сейчас, в объятиях друга, я почувствовала, что во мне пробуждаются странные чувства. Я не могла понять, что хотела сделать: то ли оттолкнуть, то ли обнять его в ответ – уже второй раз в этой жизни. Страх поселился во мне и взял контроль надо мной. Когда в голову все же ударили воспоминания о той ночи в лесу, я оттолкнула охотника и выбралась из его объятий.

– Прости, – начал извиняться Ал, осторожно делая шаг вперед, в то время как я отступала назад. – Я не знал, что ты ненавидишь зеркала и избегаешь их. Клянусь, с завтрашнего дня ты больше не увидишь здесь ни одного зеркала.

– Лучше их избавь от меня! – не выдержала я и дала эмоциям за столько лет выйти на волю. – Отправь меня обратно в лабиринт и запечатай там! Передай Алексу, что я слабая дура, которая ради своей свободы обманула его! Пускай наказывает меня как хочет, но только вернет домой!

Дрожащими руками я обняла себя, когда уперлась спиной в стену. Чувствовала себя ребенком, но бороться самостоятельно со страхом и держать все внутри я больше не могла. Чаша эмоций и всего пережитого переполнилась.

– Твой дом теперь здесь. Ты должна научиться с этого момента жить не во лжи и собственных иллюзиях, а в реальности, где есть только правда, – проговорил охотник с намерением успокоить меня, но ничего у него не вышло. – Твоя задача принять все как есть и вспомнить то, что когда-то по каким-то причинам ты заблокировала в своем сознании. Король дал тебе шанс и свободу, но за нее тебе придется расплатиться.

– И чем я должна расплатиться?

– Правдой.

Я посмотрела в глаза другу и увидела, как в них загорелась искра надежды. Ал верил в меня сейчас, в то время как другие не доверяли и отвернулись от той, кто несколько сотен лет назад солгал и стал предателем, чтобы спасти близких.

Успокоившись, я слабо улыбнулась. После всего произошедшего во мне проснулась неловкость. Никогда подобного не чувствовала. Что это значило? Пока копалась в мыслях, не заметила, как аккуратно Александр вытер кровь салфеткой, упаковка которых лежала на стиральной машине, и достал с полочки небольшую коробку. Порывшись в ней, взял лейкопластырь и заклеил мне пальцы.

– Больше никогда не разбивай зеркала, – попросил он, поймав мой взгляд. – Недавно ремонт мне здесь закончили. Я отпраздновать его даже еще не успел!

– Не буду, если уберешь их и перестанешь о них упоминать, – с вызовом улыбнулась.

– Королева вампиров боится зеркала, надо же! – притворно удивился друг, убирая коробку на место. – Король не предупреждал меня об этом.

– Он не знает этого.

Удивление вновь появилось на лице друга, но на этот раз настоящее.

– Похоже, наш с тобой разговор продлится целую ночь, – окинув меня довольным взглядом, бессмертный принялся собирать с пола осколки стекла.

– Дай угадаю, – сложила руки на груди я, – будет допрос?

– Для начала предлагаю отметить мой ремонт.

– Эта идея мне нравится больше, чем с допросом.

– Супер!

Ал закончил, наконец, собирать осколки и выбросил их в бак. Выключив свет, мы вышли из ванной. Пока охотник накладывал мне еду и возился с посудой, я наслаждалась запахом пиццы с сыром, витавшим в комнате. Сев за стол, вспомнила деликатесы в роскошном, но унылом особняке Лилианы и вечера с аристократами и скривилась.

– Что-то не нравится? – поинтересовался Ал, поставив тарелку с пиццей и коробку с роллами. – Все недавно приготовлено в моем личном клубе, – с гордостью подчеркнул два последних слова.

– Все шикарно! – Взяла кусочек пиццы, укусила и утонула в море удовольствия. Желудок довольно заурчал, подтверждая, что, наконец, он был счастлив. – М-м-м, я в раю! – прикрыла глаза и облизнула пальцы, откинувшись на спинку стула.

– Тебе сок, лимонад или пепси? – спросил тем временем Ал, открывая холодильник.

– А есть что-нибудь покрепче?

Раздался короткий смешок, и я увидела тень чертенка в глазах охотника, а затем бутылку красного вина. Прихватив два бокала, Ал сел напротив и начал наливать.

– Это вино или кровь? – с набитым роллами ртом решила уточнить я.

– Попробуй и узнаешь. – Он с вызовом подвинул бокал.

Взяв его, я понюхала содержимое, затем расслабленно выдохнула и залпом выпила. Почувствовав, как приятное тепло разлилось внутри, попросила налить еще, а потом еще раз, и еще, и еще. Охотник, не задавая лишних вопросов, без возражений наливал. Я была очень благодарна ему за это.

– Не забывай про закуску, дорогуша, – напомнил он после того, как налил в шестой раз.

Я молча взяла еще один кусочек пиццы и откусила. Я с наслаждением уплетала все, что было на столе, наплевав на правила этикета. Когда Ал вдруг убрал пальцем крошку с моих губ, замерла. Наши лица оказались слишком близко… Опасно близко. Хоть бессмертные и не пьянели быстро, но если долго не пили или делали это впервые, на время разум потерять могли. Поймав на миг взгляд охотника на своих губах, я окунулась в прошлое. Ненадолго увидела сиреневый сад и услышала звонкий девичий смех.

«Ваш смех – моя слабость».

Я прогнала прочь голос из прошлого вместе с воспоминаниями и усмехнулась. Целовать друга, видя и представляя на его месте другого, я не собиралась. Эти игры больше не для меня. Никаких любовных треугольников или четырехугольников! В прошлой жизни мне хватило поучаствовать в этом спектакле.

– За ремонт, – подняла бокал и улыбнулась.

Мы чокнулись и одновременно выпили.

– Что с тобой произошло?

Услышав внезапный вопрос, я перестала жевать. Не знаю, какого ответа ждал охотник, но беседовать на эту тему в данный момент мне не хотелось.

– Ничего, – пожала плечами, беря роллы. – Просто напал голод.

– Во время суда тоже мучил голод?

Я прекратила жевать и уставилась на Ала. Слишком рано его похвалила. Охотник специально ждал момента, когда сможет завалить меня вопросами. В его глазах сейчас танцевали не только черти, но и мои демоны, которых я так старательно прятала. И все же они нашли способ выбраться. Потрепав Ала по черным волосам, я улыбнулась и сделала пару глотков уже прямо из бутылки.

– Если сейчас твоя цель вывести меня на правду, то поздравляю! Попытка неплохая, но со мной не прокатит. Я не Анжи.

Меня до боли бесило сравнение с сестрой. Каждый раз, слыша в мыслях кого-то ее имя и видя, как на мне применяли методы, которые могли сработать только с Анжи, я хотела придушить или вырвать глотку тому бессмертному. Мы были близнецами, но только снаружи. Чтобы потушить гнев и не наброситься на охотника, я вновь выпила из бутылки.

– Я сейчас не пытаюсь тебя сравнивать с сестрой, дорогуша. Мне просто хочется понять твой мотив и причины всего происходящего.

Ох, дружок, по тонкому льду ты сейчас прошел. Когда наши взгляды встретились, я медленно наклонилась вперед. Теперь его лицо находилось снова опасно близко к моему. Черти в изумрудных глазах охотника плясали танго с демонами в моих глазах. Если Александр был дьяволом, то Ал – его адвокатом. Хорошие связи я собрала в прошлом, конечно, но в настоящем у меня теперь из-за них бесконечный список проблем.

– Если тебе так не дают покоя эти вопросы, могу показать все, как было, вместо тысячи слов, – процедила я и получила усмешку в ответ. – Что ж, я предупредила.

Схватив охотника за майку, я впилась в его губы. Ал, похоже, ждал этого момента, поэтому не сбавил темп и углубил наш поцелуй. Мы были словно голодные звери, которые часами ходили вокруг жертвы и, наконец, схватили ее. В животе порхали не бабочки, а горело пламя, становясь все больше и больше. Я позволила Алу сбросить мешающие тарелки на пол, а себя усадить на стол. Проведя пальцами по волосам охотника, специально прикусила его губу. В ответ на это Ал спустился к моей шее, но заходить дальше с поцелуями я ему не позволила. Пока охотник наслаждался моментом, я пробралась, словно тень, в голову бессмертного и послала ему воспоминание. Увидев его, Ал разорвал наш поцелуй и, с ужасом глядя на меня, отшатнулся. Страсть, огонь и все остальное потухло в один миг в глазах охотника. Я с горечью усмехнулась и встала со стола, поправляя халат.

– Надеюсь, то, что ты увидел в моих воспоминаниях, останется между нами теперь. И ни слова об этом королю. Моя правда – это оружие, которое может убить нас всех. Именно поэтому я пока тяну время, спасая вас ложью, и кормлю иллюзиями.

Я взяла бутылку и хотела выпить, как вдруг раздался звонок и стук в дверь. Мы переглянулись, Ал отправился открывать. Не расставаясь с вином, я последовала за ним. Когда неожиданный гость завалился на плечо охотника, истекая кровью, моя бутылка полетела на пол, а меня призраки прошлого забрали в лабиринт воспоминаний и галлюцинаций.

Ночь IV

Первые воспоминания

Кровь. Слишком много крови. Она повсюду: и в воспоминаниях, и в реальности. Пока в прошлом я тонула в кровавом море и белых розах, в настоящем сестра из последних сил боролась за жизнь. Зажмурившись, я попыталась найти, за что можно было зацепиться и поплыть к берегу острова Реальность. Секунды сгорали, но я все барахталась в море и жадно хватала воздух, которого становилось все меньше и меньше.

Сначала голос Ала проносился эхом, но после того, как кто-то начал тянуть меня вниз, исчез. Оставшись одна, я закрыла глаза и перестала искать новые попытки выбраться отсюда, позволив прошлому утопить себя в галлюцинациях. Кровь заполнила легкие и заглушила голоса, кричавшие что-то на латыни. Что это значило? Смерть догнала меня и обняла? Хотелось бы оказаться в объятиях другого, но не в собственных галлюцинациях из прошлого, где смерть толкнула меня в лабиринт.

«Только попробуй сбежать, Каролина!»

Руки короля и угрожающий голос вытащили меня из кровавого моря, вернув в реальность. Мне словно влепили звонкую пощечину и встряхнули. Теперь уже вместо роз и крови я увидела, как Ал осторожно положил Анжи на диван и побежал зачем-то в ванную. Сестра задыхалась, из ее раны на шее потоком стекала на подушку кровь. Вены постепенно чернели и набухали. Я словно наблюдала за тем, как умирала сама, а не сестра. Будто я – это душа, которая сейчас покинула тело. Глядя в глаза бессмертной, я видела, как вечность угасала в них вместе с жизнью.

– Набери кого-нибудь быстро и скажи, что нужна помощь, срочно!

Я вздрогнула, когда Ал появился в комнате с ножницами и коробкой с лекарствами, отдав мне приказ, что сделать. Пока охотник возился с сестрой, я взяла телефон, лежавший на комоде возле аквариума. Мобильник требовал ввести пароль. Попросив его у охотника, я набрала цифры, и экран был разблокирован. Трясущимися руками нажала на первый попавшийся контакт. После пары гудков я наконец услышала знакомый грубый голос, но что-то вдруг не дало мне заговорить. Мне будто зашили рот.

– Я же просил не звонить мне сегодня ночью, – раздраженно бросил король, заглушая своим голосом эхо от вырывающегося из грудной клетки сердца. – У тебя там все нормально?

Мне понадобилась пара секунд, которые показались вечностью, чтобы найти слова:

– Раз я теперь здесь, то нормально у нас ничего никогда не будет.

Охотник выхватил у меня телефон.

– На Анжи напал экиммонуд, и похоже, не впервые. Я не знаю, что и как произошло, но нужно срочно отвезти ее в больницу, а ты сам лишил меня прав за нарушение сам помнишь чего, – гневно ответил Ал.

Я не стала слушать их разговор дальше, а подошла к Анжи и присела рядом с ней на край дивана, взяв за руку. Она оказалась настолько холодной, что и ко мне перешел ее холод. Последний раз мы с сестрой друг друга держали за руки, когда были детьми и водили хоровод вокруг елки с родителями. После смерти матери многое изменилось. Я никого близко не подпускала к себе и часто уходила из реальности либо в книги, либо в музыку.

– Алекс пришлет охотника с машиной, а сейчас нам нужно аккуратно замотать ее шею. – Охотник бросил на диван телефон и взял бинт из аптечки.

– Слишком много крови и рана большая, – проговорила я, посмотрев на шею. – Ты уверен, что мы успеем доставить ее в больницу?

– Если мы будем только болтать, то да, ничего не успеем.

Похоже он заразился раздражением от короля.

Не спрашивая у него что-либо еще, чтобы не раздражать его еще больше, я принялась осторожно вытирать кровь ватой, пока Ал резал ножницами бинт. Вскоре я сама уже вся была в крови, но мы хоть немного забинтовали шею и сверху приложили на раненое плечо кусок тканевой салфетки. Анжи вот-вот отключится, и Ал приказал делать все, лишь бы сестра не закрывала глаза до тех пор, пока не окажется в больнице. Я разговаривала и отвлекала ее, словно мать, успокаивающая ребенка перед операцией, пока охотник надевал кожаную куртку.

– Я поеду с вами! Мне плевать, что случилось в прошлом между нами, но она все еще моя сестра!

Я вскочила, когда Ал взял на руки сестру. Несколько секунд мы испепеляли друг друга взглядами, но в конце концов охотник сдался и попросил накинуть сверху хотя бы другую его куртку, поскольку я была в одном халате, а другой женской одежды в доме не имелось. Я взяла с вешалки куртку, захватила с комода ключи, и мы вышли.

Пока ждали лифт, я закрыла квартиру и убрала ключи в карман халата. Время для меня перестало существовать. Все происходило как в замедленной съемке: вот мы вышли на улицу, подъехала черная машина, я села на заднее сиденье и всю дорогу разговаривала с сестрой, молясь, чтобы она не закрывала глаза и смотрела только на меня. Черные вены уже были повсюду, зрачки становились все темнее. По словам Тимофея, который нас вез, ничего хорошего это не значило для вампира.

За окном проносились небоскребы и разноцветные огни ночного города. Бен-Йорк ожил, вернее, проснулись все его монстры, вышедшие на охоту. Я многое уже повидала за сотни лет, но то, что происходило сейчас с Анжи, увидела впервые. Когда охотник-водитель поднялся на мост и прибавил скорость, я убрала черную прядь со щеки сестры и заглянула ей в глаза, внушая, чтобы она смотрела только на меня. Установив с ней контакт, пробралась в сознание и принялась искать последние воспоминания Анжи.

И чудо все-таки произошло: нить, которая и привела меня к нужной двери, нашлась. Я не задумывалась о последствиях и открыла ее, став зрителем недавних событий. Кадр за кадром пронесся, показав все, с чего началась новая жизнь Анжелики после обращения в бессмертную и чем закончилась. После увиденного я забыла, как правильно дышать. Меня разрывало от ненависти к себе и тем, кто поймал убитую горем сестру и отдал Лили для экспериментов, словно подопытного кролика. Правда, которая сейчас открыла мне глаза на некоторые мелочи в нашем с Лили театре, оказалась тем еще чудовищем. Знал ли эти мелочи король и Совет? Вопрос родился столь же внезапно, как и желание вырвать глотку Алу. Последнее я решила осуществить немного позже, а сейчас нужно было скорее передать сестру врачам.

Припарковавшись возле главного входа больницы, Ал первым выскочил из машины и взял на руки сестру. Мы ворвались в здание, напугав всех своим визитом и развеяв тихую и мирную обстановку в помещении, подобно буре, нагнавшей серые тучи и грозу. Несколько девушек, дежуривших в ночную смену, прекратили милую беседу и подбежали к нам.

– Что случилось? – спросила одна из них с серьезным лицом.

«Бессмертие», – услышала я мысленный ответ Ала и с недоумением посмотрела на него, в то время как девушка молча кивнула и раздала остальным трем медсестрам команды, кого срочно нужно было позвать и какие аппараты приготовить, а после попросила нас следовать за ней.

Мы на лифте поднялись на третий этаж, нас провели по длинному коридору и сообщили, что дальше вход запрещен. Ал нехотя положил Анжи на каталку, и ее увезли. Все, что нам оставалось теперь делать, – это ждать вердикта от врача.

Часы, висевшие над дверьми, либо сломались, либо у них была какая-то особенная скорость. Как ни гляну, стрелка не идет, а ползет. За это время я успела и постоять, прислонившись спиной к белоснежным стенам, и посидеть на полу, и полежать на скамейке, и померить шагами коридор. Тимофей молча сидел, сложив руки на груди, и отбивал правой ногой такт, а Ал смотрел в одну точку и иногда кусал нижнюю губу или прикусывал щеку. Охотники большую часть времени сидели, если коротко. Ожидание убивало и сводило с ума. Выдохнув, я снова скатилась по стене спиной, садясь на пол и обнимая себя. В домашних тапочках, в розовом халате с рисунками зайчиков и куртке друга, с сырой головой я сидела и молилась всем богам, в которых не верила и отрицала, чтобы сестру спасли. Осознав, в какой нелепой ситуации я оказалась, усмехнулась и прикрыла глаза.

– Пару недель назад я купалась во лжи и роскоши. Меня не волновала ничья жизнь. А сейчас я сижу в больнице и молюсь тем, в кого не верю. – Я перевела взгляд с часов на двери. – В какую драму меня занесет еще? Чувствую себя не королевой вампиров, а той девочкой из прошлого. Она молилась за жизнь и здоровье близких, не подозревая, что в будущем сама и предаст всех, а на ее молитвы отзовутся не боги, а сама смерть, – вновь усмехнулась я. – Меня сейчас тошнит от этого странного чувства.

– Тебя тошнит не от чувства, а от правды, которую ты не хочешь принимать, – поправил Тимофей.

Я бросила на него недовольный взгляд. Чертов философ! Неужели заразился от Влада? Скривившись, отвернулась. Через пару минут мертвой тишины меня вдруг осенило, я вновь посмотрела на Тимофея и осторожно спросила:

– Стоп, ты все помнишь? Король не стер тебе память?

Тим хитро улыбнулся, в то время как Ал готов был швырять в мою сторону молнии. Я будто выдала какую-то тайну века, из-за чего охотник теперь хотел отчитать меня.

– Советую не разбрасываться подобными вопросами и следить за своими словами, Кара. Тебе дали шанс, так используй его с умом, – со сталью в голосе произнес Ал. – Король стер память о тебе, но не всем.

– Помнят о тебе только те, кто пробудит твою совесть, – непринужденно добавил Тим, улыбнувшись уголком губ.

Не успела я поразмышлять над его ответом и найти подвох, как открылась дверь и вышел врач. Мы все втроем подскочили в напряжении, словно струны, натянутые до предела и готовые порваться в любой момент. Оглядев нас суровым и не предвещающим ничего хорошего взглядом, бессмертный выдохнул и, убрав руки в карманы белого халата, наконец-то соизволил заговорить:

– Мы сделали все, что смогли, но…

Часы остановились. Внутри у меня все сжалось в тугой узел. Последнее воспоминание, которое я увидела в сознании у Анжи, ударило меня, подобно молнии.

– Но?! – вскипела я, из последних сил борясь с желанием вырвать глотку не только Алу.

– Но гарантии, что пациент придет в себя, дать не можем. Крови своей бессмертная потеряла много, но мы очень надеемся, что весь яд выкачать успели, и черные розы не пустили свои корни в тело. Анализы пока не готовы, но как только появится вся информация, мы сообщим вам.

Не дослушав сухую речь врача, я не выдержала и с яростью схватила Ала за шею, прижав его к стене. Гнев, словно вулкан, что начал выбрасывать из себя огненные камни, вышел, и невозможно было уже контролировать эмоции. Тимофей и врач кинулись нас отцеплять друг от друга.

– Это ты во всем виноват! – кричала я, готовая швырять в него молнии и что угодно. – Ты упустил ее тогда, когда она нуждалась в твоей помощи! Вместо того чтобы помочь своей девушке, обвинил ее в своих проблемах и позволил уйти!

– Откуда ты… – прохрипел Ал, не предпринимая никаких действий, чтобы остановить меня.

– Я видела все, – процедила я сквозь зубы, с ненавистью глядя ему в глаза. – В ту ночь, вместо того чтобы пойти искать ее и просить прощения, что был не прав, ты поплелся в свой чертов клуб напиваться дальше. Мы с тобой тогда встретились в туалете, помнишь? Ты еще назвал меня не моим именем.

Сначала в глазах охотника читалось непонимание, но когда я сильнее сдавила его шею, игнорируя Тима с врачом, прояснилось все. Ал вспомнил ту ночь, о которой я говорила, и с тенью боли выдавил ухмылку.

– Той ночью я был пьян, – хрипло признался он, когда я позволила двум бессмертным оторвать нас друг от друга и отпустила его. – Мы поругались из-за того, что я ревновал. Да, я был уже тогда пьян и в порыве чувств с эмоциями обвинил Анжи в проблемах, которые создавались по большей части из-за меня.

После этих откровений во мне с новой силой вспыхнул гнев, и, не сдерживаясь больше, я влепила охотнику пощечину. Спустя секунду последовала усмешка, после которой я снова с угрозой посмотрела в глаза охотнику.

– Если хоть пальцем тронешь ее снова, я лично сделаю коктейль из твоей крови.

Мы последний раз обменялись взглядами – словно на поле боя встретились и ждали, кто первый даст сигнал напасть, – и я, развернувшись, направилась к лифту, не попрощавшись с остальными.

Когда двери лифта закрылись и мне не нужно было больше скрывать боль и отчаяние под маской, я опустилась на пол и зарылась руками в волосы. Лабиринт лжи снова становился все больше, и выбраться из него давалось все сложнее. Некоторые воспоминания, подделанные мною в спектакле Лили, сейчас раздирали меня внутри, потому что то, чего я боялась и от чего убегала, догнало и толкнуло меня в пропасть, где жили призраки прошлого, хранившие чудовищную правду. Если бы кто-то сказал мне о том, какие последствия будут после моего пробуждения, я отказалась бы от сделки с Лилианой и не вышла бы на свет из лабиринта. Из-за моего появления в этом веке вот-вот случится катастрофа. Смогу ли я предотвратить ее? Очень сомневаюсь, ведь для этого нужно знать, с чего все началось. И проблема в том, что я не помнила большую часть прошлого. Некоторая часть моих воспоминаний либо мною подделана, либо смешана с воспоминаниями сестер. И потом, даже если удастся все вспомнить, правда может убить всех.

Я зажмурила глаза, прогоняя из головы голоса, шептавшие фразы на латыни, от которых было тошно.

«Manet omnes una nox».

Из десятков сотен голосов я четко услышала тот, чья фраза напоминала: всех нас ждет одна и та же ночь. Увидев белые окровавленные лепестки роз на снегу и черную змею, ползущую по черепу в лабиринте, я открыла глаза, жадно хватая ртом воздух. Свет в лифте замигал, а новые галлюцинации, в которых кровь текла теперь уже из щелей стен лабиринта, атаковали меня. Лифт все не открывался, сколько бы раз я ни нажимала на кнопки. Дышать стало трудно. Кровь будто бы заполнила легкие. Голоса эхом пели какой-то гимн. Увидев, как чья-то тень начала расти, и почувствовав присутствие еще кого-то рядом за спиной, я развернулась и еле сдержалась, чтобы не закричать. Если так выглядит сама Смерть, что ж, жизнь меня больше ничем не удивит.

Появившийся в лифте Безликий в алой мантии вытянул левую руку, и я увидела в ней белую окровавленную розу.

– Memento mori, – монотонно прозвучал голос Безликого, отчего по моей спине побежали колючие мурашки.

Когда несколько капель крови с розы упали на пол, свет перестал мигать, а голоса и Безликий исчезли. И в этот же момент двери лифта открылись. Я выбежала с мыслями скорее бы покинуть чертову больницу и никого больше не видеть.

На улице я встретилась не только с холодным ветром, но и с Владом. Когда я с ним столкнулась, куртка Ала упала с моих плеч, но я не обратила на это внимания: я не ожидала увидеть брата таким – измученный взгляд и темные круги под глазами. Он был будто обращен не в вампира, а в зомби. Когда Влад извинился и собирался войти в здание, я неосознанно схватила его за локоть.

– Влад, что ты здесь делаешь? – спросила и испугалась своего же дрогнувшего голоса.

Наградив меня равнодушным взглядом, брат ответил вопросом:

– Простите, мы с вами знакомы?

Я как будто прошлась по льду, что внезапно треснул. Увидев в глазах брата свое отражение, отпустила его локоть, смирившись с новой реальностью, в которой утонула после вопроса Влада.

Вот она, моя новая реальность… Реальность, где родные и близкие меня не помнят и не знают. Я почувствовала холод, но не от ветра, а от осознания того, что теперь придется смотреть каждый день и ночь правде в глаза. В глаза тех, кто, возможно, вернет мне мои воспоминания, но меня не вспомнит.

– Нет, я, наверное, ошиблась. Просто вы напомнили мне кое-кого. Извините.

Внутри все рухнуло, разлетевшись на тысячи осколков и задев сердце, но предложение я договорила, а затем, забыв поднять куртку Ала, помчалась, куда глаза глядели. Ветер словно подталкивал меня, а я и не сопротивлялась. Игнорируя сигналы машин, светофоры, возмущенные крики и голоса в голове, я бежала. Даже нет, летела, словно птица, которая наконец-то вырвалась из клетки и теперь была на свободе. Вот только она не знала, что мир, начинавшийся за пределами клетки, вовсе не тот, каким он ей снился. Там, где начиналась свобода, встречал тебя ад из собственных кошмаров, от которых уже не убежишь. Ответственность за правду – вот оно, мое главное чудовище. Именно от него я сейчас пыталась снова спрятаться, как ребенок, в этом городе из гигантских небоскребов и разноцветных огней.

Остановившись на миг в толпе людей, я подняла голову и посмотрела на серп луны. Казалось, она смеялась надо мной сейчас. Весь мир наверняка смеялся над безрассудством королевы. Я чувствовала себя одинокой и чужой среди своих же, потому что никто не понимал и не интересовался даже, через что мне пришлось пройти, чтобы спасти будущее тех, кто сейчас продолжал жить, не зная той правды, которая могла убить. В груди у меня билось не только сердце, но и жила та самая правда, которую не хотелось бы вспоминать.

Тяжело выдохнув, я продолжила путь к часовне, находившейся прямо в центре Бен-Йорка среди двух черных небоскребов. Не обращая внимания на взгляды людей, я добралась до нужного места и поднялась на крышу. Хотелось очистить голову от лишних мыслей и стереть из памяти все последние события. Сначала я не знала, зачем сюда шла, но теперь появилась цель. Здесь мне нужно принять решение и обдумать, что делать в новой реальности, и избавиться от того, что мешало перейти на следующую стадию – «принятия».

Пока ветер играл с моими волосами и сухими листьями, занесенными сюда, я подошла к краю и посмотрела вниз. Мир с высоты напоминал муравейник, в котором бурлила своя жизнь. Последнее воспоминание Анжи вспыхнуло, когда я среди потока людей заметила девушку – она сказала кому-то: «Хватит, я не могу больше так!» – и бросила после этого трубку. Она была зла и убита разочарованием, как и сестра, которую я, кажется, потеряю в этом проклятом веке.

Мое возвращение, похоже, для других означало смерть. Усмехнувшись от этого безумного вывода, я села на край крыши и вытянула ноги.

– Все хотят получить от меня воспоминания и информацию, как уничтожить лабиринт, но чего хочу я? – задала я сама себе вопрос, подняв голову к ночному небу, усыпанному звездами.

«Играть в игру по правилам короля я все равно ведь не буду», – мысленно сказала сама себе.

«Отправьтесь на поиски именно своих воспоминаний, а не тех, которые вас хотят заставить вспомнить. Разве вам не интересно узнать, как вы появились на свет и как жили до всех событий с лабиринтом?»

Я коротко улыбнулась уголком губ, увидев ворона, что приземлился на крышу рядом. Говорящая птица раздавала советы. Даже не знаю, кого из нас звала психушка.

– Я не хочу ничего знать о себе, а копаться в своем прошлом тем более. Иногда правду лучше не до конца знать, чтобы снова ею не отравиться и не убить других. Сегодня в воспоминаниях сестры я случайно узнала правду о том, что делала Лили с некоторыми моими близкими и друзьями, – и пожалела об этом. – Я замолчала ненадолго, вспомнив, как почувствовала к себе еще большую ненависть. – В своих дурацких экспериментах Лилиана использовала Анжи и отравленную кровь Софи. Сойлер наивно думала, что моя сестра сможет подчинить экиммонуда, если напьется его крови и затем установит с ним мысленно контакт. Почему именно она так думала? Для меня это теперь уже навсегда останется загадкой.

Повисла тишина. Мелодию играл только ветер, гонявший по крыше сухие листья, издалека доносился гул машин. Я наблюдала за происходящим внизу, пересматривая одновременно все воспоминания: и те, которые подделала себе, и те, что сегодня увидела. Король стер воспоминания обо мне всем, кроме Ала и Тимофея, если я правильно поняла, но почему? Этот вопрос внезапно стал сверлить мозг. Я не выдержала и обратилась к ворону:

– Тебе, случайно, не известно, почему его величество стер воспоминания обо мне всем, кроме двух охотников? Что произошло в зале суда после того, как я отключилась?

«Я всю ту ночь наблюдал с крыши за происходящим. Ваш отец предлагал вас убить и был не согласен с решением короля. Он напомнил всем о ваших нарушениях и предательстве. В зале многие прислушались к нему и перешли на сторону члена Совета. Такое случилось впервые, когда народ не соглашался и не слушал своего правителя».

Ухмылка сорвалась с моих губ, а в сердце будто ткнули иголку. Надо же, сколько лет и веков прошло, но отец все еще не забыл о смерти матери и продолжал ненавидеть меня, считая, что я виновата в этом. Его безумство давно перешло все границы.

«Пока его величество решал, что делать, по приказу отца вы пару дней провели в темнице, в которой и должна была случиться ваша смерть. Он хотел, чтобы вас в его присутствии переселили в клетку к экиммонуду, но без согласия короля он не мог отдать этот приказ», – продолжил тем временем ворон.

Больно ли мне сейчас от этой новости? Скорее, смешно. Я не выдержала и рассмеялась, упав на спину. Вот, значит, что хотели от меня теперь. Одни ждали правду и информацию по уничтожению лабиринта, а другие жаждали моей смерти. Я готова была хоть задохнуться от смеха, но никак не умереть от рук отца. Прекратив смеяться, я посмотрела на небо и сжала руку в кулак.

– Если я и умру, то только после тебя, папа, – сказала твердо, представляя, как вороны выклевывали глаза отцу.

Когда вновь подул ветер, я закрыла глаза и нашла воспоминания, в которых мама взяла меня на руки и начала кружиться со мной. Вокруг нас летали бабочки, и кто-то из сестер радостно смеялся. Внутри разлилось приятное тепло.

Вдруг раздался женский крик, от которого стая воронов слетела с деревьев, а где-то сработала сигнализация. Я всмотрелась в ту сторону, откуда услышала это все, и поняла одно: решение, что делать с новой жизнью, придется ненадолго отложить. Чей-то голос, доносящийся с места, где находился «Сад звезд», звал и просил меня о помощи.

Недолго думая, я спустилась с крыши и вышла затем через запасной выход, пройдя помещение, заваленное досками. Могла бы и упростить себе задачу – просто спрыгнуть с высоты, но лишнего внимания мне хотелось сейчас меньше всего. К тому же я давно уже не использовала «вампирские» способности, и кто знает, были ли они у меня до сих пор, кроме обостренного слуха.

Оказавшись на улице, я ускорила шаг. Чем дальше шла, тем сильнее звал голос. Подозрение, что что-то здесь не так, стало расти, пуская крепкие корни, когда до «Сада» осталось шагов пятнадцать. Я почувствовала в висках резкую, словно пуля, боль и зажмурилась, остановившись. Голос продолжал звать и будто подталкивал меня скорее прийти к нему. Я поджала губы.

Когда боль отпустила, я открыла глаза. Возле дерева, с голых веток которого слетела стая ворон, начали собираться люди. Кто-то кричал, кто-то снимал на телефон что-то, другие принялись вызывать кого-то. Среди этого гула голосов я почувствовала нарастающие волны паники, страха и… кровь. Запах крови – дурманящий и соблазняющий моего голодного зверя внутри – проник чуть ли не в каждую клетку тела. Я нервно сглотнула и сжала губы сильнее, едва держа себя в руках.

«Помоги мне забыть это».

Голос уже настолько глубоко залез в мою голову, что я перестала слышать собственные мысли. Он звал, толкал, молил о помощи и заглушал все остальное. Когда я наконец пробралась сквозь толпу, у меня внезапно вспыхнуло воспоминание, как я увидела испуганные глаза той, чей голос привел меня сюда и напомнил меня саму из прошлого. Я будто смотрела на себя в зеркало сейчас.

Словно оторвавшаяся бусинка, капля крови упала на снег. Будто художник, рисовавший картину в белоснежных и серебряных тонах, вдруг случайно взял другой цвет, но заметил это поздно. Зимний пейзаж стал кровавым. Капля за каплей падали, пачкая снег и дрожащие нежные женские руки, от которых недавно чуть не умер человек. Вьюга и холод стали свидетелями роковой ночи. Ночи, когда ангелы и боги отказались помочь и проигнорировали молитвы девушки, оказавшейся в лесу. Там, где несколько лет назад умерла ее мать.

Рухнув на колени в снег, девушка закрыла глаза, дав слезам выйти на волю. Она убегала от своих кошмаров как могла. Прятала все безумные мысли в дальние ящики сознания, строила стены и запирала на десятки замков, обманывала саму себя, внушая, что их не существовало у нее в голове. Каждый день Каролина натягивала улыбку, потому что так было надо… Так было заведено в обществе. Никто не должен был знать, что творилось тогда, когда гости и знать покидали замок, свечи гасли, а король снимал корону. С наступлением ночи три сестры видели не отца, а чудовище, которое кричало на детей, обвиняя в смерти жены. Год за годом Каролина наблюдала, как все дальше заходил отец, когда выпивал.

Сегодня, до того как Каролина сбежала в лес, ее позвал в свои покои отец. Он сидел с бутылкой в кресле возле камина и, когда дочь вошла, стал внимательно рассматривать ее. Его взгляд девушку пугал и нервировал. Она чувствовала себя животным, за которым охотится голодный хищник, растягивающий время до момента нападения. Все вокруг начинало давить, треск дров в камине раздражал. Каролина уже молилась, чтобы это прекратилось, но отец продолжал изучать ее безумным звериным взглядом.

– Я лучше пойду, – заговорила Каролина, нарушив натянутую, словно струна, тишину. Девушка как будто чувствовала, что нужно скорее покинуть это роскошное и мерзкое одновременно место, пока не поздно. – Доброй ночи, отец.

– Раздевайся, – раздался властный ледяной голос, точно прогремевший в мирном небе выстрел, из-за которого под ногами задрожал пол.

Окно, за которым бушевала вьюга, распахнулось. Холод потушил огонь в камине и свечи в комнате одновременно, а затем добрался до Каролины, которая застыла на месте, с ужасом глядя на отца. Сегодня принцесса встретила настоящего монстра, а все ее кошмары стали реальностью.

Каролина бросилась к двери, но отец грубо схватил ее за руку и прижал к стене, впиваясь в губы и стягивая с плеч платье. Как бы девушка ни сопротивлялась и ни пыталась выбраться из ловушки, ее сил было недостаточно. Белая, как фарфор, и нежная кожа горела от каждого прикосновения мерзких лап чудовища. Тошнота накатывала, паника нарастала и душила все сильнее, а мысли путались. Каролина бегала взглядом по спальне в поисках чего-то, что могло спасти ее и остановить безумца, который зашел уже слишком далеко, очевидно, потеряв рассудок. Почти радостный крик вырвался из ее уст, когда она нашла подходящий предмет: большую вазу возле кровати. Она ударила короля, ваза разбилась, но он оторопел лишь на некоторое мгновение, а затем ударил ее в ответ.

Не удержав равновесия, Каролина упала рядом с кроватью. Щека девушки горела, а сердце готовилось выпрыгнуть из груди. Переведя взгляд на короля, Каролина почувствовала, как паника сменилась гневом. Внутри постепенно потухал страх, и стоило чуть-чуть подождать, как на его месте вспыхнуло новое пламя… Пламя мести.

В этот момент король будто очнулся – до него дошло, что тут произошло, и чувство вины подкосило его. Он упал на колени, но было уже поздно. Пламя мести в Каролине никакими молитвами и извинениями отец не смог потушить. Не слушая его неразборчивую речь, Каролина схватила осколок вазы и с яростью, захватившей власть над ней, воткнула его в надплечье отца. Истошный крик заполнил комнату, а кровь, словно распустившаяся алая роза, хлынула, пачкая белую рубашку.

И вновь страх охватил девушку, когда она увидела руки в крови и собственное отражение в зеркале, что стояло напротив возле ширмы. В голове у нее все перемешалось, но момент, как она воткнула в отца осколок, навсегда остался в памяти, словно клеймо, которое не сотрешь теперь ничем. С трясущимися руками Каролина вскочила и бросилась прочь из проклятых покоев, оставив отца в объятиях боли и мучений. Она не помнила, как покинула замок и оказалась в лесу, но знала одно – этой ночью ее первое желание сбылось. Она отомстила отцу и испугалась своей мести. На снегу остался след крови, а в воспоминаниях пронеслось отражение девочки, на чьи молитвы о помощи очередной раз отозвалась смерть.

– Я не хотела этого, – сквозь слезы всхлипнула Каролина, открыв глаза и глядя на раненую ладонь, с которой стекала кровь.

Ворон, следивший все это время за принцессой, покинул ветку ели, стряхнув с нее снег, и приземлился рядом. Птица будто понимала девушку и хотела ее обнять.

Не это воспоминание я хотела найти. После того как дыхание восстановилось, я поинтересовалась, что произошло с девушкой. Пришлось немного напрячься, чтобы разобрать ее невнятные слова и с помощью внушения успокоить. К счастью, никто не заметил, что я применила тот трюк. Хоть мне и были противны теперь прикосновения, я смогла найти силы перебороть себя и в знак поддержки взяла дрожащие руки незнакомки. Поймав ее глаза, в которых бушевал страх, внушила успокоиться и все рассказать.

– Меня хотели убить. Я сбежала. За мной кто-то следил, а потом что-то произошло. Помню лишь, как какие-то голоса шептали идти куда-то. Я оказалась здесь, и на меня напали.

С паузой после каждого предложения девушка пересказала события, и я заглянула за ее спину. В нескольких шагах от нас, возле дерева, лежало тело, вокруг которого образовалось уже море темной, почти черной жидкости. Подойдя, я присела на корточки и окунула палец в эту жижу. По запаху она напоминала кровь, но вкус был не совсем тот, к которому я привыкла. Сначала я почувствовала знакомый уже металлический привкус, а после кончик языка стало жечь.

Продлилась эта странность недолго. Когда все прекратилось, я переключила внимание на тело. Передо мной лежал не человек и не вампир даже, а, скорее, зомби. Пустые пепельно-мертвые глаза, бледная кожа и черные вены, напоминающие тонкие ветви дерева, на котором в некоторых местах росли… розы! Я несколько раз моргнула, чтобы убедиться, что мне ничего не приснилось – тело покрывали черные розы! За всю жизнь я успела повидать многое, но такое сегодня увидела впервые. Любопытство победило здравый смысл. Я дотронулась до зомби и провела пальцами по его черным венам. Обнаружив валявшийся неподалеку пистолет с бронзовым знаком головы волка, взяла его, завернув в оторванный перед этим кусок ткани от майки зомби.

– Положи на место оружие, пока полиция или охотники не увидели тебя с ним, Каролина.

Я подскочила от неожиданности и обернулась. Фигура Тимофея нарисовалась словно из воздуха. Ветер взлохматил его и так взъерошенные волосы. Бессмертный вдруг подошел и, забрав у меня пистолет, кинул его туда, где он недавно лежал, а после этого схватил меня за руку. Почувствовав, что в меня словно направили огненный шар, я машинально вырвала ее. Тимофей с недоумением уставился, поднял черные брови, спрашивая, мол, что не так я сделал. Первое свое настоящее воспоминание, которое я случайно недавно нашла, всплыло в памяти, пробуждая тошноту. Я прогнала прочь из головы все картины и холодно просмотрела на охотника.

– Что ты здесь делаешь?

– За тобой пришел, – скопировал мой тон он.

– Зачем? Ты следил за мной?

– Да, следил. Александр дал поручение отвезти тебя домой. В такое время и в таком виде в городе находиться небезопасно. Еще не хватало, чтоб экиммонуды напали на тебя, – раздраженно бросил Тимофей. – Ответственность за это я не буду нести.

Оглядев свой халат, я скрестила руки на груди, посмотрела на труп, а затем на охотника и удивленно спросила:

– Так это и есть экиммонуд?

Почему-то я их представляла по-другому. Вернее, так, но без роз и черных вен. Спросив у Тима, как такое может быть и что вообще все это значило, я получила не тот ответ, который мне бы хотелось услышать: охотник сказал, что посвятит меня в некоторые детали по дороге, а сейчас нам нужно убираться отсюда.

Когда мы подошли к черному автомобилю, Тимофей попросил подождать его и отошел к уже подъехавшим и стоявшим неподалеку полицейским машинам и скорой. Разумеется, не подслушать разговор я не могла. Среди всей суматохи и гула голосов спустя пару секунд я уловила тот, что нужен был мне, но не до конца понимала, о чем Тим разговаривал с одним из мужчин в форме. Слишком много шума, слишком много других голосов. Удалось разобрать только отрывки нескольких фраз: «гвардия охотников скоро прибудет», «не отпускайте граждан и девушку», «не подпускайте журналистов». Как только охотник вернулся и сел за руль, я тут же засыпала его вопросами:

– Что у вас здесь происходит? Обычные люди знают о нашем существовании и обо всем, что в городе творится? Что будет с девушкой и тем, кто увидел это все здесь?

Тим завел машину и усмехнулся. В салоне громко заиграла музыка, но он сделал ее тише и выехал с парковки. За окном проносились огни города и знакомые места, на которые я не обращала внимания. Сейчас я прожигала взглядом охотника, ожидая ответов на вопросы, но тот не спешил ими делиться. Время шло, а он все молчал.

– Я все еще тут и жду, – напомнила я.

Остановившись возле светофора, пропуская людей, Тим, наконец, соизволил заговорить:

– О нас никто не знает. После каждого случая с нападением экиммонудов приезжает гвардия охотников и не только чистит Бен-Йорк от экиммонудов, но и стирает память людям. Везде, во всех организациях, и в том числе в СМИ, работают наши, – подчеркнул каждое слово Тимофей. – В городе следят за каждым. Люди даже не подозревают, что в офисе, например, сидят рядом с вампиром. Через внушение или мысленный контакт на расстоянии хоть тысячи или двух тысяч километров мы легко подделываем воспоминания. Манипулировать и управлять смертными – это как играть в куклы, – ухмыльнулся уголком губ охотник. – Слишком легко.

Я прокручивала в голове все, что узнала от охотника, и пыталась это принять. Оказывается, не мне одной приходилось стирать себе память. Усмехнувшись от собственной мысли, вновь посмотрела на Тимофея и задала новый вопрос:

– Сегодня я, конечно, много нового услышала и увидела, но пока не могу понять одного: что за болезнь или вирус у этих, как вы их называете, экиммонудов?

На светофоре загорелся зеленый, и мы поехали дальше по ночному мегаполису.

– Это бывшие бессмертные, как ты знаешь, но без разума, скажем так, – объяснял Тим, не отвлекаясь от дороги. Я кое-что знала, а вернее, догадывалась, но мне хотелось убедиться в некоторых деталях. – Они не смогли принять свою сущность, отключили все эмоции или жили одной из них. К примеру, гнев, обида или ненависть. Другими словами, застряли в прошлом либо же, как утверждала Лили, позволили тьме убить себя. – Повернув в очередной переулок, охотник продолжил: – В нашем случае тьма – это негативные эмоции и чувства. Допустим, та же самая ненависть. Кстати говоря, Лили, вполне возможно, могла стать экиммонудом, если бы весь тот цирк продолжился.

– В смысле?

– Александр говорил, что безумство и ненависть настолько завладели ею, что до превращения в зомби ей оставалось где-то полгода. Лили сама создала себе болото тьмы и в нем же утонула.

– Она просто не знала некоторой правды, – встала на сторону Сойлер я.

Причина, по которой в некоторых случаях я защищала ее, заключалась в том, что иногда я могла понять ее как мать.

– Здесь даже не в правде дело. Мести и ненависти в бессмертной оказалось столько, что она потеряла рассудок и отдалась тьме.

Тимофей все рассказывал так спокойно, будто это были обычные вещи, которые происходили каждый день со всеми. Никакой фантастики и угрозы. Я же хлопала ресницами и слушала его чуть ли не с открытым ртом. Сердце кричало: «Не верь! Слишком много нестыковок!» – а разум сурово говорил: «Ты королева! Все это последствия твоего прошлого. Теперь вспоминай, с чего началось, и разбирайся, как закончить».

Всю дорогу я внимательно слушала Тимофея и старалась не упустить ни одной детали, а спорить по поводу Лили и ее мотивов не стала. Я не все пока понимала в жизни бессмертных и как тут все у них работало. Вспомнив рану на шее сестры и больницу, задала следующий вопрос:

– Если я правильно понимаю, то можно от укуса экиммонуда заразиться? И при чем здесь черные розы? А еще, что значит обращение в больнице – «бессмертие»? Это типа специальный код для вампиров?

– Если экиммонуд укусит человека, тот умрет, а если бессмертного, тот в течение времени начнет обращаться. Все зависит от организма самого бессмертного – как он будет бороться с ядом и своими темными желаниями. Насчет роз я ничего не могу сказать. Здесь слишком много теорий и споров. По словам Александра, точный ответ здесь должна дать ты, потому что те черные розы цветут и в лабиринте, из которого выходят твари. – Тимофей повернул направо и, прибавив немного скорости, продолжил: – По поводу кода. Все больницы поделены на два корпуса: один для людей, другой для бессмертных. Естественно, среди врачей есть и наши. С помощью подобных кодов и мысленных обращений мы маскируемся так среди смертных.

– Как все продумано, – отметила я. – Кстати, – я снова заговорила о подруге, – Софи заражена, да? Что с ней сейчас вообще? Я встретила сегодня возле входа в больницу Влада. Он меня не помнит. – Я грустно улыбнулась. – Возможно, это к лучшему.

Короткая ухмылка сорвалась с губ Тима, когда он заехал на мост и обогнал грузовик.

– Не знал, что тебя будет беспокоить подобное.

– Они мои друзья, а Влад мой брат, – напомнила я.

– Тебя теперь никто не знает и не помнит, кроме меня, Александра и его величества, – озвучил он, и мое сердце сжалось. С этим фактом мне пока было сложно смириться. – Для нашего общего блага король принял решение стереть память о тебе всем, потому что в зале суда твой отец, один из главнейших членов Совета, не был согласен с его величеством и напомнил о не самых лучших фактах из твоей биографии, из-за чего большинство перешло на его сторону.

Я вспомнила слова ворона. Все-таки он не лгал мне тогда. Теперь я окончательно убедилась в том, что могла доверять ему, а значит, просить кое-что делать для меня в будущем.

– Даже больше скажу: начались дебаты, – усмехнулся уголком губ охотник. – В итоге его величество принял меры и пошел на риск, так что скажи ему спасибо за это.

– Еще подумаю, заслужил ли он моей благодарности, но ты так и не ответил, что сейчас с Софи и со всеми остальными вообще? – вернулась я к теме, упрямо глядя на него.

– У Софи вторая стадия вируса. Она сейчас находится под наблюдением врачей. Что касается остальных, и меня в том числе, мы все получили наказание после всего, что произошло с Лили и ее организацией. С каждым из нас его величество провел допрос. Наказание у всех разное.

– Допрос? – удивленно подняла бровь я.

Тимофей рассказал подробности, которые знал, – конечно, только те, что король разрешил мне передать. Сказать, что я была в шоке от некоторых деталей, касающихся тайной организации Лили и ее товарищей, – это значит не сказать ничего. В очередной раз мысленно ударив себя по лбу, наградила Тимофея сочувствующим взглядом. Почему именно ему король не стер память обо мне и что за игру вел за моей спиной – охотник пропустил эти моменты, но по его глазам я и так понимала, что здесь что-то было нечисто.

Использовать внушение, чтобы узнать все, я не могла, поскольку Алекс перекрыл мне некоторые пути. То есть не всех бессмертных удавалось теперь проверять с помощью внушения. Как Алексу удалось это сделать – оставалось загадкой. Но одно я точно выяснила во время нашей беседы с Тимом в дороге и сделала вывод – мою свободу он ограничил: заблокировал некоторые способности и закрыл доступ к своим мыслям. Настоящий дьявол, что еще могу сказать!

Впервые я поняла, что совсем не знаю друга. От того мальчишки, с которым я выросла и с которым делилась всеми секретами и мыслями, не осталось ничего, разве что цвет глаз. Правда, насчет второго глаза, что скрыт за черной повязкой, я не сильно была уверена. В новой жизни король для меня стал той еще загадкой с подвохом! Пока мы ехали, я перебирала возможные способы не попасть в ловушку, которую его величество приготовил, и прокручивала варианты, как можно попробовать схитрить с воспоминаниями. Рассказывать ему все я пока не хотела, да и копаться в своем прошлом тоже. Желания оказаться снова в лабиринте не было. Если войду в него, либо больше не выйду, либо сойду с ума. Куда проще было создать историю из чужих воспоминаний, а свои лучше пока оставить. Ну или поберечь для другого момента, когда буду готова к ним вернуться.

Приняв решение, как поступлю с воспоминаниями и правдой, я перевела взгляд на Тимофея и залюбовалась им, замечая новые детали, которые раньше не видела. Родинка на шее, расслабленное лицо и спокойный взгляд, направленный на дорогу. Азиатская внешность придавала охотнику таинственности, что заманила в свои сети не одну девушку, я уверена. Несколько дней назад Тим дышал огнем ненависти и горел желанием задушить меня, а сейчас спокойно вез и разговаривал, словно мы были лучшими друзьями. Я не так сильно знакома с Максом, но после беседы с Тимофеем, кажется, поняла, что они были совершенно разными. Несмотря на схожесть между ними из-за азиатской внешности, в охотнике пряталось что-то еще, чего не было у Макса. И пока я не могла понять, что именно, внутренний голос шептал мне быть осторожнее с бессмертным и сильно не открываться ему, чтобы вновь не ощутить потом старый вкус предательства и разочарования. У Тимофея были причины меня ненавидеть за что-то, и я за это его не осуждала. В прошлом я совершила много ошибок и глупостей, но большую часть я стерла из памяти, а что-то забылось. Единственное, что я помнила из конкретных событий, связывающих меня с охотником, – это как Тим спас меня от волков, несмотря на то что я проигнорировала когда-то его просьбу о хлебе.

Заметив, как костяшки пальцев напряглись, а на лице охотника появились желваки, я почувствовала нарастающую тревогу в салоне. Все это время мы оба были погружены в лабиринт своих мыслей, и сейчас ко мне подкралось ощущение, что Тимофей вспомнил что-то не самое лучшее из прошлой жизни. Я хотела развеять между нами напряжение и тревогу, но не понимала, как это сделать, а поддерживать словами, как мама, не умела. Я собралась было осторожно поинтересоваться, все ли с ним в порядке, но Тим вдруг опередил меня, достав левой рукой из-под серой футболки черную веревку, на которой висело серебряное кольцо с азуритом. Раньше я не видела у охотника этого кольца.

– Каждый раз, когда я, спустившись с моста, проезжаю эту часть улицы, воспоминание о событиях прошлого всплывает в памяти, – заговорил Тим. Его голос звучал ровно. Без эмоций. В глазах отражалась бездна пустоты. Я будто слушала призрака, а не охотника. – Чтобы не позволить прошлому задушить себя, достаю это кольцо и начинаю вспоминать только хорошие годы из прошлой жизни.

Я прокусила изнутри щеку, чувствуя, как тяжело дались эти слова Тиму. Он словно прошел через пропасть, прежде чем поделиться этим откровением. Понимая, что лезу сейчас не в свое дело, все равно спросила, аккуратно подобрав каждое слово:

– Здесь произошло то, что изменило твою жизнь навсегда?

После напряженной тишины я получила ответ, из-за которого сжалось все внутри, а в сердце будто застрял шип ядовитой розы:

– Здесь убили мою возлюбленную. Она так и не стала мне невестой и не надела это кольцо.

Когда Тимофей повернул ко мне голову, в его узких серо-зеленых глазах, напоминающих мне знакомые леса, окутанные зловещим туманом, я увидела мужчину, чей крик отчаяния разорвал душу. Голоса внезапно ворвались в сознание, и прошлое забрало меня в лабиринт.

Ночь V

Ад воспоминаний

Лабиринт то потухал, то снова появлялся. Я боролась с самой собой, не позволяя голосам утащить меня во тьму, от которой пыталась убежать. Попросив Тима остановить машину, зажмурилась. Когда охотник свернул с дороги и припарковался, я выбралась из салона, хватая прохладный воздух. Испуганный Тимофей выскочил следом и обеспокоенно спрашивал, что случилось, но я отмахивалась, не подпуская его к себе, но продолжая цепляться за реальность – и за его глаза, чтобы не отключиться и не утонуть в воспоминаниях, которые лезли, царапая душу. Не сегодня. Не сейчас. Я не была готова открывать те гробы, в которых похоронила правду и часть своих воспоминаний. Уцепившись за ночное звездное небо, я почувствовала, что голоса оставили меня, и я полной грудью с облегчением сделала глубокий вдох и выдох, а затем села на капот автомобиля и продолжила смотреть на небо. Словно в черном океане, я купалась вместе со звездами и луной, забывая обо всем на свете. Внезапно нахлынуло желание превратиться в беззаботного ребенка, которого мама будет согревать в объятиях и днем и ночью. В нашем спектакле Лили, к сожалению, не смогла дать то, чего мне хотелось. То, чего так не хватало. И я прекрасно понимала, что виновата в этом в большей степени была я. Лилиана видела во мне не свою дочь, а врага, который оказался слаб и наивен. Оказавшись в собственной ловушке, я чуть не задохнулась в своих же иллюзиях, благо вовремя поняла, что продолжаться так больше не может. После лабиринтов лжи меня все равно ждал лабиринт правды, в который я пока не спешила входить.

– Когда я смотрю на ночное небо, представляю себя ребенком, который ворует звезды, – улыбнулась я, и Тим облегченно выдохнул, поняв, что со мной все в порядке.

Охотник подошел ближе и присел рядом, скрестив руки на груди:

– Мне кажется, в детстве мы все воровали звезды.

– Чтобы загадывать желания?

Я перевела взгляд на охотника, и он молча кивнул.

– В детстве мне много чего хотелось. После смерти матери в какой-то момент я поняла, что со своими желаниями и мыслями нужно быть осторожной, но было уже поздно, – произнесла я, глядя на звезды. – Уже сотни лет прошло, а я до сих пор расплачиваюсь за свои желания, находясь в аду, из которого все никак не выберусь. Иногда некоторым желаниям лучше не сбываться.

– Почему? – с любопытством поинтересовался охотник, и я почувствовала его взгляд на себе.

– Потому что у каждого твоего желания или мысли есть последствия. – Я вновь посмотрела на Тима и натянула грустную улыбку. – За всю свою жизнь я повидала многое и убедилась: за все приходится платить. У каждого из нас свой ад, в который мы попадаем в качестве расплаты.

Ночь постепенно укрывала город, а звезд на небе становилось все больше, их невозможно было увидеть и посчитать. Когда я собралась встать с капота и сообщить Тиму, чтобы отвез меня куда-нибудь, но только не домой к Алу, ведь я была зла на него и в ближайшее время не хотела с ним пересекаться, у охотника в кармане заиграла мелодия на телефоне. Тимофей взял трубку, и его спокойное лицо сразу ожесточилось, на скулах появились желваки. Бессмертный сжал челюсти и я почувствовала, как тревога распускала за его спиной крылья. Так ничего и не ответив, Тим оборвал разговор и посмотрел на меня. В глазах его не отражался лес в тумане, а полыхало пламя, становясь все сильнее. Вместо ночной прохлады я ощутила жар, находясь рядом с охотником, что больше походил на зверя, готового растерзать в этот момент любого.

– Что-то случилось? – набралась я смелости поинтересоваться.

Тим ответил не сразу. Ему будто стало трудно говорить или он не мог подобрать нужные слова. Однако по его виду я поняла, что произошло что-то не очень хорошее, и это сильно задело некоторые струны его души.

– Диана пропала, но официально это пока не подтвердили. По словам одного из охотников, дежурящего вместо нее на смене, ее забрала тварь из лабиринта, – голос Тима прозвучал, словно раскаты грома среди ясного неба. – Несмотря на то что Ди временно отстранили от должности, она все равно каким-то образом оказалась в том месте, где не должна была быть.

Улыбка Ди и ее танец с Тимом в особняке Лили промелькнули в памяти. На грудь будто свалился камень, на мгновение дышать стало трудно. Воздуха словно перестало хватать. Все, что я смогла выдавить из себя:

– Мне очень жаль. Надеюсь, с ней все будет хорошо и те слухи не подтвердятся.

Тим посмотрел на меня таким взглядом, как будто я сейчас что-то глупое ляпнула не подумав, после чего с горечью усмехнулся:

– Пока ты не вспомнишь, как закрыть или уничтожить лабиринт, ничего и ни с кем не будет хорошо.

В сердце неприятно кольнуло, но оспорить слова Тимофея я не могла. Он был прав в какой-то степени, но подтверждение этого факта от меня никогда не получит.

После этого Тим больше со мной не говорил. Оставшееся время мы провели в тишине. Я не знала, куда отправится и что будет делать бессмертный после того, как привезет меня домой к Алу, однако любопытство грызло и подталкивало спросить охотника о его дальнейших планах на ночь, которая растянулась и подарила нам уже столько неприятных событий и сюрпризов.

Когда мы вновь оказались в машине, я попросила не везти меня домой к Алу, на что получила в ответ железное «нет, я доставлю тебя туда, куда мне приказали». Поняв, что спорить и уговаривать не было смысла, я смирилась, раздраженно бросив взгляд на охотника и отвернувшись затем к окну. Вся поездка до дома прошла в напряженной тишине. Негромкая музыка пыталась разбавить накаленную атмосферу в салоне, но безуспешно. Без понятия, что чувствовал сейчас Тим, но я точно попала в цепи незнания, чего ожидать, и страха лжи. Кто-то внутри меня шептал, что бесполезно прятаться, все уже давно решено. Образовался целый клубок из мыслей, который я не в силах была распутывать.

Оставив его, я переключилась на проносящиеся за окном разноцветные яркие огни. Я будто рассматривала картины, на которых художник смешал все краски и вразброс затем наносил на холст линии, кружочки и другие фигуры. В какой-то момент все величие Бен-Йорка рассыпалось на мелкие осколки, а цветные огни превратились в одно большое черное пятно. Точно творцу не понравился результат, и он взял и замазал всю картину.

Либо я так начинала терять зрение, либо это все были какие-то знаки, послания от кого-то.

Когда Тим притормозил и готовился поворачивать в сторону новостроек, я ощутила легкое головокружение и покалывание в груди. Мне не понравилось то, что началось со мной. Не к добру все происходящее, это точно. Зажмурившись, я мысленно помолилась, чтобы все прекратилось, но не прошло и трех секунд, как вдруг я увидела лабиринт и услышала чьи-то мысли.

«Помоги мне», – сдавленно пронесся знакомый хриплый женский голос в голове. Кому он принадлежал, мне не удалось пока определить.

Я тряхнула головой, и все исчезло. Я снова видела город в разных цветах, но странное чувство, поселившееся в груди, не отпускало. Перед тем как выйти из машины, когда Тим подвез, наконец, меня до самого подъезда, я решила все же попытаться узнать, куда охотник собрался отправиться.

– В планах было отдохнуть, но из-за последних событий отдых отменяется, – мрачно изрек Тимофей, и в глазах его мелькнула тень усталости. – Поскольку Ал решил проторчать в больнице еще непонятно сколько часов, мне придется его заменить и разобраться, что произошло на месте, где пропала Ди.

– Ал собрался ночевать в больнице? – То ли от радости, то ли от недоумения, что заставило охотника там остаться, я вскрикнула чуть не на весь район.

Тим безразлично пожал плечами. Мол, ему об этом ничего не сказали прямо. С одной стороны, меня обрадовало, что ближайшую пару часов я не буду видеть Ала, но с другой – злость, что он находился сейчас в больнице, возможно даже, сидел в палате сестры и держал ее за руку, раздирала меня изнутри.

Спокойно, Каролина. Дыши. У Александра совесть никогда не умирала, а значит, свои обещания по поводу Анжи он не нарушит. Хотя… Воспоминание об их ссоре вспыхнуло, напомнив, что все уже давно было нарушено. Именно из-за ревности и эгоизма охотника сестра ушла из дома в самое неподходящее время и попала в ловушку Лили. Я сжала ручку двери крепче, пытаясь потушить огонь злости и выбросить нежеланные мысли, мешающие здраво рассуждать и оценивать ситуацию.

На улице ветерок захватил меня и сразу выветрил весь тот мусор из головы. Вдохнув полной грудью свежий воздух, я захлопнула дверцу автомобиля и направилась к нужному подъезду. Так или иначе, понятно, что мне не хотелось жить у Ала, но другого жилья на данный момент не было, поэтому оставалось смириться и поблагодарить хотя бы за то, что не оставили жить на мусорке, к примеру, как бездомного зверя.

Я внезапно остановилась возле пустой лавочки, нерешительно обернулась и встретилась взглядом с Тимом. Все это время он смотрел на меня так, как будто о чем-то сожалел и не мог отпустить прошлое. Тимофей поделился немного своей историей с возлюбленной и кольцом, которое, оказывается, прятал под одеждой. Возможно, охотник до сих пор скучал по той девушке и не мог принять реальность, впрочем, как и я. Только в отличие от него мне приходилось стирать или блокировать некоторые свои воспоминания.

Махнув рукой на прощание, я пошла к подъезду. Когда за спиной раздался звук мотора и Тим умчался по своим делам, я передумала проводить эту ночь в клетке и борьбе с воспоминаниями, которые, я уверена, не оставят меня в покое и спать не дадут. Наплевав на свой внешний вид, я отправилась бродить по городу. Интересно было посмотреть обратную сторону Бен-Йорка, да и кто мне мешал узнать об этих экиммонудах побольше? Верно, никто. Король хотел правды, и я ему все расскажу, когда сама буду готова к этому.

Когда я шла по аллее мимо заброшенного особняка, заметила ворона, который сидел на голой ветке дерева. Честно говоря, о существовании этой птицы я уже успела позабыть. Игнорируя его, продолжила прогулку по улочкам, что вскоре стали похожи на лабиринты. Каждый раз, проходя те самые места, в которых бывала Камилла, я с усмешкой вспоминала наш с Лили спектакль. Как жаль, что у него вышел все-таки не тот финал, который планировался. Выбросив из головы все моменты с Лили, я направилась в сторону проспекта. Весь путь меня сопровождали фонари, прохладный ветер и ворон. В какой-то момент я не выдержала и, убедившись, что вокруг никого не было, спросила:

– Ты всегда теперь будешь следить за мной?

«Я слежу тогда, когда предчувствую что-то нехорошее».

Я закатила глаза и пошла дальше. Тоже мне, охранник нашелся!

– Ну и что там нехорошее меня ждет? – решила поинтересоваться я, когда вышла на широкий проспект, погруженный во тьму.

В отличие от предыдущих улиц, здесь царила тишина и будто все вымерло. Лишь голые сухие деревья торчали тут и там – но они, скорее, вселяли некий страх, а черные птицы, сидевшие на ветках, смотрели враждебно и словно предупреждали проваливать отсюда, пока не поздно.

Странное место. Не помню, чтобы была здесь раньше.

«Здесь ты встретила смерть».

Чей-то ледяной властный голос ворвался в мое сознание, а после закружилась голова, и жуткие воспоминания о прошлом захватили меня. Раздалось карканье нескольких воронов, пока я пыталась заглушить голоса и избавиться от воспоминаний. Чтобы не свалиться посреди дороги, схватилась за ближайшее дерево и зажмурилась. Не знаю, как долго я так простояла, но все стало только хуже. После того как в памяти всплыли отрывки, где потекла кровь, когда в саду упала корона и белая роза, чудовище внутри меня проснулось и потребовало его покормить. Я осыпала проклятьями и ворона, и голоса, что чересчур разбушевались в моей голове. Не так я представляла себе прогулку. Новые воспоминания, стертые когда-то из памяти, вернулись и обрушились с такой силой, словно в море начался шторм. Каждая волна уносила меня туда, откуда я пыталась сбежать.

Я тонула. Тонула в прошлом. Тонула в своих кошмарах.

Голоса исполняли очередную симфонию, которую я не в силах была разобрать, а мерзкие картины из прошлого сменялись одна за другой, словно колесо, что не собиралось останавливаться. Мне нужно было отвлечься. Нужно было срочно прекратить этот безумный аттракцион. Уловив вдруг одурманивающий сладкий запах крови, я выпустила чудовище и уже через миг очутилась в знакомом переулке с мусорными баками, прижимая к кирпичной стене симпатичного парнишку, который вышел из клуба NEON. Мне было жаль обрывать его жизнь, но единственное, что могло остановить аттракцион моих кошмаров, – кровь. Внушив парню замереть, я, точно голодный хищник, не церемонясь, обнажила клыки и вонзила их в его шею. Кошмары прекратились сразу, как только человеческая кровь перестала жечь и приятно растеклась внутри меня, даря новые силы. Сердце, бьющееся о ребра парня, заглушало голоса в моей голове. Я цеплялась за этот шум, как за спасательный круг. Пока жизнь покидала несчастного, мои кошмары и воспоминания испарялись. Я хотела остановиться, но не смогла. Сердце парня прекратило биться раньше, чем до меня дошел сигнал «стоп, хватит!». Вытерев кровь с губ, я отошла от тела с дрожащими руками и хаосом в голове, который начался, когда карие глаза несчастного на какой-то миг напомнили мне его – лучшего друга, которого я обратила в монстра.

Я хотела избавиться от своих кошмаров, а не лишить кого-то жизни, но все снова вышло из-под контроля. Ненависть к своей истинной сущности возросла еще сильней, в то время как чудовище внутри меня праздновало очередную победу. Зажмурившись, я прижалась спиной к стене и сползла на асфальт, схватив себя за голову. Воспоминания о том, как в прошлом я многим обрывала жизнь лишь потому, что тоже хотела жить, а меня мучила жажда крови, подобно стреле, попавшей в мишень, врезались и крутились в памяти. Кровь. Ее пролилось слишком много. Весь Бен-Йорк тонул в кровавом море многочисленных убийств. Голоса, что раздавались веками в моей голове, принадлежали тем, кто лишился жизни из-за меня. В лабиринтах я видела не только свои похороненные воспоминания, но и тех, кого убила.

Сейчас в моей голове проносились яркие отрывки последних воспоминаний того парня, чье тело лежало напротив. Он пришел в клуб, чтобы рассказать друзьям, что, наконец, принял решение завтра сделать предложение девушке. Как жаль, что в итоге его девушка не увидит тот сюрприз, но с другой стороны, он сам виноват. Нечего было все откладывать на завтра. Прогнав все воспоминания, я встала и, покачиваясь, поплелась в клуб, игнорируя голоса и птицу.

Не помню, как я добралась до клуба, но знаю точно, что по дороге больше ни у кого не забрала кровь… вроде. Гремящая на всю мощь музыка заглушила симфонию голосов, а каждый новый стакан виски уносил в другую реальность. Туда, где не мучили воспоминания и не душила вина. Я потеряла счет времени, отрываясь на танцполе и опустошая один бокал за другим. Виски, вино, шампанское… все перемешалось. Я пила и сливалась с толпой в танцах, ловила на себе взгляды, купалась во внимании мужчин и не стеснялась флиртовать в ответ с теми, кто первый начинал. Не знаю, какой по счету бокал я выпила до дна под крики нескольких бессмертных, но мне было весело. В голове больше не раздавались голоса и не посылали воспоминания, которые мне не хотелось доставать из могил. Был только единственный голос, что требовал не останавливаться, а продолжать смывать все чувства и отрывки прошлого алкоголем. И я подчинялась ему. Просила сначала бармена, а затем всех, кто попал в мою ловушку, наливать еще и еще. Снова и снова. Я не запоминала имена тех, кто подходил познакомиться и звал за свой столик, и практически не вникала в темы разговора, а лишь улыбалась, соблазном манила в свои сети и торжествовала, когда получала поцелуй. Прикосновения не жгли и не казались противными, но осадок после воспоминания об отце все еще оставался, и я, как могла, стирала его алкоголем. Музыка и вино – вот он, мой рай на сегодня.

Осушив очередной бокал, я наградила гордым взглядом бессмертного, имя которого уже забыла, и забралась на стол, забрав из рук одной из девушек бутылку шампанского. Толпа восторженно загудела, а бессмертный, что не отрывал от меня глаз, улыбнулся, обнажая свои клыки. Еще немного, и он точно сожрет меня взглядом. Когда заиграла следующая песня, я принялась в такт двигать бедрами и поливать себя шампанским. Я не понимала, зачем это творю, но шоу мне нравилось. Чувствовала себя ребенком, который выиграл в споре и получил наконец свою награду. После того как бутылка оказалась пуста, я отбросила ее в сторону и затем жестом поманила бессмертного, приглашая его, словно на дуэль. Раздался новый восторженный гул, и через мгновение на стол забрался еще один хищник, который думал, что получил свою долгожданную добычу, но на самом деле попал в ловушку соблазна и обмана. Продолжая двигаться в такт музыке, я сократила расстояние и сделала вид, что готова упасть в объятия бессмертного. Довольно улыбнувшись, он готовился захватить меня и поцеловать, но его план провалился. Уловив подходящий момент, я завалила вампира на стол и села затем на него сверху, схватив за шею. Добыча обхитрила хищника. Надо же! Гордость и дерзость в глазах вампира испарились и вместо них появилась растерянность, доставляя мне удовольствие. На моих губах расцвела улыбка, а после, наклонившись, я, словно змея, прошипела в ухо бессмертного:

– Прости, но я не привыкла делиться победой с кем-то.

А дальше все было как в тумане. Я не помню, как оказалась на небольшой сцене, не помню, какую песню пела на весь клуб, не помню, с кем поспорила, но одно знаю точно – алкоголь отключил все голоса в моей голове и воспоминания, что пытались рваться и показать то, что мне не хотелось видеть. Моим телом и разумом управляли музыка и выпивка, которая не прекращала литься рекой. Этой ночью в клубе не осталось места, куда бы я ни забралась. Музыка, бесконечные танцы и алкоголь стали частью меня. Пазлом от картинки. Мне казалось, что без всего этого я больше не проживу. Они были моим спасением. Они вытаскивали меня из ада прошлого. Когда в голове начинал раздаваться слабый голосок, требующий прекратить это безумие, я смеялась и заглушала его, опустошая бутылку вина, или сливалась в поцелуе с парнями, которых подцепила во время танца. Я позволяла им делать с собой все что угодно, не обращая внимания, что от каждого прикосновения все мое тело горело и то, что я выпила, хотело выйти из меня фонтаном, но я продолжала запихивать это обратно с помощью все того же алкоголя.

Я пела, фальшивила, не попадала в ноты, танцевала, полностью отдавшись музыке, тонула в объятиях и поцелуях, уносящих меня в другую реальность, где хотелось остаться навсегда. Лучше уж жить в иллюзорном раю, чем в аду кошмаров, которые преследуют и раздирают твою душу, уничтожают день за днем твою жизнь.

После очередного устроенного мною музыкального шоу на сцене я потянула за галстук первого попавшегося на глаза парня и прильнула к его губам. Он был не против такого поворота событий и уже в следующее мгновение углубил наивный поцелуй. Наши языки танцевали свой танец, в котором я ничего не чувствовала. Чувства меня покинули давно, оставив только пустоту, которую я сейчас и пыталась заполнить. Был еще и корень боли, но его я вырубила, полив затем сверху вином. Теперь меня ничто не тревожило и не сводило с ума. В голове не шел фильм из отрывков прошлого, а вместо жутких голосов я слышала, как у людей бьются сердца, у каждого по-своему: у кого-то ускоренно, словно торопилось куда-то, а у кого-то – чуть поспокойнее. Когда я оказалась на коленях у бессмертного, вцепилась пальцами в его рубашку, и пока вампир что-то бормотал, я срывала одну пуговицу за другой. Чувствовала себя голодным зверем. После всего произошедшего здесь, в NEON, этой ночью, ко мне вернулся… голод. Он был словно буря, что ворвалась в комнату и уничтожила пустоту.

«Вы что творите, Каролина?!»

Грубый и осуждающий голос неожиданно врезался в голову и все заглушил. Я даже протрезвела, когда поняла, кому он принадлежал, и резко разорвала поцелуй, перестав помогать бессмертному избавлять меня и себя от одежды. Все вернулось, и никакая музыка и алкоголь не могли предотвратить рвущиеся воспоминания, что вот-вот захватят меня в ловушку. Паника, что я вновь окажусь в лабиринте воспоминаний, захлестнула меня, и я вскочила, зацепив стол. Все вокруг давило и сжимало. Помещение, казалось, начинало сужаться от каждого моего движения. Чем дольше, пошатываясь и пробираясь сквозь толпу, я искала выход, тем больше головокружение усиливалось, а все кругом плыло и становилось все меньше и меньше. В голове постепенно всплывали обрывки из воспоминаний, будто кто-то снова включил фильм, который я раньше поставила на паузу. Я видела то, что заставляла себя забыть: рождение проклятого лабиринта. Рано или поздно мне пришлось бы рассказать об этом все, но только не сейчас. Не сегодня, когда хотелось простого человеческого – пожить нормальной жизнью. Похоже, при рождении мне не дали «нормальную жизнь». Видимо, либо не заслужила, либо эти чертовы боги решили сразу не жалеть меня и не баловать. Усмехнувшись от этой мысли, я схватилась за стену, чтобы не упасть, а затем дернула ручку двери и, наконец, выбралась из душного коридора клуба на улицу.

Хватая жадно свежий воздух, я поплелась куда глядят глаза. Все продолжало плыть, а сердце лишь ускоряло ритм, поэтому вскоре я ничего не слышала, кроме того как сердце пыталось пробить грудную клетку насквозь. Голоса вскоре снова вернулись и устроили в голове свою вечеринку, на которую позвали мое прошлое, но не спросили разрешения, хотела ли я вообще видеть этих гостей. Окровавленные лепестки белых роз сыпались с небес на тела близких и друзей, а стрелки часов шли назад. Эта картина повторялась снова и снова, словно юла, что вертелась и не собиралась останавливаться.

Розы, кровь, розы, кровь… Черная змея, ползущая по трупам и костям в лабиринте.

Увидев ее, я почувствовала адскую боль в сердце. Внутри меня как будто росла проклятая роза, и только сейчас она решила сбросить с себя все свои шипы. Когда в воспоминаниях появился король, которому я протягивала запястье, чтобы он выпил мою кровь, шипение черной змеи усилилось, и в следующее мгновение земля из-под ног ушла. На меня обрушилось что-то тяжелое, положив конец воспоминаниям и галлюцинациям. Что или кто сейчас был здесь, я не могла разглядеть, потому что все плыло до сих пор. Однако чувство, что кто-то пытался задушить меня, не исчезало. Я готова была уже сдаться и вновь оказаться в объятиях смерти, как вдруг что-то вспыхнуло, заставив меня зажмуриться.

Раз.

Два.

Три.

Открыв глаза, я увидела, кто вновь пытался предать меня смерти, и почувствовала, как ярость внутри зажгла пламя и подарила мне новые силы ухватиться за реальность, выныривая из моря прошлого. Я выставила руку вперед, не позволяя чудовищу вонзить свои мерзкие клыки мне в шею, а затем, не знаю, как такое произошло, но я пробралась, как вор, в его сознание и приказала укусить себя за руку и потом вырвать себе еще и сердце. Стеклянные глаза зомби-вампира загорелись багровым огоньком, а затем он встал с меня и, пошатываясь, точно марионетка, выполнил все, как я ему приказала. Я смотрела на это представление, которое сама же и устроила, и никак не могла понять: что, черт возьми, я натворила?! Глядя то на свои трясущиеся руки, то на тело вампира-зомби и его сердце, валяющееся рядом возле мусорного бака, я прокручивала все произошедшее здесь снова и снова. Голова кружилась от бесконечных вопросов и теорий, которые пробуждали страх. Переборов себя, я подошла к телу и присела на корточки, прежде чем дотронуться до вампира. Черные вздутые вены по всему телу вызывали жуть и отвращение не меньше, чем сухая бледная кожа, что начинала отваливаться, превращаясь в пепел, и запах гнили, который пробирался к моим легким и душил меня. Когда я прикоснулась к щеке бывшего теперь уже бессмертного, в голове всплыли отрывки последних воспоминаний. Я увидела, какой была жизнь этого несчастного вампира до того, как он стал экиммонудом. Зомби.

Вынырнув из собственного ада воспоминаний, я попала в чужой ад…

Ночь VI

Снова проблемы

Рай смертного заканчивается тогда, когда он становится бессмертным. Получив бессмертие, человек либо принимает новую сущность и правила игры, либо пытается убежать от самого себя же. Чем дальше он будет бежать, тем больше породит кошмаров, которые и сведут его с ума. У каждого кошмары свои. Из всех кошмаров самые опасные для бессмертного – совесть и вина, которые будут медленно уничтожать душу вампира. Никакая жажда крови не сведет его с ума так, как вина за убийство любимой, к примеру…

Бесконечные сны, в которых Романа преследовала сцена с убийством возлюбленной, порождали с каждым разом все больше ненависти к себе. После того как парня обратили против воли в вампира, его прежняя жизнь рассыпалась, как песочный домик. Той чудовищной ночью, пока он кричал и молился всем богам, чтобы они прекратили это безумие и вернули ему любимую, что лежала на его руках, истекая кровью, Смерть стояла в сторонке и улыбалась. Для нее все происходящее всего лишь игра, финал которой давно был предвещен.

– Зачем? Зачем вы заставили меня это сделать?! – яростно воскликнул Роман, вскочив на ноги и схватив за рубашку того, кто несколько секунд назад создал для него ад.

Новая сущность душила, раздирала на куски и выталкивала прежнюю душу парня, пытаясь занять это место. Наблюдая равнодушно за тем, как человек боролся со своим монстром, что теперь и был частью его, король бессмертных схватил не до конца обращенного вампира за руку и подвел обратно к телу женщины, вокруг которой образовалось уже кровавое море. Когда стрелка часов зловеще пробила двенадцать, а ветер без разрешения ворвался в комнату, открыв окно и взбудоражив занавески, чудовище внутри Романа завладело его разумом. Зрачки расширились и загорелись багровым огоньком, после того как Роман опустился вновь на колени рядом с окровавленным телом.

– Чтобы прекратить безумие и выйти из этого ада, тебе придется выпить кровь своей жены, – процедил его величество, сжимая набалдашник трости.

– Я не могу, – мотал головой парень, с ужасом глядя на тело, из которого постепенно уходила жизнь. – Не могу, – повторил, но уже шепотом.

– Можешь! – грубо, со сталью в голосе, произнес король так, что, казалось, даже стены задрожали. – Раз тебя выбрали, так будь благодарен за это и выпей уже кровь!

За окном сверкнула гроза, а ветер будто подтолкнул Романа завершить свое обращение в бессмертного. Эта ночь не избавила парня от страданий, а подарила новые и затащила в другой ад… Ад, в котором его пожирала вина и совесть. Каждый новый день для вампира теперь стал пыткой. Бессмертный не жил настоящим, а тонул в прошлом. Цепляясь за то, чего нет и что не вернешь, вампир постепенно погибал. Угасал, словно свеча. Кровь любимой была сладкая, подобно меду, но с каждой новой каплей начинала жечь и порождать кошмары, которые травили и уничтожали Романа. Высосав жизнь из жены, он поклялся, что больше никого не убьет и не выпьет ничью кровь, но монстр внутри требовал. Чтобы заглушить его голод, Роман пил свою кровь.

Вся жизнь бывшего аристократа стала похожа на кровавое болото, которое он же и создал и себя туда погружал все глубже и глубже. Узнав о безумии Романа, король внушил ему, чтобы он не пил свою кровь, но все вернулось на круги своя, когда, выбрав себе жертву в темном узком переулке, Роман вонзил клыки в хрупкую шейку девушки. Сладкая кровь тут же обожгла бессмертного, а в голову ударили воспоминания о жене. Голос совести вновь шептал то, что заставляло Романа ненавидеть себя. Упав на колени, вампир снова увидел на руках кровь. Кровь жены. В ту же ночь на город обрушился сильный ливень. Он смывал все, но только не кровь, которая будто бы прилипла к рукам бессмертного.

– Прости меня, – с горечью прошептал Роман и закрыл глаза.

По бледной щеке потекла одинокая кровавая слеза. Когда она упала на асфальт и слилась с дождем, Роман впился в собственное запястье и поил кровью внутреннего монстра до тех пор, пока разум не отключился.

Воспоминание погасло, словно фильм закончился, и я открыла глаза. Каково было мое удивление, когда меня встретил лабиринт, сквозь щели каменных стен которого пробивались и плелись алые розы. Несколько лепестков сорвались и под дирижирование ветерка отправились танцевать по воздуху. Внезапно ощутив прикосновения холода, я обняла себя и огляделась по сторонам. Знакомые лабиринты уже казались родными, будто я наконец-то вернулась домой после побега. Уже никакие кости и хруст под ногами не смущали, когда я шла, не задумываясь, в какую сторону поворачивать. Меня вели туман и лепестки роз. Впервые здесь не указывали и не шептали настойчиво голоса, куда идти, и не плясали по стенам зловещие тени. Если не считать треска и хруста иногда под ногами, в лабиринте царили подозрительная тишина и… спокойствие? Мысли, что я провалилась в сон, ненадолго заняли голову, а когда несколько бутонов роз резко распустились, правда, которой я так тщательно пыталась избежать, ворвалась и напомнила, что время сгорает. Внутри все пошатнулось, словно от землетрясения, а по позвонку побежали мурашки.

«Пока вы топите себя в иллюзиях и глушите свои воспоминания, кто-то умирает в лапах чудовищ, которых вы создали».

Бархатный, словно растекающийся мед, мужской голос прозвучал в голове, а под ногами проползли несколько маленьких черных змей. Мне хватило одной секунды понять, кому это все принадлежало. Внутри разлилось приятное тепло, но я тут же заморозила это ощущение и пошла, ускорившись, за змеями. Когда несколько поворотов остались позади, передо мной появилась картина, которую я вряд ли за деньги или даже под дулом пистолета назвала бы прекрасной. Почему? Потому что на ней был король во всей красе. Он, сидя в свободной позе в кресле, играл в шахматы. Вокруг ползали змеи и иногда падали лепестки роз, отправляясь под чьим-то руководством кружиться в вальсе. Все еще не веря своим глазам, я неуверенно сделала пару шагов, боясь, что видение вот-вот рассеется. Когда наши с королем взгляды встретились, он улыбнулся уголком губ, будто подтвердил, что все по-настоящему, и жестом пригласил присоединиться к игре. Преодолев оставшееся расстояние, я опустилась в кресло напротив. Стол, на котором стояла шахматная доска, казался сделанным из тумана, как и кресла. Я напомнила себе, что это все сон, в конце концов, где каждая вещь могла держаться на чем угодно и быть из чего угодно.

Если шахматы, стол и все остальное здесь казалось ненастоящим, то в том, что король точно живой и реальный, а не призрачный, я не сомневалась. Да и, признаться честно, во сне я еще не видела его вот таким – спокойным, расслабленным и без тонны черных одежд, в которых, могу поспорить, ему было душно и некомфортно. Сейчас передо мной сидел в белой рубашке, расстегнутой на несколько пуговиц, с закатанными до локтей рукавами, тот самый Алекс, который в детстве выслушивал весь мой бред и по которому, признаюсь, я скучала. В то же время я видела другого бессмертного, незнакомого и окутанного тайнами и загадками, что пока не по силам было мне разгадать. От него не исходила угроза или ненависть. Мысли короля я не могла прочесть, как бы ни старалась проникнуть в его сознание и разрушить там все построенные гигантские стены.

– Вместо того чтобы решать проблемы, вы их можете только создавать, да? – как ни в чем не бывало спросил он, не отрываясь от игры.

– Проблемы? – задумалась я, уставившись на шахматную доску.

Я уже успела перебрать все возможные варианты того, где опять могла что-то сделать не так, но его величество перевел на меня взгляд. Ожидала от него чего угодно, но только не увидеть темную тень боли. Секунды превратились в минуты, а минуты в вечность. Ничего не ответив, король вновь сосредоточился на игре.

– Что-то случилось, поэтому я сейчас здесь, с вами? – разорвала я тишину, в которой находиться уже становилось невыносимо душно. Меня будто выкинули в пустыню.

– Убить одного из членов верхушки мафии, соблазнить звезду шоу «Холостяк», подраться с зомби, и все это за одну ночь… – Король замолчал, видимо, подбирал слова для продолжения. – Из лабиринтов лжи сразу решили войти в лабиринт приключений?

Я на миг потеряла дар речи, растерявшись, но тут же взяла себя в руки и хмыкнула:

– Моя жизнь, в конце концов. Какие хочу лабиринты, такие и создаю.

Скрестив руки на груди, я метнула гордый взгляд на короля, который к тому времени замер, так и не поставив черную пешку на шахматную доску. После того как несколько секунд сгорели, в лабиринте раздался короткий смешок и упала пара лепестков роз.

– Проблема в том, что каждый ваш новый лабиринт приносит проблему и мне, – стрельнул в меня недовольным взглядом король.

– Тогда отправьте меня туда, откуда и притащили, и ни у кого не будет больше проблем, – предложила я один из лучших вариантов финала нашей игры.

Короткая усмешка ненадолго украсила расслабленное лицо его величества. В этой белоснежной рубашке и свободной позе он больше напоминал сейчас обычного мальчишку из соседнего двора, нежели короля вампиров, прославившегося жестокостью и чрезмерной строгостью. Мне казалось, если бы не черная повязка, полностью закрывающая левый глаз, и не шрам, я без лишних сомнений признала бы в короле друга детства. Но что-то еще мешало мне принять тот факт, что король и Алекс из детства – один и тот же человек. Не знаю почему, мозг отказывался верить в это, продолжая четко разделять их. Может быть, прошло слишком много лет, и я уже забыла, как на самом деле выглядел друг? Вряд ли. Скорее, время и события изменили его.

– Так и знал, что вы это предложите. – Он откинулся назад на спинку кресла, когда сделал ход черным конем. – Любите создавать проблемы, но не решать их, – усмехнулся и чуть склонил голову набок. Черная короткая прядь волос выпала, прикрыв правую бровь.

Только в этот момент я обратила внимание, что Алекс был без кожаных перчаток. И как же это было странно – увидеть то, что он прятал. Я не могла оторвать взгляд от протеза, который придавал еще больше величия королю. Боюсь представить, сколько крови пролила эта чудовищная правая рука. Переключив внимание на левую, заметила, что ее украшали несколько порезов, будто кто-то лезвием специально оставил печати. Заметив, что я чуть ли не пялилась на них, король снова заговорил, точно прочитав мои мысли:

– Когда я попытался однажды пойти за вами, лабиринты не приняли меня и вот что сделали с моим телом, – расплылся он в самодовольной улыбке.

– Но я ведь инсценировала свою смерть. Зачем вы пошли в лабиринт, а точнее, как там оказались, когда он был запечатан моей кровью? – прищурилась я, не до конца веря его словам.

– В том-то и дело, – проговорил король, постучав пальцами протеза по туманной ручке кресла. – Я единственный, кто не совсем поверил в вашу смерть. Когда вы ушли, лабиринт манил меня. Иногда мне снился ваш голос там, а однажды я даже увидел вашу тень. Чтобы убедиться, что не схожу с ума, я решил попробовать войти в тот лабиринт, который вы создали на северной границе. В итоге дальше первого поворота я не прошел, поскольку все было запечатано, а экиммонуды появлялись и выходили прямо из тумана. Помимо них был кто-то еще, но уже плохо помню, с кем я тогда столкнулся. Однако точно уверен, что это был не экиммонуд и не призрак какой-нибудь. Быть может, вы знаете и поделитесь, кого создали еще, богиня лабиринтов?

Улыбка снова появилась на его лице. Мне захотелось стереть ее. Улыбаться он может кому угодно, но не мне. Сжав до боли кулак, я натянула улыбку в ответ. Никакие чары соблазнения или еще чего-то на меня не действовали теперь, потому что все фишки дьявола я уже знала от и до.

– Можете не утруждать себя ответными улыбками, – произнес король, и мне аж полегчало. – Давайте договоримся, что здесь и сейчас мы будем честны друг с другом. Если что-то нас не устраивает, то говорим правду. В конце концов, мы ведь старые друзья.

– Старые друзья, – передразнила я его, не дав договорить. – Хотите честность и правду? Хорошо! Похоже, я не могу нормально жить. Любое воспоминание о прошлом либо сводит меня с ума, либо запутывает и показывает то, что не принадлежит мне. Что касается лабиринта, я без понятия, кто там может еще жить! Ничего не помню… пока.

Мой ответ развеселил короля, раз последовала новая усмешка. Злость внутри кипела, но я сдерживала себя, хватаясь за надежду, что этот сон скоро закончится. Взяв со стола лепесток розы, принялась с интересом рассматривать его. Несмотря на ненависть к этим цветам, я должна была признать: они в лабиринте были красивее всего, даже красивее короля.

– И все-таки, что я здесь делаю с вами? – спросила я, рассматривая лепесток розы. – Если вы пришли ради воспоминаний, то мне пока нечего вам рассказать. Пока ничего полезного я не вспомнила. Эта ночь принесла мне не очень приятные сюрпризы.

– Эти сюрпризы были как-то связаны с вашими воспоминаниями? – продолжил докапываться король.

– Что вы хотите сейчас от меня?

Вместо ответа на вопрос его величество сделал ход черным королем. Наблюдая за его игрой в шахматы, я пыталась понять скрытый мотив короля, но пока тщетно. Тогда я дунула на лепесток розы, отправив его в свободное плавание по лабиринту, и скрестила руки на груди. Выждав небольшую паузу, ответила на вопрос:

– Мы так и будем молчать? Если нечего сказать, я покину этот бессмысленный сон.

Одна из черных змей проползла по шахматной доске, чудом не зацепив пешки, а лишь хвостом скинув недавно упавший лепесток алой розы. Королю, судя по напряженному взгляду, что-то не понравилось в моем тоне. Не знаю, чего он там ждал или хотел, но я не собираюсь больше оставаться в его обществе.

– Я предупреждала, – проговорила я и собралась встать, как вдруг король поднял на меня взгляд, который мне не понравился. Чувство тревоги неожиданно выросло и нависло над нами.

– Этой ночью вы убили сына главы вампирской мафии. У меня были связи с кланом, и пусть по многим вопросам наши мнения и расходились, но некоторые дела мы улаживали и мирно потом расходились. Однако теперь. – Король резко замолчал, а у меня по спине пробежал холодок.

Я вспомнила того первого парня, на которого напала перед тем, как напиться в клубе. Его глаза мне кого-то напомнили, но уже после того, как его сердце перестало биться. Были тут и еще некоторые вещи, которые не сходились в деталях. В голове вспыхнул отрывок из прошлого, и меня осенило. Я распахнула глаза и с ужасом уставилась на Алекса, мысленно молясь, чтобы ужасная теория не подтвердилась. Но, к сожалению, боги проигнорировали мои молитвы.

– Мы на пороге войны, Каролина. Если Виктор узнает, кто убил его приемного сына, он доберется до нашей дочери.

Я боялась этих слов даже больше, чем смерти. История вновь начала повторяться. Горький и обреченный смех вырвался из меня прежде, чем я взяла пешку белой королевы и сделала ход. Несколько черных змей проползли следом по доске.

– Что ж, проблемка действительно большая и наша общая, – тяжело выдохнула я, осознавая, во что вляпалась. – И что теперь делать?

Король сделал ход черной пешкой, когда несколько лепестков роз упали на стол, а ветер скинул халат с моего плеча.

– Мы не начнем решать эту проблему, пока вы не поделитесь тем, что вспомнили. Наверняка это было не какое-то там обычное воспоминание из детства, так ведь? – давил Алекс, и мне хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть его взгляд. – Мне нужно теперь знать все детали: что произошло и что вас спровоцировало напасть на сына Виктора. Пока не поздно, есть шанс кое-что подделать, чтобы дело не дошло до войны.

– Первое воспоминание, которое внезапно накрыло меня сегодня, стало об изнасиловании. Меня преследовали отвратительные подробности той ночи, когда пьяный отец делал со мной все, что ему хотелось, поэтому, чтобы заглушить это все, я выпустила своего монстра и напала на того, кто оказался рядом. Кровь меня отвлекла от всего того ада, – сдалась и призналась я.

Некоторые детали произошедшего я все же упустила, потому что хотела для начала сама убедиться и разобраться в них. Увидев, что король прищурился, тут же выбросила все мысли и воспоминания из головы, помолившись, чтобы он не успел залезть в мою голову и узнать, что я утаила.

– Пока я буду решать, как подделать все и убрать подозрения в вашу сторону, убедительная просьба не высовываться и не создавать лишнего шума. – Слова прозвучали так, словно король точил нож о камень. Я нервно сглотнула, почувствовав себя ребенком, которого только что отчитали за плохое поведение. – Надеюсь, вы услышали меня.

Я улыбнулась и сделала новый ход черной пешкой королевы. Лабиринт погрузился в тишину, которую разбавлял шумом ветерок, срывая лепестки с роз и отправляя их затем кружиться в вальсе. Пара лепестков отделилась в какой-то момент и приземлилась на плечо его величества. Чуть приподнявшись, я избавилась от странного чувства, сократила между нами расстояние и сдула два лепестка с его плеча. Когда взгляд короля встретился с моим, я стерла улыбку и сделала вид, что услышала его:

– Да, мой король, я вас услышала. Постараюсь быть тише даже мыши, – выдавила из себя улыбку.

В лабиринте внезапно усилился ветер, и теперь вокруг нас кружились не только лепестки роз, но и листья. Когда король рассыпался в стаю черных змей, я несколько раз еще поморгала, чтобы убедиться, не показалось ли. Оставшись одна, принялась бить себя по щекам и щипать руки. Сон никак не отпускал меня, и это начинало раздражать. Злость нахлынула, и я со всей силы скинула шахматную доску, однако ни она, ни пешки не полетели вниз, а растворились в воздухе, превратившись в туман. В эту же секунду в голову ворвался без стука властный ледяной голос:

– Ты можешь изменить один ход в игре, если погрузишься в свое прошлое.

Увидев затем, как упала и подкатилась ко мне алая роза, я подняла ее. И лучше бы не делала этого, но было уже поздно. Прошлое забрало меня.

Ночь VII

Сестра короля

Стоя спиной к будущему королю и наблюдая за тем, как капли дождя перегоняют друг друга, стекая по окну, она оттягивала разговор и решение, которое было непросто принять в эту ночь. Все ее мысли запутались и стали похожи на клубок, а по телу то и дело пробегал холодок. Несмотря на то что в комнате царило тепло и потрескивал огонь в камине, девушка чувствовала себя так, словно стоит обнаженной на улице под снегом, который сегодня внезапно посыпался с неба вместе с дождем и начал засыпать деревья, что не успели еще расстаться с листьями, да и все королевство.

Прикусив нижнюю губу, Каролина сжала складку платья. Сомнения и волнения давили ее, но больше тянуть время она не могла. Уже в следующее мгновение, набравшись сил и уверенности, девушка вдохнула полной грудью и выдохнула, а затем перевела взгляд на будущего короля, развернувшись к нему. Несколько свечей в золотых канделябрах, стоявших на столе возле гор бумаг и писем, внезапно потухли, будто к ним прикоснулся призрак, гуляющий в комнате замка. Встретившись взглядом с тем, кто через пару дней станет новым королем, обретет власть и похоронит свои чувства, Каролина приготовилась озвучить то, что планировала, но ее перебили.

– Дай угадаю, – прищурился будущий король, сокращая расстояние, – боишься, что все равно все могут узнать, кто настоящий отец ребенка твоей сестры, а вернее, уже будущей моей жены?

Каролина помедлила, подбирая слова для ответа. Сердце девушки, казалось, вот-вот пробьет грудную клетку и выскочит. Пытаясь сохранить спокойствие и не выдать свое волнение, Каролина мило улыбнулась и сделала вид, что стряхнула пылинки с плеча Александра.

– Нет, – солгала девушка, но будущий король не заметил этого.

Ему и не хотелось в эту ночь проверять принцессу на ложь, ища подвохи в каждом произнесенном слове. Все, о чем он мечтал сейчас, в плену чувств, которые он давно отрицал и прятал под замком, что начинал уже ржаветь, – хоть на одно мгновение оказаться в объятиях девушки.

– Нет, – продолжала Каролина, – дело здесь не в сестре и не в ее дочери, Александр. – Девушка вымученно улыбнулась, в то время как внутри ее все дрожало.

Убрав выпавшую черную короткую прядь за ухо девушки, парень заглянул в ее глаза снова, но на этот раз так, словно пытался найти там потухшие звезды и зажечь их. Как бы Каролина ни прятала свое волнение, Александр мог заметить, что что-то она недоговаривала ему. Также парню не нравилось, когда принцесса, которую он когда-то ненавидел, потому что ее глаза напоминали ему о матери, начинала называть его полным именем и с трудом выдавливать из себя улыбки, пытаясь спрятать грусть, волнение и другие настоящие чувства.

– Тогда в чем?

От этого вопроса над комнатой будто собрались тучи, но только вместо ливня хлынуло напряжение. Отвернувшись к камину, где языки пламени танцевали вальс и хоть как-то пытались тем самым развеять напряженную тишину, Каролина до боли прикусила нижнюю губу. Она будто начала отдаляться от Александра, делая шаг за шагом назад, и строить гигантские стены вокруг себя, лишь бы не встретиться больше с будущим мужем старшей сестры. Чем больше она смотрела на огонь, тем сильнее холод волнения щипал ее и давил все внутри. Не в силах больше тянуть время и ждать, когда Каролина остановится и перестанет строить стену между ними, Александр взял девушку за подбородок и развернул лицом к себе.

– Что случилось, кошмарик мой? – задал он новый вопрос, вернув подругу в реальность и получив в ответ подзатыльник.

– Еще раз назовешь меня так, получишь не только подзатыльник, – пригрозила Каролина.

Несколько лепестков роз, стоявших в вазе на столе, упали на пол.

На лице Александра расцвела улыбка, но тут же исчезла, когда Каролина подошла к столу и подняла лепесток розы.

– Помнишь, я как-то рассказывала, как после того вечера, когда Ангелине стало плохо, ко мне пришло видение? Сначала на белые лепестки роз капала кровь, а затем цветы стали плавать в кровавом море… – заговорила девушка, рассматривая лепесток. – Так вот, последнюю пару дней я вижу повторяющиеся из раза в раз сны, в которых течет кровь в саду белых роз. В саду, где находится могила матери. – Повисла пауза, в которой напряжение возрастало и душило. Сжав в кулак лепесток розы, Каролина, наконец, нашла в себе силы договорить то, что хотела: – Сегодня, гуляя с сестрой и с Алом в том саду, я получила новое видение. Там была твоя смерть, а спустя мгновение после тебя умерли и все остальные.

Александр сжал челюсти. Последние слова Каролины прозвучали подобно раскату грома в ясном небе. От того, что она рассказала о видениях будущему королю, девушке легче не стало. Наоборот, она еще сильнее почувствовала, как образовывалась между ними пропасть, в которую кто-то из них двоих первым шагнет либо сегодня, либо в день предстоящей коронации или свадьбы.

Этой ночью к розам в саду прикоснулась смерть, пока в комнате горели свечи, отбрасывая тени, и потрескивал огонь в камине, а будущий король лишился веры в святых, которые всегда были глухи к молитвам и просьбам Александра. Его хоть и очаровывали странности Каролины, за которыми он с интересом наблюдал, но порой видения девушки пугали будущего короля.

Я разорвала связь с прошлым, вскочив и жадно хватая воздух. Почему, когда я натыкаюсь на розы, ко мне возвращаются именно те воспоминания, которые больше всего я не хотела доставать из могил подсознания и от которых пользы абсолютно никакой не было?! Недовольно выдохнув, я огляделась и, мягко говоря, удивилась, куда меня занесло. Чтобы убедиться, что это не галлюцинация, похлопала себя по щекам и несколько раз моргнула. Узоры на потолке, подоконник, заваленный маленькими подушками, стол, шкаф напротив и кровать с голубым балдахином не исчезли. Значит, в этот раз я точно находилась в замке его величества, а не в психушке.

Опустив ноги на белый пушистый коврик, я стала прокручивать в голове все последние события, пытаясь примерно предположить, как могла здесь оказаться. Истекали секунды, минуты. Поняв, что все бессмысленно, я встала и направилась к столу, на котором лежала гора старых потертых книг и тетрадей. Не зная зачем, потянулась за одной из тетрадей – это оказался личный дневник. Когда я открыла его, оттуда выпал листок. Наклонившись, подняла его и застыла, читая первую строчку:

«Сегодня ночью я предложила новую идею и условия, на которые богиня согласилась… Сегодня мы с Александром стали бессмертными и королями лабиринтов».

Я отшвырнула листок, почувствовав невыносимый жар. В меня будто бросили огненный шар. Что за чертовщина? Нахлынула новая волна вопросов, а голоса в голове хором зашептали что-то на латыни. Зажмурившись, я призвала все оставшиеся в себе силы и заглушила этот хор. Когда наконец-то все стихло, с облегчением выдохнула и открыла глаза.

– С Лили было играть как-то проще, – озвучила мысли вслух и, оглядев снова комнату, остановила взгляд на дверях.

Меня тут же словно магнитом потянуло к ним. Выйдя из комнаты, я оказалась в длинном широком коридоре с каменными арками, от вида которых мне немного стало не по себе. Выбросив все навязчивые мысли вернуться обратно и снова провалиться в сон или в прошлое, двинулась дальше в надежде скорее покинуть это место. Как назло, коридор не заканчивался, а с каждым моим шагом будто углублялся. Меня как будто опять занесло в лабиринт, но только здесь вместо плетущихся роз попадались одни готические арки и слабо горящие красивые свечи, прикрепленные к каменным стенам.

Увидев наконец поворот, я была готова упасть на колени и поцеловать пол. Наконец-то длиннющий коридор, окутанный мраком, остался позади! Я радостно повернула налево и сделала пару шагов и тут же пожалела, что покинула спальню. Но деваться было некуда, поэтому, сжав руку в кулак и сглотнув, уверенно пошла дальше, делая вид, что никого не видела, кроме арок и широкого окна с пританцовывающими от ветра красными шторами. Однако долго притворяться слепой мне не пришлось, уже в следующее мгновение я шмыгнула в комнату и осторожно закрыла за собой гигантские тяжелые двери, молясь и надеясь, что отец, уткнувшийся в телефон, не успел заметить меня. С кем угодно, но с ним я не хотела пересекаться снова в этой жизни. От одной лишь мысли, что теперь вместо Лили по этой земле ходил тот, кого язык не всегда поворачивается назвать отцом, становилось жутко, а тело охватывала предательская дрожь. Спокойно выдохнуть полной грудью я смогла лишь тогда, когда прислушалась и убедилась, что шум шагов бессмертного заглох. Дышать стало легче, а дрожь отпустила.

– Дорогой, я устала ждать! Не понимаю, почему ты тянешь время? – раздался недовольный женский голос, и от неожиданности я вздрогнула.

Пройдя мимо нескольких дубовых заполненных книгами шкафов, размерами напоминающих небоскребы, я притаилась за одним из них и увидела довольно интересную картину. За длинным черным столом сидел король, погруженный в какие-то бумаги, и карандашом что-то подчеркивал, а напротив стояла дамочка. Ее лица я не могла разглядеть, потому что ко мне она была спиной, но почему-то сомнений в том, что мы с ней уже пересекались, не возникло. Его величество был уставший и замученный, но продолжал работать, игнорируя дамочку, которая каркала и каркала, точно ворона.

– Ты вообще слушаешь меня? – спустя время спросила бессмертная, и мне почему-то представилась картина, как она пыталась гневным взглядом прожечь дыру в том месте, где сидел король.

Библиотеку в этот же момент накрыла волна тишины. Я уже боялась даже лишний раз вдохнуть, но, к счастью, в следующую секунду король поднял уставший взгляд на дамочку и, откинувшись на спинку стула, почесал переносицу.

– Что ты хочешь услышать от меня, Анна? Признание в любви или признание, как меня все достало в этой жизни?

Я еле подавила смешок. Жаль, что мне не посчастливилось увидеть лицо той бессмертной, но зато мысленно я представила, как она от злости наверняка надулась, словно шар.

– Я хочу услышать причину, по которой ты перенес нашу помолвку, – опустив руки на стол и чуть наклонившись вперед, проговорила Анна.

Помолвка? В голове всплыли слова ворона. Если Александр действительно собирался жениться на той дамочке, то это что, выходит, она станет еще и новой королевой бессмертных? Этот вопрос ударил по моей гордости. Я вдруг почувствовала себя ребенком, у которого пытались отнять любимую игрушку. Странное чувство зародилось внутри, и мне оно не нравилось. Тем временем напряженную паузу нарушил король, прокашлявшись и положив карандаш на стол рядом с бумагами.

– Причина, – произнес это слово король так, будто он точил лезвие, – в том, что твоего брата убили. Я не думаю, что твоему отцу понравится такой праздник в один день: помолвка и похороны.

В меня словно молния ударила после того, как пазл в голове сложился. Я не сдержалась и ударила себя по лбу, мысленно выругавшись. Парень, которому той ночью я оборвала жизнь, и эта дамочка – приемные дети Виктора Белинского. И если меня память не подводила, то бессмертный и был, по словам Александра, тем самым главой мафии, а в прошлом советником отца. Без понятия, как сейчас был устроен мир бессмертных и почему некоторые кланы разделились, но позже, надеюсь, еще разберусь с этим. В детстве Виктор относился ко мне дружелюбно, однако сейчас, если все узнают, кто стоит за этим убийством, я точно останусь без головы.

Так, Кара, спокойно! Дыши. Никто ничего пока не знает. У короля все под контролем. Главное, теперь самой никому не проболтаться.

– Ах, вон оно что. – Слова Анны были пропитаны больше фальшью, чем сочувствием.

– Не делай вид, что ты только сейчас об этом узнала. Весь город уже разнес сплетни и новости о смерти Константина Белинского.

– Новости о смерти до меня всегда доходят в последнюю очередь.

Судя по сухой речи Анны, ей было плевать на смерть брата. Какая эгоистичная! Хотя мы с ней неплохо поладили бы, ведь обе, когда надо, думаем только о себе. Усмехнувшись, я продолжила наблюдать, стоя за шкафом с книгами, за увлекательной сценой, которая начала набирать новые интересные обороты. Не знаю, что творилось в голове у Анны, но она мастер по соблазнению, конечно. Даже я бы до такого не додумалась. Вместо того чтобы обойти стол, бессмертная залезла на него и поползла, словно змея. Король недоуменно поднял бровь, когда между ним и дамочкой остались буквально какие-то там миллиметры.

– А вот новости, что ты соскучился по мне, я получаю всегда первыми, – промурлыкала Анна, а мне снова пришлось давить смех. К счастью, я успела закрыть рот рукой.

Так и не дав Анне прикоснуться к своему лицу, король резко перехватил ее руку. Хоть лица бессмертной я до сих пор не видела, но четко представила, как оно скривилось от боли. Честно говоря, меня немного расстроил такой исход событий. Я думала и даже уже представляла, как библиотека горела в огне чувств и страстей короля и будущей королевы вампиров, но в итоге увидела, как его величество оттолкнул от себя бессмертную. Она как будто была для него букашкой, которую он стряхнул с отвращением. Встав из-за стола, король взял серый потертый блокнот, что лежал среди кучи бумаг, и затем, равнодушно глядя на Анну, отчитал ее:

– Если хочешь стать новой королевой, возьмись за ум. Через флирт и постель получить здесь власть даже не мечтай.

– А если я хочу не власть, а твое сердце.

На лице короля заиграла ухмылка. Воспоминание, как он когда-то точно так же ухмыльнулся мне, когда я случайно что-то глупое ляпнула, вдруг разблокировалось и вспыхнуло в голове. Зажмурившись, я прогнала прочь тот отрывок, продолжая с интересом наблюдать за происходящим в библиотеке. Чувствовала себя вором, который планировал украсть дорогой артефакт, пока хозяева спали или отсутствовали дома, но что-то пошло не по плану.

– Кажется, я забыл забрать свое сердце в прошлом веке. Если найдешь способ вернуться лет на сто назад и забрать мое сердце, оно будет твоим, – натянуто улыбнулся король и направился к выходу.

Я готова была аплодировать ему стоя за то, как красиво он отшил бессмертную. Король в этой жизни стал открываться с другой стороны, и наблюдать за этим, находясь у него за спиной или, точнее, притаившись в тени шкафа, было забавно.

Но кажется, я рано обрадовалась. Сделав пару бесшумных шагов, Александр вдруг остановился прямо возле шкафа, за которым я спряталась. Он что, заметил меня? Теперь я почувствовала себя ребенком, который играл в прятки с отцом. Задержав дыхание, аккуратно отступила назад и спиной уперлась в другой шкаф. Одна из книг, стоявших с краю, собралась было упасть, но спустя секунду передумала и легла на соседнюю. Я с облегчением выдохнула и тут же пожалела, что это сделала. Король повернул голову к шкафу, и если бы не книги, он смотрел бы сейчас на меня, прожигая дыру. Будь я писателем, описала бы его взгляд, о который можно было порезаться. Прикусив нижнюю губу, я приготовилась уже сдаться, как вдруг его величество развернулся к Анне, которая к тому времени свесила ноги со стола, но вставать с него, похоже, не собиралась.

– Кстати, вчера ночью пробудилась моя младшая сестра. Сейчас она в спальне, в северной части замка. Как очнется до конца, познакомь ее с нашим двадцать первым веком. Уверен, вы найдете общий язык.

Вопрос, который у меня появился, к счастью, тут же задала Анна:

– Сестра? Насколько помню, у тебя, кроме Санька, больше никого нет и не было.

– Она внебрачная, и отец, стыдясь этого, не признавал ее публично. – Спустя секунду паузы Александр уточняюще добавил: – Дочь от женщины, перед красотой и некоторыми странностями которой я и сам когда-то не смог устоять.

– И как же так вышло, что сердце той женщины оказалось в постели твоего отца раньше, чем у тебя? – докапывалась Белинская, а я почувствовала себя ребенком, который за дверью подслушивал взрослые разговоры родителей.

– Как вышло, так и вышло. Сейчас это не имеет значения, – равнодушно пожал плечами король.

Что-то мне подсказывало, что все это ложь. Не верилось почему-то в эти факты, озвученные королем. Внутренний голос шептал, что здесь прятался подвох. Я буду кричать чайкой, если он окажется прав. По правде говоря, мое внутреннее чутье еще никогда меня не подводило.

– А-а, хорошо, ладно, – протянула Анна и затем с любопытством добавила: – И как зовут твою сестренку?

– Каролина, – ответил король и на миг посмотрел на тот самый шкаф, за которым пряталась я.

У меня отвисла челюсть от такой шок-сенсации. Вот, значит, какую роль я теперь играю в новом спектакле. Из «дочки-матери» мы вдруг перешли в «братья-сестры». Я закатила глаза, представляя, как выхожу на сцену за своим «Оскаром» в номинации «Худшая роль». Браво, Александр! Стер всем обо мне память и теперь выдаешь меня за сестру. Придумать новое имя ума не хватило или тоже все так и было задумано? Теперь даже интересно, что король им еще внушил насчет «внебрачной сестренки». От абсурдной ситуации, в которой я оказалась сейчас, хотелось и плакать, и истерически смеяться, и биться головой об шкаф или стену от безысходности. Дочь, сестра… До какой роли потом повысите, ваше величество? Любовницы? Если это произойдет, клянусь, Александр, я вас задушу.

Когда двери в библиотеке закрылись, Анна резко переменилась в лице. Кокетливость испарилась, и на ее место пришли отвращение и злость. Бессмертная слезла со стола и скинула следом все бумаги и документы. Теперь, увидев наконец ее лицо, я поняла, почему голос Анны казался мне знакомым. Дамочка в блузке и с родинкой на щеке, с которой болтала Ангелина во время суда, и была этой самой Анной, приемной дочерью Виктора Белинского.

Меня этот подтвердившийся факт совсем не обрадовал. Я пока мало что помнила о своем прошлом, но в одном уже не сомневалась: с членами семьи Белинских надо быть осторожной и сильно не откровенничать с ними. И если Анна уже претендовала на мой трон, то здесь явно пряталось нечто большее, чем отмазка «хочу сердце короля, а не власть». Почему-то у меня было такое ощущение, будто я попала в игру в холодных величественных стенах этого замка, где скандалы и интриги порождали миллион сплетен. Наблюдая сейчас за Анной, я ни капли не сомневалась в ее двуличии. В присутствии моей сестры и Александра она мило и лучезарно улыбалась, строила глазки, кокетничала, но, оставшись одна и не подозревая, что за ней могли следить, бессмертная сорвала с себя маску и с отвращением смотрела на те бумаги, что скинула со стола. В ясно-голубых глазах полыхал огонь ненависти. Попадись я ей на глаза, точно спалит. Король сказал, что мы сможем поладить с ней, но что-то сомневаюсь. Может, он ошибся и на самом деле имел в виду – убьем друг друга раньше, чем я вспомню, как уничтожить лабиринт?

– Что ты за дурак, король? – внезапно с ненавистью прошипела Анна, поднимая с пола помятую бумажку.

Я еще больше распахнула глаза. Казалось, вот-вот – и они выпадут из меня. Как много интересного все-таки я пропустила, пока спала в лабиринте. Аккуратно вернувшись на то место, где стояла чуть раньше, я осторожно отодвинула две книжки на полке. Наблюдая за тем, как Анна рвала бумаги и оглядывала все с такой яростью, будто взглядом готова была спалить всю библиотеку, мысленно признала, что Лили, оказывается, еще вполне адекватная. Она из мести собрала бы весь этот исторический хлам с доказательствами того, что ее муж ни к чему не причастен, и подстроила бы все так, чтобы виновным во всем оказался король. Белинская же, наоборот, почему-то уничтожала какие-то доказательства, и причем с такой ненавистью, как будто на тех бумажках было написано, что она убийца, которого ищут уже десятки лет.

Убрав выпавшую черную короткую прядь волос за ухо, Анна неожиданно прекратила создавать море из обрывков. Ее взгляд резко за что-то зацепился, и злость и ненависть сменились удивлением. Со стороны бессмертная походила сейчас на ребенка, что нашел, наконец-то, потерянную любимую игрушку там, где не ожидал. Наклонившись, Анна подняла листок и развернула его, а потом замерла, читая. Почему-то я разволновалась, и сердце немного ускорило темп. Я поймала странное чувство, словно на том помятом листке бумаги был написан мой главный темный секрет. Это мгновение, казалось, превратилось в вечность.

– «Тринадцатое ноября. Именно в эту ночь мне приснилось, что в саду, где была похоронена мама и поставлен памятник, на белые розы капнула с моего пальца кровь. Чуть позже днем я случайно услышала разговор отца с Виктором Белинским о том, что армия почти готова. Грядет война между королями. Между нашими с Александром отцами. Эта мысль не давала мне покоя несколько дней. Я ночами не спала и перебирала все возможные варианты, как отговорить отца отказаться от той безумной идеи», – прочла вслух Анна и затем потянулась за следующей помятой страницей. – «Вторая за всю историю королевства война все-таки наступила. Мара вновь пришла, услышав, что я звала ее. На этот раз мне пришлось предложить ей новые условия. Теперь богиня не сможет обрезать нити жизни всем, кого я обращу в бессмертных, до тех пор пока цвет их розы в лабиринте алый, а не белый».

Короткое воспоминание, в котором я, пересилив себя, весь день бродила по коридорам замка в надежде поймать отца и поговорить с ним, всплыло в голове. Когда оно погасло, в голову ударила боль, и меня качнуло. Несколько книг упали на пол, а я еле успела схватиться за полку, чтобы не свалиться следом.

– Кто здесь? – раздался звонкий голос Анны.

Прятаться за шкафами больше не было смысла. Выдохнув, я подняла книгу и вместе с ней вышла из темноты, надеясь, что Анна, в отличие от короля, не почуяла мое присутствие в библиотеке. Сделав вид, что я здесь заблудилась, пока искала книгу, подошла к черному полукруглому длинному столу. Анна с нескрываемым интересом разглядывала меня с ног до головы. Почему-то, столкнувшись с ее взглядом, я почувствовала себя микробом, которого рассматривали под микроскопом.

– Кто ты и что здесь забыла?

Из всех вариантов приветствия и вежливости Анна решила выбрать сразу допрос и грубость. Не зная моего имени, она уже была враждебно настроена, и это забавляло. Прокашлявшись, я все же наивно представилась той, роль которой, по сценарию короля, должна теперь играть:

– Я Каролина, сестра его величества. В спальне в одиночестве стало скучно, поэтому решила прогуляться в библиотеку за книгой и, кажется, заблудилась здесь среди книжных лабиринтов и небоскребов.

Скрестив руки на груди, Анна снова пробежалась по мне взглядом, точно что-то сканировала, загружала в базу данных. Тишина, натянутая будто струна, в библиотеке стала давить на нервы и душить, поэтому в следующее мгновение я не выдержала и перевела разговор, указав на бумаги, что валялись возле стола.

– А вы что делаете? Изучаете что-то в этих обрывках каких-то документов?

На лице бессмертной расцвела приветливая улыбка. Ни следа, ни намека на отвращение и злость, которые недавно кипели в ней. Как быстро в присутствии кого-то некоторые меняют себе маски. Хоть миловидная внешность и делала Анну похожей на ангелочка, но вот внутри ее могла прятаться змея, ждавшая повода выползти и плюнуть в тебя яд. Как говорила мне в детстве мама: «Не позволяй людям втыкать шипы в свое сердце дважды». После смерти матери я поняла смысл ее слов, усвоила этот урок, и теперь, если кто-то захочет добраться до моего сердца, ему придется пройти несколько лабиринтов и затем разбить гигантскую стену. Я впервые видела сейчас дочь бывшего советника отца, но по ее хитрым глазам уже можно было много чего интересного прочитать. Для себя сделала вывод: самой не откровенничать, но бессмертную себе подчинить и выпытать все подробности обо всех, если понадобится.

Я прокашлялась и вновь взглядом указала на бумаги и книги, напоминая, что все еще жду от нее ответа. Бессмертная будто вышла из транса и присела на корточки.

– Здесь записи из старых личных дневников бывшей королевы бессмертных и ее сестры. Меня муж попросил найти все, что касается войны и роз, вот и ищу, – заговорила Анна, не поднимая больше головы и перебирая бумажный хлам.

Что-то тут не складывалось в единую картину. Во-первых, она недавно все здесь рвала в бешенстве и готова была спалить библиотеку, во-вторых, я не помню, чтобы кто-то из моих сестер вел личные дневники. Что касается меня, то всякую чушь я стала записывать года за четыре, если память не подводит, до того, как за мной пришла Мара. Ну и в-третьих, когда это Анна и Александр стали мужем и женой? Их помолвка даже еще не состоялась.

Как много вопросов ты создала, дорогуша. Подняв один из листков, я развернула его, чтобы прочитать текст полностью. Уже после третьего слова я в ужасе застыла, почувствовав адскую боль в груди. В меня будто молния ударила. Слова, написанные кровью, словно шипы, которые сбросила роза, разблокировали отрывок из воспоминаний.

«Я буду бороться до последнего. Никакие боги не пропишут мне финал. Я сама выберу, как и где умру».

Смяв бумагу, я насильно выкинула из головы картину, где писала собственной кровью, сидя среди тел погибших в центре поля лабиринта, гигантские каменные стены которого выросли из-под земли. Черт, откуда и как здесь сохранились записи из дневников? Они должны были сгореть и сгнить, по идее, давным-давно. Мне не нравилось, что Анна сейчас копалась в этой куче и искала то, что ей не положено знать. Я кинулась придумывать, как срочно отговорить ее от дела, которое дал король, но, так и не найдя нормального варианта, решила попробовать предложить свою кандидатуру в помощники:

– Может, давай я лучше этим займусь. Мне нравится читать исторические книги и собирать что-то, связанное с текстом. Это возвращает меня в те времена, когда мы с братом собирали пазлы.

Надеюсь, моя речь звучала убедительно и я не слишком переиграла. От слова «братом» меня, правда, передернуло, но пришлось сдерживать себя и начинать вживаться в новую роль. Когда Анна подняла голову, я думала, что сгорю под ее взглядом, но в итоге бессмертная засветилась от радости и облегчения. Не прошло и минуты, как она собрала все помятые листы и свалила все обратно на стол, а после развернулась ко мне.

– Отлично! Тогда ты из всех этих отрывков собираешь целостную историю, и если хочешь, то даже можешь что-то важное записывать туда, – она указала взглядом на толстую книгу, затем подошла к окну и с подоконника взяла ноутбук, – или печатать вот тут.

Поставив его на стол, бессмертная принялась читать мне лекцию про двадцать первый век и показывать, как пользоваться «современной штукой» – так обозвала она ноутбук. Все это выглядело для меня так, будто в библиотеку залетела ворона и полночи каркала здесь. Я молча кивала и иногда для вида задавала вопросы, изображая заинтересованность. Когда Анна наконец-то закончила лекцию, мысленно крикнула «ура, ворона вылетела отсюда!», а вслух восторженно проронила:

– Двадцать первый век очень впечатляет! Как много интересного я упустила, пока спала.

Это была, естественно, ложь. С двадцать первым веком я уже успела познакомиться, пока играла с Лилианой в дочки-матери. Гордо выпрямив спину, Анна скрестила руки на груди и хмыкнула. Хотелось мне залезть в ее голову и прочесть все мысли, но я сдерживала себя, утешая надеждами, что привыкну к своей новой роли и перестану искать подвохи в каждом, кто окружал меня здесь.

– В качестве награды за работу я познакомлю тебя с новым миром, – дала обещание Анна.

Была бы я действительно внебрачной сестрой его величества, которая пробудилась после сотни лет, обрадовалась бы этим сладким словам, как ребенок, что впервые увидит мир за пределами дома. Даже не знаю, что здесь делать: плакать, оттого что меня все же заставили вспоминать свое прошлое и разблокировать воспоминания, или смеяться, что бессмертная скинула работу, которую дали ей, на ту, кого едва знала. Либо Анна слишком доверчивая, либо ленивая, либо та еще двуличная змея. Первый вариант точно отпадает, потому что то, как она вела себя в присутствии короля и каким взглядом смотрела на записи, когда он ушел, не создавало у меня впечатления, что передо мной слепой котенок. Скорее змея, притворяющаяся слепой.

В голове вдруг родилась интересная мысль, и я улыбнулась, словно ребенок, задумавший шалость.

– А что будет, если я не справляюсь с заданием? – вкрадчиво спросила я, наблюдая за реакцией Белинской.

Она наклонилась, сократив расстояние между нашими лицами. Голубые, напоминающие сапфиры глаза сузились, а милое ангельское личико ожесточилось. Кажется, вот она, выползла змея, и сейчас либо прыснет ядом, либо задушит.

– Я расскажу всем, что на самом деле сделал с тобой король.

Ее шепот больше походил на шипение. Голова пошла кругом от мыслей и теорий, но я остановила панику и, повторив позу Анны, спросила:

– И что же со мной сделал брат?

– Надия – ваша дочь, которую вы создали одной прекрасной ночью, – хищно проговорила бессмертная. – Инцест – дело семейное, да?

Хотелось заржать как конь. Какие же грязные мысли для сплетен собирались в голове у этой змеи, мама дорогая! Такую ложь сочинить у меня бы точно фантазии не хватило. Угроза, исходящая от Анны, лишь забавляла. Изобразив испуг, а затем удивление, я, кажется, начала входить во вкус новой роли.

– С каких это пор он присвоил мою дочь и себе? – специально спросила я, из-за чего Анна растерялась и на миг впала в недоумение. – Надия моя дочь, а не его, – сделала акцент на первые три слова. – С каких это пор он приписал ее и себе?

По правде говоря, биологически ни я, ни король не являлись родителями Надии, но мне было интересно посмотреть на реакцию Белинской и услышать от нее новый бред. Пару напряженных тягучих минут мы пялились друг на друга, как кошка на собаку. Нашу дуэль остановил ветер, который ворвался с улицы и захлопнул окно. Несколько бумаг слетели со стола и упали нам с Анной под ноги. Когда я случайно увидела отрывок из записи, опустив взгляд, волна сомнений и вопросов накрыла меня.

Ночь VIII

В лабиринтах воспоминаний

«Сегодня Александр рассказал мне небольшой секрет: у него была сестра».

Подняв порванный и помятый отрывок из личного дневника, перечитала его раз пять, чтобы убедиться, что мне ничего не показалось. Разглядывая почерк, я надеялась, что он принадлежал матери и речь шла о другом Александре, а именно об Але. Переключив внимание на Анну, увидела, как та захлопнула окно и раздраженно окинула взглядом сначала хаос из бумаг на полу, потом меня, а затем кисло скривилась, словно лимон проглотила. Подойдя вплотную, ткнула указательным пальцем мне в грудь и снова с угрозой прошипела:

– Не съезжай с темы. Твои грязные секреты я давно уже знаю, так что, если не хочешь, чтобы они распространились за пределами библиотеки, молча выполни работу, на которую сама же и напросилась.

На этой ноте Анна решила завершить нашу первую встречу. Когда стук ее каблуков заглох и двери в библиотеке захлопнулись, я закатила глаза и уселась на стол, взяв ноутбук и поставив его на колени. Пробежавшись по ленте новостей, обнаружила интересную статью под названием «Королевы вампиров больше нет. Где она?» Любопытство победило, поэтому в следующую секунду я нажала на нее и погрузилась в чтение. «Королеву отправили обратно в лабиринт», «Его величество не смог простить предательство», «Каролина д’Эсте была отправлена в лабиринт к экиммонудам» – десятки статей на эту тему и сотни комментариев, где обсуждались теории и сплетни о том, что король бросил меня в лабиринт на растерзание тем тварям, после того как получил ответы на вопросы, собрали пазл в моей голове. Теперь я знала, что всем внушил Александр, однако некоторые детали все-таки не сходились, поэтому, не став мучиться сомнениями и строить собственные догадки, я нажала на поиск и написала запрос: как выглядит Каролина д’Эсте?

Спустя пару секунд на экране появились фотографии девушки, которая абсолютно не была похожа на меня. Глядя на нее, создалось ощущение, как будто ее нарисовали под заказ или сделали с помощью нейросети и доработали потом. Значит, пока я считала дырки в стенах темницы, король в это время подделывал данные обо мне и внушал всем другую историю королевы. Так, пробежавшись глазами по нескольким статьям, я узнала, что «Каролина д’Эсте – самозванка». Усмехнулась и покачала головой, продолжая листать ленту. Чем дольше читала и находила что-то о себе, там больше поражалась продуманности короля. В этом спектакле сценарий выходил намного сложнее и увлекательнее, чем наш с Лили. Вспомнив о нем, я скривилась и пожалела, что приняла участие там, где изначально был прописан ужасный финал. Король был мастером в шахматной игре, поэтому неудивительно, что он просчитал и продумал все ходы. Какой конец он приготовил, оставалось загадкой.

Я настолько увлеклась и погрузилась в мысли, что не сразу услышала стук в окно. Увидев ворона, про существование которого пока постоянно забывала, поставила ноутбук на стол и направилась к окну. Когда впустила птицу, вернулась обратно, но садиться не стала, а с ожиданием смотрела на ворона, примостившегося на спинке стула. Если бывший слуга Лили сам прилетел, значит, принес либо какие-то важные новости, либо устал бездельничать и хотел получить задание. Если память меня не подводила, то я его пока ничем еще не загружала.

– Что-то интересное узнал? – не выдержала я и первой нарушила тишину.

«Увидел», – раздался в голове голос птицы.

Гул голосов прекратился, когда открылись гигантские черные двери с железными узорами по бокам и в зале появилась фигура короля. Опираясь на трость, Александр величественной походкой направился к длинному широкому столу, за которым сидели бессмертные. Шумный, наполненный весельем и смехом зал вдруг превратился в кладбище, где имел право создавать шорох только ветер, гоняя сухие листья по земле. Только сейчас вместо них на черном мраморном столе стояло несколько ваз цвета серебра с алыми розами. Ночной ветерок иногда заглядывал в зал через приоткрытое окно, отодвигал легкие бордовые шторы и дотрагивался до цветов, срывая по лепестку. Окинув уставшим взглядом висевшую над камином в золотой раме картину с изображением черной змеи, свернувшейся вокруг белой розы, король развернулся к бессмертным и отодвинул стул, но садиться на него не спешил.

Если отец не сразу занимал свое место или опаздывал на ужин, Надия мысленно делала себе пометку, что либо что-то нехорошее случилось в мире вампиров, либо король ввязался в опасные игры и сейчас создавал и прокручивал в голове все возможные хитрые ходы, чтобы снова выйти победителем. Наблюдая последний месяц за тем, как здоровье отца постепенно угасало, но он упорно скрывал это за маской величия, беспокойство, что на этот раз все безумные идеи вряд ли сработают и Александр выйдет сухим из воды, все сильнее сжимало и душило Надию. Она замечала в отце резкие изменения – после того как он догадался, что Лили прятала за спиной все это время Кару, пока в городе происходили чудовищные убийства, пока Лили настраивала бессмертных против своего правителя. И эти изменения ей не то чтобы не нравились, а, скорее, волновали. Надия пыталась найти этому всему хоть одно логическое объяснение, но в ее мыслях была лишь одна путаница, словно клубок, который не хотел, чтобы его распутывали. Еще несколько минут назад Надия болтала с Тимофеем, который полчаса назад вернулся вместе с гвардией охотников с места, где пропала Диана. Она старалась приободрить их и вселить надежду, что бессмертную обязательно найдут, но как только в зал вошел король, весь позитивный настрой Надии и ее последнюю веру будто насильно забрали и растоптали. Когда король на пару мгновений задерживал взгляд или на картине, или на вазах с розами и не садился за стол, не начинал первыми разговор, не ловил взгляд дочери. Надия знала, что в такие моменты он либо был погружен в мысли, либо строил безумные и в то же время гениальные планы, но сегодня не было ни того ни другого. Войдя, его величество лишь на миг окинул равнодушным взглядом зал. Вернее, для всех присутствующих это выглядело так, но не для Надии. Только ей удалось заметить, как за маской равнодушия промелькнула тень усталости и бессилия. В груди неприятно кольнуло, словно шипом прошлись по сердцу, и Надия не в силах больше ждать, когда кто-то нарушит тишину в зале, прочистила горло, привлекая к себе внимание. Глаза бессмертных тут же с интересом устремились на нее, в то время как король даже и не думал поворачивать голову к дочери. Казалось, он и вовсе ушел в лабиринты своих мыслей.

Ветер продолжал играть с бордовыми шторами и насыщать зал свежим прохладным ночным воздухом. Свечи в прикрепленных к черным стенам канделябрах и лампы в люстре с длинными хрустальными подвесками пару раз мигнули, когда стрелка часов сдвинулась на другую римскую цифру, а Надия набралась сил, чтобы сказать:

– Отец, есть новости, о которых сейчас шумит весь Бен-Йорк практически…

Король тут же ее остановил, подняв руку.

Посмотреть в глаза дочери и остальных присутствующих за столом его величество так и не решился. Он продолжил пустым взглядом смотреть на одну из роз, лепесток которой упал на мраморный стол после того, как в воспоминаниях промелькнул образ Кары из прошлого. Увидев на миг девочку, играющую в саду роз на рояле, он почувствовал, как по телу сначала разлилось тепло, а затем неприятный холод захватил в свои оковы. Тишина вновь затянулась, будто кто-то натянул струны. Никто из бессмертных не решался нарушить паузу. Все с мрачным видом, точно куклы, сидели и ждали, когда их возьмут поиграть. Шли минуты. Сгорали – пять, шесть. Шторы все продолжали танцевать под оркестр ветра, а ворон все так же сидел на подоконнике со стороны улицы.

Еще минута, и король решился, наконец, сесть, откинувшись на спинку стула, обшитую алым бархатом. Все бессмертные, замерев, следили за каждым движением правителя.

– Если эти новости касаются пропажи Дианы или убийства сына Виктора Белинского, разводить лишнюю панику нет смысла. У меня все под контролем, – повелительным тоном произнес король, и все присутствующие переглянулись между собой, явно ожидая другого ответа.

Надия скрестила руки на груди и уставилась на отца. В том, что все под контролем, бессмертная сомневалась. Она уже не так верила в это, видя, в каком состоянии находился в последнее время король.

– Что случилось? Для чего ты нас собрал тогда здесь? – поинтересовалась она, цепляясь за надежду, что услышит хоть что-то хорошее, а не очередную новость, как на кого-то напал экиммонуд или какие-то кланы вампиров опять что-то не поделили между собой.

– Я знаю, как закрыть лабиринт, – обвел всех за столом мрачным взглядом король.

– Как? – прозвучали несколько голосов одновременно.

В следующую секунду ответ прозвучал, словно раскаты грома:

– Придется убить королеву. По крайней мере, так сказала Лили, поделившись своим сном перед судом, но есть детали, в которые я не верю.

Свет в зале снова мигнул, а с розы, на которую задумчиво посмотрел Тимофей, упал лепесток.

Ворон оборвал со мной связь, и картина исчезла. Я удивленно на него уставилась, ожидая, когда он включит продолжение шоу, где все самое интересное только начиналось, но этот гад молчал и не собирался ничего мне сказать. Ощущение, будто важную информацию буду получать от него по одной чайной ложке. Сегодня ложка, завтра, послезавтра…

– Ну а дальше что? – не выдержала я.

Прошло несколько томительных секунд, прежде чем в голове раздался голос птицы:

«А дальше я улетел, потому что попросили закрыть окно. Одной бессмертной, видите ли, стало холодно».

Я усмехнулась и села, массируя виски и переваривая, что только что узнала благодаря ворону. Чую, такими темпами меня либо скоро убьют, либо лабиринт поглотит город и наступит конец света. Если король действительно знал, как закрыть лабиринт, то зачем тогда ему нужна я? Он мог бы убить меня еще при встрече в подвале особняка Лили. Или он таким способом решил растянуть удовольствие? Вопросы, вопросы, вопросы… Я уже устала тонуть в этом болоте и ничего не понимать. Такое чувство, будто читаю книгу, где автор лишь растягивает сюжет и прячет ответы на вопросы либо и сам не знает, как на них ответить.

Выдохнув, я открыла глаза и посмотрела на разбросанные по столу записи. Если я в прошлом все-таки вела личные дневники, то ответы на вопросы, которые искал король, и все мои темные секреты наверняка находились сейчас передо мной. Я задумчиво почесала щеку и вдруг потянулась за листом, что лежал с краю слева. Что-то внезапно щелкнуло, и меня словно магнитом потянуло туда.

На листке оказалось всего два слова – «я увидела», и дальше фраза обрывалась. Дальше моим вниманием завладел другой лист, и я взяла его – там были лишь не связанные между собой слова «изнасилование», «ссора», «я увидела, как отец странно посмотрел на Анжи».

Я, похоже, буду собирать эти пазлы здесь месяц или даже больше.

«Найди среди записей дату своего рождения, и тогда все вернется к тебе».

Женский голос, который я блокировала, нашел способ вернуться и испортить мое настроение окончательно. Смяв листы, бросила их обратно на стол, а затем перевела взгляд на ворона. Тянуть время больше не имело смысла, потому что пока я тут пытаюсь понять логику происходящего и войти в новую роль, лабиринт и твари, выходящие из него, уничтожают с каждым часом границы Бен-Йорка. Не говорю уже о том, что за стенами замка на меня начнут охоту, если узнают об убийстве Константина Белинского и что король всем налгал по поводу внебрачной сестры.

– Найди Мию и проведай Анжи, она в больнице, – отдала приказ ворону.

Воспоминания о подруге неожиданно вспыли в памяти. Я впервые почувствовала себя неловко от того, что оттолкнула и отдалилась от нее, когда Мия единственная протянула мне руку, несмотря на прошлое. Она одна была готова в настоящем вытащить меня из лабиринта лжи и иллюзий. Сейчас я словно стояла возле него, и Мия, будь она рядом, не позволила бы мне снова сбежать туда, а вместо этого направила бы в лабиринт воспоминаний. Пусть мы и причинили когда-то друг другу боль, оборвали связь, но я не перестану считать Мию тем самым ангелом-хранителем, который в трудный момент найдет правильные слова и не позволит шагнуть в пропасть. Подруга наверняка сейчас злилась на меня, и какая-то ее часть даже жаждала мести. Признаться честно, я готова принять от друзей и близких в свою сторону месть, злобу, обиду, но только не безразличие. Оно бьет по сердцу сильнее. Ничто не делает так больно, как пустота. Уж лучше пускай меня ненавидят, чем смотрят как на куклу.

Когда ворон улетел, я осталась в компании одиночества и ветра, что врывался через окно и разбрасывал бумаги со стола куда хотел. Я молча наблюдала за этим представлением, погрузившись в лабиринт воспоминаний, где за каждым поворотом всплывали обрывки того, как мы с сестрами бегали по коридорам замка, сбивая с ног прислугу, как с Мией играли в прятки, как дразнили Ала и Александра. Чем дальше я шла по лабиринту и разблокировала в памяти теплые, наполненные весельем и беззаботностью моменты прошлого, тем больше хотелось вернуться туда и переписать судьбу некоторых. Сделать так, чтобы кошмары, которые нас ждали, исчезли, а мои мысли и молитвы не услышала Мара.

Вскоре в лабиринте стало темно, а от стен исходил холод. В мыслях перестали всплывать детские счастливые лица. Вместо них посыпались белые окровавленные лепестки роз и появились противные голоса, кричащие на разных языках фразу, от которой мне становилось уже тошно. Не в силах больше здесь находиться, я выбралась из лабиринта воспоминаний и посмотрела на обрывок, который ветер кинул мне на колени. Перевернув его и прочитав, что там было написано, пожалела об этом в тот же момент:

«Memento mori».

От этой же фразы я только что избавилась, выйдя из лабиринта воспоминаний, но она снова нашла способ появиться, чтобы продолжать травить меня. С ненавистью смяв лист, бросила его в окно и начала делать глубокие вдохи и выдохи, изгоняя из головы голоса, что хором шептали противную фразу.

Когда все стихло и я с облегчением выдохнула, раздался новый шум, но на этот раз это был чей-то истошный детский крик. Создалось впечатление, что в замке пытали детей. Недолго думая, я покинула библиотеку и отправилась по широкому коридору в поисках источника крика. Пройдя несколько темных арок и повернув к лестнице, я столкнулась с Камиллой и замерла на месте. Хотелось бы, чтобы это был сон или очередная галлюцинация, но нет, сколько бы раз я ни жмурилась, картина не менялась. Девочка в старинном длинном розовом платье сидела на полу, зажав руками голову, и что-то невнятно бормотала себе под нос. Не теряя времени на вопросы к самой себе, не сошла ли я опять с ума, осторожно подошла к ней и присела на корточки рядом.

– Что случилось? – Я прикоснулась нежно к плечу бессмертной. Хрупкое тело оказалось призрачным.

Камилла дернулась и подняла на меня взгляд, в котором отражался ужас и гнев. Я сейчас смотрела словно на ребенка, увидевшего, как кто-то забрал его любимую игрушку и сломал, выбросив затем части с гордой усмешкой.

– Он, – прошептала Камилла, и я обернулась туда, куда она указала пальцем.

Возле гигантских дверей, за которыми находился зал суда, стоял Безликий в алой мантии и в вытянутой руке держал белую окровавленную розу. Холод захватил меня в объятия, а в голове запели хором на латыни голоса. Мои кошмары вновь пробили стену и сейчас вырывались наружу. Я замотала головой, отступая назад, и когда спиной уперлась в стену, сердце забилось чаще, а воспоминания готовы были накрыть волной. Сжав пальцы в кулак, смирилась: отрицать и блокировать правду больше не могу. После того как появился еще один Безликий, но с белой пешкой королевы в руке, я помчалась обратно в библиотеку. Голоса пели безумный гимн и истошно кричали, отрывки из воспоминаний то всплывали, то потухали. Коридор сужался и, казалось, вот-вот превратится в ад, где вместо огня и раскаленных камней будут шипы и окровавленные розы.

Не знаю, сколько прошло времени на самом деле, пока я бежала в библиотеку, но ощущалось, что добиралась я сюда несколько месяцев. Бросившись к столу, схватила ноутбук, открыла новый файл и впервые спустя сотни лет сделала шаг навстречу королю.

Я позволила своему прошлому выйти наружу. Я разблокировала всю правду, которую Александр искал все это время.

И пока я буду вести битву со своими кошмарами в лабиринте воспоминаний, надеюсь, он найдет другой способ остановить убийства в городе.

Сделав глубокий вдох и выдох, я напечатала первые слова, с которых и начнется история.

История королей лабиринтов.

Главное теперь – не сдаться и пройти лабиринт до конца. Чувствую себя автором, который несколько лет держит в голове сюжет и никак не напишет его.

Часть II

В лабиринтах правды

Ночь I

В лабиринтах надежд и хаоса

1758 год, 1 января

Спальню заполнил детский плач, когда стрелка часов подошла к цифре двенадцать, а на стол упал белый лепесток розы. Следом потухли несколько свечей, словно к ним прикоснулся ангел, спустившийся с небес, чтобы поцеловать двух младенцев, за судьбу которых он теперь отвечал.

Несмотря на боль и слабость, королева нашла в себе силы улыбнуться и принять на руки двух новорожденных, что были похожи друг на друга как две розы, стоявшие в вазе на столе. В груди ее величества разлилось тепло, а по щеке покатилась слеза, падая на ту малышку, которая все это время молчала в отличие от капризной сестры. Переведя взгляд на окно, – где мороз, словно художник, макнувший кисть в белую и голубую краски, рисовал на холсте, – королева ненадолго задумалась, погрузившись в воспоминания. По предсказаниям, в королевстве Скарновест должен был родиться мальчик, но в итоге этой новогодней ночью на свет появились две близняшки. Вспомнив, как муж мечтал о сыне и с какой любовью подбирал имя, королева слабо усмехнулась и снова нежно посмотрела на малышек.

Когда прислуга прибралась в спальне и удалилась, вошел король, а следом за ним, с игрушечным мишкой в руках, старшая дочь. Принцесса, увидев, что теперь у нее будет не брат, а две сестры, радостно подбежала к кровати, в то время как король, не показывая своего разочарования, с облегчением выдохнул. Он был благодарен всем святым за то, что жена осталась жива после родов и сейчас смотрела на него виноватым взглядом. Присев на край кровати и убрав волнистую прядь волос за ухо королевы, король наклонился и поцеловал ее в лоб.

Королеве не нужны были никакие слова, она без них все поняла и благодарным взглядом наградила мужа. Тяжесть внутри растворилась, и на ее месте зародилась новая надежда и тепло. Глядя, с какой радостью старшая дочь смотрела на сестер и с какой нежностью смотрел муж на новорожденных дочерей, Иоланда не смогла сдержать улыбку. Она даже не знала, как ей отблагодарить святых за то, что в эту новогоднюю ночь с ней рядом сидел муж и старшая дочь, а на руках лежали два маленьких чуда, подарившие еще больше радости материнскому сердцу.

В спальне потрескивал огонь в камине, распространяя тепло, на окне мороз рисовал новые узоры, а за стенами комнаты, в зале, в самом сердце замка, гремела торжественная музыка и раздавались радостные голоса гостей. Слухи о том, что королева Иоланда родила, разлетелись очень быстро.

– Да здравствует новая надежда! Да здравствует новый мир! – несколько десятков голосов сливались в один.

Когда еще один лепесток упал с розы на стол, королева, глядя на малышку, которую держала в руках, решила, как ее назовет. Ей будто сам ангел шепнул это имя.

– Каролина, – словно проверяя, как звучат на слух ноты, произнесла Иоланда. – И Анжелика, – спустя короткую паузу добавила она, переведя взгляд на вторую дочь, что спала на руках у короля.

Старшая дочь радостно захлопала в ладоши и одобрительно кивнула. Не говоря ничего, король потянулся к губам жены, и принцесса скривилась, отвернувшись к окну.

Я тоже скривилась, закончив писать одно из воспоминаний старшей сестры Ангелины. Голоса продолжали приносить чужие воспоминания и нашептывать истории о прошлом, но я упорно шла по лабиринтам, игнорируя тени, и находила то, что мне было нужно. Желание удалить все написанное и выбраться из лабиринта росло не по часам, а по секундам, но я сдерживала себя и медленно шла дальше. Так, найдя сон, который приснился однажды мне дома у Лили, я услышала, как голоса стали шептать его продолжение, а мои воспоминания постепенно возвращались и разблокировались.

1765 год, 15 декабря

Суровый, огромный, непроходимый лес тонул в объятиях мрака и холода. Пропитанный магией, таинственностью, он тянулся вдоль глубокого обрыва. Стволы некоторых деревьев гигантского размера не были покрыты мхом, а оставались полностью голыми, лишь кривые ветви торчали в разные стороны, укрытые белоснежным пледом снега.

Повсюду гуляла вьюга. Верхушки деревьев – сосен, елок и старых дубов – устремлялись высоко вверх, к тучам, из которых падали и падали хлопья снега, укрывая землю. Под слоем снега скрывались переплетения корней и давно упавшие ветки, поэтому передвигаться было непросто. В этой части леса всегда царила могильная тишина, и встретить тут живое существо, помимо черных воронов, – редкость. Однако в эту зловещую ночь в лесу слышалось, как хрустел снег, тут и там виднелись следы. Освещая небольшое пространство, между деревьев мелькал огонек фонаря, который держала женщина. Она шла, внимательно и осторожно оглядываясь по сторонам, прислушиваясь к каждому шороху и подозрительному движению. Вьюга пыталась ей мешать, направляя снег и ветер в ее сторону. Казалось, огонек, что давал свет и освещал дорогу, мог вот-вот погаснуть. Но женщина все продолжала идти, решительно, смело и твердо. Она понимала: вся ответственность на ней – матери, которая обязана, несмотря ни на что, защитить и спасти будущее своих дочерей. Страшное проклятие не должно завладеть сердцем и душой троих сестер, что еще не повидали жизни, не испытали всех ее радостей и счастья. Они только начинали жить, познавать этот мир, в котором внезапно зародилось столько жестокости и конфликтов с кровопролитными войнами. Но женщина верила и надеялась, что скоро все закончится и наладится. В мире будет тихо, мирно и спокойно. Никто не будет проливать на землю кровь невиновных, а смерть оставит всех в покое, не превращая человечество в кровожадных чудовищ. В людях, наконец, пробудятся оставшиеся частички света и любви, верности, уважения друг к другу. Женщина прекрасно понимала, что, если так продолжится, зависть, ревность, гнев, вечное соперничество и борьба за трон завладеют разумом человека, и ничем хорошим это не закончится.

Зима тысяча семьсот шестьдесят пятого года в королевстве Скарновест оказалась холодной и жестокой. Ночью пятнадцатого декабря все должны были спать и видеть яркие, красочные, добрые сны, но их нарушил оглушительный стук в железные ворота замка, а затем прогремел взрыв. Враги пробрались в небольшой городок, стали сжигать дома, в которых спали жители, грабить, убивать и вскоре окружили дворец. Женщине удалось сбежать вместе с дочерями через потайной ход – темный, сырой, длинный и тесный, – но ее муж, король, защищающий свою семью и народ, остался там, в нескольких сотнях шагов от леса. Подумав о любимом, королева остановилась. Ей хотелось вернуться за ним, сражаться за семью вместе, не дать проклятию победить, но… Но она не могла. Сердце королевы разрывалось и ныло. Перед ней стоял выбор, от которого зависело будущее: спасать маленьких принцесс, которых ждало наследство, сохранить союз с соседними странами и попробовать с их помощью прекратить бессмысленную войну или вернуться к мужу, попытавшись вместе с ним убить врага – свою собственную сестру-предательницу.

– Мамочка, как долго еще идти? – сонно проговорила одна из девочек-близняшек, держа сестру за руку.

– Мне страшно, – дрожала от холода старшая, она шла сзади одна.

Королева обернулась к дочерям и присела на корточки, держа перед собой слабо горевший фонарь. Она серьезным и собранным взглядом обвела каждую из девочек.

– Давайте поиграем в прятки? – вдруг предложила она. Изо рта вырвалось облачко холодного воздуха. – Мы будем прятаться от монстров и чудищ, которые хотят нас найти.

Сестры с радостью согласились, потому что прятки – их любимая игра.

– А как же папа? – вспомнила третья принцесса, чьи ресницы покрылись инеем, а холод нарисовал на щеках красный румянец.

– Сначала мы сыграем без него, но на второй раз он будет искать нас, – заверила женщина, вставая.

Девочки поверили матери. Им ничего не оставалось, как слушаться и выполнять то, что говорила королева. Одна из сестер, закрыв глаза теплыми рукавицами, встала возле ближайшей сосны и принялась считать вслух до десяти. На счете «раз» две близняшки спрятались рядом за пушистой высокой елкой, покрытой белоснежным пледом снега; на «пять» королева поставила фонарь сзади дочери; на «семь» девочки остались в холодном ночном лесу одни. Когда детским нежным голоском прозвучало «десять», огонь в оставленном фонаре погас. Хлопья снега продолжали сыпаться, а холодный ветер качал голые ветки деревьев, на которых сидело три ворона, наблюдавших черными бусинками-глазами за малышками. Одна из сестер быстро нашла близняшек, увидев внизу за еловыми лапами края фиолетовых платьев.

– А где мама? – спросила она.

– Должна была спрятаться где-то здесь, – хором ответили близняшки.

Сестры долго искали маму, бродили по лесу и сугробам. Следы давно замело метелью. Мороз продолжал властвовать в лесном царстве, а снег укрывал все, что ему попадалось на пути. Тучи низко надвинулись на лес, и стало как будто еще темнее. Кругом стояла мертвая тишина, лишь вороны каркали, взмахивая крыльями. Девочки продолжали искать маму и шли, держась за руки, чтобы не потеряться. Они звали родителей, но их никто не слышал. Отзывались им только вороны. Детские голоса звучали в пустоте. Но сестры не сдавались, потому что принцессы, которым предстояло в будущем защищать страну, не имели права бояться. Страху не место в храбрых сердцах. Его нужно побеждать, а не давать завладеть собою.

Старшая сестра начала уставать, и уже через пять шагов не выдержала и упала на колени. Силы покидали ее, а холод принялся пробираться до хрупких костей. Платья, плащи с капюшонами и рукавицами не согревали малышек. В ярких, выразительных синих, словно глубокий океан, глазах, на ресницах которых застыл иней, начинали появляться слезы отчаяния. Близняшки старались успокоить сестрицу, обнимая и согревая внутренним теплом и любовью. Они втроем – как одна целая картинка.

– Мне страшно, – сквозь слезы дрожащим от холода голоском проговорила малышка.

– Не плачь, мы рядом, – успокаивала одна из близняшек, крепко обняв сестру.

Вдруг по лесу пронесся пронзительный крик, спугнув воронов, которые тут же слетели с веток, рассыпая снег. Девочки одновременно вскочили и помчались туда, откуда донесся родной голос. Прибежав на то самое место, несколько раз увязнув по пути в сугробах, они замерли. На детских личиках трех потерявшихся сестер отразился ужас, шок и боль, что начинала, словно шипами, колоть маленькие сердца. Теперь слезы ручьем текли у двоих. Лишь одна из близняшек лишилась всех эмоций в этот момент, молча и медленно подойдя к старой ели у обрыва, возле которой лежала мать. На лице королевы застыли страх, ужас, боль, но ясные, голубые, как чистое мирное небо, глаза все так же продолжали светиться добром, заботой и нежностью. Она мертва, но душа ее пока не покинула, потому что рядом лежащее на снегу сердце продолжало биться, окрашивая белоснежный снег в кроваво-бордовый.

Один из воронов с красными глазами приземлился на ветку старой ели, наблюдая за девочкой. За той, которая этой ночью лишилась всех эмоций и чувств. Ее сердце и душа отделились от сестер.

Сегодняшняя ночь пришла за ней, чтобы забрать самое дорогое – часть семьи. Неужели она заслужила это? Девочка не знала ответа, как и то, кто поступил так жестоко. Но в одном принцесса была точно уверена – ее жизнь уже не будет прежней.

– Ты говорила, что у хорошей сказки должен быть счастливый конец, – тихо прошептала малышка. – Ты твердила, что мы все живем в волшебной стране, где правят добро и любовь, но… ведь это неправда! Почему ты нас обманула?!

Лес молчал. Кругом царила тишина, а белые хлопья снега продолжали сыпаться, будто их кто-то ронял с небес.

Почувствовав прикосновение сестры, Каролина отдернула руку и рванула в замок. Она не помнила дорогу к дому и бежала лишь по зову сердца, не намереваясь останавливаться и возвращаться к сестрам. Ей казалось, будто ее кто-то толкал и шептал, куда поворачивать. Надежда, что дома подскажут, как вернуть маму и исправить финал сказки, теплилась в груди принцессы, разгораясь с каждым шагом. Когда лес и сугробы остались позади, Каролина увидела, какой хаос творится впереди, и замерла. Новая реальность, с которой девочка встретилась, забрала и разбила все ее надежды.

Отовсюду доносились крики и плач детей, на землю, покрытую белоснежным покрывалом, проливалась кровь. Город больше не стоял. Он падал и тонул в море огня. Каролине хотелось верить, что все происходящее – всего лишь сон. Кошмар, который она видит ночью, но утром сразу же выбросит из головы. Однако сколько бы раз принцесса ни жмурилась, картина перед ее глазами становилась только еще хуже, словно художник добавлял все больше и больше темных красок, закрашивая предыдущую работу, от которой веял свет. Глядя на то, как орден Безликих оккупировал город и как забирал жизни невиновных, Каролина забыла, зачем и почему, а главное кто ее привел сюда, в центр ада. Она даже не слышала собственного сердцебиения. Все, что чувствовала Каролина, шагая медленно по дорожке, залитой кровью, – это как прежний ее мир рушился и разрастался дикими шипами. Белоснежные хлопья снега, сбрасываемые ангелами с неба, падая на землю, становились красными… Алыми. Прямо как те брызги, что разлетелись во все стороны, когда Безликий сжал шею женщины, упавшей на колени и умоляющей не трогать ее дитя. Обернувшись на детский плач, принцесса зажала рот рукой. Ужас и страх, словно два голодных зверя, вцепились в глотку друг другу и заставили ее сбежать отсюда.

Оказавшись вновь в лесу, Каролина в какой-то момент потеряла силы и упала в сугроб. Мысли в голове путались, а все недавно увиденные чудовищные картины всплывали поочередно. Ворон, что все это время следил за ней, опустился рядом, но принцесса даже не заметила его, продолжая смотреть на руки в рукавицах и отматывать все события назад. Туда, где она с сестрами и отцом слушала мамины сказки перед сном. Туда, где под мамин шуточный вальс танцевала и веселилась вся семья.

– Я хочу, чтобы финал в этой сказке был другим, – вслух тихо произнесла Каролина, и изо рта снова вышло теплое облачко.

Ветви деревьев вдруг покачнулись и сбросили с себя снег. Ворон, сверкнув алыми бусинками-глазами, каркнул и перелетел на плечо Безликого, который вышел из тени высоких деревьев и направился к принцессе. Когда он присел на корточки перед Каролиной и снял алый капюшон, девочка вскочила и собралась бежать прочь, но не успела – ее схватили за руку.

– Я сделаю тебе другой финал, если ты пойдешь со мной, – услышав, что голос человека так напоминал мамин, Каролина вырвала руку из хватки и с ненавистью посмотрела в глаза женщины.

– Зачем? – прошептала она, а после повысила голос и чуть ли не криком спросила: – Зачем вы убиваете людей? Это вы убили маму?

После напряженной паузы по лесу разнесся властный ледяной женский голос:

– Твоя мама когда-то была одной из нас, но, влюбившись в твоего отца и перейдя на сторону людей, она нарушила правила ордена. Иоланда предала семью, а за предательство орден наказывает всех, независимо от того, кто он.

– Ложь! – крикнула Каролина. – Мама говорила, что нет у нее никого, кроме нас.

На лице женщины появилась грустная улыбка, а в ясных голубых глазах мелькнула тень боли.

– Твоя мама была не той, за кого себя выдавала. Она сама внушила себе, и не только себе, что у нее сестра-предательница и нет родителей. Мне очень жаль, что король и все остальные повелись на ее ложь. Я не в силах была изменить здесь ход истории, прости, дитя. Это был выбор твоей матери. Ты лишилась ее, а я сестры.

Ворон каркнул, а женщина протянула руку. С недоверием окинув взглядом женщину, что издалека могла напомнить мать, Каролина сделала шаг назад. Она видела впервые и сестру матери, о которой слышала только один раз, и кто скрывался под капюшоном этих чудовищ, убивающих людей с нечеловеческой силой. Хоть принцесса и была ребенком, но сегодняшней ночью ей пришлось увидеть другую реальность и разбить свои детские мечты. Маму больше не вернуть, как и прежнюю жизнь.

Лес молчал. Снег прекратил сыпаться, но холод продолжал пробирать принцессу до костей.

– Я не верю вам и не хочу делать другой финал сказки, – озвучила свое решение Каролина после долгого размышления.

Женщина, накинув капюшон, встала и вскоре скрылась за деревьями, а спустя мгновение к принцессе подбежали сестры. На их вопросы, куда и почему она убежала, Каролина ничего не ответила.

Ночь II

В лабиринтах кошмаров

1765–1767 годы

Два года королевство Скарновест было погружено в траур. Два года король пытался смириться со смертью жены. Два года царил хаос. Два года Каролина просыпалась посреди ночи от кошмаров, в которых рекой текла кровь, а Безликие убивали людей и уничтожали город. Два года Каролина видела в своих снах глаза матери, в которых застыли сожаление и боль. Два года она слышала ее крик. Два года сестры видели, как их отец начинал постепенно сходить с ума. Два года они находились в лабиринтах кошмаров.

Два года превратились в ад, но это было только начало…

Ночь III

В лабиринтах вопросов

1768 год, конец мая

Прошло почти три года с момента, как на королевство Скарновест напал орден Безликих и король лишился жены, а дети – матери. Вот уже целый час нажимая на одни и те же клавиши рояля, Каролина смотрела пустым взглядом на ноты вальса, который часто играла мама вечерами. Теперь в замке не бывало веселья, не звучало смеха. Каролине до сих пор все казалось глупым сном, который ее не отпускал. После встречи с сестрой матери в лесу мир для нее будто лишился красок и стал недоступным. Неестественным. Бесконечный поток вопросов приходил в голову, но разбираться с ними и находить ответы принцесса была пока не в силах. Она целый день находилась то в пустом величественном зале, где раньше проходили балы и царила праздничная атмосфера, наполненная весельем и радостью, но сейчас здесь все погрузилось в могильную тишину, то в саду, где росли розы и напротив беседки, по которой плелись цветы, стоял памятник королеве Иоланде.

Каролина подошла к розам, провела по ним рукой и снова вернулась в беседку, подошла к роялю. Когда подул майский ветер, принцесса нажала на три ноты. В душе царила пустота, и именно о ней Каролина стала играть после того, как прошел час. Новые ноты и аккорды разлетелись по саду. Принцесса, закрыв глаза, отдалась порыву вдохновения. Чем дальше лилась музыка, создаваемая Каролиной, тем сильнее рассеивалась пустота внутри. Принцесса как будто нашла в себе силы открыть крышку банки, из которой тут же вылетело множество бабочек. Их хотелось отпустить и больше не ловить, потому что каждая бабочка – это воспоминания о плохом, о той ночи, которая забрала маму, разрушила идиллию и разбила надежды. Ночи, которая принесла много боли и подарила кошмары.

Казалось, сама природа почувствовала всю боль принцессы и загрустила. Несколько зеленых листьев упали с деревьев, а пара розовых бутонов опустилась и уронила свои лепестки. Майский ветер нежно коснулся принцессы и убрал черную волнистую прядь, что щекотала щеку, назад. Для Каролины же все в этот момент перестало существовать. Осталась только она и музыка, открывшая двери в ее душе. Нота следовала за нотой, аккорд за аккордом завораживал и гипнотизировал слушателя, который не смог устоять перед произведением, что создавала душа принцессы.

Отказавшись идти следом за остальными гостями, приехавшими ради политических и экономических дел к королю, принц, ненадолго замерев возле сада, решился все же пойти по тропинке за музыкой. Она заманила его сразу, как только он вышел из кареты и ступил на территорию королевства Скарновест. Принцу казалось, будто бы это звучал голос его матери, ведь она тоже играла, когда было больно, но ее боль никто не слышал, кроме него и музыки. Правда, душа матери играла на скрипке, но произведение, которое слышал сейчас принц, все равно показалось ему знакомым, похожим… родным. Розы и майский ветер словно подталкивали и шептали идти скорее, пока музыка не закончилась.

Когда перед принцем наконец-то показалась круглая беседка, по которой плелись цветы, Каролина сыграла несколько аккордов, что напомнили гром среди ясного неба. После этого последовали басы, будто море стало биться о скалы и топить корабли. Принц наблюдал за резкими изменениями в эмоциях принцессы, уголки его губ на миг приподнялись. В воспоминаниях промелькнула старая картинка, где его мать, играя на скрипке, меняла не только темп музыки, но и выплескивала из себя новые эмоции и чувства, мешающие ей сделать свободный вдох. Уже какой день принцу снилась мама, которую он потерял год назад, и сейчас, заметив некоторое сходство между ней и Каролиной, он захотел посмеяться, ведь таких совпадений и случайностей он терпеть не мог, но судьба как будто специально издевалась над ним, зная, чего не любил принц. Сорвав розу, он вошел в беседку и, глядя, как принцесса доигрывает произведение, вертел цветок в руке и мысленно искал новые совпадения между хрупкой девочкой и матерью. Принцу казалось, будто он попал в прошлое, где играла не взрослая, а детская ранимая душа матери, уже предчувствующая кошмары, которые ждали ее в будущем.

Почувствовав, что пора остановиться разжигать костер эмоций, Каролина открыла глаза и завершила мелодию плавным переходом, словно на том месте, где должно было вспыхнуть пламя и уничтожить все вокруг, выросла и распустилась белая роза. Принцесса настолько погрузилась в музыку и в себя, что даже не заподозрила и не обратила внимания, кого еще, кроме природы, позвала на свой концерт. Принцу же доставило удовольствие, когда Каролина развернулась к нему и застыла от неожиданности. Галлюцинации? Призрак? Варианты пронеслись в голове девочки после того, как она прищурилась. В снах ей приходилось столько всего видеть, что иногда Каролина начинала задумываться, а может, она и вовсе не просыпалась? Может, она до сих пор видит сон, где сюжет постоянно менялся? Но почему-то сейчас, глядя в карие, напоминающую глубокую осень глаза незнакомца, Каролину не покидало странное ощущение, что, прикоснувшись к этому человеку, она проснется. Вернется в ту реальность, в которой ее ждала мама.

– Чудесно сыграли, – заговорил принц, нарушив тишину и протянув розу.

Глядя то на цветок, то на лицо юноши, выразительные глаза которого пленяли своей таинственностью, Каролина долго думала, принять розу или нет, но в конце концов сдалась и осторожно взяла.

– Кто вы? Что здесь делаете? – спросила Каролина, все еще не веря, что перед ней живой человек и что кругом все не сон, а реальность, в которой она живет.

– Я тот, кто был соблазнен вашей музыкой и этим садом, – с восхищением произнес принц и окинул взглядом местность, но принцесса не поверила в искренность его слов.

После смерти матери она ни с кем не общалась и все ей казалось фальшивым и неестественным. Мир будто стал черно-белым и поломанным, словно каких-то деталей не хватало, которые оживили бы и вернули яркие цвета.

– Хорошо, что не мной, – сухо ответила Каролина и мечтала уже избавиться от общества этого незнакомца.

Принц не смог сдержать улыбку и оценивающе оглядел принцессу. Ее глаза такие же карие, как у него, сразу ему не понравились. Во-первых, они напоминали ему мать, а во-вторых, юноша как будто смотрел на себя в зеркало и видел там боль. Боль, которая делала всех слабыми и уязвимыми. Скривившись, он вслух озвучил мысли, прежде чем подумал над вариантами перефразировать их:

– У вас ужасные глаза.

Каролина сначала растерялась и захлопала ресницами, но спустя мгновение зацепилась взглядом за губы принца и, не теряя самообладания, съязвила гордо в ответ:

– А у вас мерзкие губы!

Бросив подаренную розу на тропинку и наступив на ногу его высочеству, Каролина гордо выпрямилась и направилась в замок. Проводив ее взглядом, принц поднял белую розу и улыбнулся уголком губ. Кажется, он улыбался впервые после смерти матери, а еще впервые вывел из себя избалованную принцессу.

Каролина в тот день так и не узнала имя гостя, но сама обозвала его мистером мерзкие губы.

1772 год, осень.

В свои четырнадцать лет Каролина поняла одно – ответ на вопрос, кем на самом деле была ее мать, искать бессмысленно. Очередной раз не найдя ничего нужного в книгах про Безликих, девочка разочарованно выдохнула и захлопнула том, выбравшись из лабиринта вопросов. Чтобы отвлечься и хоть как-то заглушить голоса в голове, принцесса стала читать литературу и с каждым днем все больше и больше выпадала из реальности. Книги стали для нее спасением. Она убегала в другие миры от жестокой реальности, в которой хаос и насилие захватывали все больше власти.

Ночь IV

В лабиринтах безумств

1774 год, январь

Когда Каролине стукнуло шестнадцать, во дворце стали оживать новые кошмары и безумства. После того как гас дневной свет и ночь вступала в силу, король звал дочерей поочередно в свои покои, чтобы либо поговорить по душам, либо обвинить в смерти матери и накричать, сбросив все негативные эмоции на них. Больше всего доставалось старшей дочери Ангелине. В отличие от близняшек Кары и Анжи, она унаследовала практически все черты матери. Чем взрослее становилась принцесса, тем сильнее ненавидел ее отец.

Ангелина была словно тень матери – те же голубые выразительные глаза, что очаровывали и пленяли, лучезарная улыбка, заражающая собеседника теплом. Длинные вьющиеся, будто волны в море, волосы цвета темного сладкого меда, которые Ангелина всегда просила красиво уложить, но мечтала в один прекрасный день их обрезать. Многие во дворце звали девушку «призрак королевы» из-за ее схожести с королевой Иоландой. Самой Ангелине не очень нравилось, как шепталась за спиной прислуга, произнося это прозвище. Любое упоминание о матери каждый раз приносило острую боль и тоску.

Чтобы отвлечься от воспоминаний детства и той жестокой ночи, забравшей у семьи ее душу, Ангелина мысленно считала до трех и сжимала-разжимала пальцы. Когда приступ прошлого отпускал ее, принцесса продолжала натягивать улыбку и делать вид, что ни прозвище, ни упоминание о королеве Иоланде не вызвали в ней никакой эмоции. Как будто речь была и вовсе не о матери, а о женщине, о которой она впервые слышала.

Вот и сейчас у покоев отца, куда она пришла, чтобы передать ему письмо, Ангелина услышала, как шептались между собой служанки. На удивление тема сплетен оказалась совсем другой – приезд принцев из соседнего королевства. Заметив идущую по коридору принцессу, девушки замолчали и склонили головы. Когда Ангелина прошла дальше, обсуждение возобновилось, но принцесса уже не прислушивалась. Ее не волновал приезд гостей, а беспокоило состояние отца. Каждый день он становился все безумнее и безумнее.

– Вылечит его только смерть, – вспомнила Ангелина слова советника Белинского, что после смерти матери стал большую часть дел короля сам исполнять в Совете. Его величество лишь иногда присутствовал на собраниях и подписывал бумаги, которые Белинский время от времени ему подавал.

Видя, как король уничтожает себя, травя организм алкоголем, Белинский понимал, что ему выпала прекрасная возможность управлять страной чужими руками. Благодаря ему спустя несколько месяцев после атаки Безликих город удалось восстановить, а экономика в стране укрепилась и вышла на новый уровень. Ангелина была благодарна советнику за то, что тот поднял с колен страну, уничтожил хаос и открыл королевству новые пути развития, но она не до конца ему верила. У девушки было ощущение, будто за свои «добрые дела» он вскоре потребует высокую цену.

Больше всего ее мучил вопрос, почему советник не стремился вытащить отца из лабиринта безумий. С тех пор как не стало матери, у короля все тянулся и тянулся нескончаемый траур. С каждым днем Ангелине было все больнее и неприятнее смотреть на отца. На того, кто когда-то был примером мужества. На того, кто поклялся, что будет защищать семью до конца, несмотря ни на что.

Сделав глубокий вдох и выдох, Ангелина постучала в дверь. Получив разрешение, она вошла и ненадолго замерла, сжав крепче письмо. В роскошной спальне обстановку омрачали бутылки. Снова и снова в нос ударял мерзкий запах алкоголя, он обвивался вокруг тонкой шеи девушки. Снова и снова падал ее взгляд на валяющиеся бутылки и на отца, который, казалось, не отрывался от кровати и топил там свое горе. Глядя, как он допивает очередную бутылку вина, Ангелина уже сто раз пожалела о своем решении отдать письмо Белинского сейчас – к чему такая спешка? Но принцесса ничего не могла поделать, кроме как смириться.

Ангелина тихим и быстрым шагом обошла половину комнаты и положила письмо на деревянный стол возле широкого окна: сумрак сгущался, перерождаясь в непроглядную темноту ночи. Прежде чем отправиться обратно, девушка помолилась всем святым: вот бы сегодня была спокойная ночь без слез и синяков. Но, увы, боги были глухи к ее мольбам. Нежное прикосновение к щеке заставило вздрогнуть Ангелину и перевести взгляд – отец, встав с постели, ласково гладил ее.

– Отец, уже поздно, мы можем поговорить завтра. – Принцесса подумала, что у отца очередной бред и видения, и собралась возвращаться.

Но грубые руки прижали ее к стене… И тут же зашарили по всему хрупкому телу не успевшей отреагировать девушки.

– Отец… что… что ты делаешь, – взмолилась девушка. – Отец, ты не узнаешь меня? – Комната превратилась в клетку, где запертый зверь умирал от голода. – Отпусти, отец, это же я, твоя дочь, Ангелина…

Отчаянная попытка сопротивляться, оттолкнуть, вырваться из лап голодного зверя. Бесполезно. Все бесполезно. Звериный взгляд цеплялся за девушку, точно как у хищника, приметившего жертву. Бездна темных глаз затягивала в свою ловушку, заставляла задыхаться. Петля на шее сильнее стянулась, воздуха в комнате стало катастрофически мало. Страх окутал принцессу, не давая пошевелить и пальцем. Слезы выжигали дорожки на бледных щеках девушки. Ее тело в грубых объятиях страха обмякло, не в силах сопротивляться, и больше походило на тряпичную куклу. Куклу, которой управляло чудовище. Куклу, с которой можно делать что угодно: с треском разорвать одежду, безжалостно схватить за мягкие волосы и поволочь, как мешок, к кровати.

– Прости, мама, – послышался глухой слабый стон.

Но слова не доходили до короля: куклы не могут возражать – они ведь не умеют разговаривать и кричать. Ничто не помешает ему. Все будет так, как он хочет сейчас. Сегодня. Всегда.

Чудовищная игра продолжалась бы еще долго в королевских покоях, если бы ее не прервали непрошеные участники. Когда слеза девушки упала на простыни и Ангелина готова была попрощаться с этим гнилым миром, двери в спальню резко распахнулись и влетела Каролина со стражей. Этой проклятой ночью сестра оказалась единственной, услышавшей крики жертвы и голос, который шептал ей отложить книгу и отправиться в покои к отцу. Каролина стала словно ангелом-хранителем, успевшим вовремя схватить за руку человека, чтобы он не упал в пропасть… Но вот только этого человека все же успели ранить.

– Не выпускайте короля до завтрашнего вечера и не приносите еды, – приказала Каролина и помогла сестре встать, накинув на нее свой плащ.

– Ты не имеешь права врываться ночью без приглашения в спальню и раздавать приказы, – с угрозой прошипел король, схватив за локоть младшую дочь.

Каролина готова была сжечь его одним взглядом – такое пламя ненависти и гнева пылало в ее глазах. Сколько раз он поднимал на нее руку и обвинял в смерти матери, столько же кинжалов принцесса мечтала воткнуть в сердце отца. Чтобы стража послушалась ее и помогла, девушке пришлось отдать пару золотых монет и договориться. Поэтому сейчас, гордо подняв голову и вырвав руку из лап монстра, она высказала наконец то, что давно держала в себе:

– А ты не имеешь права трогать нас и пальцем! Будь сейчас жива мама, за то, что ты делал с Ангелиной и со мной все эти годы, она бы лишила тебя власти и отправила в темницу доживать свои дни.

Не желая больше слушать отца, Каролина с сестрой покинули спальню. Этой ночью Ангелина так и не увидела сон. Как бы сестры и прислуга ни отмывали ее горячей водой, она все равно чувствовала себя грязной и будто лишенной белых крыльев.

Спустя несколько недель утром принцессу мучила тошнота и легкое головокружение. Когда она пожаловалась об этом Анжелике с Каролиной за столом во время завтрака, сестры переглянулись между собой. Им обеим не понравилось то, что они прочитали в глазах друг у друга.

– На неделе должен приехать Владимир с сыновьями, – проговорила Анжи, поставив чашечку чая на стол.

– У него как раз их двое, да еще и принцы, все они будут твоими. Выбери себе на одну ночь кого захочешь, – завершила мысль за близняшку Каролина.

В ужасе уставившись на сестер, Ангелина замотала головой. Она не могла сделать этого. Она не могла продолжать обливать себя грязью.

– Я не могу совершить еще один грех, – возразила принцесса и почувствовала вновь легкое головокружение.

– Если хочешь жить, придется грешить.

Слова Каролины задели ее, точно шипы розы кольнули сердце, но Ангелина понимала, что другого выхода в данной ситуации у нее не было. Один грех уже обрушился тяжелым грузом на ее плечи.

Я перестала печатать, выбравшись из лабиринта воспоминаний, а вернее, безумств. Доставать из могил подсознания каждый момент из прошлого для меня стало пыткой. Голоса продолжали кричать и нашептывать истории, но мне приходилось быть внимательнее и отбирать среди тысячи воспоминаний только самые важные. Те, в которых были ответы на вопросы и правда, которую я скрывала от Александра всю жизнь как могла. Хочется верить, что после прочтения всего откровения здесь он поймет, почему я так поступила в некоторых ситуациях.

Выдохнув, я погрузилась обратно в лабиринт безумств, пропустив пару воспоминаний, где не было ничего интересного, кроме того, как мы с Анжи наблюдали за состоянием Ангелины и разрабатывали план, как можно скрыть, что отец ее будущего ребенка на самом деле то чудовище, которого в детстве мы звали «папой». Теперь для меня это слово лишь походило на змеиный яд и вызывало каждый раз тошноту. Имя бывшего короля вместе с отцом я похоронила вместе с матерью той же ночью, когда на Скарновест напал орден Безликих.

1774 год, январь, несколько дней спустя

Город кипел новостью – завтра должен приехать король с сыновьями из соседнего королевства! Сплетни разлетались со скоростью света, и сестры-принцессы порой не успевали переваривать новую информацию из слухов, которые разносил в замке каждый второй. Однако в одном девушки были уверены точно: Белинский что-то задумал и будет уговаривать их отца что-то подписать. Анжелика, наматывая круги по спальне, вдруг остановилась и раздраженно окинула взглядом Каролину, что расчесывала старшую сестру перед зеркальцем.

– Мне не нравится это все, – призналась Анжи. – Белинский что-то задумал. У меня такое чувство, будто вот-вот в наш дом снова заглянет смерть.

Каролина замерла, перестав расчесывать Ангелину. В сознании принцессы сначала вспыхнула белая вспышка, а затем появился сад, где возле памятника матери на белые розы капнула кровь, словно кто-то рассыпал алые бусины.

Выбросив из головы видение, девушка перевела взгляд на окно. В последнее время ей снились одни и те же сны, в которых она убегала от кого-то в саду, где цвели белоснежные розы. И сегодня она впервые увидела что-то новое, не совсем похожее на сон, а, скорее, именно видение. Мысли и новые вопросы захлестнули девушку и пробудили в ней беспокойство. Чтобы хоть как-то заглушить навязчивые мысли и унять тревогу, она взяла книгу со стола и отправилась в библиотеку.

Шагая по узкому коридору, на стенах которого висели портреты династии д’Эсте, Каролина вдруг остановилась. Ее вниманием завладела картина, на которой художник изобразил королеву Иоланду – маму принцесс. Кажется, художника настолько заворожила красота женщины, что он решил перенести на холст каждую деталь облика женщины: лучезарную улыбку, которая пленяла и заряжала радостью, ямочки на бледных щеках, маленький аккуратный носик, голубые, цвета ясного мирного неба, глаза, длинные ресницы, едва заметную полоску над черной бровью справа и коричневые, словно темный сладкий мед, длинные волосы, волнами спадающие на плечи королевы. Плавные линии придавали портрету еще больше изящества и схожести с ангелом, который будто специально спустился из небесного царства на землю, чтобы подарить людям свет и вселить в них частичку веры и надежды. С уходом королевы все будто лишились своих крыльев и погрузились во тьму.

Чем дольше Каролина смотрела на портрет матери, тем больше ей хотелось кричать и засыпать вопросами: кто такие Безликие? Почему они убили ее? Почему она тогда бросила в лесу дочерей? Что она скрывала о себе на самом деле? Грустно усмехнувшись, принцесса отправилась дальше.

Стоило ей только дотронуться до ручки двери в библиотеку, как раздались голоса из соседней комнаты, где проходили собрания и обсуждались политические вопросы. Каролина, недолго думая, все-таки отложила визит в библиотеку и подошла ближе к другим дверям, спрятавшись за мраморную колонну. Двери оказались чуть приоткрыты, поэтому девушка могла спокойно подслушивать, о чем разговаривали внутри. Твердый решительный голос Белинского она узнала сразу.

– Я поговорил с Николаем. Он сказал, что орден Безликих возглавляет кто-то из членов Совета его величества Владимира.

– Николай, который Сойлер? – уточнил король.

– Да, – гордо подтвердил советник.

– Этот шут меня раздражает, – послышались раздраженные нотки в голосе короля. – Однако признаю, Николай может быть полезен в некоторых случаях.

– От него можно избавиться, но только когда он перестанет быть нам нужным.

Каролину озарили неприятные догадки, но она до последнего надеялась, что ничто из тех ужасов не станет реальностью. Однако то, как размышлял Белинский, ей уже не нравилось. Этот человек будто играл в шахматы руками отца и чистил доску от лишних мелких пешек. Вернувшись в спальню, Каролина поделилась с сестрами тем, что случайно подслушала. В тот же день девушка завела личный дневник и начала записывать туда все: сны, видения, теории и подслушанные разговоры отца и Белинского.

Я вдруг остановилась, перерывая воспоминания и выйдя из лабиринта. Переведя взгляд на записи, лежавшие на столе, потянулась к одной из них. Мне срочно нужно было найти то, что когда-то я лично первым записала в дневнике, или то, что впервые сказала при встрече Александру. Если память мне не изменяла, то именно той ночью тысяча семьсот семьдесят четвертого года я завела дневник и записывала туда все подряд, начиная со снов и видений и заканчивая фразами, которые случайно услышала или подслушала между королем и Белинским. Так ничего и не найдя, я разочарованно выдохнула, а затем спустя мгновение вспомнила, что в спальне, где очнулась сегодня, видела на столе огромную гору бумаг и личных дневников. Взяв с собой ноутбук и листок со своими записями, покинула библиотеку.

Как ни странно, в коридоре стояла такая тишина, словно в замке все вымерли и осталась только я с голосами, которые ни на секунду не прекращали разговаривать у меня в голове. На стенах танцевали тени от деревьев, которые покачивались за окнами от ветра. Единственная, кто следила за каждым моим движением, – луна, разогнавшая все облака на темном небе. Под ее присмотром я, признаться честно, чувствовала себя безопаснее… Мне казалось, что она сейчас решила ненадолго стать моей охраной, пока я находилась в замке и доставала всю правду из глубин лабиринтов воспоминаний. Пройдя несколько арок, я увидела, наконец, дверь, при виде которой с облегчением выдохнула. Войдя в спальню, тут же бросилась к столу и принялась разгребать все, что на нем было. Вопросы, кто это оставил здесь и где нашел, не оставляли меня в покое, но пришлось их на время отодвинуть. Так, обнаружив после перелистывания одного из дневников запись с датой, когда я встретилась с Александром второй раз в жизни, я зацепилась за фразу «я не люблю розы» и села на стул, подвинув ближе к себе ноутбук.

1774 год, январь

Наконец в королевство Скарновест прибыли гости – король Владимир вместе с сыновьями. Каролина не сразу узнала в старшем принце того самого юношу, которого несколько лет назад назвала «мистером ужасные губы» и от которого впервые в жизни получила розу. Лишь когда их взгляды встретились, после того как принц поцеловал руку Анжи, Каролина не смогла отделаться от ощущения, что где-то уже видела эти карие глаза, что пленили и затягивали в ловушку тайн. Однако его высочество узнал ту, которая играла на рояле в саду и бросила его розу. Вместо того чтобы поприветствовать ее как было положено, он усмехнулся краешком губ и произнес так тихо, что его услышала только Каролина.

– Ваши глаза стали еще ужаснее.

Принцесса, опешив от такого заявления, замерла. Лишь когда принц все же поцеловал ее руку, девушка ожила и набралась смелости съязвить в ответ:

– Ваши губы тоже. Наверняка каждую девушку тошнит от них.

На лице принца расцвела улыбка, в то время как у Каролины появилось лишь одно желание – помыть с мылом ту руку, к которой прикоснулись отвратительные губы.

Весь день она всячески избегала его общества и не награждала старшего принца даже взглядом, а больше общалась с младшим. В отличие от своего брата, тот оказался очень вежлив с Каролиной, и во время праздничного ужина, когда в зале Анжелику попросили сыграть на рояле что-нибудь веселое, принц пригласил девушку на танец. Принцесса на миг растерялась, но, поймав одобряющий взгляд сестры-близняшки, мило улыбнулась и дала свое согласие. В изумрудных глазах принца вспыхнул огонек радости. Он походил на дитя, с которым мама согласилась поиграть, отложив все дела.

Весь вечер по залу лилась веселая мелодия, разносился женский мелодичный смех, за столом шли мужские беседы. Короли обсуждали будущие политические планы, а их дети развлекались. Впервые Каролина и ее сестры почувствовали себя счастливыми и не гадали, на кого из них отец поднимет руку сегодня. Как только во дворце появились гости, все кошмары будто канули в небытие, а король снова стал человеком. Но как бы он ни улыбался и ни был мил со всеми, Ангелина больше не могла воспринимать его как отца и всячески избегала его взгляда, игнорировала и переключалась на беседу с другими. Пока Анжи играла, добавляя новые аккорды в музыку, а Кара мило улыбалась после того, как младший принц что-то прошептал ей на ухо, Ангелина смотрела на старшего принца. То, каким взглядом он следил за танцем, немного позабавило девушку. Парень словно смотрел, как играл с его любимой игрушкой чужой ребенок. В его темных глазах то и дело потрескивал огонь. Стоило подкинуть дров, как он разгорится еще больше и ярче. Поставив бокал с соком на стол, принцесса пересела на место, где недавно сидела Анжи, как только отец, король Владимир и советник Белинский покинули зал. Не теряя времени, Ангелина начала действовать.

– Вы всегда предпочитаете оставаться в тени, пока остальные веселятся? – как можно вежливее поинтересовалась она.

Если бы принцесса не заговорила первой, принц и дальше продолжал бы думать, что вокруг больше никого и ничего не существует, кроме танцующей с братом девушки, глаза которой напоминали ему покойную мать. Мать, которая при жизни ни разу не посмотрела на сына. Лишь когда ей оставалось считаные минуты провести в этой жизни, она первый и последний раз наградила мальчика взглядом, наполненным болью. Принц так и не узнал, почему родная мать так избегала его и откуда появилась та невыносимая боль в глазах, а сейчас, наблюдая, как его сводный брат веселился с принцессой, парень пытался понять, почему чужие глаза напоминали ему о матери.

Он бы продолжил копаться в мыслях, но, к сожалению, его вдруг вернули в реальность. Окинув равнодушным взглядом Ангелину, принц сухо ответил:

– Да.

Не такого ответа ожидала девушка. Ангелина поняла, что будет вытягивать из него каждое слово, поэтому в следующую секунду запила свое разочарование соком и встала из-за стола. Внезапно ее сковала тошнота, из-за чего принцесса прикрыла ладонью рот, а затем зажмурилась, почувствовав резкую боль в висках, словно игла вошла под кожу. Каролина, заметив, что с сестрой творится что-то неладное, прекратила смеяться над шуточками принца и кружиться с ним в вальсе, и подбежала к Ангелине, которую к тому времени уже придерживал старший принц и усаживал обратно на стул. Анжи тоже прекратила играть и, обеспокоенная состоянием сестры, подошла к ней быстрым торопливым шагом.

Веселье в зале мигом угасло. Стоило Каролине случайно дотронуться до старшей сестры, как в голову влетело видение, показывая чудовищные картины, наполненные кровью и розами. Чем дальше они сменялись, тем безумнее становились. Кровь, слишком много крови. Слишком много боли. Слишком много голосов и криков, из-за которых Каролине стало трудно услышать голос разума. Девушка будто попала в лабиринт и сейчас пыталась выбраться из него, но чем дальше она бежала, тем больше безумств оживляла. Вскоре картины в голове сменились, и теперь вместо роз черные и белые змеи ползали по шахматной доске.

Когда принцесса отдернула руку от сестры, все растворилось, как в тумане. Но, встретившись взглядом с Ангелиной спустя мгновение, Каролина вновь ощутила новую волну видений. Только в этот раз девушка увидела, как умерла старшая принцесса – Каролина собственными руками оборвала нити жизни сестре.

Той же ночью, когда сон забрал всех в свое царство, Каролина, поставив свечу на стол, открыла дневник и, макнув перо в чернила, написала все кратко о последних событиях, а в конце добавила:

«Я не люблю розы… Ненавижу эти мерзкие цветы!»

Ночь V

В лабиринтах надежды

1774 год, девять месяцев спустя

За девять месяцев, пролетевших как пара дней, Каролина поняла одно – мир катится в бездну. То, что она видела в снах, – постепенно сбывалось. Сегодняшняя ночь не была исключением. Проснувшись от очередного кошмара, в котором чьи-то руки душили младенца, девушка вскочила в холодном поту и помчалась в спальню к старшей сестре. Внутренний голос шептал, что ее там нет, и оказался прав. Каролина, обойдя комнату, вдруг обнаружила на кровати сухую розу. Когда она взяла ее, в голове пронеслись картины: сестра, накинувшая капюшон плаща, каменный коридор, темные узкие переулки, лес, обрыв, море.

Выбросив розу, Каролина бросилась бегом к потайному выходу из дворца. Каждая секунда, каждый шаг казался ей вечностью. Сердце окутывал страх, но принцесса изо всех сил старалась не позволять ему взять над нею верх и, не останавливаясь, бежала сначала по темным узким переулкам города, затем по лесу, который и не собирался заканчиваться. Каролина чувствовала себя словно в лабиринте, где за каждым поворотом ее ждали либо жуткие видения, показывающие, как смерть поочередно забирает близких и всех, с кем принцесса вскоре познакомится, либо галлюцинации, в которых белые розы тонут в кровавом море или по шахматной доске ползают то черные, то белые змеи, либо события, к которым она совершенно не была готова.

Цепляясь за ветки, не жалея кожу и платье, Каролина лишь думала и молилась святым об одном – пусть то, о чем она подумала, не сбылось.

Однако ее молитвы не были услышаны. Иногда мы молимся святым, которых сами же и выдумали, чтобы утешить себя ложными надеждами. Но жизнь устроена так, что пока ты не возьмешь на себя ответственность и не прекратишь прятаться в иллюзиях, никакие святые не спасут тебя. Нужно быть честным с собой в первую очередь, но Каролина не была с собой честна. Она убегала, пряталась в книжные вселенные, молилась святым, надеясь, что все вокруг сон, но когда реальность подобралась к ней слишком быстро и начала посылать видения, девушка не могла больше игнорировать это и убегать в лабиринт ложных надежд. Она перестала верить в святых и просить у них помощи, когда увидела, как возле обрыва стояла ее старшая сестра и готовилась скинуть ребенка, что не повидал еще жизнь и не произнес первое слово «мама», в море. Туда, вниз, где торчали, словно иглы, камни. Туда, где бились о скалы волны, топившие корабли. Туда, где лились слезы ангелов с небес.

В небе рокотал зловещий гром, и до Каролины дошло, что святые отказались от ее семьи давно и что спасти жизнь близких теперь только ее миссия.

– Что ты делаешь?! – перекричала гром Каролина, подбежав к сестре и выхватив из ее рук младенца, появившегося на свет всего пару часов назад.

Упав на колени перед ней, Ангелина закрыла лицо ладонями. Хлынул ливень. Казалось, вместе с принцессой плакали не только ангелы, но и природа этой ночью. Опустившись тоже на мокрую землю, Каролина приобняла одной рукой старшую сестру, а другой продолжала держать ребенка, чей крик сливался с очередными раскатами грома.

– Я не могу, – раздался слабый сдавленный хрип Ангелины. – Я не могу принять это дитя. Девочка всю жизнь будет напоминать мне о грехе и о нем.

Каролина убрала слезу, катившуюся по нежной бледной щеке сестры, и заглянула ей в глаза, которые потемнели и сейчас уже не напоминали ясное мирное небо, а, скорее, бушующее море за спиной. Море, которое не способно омыть внутренний твой мир, что очернили и заполнили болью.

– Наш отец рано или поздно поплатится за все, что сделал, а ты выйдешь замуж за старшего принца, станешь новой королевой, и никто не узнает эту страшную правду о ребенке, – вселила в сестру надежду Каролина.

Девушки снова обнялись и обменялись внутренним теплом. Создали новые надежды. Потушили тьму и пустили свет. В это же мгновение дождь перестал литься. Ангелы перестали плакать.

Снова взяв на руки дочь, Ангелина с надеждой посмотрела на нее и улыбнулась. Хмурые свинцовые тучи в этот же миг принялись постепенно расплываться по небу, открывая луну.

– Я назову тебя Надией. Надеждой. Теперь ты отныне и навсегда моя новая надежда, – прозвучали нотки нежности в голосе Ангелины. – Надежда и сила, – шепотом добавила она.

Младенец перестал кричать ровно в тот момент, когда услышал маму и встретился с ее взглядом, наполненным любовью и надеждой.

Той же ночью, вернувшись во дворец, Каролина написала письмо старшему принцу Александру. Хоть она и не переносила его общество, но только он мог помочь решить две глобальные проблемы. Девушка даже не догадывалась, к чему в дальнейшем приведет ее решение. После того как письмо было готово, Каролина открыла личный дневник и, записав дату, добавила следующее:

«Я не знаю, к чему все это приведет, но сделаю все, чтобы жизнь малышки была лучше, чем у меня с сестрами, а правду никто никогда не узнал…»

Свеча погасла, будто в спальню, погруженную во мрак и могильную тишину, вернулся призрак и потушил огонек, следом наслав сон на принцессу.

Я выдохнула, выбравшись из лабиринта воспоминаний и перестав печатать. Быть автором не так уж и просто, а особенно если пишешь автобиографию. Бедные писатели. Откуда у них столько нервных клеток? Если у меня еле хватает их на чертову автобиографию, то на фэнтези или любовные романы тем более не хватит. Усмехнувшись от этих мыслей, переключилась на гору дневников.

– Где же ты нашел это все, Александр? – задала вопрос вслух. – Если тебе так нужна была правда о лабиринтах, мог бы и сам покопаться в поисках ответов, – буркнула я, и спустя секунду меня осенило от внезапно появившейся мысли. – Или здесь дело не только в правде? Хочешь заставить меня вспомнить и о той встрече, когда я дала клятву, которую позже нарушила? Что ж, я проведу тебя по всему аду. По всем своим лабиринтам. И расскажу, почему вдруг все резко изменилось после того, как ты женился на моей старшей сестре, – я горько улыбнулась и вновь нырнула в лабиринты, найдя нужное воспоминание и разблокировав его продолжение.

1777 год, осень

Стоя спиной к будущему королю и наблюдая за тем, как капли дождя перегоняют друг друга, стекая по окну, она оттягивала разговор и решение, которое было непросто принять в эту ночь. Все ее мысли запутались и стали похожи на клубок, а по телу то и дело пробегал холодок. Несмотря на то что в комнате царило тепло и потрескивал огонь в камине, девушка чувствовала себя так, словно стоит обнаженной на улице под снегом, который сегодня внезапно посыпался с неба вместе с дождем и начал засыпать деревья, что не успели еще расстаться с листьями, да и все королевство.

Прикусив нижнюю губу, Каролина сжала складку платья. Сомнения и волнения давили на нее, но больше тянуть время она не могла. Уже в следующее мгновение, набравшись сил и уверенности, девушка вдохнула полной грудью и выдохнула, а затем перевела взгляд на будущего короля, развернувшись к нему. Несколько свечей в золотых канделябрах, стоявших на столе возле гор бумаг и писем, внезапно потухли, будто к ним прикоснулся призрак, гуляющий в комнате замка. Встретившись взглядом с тем, кто через пару дней станет новым королем, обретет власть и похоронит свои чувства, Каролина приготовилась озвучить то, что планировала, но ее перебили.

– Дай угадаю, – прищурился будущий король, сокращая расстояние, – боишься, что все равно все могут узнать, кто настоящий отец ребенка твоей сестры, а вернее, уже будущей моей жены?

Каролина помедлила, подбирая слова для ответа. Сердце девушки, казалось, вот-вот пробьет грудную клетку и выскочит. Пытаясь сохранить спокойствие и не выдать свое волнение, Каролина мило улыбнулась и сделала вид, что стряхнула пылинки с плеча Александра.

– Нет, – солгала девушка, но будущий король не заметил этого.

Ему и не хотелось в эту ночь проверять принцессу на ложь, ища подвохи в каждом произнесенном слове. Все, о чем он мечтал сейчас, в плену чувств, которые он давно отрицал и прятал под замком, что начинал уже ржаветь, – хоть на одно мгновение оказаться в объятиях девушки.

– Нет, – продолжала Каролина, – дело здесь не в сестре и не в ее дочери, Александр. – Девушка вымученно улыбнулась, в то время как внутри ее все дрожало.

Убрав выпавшую черную короткую прядь за ухо девушки, парень заглянул в ее глаза снова, но на этот раз так, словно пытался найти там потухшие звезды и зажечь их. Как бы Каролина ни прятала свое волнение, Александр мог заметить, что что-то она недоговаривала ему. Также парню не нравилось, когда принцесса, которую он когда-то ненавидел, потому что ее глаза напоминали ему о матери, начинала называть его полным именем и с трудом выдавливать из себя улыбки, пытаясь спрятать грусть, волнение и другие настоящие чувства.

– Тогда в чем?

От этого вопроса над комнатой будто собрались тучи, но только вместо ливня хлынуло напряжение. Отвернувшись к камину, где языки пламени танцевали вальс и хоть как-то пытались тем самым развеять напряженную тишину, Каролина до боли прикусила нижнюю губу. Она будто начала отдаляться от Александра, делая шаг за шагом назад и строить гигантские стены вокруг себя, лишь бы не встретиться больше с будущим мужем старшей сестры. Чем больше она смотрела на огонь, тем сильнее холод волнения щипал ее и давил все внутри. Не в силах больше тянуть время и ждать, когда Каролина остановится и перестанет строить стену между ними, Александр взял девушку за подбородок и развернул лицом к себе.

– Что случилось, кошмарик мой? – задал он новый вопрос, вернув подругу в реальность и получив в ответ подзатыльник.

– Еще раз назовешь меня так, получишь не только подзатыльник, – пригрозила Каролина.

Несколько лепестков роз, стоявших в вазе на столе, упали на пол.

На лице Александра расцвела улыбка, но тут же исчезла, когда Каролина подошла к столу и подняла лепесток розы.

– Помнишь, я как-то рассказывала, как после того вечера, когда Ангелине стало плохо, ко мне пришло видение? Сначала на белые лепестки роз капала кровь, а затем цветы стали плавать в кровавом море… – заговорила девушка, рассматривая лепесток. – Так вот, последнюю пару дней я вижу повторяющиеся из раза в раз сны, в которых течет кровь в саду белых роз. В саду, где находится могила матери. – Повисла пауза, в которой напряжение возрастало и душило. Сжав в кулак лепесток розы, Каролина, наконец, нашла в себе силы договорить то, что хотела: – Сегодня, гуляя с сестрой и с Алом в том саду, я получила новое видение. Там была твоя смерть, а спустя мгновение после тебя умерли и все остальные.

Александр сжал челюсти. Последние слова Каролины прозвучали подобно раскату грома в ясном небе. От того, что она рассказала о видениях будущему королю, девушке легче не стало. Наоборот, она еще сильнее почувствовала, как образовывалась между ними пропасть, в которую кто-то из них двоих первым шагнет либо сегодня, либо в день предстоящей коронации или свадьбы.

Этой ночью к розам в саду прикоснулась смерть, пока в комнате горели свечи, отбрасывая тени, и потрескивал огонь в камине, а будущий король лишился веры в святых, которые всегда были глухи к молитвам и просьбам Александра. Его хоть и очаровали странности Каролины, за которыми он с интересом наблюдал, но порой видения девушки пугали будущего короля. – Прости, я не хотела этим как-то напугать тебя, – проскользнули нотки сожаления в голосе девушки.

Она сама боялась того, что видела, и того, что слышала. Как только Каролина попросила Александра о помощи и сблизилась с ним, простив его за то, что тот называл ее глаза ужасными, узнав, что они напоминали ему глаза покойной матери, начали происходить события, повторяющие иногда сны девушки, что снились ей еще в детстве. Когда Каролина стала замечать эту странную параллель, ей все больше казалось, что будто кто-то вторгся когда-то в ее жизнь и жизнь тех, с кем позже она познакомилась и к кому привязалась, и заранее прописал финал каждому, а сейчас дергал их за ниточки, словно кукол, и вел к концу. Вспомнив, как пару дней назад случайно подслушала разговор между отцом и Белинским, девушка вновь подняла взгляд на Александра.

– Есть еще кое-что… Я долго думала и решала, стоит ли тебя предупредить об этом. – Каждое слово Каролины стало походить для будущего короля на удар молнии. – Несколько дней назад я услышала обрывки разговора отца с Белинским о том, что войска почти готовы. За пару часов до этого мне приснилась кровь, текущая по белым розам, и еще я слышала крики. Мне кажется, что между нашими королевствами грядет война. Причем меня не покидает ощущение, что кто-то подговорил моего отца вновь создать хаос.

– Почему ты так уверена, что будет война именно между нашими семьями? – Будущий король не хотел верить в догадки Каролины и искал другие возможные варианты.

– Зная, в кого превратился отец после смерти матери, он может пойти на любые безумства, не задумываясь о последствиях, – с горечью ответила девушка и спустя короткую напряженную паузу призналась: – Если быть честной, то я каждый день вижу, как лабиринт надежд на лучшую жизнь, который все эти годы я строила после того, как ты согласился мне помочь решить две проблемы, с каждым новым днем рушится.

Ночь VI

В лабиринтах войн

Из дневников Каролины:

«Когда мне было семь, я лишилась матери.

Когда исполнилось четырнадцать, поняла, что искать ответы на вопросы о том, что же произошло 15 декабря 1765 года и кто такие Безликие, бессмысленно.

Когда я встретила свои шестнадцать, пришлось взять на себя ответственность не только за собственную жизнь.

Когда мне было девятнадцать, я поняла, что проиграла в шахматной игре. Смерть оказалась хитрее и продумала все ходы еще той ночью, когда я появилась на свет».

«1774 год, январь

Я ненавижу розы… Ненавижу эти мерзкие цветы!»

«1774 год, конец лета

Ненавижу отца, который обвиняет нас с сестрами в смерти матери и в любой момент может поднять на нас руку.

Ненавижу двоюродного брата Влада и тетю, которые игнорируют наши с Ангелиной письма и делают вид, что ничего не произошло, что в замке царит порядок и все счастливы. После смерти матери о нашем существовании будто забыли все родственники или стали считать, что раз Иоланда умерла, значит, и все остальные тоже – в ту ночь, когда напали Безликие.

Ненавижу Белинского и всю его семью, которая переехала жить в наш дом! Пока отец топит свое горе в бутылке, страной правит другой человек с непонятными замыслами и критикует всех, но только не себя. Больше всего ненавижу его дочь и жену. Они не люди, а змеи во плоти. Проползут в любую щель и разнесут сплетни по всему городу. Сплетни, в которых ни капли правды о нас с сестрами.

Ненавижу старшего сына короля Владимира! Он то называет мои глаза ужасными, то убивает меня взглядом, когда я играю в саду или сижу в библиотеке.

Ненавижу сны и видения, в которых постоянно кровь течет на розы и кто-то умирает.

Ненавижу жить в страхе и бессилии.

Ненавижу себя за то, что не могу изменить что-либо и прекратить эти кошмары».

«1775 год, зима

В эту ночь я стала жертвой.

Если бы не разбитая ваза, кто знает, выжила бы я? Остановился бы отец или продолжил бы прижимать меня, словно куклу, к стене и представлять на моем месте мать?

Год назад жертвой чудовища оказалась моя старшая сестра Ангелина. Если бы не голоса и видения, в ту ночь я бы не выбралась из книжных миров и не бросилась бы на помощь к сестре».

«1775 год, весна

Неожиданно сегодня старший принц поделился со мной воспоминаниями о своем детстве. Александр рассказал, почему ему не нравятся мои глаза. Они напоминают ему о матери, от которой он так и не получил любви, и о сестре, которая умерла в подростковом возрасте от болезни. После всего, чем поделился со мной Александр, я почувствовала себя виноватой, но принц сказал, что моей вины здесь нет. Он сам виноват, потому что, когда была возможность поговорить с матерью и узнать, из-за чего она избегала сына, Александр не сделал этого.

А еще я узнала, почему Ал и Александр не похожи. Они не братья по крови. Отец Александра полюбил другую женщину, но у нее был сын. Иногда Ал называет своего брата лучшим другом. Как он сказал сегодня: «Лучший друг – это синоним к лучшему на свете брату».

Мужская логика иногда странная, но я рада была узнать, что хоть у кого-то в семье царили мир, уважение и любовь».

«1775 год, лето

В моей жизни впервые появились подруги, с которыми можно часами болтать и сбегать на ночь к ним, а не терпеть выходки безумного отца. Теперь у нас с Анжи появился повод чаще покидать стены дома».

«1775 год, осень

Я стала замечать параллели между реальностью и снами. Ворон с красными глазами, которого я увидела во сне, прилетел в сад, присев на памятник матери. Позже из кустов роз выползла черная змея.

Либо я схожу с ума, либо мне кто-то посылает зачем-то знаки, либо, как сказала Мия, это все просто случайные совпадения».

«1776 год, зима

Мне признался в чувствах Ал… Это было неожиданно, но только наши чувства не взаимны. Надеюсь, он переключится на Анжи, и моя сестра-близняшка, влюбленная в него с первой встречи, соберет его разбитое сердце».

«1776 год, зима

«„Мы не властны над своими чувствами“.

Эту фразу сказал мне Александр в библиотеке. Я с ним поспорила и решила доказать, что он не прав, на что он ответил: „Если ты еще не полюбила кого-то больше чем как друга, еще не значит, что контролируешь свои чувства“.

Я снова хотела возразить, но внезапно появившееся видение, где по стене лабиринта проползла змея, не дало мне это сделать».

Я перестала листать и пробегаться взглядом по событиям, записанным мною когда-то в личных дневниках. До сих пор не верилось, что я в прошлой жизни их вела. Однако как бы я сейчас ни кривилась и ни презирала это дело, в памяти некоторые воспоминания удалось восстановить только благодаря записям.

Отложив их в сторону, вернулась к ноутбуку и вновь погрузилась в лабиринт, игнорируя кое-какие воспоминания, которые нашептывали голоса. Я решила больше не тянуть с правдой и поэтому сразу перескочила на несколько месяцев вперед, остановившись между тысяча семьсот семьдесят седьмым и тысяча семьсот восемьдесят четвертым годами. Эти даты полностью изменили историю, а вернее, именно тогда шахматная доска не раз переворачивалась и ход событий резко менялся.

Представив, что сейчас я играла в шахматы с королем, сделала ход белой королевой. Каждая пешка здесь – это воспоминание, которое пришлось заблокировать, чтобы никто не добрался до правды, что могла отравить любого, кто доискивался истины.

От каждого удара меча… От каждого крика, наполненного болью и ужасом… От каждого человека, в жилах которого текла ненависть и злость… небо становилось все темнее и темнее, словно превращалось в бездну. Поле, которое когда-то украшала природа, создавала новые наряды, после того как зима покинула эти места и забрала следом свои белоснежные покрывала, что стелила на деревья и на землю, погрузилось во тьму. Нити жизни обрывались здесь и сейчас одна за другой. Земля окрашивалась в алый. В цвет смерти. В цвет, который любили Безликие – всадники хаоса и разрушения. Падая в объятия родной земли, воин, прежде чем покинуть эту жизнь, смотрел на черное небо – за которым на величественном троне восседала сама Смерть, наблюдавшая, какое представление устроили люди, чьи сердца были переполнены ненавистью, завистью, гневом и жаждой власти, – и шептал молитвы. Бессмысленные молитвы, вызывающие лишь отвращение у богини смерти.

В поле царил хаос, созданный людьми, а в черном небе грохотал зловещий гром, точно боги были в гневе на то, что их создания уничтожали не только красоту природы, но и друг друга. Жажда власти у некоторых оказалась сильнее жажды жизни. Со скучающим видом богиня смерти продолжила бы наблюдать за этим представлением и обрывать нити жизни игрокам, если бы не услышала молитвы, где в обращениях упоминалась она, а не святые, которых выдумали смертные. Приглядевшись и прислушавшись, Мара вскоре обнаружила посреди поля девочку, чья душа была чиста, а в сердце не жили месть и ненависть. На фоне всего происходящего она походила на лучик света, который тьма хотела потушить, но никак не могла.

– Хватит! Пожалуйста, Мара, не забирай их!

Нежный детский голосок сливался с криками и звуками танца бьющихся мечей. Никому в поле не было дела до ребенка. Все были увлечены игрой под названием «отомсти, убей, забери». Наблюдая, как этот ребенок продолжал просить и звать Мару, несмотря ни на что, богиня не выдержала и пробралась в сознание девочки. Когда та услышала у себя в голове голос Мары, от неожиданности вздрогнула.

«Как тебя зовут, дитя?» – прозвучал в мыслях властный ледяной женский голос.

Девочка растерялась, но спустя мгновение собралась и представилась. Детский голосок ни разу не дрогнул, и то, сколько смелости и уверенности собралось в маленьком хрупком сердце ребенка, поразило богиню. Она заинтересовалась девочкой еще больше.

«Каролина, – повторила имя Мара, словно пробовала его на вкус. – Какое красивое имя. Откуда такое милое создание знает о моем существовании?»

В небе в очередной раз пророкотал зловещий гром, будто предупреждал и отговаривал Каролину разговаривать с богиней, но девочка его не слушала.

– Когда мама была жива, она рассказывала сказки. В них Мара забирала плохих людей. Хоть мне и говорили, что в реальности тебя не существует, но я всегда чувствовала, что это не так. В любой сказке все равно скрывается правда.

После слов Каролины богиня не смогла сдержать улыбку. Размышления ребенка и то, с какой уверенностью она говорила, ее удивило.

«Я помню твою мать, однако не знала, что она будет рассказывать обо мне сказки в мире людей».

– Вы знали мою маму? – удивилась Каролина и тут же с надеждой спросила: – Вы сможете ее вернуть?

Богиня рассмеялась. Такого вопроса она точно не ожидала.

«Не могу. Кто умер дважды, того уже никак не вернуть».

– То есть как дважды? Моя мама умирала два раза? – не поняла Каролина.

Мир в этот момент замер, словно фильм был поставлен на паузу. Меч завис в воздухе, и несколько воинов, что должны были упасть на землю, запачканную кровью, застыли. Богиня встала с трона, а в небе несколько раз сверкнула молния, будто предупреждая, что что-то новое произойдет, когда закончится пауза.

«Твоя мама когда-то была богиней, одной из нас, но, влюбившись в человека, который был предателем и чудовищем, она нарушила правила и законы, спустилась на землю и решила изменить твоего будущего отца в лучшую сторону, дать ему шанс. В итоге лишь… – Мара вдруг остановилась, поняв, что бессмысленно рассказывать историю ребенку, который может не все понять. Устало выдохнув, она только равнодушно добавила: – В итоге твоей матери пришлось заплатить за свои поступки. Так что, увы, дитя, но ее больше никак не вернуть».

Надежда в душе девочки растаяла, но через мгновение появилась новая.

– Тогда можешь не забирать у меня отца и этих людей? Дай им шанс. Клянусь, я сделаю все, чтобы они не были больше плохими и не злились друг на друга, – с мольбой произнесла Каролина, глядя на небо.

На лице Мары расцвела улыбка. Когда просишь помощь у богов, не надейся, что они не потребуют ничего взамен.

«Тогда придется переписать историю твоей судьбы и всех остальных», – это были последние слова богини, которые пронеслись в голове Каролины, после которых в памяти у многих все изменилось, а жизнь началась будто с другого конца. Будто все превратилось в лабиринт, где после каждого поворота шахматная доска переворачивалась без предупреждения.

Сон, в котором Каролина увидела свое прошлое, растворился, и девушка резко села в постели. Дыхание сбилось. Сердце, словно птица, расшатывающая клетку, вот-вот, казалось, вырвется из груди.

Восстановив дыхание, девушка опустила ноги на ковер и собралась встать, как вдруг ее будто ударило видение, где чьи-то клыки вошли в шею, а после появились лабиринт и Александр, возле которого проползла черная змея. Когда все исчезло, Каролина вскочила и подбежала к столу, открыв личный дневник и схватив перо.

«Я увидела видение и сон…

Сон, где была сама я в прошлом.

Александр, змеи, розы, лабиринты, мама, голос богини… Это все повторяется уже полгода в моих снах и видениях. Недавно еще стали сниться клыки. Кажется, до меня начинает доходить, что к чему…»

После того как Каролина все записала, в спальню забежала ее сестра-близняшка Анжи. В ангельских глазах девушки танцевали страх и паника, а руки дрожали. Спустя мгновение силы покинули ее, и Анжелика упала на колени, дав слезам выйти наружу. Не понимая, что происходит, Каролина подбежала к сестре и начала поднимать ту, придерживая за локоть. За окном сверкнула молния и прогремел гром, когда свеча, стоявшая на темном деревянном столе, погасла, а принцесса заглянула в глаза сестре.

– Что случилось? – спросила Каролина, но вместо ответа услышала лишь новые всхлипы. Сжав крепче за плечи, она повторила вопрос.

– С-с-м-мерть, – заикалась Анжи, а слезы не переставали литься по бледным щекам принцессы, падая, словно бусинки от ожерелья, на пол. Закрыв глаза, Анжелика тихо, все еще всхлипывая и заикаясь, продолжила, словно боялась кого-то разбудить: – Я ув-видела в-во сне, к-как т-т-ты уб-бьешь м-меня зав-втра н-ночью.

Слова сестры прозвучали, как раскаты грома. Ничего не говоря, Каролина заключила Анжи в объятия и стала успокаивающе гладить ее по спине. Больше всего на свете Кара боялась, что кошмары из видений вскоре доберутся и начнут мучить ее близких. Принцесса была готова ко всему, но только не к тому, что страх оживет… станет реальностью тогда, когда к порогу подкрадывалась война.

Война между королями, которых кто-то подговорил и подтолкнул начать эту безумную игру.

Прошлое, к сожалению, нельзя просто удалить, хотя это многим бы исправило жизнь… Жизнь многим героям этой истории. Как бы Каролина ни убегала от правды, она все равно догоняла девушку в прошлой, настоящей и будущей жизни. Как бы принцесса ни меняла ходы и ни пыталась обмануть богиню смерти, итог всегда был один. Создавая фальшивые воспоминания в своей жизни, Каролина, наоборот, лишь запутывалась еще больше в лабиринтах иллюзий, а нестыковки в деталях делали только хуже. Они рушили жизнь. Рушили подсознание Кары, которая вскоре перестала понимать, где ее настоящие воспоминания и сны, а где созданные богиней.

После того как Анжелика, сестра-близняшка Кары, рассказала о своем сне, в котором та убьет ее, Каролина целыми днями стала искать и придумывать способы, как отговорить отца от войны. Все ходы вели к тому, что финал будет повторяться, если девушка не изменит людей, не разорвет их ненависть друг к другу и злость. Не выходя на улицу, Каролина караулила кабинет отца. Когда открылась дверь и вышел Белинский, девушка сделала вид, что шла в библиотеку, находившуюся напротив, но как только советник скрылся за поворотом в коридоре, принцесса тут же проскользнула в кабинет к его величеству.

Уж чего угодно, но увидеть трезвого отца, погруженного со всей серьезностью в дело, Каролина не ожидала. Король, склонившись над столом, двигал шахматные фигуры, которые взял с доски, по карте. Казалось, кроме пешек и карты для него ничего больше не существовало. Мужчина даже не услышал, как его дочь подошла к нему и вежливо поприветствовала. Он не отрывал взгляд от карты и все время в мыслях себе кивал, словно ставил галочку, что здесь ход продумал, там тоже, а вот тут надо еще подумать, куда и что поставить. Пока дрова в камине догорали, вместе с ними и сгорали надежды Кары как-то повлиять на отца. После смерти матери единственный, кого отец мог послушать и к кому прислушаться, – советник Белинский, который Каре стал напоминать в последние годы змею, что проползет в любые щели и окутает шеи всех. Каролина так и представляла сейчас эту картину, где черная змея окутала шею отца, и тот под ее угрозами, которые она шептала в ухо, выполнял все действия, придуманные ею. Когда одна из пешек упала на пол и покатилась к ногам Каролины, король впервые поднял на дочь взгляд. Казалось, что он уже успел и забыть о ее существовании. В глазах, в которых когда-то принцесса каждый день видела любовь и радость, теперь отражалась стена равнодушия. Разрушить ее было невозможно, да и слишком поздно. Подняв пешку и поставив ее на карту в том месте, где изображены горы, Каролина грустно улыбнулась уголком губ и снова посмотрела на отца. На чудовище, которое так и не смогли изменить ни ее мать, ни сама Каролина, что пообещала когда-то богине, что изменит людей и не допустит, чтобы они вновь убивали друг друга, проливая бессмысленно кровь.

– Зачем? – прошептала девушка и спустя пару секунд добавила чуть громче вопрос: – Зачем тебе эта война?

В комнате воцарилась тишина. Огонь в камине притих, и даже призраки, казалось, замерли, боясь сделать лишнее движение. Отец и дочь словно стояли на разных концах пропасти, которую разделяли несколько десятков километров. Мост между ними мог в любой момент рухнуть, не справившись с тяжестью кого-то из них. Казалось, прошла вечность, прежде чем король решил первым одной ногой ступить на мост.

– Если бы ты узнала, кто убил твою мать, как бы поступила? – нарушил тишину его величество и поставил белую пешку королевы в то место на карте, где был изображен замок.

Задумавшись, Каролина опустила взгляд на карту и передвинула пешку черного коня ближе к северу, где находились лес и горы, окутанные туманом. Девушка искала ответ на этот вопрос и, когда услышала, что ей шепнуло сердце, спокойно ответила, переведя взгляд на отца:

– Ничего. Придет время, и судьба сама его накажет. Моя месть сделает только еще хуже и убьет прежде всего меня же саму.

В кабинете раздался сухой смех, наполненный отчаянием и болью. Отец не разделял позицию дочери, считая ее слишком наивной и слабой.

– В таком случае тебе не выжить в этом мире, – заключил король и потерял интерес к Каролине, переключившись на карту и шахматные фигуры.

Дрова в камине вновь слабо затрещали. Комната будто бы ожила, но Каролина чувствовала себя неуютно здесь. Будто бы змея, которую она представляла раньше на шее отца, теперь переползла к ней и душила только ее, в то время как король продолжал молча наблюдать, как принцессу убивали на его глазах. Выкинув из головы эту ужасающую картину, Каролина почесала шею и снова попыталась завести разговор с отцом.

– Возможно, наши мнения не сходятся, но если эта война только из-за мести, то почему ты так уверен, что убийца Иоланды именно кто-то из верхушки королевства Арсенбурга? – аккуратно подбирала слова Каролина, надеясь, что вселит сомнения в отца и переубедит его.

Передвинув на другое место фигуру черного короля, мужчина наградил принцессу взглядом, в котором объединились уверенность и гордость. Обычно так смотрел лев на добычу, в которой был уверен, что напугал и загнал ее в тупик, из-за чего и гордился собой. Каролине совсем не понравился этот взгляд, ведь девушка уже чувствовала, что отца не остановить от безумий, а она проигрывала в игре, которой управляла Мара, богиня смерти. От каждого нового слова комната будто бы начинала сужаться и давить.

– Николаю Сойлеру удалось сблизиться с одной важной персоной из их Совета, этот источник и рассказал ему о тайных замыслах короля Владимира. – В глазах мужчины вспыхнул огонек гнева, после чего он взял и сжал черную пешку в руке.

Николай Сойлер, Белинский, король Владимир и его сыновья – эти люди пронеслись в голове девушки, и когда картинка пазла сложилась, она застыла на мгновение, отказываясь верить в данную теорию. В итог события, которое должно вот-вот произойти, после того как богиня смерти сделает ход черной пешкой коня по шахматной прозрачной доске.

Одна из свечей погасла, лепесток белой розы, стоявшей в вазе на маленьком столике возле темного кресла с высокой мягкой спинкой, упал, а за окном ударил гром, словно оповещая, что ход был сделан, а значит, финал истории уже в предвещающую ночь начнет повторяться.

Играть с богами опасно. Боги всегда оказываются хитрее и на шаг впереди.

Вернувшись в спальню, Каролина кинулась к столу и принялась перечитывать все личные дневники, куда записывала сны и видения за последние несколько месяцев. Перелистывая страницу за страницей, она все больше и больше стала находить несоответствий и нестыковок в своей жизни, словно читала роман, где автор не до конца продумал детали. Каролина не понимала, почему раньше она не замечала, что после смерти матери жизнь будто бы превратилась в игру, где каждый раз появлялись новые детали и хитрые ходы, которые не сразу можно было заметить. Некоторые параллели со снами наводили на мысль, что главным безумцем являлась сама Каролина, а не ее отец. Остановившись на предложении «когда людей вновь задушит месть и жажда власти, вернется лицемерие и жадность, белые розы окрасятся в алый, а в саду прольется кровь», девушка отбросила дневник в сторону, словно он обжег ее. Прошли минуты, а принцесса все так же не могла отделаться от страха и поднять дневник. Мысли крутились в голове, подобно юле, из-за чего Каролина все сильнее начинала чувствовать себя марионеткой, которую крутили во все стороны, вертели, дергали за ниточки.

– Этого не может быть, – прошептала в ужасе девушка, отказываясь верить в правду, которая, словно змея, медленно ползла в ее сознание. – Я не могла так поступить в детстве. Не могла призвать существо и заключить с ним сделку! – Шепот превратился в крик отчаяния. – Никаких богов не существует! Это все мамины сказки!

Каролина схватила дневник и начала вырывать страницу за страницей. Вскоре ярость сменилась разочарованием. Разочарование – болью. Упав на колени перед окном, девушка закрыла глаза, и по щеке покатилась первая слеза, затем вторая, третья… четвертая… пятая. Через несколько мгновений, когда комната заполнилась отчаянием, несколько свечей погасли, будто в спальню вошел призрак королевы Иоланды, и, увидев, что ее дочь плакала, призрачная мать заключила ее в объятия.

Вытерев слезы, Каролина посмотрела на лист, который вырвала из личного дневника. Там была записана дата ее смерти. Дата, когда ее игра закончится. Горько усмехнувшись, девушка разорвала листок напополам, подошла к окну, открыла и выкинула. Ветер тут же подхватил листы и уронил сначала в саду роз возле памятника королеве, а затем снова поднял и понес через узкие переулки, через лабиринты улиц города, погруженного во мрак ночи, и, наконец, выбросил в поле. На место, где следующей ночью прольется кровь, а из-под земли поднимется лабиринт. Тот, кто войдет в лабиринт – никогда больше прежним из него не выйдет.

Ночь VII

В лабиринтах правды

Итак, сейчас начнутся главы, после прочтения которых, я надеюсь, его величество Александр меня не прибьет. Правда, за которой он так охотился несколько веков, все это время медленно отравляла и сводила меня с ума. Чтобы хоть как-то приостановить все безумие, в котором я жила после смерти матери, пришлось спрятаться в лабиринте и не делать никаких ходов, не вмешиваться в историю. Почему? Потому что однажды я уже сделала неверный ход, не подумав, из-за чего потом многие пострадали. Из-за чего история менялась не раз.

В детстве я попросила богиню смерти не забирать родных, не зная, что, когда что-то просишь у богов, придется платить за свои желания и просьбы. И порой цена эта очень высокая. Согласившись сыграть в игру со смертью, я навсегда потеряла связь с реальностью, а воспоминания либо подделывала Мара, либо мне самой приходилось избавляться от них и блокировать их, потому что с правдой я так и не смирилась до конца.

Я решила написать эту книгу-откровение не для того, чтобы шокировать короля или похвастаться своими знаниями о том, как появились первые бессмертные и как я создала вампиров, а также как уничтожить лабиринты, а в первую очередь для того, чтобы разрушить лабиринты собственных кошмаров и рассказать, как все было на самом деле. Пусть здесь будут и не все воспоминания, пусть где-то в некоторых моментах из моего прошлого будут некоторые несоответствия, но то, что хотел знать король, будет.

Сражаясь сейчас со своими страхами и игнорируя некоторые моменты из прошлого, я становилась все ближе к выходу из лабиринта. Было тяжело… Да, иногда я останавливалась, покидала лабиринт воспоминаний, перечитывала то, что напечатала, собиралась все удалить, но, напомнив себе, зачем я это все писала и для кого, делала глубокий вдох и выдох, а после снова погружалась в лабиринт и шла дальше, прислушиваясь к голосам и находя нужные и важные воспоминания, принадлежавшие именно мне, а не те, что создала богиня. Некоторые записи из старых личных дневников помогали мне уловить нить происходящего и восстанавливали мою уверенность, что я иду по верному пути. И сейчас, прежде чем продолжать писать дальше, я посмотрела в окно, за которым властвовала ночь, разбрасывая звезды по небу.

– Я знаю, что ты следишь за мной, Мара, – проговорила я, хитро улыбнувшись. – Как бы ты ни мешала мне сейчас и не лезла в голову, подделывая воспоминания, я все равно найду свои настоящие воспоминания и расскажу королю все, как было. – Вернув взгляд на ноутбук, твердо добавила: – Я больше не убегаю от прошлого и правды. Не боюсь проигрышей. Даже если после откровения, которое я здесь напишу, шахматная доска перевернется вновь, я все равно допишу свою историю Александру.

Набравшись новых сил и уверенности, я снова погрузилась в лабиринт. Я должна была пройти его до конца, чего бы мне это ни стоило. Король узнает правду, которая все те годы медленно травила и сводила меня с ума.

Каролина сорвала белую розу в саду, и в небе, которое начинало темнеть, прогремел гром, а на розу в цветнике упала капля крови. Посмотрев на раненый шипами палец, девушка вспомнила о недавних видениях, что увидела во сне, и грустно усмехнулась. Сегодня ночью начнется война. Каролина так и не смогла отговорить отца и изменить ход событий в истории. Она не смогла нарушить планы богини смерти. Погрузившись в мысли, принцесса не сразу услышала, как звала ее подруга, с которой они договорились встретиться.

– Ваше высочество, я вызываю вас срочно на землю! – помахала перед лицом Кары Мия.

Каролина перевела на нее взгляд и улыбнулась. Стоило Мии появиться, как Кара тут же забывала о тревогах и кошмарах. Смотреть в зеленые глаза подруги, в которых всегда светился огонек радости и надежды на лучшее, девушка готова была хоть целую вечность. Мия стала для Кары тем самым лучом света, рассеивающим иногда тьму. Когда принцессу накрывала грусть или сомнения, появлялась Мия, и после беседы с ней будто начиналась новая жизнь. Вот и сейчас, присев на скамейку в саду напротив памятника королеве Иоланде и беседки, Каролина не смогла сдержаться и обняла подругу.

– Что за неожиданные приливы нежности? – удивилась Мия, но все же обняла принцессу в ответ.

– Просто спасибо тебе за все, – тихо проговорила Каролина.

В голосе прозвучали нотки грусти. Кару уже навещали видения, когда и как она потеряет лучшую подругу, которая успела стать для нее даже еще одной сестрой, посвященной во все ее тайны и секреты. И сейчас, зная, что это последняя их встреча, принцесса готова была посвятить Мии каждую минуту.

– Спасибо, что однажды не испугалась моих странностей и приняла меня такой, какая я есть, – продолжала благодарить Каролина.

– Каждый из нас по-своему странный. Нет в мире нормальных людей. Всегда у всех будут свои особенности, – улыбнулась Мия. – Этим ты и уникален.

– Я бы очень хотела иметь другие особенности, не связанные с видениями и другими кошмарами, – призналась девушка и выпустила из объятий лучшую подругу.

Ветер сорвал несколько лепестков с цветов и отправил их кружиться в вальсе по воздуху, поднимая еще и лепестки роз, лежавшие на тропинках. Небо постепенно темнело, наплывали грозные тучи, словно готовились к нападению… к неизбежному финалу, который уже давно был придуман богиней. Переведя взгляд на небо, а затем на палец, где недавно шип розы оставил след, Каролина поделилась с Мией последним секретом:

– На самом деле я не всегда видела кошмары и видения. Все началось после смерти матери… После того, как я случайно призвала богиню смерти, которую попросила не забирать близких. Я пообещала, что изменю людей и не допущу, чтобы они убивали друг друга. С тех пор у меня в памяти начались провалы, а некоторые воспоминания и вовсе теряют логичность и кажутся подделанными.

По выражению лица Мии девушка поняла, что подруга не до конца понимала ее и верила словам. Каролина не отрицала – оказавшись на месте Мии, она тоже не поняла бы сути всего рассказанного и вряд ли поверила бы в существование богов из сказок.

– Можешь мне не верить. Я порой и сама себе не верю, – усмехнулась Каролина, нарушив затянувшуюся неловкую паузу. – Просто хочу, чтобы в этой жизни между нами не осталось никаких секретов.

Мия, так и не найдя подходящих слов для ответа, молча обняла подругу. Лучшая поддержка от друзей – это когда они пусть и не понимали тебя до конца, но не отворачивались и не высмеивали за спиной. Каролина была благодарна судьбе за то, какую подругу она ей подарила, и в то же время ненавидела себя за то, что знала, как жестоко их дружбу скоро разорвут.

Когда с неба начал сыпаться мелкий дождь, в саду появилась Анжелика. Девушка бежала по тропинке, придерживая платье одной рукой, словно боялась опоздать. Сердце пробивало грудную клетку, будто птица, которая рвалась на свободу из ловушки, а тело охватывал страх, медленно прокрадываясь и в сознание принцессы. Остановившись возле лавочки, Анжи, сглотнув, передала письмо Каролине. Глаза выдали Анжелику. Заметив в них тень страха, Кара все поняла – эта ночь пришла. Ночь, когда богиня смерти вновь заберет у нее всех.

– Ангелина написала, что коронация Александра должна была состояться в этом месяце, но войска отец направил уже сегодня. Еще из разговоров Белинского с ним я узнала, что кто-то подпалил особняк Николая Сойлера, а сам Сойлер исчез, – пересказала Анжи суть письма от старшей сестры Ангелины и добавила новость про войска, которую случайно услышала из кабинета короля, когда проходила мимо.

Прочитав все же письмо Ангелины, Кара смяла лист и посмотрела на серое небо. Она не собиралась сдаваться. Не собиралась вновь проиграть в этой игре, которой правила в основном Мара – богиня смерти. Пришло время сделать новый ход. Внезапно родившаяся в голове Каролины мысль вселила надежду и новые силы бороться за жизнь… За жизнь, которую хотела создать именно Кара, а не ту, что прописала ей богиня.

До полуночи оставался час. Поглядывая на часы, Каролина прокручивала в мыслях все возможные варианты, как ей сбежать из дворца и обхитрить Мию, которая, зная теперь о безумствах девушки и главном ее секрете, переживала за нее больше, чем за себя, и не выпускала из спальни. Подруга вместе с Анжи следили за Карой и ее состоянием весь вечер, с тех пор как одно из видений сбылось – в саду на белую розу капнула кровь с пальца Каролины.

– Я в полном порядке, – пыталась уверить Кара подругу и сестру-близняшку, но те не доверяли ее словам.

Обреченно выдохнув, Кара присела на кровать, в то время как Анжи села за стол, стоявший напротив окна, за которым светила луна, выглядывая из-под облаков. Когда Мия приняла поднос с едой от служанки и закрыла дверь, новое видение ударило Каролину. В этот раз она шла в лабиринте, по каменным стенам которого плелись алые розы, а под ногами ползли черные змеи. Заметив, как сестра уже минуту смотрела в одну точку, Анжи подошла к ней и осторожно прикоснулась к плечу. Почувствовав, словно кто-то появился в лабиринте еще и мешал идти дальше, Кара вздрогнула, а лабиринт в этот же момент исчез.

– Ты опять что-то увидела, – догадалась Анжелика.

– Нет, я просто задумалась, – солгала Кара.

Девушки переглянулись между собой, но спорить и допрашивать Каролину не стали. Чтобы развеять напряженную тишину, Мия завела разговор про нового кавалера, с которым познакомилась недавно на праздничном ужине в поместье Райских. Анжелика слушала с нескрываемым интересом и боялась пропустить хоть слово. Иногда комментировала, спрашивала что-то, в то время как Кара бродила в лабиринтах мыслей и анализировала новое видение. Кому могли принадлежать змеи? Что это за лабиринт и откуда там розы? Почему они именно красные, а не белые? Вопросы не заканчивались, а продолжали сыпаться, точно снегопад. Взглянув на часы, Каролина прикусила нижнюю губу. Она должна успеть это сделать. Она остановит эту игру и не позволит богине забрать у нее всех.

– Ну все, я жду когда он сделает тебе предложение руки и сердца. – Звонкий смех сестры вывел Кару из лабиринта мыслей.

– Я пока не поняла, хочу ли продолжать находиться в его обществе, – задумчиво произнесла Мия, после чего сделала глоток чая.

Кара, переключив внимание на девушек, устало закатила глаза. Их разговоры напоминали, скорее, жужжание мух, налетевших на стол, где стояли сладости. Не в силах больше тянуть время, Каролина объявила, что хочет спать и тишины. Не до конца поверив ей, Мия и Анжи прищурились.

– Ты еще ничего не ела, – заметила Анжелика, пристально глядя на сестру. – И спать ты обычно ложишься, когда что-то напишешь в дневнике или прочитаешь пару глав в книге, а сегодня ты не притронулась ни к тому ни к другому.

Мия переводила взгляд то на Кару, то на Анжи. Дышать в спальне становилось все труднее. Напряжение нависало и наэлектризовывало воздух с каждой сгорающей секундой. Сестры продолжали смотреть друг на друга так, как кошка наблюдала за мышью, которая должна была вот-вот выползти из щели. Поставив чашку чая на стол, Мия приняла решение вмешаться в дуэль сестер.

– Я тоже, когда устаю или плохо себя чувствую, ничего не делаю. В такие моменты действительно хочется только тишины и покоя.

Каролина с благодарностью посмотрела на подругу и помолилась всем выдуманным святым, чтобы ее уже оставили одну в спальне. Анжи долго не сводила взгляда с сестры, но в конце концов слова Мии ее убедили, да и уставший вид Кары подтвердил, что здесь не было никакого обмана. Анжелика никак не могла забыть тот самый сон, в котором сегодня ночью Каролина убьет ее, поэтому девушка боялась и не доверяла сестре, особенно после того, как одно из видений Кары сегодня в саду сбылось. Если кровь на розы уже пролилась, то дальше точно что-то еще должно произойти. Анжелика в этом не сомневалась, ведь в последнее время замечала новые странности в сестре. Например, несоответствие с их общими воспоминаниями. Кара говорила, что после смерти матери призвала богиню смерти, в то время как Анжи помнила, как в ту ночь сестра зачем-то убежала, но позже с Ангелиной они нашли Каролину в том же лесу, только в другом месте. Однако сколько бы между ними ни было несоответствий в детских воспоминаниях, Анжелика не спорила и ничего не доказывала, а лишь надеялась и не переставала верить, что когда-нибудь все безумие и кошмары закончатся, а память сестры восстановится.

– Прости, – вырвалось единственное слово из Анжи, а внутри обрушился внезапный груз вины. – Прости, – уже чуть тише повторила она и обняла сестру.

Не зная, как реагировать на такое, Кара застыла и посмотрела на Мию, будто бы спрашивала у нее, что нужно сделать.

– Я слишком много накрутила себя после того сна, в котором ты убила меня, – продолжила тем временем Анжи. – Сегодня, когда ты рассказала, что случайно поранилась шипом розы и что подобные видения у тебя уже были, мне стало казаться, что мой сон тоже вот-вот сбудется.

– Сны и видения – это разные вещи. Я знаю, что бывают и вещие сны, но поверь, – приобняла Каролина за плечи сестру, когда она выпустила ее из объятий, – никогда. Ни за что. Я не стану убивать ни тебя, ни кого-то, кто мне дорог, – с паузами проговорила девушка, не сводя взгляда с сестры.

Анжи хотелось верить сестре, но что-то не давало ей этого сделать. Что-то мешало. Что-то не позволяло довериться вновь и думать, что все будет хорошо… Что все безумие и кошмары останутся только в снах, а не переберутся в реальность. Заметив сомнение, которое потушило уверенность в сестре, Каролина мягко улыбнулась и теперь сама уже обняла близняшку.

– Клянусь, я не допущу, чтобы тот твой кошмар из сна стал реальностью, – прошептала Кара. Она и не подозревала, что вселила сейчас надежду в Анжи. Надежду, которую этой же ночью она и вырвет из сердца сестры. – Все будет хорошо.

Но хорошо так и не настало.

Все стало только хуже.

Этой ночью все кошмары из снов перебрались в реальность и уничтожили ее. Все, что хотела изменить Кара, – не успела. У богини оказалось несколько вариантов финала игры. Она запутала девушку в лабиринтах видений еще сильнее.

Говорят, что судьбой своей правит сам человек, но в этой истории все было не так… Здесь судьбой каждого правили боги, подделывая воспоминания и отправляя кого-то назад, когда что-то шло не по плану. Вот и сейчас, видя, как усиленно сопротивлялась Кара и пыталась изменить ходы, чтобы кошмары из снов не сбылись, богиня смерти переделала некоторые моменты, которые вскоре произойдут.

Когда Мия и Анжи ушли, пожелав напоследок доброй ночи, Кара выждала некоторое время, прежде чем покинуть комнату. Чуть приоткрыв дверь и прислушавшись, девушка убедилась, что поблизости никого не было, а затем собралась уже выйти, как вдруг послышался шорох и несколько голосов. Кара подумала, что это была прислуга, но вскоре расслышала и смех Мии, поэтому тут же закрыла обратно двери и сделала пару шагов назад, упершись в стул, стоявший возле стола. Времени ждать больше не было, и уже в следующее мгновение девушка подбежала к комоду, схватила дневник и вырвала оттуда лист с единственной записью. Затем взяла плащ и быстрыми шагами последовала на балкон. Стоило ей ступить туда одной ногой, как двери в спальню открылись и зашла Мия, держа в руке канделябр. Увидев, что подруга не спала и не была уставшей на самом деле, а планировала побег, девушка бросилась останавливать ее.

– Куда ты собралась? – поинтересовалась она, когда оказалась на маленьком балконе рядом с Каролиной.

– На поле к отцу, – хладнокровно ответила Каролина, из-за чего лишь только сильнее напугала подругу. – Там все когда-то началось, когда умерла мать, там же сегодня и закончится.

– Ты думаешь, богиня смерти, или кто она там, вновь тебя услышит и прекратит весь тот хаос, который сейчас там царит? – Хоть Мия до конца и не поверила в секрет подруги, но ей надо было как-то остановить Кару и поселить сомнение в ее необдуманных действиях.

– Да, – подтвердила тем временем девушка, ни на секунду не задумываясь о последствиях и логичности своего поступка.

– Я не позволю тебе этого сделать! Ты не совершишь это безумие! – угрожающе повысив голос, ответила Мия и схватила лучшую подругу за руку.

Прогремел гром, и после все три свечи в золотом канделябре, что до сих пор держала Мия в другой руке, потушил ветер.

– Уже позволила, – с ненавистью процедила Каролина, вырвав руку из крепкой хватки. – Теперь все будет по-другому.

В принцессу будто вселился демон и разжег костер эмоций, которых раньше она не испытывала. Сейчас Кара готова была убить подругу ради того, чтобы сбежать из дома туда, где проливалась кровь и богиня смерти обрывала нити жизни людям, в чьих жилах снова текли ненависть, гнев, лицемерие и месть. Заметив, каким тоном Каролина начала отвечать, как изменился ее голос, как в глазах разгоралось безумие, Мия поняла, что перед ней не ее лучшая подруга, а совсем другая сущность. Сущность, которая пробудилась и вырвалась из кошмаров в реальность. Именно такой ей описала Анжи, поделившись недавно своим видением из сна, где Кара ее убила, – ледяной до дрожи голос и глаза, в которых горел огонь ярости и ненависти. Глаза убийцы. Глаза демона. Осторожно прикоснувшись к руке подруги, Мия не могла поверить, вернее, отказывалась верить, что смотрела сейчас именно на ту, кто стала когда-то первой и последней ее подругой, которой она доверяла все свои секреты и тайны.

– Пожалуйста, остановись, Каролина, – шепотом умоляла Мия. – Не воплощай безумства из снов.

Но Кара уже не слышала ее, потому что сущность из сна уже вселилась в нее и взяла над разумом контроль. Резко вырвав руку и не рассчитав силы, принцесса толкнула подругу, и та, не успев схватиться за что-либо, перевернулась и полетела вниз. Осознание, что только что произошло, пришло к Каре спустя пару секунд, будто демону надоело находиться в этом теле, стало скучно, поэтому он решил покинуть его.

– Мия! – крикнула Каролина и бросилась к ограде балкона, но было уже поздно.

Тело ее единственной лучшей подруги лежало на земле в неестественной позе, а в глазах навсегда застыли ужас и боль. Боль, которая теперь всю оставшуюся вечность будет душить Каролину. Вспомнив о сне, где Мия должна была умереть совсем по-другому, ее захватил ужас, словно черная змея, что проползла сначала по хрупкому телу, а затем добралась и до разума. Мысли запутались, но новые картинки с будущими событиями продолжали всплывать в голове Каролины. В какой-то момент, не выдержав, она упала на колени и зажала голову руками.

– Нет, этого не будет! – закричала во весь голос Кара, а после прогремел гром, как будто бы насмехаясь над девушкой. – Я не буду играть больше по этим правилам!

Услышав заявление принцессы, богиня смерти довольно улыбнулась и не стала ставить черную пешку на место, где находилась фигура белого коня. Когда в небе сверкнула молния, Каролина отключилась, погрузившись в сон… сон, напоминающий больше реальность, в которую она отказывалась верить.

Черный туман плыл повсюду, а жуткий холод не прекращал щипать девушку и пробираться до самых ее костей. Вскоре принцессе удалось увидеть тропинку, усыпанную белыми лепестками роз, туман немного рассеялся, и Кара двинулась с места. Она понятия не имела где сейчас находилась? Куда шла? Почему? Зачем? Ее будто кто-то держал за руку и вел, отодвигая туман в сторону и рассыпая лепестки роз, чтобы тропинка становилась мягче.

Заметив вскоре, что цвет лепестков сменился на алый, девушка остановилась, а перед ней в нескольких шагах появился призрачный стол, на котором стояла шахматная доска, и на ней – пешки. За столом – женщина, чье лицо было спрятано под капюшоном алой мантии. Единственное, что могла видеть Каролина, – это черные, как сама ночь, длинные волосы, свободно лежавшие на плечах незнакомки, и ее длинные белоснежные пальцы. В правой руке она держала черную шахматную фигуру. Образ незнакомки показался Каролине до боли знакомым, в голове девушка перекрутила все воспоминания назад, пытаясь найти то самое, чтобы окончательно убедиться, что ей не мерещится и все действительно совпадает.

Наблюдая тем временем за реакцией принцессы, богиня не спешила с игрой, а наслаждалась моментом. Когда ей наскучило ждать, пока Кара найдет у себя в памяти нужное, Мара устало выдохнула и сделала ход черной пешкой, оборвав тем самым нити жизни нескольким воинам на поле, где этой ночью вновь воцарился хаос.

– Пока ты там копаешься в подделанных воспоминаниях, одним твоим близким человеком стало меньше, – разрезала тишину властным ледяным голосом Мара.

– Кто вы? – прекратила рыться в памяти Кара, поняв, что уже не знала, где были ее настоящие воспоминания, а где фальшивые.

Самодовольная улыбка расцвела на лице богини, но принцесса ее не увидела. Откинувшись на спинку черного трона, богиня дала понять жестом правой руки, чтобы девушка подошла ближе к столу, не стесняясь и ничего не боясь. Все еще неуверенная в реальности происходящего, Каролина не сразу решилась сделать несколько шагов вперед. Но Мара и не старалась вселить в нее уверенность и доверие, а лишь молча наблюдала, как поступит и что сделает в итоге Кара.

– Я та, кого однажды ты призвала и попросила не забирать твоих близких в обмен на то, что изменишь людей и не допустишь, чтобы они вновь бессмысленно лили кровь и губили природу, – прозвучал голос богини, напоминающий колыбельную.

Воспоминание, подобно молнии, резко ударило девушку. Она увидела себя, совсем запуганную, той ночью, когда после случившегося с матерью убежала от сестер и выбежала случайно в поле, где царил хаос и властвовала война. Заметив здесь некоторые несоответствия и вспомнив один из снов, в котором то событие закончилось немного по-другому, Каролина отрицательно покачала головой. Что из этого являлось правдой, девушка уже не знала, но хотела верить, что второй вариант был не подделанный.

– Нет, это неправда! Той ночью я встретилась с другими, – немного помолчав, принцесса договорила: – С сестрой! С маминой сестрой. Она что-то предложила мне, но я отказалась. С вами мы не встречались никогда! – отрицала Кара.

Богиня рассмеялась, а по телу Каролины пробежалась стая колючих мурашек. Принцесса почувствовала себя ребенком, которого обманули и отобрали любимую игрушку. Мерзкий холод продолжал пробирать до костей и щипать кожу.

– Правда в том, что после нашей встречи историю твоей жизни я немного изменила, поскольку начался новый отсчет. Мне пришлось переписать кое-где твое прошлое, – объяснила богиня. – Так как в каждой истории всегда один финал, я посылала тебе через сны, видения и знаки подсказки, к чему все шло. Ты могла изменить что-то, но не переделывать полностью чью-то судьбу. Несколько лет назад твоя старшая сестра хотела сбросить в море собственного ребенка, но с помощью знаков и сна я дала тебе подсказки, что произойдет. Мне просто стало интересно, как ты поступишь и что выберешь, а главное – какой ход сделаешь, – богиня взяла новую черную пешку и приготовилась ставить ее в другое место.

Чем дальше Каролина узнавала правду от богини смерти, тем сильнее начинала чувствовать себя марионеткой, которую, когда надо было, дергали за ниточки и направляли в нужную сторону, а когда не надо – бросали и молча наблюдали, что будет дальше делать кукла и как себя вести. Кукла, которая когда-то была человеком. Зажмурившись, Кара сжала руки в кулаки. Нет, она не позволит больше управлять ее жизнью и жизнью всех остальных. Не даст богине сделать финальный ход и оборвать нити жизни всем на земле.

В девушке откуда-то появилась новая сила, соблазнившая Мару. Заметив, как что-то сильное вселилось в принцессу, богиня вновь удивилась, насколько интересная душа ей попалась. Сколько бы она ни обманывала ее, ни обрезала ей крылья и ни запутывала в лабиринтах, она все равно находила способы перевернуть шахматную доску в их игре.

Уверенно подойдя, наконец, к призрачному столу, Каролина взяла фигуру белой королевы и сделала ею ход, после которого несколько черных пешек растворились, превратившись в дымку.

– Я хочу в последний раз поменять правила игры, – со сталью в голосе процедила девушка.

Богиня помедлила. Пауза ненадолго затянулась. Все это время Мара пыталась залезть в сознание девушки, но ничего не получилось, словно она построила гигантские железные стены и повесила несколько новых замков на воротах. Теперь даже богиня не знала, какой финал ждал главного игрока, с которым была заключена сделка.

– Подари мне бессмертие и создай лабиринт в том месте, где сейчас вновь царит хаос и идет война. Вместо того чтобы убивать друг друга, люди будут питаться и выживать за счет крови. Я передам свое бессмертие всем. Это и будет наказание за то, что мы погрязли в мести, гневе, лицемерии и позволили жажде власти одержать над нами верх. – Каролина сделала короткую паузу, прежде чем продолжить. – А лабиринт, который вы создадите, станет границей между королевствами. Тот, кто не сможет принять свою истинную сущность, не сможет отпустить свое прошлое, взглянуть правде в глаза, увидеть, насколько он погряз в лицемерии и испортил себя, – цвет его розы станет алым, а сам он будет напоминать зомби, который питается только кровью своих. Эти люди застрянут в лабиринте.

Каролина снова сделала ход, но теперь другой белой фигурой.

– Мою нить жизни и того, кому я первому передам бессмертие, – вы оборвете только тогда, когда все розы в лабиринте станут белыми. Ну а те, кто в итоге сможет отпустить свое прошлое, перестанут желать кому-то зла, добиваться мести или власти, найдут свои настоящие ценности в жизни – душа их отправится в новую жизнь.

Мысли и идея девушки впечатлили богиню. Сделав ход черным королем, Мара наклонилась чуть вперед, и ее властные слова разлетелись по всему пространству, в котором царил черный туман:

– Что ж, да будет так! Но учти, дитя мое, любой твой обман или попытка опять что-то переделать добавят только новые детали в игру и расширят лабиринт.

Когда стол с шахматами исчез, богиня поднялась с трона и сделала шаг к Каролине.

Несколько черных змей выползли из тумана и последовали за Марой. Почувствовав, как зарождался страх девушки от вида змей, что подползли уже слишком близко, богиня довольно улыбнулась, а затем провела холодными пальцами по нежной щеке принцессы и остановилась на ее шее.

– Мне нравится твоя душа. Она сильна, как сталь. Однако ее цвет очень интересный. В ней есть и тьма, и свет, которые никак не займут трон, – хладнокровно проговорила богиня.

Слушая ее, девушка не заметила и не ощутила, как на нее заползла змея и подкралась к шее. Каролина словно впала в транс. Последнее, что она почувствовала, – острая боль, которая напомнила электрическую волну, а затем все поплыло, и принцесса погрузилась во тьму.

Кара не знала, сколько спала, но после того, как покинула царство тьмы, мир будто находился не только в ее власти. Черные тучи все наплывали и наплывали, а гром не переставал напоминать о себе, удар за ударом бил все громче и яростнее. Покачиваясь, Каролина поднялась и кое-как добралась до двери. Головокружение не прекращалось и мучило девушку до тех пор, пока она не выбралась из бесконечных коридоров замка. На улице ее встретил ветер, срывая все на пути. Все кругом напоминало оркестр, в котором смешались все инструменты, а дирижировала и руководила всем этим смерть. Каролина сбилась со счета, – пока скакала на черном коне в переулках, погруженных во мрак, – сколько новых подсказок послала ей богиня и чем может все закончиться, если она выберет тот или иной ход, но девушка упорно проигнорировала все видения и продолжила путь к лесу. Когда девушка оказалась в самом центре, где царил хаос и текли реки крови, молния ударила в землю и время замерло. Дирижер будто бы остановился, и следом стихла музыка. Прошла пара секунд, и он вновь поднял руку и с новой силой начал управлять оркестром. Только теперь все инструменты звучали громче и мощнее. Звучал гимн хаоса. Смерть танцевала танго с хаосом. Кара слезла с коня и хотела присоединиться к этому безумному танцу, но не успела. После очередного удара молнии на земле появилось несколько трещин, словно проползли гигантские змеи. Мгновение, и из них стали появляться сначала каменные стены, а затем прорастали сквозь щели розы. Воины в панике бросали мечи и разбегались в стороны, игнорируя приказы королей.

В поле властвовал сейчас апокалипсис, что привела с собой Каролина. Запах крови одурманивал ее, но еще сильнее теперь сводили с ума принцессу розы, к которым она прикоснулась, когда подошла к входу в лабиринт. Эти цветы стали не только олицетворением душ всех, кого девушка вскоре обратит в бессмертных, но и напоминанием о правде, от которой позже она начнет убегать.

Главная правда заключалась в том, что Каролина не изменила историю в лучшую сторону и никого так и не спасла, а превратила всех в чудовищ. Той же ночью она случайно увидела среди трупов страницу из личного дневника, где на одной из сторон была написана дата ее смерти. Не зная зачем, Каролина написала собственной кровью новые предложения под датой:

«Я буду бороться до последнего. Никакие боги не пропишут мне финал. Я сама выберу, как и где умру».

В небе пророкотал очередной зловещий гром, а в лабиринте несколько алых роз сбросили с себя лепестки.

Так и пошел новый отсчет времени. Шахматная доска перевернулась, и началась игра по-новому.

Я свободно выдохнула после того, как дописала последнее предложение. Голоса в голове стихли, а камень упал с сердца. Дышать стало легче, и страх, что сейчас меня накроет волна воспоминаний или галлюцинаций, отпустил и не душил. Ненадолго задумавшись и засмотревшись на дневники, лежавшие рядом на столе, я приняла решение кое-что все-таки дописать и дополнить. Когда все было сделано и я точно убедилась, что вот теперь окончательно все, вернулась в начало, добавила название документу, подождала несколько секунд, пока все сохранится, и только тогда с уверенностью закрыла ноутбук.

– Все, Кара, пути назад нет. Ты сделала все, что смогла, – проговорила я вслух и приготовилась вставать, но тут в голову ударило видение.

В лабиринте несколько алых роз внезапно решили обновиться, став белыми. Уж чего угодно, но этого я никак не ожидала увидеть, а особенно сейчас, когда прошло столько лет. Что происходит? Этот вопрос не давал мне теперь покоя и сверлил мозг, который и так был перегружен много чем. Устало выдохнув, я взяла ноутбук и покинула спальню. Весь путь до библиотеки я молилась, чтобы не получилось пересечься с отцом. Кажется, мои молитвы Мара услышала и решила меня пощадить. Однако стоило мне обрадоваться, как в коридоре раздался шум чьих-то приближающихся шагов. Я приготовилась было шмыгнуть обратно в комнату, но когда из-за поворота с арками показалась тень, а после спустя мгновение вышла женская фигура, я мысленно облегченно выдохнула и ускорилась. Подойдя к Анне, читающей что-то в старой потертой книге, прочистила горло. Бессмертная подняла на меня взгляд, и по ее глазам, в которых промелькнула тень удивления, я поняла, что, во-первых, она не ожидала, что мы сегодня же встретимся вновь, а во-вторых, что король ее загрузил чем-то новым.

– Я решила вот здесь все изложить. Многие дневники и старые записи перебрала, перечитала, некоторые отрывки собрала в полную историю и нашла ответы на вопросы, – перечислила и почувствовала гордость за себя. – В общем, все здесь. – Я передала Анне ноутбук.

Прежде чем принять его, бессмертная просканировала меня взглядом. Она то ли не доверяла мне, то ли была все еще шокирована тем, что я выполнила ее работу за какую-то там пару часов, которые для меня показались вечностью.

– Что ж, я прочитаю, что ты там написала, а потом передам его величеству, – после образовавшейся паузы заговорила Анна.

– Лучше передай ему сразу. – Я аккуратно пробралась в сознание бессмертной и использовала внушение.

Бессмертная кивнула, а я похлопала ее дружески по плечу и поинтересовалась, как отсюда выбраться на улицу. Она дала мне ответ, и мы разошлись в разные стороны – Анна продолжила дальше путь по лабиринтам коридоров, а я свернула налево, и вскоре арки с полуколоннами остались позади.

Оказавшись на улице, первым делом я огляделась по сторонам и убедилась, что никакой охраны или слежки за мной нет. Когда спустилась по ступенькам, неожиданно объявился ворон – он подлетел к черным перилам. Прошло совсем немного времени, а традиция уже, похоже, укрепилась – если прилетала внезапно птица, значит, что-то случилось либо меня ждали не очень хорошие вести.

«Здоровье вашей сестры ухудшается. Она пришла в себя, но вирус все еще в ней. Что касается Мии, ее я нашел возле лабиринта, – ворон на секунду умолк, а затем уточнил: – Пьяную».

– Что? – слово вырвалось прежде, чем до меня начало все доходить. – Какого…

Не успела я договорить, как ко мне пришло новое видение, в котором экиммонуд кусает Диану в лабиринте, а Мию затаскивает туда та же тварь. Выругавшись, я помчалась через полгорода в проклятое место, наплевав, что мой побег могут заметить. «Только бы успеть… только бы успеть…» – повторяла мысленно, словно читала молитву. Улочки, витрины, парки, многоэтажки, заброшенные здания – все это пронеслось перед глазами так быстро, что я даже не сразу заметила, как оказалась на окраине Бен-Йорка. Пройдя заброшенную церковь, я завернула в очередной узкий переулок, погруженный во тьму. Сердце давно выпрыгивало из грудной клетки, но я только лишь ускорялась, боясь не успеть вмешаться в представление, которое подготовила смерть. После всего, что мне пришлось вспомнить и рассказать королю, Мара решила порадовать меня новыми сюрпризами. Неужели вновь вышла на охоту или придумала новые ходы, которые я все равно обыграю?

– Мия! – крикнула я, когда выбежала, наконец, из переулка и увидела подругу, что еле держалась на ногах.

Она даже не обернулась, хоть и прекрасно услышала мой голос. Продолжая что-то бормотать себе под нос, Мия качнулась и полетела бы вниз, если б я не оказалась здесь вовремя и не схватила ее за руки. Аккуратно посадив подругу на асфальт подальше от лабиринта, убрала несколько прядей волос ей за ухо и забрала полупустую бутылку вина. Мне еще не доводилось видеть в таком состоянии Мию, которая в прошлой жизни не переносила алкоголь.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я, но, кажется, нормального ответа не стоило сейчас от нее ждать.

Мия подняла руку и пальцем указала на лабиринт, что-то пробормотав под нос. Я поставила бутылку и подошла к нему, замечая изменения в розах. Некоторые полностью сменили цвет на белый, а какие-то и вовсе потемнели, став не красными, а ближе к бордовому оттенку. Сорвав ближайшую белую розу, задумчиво повертела ее, а после того как один из лепестков вдруг упал, я услышала шепот Дианы:

– Помоги мне.

Тут же бросив розу, я шагнула сквозь плывущий внизу туман.

Выбравшись недавно из одного лабиринта, сейчас я попала в другой. Смогу ли успеть вытащить подругу из него и выйти вместе с ней живой? Без понятия, но слабая надежда внутри все-таки немного грела и давала сил.

Ночь VIII

В лабиринтах подсказок

Pov: Король

Проблемы, проблемы, проблемы, проблемы и снова проблемы затаскивали меня в болото. Я устало выдохнул, когда досмотрел видео, присланное Алом, которое гуляло по всему интернету, где Кара в клубе танцевала на столе, соблазняя звезду шоу «Холостяк». Судя по рассказам Надии, та телепередача была популярна, но меня не она интересовала сейчас, а Каролина, которая развлекалась, не задумываясь о последствиях. Как только Лилиана пробудила этот кошмар и вывела из лабиринта, на меня словно свалилась снежная лавина вопросов и новых проблем. Разобравшись с одним делом, я тут же получал сообщения из Совета о следующих. И так все продолжалось день за днем, ночь за ночью.

К Каролине у меня скопилось миллион вопросов, но видя, что она заблокировала свое сознание и отдалилась от меня, выстроив вокруг себя новые гигантские стены, я решил действовать по-другому и предложил ей план, но что-то мне подсказывало, что королева бессмертных не собиралась соблюдать его и наши договоренности. Чтобы хоть как-то ей помочь восстановить память и разобраться с воспоминаниями, я приказал Тимофею и Алу найти все сохранившиеся документы в архивах, записи с личными дневниками в заброшенном замке и предоставить их Каролине. Сам я не хотел в них копаться в поисках ответов на вопросы, потому что все-таки там хранилось личное Кары. Мне лишь оставалось ждать, когда она все вспомнит и будет готова рассказать во всех подробностях и деталях, что натворила в прошлом, зачем создала лабиринты, как их теперь уничтожить, а главное – каким образом ее обратили и кто ей дал бессмертие.

Тем временем в Бен-Йорке хаос с убийствами и исчезновениями вампиров не прекращался. В Совете каждую ночь обсуждали это, но радовало хотя бы то, что вопрос о возвращении королевы никто не поднимал и не спорил со мной, что я неправильно поступил с ней во время суда. Здесь я сам себя благодарил за то, что внушил всем, что отправил Каролину якобы обратно в лабиринт, а также подделал информацию о том, как она выглядела. Теперь для всех королева была не брюнеткой, а голубоглазой блондинкой. Правда, пришлось приложить немало усилий, чтобы подделать все не только в сознании вампиров и людей, но и в других источниках, где находилась информация о королеве вместе с ее старыми портретами. К счастью, мой план был успешно выполнен уже спустя пару часов, пока Кара развлекалась и думала, что всю правду я из нее не достану. Какая наивная! Я достану и узнаю у нее все любыми способами.

Положив телефон на стол, снял перчатку с левой руки и закатал рукав рубашки. Черных вен не прибавилось, но радоваться было нечему, ведь боль в ногах прогрессировала, а галлюцинации стали чаще посещать меня в последнее время. Я закрыл глаза и вспомнил ту злобную ночь, когда в лабиринте встретил черную змею, а затем на меня напал экиммонуд, вонзив клыки в плечо. Если бы не Ал, возможно, той ночью тварь бы и поужинала мною.

Выбравшись из коридора воспоминаний, я опустил рукав и надел кожаную перчатку, а после налил себе виски, чтобы заглушить хотя бы ненадолго адскую боль в ногах. Выпив, расслабленно откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Интересно, чем сейчас занималась Каролина: находила и восстанавливала свои воспоминания или снова где-то развлекалась, создавая мне новые проблемы? Этот вопрос внезапно застрял у меня в голове и не выходил оттуда.

Как только я собрался найти ее с помощью мысленного контакта, в двери постучались. Лишь бы сейчас зашла не Анна – но, как назло, это оказалась именно она, дочь Белинского, которая внезапно решила, что я что-то к ней чувствую. На самом деле все, что вызывала во мне эта бессмертная, – отвращение. Но поскольку ее отец влиятельная персона, иногда даже полезная в некоторых делах, мне приходилось терпеть вампиршу.

– Я собрала все, что ты просил, и расписала здесь, в документе, – открыла ноутбук и поставила его на стол Анна, а я тем временем еле сдерживался, чтобы не задушить ее за наглую ложь.

Мне известно, кто на самом деле выполнил работу, ведь все было мною задумано именно так, чтобы Каролина побыстрее разблокировала свои воспоминания. Мой план сработал, и это не могло не порадовать. Подвинув ноутбук ближе, я собрался было уже открыть документ, как пальцы Анны накрыли мою правую ладонь, и я тут же напрягся. Любое ее прикосновение было сравнимо с укусом змеи, которая сначала обмотает мое тело, затем выберет место, куда впустить яд. Отдернув руку, я поднял на бессмертную равнодушный взгляд и спросил:

– Что-то еще?

Бессмертная ожидала услышать чего-то, видимо, другого, раз в глазах ее засветилось разочарование. Не прошло и минуты, как она натянула милую улыбку и похлопала по руке.

– Нет, ничего. Просто хотела сказать, что люблю тебя и надеюсь, что все скоро наладится и все узнают о нас и о том, кто их новая королева.

А я тебя нет. И надеюсь, на троне тебя рядом со мной не будет.

– Да, все скоро наладится, – подтвердил я и убрал руку.

Когда Анна наконец-то удалилась из кабинета, закрыв за собой дверь, дышать стало легче, и я облегченно выдохнул, а после открыл долгожданный документ. Прочитав его название, усмехнулся, предвкушая, какие американские горки меня ожидали.

– Что ж, Кара, я готов погрузиться в ваш лабиринт правды, – проговорил я и начал читать все, что написала королева моих кошмаров.

Я долго думала, как лучше все рассказать. Правда, которую ты искал все это время, запутывала и медленно убивала меня, создавая новые кошмары в голове. Возможно, я сейчас вновь неправильно поступила, возможно, ты сейчас, читая это, посчитаешь меня трусихой – вместо того, чтобы все рассказать лично, глядя тебе в глаза, я нарушила наши ранние договоренности и убежала опять в лабиринт. Что ж, твое право. Я не обижаюсь, ведь действительно когда-то струсила, испугалась всего, что натворила. Страх настоящего и ошибка прошлого – вот кто мои враги, от которых я убегала после того, как стала первой бессмертной. Решив, что единственный способ остановить все кошмары из видений и спрятаться от врагов – это уйти в лабиринт, я и инсценировала свою смерть. Думала, что только так спасу вас всех от чудовища, которое уничтожало ваши жизни, рушило шансы на счастливое и хорошее будущее. Думала, что, если меня не станет рядом с тобой, все безумства и смерти прекратятся. Именно поэтому я стерла себе память, когда уходила, но оказалось, что сложнее всего забыть тех, кто тебе дорог… тех, кто зажег в тебе свет.

Лабиринт, который я попросила создать богиню смерти, ты не уничтожишь сам. Сейчас расскажу, с чего все начиналось и почему он вообще появился. Однако сразу хочу предупредить, что где-то в моих воспоминаниях будут нестыковки и некоторые несоответствия, но, я надеюсь, в конце ты поймешь, почему так, и среди некоторых слов найдешь то, что искал. Здесь написаны не все моменты из прошлого, а лишь те, которые в будущем привели к тому исходу.

Я проведу тебя по лабиринтам. Погружу в собственный ад. Только в конце, когда выберешься из него, не доверяй больше святым. Их нет и не было. Они покинули нас давно, оставив с демонами, которые соблазнили и совратили наши души.

– Я не люблю розы, – призналась она, но все равно приняла подарок принца, который решил все-таки извиниться перед девушкой за то, что называл ее глаза ужасными.

– Почему? – недоуменно спросил он.

– Не знаю. Мне порой кажется, что они вскоре станут моим проклятием на всю жизнь.

Каролина перевела грустный взгляд на куст розы, а спустя некоторое время подошла к памятнику матери и положила цветок, задумчиво глядя на скульптуру королевы Иоланды, по которой плелись лозы с шипами и несколькими не до конца распустившимися бутонами белых роз. Наблюдая за девушкой, Александр все бы отдал, лишь бы больше ее не посещала грусть и не портила ангельское личико. Чем больше принц узнавал что-то о принцессе, тем сильнее поражался, насколько по-разному они воспринимали мир и реагировали на смерть близких. Мир Александра после смерти матери рухнул и лишился красок, а у Кары он наполнился кошмарами, которые постепенно перебрались в реальность.

Когда подул прохладный ветерок, разнося по саду сухие старые листья и опавшие с роз лепестки, принц решил вывести принцессу из лабиринтов мыслей:

– Все кошмары, которые ты видишь, – это лишь твои иллюзии. Тебе нужно отпустить прошлое и относиться к новой жизни проще, не создавать в голове ужасы.

Переведя на него взгляд, Каролина встала. Их лица находились бы на одном уровне, если бы Кара поднялась на одну ступень беседки, что располагалась напротив. Темные глаза обоих пленяли и притягивали таинственностью, но ни Кара, ни Александр не признавали этого и не решались шагнуть в пропасть, потому что знали, что оттуда потом просто так не выбраться. И пока солнце пряталось за темными облаками, а ветер дирижировал листьями, принц и принцесса никак не могли завершить дуэль. Они смотрели друг на друга так, словно ждали, когда им подадут сигнал стрелять. И лишь когда вдруг случайно ветер задел белую розу и та покатилась подальше от памятника королеве Иоланде, а из-под кустов показалась черная змея и поползла к Александру, Каролина, заметив ее, вскрикнула, отскакивая назад. Принц, глядя то на испуганную девушку, то на место, куда она указывала, не мог понять, что так напугало ее. Никакой змеи он не увидел. Осторожно прикоснувшись к плечам Кары, Александр начал успокаивать ее.

– Почему я вижу то, что не видят другие? – не понимала Кара. – Я не создавала сейчас никаких иллюзий! Эта змея уже какой день меня преследует. – Голос срывался на крик, а страх все ближе подкрадывался к сердцу Каролины.

Девушка стала напоминать Александру ребенка, который заблудился в собственных детских иллюзиях и не мог выкинуть страшные сны из головы, воспринимая их как реальность. Вспомнив внезапно, как его сестра боялась спать ночами, потому что в снах ее преследовал серый больной волк, прихрамывая на левую лапу, принц грустно тихо усмехнулся и обнял Кару, поглаживая успокаивающе по спине. Тот сон говорил о смерти сестры, но тогда никто не воспринял всерьез этот знак свыше. Александр давно уже смирился и отпустил свое прошлое, но когда он наблюдал за тем, как девушка цеплялась за него, как за спасательный круг, который на самом деле не мог спасти и доставить ее к берегу, принцу становилось больно. Он пытался помочь принцессе избавиться от груза прошлого, но она как будто не слышала его и продолжала заходить все глубже и глубже в море. От каждого шага волна кошмаров становилась все больше и больше. Заходить в море к Каре Александр не хотел, потому что знал, что утонет сразу же, поэтому оставался стоять на берегу и отговаривал ее идти дальше, ведь никакой круг не спасет от таких волн. Чем больше девушка цеплялась за прошлое и пыталась что-то там найти, тем сильнее начинало бушевать море и больше становилось иллюзий, запутывающих и сводящих с ума принцессу.

– Кажется, я поняла, почему со мной все это происходит, – внезапно прокралась мысль в голову Каролины, и она высвободилась из объятий Александра. – Мне кто-то посылает подсказки, что произойдет в ближайшее время. Понимать бы, что они значат.

Однако Александр не был согласен с этой теорией. Она прозвучала для него как сказка, которые любила в детстве слушать его сестра и представлять себя на месте главных сказочных героев. В тот вечер принц не стал возражать, а молча выслушал принцессу, заметив новые странности в ней. Некоторые вчерашние моменты и воспоминания она начала переделывать и что-то додумывать, добавляя деталей.

Ночь IX

В лабиринтах, в которых нет конца

Она сдалась, утонув в море кошмаров. Каролина слишком поздно поняла, что сотворила безумие, которое теперь будет преследовать ее до конца жизни. Чудовище, что стало жить внутри ее после того, как богиня подарила ей бессмертие, разрывало ее на части и с каждым днем требовало все больше и больше крови. Совершая одно убийство за другим, девушка получала видения, где лабиринт расширялся, а розы в нем темнели. Вскоре в голове Кары поселились голоса жертв, и именно поэтому она стала еще больше путаться в собственных воспоминаниях. Ей было сложно удержать контроль и не потерять себя, свой внутренний голос. Голос, который нашептывал прекратить этот танец по лезвию безумия. Но… Но она все продолжала его, не в силах остановиться. Каролина затягивала всех в море кошмаров, думая, что спасает от смерти и других несчастий, но на самом деле она разрушала близким и друзьям прежнюю жизнь. Забирала надежду, не осознавая этого, и неосознанно вселяла в каждого темную частицу себя.

Каждая новая ошибка Кары лишь усложняла правила игры и сам лабиринт.

Каждый день события повторялись.

Каждую ночь людей становилось все меньше, а бессмертных больше.

Каждый раз, когда чудовище внутри Кары выбиралось на свободу, девушка ловила его и запирала обратно в лабиринт. Она переделывала и закапывала в могилах некоторые собственные воспоминания, чтобы не помнить правду. Каролина обманывала себя, но вот только ложь и противоречия вскоре создали еще один лабиринт, из которого ее могла вытащить лишь смерть.

Смерть, что все это время, притаившись в тени, наблюдала за всеми действиями Каролины, посылала подсказки через сны и видения, но та упорно их игнорировала, продолжая создавать иллюзии и переписывать свою историю.

«Остановись!» – прокричал голос внутри, но было поздно.

Чудовище вырвалось из лабиринта, поэтому в следующее мгновение раздался короткий женский крик, который тут же заглушила смерть. Пробравшись, словно вор, в сознание незнакомки, Кара внушила ей замереть, а после выпустила клыки и прокусила ими шею. Монстр снова победил и купался в алых реках, празднуя очередную победу, в то время как в голове Кары проплывали обрывки воспоминаний жертвы. Увидев в них мужчину, который однажды спас ее от стаи волков, Каролина резко отскочила, а мертвое уже тело незнакомки рухнуло на землю. Зажмурившись и прогнав дальнейшие воспоминания, Кара, чтобы не вызвать никаких подозрений, скинула тело с моста, а затем вытерла платком губы и то место, где накапала кровь. После того как бессмертная убедилась, что все следы стерты и никого поблизости не было, взглянула виновато на полумесяц и прошептала:

– Прости.

Понимая, что ее извинения звучали впустую, Каролина грустно усмехнулась и покинула место преступления, слившись с тьмой. Каждый раз, когда Каролина обрывала кому-то нити жизни и не дарила им бессмертия, всегда с неба срывался мелкий дождь, словно это были слезы жертв.

Кровь, кровь, кровь, кровь, кровь… Все ее мысли были о крови, а чудовище внутри злилось, если Кара сопротивлялась и не давала то, чего оно требовало. Так пролетел месяц, в котором девушка познавала свои новые способности и училась контролировать чудовище, выпуская его только тогда, когда надо было. И если у нее все стало получаться, то у тех, кого она обратила или спасла от смерти, ничего не выходило. Человечность в них с каждым днем угасала, а тьма все больше заполняла друзей и близких Каролины на ее глазах. Увидев, что Ангелина собралась ударить дочь, Кара вскочила со стула и схватила за руку старшую сестру, не позволив сделать то, что делал когда-то с ними отец.

– Не смей, – процедила бессмертная, глядя в глаза сестры, в которых пылал огонь ненависти. – Она твоя дочь.

В беседке создалось напряжение, заглушившее весь уют, что недавно здесь царил.

– Она чудовище, – слова сестры, пропитанные ненавистью, окончательно убили надежды Каролины.

Наблюдая за тем, как Ангелина утопала в ненависти, видя в ребенке черты короля, Кара стала сравнивать сестру с отцом и миллион раз пожалела о своей ошибке, а именно о том, что подарила сестре бессмертие, но менять что-то в этой истории было поздно. Ангелина уже шагнула в пропасть, где тьма и ненависть захватили над ней власть.

Продолжать беседу не имело смысла, поэтому Каролина молча подошла к ребенку, взяла на руки и покинула беседку. Ангелина же больше не смогла пить чай и натягивать милые улыбки, говорить, что все хорошо, когда на самом деле все было ужасно, а любое действие дочери выводило ее из себя. Больше всего бессмертная терпеть не могла взгляд ребенка, который очень напоминал ей о настоящем отце. Стоило девочке посмотреть на мать, как в памяти Ангелины всплывала та злобная ночь, когда она превратилась в беспомощную куклу в логове зверя, которого раньше называла «отцом». Вот и сейчас все повторилось: встретившись взглядом с дочерью за столом, Ангелина почувствовала себя так, словно в нее полетел огненный шар. На пару мгновений ее бросило в жар, а в голове всплыл отец, чей мерзкий взгляд блуждал по ее телу, а губы шептали имя матери. Принцесса ненавидела дочь за то, что она с каждым годом доставала все больше и больше давно, казалось, похороненных воспоминаний, в которых был отец.

Ненависть ворвалась в ее бессмертную жизнь и убила все надежды.

Проводив взглядом Кару с малышкой на руках, Ангелина не выдержала и скинула все со стола одним разом. Волна ненависти и боли накрыла ее, а в воспоминаниях продолжали проноситься картинки, где отец срывал с дочери платье и играл с ней, как с куклой. Когда подул ветер, словно бы обнимая и успокаивая принцессу, по ее щеке побежала, оставляя кровавую дорожку, слеза.

Тем временем Каролина недалеко от беседки катала малышку на качелях. Ее радостная улыбка и глаза, светящиеся счастьем, заполняли тьму в лабиринте Кары. Бессмертная цеплялась за этого ребенка, как за спасательный круг, как за луч света, который отпугивал все кошмары, что рвались в реальность. Каролина искренне полюбила девочку, несмотря на ужасающий факт, кто являлся ее настоящим отцом. Все свое свободное время она уделяла ребенку и готова была пойти на все, лишь бы улыбка и счастье в глазах ребенка никогда не угасали.

– Я хочу, чтобы ты стала моей мамой.

Внезапная просьба Надии заставила Каролину ненадолго замереть. Когда качели остановились, все вокруг будто бы тоже замерло, продолжало только биться маленькое хрупкое сердце. Шли секунды, но бессмертная так и не нашла слов для ответа, поэтому обняла малышку, передавая ей все свое тепло, которое осталось и которое она хранила для Надии.

– Я стану для тебя кем угодно, мой лучик света, – с ноткой нежности проговорила Каролина и поцеловала девочку в макушку, а затем опустила ее на землю, и они начали кружиться в вальсе.

Казалось, сама природа играла для них мелодию. Звонкий детский смех согревал Каролину, делая ее мир ярче и красочнее. Проводя время с этим чудом, бессмертная порой даже забывала о видениях, которые прорывались после каждого прикосновения к малышке. Кара блокировала их, не догадываясь, к каким последствиям все приведет. Когда бессмертная играла с Надией в догонялки, бегая вокруг дуба, очередное видение, где роза упала в кровавую лужу, а рядом проползла черная змея, ворвалось без предупреждения в голову Каролины, а через мгновение ветер сорвал цветок с кустов, что росли возле белоснежной беседки, и малышка упала на колени. Тут же подбежав к ней, Кара увидела, как из носа девочки потекла кровь, а в нескольких шагах от них из-под куста алых роз выползла змея.

Не прошло и секунды, как Надию почти забрала тьма – подобралась к ее нитям жизни. Не позволяя панике забрать над собой контроль, бессмертная схватила на руки ребенка и собралась уже помчаться во дворец, как вдруг старшая сестра перегородила ей путь. В небе прогремел гром, явно предупреждая о чем-то Каролину, которая в этот момент увидела в глазах Ангелины отражение нового будущего короля в лабиринте.

Ужасающая догадка посетила Кару, словно невидимая змея охватила шею бессмертной и прошипела ей в ухо о том, что ждало всех, если принцесса сделает такой ход шахматной пешкой. Когда поднялся ветер, а на небе потемнели тучи, Каролину перенесло в лабиринт, где, куда ни глянь, плыл туман и ползали черные с алым переливом змеи, по каменным стенам плелись розы и пробегали тени. Холод пробирался до самих костей и щипал кожу королевы бессмертных. Придерживая одной рукой белое платье, она шла, не зная зачем и куда. Она не понимала, как здесь оказалась, и надеялась, что все это глупый сон, который вот-вот закончится… Но вот только он все не заканчивался, а тысячи голосов в голове продолжали хором шептать фразу, которая уже, словно яд, впиталась в рану бессмертной:

– Memento mori.

Зажмурившись, Каролина почувствовала боль в сердце, будто бы кто-то втыкал в него шипы от розы, а затем лабиринт исчез, и бессмертная оказалась в комнате, больше напоминающей клетку. Раздался шлепок, и на месте удара загорелась кожа. Кара схватилась за щеку, а во рту появился металлический привкус. Сплюнув, она увидела кровь и затем подняла взгляд. Кого угодно, но только не отца она ожидала увидеть. Бессмертная отдала бы душу богине смерти, лишь бы она прекратила этот сон и вытащила ее из лабиринта.

– Либо твоя сестра-близнец остается нетронутой, а тайну о ребенке никто не узнает, либо твоя лучшая подруга остается жива, но ее отец устроит переворот в стране, – процедил король, делая шаг вперед и загоняя дочь в темный угол.

Все происходящее теперь казалось не сном, а, скорее, воспоминанием, которое Каролина успела закопать в могилу. И кажется, его кто-то достал… Бессмертная даже догадывалась, кто это сделал, и мысленно в очередной раз прокляла себя за то, что вступила в игру со смертью.

– Анжи, – сорвалось с губ имя сестры, а на лице короля расцвела мерзкая улыбка.

После этого бессмертная увидела шахматную доску и затем несколько растворяющихся в серой дымке белых пешек.

Когда шахматных фигур стало меньше, Каролину вновь перенесло в лабиринт к змеям и розам. С того момента она так и не выбралась из него, а все бежала, и за каждым поворотом ее ждало воспоминание или момент, который бессмертная могла либо изменить в некоторых деталях, либо пережить заново. Каролина чувствовала себя героиней сказки, путешествующей во времени, но как бы она ни пыталась что-то изменить или исправить, все равно то, что было до этого, повторялось вновь и вновь, а нестыковки и детали, на которые бессмертная раньше не обращала внимания, после очередного поворота в лабиринте обретали иной смысл.

Когда все повторялось, Каролина снова оказывалась в лабиринте, в объятиях холода. Она кричала, била ногой каменную стену, срывала розы, искала выход, но его все не было. Бессмертная чувствовала себя запертой в этом проклятом лабиринте, в котором не было конца, и не понимала, что сделала, из-за чего Мара, богиня смерти, резко изменила поворот ее судьбы. Бесконечный поток вопросов вновь накрыл ее, когда Кара обессиленно рухнула на колени и закрыла лицо руками. Черная змея, чьи глаза, в отличие от глаз остальных сородичей, мелькнули во тьме алым пламенем, выползла из щели стены лабиринта и поползла к Каролине. Услышав шипение, она убрала руки и встретилась взглядом со змеей. В воспоминаниях пронеслись, словно кадры старого фильма, все моменты, в которых бессмертная видела ее. Единственная деталь, которую так часто посылала Мара. Кара не могла понять, что она означала и почему появлялась именно тогда, когда либо бессмертная находилась рядом с Александром, либо он был где-то поблизости.

Несколько лепестков алых роз упали, а тени внезапно замерли, прекратив танец. Голоса в голове Кары замолкли, точно кто-то перестал дирижировать, и хор прекратился, в то время как змея подползала все ближе к бессмертной. Прошла секунда, показавшаяся ей вечностью, и острые, как само лезвие, клыки змеи вошли в шею Каролины.

Последние воспоминания пронеслись и потухли, как будто бы кто-то потушил свечу, а холод победно добрался не только до костей бессмертной, но и до ее сердца.

В лабиринте стало еще темнее, а богиня сделала ход черным королем по шахматной доске – судьба Кары и остальных, кого она обратила в бессмертных, снова получила новые повороты, которые придумала им Мара.

Ночь X

В лабиринтах, где нет начала

В длинном и узком лабиринте с белыми розами, чьи стебли были покрыты шипами и чей аромат заглушал запах смерти, слышался шорох платья и стук каблуков. Таинственная незнакомка не убегала от последствий или страха перед Советом короля во дворце, а наоборот, хотела успеть спасти сестру. Ее главная цель – не допустить, чтобы пролилась кровь еще одного невиновного, и не повторить ошибки прошлого. Один неверный шаг способен привести к непредсказуемым последствиям. Никто не знал, какими они будут, – это решал он, король. Девушка не хотела снова видеть, как его величество сажал на кол тех, кто скрывал от него свою связь с королевой или отказывался исполнять приказы и переходил на сторону врага. И, пока они истекали кровью, а вороны клевали им глаза, правитель любовался этим видом и пил за их здоровье. Простых людей и про́клятых каждый раз ждало разное наказание, поэтому никто не знал, что будет – кол или что-то намного более устрашающее…

Чувствуя запах крови совсем близко, незнакомка напрягла зрение и слух. Зрачки в темноте расширились, сверкнув на секунду бордовым оттенком. Послышался четкий удар сердца, а значит, еще не поздно и есть маленький шанс остановить трагедию. Девушка ускорилась, и теперь со стороны не походила на обычного человека. Она неслась, словно молния, которая вот-вот должна ударить. С такой необычной способностью жить непросто, требовался постоянный контроль над собой. У девушки выработались сила и умение держать себя в руках на людях, а ее сестра никак не могла смириться с этим «проклятием». Поэтому сейчас снова требовалось остановить принцессу, чтобы она не совершила страшного преступления. Это не должно случиться раньше, чем узнает король, но, как бы ни спешила Ангелина, было слишком поздно. Судьба воспротивилась сестрам. Когда девушка оказалась на месте, сердце очередной жертвы больше не билось, а безжизненное тело – это был мужчина – рухнуло в небольшой фонтан. Вода стала окрашиваться в кроваво-бордовый цвет.

Первое, что сделала девушка, – подбежала к фонтану и упала на колени. Узнав, кем оказался погибший невиновный, Ангелина почувствовала, что время для нее сначала замедлилось, а затем и вовсе остановилось. Словно кто-то без разрешения ворвался в дом и начал все забирать, рушить. Однако про́клятая все равно продолжала заново его строить, собирать по частям, отдавая последние силы, потому что знала, что главную вещь в доме у нее еще не отняли. Правда, теперь ее не было. Враг все-таки нашел и забрал сокровище Ангелины. Все остальное в этот момент перестало существовать, а восстанавливать то, что было, уже не из чего. Тот, кто обещал согревать, когда холодно, и присутствовать всегда рядом. Тот, кто дарил надежду на счастливое будущее. Тот, кто дал клятву, что поможет построить целый город, в котором их семья станет жить в безопасности, – ушел, но не по своей воле. Его забрали, и все, на чем был построен дом, обрушилось. Теперь на том месте появилась пропасть. Девушка стояла на краю, но шагнуть туда не могла, как будто неведомая сила овладела ею и не давала этого сделать. И пока она пробуждалась в про́клятой, заполняла пустоту внутри горючим пламенем, начался обратный отсчет.

Разум к младшей сестре вернулся, но кровь не исчезла. Увидев мертвого мужчину в кровавой воде и свои руки, Анжелика медленным шагом принялась отходить подальше от Ангелины.

Девушка не помнила, как пришла сюда, зачем позвала того мужчину и о чем говорила с ним, но знала лишь одно – это была не она, а Голос. Вина за чудовищный поступок, подкравшись сзади, подобно кошке, вцепилась когтями и стала царапать сердце, вырывавшееся из грудной клетки. Дышать стало невозможно, как будто воздуха не хватало. Анжелика схватилась за голову и яростно начала трепать себя за волосы, шептать что-то невнятное, но через пару секунд в лабиринте снова воцарилась тишина. Когда лепесток одной белой розы сорвался от прохладного ветерка и упал в кроваво-бордовую воду, новая сила, что пробуждалась в старшей сестре, выплеснулась. Девушка, оказавшись совсем близко к той, которую недавно хотела спасти, яростно схватила ее за шею и повалила на землю. Та и не пыталась освободиться от хватки, а ждала, пока не утихнет гнев Ангелины.

– Зачем? – прошептала она, ослабив хватку. – Зачем ты убила его? – повторила и отпустила младшую сестру.

– Это была не я, – хрипло ответила та, подымаясь с земли. – Позволь мне рассказать все, как было.

Анжелика хотела все объяснить, но ее не желали больше слушать.

– Убирайся прочь вместе с ней, – процедила Ангелина, отвернувшись к фонтану. – Не попадайся на мои глаза, иначе обе окажетесь у короля.

Последняя фраза эхом разнеслась по лабиринту. Когда Ангелина развернулась, Анжелики на месте не оказалось. По щеке про́клятой потекла кровавая, обжигающая слеза, а эмоции захватили рассудок. Не в силах их больше сдерживать, Ангелина обессиленно упала на колени, и все, что накопилось, тянуло ее сейчас вниз – будто огромный камень привязали и заставили идти с ним несколько лет, – все это она выпустила. Раздался раздирающий душу крик. Любимого человека и надежду, что долго хранила девушка в своем маленьком домике, забрали. Теперь, когда отняли и разрушили все, осталась пустота, что начала заполнять новая сила. Ярость, гнев, ненависть, желание мести и жажда расплаты пробудили в Ангелине новую цель в жизни. Когда на приземлившийся лепесток белой розы возле девушки упала ее кровавая слеза, вся человечность принцессы превратилась в пепел. Она приняла другую сторону жизни и себя.

В эту ночь единственной свидетельницей преступления и выбора девушки оказалась луна, увидевшая последнюю встречу сестер.

В эту ночь Каролина начала играть по прописанному сценарию богини, не замечая, что стала марионеткой в игре.

В эту ночь начался новый отсчет времени, а в лабиринтах появились еще несколько поворотов и распустились алые и белые бутоны роз.

Я пролистал дальше и понял, что здесь что-то было не так. Чем дальше я читал откровения Кары, тем больше запутывался в ее лабиринтах и не мог уловить до конца связь всего происходящего, а некоторые нестыковки в истории и вовсе сбивали меня, из-за чего вся суть терялась. Все начиналось как книга, а дальше стало напоминать хаос и больше походить на картинку, собранную из разных пазлов. Некоторые обрывки воспоминаний вызывали больше новых вопросов, чем давали ответов.

– Ты удивляла меня не раз, Каролина, – горько усмехнулся я, предвкушая подвох в том, что читал сейчас. – В твоих лабиринтах я готов бродить бесконечно, но с условием, что в них будут и ответы на вопросы.

Налив себе виски, я опустошил бокал и вновь приготовился погрузиться в лабиринт королевы моих кошмаров, надеясь, что ответы на вопросы и выход из него были все ближе, но звонок телефона заставил отложить путешествие. Я неохотно взял трубку, когда увидел имя того, кто решил испортить мне настроение и вселить дозу раздражения.

– Александр, – по интонации мужского голоса в телефоне я уже понял, что сегодня точно не дочитаю книгу Кары и не получу ответов на вопросы, – добрый вечер!

Вечер явно был не добрый, когда звонил Белинский – черт, которого, казалось, дьявол не принял в ад и скинул его ко мне. Мысленно осыпав его всеми проклятиями, я призвал всю свою вежливость и ответил:

– Что-то случилось?

Повисло недолгое молчание. За это время я успел перебрать все варианты, почему глава вампирской мафии позвонил мне в столь поздний час, и от каждой догадки легче не становилось. Переведя взгляд с ноутбука на окно, за которым ночь захватила мегаполис, я продолжал терпеливо ждать и надеяться, что Белинский позвонил не для того, чтобы сказать, что он узнал, кто убил его сына. Однако минуты сгорали, а вместо ответа я слышал одни странные звуки, напоминающие шипение. Мое терпение стало заканчиваться, когда раздался выстрел и затем грохот, точно кто-то упал.

– А ты, я вижу, уже знаешь, что мой звонок – это знак, что что-то да произошло, – прозвучал, наконец, голос, от которого чудовище внутри меня пошевелилось.

Я сжал сильнее телефон и представил, как лезвием стираю самодовольную улыбку Белинского.

– Ты просто приносишь мне новости даже раньше, чем СМИ, – сказал, усмехнувшись уголком губ.

Короткий смешок раздался и на том конце.

– Все свежие новости только ради тебя, Александр. – Веселые нотки в голосе бессмертного все больше не нравились мне. Куда приятнее было слушать грусть.

– Ну и чем ты обрадуешь меня сейчас? – поинтересовался я, натянув маску безразличия и взяв бокал с виски.

Белинский молчал, и тишина начала уже раздражать меня и пробуждать гнев. Я ненавидел, когда специально тянули время за хвост. Я знал Белинского, это было одной из его раздражающих фишек – он не спешил давать ответы, оставлял недосказанность, наблюдая, как потом в его словах под микроскопом искали подвохи и противоречивые смыслы. Судя по воспоминаниям Кары, бывший советник ее отца в прошлом был не лучше, бессмертие принесло ему лишь еще больше власти, уверенности и лицемерия.

– У меня для тебя две новости: хорошая и плохая. С какой начнем?

Я не успел выпить, чтобы заглушить боль в ноге, мой гнев, как и новый вопрос Белинского, разрезал напряженную тишину. Моего ответа не дождались, поэтому в следующее мгновение я услышал ту информацию, которую никак не рассчитывал получить сегодня, да еще и от самого черта:

– Итак, хорошая новость – я знаю, кто настоящий убийца моего сына. Плохая новость – я не могу его убить, но вот кое-кто может, и прямо сейчас он находится с ним.

Чудовище внутри меня окончательно проснулось, и я сжал стакан, переборщив с силой. Он лопнул, и некоторые его осколки вошли в мою кожу, но боль не почувствовалась. Сильнее ударила ярость и осознание того, что натворит сегодня Белинский, если я не успею его остановить.

Когда-нибудь ночь в Бен-Йорке пройдет спокойно и не принесет новых жертв, а я смогу отдохнуть и дочитать книгу Каролины, но явно не сегодня.

Pov: Королева

Войдя в лабиринт, я подумала, что опять все перемещается, и богиня меня закинет в прошлое, переписав вновь мои воспоминания, но нет, ничего не изменилось, земля не ушла из-под ног, лишь голос Дианы стало лучше слышно.

Я шла потихоньку, стараясь не создавать шорохи, чтобы не привлечь внимание экиммонудов, которые притаились в тумане за поворотом. Интересно, как Лили удалось меня найти здесь и затем выбраться отсюда, нетронутой бессмертными тварями? Этим вопросом я задалась, когда повернула налево и осторожно обошла застывшего, словно статуя, вампира-зомби в древних лохмотьях – остатках одежды еще прошлого века.

Холод царил здесь и пробирал до костей, щипая за кожу, а розы пробивались чуть ли не из каждой щели и веками плелись по каменным стенам проклятого лабиринта, у которого не было конца, с тех пор как я что-то нарушила в правилах игры с богиней. Заметив вдруг несколько белых роз, потянулась и сорвала один цветок. Всплыли картины, где моя сестра-близняшка лежала в палате под капельницей и с болью в глазах смотрела на Ала, затем появился другой яркий кадр – охотник что-то сказал, держа Анжи за руку, и она, несмотря на слабость, нашла в себе силы подарить ему улыбку и прошептать «я тебя прощаю». Почувствовав, как разлилось внутри откуда-то тепло, я дернулась и уронила розу. В этот момент все исчезло, и передо мной снова был лабиринт, в котором гулял холод, плясали тени по стенам, плыл туман, стояли и ходили кое-где экиммонуды, шептались тысячи голосов. Снова найдя среди них голос Дианы, я отправилась дальше, не отвлекаясь больше на цветы.

Чем дальше шла, тем больше на пути становилось экиммонудов и теней. Обходить тварей, не задевая их, становилось с каждым разом все сложнее. Вампиров, что когда-то не смогли смириться с новой сущностью и потеряли рассудок, было много, и все они вызывали сначала жуть, а затем сожаление. Да, именно сожаление. Я сожалела о том, что натворила в прошлом и в кого превратила людей. Увидев девушку, которая была добра ко мне в той жизни и на некоторое время стала для меня еще одной сестрой, после того как я разорвала связь с Ангелиной и Анжи, в сердце неприятно кольнуло. Зарождалось желание вернуться в ту ночь, когда я впервые встретилась с Марой, и все отменить, разорвать нашу сделку, прекратить игру, где победа ждала точно не меня. Зажмурившись на миг, я заглушила то желание и аккуратно обошла ту, которую обратила в вампира, но счастливой не смогла сделать. Всех, кого превратила в дальнейшем в чудовищ, бросила, поняв, что все повторялось и шло к одному финалу, который прописала всем Мара.

«Помоги!» – голос Дианы заглушил все остальные, и я побежала, наплевав уже на безопасность и задевая иногда экиммонудов.

Когда очередной поворот остался позади, я увидела наконец-то Диану, сидевшую на земле и истекающую кровью. Подбежав к ней, обнаружила следы укусов на правой ноге и предплечье. Подруга наградила меня вымученной улыбкой и уже погружалась во тьму, но я не дала ей ускользнуть, обхватив ладонями ее лицо и пробравшись в ее сознание. Перемотав все воспоминания, нашла нужные и после увиденного сложила все пазлы. Мне не понравилось, какая картина вышла, но как бы я ни ненавидела эту игру и ни обманывала себя с королем, богиня ход уже сделала. Настала моя очередь, но перед этим нужно было тщательно его продумать.

– Не покидай меня, пока мы не выберемся отсюда, – приказала я и положила руку подруги на свое плечо.

Диана слабо кивнула, а я подняла ее и мысленно попросила себя успокоиться и не паниковать. Однако заметив, как экиммонуды внезапно все стали надвигаться в нашу сторону, я запаниковала, мои мысли стали путаться. Мара сейчас насмехалась надо мной, я это чувствовала и ощущала себя вновь ребенком, которого наказали за пакости. Сделав глубокий вдох и выдох, я шагнула вперед, затем еще раз. И еще… И снова… И вот мы приблизились к экиммонуду, который загородил нам путь возле поворота лабиринта. Когда я заглянула в его стеклянные глаза, ко мне вдруг пришло воспоминание, где я каким-то чудом залезла в разум монстра и отдала ему приказ убить себя, а не меня.

– Кажется, мы застряли здесь навечно, – слабо прохрипела Диана и скривилась от боли.

– Если я пришла за тобой, значит, никто здесь не застрянет, – заверила я подругу и на свой страх и риск решила попробовать повторить предыдущий трюк.

Несколько тягучих секунд ничего не происходило. Я будто билась в железные двери и уже собралась отчаяться, как вдруг они открылись. Оказавшись в сознании экиммонуда, я внушила ему отойти в другую сторону и не трогать нас. Мгновение – и он все выполнил. С облегчением выдохнув, я повела подругу дальше по лабиринту. Пока мы шли, я молилась, лишь бы не забыть дорогу, что вела к выходу. Когда я видела, что Диана начинала закрывать глаза, специально расспрашивала ее о случившемся, делая вид, будто ничего не знала и не побывала уже в воспоминаниях подруги.

– Когда меня временно отстранили от гвардии охотников, за то что вступила в незаконную организацию Лилианы Сойлер, меня стало тянуть в этот лабиринт. Я слышала голоса близких, которых в прошлой жизни потеряла, и видела их тени. Они звали меня и говорили, что ждут домой, – рассказывала Диана, пока я внушала очередному экиммонуду отойти в противоположную сторону.

Упали несколько лепестков алых роз, и в нескольких шагах от нас из тумана вышел ребенок с игрушечным мишкой в руке. Узнав дочь Лили, я остановилась и принялась ждать, что она будет делать, но на удивление Ками оставалась стоять на месте и, похоже, не собиралась пропускать гостей. Все, что оставалось нам с Дианой, – идти дальше через другой поворот, где находились десятки экиммонудов, стоявших слишком близко друг к другу. Черт, черт, черт! Если это все было прописано в сценариях Мары, я не удивлюсь. Она загнала нас в тупик. Отлично!

– Ну здравствуй снова, Камилла, – поздоровалась я и грустно улыбнулась. – Ты сейчас здесь, чтобы отомстить мне за смерть матери?

Диана посмотрела на призрака, потом на меня, а затем вновь на Ками. Удивление промелькнуло в глазах подруги, сменившись любопытством.

– Кто это такая и почему она не дает нам идти? – хрипло произнесла бессмертная.

– Это дочь Лили. Она умерла во время пожара, который устроили по приказу моего отца. – Я замолчала, задумчиво глядя на девочку. – Муж Лилианы оказался предателем и пешкой в играх королей, который и настроил их друг против друга. Когда Николай Сойлер перестал быть нужным моему отцу, он избавился от него.

– Печальный исход событий, – после недолгой паузы ответила Диана.

– Самое печальное здесь то, что я не смогла ничего сделать так, чтобы короли не повелись на ложь Николая.

– А что за ложь была?

– Николай сказал моему отцу, что его друг и есть тот, кто отдал приказ убить королеву Иоланду и атаковать наше королевство Безликими. Ну а отцу Александра он наплел, что король Дмитрий приказал прислуге подсыпать яд в стакан его жены, после которого она заболела и умерла. Несмотря на то что здесь некоторые детали не сходились, никто из королей не стал разбираться. Их ослепила ненависть и жажда мести.

Я закончила говорить, и в лабиринте стих шепот голосов, а на призрачном лице Камиллы расцвела на миг горестная улыбка. Что это все значило, оставалось загадкой, но хотелось верить, что меня ждала смерть не от мести призрака. Увидев, как одна из алых роз уронила лепесток и он побелел, пока падал, в голову ударило воспоминание, где я во время суда встала на сторону Лили. Когда все исчезло, донесся знакомый женский голос, заставивший вздрогнуть.

– Лилиана? – сорвалось с моих губ прежде, чем мои теории подтвердились.

Аккуратно посадив Диану на землю, я закрыла глаза и принялась мысленно устанавливать контакт с королем. Надеюсь, он еще не дочитал книгу, которую ему передала Анна.

Pov: Король

Я хотел придушить Ала и посадить на кол тех, кто видел, что Кара сбежала из дворца и бродила по городу, но не остановил ее. Однако больше всего мечтал сейчас вырвать слишком высокомерное сердце Белинского, который испортил мой отдых. Выйдя на улицу, я отдал приказ Тимофею взять пару лучших охотников и отправить их в район, где находился лабиринт, а затем вновь набрал номер Ала. Пошли гудки, но он опять не брал трубку и не читал мои сообщения, отправленные и десять минут назад, и пять. Выругавшись, я выключил телефон и бросил его в карман пальто, после чего, опираясь на трость, спустился по ступенькам и направился к черной машине. Стоило мне сесть в салон, как выбежала Анна, кричащая на всю улицу, чтобы я ее подождал. Я скривился, но дождался бессмертную.

– Ты точно уверен, что мой отец ничего не перепутал и действительно совершит то безумие? – с сомнением спросила она, когда мы выехали на главную улицу Бен-Йорка.

– Я очень надеюсь, что он перепутал с убийцей, но проверить не помешает, – ответил я, прибавляя скорость и проезжая мимо моста.

Всю дорогу Анна молчала, за что я был ей благодарен, однако чересчур напряженная тишина в салоне давила. Чтобы немного развеять душную атмосферу, я решил сделать музыку погромче, но не успел – в голову врезалось видение, в котором Каролину с Дианой окружили экиммонуды в лабиринте. Когда все погасло, автомобиль занесло на встречную дорогу, где в этот момент ехал грузовик. Раздались сигналы и крик Анны, а затем вспыхнуло новое видение, в котором я уже шел по лабиринту со змеей, что окутывала мою руку и шипела на Каролину, что отступала медленно назад. Вспышка. Новая картина, где Кара кричит Диане бежать, а сама остается в лабиринте. Кровь. Белые розы. Сигнал. Очередная вспышка. Холод. Женский крик. И тьма.

Я тонул во тьме до тех пор, пока не услышал голос. Голос, за который зацепился, как за спасательный круг, и вынырнул из болота, в котором меня пыталась утопить смерть. Переведя взгляд на Анну, пробрался в ее сознание и убедился, что она в порядке, после чего взял трость и выбрался из машины. На дороге я увидел несколько перевернувшихся автомобилей и грузовик, помятый спереди. Пока не набежала толпа посторонних, я покинул место преступления, свернув в узкий переулок, погруженный во мрак.

Следуя за голосом королевы, я вскоре вышел на ту улицу, где начинался лабиринт. Ночной ветер поднял сухие листья и отправил их кружиться, когда я подошел к Белинскому, за спиной которого стояла его охрана и держала обмотанных серебряными цепями Мию, Надию и Ангелину.

– Какая сегодня прекрасная ночь, не так ли? – чуть ли не пропел глава вампирской мафии. – Встреча сразу нескольких бессмертных в одном месте.

Я сжал набалдашник трости сильнее, представляя голову этого черта. Никакой ветер уже не мог разогнать ярость, что кипела и выталкивала из клетки внутреннего монстра.

– Зачем тебе они? – спросил, пытаясь прочесть мысли Белинского, но его непроницаемые глаза лишь сбивали с толку.

Бессмертный улыбнулся и сократил между нами расстояние. Теперь, чтобы вырвать его гордое сердце, мне понадобилось бы сделать всего лишь один шаг. От этой мысли чудовище внутри с предвкушением выпустило клыки и когти, готовое покинуть клетку, когда я открою ее.

– А зачем тебе смерть моего сына? – вопросом на вопрос ответил бессмертный. – Зачем ты внушил всем, что отправил бывшую королеву вампиров в лабиринт к тварям, когда на самом деле держал у себя во дворце?

– Как ты?..

– Думаешь, ты один получаешь видения или галлюцинации после укуса экиммонуда? – улыбнулся Белинский и закатал рукав кожаной куртки.

Увидев на правом запястье следы от укуса и маленькие черные вены, я понял, что теперь мы все в лабиринте, у которого нет ни начала ни конца.

Ночь XI

В лабиринтах иллюзий

Pov: Королева

Что-то пошло не так, когда я привела короля к лабиринту. Связь резко оборвалась, и в лабиринте внезапно появились змеи, выползающие из каждой щели, а Камилла подняла руку. Переведя взгляд в ту сторону, куда она указывала, я увидела в тумане знакомую фигуру.

– Жди меня здесь. Я скоро вернусь, хочу кое-что проверить, – сообщила Диане и встала.

Как развивалась ситуация, в которой я оказалась, мне не нравилось, но оставалось лишь ловить подсказки, присланные Марой, и следовать за призраком Камиллы, что обратилась внезапно в белую волчицу, после того как я обошла экиммонуда. Все происходящее казалось сном, что не заканчивался, а продолжался и запутывал в деталях все больше. Я шла за волчицей, то и дело скрывающейся в тумане, до тех пор пока не вышла в центр лабиринта. Туда, где находилось его сердце.

Посредине стоял черный гроб, вокруг которого плелись алые розы, и Лилиана. Именно здесь я когда-то погрузилась в сон на несколько веков, оборвав со всеми связи. Увидев меня, она приподняла уголки губ в грустной улыбке, а затем бессмертная опустилась и погладила подбежавшую волчицу.

– Что происходит? – задала я вопрос, ответ на который боялась сейчас получить.

Стало страшно, что все мои безумные теории и догадки подтвердятся. Страшно, что все мы были марионетками в безумной игре, где шахматная доска переворачивалась вновь и вновь, когда я делала неправильные ходы. Лабиринт становился сложнее, а новые детали в нем и нестыковки в истории, уверена, сводили с ума не только меня, но и всех, кто попал сюда и был как-то связан со мной.

– Я ждала тебя, Кара, чтобы передать послание от Мары, – заговорила Лили и передала черный с красной печатью конверт. – Теперь мы точно нигде больше не пересечемся. Я прощаю тебя и твоего отца. Все это время я слышала, что ты рассказывала Диане, и видела, какие воспоминания описывала королю. Несмотря на ошибки прошлого, каждого из нас ждет финал с новой надеждой. Час правосудия уже близок.

Несколько роз побелели и скинули лепестки после речи Лилианы Сойлер. Я смотрела то на нее, то на конверт, то на Камиллу, что вернулась в человеческий облик, и пыталась собрать пазл, но не могла. Здесь либо не хватало деталей, либо богиня решила не все принести мне и выложить на стол.

– Спасибо, что привела дочь и соединила меня с ней, – прошептала Лили с благодарностью в глазах.

Лепестки белых и алых роз поднялись вверх и закружились в вальсе, а бессмертная, взяв ребенка на руки, ушла, растворившись в тумане. После их ухода в лабиринте на некоторое мгновение воцарилось тепло и… облегчение. С души будто камень упал. Я долго смотрела на белые розы и конверт, не решаясь его открывать. Почему-то казалось, что в нем меня ждало то, чего мне не хотелось бы знать.

Время шло. Без понятия, сколько я прожигала взглядом дыру, но в конце концов любопытство победило, и я с волнением открыла конверт. Тело сначала парализовал страх, но спустя время он ушел, а на его место пришла ярость. Нет, я не собиралась сдаться. Нет, я не позволю Маре играть с воспоминаниями и переделывать их, как ей хотелось.

Разорвав письмо на куски, я хитро улыбнулась и выбросила клочки к змеям. В голове созрел план, и на этот раз марионеткой в игре станет богиня, а финал в истории будет именно тот, что создам для всех я.

Услышав крик Дианы, я побежала к ней, мысленно надеясь, что произошло не то, о чем мне нашептал внутренний голос. Когда несколько поворотов осталось позади, я замерла, увидев того, кто вдруг вышел из тумана.

– Беги! – приказала я Диане, а сама выпустила клыки и метнула взгляд на мужчину, вокруг которого ползали черные с алым переливом змеи.

– Но…

– Это не король, – перебила подругу. – Мы сейчас находимся в лабиринтах иллюзий. Наши страхи, враги и прочая дичь начнет оживать. Беги и постарайся ни о чем не думать. Лабиринт читает твои мысли.

Диана не до конца понимала, что происходило, но радовало хотя бы то, что она верила моим словам. Пока бессмертная вставала, скривившись от боли, я сделала несколько шагов назад и прокусила собственное запястье. Ради спасения друзей и нормального будущего Бен-Йорка мне приходилось идти на безумные вещи, но я ничуть не жалела об этом, а наоборот, хотела поскорее уже разорвать у всех связь с проклятым лабиринтом и уничтожить его наконец. Произнеся на латыни фразу «помни о смерти», я вытянула руку и мысленно призвала всех экиммонудов вместе со всеми своими страхами и врагами. Когда на запах моей крови сбежались все твари, а из тумана выползла тень, преобразившись в еще одну мужскую фигуру, я развела руки в стороны и затем, сосчитав до трех, громко хлопнула, будто сжимала в руках шар, в котором скопилась вся тьма, и разорвала его.

Всех отбросила волна, а по некоторым каменным стенам лабиринта пошли трещины и на землю посыпались розы. Иллюзорные облики короля и отца исчезли, растворившись в тумане, тела экиммонудов обратились в прах, который тут же разнес холодный ветер.

Силы меня покинули. Я упала на колени, и перед глазами все поплыло. Увидев короткое воспоминание, где в детстве мама меня похвалила и нежно обняла, я улыбнулась и позволила слезе оставить кровавую дорожку на щеке.

– Короли умирают дважды, – прошептала я, перед тем как тьма забрала меня.

Pov: Король

По асфальту, словно змеи, поползли трещины, а через пару секунд нас всех откинула волна воздуха из лабиринта. Что же ты опять натворила, Каролина? Неужели созрела уничтожить чертов лабиринт? Подобрав трость, я поднялся и первым делом бросился к Надие, пока Белинский в нескольких шагах в противоположной стороне приходил в себя. Освободив дочь от адских цепей, я отдал пистолет, что все это время прятал и хранил для особых случаев. Надия, догадываясь, к чему все шло, отрицательно покачала головой, но после того, как из лабиринта раздался крик и выбежало с десяток экиммонудов, из которых трое тут же обратились в прах, приняла оружие. Паника в глазах дочери сменилась уверенностью. Поняв друг друга без слов, мы разошлись в разные стороны – Надия бросилась освобождать Мию с Ангелиной, а я, забрав пистолет у одного из охранников Белинского и вырвав ему сердце, направился к лабиринту, стреляя по пути в головы тварям.

Танец хаоса и смерти прекратился, когда из лабиринта вышла Диана. Изможденный вид и боль в глазах бессмертной напомнили мне Анжи. В таком же состоянии я нашел ее тогда в подвале особняка Лили. Встретившись со мной взглядом, бессмертная упала бы на землю, если бы меня не было рядом. Схватив Диану, я аккуратно положил ее, и только потом обнаружил несколько следов от укусов и черные вены, в которых яд добрался уже и до шеи. Выдавив слабую улыбку, бессмертная хрипло произнесла:

– Зато я увидела там своих близких. Впервые мне было так хорошо и не казалось, что чего-то мало. Я поняла, что значит быть счастливой и любимой.

Взяв меня за руку, Диана поднесла ее ко лбу и улыбнулась уголком губ.

– Но рано или поздно за свое счастье нужно заплатить.

Она закрыла глаза, ожидая, что я вот-вот оборву последние нити ее жизни, но вместо этого я прицелился в экиммонуда, надвигающегося в нашу сторону, а затем в Белинского, который тоже к тому времени направил на меня свое оружие. Дуэль продолжилась бы, если б из темного переулка не выбежали Тимофей с Алом и другими охотниками. Тим увидел Диану, и в его глазах промелькнула надежда, но вот только бессмертный пока не знал, что яд уже начал действовать. Я в очередной раз убедился, как опасно было пускать кого-то в свое сердце. Любовь и надежды чаще всего разрушали и уничтожали бессмертных.

Когда Тимофей, убив нескольких экиммонудов, подбежал к нам, я передал ему пистолет и с сочувствием посмотрел на него. Диана хрипло усмехнулась, когда поняла, кому придется оборвать ее нити жизни, а я, решив больше не тянуть здесь время, отправился наконец-то в лабиринт. Пора уже заканчивать эти «догонялки» и остановить безумие, иначе Бен-Йорк действительно скоро окажется во власти «зомби-апокалипсиса».

Первыми, кто встретил меня в лабиринте, оказались черные змеи и плетущиеся по каменным стенам розы. Чем дальше я шел, опираясь на трость, тем больше понимал, что шанс заблудиться здесь был выше, нежели выбраться отсюда потом. Холод, змеи и туман будто бы вели меня по бесконечным коридорам и указывали, куда лучше повернуть. Следуя за ними, я вскоре заметил тень и услышал тихий женский смех. Каролина? Надежда, что это была она, заставила ускорить шаг. Пройдя несколько поворотов, я остановился, оглядываясь и ища тень, которую вдруг потерял из виду.

– Если вы решили поиграть в прятки, сейчас не лучшее время для игр, – процедил я и почувствовал чье-то прикосновение на плече.

Резко обернулся, но никого не обнаружил. Воцарилась тишина, что начала давить на нервы, а спустя время, когда я заметил среди алых роз парочку белых бутонов, по стенам лабиринта проползла черная змея и пронеслась тень. Другого выбора не осталось, кроме как последовать за ней дальше. Когда внезапно боль в ноге адски ударила, я остановился, сжав крепче набалдашник трости. Зажмурился и облегченно выдохнул после того, как все прекратилось и можно было продолжить путь. Повернув налево, услышал, как в голове пронесся голос Каролины, а дальше вспыхнуло воспоминание, в котором она играла в саду на рояле. Я не стал смотреть следующие кадры прошлого и вернулся в лабиринт.

– Прости, – раздался голос, заставив меня развернуться. – Прости, что напоминала тебе о матери из-за глаз. Прости, что попросила жениться на сестре и воспитывать чужого ребенка. Прости, что обратила тебя в чудовище и затем предала. – Слова звучали искренне, но что-то было не так в глазах Каролины. И я не мог понять, что именно. – Прости за все, – продолжила спустя время шепотом королева моих кошмаров и сделала шаг, сократив между нами расстояние.

Я усмехнулся краешком губ, после чего тоже шагнул вперед, наблюдая за реакцией королевы. Она неожиданно принялась отступать назад. Признаюсь, ее действие немного разочаровало меня, но интерес, что будет дальше и как она поступит, не угас.

– Зачем? – спросил я, продолжая наступать, точно дикий зверь, что загонял жертву в ловушку. – Зачем ты все это натворила? Для чего? Почему сбегаешь каждый раз сюда? – засыпал новыми вопросами.

На лице королевы отразились грусть и сожаление. Когда Каролина уперлась спиной в стену лабиринта, я поднял руку и убрал волосы с ее губ, не сводя взгляда с глаз. Бессмертная молчала. Молчал и я. Секунды сгорали, но ответа все не было. Чудовище внутри советовало задушить королеву, а сердце шептало еще немного подождать.

– Потому что я люблю тебя, – слова королевы ввели меня в ступор. Что угодно, но точно не этого я ожидал услышать. – Лабиринт, бессмертие и все остальное я создала, чтобы менять историю каждый раз, когда что-то идет не так. Когда богиня забирает тебя от меня.

И тут до меня дошло, что не так было с глазами королевы. В них не отражались чувства и эмоции. Они были пустыми, ненастоящими, стеклянными. Усмехнувшись, схватил бессмертную за шею.

– Ложь, – яростно прошипел. – Настоящая Каролина создала лабиринт не для того, чтобы мы во всех жизнях оставались вместе. И если бы она любила меня, то не лгала бы.

Одна из змей заползла мне на плечо и зашипела на королеву, словно подтверждала мои слова. Ярость захлестнула меня, и я, не сдерживаясь больше, сжал сильнее шею. Каролина даже не шевельнулась, а через мгновение исчезла, лопнула, как шар, который ткнули иголкой. Сжав и разжав пальцы, я закрыл глаз, проклиная себя за то, что сразу не заблокировал сознание как вошел в лабиринт, ведь он, судя по словам Дианы, слышал мысли каждого, кто здесь оказывался из живых, и создавал иллюзии. Я все еще надеялся, что настоящая Кара где-то здесь, и несколько раз попытался соединиться с ней с помощью мысленного контакта, пока блуждал по лабиринту, но она не выходила на связь, и это стало настораживать. Ни голоса, ни тени больше не попадалось. Остались только розы, змеи и туман. Поворот, затем еще один, и еще… Сил становилось все меньше и меньше.

– Каролина, дай хоть одну подсказку, где ты спряталась, – попросил я, остановившись и устало выдохнув.

Не знаю почему, но внезапно мне захотелось сорвать белую розу. Что-то внутри говорило о том, что цветы здесь могли мне помочь. И это подтвердилось. Прикоснувшись к розам, я увидел, через какие повороты надо пройти, чтобы выйти в то самое место. Не сбавляя темпа, последовал туда, где встречались по стенам белые розы. Именно они и привели меня вскоре в сердце лабиринта.

Туман рассеялся, и я увидел лежащую без сознания Кару, с запястья которой лилась кровь, собравшаяся уже в небольшое озерцо, где плавали лепестки белых роз. Сердце как-то странно сменило темп после увиденного, а в голове промелькнула мысль проверить, не была ли это снова иллюзия? Чтобы убедиться, что королева настоящая, я пробрался в ее сознание, почувствовав себя вором. Увидев последнее воспоминание, сжал челюсти и кулак.

Ночь XII

В лабиринтах правосудия

«Вот мы и выбрались из лабиринта.

Получив бессмертие, я не избавила мир от хаоса, а погрузила в новый. Все становилось лишь хуже и хуже. День за днем. Год за годом. Очередные видения с подсказками от богини и кошмары преследовали меня. Я думала, что спасала всех от смерти и дарила второй шанс, но на самом деле сталкивала в пропасть, из которой прежним уже не выберешься. Многие либо сходили с ума, либо умирали из-за меня. Удерживаясь три года на лезвии безумия и убегая от финала игры, который подготовила богиня, я убедилась в одном – некоторым желаниям и идеям лучше не сбываться.

Наверняка у тебя сейчас куча вопросов и некоторые нестыковки сбили с толку, но перечитай некоторые моменты наоборот, и тогда, думаю, ответы на часть вопросов сами тебя найдут. Я долго думала, как лучше все рассказать. Часть моих воспоминаний была подделана, но все же мне удалось найти именно те, что являлись настоящими. Вся моя жизнь после того, как богиня подарила бессмертие, стала похожа на лабиринт, где за каждым поворотом шахматная доска переворачивалась вновь, когда я пыталась обмануть Мару и изменить ход событий. Все мои кошмары и видения – это лишь возможные варианты, что произойдет, и очередной ответ на то, что как бы я ни пыталась обхитрить Мару и что-то переделать, в этой игре нас всех ждал один конец.

Чтобы уничтожить лабиринт и все безумие, нужно освободить всех бессмертных из него. Когда настанет время правосудия, тогда придет всему конец.

Прости, если сейчас я запутала тебя и не оправдала ожиданий, но по-другому я не могла. Правда, которую ты искал, здесь есть. Я спрятала ее среди отрывков, чтобы Мара не смогла узнать, какой ход я приготовила, не догадалась, с помощью чего я разорву связь бессмертных с лабиринтом и изменю некоторым финал, чтобы не подделала мои воспоминания и не узнала о планах».

Я дочитал все, что написала Каролина, сразу же, как вернулся во дворец этой ночью. Пока королева без сознания лежала на кровати, принялся перечитывать некоторые ее воспоминания, обращая внимание именно на те, в которых чувствовал подвох, и заметил небольшие несоответствия. Выписав отдельно на бумагу несколько моментов и фраз, стал перечитывать в обратном порядке, будто собирал пазл. Когда наконец-то удалось найти последний кусочек от большой картинки, присоединил его. Пазл был собран. И первое, что я сделал, когда получил долгожданную правду, – яростно смел все со стола. Ноутбук отлетел в сторону и врезался в стену, а лист, на котором была написана вся правда, упал посреди комнаты. Глядя на него, я пытался принять то, что теперь знал о королеве и лабиринтах. Она говорила, что правда отравляла ее все эти века, поэтому приходилось спасаться ложью и прятаться в иллюзиях. Раньше я не мог понять, зачем она это делала, почему убегала от прошлого, но теперь, зная с чего все началось и ради кого Каролина пошла на безумия, я почувствовал, как тот яд перешел и ко мне.

Словно правда оказалась змеей, что все время пряталась, притаившись во тьме, а затем, когда шагнули на ее территорию, зашипела и выплеснула яд.

Подойдя к Каролине, я взял ее за руку и осмотрел запястье. То, что она сделала в лабиринте, вызвало у Ала восхищение, а у меня гнев. Каролина не только нарушила все мои планы и договоренности, но и покинула нас, и теперь было неизвестно, когда вернется.

Двери в комнату открылись, и вошел Ал. Я опустил руку королевы на постель.

– И что ты теперь будешь делать? – поинтересовался охотник. – Белинский все знает, мы потеряли Диану, одну из лучших охотниц, Влад позволил Софи укусить себя, Анжи не становится лучше, в Совете творится хаос, некоторые жаждут занять твое место, – перечислил все последние новости он.

Я поднял лист и еще раз перечитал написанное. Лабиринты правды, по которым Каролина меня провела, закончились. Горько усмехнувшись уголком губ, поднял взгляд на Ала.

– Нас ждет последнее путешествие. – Охотник недоуменно поднял бровь, а я смял лист. – Готовься, Кара проведет нас по лабиринтам правосудия. Конец этого хаоса все ближе.

Воцарилась недолгая пауза. Я размышлял, как теперь все сделать так, чтобы Белинский не развязал войну и не разболтал всем правду, что натворил король. Ал думал о своем, глядя на спящую Кару.

– Той ночью после суда, когда она пришла в себя, произошло кое-что, – нарушил вдруг тишину Ал. – Я узнал, что Каролина боится зеркала и ненавидит свое отражение, а еще… – Он замолк, будто решал, стоит или нет продолжать. – В общем, мы разговаривали, и в какой-то момент поцеловались, – виновато посмотрел на меня бессмертный, но я не понимал, почему в нем проснулась вина. – Но суть не в этом даже, а в том, что показала мне Кара.

– И что же? – спросил я, предвкушая, как получу еще детали, которые королева упустила в книге.

– Она убегает от тех, кто ей дорог, и не отвечает на вопросы, почему и зачем все это устроила, чтобы не повторялись смерти от ее руки. Правда убивала не только ее.

После слов охотника я вновь разгладил смятый лист и перечитал несколько предложений, поменяв некоторые слова местами. Убедившись в правильном смысле, сжал челюсти и подбежал к Каролине, схватив за руку и присев на край кровати.

– Чертова лиса, ты не сделаешь этого без моего разрешения! – процедил я и ворвался в ее сознание. – Если согласилась поиграть в шахматы, то будь добра играть по-честному.

Встретившись в лабиринте с королевой, я взял ее за руку и отобрал ее у тьмы. Когда Каролина открыла глаза, я попросил Ала покинуть комнату. Как только дверь закрылась, сжал сильнее руку бессмертной.

– Правда, которую ты веками прятала от меня, заключалась в том, что лабиринт лжи и хаоса разрушится, если я вырву твое сердце прямо здесь и сейчас, не дожидаясь часа правосудия?

Продолжение следует, но уже в другом лабиринте…

Content

Рия Миллер
В лабиринтах правды

Часть I В лабиринтах воспоминаний

Ночь I Судная ночь

Ночь II Просьба Короля

Ночь III Плата за свободу и ложь

Ночь IV Первые воспоминания

Ночь V Ад воспоминаний

Ночь VI Снова проблемы

Ночь VII Сестра короля

Ночь VIII В лабиринтах воспоминаний

Часть II В лабиринтах правды

Ночь I В лабиринтах надежд и хаоса

Ночь II В лабиринтах кошмаров

Ночь III В лабиринтах вопросов

Ночь IV В лабиринтах безумств

Ночь V В лабиринтах надежды

Ночь VI В лабиринтах войн

Ночь VII В лабиринтах правды

Ночь VIII В лабиринтах подсказок

Ночь IX В лабиринтах, в которых нет конца

Ночь X В лабиринтах, где нет начала

Ночь XI В лабиринтах иллюзий

Ночь XII В лабиринтах правосудия