Анна Васильевна Данилова

Декорации смерти

© Текст, Дубчак А.В., 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

1. Июнь 2024 г.

День был ясный, солнечный, теплый, и вокруг было так много народу. И все люди были какие-то радостные, возбужденные, веселые, легкомысленные. Хотя нет, это прежде они были такими, а сейчас встревожены и напуганы… И так смешно наблюдать за ними. Они-то не знали, что рядом с ними она, настоящая убийца, в забрызганной кровью одежде, а в руках ее маленькая дамская сумочка, в которой лежит мокрый и липкий от крови нож. Брызги крови, к счастью, не видно на пестром платье. Она все продумала. У нее не было бы времени на то, чтобы переодеться. Теперь главное – незаметно улизнуть, раствориться, исчезнуть. И тогда ее уже никто и никогда не найдет. Вот так.

2. Июнь 2024 г.

– Ребров, как же я люблю это твое озабоченное выражение лица! – встретила Валерия Реброва Женя. – И то, что ты приехал к нам в такой поздний час, говорит о том, что ты не прочь рассказать нам обо всем, что с тобой приключилось! Проходи скорее и садись!

Женя пригласила друга на террасу присоединиться к вечернему семейному чаепитию. За столом с маленькой дочкой на коленях сидел Петр Бронников, его жена Наташа и няня Соня с сынишкой Жени – Мишей. Из сада тянуло сладковатым благоуханием цветов и трав, которое, смешиваясь с ароматом бисквита и сваренного днем клубничного варенья, стоявшего на столе в вазочке, удерживало собравшихся на террасе вместе с маленькими детьми, несмотря на поздний час и подступавшую прохладу.

– Хотя нет, сначала вымой руки… Пойдем, я провожу тебя в дом…

Ребров помахал всем рукой, здороваясь, и пошел вслед за Женей.

– Бориса нет, он сегодня ночует в Москве, у него там какие-то дела, встречи… Короче, ему надо быть там, поработать с документами, утром – суд. Какое-то сложное дело. У них, адвокатов, так. Он знает, что ты здесь?

– Да, я ему позвонил. Знаю, что он в Москве.

Дом братьев Бронниковых находился на окраине Подольска возле леса и хорошо охранялся. Муж Жени, Борис Бронников, был известным московским адвокатом, его брат Петр представлялся всем писателем, хотя все его окружение точно не знало, чем именно он занимается. Поговаривали, что в свое время он очень выгодно вложился в какого-то молодого гения-программиста, который с его легкой руки разбогател настолько, что стал долларовым миллионером в Америке и смог обеспечить своего друга-наставника на сто лет вперед. В доме, помимо братьев с их женами и детьми, проживали две няни, хозяйство же вела домработница Галина Петровна, муж которой служил в доме водителем.

Молодые мамы, Женя и Наташа, время от времени ввязывались в различные истории, связанные с уголовными делами, которыми занимался друг семьи Валерий Ребров, следователь Следственного комитета, или, как это было в мае этого года, Павел Журавлев, коллега Валерия. Но если Петр относился к увлечению своей жены спокойно и даже порой принимал участие в каких-то ее делах и поездках, то Борис был настроен иначе, считая эту деятельность опасной, из-за чего между супругами возникали постоянные конфликты.

Все усложнилось как раз в мае, когда Женя неожиданно для себя увлеклась не столько делом, которое вел молодой и красивый следователь Павел Журавлев, сколько им самим. Наташа, которая, помимо того, что стала родственницей Жени, была до этого ее близкой подругой, при каждом удобном случае провоцировала ее, подталкивая к Журавлеву и мотивируя это тем, что Борис не ценит ее и, возможно, не любит. И хотя пока что близость Жени и Павла ограничивалась поцелуями в черемуховом саду, никто не знал, к чему все это может привести…

– От Павла большой и горячий привет, – сказал Ребров, выходя из ванной комнаты и распространяя запах мыла.

– А что же он сам-то не приехал?

– Приедет, куда он денется, – как ни в чем ни бывало отвечал Валерий, главным для которого была его работа. Женя так и не поняла, замечает ли он, что происходит между нею и Павлом, или нет. – Он же теперь к нам перевелся, а дело обещает быть громким и сложным. Впрочем, как всегда.

– Вы с ним теперь работаете вместе? Серьезно? – Женя вспыхнула от этой новости.

«Вот это да! Теперь они смогут встречаться чаще».

Они уже вышли на террасу, Петр в это время уже собирался отправиться с четырехмесячной дочкой в дом, пора уже было укладываться спать. Засобиралась и няня Соня, на руках которой уснул Миша, ему на днях исполнился год и три месяца. Наташа, которая как-то совсем уж легко отстранилась от грудной дочки (не говоря уже о прекращении кормления), полностью предоставив ее заботам мужа, встретила возвращение Реброва сияющей улыбкой. Она, похоже, тоже чувствовала, что он приехал не просто так, что у него в рукаве новая интересная история.

– Валера, я понимаю, что тебя одними бисквитами не накормить, сейчас принесу что-нибудь существенное. Жаркое пойдет? Сейчас все принесу.

И Женя умчалась на кухню.

– Ребров, а ну-ка, давай-ка рассказывай мне все как на духу! – продолжала улыбаться, ерзая от нетерпения на стуле, Наташа. – Умираю от любопытства.

– Вот придет Женя, и расскажу.

– Ну тогда признайся хотя бы, что мы снова понадобились тебе. Что ты вообще уже без нас не можешь! – хохотала Наташа.

– А то! Конечно!

– Что, снова женщину убили? Вот почему-то самые интересные истории всегда связаны с убийством молодой красивой женщины.

– Ну, здесь я бы мог поспорить…

– А ты не спорь! Все дело в том, что с молодой и красивой женщиной всегда связана какая-то любовная история, а это всегда интересно. Согласен?

– Вообще-то да… Но то дело, о котором я расскажу вам…

Вернулась Женя. Наташа с удивлением посмотрела на блюдо, доверху наполненное картошкой с мясом. От горячего жаркого исходил невероятный аромат.

– Ты как сумела все это так быстро подогреть?

– Так в микроволновке, не так уж и трудно. – Женя восприняла это фальшивое восхищение Наташи как намек на то, что она не умеет готовить и что даже такое простое действие, как подогреть что-то в микроволновке, для нее проблема. Но что поделать, раз Наташа такая? – Ребров, ешь! Пока ты будешь занят едой, уж точно не расскажешь этой любопытной особе ничего, а я пока принесу тебе редиску и помидоры. Наташа, и не смей расспрашивать его без меня, а то сама пойдешь на кухню!

– Да я и без того пойду с тобой. Кроме редиски и помидоров, разве у нас ничего больше нет? Давай по-быстрому приготовим салат.

Поужинав, уже за чаем Ребров начал рассказывать.

– Короче. На пустыре в Митино бомжи обнаружили четыре мужских трупа. Вернее, бомж, прикормленный одним моим товарищем, услышал про трупы, позвонил, сказал, туда выехала группа, но они явно опоздали. Мужчин раздели практически догола. И разули. Понятное дело, что ни документов, ни денег, ничего… Но, судя даже по белью, люди они были не бедные. Да там много разных деталей, указывающих на это. Трое из них, предположительно, были женаты, во всяком случае, на это указывают следы более бледной кожи на безымянном пальце, а у одного мужчины кольцо вообще не сумели снять, или не успели, или не получилось, потому что оно заплыло, утонуло в пальце… Вот теперь разыскиваем бомжей, которые раздели трупы.

– А почему вы решили, что их раздели именно бомжи? – спросила Наташа.

– Тот бомж это и сказал. Они же как-то общаются между собой… делятся или меняются одеждой… Хотя это вряд ли… Но поступила именно такая информация – что бомжи и раздели трупы, ограбили.

– Одежда – это понятно, обувь – тоже. А что известно про драгоценности? Деньги? – спросила Женя.

– Ничего.

– Поэтому рано делать какие-то выводы. Их могли ограбить там, где и убивали. А как их убивали?

– Да в том-то и дело, что способ убийства очень странный. Их замораживали. До смерти. Но не одновременно, потому что разрыв во времени смерти от недели до месяца… Тот, кто привозил трупы на свалку, прикрывал их какими-то ящиками, но прятал, повторяю, в одном месте, поэтому их нашли только сейчас, когда их стало уже четыре, и под ящиками, видимо, стало заметно… Вот кто-то и увидел руку или ногу, раскидал ящики и увидел их…

– Но если кого-то убили даже месяц тому назад, можно представить себе, в каком состоянии труп… Бррр… – поморщилась Наташа. – И с него тоже сняли одежду?

– Да.

– То есть ты хочешь сказать, что всех мужчин заморозили насмерть?

– Да о чем я и говорю! Результаты экспертизы показали, что в крови всех мужчин был обнаружен алкоголь, хотя и в небольшом количестве, и везде разный. Причем никаких других препаратов типа клофелина, к примеру, нет. Кроме того, мужчин запирали, судя по всему, в морозильной камере, потому что перед смертью они пытались достучаться, то есть у них сбиты кисти рук, сломаны ногти… Там большие гематомы, следы крови…

– Они бились руками о дверь… – вздохнула Наташа.

– Знаете, что мне сразу же пришло в голову, когда я попыталась понять, кто их убил, кто этот человек? Женщина. Женщина, не способная зарезать, пристрелить и даже отравить! Слабая, я бы сказала, женщина. Заперла мужчину в морозильной камере, и все! Вуаля! И пусть он там хоть оборется – его никто, получается, не услышит.

– Месть? Это она так отомстила своим мужчинам? Любовникам?

– Или насильникам. Уж сколько подобных историй мы видели и слышали… Я имею в виду кино, сериалы… Групповуха. Проходит время, и женщина начинает разыскивать отморозков, находит и убивает, мстит. Известный и очень грустный, трагичный сценарий.

– Девочки, вы, конечно, все правильно говорите, но мне-то что делать? Нам пока неизвестны их имена. Мы не знаем, кто они. И сейчас, вот на этом этапе, мы пытаемся установить их личности. А для этого нужно понять, когда они пропали. Вот Паша сейчас этим как раз и занимается.

– Когда их обнаружили?

– Позавчера вечером.

– Что ж, остается только ждать, когда появится список пропавших в это время мужчин. Ты видел их? Хотя бы внешне есть сходство? Ну, там, типаж, к примеру? – спросила Женя.

– Нет. Все разные. Им примерно от тридцати до сорока. Разного роста, но преимущественно высокие, стройные. Один полноватый, но холеный такой, с маникюром…

– Если хотя бы нашли одежду или обувь, то проще было бы установить личности.

– Я бы тоже предпочла мужиков заморозить, чем орудовать ножом или стрелять куда попало, – сказала Наташа. – Это слишком сложно. Так что ты права, Женя, проще заманить в морозилку под каким-нибудь предлогом…

– Да под каким предлогом-то?! – воскликнул Ребров. – Вот лично я, к примеру, никогда в жизни не войду просто так в эту самую камеру. Чего я там забыл?

– Брось, Валера. Если бы я попросила тебя, предположим, снять с крюка свиную тушу или просто тяжелый кусок мяса, разве ты бы отказался? – спросила Женя. – Или попросила выбросить из морозилки окаменевшую от мороза крысу!

– Ну, если бы ты попросила, конечно бы, вошел, это же просто камера, а я доверяю тебе.

– О чем и речь: они доверяли этой женщине, понятно? Они были с ней знакомы. И у них, вполне вероятно, были отношения. Так что, когда выясните, кто они такие, вот тогда и надо будет искать женщину. А это уже проще, чем гадать на кофейной гуще.

– Кто у нас тут гадает на кофейной гуще? – раздался громкий и бодрый голос Бориса Бронникова, и Женя вздрогнула.

Вот почему так? Почему она всегда, когда муж появляется неожиданно, вздрагивает, словно пугается. Почему напрягается, как если бы он застал ее врасплох? Словно она виновата перед ним.

– Никто, Борис, – весело ответила Наташа. – А мы и не слышали, как ты приехал.

– Значит, были увлечены разговором. Привет, Валера. – Борис пожал Реброву руку. – Как ты? Рад тебя видеть. Женечка?

– Привет, – тихо поздоровалась Женя, и Борис склонился, чтобы поцеловать ее в щеку.

– Как Миша?

– Все в порядке, спит уже. Поужинаешь?

– Нет, я только что из-за стола. Представляешь, мы выиграли процесс… Да так неожиданно. И главное, заседание продлилось всего-то два с половиной часа. Мы потом с клиентом отправились в ресторан и там это дело отметили. Так что я сыт.

– Вот и хорошо. – Женя вдруг почувствовала, как у нее задергалось веко.

И чего это она так нервничает? За столом же просто Ребров, а не Журавлев!

– Наташа, а что это ты так сияешь?! – неожиданно спросил Борис.

Женя так удивилась, что не сразу нашлась что и сказать, как прокомментировать его вопрос. Никогда прежде он не позволял себе ничего подобного.

– Борис, тебя увидела, вот настроение сразу и поднялось, – ответила на его скрытую колкость Наташа.

И с каких это пор они стали задирать друг друга? Надо будет поговорить с Наташей. Что между ними такого произошло, что Борис даже в присутствии жены цепляется к своей снохе?

Даже Валера отреагировал, с нескрываемым удивлением взглянув на обоих. Разве что промолчал из вежливости.

– У нас новое дело? – И снова издевка.

Борис, конечно, выпил. Стало быть, приехал на такси и вышел перед воротами, поэтому-то никто и не слышал звука мотора его машины. Неужели это алкоголь на него так подействовал?

– Да, новое дело, – вздохнула, закатив глаза, Наташа.

– Да так, ничего особенного… Просто заехал, хотел вас всех увидеть, – покраснел Ребров.

– Валера, ты больше не стриги свои шикарные волосы, – сказала Наташа. – Они тебе так идут! А когда подстригаешься коротко, прямо как мальчишка становишься.

– Так что за дело, в которое ты снова хочешь вовлечь мою жену? – спросил Борис, захватывая большим и указательным пальцами остывший кусок мяса с блюда. Отправил в рот, забыв, вероятно, что только что признался в том, что он сыт.

«Точно, перебрал», – подумала Женя, глядя на то, что вытворяет муж.

– Борис, у меня все дела интересные. Убивают, – развел руками Ребров и вдруг резко поднялся из-за стола и спустился с террасы.

Мгновение, и он, освещенный светом фонарей, уже удалялся по садовой дорожке в сторону ворот. Женя с Наташей побежали за ним.

– Валера, подожди! Куда ты?! – бежала, чуть не плача, за ним Женя. – Не обращай на него внимания, он просто пьяный! Разве ты не видишь?

– Валера, стой! Мы-то здесь при чем? Остановись! – крикнула Наташа и, догнав Реброва, ухватила его за рукав рубашки. – Никуда ты не поедешь. Ты приехал к нам в гости, и мы тебя не отпустим.

– Девчонки… Если честно, то я в последнее время в присутствии Бориса чувствую себя как-то не так… Неправильно все это. Думаю, он в чем-то прав, когда пытается оградить тебя, Женя, от моих дел. Я все понимаю, тебе нравится это, к тому же у тебя здорово все это получается, но я всегда, когда обращаюсь к вам, чувствую себя виноватым в том, что…

– Какие глупости! Я что, маленькая девочка и не знаю, что мне можно, а что нельзя? – возмутилась Женя.

На фоне освещенной террасы возникла фигура Бориса.

– Валера, ты чего? Что случилось? – прогремел он, подходя к Реброву и пытаясь его обнять.

Жене стало так стыдно за него, что она даже зажмурилась, чтобы не видеть мужа. И в который уже раз мысленно развелась с ним. И тотчас поймала взгляд Наташи, вспомнила ее совет, когда она уже пыталась это сделать.

«Зачем тебе развод? Живи так, как тебе хочется. Борис никогда не разведется с тобой, и в этом твоя сила».

Вот примерно такая формула жизни предлагалась Жене ее подругой. И ведь она была права.

– Ничего не случилось, и Валера никуда не едет… Сейчас мы вернемся за стол и чего-нибудь выпьем! – предложила Наташа.

– Ребята, тогда вы выпейте, а я пойду спать. Что-то я устал сегодня. Очень.

И Борис, словно забыв о том, что только что разговаривал с Ребровым и так ни до чего и не договорился, развернулся и пошел в дом.

– Я же говорю, он пьян! Пойдемте…

Наташа принесла из дома виски, разлила по бокалам.

– Вот я бы точно не смогла быть адвокатом, – сказала она, сделав несколько больших глотков. – Ладно еще, когда надо защищать хорошего человека. А если настоящего убийцу? Преступника?

– Я бы тоже не смогла… – сказала Женя, продолжая думать о разводе. – Да, я понимаю, что каждый человек имеет право на защиту. И не всякий человек, которого поймали даже с уликами и без алиби, преступник, и я готова лично спрятать такого человека и помочь избежать наказания, но только не защищать настоящего преступника в суде, пытаясь найти ему какое-то оправдание. Это уже за гранью…

– А вот Борис делает это время от времени. Конечно, за большие деньги и так мастерски строит защиту, что какого-нибудь сынка богатых родителей, ну просто полного отморозка, выпускают прямо из зала суда.

– А какой процент того, что он не совершал этого преступления?

– Самый маленький. Он сам мне рассказывал.

– И кого же он отпустил таким образом?

– Одного парня, который сбил на пешеходном переходе детей…

– Говорю же, адвокат – профессия сложная и тяжелая. Психика может не выдержать, – сказала Наташа. – Возможно, как раз сегодня у Бориса и было такое заседание, такое дело, и он крепко выпил.

– В его дела лучше вообще не лезть, – сказал Ребров.

– Но если ты так хорошо понимаешь его и уважаешь, чего вспылил-то? – не унималась Наташа.

– Может, потому, – сказала Женя, – что и у тебя тоже работа не сахар. И тебе приходится сталкиваться с самым настоящим злом. Все эти убийства, трупы, смерть… Вот за что могли убить четверых мужчин? Причем молодых? Какое такое зло они могли совершить над этой женщиной?..

– Женька, да ты сама только что и озвучила это самое зло… Насилие. Чего еще? Ну не деньги же они у нее украли?

– Женька, Наташа, вы так рассуждаете, словно точно знаете, что убийца – женщина!

– Мы, конечно, не знаем, но предположить-то можно. Женя, ты чего это раскисла? Из-за Бориса? Не расстраивайся. Ну такая работа у человека. Ну выпил. Успокойся. Давай лучше еще раз выпьем и порассуждаем, кто и за что мог убить этих мужчин.

На террасе показался Петр. В домашнем халате. Увидев распивающую виски троицу, улыбнулся.

Женя подумала, глядя на него: какой же он светлый и спокойный человек! Ничего плохого вокруг не замечает. Обожает свою жену и прощает ей буквально все! Даже то, что она практически не занимается ребенком, что все свободное время либо ищет себя, либо помогает Женьке и Реброву в расследовании, а иногда под настроение навещает своего Льдова, свою странную и затянувшуюся любовь… А ведь и у него уже семья…

– Петр? – Ребров кивнул на бутылку виски.

Петр кивнул, соглашаясь.

Наташа быстро принесла еще один бокал.

– Ну, рассказывайте, что там у вас. – И Петр чокнулся со всеми своим бокалом.

3. Ноябрь 2022 г.

Вот теперь я знаю, что испытывают те, кто решился уйти из жизни добровольно. Суицидники. Какое мерзкое, холодное и колючее слово. Уйти, чтобы не страдать. Уйти, потому что не чувствуешь в себе силы бороться с обрушившимися на тебя несчастьями, испытаниями, болью. Когда нестерпимо жить. Когда даже физическая боль не так страшна и невыносима, как боль душевная. Когда не видишь впереди совсем ничего. Просто одну черноту.

Если бы меня спросили, как так случилось, что я в конце своего пути оказалась в том метро, где меня заметил Олег, я бы сказала уверенно: мое воспитание.

Меня воспитывала бабушка. Светлый человек. Душевная и очень добрая женщина, которая в каждом видела только добро, положительные черты. И меня к этому приучила. Вот почему я получилась такой доверчивой дурой. Будь у меня другое окружение, родители, к примеру, которые открыли бы мне глаза на мир, объяснили, что, помимо близких и родных людей, друзей, существует еще и настоящее зло, научили бы меня различать его, глядишь, и я выросла бы более подготовленной к реальной жизни. Знала бы о существовании жестокости. Нет, конечно, я нормальный человек и знала, вернее, слышала о том, что мир жесток, но мне почему-то казалось, что зло обойдет меня стороной. Что вся грязь и боль где-то там, далеко от меня или вообще в кино. Я была обласкана своей бабушкой, мне с ней так хорошо и спокойно жилось, и я почему-то была уверена в том, что, когда вырасту, мне на моем жизненном пути будут попадаться только хорошие люди.

Она ушла, когда мне оставалась неделя до поступления в медицинское училище. Но после похорон я даже из дома не могла выходить. У меня внутри словно все замерзло. Я не понимала, как теперь жить дальше. Ведь я осталась совсем одна.

В квартире стало так тихо. И так страшно. Меня навещали подруги, звали куда-то с собой, то на день рождения, то просто на вечеринку или в кафе выпить кофе или пиво, но я не могла, не хотела. Моя жизнь замерла и словно потеряла всякий смысл. А еще мне постоянно чудился голос бабушки. Иногда я словно слышала ее тихие неторопливые шаги в квартире, и казалось, что вот сейчас она заглянет в мою комнату и позовет меня завтракать, скажет, что напекла блинчиков… Она была чудесной женщиной, и мне ее страшно не хватает. И кто знает, как сложилась бы моя судьба, если бы она была жива. Уж точно не так, как сейчас…

…На мое голое тело был наброшен длинный черный мужской плащ. Я сидела в самом углу вагона, вжавшись в сиденье, и не знала, куда еду и что будет с мной дальше.

Меня насиловали три дня. А потом выбросили из машины неподалеку от станции метро, прямо на дорогу, в грязь. Ноябрь, холод, дождь, и я лежу на обочине, разглядывая сквозь слезы красную, дрожащую и расплывающуюся, но такую спасительную букву «М». Метро. Мне тогда даже это слово показалось родным. Там тепло, там люди, пусть их и не много в этот поздний час.

Я даже не помню, как поднималась с асфальта, как спускалась в метро, как прошла через турникет. Денег у меня не было. Кто-то сердобольный, увидев, вероятно, в каком я состоянии, помог пройти в это спасительное царство теплого воздуха и безопасности. Возможно, заметь меня полицейские, меня сразу же отвезли бы в отделение или больницу. Но они мне не попались.

Я вошла в электричку, забилась в самый угол и закрыла глаза. Куда я мчусь? Дома у меня уже не было. Вообще ничего не было. А теперь еще и здоровья тоже. Садисты. Они зачем-то таскали меня за волосы… Мои прекрасные волосы. Как их теперь восстанавливать? Да и надо ли? Даже если отрастить их снова, то заживут ли мои раны, разрывы, ссадины по всему телу? И даже если представить, что я попаду к самому талантливому и доброму доктору, то кто поможет мне залечить душевные раны? И вообще, как все забыть? Это же невозможно!

Я представила себе, что все мои муки закончатся лишь тогда, когда я найду в себе силы выйти из электрички и, дождавшись следующей, брошусь под нее. Вот тогда мне сразу станет легче. Мертвые не чувствуют боли.

Ко мне подошел мужчина. Обычный. Молодой, в черной куртке и синих джинсах. Сел напротив и начал меня рассматривать. У меня не было сил даже что-то сказать ему, мои губы тоже были разбиты и слиплись от запекшейся крови.

– Кто ж тебя так, милая?

Я только прикрыла глаза. Вот только сочувствия мне и не хватало. Он не понимал, что своими вопросами только прибавляет мне боли. Что я сейчас начну жалеть себя и заплачу, и мои слезы, горячие и соленые, будут прожигать мою кожу, и мне станет еще больнее.

Он вывел меня из метро, мы сели в такси и куда-то поехали. Он постоянно повторял: я помогу тебе, не бойся меня, я желаю тебе только добра.

Я позже узнаю, что была в мужских черных кроссовках на босу ногу. Возможно, тогда мое сознание, оберегаемое инстинктом самосохранения, отключило многие мои ощущения, как если бы половину моего тела пропитали новокаином.

– Полицию вызывать будем? – спросил меня мужчина, когда мы приехали к нему и он усадил меня на диван. – Сейчас самое время отправить тебя на экспертизу. Этих подонков найдут и посадят.

– Ммм… – замычала я, что означало «нет», мотая головой, потому что не чувствовала в себе силы бороться и предпринимать что-то, чтобы наказать моих мучителей. К тому же я знала, где их можно найти. И кто они такие.

В моей голове тогда все спуталось. Я не должна была оставаться в живых. Я же хотела уйти. Насовсем из этого мира. И то, что я сидела сейчас на диване в незнакомой мне квартире, не укладывалось в этот спасительный план.

– Тебя как зовут?

– Зоя. – Я с трудом разлепила губы.

– Я – Олег. Я помогу тебе. Но для начала вызову неотложку. Тебе не обойтись без врачей. Ты похожа на кусок мяса, завернутый в черный плащ.

– И? – Я развела руками. – Что ты им скажешь?

– Правду. Что нашел тебя в метро. Там повсюду камеры, ты за меня не бойся, меня не задержат.

Приехала скорая помощь.

Женщина-фельдшер заплакала, увидев меня…

4. Май 2024 г.

Александр Горностаев, которого все на съемочной площадке звали просто Саша, был молодым и очень талантливым актером. Все, кто знал его или видел на экране или сцене, были уверены в том, что его ждет грандиозное будущее. Он был просто нарасхват. И если первые его два фильма были как бы дебютными, хотя он уже успел проявить себя, а картины собрали большие деньги, что тоже само по себе стало доказательством успеха, то его дальнейшее участие в крупных сериальных проектах некоторыми его поклонниками было воспринято как просто способ заработать. Однако сам Саша так не считал и выкладывался в каждой серии по полной. Он искренне считал, что сериалы – это будущее киноиндустрии. Поскольку только в сериалах историю можно рассказать со всеми подробностями, погружая зрителя в атмосферу «по самые уши». В сериалах, по его мнению, можно было спокойно проследить развитие не только сюжета, но и характеров героев на большом временном промежутке, да и актерам есть где развернуться.

И вот в мае 2024 года съемочная группа под руководством режиссера Вадима Щеглова начала съемки сериала в элитном поселке Подмосковья под названием «Серый дрозд». Говорят, хозяин, то есть застройщик, так долго искал название для своего поселка, что перебрал названия всех обитающих под Москвой птиц, но оказалось, что все птички уже «заняты» другими, неравнодушными к орнитологии застройщиками. Так и появился «Серый дрозд».

Сценарий к проекту написал известный московский драматург Егор Максимов. Дежурное название сериала «Она лучше всех» не нравилось никому, хотя все понимали, что оно лучше всех раскрывает основную сюжетную линию: юноша-мажор, сын олигарха и в будущем наследник огромного состояния, влюбляется в провинциальную девушку Аню, которая на самом деле оказывается лучше всех его кандидаток в жены. Казалось бы, история стара как мир и ничего нового здесь уже не придумаешь, но, как рассказал как-то Горностаеву сам сценарист, в своей работе он использовал сюжеты реальных историй, произошедших с одним его знакомым, господином М., точно таким же сыночком богатейшего московского чиновника, как и прототип Сашиного героя. Потому что, сказал он, такое развитие сюжета нарочно не придумаешь, просто фантазии не хватит, в голову такое не придет! И этот мажорчик на самом деле влюбился в красивую провинциальную барышню, которую ее соперницы чуть не уничтожили физически (именно попытки избавиться от провинциалки и легли в основу сюжета). Теперь, в реальной жизни, прототипы женаты и живут счастливо, у них уже трое детей.

Шикарный особняк в «Сером дрозде» сдал киношникам на два года работы как раз приятель господина М. на определенных условиях: во-первых, была просьба присматривать за садом и вовремя оплачивать труд садовника, на что сам хозяин и выделил изначально средства. Во-вторых, чтобы «вся актерская братия и обслуживающий персонал», снимаясь в доме, проживали тем не менее в своих трейлерах и не превращали особняк в гостиницу. И в-третьих, хозяин просил время от времени присылать ему отснятый материал, чтобы он мог увидеть свой дом, оценить его состояние и, что, по его словам, было для него немаловажным, почувствовать себя причастным к творческому съемочному процессу. Условия, если оценить финансовую сторону, были просто шикарными. Все знали, сколько может стоить один день аренды такого дома, не говоря уже о таком серьезном сроке, как два года.

И вот в начале мая, пока шла подготовка к съемкам, через пост охраны поселка потянулись трейлеры для актеров, машины с техникой и оборудованием, декорациями и костюмами. Пустующий дом по соседству, более скромный и не такой большой, сняли уже конкретно для проживания группы, поскольку это было куда дешевле, чем снимать настоящую ближайшую гостиницу, до которой еще надо было добраться. В доме было все необходимое – вода, газ и отопление на случай, если похолодает, что, собственно, впоследствии и случилось – в мае неожиданно выпал снег!..

И вот буквально за пару дней до съемок заболела буфетчица – человек не последний в группе. Ее все ласково звали Бронечка за ее нежное и заботливое отношение к артистам. Конечно, готовую еду на площадку привозили из проверенных кейтеринг-компаний, но, помимо обедов и ужинов, актерам во время съемок постоянно хотелось чего-нибудь перекусить, выпить чайку с пирожком или погрызть сухарик, съесть яблоко. Вот в этом плане Бронечка была просто незаменима. Она и завтраки готовила, и постоянно пекла что-то, жарила, если были условия, и всегда могла накормить, согреть чаем на травах уставших актеров или членов группы.

Помощник режиссера, Глеб Родионов, как раз говорил о проблеме с девушкой-гримером, подругой Бронечки, когда мимо них проходил высокий симпатичный парень с черным чемоданчиком в руке. Он приблизился к ним и с учтивой улыбкой спросил, не требуется ли им специалист по компьютерам, может, надо что починить. Он только что закончил работу в одном из коттеджей и теперь возвращается домой.

– Вижу, группа у вас большая, народу много, и у всех ноутбуки, планшеты, телефоны… Может, и я на что сгожусь?

– Насчет ноутбуков не знаю, но, если бы вы умели готовить, с радостью взял бы вас вместе Бронечки. Еще водитель нужен, чтобы всегда был рядом, под рукой, – добавил худой, с черными усищами и с вечно озабоченным выражением лица Родионов.

– У меня есть такая женщина. Она готовит так, что вы забудете о своих кейтерингах напрочь! Она просто создана для таких дел! И к тому же молодая, расторопная… Только скажите, что согласны, и уже часа через два она будет здесь.

– Через два часа?

– Ну да, я ей позвоню, и она приедет сюда на такси. Здесь же есть кухня?

– Хорошая большая кухня есть вон там, в особняке, но там нужно все делать аккуратно, иначе нам голову отвернут. Ладно, звоните своей подружке, а заодно отправьте ей номер телефона Бронечки, она надолго застряла, ей предстоят операции… Пусть она введет в курс дела вашу… Как ее зовут?..

– Ее зовут Зоя.

– Значит, Зою. Пишите номер телефона Бронечки.

– А что с водителем? Я очень хороший водитель. К тому же холостой, могу находиться здесь круглосуточно.

– Надо же, да вас мне просто бог послал! Машину видите, «бэху»? У моего водителя права отобрали, а это серьезно и надолго. Его жена бросила, вот он и напился, идиот… Тебя как звать-то, волшебник?

– Олег. Олег Британ. Могу показать паспорт.

– Я скажу тебе потом, где у нас отдел кадров, чтобы тебя оформили. Ну все, Олег Британ, давай, вызванивай уже свою Зину.

– Зою.

– Хорошо, Зою.

5. Ноябрь 2022 г.

Я хорошо помню, что в больнице мне стало намного хуже. Боль во всем теле усилилась, должно быть, потому что меня постоянно осматривали, оттирая засохшую кровь, накладывали пропитанные мазями повязки, делали уколы. Лишь на время действия обезболивающих и успокоительных препаратов мне становилось ненадолго легче, и тогда я засыпала.

Самым важным был для меня в то время сон. Я даже не поворачивалась на бок и спала на спине, что несвойственно для меня, лишь бы успеть провалиться в наплывающий на меня сон. Чтобы не спугнуть его, чтобы он не рассеялся и поскорее утянул меня за собой от боли и мыслей.

Сильно мешали моему выздоровлению визиты следователя. По сто раз он задавал мне одни и те же вопросы. Иногда мне казалось, что этот следователь, совсем молодой парень, похожий на старшеклассника, приходит ко мне в палату, чтобы просто поглазеть на меня, на реальную жертву изнасилования. Чтобы увидеть мое разбитое, в отеках и прикрытое тампонами, пропитанными бодягой, лицо. Хорошо, что еще не заглядывает под одеяло, каждый раз думала я с усмешкой.

Следователя звали Сергей Морозов. Он был таким худым, словно не ел целый год. Я даже как-то предложила ему пирог, который принес для меня Олег. Но Морозов отказался и покраснел так, что у него уши стали малинового цвета.

– Скажите, Морозов, зачем вы задаете мне одни и те же вопросы? Вы что же это, думаете, что я вспомню что-то важное, что поможет вам найти этих уродов? А вы уверены, что мне это надо?

– Память иногда подсказывает нам действительно что-то важное, о чем вы сразу не можете вспомнить. У вас же был шок. И болевой, и нервный…

Конечно, когда меня привезли в больницу на скорой, меня сразу же отправили снять побои, где и фотографировали, и брали мазки, и лечили раны, и давали специальные таблетки, чтобы не наступила беременность, не говоря уже о многочисленных экспертизах на разную заразу. Словом, то, чего я боялась и не хотела и на что у меня не было сил (о чем я и предупредила с самого начала Олега), мне и пришлось пережить.

Мало того, что мне плохо и у меня все болит, так еще приходилось рассказывать обо всем пережитом следователю. Он-то здоров, спокойно сидит на стуле в то время, как я не могу улечься так, чтобы унять боль. К тому же на моей разбитой голове тоже была повязка, которая придерживала марлевые тампоны с лекарством на ранах, в местах, где были вырваны волосы. Стричь себя я не дала. Медсестра наутро после того, как меня доставили в больницу, очень бережно вымыла мою голову антибактериальным шампунем, после чего сделала перевязку.

– Так что вы хотите услышать от меня на этот раз? Я же вам сказала, что у меня был парень, который обманул меня и продал мою квартиру, после чего проигрался и на кон поставил уже меня… Отдал каким-то мужикам, которые отвезли меня за город и продержали там три дня. Сами понимаете, что они там, пьяные, со мной делали. И потом, вероятно, испугавшись, что я могу умереть, отвезли на машине в Москву и выбросили неподалеку от метро, я даже не поняла, что это за станция.

– «Митино». Так нам сказал ваш приятель, Олег.

– Вы и его так же мучите, постоянно вызывая на допрос?

Морозов не ответил.

– Как нам найти вашего парня?

– Ваню? Понятия не имею.

– Вы можете хотя бы назвать его фамилию, адрес, где он живет?

– Я не знаю, где он живет и вообще есть ли у него жилье. Возможно, он снимает квартиру или комнату и платит тогда, когда выиграет в карты. Он картежник. У него вместо мозгов – карты. Он очень опасный человек. И не надо его искать. Вы же понимаете, что мне угрожали. Если я расскажу про этих парней, то они меня найдут и убьют. Как вы думаете, я расскажу вам, где меня держали? Вернее, как вы думаете, я бы рассказала вам, если бы знала, где меня держали и кто? Это пару дней назад мне хотелось умереть, о чем я и сказала Олегу, но сегодня, когда я вижу, как и с каким упорством меня здесь лечат, и когда узнала, что я все еще смогу иметь детей, я не хочу уже умирать. И не стану рисковать. Просто постараюсь все забыть.

– Да ты сама им отомсти! – в который уже раз посоветовала мне моя соседка по палате, женщина, попавшая сюда, в гинекологию, после того как ее избил ударами в живот, отбив все женские органы, собственный муж.

– Сама отомсти своему уроду, – процедила я сквозь зубы.

Двух других женщин, моих соседок по палате, не было, они прогуливались по коридору или курили возле окна на лестнице.

– И отомщу, вот увидишь, – прошепелявила женщина, у которой по милости мужа не осталось и зубов.

– Самым лучшим наказанием для ваших мучителей будет оказаться в тюрьме, – продолжал свою песню Морозов. – Вы же сами все прекрасно понимаете.

– Не факт, что вы их найдете, а уж меня-то они быстро найдут. Прозвонят по больницам, да и приедут сюда. Подушку на голову, и все. Так что, товарищ следователь, ничего-то я вам не скажу. Просто, повторяю, постараюсь все забыть. Я же говорила вам, что ко мне приходит психолог, мы занимаемся с ней. Хотя, честно говоря, я не верю ни единому ее слову. О чем она говорит, что советует, когда у нее-то все хорошо?! У нее-то ничего не болит, она все равно не сможет меня понять настолько, чтобы вправить мне мозги. Она говорит мне что-то о разрыве между интеллектом и эмоциями, а у меня разрывы совсем в других местах… Мне не нужен психолог. Мне нужно залечить свои физические раны, отоспаться, прийти в себя, а потом уже думать, как жить дальше. Главное: где жить и где работать. Жилья-то у меня теперь нет. Я же сама подписала все документы, так доверяла Ване…

– А если он на самом деле найдет вас… Попросит у вас прощения? – неуверенным голосом спросил Морозов.

Я не поняла, зачем он меня спрашивал о таких вещах. Вероятно, он хотел услышать, буду ли я ему мстить, прирежу ли где-нибудь в темном углу… Или, что скорее всего, хотел добиться у меня обещания, что, если Ваня появится на моем горизонте, чтобы я дала ему, Морозову, знать.

– Он не появится. Думаю, он вообще уехал куда-нибудь очень далеко. Один долг-то он оплатил мной. Думаете, он бросит играть? Познакомится с другой девушкой, разведет ее на деньги, заставит взять кредит. Схема-то простая. А потом продаст и ее.

– Да неужели вы изначально не распознали в нем урода? – не выдержал наконец Морозов и даже вскочил со своего места. – Он же продал вашу квартиру, вас оставил на улице… Где вы жили после этого?

– На какой-то квартире.

– Адрес!

– Не помню, – соврала я и отвернулась к стене.

Ему, Морозову, не понять, что значило для меня чувство мести. Никому не понять. Мне главное было тогда набраться сил, чтобы жить дальше.

6. Июнь 2024 г.

Договорились встретиться вчетвером возле Красных Ворот, на «Веранде».

Женя с Наташей были в летних сарафанах. Парни, Валера и Павел, пришли, как всегда, в джинсах, рубашках.

– Зимой и летом одним цветом, – вырвалось у Жени, которой хотелось, чтобы на Павле было что-то нарядное, светлое.

Иногда она ловила себя на том, что не воспринимает его как следователя и что для нее их встречи – это свидания.

– А ты что, хотела, чтобы и они пришли в сарафанах! – успела пошутить Наташа в те несколько секунд, что парни двигались в их сторону.

Хотя на самом деле был рабочий день, и это удивительно, что им обоим удалось выкроить время для встречи, тем более что ничего полезного, информационного они бы от девушек в этот раз уж точно не почерпнули.

Скорее, наоборот, сами могли рассказать что-то важное, чтобы заинтересовать Женю с Наташей, зацепить их и, надеясь на помощь, ввести в курс дела.

Парни, конечно, опоздали, но были прощены. Все обнимались и радовались встрече. И никто не подумал бы, глядя на эту компанию со стороны, что встретились эти четверо для того, чтобы обсудить причину смерти четверых молодых людей, трупы которых были обнаружены на пустыре, на свалке.

– Пожалуйста, скажите, что вам удалось установить их личности! – взмолилась более эмоциональная и нетерпеливая Наташа.

Подошла официантка, и Наташа уверенно, ни с кем не советуясь, как если бы делала это много раз, заказала для всех минеральную воду, пиццу и спагетти с сыром.

Никто не возразил. Женя смотрела на Павла, чувствуя, что краснеет от его взгляда. Ей казалось, что все вокруг смотрят только на него. Она бы нисколько не удивилась, если бы их столик окружили все находящиеся на веранде женщины и девушки, чтобы просто полюбоваться таким красивым парнем, брюнетом с синими глазами.

– Да, мои парни провели большую работу и выяснили…

– Но как? – перебила нечаянно Женя, ей было любопытно, как можно установить личность, когда люди раздеты и при них нет ни документов, ни каких-либо предметов.

– Да бомжи и помогли! – воскликнула Наташа.

– Точно. Нашли бомжей, которые растащили одежду, вещи… Нашлись и документы, борсетки с паспортами, водительскими удостоверениями, портмоне… Просто повезло, – сказал Ребров.

– К тому же проверили по базе, кто из мужчин примерно такого же возраста пропал за последний месяц, кого объявили в розыск. И все совпало!

– И? Кто же они?

– Игорь Масленников, тридцати двух лет, бизнесмен, женат, имеет жену и двух маленьких детей, пропал как раз в мае, месяц тому назад, закончил работу, вышел из своего офиса, и больше его никто не видел. Накануне заказал большой букет цветов. Секретарша не знает кому. Но точно не жене, потому что на этот раз выбирал цветы сам, а не поручал ей, как делал это прежде, – начал рассказывать Павел. – Вторая жертва, Виталий Корнетов, тридцати пяти лет, не женат, известный журналист, блогер, человек состоятельный, у него, говорят, старший брат занимается крупным цветочным бизнесом, вероятно, и у Корнетова там есть своя доля, но неофициально. Во всяком случае, он живет в своем большом загородном доме, в его гараже целых три новенькие иномарки.

– Третья жертва, – продолжил Ребров, – Александр Тронников, тридцати пяти лет, холостой, ресторатор, у него сеть кафе быстрого питания. Проживает в Москве в огромной двухэтажной квартире. И четвертый мужчина – Альберт Февралев, президент частного инвестиционного фонда, богатый человек, живет в своем доме в Переделкино, в разводе, в Испании живут его жена и две дочери.

– Пока что я вижу у них общее только одно – все они состоятельные, – сказала Женя. – Они знакомы между собой?

– Нет. Но мы еще только начали работу, опрашиваем друзей, родственников, сослуживцев.

– Мы можем помочь. Скажите, с кого нам с Наташей начать. Чтобы понять, кто и за что их убил, да еще и таким изуверским способом, мы должны знать, что же они такого натворили. Скорее всего, как я уже и говорила, их убила женщина из желания отомстить за насилие. Значит, когда-то они оказались вместе, в одной компании. Выпили и позволили себе лишнее…

– Как-то ты мягко выразилась, – хмыкнула Наташа. – Да уроды они, вот кто! Надо бы только выяснить, где и когда они пересеклись. Скорее всего, когда им было лет по двадцать, а то и меньше. Напились или накурились, и все, превратились в зверей… Может, у кого-нибудь на даче или на каком-нибудь острове, в летнем лагере… Может, они вожатыми там были… Давайте прямо по списку! Кто там первый пропал?

– Игорь Масленников, – запомнила Женя. – Тем более что он женат, а это значит, что многое о нем может рассказать как раз жена.

– С ней уже говорили, но она находится в таком состоянии… – вздохнул Павел. – Хорошо, займитесь ею. Я вам скину адреса всех жертв, номера телефонов. Действуйте, но только очень аккуратно. И помните, что вы будете действовать параллельно официальному расследованию, поэтому, повторюсь, надо действовать предельно… как бы это сказать, тактично, что ли…

– Я подумаю… – сказала Женя. – Вы только скиньте пока самое необходимое – имя жены Масленникова, контакты, где работает.

– У нее маленькие дети, она не работает, – сказал Ребров.

– Ах да… – И Женя смутилась, ей стало стыдно перед Павлом за то, что сама до этого не догадалась.

Все же очевидно! Какая работа у состоятельной женщины, да еще и с двумя маленькими детьми? Росомаха!

– Я тебе сейчас все скину, всю информацию по нашим жертвам, вы разберетесь, – сказал Ребров.

– Если будут какие-то вопросы, Женя, звони в любое время, – сказал Павел.

Легко сказать! Она всегда нервничала и чувствовала себя неуверенно, когда ей приходилось обсуждать с ним дела. Ей всегда казалось, что она глупая курица и ничего не понимает. Ее мозг немел и отказывался работать, когда она слышала по телефону его голос. Куда приятнее было бы с ним снова оказаться в каком-нибудь парке (как это уже случилось однажды, когда она позволила себе лишнее) и говорить о чем угодно, но только не о делах, трупах, расследовании. С другой стороны, конечно, ей было приятно, когда она не так давно помогла раскрыть убийство, вычислить преступницу, да еще так эффектно, и все это в присутствии Павла!

Безусловно, эти расследования наполняли жизнь молодой мамы и домохозяйки особым смыслом. И как же удачно сложилось у Жени с Наташей, которая так же увлеклась всеми этими детективными историями и во всем помогала ей. И это просто чудо, что время от времени их прикрывал Петр!

Как это всегда и бывало, в самом начале расследования дело всегда казалось сложным, и с чего начать, Женя никогда не знала. Все решения приходили к ней как-то неожиданно, случайно, и всегда она действовала как-то спонтанно, необдуманно, словно боялась, что перемудрит, все усложнит и у нее ничего не получится.

Их с Наташей задачей было добывать информацию из окружения жертвы или предполагаемого преступника, незаметно внедрившись в их жизнь на правах всего лишь добровольных помощниц, не обладающих ни юридическим образованием, ни какими-либо профессиональными навыками.

Кем только им не приходилось представляться, какие только истории они не придумывали, чтобы войти в дом нужного человека, познакомиться со свидетелем, расположить к себе и собрать необходимую информацию. И всякий раз, когда Жене приходилось играть какую-то роль (а она была, по ее мнению, начисто лишена артистических способностей), она страшно нервничала и думала, что вот это точно провал, что ее сейчас разоблачат и выставят за дверь…

Разные случались истории, однажды одна нервная свидетельница даже вывалила им на голову свекольный салат, чтобы отвязались…

Ребров с Журавлевым быстро управились с обедом и уехали, тепло распрощавшись с подругами.

Женя сразу же схватилась за голову. Она запаниковала. Впрочем, как всегда.

– Вот понятия не имею, как к ней подъехать, на какой козе, – призналась она Наташе.

– Ты всегда так говоришь. Во-первых, успокойся и остынь. Можешь заказать себе мороженое. Ты прямо вся горишь, вон как раскраснелась. На тебя Паша действует как-то странно. Вместо того чтобы просто радоваться его присутствию и получать удовольствие, ты нервничаешь. Зачем? У вас сейчас самое начало отношений, вы испытываете друг к другу страсть и никак не можете ее утолить по причине того, что ты трусиха и боишься мужа…

– Наташа, если бы провокаторам давали медали, то тебе достался бы точно орден, – проговорила Женя с кислым видом.

– Вот это самое чувство, когда смотришь на него и представляешь себя с ним наедине, оно уже само по себе удовольствие, которое дано не всем… Ты влюблена, у тебя кровь бурлит, когда ты думаешь о нем или видишь его, когда мечтаешь. Ты не можешь уснуть, потому что не знаешь, как у вас все сложится, и ты сама меняешься, и все вокруг тебя меняется, тебе хочется побыть одной, подумать над своей жизнью, и ты в эту пору своей жизни очень уязвима. А еще ты склонна совершать необдуманные поступки.

– Какие, например? – нахмурилась Женя, хотя и без того знала ответ. – Ты про развод с Борисом?

– Хорошо, что ты это понимаешь. Женя, запомни: никакого развода, поняла! Борис – идеальный муж. Может, тебе с ним и сложновато, зато за ним ты точно как за каменной стеной. Повторяю тебе уже в который раз: живи спокойно и постарайся получать как можно больше удовольствия от этой жизни. Заботься о ребенке, веди хозяйство, благо помощников у тебя полно, занимайся любимым делом, веди расследования, почаще перемещайся в пространстве, встречайся с Павлом и ни о чем, слышишь, не переживай! Пусть все идет как идет. И не забывай время от времени покупать себе красивые платья, белье…

– Наташа, думаю, тебе тоже пора заказать мороженое… Ты сама-то, случаем, не влюбилась в Павла?

– Я? – Наташа захлопала своими длинными ресницами. – Вот еще! Чего выдумала! Да разве бы я посмела?

– Как будто бы влюбляться – это контролируемый процесс?

– Женя, прошу тебя, не надо… Павел – твой, и точка! У меня есть Петр, которого я просто обожаю, потому что такого доброго и милого человека не сыскать на всем белом свете! К тому же в моем сердце где-то очень глубоко по-прежнему живет Льдов. И хотя мы с ним не виделись сто лет, все равно я время от времени думаю о нем, вспоминаю… И знаешь, у меня к нему такое сложное чувство, что я до сих пор так и не поняла, люблю я его или нет. И главное, любит ли он меня.

– Конечно, любит. Тебя невозможно не любить. К тому же вспомни, как он нуждался в тебе, как и дня не мог без тебя прожить.

– Женя, это другое, разве ты этого не понимаешь? Прошу тебя, оставим эту тему.

– Все. Оставила.

Принесли мороженое. Женя понимала, что пора уже переключаться на другую тему, думать о том, как найти подход к вдове Масленникова, да только с чего начать?

– Чтобы это понять, надо хотя бы увидеть ее. По возможности встретиться с ее подругами, окружением. Может, сейчас она и не в состоянии разговаривать…

– Так. Стоп. Разговаривать! А что, если мы, ну, или я… Что, если я представлюсь психологом! Ну, таким психологом от государства, понимаешь? Ну, такая психологическая помощь населению?

– Идея просто золотая.

– А ксива? У меня же нет никакого удостоверения!

– А мы сейчас выясним, какие вообще существуют удостоверения психологов!

И Наташа, и без того практически не выпускающая из рук свой телефон, принялась изучать этот вопрос в интернете. Женя не успела доесть мороженое, как услышала от подруги о существовании огромного количества липовых удостоверений, которыми размахивают перед носом незадачливых клиентов разного рода «волшебницы».

– «Международная профессиональная ассоциация специалистов комплементарной альтернативной народной медицины», «Специалист по контролю над эфирным телом и использования эталонного состояния», «Высшая школа психологии»… – заливалась, хохоча, Наташа. – «Всемирная ассоциация психологов»! Это вам не хухры-мухры! Все серьезно, мирового масштаба!

– Вот бы мне добыть удостоверение специалиста по контролю над эфирным телом… Это что-то невероятное. Я бы даже выучилась на такого специалиста, – улыбнулась Женя.

– Думаю, ты поняла, что никакого удостоверения тебе не надо. Просто скажешь, что из конторы по оказанию психологической помощи населению. И сразу, как только представишься, поймешь, нуждается ли вдова в твоей помощи или нет. Если ей совсем уж плохо, то она точно впустит тебя к себе и вы поговорите.

– Но я же не психолог!

– Представь, что ты ее близкая подруга. Ведь именно подруги зачастую являются самыми настоящими психологами, и они реально могут спасти человека, помочь, успокоить. Вот и ты тоже представь, что эта несчастная женщина тебе небезразлична. Что ты переживаешь за нее. Только не вздумай говорить, что время все лечит. Этим ты просто все испортишь, и она поймет, что ты дилетант. Ты доедай свое мороженое, а я тут почитаю одну статью…

И Наташа, буквально схватывая все на лету, принялась обучать Женю тому, какие ошибки не следует делать.

– Значит, так, моя дорогая. Психологам строго-настрого запрещено произносить такие слова и фразы типа «держись», «крепись», «ты сильная» «все будет хорошо», «еще выйдешь замуж», ну и в таком духе. Не надо говорить, что понимаешь ее, потому что это неправда. Дай ей возможность самой договорить, и вот, когда она сама спросит тебя, что с ней будет дальше и как ей вообще жить, вот тогда и принимайся успокаивать ее, понимаешь? Повторяю, только в том случае, если она сама тебя об этом спросит. Вот тогда сможешь даже использовать формулу: мол, тебе есть ради кого жить – дети! Можешь также задать вопрос поконкретнее и не так безболезненно: как ты чувствуешь себя сегодня? Женя, ты слушаешь меня?

– Говорят, что многие вдовы ищут для утешения и понимания других вдов и, забросив своих самых близких людей и родственников, ищут там спасения, пускают корни в чужую семью. Может, мне тоже представиться вдовой?

– Ты дура, что ли?! – взорвалась Наташа. – Так же и сглазить себя можно! Даже и не думай! Женька!

– Ладно, поняла я… не кричи на меня. Мне и без того страшно.

– Ну так что? С чего начнем?

– Поедем к ней, но перед этим я позвоню ей… Как ее зовут?

– Софья Николаевна, муж наверняка звал ее Сонечкой.

– А мне как к ней обратиться?

– Я бы обратилась: «Соня». Как к знакомой. Хотя, может, я и не права.

– Ладно, надо уже с чего-то начинать. Наташа, у меня поджилки трясутся.

– Звони. Только речь-то прорепетируй.

– Нет, я так, сразу…

И Женя позвонила Масленниковой.

7. Май 2024 г.

– Ну, как тебе?

Олег, распахнув двери особняка, где в этот час, к счастью, не было ни одного человека из съемочной группы, разве что руки не потирал от удовольствия с видом человека, показывающего своей невесте их будущее семейное гнездо.

Зоя, потрясенная размерами дома и той роскошью, в которой она совершенно случайно оказалась, просто не могла поверить своим глазам. Да уже то, что она оказалась здесь и у нее было право просто все это увидеть, было настоящим чудом.

– Круто, – сказала она. – На самом деле круто. Только я не совсем поняла, что я буду тут делать. Какая-то буфетчица…

– Послушай, буфетчица – это та женщина, которая как мать опекает своих детей во время съемок, подкармливает их, заваривает чай, готовит какие-то закуски, печет коржики, пирожки… Конечно, киношники арендуют еще один дом, поменьше, и там вся эта киношная братия будет обитать, спать, жить… То есть там всегда будет много людей, и тебе будет трудно находиться постоянно у всех на глазах… Словом, я предложил Родионову…

– Кто такой Родионов?

– Потом сама все узнаешь. Так вот, я предложил ему, что ты будешь готовить в именно этом доме, где большая кухня и полно разных приспособлений, сказал, что ты очень аккуратная… И он, представь себе, согласился! Я подумал, глядя на него, такого худого и какого-то несчастного, что он и сам не дурак поесть. И что он, соглашаясь впустить в эту кухню совершенно незнакомую женщину, новую буфетчицу, рассчитывает на какие-то твои привилегии, ну, что ты будешь подкармливать его особо, понимаешь? Если бы только знала, как я разрекламировал твою стряпню!

– Так ты просто нашел мне работу?

– Не только тебе, но и себе. Меня берут водителем. Мы постоянно будем с тобой вместе. Ты согласна?

– А смысл-то? У тебя есть какой-то план?

– Да они же киношники! В сериале будут сниматься настоящие звезды! Развлечешься! Сменишь обстановку. Вернее, мы сменим обстановку. Поверь, тебе станет легче! Ну надо же как-то выкарабкиваться из этой черноты… Да и мне охранником в магазине надоело работать. К тому же мы с тобой сэкономим на еде. Соглашайся! Я же знаю, как вкусно ты готовишь! К тому же ты только оглянись! Какая красота кругом! А какие интересные люди будут нас окружать! Сама не заметишь, как пройдет эта твоя депрессия, и ты перестанешь пить свои таблетки. И постарайся улыбаться. Сначала через силу, а потом и сама поймешь, что жизнь прекрасна и удивительна!

– Ну ладно… Хотя я понятия не имею, что вот именно сейчас делать…

– Я тебе помогу. Для начала надо составить список необходимых продуктов, и я тебе все привезу. Мне дадут деньги на расходы, я так понял, что уж на еду-то не поскупятся… Заказывай больше муки, масла, сахара… Когда ты испечешь им свои печенья или булочки, они будут носить тебя на руках! И еще – яйца! Омлет – это просто и сытно.

Зоя улыбнулась. Она стояла последи огромной кухни с мраморными полами и какой-то невероятной мебелью, кутаясь в длинную теплую кофту, и казалась совершенно растерянной.

– Я приготовил для тебя ручку, блокнот, мне Родионов дал, и давай пиши уже! Побольше чая и кофе закажи, сливки, там, молоко, фрукты, яблоки обязательно…

Зоя вздохнула, взяла блокнот и присела за длинный мраморный стол.

– Ладно, сейчас подумаю и составлю список.

И съемки не начались, а только шли приготовления, и в особняке по мраморным полам зазмеились провода, появилась серьезная осветительная техника, все, кто имел хоть какое-то отношение к проекту, постоянно заглядывали на кухню, откуда доносились ароматы выпечки.

– А где кормить-то людей? – спрашивала Зоя, аккуратно раскладывая теплое печенье на большой новенький поднос, доставленный в дом Олегом вместе с посудой и всем остальным, что она заказала для организации стола.

– Родионов сказал, что обедают все здесь же, рядом с домом, под специальным навесом на лужайке, где ничего, кроме травы, не растет и где невозможно что-либо вытоптать. Я покажу тебе.

– Ну хорошо, можешь пока отнести чайники, термосы…

– Там и розетки есть, так что всегда можно будет подогреть воду.

– Забери коробку с чаем, сахаром, все в пакетиках, так что удобно… Ну и одноразовые стаканчики не забудь, еще салфетки… Потом заберешь печенье. Но я уверена, что через минуту поднос будет пустой…

– Это точно!

– Ничего, еще испеку. Здесь такая шикарная плита! И комбайн, он сам тесто делает… Я справлюсь. Главное, как я понимаю, кормить твоего Родионова.

– Да. А там разберемся. Как увидишь высокого тощего парня с черными торчащими усами и бешеными глазами, это он, Глеб Родионов. Спросишь у него, что он любит, что предпочитает, и там дальше сориентируешься, поймешь…

Олег взял печенье и засунул в рот, застонал от наслаждения.

– Как же я люблю твое печенье! А как прекрасно ты смотришься на этой кухне!

Он ушел, Зоя присела отдохнуть возле окна. Несмотря на то что она целый день стояла у плиты и в кухне должно было быть жарко, она все равно мерзла. Когда же закончится этот собачий холод в ее душе? Когда она уже согреется?

И все равно она была благодарна Олегу за то, что он устроил ее сюда. Что она, даст бог, еще не скоро увидит эту маленькую съемную квартирку с темными обоями в жирных пятнах и коричневыми старыми шторами. Конечно, можно было все поменять, и обои, и шторы, но все деньги, которые зарабатывал Олег, уходили на лекарства и еду.

Олег очень старался и, как мог, пытался доставить ей какую-то радость, то духи купит, то новый свитер, то теплые носки. Он знал, что именно теплые вещи доставляют ей особую радость.

Дверь на кухню открылась, и Зоя увидела высокого парня, блондина с серыми глазами и нежным румянцем во всю щеку.

Она узнала его. Саша Горностаев, актер. Он так часто снимался в сериалах, что Зоя уже даже и не могла вспомнить, в каких именно. Казалось, что во всех сразу! Он был нарасхват! Зрители его просто обожали. Обо всем этом Зоя знала из многочисленных дзеновских статей, интервью со звездой. Надо же, он снимается и здесь, и прямо сейчас она угостит его печеньем! Невероятно! Прямо как во сне!

– Что, на запах печенья пришли? – спросила она, все еще не веря, что видит перед собой настоящего актера. – Вы же Горностаев?

– Еще утром им был, – широко улыбнулся Саша. – И я на самом деле пришел на аромат вашей выпечки. Все только о вас там, в саду, и говорят.

– И что же говорят?

– Ну, что вы волшебница, что вас зовут Зоя и что нам всем крупно повезло, что вы у нас есть. Наш помреж так просто упал в обморок от счастья, попробовав ваши шедевры.

– Это кто же?

– Родионов.

– Понятно.

Она ждала, что он скажет ей еще что-то, не просто же так он сюда заглянул.

И он сказал:

– Знаете, на улице так холодно, а здесь у вас прямо жара… Можно я посижу рядом с вами? Ваш муж не приревнует?

– Он мне не муж.

Саша удивленно посмотрел на нее своими большими серыми глазами.

– Он мне как брат. Мы с ним друзья, – сказала она и тотчас пожалела о сказанном.

8. Июнь 2024 г.

По телефону Женя представилась как работник городской психологической службы и, произнеся это, замерла, чувствуя, как запульсировала кровь где-то в ушах.

Такое это было странное чувство, словно у всех людей кровь волнами проходит по всему телу равномерно, а вот у нее, у Жени, почему-то только в ушах.

Конечно, она волновалась, что ее сейчас пошлют, как это бывало уже не раз. С другой стороны, Соня Масленникова же ее не видит, а поэтому потом можно будет использовать план Б, которого пока еще нет, но обязательно будет. Осталась самая малость – его надо придумать.

– Вы позволите мне сейчас приехать к вам? Поверьте мне, вам станет легче. Не пренебрегайте нашей встречей.

Всхлипывания в трубке обескуражили Женю. Конечно, она понимала, что вдова еще долго будет плакать, что это нормально. Но имеет ли она, Женя, право вот так по-дилетантски вести с ней беседу, выдавая себя за опытного психолога?

«Однако, – успокаивала она себя, уже прибыв на место и поднимаясь на лифте в квартиру Масленниковых, – я же действую исключительно в ее интересах! Разве она не хочет узнать, кто заморозил до смерти ее мужа?»

И тотчас промелькнула мысль: она не захочет узнать лишь в одном случае – если это сделала она сама.

Соня, такая милая, с розовым и припухшим от слез лицом, во всем домашнем, светлом и просторном, с растрепанными, совсем белыми натуральными волосами (финка? эстонка?), открыла дверь и, увидев Женю, тотчас закрыла лицо руками, словно таким образом могла остановить готовые пролиться слезы.

– Проходите, пожалуйста.

– Меня зовут Евгения, но можно просто Женя. – И она, форсируя события и не дав вдове опомниться, чтобы та не сообразила, что надо бы все-таки на всякий случай спросить удостоверение («знаете, я оставила его в другой сумке» – такой был бы ответ), решительно прошла в квартиру. Прямо в гостиную, где царил живописный беспорядок, созданный маленькими белоголовыми мальчишками-близнецами примерно трех-четырех лет, которые, расположившись на животе на розовом пушистом ковре, бороздили по нему маленькими машинками, издавая при этом рычащие и фыркающие звуки. На появление в комнате чужой тети они не обратили никакого внимания. В квартире пахло подгоревшим молоком – такой знакомый до боли запах из детсадовского детства.

Как бы Женя ни готовилась к разговору, какую бы из тем ни выбирала, ей все казалось несвоевременным и глупым. Все эти философствования, разговоры о будущем – все это казалось ей не таким уж и важным, как желание вдовы как можно скорее понять, кто же и, главное, за что убил ее мужа.

– Соня, – начала Женя после того, как вдова на автомате, даже не спрашивая, принесла ей чашку чая, – возможно, я ошибаюсь, и мой новый метод сейчас не сработает или просто не подойдет вам, но мне кажется, что в вашем положении вам в первую очередь хотелось бы узнать, кто пожелал вашему мужу смерти. И если вы поймете, кто и за что такое с ним сделал, то вам станет легче, вы разберетесь, откуда пришло зло.

– Да я уже всю голову сломала! – подхватила ее тему Соня и, не понимая, что она делает, взяла чашку, которую только что поставила перед Женей, и сделала несколько глотков. Отдышалась. – У Игоря не было врагов, это точно! На работе его все уважали. Его бизнес шел в гору, они расширялись, появилось много новых проектов, на Игоря вышли серьезные инвесторы, да вообще все было замечательно! Мы собирались в самое ближайшее время отправиться на Бали вместе с мальчиками. Я даже купальник себе новый купила и мальчишкам новые плавки. У нас все, абсолютно все было хорошо!

– Ну, тогда получается, что он погиб случайно. Возможно, его с кем-то перепутали… Или же вообще произошло недоразумение, и ваш муж, решив, к примеру, купить тушу барана, зашел в морозильную камеру на складе или магазине…

– Тушу барана? Вы серьезно?

Вероятно, в эту минуту созданная в воображении вдовы картинка, где ее муж, бизнесмен и очень состоятельный человек, владелец двухэтажной дорогой квартиры и много чего другого, заходит на склад, чтобы выбрать тушу барана, показалась ей настолько абсурдной, что она даже перестала дышать.

Она смотрела на Женю широко раскрытыми глазами, никак не в силах принять это дичайшее предположение: где Игорь, а где баран?!

– Нет-нет… Быть может, у вас метод такой – ставить человека в тупик, чтобы как-то отвлечь его, но, поверьте, со мной это точно не работает. И представить моего Игоря, покупающего барана, просто невозможно. Хотя…

И тут она слабо улыбнулась.

– Да он вообще ничем таким не занимался. Все хозяйство было на мне, Игорь был категорически против домработницы, но мне помогает Дима, его водитель. Пока Игорь в офисе, Дима в моем распоряжении. Мы с ним ездим на рынок, по магазинам. Иногда вечером, когда Игорь занят и не может составить мне компанию, Дима отвозит нас с подругой (она живет в нашем же доме) в театр, на концерты.

– Понимаю… А кто же тогда остается с вашими детьми?

– Мама. Она часто приезжает к нам, а теперь, как я понимаю, она поселится здесь, с нами. Одной мне здесь не справиться, да и страшно…

– И все-таки, Соня, постарайтесь вспомнить, каким был ваш муж до исчезновения. Может, вы услышали, как он с кем-то говорил по телефону, и вас тогда что-то насторожило?

– Да нет же! Говорю – все было, как обычно, нормально. И если он даже с кем-то и говорил, то только по работе. Игорь был неразговорчивым и очень серьезным человеком. Не из тех, кто любит поговорить, поболтать. Он и радоваться-то особо не умел.

– Вы могли бы мне показать его фотографию?

– Да, конечно…

И Соня принесла несколько фотографий, которые явно приготовила для того, чтобы выбрать самую из них подходящую для похорон. Так, во всяком случае, решила Женя.

Игорь Масленников был интересным брюнетом и везде на всех фотографиях на самом деле выглядел чрезвычайно серьезным и даже грустным.

– Он совсем не улыбался?

– Да что вы! Конечно, улыбался и хохотал. Но это дома, с нами. На людях же был такой, как на этих фотографиях.

– Я бы хотела спросить о ваших отношениях…

Спросить в лоб о половой жизни супругов для того, чтобы подвести к теме измены, было недопустимо, невозможно. Но как забраться поглубже в семью, чтобы понять, счастлив ли был Игорь Масленников дома? Любил ли свою жену? Не было ли у него любовницы?

Об этом Женя намеревалась расспросить подругу Сони. Но как узнать, где она живет? В какой квартире?

– Скажите, Соня, ваша подруга… Она могла бы поддержать вас хотя бы сейчас, в самое для вас тяжелое время… Вы можете попросить ее почаще заходить к вам? Она сопереживает вам?

Промелькнула мысль: а что, если любовницей Масленникова как раз и является эта подруга? Такое случается сплошь и рядом.

– Лариса? Да, конечно! Она очень хороший человек. Друг нашей семьи. Она одинокая, это плохо, конечно, но зато у нее много свободного времени и здоровые нервы. С мужчинами не всегда удается жить спокойно, без напряга…

– Вы и с Игорем жили не всегда спокойно?

– Нет, вы не так поняли, – отмахнулась Соня, поправляя то и дело закрывающие лицо пряди непослушных волос. – Просто я после родов располнела, да и вообще стала какая-то неповоротливая, неспортивная. Мне надо было приходить в себя, следить за весом, за кожей, за волосами. Я же понимала, что у меня красивый муж, богатый, что мне надо постоянно думать о том, чтобы он не разлюбил меня, чтобы я всегда была привлекательной для него, чтобы он, извините, хотел меня.

– Понимаю… И как? Вам это удавалось?

– Конечно. Но на все это уходило очень много времени.

– Быть может, пока вы были беременны, ваш муж как-то охладел к вам?

– Да это скорее я охладела. Но не именно к нему, а к сексу вообще. В какой-то момент мне показалось, что секс – это вообще какое-то скотинство… вернее, скотство… Что это ненормально так часто и долго заниматься этим. Что сделали ребенка и хватит! А уж когда носишь двух младенцев в животе, то ничего такого точно не захочешь. У меня были моменты, когда я вообще начала подумывать о разводе, чтобы только не заниматься этим с мужем. И это притом, что я люблю его, что лучше его просто нет… не было.

– Соня, мы сегодня с вами хорошо поработали, я довольна нашим разговором. И если вы не против, то мы встретимся еще, я оставлю вам свой номер. Но сейчас мне просто необходимо поговорить с вашей подругой Ларисой…

– Постойте! Может, вы не в курсе… – Соня даже привстала со стула, чтобы схватить Женю за руку и остановить ее. – Думаю, вы еще не знаете, что там, на пустыре, нашли еще трех мужчин, трупы… Все они погибли в разное время. Мой Игорь был первым, он пропал еще месяц тому назад. Вы понимаете, что это значит?

– Пока еще нет… – Женя сделала вид, что растеряна. – Вероятно, их всех убил один и тот же человек!

– Вот! И я об этом же! А вы говорите: бараны, бараны… Если морозильная камера, то, значит, только мясо, бараны или свиные туши? Нет! Мужиков заморозили! И сделала это, скорее всего, женщина.

– Возможно…

– Я долго думала, и буквально сегодня утром у меня созрел один план… Я мало что могу сделать одна, но если нас будет четверо, то мы, думаю, вычислим убийцу… Ведь наших мужей что-то объединяет!

– Четверо? Вы кого имеете в виду?

– Как кого? Нас, вдов!

– Вы хотите сказать, что все мужчины были женаты?

– Ну… Точно-то я сказать не могу, я упустила возможность расспросить об этом следователя. Но я позвоню ему и все узнаю. Так как вам мой план?

Соня Масленникова шла по четкой, проторенной многими несчастными женщинами дороге к таким же, как и она, вдовам, чтобы объединиться, зажить одной семьей. Это было как раз той самой распространенной ошибкой, которую она, Женя, не должна была допустить в отношении своей подопечной как «психолог».

– Я не советую вам этого делать. Это ошибка, – начала она говорить уже более четко, даже резко, чтобы остановить Соню. – Так поступают многие вдовы, которые в подобные периоды своей жизни ищут себе подобных, лепятся к ним, к их семьям, напрочь забывая о своих близких. Соня, вам не следует поступать так же. Вы можете потерять свою маму, к примеру, подруг…

– Да как же это я могу потерять маму? Глупости какие вы говорите!

Женя даже зажмурилась, ожидая, что сейчас на ее бедную голову прольется поток обвинений и недоверия, а то и разоблачения. Вспомнился даже свекольный салат, которым их с Наташей «угостила», перепачкав с ног до головы, одна из свидетельниц по прошлому делу.

– Вы что? Вам плохо?

– Понимаете… У меня не так много опыта, я еще только учусь, но, повторяю, я помогла уже многим оказавшимся в подобном положении людям. Вы даже представить себе не можете, сколько преступлений вокруг и как много горя… Мы выезжаем на такие вот случаи, работаем с жертвами уголовных дел, мы помогаем, как можем, как нас учили… Но у меня, как я уже и сказала, свой метод…

– Да вы не переживайте так…

– Соня, пожалуйста, подскажите мне контакты вашей подруги Ларисы, я поговорю с ней. Поверьте, это очень важно. Я подскажу ей, как ей себя с вами вести. Если вы, конечно, не против.

Конечно, фраза прозвучала коряво, но главного она тем не менее добилась: они с Соней обменялись номерами телефонов, и Жене незамедлительно было отправлено сообщение с контактами Ларисы Воронковой. Она проживала в соседнем подъезде.

Они тепло распрощались, но Женя все равно вышла от Сони с чувством мошенницы, которая достигла своей цели, воспользовавшись горем своей жертвы. Чего она ей только не наговорила! А как глупо себя вела! Да разве так можно было?! Самый острый момент возник уже в самом конце, когда они как раз обменивались номерами телефонов. Ведь Соня в любой момент могла попросить у нее визитку или удостоверение. И это просто счастье какое-то, что не сообразила, не попросила.

Спустившись вниз, Женя вышла из дома и быстрым шагом направилась к машине, где ее поджидала Наташа. Та дремала, уложив свои длинные, едва прикрытые полами цветного сарафана ноги на приборную панель.

Женя постучала по стеклу.

– Ну наконец-то! – Наташа моментально проснулась и привела себя в порядок, опустила ноги. – Тебя не было целую вечность!

– Потом все расскажу. Но сначала позвоню одной девушке, хоть бы она была дома!

– Кто такая?

– Подруга Сони.

– А как с Соней-то все прошло?

– Да ужасно! Даже стыдно рассказывать. Ладно, все, звоню…

Жене и на этот раз повезло – Лариса оказалась дома и сразу согласилась встретиться с ней. Судя по тону ее голоса и готовности, она была уже предупреждена своей подругой о визите психолога.

Лариса – высокая, худая, с рыжей шевелюрой, некрасивая, но обаятельная, встретила Женю на пороге своей квартиры, такой же просторной, двухэтажной, как и у Сони. Только если Соня проживала там с семьей, то Лариса (как потом выяснилось, деловая женщина, хозяйка нескольких кондитерских) обитала в этих шикарных хоромах одна.

На Ларисе был домашний брючный костюм цвета фуксии, который очень ей шел. Она была нарядная, тщательно подкрашена, причесана. И улыбалась. Не стала играть роль печальной подруги, а вела себя естественно, так, как чувствовала момент.

– Проходите, пожалуйста. Уверена, что кофе вам у Сони не предложили, а если налили чай, то Сонечка его сама и выпила. Она сейчас немного не в себе, если вы заметили. А у меня шикарный кофе, эклеры. Мы же поговорим? Как говорят турки, а я их обожаю, со сладким и разговор будет слаще.

– Не откажусь, – сказала Женя.

От эклеров отказываться она точно бы не стала.

Чтобы избежать напряженной паузы, она последовала за хозяйкой на кухню.

– Лариса, меня зовут Женя. И никакой я не психолог. Я помощник следователя и хочу помочь Соне понять, кто и за что убил ее мужа. Мы ищем убийцу.

– Вот как? Чудесно! А то я уж настроилась на разговор о Сонечке, как ей помочь и все такое… Что ж, это просто отлично. Ваших коллег у меня еще не было. Поэтому я вам первой расскажу все, что знаю об этой семье.

Заработала кофемашина, Лариса достала из пластикового контейнера четыре эклера и выложила на блюдо.

– Какое же это счастье, что я не толстею! – воскликнула она. – Вот все могу себе позволить. Мучное, сладкое, жирное! И остаюсь такой же стройной. Да только что проку? Мужики все равно не обращают на меня никакого внимания. Знаю, что похожа на крокодила… Но если и начинают ухаживать, то ради денег. Это мы уже не раз проходили.

– Да что вы такое говорите? – искренне возмутилась Женя, почувствовав симпатию к этой прямой и открытой молодой женщине. – Да в вас можно влюбиться за вашу иронию, юмор и открытость. Жаль, что мужчины на самом деле не умеют это ценить… Но в вашей жизни еще все сложится, вот увидите!

– Вы так полагаете? – Брови Ларисы взлетели вверх, она улыбнулась краешком накрашенных губ. – Ну-ну! Посмотрим! Итак. Игорек. Вы не представляете себе, как же мне его жаль. Уж лучше бы выяснилось, что он весь этот ужасный месяц, пока мы его искали, жил у какой-нибудь женщины. Это можно было бы пережить. Но чтобы его заморозили, как какой-нибудь кусок мяса! Это настолько дико, цинично, жестоко! Я могу поинтересоваться у вас подробностями этого дела? Говорят, что на свалке нашли четыре трупа и самый старый, так сказать, как раз наш Игорь…

– Пока что идет сбор информации, но то, что мужчины все были молодые и состоятельные, – это факт, – сказала Женя, считая, что ничего тайного она не выдает, все же знают, что мужчины молодые.

– Их замораживали в разное время, это я уже поняла. Понимаю, что вам нельзя ничего рассказывать, но скажу так: если мужики, как вы говорите, были молодые и богатые, и если на них в момент убийства были дорогие, хорошие вещи, и если их ограбили, сняв часы, там, забрав деньги и драгоценности, то все это провернула женщина. Мужчина-убийца мог бы пристрелить жертву, зарезать, отравить… Хотя отравление – это тоже как будто бы женский почерк. Но вот заморозить – это четко сработала женщина. Приглашает к себе мужчин, напаивает клофелином…

– Нет, они пили только алкоголь, коньяк, виски… И то в небольшом количестве.

Женя вдруг улыбнулась. Что это было? Ее допрашивали?

– Подумали, что это я допрашиваю вас? – расхохоталась Лариса. – Но вы не думайте, я все это расспрашиваю только для того, чтобы потом примерить всю эту информацию на то, что знаю об Игоре я. Понимаете? Итак, женщина приглашает к себе мужчин, богатых, молодых, убивает их, грабит… Соня сказала мне (а она узнала это от следователя), что, помимо того, что пропала его машина, с трех карт Игоря примерно месяц тому назад были похищены крупные суммы денег. Ну как крупные? Около трех миллионов рублей. Она сказала, что это были те карты, которые находились при нем в момент убийства. Понятное дело, что у него есть счета и в других банках, и на картах, быть может, да только он не носит с собой все карты или данные счетов… Думаю, пока его замораживали, мучили, он и сообщил все пароли, пин-коды… Еще на пальце Игоря был перстень с брильянтом, он вообще любил украшения. Костюм на нем был тоже дорогущий, у него все костюмы такие шикарные… И ботинки, не говорю уж о часах… Там, на пустыре, он лежал, вероятно, в одном костюме?

– Нет… Бомжи их раздели… разули… Но никаких ценностей, если им верить, при них не было. А вот документы были, паспорта, водительские удостоверения… Так и устанавливали их личности.

– И кто же остальные?

– Лариса…

– Понимаю. Ладно, поговорим об Игоре. Он был хорошим семьянином, но с Соней как мужчина был несчастлив. Она вообще не подпускала его к себе. У нее после родов такой вот бзик наступил. Она умом понимала, что так нельзя, что мужик сбежит, что ему баба нужна, но ничего поделать с собой не могла. Считала, что растолстела, хотя это не так… Говорила, что заниматься сексом – это пошло, это для животных норма. Ну и все в таком духе…

– Вы спали с Игорем? – вдруг спросила Женя.

– Да, – ответила Лариса, не задумываясь. – Он приходил ко мне иногда. По-соседски. Всегда с хорошей выпивкой, закусками. Это бывало редко, когда Соня уезжала с детьми к маме. Но, как вы понимаете, любовью это было назвать нельзя. Мы шутили, что это, типа, для здоровья. А я не возражала. Может, в душе я и романтик, но не до такой степени, чтобы на что-то надеяться.

– Соня знала? Подозревала?

– Нет. Стопроцентно нет. Ей бы такое и в голову не пришло. Она очень привязана ко мне, верит безоговорочно. А я, знаете ли, не чувствую себя преступницей. Напротив, я…

И тут она замолкла, не в силах подобрать нужное определение для отношений с мужем самой близкой подруги.

– Да все понятно… – Женя хотела избавить ее от унизительных объяснений. – Скажите, Лариса, во время ваших встреч вы не замечали у Игоря каких-нибудь садистических пристрастий, желаний?

– Игорь и садизм? Вот уж чего нет, того нет. Он многого не изведал в сексе, я уверяю вас. Никаких извращений, только одна нежность… Он здоровый, нормальный мужчина со своими скромными желаниями. У него с этим все в полном порядке, у него… Короче, Сонечке можно только позавидовать.

Лариса неожиданно покраснела. Возможно, в эту минуту она уже и пожалела о том, что открыла свою тайну. Откуда ей знать, узнает ли Соня об изменах мужа и предательстве подруги от этой женщины-следователя или нет?

– Лариса, расскажите, когда вы видели Игоря последний раз?

– Да буквально за пару дней до его исчезновения.

– Расскажите подробнее.

– Я была приглашена к ним на ужин. Игорь собственноручно приготовил просто потрясающую рыбу! Это была скумбрия. Но приготовленная особым образом. Я в жизни такой вкусной скумбрии еще не ела. Он готовил ее на виноградных веточках… Она получилась, как золотая!

– И ничего вас не насторожило? В его поведении не было ничего подозрительного?

– Нет, ужин прошел как-то весело, Игорь казался таким счастливым. Соня нарядилась, надела совсем узкое платье времен своей юности, как я поняла, словно желая продемонстрировать ему, как она похудела. Он ее просто завалил комплиментами. Мальчишек не было, они были у Аллы Александровны, у мамы Сони. Мы пили вино, ели рыбу… Нет, ничего подозрительного не было.

– Когда он пропал, как себя вела Соня?

– Она находилась в ступоре, заговаривалась, я боялась, что она сойдет с ума…

– Что она говорила?

– Она прямо открытым текстом говорила, что простит его, если узнает, что он «у бабы». Главное, чтобы он был живой.

– Она подозревала, что он изменяет ей?

– Нет-нет. Это в ней говорило ее чувство вины за то, что она не дает… В смысле, что он страдает из-за того, что она не подпускает его к себе. Что он как бы по ее вине мог пойти налево. Вот как-то так.

– А что ее мать? Родственники? Друзья? Что они говорили? Что предполагали?

– То же самое, мол, пусть он уже вернется и скажет, что живой. Никому и в голову не могло прийти, что его нет в живых. Он был человеком неконфликтным, спокойным, он был справедливым, все подчиненные его уважали, любили… На работе было все четко, там открывались большие перспективы. Там можете даже не искать. Знаете, что я думаю? Как я уже и говорила, этих мужиков убила, заморозила женщина. Женщина, которую обидели. Я понимаю, почему вы спросили про садизм. Да, вся эта история сильно смахивает на месть женщины своим насильникам. Вот если бы меня изнасиловали и я захотела бы отомстить, то я нашла бы, даже спустя годы, своих мучителей, заманивала бы их туда, где есть морозильная камера, потрошила бы их кошельки и замораживала насмерть. Никакой тебе крови, ничего такого… Так что, думаю, вы на верном пути. Остается только доказать связь этих мужчин, когда и где они могли пересечься и где совершили преступление. И тогда легко будет вычислить жертву, то есть убийцу…

– Возможно, вы правы.

– Евгения…

– Женя.

– Женя, я могу быть спокойной, что наша с Игорем тайна… Что Соня ничего о нас не узнает?

– Конечно.

Женя и не заметила, как во время разговора съела два эклера и выпила кофе.

– Вы не могли бы оставить мне свой номер? – попросила Лариса. – Обещаю, что постараюсь лишний раз не беспокоить. Но хотелось бы, конечно, быть в курсе расследования. Вы же можете располагать мной в любое время дня и ночи. Готова помочь, только скажите. Я очень, очень хочу, чтобы убийцу нашли. И хоть я здесь и предположила мотив, и он ужасный, жестокий, отвратительный… Мне все-таки кажется, что Игорь не мог принять участие в таком… Он не такой. Разве что стоял на стреме… По молодости, по глупости… Знаете, как говорится: оказался не в том месте и не в то время.

И тут вдруг неожиданно для Жени Лариса расплакалась.

9. Декабрь 2022 г.

Он был раненым, как и я. Только у меня были свои раны, женские, а у него – мужские. У меня своя обида, а у него, у Олега, – своя.

Он, такой молодой и сильный мужчина, непьющий, с добрым сердцем, всегда смотрел на меня с таким отчаянием, с такой болью, словно с трудом сдерживался, чтобы не поделиться со мной и своей бедой.

И я не торопила, ждала, знала, что рано или поздно он все равно все расскажет мне. Объяснит, как могло такое случиться, что он снимает дешевую квартиру на окраине Москвы, что работает охранником в магазине, что смотрит на мир таким ошарашенным и полным боли взглядом, как человек, из которого вынули душу и забыли положить обратно.

Думаю, что с ним приключилась настоящая беда, поэтому он тогда, в метро, увидев меня, со слабыми признаками жизни и взглядом человека, решившего покинуть этот мир (который он сразу распознал), решил спасти хотя бы уже потому, что на моем фоне его жизнь показалась ему более благополучной, а он – более здоровым.

Иначе зачем ему было это делать? Ведь в метро были и другие люди… Или не было? Признаться, я уже и не помню. Но в любом случае я всегда буду благодарна ему за свое спасение. Страшно представить себе, что бы со мной стало, останься я в метро. Каталась бы до его закрытия, потом бы меня вывели на улицу, и там я, скорее всего, кинулась бы под колеса бешено мчащейся по пустынной ночной улице машины…

А сейчас я жива и раскладываю на столе купленные Олегом елочные игрушки. Яркие, блестящие, легкие, как пух, шары, сделанные из пенопласта и облепленные стеклянной цветной пудрой. А вот красный нарядный вагончик размером с ладонь, зайки, мишки, один фарфоровый ангелочек и красные бусы…

Я улыбнулась, когда в пакете с игрушками увидела тугой моток красной атласной ленты. Не так давно, когда я поделилась с Олегом своей мечтой о елке и понимая, насколько мы стеснены в средствах, то предложила, если не будет игрушек, украсить елку красными шелковыми бантами, одного мотка, сказала я, вполне достаточно. И он запомнил, купил ленту.

Я размотала ее, красивую, широкую, пунцового цвета, и, нарезав на равные, вымеренные мною части, сделала из нее множество праздничных новогодних бантов, которые и прицепила к ветвям невысокой скромной елочки. К тому времени я физически почувствовала себя намного лучше, могла двигаться по квартире, прибираться и даже мыть полы с помощью специальной, купленной Олегом по моей просьбе, швабры с плотной тряпичной насадкой. Пользоваться ею было удобно, можно было даже не наклоняться, во всяком случае, мне удалось к ней приспособиться, и в квартире стало намного чище и уютнее. Но вот денег на покупку новых штор или обоев, темные тона которых так меня угнетали, Олег мне не дал. Вместо этого купил мне дорогие витамины, еще один свитер и духи.

Мы с ним с самого начала обговорили наши отношения, мне это было важно. Он должен был знать и понимать, что мы с ним никогда не станем парой.

И причин этому много. Во-первых, после того, что со мной произошло, я видела в мужчинах лишь потенциальных насильников, и от одной мысли о близости меня бросало в дрожь и начинало болеть тело. Во-вторых, Олег знал обо мне то, чего в принципе не должен знать мой мужчина. Он стал мне другом, почти братом, это я и пыталась внушить ему задолго до того, как он понял, что я почти здорова.

И он понял. Ни разу после нашего разговора на эту тему он не намекал мне на то, что испытывает ко мне мужские чувства, желания. Он жалел меня и, как мне показалось, смирился с тем, что я ему тоже как подруга, сестра. Только с таким условием я и осталась с ним. И помогала ему, как могла, прибираясь в квартире, стирая ему и стряпая. Но женщина у него где-то все-таки была, это я точно знаю. То я замечу в прихожей пакет с шампанским и конфетами, с которым он уйдет в ночь, то придет под утро и от его рубашки будет пахнуть духами… Как-то я даже сказала ему, что если наступит такой момент и он захочет привести в дом женщину, то я сразу же уйду, сниму себе квартиру.

– Чтобы я больше этого не слышал, никогда, поняла?! Если и найду себе бабу, то к ней уйду, а ты здесь останешься. У тебя что, квартира есть? Тебе есть куда идти? Или ты научилась зарабатывать? Я буду заботиться о тебе до тех пор, пока ты полностью не выздоровеешь, и я же помогу тебе найти такую работу, где бы ты особо не напрягалась. Мы же с тобой брат и сестра, забыла?

Он так часто говорил мне об этом, что мы вроде как родные, что я вдруг поняла, что делает он это не всегда ради меня, но и для себя, чтобы не чувствовать себя одиноким и никому не нужным.

Как-то я спросила его, как ему удалось избежать мобилизации. Его ответ удивил меня, он сказал, что два раза приходил в военкомат и ему дважды отказывали по причине «укомплектованности мобилизационных списков». Вот так. Получается, что если бы не было этой укомплектованности, то он, тридцатилетний крепкий мужчина, воевал бы. И не ехал бы в том вагоне метро, в котором я, представляя себя раненой, окровавленной и истерзанной кометой, мчалась навстречу своей смерти…

Олег вернулся с работы с пакетами, полными продуктов, – все купил по списку, теперь пора было готовить салаты, запекать курицу.

– Какая красота! – воскликнул он, входя в комнату и любуясь наряженной елкой. – Да, ты была права, на самом деле с елкой будет настоящий праздник. Ты молодец! Ну что, Зойка, пошли разбирать сумки…

Я люблю готовить, и скромный в своих кулинарных пристрастиях Олег считает, что каждое приготовленное мною блюдо – «бомба» (это его выражение), и всегда нахваливает мою еду. Но развивать свои кулинарные способности я смогла лишь во время болезни, когда подолгу смотрела телевизор. Олег купил к старенькому «Самсунгу» специальную приставку, превратив его в смарт-ТВ с интернетом, и вот по нему изучала видео разных кулинарных блогеров, готовила, экспериментировала, хотя и из самых простых и недорогих продуктов. Подружилась с дрожжевым тестом, песочным и даже бисквитом. Оставалось освоить только меренговый рулет…

– Что сегодня приготовить? – спросила я Олега, заметив, однако, его озабоченный взгляд. Что-то не похож он был на человека, который сейчас заговорит про оливье или крабовый салат.

– Позже будем готовить, я тебе помогу, картошку почищу. А сейчас поехали.

У Олега был скромный серый «Фольксваген», который он всегда содержал в полном порядке, и очень боялся его поломки, поскольку ремонт стоил денег.

– Я могу спросить куда? – Уж больно мне не понравился его вид.

Что он задумал? Да и что я, собственно говоря, знала о нем? Может, он вообще женат и мы сейчас поедем поздравлять его детей? Или, может, живы его родители, он никогда мне о них не рассказывал, а я и не спрашивала, потому что мне и без того было неудобно, что он тратит на меня, на мое лечение все заработанные им деньги.

– За город.

– Собрать сумку? Мы там будем встречать Новый год? – Как же мне не хотелось никуда ехать! Сегодня тридцать первое, Новый год, я мечтала встретить его дома с Олегом или пусть даже и одной, но в тепле, за столом, перед телевизором. Вот такие скромные были у меня на тот момент желания.

– Нет, мы ненадолго. Просто посмотрим и вернемся.

Я не стала задавать уже вопросов. Главное, что ненадолго.

Мы собрались и поехали. В машине молчали. Я чувствовала, что Олег нервничает, но понимала, что пока он сам не расскажет, куда и зачем мы едем, его лучше и не спрашивать.

– Ты думаешь, я целыми днями работаю охранником? – вдруг спросил он.

Я промолчала.

– Так вот, это не совсем так. Да, я на самом деле там работаю, но в свободное время занимаюсь ремонтом компьютеров и другой офисной техники. И вот сегодня сработало!

– В смысле? – Я не выдержала, потому что ничего не поняла. Что сработало? И что здесь вообще может сработать? Его пригласили починить какой-то невероятный компьютер?

– Когда-то у меня была своя фирма, и меня кинул мой партнер. Мы вдвоем все начинали, у нас были магазины бытовой техники, сервисные центры, дела шли хорошо… Я поехал с одной девчонкой отдыхать, оставил подписанные пустые бланки, листы Егору на тот случай, если понадобится моя подпись… А когда вернулся, оказалось, что я как бы продал свою долю, то есть остался нищим, и все документы были мною же подписаны. Не придерешься… А у меня тогда, лично у меня, был кредит, я собирался строить дом и уже договорился с архитектором, но вот взял, да и уехал в Испанию… Часть денег потратил. Словом, когда вернулся и попытался поговорить с Егором, меня жестоко избили, пробили мне голову ломом, пригрозили… Вот смотри, у меня шрам… – Он наклонился и показал пальцем на заросший волосами розовый треугольник на черепе.

– Кто избил? Егор?

– Да нет, конечно. Нанял кого-то. Но мне четко дали понять: отстань от Егора. Пригрозили, что если я рыпнусь, то меня убьют. Вот так. И я испугался. И знаешь почему?

Я снова промолчала. Подумала, что и я бы испугалась.

– Потому что я трус. У меня потом так долго болела голова, и были такие головокружения, я едва стоял на ногах… Лечился долго. Короче, я продал свою квартиру, расплатился с долгами, устроился охранником и превратился в настоящего бомжа. Так что, Зойка, меня, получается, и уважать-то не за что. А Егор процветает. Так легко уничтожил меня… Живет теперь в загородном доме, пусть и не на Рублевке, но все равно в хорошем месте, и дом двухэтажный, добротный…

– Мы едем сейчас туда? Ты хочешь пристрелить его? – спросила я со злостью, потому что мне меньше всего хотелось быть втянутым в мокрое дело.

«Что он задумал? Зачем я ему?»

– Ты дура, что ли? Нет, просто мне хочется еще раз увидеть его, понять, что во мне не так, почему он смог, а я – нет. Он же хлипкий, обычный… Правда, умный. Но как ему такое вообще в голову-то пришло? Откуда в человеке столько подлости?

Я открыла бардачок и увидела пистолет.

– Останови машину. Я не поеду с тобой, – сказала я, чувствуя, что и у меня уже начинает кружиться голова. Вот только этого мне еще и не хватало! – Или ты думаешь, что если спас меня и вылечил, то теперь сделаешь меня своим оружием?

– Пистолет у меня давно. И ты права, я часто приезжаю сюда, слежу за ним и целюсь в него. Но никогда не выстрелю. Говорю же – трус.

– Но я-то тебе здесь зачем? – Я и не заметила, как заплакала. Думала, что меня подобрал нормальный парень, а оказалось – такой же травмированный, как и я, да только к тому же еще и сгорающий от желания отомстить. Так вот почему он постоянно призывал и меня к мести. Словно хотел зарядиться от меня этой самой местью, напитаться, вдохновиться и с моей помощью все же найти в себе силы нажать на курок.

– Да успокойся ты уже! Просто посидим и посмотрим на его дом… Туда наверняка приедут его друзья на машинах, с семьями, детьми, как и в прошлом году…

– Он женат?

– Да, женат, у него трое детей. И очень красивая жена. Он все это и сделал ради нее. Думаю, если бы хватило духу, он убил бы меня…

– Если ты хочешь узнать мое мнение, то вот оно: ты правильно сделал, что не стал с ним воевать. Судя по тому, что он сделал и какими методами, он опасная сволочь и запросто сможет тебя убить. Ради жены и детей. И если он увидит тебя и поймет, что ты за ним следишь, он тоже заочкует, и тогда тебе будет грозить реальная опасность.

– Он не увидит. Он ни разу еще меня не увидел. Я знаю, где он бывает, где отдыхает, знаю даже, где живет его любовница…

– Любовница?

– Да.

Я решила не развивать эту тему и снова замолчала. Пусть уже поскорее все это закончится. Ладно, пусть везет меня туда, где живет этот негодяй Егор, пусть подразнит себя, если ему это уж так хочется. Правда, я этого так и не поняла. Мазохизм какой-то! Вот если бы он реально хотел его пристрелить и приезжал, чтобы зажечь себя, распалить свою месть, вдохновиться убийством, я бы поняла. Но просто так приезжать, чтобы убедиться, что у твоего врага все в порядке? Какой-то бред. Видать, сильно ему шарахнули по макушке, раз у него все мозги перевернулись.

Или же я чего-то не знала.

Мы долго ехали. Сначала по праздничной предновогодней Москве, украшенной, сверкающей, прекрасной и благополучной, но потом помчались по шоссе, и мимо нас проплывали уже заснеженные леса и поля… Потом свернули куда-то, заехали в какой-то аккуратненький поселок, остановились неподалеку от большого, похожего на торт особняка с горящими окнами.

– Я наклеил объявление неподалеку от его дома, что ремонтирую компьютеры. Я делаю это постоянно, где бы он ни был, и рядом с нашим офисом, и на двери подъезда в Москве, где он живет, и там, где проживают его родители, это, знаешь, как игра в рулетку…

– Но зачем?

– Хочу, чтобы у него сломался компьютер или ноутбук, принтер, не знаю… И чтобы он позвонил мне, вызвал меня.

– Но зачем? – Я была совершенно сбита с толку.

«Что он задумал? Войти в дом и всех перестрелять?»

– Не знаю… Я планировал много чего. Поэтому и пистолет купил.

– Ты можешь войти в дом и перестрелять всю семью? – ужаснулась я, холодея.

– Нет. Если бы мог, то давно бы уже так сделал. Но я, повторяю, трус, ничего не могу.

– Но зачем ты мне это говоришь? Что за бред ты несешь?

– Да потому что ты – такая же, как и я… – Он повернулся ко мне, в глазах его стояли слезы. – Ты ведь тоже не стремишься найти своих врагов, не хочешь им отомстить. Хочешь просто забыть и все, да?

Я мысленно оглянулась назад, но память моя словно заблокировала детали, образы и лица моего личного ада, он был где-то далеко, в дымных, клубящихся черных развалинах моего травмированного сознания.

Я где-то читала, что наша память бережет нас от многих воспоминаний, которые, если их не заблокировать, могут довести человека до смерти. Вот только иногда по ночам толстое стекло моей памяти разбивали яркие и мучительные для меня картины пережитого, и я просыпалась в холодном поту и стучала зубами, не в силах успокоиться.

А ведь и его тоже наверняка мучают кошмары. Вот почему он вцепился в меня намертво и хочет, чтобы я всегда была рядом. Чтобы он не был один, потому что он не справлялся. Теперь вот и поделился со мной своим горем, признался в собственной трусости. Он на самом деле воспринимает меня как сестру, как близкого человека.

– Да, я точно не буду мстить. И я трусиха. Да уже только одна мысль о том, что я увижу хотя бы одного из этих троих…

– Значит, их было трое…

– Прекрати!

– И плюс еще твой парень, который им тебя отдал. Ублюдок. Хотя бы его нашли и наказали.

– Так, хватит о них, обо мне. Мы сюда зачем приехали?

– Он ждет меня…

– В смысле? – Я почувствовала, как под шапкой у меня зашевелились змеи, потом поползли по спине.

– Он клюнул, представляешь! Он вызвал меня к себе, чтобы починить ноутбук, у него сгорела батарея… Я должен был приехать к нему сегодня в пять часов.

– Но сейчас уже почти семь!

– Он звонит мне, а я заблокировал его номер.

– И что? – Я не верила своим ушам. Что он несет? Это он таким вот образом решил отомстить? – Да ему стоит позвонить другому мастеру, и все починят! Олег, ты чего задумал? Ты хочешь войти к нему в дом?

В это время к дому подъехал черный джип, из него вышла женщина в длинной шубе и двое мальчишек-подростков. Тотчас ворота разъехались, и навстречу гостям вышел невысокий, хрупкий на вид мужчина в белых спортивных штанах и кремовой меховой курточке. Коротко стриженный, в очках.

– Шибзик какой-то, – вырвалось у меня. – Это и есть твой Егор?

– Да, это он.

– Ну хочешь, – мне почему-то захотелось покуражиться, – я прямо сейчас возьму пистолет, подойду и выстрелю в него?! Он у тебя заряжен?

– Нет! – вскричал Олег и вцепился в мою руку, тянувшуюся к бардачку с оружием. – Прекрати немедленно! Ты что?! Отмороженная на всю голову!

– Если нет, поехали домой готовиться к Новому году! – заорала я на него, чувствуя, как меня начинает потрясывать. – Месть придумал – пообещал отремонтировать компьютер и не пришел, номер его заблокировал! Олег, ты что?! Разве так мстят?

Я с трудом скрывала свое разочарование, граничащее с презрением. Бред какой-то!

– А что мне делать?

– Признайся в том, что ты просто собираешься войти к нему в дом и посмотреть, как он живет, увидеть своими глазами тот рай, которого он тебя лишил и который он построил, украв у тебя деньги, бизнес и сделав из тебя, по сути, инвалида. Ты надеешься, что только увидев все своими глазами, его дом, красивую жену и детей, сможешь найти в себе силы уничтожить его, отомстить. Но что ты от этого выиграешь? Во-первых, тебя быстро найдут и посадят. Его жена расскажет о твоем существовании, назовет твое имя, имя человека, который, возможно, единственный и мог бы желать смерти ее мужу. Дальше – тебе-то что от его смерти, кроме утоленной мести? Ты что, сможешь забрать себе его дом и семью? Тебе даже копейки не перепадет, ты же не его наследник.

– Украду его жену или детей… Пусть платит выкуп.

– Ты не сможешь… – я постаралась произнести это как можно мягче, потому что понимала, как ему сейчас трудно. К тому же он и сам все это знал. Он не сможет никого похитить – кишка тонка все это правильно организовать. Я ему в этом деле тоже не помощник.

– Не смогу… Лера-то точно ни при чем.

– Так зовут его жену?

– Да. А если украду кого-то из детей, то страдать будет и она… Нет, я не могу.

Я в гневе вышла из машины и, проваливаясь в сугробы, двинулась в сторону ворот.

– Стой, ты куда?! – крикнул Олег, высовывая лишь одну голову из машины.

– Просто хочу увидеть его поближе… Там есть звонок на воротах, не знаешь?

– Стой! Зоя, прошу тебя, не надо!

Он был бледный, смертельно напуганный. Я сжалилась над ним и вернулась в машину.

– Ты чего испугался, пистолет же здесь.

– Ты какая-то безбашенная.

– Повторяю: если хочешь, я прямо сейчас возьму вот этот пистолет, войду в дом и пристрелю его. Для тебя. Чтобы ты наконец успокоился и жил нормально, не думая о нем.

Я знала, что, предлагая ему убить Егора, я ничем не рискую – он все равно никогда не согласится.

И мы вернулись домой, приготовили закуски, накрыли стол и ровно в полночь встретили Новый год.

Время от времени Олег выходил на балкон и с кем-то разговаривал по телефону, должно быть, принимал поздравления или поздравлял сам кого-то с Новым годом.

Вот только мне никто не позвонил. И не позвонит уже. Никогда.

Мы поели, посмотрели телевизор и легли спать. Я была в постели, когда Олег постучался в мою комнату (он сам спал в зале на диване) и сказал в темноту:

– Зоя, прошу тебя. Забудь про то, где мы сегодня были… Хорошо? Глупости все это… прошлое… Сам не знаю, что на меня нашло. Выставил себя полным идиотом.

Я пообещала.

– С Новым годом, Олег. Спасибо тебе за все. Ты – мой спаситель.

– С Новым годом, Зойка. А ты – мое спасение. Мы вырулим, вот увидишь. И все у нас будет хорошо.

Я и не сомневалась.

10. Июнь 2024 г.

Пока ехали в машине до кафе, где решено было перекусить, Женя не проронила ни слова. Ната поглядывала на нее с озабоченным видом, но не задала ни одного вопроса. Чувствовала, что подруга вся на нервах.

И только на свежем воздухе за столиком, заказав пасту и кофе, а заодно и ледяной лимонад, Женя, утолив жажду, выпалила с горечью:

– Ты даже не представляешь себе, моя дорогая, с какой дурой рядом ты сидишь.

– Чего это не представляю? Очень даже хорошо знаю тебя. И никакая ты не дура. Что, выставили за дверь?

– Нет, никто меня не выставлял. И подруге Масленниковой, Ларисе этой, я честно призналась, кто я такая и зачем навещала вдову. Да и вообще, много полезного узнала о семье Масленниковых, я тебе потом все расскажу. Дело не в этом. Ты представляешь, я забыла задать им главный вопрос: знал ли Игорь остальных убитых – Корнетова, Тронникова и Февралева?

– Да уж… – вздохнула Наташа, перемешивая горячую пасту и наматывая ее на вилку. – Но ничего, потом спросишь.

– Когда? Вернуться и спросить?

– Ну, во-первых, было бы глупо, если бы ты, представившись вдове психологом, озвучила бы фамилии остальных жертв. Вдову это наверняка бы насторожило.

– А ведь во время разговора был такой момент, когда она сказала как раз о том, что их теперь вместе с ней четверо… Она имела в виду трех вдов убитых мужчин. И я так увлеклась своей ролью психолога, что вместо того, чтобы как-то аккуратно вставить фамилии мужчин с тем, чтобы она услышала их, начала отговаривать ее от встречи с женщинами…

– То есть вошла в роль.

– И не говори…

– Так один Масленников и был женат. Двое других – не женаты, и Февралев разведен, его жена и дочь где-то за границей.

– В Испании, – задумчиво проговорила Женя. – Знаешь, Наташа, когда я только соприкасаюсь с кем-то, вхожу в контакт, то у меня такое ощущение, словно я вошла в холодную воду. Аж дух захватывает. И порой начинаю нести такую околесицу, и страшно становится от того, что меня в любой момент могут разоблачить.

– Это нормально. Ты же действуешь неофициально, у тебя нет абсолютно никаких полномочий. Ты, по сути, нарушаешь закон, опрашивая людей, которые могут быть связаны с настоящим преступлением.

– Почему это?

– Да потому, что ты можешь своим вмешательством их спугнуть. Но самое главное, ты рискуешь сама. Своей жизнью даже. Откуда тебе знать, кто этот человек, которому ты втираешься в доверие и начинаешь выпытывать у него информацию. Может, он и есть самый настоящий убийца и может понять, что ты не просто посторонняя, типа, мимо проходила… Когда ты нащупываешь след, когда чувствуешь, что вот он, совсем рядом, когда догадалась уже, что видишь перед собой того, кого все ищут и уже сбились с ног, то у тебя же глаза начинают гореть, тебя колотит всю от азарта… от удовольствия, что ты разгадала загадку. И преступник может понять это и избавиться от тебя, понимаешь?

– Понимаю. Просто мне чаще всего кажется, что все, чем я занимаюсь, несерьезно и что преступник где-то там, далеко… Если я буду думать, что он может быть совсем рядом, то и я испугаюсь…

– В том-то и дело, что ты ничего не боишься. Слишком легкомысленно подходишь к делу.

– Ну, ты прямо как мой Борис, завела шарманку…

– Можешь обижаться на меня, конечно, но я посоветую тебе быть осторожнее, это во-первых. А во-вторых, тебе надо готовиться к подобным разговорам, встречам. Ты неподготовленная и такая вся из себя спонтанная, веселая, легкомысленная… Тебя могут просчитать и поймать на крючок, с которого ты не слезешь…

– Наташа, да что с тобой?

– Пока тебя не было, мне звонил Петр. Он сказал, что недавно разговаривал с Борисом и что тот согласен на развод…

– В смысле? – Женя почувствовала, как волна нервной дрожи прокатилась по телу, в ушах зазвенело. И весь сегодняшний день, ее бестолковые разговоры с Масленниковой и ее подругой вдруг показались ей такими ничтожными и, главное, стыдными, что она и вовсе упала духом. – Он хочет со мной развестись? – Она копила в себе ярость, чтобы взвиться и выпалить, что, мол, она уже давно готова в такому повороту событий, как вдруг услышала:

– Ты не так поняла или же это я неправильно выразилась. Борис думает, что ты разлюбила его и что это ты хочешь развод. А он, напротив, любит тебя и думать боится о разводе. Но сказал Петру, что, если ты на самом деле так несчастна с ним и хочешь свободы, что ж, он отпустит тебя…

– Наташа… Какой развод? С чего он взял? Это же только мы с тобой могли говорить об этом, я могла вспылить…

– Если ты помнишь, то я, напротив, советовала тебе ни в коем случае не разводиться и просто жить так, как хочется, но под крылом мужа…

– Ну тогда и разговора никакого нет. Все! – Женя стиснула ладони, хлопнула ими скользящим движением, словно стряхивая невидимые крошки, хотя на самом деле это были ее страхи. – Чтобы не думать обо всем этом, может быть, навестим старшего брата Виталия Корнетова? Ребров сказал, что Роман Корнетов единственный близкий человек журналиста. Нам просто необходимо с ним поговорить.

– Да, разумеется. Но только не забывай, что с ним, вполне возможно, уже поговорили и все, что необходимо для следствия, он как бы уже рассказал. Вот и подумай, кем ты представишься, как вы познакомитесь, словом, начни хотя бы с этого Корнетова планировать свои допросы-вопросы.

– Ну хорошо… Подумаю.

И в эту минуту она вдруг поняла, что в голове у нее гуляет ветер, теплый майский ветер, надувающий полосатый красно-белый тент летней террасы.

И ведь отказаться уже невозможно. Ей не было дела до того, что подумал бы в этом случае о ней Ребров, скажем, или Борис, Наташа.

Ее ужасала мысль, что в случае ее отказа от участия в расследовании в ней разочаруется Павел Журавлев. И тогда она не сможет видеть его так часто, как ей бы этого хотелось и что было бы возможно в случае, если бы она помогала им.

Почему так? Почему она так робеет перед этим Журавлевым? Почему у нее сильнее бьется сердце, когда она просто слышит его имя? И почти теряет сознание, когда видит его, слышит его голос. Что это за чувство такое ненормальное?

Вот с Борисом такого никогда не было. Она пыталась вспомнить, как начинались их отношения, какие чувства испытала она в тот день, когда он, еще недавно жесткий и вечно подтрунивавший над ней хозяин дома, где она была домработницей, вдруг схватил и поцеловал ее. Признался в том, что неравнодушен к ней с первого дня их знакомства. Конечно, это ее потрясло, ошарашило, и от прикосновения к нему ее словно ударило током. И она завелась, возбудилась, отозвалась на его страсть…

Но с Павлом все по-другому. Он был настолько нежным, ласковым, что от одного даже воспоминания о нем она становилась счастливее. И вот как все это совместить – ее пробуждающиеся чувства к Павлу и стыд перед мужем?

– Мы сейчас домой? – Наташа прервала поток ее мыслей. – Ты отдохнешь, подготовишься, подумаешь, как подъехать к этому цветочному королю…

– К кому-кому?

– Роман Корнетов, насколько я поняла, занимается цветочным бизнесом.

– Ясно. Наташа, я понимаю, к подобным визитам надо готовиться и все обдумать, но, с другой стороны, не хочется терять время. Мы же в Москве! Приеду, встречусь с ним, представлюсь, к примеру, фотохудожницей, которой надо подобрать цветы для букета…

– Не пройдет, Женя. Ты думаешь, что он сидит в цветочной лавке и продает цветы? Да у него наверняка где-то офис или же он работает дома. Если уж хочешь сегодня с ним встретиться, то для начала надо бы с ним созвониться, благо номер у нас есть. Ты слышишь меня? Тебе надо позвонить и договориться о встрече.

– Да… Сейчас найду номер и позвоню.

– Так ты придумала, кем представишься?

– Раз он, я имею в виду самого Виталия Корнетова, был не женат, то представлюсь его знакомой. Скажу, что могу помочь найти убийцу, что у меня есть кое-какие соображения и факты… Что мне просто не терпится проверить, тот это человек, которого я подозреваю, или нет. И он клюнет, вот увидишь!

– Я бы клюнула, это точно. Что ж, вперед, звони!

И Женя позвонила. А поскольку волновалась во время разговора, заикалась и не могла подобрать вовремя нужные слова, то Роман Корнетов мог запросто воспринять это как реакцию девушки на смерть приятеля.

– Да, хорошо, я поняла. Записываю адрес… – И Женя вслух произнесла адрес офиса, чтобы Наташа успела записать. – До встречи.

Она отключила телефон – по лицу ее струился пот.

– Тебе не кажется, что всю эту историю я воспринимаю близко к сердцу? Так нервничать просто от разговора с каким-то там цветочником никакого здоровья не хватит!

Наташа протянула ей бумажную салфетку. Женя промокнула лицо.

– Голос был приятный и, как мне показалось, грустный. Он сразу согласился встретиться. Сказал, что у него сейчас встреча с дизайнером, но он скоро освободится. Так что можем ехать.

– Ну вот! А ты говорила, что цветочный король не может находиться в своем магазине! Смотри, это и есть магазин, да какой большой! Ох, даже через стеклянные стены видно, какая там красота! Просто как мой зимний сад!

Подруги, войдя в цветочное царство, не могли не остановиться возле большого прозрачного сосуда с необычным растением, на котором, помимо зеленых плотных листьев, имелись цветы или плоды в форме вытянутых розовых мешочков, словно сотворенных из тонкой нежной кожи.

– Это мухоловка, насекомоядное растение, – сказала Женя, разглядывая это чудо, – по-настоящему называется «непентес». Я даже как-то хотела купить его себе в сад, но потом почитала, там такой сложный уход, кормление насекомыми… Я бы его просто загубила. Если за Мишей присматривает Соня, то вряд ли о моей мухоловке заботилась бы Галина Петровна, у нее и без того полно работы в доме.

– Вы совершенно правы, – услышали девушки за спиной, повернулись и увидели мужчину в темном костюме и черной рубашке.

Увидев его, Женя вспыхнула. С тех пор как она вышла замуж, она ни разу не вспомнила о тех мужчинах, с которыми встречалась до Бориса.

– Рома?

Она была так потрясена этой встречей, что ей и в голову не пришло скрыть это свое знакомство от Наташи.

Рома! Примерно три года тому назад они столкнулись в парке на самокатах. Женя тогда еще только осваивала этот новый для нее вид транспорта и чувствовала себя крайне неуверенно, боялась, что не сможет сохранить равновесие и упадет. Это потом она, не без помощи этого самого Романа, научилась кататься быстро и просто срослась с самокатом, получая от езды на нем огромное удовольствие.

Они повстречались пару месяцев, и в основном эти встречи проходили в парках, на дорожках, иногда уже без самокатов, бродили по Ботаническому саду, любили бывать в Аптекарском огороде, и она за это время ни разу не спросила его фамилию и чем он занимается. Несколько раз пили у нее дома чай, и Роман уходил от нее под утро. Но потом встречи стали реже, ее увлечение самокатом прошло, к тому же она уже тогда работала под Подольском, почти в лесу, в доме, который потом купили братья Бронниковы, и ездить в Москву стало некогда, да и просто лень. Ну а потом случился роман с новым хозяином дома Борисом Бронниковым, Женя вышла замуж…

А ведь Роман звонил ей, искал ее и на ее отговорки, что она, дескать, живет в Подольске и ей далеко добираться, предлагал ей вызвать такси или даже приехать за ней, а потом и вовсе снять для нее квартиру в Москве, но она отказалась…

Получается, что она сама прервала эту связь, понятия не имея, с кем встречалась. И только сейчас вдруг подумала, что, будь Роман понастойчивее, он мог бы стать ее мужем, а она Цветочной королевой. И ведь хорошим парнем был, нежным, постоянно дарил огромные букеты цветов, спрашивал, не нуждается ли она, все порывался дать ей денег, но Женя все его благородные порывы не оценила. Почему? Сейчас, глядя на него, она так и не смогла ответить даже сама себе на этот вопрос. Получается, чувствовала, что судьба свяжет ее с другим мужчиной.

– Не может быть… – проговорила она в страшном смущении, позволяя Роману обнять себя.

– Ты – моя самая большая и драгоценная пропажа. – Роман еще раз обнял ее, не обращая внимания на то, что Женя не одна. Вероятно, ему и в голову не могло прийти, что своим поведением он может скомпрометировать подругу. – Об этом мы еще поговорим… У меня скоро встреча, но пока никто не пришел, пойдемте ко мне, я угощу вас кофе.

Женя с Наташей переглянулись. Наташа, разумеется, все поняла и подмигнула ей.

Кабинет, который занимал Цветочный король, был хоть и небольшим, но уютным. Одно лишь огромное арочное окно, выходящее во двор, небольшое пространство которого было заставлено кадками с растениями, чего стоило! А сколько ухоженных тропических растений теснилось в самом кабинете!

– Рома, да у тебя здесь целый ботанический сад! А я и не знала, чем ты занимаешься…

– Да просто не успел тебе рассказать о себе. Мы все о фильмах говорили, спорили… На самокатах катались!

Он посмотрел на Наташу, Женя перехватила его взгляд и пояснила:

– Это Наташа, моя родственница. Жена брата моего мужа, вот.

– Так ты замужем?

– Рома, это со мной ты должен был встретиться. Это я хотела поговорить с тобой о твоем брате. Прими мои соболезнования.

И Роман, которому напомнили о его горе, от которого он пытался спрятаться, предавшись воспоминаниям, сразу расслабился, обмяк, и по щекам его покатились слезы.

– Ты следователь?

Женя чуть заметно кивнула, решив, что сейчас не тот момент, когда она сможет объяснить ему правдиво свою роль в расследовании.

– Неожиданно. А я и не знал…

– Женя помощник следователя, – вдруг вмешалась Наташа, – она еще только набирается опыта. И страшно волнуется…

Женя от такой неожиданной формулировки потеряла дар речи и готова была обрушить на голову Наташи один из цветочных горшков, причем вместе с цветком и землей.

– Ну надо же, какое совпадение! Женечка, как хорошо, что это ты, а не какое-то казенное лицо, которому я должен был бы рассказывать о моем брате.

– Рома, расскажи мне о нем. Кто мог пожелать ему зла?

– Виталий был шалопаем, веселым таким парнем, которого интересовало буквально все. Он вел свой блог в соцсетях и влог на ютубе.

– Не поняла…

– Женя, блог – это текстовый материал, о чем угодно, а вот влог – это только видео, – спасла ее Наташа.

– Да-да, я знаю… И о чем же писал твой брат? О чем снимал?

– Да все подряд! Комментировал какие-то новости, сплетни… Но делал все с юмором, по-доброму. Я с тех пор, как узнал о его гибели, постоянно просматриваю его материал и понимаю, что его смерть никак не связана с этим родом деятельности.

– Что тогда?

– У него точно не было врагов. Достаточно почитать комментарии под каждым текстом или видео, чтобы понять это. Подписчики его любили, обожали.

– Личная жизнь?

– Девушки у него менялись, это точно… Но не потому, что это он был непостоянным, нет, мы с ним не раз говорили об этом. Ему просто не везло, ему попадались какие-то распущенные девицы… Он мне такие истории рассказывал! Причем многие из тех, с кем он начинал встречаться, были замужем и предлагали ему себя прямо в машине… А он начинал уже подумывать о семье, о детях. Ему не так давно исполнилось тридцать пять.

– Когда вы виделись последний раз?

– Незадолго до его исчезновения. Вот пропал человек – и все! Выпал из медийного пространства, его подписчики заволновались, куда, мол, пропал? Я ездил к нему домой, у него свой дом за городом, думал, может, приболел, но нет… Знаешь, Женечка, всякое в голову лезло, думал, может, ограбили его… У меня есть запасные ключи от его дома. Вошел, посмотрел, все в порядке. Он вообще был очень аккуратным человеком. У него каждая вещь знает свое место. Так вот, в доме все в порядке, дом, кстати, был заперт, и ничего не пропало. А у него было что брать… Кстати, машина его тоже пропала.

– А на какие средства он жил? – спросила Наташа. – Это у вас, Роман, свой бизнес…

– Хороший вопрос. Нам от родителей досталось наследство, квартиры, деньги… Виталий хотел пустить свою долю в кинопроизводство, он был таким романтиком и дуралеем… Его знакомые киношники явно хотели его обмануть, стрясти с него деньги… Но я настоял на том, чтобы мы с ним вместе вложились в цветочный бизнес. Я спал и видел, как все будет. Я чувствовал, что у нас все получится. Короче, я уговорил Виталия, и сначала нам было трудно, приходилось заниматься даже не цветами, а поисками помещения, оформлением документов… Короче, это была муторная и неприятная работа – мы только и делали, что вкладывали деньги. И Виталий, скрепя сердце, помогал мне в этом, находил нужных людей, договаривался с ними… И поначалу даже вел всю бухгалтерию, а потом начал встречаться с одной девушкой, Алисой, и оказалось, что она экономист, к тому же очень талантливая, большая умница, она заинтересовалась нашими делами, и я принял ее на работу… У нас с Алисой все срослось я имею в виду, в бизнесе, и Виталий начал потихоньку отходить от дел.

– Я подумала, что ты женился на ней… – проронила Женя, нарисовав себе картинку счастливой семейной жизни Романа с Алисой.

– Нет, я до сих пор один. Не поверишь, у меня совершенно нет времени! Я с раннего утра до ночи работаю. Столько всего надо успеть!

– Это ты купил дом Виталию?

– Он купил на свои деньги, он же вложился…

– То есть ты занимаешься цветами, а он только получал свою долю, так?

– Нет-нет! Он занимался рекламой! К тому же у него были хорошие связи с киношниками, артистами, устроителями разных мероприятий, и он подкидывал мне хорошие заказы. И у него есть одна приятельница, которая работает в компании, поставляющей цветы оптом из Кении, Эквадора, Колумбии, Италии и Голландии. Он познакомил нас, и вот уже два года, как я покупаю цветы напрямую, от них… Так что, может, Виталий и не стоял за прилавком цветочной лавки и не продавал букеты, но сделал он для нашего бизнеса немало. Причем как бы играючи, легко… Он и сам не ожидал, что мы так раскрутимся и начнем зарабатывать. Я уже через три года предложил ему купить дом, поскольку мы же продали всю нашу недвижимость, и он все продолжал жить в однушке в Люблино, но он, хоть и шалопай, как я его всегда называл, сказал, что подождет, что ему не к спеху, что лучше прибыль вложить в развитие, и мы открывали все новые и новые павильоны…

– А у тебя есть свой дом? – спросила Женя и почувствовала, что краснеет.

Вот уж этот вопрос точно не относился к тому делу, с каким она пришла. Но так хотелось уже знать побольше о Романе.

– Да, конечно! Вот только бываю я там редко, в основном обитаю в Москве, в своей квартире.

– Скажите, Виталий не упоминал при вас Игоря Масленникова, Александра Тронникова или Альберта Февралева? – спросила Наташа, явно заметившая признаки личного интереса Жени к Роману и пожелавшая помочь ей избежать только что совершенной ею ошибки в отношении вдовы Масленникова, которой она забыла задать этот важный вопрос.

– Я понял. Вы имеете в виду тех троих, которых нашли там же… на свалке… Лично мне эти фамилии ни о чем не говорят.

– Может, они когда-то вместе проводили время… Может, были все-таки знакомы?

– Я знаю, что ваши коллеги уже были в доме Виталия и, может быть, что-то нашли. Я не знаю, как у вас там распределяют обязанности, но раз тебя прислали сюда, значит, так и надо. Со своей стороны, Женечка, могу предложить вам с…

– Наташей, – подсказала Наташа, с трудом сдерживаясь, чтобы хотя бы шуткой не царапнуть Цветочного короля.

Она знала эту свою особенность, когда даже в критичные и трагичные моменты жизни ее распирало от желания пошутить, покуражиться над собеседником.

– Да, правильно! Так вот, я могу предложить вам, девушки, на правах моих друзей внимательнейшим образом осмотреть дом моего брата. Может, твои коллеги, Женечка, уже изъяли ноутбук или компьютер Виталия, но не могли же они забрать все альбомы с фотографиями, к примеру. К тому же огромное количество наших с ним общих оцифрованных фотографий хранятся у меня на флешке. Но я уверяю тебя, на них нет ни одного из тех несчастных…

– По возрасту ровесниками были только твой брат и Александр Тронников, ресторатор. У него сеть кафе в Москве.

– Тронников… Да, где-то я уже слышал эту фамилию. Возможно, его команда заказывала у нас цветы. Я узнаю подробнее. Женя, но что говорят твои коллеги? Какие выдвигают версии? Как можно было взять да и заморозить четверых крепких здоровых мужиков?

– А ты как узнал обо всем этом?

– У меня друг в органах работает, к тому же он хорошо знал Виталия…

– Понятно. Так значит, к тебе еще никто из наших не приходил, так?

– Придут, куда они денутся. Так как вы смотрите на то, чтобы мы прямо сейчас и отправились к Виталию домой? Тем более что мне и самому надо уже туда съездить, проверить, все ли там в порядке… Я сейчас позвоню домработнице Алле и спрошу, там она или нет. Хотя должен вам признаться, что мне просто страшновато ехать туда одному. Приеду, а его там нет, и никто меня там не встретит веселым возгласом: «А вот и Рома!» Так что буду даже благодарен вам, если вы составите мне компанию, а заодно сделаете свою работу.

Женя посмотрела на Наташу. Близился вечер, пора было уже возвращаться домой. Но и упускать возможность осмотреть дом одной из жертв было глупо.

Наташа поняла ее взгляд, едва заметно кивнула.

– Мы согласны, – сказала Женя. – Вот только домой позвоню…

11. Май 2024 г.

– Как же все-таки сложно снимать кино! – сказала Зоя. – Сколько людей занято, а сколько техники? Но как же все это интересно…

Разговор происходил все на той же волшебной кухне, где, к счастью, почти ничего не снимали, действие сериала разворачивалось в основном в огромной гостиной, на лестнице и в двух спальнях наверху. Когда персонажи выясняли между собой отношения, в доме стоял крик, все разговаривали на повышенных тонах, и со стороны могло казаться, что это не актеры играют, а что на самом деле обитатели дома никак не могут ни о чем договориться.

– Я рад, что тебе нравится здесь, – ответил Зое Олег.

Он заглядывал теперь к ней редко, был занят, возил Родионова или же отправлялся в Москву по его многочисленным поручениям. Но, возвращаясь, первым делом навещал свою протеже и радовался, когда видел совсем другую Зою, преображенную, с радостным, сияющим лицом, счастливую. Значит, он не ошибся, устроив ее сюда, в этот киношный мирок, заполненный суетой, работой и постоянным мельтешением самых разных людей. Еще Олег страшно гордился тем, что первым оценил кулинарные способности Зои и теперь она могла их раскрыть и развить полностью. Это же надо – какое место работы придумать! Буфетчица на съемочной площадке! Да они здесь хоть крокодила съедят, такие вечно голодные! И да, как Родионов и говорил, обеды и ужины привозили из Москвы, но в остальное время всю киношную компанию подкармливала Зоя.

– Знаешь, что для меня оказалось самым трудным? – спрашивала она Олега, продолжая быстро и аккуратно нарезать колбасу для бутербродов.

– И что же?

– Придумать что-нибудь новенькое, то есть составить меню на следующий день. То бутерброды холодные, то горячие, то пирожки, то слойки, то запеканка… Не думаю, что моя предшественница так много готовила. Вернее, не то, что думаю, мне рассказывали… Но я подумала так: раз можно спокойно заказывать продукты, не экономя, то почему бы не приготовить разные закуски? Я верно говорю?

– Да я слушаю и любуюсь тобой… Зоя, я так рад за тебя! Вот ты здесь точно на месте! Родионов мне рассказывал, как тебя здесь все полюбили, как рады тому, что ты есть.

– Олежа, да на такой кухне готовить – одно удовольствие! Но если бы я была хозяйкой этого дома, то ни за что на свете не впустила бы сюда киношников, да вообще никого! Я хоть и аккуратно все делаю, пеку, готовлю, но это же не дом, а дворец! Все равно запахи плывут по дому, стены могут закоптиться от того, что я так много пеку… И как только этим хозяевам не жалко было отдавать такой шикарный дом для съемок сериала?

– Возможно, они и не планируют сюда вернуться… Я даже предполагаю, что они уже продали его тому же продюсеру… Во всяком случае, у меня такое подозрение.

– Нет, Олег, если бы продюсер отдал за него миллионы, то, думаешь, позволил бы здесь снимать кино?

И тут раздался выстрел, и Зоя уронила колбасу. Замерла. Олег бросился вон из кухни, но очень скоро вернулся.

– Это по сюжету, прикинь! Также эти девицы нашего мажора, ну, то есть Горностаева, хотят извести провинциальную барышню, вот одна напилась и выстрелила в нее, но промахнулась… А я от страха чуть не обмочился… – И Олег расхохотался. – Кино! Что тут еще сказать?!

Зоя выбросила кусок колбасы в ведро, достала из холодильника новую палку и принялась счищать с нее шкурку.

– Да уж… По-моему, это первый выстрел с начала съемок. Интересно, сколько их еще будет? И ведь звук-то прямо настоящий! Так громыхнуло!

– А ты-то откуда знаешь звук выстрелов?

– Да ниоткуда… Но громко же было… Я лично чуть не оглохла.

– Это кино, детка!

Олег был в прекрасном настроении, шутил, крутился вокруг Зои, которая готовила бутерброды, хватал то куски колбасы, то сыр или просто хлеб.

– Знаешь, я ведь не голодный, мы с Родионовым сегодня в Москве пообедали, да так знатно! Он меня угостил. Знаешь, он нормальный такой, щедрый и, похоже, денег не считает. А ты видела его куртку? Знаешь, сколько такая стоит? Чуть ли не полмиллиона… Не знаю, откуда у них столько денег… Ладно, мне пора. Сегодня надо какую-то актрису к зубному отвезти, Родионов меня попросил. Я здесь просто нарасхват!

– Я рада за тебя. Да и вообще, Олег, все хорошо. Пообещай мне, что, как только заработаем немного денег, сменим обои и шторы дома, а?

– Да о чем речь?! Обещаю! Ну все, мне пора!

Олег чмокнул ее в щеку и убежал. Она смотрела ему вслед с улыбкой. Надо же, как им на самом деле повезло устроиться здесь! Похоже, ему и платят неплохо, раз он ни разу за эти две недели, что они работают, не пожаловался, не сказал, что работает за копейки, как это бывало, когда он работал охранником в супермаркете. Вот и хорошо.

Зоя раскладывала бутерброды на подносе, когда к ней в кухню заглянула актриса Вера Розова. Худенькая брюнетка с черными глазами и неизменными пунцовыми губами. Яркая, дерзкая, энергичная, Зоя сравнивала ее со ртутью.

– Слушай, что я тебе скажу, буфетчица, – вдруг услышала Зоя и от неожиданности такого обращения вся напряглась, схватившись за нож. – Ты брось прикармливать Сашу. А то я из тебя бутерброд сделаю, поняла?!

Как же по-детски это прозвучало!

– Вы, Вера Ивановна, покушать заглянули? Бутерброд не желаете? – отреагировала она внешне так, как если бы и не слышала этой дерзости. – С колбасой, сыром? Может, вам с салом сделать и зеленым луком?

– Сука, – прошипела Розова, подходя к ней вплотную и обдавая Зою ароматом крепких цветочных духов. – Может, ты не поняла? Саша – мой. И на кухарку вроде тебя смотрит только с единственной целью – пожрать. Все поняла?

– Может, чаю? Вам с лимоном и сахаром? – Зоя смотрела ей в лицо и продолжала бесить ее своим невозмутимым видом.

– Я тебе все сказала. Еще раз увижу, что он здесь возле тебя трется, – уничтожу! Ты вылетишь отсюда, как пробка из бутылки.

– Может, коньячку, Верочка? Или самогонки? У меня здесь большой запас горючего… Выпей, милая, легче станет…

Вера оторопела. Все в группе знали, что она любительница выпить. И что начались у нее проблемы на этой почве после громкого развода с актером Николаем Сизовым.

Вера, выплюнув грязное ругательство, круто развернулась и вышла с кухни.

Зоя покачала головой. Вот только этого ей еще и не хватало! Какая-то актрисулька, выпивоха, будет ей еще угрожать! Саша, видите ли, ее! Да он принадлежит всем женщинам, которые его просто обожают. Неженатый, молодой, красивый, талантливый, скромный! Говорят, он все свободное время, что отдыхает в своем трейлере, читает Диккенса! Сказка, а не мальчик! И, конечно, он заглядывает к Зое сюда не только ради еды, он увлечен ею, часто сидит рядом, смотрит на нее и либо молчит, либо открыто говорит, что любуется ею. Что ему нравится, что она такая худенькая, что хрупкая и что ему хочется ее оберегать, словно она сделана из фарфора. Что он не может оторвать взгляда от ее длинных тонких пальцев, которыми она прикасается к продуктам. Говорит, что ей очень идут толстые свитера, в которых она готовит прохладным утром, когда окно кухни распахнуто, и пахнет садом, а дом заполняется птичьими голосами…

А однажды утром он пришел и принес ей большой пакет, открыл его и извлек голубой толстый кашемировый свитер, мягчайший, нежнейший и такой теплый!

– Надень! – попросил он, и Зоя, отодвинув от себя банку с кофе, взяла в руки свитер, обняла его, заранее зная, как ей в нем будет хорошо. – Надень, прошу тебя. Это мой тебе подарок. Могу же я сделать подарок женщине, которая мне так нравится?

И она надела. На тонкий черный свитерок, в котором была. И утонула в мягком шерстяном голубом облаке. Свитер был, конечно же, новый и пах так, как пахло, наверное, в дорогом бутике, чем-то приятным, цитрусовым.

– Где ты его купил? Он невероятный! Прелесть что за свитер!

Он взял ее за руку и поцеловал ее розовые ноготки, затем слегка потянул за руку и закатал рукав свитера, чтобы он не мешал ей готовить.

– Такая тонкая, нежная рука… Зоя, ты прекрасна! И знай, даже когда ты своими руками просто нарезаешь багет, он становится в тысячу раз вкуснее. Я бы все отдал, чтобы ты всегда была рядом со мной, чтобы резала багет, чтобы наливала мне кофе, но только мне…

Он много разных глупостей ей говорил и все норовил поцеловать, но каждый раз Зоя отстранялась от него, понимая, что ничем хорошим это для них обоих все равно не закончится.

Пусть все остается как есть, решила она. Ему нравится бывать рядом с ней, а она радуется каждый раз, когда видит его. Еще она вдруг поняла, что он благотворно действует на нее, что она впервые почувствовала к нему, мужчине, желание. И могла бы, в сущности, подпустить его к себе. А вот Олега – нет.

Зоя вышла из кухни с подносом и понесла под навес, позвонила в колокольчик, приглашая всех шатающихся по саду актеров перекусить. Затем вернулась за еще одним подносом и термосами, которые носила в большой удобной корзине.

Актеры налетели как саранча. Какой же веселый и шумный народ! Солнце пригревало, нежная листва фруктовых деревьев радовала глаз, все вокруг казалось таким ярким, «киношным», легким!

Появившаяся возле стола Розова молча, с хмурым видом взяла бутерброд, налила себе кофе в пластиковый стаканчик и отошла. Потом вышла из своего трейлера главная героиня, актриса Алина Попова, изящная блондинка с зелеными глазами. Все пророчили ей с Горностаевым роман хотя бы на время съемок, но потом выяснилось, что у нее есть жених не из киношников, какой-то серьезный бизнесмен, который приставил к ней охрану из своего брата-бездельника, который за зарплату ходил за Алиной по пятам и действовал ей на нервы. Единственным местом, куда ему запрещалось входить, был как раз ее трейлер.

Зоя ушла в дом с пустой корзиной и вернулась с полной яблок и груш. На них еще блестели капли воды. Алина тотчас взяла грушу и отправилась с ней гулять по саду. На ней были легкие светлые брюки и розовая туника. И так ей все это шло, что Зоя, невольно сравнив ее наряд с собственной одеждой, пусть и теплой, но бесформенной, погрустнела. Когда же она созреет для того, что захочет сменить не только темные обои и шторы с темного на светлое, но и собственную одежду (голубой свитер – первая ласточка обновления)? Когда же она придет в себя настолько, что ей захочется уже нравиться мужчинам? Когда захочет купить красивое белье, платья, что-то нежное, женственное, с кружевами и вышивкой? Когда она перестанет прятаться от мира в свитера и штаны? Нет-нет, она пока не готова показаться в чем-то прозрачном или облегающем, что будет подчеркивать ее формы. Она и штаны-то носит широкие, чтобы никто не заметил, насколько стройны ее ноги. Скрывает и полную грудь (и это при всей своей худобе!), прячет под складками непомерно больших вязаных балахонов – не надо, чтобы ее видели, оценили ее размер.

Откуда ни возьмись показался Саша Горностаев. В красном джемпере и синих джинсах. Подошел, вежливо поздоровался с Зоей и взял бутерброд. На людях он вел себя, конечно, не так, как с ней наедине, на кухне.

Он присел за стол, и к нему тотчас подсела Вера Розова.

– Мне бы порепетировать с тобой ту сцену, где я вешаюсь на тебя… Поверь, мне и самой противно это делать…

Зоя, услышав это, вдруг поняла, что Вера играет одну из богатых девушек, которые и собираются по сценарию извести добрую и порядочную героиню Алины. И надо же – она вешается на Сашу и по сценарию, и, получается, по жизни!

– Хорошо, порепетируем вечером, – ответил ей Саша и потянулся за еще одним бутербродом. – А сейчас я пойду спать.

– Кофе? – спросила Зоя, не сводя с него взгляда.

Она и сама не могла себе объяснить, почему ее сегодня так потянуло к нему. Быть может, ей хотелось оградить его от этой хамки Розовой или просто позлить ее?

– Да, кофе, пожалуйста! – И Саша протянул Зое пустой стаканчик. Зоя налила ему кофе и улыбнулась. И он заметил ее улыбку, замер. – Из тво… из ваших рук, Зоя, кофе получается особенно вкусным.

И тоже улыбнулся ей.

Казалось бы, ну, сделал ей комплимент, и что особенного? Да таких комплиментов в свой адрес Зоя слышит от членов группы в течение всего дня немало! Но почему-то слова, произнесенные Горностаевым, всем присутствующим показались особенными. Все затихли.

– Не знаю, как вы, – продолжил Саша, уже не в силах остановиться, – но кофе, приготовленный Зоей, какой-то волшебный, он улучшает память, и я так легко стал учить свою роль! Такие огромные куски текста запоминаю зараз!

И Саша щелкнул пальцами в воздухе.

– Да она ведьма, – сказала, не выдержав такого, Розова.

– Да сама ты ведьма, – ответил ей кто-то из сидящих за столом. – Отстань от нашей Зои.

Ночевали Зоя с Олегом во флигеле соседнего, прозванного актерами «общежитием», дома, где проживала практически вся съемочная группа, за исключением актеров, играющих главные роли в сериале, и режиссера с его помощником, у них были свои вагончики. Понятное дело, что все воспринимали их как пару. Тем удивительнее для Саши, вероятно, было услышать ее слова о том, что они с Олегом просто друзья.

Но должна ли она вообще думать об этом? Кто Саша, а кто она? Саша – молодой красивый парень, популярный и востребованный актер, а она – простая буфетчица, травмированная на всю жизнь женщина. Разве имеет она право вообще обращать внимание на него? Главной ее задачей было восстановить здоровье как физическое, так и психическое. И работа, которую предложил ей Олег, стала для нее настоящим спасением. Помимо того, что они с Олегом теперь не тратились на еду и экономили, еще и зарабатывали. Но, главное, Зоя поняла, что среди людей ей становится легче и восстановление идет быстрее. Им с Олегом повезло – здесь, на площадке, их окружали приветливые, улыбчивые люди, и жизнь среди них наполнилась светом и теплом. Правда, физически Зоя все еще продолжала мерзнуть.

Однажды вечером, когда она прибиралась на кухне, к ней заглянул Саша.

– Не хочешь сниматься?

– В смысле?

– Может, тебе никто еще не говорил, но ты очень красивая. И ты вполне смогла бы стать актрисой.

– Саша… Что за глупости? Во-первых, у меня и образования никакого нет, во-вторых, чтобы стать актрисой, надо иметь помимо каких-то внешних данных еще и талант.

– Я могу организовать тебе пробы, мне достаточно поговорить со Щегловым…

– О каких пробах идет речь?

– Для нашего сериала!

– Саша… Прошу тебя, не надо!

– В сценарий можно добавить еще одну героиню, дописать несколько серий про ее отношения с провинциалкой, потом и она сойдет со сцены, ну, по сценарию, зато у тебя появится шанс засветиться в нашем сериале. А вдруг ты так блеснешь, что на тебя обратит внимание не только Щеглов, но и какой-нибудь другой режиссер? Я понимаю, пока что тебе все это кажется нереальным, что ты не потянешь и все такое. Словом, первое время будешь не уверена в себе и вообще растеряешься, но потом, когда поймешь, какой это кайф сниматься, уже не сможешь без этого… Это же как наркотик! К тому же деньги. Ну как, я уговорил тебя?

– Саша, все это лишь слова… Какой сценарий? Какие пробы?

– Ну хорошо. Давай попробуем пока своими силами устроить тебе пробы.

– В смысле?

– Я сам сниму тебя, когда ты будешь готовить. А ты веди себя естественно, как будто бы не знаешь, что тебя снимают.

– Готовить? Ты серьезно?

– Конечно! Не отказывайся. Давай наметим съемку на завтра, вечером.

– И что я должна буду делать?

– Готовить ужин. Словно это твой дом, твоя кухня, и ты спокойно, без напряга, будешь готовить… Подумай, что именно. И предупреди своего Олега, чтобы он нам не мешал.

– Он не мой, я говорила…

– Зоя, вы спите с ним в одной комнате…

– Говорю же, мы с ним друзья. Между нами ничего нет. Это он помог мне устроиться сюда…

– Ладно-ладно…

И тут он вдруг привлек ее к себе и поцеловал.

Она закрыла глаза…

12. Июнь 2024 г.

– Как прошел твой день?

Женя с Наташей вернулись поздно вечером. Чувство вины перед мужем за столь долгое отсутствие лишало Женю последних душевных сил. Если она начнет оправдываться, все – пиши пропало! А что, если сделать вид, что ничего особенного не произошло, и, следуя совету Наташи, просто улыбнуться Борису, опережая его вопросы? И даже если и последуют вопросы, не отвечать на них или ответить какой-нибудь дежурной общей фразой, типа, были дела.

Войдя в дом, Женя первым делом бросилась в детскую к сыну. Малыш играл в манеже, няня Соня читала книгу.

Женя посадила Мишу на колени, обняла его. Вот перед кем ей надо испытывать чувство вины, вот кого она оставляет так надолго. Но он же совсем еще маленький и ничего пока не понимает, а когда станет постарше, она всегда, по возможности, конечно, будет брать его с собой. Не все женщины-матери имеют возможность проводить много времени со своими детьми. Многие работают, а за детьми присматривают няни.

Вот так, успокаивая себя, она прижимала к груди маленького сына, целовала его теплые щечки, но знала, что стоит ей только выйти из детской и встретиться с Борисом, как начнется ее личный ад. Желание полной свободы невозможно было совместить с замужеством, что бы ни говорила ей Наташа. Но, с другой стороны, можно же попробовать…

Борис на кухне вместе с братом горячо обсуждал политику. Он так увлекся, что появление Жени словно и не заметил. Как если бы она давно была уже дома, а то и вовсе не выходила.

Ну что ж, решила Женя, вероятно, и муж решил никак пока не реагировать на ее отсутствие или же ему на самом деле стало все равно, где она и с кем.

– Вы ужинали? – спросила она, уязвленная отсутствием его реакции на свое появление.

– Да, – отмахнулся он от нее. – Пока вы с Наташей носились по магазинам, столько всего произошло! Вы хотя бы в курсе?

Женя каждое утро просматривала новости, но точно не сегодня.

– Нет, а что случилось?

– Откроешь интернет и сама почитаешь… Петя, а ты чего молчишь? Наши жены живут в каком-то своем мире и ничего не хотят замечать, живут, как если бы… Ладно…

– Борис, да что случилось?

– Борис, оставь Женечку в покое. Не видишь, она проголодалась… Сейчас и Наташа придет, пусть девочки поужинают спокойно. А мы с тобой можем продолжить наш разговор на террасе.

И Петр увел Бориса.

Пришла Наташа. Вот кто умеет выстраивать свои отношения с мужчинами, особенно с мужем! Петр просто обожает ее, сам заботится о дочери и счастлив только от одного вида своей жены. Готов простить ей абсолютно все! И ведь было время, когда он терпел ее метания, когда она время от времени бросала его и возвращалась к своему бывшему, к Льдову. И это лишь укрепило их отношения. Вот как это понять? Быть может, и ей следует поступать так же с Борисом? Но Петр – полная противоположность брату, а Борис… Да он, поведи она себя, как Наташа, просто вышвырнет ее из дома и разведется. Или она ошибается?

Подогревая рагу в ожидании Наташи, Женя вспоминала их поездку в загородный дом Виталия Корнетова в компании его брата Романа.

Какой прекрасный дом купил себе Виталий! С какой любовью там все обустроил! В доме все успели прибрать после того, как там поработали эксперты.

Роман всю дорогу только и твердил о том, что его сердце не выдержит, если он увидит дом разгромленным, где повсюду грязные следы, раздавленные окурки… Но домработница все убрала, и дом встретил их тихой и какой-то траурной, как показалось Жене, чистотой, словно и он был живым и, узнав о смерти своего молодого хозяина, погрустнел. Конечно, эта траурность и печаль исходили от завешанного черным зеркала в холле. Об этом тоже позаботилась домработница. Она тоже появилась в доме уже перед самым отъездом Романа со спутницами.

И Женя поговорила с ней о хозяине, спросила, не знает ли она Тронникова, Масленникова и Февралева, показала ей присланные Ребровым фотографии жертв. Нет, она никогда не видела этих мужчин и ни разу не встречала их в этом доме. А дом между тем хранил наверняка какие-то тайны хозяина, хотя внешне выглядел просто идеально – никаких загадок, ребусов, все чисто, аккуратно, разложено по полочкам. Виталий Корнетов был человеком организованным и чистоплотным.

– Скажите, – обратилась Женя к домработнице, заплаканной немолодой уже женщине в потертых джинсах и черном свитерке, – быть может, незадолго до смерти вы заметили что-нибудь странное, необычное в поведении Виталия? Может, он с кем-то поссорился и вы случайно услышали разговор? Или в доме появилась женщина, может, он приглашал в дом друзей, была вечеринка?

Но домработница ничего такого не вспомнила. Когда хозяин возвращался домой, то, как правило, постоянно сидел в своем кабинете за ноутбуком. А ноутбук и компьютер, вероятно, изъяли для следствия.

И уже перед тем как покинуть дом, Роман, улучив минутку, когда они с Женей остались на мгновение одни, шепнул ей на ухо, что был бы не прочь встретиться с ней наедине, что ему есть что ей рассказать о брате. И уже в присутствии Наташи попросил у нее визитку, дескать, чтобы позвонить, если он вспомнит что-то важное о брате.

Но она ему не поверила. Скорее всего, это была просто чисто мужская уловка, чтобы зацепить ее и добиться встречи. Что ж, пусть! В любом случае поговорить с братом жертвы в спокойной обстановке не будет лишним. Сегодняшняя встреча с Романом была неожиданной, уж к ней она точно не подготовилась, а сейчас у нее будет время, и она подумает над другими вопросами. Возможно, Роман сведет ее со знакомыми девушками Виталия…

– Какое вкусное рагу! – Наташа с аппетитом ела баранину с картофелем. – Женя, ау! О чем ты все думаешь? Борис тебе уже успел потрепать нервы?

– Нет… Мы с ним еще не разговаривали. Похоже, он увлечен беседой с Петром, их слышно даже здесь…

– Вот и хорошо! Главное, чтобы ты не чувствовала себя виноватой. Вернее, чтобы он это не заметил, не понял. Иначе – все пропало! Хвост пистолетом, подружка! Мы с тобой занимаемся благородным делом, поняла?

– А я так и не поняла, догадывается он, где мы были и чем занимаемся, или нет.

– Он не дурак. Конечно, все понимает. Просто не знает иногда, как себя с тобой вести, то ли упрекать снова, то ли молчать…

– Он сказал, когда увидел меня, что, пока мы с тобой, типа, носились по магазинам, в мире что-то произошло. Ну, или в политике…

– Он все это выдумал. Я постоянно мониторю новости, ситуация сложная, ничего не скажешь… Но ничего такого, что могло бы по-настоящему отвлечь твоего мужа от твоего позднего возвращения. Он разыграл все это нарочно и подгадал этот разговор на политические темы с Петей как раз вовремя, к твоему приходу. Думаю, ему тоже нелегко… И еще я вдруг только что поняла – он на самом деле боится потерять тебя. Иначе устроил бы тебе, по своему обыкновению, хорошую взбучку… Уж точно не промолчал бы.

– А может, ему все равно?

– Женя, хватит накручивать себя! Ешь! Ковыряешься вилкой! Так все вкусно! Как же нам повезло с Галиной Петровной! Женя, прекрати киснуть! Как там Мишенька?

– Соня укладывает его спать… Такой спокойный ребенок. Но мне же сейчас идти в спальню… А я боюсь. Не знаю, как себя вести. Я запуталась…

– А я тебе скажу. Поешь хорошенько, прими душ, надевай пижамку и ложись спать, глазки закрывай, и все! Думай о том, чем мы будем заниматься завтра. Предлагаю встретиться с Ребровым или Пашей, рассказать о том, где мы были и что узнали, а потом заняться Тронниковым, например. Заодно и парни наши нам что-нибудь расскажут. Может, в деле появилась новая информация?

– Женя? Ты идешь спать? – на кухню заглянул Борис. Мрачнее тучи.

Женя сжалась. Наташа бросила на Бориса гневный взгляд.

– Вот поест и пойдет спать, не торопи ее. – Наташа не смогла не вмешаться, ее прямо-таки распирало от злости. Женя рядом с ней словно уменьшилась в размере. – Мы сегодня так устали, проголодались… ты же знаешь, погибли мужчины, четверо… Все классные, молодые, состоятельные и самодостаточные парни! Их заморозили и бросили на свалку… Мы сегодня беседовали с вдовой одного из них и братом другого. Надо же выловить этого или эту… Короче, мы считаем, что их заморозила женщина. Вот так. И не трепи нервы Жене…

Борис от неожиданности онемел. Смотрел на Наташу и не верил своим глазам и ушам. Никогда еще в его доме с ним так не обращались. Да как она посмела вмешиваться в их с женой отношения?! И с чего она взяла, что он треплет ей нервы? Что за глупости! И кто посмел так с ним грубо разговаривать? Женщина, которая столько времени мучила его брата, которая постоянно убегала от Петра к любовнику! Как же дурно она влияет на Женю. Возможно, даже настраивает ее против него. Кто знает, что она говорит про него, какие гадости. И как она вообще вошла в их семью, в дом?! И главное, чего в ней нашел Петр? Неужели от любви совсем ослеп и не видит, что это за женщина? И тут он вдруг вспомнил, что, обращаясь к нему, Наташа перешла на «ты»! С какой стати?! Да как она посмела?!

– Извините… – тотчас последовало от Наташи, и она, открыв буфет, достала бутылку виски. – Еще раз: извините! Просто мы сегодня так устали, где только не были… Не хотите выпить со мной?

Женя слушала Наташу с выражением полного ужаса на лице. Зачем она еще больше все усложняет?!

– А ты выпьешь? – спросил Борис Женю. По его лицу и тону трудно было понять, злится он или уже нет. Похоже, он и сам уже не знал, как ему себя вести. Ведь все-таки Наташа – любимая жена его брата, он не имел права огорчать его конфликтом с ней. – Ладно, девчонки… Давайте немного выпьем, расслабимся. Честно признаться, я с работы пришел уже с плохим настроением, раздраженный… У меня клиент сложный, и дело будет невероятно громким, скандальным… Один ну очень крупный чиновник попался на взятке… Не представляю себе, каким надо было быть идиотом, чтобы зарядить такую астрономическую сумму! И ведь его поймали, поймали! Как работать? Кого защищать? Но и отказываться не могу, меня попросили не последние люди…

Наташа достала бокалы и разлила виски.

– Я всегда считала, что алчность никого до добра не доведет. Мне вас, Борис, искренне жаль, я бы не смогла защищать преступников… Это каким же гибким надо обладать умом, чтобы построить защиту конкретному взяточнику?! Могу себе представить, какие связи подключит ваш клиент, чтобы выйти сухим из воды.

Обстановка за столом вроде бы разрядилась. Женя тоже выпила. Но знала, чувствовала, что, стоит ей остаться с Борисом наедине в спальне, как он моментально набросится на нее с упреками, наговорит много лишних слов и о Наташе… И как жить в такой обстановке?

Наташа уже давно ушла спать, Петр так и не появился, ушел и Борис, а Женя принялась усердно мыть посуду, и это вместо того, чтобы просто сунуть тарелки в посудомоечную машину. Так ей не хотелось идти к Борису. Но усталость взяла свое, и она, выключив свет, тоже пошла спать.

Борис лежал на кровати, он не спал. В его изголовье горела лампа.

– Наташа так разговаривала со мной, словно я не знаю, над каким делом вы все работаете. Словно я идиот какой и ничего не помню. Женя, мы с тобой, кажется, договаривались, что я постараюсь больше не мешать тебе, не ограничивать тебя, как бы ни было мне это трудно. Но позвонить-то мне за весь день можно было? Я скучаю по тебе. Мне было бы просто приятно услышать твой голос и знать, что и ты тоже соскучилась. Что у тебя все в порядке, наконец.

Женя присела на кровать. Кровь застучала в висках, даже лицо стало горячим.

– Но у тебя процессы, ты часто в суде… Я просто не хочу отвлекать тебя.

– А ты отвлекай. Всегда.

– Ну ладно. Договорились. – Она хотела как можно скорее закончить разговор.

– Ладно… Давай уже спать.

Женя быстро разделась и легла. Борис погасил свет.

– Обнять-то тебя можно? – Борис сгреб ее в свои объятия и прижал к себе. – Да ты замерзла! Ничего, сейчас я тебя согрею…

13. Январь 2023 г.

После того случая в новогодний вечер, когда Олег привез меня к дому Егора и поделился со мной своим горем, мы приезжали туда еще не раз.

Я понимала, что он таким образом копил в себе злость, чтобы потом выплеснуть ее во что-то опасное, смертельное. Если бы не жена и дети Егора, Олег, я полагаю, давно бы пристрелил его. Получается, что этот мошенник и вор, подлец и негодяй Егор знал кое-что о своем бывшем компаньоне, знал, что тот не способен на месть, как и догадывался о том, что Олегу нравится его жена. На это, возможно, он и сделал расчет. Знал, что Олег его не убьет, не сделает ничего плохого его семье, не подожжет дом. А потому жил себе спокойно на деньги своего бывшего друга и компаньона, не подозревая о том, что за ним следят, что за его жизнью наблюдают и копят в себе злость.

Я решила помочь Олегу. Предложила ему план. Мы целую неделю следили за Егором, и нам повезло, Лера с детьми уехала к родителям, Егор остался дома один.

Мой план был простой. Зная, как Егор любит женщин, я решила проникнуть к нему в дом и соблазнить его. Я знала, что нравлюсь мужчинам, хотя на тот момент выглядела все еще неважно. Да и одежды подходящей у меня тогда не было. Надо было придумать ситуацию, где бы мне не потребовалось ни красивое белье, ничего такое, чем обычно привлекают мужчин.

И я придумала. Я появилась вечером у ворот его дома голая, в наброшенной на плечи старой дубленке, звонила долго и настойчиво, зная, что Егор дома – окна светились, и мы с Олегом видели его.

Поначалу Егор никак не реагировал на звонки, хотя и подходил к окну и видел одинокую фигурку у ворот. Возможно, поначалу принял меня за мужчину в бесформенной дубленке. Но потом, вполне допускаю, он взял бинокль и разглядел меня с распущенными волосами, в распахнутой дубленке, под которой он мог увидеть даже грудь.

Был январь, я рисковала простудиться. Но надо же было как-то привлечь его внимание. И он, увидев наконец в вечерней мгле полураздетую женщину, вышел из дома, зачем-то с ружьем, приблизился к воротам и оцепенел, глядя на меня.

– Помогите мне, пожалуйста… – взмолилась я. – Я сбежала… Это были мои друзья, я не ожидала такого… Были где-то здесь, в поселке, в доме на окраине… Они напились… Раздели меня, но не успели ничего сделать… Я набросила на себя первое, что увидела, обула вот эти мужские кроссовки… Я замерзла. Прошу вас, помогите мне!

Мне было легко придумать этот план, тем более что нечто похожее со мной произошло на самом деле, правда, это были не мои друзья, а приятели Вани.

Я даже реально пустила слезу, вспомнив тот кошмар и даже физически ощутив боль во всем теле. Моя память вернула меня в тот дом, где все и произошло… И я даже почувствовала запах гари…

– Господи Боже мой! – До щуплого и закутанного в теплый халат Егора вдруг дошло, что ему уж точно ничего не грозит и что он с ружьем выглядит гротескно, и он, открыв калитку, схватился за рукав дубленки и потянул за собой. – Простите, я не сразу разглядел в вас женщину, думал, пьяный сосед пришел…

Конечно, он придумал это на ходу. Но поначалу на самом деле принял меня за мужчину. Потому и ружье взял.

Я так замерзла, что мне и играть-то не надо было. Егор сразу же отправил меня в ванную, где я согрелась в горячей воде и пришла в себя. Ванная комната была королевской, шикарной, и пахло там, как в розарии. Как же она отличалась от той маленькой убогой ванной комнаты в нашей съемной квартире.

Ваня всегда мне говорил, что я обладаю особым женским магнетизмом, что, даже если я буду завернута в одеяло, мужчины все равно распознают во мне женщину.

Егор оставил в ванной комнате махровый халат своей жены, в котором я утонула, что и ему не помешало увидеть во мне своеобразную жертву. То обстоятельство, что он был один в большом доме, что жена с детьми были далеко и что к нему в его домашний рай залетела одинокая и беззащитная птичка, возбудило его, заставило сбросить маску добропорядочного семьянина и превратиться в альфа-самца. Он, такой внешне непривлекательный, хрупкий, даже тщедушный, но внутри сильный и знающий, чего хочет в этой жизни, аж разрумянился, распушив павлиний хвост, ухаживая за мной.

Он с удовольствием накрыл стол, желая напоить и накормить меня только самым лучшим. Заказал в ближайшем супермаркете пирожные и фрукты, которые доставили, пока я грелась в ванне. И когда я, чистая, теплая, в толстом зеленом халате, расположилась за столом, то увидела, помимо закусок и пирожных, большую хрустальную миску земляники.

– А вы кто? – спросила я, глядя на него глазами наивной дурочки, готовой в порыве благодарности на многое. – У вас здесь прямо настоящий дворец! Круто. Как же мне повезло, что вы впустили меня к себе. Другой человек испугался бы, а вы… так благородно с вашей стороны.

После первой рюмки водки мое напряжение исчезло и появился кураж. Я откровенно соблазняла этого плюгавенького мужичка, заранее предвкушая победу. Сидела, развалясь на стуле, слегка приоткрыв грудь, смотрела ему в глаза так, как смотрят шлюхи, призывно и без страха. Влила ему, улучив момент, клофелин, как самая настоящая мошенница, не почувствовав при этом ни капли угрызения совести.

И уже очень скоро Егор заснул на диване, куда пытался умыкнуть меня. Я же, раздевшись, устроилась рядом с ним, обняла, изображая пьяную расслабленную и бесстыжую девку, чтобы сделать множество убийственных снимков, предназначенных его дражайшей супруге. После чего собрала в пакеты все закуски со стола, прихватив вазу с земляникой, сунула туда же несколько бутылок дорогущих напитков, которые нашла в баре (для Олега), и, слегка проредив гардеробную Валерии, набив ее вещами большой дорожный чемодан, позвонила Олегу, поджидавшему меня в машине на соседней улице.

Конечно, перед уходом мне пришлось повозиться, стирая повсюду отпечатки своих пальцев, так, просто на всякий случай, уверенная в том, что звонка в полицию точно не будет. Ведь уже очень скоро курьер принесет ему в офис конверт с компрометирующими его снимками и запиской, в которой будет указано, где оставить конверт с деньгами. И вряд ли визит в его дом клофелинщицы, мелкой воришки, он догадается связать с обманутым им же компаньоном.

Олег незамедлительно примчался к воротам, встретил меня, подхватил тяжелый чемодан и пакеты, спросил, все ли прошло хорошо, и, довольный, поцеловал меня в щеку: молодец!

И только уже дома, в спокойной обстановке, мы смогли с удовольствием поужинать деликатесами, выпить дорогущего виски, я же наслаждалась январской земляникой, макая каждую ягоду в сахар.

– Денег нигде не было?

– Я не искала, – ответила я, вдруг вспомнив про чемодан в прихожей.

Олег притащил его в комнату, я открыла и увидела то, что кидала, вминая, почти не глядя, находясь в каком-то тумане.

Шуба, свитера, джинсы, кроссовки, брюки, спортивные штаны, куртка…

– Я – воровка-клофелинщица, – сказала я с горечью. – И все это только ради тебя, милый. Но согласись, шантаж – это все-таки не убийство. Пусть раскошеливается твой бывший дружок. А как он хотел? Оставаться безнаказанным? Он и без того довольно долго жил спокойно, и это после того, как его дружки покалечили тебя. У него нет сердца, поэтому и мне нечего о нем переживать. А жена его купит себе еще кучу вещей.

– Я так тебе благодарен… Но все же надо было поискать деньги.

Пухлый конверт с деньгами Егор сам лично принес в утренний зимний парк, сунул в мусорную урну и ушел. Допуская все же, что за урной могут следить, Олег пришел к месту лишь ближе к обеду, когда по дорожкам прогуливалось уже много людей, быстро забрал из урны пакет, вышел за территорию парка, сел в машину, номера которой были тщательно заляпаны грязью, и помчался по заранее продуманному маршруту, петляя по старым московским дворам. И только убедившись, что за ним никто не следит, что даже если бы и следили, то он точно от них оторвался, Олег помчался на другой конец Москвы, где я дожидалась его в кафе над тарелкой с остывшими пельменями. Народу в кафе было много, никому не было дела до парочки, обедающей в самом углу зала, возле окна. Олег держал на коленях пакет с конвертом и постоянно щупал его.

– Он тяжелый, думаю, там вся сумма.

Мы зарядили герою-любовничку всего-то ничего, пару миллионов рублей. Мелочи жизни. Мы решили, что эта скромная сумма шантажа вполне соответствует аппетитам мелко плавающей шлюхи и не вызовет подозрений у нашей жертвы.

Нам же эти деньги помогли расплатиться с хозяином квартиры, закупиться продуктами и приодеть Олега. Пока он лечил меня и тратил на мое выздоровление все свои деньги, он заметно обносился.

Я носила норковую шубку Валерии, во внутреннем кармане которой, кстати, мне достался бонус – пятитысячная купюра.

Но деньги улетают быстро, особенно если позволяешь себе ужины в ресторанах. Вот и два наших миллиона улетели. Пора было снова превращаться в шантажистов.

На этот раз мы попросили уже три миллиона. Пакет с деньгами Егор должен был оставить в туалете самого популярного ресторана фаст-фуда, за голубым ведром с грязными бумажками. Там такая проходимость, что определить, кто же из посетителей забрал деньги, было бы проблематично.

И у Олега все прошло гладко. Он вернулся в машину с черным пластиковым пакетом, в котором мы обнаружили серый бумажный конверт с тремя миллионами рублей. Избавившись от самого пакета, поскольку он побывал в грязном ведре, Егор протер руки влажными салфетками, и мы сразу же отправились в торговый центр, где накупили одежды, пообедали в ресторане. В тот же день мы исполнили мою давнюю мечту – заказали клининг, чтобы отмыли нашу квартиру.

Сколько раз я собиралась сказать Олегу, что все то, чем мы треплем нервы Егору, – мелко. Что это для него как комариные укусы. Но он обязательно спросил бы, что я предлагаю. Как что? Я-то не влюблена в Валерию. Пристрелить собаку Егора, и дело с концом.

14. Июнь 2024 г.

До обеда Женя с Наташей занимались детьми, гуляли в саду, перезванивались с Ребровым и Журавлевым.

Выяснилось, что при изучении истории просмотренных страниц в интернете в ноутбуке и компьютере Масленникова и Корнетова обнаружилось некоторое сходство интересов. Они оба были подписаны на страницы социальных сетей некоего Глеба Родионова, режиссера и сценариста. И оба «лайкнули» необычный для киношника видеосюжет кулинарного свойства: девушка, лица которой не было видно, готовила творожную запеканку.

Сам Родионов это никак не прокомментировал, ни слова не написал, кто это, зато его подписчики оживились в комментариях, обратили внимание на то, какие нежные руки у девушки, спросили, кто она такая, должно быть, актриса или же хозяйка большого дома, поскольку во время приготовления она, точно не знавшая, что ее снимают, перемещалась по кухне, подходила к окну, словом, двигалась таким образом в пространстве, что можно было заметить огромные размеры как самой кухни, так и холла, столовой…

Кто-то даже предположил, что Родионов наконец женился и что это его дом, надо же, какой шикарный! Как, оказывается, у нас хорошо зарабатывают режиссеры! Некоторые написали, что он не режиссер, а помощник режиссера, и что сейчас он снимает сериал, и что эта сцена с запеканкой, скорее всего, рабочий киноматериал, а девушка – актриса, лица которой он пока что решил не показывать. Видео было смонтировано таким образом, что многие кадры, где могло быть лицо, просто вырезаны.

– Все это пустое, – решила Наташа после того, как Женя нашла это видео в интернете и они просмотрели его.

Наташа агушкалась с сидящей у нее на коленях маленькой дочкой, слегка подбрасывала девочку и каждый раз, когда голова ребенка оказывалась на одном уровне с ее лицом, целовала ее в носик. Девочка щурилась на солнце и улыбалась беззубым ртом.

– Да уж… нашли общее. Да, я тоже интересуюсь кино. Заглядываю на страницу известных режиссеров, когда жду новый сериал. Но согласись, что это видео какое-то странное и больше подошло бы для кулинарного блогера. И почему это, интересно, не видно головы этой девушки? Она явно молодая, и у нее действительно красивые руки. Но дело-то не в них.

– Конечно, не в них. И уж точно не в запеканке. Думаю, это просто какая-то новая молодая актриса, и режиссер держит интригу… Чтобы его подписчики ломали голову, кто же она такая.

– Я прочла, что в этом сериале одну из главных ролей играет Саша Горностаев. Постой, я загляну на его страничку, посмотрю… Может, и он тоже разместил это видео? Хотя с какой стати?

Но на странице молодого артиста этого видео не было. Последнее, чем он поделился со своими подписчиками, было коротенькое видео с тарелкой, на которой было написано название сериала, над которым он начинает работу: «Она лучше всех».

– А по-моему, мы просто тратим время. Где режиссеры, актеры и прочие киношники, а где замороженные трупы?

– Вот именно…

Маленький Миша играл в песочнице, рядом в соломенном кресле расположилась няня Соня с книжкой в руках. Неподалеку от детской площадки, построенной мастером на все руки, водителем, а заодно и мужем Галины Петровны, Юрием Петровичем, находилась высокая арка, по которой вились плети клематиса, усыпанные бутонами. Кусты роз тоже готовы были вот-вот распуститься. На старой яблоне, перепархивая с мягким бархатным шелестом крыльев с ветки на ветку, щебетали птицы.

– Валера сказал, что опера навестили коллег Альберта Февралева в его фонде, поговорили с ними. И как всегда – результатов ноль. Неженатый, деловой, справедливый, добрый руководитель… Вот ничего особенного. Жил один, но время от времени, это уже со слов женщины, которая у него убиралась, приводил к себе девушек. Каждый раз разных. Говорил, что не представляет себе, где можно найти порядочную и не алчную особу. Что он страшно разочарован в московских барышнях.

– А он не подписан на Родионова?

– Нет. И Тронников – тоже.

– И что же теперь делать?

– Я бы поехала в один из ресторанов Тронникова, побеседовала бы с официантами, порасспрашивала их о хозяине. А еще лучше – найти его друзей детства или даже одноклассников. Быть может, они что-нибудь знают, какую-нибудь грязную историю с изнасилованием.

– Все-таки изнасилование… Что ж, пока остановимся на этой версии, – сказала Наташа. – Понимаешь, если бы труп был один… А так – четыре! Здесь явно пахнет местью. Точно была какая-то нехорошая история. Может, ехали вместе на машине, сбили кого-то и уехали…

– Я тоже думала об этом. Но если убийца – мужчина, то долго вынашивал план мести, понимал, что не сможет ни застрелить, ни прирезать, ни даже отравить. Но как-то заманивал туда, где есть морозильная камера…

– Да, причем именно морозильная камера, поскольку трупы, насколько я поняла, как бы вытянуты в полный рост, то есть у них не согнуты колени, как если бы их укладывали в обычную промышленную морозилку, в ларь.

– Это может быть склад с огромным морозильным помещением, магазин… Вот смотри, к примеру, где могут быть эти самые морозильные камеры. Область применения: рестораны, кафе, столовые, магазины, супермаркеты, промышленные предприятия по мясопереработке… Да их тысячи в Москве! И как узнать, где именно замораживали наших мужчин?

– Там, где в эти камеры редко заглядывают, понятно? Потому что после того, как человека туда заманили, надо же дать ему время умереть! Так, с этим все ясно. Вернее, не ясно ничего. Нам надо распланировать наш сегодняшний день. Не вечность же мы будем здесь прогуливаться с детьми. Нас ждут великие дела!

– Наташа… А ты не боишься, что Петр однажды не выдержит и упрекнет тебя в том, что ты…

– Что я мало времени уделяю дочери? Нет, не боюсь. Я вообще ничего не боюсь. И никого тоже. Знаешь, моя милая, жизнь такая короткая…

– Молодец. Что тут еще скажешь?

– Знаешь, может, я и ненормальная, но мне хотелось бы взглянуть на трупы…

– Наташа! Ты серьезно?

– Нет – шучу! Конечно, серьезно. Мы должны увидеть их. Надо же понять, что их связывало. Быть может, когда мы увидим их там, в морге, всех по очереди, и сумеем понять, что же их связывало. Может, какой-нибудь знак на теле, шрам, я не знаю…

– Если хочешь, вперед! Я не поеду в морг. Если действительно полезно увидеть этих мужчин, то можно же попросить Реброва прислать нам фотографии жертв.

– Это не то… Понимаешь, тела убитых всегда готовы рассказать людям о себе, о том, что с ними случилось…

– Вот точно сериалов насмотрелась. Наташа, прошу тебя, не надо… Нам с живыми людьми надо разговаривать, чтобы понять, что это были за люди, и тогда, возможно, что-то общее и всплывет.

Стол к обеду накрыли в саду, кормили детей, потом отдали их няням, чтобы те их уложили спать, сами поели и решили, что перед тем, как снова отправиться в Москву по делам, надо бы хорошенько выспаться, отдохнуть.

– А где Петр?

Женя вдруг поняла, что ни разу за целый день не встретила деверя.

– Он хочет выступить продюсером в одном кинопроекте, – сказала Наташа.

– Что за проект? Откуда он взялся? Петр все последнее время был няней вашей дочке, откуда вдруг идея стать продюсером?

– Думаю, ты недостаточно хорошо знаешь его. Петр – удивительный человек, творческий, и несмотря на то, что он на самом деле с момента рождения Милы только и делал, что возился с ней, кормил, укладывал и все такое, в голове его рождались самые разные идеи. То он хотел открыть художественную галерею, то маленький театр для лилипутов, то детский парк с миниатюрным зверинцем, а теперь вот – кино!

– Хочешь сказать, что он увлекается идеей, а потом быстро к ней остывает? Он же не открыл галерею, театр?

– Можешь мне не поверить, но помещение для галереи он уже выкупил, причем в очень хорошем месте, там сейчас идет ремонт… Он подружился с одним интересным художником, увлекся его творчеством, словом, погрузился с головой в эту тему, заказал целую кучу альбомов по искусству. Он считает, что молодым художникам нужно дать возможность выставляться бесплатно и часто… Знаешь, у него своя теория…

– Наташа, мы с тобой говорим об одном и том ж человеке? Это наш Петр?

– Да, Женя. Пока он сидит в саду и караулит сон нашей дочери, рядом с ним всегда находится планшет, он постоянно что-то пишет, смотрит, читает, ведет переписку. Я так думаю, что именно Мила одним своим появлением на свет его и вдохновляет, придает ему сил и наполняет его жизнь смыслом. Он – абсолютно счастливый человек. А ты говоришь, что я должна его бояться. Да даже если я и допущу какую-нибудь вольность, даже изменю Пете, он все равно мне все простит, потому что я для него родной человек и мать его единственного ребенка. Он любит нас обеих.

– Ты так говоришь о нем… Наташа, ведь ты тоже его любишь и ценишь.

– Да, это правда. Но иногда он бывает таким занудой, что хочется поскорее куда-нибудь сбежать. Женя, о чем мы вообще говорим? Хватит о нас. Вот сейчас вздремнем и поедем в Москву. Начнем, как и говорили, с ресторана Тронникова. Придем, закажем чего-нибудь да и разговорим официанта! Знаешь, может, ты и права. Не надо планировать, готовиться… Надо все делать с легкостью, экспромтом…

– А театр лилипутов? – не унималась Женя, для которой внушительный список оригинальных проектов Петра больше смахивал на розыгрыш Наташи.

– Ну, может, это будет и не цирк, а что-то вроде циркового балагана, который бы гастролировал по миру, – ответила Наташа, даже не подозревая, насколько сильно удивление подруги.

– Балаган!

– Ну да. Петр сейчас как раз занимается поиском хороших вагонов-трейлеров, кажется, даже договорился, что два пригонят из Германии… Хотя это сейчас ну очень сложно, сама понимаешь. Он хочет дать возможность «маленьким» людям гастролировать, зарабатывать, как это было раньше…

– А детский парк со зверинцем?

– Здесь вообще все сложно и нужно получить массу разрешительных бумаг от чиновников. Но такие парки планируются в каждом спальном районе для детей. Это полностью Петина затея. Ладно, Женька, давай расходиться по спальням. Через полтора часа выезжаем.

Но в Москву Женя поехала одна – Мила затемпературила, и Наташа осталась дома.

Сидя за рулем, Женя спрашивала себя, как ей лучше – поехать одной или с Наташей? И ответа так и не нашла. С одной стороны, она чувствовала, что время от времени Наташа пытается командовать ею, дает ей провокационные советы, словно играя ее жизнью и развлекаясь наблюдением за тем, к чему приводят как раз эти ее советы. С другой – с ней было на самом деле легко и приятно, и при всем своем стремлении к самостоятельности именно с Наташей она чувствовала себя защищенной.

Рестораны Александра Тронникова, а их было всего три, назывались совсем неоригинально – «Тронник». Запомнить невозможно. И вывеска у ресторана, куда Женя приехала на Солянку, была совсем непрезентабельная, скромная и неинтересная – на оконном стекле ресторана был изображен огромный королевский трон, а на нем непонятное существо с короной на голове. Скорее всего, Тронников хотел назвать свой ресторан «Троном», но поскольку такой ресторан в Москве уже есть, остановился на «Троннике». Очень глупо.

Ресторан маленький, темный, безлюдный и неуютный. Женя села за столик возле окна и заказала официантке, чернобровой, с густыми искусственными ресницами в пол-лица, кофе и пирожное. И когда та вернулась с подносом, Женя, представившись помощником следователя, попросила девушку присесть рядом, ответить на несколько вопросов.

Реакция официантки была такой естественной и бурной, что стало понятно – хозяина здесь любили и его смерть потрясла персонал.

– Мы до сих пор не можем оправиться, просто не верится! Он был такой молодой, красивый, добрый! Всем нам зарабатывать давал, нервы не трепал, и мы старались, как могли… Вы не смотрите, что сейчас здесь никого, вечером, вот увидите, будет полный зал. Это популярное место, сюда приходят поужинать местные, кто живет неподалеку. У нас недорого и вкусно кормят. И вино натуральное, а не то, что делают из концентрата, разбавляя его водой…

По ее напудренным пухлым щечкам катились слезы и капали на грудь. Большое декольте открывало пышную грудь этой миниатюрной и яркой девушки, на бейджике которой значилось имя «Лара».

Женя подумала, что, раз дела в ресторане идут так хорошо, то и чаевые этой аппетитной официанточке достаются щедрые.

Женя принялась играть в помощника следователя и задавала самые элементарные вопросы: были ли враги у Тронникова, не замечала ли она, чтобы он в последнее время нервничал, может, вел себя странно… Особой надежды на то, что она услышит нечто полезное для себя, не было.

И вдруг Лара, задумавшись, сказала:

– Не знаю, может, вам следователям, и не покажется чем-то странным, но мы все удивились… Александр Михайлович поручил всем нам отправляться за город на дачу, куда угодно, и раздобыть настоящих виноградных веточек.

– И когда это было?

– Незадолго до того, как он пропал…

– Он не сказал, для чего они ему понадобились?

– Мы сразу поняли, что для декора, и заказали на «Авито» и маркетплейсах довольно много этих самых декоративных веточек. Вы бы видели выражение лица Александра Михайловича, когда он увидел все это! Он был в бешенстве… Нет, вы не подумайте, он не бешеный какой, просто он был в шоке. А потом расхохотался. И сказал, что ему нужны были настоящие виноградные плотные веточки. Не декоративные, а для кулинарии. Вот тогда наш повар впал в ступор. Он хороший повар, опытный. И он не знал, что можно приготовить из твердых, зрелых виноградных веток.

– Так удалось узнать?

– Нет. Я сама лично поехала на дачу к одной своей знакомой, она москвичка, это я из Тамбовской области… Так вот, у нее на даче мы нашли старую заброшенную лозу, заросшую травой и оплетенную хмелем, и нарезали веток. Я пришла на работу и передала эти ветки повару. Он вытаращил на меня глаза. И в этот же день нам сказали, что Александр Михайлович пропал.

– Скажите, у вашего хозяина была девушка? Невеста?

– Не знаю… Мы, девушки, работающие здесь, конечно же, любопытствовали, пытались понять, один он или нет, ну, сами понимаете… Иногда нам удавалось подслушать какие-то телефонные разговоры, и мы были разочарованы – все деловые разговоры. Поставщики, подрядчики, бухгалтер, клиенты… Ничего интересного.

Женя хотела уже спросить, не приходили ли в ресторан ее коллеги, не забрали ли ноутбук, но побоялась оказаться в трудном положении. Ноутбук хозяина – это же настоящий кладезь информации! И что делать?

Тогда она позвонила Реброву и просто спросила его об этом, стараясь, чтобы ее голос звучал уверенно.

Валера ответил, что именно на Солянку никто не выезжал, что два опера выезжали на Масловку, в ресторан, но там сказали, что хозяин большую часть своего времени проводит именно на Солянке, что там его основное место работы, кабинет, но туда еще не доехали.

– Значит, ты там?

– Да, я здесь. – Женя почувствовала, что голос ее начинает дрожать.

– Забери ноутбук, если он там, под мою ответственность, а мы поедем к нему домой, может, там нам повезет больше. Но пока что, Женя, у нас ничего!

Женя сказала Ларе, что ей необходимо осмотреть кабинет. Она понимала, что в любой момент может показаться администратор, к примеру, и попросить ее показать документ. Ксива была, но такая смешная. Фальшивая по всем пунктам. Но для Лары бы подошла и не вызвала подозрения.

– Я могу позвать администратора Катю.

– Хорошо, позовите, пожалуйста.

Женя вынуждена была так поступить. Администратор так администратор.

Лара ушла и вернулась с высокой, подтянутой, одетой в черно-белый костюм девушкой. Черная челка, яркие губы, лак на длинных коготках алого цвета.

– Скажите, не нашли еще, кто это мог сделать? – первым делом спросила Катя, и тонкие выщипанные брови ее жалобно взлетели вверх.

– Работаем, – ответила Женя. – Покажите мне, пожалуйста, кабинет Александра Михайловича.

– Да, конечно, пожалуйста, идите за мной.

Узкая юбка Кати ограничивала шаг, каблучки цокали по плиточному полу часто, как если бы в ресторане кто-то стучал маленьким молоточком. Какая красивая и стройная девушка! А что, если между ней и Тронниковым был роман?

Открыли кабинет, Женя вошла, огляделась. Небольшая комната, уютная, с диваном, письменным столом и креслом. На полу большие горшки с растениями, на стенах – картины современных художников. Окно выходит на неприбранный, заставленный ящиками и мусорными баками двор.

На столе – ноутбук!

– Это его рабочий ноутбук?

– Да. Но дома у него другой есть, я точно знаю, потому что он привозил его, чтобы я отдала его в починку. По разговору я поняла, что он не так часто им пользуется дома, потому что он даже не спросил, когда его отремонтируют, хотя обычно все хотят, чтобы его вернули как можно быстрее. Это как машина, без нее – никак.

– Я заберу его, – сказала Женя, стараясь не смотреть в глаза Кате. – Скажите, у Александра Михайловича были отношения с кем-то из сотрудниц?

– Нет, – услышала она, повернулась и увидела, как покраснело лицо Кати. – Или я не в курсе…

– Катя, если вам что-либо известно, то вы должны сказать. Вы поймите, сейчас не то время, когда надо что-то скрывать. Вам же известно, каким образом был убит ваш хозяин. Его заморозили. Как вы думаете, кто мог это сделать? Мужчина или женщина?

– Да мы думали уже… Скорее всего, женщина… Просто же надо запереть морозилку и все.

– А у вас в ресторане есть морозильная камера?

– Нет, у нас просто два больших ларя, но такой камеры, как в больших ресторанах, нет.

– А что за история с виноградными ветками?

– А, это вам Лара рассказала. Да, странная история, но только не для Саши… Александра Михайловича. Он был большим оригиналом, любил выдумывать разные блюда, часто вносил новое в меню, у него был отменный вкус, он словно знал, чем порадовать и удивить гостей.

– Он был для вас Сашей?

– Какое-то время, – ответила Катя, и этот ответ дался ей с трудом. Но, вероятно, и она поняла, что лучше уж быть честной, когда ведется расследование, чем что-то скрывать. Ведь об этой ее тайне мог бы рассказать кто-то другой. Так, во всяком случае, подумала Женя.

– Как долго длились ваши отношения?

– Мы познакомились в баре, я провела у него три дня и три ночи, после чего он предложил мне работу в своем ресторане, он его тогда только еще собирался открывать. Вот так все и произошло. Но он сразу поставил условие – если я соглашусь на его предложение, то между нами уже не будет никаких отношений. Я сразу согласилась. Единственно, что я позволяла себе иногда, да и то, когда нас никто не слышал, называть его по имени.

– Хорошо, вы расстались, вы начали работать у него. Но вам же было не безразлично, с кем он проводил ночи?

– Да, небезразлично. Но точно не из наших девочек. В этом я абсолютно уверена. Это был его принцип.

– Катя, скажите, ну что такого он мог совершить, что принял такую мученическую смерть? Причем не он один, вы же знаете, наверное, что всего жертв четыре…

И Женя назвала имена и фамилии остальных трех мужчин. И показала их фотографии.

– Нет, я никогда не видела этих людей и фамилии не слышала. Что он мог совершить? Первое, что пришло мне сразу в голову, – это месть женщины. Возможно, эти четверо как-то некрасиво поступили с ней, изнасиловали когда-то давно, когда эти парни были мальчишками…

«Как же мы все одинаково мыслим!» – подумалось Жене.

– …но представить себе, чтобы Саша был замешан в такой грязной истории, просто невозможно. Может, он и попал в дурную компанию, где все это и произошло, но сам ничего не делал. Он не такой, понимаете? Даже когда мы с ним тогда приехали к нему домой, и я, сами понимаете, повела себя крайне легкомысленно, все-таки мы только познакомились, я выпила, и он меня, можно сказать, снял, привез к себе, насколько благородно он повел себя в ту ночь… просто уложил спать. А утром отпаивал меня, потом уговорил позавтракать. Он был таким заботливым, нежным… Конечно, следующие дни мы были уже вместе, и я успела размечтаться, мол, вот это мужчина! Понимаете, у него были задатки хорошего семьянина. И он, как я потом поняла, на самом деле искал девушку для создания семьи. Но что-то ему не везло… Я видела девушек, которые заглядывали сюда к нему. Ненадолго, думаю, выясняли отношения. Скорее всего, он разочаровывался, не отвечал на звонки, а им хотелось ясности…

– Так какую же девушку он искал?

– Домовитую, я так понимаю. Чтобы непременно умела готовить и при этом была хороша собой. Все его девушки, которых мне приходилось видеть, были настоящими красавицами, ухоженными, утонченными. Но в результате он их бросал. Помнится, мы с ним как-то разговорились уже ночью, перед закрытием ресторана, и он начал рассказывать, насколько все женщины одинаковые, что все видят в нем лишь источник денег и открыто говорят ему об этом, даже не стесняясь. И ведь сами как бы состоявшиеся, работают, у некоторых свой бизнес… И тогда я сказала ему, что ему подошла бы женщина, которая через многое прошла, которая настрадалась и понимает цену и страдания, и хорошего отношения. Что, скорее всего, ему нужна молодая женщина с ребенком, уже сформировавшаяся, может, брошенка…

– И как он отреагировал на ваш совет?

– Пожал плечами и сказал, мол, может, ты, Катя, и права. А я еще тогда подумала: и что это ты ему насоветовала, дура?! Ну зачем ему разведенка, брошенка, когда он может найти нормальную девушку, которая родит ему детей?

– А мне кажется, что вы были правы. И он это понял. Вот только где бы он такую нашел? Он ведь постоянно на работе, а в ваши рестораны такие женщины не заходят, у них нет денег.

– Но у него же был свой круг общения, друзья, не в лесу же живут! И среди его окружения могла бы оказаться такая женщина с ребенком. Главное, что я вложила эту мысль ему в голову… Да только он ничего не успел. Пропал.

– Скажите, Катя… – Женя и не заметила, как устроилась на месте Тронникова за его столом, а Катя присела на краешек дивана. – Скажите, а какие девушки ему нравились? Блондинки? Брюнетки?

– Я так и не поняла. Я видела разных девушек, но все они были худенькими, стройными. Думаю, что пышки, типа нашей Лары, его вряд ли смогли бы привлечь.

– Понимаю. Что ж, Катя, спасибо вам, что уделили мне время.

– Найдите ее!

– Кого!

– Ну, ту женщину, которая его заморозила. Полагаю, что надо порыться в его прошлом. Найти его однокурсников… Кстати, одного я точно знаю! Ох, чуть не забыла! Это точно его однокурсник, и он случайно зашел сюда поужинать с женой, и Саша как раз вышел из кабинета, пошел через зал к выходу и вдруг увидел его. Встреча была радостной! Они крепко обнялись! Мужчину этого звали, вернее, нет, имени не знаю, а фамилия его была Морозов.

– Вот спасибо! – И Женя, схватив ноутбук с волочащимися проводами, поспешила покинуть ресторан.

Как мышка тащит в свою норку кусочек сыра, так и она поспешила уложить ноутбук на заднее сиденье машины, завела мотор и помчалась куда глаза глядят, лишь бы ее не окликнули.

Потом, припарковавшись возле большого супермаркета, она выключила двигатель, взяла ноутбук на колени и попыталась его открыть. Он не был запаролен! Такое случается, когда человеку нечего скрывать.

И Женя погрузилась в его изучение. Чем же увлекался погибший ресторатор? Оказалось, что искусством. Он бродил по онлайн-музеям («виртуальные туры и трехмерные панорамы крупнейших музеев, художественных галерей и архитектурных ансамблей страны»), любил балет, смотрел практически каждый день фрагменты известных балетов, отдавая предпочтение молодым талантливым солисткам, слушал оперу, смотрел сериалы, в основном мелодрамы. Он был нормальным, неиспорченным человеком, который, как поняла Женя, в силу своей загруженности на работе, не имея возможности посещать музеи и театры, наслаждался искусством посредством интернета.

Она так и представляла себе этого симпатягу Тронникова, расположившегося вечером на диване перед огромным экраном с баночкой пива или, скорее, с бокалом хорошего вина…

Изучая историю просмотренных страниц, Женя боялась разочароваться, наткнувшись на порно. Возможно, он и заглядывал туда, но потом все удалял? Она не специалист, точно узнать не может. Ну и хорошо. В конце-то концов, он мужчина, и это его личное дело.

Социальные сети! И Женя погрузилась в изучение этой сферы жизни Тронникова. И вдруг, когда она вспомнила, что им с Наташей рассказали о Корнетове и Масленникове, об их подписках на режиссера Глеба Родионова, ей стало нехорошо… Ребров же четко сказал, что ни Тронников, ни Февралев не были подписаны на Родионова. А это значит, что компьютер или ноутбук, находящийся в доме ресторатора, эксперты уже успели просмотреть. А что, если они приедут теперь в ресторан, а им скажут, что приезжала женщина-следователь и увезла ноутбук с собой. Начнутся расспросы… У Валеры будут неприятности. С другой стороны, он же сам посоветовал ей забрать ноутбук.

Ладно, пусть уже все идет как идет.

Вот! Вот то, чего она искала! Его предпочтения в кулинарии! Он же ресторатор и подписан на многих кулинарных блогеров! Но здесь просто утонуть можно – так их много! Огромное количество просмотренных видео. Здесь все – выпечка, и закуски, и горячие блюда, и кухня разных стран. И что? Как это может быть связано с его смертью? Да никак!

И тут Женя решила забить в поисковик блюдо с виноградными ветками. Да уж… Ну и задачка! Вот блюдо, расписанное виноградными ветками – пожалуйста. Или приготовленные блюда с использованием виноградных листьев – миллионы рецептов. Но с ветками? Такого она нигде не нашла. И зачем она вообще зациклилась на этих ветках? Быть может, все-таки потому, что все это как-то странно? Но подумаешь, новое блюдо? А при чем здесь убийство?

Но где-то она уже слышала про эти виноградные ветки. Но где? Где?

И вспомнила. Ну, конечно! Лариса, лучшая подруга Сони Масленниковой (которая, кстати, спала с ее мужем Игорем), рассказывала, что была приглашена к ним на ужин. Что она там рассказала?

«Я была приглашена к ним на ужин. Игорь собственноручно приготовил просто потрясающую рыбу! Это была скумбрия. Но приготовленная особым образом. Я в жизни такой вкусной скумбрии еще не ела. Он готовил ее на виноградных веточках… Она получилась как золотая!»

Ничего себе! Память выдала даже звучание ее голоса!

Итак – Игорь, совсем не повар и не ресторатор, приготовил на ужин скумбрию на виноградных ветках. Это как?

Значит, кто-то ему рассказал об этом рецепте, но, скорее всего, он нашел его в интернете. Рецепт…

Женя проследила логическую цепочку: рецепт – кулинарное видео – творожная запеканка – Глеб Родионов – Корнетов – Масленников.

И кто готовил эту творожную запеканку? Девушка, лица которой не разглядеть. Это видео лайкнули многие, в том числе и Корнетов с Масленниковым. Где это видео? Как его найти? Очень просто – надо подписаться на Глеба Родионова.

Женя нашла его, подписалась и принялась листать его фотографии и видео.

Вот она, девушка с творожной запеканкой! Точно, лица не видно… Зато видно, насколько она стройна, изящна и что руки у нее тонкие, рукава толстого голубого свитера закатаны… Она перемещается по дому, камера следует за ней. Но лицо скрыто, в некоторых моментах, когда невозможно показать фигуру без головы, лицо затуманено. Намеренно. Почему? Кто оператор? А может, девушка и не знает, что ее снимают? Но она же рассказывает по ходу дела, что она делает. Вероятно, думает, что зритель (он же оператор) один и снимает просто для себя. Но кто-то же выложил это в сеть…

Однако рецепта скумбрии на виноградных ветках у Родионова она не нашла. Вернулась к началу поиска, по фотографиям поняла, что они очень скупо рассказывают о том, чем сейчас занят режиссер. Снимает кино, но показывает пока только интерьер.

Декорации для съемок. Какой-то шикарный огромный дом с лестницей, длинными коридорами, мраморными розовыми полами, французскими окнами, коврами… Сняли, видать, особняк на Рублевке для съемок. Можно себе представить, в какую копеечку им это все выльется. Зато не нужно никуда выезжать, снимай себе в доме и все.

И все-таки в комментариях под одним фото промелькнуло слово, которое зацепило ее, родив ассоциацию с ресторатором, и тут же пропало. Причем комментарий написан самим Родионовым, что тоже запомнилось ею. Некоторые авторы, забыв поместить пояснение к фото сверху, пишут свои мысли под материалом.

Где же, где это слово? И ведь ни о творожной запеканке там речь и не о виноградных веточках! Ох… Вот оно!

Под одной из фотографий особняка он написал: «Вы еще не вкушали золотую рыбку! Это просто фантастика! Ждите рецепт!»

15. Май 2024 г.

– Точно не будет видно моего лица?

– Точно!

Он все-таки уговорил ее поработать на камеру, приготовить что-то, пока он будет ее снимать. Она понимала, что ее желание скрыть лицо было самым настоящим абсурдом. Зачем тогда снимать, какой в этом смысл, если не видно лица героини? Как понимала и то, что, согласившись на первую съемку, она уже не могла не согласиться на самые настоящие пробы.

– Я буду готовить творожную запеканку.

– Прекрасно! – сказал Саша, с трудом сдерживаясь, чтобы не обнять ее.

По выражению его лица она понимала, что он что-то замышляет, и это была его личная интрига, Родионов не имеет к ней никакого отношения, и настоящей целью было, конечно, порадовать именно ее.

– Давай договоримся так. Ты будешь вести себя так, словно ты на кухне одна. Конечно, те, кто будет потом просматривать материал, поймут, что ты не могла не видеть меня, я же буду постоянно рядом. Но, повторяю, веди себя так, как если бы я был невидимкой, понимаешь?

– Хорошо.

– И еще. Постарайся представить себе, что это твой дом и что где-то рядом, в комнатах, находятся твои домочадцы, ну, или просто кошка или собака… Придумай что-нибудь.

– Я подумаю.

Она тщательно готовилась к съемке, приготовила все необходимые продукты, Саша выставил освещение таким образом, чтобы аппаратура не попала в кадр, и Зоя принялась готовить. Она, бедная как церковная мышь, не имеющая своего угла, на самом деле представила, что живет в этом доме. Это была игра для себя, для своего удовольствия. Уже хорошо ориентируясь в пространстве, на кухне и прилегающих помещениях, она, вдруг бросив все, неожиданно метнулась куда-то в сторону, как если бы кто-то постучал или позвонил в дверь, словом, ее отвлекли, она помахала кому-то рукой и, крикнув «Я сейчас приду!», вернулась на кухню, выложила творожную массу в стеклянную форму и сунула в духовку. И так естественно все это получилось!

На запеканку пригласили одного Родионова. Был вечер, помощник режиссера пришел слегка подшофе, веселый, и когда Зоя поставила перед ним тарелку с большущим куском запеканки, щедро политым сметаной, набросился на нее, словно сутки ничего не ел.

– Зоя, это просто божественно! Ум отъешь! А сколько изюма! Роскошно, просто роскошно!

Саша показал ему отснятый телефоном материал. Родионов ел и смотрел.

– А где голова-то?

– Голову будем снимать в следующий раз. А сейчас это просто… – Он не мог подобрать нужные слова. – Типа… репетиц…

– Это я попросила не снимать мое лицо, – пришла ему на помощь Зоя.

– А в чем смысл-то? – пока еще не понимал Родионов.

– Давайте устроим Зое пробы! Введем еще один персонаж, еще одну невесту нашему герою, пусть она покажется, блеснет… И сойдет с дистанции невест, как и остальные…

– Вон оно что! Ты, Зоя, хочешь сниматься в кино? – улыбнулся насытившийся, с белыми от сметаны губами помощник режиссера.

– Это не я хочу. Это все Саша… – покраснела Зоя. – Положу вам еще запеканки?

– Не откажусь.

Добавку он ел молча, сосредоточившись на своих мыслях. Зоя, уже успевшая увлечься предложением Саши попробоваться в кино, теперь, слушая напряженно лишь чавканье Родионова, охладела к этой идее. Какое кино?! Ей оставалось только в кино сняться. Проблем же мало.

И вдруг она услышала:

– Послушай, Саша, а ведь ты прав… Ну не можем мы не показать зрителям такую красавицу. Это было бы настоящим преступлением. Но введем мы ее не в качестве очередной невесты, а какой-нибудь твоей родственницы, к примеру. Пусть она поживет в твоем доме, пусть приготовит что-нибудь, пусть зритель ее увидит, полюбуется ею… Это будет маленький эпизод, но вот увидишь, ее заметят. Ее не смогут не заметить… Я скажу сценаристам, чтобы придумали, как это лучше сделать, и начнем съемку. Понятно дело, что материала будет мало, покажем девушку как бы вскользь, но надо сделать это так вкусно, чтобы зритель слюни пустил, глядя не только на ее стряпню, но и на нее саму…

Он метнул взгляд на Зою, у которой от удивления округлились глаза. Ничего себе!

– Прости, Зоенька, но это кино, здесь всякое возможно. Здесь, знаешь ли, такие вот экспромты, бывает, и решают судьбу. Вдруг и у тебя выстрелит! Да вот взять хотя бы меня. Я – мужик, смотрю, как ты двигаешься по кухне, как твои нежные пальчики разбивают яйца, как ты мешаешь этот творог… И так все это красиво, чудесно! Ну а когда ты отправилась куда-то в сторону, я и сам поверил, что тебя кто-то окликнул… Ты это нарочно сделала?

Зоя кивнула.

– Да я вообще поверил, что ты здесь живешь. Так двигалась уверенно… Вот честно, если бы я не знал, кто ты, то сразу бы запал на тебя, подумал, что ты хозяйка этого дома и просто себе готовишь… Послушай, Саша, думаю, ты разрешишь мне выложить это видео на своей странице? Заодно увидим реакцию моих подписчиков. Что они скажут, как прокомментируют. Обратят ли внимание на Зою.

Теперь была Сашина очередь задуматься. Зоя же улыбнулась, она поняла, что Саше будет это не очень-то приятно, все-таки это была его задумка, идея. И видео с ней он считал своим трофеем. Но, с другой стороны, быть может, и неплохо было бы выложить его в интернете и посмотреть реакцию пусть и небольшого количества людей.

– Да я не против… И тоже могу выложить у себя, – неуверенно предложил он.

– Отличная идея. Напусти туману, не вздумай писать, что это материал к сериалу… Вот просто выложи и напиши, что, мол, это твое любимое блюдо или что-нибудь в этом духе. Чтобы никому и в голову не пришло, что это как-то связано с нашим проектом.

– Да я понял… Все сделаю.

– Вот и посмотрим, какая будет реакция.

Когда он ушел, Зоя назвала всю эту затею бредом. Разговаривая, она укладывала грязную посуду в посудомоечную машину, а Саша, сидя на высоком стуле за барной стойкой, любовался ею.

Он теперь с ужасом думал о том, что натворил, предложив Зое сняться даже в этом, вполне себе невинном кулинарном клипе. Он вдруг понял мысль Родионова. Он прав, мужчины, которые увидят Зою, даже без головы, не смогут не обратить внимание на ее стройную фигурку, на ее длинные тонкие ручки, и отсутствие ее лица, быть может, на самом деле заинтригует их. И ведь первое, что подумают его подписчики, что эта женщина – подруга или даже жена Родионова, завалят его вопросами. Голову сами «нарисуют» в своем воображении. И когда появится второе видео, где Зоя предстанет уже вся полностью, со своим нежным лицом и густыми черными блестящими волосами, которые она умеет красиво укладывать на затылке, то все те, что смотрел сюжет про творожную запеканку, узнают девушку и, поскольку она появилась на странице режиссера Родионова, точно определят ее в актрисы. Потому что такую красоту просто необходимо показывать миру. Ну недаром же сам Родионов поместил ее на своей странице.

Он вдруг понял, что, проделай все то же он с другой женщиной, умеющей готовить, ее никто бы и не заметил. Что все дело именно в уникальной красоте Зои. Природа наделила ее всем, чтобы только нравиться мужчинам. Она, такая хрупкая и тоненькая, имела полную грудь, что невозможно было не заметить, не оценить.

Вот и Саша сейчас, наблюдая за Зоей, мечтал только об одном – прикоснуться к этой груди. Почувствовать ее в своих ладонях. И желание это было так велико, что он не мог даже воспринимать то, что говорила она. Он словно оглох, растворился в своих чувствах.

– Ты слышишь меня? Саша… Говорю, что это бред. Я не хочу быть на его странице, не хочу знать, что думают обо мне его подписчики. Слушай, я так спокойно жила до этого времени, пока ты не предложил мне эти пробы… Может, не надо все это?

Теперь его мысли переключились на другое – где Олег? Уже поздно, а его нет.

– А где твой приятель?

– В Москве, у него там дела.

– Так ты сегодня одна или он вернется?

После ухода Родионова Зоя по-хозяйски выключила везде свет, оставила только на кухне. Дом затих. Все, кто в течение дня воспринимал этот дом как одну большую съемочную площадку, покинули его, оставив технику и грязь.

Зоя запустила робот-пылесос, и он, чудо-чудесное, принялся с усердием вычищать полы, ковры.

– Да, я одна. Если не считать этого пылесоса. Вот уж помощник так помощник! Надо будет потом сделать влажную уборку, но уже не сегодня, я устала…

– Ты не обязана здесь убираться.

Он встал, выключил свет и подошел к Зое. Обнял ее. Он не знал, какие сложные чувства испытывала она в этот момент. Ведь еще недавно она была уверена, что никогда не подпустит к себе мужчину. И хотя Олег был всегда рядом и внешне он был очень хорош собой, привлекателен и полон сил, она ни за что бы не согласилась сблизиться с ним только лишь потому, что он мужчина.

Но рядом с Сашей, зарывшись лицом в его рубашку и чувствуя его запах, она поняла, что окончательно выздоровела. Что прошлое осталось в прошлом. Что она теперь новая, другая и, возможно, готовая к любви.

Сердце ее колотилось так, что она испугалась, подумала, что оно сейчас взорвется.

Он взял ее за руку и умыкнул куда-то в темноту, слабый белесый свет, льющийся из окон, освещал фрагмент мраморной массивной лестницы с ажурными перилами.

Они поднялись, нашли спальню, где не так давно Саша репетировал сцену с одной из актрис, и заперлись там.

– Я тебя ревную к Родионову. Сам все устроил и теперь мучаюсь. А что, если тебя увидит Щеглов? Что, если поймет, что ты просто создана для кино?! Я буду ревновать, страдать…

Он раздевал ее, говоря разные глупости, и был при этом такой смешной в своей искренности и слабости. Мальчишка, но какой нежный и какие горячие у него губы…

В ту ночь Зоя не вернулась в «общежитие», как киношники назвали соседний гостевой дом. Знала, что это обязательно заметят, что пойдут слухи. И что рано или поздно о ее связи с Сашей узнает Олег. Ну и что? Он тоже сейчас не один, у него свидание с девушкой.

Они с трудом расстались утром, Саша выскользнул из дома и побежал в свой трейлер. Зоя приняла душ, причесалась и отправилась на кухню готовить обещанный группе омлет с клубникой. Включила кофемашину, налила себе кофе.

Это было счастье. В это утро она вдруг ощутила его всем своим существом. Кухню заливал утренний солнечный свет. На губах еще горели Сашины поцелуи. В зеркале она увидела их следы на шее. Как же они с Сашей были неосторожны! И она не станет замазывать их консилером. Зачем замазывать эти нежные розовые пятна, следы любви? Пусть все видят. Пускай их всех разорвет от ревности и злости. Все равно будут есть приготовленный ею омлет, пить кофе, правда, уже с особым чувством, разглядывая ее с ног до головы, оценивая каждый изгиб ее тела и представляя ее в объятиях Саши, а некоторые не выдержат и отпустят пару замечаний, вопросов… Хорошо, что не укусят. Или укусят…

Откуда-то появилось новое чувство, которое забавляло ее, – дерзость. А она согласится на вторую съемку, с лицом. Пусть ее увидят, пусть. Она ничего не боится. И запаха гари, который преследовал ее долгое время, больше не будет. Все в прошлом. И как чудесно, что зажили ее раны на голове, что волосы отросли и что о кошмаре иногда напоминают лишь шрамы, которые она чувствует пальцами, когда моет голову. Все, все в прошлом.

Саша хочет, чтобы она попробовалась на роль в том сериале? Почему бы и нет. Чего ей бояться? Да в ней теперь так много силы, которой с ней поделился этой ночью Саша, что она все сможет.

Зоя взбила в чаше комбайна яйца и вылила их на противень, сунула в духовку. Затем следующий… Потом, горячими, доставала омлеты, сворачивала в длинные рулеты, нарезала на ровные куски и украшала всю эту вкусноту клубникой в сладкой сметане.

«Никуда вы от меня не денетесь, прибежите за омлетом, за кофе».

Она мечтательно улыбалась, когда открылась дверь и на пороге появились заспанные люди – технический персонал, операторская группа, реквизиторы, костюмеры, гримеры… Потом появились актеры, режиссеры…

Всех, как магнитом, притягивали запахи с кухни.

Саши не было.

Верные помощники, молодые парни-операторы, помогли Зое отнести под навес завтрак, термосы с кофе и чаем, яблоки.

Появился Родионов, увидев Зою, разливающую кофе в пластиковые стаканчики, подмигнул ей.

– Доброе утро, красавица! Что-то Олег твой запаздывает.

И только он это сказал, как приехал Олег. Помахал Зое рукой. Он был в прекрасном настроении. Значит, у него все хорошо.

Саша проспал. И появился лишь к обеду.

После завтрака Зоя долго прибиралась, потом отправилась в сад, нашла в заросшем уголке, за елью, одичавший и одинокий виноград. Возможно, когда-то он плодоносил, но потом выродился. Зоя острыми ножницами для кур нарезала ровные веточки крепкой старой лозы, сложила в корзинку и вернулась в дом. Уединилась на кухне и закрыла дверь, чтобы шум от огромного количества работающих в доме людей не мешал ей сосредоточиться на важном деле – она вспоминала рецепт для второго кулинарного клипа.

16. Июнь 2024 г.

По дороге домой Женя позвонила Реброву и поделилась своими соображениями по поводу страницы Родионова и обещанного рецепта «золотой рыбки». Предположила, что смерть мужчин могла быть связана с женщиной из видеоролика, возможно, пока еще малоизвестной актрисой.

– Валера, надо бы съездить в тот дом, найти женщину, спросить, была ли она знакома с нашими жертвами.

– Женька, ты серьезно? Я все понимаю, мы ищем, предположительно, женщину, которая мстит своим насильникам. Но с чего ты взяла, что это связано с женщиной, которая готовит на камеру творожную запеканку? Только лишь потому, что видео помещено на странице режиссера, на которого подписаны все жертвы? Нет, я все понимаю, помимо этого, так сказать, общего знаменателя нам пока ничего не удалось найти, но соцсети… Женя, это несерьезно!

– Это было бы несерьезно, если бы Игорь Масленников не готовил собственноручно скумбрию на виноградных веточках! – воскликнула уязвленная Женя. – И, если бы наш ресторатор Тронников не поручил своим сотрудникам привезти ему эти самые виноградные веточки… Валера, вот эти странности-то и навели меня на мысль, что все крутится вокруг этой женщины. Я вот лично не верю в такие совпадения.

И тут она набралась храбрости и спросила:

– А что думает по этому поводу Журавлев?

И от волнения на мгновение оглохла, потеряла связь с реальностью. Что это с ней такое? Почему только от одного упоминания его фамилии у нее такая реакция? И не прозвучало ли это коряво, нелепо?

– А ты не знаешь? Пашка заболел. Простыл где-то. Так чихал, бедолага… Глаз не мог открыть, так его этот чих одолел.

– Да? И где же он сейчас?

– Дома. Лечится.

– Один? – вырвалось у нее, и она от ужаса, что практически выдала себя, похолодела.

– Конечно, один. Мы все в разъездах, работы по горло. Думаю, чихает себе дома, пугает своим чихом соседей. Я сказал ему, чтобы ноги попарил, но разве он согласится?

– Валера… А что, если я его навещу?

И не дожидаясь ответа, попросила адрес Журавлева. И Ребров, который все и без того понимал, сразу же сбросил ей на телефон адрес друга.

– Горчицу купи, думаю, у него нет, – посоветовал он.

– Зачем горчицу? – не сразу поняла Женя, у которой горчица и хрен всегда ассоциировались с холодцом.

– Сухую, горчичный порошок. Чтобы в кипяток насыпать, когда ноги парить будет.

– Ребров, ты только не выдавай меня, – взмолилась она, радуясь тому, что не видит его лица.

Интересно, что он обо всем этом думает? Какими глазами посмотрел бы на нее? Она уже пожалела, что этой просьбой окончательно выдала себя с головой, так глупо решила подстраховаться, ведь знала же, что он и без того никогда не предаст ее.

– Да, еще что хотела спросить… – необходимо было быстро сменить тему, – что там по Февралеву?

– Работаем, – помедлив, задумчиво проговорил Ребров. – Ты знаешь, я попробую выяснить, где Родионов снимает свой сериал, кому принадлежит дом, в котором происходила съемка это кулинарного ролика, и проверим историю просмотров Февралева.

– Правильно! Вот смотри, ни Тронников, ни Февралев не были подписаны на Родионова, но где-то все равно пересеклись, может, на странице какого-нибудь актера, и я уверена, что, если покопаться хорошенько, можно найти что-то общее… Ну, это в том случае, если их не связывает общее преступление, конечно. Если они все пересеклись случайно и по другому случаю. Слушай, Валера, а что, если эти двое знакомы с хозяином этого особняка, в котором снимается сериал? И как это мне раньше не пришло в голову?!

Жене было стыдно, что она так грубо перевела тему разговора, выдумала еще это знакомство с хозяином особняка. Бред! И все это проделала с единственной целью – отвлечь Реброва от ее романа с Журавлевым. И что самое удивительное, никакая сила ее уже не смогла бы сейчас остановить, она точно знала, что как только они поговорят с Валерой, она тотчас поедет к Паше.

Он жил в «сталинке» в Замоскворечье, в пяти минутах от Павелецкого вокзала, в старом доме с охраной. Вот это засада так засада!

– Я к Журавлеву, – сказала она на входе и собралась уже было предъявить свой паспорт охраннику, мужчине в возрасте, как он покачал головой, мол, нет, не надо, проходите.

Неужели Ребров предупредил Павла? Скорее всего, да! Чтобы Павел успел хотя бы слегка привести себя в порядок, одеться, умыться. Но возможен и другой вариант – Павел не знает о том, что она собирается к нему. Лежит, болеет, страдает, чихает, кашляет… А может, зря она приехала, и ее визит будет для него как снег на голову. Еще поставит его в неловкое положение. Но ведь уже приехала! Не поворачивать же обратно.

Она поднялась на третий этаж, нашла нужную дверь и позвонила. Предстоящая встреча по эмоциям намного превосходила те чувства, что она испытывала всякий раз, когда звонила незнакомым людям, помогая следствию. Наладить контакт с потенциальными свидетелями или жертвами, а может, и преступниками все равно было не так волнительно и страшно, как самой приехать к мужчине, в которого влюблена, и уже этим поступком выдавая свои чувства.

Первым желанием было помочь ему, может, полечить, поставить горчичники или заставить попарить ноги. Может, надо сходить в аптеку или в магазин за молоком и медом. Быть может, у него высокая температура, и ее необходимо сбить. Она не знала, в каком состоянии его застанет. К тому же он может быть не один. А вдруг у него дома кто-то из родственников, мама или сестра. Она же ничего о нем не знает. Но самым убийственным вариантом было бы застать у Журавлева дома какую-нибудь девушку. Не родственницу, не сестру и не племянницу, а просто девушку, которая так же, как и Женя, в него влюблена и приехала, чтобы ему помочь, поддержать, подлечить… Что ж, надо быть готовой и к такому повороту событий. В сущности, такой расклад был бы самым естественным для молодого, неженатого и очень красивого парня. Это у Жени есть муж, сын, семья, а Журавлев-то не женат. И его внимание к Жене, пусть даже вспыхнувшая страсть, может развиваться параллельно серьезному роману. Быть может, у него вообще есть невеста! Вот уж тогда Реброву не поздоровится! Зная, что у Павла есть невеста и он собирается жениться, разве мог бы он с такой легкостью отправить Женю к нему домой, зная, что там она может столкнуться с другой его женщиной? Нет-нет, он не способен на такое. Слишком уж бережно он всегда относился к Жене.

И в то же самое время ей не хотелось знать, что думает о ней Ребров, осуждает или, напротив, понимает и одобряет. Она даже думать об этом не могла. Конечно, ей было стыдно перед ним, поскольку он дружил с Борисом, был частым гостем в их доме. Стыдно, но все равно более-менее спокойно, поскольку она знала, что он не способен ее предать.

…Когда за дверью послышались шаги, она чуть не сбежала – так было страшно. Так бывает, когда чувствуешь вину. Когда понимаешь, что делаешь что-то нехорошее, когда преступаешь грань за гранью. Преступаешь, значит, преступница.

Он увидел ее в глазок, это понятно. И дверь открыл не сразу. Скорее всего, ему надо было одеться, хотя бы слегка привести себя в порядок. Значит, он ее не ждал, его не предупредили о ее визите. Потом за дверью принялись беспрестанно чихать.

Бедный, бедный, бедный… У нее самой защекотало в носу, словно ее заразили звуки чихания.

– Женечка, минутку… – донеслось до нее. И снова чих!

– Паша, будь здоров, – сказала она тихо, но так, чтобы ее услышали.

Наконец дверь распахнулась, и она увидела Павла. Ей показалась, что он даже похудел. В спортивных штанах и белой майке, растрепанный, с распухшим красным носом, он все равно был красив.

Женя с трудом сдерживалась, чтобы не приблизиться к нему и не обнять. Но здравый смысл подсказывал, что так недолго и заразиться. Хотя разве уже то, что она стоит рядом, на расстоянии вытянутой руки, в облаке микробов или вирусов, не опасно? Она все отлично понимала, когда мчалась сюда. Знала, что может заразиться и что заразит Мишу, Бориса, Наташу – да всех домочадцев, и все равно приехала!

«Какая же я дура!»

Мысль, что все влюбленные теряют на время рассудок, не грела. И даже представляя на своем месте Наташу и зная, что она поступила бы точно так же, она не могла почувствовать облегчение. Этот визит и есть само безрассудство. Легкомыслие.

– Привет… – сказала она, чувствуя, как ее голова словно начинает наполняться горячей кровью, и вот она уже предательски стучит, пульсирует в висках. И убегать поздно. Все, она здесь. И стоит перед простуженным, больным человеком, и ей надо что-то говорить, как-то объяснить свой приход.

– Женя, входи! Ты чего замерла-то? Только я могу тебя заразить… Знаешь, так чихаю, что не могу нормально глаза открыть… Постоянно зудящее и щекочущее желание чихать без остановки. Что-нибудь случилось?

Он должен был, конечно, задать этот вопрос. Это естественно, да только прозвучало это так, как если бы ему и в голову не пришло, что она может заявиться к нему не только когда что-то случается или по делу, но и просто так, хотя бы чтобы просто увидеть его.

– Валера сказал, что ты заболел. Я мимо проезжала и решила проведать тебя. Скажи, что надо купить в аптеке…

Ну да, так он и поверил, что мимо проезжала.

– Ничего не надо. Спасибо, у меня все есть. Проходи, будем чай пить.

Женя вдруг поняла, что приехала с пустыми руками. Она так четко представляла себе первые минуты их встречи, что была уверена, что ей придется пойти в аптеку, и вот тогда она купила бы продукты или сладости к чаю. Но если в аптеку не надо, то, получается, что ей и выходить-то незачем. И почему она такая глупая?! Почему пришла к больному с пустыми руками? Не могла предвидеть и другой вариант.

Квартира не была похожа на жилище молодого мужчины, скорее всего, она принадлежала родителям Павла. Вытертые ковры, старая мебель, репродукции русских художников на стенах, кое-где вязаные кружевные салфеточки и особый запах, какой бывает в старых, набитых старьем домах.

– Это квартира моей бабушки, она в санатории, и я, пока идет ремонт в моей квартире, обитаю здесь. Проходи!

Объяснять, произносить вслух слова о том, что она заглянула к нему просто по-дружески, она, конечно, не станет. Это глупо и может прозвучать как оправдание. В случае, если же он сам захочет выразить свои чувства, обнять, к примеру, то ему это не удастся, поскольку он побоится ее заразить. И как же тогда узнать, рад он этой встрече или нет? А что, если она своим приходом поставила его в неловкое положение? Что, если он, к примеру, ждет другую женщину?.. Мысли упорно двигались по кругу одни и те же.

– Женя, спасибо, что пришла… Ты даже представить себе не можешь, как я рад, – услышала она. – Так хочется тебя обнять…

– Нет-нет, пожалуйста, не надо… – Она в шутку отскочила от него на пару шагов. – Заражу еще все семейство Бронниковых. Я чего пришла-то? Хотела рассказать тебе о том, что общего я обнаружила у наших жертв… Может, тебе покажется это ерундой, да и Ребров отнесся к этому как-то несерьезно, но я все-таки предлагаю тебе выслушать меня внимательно и сделать выводы… Речь идет о виноградных веточках.

– Пожалуйста, не надо сейчас о жертвах. Мы здесь с тобой одни. Нас никто не услышит. И мы можем спокойно говорить о нас.

Он не должен был в такой момент чихнуть, но все-таки чихнул, потом и еще раз.

– Паша, давай ты попаришь ноги, вот увидишь, тебе станет легче. У тебя горчица есть?

Она забыла купить горчицу. Так разволновалась, что и не вспомнила слова Реброва, что вряд ли у Журавлева есть горчичный порошок.

– Нет, у меня только дижонская горчица, – улыбнулся Павел. – Разве что ею намазать ноги, а заодно и нос…

И они расхохотались.

– Покажи, чем ты лечишься.

Спустя четверть часа она со списком всего необходимого шла в ближайшую аптеку, чтобы докупить лекарства и витамины, и на обратном пути зашла в супермаркет, где купила фруктов и свежей выпечки. Могла бы снова забыть про горчицу, если бы вовремя не взглянула в список.

Павел к ее возвращению подготовил ведро с горячей водой, рядом стоял электрический чайник с кипятком.

Ей было приятно за ним ухаживать, находиться рядом с ним. Сначала она подливала кипяток в ведро, где он парил ноги, потом, когда он от этой горячей процедуры взмок, заботливо укутала его покрасневшие от горчичного кипятка ноги в полотенце, помогла ему надеть шерстяные носки.

– Теперь ложись, а я приготовлю чай. У тебя малина есть? – И тут же вспыхнула. Надо же, какую глупость спросила, есть ли у него малина, и это в июне-то! – Или малиновое варенье?

– Да, есть под шкафом в бабушкиной комнате, там у нее целый склад варенья.

А ведь это хорошо, что он чихает и к нему опасно приближаться, подумала она. Если бы он был совершенно здоров, то вряд ли эта встреча была такая же невинная и наверняка закончилась бы в постели.

– Жаль, что я заболел… – он словно прочел ее мысли. – Не так я представлял себе нашу встречу… наедине…

Она хотела сказать: «Я тоже». Но промолчала, поджав губы.

– Так я расскажу тебе про виноградные веточки?

– Расскажи, конечно…

– Только сначала давай переоденешь майку.

Павел объяснил ей, где, в какой комнате находится шкаф с его одеждой, она принесла, он переоделся, и они вернулись к разговору.

Выслушав все ее доводы, Павел согласился с ней – надо бы на самом деле встретиться и поговорить с женщиной из кулинарного видеоролика.

– Но только как ее найти? Разве что разыскать Родионова и действовать уже через него.

– А я про что?! Вся эта история точно крутится вокруг нее. И этот ролик, я так полагаю, если она сама – жертва насильников, инициирован тоже ею. Возможно, она актриса, попросила снять этот ролик и выложить в сеть, чтобы привлечь к себе внимание.

– Женя, нет. Таким роликом невозможно привлечь внимание именно тех, кого она приговорила к смерти. Откуда ей было знать, что на Родионова подписаны пусть только двое из насильников – Корнетов и Масленников. Нет, эта версия точно нежизнеспособная. И вот я сказал тебе сейчас, что неплохо было бы ее найти и допросить, но если она убила их всех, заморозила, то разве она выдаст себя? Она ни слова не скажет, разве что озвучит рецепт творожной запеканки. Или, если нам с тобой повезет, поделится рецептом скумбрии на виноградных ветках.

– Ладно, твоя взяла. Да, она, конечно, ни в чем не признается, будет молчать, как эта скумбрия… Но найти-то ее нужно, согласись.

– Соглашусь.

Журавлев лежал на диване под пледом, и с него снова градом катился пот, он постоянно промокал лицо полотенцем. Женя смотрела на его губы и думала о том, что неизвестно, когда еще она почувствует их тепло и вкус на своих губах.

– Думаю, ты уже выяснила, чем сейчас занят Родионов, что снимает?

– Да, на его странице я увидела групповой снимок, там главный герой, молодой и перспективный актер Саша Горностаев, держит в руках тарелку с названием сериала «Она лучше всех».

– Не понял…

– Паша, ты разыгрываешь меня? Или не знаешь, что так любят российские режиссеры? Бить тарелки! Вот я прочла: «Самое главное – разбить тарелку в первый съемочный день о треногу кинокамеры. Крайне неприятно, если посуда не разбивается, что служит плохим знаком для фильма. Ну а если она рассыпается на маленькие кусочки, вся группа тут же принимается собирать осколки, чтобы оставить хотя бы один у себя на память. В чем глубокий смысл этого ритуала и кто его ввел, уже никто объяснить и вспомнить не может». Ты так на меня смотришь… Ты просто смеешься надо мной?

– Можно и так сказать… Слушай, Женя, снимай с меня уже этот плед… В жизни не видел такого теплого пледа, от него прямо пышет жаром…

– Заметь, ты и чихать стал меньше, потому как прогрелся. Вот сейчас еще карандаш для ароматерапии засунешь в нос, подержишь немного по очереди в каждой ноздре, и еще лучше станет. Да уже к вечеру ты избавишься от насморка!

– Снимай плед, а то я сварюсь.

– Предлагаю тебе снова переодеться во все чистое и сухое. Это хорошо, что ты потеешь, из тебя выходит простуда.

Она помогла ему переодеться, испытывая удовольствие от того, что сейчас здесь они одни и она имеет возможность увидеть Павла без одежды, полюбоваться его телом и даже помечтать, представляя себе, что он принадлежит ей одной. Она сдерживала себя, чтобы не прикоснуться к нему, не погладить плечи, грудь, не обнять его.

– Значит, так. Родионов сейчас находится на съемках сериала «Она лучше всех». Понятное дело, это пока что дежурное название. И в интернете о нем маловато информации. Но кое-что я успела нарыть. Я узнала, что сериал снимается в элитном поселке «Серый дрозд», главный режиссер Вадим Щеглов, и что съемки проходят в каком-то шикарном особняке, принадлежащем чуть ли не олигарху, проживающему за границей.

– Так значит, главный режиссер все-таки не Родионов?

– Нет. Он там помощник режиссера.

– А ты заглядывала в соцсети Горностаева?

– Конечно. На его страницах очень мало материала, и последний – как раз тот самый снимок с тарелкой и съемочной группой. Видео с запеканкой там нет. Вот сейчас еще раз зайду, подожди…

И Женя открыла страницу Саши Горностаева. И под фото с тарелкой среди прочих комментариев с пожеланием счастливой судьбы сериалу прочла два комментария, которые она не могла оставить без внимания.

– Паша… Вот здесь пишут, спрашивают, куда делся ролик с золотой рыбкой. Зачем удалил?

– Теперь снова зайди к Родионову, почитай комментарии.

Женя последовала его совету, и оказалось, что и здесь, у Родионова, судя по всему, было видео с рыбой, и он тоже его удалил. Подписчики интересовались: «Где видео с „золотой рыбкой“?», «Девушка, которая готовила рыбу на виноградных ветках, кто она? Новая актриса? Очень красивая девушка. Она тоже снимается в сериале?»

– А теперь набери в интернете не виноградные ветки, как ты это делала раньше, а «золотая рыбка». Вот увидишь, мы найдем эту девушку.

Он и на этот раз оказался прав. На ютубе было сразу несколько видео, где красивая хрупкая брюнетка в голубом свитере готовит скумбрию на виноградных веточках. Копии этой записи размещали не кулинарные блогеры, а простые женщины, ведущие свои влоги на самые разные темы.

Одна такая дама комментировала это видео следующими словами: «Думаю, это видео заинтересует не только женщин, но и мужчин. Пусть полюбуются на красоту».

Женя, устроившись на диване рядом с Павлом таким образом, чтобы и он тоже смог увидеть его, просмотрела видео два раза, но с ускорением, перемоткой. Решила, что и этого будет достаточно, они же не собираются готовить рыбу.

– Что скажешь, мужчина? Что тебя больше заинтересовало, рыба или женщина?

– Я не люблю готовить… – уклончиво начал Журавлев. – Но девушка на самом деле очень красивая. И вполне могла быть актрисой.

– Значит, надо ехать в этот «Серый дрозд» и найти ее там, познакомиться. И лучше всего, конечно, это сделать мужчине, то есть тебе или Реброву.

– Женя, я все понимаю… Ты вроде правильно рассуждаешь, и все логично, но, если честно, ну никак не могу я связать эту девушку с рыбой со смертями мужчин.

– Я тоже понимаю твои сомнения, но надо же все проверить! Вот когда узнаем, кто она такая, копнем ее прошлое, глядишь, и узнаем, кто она такая и была ли знакома с нашими жертвами. Я бы тоже, выслушав такую версию, подумала бы, что она притянута за уши… Но эти виноградные ветки! Они реально меня зацепили… Да, кстати, а что можно сказать про компьютер Масленникова? Паша, что ты на меня так подозрительно смотришь?

– В истории его поисков мы тоже нашли «золотую рыбку», – признался он. – И, кроме этого, он почти каждый день наведывался на страницу к Родионову, потом к Горностаеву. Он искал ее, потому что в поисковиках набирал «девушка готовит скумбрию, лица не видно»… Или «девушка без лица готовит рыбу»… И все в таком духе. Он пытался понять, где она и как ее искать.

– И нашел… Мы же с тобой видели, там, в первом видео, есть такой эпизод, когда эта девушка вдруг уходит с кухни и идет к выходу, там, видимо, кто-то позвонил или постучал, я не разобрала… Возможно, это курьер, привез посылку и переспросил адрес, кажется… Там не разобрать, но ты попроси своих специалистов, может, она разберут адрес? Или же надо просто повнимательнее прослушать.

– Ты к чему все ведешь?

– К тому, Паша, что, возможно, этот эпизод был снят специально, чтобы тот, кто ее интересовал, услышал адрес… Постой, давай просмотрим еще раз видео с рыбой. Я же постоянно ускоряла. Перематывала. А вдруг и там тоже есть нечто подобное?

И они с Журавлевым были просто потрясены, когда, вновь включив «рыбное» видео, увидели, как девушка, уже снятая полностью, то есть не скрывающая свое лицо, идет на звонок к выходу и на вопрос, который задается мужским голосом, подтверждает адрес: «„Серый дрозд“, Сиреневый проезд, 23».

– Паша, она специально называет адрес, и это ее послание обращено к тем, кого она хотела заманить в дом. – Женя хотела, чтобы он понял ее мысль.

– Женя, я понимаю, как тебе хочется, чтобы это было так. Но пойми, никто не мог бы организовать все так, чтобы это видео, в сущности, не так уж сильно и растиражированное, увидели именно те, кому оно было адресовано. Это просто невозможно!

– Но она дважды называет адрес, как если бы она подтвердила его курьеру, которого мы, кстати говоря, и не видим на видео. Может, его и нет. И звонок мог быть наложен на видео. Другими словами, это озвучание адреса кем-то срежиссировано, понимаешь?

– А почему бы тогда не предположить, что это видео – фрагмент сериала? Ну, может, для своих эта актриса готовила рыбу реально, полностью, чтобы это видео научило, как это делается, а в сериал войдет лишь часть из отснятого, так сказать, эпизод?

– Тогда можно предположить, что этот адрес фальшивка, он сериальный.

Женя теперь уже и не знала, что думать. А что, если Павел прав и эта история с девушкой не имеет никакого отношения к убийствам четырех мужчин?

– Паша… Подожди… Но если сериал снимается в особняке богатого человека, то вполне вероятно, что в нем есть морозильная камера. И вот если мы ее там обнаружим…

– Женя, практически во всех богатых домах есть морозильная камера…

– Нет, Паша. Не морозильная, а холодильная, а это большая разница. Это просто огромный такой холодильник, где некоторые состоятельные дамы хранят свои шубы, кстати говоря… А трупы? Они были реально заморожены или просто замерзли в холодильнике?

– В экспертном заключении говорится, что трупы были заморожены, мне так объяснили, что при заморозке раскалывается череп… То есть они погибли именно в морозилке.

– Но тогда моя версия, что их засунули в холодильную комнату, разваливается, – вынуждена была признать Женя. – Получается, что их заморозили на каком-нибудь мясном или рыбном складе с морозилкой, а это полностью исключает смерть в особняке с холодильной камерой, где невозможна шоковая заморозка.

– Ничего подобного. Морозильные камеры могут быть разного размера, я сам видел в одном доме такую камеру, отдельное такое помещение, примыкающее к кладовке, где хозяин замораживал туши животных. Так что надо будет найти этот дом с киношниками и поискать там эту камеру.

Женя задумалась. Каждый раз, когда она размышляла о том, что связывало жертвы и как могло случиться, что они «подсели» на это видео с девушкой, клюнули на него, узнали адрес, она забредала в тупик. Вот точно, притягивала все факты и свои версии за уши, чтобы все это могло выглядеть правдоподобно. И все это происходило по одной и той же причине – она была уверена, что мужчин убила женщина, что это была ее месть насильникам.

– Паша, а что, если это не она их искала, а они – ее? Чтобы заставить заткнуться? Что, натворив дел в молодости или даже в юности, они долгие годы жили в страхе перед разоблачением, боялись, что эта отвратительная правда вскроется и весь мир узнает о совершенном ими преступлении. То есть, совершив насилие над девушкой, они, быть может, оставили ее где-то умирать, и вдруг совершенно случайно один из мужчин увидел это видео, узнал девушку, ужаснулся тому, что она осталась жива и может заговорить, и просто сообщил об этом своим друзьям? И тогда уже они зашли на страницу Родионова, чтобы посмотреть на нее и убедиться в том, что это действительно она. Что она жива. А когда услышали адрес и, если он оказался реальным, поехали туда, возможно, чтобы сначала поговорить с ней и предложить денег за молчание, и когда она отказалась, стали приезжать к ней по очереди, разговаривали с ней… Я не знаю… И она их, короче, всех постепенно попереубивала.

Она выдала все это и тотчас поняла, что и эта версия нежизнеспособная. Нет-нет… Что-то здесь не так.

– Женя, я не думаю, что насильник, спустя годы увидев живой свою жертву, которую считал мертвой, с удовольствием готовил бы гостям скумбрию по ее рецепту… Да после такого видео его память всколыхнула бы это событие, он потерял бы покой и непременно, как ты и говоришь, рассказал бы об этом видео своим приятелям, и уж точно никто из них не загорелся бы желанием воспользоваться рецептами своей жертвы… Да их от одного только вида скумбрии стошнило бы… А люди вон виноградные ветки искали…

Женя вынуждена была признать, что он прав.

На кухне она приготовила еще один чай, только теперь не с малиной, а с лимоном, отрезала кусок кекса и принесла Павлу. Находясь в постоянном напряжении рядом с Журавлевым с временно атрофированным чувством голода, да и вообще напрочь забыв о том, что больной должен усиленно питаться, что одними фруктами и кексом пациента не накормить, Женя, опомнившись, сунулась к холодильнику, но там, как это часто бывает у неженатых и не очень хозяйственных мужчин, было практически пусто. Варить бульон было не из чего, для этого надо было для начала купить курицу и дождаться, пока она приготовится. Оставался один беспроигрышный вариант – заказать еду из ресторана. Вот в этом у Жени был большой опыт.

– Паша, я пока не знаю, какую еду ты любишь, поэтому подскажи мне, что заказать.

– Да мне одного кекса хватит, Женечка. Да и аппетита нет.

– Паша, пожалуйста! Разве тебе не хочется поскорее выздороветь? А для этого надо подкрепиться как следует. Что ты любишь? Домашние котлеты? Отбивные? Может, борщ? Чем ты вообще питаешься?

– Пельменями и сосисками, – улыбнулся Павел.

Женя заказала жаркое, куриную лапшу, салат из баклажанов, дождалась, когда заказ привезут, проследила, чтобы Павел поел, потом уложила его спать и поехала домой.

17. Июнь 2024 г.

Ну какая из меня актриса? Поначалу меня эта тема забавляла и сильно отвлекала от всего того, что временами превращало мою жизнь в кошмар. Все эти так называемые панические атаки одолевали меня по ночам, и тогда, мучась бессонницей, я хотела только одного – чтобы мою память стерли из моего сознания как ластиком. Вот не было ничего. Совсем. И не беда, что я находилась в зависимости от Олега. Мы с ним уже как-то приноровились друг к другу, и он, к счастью, уже свыкся с тем, что между нами ничего не может быть. Больше того, он на самом деле стал относиться ко мне как брат. Вот так бескорыстно заботиться обо мне мог только близкий родственник или страстно влюбленный в меня мужчина. И хотя у меня тогда и было двое мужчин – Олег и Саша, Олега я воспринимала серьезнее, чувствовала, что он навсегда в моей жизни, что так же, как я нуждаюсь в нем, он, одинокий и несчастный, в сущности, человек, нуждается во мне.

Да, я знала, что он время от времени встречается с какой-то женщиной, кассиршей или продавщицей из магазина, где он раньше работал охранником, как знала и то, что это не роман, а так, встречаются люди ради здоровья. Во всяком случае, по поведению Олега я точно знала, что он не влюблен, что просто как мужчине ему временами бывает нужна женщина. Что же касается Сашеньки, то я понимала, что он для меня просто подарок судьбы за все мои страдания. Разве могла я предположить, что он настолько влюбится в меня, что заберет меня в свою жизнь? Нет, конечно. Но принимала его, любила его и, как свежий воздух, глотала это счастье большими порциями. Мне тогда было глубоко наплевать, что обо мне думает вся группа. Знала, чувствовала, что многие женщины ненавидели меня, но постепенно это чувство у них переросло в презрение и оголтелую зависть, потому что ни одна из них никогда не верила в свое счастье с ним. Он для них, актрис или тем более девушек из массовки, был настоящей звездой, недосягаемым небожителем, к которому влекло, которым можно было любоваться, пусть и безо всякой надежды.

Постепенно наши с ним отношения стали чуть ли не единственной темой развлечения всей группы. За нами следили, комментировали буквально каждое наше движение, оброненную реплику, взгляды, погасшие вечерние окна его вагончика, где мы запирались на ночь…

Потом появилась еще одна тема, которая вот уж точно взбудоражила публику: меня решили ввести в сериал, дали мне роль, специально для меня сценаристы написали несколько блоков, которые втиснули в основной сюжет. Я должна была играть сестру главного героя, которая приехала к нему в гости и настолько поразила его своей женственностью, хозяйственностью и искренностью, что ему ничего другого не оставалось, как постоянно сравнивать ее со своими потенциальными невестами.

По сериалу меня звали Лера, я умела хорошо готовить, была весела, добра и наполнила дом вкусными запахами и смехом. Вместо того чтобы устроить мне настоящие пробы, Саша уговорил Щеглова (не без помощи Родионова, разумеется) снять видеоролик, где я буду что-то готовить. Саша попросил меня вести себя перед камерами (меня должны были снимать настоящие операторы, да еще и с профессионально выставленным светом) свободно, спокойно, так, как если бы это был мой дом, моя кухня и я готовила для любимого брата.

«Или как для меня», – сказал он, обнимая меня в своем трейлере.

Олег был не против того, чтобы я попробовалась в кино. Конечно, в меня как актрису он не верил, поскольку все равно продолжал воспринимать меня как человека не совсем здорового, способного в любую минуту сорваться, но в то же самое время понимал, что вся эта история с кулинарными видео, пробами или даже участием в проекте пойдет мне на пользу.

Вполне сносно отнесся он и к моему роману с Сашей. Единственно, что беспокоило его в ту пору и о чем он не раз предупреждал меня, это, чтобы я не влюблялась так уж сильно, чтобы понимала, что все эти отношения все равно будут носить временный характер, а потому не надо терять рассудок и быть готовой к тому, что меня бросят.

Легко сказать, быть готовой к тому, что бросят. Разве к этому можно подготовиться? Да мне так хотелось верить всему тому, что говорил мне Саша о своих чувствах, что я просто старалась не думать о том, что в один далеко не прекрасный день он вдруг исчезнет из моей жизни так же неожиданно, как и ворвался.

Только два раза в объятьях Саши мне пришлось испытать чувство, похожее на панику или даже ужас: когда с улицы мне послышались голоса, стоны, крики, а потом вдруг в трейлер заползли запахи гари, и мне даже показалось, что мы горим…

На самом деле кто-то неподалеку от нас, в саду, в беседке, репетировал, от того и крики, а запах дыма шел от соседей, которые жгли садовый мусор. Все-таки мы снимали остросюжетный сериал, который в одинаковой степени можно было назвать и мелодрамой, и детективом, во всяком случае, я и сама как-то услышала, как Щеглов с кем-то по телефону говорил, что так еще и не определился с жанром. Да, в сериале были и драки, и убийства, и все это сопровождалось криками о помощи, стонами, воплями, выстрелами, грохотом падающей мебели… Не один раз, особенно поначалу, в дом прибегали соседи, чтобы справиться, все ли в порядке. Одна девушка, услышав выстрелы (а съемки проходили ночью), вообще вызвала полицию. Оказалось, что она приехала в дом по соседству к подруге присмотреть за ее котом и черепашкой, и хозяева, уезжая, не предупредили ее о том, что в соседнем особняке снимается кино.

Видео, где я показывала, как можно запекать скумбрию, набитую обжаренными орехами и луком-пореем под кусочками масла и уложенную на виноградные ветки, чтобы рыба не касалась дна сковородки, выложили в сеть.

Сейчас уже сложно вычислить, кто же это сделал первый. Но Олег сказал, что видел это видео на странице Родионова и что знает о том, что Щеглову это не понравилось, потому что он не имел права выкладывать рабочий материал в сеть, и Родионов сразу же удалил видео.

Олег сказал, что читал комментарии, которыми делились подписчики помощника режиссера, что видео многим понравилось. Но если женщинам понравился сам оригинальный рецепт, в результате которого скумбрия, напитанная сверху маслом, становилась просто золотой, то мужчины обратили внимание на женщину, которая эту рыбу готовила. Многие отметили мою внешность и высказали предположение, что я актриса. Другие же воспринимали меня, как этого и добивались, как хозяйку дома. И тот эпизод, причем уже второй (вот совпадение!), когда в дом позвонил курьер и я открыла ему дверь, добавил правдоподобности сюжету. Не так много людей, которые просмотрели это видео, следя за моими движениями и перемещениями, подумали о том, что меня снимает несколько камер и что даже для этого ролика написан небольшой сценарий. Правда, в этом сценарии не упоминалось появление курьера. Но из видео эту сцену не вырезали.

Однажды вечером на пороге дома появился незнакомый мужчина. Как он вообще проник в поселок и тем более на частную территорию, да еще и в дом, остается загадкой. Я как раз прибиралась на кухне и заваривала шиповник в термосах. Недавно прошли дожди, и многие актеры переохладились, вот я и решила их с утра напоить целебным, поднимающим иммунитет чаем.

Услышав шаги где-то в глубине дома, я в первую очередь предположила, что это Саша. Но нет, это был не Саша и даже не Олег, который тем вечером как раз уехал в Москву к своей девушке. Это был довольно молодой, приятной внешности мужчина. С букетом. Он сразу представился Игорем и, страшно волнуясь и заикаясь, признался в том, что искал меня и ужасно рад тому, что нашел. Сказать, что я перепугалась – это ничего не сказать. Меня словно бы парализовало. Ваня, его приятели…

Я подумала, что мне пришел конец. Что этот Игорь пришел по мою душу и что в букете спрятан пистолет с глушителем. И что, если он сейчас выстрелит в меня и убьет, никто не отреагирует на этот звук, все подумают, что это кино. Ведь дом, в котором я проживала, был съемочной площадкой, и что вот сейчас, когда меня пристрелят, он станет для всех, даже для укладывающихся спать киношников, декорациями реального убийства. Хотя нет, кое-кто, конечно, отреагирует. Те, кто знает, что никаких репетиций в этот час в доме не должно происходить. Тот же Родионов, к примеру. Или Щеглов. Или операторы. Да мало ли кто?! Да только будет уже поздно. Этот Игорь, швырнув букет на мраморный пол вместе с пистолетом, исчезнет в ночи, растворится.

Да, я была уверена, что мне подослали киллера. Хотя сейчас, когда прошло несколько дней, я понимаю, что все эти мысли и подозрения были результатом моего перманентного страха, помноженного на впечатления от съемок с убийствами. Мужчина, появившийся в доме, оказался просто моим поклонником!

А я стояла, слушала, скрывая усмешку, как он чуть ли не влюбился в меня с первого взгляда, увидев ролик со скумбрией. Он просто пожирал меня глазами. Сказал, что в жизни я гораздо красивее, чем на видео.

Я спросила его, как он меня нашел, хотя заранее знала ответ. Конечно, озвученный курьером адрес помог ему разыскать дом.

– Здесь снимается кино, и этот ролик – просто рабочий материал, – сказала я. – И я не актриса. Я здесь буфетчица. Просто меня пригласили сыграть эпизодическую роль.

Еще я сказала, что ему опасно находиться здесь, потому что дом охраняется, к тому же ко мне в любую минуту может прийти кто-то из руководства, чтобы обсудить меню…

Какую ересь я тогда только не несла! Ну такую чушь, что любой здравомыслящий человек напрягся бы, понял, где я, буфетчица, а где руководство, которому нужно зачем-то поздно вечером обсудить меню. Меню чего? Завтрака? Бред!

И вдруг я поняла, почему он отреагировал именно так, а не иначе. Он сильно волновался. Я представила его день, как он с самого утра готовится к этой встрече, как надевает свой костюм, брызгает на себя парфюмом, как нервничает, с трудом представляя себе, как прорвется в дом, чтобы встретиться с понравившейся девушкой.

Чего ради? Зачем ему все это? Неужели на самом деле я ему настолько понравилась, что он приехал, чтобы встретиться со мной, познакомиться?

Вот что значит заниженная самооценка. Я никогда не считала себя красавицей, знала, что очень худая, хотя и стройная. Всегда чувствовала на себе недвусмысленные мужские взгляды. Ваня, кстати, тоже считал меня красивой, ревновал ко всем подряд (непонятно только, как он, он (!), такой ревнивый, мог потом отдать меня на растерзание своим приятелям или тем, кому он крупно задолжал). Но, с другой стороны, взять хотя бы Сашино восхищение мной. Уж он-то всегда был окружен красивыми женщинами-актрисами и мог бы выбрать любую, но он – со мной. С обыкновенной буфетчицей.

А я? Как я-то могла подпустить его к себе, хотя еще не так давно была уверена, что мужчин в моей жизни больше не будет. Что травма, которую я пережила осенью позапрошлого года, поставит точку на моей женской жизни. Олегу-то сразу отказала, хотя понимала, что ему-то я вообще обязана своей жизнью. Что не возьми он меня тогда за руку там, в метро, я точно была бы давно мертва.

Вероятно, мужчины на самом деле находят меня привлекательной, раз решаются на такие вот кульбиты. Надо же, приехал, каким-то невероятным образом преодолев препятствия, чтобы только встретиться со мной. Но на что он рассчитывал, вот так вторгаясь ко мне? А что, если бы в это время со мной был Саша? Во-первых, я смутилась бы, мне было бы неприятно, а уж что говорить про моего молодого и горячего любовника? Да он просто вышвырнул бы этого Игоря, и все!

Игорь не был оригинальным. Он попросил меня о встрече, пригласил в ресторан поужинать. В любой удобный для меня день. Мужчина он был явно небедный, хорошо одет, букет роскошный из миллиона кустовых розочек персикового оттенка. Красота! От него хорошо пахло, и быть может, при других обстоятельствах моей жизни, когда я была одна и еще не познакомилась с Ваней, вполне могла бы закрутить с ним роман. Не столько от одиночества, сколько от желания хотя бы немного почувствовать себя любимой женщиной, позволить окружить себя вниманием. Кто знает, может, такой вот Игорь помог бы мне и материально, позволил бы мне нигде не работать и жить в свое удовольствие. Ведь многие девушки об этом мечтают, да только мало кто вот так открыто в этом может признаться. Разве что самым близким подругам.

Плохо это или хорошо, кто знает. Все хотят жить хорошо и если и работать, то заниматься любимым делом. Но я никогда не знала, чем бы хотела заниматься. Это сейчас, когда меня оценили как кулинара, я понимаю, чем бы я хотела заняться по-настоящему. Хотя поваром я себя не видела. Это здесь, будучи буфетчицей, где меня постепенно все оценили и увидели во мне источник гастрономического счастья, я чувствовала себя комфортно, и мне нравилось то, чем я занимаюсь. Но работать поваром в ресторане – ну уж нет. Этому нужно учиться, я же все делаю по наитию, как чувствую.

Короче, когда снимут сериал и я останусь без работы, понятия не имею, чем буду заниматься. Скорее всего, ничем. Или же Олег найдет мне работу буфетчицы уже в другом проекте. Кто знает, может, я снова пригожусь тому же Щеглову или Родионову. Хотя Саша говорит, что я не должна вообще работать, что он был бы счастлив, если бы мы с ним жили вместе и чтобы я готовила лишь для него.

Он сказал, что собирается на мне жениться. Да что там, он сделал мне предложение, но я вместо того, чтобы обрадоваться, не впустила это счастье в свое сердце (по совету Олега), а лишь улыбнулась и сказала, что подумаю.

Я не верила в то, что это предложение сделано всерьез. Думаю, это просто страсть и желание быть со мной каждый день.

Игорь приехал не с пустыми руками. Помимо букета, у него с собой был пакет с вином и конфетами. Мы познакомились, расположились с ним прямо на кухне, за столом. Я просто хотела быть вежливой. Поблагодарила его за цветы, сказала, что у меня уже есть молодой человек, а потому я не смогу составить ему компанию за ужином. Вино мы разлили по бокалам, я немного выпила, заметила, что он только пригубил, но не сделал ни глотка.

– Вы за рулем?

– Да.

Странные эти мужчины. Приносят вино, а сами не пьют. И вообще, на что он надеялся? Что я соглашусь с им поужинать? Вот так запросто, с незнакомым человеком?

– Зоя, вам, вероятно, каждый день говорят о том, какая вы красавица… Но вот слушаю вас и понимаю, что вы как будто немного издеваетесь надо мной…

Он улыбнулся одними губами, а я не поняла, как мне реагировать, то ли злиться, то ли попытаться его понять.

– В смысле?

– Вы же не буфетчица. Здесь снимают кино, я знаю. Вы – актриса?

– Да нет же.

– Вы просто разыгрываете меня. У вас такая внешность… А этот ролик… Это вы по сценарию готовили рыбу?

– Говорю же вам, что никакая я не актриса. – Я нахмурилась. – И вообще, вам пора. Да и я уже всю работу сделала. Мне рано вставать, кормить людей.

Да, я довольно бесцеремонно его выпроводила, в какой-то момент мне было его даже жалко. Но я знала, что с минуты на минуту за мной должен прийти Саша и они не должны встретиться. Однако в большую красивую хозяйскую вазу я уже успела поместить просто-таки королевский букет гостя, и мне предстояло объяснить Саше, откуда он взялся у меня на кухне.

Этот Игорь так жалко выглядел, когда извинялся. Словно до него только что дошло, насколько нелепым выглядел со стороны его визит.

Он ушел, я спрятала бутылку в буфет, вытерла стол и начала собираться. Обычно Саша перехватывал меня по дороге к нашему «общежитию». Но на этот раз все пошло не так. Окинув взглядом прибранную кухню, я отправилась в ванную комнату, где приняла душ, уложила феном волосы, переоделась во все чистое и направилась уже к выходу, как передо мной снова возник Игорь. Лицо его было красным, он сильно нервничал.

– Зоя, меня не выпускают. Охранники – звери. Сначала впустили, даже не спросив документов, словно приняли меня по ошибке за обитателя этого поселка, а вот выпускать не спешат. Говорят – до выяснения обстоятельств. Вы не знаете, что все это значит? Вы не могли бы поговорить с ними?

Я тоже удивилась. Но тратить свое время на разговоры с охранниками уж точно не входило в мои планы. Вот тогда я по-настоящему разозлилась на то, какими же самонадеянными могут быть мужчины! Скорее всего, этот Игорь женат. У него жена, дети, наверняка свой бизнес, словом, все хорошо. Ничего не мешает наслаждаться жизнью. Но ему этого мало, ему хочется чего-то большего, каких-то острых ощущений, к тому же его одолевает острое желание доказать самому себе, что он может заполучить любую понравившуюся женщину. Так сказать, женщину из телевизора. Или из интернета, не важно. Уж не знаю, чем я так привлекла его, но он же здесь, в этом доме, стоит передо мной, уничтоженный какими-то жлобами-охранниками, и не знает, куда себя деть и что делать. Сдулся, короче. Он боится обратиться за помощью к друзьям или в полицию, потому что ему надо будет объяснить, что он здесь делает, к кому приехал и что ему надо. И теперь растерян, жалок.

Но и оставаться с ним я не собиралась. Поэтому позвонила Саше и попросила прийти.

Он появился буквально через пару минут, из чего я сделала вывод, что он был где-то неподалеку в саду, может, в беседке, где поджидал меня.

– Саша, вот этот человек не может уехать отсюда… Не знаю почему, но у него с охраной какие-то проблемы.

– Да? Странно. Обычно с охраной бывают проблемы, когда не пускают в поселок, а тут – наоборот… Эти охранники уже запутались, вероятно, кто из наших, а кто – посторонний. Наши постоянно мотаются в Москву туда-сюда. Хорошо, пойдемте со мной, я попробую вам помочь.

И они ушли. Дожидаясь Сашу, я все никак не могла принять решение, то ли рассказать ему всю правду об этом Игоре или же сделать вид, что я ничего о нем не знаю. Но, подумав хорошенько, решила все-таки рассказать, не рисковать, а вдруг этот любитель острых ощущений припрется сюда еще раз по мою душу и Саша все узнает уже от него? Саша может приревновать, вспылить, а оно мне надо? К тому же я не чувствовала себя виноватой, поэтому решила ничего не скрывать.

Саша вернулся примерно через четверть часа. Сказал, что «этот мужик» сам не знает, кто он такой и к кому приехал, мычит что-то невразумительное, что у него нет документов. Короче, он оставил его с охранниками и ушел.

– Саша, он ко мне приезжал. – И я рассказала ему все.

Он был очень удивлен.

– Выходит, мы тебя так хорошо сняли, я имею в виду, с эстетической точки зрения, что этот мужик обратил внимание не на рыбу, а на тебя? И вот прямо так взял да и нашел? Вычислил? И приехал!

Я напомнила ему про случайный визит курьера, который озвучил адрес.

– Точно, был же курьер… А что он привез, что-то я не припомню?

– Коробку с чаем и кофе.

– Да, точно… И что же ему нужно было?

– Я же только что тебе рассказала! – возмутилась я. – Приглашал поужинать вместе с ним. Тебе что, приятно слушать это второй раз?

– Да я просто хочу понять… Никогда не слышал, чтобы мужики клевали на кулинарных блогеров. Хотя… – Он, вспомнив что-то, усмехнулся, но как-то невесело, горько. – Мне мужики рассказывали про какую-то блогершу из Испании или Португалии, она, типа, в шляпке готовит… Говорят, красотка еще та… Глаз не оторвать. Да, так и сказали: глаз не оторвать… Но, знаешь, предлагая тебе съемку, я меньше всего предполагал, что мужики на тебя повалят…

Мне было неприятно это слушать. С другой стороны, пусть хотя бы немного и приревнует. Пусть знает, что я могу нравиться не только ему. Но все эти мои мысли и чувства как-то быстро схлынули, когда он обнял меня. Как же мне с ним было хорошо!

Утром, когда я в прекрасном расположении духа трудилась над бутербродами и варила кофе, время от времени останавливаясь возле розового букета, чтобы вдохнуть его аромат, вернулся Олег. Оказывается, он был не у своей девушки, а вместе с Родионовым они что-то там провернули, кажется, нашли инвестора для сериала, который подкинул им деньжат порядка пяти миллионов.

– Что, вот так просто взял да и подкинул? – Мои глаза точно округлились от удивления. Оказывается, я ничего-то про киношников и не знаю.

– Посидели в хорошем ресторанчике, выпили, поговорили, договорились, что… Короче, этот чел запал на одну нашу актрису. Родионов сказал, что он им организует встречу, что отпустит ее на три дня. Вот как-то так… Все же мы люди, человеки, и все человеческое нам не чуждо.

– Как зовут эту актрису?

– Зоя, ты что?! Забудь! Это секрет фирмы! И ты, дорогуша, вроде бы ничего не знаешь. Держи язык за зубами, если хочешь хорошо и спокойно жить. Я не сказал тебе еще самого главного – Глебыч (так мы звали между собой Глеба Родионова) отвалил мне долю.

– Какую еще долю?

– Поделился, блин. Зоя, ты такая наивная! Я теперь для него свой человек, поняла? Ты же знаешь, со мной всегда можно договориться. Так что принимай!

И Олег сунул мне в руку тугой денежный рулончик. Там, как я потом пересчитала, было триста тысяч рублей.

18. Июнь 2024 г.

С мыслью, что измены как таковой не произошло, Женя вернулась домой с видом совершенно невинной женщины. Но поскольку ее распирало от желания поделиться переполнявшими ее чувствами, она, едва переступив порог дома, первым делом нашла Наташу и рассказала ей в двух словах о своем свидании с Журавлевым. И только после этого, оставив ее, заинтригованную, жаждущую подробностей, на террасе, бросилась в детскую, чтобы проведать сына. С ним на руках она вернулась к Наташе, села напротив нее, зарывшись лицом в теплую макушку малыша, и приготовилась слушать вопросы.

– Ты руки помыла? Ты вообще о чем думала, когда помчалась туда, зная, что он заболел? – полушутливо-полусерьезно спросила Наташа. – Вот сейчас обнимаешь Мишеньку. На меня дышишь. А если заразишь всех нас? Весь дом?!

– Я еще в машине протерла руки влажными салфетками, нос… Наташа, это и все, о чем ты хотела меня спросить?

– Ну и как все прошло? – Вот такая, с хитрым прищуром добрых глаз Наташа нравилась Жене куда больше. – Давай уже, не томи, рассказывай! Как он тебя встретил? Он был один? Он обрадовался тебе? Он был сексуальным в домашней одежде? Он приставал к тебе? Что он тебе говорил? Хотел ли встречаться или у него вообще кто-то есть? Женя, не молчи!

– Спешу тебя разочаровать. Ни о чем таком мы с ним не разговаривали. Я заставила его парить ноги, хорошо, что Ребров подсказал, чтобы я купила горчичный порошок. Поухаживала за ним, конечно. Потом заказала еду в ресторане, и он дал мне слово, что все съест.

– Значит, вы даже и не поцеловались. Что ж, это свидетельствует только о том, что вы взрослые люди, что умеете сдерживать себя, что мозги у обоих пока что не затуманились страстью.

– Ната, да не в этом дело! Ты бы видела, как он болеет! Как чихает! Его просто-таки разрывает от этих чихов! Удивляюсь, как у него голова еще не взорвалась! Глаза открыть не может, смотрел на меня, сощурившись… Конечно, по-хорошему мне не следовало туда ехать. Я же знала, что он болеет. И хотя Валера сказал мне об этом, я все равно поехала, потому что не представляла себе Пашу больным. Словно ребровские слова о его болезни – это одно, а Паша – другое и не имеет к этому никакого отношения. Вот такая ерунда. Когда я ехала, я представляла себе Павла пусть и в домашней одежде, в майке и штанах, но его болезнь представить себе не могла.

– Ты сама-то понимаешь, что несешь? – Наташа покрутила пальцем у виска. – Успокойся. Мне не надо ничего объяснять. Я тоже помчалась бы на твоем месте, если бы узнала, что он дома один и что там вас никто не услышит и не увидит. Что это уникальный случай, повторяю, уединиться. Жаль, что он так уж сильно разболелся. Если бы у него, к примеру, просто была температура и он хотя бы не чихал и не кашлял, то вполне допускаю, что вы хотя бы обнялись. Или вы и так обнялись?

– Наташа! Все, хватит уже об этом! Главное, что я не изменила Боре. Что просто навестила друга, мы поговорили с ним о делах, порассуждали о наших жертвах, он мне кое-что рассказал… Оказывается, в компьютере Масленникова нашли следы «золотой рыбки», представляешь?

И Женя пересказала все, что узнала от Журавлева.

– Женька, но это все меняет, и наша версия о женщине-убийце, мстительнице, рушится.

– Это почему же?

– Да потому, что все эти совпадения между жертвами носят, как ни крути, кулинарный характер. И получается, что мужчины между собой не связаны.

– Вот и не соглашусь. Возможно, кто-то из этих четверых случайно наткнулся на видео с девушкой, узнал ее, после чего позвонил тому же Масленникову и рассказал об этом. Мог сразу ссылку сбросить но если у него не было такой возможности, то просто сказал ему, мол, набери «золотую рыбку» и сам увидишь… Знаешь, некоторые мужики настолько тупые, что не сразу и сообразят, что можно отправить ссылку.

– Тоже правильно… – задумчиво проговорила Наташа. – Но если так, то пока не станем отметать эту версию с изнасилованием и местью.

– Там, в этом видео, есть эпизод, когда девушка подтверждает произнесенный курьером адрес дома, где она находится.

И Женя принялась рассказывать Наташе о киношном следе в своем расследовании, о том, что им просто необходимо отправиться туда, в поселок «Серый дрозд», где снимается сериал.

Услышав про кино, Наташа воодушевилась.

– Я тоже поеду с тобой. Непременно.

– Вообще-то для пользы дела туда хорошо бы отправиться мужчинам, ну, или одному мужчине, который приедет туда, исключительно чтобы увидеться и познакомиться с девушкой, готовящей скумбрию.

– Почему это?

– Ната!

– Ладно-ладно, я поняла. Но мы с тобой что же? Будем сидеть дома? Погодка смотри какая! Так и шепчет! Поехали и мы завтра, прокатимся в этот «Синий дрозд»…

– «Серый»! «Серый дрозд»! Ну надо же, не знали, как пооригинальнее поселок назвать?

– Ты не поверишь, но названия птиц практически все использованы. Ната, думаешь, мне не хочется туда поехать? Да хотя бы для того, чтобы одним глазком посмотреть, как снимается кино!

– Ты гений, Женя! Мы с тобой поедем туда, чтобы попроситься в массовку!

– Да нас туда не пустят! Это же наверняка закрытый коттеджный поселок, туда заезжают по специальным пропускам, это относится как к местным жителям, так, полагаю, и к киношникам.

– Да ты представляешь, сколько там народу! И думаешь, у всех есть пропуска?

– Просто уверена.

– И что делать?

– Ничего особенного. Вот как ты и говоришь. Притвориться, что мы хотим сняться в кино, что нас когда-то там пригласил к себе режиссер Родионов… Денежку дадим охраннику, и дело в шляпе!

Женя и от себя не ожидала такого легкомыслия. Но перспектива рано утром отправиться в волшебное место, где снимается кино, показалась заманчивой. К тому же они будут с Наташей, а с ней-то они уж точно не пропадут.

Женя иногда вспоминала свою подругу Тонечку, проживающую неподалеку от них, в самом Подольске, с которой они вместе проворачивали разные дела, помогая вот так же Реброву в его расследованиях. Но как-то так случилось, что с появлением в доме Наташи Тоня ушла в тень. Может, обиделась, а может, просто увязла в домашних делах, детях? Надо бы ей позвонить…

– Но все-таки, Наташа, в таких делах надо бы подготовить план Б. А что, если там охранники – звери и не пропустят нас? Тем более когда узнают, что мы хотим сниматься в массовках? И что тогда делать? Быстренько предъявлять им фальшивые удостоверения Следственного управления? Или представиться адвокатами, пустые корочки я уже прикупила в переходе. А почему бы и нет? Пока мы будем представляться девчонками для массовки, сделаем одно лицо, а как предъявим ксивы, сразу превратимся в серьезных жестких леди. Нет-нет, я даже ксивы не возьму, хотя, ты знаешь, я и для тебя приготовила, ты у меня тоже следователь Следственного комитета и помощник адвоката… Нет-нет, мы можем там встретиться с Ребровым или с кем-то из его коллег… Опозоримся и подведем его. Нет, Наташа, надо будет что-то решать по ходу дела. Экспромтом, так сказать.

– Как скажешь.

Договорились отправляться завтра в девять. Вот уж кто не волновался на этот счет, так это Наташа. Достаточно сказать Петру, что ей нужно по делам в Москву, и все, ей даже объяснять ему ничего не потребуется. Это Петр отменит свои дела, чтобы остаться дома с дочкой, или же поговорит с няней, словом, все устроит.

У Жени же все было сложнее. И хотя существовала договоренность о том, что она, так же как и Наташа, имеет право покидать дом и ездить по своим делам, и дела эти Борису хорошо известны (и он их, конечно же, не одобряет), все равно каждый раз, собираясь куда-нибудь, Женя хоть и пыталась поставить мужа как бы перед фактом, мол, я еду туда-то и тогда-то, но все равно получалось, что одним своим блеющим (это определение Наташи) тоном она словно бы у него отпрашивалась.

– Что у нас на ужин? – спросила Женя. – Стыдно сказать, но я что-то совсем отбилась от дома… И поверь, если бы не Борис, я бы вот лично обошлась одним салатом и кофе.

– Галина Петровна приготовила тот самый салат из сладких баклажанов, что ты любишь. Ну и бараньи котлеты, это уже мы с Петром заказали. Ты можешь их не есть, потому что, когда начнешь, то уже и не остановишься. Короче, очень они опасные для фигуры. Я вот лично две штуки съела с рисом. Теперь точно растолстею.

– Наташа, что мне делать с Борисом? Как сказать, что мы с тобой завтра утром уезжаем? Завтра суббота. Выходной. Конечно, он может быть занят и тоже уехать, а если у него выходной и он захочет провести этот день дома, с семьей?

– Скажи, что мы уедем ненадолго, вот и все! Что скоро вернешься. Что нам нужно кое-что выяснить по делу. Думаю, он и слова тебе не скажет.

– Может, и не скажет, но так на меня посмотрит! Что у меня за жизнь такая?!

– Женя, отнесись к этому легко! Да мало ли на кого мы как смотрим! Вот увидишь, он будет молчать, а внешне кивнет головой, вот точно тебе говорю, согласится. И вообще, дорогая, ну сколько уже вам можно спорить на эту тему? Живи себе спокойно, делай, что хочешь, тем более что завтрашний день будет уж точно посвящен исключительно делу, в отличие от сегодняшнего… – И она подмигнула.

Борис приехал поздно, отказался от ужина.

– Что-нибудь случилось? – спросила Женя, когда он вошел в спальню после душа в купальном халате и рухнул в кресло.

Она физически почувствовала исходящий от него холод. И в который уже раз подумала, что так жить нельзя. Что раньше, когда она видела его машину у ворот, ее сердце замирало от счастья или, во всяком случае, от чувства какой-то защищенности и покоя, потому что муж вернулся и теперь уж точно все будет хорошо. Быть может, ради вот этой защищенности и стабильности она и вышла замуж за Бориса? Что заезженное выражение «как за каменной стеной» стало причиной того, что она выбрала для жизни именно его, мужчину, крепко стоящего на ногах, умного, ответственного, хотя и грубоватого, строгого и, что самое странное в их союзе, относящегося к ней с отеческой заботой. Но откуда тогда было взяться страсти, которую испытывала и она к нему, правда, в последнее время все реже и реже? Что это за чувство такое?

Сейчас, сидя на кровати напротив мрачного мужа, который, по-видимому, проиграл процесс, она пыталась сравнить его с Павлом Журавлевым.

Как бы они жили, будь они парой? Быть может, тоже постепенно привыкли друг к другу, охладели? Ну, во-первых, они жили бы в скромной квартире, а не в доме, и без сада, без куска собственного неба над головой. Во-вторых, всю работу по дому она делала бы сама, да и на няню бы точно не хватало средств. И что самое было бы трудное и с чем она никогда не смогла бы примириться, это его постоянное отсутствие. О работе следователя она знала лишь по Реброву, видела, как много времени он отдает работе, что все те девушки, с которыми он начинает встречаться и с которыми как будто бы уже готов создать семью, куда-то исчезают, и Валера снова остается один. А ведь он славный, добрый парень, и его уж точно есть за что любить. Получается, что даже самые подходящие, адекватные и явно влюбленные в него девушки не выдерживают возникающего почти сразу же одиночества. Вроде бы они пара, но его рядом никогда нет. Что он возвращается поздно вечером, а то и под утро, ложится спать, чтобы набраться сил, а проснувшись, мчится на работу. А то и ночью, в самый неподходящий момент, его могут разбудить, и он, как сомнамбула, встает и едет на место преступления. Значит, такой же режим и у Паши.

Женя смотрела на Бориса, размышляла о возможности радикально поменять свою жизнь и так далеко зашла в своих фантазиях, что сначала и не расслышала, что ей сказали.

– Женя, ты слышишь меня?

Она тряхнула головой и вернулась в реальность.

– Сегодня я выиграл суд, моего подзащитного оправдали и отпустили прямо в зале суда. И его жена, которая так сильно за него переживала, что уже и не верила в благоприятный исход дела, чуть не умерла от радости… У нее прямо в зале заседания случился инфаркт, и ее еле спасли…

– О господи, Боря! Ну надо же!

Женя мгновенно представила всю эту сцену, как женщина после оглашения судьей решения хватается за сердце, вскрикивает от боли и валится со скамьи на пол, как все вокруг вскакивают со своих мест, смотрят в растерянности на судью, как кто-то звонит в неотложку, как ее муж, которого вот-вот выпустят из клетки для подсудимых, хватается за металлические прутья, как бледнеет его лицо.

Так вот почему Борис так расстроен. Он просто расчувствовался. Неужели и он, такой внешне суровый и грубоватый мужчина, являющийся полной противоположностью своему нежному и ранимому брату, способен так реагировать на чужую боль?

Борис вдруг поймал ее руку, усадил Женю к себе на колени и крепко обнял ее.

– Прошу тебя, Женечка, девочка моя, береги себя и нашего сына. Мы с тобой уже много раз говорили об этом, и ты злилась на меня за то, что я против того, чтобы ты внедрялась в разные дела Реброва, но все дело в том, что ты просто очень молода, да и по природе своей храбрая, но у тебя явно недостаточно развит инстинкт самосохранения. Поверь, когда ты станешь старше, ты и сама начнешь иначе относиться к тому, чем сейчас занимаешься. А вот когда подрастет Миша и выберет, к примеру, опасную профессию или какой-нибудь вид спорта, где он может реально покалечиться, то могу представить себе твою реакцию. Ты сделаешь все возможное и невозможное, чтобы уберечь его от этого, будешь искать подходящие слова, чтобы донести до него свои опасения и боль. И он, полагаю, вот, как и ты сейчас, будет артачиться, обижаться, злиться на тебя и все равно сделает все так, как хочет. Это жизнь, понимаешь? Но ты – не моя маленькая дочка, ты – моя жена, взрослый человек, и я не знаю, какие еще слова найти, чтобы ты поняла, что все то, чем вы с Наташей сейчас занимаетесь, опасно. Знаю заранее все те доводы, что у тебя на языке, что, мол, ты свободный человек и все такое, а я старый идиот и жуткий эгоист, которому просто будет спокойнее, если его молодая и красивая жена будет сидеть дома… Но что мне делать? Как защитить тебя? Молчишь? Думаю, вы с твоей легкомысленной подружкой уже и на завтра что-то там запланировали? Я прав?

Борис еще крепче прижал к себе онемевшую Женю. Осыпал поцелуями ее шею, затылок, зарылся лицом в ее волосы.

– Да ничего особенного… – Она постаралась и к этому монологу мужа отнестись по совету Наташи легко. – Ну да, мы запланировали, конечно, кое-что. Не дома же сидеть, когда такое интересное дело! Поедем завтра в одно шикарное место, где снимается кино. Понимаешь, все четыре жертвы, ну, те мужчины, которых заморозили, подсели на одну красивую кулинарную блогершу. Мы полагаем, что она и есть убийца…

Сказала и ужаснулась тому, что произнесла. Ну надо же было так глупо проколоться и вслух предположить, что девушка в голубом свитере – убийца! Вместо того чтобы успокоить Бориса, она невольно напугала его еще больше. Совсем мозгов нет!

– И что это за место такое? Где?

Казалось, Борис пропустил мимо ушей главное, что они поедут, возможно, прямо к убийце!

– Элитный коттеджный поселок «Серый дрозд», это ближнее Подмосковье. Ты был там?

– Нет. И кто поедет: вы с Наташей или возьмете Петра?

– Про Петра мне ничего не известно.

– И думаете, что вас туда вот так запросто пропустят?

– Не знаю… Мы думали дать денег охраннику…

– Женя, я тебя знаю. У тебя наверняка в сумочке несколько фальшивых удостоверений. Вы можете оказать Реброву медвежью услугу, если там, в том поселке, уже работают его люди. Ты думала об этом? Или, как всегда, решила действовать экспромтом?

– Да, именно так я и думала…

Женя освободилась из объятий мужа, разделась, легла и отвернулась к стене. Вот ничего не меняется. И все эти разговоры будут всегда, разве что тон разговора будет меняться. Сегодня Борис под впечатлением от несчастья, случившегося с женой своего клиента, довольно ласково и даже сердечно выражал ей свою заботу и тревогу. Но когда-нибудь снова не выдержит, сорвется, как это бывало уже не раз, наорет на нее, нагрубит. Хотя потом будет извиняться и обещать, что этого больше никогда не повторится.

Однако слова, которые он сказал о сыне, проникли в ее сердце. Да, он прав, может, инстинкт самосохранения у нее и не очень-то развит, но вот материнский инстинкт есть, и она на самом деле любит своего сына. И тот факт, что она при каждом удобном случае пытается улизнуть из дома, все равно не говорит о том, что она плохая мать. У Миши есть прекрасная няня Сонечка, которая заботится о нем, кормит его, гуляет с ним и укладывает спать. Пока он маленький, пусть рядом с ним будет няня, но вот когда он подрастет, вот тогда Женя постарается сделает так, чтобы находиться с ним постоянно. Они будут вместе куда-то ездить, ходить по театрам, циркам, зоопаркам, совершить прогулки по паркам, ездить на природу, она научит его плавать, читать, а потом, когда он повзрослеет, они будут вместе путешествовать…

А что делать теперь? Она лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к тишине, нарушаемой лишь едва слышным дыханием мужа. Что он сейчас скажет? Как поступит?

– Я знаю, что у тебя роман с Журавлевым, – услышала она и от ужаса вся сжалась. – И что ты сегодня была у него, лечила… А ты не боишься заразить всех нас?

– Борис, прекрати, оставь ее уже в покое! – Это уже была Наташа. И как она посмела вторгаться в их спальню?

Женя зарылась с головой в простыню, зажмурилась. Откуда он знает о Журавлеве? Он что, следит за ней?

– Да какая тебе разница, где она была и с кем! Она молодая красивая женщина, если ты не заметил. Отпусти ее, Борис. Пусть она живет полной жизнью, пусть позволит себя любить. Жизнь коротка, ты сам только что рассказывал, как та женщина в зале суда чуть не умерла от счастья… Хватит ее уже пилить, отпусти ее на свободу и радуйся вообще тому, что она живет с тобой. Ты совсем не ценишь ее, Борис. Журавлев влюблен в нее, ты же сам это прекрасно знаешь… Дай им возможность насладиться друг другом и прекрати следить за ними… Если ты и дальше будешь вести себя как идиот, она уйдет от тебя, ты же понимаешь… Женька не клуша! Она не должна сидеть дома взаперти только потому, что ты так хочешь. У нее светлая голова, и она реально помогает людям. Быть может, тебя царапает этот факт, и ты поэтому стараешься ее вечно принизить, указать ей на свое место… Посмотри на меня, я же тут, рядом… Если тебе будет скучно, ты знаешь мой номер…

– Борис, ты чего молчишь?!

Женя проснулась, вскочила на постели. В спальне было темно, лишь прозрачный голубоватый свет от садового фонаря освещал часть кресла и зеркало на стене.

Борис рядом тихо похрапывал. Значит, это был сон. Господи, какое счастье!

Она повернулась к мужу и обняла его, прижалась к нему.

«Ты – моя каменная стена».

А утром, позавтракав, они с Наташей поехали в поселок «Серый дрозд».

– Какое странное название поселка, – сказал Борис, провожая их с Мишей на руках. – Смотрите там, не наделайте глупостей. И не свети фальшивыми ксивами, поняла?

– Поняла.

Женя села за руль, Наташа – рядом.

– Свобода! – прошептала, сверкая глазами, Наташа. – Поехали, пока наши мужья не передумали!

– Поехали. – И Женя, устроившись поудобнее на сиденье и сбросив туфли, резко вдавила педаль газа в пол.

19. Июнь 2024 г.

Зоя, с разрешения Родионова прикупив слайсер, или попросту ломтерезку (пожалуй, единственный аппарат из огромного количества имеющейся техники, которого не оказалось в этом шикарном доме), резала колбасу для бутербродов, когда на кухню заглянул Олег. И закрыл за собой дверь.

В доме на втором этаже шла съемка, там было шумно, прозвучало уже несколько выстрелов, от звука которых у Зои сжималось сердце. На первом этаже толпилось тоже много народу, они с удовольствием грызли яблоки, которые Зоя вынесла в большой корзинке еще ранним утром. Рядом с корзинкой поставила контейнер для мусора и пачку салфеток, зная, что эта киношная публика все равно будет оставлять огрызки где ни попадя. Такие уж это люди.

– Мне пташки нашептали, что сегодня твой будет сниматься в постельной сцене. Похоже, в спальню набьется снова много народу. Я вот думаю, а что, Зойка, если тебе когда-нибудь предложат роль, и там по сюжету тебе надо будет с кем-то переспать, пообниматься, поцеловаться. Мне бы этого, честно говоря, не хотелось бы.

Зоя подняла голову и многозначительно взглянула на него.

– Олег, а ты не забываешься? Ты что, думаешь, если помогаешь мне и заботишься обо мне, то имеешь право распоряжаться моей жизнью? Ты серьезно? Я вот все жду, когда же ты запретишь мне встречаться с Сашей. Только посмей это сделать, я тотчас исчезну из твоей жизни, и ты потеряешь в моем лице друга. Ты что о себе вообще возомнил?

– Против Саши я ничего не буду иметь, потому что он известный артист и к тому же наверняка уже миллионер. Ты даже не представляешь себе, какие бабки он зарабатывает. И я, конечно же, надеюсь, что в трудную минуту ты не откажешь мне в помощи.

Зоя не ожидала от него такого откровения. Так вот почему он благословил ее на этот роман с Горностаевым. Только лишь потому, что Саша богат, и именно это обстоятельство греет душу неприкаянного слабака Олега. А она-то думала, что он сроднился с ней, что переживает о ней как о близком человеке. А он, оказывается, видит в ней источник своего благосостояния. Какая гадость!

– Да я сегодня же съеду с твоей квартиры, чтоб ты знал. Понятно? А теперь вали с кухни!

– Ого! Да что это с тобой? Что это ты так взъерепенилась? Хочешь сказать, что выбрала его просто потому, что у него смазливая физиономия? Зоя, кого ты лечишь? Да деньги для тебя – все! Или тебе напомнить историю с Егором, как ты шантажировала его, выбивая деньги?

– Какой же ты гад, Олег. Я все это делала для тебя! Егор – твой личный враг, и я просто хотела помочь тебе отомстить ему. Хотя бы так. Да если ты хочешь знать, я смогла бы его убить, если бы только сам это позволил. Ты же сам запретил мне это, тебе было жаль его жену. А я в благодарность за то, что ты спас меня, готова была убить его, отравить, закопать… У меня бы и рука не дрогнула.

– Зойка, да успокойся ты уже! Что я такого тебе сказал? Чем обидел?

– Ты сказал, напомню, если ты забыл, что ты против того, чтобы я снималась в кино в постельных сценах. То есть ты уже представил себе меня в кино, с легкостью допустил это, успел размечтаться и заранее предупредил, как мне себя вести, что принимать, а от чего отказываться. Да кто ты такой, чтобы распоряжаться мной? Говорю же – заберу сегодня свои вещи, и все, давай уже разбегаться. Тоже мне, хозяин нашелся! У меня уже был один хозяин, который взял да и проиграл меня в карты, как вещь…

– Ладно, успокойся…

Олег бросился к ней и обнял ее, готовую вот-вот разразиться слезами.

– Ну прости меня, прости… Хоть мы с тобой и как брат с сестрой, но иногда я все же ревную тебя и к Саше, и ко всем тем, с кем ты когда-нибудь будешь сниматься. Да, мы с тобой обо всем договорились, но все равно ты же знаешь, что я питал к тебе определенные чувства…

– Скотские чувства, – буркнула Зоя, отстраняясь от него. – Предполагаю, что примерно такие же чувства питает ко мне и твой Родионов, и тот мужик, что приезжал с букетом. Уж не знаю, как вы все устроены, но никто из вас, да вообще никто, кого я знала, не собирался жениться на мне, заводить детей, семью. Я для вас, мужиков, – сексуальный объект. Но только не для Саши. Он сделал мне предложение.

– Опа-на! – Олег вытаращил глаза. – Вот это новость так новость! Поздравляю, дорогуша! Ты действуешь в правильном направлении.

– Олег, вали отсюда, говорю же! Пока на самом деле не поссорились окончательно.

– Послушай, я чего к тебе пришел-то? Сейчас, когда у нас появились деньги, я мог бы найти тех отморозков, которые… сама понимаешь… Я могу нанять частного детектива, их в Москве как грязи, ты расскажешь ему все про своего Ваню-мерзавца, кто он такой, фамилию, где он проживал, адрес, короче, все, что тебе о нем известно, и мы выйдем и на Ваню, и на его дружков, с которыми он играл в карты. А ты вдруг вздумала ругаться. Успокойся, я никогда не буду распоряжаться твоей жизнью. Напротив, хочу помочь. И если ты, дай бог, выйдешь замуж за Горностаева, и если тебя начнут снимать в кино – да я буду только счастлив! Меня будет греть мысль, что это благодаря мне ты осталась жива и так хорошо устроилась в жизни. А что в этом особенного?

Она не стала во второй раз упрекать его в том, что он, как ей становилось все более очевидным, помогает ей небескорыстно.

– Скажи, Олег, как вообще получилось, что я засветилась в интернете, все эти видео…

– Вот только не надо все валить на меня! – возмутился Олег. – Как будто бы ты не помнишь, кто затеял эту съемку? Твой Саша! Просто он так был очарован твоей красотой, а Родионов – твоими кулинарными способностями, что решили вот так все соединить и записать сначала кулинарный видеоролик, а потом… видно будет! Но ты на экране… – и Олег поцеловал свою щепоть. – Чудо чудесное! Красавица, да к тому же еще и настоящая актриса! Ты вообще видела себя на этом видео? Как ты двигаешься, как говоришь на камеру. Да ты просто живешь на экране! Пластика, мимика, изящество…

– Олег, прекрати!

– Разве ты не поняла, что тот мужик, про которого ты рассказала мне, повелся на твою красоту? Ты же не думаешь, что он проделал весь этот путь, пробился к тебе из-за рецепта скумбрии?

– Олег, прекрати, говорю же! Мало ли дураков?!

– Он хоть симпатичный был? На какой машине приехал?

– Ты совсем, что ли, уже? Откуда я могу знать, на какой машине он приехал? Может, на такси! Знаешь, женатые мужчины шифруются, предполагая, что жены следят за ними, за их машинами.

– Так он что, был женат?

– Откуда мне знать?! Я просто предполагаю. Мужчина вполне себе состоятельный, при костюме, с дорогим букетом, ты же сам видел цветы… И вино дорогое принес. Приглашал на ужин. Думаю, ему просто захотелось острых ощущений. А может, он вообще поспорил с друзьями за пивком, что сможет трахнуть блогершу… Я как подумаю об этом, так гадко становится на душе… Сама не пойму, зачем притащился? Потом еще проблемы заимел на свою голову, с охранниками что-то там у него случилось, вроде бы паспорт, что ли, фальшивый, не поняла…

– Надеюсь, ты не дала ему номер своего телефона?

– Олег, да что ты такое говоришь?! У меня есть Саша. Кстати говоря, вот он его видел и даже попытался ему помочь покинуть поселок, но потом быстро вернулся, махнул на него рукой.

– Ну и черт с ним, с этим парнем… Ты мне скажи, ты готова встретиться с частным детективом и все ему рассказать про Ивана?

– Нет, не готова. – Зоя нахмурилась. – И тебя прошу этим не заниматься.

– Зоя, это не ты говоришь, а твой страх, который до сих пор, по всей видимости, живет у тебя внутри. Ты не такая. Ты храбрая, смелая, ты на многое способна, взять, к примеру, Егора… Но когда дело касается лично тебя, ты прячешься, не хочешь ничего даже слышать о мести. В тебе, получается, живут два человека? Или ты жалеешь своего Ванечку, который отдал тебя в руки насильникам? Ты забыла, что они с тобой сделали? Забыла? Тебе напомнить?

– Олег. – Зоя побледнела. – Если ты не заткнешься, я… Я знаешь, что с тобой сделаю?

– Убьешь?

– Я как-то читала роман, кажется, или смотрела старый фильм про рыцарские времена… Так вот, там женщину тоже обесчестили, так она не могла видеть свидетеля своего унижения и, кажется, его убила… Потому что он напоминал ей о своем унижении, о трагедии. И только так она смогла успокоиться.

– Ты серьезно? То есть я тебя спас, но поскольку я являюсь как бы свидетелем того времени и твоего несчастья, то и меня тоже надо убить? Да пошла ты к черту, Зойка! Ненормальная!

Олег в сердцах хлопнул ладонью по столу и, опрокидывая стулья, кинулся к двери, так ею громыхнул, что Зоя вздрогнула.

– Сам дурак.

А через несколько дней, когда Зоя на кухне запекала курицу специально для Саши, был вечер и сад за окнами наливался ночной синевой, в дверь особняка позвонили.

И снова был мужчина с букетом и пакетом с подарками. Молодой, интересный, его звали Виталий.

– Какие же запахи! Как же хорошо пахнет! Вы на этот раз не снимаете? А просто готовите для своего удовольствия?

– Как вы проникли на территорию поселка? – Это было первое, что интересовало Зою. – Здесь же вход только по специальным пропускам. Неужели раздобыли гостевой?

– Раздобыл! Да и какая разница, как я оказался здесь? С деньгами, знаете ли, не проблема пройти мимо охраны. Охранники – они те же люди, а если еще учесть, что они буквально давятся от зависти, наблюдая за тем, как живут те, чей покой они охраняют, то весьма падки на деньги. Впрочем, как и все. Это нормально.

– А вы сюда ко мне пришли ночью… Думаете, что ваши деньги помогут вам поближе познакомиться со мной? Что и меня тоже можно купить?

Зоя была в ярости. Он был наглым, этот тип. Представился журналистом, блогером. С места в карьер сразу предложил ей сотрудничество, тандем. Мол, будем снимать ваши ролики вместе. И что эта «творческая работа» поможет и «физическому сближению». Проехался по внешности Зои, отметил, как идет ей этот ситцевый, в бабочках, голубой летний сарафан, как выгодно он подчеркивает ее «шикарную» грудь и тонкую талию. «Не девушка, а загляденье!»

Как же Зое хотелось тогда позвонить Олегу и позвать его на помощь, чтобы он выпроводил гостя. Но Олега как назло не было и в этот раз. А звонить Саше не хотелось, эта встреча двух мужчин, их разборки и неприятный разговор разрушили бы ее переполненное нежностью и ожиданием любви вечернее настроение.

– Виталий, я подумаю над вашим предложением. Цветы можете оставить, конечно, они ни при чем. А вот пакет, в котором наверняка бутылка вина, заберите. Не надо меня компрометировать. Я замужем, и моему мужу ох как не понравится ваш визит. Мне достаточно сделать только один звонок, и у вас начнутся большие неприятности.

– Так ты спишь с кем-то из этих, режиссеров? Ты актриса?

Он так неожиданно перешел с ней на «ты», что она готова была уже швырнуть и букет ему в физиономию. Но сдержалась. Уж больно красивые были пионовидные розы.

– Да, я актриса, – сказала она, глядя на него немигающим взглядом. – Думаю, вам пора.

– Ты будь осторожна со своими режиссерами. Ты, я вижу, новенькая, никогда тебя прежде нигде не видел, а я много и часто пишу об актерах, режиссерах, я же блогер. Так вот хочу предупредить, они меня хотели кинуть на деньги, нет, не сами режиссеры, а продюсеры. Знаешь, им всем нужны деньги, потому что кино – это прорва, жаждущая денег.

– Вам пора.

– Да ладно, не обижайся. Я же все-таки с добром к тебе пришел, хотел вот на ужин пригласить. Я нормальный парень, не знаю, чего ты так взъелась на меня. Замужем, говоришь? Тебя как зовут? Я проверю.

Ей с трудом удалось избавиться от него. Виталий-блогер ушел, Зоя бросилась к плите и, к счастью, в последнюю минуту успела достать из духовки румяную курочку. Накрыла стол, поставила розы в вазу. Потом пришел Саша. Они поужинали, он помог ей прибраться на кухне, и они ушли в его вагончик.

Утром вернулся Олег, она рассказала ему о ночном госте.

– Знаешь что? Ты предупреди охранников… Вернее, что я такое говорю? Не царское это дело. Я сам поговорю с охраной и предупрежу, чтобы тебя не беспокоили. Но знаешь, если сюда кто и захочет пролезть, то сделает это. Вариантов – миллион. Это можно сделать через жителей поселка, оформить гостевой пропуск. Публика здесь живет веселая, постоянно устраивают вечеринки, праздники… разве за всеми уследишь? К тому же здесь полно киношников, от которых уже в глазах рябит. Да и мужики, которые тобой интересуются, не бомжи какие, а, как я понял, люди солидные, при деньгах, что им стоит подкупить этих же охранников? И ведь все будут молчать.

– Да что им всем нужно от меня? Все, как один, – с букетом, вином… На что они надеются?

– Мужчине понравилась женщина. Он сто раз прокрутил видео с твоим участием, размечтался, возбудился, может…

– Олег! Прекрати!

– Но это жизнь, Зоя. Ты мне лучше ответь: ты готова начать поиски твоего урода Вани?

– Говорю же – нет! Я вообще хочу все это забыть, как ты не понимаешь? Займись лучше своим Егором!

– Ты мне назови хотя бы адрес, адрес твоей квартиры, которую ты потеряла… Ты сказала, что это он продал ее. Как?

– Я, может, неправильно выразилась. Он вынудил меня ее продать, сказал, что если не заплатит карточный долг, то его убьют, а до этого понабрал кредитов… Олег, ты оставишь уже меня в покое?

– Но если он брал кредиты, то ты точно видела его паспорт, его фамилию… А ведь ты так и не назвала его фамилию ни мне, ни следователю. Зоя, ну как можно оставить все это без последствий? Без наказания? Ты же не такая! Я знаю тебя!

– Олег, ты правда ничего не понимаешь? Думаешь, они все то время, что прошло с тех самых пор, не вспоминают меня? Не гадают, жива я или мертва? Не понимают, что они натворили? Не боятся, что в случае, если я жива, их найдут и призовут к ответу? И не подумали о том, как бы обезопасить себя? Вот сняли ролик со мной, я засветилась в интернете… А если они увидят меня? Если узнают и приедут сюда ко мне и прибьют меня прямо здесь, на этой кухне?

– Блин… Я как-то и не подумал. А эти двое, что были здесь… Ты не заметила, может, они вовсе и не поклонники, а засланные казачки?

– Ты серьезно? Какая же я дура, даже не подумала об этом. Может, мне исчезнуть? Но как я объясню это Саше? Я же не могу ему рассказать о том, что со мной случилось.

– И не надо. Не каждый мужик это вынесет. Нет-нет, даже и не вздумай!

– Но если охранники пропускают сюда всех подряд, то… Олег, что-то мне совсем поплохело… Мне страшно! Меня же реально могут убить.

– Но ты можешь хотя бы сказать, кто они такие, эти подонки? Может, они недоумки, которые в интернете не разбираются? Из каких они? Студенты, к примеру, или рабочие, инженеры… Ты хотя бы что-нибудь о них знаешь?

– Знаю только, что деньги у них водились, раз Ваня у них занимал крупные суммы. Может, бизнесмены или просто мошенники, воры… Я не знаю. Но с интернетом они точно дружат. Еще… они матерились, но сейчас матерятся все… К тому же они были пьяные, очень… Как животные, как свиньи… Совсем потеряли человеческий облик. Но, знаешь, я не удивилась бы, если бы узнала, что у них жены, дети… И что семья понятия не имеет, как они развлекаются на стороне, какими скотами могут быть. Олег, может, мне, правда, уволиться к черту отсюда? Скажу Саше, что надоело здесь работать… Но если уеду, то, может, потеряю его. Он останется здесь, и эти девицы его растерзают…

– Ты все-таки не уверена в нем, раз так говоришь. Думаешь, что стоит тебе уехать, как он сразу же переключится на кого-то другого?

– Не знаю. Не хочется так, конечно, думать. Но это же Саша Горностаев! А кто я? Простая буфетчица.

– Постой… Мы забыли – для тебя же роль написали и на следующей неделе уже начнутся съемки! Вот я тоже дурак безголовый! Нет уж, дорогая, никуда ты не уедешь. Может, станешь великой актрисой! Что же касается твоей безопасности, то ты просто запирайся вечером, и все! Если кто припрется, подойди, посмотри и сама решишь, кого впускать, а кого нет. Но не забывай, что ты, может, уже будущая звезда, а потому особенно-то не разбрасывайся своими поклонниками.

– Олег, ты идиот? Ты сам-то понимаешь, что несешь?

– И еще… Знаешь, если эти сволочи были пьяные, то, вполне вероятно, они не запомнили тебя, твое лицо. Да и вряд ли такого типа парни интересуются кулинарией. Думаю, ты напрасно испугалась. К тому же я вот вспоминаю, какой ты была, когда я встретил тебя, и какая ты сейчас – небо и земля! Ты похорошела, да тебя не узнать! Точно говорю тебе, никто тебя не ищет, и те мужчины, которые приезжали к тебе, – на самом деле твои поклонники. И если разобраться, то ничего плохого в твоей популярности нет. Пусть это только первые шаги в твоей киношной карьере, но все равно это успех. Ведь, если разобраться, ты снялась всего-то в двух клипах, вернее, даже в одном, потому что там, где ты готовишь запеканку, нет твоего лица…

– Ты на самом деле считаешь, что эти мужчины… что я просто понравилась им как женщина?

– Зоя! Ты такая странная! Вспомни, как ведут себя зрители в театре, когда им нравится актриса? Идут к ней в гримерку с цветами, подарками… Это нормально. Это и есть успех. Поэтому давай приходи уже в себя, не думай о плохом и продолжай получать удовольствие от жизни. Встречайся с Сашей, но помни, как мы с тобой уже и говорили, что особо-то ему не доверяй, как, впрочем, и остальным мужчинам. Сейчас он влюблен в тебя, а потому может наговорить все, что ты только хочешь услышать, но как он поведет себя потом, когда съемки, к примеру, закончатся и все разъедутся…

– Говорю же, он сделал мне предложение.

– Что, и кольцо подарил?

– Подарил.

Олег словно онемел и теперь смотрел на нее уже другим взглядом. У него был вид человека, который еще не решил, как ему себя вести, то ли радоваться этому обстоятельству, то ли злиться на то, что такую важную новость он узнает случайно.

Он взглянул на руки Зои, но там было лишь небольшое серебряное колечко, которое он сам, Олег, подарил ей как-то на ее день рождения.

– Не веришь? Хочешь посмотреть?

И Зоя, не дождавшись ответа, достала из буфета жестяную банку с надписью «Какао», там что-то звякнуло, она открыла крышку и достала кольцо с камнем.

– Банка пустая, не переживай… – улыбнулась она.

– Это брильянт? – Олег взял в руки кольцо, украшенное крупным сверкающим камнем и словно обсыпанное мелкими изумрудами.

– Думаю, да. Уж не думаешь же ты, что я поеду его проверять или оценивать? Саша сделал мне предложение, сказал, что, как только у него появится время, мы с ним поедем к нему домой, он хочет показать мне свою квартиру. Говорит, что мы будем там жить вдвоем.

Последнее предложение она произнесла очень тихо, как если бы ей было неудобно за то, что она, вполне вероятно, скоро переедет от Олега.

– Зоя, да это же просто бомба! Как же я рад за тебя!

– Олег, теперь ты понимаешь, что мне совсем не надо копаться в моем прошлом, обращаться к частному детективу и искать Ваню. Я хочу начать новую жизнь и жить спокойно.

– А ты сможешь?

– Олег, ну вот ты снова начинаешь…

– Да просто я вспомнил себя, свои чувства, которые мучат меня до сих пор… Я про Егора. Смотри на меня – я же не успокоился. Прошло много времени, и чего я достиг за эти годы, что он меня разорил, обокрал? Я стал личным водителем не самого известного в стране режиссера, проворачиваю с ним какие-то делишки в то время, как мой враг живет себе в прекрасном доме, с красивой женой, с детьми и радуется жизни. И все у него хорошо. А если так случится, что Родионов откажется от моих услуг, то мне придется снова надеть форму охранника?

– А ты не пробовал заниматься чем-то другим?

– Чтобы чем-то, как ты говоришь, заниматься, надо иметь начальный капитал. А у меня что? Живу в съемной квартире, за душой ни гроша.

– Если мне повезет, и я буду сниматься, и у меня будут гонорары, я буду помогать тебе, Олег.

– Ты? Мне? Ну уж нет… Ладно… Время покажет. А пока что, говорю, живи и радуйся жизни. Пусть из нас двоих, горемык, хоть у тебя все сложится.

– Так, а что мне делать, если еще кто-нибудь приедет сюда, как эти двое? Как мне себя с ними вести? Посылать подальше?

– Нет, ни в коем случае. Поговори, выслушай, что они хотят, и вежливо так отправь куда-нибудь подальше. Только вот визиток никаких не бери, ничего не обещай… Да, вот еще что! Под видом поклонников к тебе могут прийти журналисты, начнут задавать вопросы, попросят сфотографироваться с тобой. Вот этого ни в коем случае делать не надо. Если твое фото появится в интернете и Саша об этом узнает, думаю, ему это не понравится. А я с ним лично поговорю и скажу, чтобы он не ревновал тебя, если снова появится кто-то… Не забывай, что он известный актер и ему самому приходится фоткаться со своими поклонницами. Ты же его не ревнуешь?

– Ревную.

– А ты не ревнуй, тебе надо принять тот факт, что ты живешь со звездой, поняла? Не усложняй ему жизнь сценами ревности. Даст бог, он оценит это и на самом деле женится на тебе.

Через несколько дней пришел курьер и принес ей корзину с фруктами и большой букет львиного зева.

В букете она нашла визитку: «Александр Тронников. Ресторатор» и записку: «Приду вечером. Пожалуйста, не прогоняйте. У меня к Вам деловое (и личное) предложение».

Она сразу же позвонила Олегу, чтобы посоветоваться. Олег был в Москве, попросил прислать ему фото визитки и записки.

– Ну что я могу тебе сказать? Он наверняка ведет свой блог или влог где-нибудь в интернете и может предложить тебе совместный проект… Будь с ним предельно вежлива и скажи, что ты подумаешь. Расскажи о предстоящем визите Саше, объясни ему, что это будет деловая встреча, ну, чтоб он тебя не ревновал.

– Они все зовут на ужин.

– Нет, не соглашайся. Выпей с ним вина, если он угостит, внимательно выслушай его, поговорите, и, повторяю, не отказывай ему сразу, скажи, что тебе надо подумать, посоветоваться.

– Ладно, я так и сделаю. Но знаешь что, Олег? Все это не для меня… Я так спокойно жила с тобой, как мышка в норке… И зачем я только приехала сюда? Зачем устроили эти съемки? А теперь еще и Саша… Знаешь, иногда мне кажется, что все это сон, что такого просто не может быть… Я и Горностаев. А вдруг ты прав и все это… временно?

– Хватит тебе уже сидеть в норке. Все, у тебя началась новая прекрасная жизнь! Так что, Зойка, не дрейфь, держи хвост пистолетом! Все, не могу больше говорить… Шеф идет.

20. Июнь 2024 г.

– Боже мой, какое прекрасное место и как напоминает тот поселок, в котором живет Льдов! Та же роскошь и красота!

Наташа вышла из машины и, тотчас решив, что слова восхищения местечком под названием «Серый дрозд» были произнесены слишком громко, что ее могли услышать двое охранников, куривших возле шлагбаума, тотчас заткнулась.

Машину припарковали на стоянке рядом. Женя присоединилась к Наташе. Она волновалась, поскольку так и не решила, каким образом им лучше всего проникнуть на территорию поселка.

– Ну что замерла? – усмехнулась Наташа, смешно поморщив свой напудренный носик. – Не знаешь, кем представиться?

– Борис строго-настрого запретил пользоваться фальшивыми документами.

– И правильно. Не станем подставлять Реброва. Возможно, его люди уже здесь или были вчера. Они же тоже работают. И то, что они именно здесь, а не в другом месте, твоя, Женечка, заслуга. Это же ты напала на киношный след, на эту девушку.

– Так что делать? – Женя окончательно растерялась.

Она до сих пор не могла прийти в себя после кошмарного сна, в котором Борис предстал перед ней в роли ревнивого и знающего об ее романе с Павлом мужа. Еще ее зацепила во сне сама Наташа.

В голове Жени продолжали звучать все повторяющиеся и повторяющиеся, обращенные к Борису слова: «Посмотри на меня, я же тут, рядом… Если тебе будет скучно, ты знаешь мой номер…»

Что это за намеки? И что такое вообще сны? Откуда, из каких закоулков подсознания или, того хуже, знания они рождаются? Неужели где-то там, в голове, засела заноза, именуемая ревностью к Наташе? Откуда она взялась? Неужели сон – это подсказка? А что, если у легкомысленной Наташи план разрушить до основания брак Жени с Борисом? Ведь она с тех самых пор, как рассталась со Льдовым, постоянно провоцирует Женю, призывая не обращать внимания на Бориса, да что там, настраивает ее против него! А она и слушает, верит каждому ее слову. Возможно, Петр плохой любовник, и Наташе просто скучно, и она решила поразвлечься с Борисом? А что? Это очень даже удобно, и муж и любовник проживают в одном доме. Так почему бы не ускорить развод, не выпроводить Женю с ребенком из дома и жить с обоими братьями?

Вот о чем думала Женя, оглушенная биением собственного сердца, до которой пока что не доходил смысл произнесенных Наташей слов.

Когда она пришла в себя, ее отпустило, она вздохнула полной грудью, словом, вернулась в реальность, то Наташа уже перестала говорить, она держала перед ее носом два новеньких гостевых пропуска в коттеджный поселок «Серый дрозд».

Она не поверила своим глазам. И пропуска выглядели совсем как настоящие.

– Льдов устроил и рано утром прислал с курьером, – не без гордости сказала Наташа. – Ну как тебе сюрприз?

– Вот это да! И к кому же мы якобы приехали?

– К его другу и однокласснику Сергею Полубояринову. Он предупрежден и ждет нас. Так что нам не придется даже думать о том, где мы можем остановиться, отдохнуть и выпить кофе. Скажи, Льдов – красавчик?!

– Это совпадение такое?

– Ну да. А что? У Льдова полно знакомых, и я лично не удивилась, что один из них проживает как раз там, где нам и нужно. Если бы оказалось, что лично его знакомых здесь нет, он все равно нашел бы выход и в любом случае помог бы нам. Больше тебе скажу, он сказал, что мы можем и дальше обращаться к нему за помощью. У него в штате есть люди, которые всегда помогут нам по любым вопросам.

– Здорово! Ты на самом деле обрадовала меня. А я так растерялась…

– Да ты бы видела свое лицо, когда выходила из машины. Видно было, что ты не знаешь, что делать и о чем говорить с охранниками. Все, Женечка, больше у нас подобных проблем не будет! Льдов любит меня, уважает тебя, и мы всегда сможем рассчитывать на его помощь. Не забудь, как ты сама много сделала для него…

Вот так они и прошли в поселок, вернее, проехали, потому что охранники, увидев пропуска, подняли шлагбаум, и подруги уже на машине с ветерком покатили вдоль раскинувшихся по обеим сторонам дороги поместий. Сады, зеленые газоны, коттеджи, больше похожие на дворцы, и ни одного человека на пути.

И только повернув, Женя едва успела притормозить перед большой зеленой лужайкой справа от дороги, где расположился настоящий лагерь киношников. Огромное количество людей, техники, автомобилей, палаток… Вот только что они ехали по тихому поселку, а здесь, на зеленой лужайке перед роскошным белоснежным особняком, толпа, людской гул, смех, обрывки разговора, музыка, звук телефонных зуммеров, словом, настоящая какофония звуков!

– Тормози! – скомандовала Наташа, уже хватаясь за ручку двери и готовая выскочить из машины прямо на ходу. – Как интересно! Боже, как же я мечтала когда-нибудь сняться в кино!

Женя припарковала машину под большой березой, в нескольких метрах от черной палатки, в которую то и дело сновали люди, одетые в рабочую одежду. Может, кто-то из них был садовником или уборщиком, а может, это были рабочие на съемках.

– Вливаемся! – радостно воскликнула Наташа и, словно бросаясь в холодную воду, кинулась в толпу людей и растворилась там.

Женя за ней едва поспевала. На самом деле все было ужасно интересно, волнительно. Она сразу поняла, что самое все интересное, возможно, репетиция, происходит не на площадке, а внутри дома. Пробравшись поближе к распахнутым воротам, за которыми открывался прекрасный, весь в розах и декоративных хвойных растениях сад, она увидела большую черную машину возле крыльца. При этом окружали ее не зеваки, а, скорее всего, артисты массовки, а в салон усаживалась, вероятно, героиня сериала – высокая, красиво одетая в вечерний наряд девушка.

Эту сцену снимали сразу с трех камер, а над головой девушки держали длинный мохнатый микрофон.

Женя жадно впитывала в себя лица окружающих ее людей – она искала девушку-убийцу, высокую и стройную брюнетку с длинными черными волосами. Она должна была ее узнать, потому что ее лицо невозможно было перепутать ни с каким другим. Оно было слегка вытянуто, а глаза – ну просто огромные, возможно, синие. Маленький нос и пухлый нежный рот.

Пробираясь между людьми и разглядывая всех, она наконец увидела Наташу. Та с веселым видом флиртовала с каким-то долговязым парнем в желтой пестрой, в лимонах, гавайке и синих джинсовых шортах.

Увидев Женю, Наташа взглядом спросила ее, есть ли новости. Женя поняла ее взгляд и развела руками: пока ничего.

– Знакомьтесь, Артур, это моя подруга и одновременно родственница Евгения. Приехали вот в гости к другу, а как увидели вас тут, целую толпу, просто не могли не остановиться… Какая же у вас интересная работа! Женя, Артура приглашают на эпизодические роли, когда нужно снять какого-нибудь мерзавца, – расхохоталась Наташа.

– Очень приятно, – зачем-то сказала Женя. И уже совсем тихо: – Что делать будем?

– Скажите, Артур, ведь вы здесь всех знаете? – продолжала улыбаться возбужденная Наташа. – Мы с Женей узнали, что в вашем сериале снимается одна девушка, ну очень красивая… Она, кажется, играет роль жены, что ли, главного героя, которая готовит ему скумбрию, наполненную орехами и уложенную на виноградных веточках… Вернее, это я сказала Жене, что она актриса, потому что красивая очень, а Женя считает, что она никакого отношения к сериалу не имеет, что просто любовница вашего режиссера… Так вы знаете ее?

Женя от такого грубого вопроса больно ущипнула Наташу за бедро, та аж вскрикнула.

– Ты чего щиплешься? – так же громко хохоча, ответила ей Наташа, ставя ее в неловкое, просто-таки ужасное положение. – Подумаешь, спросила… ну и что здесь такого? Да этот ролик распространился по всему интернету! Там такая красотка! Понимаете, Артур, моя подружка всю жизнь мечтает сняться в кино, но сама для этого ничего не делает, ни разу не открыла сайт, где записываются в массовку. А я ей говорю, Женя, нельзя так, надо что-то делать, надо засветиться! Ты, говорю, красивая, у тебя огненная грива, ты породистая, у тебя фигура шикарная, ты талантливая! Но она у меня зажатая и с комплексами!

Только теперь Женя поняла, что Наташа на самом деле не издевалась над ней, а пыталась своим, пусть и таким грубым способом найти девушку-убийцу.

– Это Зоя, – вдруг услышали они.

И обе заметили, что он произнес это имя с уважением. Не Зойка, а именно Зоя.

– Зоя? Актриса? – спросила Женя.

– Нет, она не актриса, но вполне могла бы ею стать. У нас все мужики потеряли голову от нее. Просто обожают! Она очень добрая… Находит возможность и нас подкормить.

– Не поняла, – замотала головой Наташа. – Как это – подкормить?

– Она – наша буфетчица. Очень вкусно готовит, делает нам разные бутерброды, заботится о нас…

– И где она сейчас? – поспешила спросить Женя в страхе, что вот этот Артур исчезнет, как если бы и он тоже приснился. Неужели им так повезло и речь идет о той самой девушке?

– Там, в саду, рядом с большой старой яблоней под навесом есть стол, вокруг которого все так и крутятся, чтобы выпить кофе или чай, перекусить. Зоя всегда выставляет большую корзину с фруктами. Так что, если хотите с ней поговорить, вам туда. А вы, Женя, подойдите вон к той девушке в синей жилетке и белой кепке, видите? Скажите, что тоже хотели бы сняться в массовке. Завтра, к примеру, будет сцена, когда из дома будут выносить тело одной из наших героинь… Ее тоже убьют… Здесь вообще такой сценарий – застрелиться можно. Такая бредятина! Не понимаю, как можно вообще снимать такую дрянь. Но актерам платят такие бабки! Одному Горностаеву знаете, сколько отваливают за один съемочный день?

Женя кивнула, схватила Наташу за руку и потащила за собой в сад, ища глазами большую старую яблоню и навес.

– Вот же она… – прошептала Наташа, когда, приблизившись к столу, заваленному грязными пластиковыми тарелками, контейнерами, коробками с салфетками и прочим мусором, она увидела девушку. Ту самую.

– Зоя? – окликнула ее Наташа.

Девушка обернулась. Улыбнулась. Да так, что Женю покоробило. Неужели это она заморозила четверых мужиков? На самом деле какая красотка! И лицо доброе, просто излучает любовь.

– Да. Вы новенькие? Знаете, все закончилось. Даже яблоки. Но если вы проголодались, я могу приготовить вам что-нибудь. Или принесу печенье? Крекеры хотите?

– Знаете, мы видели ваш ролик с рыбой.

– Ох, снова это… – И Зоя устало опустилась в плетеное кресло. Вокруг стола стояли дешевые пластиковые стулья и табуретки, но это кресло, вероятно, предназначалось только Зое. – Я не понимаю, отчего возник весь этот ажиотаж с рыбой. Ну приготовила, что особенного-то? Это болгарский рецепт. Меня научила ему одна моя знакомая, соседка по квартире.

– Думаю, что все дело в том, где и как снят ролик, – сказала Женя. – Вас так профессионально сняли, и вы там вели себя так естественно и спокойно, словно вы хозяйка этой кухни, этого дома… И получилась очень красивая картинка.

– Понятно… Значит, если бы я готовила не в этом особняке, а на своей маленькой домашней кухне, то никто и не обратил бы на меня внимания?

– Да вы не обижайтесь. Просто я вот лично на самом деле увидела в вас такую шикарную женщину, у которой могли бы быть слуги, а она готовит сама… – сказала Женя, сразу же понимая, насколько глупо все это прозвучало.

– А мужчины вами интересуются? – вдруг спросила Наташа, и Женя поняла, что взяла ее с собой в последний раз.

– В каком смысле? – Щечки Зои порозовели. – Не поняла.

– Да чего уж тут не понять? Мужчины сейчас какие пошли? Все – сплошь альфонсы! Ищут кого побогаче.

Может, и она тоже играла роль, чтобы добиться своей цели и узнать о погибших мужчинах, но у нее это получалось просто ужасно. Она все портила каждым произнесенным словом! Женя готова была уже увести подругу вон из сада.

– Ах вон вы про что… – немного успокоилась Зоя. – Да, как это ни странно, но и мужчины тоже смотрят кулинарных блогеров и некоторые увидели это видео с рыбой.

– И что? – Женя замерла.

– Вам знакомы вот эти мужчины?

И Наташа, срывая весь Женин план и нарушая все, что только в данном случае можно было нарушить и испортить, вдруг достала свой телефон и принялась, царапая длинным розовым коготком дисплей телефона, листать фото с изображением четырех убитых мужчин.

Женя заметила, как Зоя побледнела. Неужели это она их убила? Как же изменилось ее лицо? А Наташа… Да она вообще сошла с ума! Как она посмела показывать подозреваемой в убийстве Зое фотографии жертв? На что она рассчитывает? Что убийца, увидев фото замороженных ею мужчин, сразу же признается в своих преступлениях? Сумасшедшая!

– Покажите еще раз… – попросила взволнованная Зоя. – Просто здесь бывает так много людей… Вы же сами видели эту толпу…

Женя широко раскрытыми глазами смотрела, как Наташа, словно издеваясь над ней, придвинувшись к Зое еще ближе и уже не спеша, словно растягивая момент, принялась показывать ей фото.

«А ведь я никогда не прощу ее», – пронеслось в голове Жени.

Она не могла вспомнить, когда еще кого-то так ненавидела, как в эту минуту дуру Наташу. Главное, она никак не могла найти объяснения этому ее поведению.

И в то же самое время как же было важно то, что сейчас ответит Зоя.

– Я видела этих мужчин… Они были здесь, точно… Примерно в начале месяца или раньше… Сначала приехал вот этот, – она ткнула пальцем в фотографию Игоря Масленникова. – Фотографии не всегда удачные, но, кажется, его звали Игорем. Он приезжал ко мне с цветами, сказал, что хотел познакомиться со мной, что увидел видео со мной в интернете. И вот эти трое тоже были… А кто они такие? Они в розыске?

– Да! – воскликнула Женя и, слегка толкнув Наташу, опередила ее обещающий быть таким же идиотским ответ. И так посмотрела на нее, что Наташа вынуждена была промолчать. А ведь наверняка хотела сказать, что мужчины мертвы.

– Так что они хотели от вас, Зоя?

– Поближе познакомиться, предлагали поужинать со мной. Так, а что они натворили-то?

В ее глазах читался искренний испуг. Женя так внимательно ее рассматривала, вглядываясь в ее лицо, ловя ее взгляд, который та то и дело отводила, поскольку видно было, что ей неприятен этот разговор, что ей и самой стало уже не по себе. А может, Наташа права и надо было сразу сказать ей, что мужчин убили? Нет-нет… Не надо торопиться.

Женя и сама разволновалась, потому что ее подозрения, что она на верном пути, подтвердились. Она находилась там, где незадолго до смерти видели жертв, это ли не удача?

– Зоя, а вы не могли бы показать нам особняк? – спросила Наташа.

– Что-то я не понимаю… Вы, случайно, не их жены? – вдруг рассердилась Зоя, пятясь от Жени с Наташей. – Знаете что, оставьте меня уже в покое! Я не виновата, что ваши мужья притащились ко мне ночью, с букетами и вином… Следите лучше за ними, понятно? И я очень жалею сейчас, что не позвонила в полицию, чтобы ваших блудливых котов вывели из дома…

– Да постой ты! Не горячись! – Наташа успела поймать ее за руку. – Никакие мы не жены. Мы вообще из полиции. Этих мужиков убили! Поэтому мы здесь, понятно?

Ну вот и все. Теперь расследование уж точно коту под хвост. Женя вообще отвернулась, не в силах видеть довольную физиономию подруги. Теперь бывшей подруги. В этот момент она уже мысленно распрощалась с ней.

– Как это убили? – Зоя вернулась к ним, подошла совсем близко. – Кто? За что?

– Вот это-то мы как раз и собираемся выяснить, – сказала Женя.

Она не знала, как сделать так, чтобы Наташа исчезла, растворилась. Как же она сейчас мешала ей! Вот раньше, когда Женя вела расследования, Наташа всегда дожидалась ее в машине и не вмешивалась. А что теперь? Откуда вдруг такая активность? Она что, не понимает, что делает?

И тотчас, повернувшись к Наташе, произнесла твердо:

– Наташа, подожди меня, пожалуйста, в машине.

У Наташи от изумления и возмущения брови взлетели вверх.

Женя повернулась к ней спиной и зашептала в ухо буфетчице:

– Зоя, мы могли бы поговорить с вами где-нибудь в тихом месте? В доме, например, в той кухне, где и проходила съемка?

– Да, только недолго, мне скоро на грим… – так же тихо ответила ей Зоя.

– На грим?

– Сегодня у меня первый день съемки, так, ничего особенного, маленькая эпизодическая роль…

– Хорошо. Пойдемте, Зоя.

И Женя, подхватив под локоть Зою, двинулась в сторону особняка. Она не была уверена, что Наташа не увяжется за ней. И была готова к тому, чтобы нагрубить ей или вообще взять за плечи, развернуть и отправить обратно к машине.

От злости и возмущения она дрожала, кровь бросилась ей в лицо, она чувствовала пульсацию даже в губах!

Но в дом они вошли только с Зоей, Наташи, к счастью, уже не было. Женя глазам своим не поверила, когда оказалась именно там, где и мечтала оказаться. Она даже не поняла, как им удалось пройти мимо развалившегося в кресле под синим зонтом человека, возможно режиссера или его помощника, с мегафоном в руке. Он словно и не заметил их. Должно быть, уже привык к присутствию Зои на площадке. Вероятно, в тот момент, когда они проходили, съемка была приостановлена по каким-то своим причинам.

– Зоя, расскажите мне, пожалуйста, еще раз во всех подробностях о ваших встречах с этими мужчинами.

– Хотите кофе? – Зоя явно тянула с разговором. Возможно, пыталась обдумать то, о чем ее спрашивали. – Вы сказали, что их убили. Я вот слушаю вас, но у меня в голове это не укладывается. Это какой-то бред! Кто они? За что их могли убить? И как это касается меня? У меня сейчас сердце выпрыгнет из груди. Мне все это словно снится… И если вы действительно из полиции, то скажите, почему вы здесь? Как вышли на меня?

– Все очень просто. Все эти мужчины если и не готовили рыбу по вашему рецепту, то, во всяком случае, лайкали ваше видео, в истории их обращений есть ваше видео. Это пока что все, что их связывает. Но чтобы убить человека, нужен мотив, понимаете? Скажите, вы замужем?

– Нет… пока.

– Значит, у вас кто-то есть, кто мог бы их приревновать к вам?

Женя и сама уже понимала, что и разговор, случайным образом напоминавший допрос, провалился. Что вообще все полетело в тартарары.

– Следствие пришло к выводу, что этих мужчин объединяла не только приготовленная вами рыба, но и что-то другое, более серьезное, страшное… Зоя, признаюсь вам честно, я не из полиции, я лишь помогаю своему другу-следователю искать важных свидетелей. Поэтому все, что вы расскажете мне, не будет иметь последствий, поскольку я неофициальное лицо. Я вам больше скажу: если эти четверо изнасиловали вас и вы расправились с ними, отомстили, то, клянусь, они этого заслужили, и я прямо сейчас встану и уйду. И потом, если это будет в моих силах, сделаю все возможное, чтобы вас так и не нашли, так и не вычислили.

Она говорила и не могла уже остановиться.

– Дело в том, что сюда в любой момент может приехать настоящий следователь, может, кто из прокуратуры… И они непременно будут вас допрашивать. Ответьте мне честно: это вы их заморозили?

– Что вы сказали? Заморозила? Вы, случайно, не сумасшедшая?

– Нет. Этих мужчин, вернее, их тела, не так давно обнаружили на свалке. Смерть всех четверых наступила от переохлаждения. Их на самом деле заморозили. И сделали это в морозильной камере, в большой морозилке, какие устанавливают вот в таких домах, как этот. Скажите, в этом доме есть морозильная камера?

– Да, есть.

– Вы можете мне ее показать?

– В смысле? Думаете, что там я храню штабелями замороженных мужчин?

– Вы не ответили мне… Вы знали этих мужчин раньше? Это вы их заморозили?

– Нет! – вскричала до смерти напуганная Зоя, до которой словно только что начал доходить смысл услышанного. – Да не знала я никого! Приезжали, повторяю, с букетами, искали встреч, хотели поближе познакомиться… Один был журналистом, блогером, предлагал поработать вместе, другой оказался ресторатором, тоже придумал какой-то совместный проект… Игорь этот был просто увлечен, я ему понравилась как женщина… Был еще один, такой крутой мужик, его звали Александр…

– Тронников, – подсказала ей Женя.

– Наверное. Так вот, он ничего не предлагал, просто был обходительным, нежным, подарил мне тоже цветы, привез дорогое шампанское. Попросил о встрече, но когда я ему сказала, что у меня есть жених, очень расстроился. Оставил мне свою визитку, которую я потом выбросила.

– И кто у нас жених?

Зоя задумалась. Она прекрасно понимала, что стоит ей сейчас назвать имя своего возлюбленного, как им тотчас займутся. И, не дай бог, запишут в подозреваемые. Поэтому она ничего не ответила.

– Знаете что, – сказала она, и лицо ее стало неузнаваемым, оно вытянулось, стало совсем белым, – поскольку вы неофициальное лицо, то и нечего вам здесь делать, понятно! Уходите! И ничего я вам показывать не стану. Я очень сожалею, что рассказала вам вообще об этих людях. Их убили, а меня теперь будут подозревать в каком-то жутком убийстве! Или, не дай бог, моего друга?! Да я вообще теперь уже и не понимаю, кто вы такая. И не уверена, что этих мужчин нет в живых…

Женя не растерялась и поднесла прямо к лицу Зои телефон с фотографиями покойников в таком виде, в котором их и обнаружили. И не хуже, чем недавно Наташа, принялась листать страницы «галереи», намеренно пугая девушку.

Зоя, увидев обезображенные смертью лица, почти сразу же закрыла лицо ладонями. Потом перекрестилась.

– Ладно, черт с вами… Давайте еще раз поговорим о них. Я готова рассказать о каждой встрече. Но сначала скажу главное – никогда прежде я их не видела, понятно?

– Мы подумали, что вас изнасиловали и это было вашей местью…

– Да я уже поняла… Нет, меня никто не насиловал…

– Хорошо. Тогда начнем с первого визита. Кто это был?

– Игорь. Его звали Игорь…

«Масленников, – подумала Женя. – Ну и ну! Неужели она на самом деле сейчас сидит напротив Зои и слушает ее рассказ?»

Но поговорить им так и не удалось. Внезапно дверь кухни распахнулась, и молодой мужчина в синей футболке и белых штанах внес большую коробку, бухнул ее на стол и, не обращая внимания на Женю, принялся извлекать оттуда пачки с кофе, сахаром, чаем, печеньем…

– Зойка, я заказал груши. А то все яблоки да яблоки… Сегодня что-то жарко… Ты чего такая бледная?

– Олег, представляешь, тех мужчин, которые приезжали сюда ко мне, убили, – поспешила с ним поделиться перепуганная Зоя. – И не просто убили, а заморозили.

Мужчина, судя по всему, ее близкий друг, раз она вот так, с ходу выдала ему про убийства, с видом человека, который быстро реагирует на все неожиданное одинаково и грубо, грязно выругался.

Женя, явно не готовая к тому, чтобы продолжить разговор в присутствии постороннего, и не найдя в себе силы хотя бы выяснить, кто он такой (может, он и есть настоящий убийца!), вконец растерявшись и понимая, что ее собственное задание провалено, сбежала.

21. Июнь 2024 г.

Утром я нашла на кухне флешку. Понятное дело, что она оказалась на столе рядом с подносом с пышками не случайно. Кто-то принес ее мне специально для того, чтобы я что-то прочла или увидела. Но что?

Я давно уже заставляю себя не оглядываться назад, но мне это плохо удается. Я хорошо сплю и чувствую себя в безопасности только в объятиях Саши. Но вчера он ночевал в Москве, там в одном из ночных клубов снимали очередную серию, где главный герой, забыв о своей любимой девушке, да и обо всем на свете, стал тем прежним мажором, мальчиком-плейбоем, которым был до встречи со своей будущей избранницей.

Это был маскарад, куда слетелись все его друзья и знакомые, все те, кто знал его, да и просто золотая молодежь Москвы. Грандиозная вечеринка, где в самом конце маскарада гости должны были снять свои маски. Понятное дело, что на этом маскараде должны были встретиться все те девушки, которые пытались захомутать нашего героя, была там и наша скромница, та самая девушка Аня из провинции, которая появилась там в красивом костюме Коломбины и, разумеется, как и все приглашенные, в маске. Словом, узнать ее было бы невозможно. Она должна была увидеть своего парня в его привычной среде, среди друзей, в окружении красивых и доступных девушек и понять, что он за человек, можно ли ему доверять. Все это было прописано в сценарии, и все понимали, насколько вся эта проверка была далека от реальной жизни. Но разве ж кто будет спорить или обсуждать текст?

Я и без того ту ночь была неспокойной и плохо спала на диванчике в библиотеке особняка – не хотелось возвращаться в наше «общежитие», где меня не очень-то привечали. Знала, что ночевать в доме было запрещено, но Саша договорился с Родионовым, и тот позволил мне в те дни, когда Саши не было в «Сером дрозде» и когда в особняке ночью не работали фотографы, спать в библиотеке, единственном, наверное, месте, где не снимали. Там, в одном из книжных шкафов, в закрытой полке я прятала постельные принадлежности.

Библиотека была большая, окна выходили на заднюю часть сада, где росли гигантские ели, закрывающие свет уличных фонарей. И еловые лапы, отбрасывающие тени на стены и темный паркет, раскачиваясь под порывали ночного ветра, пугали меня, не давали уснуть. Но все же это было лучше, чем спать в комнате со сплетницами-актрисами, любительницами ночных пирушек с винцом или водочкой. Алкоголь развязывал их злые языки, и в таком состоянии они не скупились на выражения в мой адрес.

Я поставила кипятиться воду, открыла свой ноутбук, подаренный мне накануне Олегом, вставила флешку и, уже готовая к любой провокации или просто злому посланию, стала смотреть.

И я увидела. Если бы кто-то посторонний просмотрел эту видеозапись, то не понял бы, в чем там дело. Но я поняла.

Это были рабочие записи оператора, снимавшего вчера карнавал в ночном клубе. И хотя все актеры и актрисы были в масках, я без труда их всех узнала. Под громкую ритмичную музыку молодые парни и девушки в ярких костюмах и роскошных венецианских масках танцевали, пили напитки, смеялись. Оператор время от времени выхватывал крупным планом основных персонажей, задерживаясь все же на Саше. На нем была белоснежная рубашка и черный костюм, состоящий из брюк и бархатного пиджака. Половину лица скрывала блестящая и тоже черная с серебром маска.

Я любовалась им. Как же он был прекрасен! Конечно, вокруг него вились девушки, причем не только актрисы, но и девчонки из массовки. Все смотрели на него, некоторые, проходя мимо, старались приобнять его, прикоснуться к нему или что-то сказать, заглянуть ему в лицо. А он, молодой, веселый и какой-то расслабленный, то с кем-то разговаривал в кадре и улыбался, то посылал кому-то воздушный поцелуй…

А я смотрела и все ждала какого-то подвоха, что вот сейчас оператор покажет, как он целуется с кем-то в кадре. Но нет, ничего такого не было. Мне словно бы показали Сашу такого, какого я еще не видела – восхитительного молодого человека, просто принца, который совсем недавно сделал мне предложение!

И в какой-то момент мне вдруг стало страшно. Мне словно бы покричали в ухо: «Зоя, очнись, кто ты, а кто он?! Он поиграет тобой здесь, на съемках, и бросит тебя! И говорит он тебе только то, что ты хочешь слышать! Посмотри, как он хорош, как красив! Согласись, когда ты смотришь на него, у тебя кружится голова от счастья. Ты же сама не веришь в то, что он сейчас с тобой, что он выбрал тебя! Вспомни, что говорил тебе Олег, о чем предупреждал: включи мозги и знай, что рано или поздно он тебя бросит, и тогда тебе будет невыносимо больно. Ну очень больно. Ты увидишь, как он обнимает или целует другую девушку, и сердце твое будет разрываться всякий раз, когда он будет рядом».

Я три раза просмотрела видео, наслаждаясь тем, что пока еще мы не расстались, что пока что он со мной, и, когда вернется, есть надежда, что он посмотрит на меня влюбленными глазами, обнимет меня, прижмет к себе и снова скажет, как любит меня, как соскучился, спросит меня, что чувствую я, скучала ли по нему.

Конечно, хотелось, очень хотелось верить, что Саша действительно влюблен в меня, и так не хотелось возвращаться в реальную жизнь, чтобы оценить свою роль в его жизни.

Снова и снова я задавала себе вопрос: почему он выбрал меня, когда вокруг столько молодых красивых актрис? Конечно, я тоже молода, да только одна я знаю, что внутри я зрелая, с растерзанным сердцем женщина и что с тех пор, как со мной случилось несчастье, время моей жизни летело, опережая реальное время, грозя преждевременно состарить мою душу. Но это же знала, повторяю, только я. Внешне-то я, возможно, на самом деле выглядела даже моложе своих лет и была реально младше Саши, но что же мне поделать со своим мироощущением, со своей гипертрофированной зрелостью?

Тема расставания с Сашей напоминала мне обрывок оголенного электрического провода – коснись, и убьет. Или покалечит. Что было бы больнее, расстаться с ним сейчас или позже, когда я, поверив в наш союз, буду брошена им?

Я уже рисовала картины неслыханного счастья, когда я в свадебном платье иду с ним под венец. Разве я способна буду вынести, выдержать столько радости и ощущения полноты жизни? Я, признаться, не готова была поверить вообще в то, что когда-нибудь стану счастливой. И вот мы женаты, и я узнаю, что Саша мне изменяет, что поначалу он это скрывает, отдаляясь от меня, он постоянно в разъездах, на встречах, на съемках, а потом вдруг с ослепительной белозубой улыбкой просит меня отпустить его, а рядом с ним уже стоит, обхватив свой большой живот, какая-то молоденькая и глупая актриска. Как после этого жить? Да и стоит ли? Вот этого я боялась больше всего. Но как узнать, что ждет нас в будущем, да и нужно ли это? В моем случае, думала я, как раз нужно. Я должна быть уверена в том, что Саша по-настоящему любит меня и хочет впустить меня в свою жизнь. Что хочет иметь от меня детей. И даже несмотря на то что мои врачи уверили меня, что я смогу иметь детей, я все равно сомневалась. А что, если нет? Во всяком случае, сейчас я точно не была беременна.

Словом, я с самого утра думала об этом, ждала возвращения Саши и машинально готовила завтрак, пекла оладушки, делала бутерброды, готовила кофе, мыла фрукты и постоянно курсировала между особняком и навесом, раздавая еду, разливая напитки и собирая грязные тарелки и салфетки, чтобы их не разнесло по саду ветром. Должна была сниматься какая-то сложная сцена с большим количеством людей, вроде в доме произошло убийство, и образовалась толпа любопытных.

Но по мне это было лишнее. Ну откуда в таких поселках столько зевак? Здесь каждый живет своей жизнью, и деловые люди, рано утром отправившись в Москву, возвращаются поздно вечером, а их домочадцы-бездельники вряд ли поднимут свои задницы, чтобы поглазеть на то, что случилось у соседей. Во всяком случае, в этом поселке редко когда вообще заметишь на улице людей. Когда жарко, все сидят у бассейнов, когда холодно – пьют у каминов в компании приятных людей… Так, во всяком случае, мне представлялась жизнь этих богачей.

Саша не раз спрашивал меня, где бы я хотела жить, когда мы поженимся, в Москве в большой квартире или в примерно таком же доме, как тот особняк, где мы обитали, то есть в Подмосковье. Конечно, мне хотелось бы жить в доме. Но к этим вопросам я так и не смогла пока еще относиться серьезно, запрещала себе даже мечтать на эту тему. Саша же, напротив, мечтал. Он хотел, чтобы у нас был свой дом, чтобы я готовила только для него, чтобы рожала детей, воспитывала их.

Он много раз повторял одну и ту же фразу, что я, мол, созрел для семьи. И тогда я спрашивала себя, а я сама-то готова? Быть может, все мои страхи и сомнения вызваны именно тем, что я сама не готова для создания семьи? Что с тех пор, как не стало моей бабушки, я как-то сразу, не успев почувствовать себя свободной и самостоятельной в самом благостном значении этого слова, попала под влияние обманщика и мошенника Вани; потом произошло то, что произошло, и снова зависимость от мужчины, теперь от Олега. Хорошо еще, что он прекратил свои поползновения в мой адрес, оставил меня в покое и заботился обо мне как о сестре. Иначе я бы сбежала от него. Это точно.

Если я выйду замуж за Сашу, то сразу же попаду в зависимость от него. Я знала себя. Буду ловить его взгляды, буду ревновать его, буду бояться его потерять, и в конечном счете моя жизнь превратится в самую настоящую пытку. Конечно, он бросит меня, бросит.

Вот в таких растрепанных чувствах я находилась в то утро, когда передо мной появились эти две мутные девицы. Рыжая и блондинка. Сначала я приняла их за новых статисток, не похожи они были на местных жителей. И была очень удивлена, когда и они тоже заговорили про ролик с рыбой. Тоже, что ли, блогерши? Потом спросили про мужчин. И я вдруг решила, что это конец. Что меня нашли. И что теперь я никогда не увижу Сашу. Что вся правда о моей личной жизни уже вскрыта.

Мне показалось, что в лицо пахнуло кровью, и дурнота подкатила к горлу. Они же били меня по лицу, по губам… И я хорошо помню ее вкус и запах. Соленый, отдающий рыбой, потому что руки этих мужиков пахли рыбой, которую они ели.

Я пришла в себя, когда мне начали показывать фотографии моих четверых поклонников. Вот тут меня и отпустило. Но ненадолго. Я напряглась снова, когда неожиданно одна из девушек спросила, не знакома ли я была с этими мужчинами раньше, а позже та же девушка, отправив свою спутницу куда подальше, попросила меня ничего не скрывать и рассказать о том, что произошло между мной и этими мужчинами, и что если это была моя месть насильникам, то я могу ей об этом рассказать…

Позже выяснилось, что они даже и не следователи, а что-то типа фрилансеров, которые помогают искать преступников. Рыжая несколько раз повторила, что их разговор не носит официальный характер и что я могу довериться ей. Больше того, она обещала, что поможет мне в случае, если мной займутся уже следователи.

Больше всего в этой истории меня потрясло, каким образом были убиты мужчины. Рыжая сказала, что их заморозили. Это было уже слишком!

Мне не оставалось ничего другого, как прогнать ее. Я не могла уже видеть ни ее, ни ее телефон, в котором обитали фотографии изуродованных смертью и так хорошо знакомых мне людей.

Она, конечно, вынуждена была уйти, из чего я сделала вывод, что она точно не мент, не следователь. Короче, она, похоже, на самом деле просто собирала информацию об этих мужчинах и каким-то образом вычислила меня. Узнала, что они были здесь. Но как? Этого я уже никогда не узнаю.

И когда она ушла, мои мысли заработали лишь в одном направлении: охранники! Это они их убили. Всех, по очереди. Больше некому. Охранники – люди, которых никто не замечает, которых иногда и за людей-то не считают. Они, как церберы, любят помучить людей, не пускают в поселок, изводят своими глупыми вопросами, якобы делая свою работу, а на самом деле им хочется показать свою власть. С Игорем Масленниковым у них точно был конфликт, потому что он даже вернулся ко мне за помощью. То есть, вспоминала я, они его впустили, но не хотели выпускать! Сказали Саше, который тоже попытался ему помочь, что у этого Игоря какие-то проблемы с документами, вроде фальшивый паспорт или что-то в этом духе. И что? Даже если предположить, что конфликт с охранником (пусть он будет, к примеру, один) перерос в потасовку, что была драка, и бедного парня, этого Масленникова, убили случайно, и охранник, испугавшись, заморозил его в какой-нибудь морозилке, то кто и зачем убил остальных трех? Получается, что не охранник?

Эта рыжая девица интересовалась Сашей, вернее, она спросила: «А кто у нас жених?»

Как тут не понять этот вопрос? Ревность! Этих мужчин, моих поклонников, мог убить ревнивый любовник, муж. Это классика жанра. Она не могла не спросить меня о моем парне.

И тогда я представила Сашу, которого я, по сути, почти не знала, и даже успела представить себе, как он, охваченный приступом безумия, хладнокровно убивает из ревности сначала Масленникова, потом Виталия, Александра и Альберта…

Вспоминаю, как он сопроводил Игоря к воротам, чтобы помочь ему разобраться с охранниками, чтобы выпустили его.

Первой моей мыслью сразу после ухода рыжей фрилансерши было отправиться на пост и поговорить с охранниками. Подумала, представила себе этот разговор и тотчас ужаснулась своей глупости! Если этих мужчин убили охранники или один их них (точно психически ненормальный), то надо быть круглой идиоткой, чтобы дать им понять, что я их подозреваю. Тогда следующей жертвой уже стану я.

Саше я тоже рассказывать ничего не собиралась. И без того волновалась, паниковала в страхе, что он меня бросит в любой момент.

Оставался один Олег, мой верный и преданный мне друг. Ему я и рассказала обо всем.

– Какая грязная, отвратительная история! – взревел он после того, как из него фонтаном брызнула брань. – Только этого еще не хватало! Кому, кому понадобилось убивать этих несчастных парней да еще и замораживать?! И как? Где? Я понимаю еще, если бы их где-то убили одновременно и складировали в каком-нибудь морозильнике, но ты говоришь, что их убивали по очереди! Значит, это сделал тот, кто находился здесь, в поселке! Причем в тот момент, когда сюда приезжал каждый из них. Так сколько их было точно?

– Четверо. Их было четверо, и о каждом из них я рассказывала и тебе, и Саше. И все они проходили через пост охраны. Возможно, это они их и…

– Зоя… Скажи… – Олег вдруг переменился в лице. – Зоя…

– Что, Олег?

– С каких пор ты перестала доверять мне? К чему эта игра?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. – Я на самом деле не понимала.

– Я всегда знал, что ты… что ты не оставишь все это так… Помнишь, я говорил тебе, что ты не такая. Что ты все равно отомстишь.

Он смотрел на меня таким странным взглядом, что я не сразу поняла, то ли злится он, то ли радуется. У него получилась какая-то изуверская кривая усмешка. Он смотрел на меня долго, пристально и ни разу не моргнул. Он словно пытался загипнотизировать меня.

– Олег, да что с тобой?

– А я ведь тебе поверил… Поверил, что они все тебе не знакомы. Зоя, скажи, чем я могу тебе помочь? Как отвести от тебя подозрение? – Он бросился ко мне и обнял, так обхватил меня за плечи, словно хотел заслонить от страшной беды. – Если тебе нужно алиби, ты только скажи, я все устрою. Постарайся вспомнить, когда эти уроды приезжали к тебе, мне нужны даты. И я сделаю все возможное, чтобы в случае, если сюда нагрянет полиция, я подтвердил, что ты была в Москве. Вот только как объяснить все Саше?

– Олег, ты сошел с ума? О каком алиби идет речь? Мне не нужно никакого алиби. Я здесь вообще ни при чем. Думаю, их убили охранники.

– Зоя… Как ты их нашла? – Он явно не слышал меня. – Как добилась, чтобы они приехали сюда? Ты угрожала им?

И тут до меня с опозданием дошло, что он имеет в виду.

– Ты что, идиот, думаешь, что эти четверо – мои мучители?

– Да, три насильника и Ваня. Всего получается четверо. Ты давно их нашла? И как? Почему действовала в одиночку?

– Это не они! – вскричала я, холодея от ужаса. – Не они! Я никогда прежде их не видела!

– Почему, почему ты не обратилась ко мне за помощью? Я ведь ничего не замечал… А ты, ты жила все это время в аду… Зоя, скажи, чем я могу тебе помочь?

Я обозвала Олега дураком и вытолкала из кухни.

22. Июнь 2024 г.

На первой попавшейся автобусной остановке Женя резко притормозила.

– Выходи! – скомандовала она Наташе.

Всю дорогу до этого момента они молчали, Наташа не проронила ни звука, Женя – тем более не собиралась с ней ничего обсуждать.

Все в ней клокотало от злости, она совершенно не могла собой владеть, как не могла выносить присутствия в машине Наташи. Как-то разом вспомнились ее провокационные советы, направленные явно на разрушение Жениной семьи, в каком-то гротескном, искаженном виде представились ей и поступки этой взбалмошной, неверной и жестокой особы. Обиды, нанесенные влюбленному в нее без памяти Петру в тот период, когда Наташа постоянно сбегала от него к своему любовнику Льдову, теперь воспринимались Женей особенно остро. И ведь только один Борис видел ее такой, какой она и была на самом деле – лживой, подлой и опасной.

А сама Женя? Почему она не видела того, что было так очевидно? Быть может, потому что сама постоянно рвалась из дома, и Наташа была первым человеком, который поддерживал ее в этом стремлении? И именно Наташа оправдывала самые отчаянные поступки самой Жени, постоянно подталкивая ее в объятия Журавлева!

Да, Женя была влюблена, увлечена, она постоянно думает о Павле, но это ее жизнь, и ни в чьих советах она не нуждается. И не надо провоцировать ее, дразнить… Ей и без того трудно.

Наташа сидела на заднем сиденье, не шелохнувшись. Не собиралась выходить из машины.

– Выходи, говорю! Я тебя никуда не повезу. – Женя почувствовала, как от волнения ей стало трудно дышать. – Ты все испортила. Намеренно. Погибли люди, я нашла человека, который мог быть замешан в убийстве, и ты вот так запросто взяла да и раскрыла тайну следствия! Ты же знала, что мне надо будет рассказать о результатах поездки Реброву и Журавлеву, и намеренно все испортила… Как ты могла?

– Да просто так, – донеслось до Жени. – Захотела и сказала.

– Зачем?

– От скуки. – Наташа зло усмехнулась.

Женя вышла из машины, открыла дверцу и посмотрела на бывшую подругу. Густо подведенные черным глаза, жирная блестящая розовая помада и нехорошая кривая усмешка. Она, эта вульгарная блондинка, издевалась над ней, смеялась. Это была уже не та веселая и легкая Ната, которая сделала счастливым ранимого и нежного Петра.

– Я не хочу ни видеть тебя, ни слышать! – взвизгнула Женя. – Я уговорю Петра купить для вас отдельный дом, и вы переедете.

– Я не сдвинусь с места, поняла?

Как же изменился ее тон! Она стала чужой, чужой!

Женя вдруг поняла, что Наташа на самом деле ни при каких обстоятельствах не выйдет из машины. Поэтому, схватив сумку и кинув в нее ключи от машины, она хлопнула своей дверью и быстрым шагом направилась к остановке.

Она шла, стараясь не оглядываться. Ей до сих пор не верилось, что она это сделала.

– Ключи отдай, дура! – услышала она за спиной, но только прибавила ходу.

На остановке никого не было. Палило солнце. Из поселка выехало такси. Женя махнула рукой безо всякой надежды, поскольку все таксисты практически всегда были обеспечены заказами. Но на этот раз ей повезло, машина остановилась.

– В Москву, – сказала она, водитель кивнул, и она села. – И, пожалуйста, побыстрее.

Все произошло в считаные минуты. Когда она проезжала мимо своей машины, увидела стоящую рядом разъяренную Наташу, показывающую ей неприличный жест.

Женя позвонила Льдову.

– Матвей, тебе удобно сейчас говорить?

Льдов обрадовался ее звонку.

– Матвей, я хотела поблагодарить тебя за то, что ты помог нам проникнуть в поселок. Ты просто невероятный.

– Женя, у тебя какой-то странный голос. Что-нибудь случилось?

– Да!

И Женя, переполненная эмоциями и не обращая внимания на присутствие водителя, рассказала Льдову вкратце о своей ссоре с Наташей. Детали, связанные с расследованием, она раскрывать, конечно, не стала.

– Я оставила ее на дороге в моей машине, но без ключей. Ей нужна помощь.

– Хорошо, я понял. Ты, главное, не переживай. Сейчас позвоню ей. Если что, ты же знаешь, в поселке живет мой знакомый, он, кстати говоря, ждет вас…

– Матвей, когда-нибудь я, возможно, расскажу тебе, что произошло… Но не сейчас. Там серьезное дело.

– Ты не можешь говорить?

– Именно.

– Хорошо. Я понял. Говорю же – не переживай. Я не оставлю Наташу.

Она отключила телефон и заплакала. То, что произошло сегодня, разрушило не только ее план расследования и отношения с Наташей, но и всю ее жизнь в доме братьев Бронниковых.

Несомненно, в доме будет скандал; Наташа, вернувшись домой с помощью Льдова, пожалуется на нее Борису. Расскажет обо всем мужу, потребует, чтобы он как можно скорее решил вопрос приобретения дома для их семьи.

У Жени будет серьезный разговор с Борисом, который, кстати говоря, и вовсе может закончиться их разводом – Наташа может постараться и рассказать о визите Жени к больному Павлу. Но главное, из-за этой Наташи она потеряет Петра. Женя настолько была привязана к своему деверю, так любила и уважала его, что сама мысль, что после сегодняшней ссоры он вынужден будет покинуть дом, который считается и его домом, и будет разлучен со своим любимым братом, приводила ее в глубокое уныние.

Между тем такси мчало ее в Москву, а не в Подольск. Она хотела видеть Павла, хотела поговорить с ним, посоветоваться, а заодно и рассказать пусть и о скромных, но все равно успехах в расследовании. Он должен знать, что это не она превратила разговор с Зоей в комедию, что это Наташа подставила ее самым грубым образом. И что если убийца и есть Зоя, то только по вине Наташи она может уже быть в бегах. Да, она так ему и скажет: «В бегах». Хотя Зоя произвела на нее весьма хорошее впечатление, и меньше всего она была похожа на убийцу.

А ведь в поселке полно дел! Надо проверить особняк, поискать там морозильную камеру!

Мысль о том, что обо всем этом она могла бы рассказать мужу, приводила ее в тихий ужас. Поделиться с Борисом своим провалом в поселке и ссорой с Наташей? Нет, что касается Наташи, то здесь он бы как раз поддержал ее. Он давно уже точит зуб на свою сноху, считает ее недостойной брата. И он скорее думал бы о том, чтобы избавиться только от нее. Но никак от всего семейства Петра. Но разве здесь можно что придумать? Петр обожает свою жену, которая к тому же родила ему дочку. И как быть в таком случае? Куда ее деть! Куда отправить? Если только в далекое путешествие лет эдак на пять!

Таксист, к счастью, оказался неразговорчивым, хотя Женя после разговора со Льдовым ждала обычного для подобной ситуации вопроса: «Что, проблемы?» И чаще всего пассажиры с удовольствием делятся своими проблемами, советуются с таксистами, проверяя на них свое мнение, сравнивая. Но Жене на этот раз повезло, и она всю дорогу просто тихо всхлипывала на заднем сиденье и все спрашивала себя, позвонить ли Павлу, предупредить о своем визите или нет. Но даже сам звонок был бы для нее стрессом. А вдруг его нет дома, а она уже едет туда и адрес назвала. Или он дома, но ему нездоровится, и ему сейчас вообще не до гостей.

Она так боялась быть отвергнутой, что так и не позвонила. Приехала, поднялась к нему, позвонила и перестала дышать, прислушиваясь к звукам за дверью. Она понимала, что охранник не пустил бы ее, если бы Павла не было дома. Значит, он дома, но почему же не открывает?

И вдруг дверь открылась. Журавлев как-то бесшумно подошел и открыл ее.

Увидев Женю, улыбнулся, схватив ее за руку, втянул в дом.

– Пришла! – Сколько радости было в его тоне.

И он, толкнув дверь, которая тотчас захлопнулась, крепко обнял Женю. Его губы были сладкими от сиропа на солодке и пахли лекарством. Выглядел он намного лучше, явно шел на поправку.

– Как же я рад, что ты пришла!

Женя, почувствовав себя совсем слабой, вдруг расплакалась. Ей не терпелось поделиться с Павлом своей ссорой с Наташей.

За чаем она рассказала ему о Зое и выходке Наташи.

– А я ведь не верил в то, что это видео приведет к этой женщине, каюсь, – признался Павел. – У меня варенье есть малиновое, хочешь?

– Нет, на улице жара, не хочу… Так что же теперь делать? Надо бы обо всем рассказать Реброву.

– Появилась информация, что с карт наших жертв все деньги были переведены на карту одного и того же человека по фамилии Тихий. Тихий Анатолий Васильевич, пенсионер. Его нашли. Это глубокий старик, восемьдесят два года. Он перепугался страшно, когда к нему заявился наш опер, и сказал, что познакомился в парке с мужчиной, который уговорил его завести дебетовую карту на свое имя. На вопрос, зачем ему это нужно, этот мужчина сказал, что он просто будет там прятать деньги от жены. И за эту услугу заплатил старику десять тысяч рублей.

– Они что, вместе пошли в банк? Тогда можно было бы просмотреть записи видеокамер…

– В том-то и дело, что нет. Мужчина заказал эту карту по телефону, и курьер доставил ее через три дня старику прямо домой. Потом они встретились в парке в условленный день и час, старик принес ему карту, а мужчина дал ему обещанные десять тысяч.

– То есть между собой они по телефону не общались, я правильно поняла?

– Да. Мужчина, а он, полагаю, явно имеет отношение к убийству, сделал все аккуратно, не оставив никаких следов. Единственно, что сработало бы, если бы мы показали старику фотографию этого человека, он бы его опознал. Но у нас нет ни одного подозреваемого.

– Но он его хотя бы описал?

– Да как сказать… Сказал, что мужчина довольно молодой, симпатичный, что культурный такой, вежливый. Сказал, что деньги заплатит, и заплатил. Старик довольный, для него это существенная прибавка к пенсии.

– И какие там суммы были?

– Преступник опустошил практически все карты жертв. Но именно те карты, которые те имели при себе. Так, во всяком случае, сообщили свидетели – жена Масленникова, брат Корнетова и секретарша Тронникова, которая время от времени пользовалась его картами, когда заказывала ему еду или цветы. Проверили все карты жертв, на некоторых, тех, что оставались дома, сохранились деньги.

– Получается, что преступник каким-то образом узнавал пароли…

– Я думаю, там было все гораздо проще. Жертвы сами переводили свои деньги на карту старика Тихого. По всей вероятности, им угрожали, заставили. И после того как деньги были переведены, их запирали в морозильной камере и оставляли умирать.

– То есть их убивали из-за денег?

– Может, мотив был тот, о котором мы говорили раньше, месть, но почему бы заодно не пощипать мужиков? Кстати! У всех жертв, за исключением Игоря Масленникова, который приезжал в поселок на такси, машины пропали.

– Как это?

– Могу предположить, что они перед тем, как идти к Зое, оставляли свои машины на парковке, откуда их угоняли. Все трое, Корнетов, Тронников и Февралев, никогда не ездили на такси, только на своих машинах.

– Понятно… Значит, их не только ограбили, но еще и машины угнали. Интересно, что скажут на это охранники?

– Они не отвечают за машины. Ты мне лучше расскажи про Зою.

– Она очень красивая. Я, конечно, не профайлер, но я так и не смогла представить ее в роли убийцы. У меня не получилось. Она, знаешь, такая нежная, хрупкая… Паша, пока я ехала к тебе, у меня созрел план. Он, конечно, невыполнимый, я знаю… Я должна узнать, где живет эта Зоя, и каким-то образом проникнуть в ее квартиру. А вот как это сделать, ты уже думай. Я должна найти ее медицинские документы. И если она подвергалась насилию или, быть может, когда-то была ранена, может, ее избили… Словом, мне надо хотя бы узнать, к какой поликлинике она прикреплена…

– Но зачем тогда обыскивать ее квартиру? Достаточно знать ее фамилию, адрес и найти эту самую поликлинику. Это я сделаю в два счета.

– Через киношников? Но тогда она узнает об этом от этих же киношников и уж точно запаникует. И если она убивала не сама, а кто-то по ее просьбе, к примеру, то, разворошив эту историю там, в «Серых дроздах», мы всех упустим…

– Да это точно не она, раз деньги переводил мужчина… У нее есть помощник. Он может быть и как нанятый ею убийца (заодно и тот, кто присвоил себе деньги жертв), так и человек, действующий за ее спиной, мстящий за нее так, чтобы она ни о чем не знала. Но тот, который знает ее тайну. Но твое предложение заглянуть в медицинскую карту этой Зои мне нравится.

– И все-таки мне бы хотелось попасть в ее квартиру. Все знают, что это и незаконно, и опасно, и так нельзя делать, но все же потихоньку делают… Ты только представь себе, как много может рассказать о человеке его жилище!

– Мне ли не знать, – улыбнулся Павел. – Но ордер на обыск ее квартиры мне точно не получить. У нас на нее ничего нет, кроме того, что она встречалась с этими мужчинами. Ты первая нашла ее, проследила связь ее рыбного ролика с нашими жертвами. И все это, сама понимаешь, неофициально.

– Какие-то вы там в своем Следственном комитете нерасторопные. Уже давно сами бы поехали туда, нашли ее и допросили по всем правилам. Я вот лично, когда ехала туда, боялась, что мы опоздали, что ее уже допрашивают. Я же и Реброву рассказала про Зою. Паша, наверное, я совершила преступление, вмешалась, подняла волну…

Женя от смущения даже отвернулась к окну. Она вдруг поняла, что не только Наташа, но и она сама сделала все возможное, чтобы только провалить операцию. Вот так взяла да и выдала этой Зое свои опасения-подозрения, озвучив предположение, что Зоя мстила своим насильникам. А если разобраться, то откуда вообще взялся этот мотив? Это же сама Женя его и придумала. И навязала его, получается, Реброву с Пашей. И все это из-за того, что мужчин замораживали, что убийца выбрал такой вот простой, не требующий навыка, оружия и других средств способ убийства.

«Женская месть может быть лишь вследствие тяжелой нанесенной обиды», – вычитала она из интернета.

Это все понятно, но в случае, если бы отомстили одному мужчине. А здесь их четверо. Даже если предположить, что все четверо изменяли одной и той же женщине, что обидели ее, пренебрегли ею и пусть даже отказались жениться, но все равно за это не наказывают смертью. Значит, обида тоже была смертельной, то есть настолько серьезной и глубокой, что, возможно, тоже была связана с угрозой жизни этой женщины.

Но если бы речь шла о насильниках, которые появлялись в поселке у Зои один за другим, то разве она призналась бы в этом Жене? Она вполне могла сказать, что не видела их, не встречалась. Что видит первый раз. Да и зачем было бы организовывать эти четыре встречи в таком, по сути, людном месте? Все-таки этот особняк мог быть в то время, когда они появлялись там, занят съемочной группой. Или же тот, кто заманивал их туда, точно знал, что вечером в доме будет одна Зоя? Но если так, то при чем здесь вообще этот рыбный ролик? Ну не могли же эти четверо одновременно заинтересоваться этим рецептом?

Женя никак не могла объяснить себе, зачем этим мужчинам было приезжать к Зое. Если, к примеру, кто-то один узнал ее, сообщил приятелям и все они приняли решение избавиться от нее, то почему не избавились? Уже первый, тот же Игорь Масленников, мог бы сделать с ней что угодно, убить ее. Или напугать ее своим появлением так, что она, встретив его, от страха быстро покинула поселок.

Вопросов было так много и нестыковок тоже, что Женя почувствовала себя совершенно бессильной.

Она рассказала Журавлеву об обещании помочь, которое она дала Зое в случае, если та действительно убила мужчин из мести.

Павел улыбнулся:

– Да не переживай ты так… Ну сказала и сказала… Если бы она была убийцей, то, вполне вероятно, ухватилась бы за это твое предложение помощи. Во всяком случае, ты бы это почувствовала. Я вот другое понять не могу. Если Зоя действительно жертва, то причин для встречи только две: либо она могла хотеть смерти своим насильникам и нашла их, либо насильники искали ее, чтобы убить, чтобы она одним своим существованием не отравляла им жизнь, чтобы они избавились от страха быть разоблаченными. Но в эти две схемы никак не вписываются их красиво обставленные поочередные визиты к ней. Со стороны все это выглядит как желание мужчин поближе познакомиться с понравившейся женщиной. Да и сама Зоя, насколько я понял, до того момента, как ты не рассказала ей об их смерти, не казалась напуганной.

– Да, это правда. Иначе я бы поняла… Паша, и что теперь делать?

– Поцеловать меня…

…Пора было возвращаться домой, но Женя не знала, что ее там ждет. Возможно, грандиозный скандал в случае, если разъяренная ее поступком Наташа рассказала Борису о ее назревающем романе с Журавлевым. Или серьезный разговор с Петром, которому Наташа передала требование Жени немедленно выселиться ей из дома из-за невозможности проживать там вместе.

– Паша, я боюсь… – говорила Женя, одеваясь.

Причем этот ее страх был связан не с тем, что она только что впервые изменила мужу, а именно с Наташей, их ссорой.

Опасные и преступные мысли, как змеи, иногда обвивают человека и жалят, и их яд проникает в самое сердце. Вот такой мыслью была возможность убедить Бориса в том, что Наташа сама придумала этот роман Жени с Журавлевым в отместку за то, что она оставила ее на дороге.

Другой вариант, над которым Женя давно задумывалась, иногда просто задыхаясь в браке, – это честно признаться мужу в том, что им надо расстаться. Возможно, на время. Но как реально это сделать, она не знала. Она не могла представить себе, что живет где-то в другом месте, где нет ни Бориса, ни Петра, ни Галины Петровны, ни няни и сада! Вот жизнь без Наташи – это пожалуйста. После того, что произошло между ними в «Сером дрозде», она была уверена, что никогда ее не простит. И дело даже не в том, что та грубо вмешалась в расследование, а в том неприязненном отношении, которое исходило от нее. Женя остро это почувствовала. Изнеженная, избалованная и обласканная домочадцами, давно не сталкивавшаяся с конфликтами, она восприняла это как личную трагедию. Наташа вмиг стала ей чужой. А ведь когда они только познакомились, то так потянулись друг к другу, так помогали. И как Женя радовалась, когда Наташа наконец бросила своего Льдова и навсегда переехала к Петру. Выбрала его. А потом родила Милу!

Когда-нибудь она, может, и поймет, что случилось с Наташей, почему она так с ней поступила. А может, и нет. Но главное между ними, женская дружба и понимание, исчезло. А что, если Женин сон был в руку, и между Наташей и Борисом есть связь, и Наташа делает все возможное, чтобы рассорить супругов и, безжалостно бросив сентиментального, на «розовой водичке», романтичного, добрейшего и влюбленного в нее по уши Петра, выйти замуж за более интересного и мужественного Бориса?

Женя, уже мысленно расставшись с Борисом, возвращалась в свою квартиру, покупала детскую кроватку для Миши, искала работу и уговаривала няню Соню переехать к ней, как вдруг услышала:

– Постоянно думаю о тебе. Только о тебе, Женя… Мне кажется, что я даже заболел потому, что давно не видел тебя…

– Журавлев, и я тоже думаю о тебе. И не знаю, что мне делать… И домой ехать боюсь.

– Я могу тебя отвезти.

Она грустно улыбнулась.

23. Июнь 2024 г.

– Ты же прочитала роль? Все поняла? Значит, так. Ты – сестра нашего героя и тебя зовут так же, как и в жизни – Зоя. Наши операторы, как ты знаешь, успели заснять многое из того, что ты готовила, сделаем нарезку, чтобы зритель понял, насколько все это красиво и аппетитно, потом пойдет сцена, как Саша входит на кухню, просит оладушков, ты усаживаешь его за стол, кормишь, и он спрашивает тебя, отличается ли еда, приготовленная любимой женщиной, от того, что готовит домработница. Ты отвечаешь, что, мол, конечно, из рук любимой женщины все намного вкуснее… Ну и так далее… Зоя, ау! И где это ты сегодня все витаешь? Ты рада? Сегодня, вот прямо сейчас съемка! Ты хотя бы осознаешь это? Ты готова?

Зоя, слушая эмоционального и бодрого Родионова, никак не могла собраться. Конечно, она знала о съемке, давно уже выучила роль, хотя там и слов-то было совсем ничего. Она знала, что все сделает правильно. И не боялась камеры уже хотя бы потому, что рядом будет Саша, и это его она будет кормить оладьями.

Но мысли ее занимал разговор с главным режиссером Щегловым, который через того же Родионова вызвал ее к себе в вагончик и начал задавать какие-то странные вопросы. Причем начал издалека. Сначала спрашивал, на самом ли деле она хочет сниматься в кино, представляет ли она себе, насколько это сложно, готова ли она пожертвовать многим, чтобы стать актрисой. И настолько все эти вопросы воспринимались ею несерьезно, что она едва сдерживала себя, чтобы не спросить в лоб: чего тебе надо?! Мало того, что у нее и без того нервы были взвинчены после разговора с этими двумя девушками, напугавшими ее фотографиями мертвецов и подозрениями, потом ссорой с Олегом, которому она сдуру все рассказала, а он решил, что это она заморозила четверых насильников, теперь вот главный режиссер, человек, которому вообще, казалось бы, не должно быть дела до какой-то там буфетчицы, задает странные вопросы об артистической карьере. С чего бы это?

Она отвечала просто, мол, почему бы и не попробовать? Образования у нее нет, в художественной самодеятельности даже никогда не участвовала, не поет, не танцует, не читает стихов со сцены… Она обыкновенная женщина, которая неплохо готовит. И все!

Разговор явно не складывался, потому что даже талантливый Щеглов не сумел плавно перевести разговор на тему отношений между Зоей и Горностаевым. На что она мягко ответила ему, что не собирается делиться с ним своей личной жизнью, и ни слова не сказала о сделанном ей Сашей предложении.

Затем последовал вопрос, москвичка ли она, где живет, может, ей нужна помощь…

У Зои округлились глаза. Какая еще помощь? Она спокойно ответила ему, что живет на съемной квартире. Когда ее спросили, где именно, она вошла в ступор.

Щеглов замялся и спросил, сообщила ли она адрес в отделе кадров кинокомпании. Конечно, сообщила! Затем последовал вопрос, проживает ли она вместе с Олегом Британом в одной квартире. Вот уж этот вопрос на самом деле интересовал многих. Она ответила, что они родственники и проживают вместе.

В какой-то момент она заподозрила, что Щеглов клеит ее. Причем так неуклюже, бездарно. Да ему достаточно пальцем щелкнуть, как у его кривоватых длинных ног будут наикрасивейшие актрисы страны. Зачем ему она? И это притом, что он прекрасно знает, что она состоит в отношениях с Сашей. Она ничего уже не понимала.

– Ты, Зоя, верно, думаешь, и что это я засыпал тебя вопросами, да?

За все время разговора он ни разу не улыбнулся.

«Если бы он хотел расположить меня к себе, – думала она, – то пригласил бы в ресторан, наобещал бы с три короба. Что ему от меня нужно?»

– Глебыч хочет, чтобы я взял тебя в новый проект, чуть ли не на главную роль. Как ты понимаешь, у нас серьезные проекты, долгоиграющие, а потому я должен иметь представление об актрисе, которая будет пробоваться на главную роль.

– Вы шутите? Или, извините, подкатываете ко мне?

Он покраснел. Опустил глаза.

– Я бы подкатил, если бы не Саша, – ответил он честно. – Я видел и знал многих женщин, но ты, Зоя, невероятная красавица. И это просто чудо какое-то, что ты этого не чувствуешь, что ты не уверена в себе. Другая бы на твоем месте, зная себе цену, вела себя иначе. Ты же словно пятишься, тебя как бы и не интересует мое предложение…

Не много ли событий за один день? Вот бы ему рассказать о тех четверых мужчинах, которые заплатили своей жизнью за желание познакомиться с поближе с буфетчицей? Не слишком ли высока цена?

– Почему же… Очень даже интересует, но я же не актриса! Я смотрю сериалы, там нужно учить роль, нужно обладать артистическими способностями, дикцией…

– Натали Портман, Брэд Питт, Джони Депп… Оксана Акиньшина! Все они достигли многого в кино без актерского образования…

– Надо же… – пробормотала недоверчиво Зоя.

– Александра Бортич вообще была официанткой, почитай ее биографию!

– Вы меня прямо уговариваете. Хорошо, я попробую… Это все? Я могу идти?!

Щеглову позвонили. Он сказал, что перезвонит.

– Ты иди, – обратился он к Зое. – Что же касается съемки… Несколько простых советов для новичков. Веди себя перед камерой так, словно ее нет, поняла? И не думай о том, как тебе лучше встать, камера тебя поймает. И вот еще что: не смотри в камеру! Это важно. И не смотри на меня, когда сцена будет уже отснята, продолжай жить как бы в роли, жди, пока я не скажу «стоп»…

Он говорил ей еще что-то и, вероятно, тоже важное, но она, пропуская его слова мимо ушей и еще не так давно не испытывая страх перед съемкой, вдруг поняла, что Щеглов своим разговором лишил ее последних душевных сил.

В голове остался лишь его драгоценный комплимент, которым он одарил ее. «Я видел и знал многих женщин, но ты, Зоя, невероятная красавица».

Она расскажет об этом разговоре Саше, который давно работает с режиссером и знает его как человека, и пусть он сам решит, чего добивался Щеглов этим разговором? Или не рассказывать, чтобы Саша не ревновал, не волновался?

А может, все дело вообще не в ней, а в Олеге? Может, Щеглов узнал что-то о делишках своего помощника Родионова? Но, с другой стороны, уломать какого-нибудь щедрого или амбициозного инвестора, для которого важно чувство сопричастности к кино, вложиться в проект, разве это плохо? Ну и что, что Глебыч присвоит себе процент?

Она плохо представляла себе, каким образом Родионов может отрезать себе кусок инвестиции, как это делается технически. Ведь инвесторы вкладывают в проект не наличные деньги, кроме того, все же должно быть оформлено юридически, то есть существуют договоры. И вряд ли инвестор, какой-нибудь олигарх или кто помельче, дает откат помощнику режиссера. Во все это верилось с трудом уже хотя бы потому, что Зоя ничего в этом не понимала. Но в том, что у Родионова водились деньги, в этом она точно не сомневалась. И всегда радовалась, когда он щедро отваливал приличные суммы на продукты для буфета. И все же это видели, значит, и Щеглов…

Вот о чем она думала, повязывая белый фартук вокруг талии и внушая себе, что они с Сашей будут на кухне вдвоем, что на них не будут нацелены объективы камер, а «бумщик» не держит над их головами гусеницу-микрофон…

И так было буквально до того момента, пока в кухне не появился Саша – Зоя сразу же улыбнулась. Возможно, играй эту роль кто другой, улыбка и не получилась бы, и это точно подвело бы черту под ее так и не начавшейся артистической карьерой, ведь актеры должны играть свои роли даже с теми партнерами, кого они подчас и ненавидят.

Саша, играющий ее брата, смотрел на нее, конечно, не как брат, он и разговаривал с ней так, как, бывало, в вагончике, нежно, чуть ли не целуя.

Она настолько глубоко задумалась над убийством четверых своих посетителей, что и не заметила, как съемка закончилась. Несколько раз она слышала от Щеглова «Стоп!» и всякий раз словно выныривала из своего состояния, возвращалась в реальность.

На кухне реально пахло жареными оладьями, Саша, сидя за столом, с улыбкой предлагал всей съемочной группе присоединиться к завтраку.

Щеглов подошел к Зое и сказал:

– Все отлично. Спасибо.

Она удивилась. Да что такого особенного она сделала? И разве это игра? Она просто накормила завтраком Сашу. Эти сцены на кухне могла бы сыграть любая девчонка, таланта особого не надо.

Саша тоже поздравил ее с первым съемочным днем. Сказал, что она молодец. Предложил ей прокатиться в Москву, прогуляться, заодно заехать в его квартиру, решить, нужен ли там ремонт или, может, надо прикупить какую-нибудь мебель.

Она все продолжала недоумевать, недоверчиво слушая его. Неужели он на самом деле решил на ней жениться? Или у него, пресыщенного удовольствиями и избалованного женщинами парня, вошло в привычку играть и в реальной жизни? Ведь игра напрочь лишает чувства ответственности, и в таком состоянии мужчина-актер может надавать женщине кучу самых фантастических обещаний, о которых потом с легкостью забудет.

Об этом кричал ее разум, а чувства говорили о другом, особенно когда она смотрела в глаза Саши. В такие минуты она уже не думала о той зависимости, о той опасности, которые могли при ее расслабленном состоянии разрушить всю ее жизнь. Не хотела думать.

По дороге в Москву Зоя передала Саше свой разговор со Щегловым.

– Что бы это все значило? Зачем было задавать мне так много вопросов? К чему эти разговоры о моей карьере, когда еще, как говорится, конь не валялся? Я почитала об инвесторах, поняла, насколько им трудно принять решение, вкладываться ли в проект или нет. И не последнюю роль там играет как раз актерский состав. Если в проекте задействованы звезды типа тебя, то это уже как бы залог успеха…

– Ну, не скажи…

– Саша, ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. А кто знает меня? Кто вложит деньги в сериал, где главную героиню играет никому не известная Зоя Белоусова?

– Честно говоря, для меня это тоже новость. Но я знаю Щеглова, он не стал бы приударять за тобой, зная, что ты – моя девушка. Да и не такой он человек. Никто на площадке не знал бы, где он и с кем… Он умеет крышеваться. Нет-нет, просто он на самом деле хотел перед пробами на новый сериал поговорить с тобой, понять, что ты за человек, есть ли у тебя, к примеру, дети… Словом, в состоянии ли ты надолго выпасть из социума, чтобы впрячься в работу.

– Но тогда зачем ему мой адрес?

– Вероятно, он хотел понять твой статус, кто ты, из какого круга, каковы твои бытовые условия. Хотя ты права, все это выглядит как-то странно.

– Про Олега спрашивал, словно не верил в то, что у нас с ним родственные, дружеские отношения.

Было самое время спросить Сашу о том, реально ли можно заработать на откатах во время заключения Родионовым сделки с инвесторами. Но не спросила, не стала никого выдавать. Не ее это дело. Пусть себе Олег зарабатывает. Во всяком случае, это куда безопаснее, чем шантажировать Егора. Другой вопрос, что все это временно и что, когда закончится съемка сериала и все разъедутся кто куда, не факт, что Родионов оставит своего водителя и подельника (чего уж там!) при себе. Хотя он и обещал это Олегу.

В Москве обедали в ресторане-яхте на Лужнецкой набережной, Саша заказал суп с крабом, ребрышки ягненка, на десерт пирожное «Анна Павлова» с лесными ягодами.

От сытной и вкусной еды Зою потянуло в сон. Она, любуясь видами Москвы, наслаждаясь моментом и продолжая воспринимать все это вместе с чудесным Сашей как прекрасный подарок судьбы за пережитые страдания, была вдруг разбужена и потрясена, когда перед ее глазами появилась маленькая голубая бархатная коробочка с кольцом и Саша спросил:

– Зоя, дорогая моя, ты выйдешь за меня замуж?

24. Июнь 2024 г.

Вадим Щеглов отдыхал в своем вагоне, когда постучали.

Было раннее утро, все еще только просыпались, до съемки оставалось часа три. Разве что что-то случилось? Может, кто из актеров приболел? Только бы не это! Пока что они укладывались в график, все шло отлично.

Больше всего его радовал Саша Горностаев. Этот талантливый мальчик, по природе своей такой чистый и даже в какой-то степени наивный, справедливый и честный, так играл настоящего подонка, капризного и развращенного мажора, который сам не знает, чего хочет, что все просто диву давались. И ведь что происходило с ним самим? Играя испорченного мальчишку, которого родители пытаются поскорее женить на девушке из так называемого своего круга, он поступал с кандидатками так нехорошо и цинично, что никто из зрителей на первых порах и не верил вообще в эту затею со свадьбой. И только с появлением в его жизни девушки из провинции, Анечки, в нем начинает просыпаться нормальный, адекватный человек.

Идея подготовить сцену прозрения Саши в отношении Ани приездом родной (единокровной) сестры в исполнении всем полюбившейся буфетчицы Зои, которая сильно бы отличалась от всего его окружения и которая пробудила бы в нем нежные человеческие чувства, показалась Щеглову занятной.

Ему и самому нравилась красавица Зоя. Вот она уж точно отличалась ото всех, кто окружал в последнее время и самого Щеглова. Она была не только хороша собой, но и какая-то невероятно добрая, отзывчивая, заботливая. А как готовила! Он был так благодарен Родионову за то, что тот привел эту парочку. Конечно, поначалу и он, и все остальные восприняли их с Олегом как пару. Это позже выяснилось, что они какие-то там родственники.

И так хорошо все начало складываться. Родионов теперь практически не расставался с Олегом Британом. Вместе они с согласия самого Вадима Щеглова проворачивали свои мелкие финансовые схемы с субарендой некоторых помещений особняка, пуская туда по ночам профессиональных фотографов для съемок. Вернее, этим занимался только предприимчивый шустрый Олег, которому и пришла, собственно, в голову эта идея и который полученные средства делил на три равные части: себе, Родионову и на продукты для буфета.

Щеглов сразу отказался от этих небольших денег, позволив подзаработать своему работящему и преданному помрежу и его помощнику, но особенно ему, конечно, понравилась идея Олега разнообразить меню буфета и значительно увеличить количество овощей и фруктов.

Появление на площадке Зои, разговоры Родионова о том, что неплохо было бы попробовать такую красавицу на какую-нибудь небольшую роль, да и сама Зоя с ее вкусными пирожками да пышками, а потом и эти ролики с запеканкой и рыбой – все это зацепило эстета Щеглова. Он сам много раз просматривал видео со скумбрией и даже показал его жене, на что та отреагировала мгновенно:

«Из нее получилась бы настоящая героиня. Ты посмотри на ее лицо, эти глаза, губы, а фигура! Да она – само изящество… Мне кажется, что сейчас в кино так не хватает настоящей красоты. Ты художник или как?»

Пожалуй, именно мнение жены и определило судьбу Зои, и Щеглов поручил сценаристам написать для нее небольшую роль сводной сестры героя.

И все так хорошо складывалось и все были довольны! И вдруг этот утренний визит следователя Следственного комитета Валерия Реброва. Что делать следователю на съемочной площадке, да еще так рано?

Ребров тем не менее сразу понравился Щеглову, у него было приятное открытое лицо.

Показав удостоверение, Ребров огорошил:

– Убито четверо мужчин. И все они появлялись здесь, в особняке, после того как просмотрели видео с вашей буфетчицей Зоей. И вот после этих встреч с ней и были убиты. Причем самым изощренным способом.

Вадим был потрясен.

– И как же их убили? – Слово «изощренный» резануло слух.

– Заморозили в большой морозильной камере, какие встречаются в таких вот домах, где хозяева хранят мясные туши, к примеру.

– Вы хотите сказать, что их заморозила наша Зоя?

– Мы ведем расследование. И оно привело меня сюда, к вам. Конечно, вряд ли это совершила молодая женщина, да еще и в одиночку, но нам следует все проверить. Вот поэтому я здесь. Поймите, нам просто необходима ваша помощь. Вы здесь самый главный и все про всех знаете.

– Но я ничего не знаю про нее! Она у нас недавно, около месяца… Если бы вы увидели ее, то поняли бы, что она здесь точно ни при чем. Она просто ангел, она нежная, слабая девушка с большими грустными глазами, и я собираюсь ее снимать и сделать из нее актрису! Мы даже роль ей написали, хоть и небольшую.

Ему бы возмутиться, поспорить или даже разозлиться на следователя, но Вадим почему-то зациклился именно на личности Зои. Он не мог поверить, что она преступница. Картинка, где Зоя волочет мужчину в морозильную камеру, не складывалась.

– Повторяю: поэтому я здесь. Может быть, кто-то, кто знал об этих визитах, и убил их. В первую очередь вам необходимо понять, что ни один человек здесь не должен ничего знать об этих убийствах, о моем визите и о нашем разговоре.

– Хорошо, договорились. – Вадим сильно нервничал и даже закурил. – Чем я могу вам помочь?

– Вы официально устроили Зою сюда? Вы знаете хотя бы ее фамилию?

– Да, Зоя Белоусова. И мы оформили ее официально, она получает зарплату.

– Мне нужен ее адрес. Где она живет? С кем?

– Она проживает со своим родственником Олегом Британом. Но вот точно ли он ее родственник или нет, этого я сказать не могу. Поначалу все думали, что они муж с женой.

– Как они вообще здесь появились?

– Случайно. Как мне рассказывал Глебыч… В смысле, Глеб Родионов, мой помощник, Олег здесь, в поселке, ремонтировал, кажется, кому-то компьютер. Увидел, что здесь снимается кино, подошел, поинтересовался, разговорился… И когда случайно услышал, что заболела наша Бронечка, буфетчица, и это за пару дней до съемок, то предложил Зою. Сказал, что она прекрасно готовит, что она быстро освоится, что все будут довольны… Родионов обрадовался и сказал, чтобы тот привез Зою. Ну а потом они уже договорились, что Олег будет у него водителем. Вот так эта пара и оказалась здесь. Повторяю, случайно. Без каких-либо рекомендаций, если вас это интересует.

– Господин Щеглов, поговорите с Зоей, но так, чтобы она ни в коем случае не поняла, что вы пытаетесь выведать у нее личную информацию. Придумайте что-нибудь такое, чтобы она разговорилась. Расположите ее к себе, пообещайте ей главную роль, наконец. Здесь все средства будут хороши. Нам важно узнать о ней как можно больше. И первое – это адрес. Причем сделать все это надо очень аккуратно, чтобы никто из ваших не узнал о том, чем вы интересуетесь. Потом – ее отношения с этим Олегом Британом. Их паспортные данные…

– Это я сделаю, позвоню в отдел кадров, мне все скинут на телефон.

– Звонок в отдел кадров тоже может насторожить, не каждый же день вы интересуетесь адресами ваших работников…

– Это мог бы сделать наш директор, но вот его точно не надо привлекать, он не умеет держать язык за зубами.

– Поэтому я посоветовал бы вам действовать, к примеру, лично или через доверенного человека, чтобы, повторяю, не спугнуть ни саму Зою, ни того, кто стоит за этим преступлением.

– Я понял.

– Вот и хорошо. Вот вам моя визитка, я буду ждать от вас информацию.

– С Зоей говорить не станете?

– Пока нет. Теперь такой вопрос, в особняке есть морозильная камера?

– Да, есть. Здесь почти у всех есть такая штука… Люди небедные, замораживают там свиные и телячьи туши, баранов, гусей… Некоторые вообще охотники, замораживают там дичь. Слышал, что женщины хранят в морозилках норковые шубы.

Ребров ушел, Вадим окончательно проснулся, открыл окно и закурил еще одну сигарету. В вагончик ворвался утренний птичий гомон, шум листвы.

Звонить в отдел кадров он не станет. К тому же еще очень рано. Он позвонил своей жене, которая дружила с заведующей отделом кадров компании, Ниночкой Сосновцевой, сказал, что решил приглядеться к Зое и собрать о ней побольше информации.

Жена удивилась такому интересу, Щеглов пообещал ей все рассказать позже.

– Лара, сделай все аккуратно, все узнай, что только можно, все контакты, паспортные данные и все такое, и про Олега Британа тоже. Поезжай к Нине, потом скинешь мне все на телефон. И никому ни слова. К счастью, Нина – свой человек, она и вопросов задавать не будет.

После этого Вадиму уже не терпелось встретиться и поговорить с самой Зоей. Но перед этим он принял душ, привел себя в порядок и только после этого, дождавшись, когда она наверняка уже встанет, пригласил ее к себе на беседу.

И каким же бездарным получился этот разговор! Никогда еще Щеглов не чувствовал себя таким идиотом. Столько лишнего наговорил, наобещал девочке, она подумает еще, что он ухлестывает за ней.

И надо же было такому случиться, что именно сегодня, в такой нервный день, они должны были снимать сцену завтрака Зои и Саши. Ну да, он же в конце разговора и дал ей несколько толковых советов, какие он всегда дает новичкам. Хотя бы это выглядело естественно.

Съемки прошли отлично, Зоя была прекрасна и держалась перед камерами спокойно, как настоящая актриса. Но рядом был Саша, возможно, этим все и объяснялось.

Щеглов поблагодарил Зою за работу, похвалил ее и, вернувшись к себе, первым делом включил телефон и посмотрел, нет ли сообщений от жены.

Есть! Она, умница, прислала фото всех страниц личных дел Зои и Олега. Вадим переслал все Реброву. Вот и все. Теперь надо все хорошенько обдумать. И только сейчас, когда он остался один и у него была возможность побыть в тишине, до него начал доходить смысл происшедшего.

Как это вообще возможно, что где-то здесь, возможно, совсем рядом, убили четверых мужчин? Заморозили! Кто? Ему, по-хорошему, надо было бы узнать фамилии этих несчастных, почему Ребров не показал ему их фотографии, а что, если бы он их знал? Может, это вообще статисты?

И тотчас обозначился сам Ребров. Позвонил.

– Спасибо, вы нам очень помогли. А теперь я пришлю вам фото этих мужчин. Посмотрите внимательно, быть может, вы их видели.

– Хорошо, – проблеял Щеглов, потому что не был готов к этому.

А вдруг он их на самом деле знает или видел?

Четыре раза просигналил телефон – пришли все четыре фотографии. А он все никак не мог решиться их открыть.

Ему стало страшно. Что же это получается, разволновался он не на шутку, что где-то рядом бродит убийца? За что убили мужчин? И как это может быть связано с Зоей? В голове был только один мотив – ревность. Не будь она красавицей, вряд ли он предположил бы именно это. И кто же ее так крепко приревновал, что убил их? Только влюбленный в нее Саша. Или же Олег, который, возможно, на самом деле является мужем Зои, да только притворяется братом, прямо как в «Собаке Баскервилей», потому что преследует какую-то свою цель. Но какую? Выдать жену замуж за богатого и перспективного Сашу, чтобы потом доить его?

Щеглов ужаснулся своим предположениям. Вот что значит снимать сериалы с подобными криминальными сюжетами. Да у Зои с Сашей настоящая любовь, достаточно посмотреть на них! У него были, конечно, и до этого интрижки с актрисами, но сейчас все по-другому. Похоже, у него к ней все серьезно!

После сцены с Зоей и Сашей на кухне должны были снимать массовку перед домом, жители поселка, по сюжету, должны были выйти, чтобы отстоять озеро, которое должен был выкупить какой-то олигарх…

Щеглов пригласил к себе в вагончик Родионова.

– Через полчаса можем начинать, – сказал Глебыч.

Он был возбужден, не мог сидеть на месте, мял в руках свою кепку, постоянно оглядывался, словно находился все еще там, на улице, где должен был собрать всю толпу.

– Ты чего такой нервный?

– Да мне вечером в Москву надо по делам, а Олега нигде нет. Он здесь, в поселке, я даже подозреваю, где он…

– И где же?

– В вагончике у Верки Розовой.

Щеглов присвистнул от удивления.

– Ничего себе! Она же вроде в Горностаева была влюблена, постоянно его преследовала…

– Она не только его преследовала, она еще и Зойке нашей угрожала. Но уже почти неделю она с Олегом. Он же раньше в Москву ездил, у него там какая-то барышня была, а теперь все – далеко ездить не надо, Верка здесь, на все готовая.

– Шустрый этот твой Олег.

– Да он красавчик! У него голова знаешь как варит? У него же раньше свой бизнес был, да партнер его кинул, как-то жестоко с ним обошелся, какие-то документы подделал, что ли, а потом еще и нанял людей, которые его избили до полусмерти, чуть ли не инвалидом оставили, вот такая история. Вот и крутится мужик, как может. Но, согласись, идея с этими фотографами – блеск! Теперь под навесом всегда стоит корзина с яблоками, грушами… Завтра привезем клубнику, черешню.

«А ты знаешь, что наша Зоя заморозила четырех мужиков?» Вот что было бы, если бы Щеглов сказал такое Родионову? Как бы тот отреагировал? Покрутил бы пальцем у виска. Нет, никто бы в это не поверил.

Звонок. Ребров! Вот черт, он же так и не взглянул на фотографии убитых! А Ребров ждет ответа.

– Ладно, Глебыч, ты иди. Я сейчас подойду.

Родионов ушел. Вадим открыл сообщение от Реброва. Он почему-то был уверен, что тот пришлет ему фото трупов, но нет, к счастью, это были портреты живых симпатичных молодых мужчин.

Нет, Щеглов никогда их прежде не видел. Можно было бы спросить у Родионова, но Ребров запретил кому-либо что-то рассказывать.

Показать вечером Саше? Они с Зоей уехали в Москву. А вдруг это правда он? Может, у него крыша от любви поехала, а никто и не заметил? Но Саша?! Нет-нет… Тогда остается Олег. Но у него-то вообще личная жизнь кипит, вон с Верой закрутил роман. А до этого постоянно ездил в Москву, как говорит Глебыч, к какой-то там барышне.

И тут он услышал крик, затем еще, крики, женские возгласы… Боже, что там еще случилось?

Щеглов выскочил из вагончика и зажмурился – так много было вокруг слепящего жаркого солнца! Пестрая толпа на фоне старых ив и зеленой большой лужайки.

Щеглов бросился к людям, лица которых были искажены ужасом. В центре образовалось пустое пространство, вокруг которого все и застыли, словно там провалился кусок земли.

– Что случилось?

Девушка-статистка, что стояла ближе к нему, обернулась и, делая страшные глаза, прошептала:

– Человека зарезали.

Он сразу подумал о Зое. И даже успел представить себе ее, распростертую на траве, худенькую, с разметавшимися по траве волосами и открытыми, устремленными взглядом на небо глазами…

Рядом возник Родионов. Бледный, с трясущимся подбородком. По лицу его катил пот.

– Олега зарезали. Я пощупал артерию… Мертв. Кто-то, кажется, пырнул ножом в живот. Там рана и кровь… Думаю, это все-таки ножом… Но самого ножа нет. Ужас! Дикость! Я даже подозреваю, кто бы это мог быть.

– И кто же? – В горле Щеглова пересохло. Он прокашлялся.

– Думаю, тот, кто прежде избивал его по поручению его бывшего партнера. Больше некому.

– Ты же сказал, он у Веры.

– Веру не видел… Может, она в толпе где.

– Ладно, Глебыч… Вызывай полицию…

Вадим позвонил Реброву.

– Олега Британа убили. Зарезали. Приезжайте!

25. Июнь 2024 г.

К черту такой брак, такие отношения, когда едешь домой и все поджилки трясутся от страха!

Так думала и чувствовала Женя, когда Журавлев вез ее домой. Конечно, она понимала, что нарушила все, что только могла нарушить в данной ситуации: рассорилась с Наташей и сказала, чтобы та убиралась из дома, изменила мужу, провалила свою личную собственную операцию в «Сером дрозде», а теперь еще и ехала домой вместе со своим любовником.

Как дальше жить? Где? Что делать? Как себя сейчас вести с Борисом?

Уже стемнело, за окнами проносились загородные леса, какие-то полустанки, поселки, дачные массивы с утопающими в зелени садов домами. И там, в этих домах, уже зажигались окна, нормальные порядочные люди на своих кухнях готовили ужин, жизнь шла своим чередом. И только неугомонная, неспокойная и сама не понимающая, чего она хочет, Женя с замиранием сердца представляла себе встречу с братьями Бронниковыми. С Наташей.

А Наташу-то ей чего бояться? Наташа… Как же она не разглядела в этой легкомысленной особе своего личного врага? Как не поняла, что это именно Наташа решила очистить дом от раздражающей ее Жени и ссору спровоцировала именно она! Что, если Женя просмотрела мужа? Что, если Борис с Наташей – любовники? Вот если бы рядом был не Павел, а Тоня, она могла бы ей излить душу.

Женя, как и любая другая женщина, имеющая ребенка, думала о будущем. Размышляла над тем, что сказал ей Павел. Да, он признался ей в своей любви. Но разве этого достаточно? Он же не сказал ей: бросай Бориса и выходи за меня замуж. С другой стороны, не рановато ли это было бы? Чтобы решиться на такой шаг, надо же все обдумать.

И причин, почему Павел пока что не позвал ее замуж, могло быть множество. Во-первых, надо быть законченным эгоистом, чтобы не понимать, в каких условиях сейчас живет Женя. И он уж точно не может обеспечить ей должный уровень. Он же следователь, а не известный московский адвокат, как Борис. Во-вторых, только легкомысленный, ветреный мужчина, по мнению Жени, мог бы так скоро, после первой близости, предложить ей руку и сердце. И тогда Женя сама бы сочла его поступок несерьезным. В-третьих, она же не призналась ему в любви. Откуда ему знать, как она относится к нему? Серьезно ли или это для нее просто развлечение? Но самое главное, что заставляло Женю волноваться, – это непредсказуемость Бориса, когда бы он узнал, что она решила от него уйти. Наверняка он объявит ей войну. Захочет отобрать сына. Оставит ее без средств к существованию. Потом от нее отвернется Петр, она потеряет в его лице самого надежного и верного друга. Вся ее жизнь пойдет прахом.

А маленький Миша? Что будет с ним? Что, если Борис применит все свои знания и связи, чтобы отобрать у нее сына? Докажет в суде, что она им совсем не занималась, что и как хозяйка была никакая, что всю работу за нее делали няня да Галина Петровна.

А сам Борис? Каково придется ему? Он по мере своих сил старался гасить в себе свое возмущение тем, какой образ жизни она ведет, терпеливо сносил ее рассуждения о свободе, временами даже как будто бы и помогал ей в расследованиях и, хоть не так и часто, бывал ласков к ней, и в такие минуты Женя тоже любила его. Но масла в огонь подливала, конечно же, Наташа своими разговорами о том, что Бориса надо просто использовать и жить в свое удовольствие. И как приятно было ее слушать.

Сейчас-то Женя понимала, что ее просто провоцировали. Да так грубо! Как же она этого не поняла? Не прочувствовала?

Промелькнула еще одна нехорошая мысль – а что, если вместо того, чтобы оправдываться в случае, если Борис знает о ее романе с Журавлевым, напасть на него тоже с обвинением в измене! Превратить сон в реальность и опираться на него, мол, я знаю, что у тебя, Борис, роман с Наташей!

И тут, вдруг представив себе последствия, ужаснулась и даже замотала головой: не-е-е-ет! Петр. Это будет таким мощным ударом для него. Она-то переживет и все скандалы, и разборки, и даже развод, к тому же ей есть куда уйти. Да и средства тоже есть, Борис не из тех мужей, которые держат свою жену на коротком поводке и в любую минуту могут заблокировать ее карты. Он постоянно переводил ей серьезные суммы, словно демонстрируя заботу и доверие. А Петр? Да если только он поверит в то, что между Борисом и Наташей отношения, он разом лишится и самого близкого и родного человека, брата, и жены! Нет-нет, такого она ни за что не допустит.

– Женя, звонят…

Она очнулась. Действительно, звонок. Борис. Она почувствовала, как сердце ее заколотилось с удвоенной силой. Да разве так можно?!

– Женечка, привет, моя дорогая.

Наверное, ей показалось, что у него виноватый тон. Или это он так изощренно подкрадывается к ней, чтобы потом обрушить на ее виноватую голову шквал обвинений и угроз?! Она даже сжалась.

– Пппривет… – проблеяла она, краснея от стыда за свой страх перед мужем при сидящем рядом с ней Павлом.

– Женечка, я мчусь в Питер. Все неожиданно получилось. Образовался клиент, надо было быстро принимать решение. Меня не будет неделю. У вас там все хорошо? Все живы-здоровы?

Она ушам своим не поверила. В Питер?! Именно сейчас, когда ей меньше всего хотелось разбираться с мужем, он едет в Петербург?! Это была неслыханная удача.

– Да, все нормально.

– Я позвонил Валере, попросил, чтобы он присмотрел за вами, чтобы, если он не против, пожил у нас то время, что меня не будет. Я же знаю, какая ты неугомонная, что снова занимаешься расследованием, что можешь забыть об осторожности. Я взял с Реброва слово, что он будет, ты уж извини, контролировать тебя, оберегать. Петр, сама знаешь, слишком наивный и зачастую не видит опасности. Он вообще всю жизнь витает в облаках. Поэтому его тоже надо оберегать. За охрану я заплатил, передай ему, и пусть Галина Петровна продолжает подкармливать наших охранников. Они же всухомятку питаются. Молодые ребята, желудки себе испортят.

– Галина Петровна их кормит? – Жене было не по себе, что она, как бы хозяйка дома, и не знает о таких подробностях их маленького семейного государства.

– Да, она варит им суп. Это было мое распоряжение. И теперь у нас два садовника. Один, как ты знаешь, Юрий Петрович, муж Галины Петровны, и заодно водитель, но он один не справляется, там много работы, и чтобы косить наши лужайки и следить за зимним садом, нужны сильные молодые руки. Поэтому я принял профессионального садовника с проживанием.

– С проживанием? И где же он будет у нас жить?

– На первом этаже, рядом с твоей комнатой.

– В смысле? – вспыхнула Женя, вспоминая свою жизнь в доме братьев Бронниковых в ту пору, когда была там домработницей и занимала небольшую комнатку неподалеку от выхода в зимний сад. – Ну, спасибо, что не поселил его в моей комнате!

Эта комнатка так и осталась за ней даже после того, как она вышла замуж за Бориса, и была ее прибежищем. Там была исключительно ее территория, где она хранила все свои дорогие сердцу личные вещи: альбомы с фотографиями, холсты и краски, недописанные картины, книги, альбомы по искусству, дизайну, садоводству, ландшафтному проектированию, книги по кулинарии. Под окном стоял большой сундук, набитый сшитой ею еще до замужества одеждой в стиле бохо с вышивкой и кружевами, сделанными на заказ стильными башмачками из натуральной кожи, авторскими сумками, украшенными кожаными цветами и вставками из бархата, и много всего прекрасного, с чем бы она никогда не рассталась и что, по ее мнению, должно было храниться именно здесь, на ее личной территории. Борис подарил ей как-то японскую швейную машинку, на которой Женя сама сшила занавески для кухни, оригинальное шерстяное одеяльце для детской комнаты, курточки и штанишки для Миши. Там же, в углу, примостилась корзинка с клубочками шерсти для вязания, шкатулка для ниток и иголок. В этой же комнатке Женя вела свои задушевные разговоры с Тонечкой…

И вот теперь, через стенку, в свободной комнате, Борис решил поселить какого-то крепкого, судя по его словам, парня с сильными руками, садовника!

– Ты не переживай… И прости, что не посоветовался с тобой. Да я вообще хотел сделать тебе сюрприз! Сад требует постоянного ухода, он разросся, стал таким красивым. Юрий Петрович к концу дня просто падает от усталости. Что же касается соседства с твоей комнатой, то ты не переживай, я распорядился, чтобы ту комнату уже сегодня изолировали, выстроив стенку в коридоре. А в конце коридора будет пробита дверь в сад, как раз к садовому домику с инвентарем, где сделаем навес, а на земле выложим плитку, поставим скамейки, каменные чаши с цветами, и получится такая зона отдыха.

Женя слушала его с непритворным удивлением. Как же это так? Получается, что она совсем не знает своего мужа. А он, ее муж, прекрасно зная о том, как она страстно любит сад, как много времени уделяет ему и какую радость он ей доставляет, нанял садовника, да еще и придумал, как оборудовать ему место! И все это делает втайне, чтобы доставить ей удовольствие. И если бы не его неожиданная поездка в Питер, быть может, он давно был бы уже дома и руководил строительными работами? И кто знает, может, большую часть работы к ее возвращению уже и сделали бы. А она, вместо того чтобы быть благодарной Борису, постоянно ищет в нем какие-то недостатки, придумывает причины для собственных страхов, как будто бы не понимает, что все это вызвано лишь ее разрастающимся чувством вины. Сейчас она вообще слушает о садовнике, находясь рядом со своим любовником.

– Борис, это замечательная новость.

Но эта новость была ничтожной по сравнению с той, что Бориса сейчас нет дома. Что не будет его и завтра, и послезавтра. А это значит, что в ближайшие дни никакого скандала не будет. И что если бы даже Наташа и подготовилась бы к нему уже сегодня, то точно дождалась бы возвращения Бориса, поскольку этот театр эмоций предназначался прежде всего для него. Это ему она собиралась рассказать об измене жены.

– Так ты не сердишься на меня?

Она вынырнула из своих мыслей и снова оказалась в летящей по шоссе машине. Она прижимала к уху телефон, который казался ей уже горячим, по вискам ее струился пот, и она чувствовала себя неловко, разговаривая с мужем при Журавлеве. Современные телефоны с комфортной громкостью позволяют слышать говорящего и всем окружающим.

– Почему? За что я должна сердиться?

– Ну, что не посоветовался с тобой, что перекрыл коридор, нанял садовника.

– Борис, ты что? Наоборот, я рада.

– И что Ребров поживет несколько дней у нас, это как? Не напряжет тебя?

– Ребров – мой большой друг, ты же знаешь… – Она продолжала говорить холодным отрешенным тоном, на что, как ни странно, Борис не обратил никакого внимания. Быть может, потому что тоже чувствовал свою вину перед ней и за неожиданный отъезд, и за все остальное, о чем сообщал.

– Вот и отлично. Теперь за всех вас я спокоен. Ну, пока, моя дорогая. Целую тебя.

– Не переживай, все будет хорошо. Счастливого пути, Борис.

– Будем на связи.

Она отключила телефон. Павел положил руку на ее руку, сжал. Ей почему-то захотелось плакать. Она еще не до конца осознала, что этот вечер не станет для нее концом ее брака и той жизни, которой она жила до сегодняшнего дня. Что рядом Павел, что сегодня к ним присоединится Валера и что с такими друзьями ей не страшна встреча со скандалисткой Наташей.

– Ты все слышал? Ребров приезжает.

– Слышал. Женя, успокойся уже!

Она хотела разреветься и в который уже раз признаться в своих страхах перед Наташей, но смогла взять себя в руки и поблагодарила судьбу за столь удачное стечение обстоятельств. Рядом был Павел, и с ним она чувствовала себя защищенной.

Они уже подъезжали к Подольску, как Павлу позвонил Ребров.

Разговор длился минуту, после чего машина резко затормозила.

– Я понял, Валер. Буду.

– Что случилось? – спросила Женя.

Не похоже было, что сегодняшний день закончится мирным дружеским домашним ужином. Неужели Паша сейчас отвезет ее домой и поедет по своим делам? А как же Ребров и его обещание переехать на время к ним? Значит, никак. Работа. Они же следователи, у них такой вот образ жизни. И если представить себе на минуту, что Женя замужем за Журавлевым, то дома его практически она и не увидит. Сначала будет тосковать, скучать, прислушиваться к звукам на лестнице (они будут жить в Москве либо в ее квартире, либо где-то у него, но точно не в своем доме), а потом начнет злиться. Все больше и больше. Начнет ему выказывать свое недовольство, как это делают в сериалах все жены следователей. Упреки, слезы, примирения…

– Тот мужчина, который помешал твоему разговору с Зоей, как его звали?

– Олег.

– Его сегодня убили. Прямо у всех на глазах.

Перед Женей промелькнул весь сегодняшний сумасшедший день. Что она сделала не так? Что?! Да все! Судя по всему, этот Олег – хороший знакомый или любовник Зои. Он услышал о замороженных мужчинах и выругался. А Женя, как трусливый заяц, сбежала. Ей бы сразу позвонить Реброву и все рассказать. А она вместо этого в растрепанных чувствах и со сверлящей мыслью о ссоре с Наташей помчалась в объятия Журавлева.

– Я даже не удосужилась осмотреть дом, морозильную камеру, хотя у меня была такая возможность. И если бы не внезапное появление этого Олега, я бы сделала это. И если Зоя ни при чем и если бы мы с ней вместе заглянули в эту морозилку, то могли бы обнаружить там еще кого-нибудь, замороженного…

– Женя, тебе надо благодарить судьбу за то, что ты не пошла осматривать морозилку, – со вздохом ответил Павел. – Если Зоя – убийца и если у нее есть подельник или подельница, то они могли бы запереть тебя в морозилке. Ты понимаешь, насколько все это серьезно? Тебе нельзя заниматься подобными делами без напарника, в смысле, без напарницы.

– Напарница будет. Надеюсь. – Женя с тоской подумала о Тонечке.

– Ладно, не переживай. Главное, что Бориса сейчас дома нет, поэтому и скандала, возможно, не будет, – он словно прочел ее мысли. – Давай я тебя отвезу…

– Ну уж нет! Бориса-то нет, поэтому надо не домой меня везти, а в «Серый дрозд»! Я сейчас позвоню Петру и попрошу его прикрыть меня на случай, если ему позвонит Борис, пусть он скажет, что я поехала с ночевкой к Тоне.

Ей хватило четверть часа, чтобы все уладить. Какой же нервный сегодня выдался день! Она переживала по многим причинам, но вот сейчас разволновалась перед звонком подруге, ей было стыдно за то, что давно с ней не общалась, что променяла ее, получается, на Наташу.

Но надо знать Тонечку! Услышав Женин голос, она первая попросила прощения за то, что давно ей не звонила, что сейчас они достраивают свой дом, что она целыми днями пропадает в строительных и мебельных магазинах.

Услышав просьбу Жени прикрыть ее от мужа, она без лишних слов согласилась.

– Тоня, я тебе потом все расскажу, – пообещала Женя, растрогавшись. – Пора уже встретиться. Слишком уж много накопилось новостей.

Потом был не менее волнительный звонок Петру. Она так привыкла, что он всегда и во всем поддерживает ее, то уже только набрав его номер, вдруг вспыхнула – там же Наташа! И как теперь поведет себя Петр после того, как Женя решила вышвырнуть их семью из дома?!

Но в трубке уже послышались гудки, и Петр видит, кто звонит, поэтому теперь будь что будет…

– Женечка, моя дорогая, как ты? Когда приедете? – услышала она радостный голос деверя, и брови приподнялись в удивлении.

«Приедете?» В смысле? Кого он имеет в виду? Ее с Ребровым? Борис наверняка предупредил брата о приезде Валерия. Но не факт, что они должны были приехать вместе. Или все-таки Наташу? Разве она не приехала? И что ему ответить? Как быть? Спросить его, где Наташа? А что, если она на самом деле так и не доехала до дома? Надо срочно звонить Льдову!

– Петр, вы не беспокойтесь. Мы в поселке, думаю, Наташа вам рассказывала, что там снимается кино, сериал… Нам удалось договориться с киношниками остаться для участия в ночной съемке, мы примем участие в массовке. Когда еще представится такой случай.

– А что же Наташа мне не позвонила? И телефон не берет?

– Она пошла переодеваться, телефон, думаю, где-то оставила. Знаете, здесь такая суматоха, так много людей…

– А, ну ладно, – сразу же успокоился Петр. – Хорошо, что ты мне позвонила. Значит, все в порядке.

– Да, конечно, в порядке! Но Борис… Он не должен знать, что мы остались там… Пожалуйста, если вдруг он позвонит и позовет меня к телефону, скажите, что я у Тони заночевала, хорошо? Пусть он не волнуется.

– Да без проблем! Думаешь, я ничего не понимаю? – Он засмеялся в трубку. – Только обещайте мне, что будете осторожны.

Женя заверила его, что все будет хорошо, чтобы он не волновался. После этого отключила телефон и выдохнула:

– Уф… Кажется, со всеми договорилась. Теперь поехали! Будем разгребать то, что я там наворотила…

Как же не хотелось верить в то, что это из-за них с Наташей мог погибнуть человек.

И вдруг ее осенило:

– Паша, звони немедленно Реброву, пусть он узнает адрес Зои. Мы просто обязаны попасть туда и поискать ее медицинские документы!

– Ты думаешь, ему сейчас до этого?

– Так это же важно!

Журавлев был удивлен, когда Ребров, не задавая лишних вопросов, отправил ему адрес Зои Белоусовой.

– Ты все-таки думаешь, что это она, да? Что это она убила этих мужчин?

– Мне не хочется об этом думать, но проверить надо.

Так не хотелось подозревать эту женщину, но слишком уж «женские» убийства. Хотя если проанализировать разговор Жени с Зоей и ее открытость, а также искренний испуг при виде фотографий погибших, то с каждой минутой сомнений становилось все больше и больше.

«И как же мне будет стыдно, – подумала Женя, – если в квартире этой очаровательной буфетчицы не обнаружится ни одной улики».

26. Июнь 2024 г.

Я готова была поцеловать кольцо, я была так счастлива в тот момент, ведь Саша сделал мне предложение! Все мои страхи перед его возможными будущими изменами на время исчезли, уступив место невероятному счастью и покою. Пусть месяц, пусть даже меньше, но он будет мой. Больше того, в ту минуту я даже допустила возможность прощать его всякий раз, когда он будет мне изменять. Главное, чтобы он оставался со мной. А если мне удастся забеременеть и родить ему ребенка, то шансы, что наш брак сохранится, увеличивались.

Саша поцеловал меня. Я закрыла глаза, потом открыла: нет, это не сон, вот он, Саша, а вот кольцо, которое он надел мне на палец!

Ему кто-то позвонил. Саша поморщился и отмахнулся, мол, не до того.

– Возьми трубку, – улыбнулась я. – Может, что важное.

– Это Щеглов. Знает же, что мы уехали. Чего звонить-то?

Но я заставила его ответить на звонок. И замерла. В груди кольнуло, и на какое-то время мне показалось, что я теряю сознание. Что это было? Предчувствие? А разве оно существует?

Саша слушал и смотрел на меня такими глазами, что я сразу поняла: что-то случилось. Но нас-то это как может касаться? Мы здесь. Я и Саша живы и здоровы.

– Хорошо, я понял. Я скажу ей…

Он отключил телефон и посмотрел на меня так, что у меня внутри все похолодело.

– Олег…

– Что? – Кожа моя покрылась мурашками. И сердце перестало биться. – Что с ним?

Первой мыслью было: заморозили. Как и тех четверых.

– Он погиб. Его… – он подбирал слова, но так и не подобрал: – Зарезали. Прямо у всех на глазах.

– Как это? – Я подавилась словами. – Этого не может быть.

– Снимали сцену на лужайке, там были все… И никто ничего не видел, не заметил, просто он упал, и все. И мгновенно умер.

Дорога до поселка заняла половину моей жизни. И хотя машина летела, нарушая все правила, все равно мне казалось, что мы ехали медленно.

Я рыдала, вспоминая Олега, передо мной проносились картины нашей с ним совместной жизни. Он так много для меня сделал, так старался заработать, чтобы купить мне необходимое, да он выходил меня после того, что со мной сотворили эти изверги. Возил меня в больницу, покупал лекарства, научился делать уколы, готовил мне еду, стирал мою одежду и даже гладил! А как он радовался, когда я пошла на поправку! Удивительно, но он, здоровый мужчина, уступил моей просьбе и заставил себя не помышлять о близости. Он сам менял мне постель, с такой любовью и заботой взбивал подушки, укрывал меня одеялом. Мужчина, знающий, что не получит за это никакой женской награды, все равно продолжал заботиться обо мне и всячески поддерживал меня, нашел мне такую хорошую работу и сам устроился рядом, чтобы оберегать меня. Даже мой роман с Сашей не повлиял на его ставшее уже братским отношение ко мне. А как он боялся, что Саша меня «поматросит и бросит». Он переживал за меня, но Сашу не терзал, не мучил обещаниями верности на мой счет, за что я была ему благодарна. Он словно стоял в стороне и наблюдал за нами и был готов в любую минуту броситься мне на помощь.

А как трогательно он предлагал мне потратить заработанные им деньги на поиск моих мучителей. Он прямо-таки жаждал расправиться с ними. Словно хотел наверстать все то, на что не оказался способен в отношении бывшего партнера по бизнесу Егора. Все наши потуги отомстить этой твари, ограбившей и покалечившей Олега, были какими-то детсадовскими, ничтожными, мелкими.

Интересно, почему ему не пришло в голову на эти же деньги, что они с Родионовым заработали на каких-то там фотографах, заказать этого Егора (прости меня, Господи!) или просто нанять людей, которые его бы отметелили?! Получается, что его желание отомстить поостыло? Что он уже потерял всякую надежду себе что-то вернуть?

Не укладывался в голове и способ, каким убили Олега. Это кому же пришло в голову так рисковать и зарезать посреди бела дня у всех на глазах, да так, что никто и не заметил поначалу?

Саша потом перезванивал, надел наушники, включил громкую связь и, вцепившись в руль, пытался выяснить у Вадима подробности трагедии. Я боялась, что он на бешеной скорости не справится с управлением, у меня от страха, что мы куда-нибудь впишемся, ноги отнимались.

Но никаких подробностей мы так и не услышали. Вот просто упал человек, и все. Сразу умер. На рубашке огромное пятно крови. Ножа так и не нашли. Приехали полиция, прокуратура.

Мне тоже уже не терпелось появиться там, чтобы поговорить со следователем и рассказать о визите двух девушек, явно подозревающих меня в убийстве четверых мужчин. Вот тоже еще дело! А может, и не стоит ничего рассказывать? Сделать вид, что мне ничего об этом неизвестно? Откуда мне знать, на самом ли деле эта рыжая, Женя, кажется, помогает следствию или просто какая-то самозванка, себе на уме? Не хватало только еще оказаться втянутой в криминал!

И тут меня прорвало. И я, совсем забыв о своих осторожных подозрениях насчет Саши, о том, что вдруг это он, движимый патологической ревностью, устранил соперников, выплеснула ему на голову целый ушат бомбической информации о замороженных поклонниках.

Кажется, после этого он еще прибавил скорость. Некоторое время молчал, потом начал вспоминать.

– Да, точно. Я же помню того, первого мужика, как, говоришь, его звали? Игорь? Да, я же пытался ему помочь, поговорил с охранниками, и те сказали, что у него проблемы с документами. А что с ним было потом, понятия не имею. А про остальных ты мне рассказывала?

Я и не помнила. Скорее всего, нет, зачем? Но, может, и сказала. В голове у меня все спуталось. Да разве к этим мужчинам можно было меня приревновать? Они же просто посторонние, которые хотели со мной поближе познакомиться. А вот Олегу я точно рассказывала. Ну и что? Кому понадобилось убивать? Да еще и замораживать?! Какой в этом смысл? Причина?

Прокололи колесо. Как так? Почему именно сейчас? Разве бывают такие совпадения? Хорошо, что была запаска. Саша старался все делать быстро, но не получалось. У него руки дрожали, я видела. А что в это время творилось со мной?

Мне позвонил Щеглов. Кажется, что со времени нашей последней встречи прошел целый мучительный год. А ведь я только сегодня, учитывая все советы режиссера, играя свою первую роль, пекла на камеру жирные оладьи для главного героя сериала (и по совместительству моего жениха). Как же много всего странного, удивительного, радостного и внезапно трагического произошло за один день!

– Зоя, милая, прими мои соболезнования. Я знаю, как вы с Олегом были привязаны друг к другу. Да он жизнь был готов отдать за тебя!

Откуда такая осведомленность? Неужели со стороны это было так видно?

Я поблагодарила его. Сказала, что нахожусь словно во сне и не понимаю, что вообще происходит.

– Зоя, пожалуйста, приезжай.

– В смысле? – не поняла я.

«Он, что, думает, что я не приеду? Совсем, что ли, сошел с ума?!»

– Да, мы едем с Сашей!

– Но вы давно должны были быть уже здесь. Зоя, пожалуйста, не делай глупостей. Тебя здесь ждут, – последнюю фразу он сказал на полтона ниже и тише.

– Полиция?

– Ну конечно!

– Полагаю, у меня есть алиби… – зло усмехнулась я.

– Зоя! Да при чем здесь это?! Олег был твоим родственником, с тобой хотят поговорить!

Меня допрашивали в вагончике Саши. В том самом месте, где мы с Сашей уединялись, прятались ото всех и до утра были одним целым. Где я говорила, что впадина на его плече скроена как раз для меня, чтобы я уложила туда голову, чтобы прикоснулась затылком и вросла в него. Где я постанывала от наслаждения, до последнего дня не веря в то, что его любовь ко мне – это всерьез и надолго. Я жадно принимала эти большие порции счастья, каждый раз опасаясь, что эта ночь будет последней.

И вот теперь наша кровать, скрытая от посторонних глаз ширмой (Саша постарался), была за моей спиной, а я сидела за столом на жестком стуле, а напротив меня сидели двое молодых мужчин, один из которых был похож на известного французского актера. Вместо того чтобы найти в себе силы и осознать, что происходит, я спрашивала мысленно этого следователя, невероятного красавца, голубоглазого брюнета, что он вообще забыл здесь? Почему не снимается в кино, как Саша? Делать ему, что ли, нечего?

В сторонке примостилась в низком кресле, где Саша любил по утрам пить кофе, рыжая девушка. Та самая, что пыталась добиться от меня признания в убийстве насильников! Да уж…

– Зоя Белоусова, – начал тот, другой следователь, молодой парень с добрым лицом и усталыми глазами, – расскажите, в каких отношениях вы были с убитым Олегом Британом.

– Мы с ним были друзьями.

– Как вы познакомились, при каких обстоятельствах?

Я бросила быстрый взгляд на девушку Женю. Она отвернулась от меня. И я поняла, что те обещания помощи, если я расскажу ей всю правду, которые она мне давала, все это блеф. Ерунда. Хотя разве я успела ей что-то рассказать?

Надо было как-то выкручиваться самой. В сущности, что у них на меня было?

– Просто познакомились в метро, – сказала я чистую правду.

– Когда это было?

– Да не помню уже точно…

– В ноябре позапрошлого года, да?

Это была она, эта рыжая, тоже, вероятно, следователь, и она что-то знала.

– Говорю же, не помню. Да какая теперь разница?

Брюнет, которого, как оказалось, звали Павлом Николаевичем, глядя мне прямо в глаза, спросил, как ударил:

– Что случилось с вами в ноябре двадцать второго года?

– Да ничего не случилось. – Я оцепенела.

Откуда им знать, что случилось со мной той холодной осенью? Они просто снова блефуют, как и эта рыжая.

– Мы нашли ваше дело, – теперь уже заговорил Валерий Николаевич Ребров.

Им хорошо, их трое, а я – совсем одна. И Саши нет. Но это даже к лучшему.

– Вы подверглись жестокому изнасилованию и чуть не погибли.

Я молчала. В вагончике запахло гарью, меня затошнило… Или серой? Кажется, так пахнет в аду.

Что мне им ответить? Я совсем забыла об этом следователе Морозове, который приходил в том злосчастном ноябре ко мне в больницу и задавал вопросы. Я отказалась тогда отвечать, и он отстал от меня. Возможно, с ним поговорил по-мужски Олег.

Я продолжала молчать.

И тогда Женя, как волшебница, швырнула на стол пачку документов. В носу защипало. Это были мои выписки из больницы, результаты анализов, справки, словом, полное доказательство того, во что меня превратили эти гады. Красочно и емко описанное медицинскими терминами мясо молодой, находящейся на смертном одре молодой женщины.

– Зоя, да расскажите уже, как вы их нашли! – воскликнула рыжая. – Или же это они нашли вас? Где вы с ними расправились?

– Я ни с кем не расправлялась. Это вообще не они.

– Вы поймите, от того, что вы сейчас расскажете, зависит ваша судьба. Суд обязательно учтет обстоятельства…

– Суд? Вы серьезно? – Слезы предательски заволокли все вокруг. Все трое расплывались на моих глазах. – Я же говорю вам и раньше говорила, это не они! Я видела их в первый раз! Если не верите, то сделайте анализ ДНК, возьмите материал у этих несчастных… Возможно, в деле есть мои анализы, вы можете их сопоставить.

– Мы сопоставим, – сказал Ребров. – Скажите, быть может, среди них был Британ?

Я тяжело вздохнула и буквально за несколько секунд рассказала им свою историю, не забыв упомянуть то добро, что сделал для меня Олег.

– Вам просто легче всего было придумать именно этот мотив, возможно, потому что этих мужчин не пристрелили, не зарезали, как моего Олега, а просто втолкнули в морозилку и заперли там. Но я, повторяю, никого не убивала, и это не те люди. И просто невероятно, что их тоже четверо, сколько было и моих насильников. Как вы не понимаете, если бы я увидела хотя бы одного из них здесь, в поселке, разве я не рассказала бы об этом Олегу? Да он спал и видел, как расправляется с ними! Он бы растерзал их всех четверых! Он совсем недавно, кстати, предложил потратить все свои деньги на частного детектива, чтобы тот нашел их. Он замучил меня, просил, чтобы я назвала ему фамилию Вани, чтобы через него найти моих мучителей. Он мужчина и не понимал, что я хотела все забыть. Совсем. Тем более что у меня только что начала налаживаться личная жизнь.

– У вас были с ним отношения? – спросила Женя.

– Нет, хотя он надеялся на это. Но потом понял, что это невозможно. Он ни при каких обстоятельствах не стал бы моим любовником. Он же свидетель моего унижения, моего кошмара… Он всегда бы мне напоминал о том ноябре.

– Но вы сказали, что у вас начала налаживаться личная жизнь.

– Да, мне как раз сегодня сделали предложение. – Я подняла руку и показала на кольцо. И разрыдалась. Сейчас я уже не смогу скрывать, кто мой жених. Об этом знают все в поселке. – Это Александр Горностаев.

– Горностаев? – Рыжая недоверчиво покачала головой и посмотрела на своих коллег.

– Скажите, ваш жених знал об этих мужчинах, которые приезжали к вам?

– Да, он видел Игоря Масленникова…

И я рассказала следователям все, что знала о своих поклонниках.

– Хорошо. Предположим, не вы их убивали. Но тогда, быть может, кого-то подозреваете? Ведь понятно, что убийства совершались в поселке.

– Да кого ж я могу подозревать? Понимаю, у вас работа такая, задавать людям вопросы… Но, если можно, не надо допрашивать Сашу.

Все трое уставились на меня, не скрывая своего удивления, как если бы я сказала какую-то глупость. Но потом эта Женя, словно проникнувшись ситуацией и списав все на захлестывающие меня эмоции, просто кивнула. Да и так было понятно, что от нее уж точно ничего не зависит. Может, она была стажером, не знаю. Конечно, его будут допрашивать. Нам испортили самый счастливый день.

Где-то в затылке ломило, и боль была такая странная, словно это беда ломилась в мое сознание, ведь я так еще и не поняла тогда, что Олега больше нет. Да, прикатили следователи, вся киношная группа стояла на ушах, под навес набились все, как если бы ждали вечернего чая, по всему выходило, что случилось что-то страшное, из ряда вон… На самом деле все ждали не вечернего чая с печеньем, они ждали другого, что вот придет их вожак и объявит имя убийцы водителя. Убийства киношные на камеру в этих декорациях мало кого волновали, разве что соседей первое время. Убийство же реальное всполошило толпу, все же понимали, что убийца среди них. Что кто-то просто подошел и пырнул ножом человека. Хладнокровно. Практически у всех на глазах. Но кто? За что? Бедный Олег…

В моей голове убийства мужчин никак не увязывались со смертью Олега. Это актеры и массовка еще ничего не знали о моих замороженных поклонниках. А если бы узнали, вряд ли прониклись ко мне любовью. Погнали бы меня прочь или сами бы сбежали, понимая, что среди них затесался убийца… Хотя если разобраться, то в чем я-то виновата?

Отвечая на вопросы следователей, я физически ощущала на спине холод, как если бы сидела зимой спиной к раскрытому окну. И я понимала, что это такое, это была моя незащищенность. Замаячивший на моем горизонте брак с юным Сашей пока еще представлялся мне чем-то нереальным, бутафорским, как и все, что нас с ним окружало. А вот Олег был реальным, настоящим, ему можно было доверять, на него можно было положиться. С ним было не так страшно жить. И вот теперь постепенно до меня начало доходить, что меня некому будет защищать. Что человек, которому я могла бы полностью довериться, исчез. Его уже не было.

Я не могла понять, кто и за что убил Олега. Знала, что где-то неподалеку плачет или тоже, не успев осознать, замерла, оцепенела актриса Вера Розова. Ждет допроса. Так же будут допрашивать Щеглова, Родионова и многочисленных свидетелей, кто находился в момент убийства на лужайке перед особняком. И, конечно, Сашу. А его и вовсе могут задержать или даже арестовать, но не по делу Олега: он, мой жених, может пойти подозреваемым (и в лучшем случае свидетелем) в деле о замороженных трупах.

И, как ни крути, все крутится вокруг меня. И теперь, стоит мне только выйти из Сашиного вагончика, как на меня будут обращены взгляды всех, кто задействован в сериале, вплоть до уборщиц. Кто-то увидит во мне убийцу, кто-то, кто был расположен ко мне, посочувствует, теряясь в догадках.

Внезапно в дверь вагончика постучали, да так, что все вздрогнули – стучал кто-то нетерпеливый, дерзкий. Оказалось, что вагончик был заперт изнутри.

Журавлев, этот голубоглазый красавчик, встал и открыл дверь. И я увидела Сашу. Бледный, с потемневшим лицом, он, отыскав меня взглядом, кинулся ко мне и крепко сжал.

– Ничего не бойся! Я уже позвонил адвокату, он едет сюда. Не говори ни слова. Все, что ты скажешь, даже самое невинное, может обернуться против тебя.

Я разрыдалась. Саша! Он крепко обнимал меня, его руки согревали мою заледеневшую спину, и мне стало намного легче.

– Нам с тобой нечего бояться, мы же не убийцы!

И в этот миг все вокруг заполнилось едким черным дымом, в окнах оранжево блеснули всполохи огня, и я увидела черные тени, их было четыре, они приближались ко мне, тянули ко мне свои мертвые руки, и ровно в этот миг из вагончика исчез Саша, следователи, все, и я осталась одна.

Я закричала.

27. Июнь 2024 г.

Домой вернулись под утро. Спать не хотелось. Две машины притормозили возле ворот, из будки вышел заспанный охранник и, увидев Женю со знакомыми уже мужчинами, кивнул и ушел к себе. Ворота открылись.

Двери были не заперты – их точно ждали. Конечно, Петр. Наташа, вероятно, весь вечер накручивала мужа, настраивая его против Жени, а потом, так и не дождавшись ее возвращения, растеряла желание поскандалить и ушла спать.

Но Жене в компании Реброва и Журавлева было уже ничего не страшно. К тому же она находилась под впечатлением всего того, что произошло в поселке «Серый дрозд». И в который уже раз убедилась в том, какая же интересная работа следователя. Как интересно наблюдать за людьми, попавшими в сложное положение, пытаться понять ход их мыслей, оценить степень причастности к преступлению и вообще понять, что за человек перед тобой: убийца, жертва или просто свидетель.

Они, стараясь не шуметь, расположились на кухне и закрыли дверь, чтобы никого не разбудить. К счастью, все спали. Женя проведала сына, он крепко спал, рядом на своей кровати тихо похрапывала няня Соня.

Женя достала из холодильника все, что нашла – колбасу, сыр, салат из кальмаров, подогрела картофельное пюре с котлетами, себе вскипятила воду для чая, мужчинам предложила виски или водку.

– Не знаю, как у вас, а у меня просто голова кружится от всего увиденного и услышанного! – призналась она, и в этот раз, несмотря на то что с ее версией вышел полный провал, она почему-то не нервничала и не испытывала стыд.

Как все удачно складывалось поначалу, когда в квартире Зои и Олега они нашли медицинские документы, указывающие на то, что два года назад Зоя была зверски изнасилована: текст заключения судебного медика вызвал просто шок!

Получается, что Женя попала в самую точку! Пачка анализов, справок, заключений экспертов и других документов произвела на Женю огромное впечатление. На девушке не осталось ни одного живого места. Даже голову изверги разбили, волосы вырвали… Как потом уже рассказывала сама Зоя, уже позже, после допроса, во время которого присутствовал неизвестно откуда появившийся адвокат (кстати, приятель Бориса, Василий Петрович Крашенинников), в ту ночь она хотела умереть.

Женя с Зоей сидели на той самой кухне в особняке, где буфетчица впервые и засветилась со своей скумбрией в интернете, пили кофе, и Зоя, которая во время допроса успела потерять сознание и потом быстро прийти в себя, с каким-то даже воодушевлением рассказывала о своей первой встрече с Олегом. О том, как он подобрал ее, израненную и полумертвую, в метро…

Рассказала о том, как он выходил ее, а потом рассказал ей, как с ним обошелся его партнер по бизнесу Егор Строев. Призналась, что они вдвоем ездили к нему, как Олег хотел показать ей дом своего врага, как он переживал и одновременно понимал, что никогда не найдет в себе силы ему отомстить.

Зоя высказала предположение, что, возможно, Олег все-таки встретился с Егором, и если и не отомстил реально, то мог пригрозить ему. И тогда Егор, который дорожит своей семьей, положением и жизнью, мог заказать Олега. Ведь он же сделал это уже, наняв людей, которые покалечили его.

– Вот вы искали в квартире мои документы, – говорила Зоя, то и дело промокая выступившие слезы, – а если бы порылись на его полке, то нашли бы там тоже целую пачку выписок и справок из больницы, где его лечили.

Женя промолчала. Конечно же, они видели эти документы, изъяли их, чтобы потом приобщить к делу. Трудно назвать удачей факт смерти человека, но именно это обстоятельство, новое убийство и помогло Реброву получить разрешение на обыск в квартире.

Расследуя убийство четверых мужчин, было бы сложно притянуть к делу личность Олега Британа, и попасть в квартиру, которую они снимали с Зоей, можно было бы только незаконным путем, что они, собственно говоря, и собирались сделать. Но все вышло по-другому…

Никто из троих уже не сомневался, что смерть Олега связана с убийством мужчин. Все-таки Олег – близкий друг Зои. И когда в квартире нашли доказательства ее изнасилования, все вздохнули с облегчением – появились реальные подозреваемые – Олег и Зоя. Возможно, это Олег нашел насильников, заманил их в поселок, и Зоя убила их одного за другим. Или же это сделал он сам, возможно, без ее ведома, отомстив за нее. Схема сработала бы, если бы не этот дурацкий рыбный рецепт и не отсутствие доказательства связи этих четверых. Как ни крути, но выходило, что мужчины приезжали к Зое, чтобы выразить свое восхищение и поближе познакомиться. Вряд ли Зоя, узнав их, впустила, приняла бы цветы…

Нет-нет, это точно не они. А что, размышляли Журавлев и Ребров с Женей, если Олег что-то перепутал и убил не тех мужчин? Что, если, предположим, частный детектив, которого он, возможно, нанял, разыскал других людей и тоже, может, насильников? Что-то там не стыковывалось, не получалось…

Допросили и Сашу. Тот, на удивление, вел себя спокойно и с достоинством. На вопросы отвечал четко, да и вообще произвел впечатление порядочного и сообразительного парня.

Поскольку на момент убийства Олега у них с Зоей было железное алиби, его спрашивали о поклонниках Зои. Да, он видел кое-кого, но не придал особого значения. Он же сам актер, и его трудно удивить поклонниками. Ну и что, что кто-то приехал выказать свое восхищение Зое, она красавица, к тому же хорошо готовит. А мужики от скуки ищут себе развлечение. Да и Зое можно верить, поэтому Саша сразу же забыл об этом Игоре Масленникове… Мало ли таких еще будет, она уже начала сниматься, возможно, ее ждет блестящее будущее!

Спрашивать его о том, знает ли он, что случилось с Зоей два года тому назад, никто не рискнул. Они же только что приняли решение пожениться. Зачем ему знать такие подробности о своей невесте?

Беседовали со Щегловым, Родионовым, актерами – вопросов было много, они не понимали, о каких мужчинах их спрашивают, Щеглов сразу предположил, что речь идет, возможно, о фотографах, которые работали по ночам в особняке, а Родионов сказал, что всем этим занимался исключительно Олег, что ничего зазорного в этом нет, чтобы в то время, когда нет съемки, сдавать в почасовую аренду комнаты особняка, что таким образом и сам Олег подрабатывал, и часть денег отдавал на кухню, покупал продукты актерам. Хотя, глядя на хитрое лицо Родионова, никто не сомневался, что и он тоже получал свою долю. Да и зацикливаться на этом, может, и не стоило бы, поскольку речь шла о небольших суммах, но при допросе охранников выяснилось, что те мужчины, которых они впускали вечером или ночью, и были, по словам Олега, фотографами. Фамилии их охранникам не сообщались, никто их ни о чем не предупреждал. Наоборот, это сами охранники в случаях, когда бы в поселок приезжали посторонние, хорошо одетые, представительного вида мужчины и спрашивали Зою, должны были отзвониться Олегу и предупредить его об этом. За это Олег подкидывал им немного денег. Все понимали, что это подработка, но все получали свое и были довольны. Однако как покидали эти мужчины поселок, никто из охранников сказать не мог. Возможно, их увозил на своей машине сам Олег. Машины же фотографов, как уже известно, тоже исчезли.

– Так неужели их убивали с целью ограбления? – Женя была разочарована. Самый неинтересный и пошлый мотив.

– Выходит, что так.

– Значит, никакие они не фотографы… Это для Родионова Олег придумал эту легенду, а на самом деле он просто отлавливал поклонников Зои, грабил их и убивал.

– Но как он мог знать, что кто-то вообще приедет в поселок, чтобы познакомиться с Зоей?

– Да, предугадать это точно было невозможно, но, думаю, это именно он, Олег, зная о предстоящей съемке Зои, подослал в дом в нужный момент своего человека, изображавшего курьера, чтобы тот произнес четко и громко адрес, по которому и можно было ее разыскать… И ставку он сделал именно на ее красоту. Понимал, что это единственное богатство, которым нужно пользоваться. И первым попался Масленников…

Допросили и Веру Розову, актрису и любовницу Олега Британа. К тому времени, как ее вызвали на допрос, она была основательно пьяна. Плакала и обвиняла в смерти Олега Зою. Она была уверена, что Олег и Зоя – пара и что они только делали вид, что родственники, что у Зои на лбу написано, что она шлюха, что она спит со всеми подряд, а теперь еще и залезла в постель к Саше Горностаеву, чтобы тянуть из него деньги. На вопрос, знала ли она, чем занимается Олег помимо основной работы, в курсе ли она о его приработке с фотографами, она мотала головой и говорила, что ей было все равно, где и как он зарабатывает, главное, что он был настоящим мужчиной, щедрым и что деньги у него всегда водились.

Подружка Веры Розовой, актриса Тамара Сенина, когда ей показали фотографии убитых мужчин, сказала, что видела одного из них (она показала на Тронникова), они вместе с Олегом шли по дороге мимо «общежития». А когда Ребров произносил фамилии погибших, Тамара вспомнила, что не так давно Вера показала ей банковскую карточку известного банка на имя Альберта Февралева, она даже запомнила имя и фамилию: «Очень красиво звучит: Альберт Февралев». Вера призналась подруге по пьяни, что стащила эту карточку у Олега по той причине, что там на обороте был написан, вероятно, пароль. Она воспользовалась им и сняла с карты все деньги, в общей сумме сто двадцать с чем-то тысяч. Оставалось только проверить, правда это или нет, но это установить будет просто – достаточно обратиться за помощью в банк и проверить видео банкомата.

Выяснили, что если идти по той дороге, где Тамара Сенина видела Олега с Тронниковым, то можно попасть с заднего хода в «общежитие». Там, во флигеле этого дома, обнаружили морозильную комнату, открыв которую увидели несколько замороженных охотничьих трофеев: две туши кабанов, восемь тушек зайцев и пять уток. Выяснилось, что хозяин дома – охотник, но долгое время находится в отъезде. На двери следы крови, потом там найдут обломки ногтей…

Можно было предположить, что именно в этом большом морозильнике Олег и замораживал своих жертв, заманивая под каким-то простым предлогом, типа не поможет ли он, к примеру, вытащить из морозилки тушу кабана…

Возможно, после неудачного разговора жертвы с Зоей, когда она давала поклоннику от ворот поворот, в дело включался Олег, который, находясь в это время вне поселка, возможно, в Москве у своей подруги (по словам Зои), и, едва узнав о прибытии жертвы по сигналу кого-то из охранников (это еще предстоит выяснить, кого именно), быстро возвращался. Вероятно, охраннику поручалось каким-то образом задержать мужчину до его приезда, выдумывая несуществующие причины, как, например, проблемы с документами, чтобы тот же Тронников или Корнетов не уехали до возвращения Олега. И когда Британ возвращался, то, зная, зачем приехал мужчина, убеждал его немного подождать и уверял, что Зоя обязательно встретится с ним, но в другом месте, в тайном, и что он готов помочь организовать встречу. Вполне возможно, что охраннику за его содействие платили не деньгами, а машинами жертв, мол, забирай, продавай, делай с ними, что хочешь… То есть Олег действовал в паре с охранником, которого еще предстояло вычислить. Возможно, он и до этого был знаком с этим охранником, сам же работал охранником в Москве, в каком-то супермаркете.

Олег заманивал жертву во флигель, заталкивал в морозильную камеру и обещал выпустить, как только тот отдаст ему все банковские карты, продиктует пароли… Как он это делал, теперь никто не расскажет. Но жертва все отдавала, диктовала, переводила на карту Анатолия Васильевича Тихого, пенсионера. Возможно, что в этот момент возле морозильной камеры Олег был не один, а с подельником. Получив деньги, Олег, чтобы отвести от себя подозрение, выдумал историю с фотографами, чтобы присутствие посторонних не вызывало подозрений, и делился украденным с Родионовым.

Жертв он, конечно, из камеры не выпускал, ждал их смерти, после чего спокойно вывозил на своей машине трупы один за другим за пределы поселка, отвозил на свалку… И Зоя, судя по всему, понятия об этом не имела. Знала, что он зарабатывает на аренде, и никак не связывала это, конечно, со своими гостями.

– Так кто убил самого Олега? – рассуждал Ребров. – Может, его подельник, с которым они что-то не поделили, охранник?

– Может быть, – вяло отвечал Журавлев.

После болезни он ослаб, да и ночь выдалась тяжелая. Он выпил, перекусил и теперь сидел сонный, готовый уснуть в любую минуту.

– Знаете, я уже сплю… Могу прямо здесь уснуть.

– Я провожу тебя, – сказала Женя.

Она отвела его в комнату для гостей, уложила спать. По дороге прислушивалась к звукам в доме. В любую минуту в холле могла появиться Наташа. Вот бы она увидела Женю с Павлом вместе ночью, да еще тогда, когда Борис в отъезде!

Но в доме было тихо.

– Спокойной ночи, – прошептала она, целуя Журавлева.

Он даже ответить ей не сумел, мгновенно заснул, едва лег.

Женя вернулась на кухню, ей хотелось продолжить разговор с еще относительно бодрым Валерой.

– А я думаю, что его действительно мог заказать этот партнер, Егор. Надо бы его проверить. Но, с другой стороны, зачем было его убивать прямо в толпе? Можно же было это сделать как-то иначе… Вряд ли бы этот Егор нанял какого-то недотепу, которого могли бы схватить, заметив у него в руках окровавленный нож…

Ребров согласился. Утром он планировал задержать Строева и допросить его.

– И все равно, у меня из головы не идет эта история с изнасилованием… Там четверо, здесь тоже… – говорил он, глотая виски.

– А мне кажется, что я знаю, кто его убил… Но в этом нам может помочь только Зоя. Она знает об Олеге гораздо больше… Вера Розова, актриса… А до этого…

Женя не успела договорить – в кухне появился Петр. В своем неизменном домашнем шелковом халате. С несчастным выражением лица он подошел к столу, плеснул в стакан виски и залпом выпил.

– Кто такой Сергей Полубояринов? – спросил он. – Кто-нибудь его знает?

Женя перестала дышать.

– Женечка, где Наташа? – Он заглянул ей в глаза.

Женя молчала. При чем здесь Полубояринов?

– Мне позвонил Льдов, представляете? Тот самый Льдов и сказал, что Наташа просила его позвонить мне и предупредить, что она не вернется, что она теперь у Сергея Полубояринова. И что ты, Женя, знаешь, кто он такой.

– Он живет в «Сером дрозде», – ужаснулась своей догадке Женя. – Это тот человек, друг Льдова, у которого мы могли бы сегодня остановиться, если бы в этом возникла необходимость.

Ей хотелось крикнуть: «Я ни при чем! Наша ссора с ней не имеет к этому никакого отношения! И как случилось, что она осталась у друга Льдова, Полубояринова, в поселке? Что все это значит?»

Но она промолчала. То, чего она боялась весь вечер и о чем думала, тот конфликт с Наташей, который грозил вылиться в грандиозный домашний скандал, как буря, прошел стороной. Но спровоцировал безумный поступок Наташи, которая решила просто сбежать из дома от Петра и бросить свою дочь.

– Может, она приболела? – зачем-то спросила она.

Ребров вообще встал и, бросив им «Я курить», вышел из кухни.

– Она ушла от меня, – сказал Петр. – Но обратно я ее уже не приму. Никогда.

Петр подошел к Жене, взял ее голову в свои большие ладони и поцеловал в лоб:

– Как же повезло Борису, что у него есть ты. Ну а мы теперь только с Милой… Ты знаешь, это такой умный ребенок!

28. Июль 2024 г.

До своей квартиры она едва добрела. Так устала. Пакет с продуктами она оставила на полу, разулась и прошла в прохладный сумрак комнаты. Москва за окном остывала после июльского зноя, но окна лучше не открывать, сразу хлынет жар.

Она включила кондиционер. Села за стол. Задумалась. Когда она ждала Олега, то почти целый день готовилась к свиданию, наводила чистоту, пекла его любимый пирог с вишнями, лепила домашние пельмени, готовила салат с печеными перцами.

Она так хотела семью, детей. И все же вроде бы шло к этому. Она знала, что у него есть Зоя. Ревновала к ней ужасно и не верила, что у него с этой красивой девушкой ничего нет. Не верила, что они родственники. Ну не может мужик целый час выбирать у них в магазине фрукты для сестры, выискивать какие-то дорогие сладости, шоколад, натуральные соки. Постоянно от него она слышала: «Это для Зои», «Зоя это любит» или «Вот Зоя обрадуется!». Ее так это бесило! Да посмей она только сказать что-то против, как все, он уйдет, хлопнет дверью. Сколько раз это уже было. И она смирилась. А потом, когда Зойка устроилась к киношникам буфетчицей и влюбилась в какого-то актера, успокоилась. Вот и хорошо. Может, и правда между Олегом и ею ничего нет и не было? Так, во всяком случае, хотелось верить.

Олег и сам практически переехал за город, приезжал редко, рассказывал о том, как снимается кино, хвастался какими-то знакомствами…

Варя зашла в ванную комнату, посмотрелась в зеркало. Нет, лицо ее не изменилось, никаких отеков, припухлостей или шелушения, как это было у ее беременной сестры, нет. Она так же привлекательна, свежа, мужчины обращают на нее внимание. Но только не Олег.

Последний раз он приехал к ней с цветами, тортом, сел вот за этот стол и сказал, что он все обдумал, что их отношения были ошибкой, что он не создан для семьи, что ему не нужны дети, и посоветовал ей избавиться от ребенка. История стара, как мир.

Варя судорожно вздохнула, вспоминая, что испытала, услышав эти его слова.

Вокруг все потемнело. Она почувствовала, как заканчивается ее жизнь. Что она забрела со своим растущим животом в тупик.

– Кто она?

– Ты знаешь ее… Актриса Вера Розова, – похвастался он, отводя глаза, хотя самого его распирало, видно, от гордости за такую роскошную любовницу. – Ты знаешь, о ней можно многое прочесть в интернете. Она красотка, конечно, известная актриса, снимается в сериалах. У нее только один недостаток: она любит выпить. Но я ее от этого отучу. Ну и деньги любит, ей сколько ни дай, все мало! Драгоценности любит…

Варя слушала и умирала. Она не понимала, как можно с ней так жестоко поступить? Он, простой охранник, который столько времени плел ей басню про какой-то свой потерянный бизнес (да обманщик!), и вдруг такой поворот в судьбе, втесался к киношникам, откуда-то появились деньги, стал одеваться шикарно…

Он ушел, она выбросила торт в мусорное ведро. Цветы пожалела. Поставила в вазу с водой.

Захотелось пить. Варя пошла на кухню, достала графин с домашним лимонадом. Вспомнила, как он нахваливал его. Это он придумал мешать его с минеральной ледяной водой. Ему раньше вообще все нравилось: и еда, которую она ему готовила, и она сама, он любовался ее густыми волосами, нежной кожей, стройными ногами, ревновал к другим охранникам, особенно к одному, хотя они были друзья… А потом он и его переманил туда, за город, охранять элитный поселок.

Варя налила себе лимонаду, выпила. Затем снова вернулась в ванную комнату, достала из-под ванны пакет, развернула его, оттуда выпало ее платье. Пестрое, в бурых пятнах. И нож. Обычный кухонный нож с лезвием, как шпага. Длинное, узкое и очень острое лезвие. Кровь на нем уже засохла.

…Она без труда попала туда, в этот поселок. Он сам сказал, как он называется – «Серый дрозд». Она взяла такси и приехала. Вся такая яркая в этом летнем платье, губы накрасила красной помадой. Сказала охраннику, что она из массовки, что приехала на съемку. Сунула ему пятитысячную купюру на тот случай, если он не поверит, пропуска-то нет.

«Здесь же Саша Горностаев снимается…» – сказала она с видом недалекой глупой поклонницы. И он пропустил.

Олега увидела не сразу, влилась в толпу, темные очки нацепила, чтобы он ее не узнал. А он был там, среди красивых девушек, в этой пестрой и какой-то праздничной толпе своим как рыба в воде! Белая рубашка, голубые брюки, загорелое лицо, белозубая довольная улыбка. Он хотел быть похожим на актера, на веселого и легкого парня, он даже помолодел там, среди них всех.

Да, он и стал легким. И с такой же легкостью бросил ее, беременную. Как будто бы не понимал, чего она от него ждет. Она – нормальная девушка и хочет замуж. Она простая кассирша из супермаркета, влюбившаяся без памяти в симпатичного охранника. Они были бы прекрасной парой! Они были ровней.

Она пробралась к нему поближе и, не глядя ему в глаза, с силой втолкнула, всадила острое лезвие-шпажку ему в живот. И как рыбка, проплыла мимо, выскользнула из толпы и медленно пошла по дорожке куда глаза глядят. Ее все равно здесь никто не знал. Она не оборачивалась, просто шла и шла прогулочным шагом. Понимала, что может попасть в объектив камеры, все-таки элитный поселок, поэтому ей не стоит бежать и привлекать к себе внимание. Шла мимо особняков, утопающих в садах, любовалась красивыми воротами, башенками, живописными ивами… Потом нашла укромное место, убедилась, что ее никто не видит, мгновенно набросила на себя извлеченное из пакета голубое платье и мятую шляпку. Жара же! Теперь ее точно никто не узнает. Та, что убила, была в красном пестром платье. И пошла обратно. И приближаясь к тому месту, где, возможно, убила Олега, уже услышала вскрики, шум, гудение толпы… Интересно, он выживет или нет? Заметил ее или нет?

Без проблем вышла из поселка, на выходящих охранники вообще не обращают внимания. Дошла до остановки, дождалась автобуса и покатила в Москву домой.

Потом весь оставшийся день она заглядывала под ванну, чтобы убедиться, что ей все это не приснилось, что нож там и платье в крови. Да, она, похоже, убила его. Во всяком случае, ей стало легче. Ее точно не найдут. Никогда. Потому что это невозможно.

Варя снова сунула пакет под ванну, вернулась на кухню. Достала из холодильника сваренные еще вчера вареники с вишней, села ужинать.

Когда раздался звонок, она напряглась. А вдруг он остался жив? Вдруг это он?

Она поднялась, но ноги не держали ее. Кто бы это мог быть? Подруги? Соседка? Мама? Бабушка?

Она подошла к двери и заглянула в глазок.

Мужчина. Высокий брюнет.

– Кто там?

– Следователь Журавлев, откройте.

Она оглянулась, увидела кухонный стол, на нем тарелку с варениками. Подумала, что теперь не скоро поест.

– Подождите минуточку…

Она вернулась на кухню. Там за столом сидел Олег. Лицо у него было бледное. Ни кровинки. Ей показалось, что он хочет ее о чем-то спросить…

Снова звонок. И еще один…

29. Июль 2024 г.

Так не хотелось думать, что Олег использовал меня, чтобы заманить богатых мужчин и грабить их, убивать. И выглядеть при этом вполне себе довольным жизнью, спокойным.

Когда он превратился в монстра? Тогда, когда он узнал, что его подписью воспользовались, чтобы отнять все? Или тогда, когда его, окровавленного, с разбитой головой, доставили в больницу, где его едва спасли? Быть может, ему так крепко ударили по голове, что потревожили все важные участки головного мозга, которые отвечали за нормальность? Разве может адекватный человек быть таким жестоким? И был ли это его план? И разве можно было спланировать, что после какого-то единичного видео со мной захотят встретиться состоятельные мужики, жаждущие свидания? Ведь это невозможно было предугадать. Неужели Олег, насмотревшись того, как снимается кино, воспринял и реальную жизнь как кино и, возомнив себя сценаристом и режиссером, воспользовавшись роскошными декорациями, решил снять свой криминальный сериал?

Что ж, ему это удалось. Но если бы меня кто-то спросил, способен ли был Олег на убийство, я стопроцентно ответила бы: нет! Нет, нет и еще раз нет! Он был добрый и заботливый, он спас меня от смерти.

В тот день, когда убили Олега, после изнурительных допросов Саша увез меня к себе домой. Сказал, чтобы я в поселок ни ногой. Что пусть ищут себе другую буфетчицу, а я теперь его жена.

Он мотался в Москву ко мне почти каждый день, иногда, видя, в каком я состоянии, срывал съемки, и мы отправлялись с ним в длительные прогулки по паркам, потом он отвез меня в дом отдыха, который располагался неподалеку от «Серого дрозда», и тогда мы виделись чаще.

История Вари Самарцевой, той самой кассирши, на которой Олег когда-то планировал жениться, потрясла меня. Конечно, ее посадят за убийство, но я буду приглядывать за ней, помогать. Ведь она и рожать-то будет в тюрьме.

И ребенок будет мне не чужой, ведь он – сын или дочка Олега.

А я готовлюсь к свадьбе. К настоящей. Жду парикмахера, нервничаю. На кровати разложено мое платье, оно невероятно красивое. Любуюсь букетиком белоснежных ранункулюсов в банке с водой; я в белых кружевных перчатках буду его держать в руках, когда поедем в ЗАГС. Только сейчас я начинаю верить в то, что все, что со мной происходит, – реальность. Что Саша любит меня. И что все-все страшное, что со мной произошло, осталось позади. И я не должна вспоминать ни Олега, который постоянно одним своим существованием напоминал мне о том, что произошло со мной тогда, осенью; ни фотографии тех мужчин, которые пострадали ни за что; ни лица следователей…

И только запах дыма, гари и дикие крики горевших заживо моих мучителей вместе с Ваней, которых я сожгла в той бане, где они все четверо издевались надо мной, думаю, я забуду не скоро.

Content

Анна Васильевна Данилова
Декорации смерти

1. Июнь 2024 г.

2. Июнь 2024 г.

3. Ноябрь 2022 г.

4. Май 2024 г.

5. Ноябрь 2022 г.

6. Июнь 2024 г.

7. Май 2024 г.

8. Июнь 2024 г.

9. Декабрь 2022 г.

10. Июнь 2024 г.

11. Май 2024 г.

12. Июнь 2024 г.

13. Январь 2023 г.

14. Июнь 2024 г.

15. Май 2024 г.

16. Июнь 2024 г.

17. Июнь 2024 г.

18. Июнь 2024 г.

19. Июнь 2024 г.

20. Июнь 2024 г.

21. Июнь 2024 г.

22. Июнь 2024 г.

23. Июнь 2024 г.

24. Июнь 2024 г.

25. Июнь 2024 г.

26. Июнь 2024 г.

27. Июнь 2024 г.

28. Июль 2024 г.

29. Июль 2024 г.