Валерий Гуминский

Охота за тенями

Глава 1

Сухощавый старик в длинном пальто из добротной английской шерсти неторопливо вышагивал по переполненным улицам столицы Богемского княжества и с нескрываемым любопытством посматривал на сияющие витрины магазинов и нарядных лавочек, которые в предвкушении праздничных выходных стремились завлечь к себе как можно больше жителей города и туристов. Последние с огромным удовольствием давали себя увлечь покупками, и это обстоятельство радовало, казалось, всех до единого. Гирлянды, развешанные на стенах домов и на ветвях деревьев, перемигивались разноцветьем огоньков, как будто сказочные феи порхали над головами людей, умело настраивая на праздность и прекрасное настроение.

Лёгкий пушистый снег медленно падал на город, укрывая его невесомыми кружевами, и старик изредка останавливался прямо посреди суетящихся людских потоков, благоговейно подставляя морщинистое лицо с неистребимым средиземноморским загаром падающим снежинкам. Те, кто проходил мимо него, старались обойти его с улыбками. Понимали, что для этого человека каждый момент бытия может стать последним.

Вздохнув, старик натянул на нос фетровую шляпу с тёплой подкладкой, и с силой вжимая тонкую лакированную трость в тротуар, неожиданно ускорился. Для своего возраста он передвигался весьма бодро, словно за его плечами не было девяноста лет жизни. Обрезиненный кончик трости отчитывал шаг за шагом, и как только слева показались аккуратные ряды аллеи Ригеровых Садов, мужчина свернул на Будечску, где в тиши аккуратных особнячков из белого камня с красными черепичными крышами находился скромный гостевой дом с забавным названием «У Пилигрима».

Он толкнул тяжёлую кованую калитку и оказался во внутреннем дворике, по тщательно выметенной дорожке из коричневой ребристой плитки прошёл до двухэтажного здания, светящегося как новогодняя ель. Здесь тоже не поскупились на гирлянды, повесив их где только возможно: между окнами, под козырьком крыши, на перилах. В начинающих сумерках всё это выглядело очень красиво. Две снежные бабы с ярко-оранжевыми носами-морковками, стоявшие по обе стороны от крыльца, весело смотрели на незнакомца с тростью чёрными бусинками глаз, роль которых играли круглые камешки-голыши.

Обстучав на входе ботинки, чтобы сбить налипший на них снег, старик поднялся наверх и нажал на кнопку звонка. За металлической дверью зазвучали нежные колокольчики. Динамик видеофона хрюкнул, оттуда раздался мужской голос на чешском языке.

— Извините, я могу разговаривать только на английском или на итальянском, — чуть подавшись вперёд, чтобы его лицо попало в объектив камеры, с виноватой улыбкой посетовал старик. — У меня здесь забронирован номер с сегодняшнего дня. На имя Сальваторе Грава.

— Минуточку, господин, — тут же по-английски откликнулся администратор или охранник. И довольно быстро добавил: — Да, всё верно.

Сработал магнит замка, натяжение двери ослабло, и старик вошёл в довольно уютный, хоть и небольшой холл с мягкими диванчиками, картинами каких-то неизвестных Граве художников, между которыми висели кашпо с зеленью, призванной оживить интерьер мини-отеля.

За стойкой администратора его ожидал мужчина в белой рубашке и строгом однотонном галстуке синего цвета. Он внимательно посмотрел на вошедшего, потом перевёл взгляд на монитор компьютера, и его лицо тут же стало более благожелательным.

— Добро пожаловать в Прагу, сеньор Грава, — на приличном английском произнёс мужчина. — Меня зовут Павел Чермак, я администратор гостевого дома. Ваша бронь подтверждена. Могу ли я посмотреть ваш паспорт?

— Без сомнения, — старик стянул с рук замшевые перчатки, сунул их в один карман, потом неторопливо расстегнул верхние пуговицы пальто, извлёк коричнево-красную книжицу с тиснённым золотом гербом объединённых княжеств Италии на обложке. — Пожалуйста.

Администратор закончил регистрацию, подсунул Граве отпечатанный листок с десятком пунктов и пояснил, что нужно подписать формальные, но необходимые правила пребывания в отеле. Пожав плечами, старик размашисто расписался внизу и спросил:

— Я просил забронировать комнату на втором этаже. Надеюсь, это условие выполнено?

— Конечно, — кивнул Чермак, — но… удобно ли вам будет постоянно подниматься и спускаться по лестнице?

— Молодой человек, не переживайте за моё физическое состояние, — хмыкнул новый постоялец. — Если мне суждено умереть, то не в вашем благочинном отеле. Сердце у меня крепкое, я даже лифтами не пользуюсь.

— Отрадно слышать, сеньор Грава, — улыбнулся администратор и подал старику ключ с брелоком, на котором серебрилась цифра 12.

— Надо же, как мне повезло при заказе, — ухмыльнулся итальянец. — Чуть опоздай — и пришлось бы скандалить, чтобы ни в коем случае не селили меня в тринадцатый номер.

— Тринадцатый был забронирован каким-то русским буквально за несколько часов до вашего заказа, — улыбка отельера стала ещё шире. — Причём, он сам попросил этот номер.

— Русский будет моим соседом? — проворчал старик. — Впрочем, этим ребятам ни один чёрт не страшен. Надеюсь, водку пить не будет…

— Исключено. Он весьма молод, воспитан и невероятно вежлив, что выдаёт в нём аристократа, — решил успокоить старика Чермак. — Можете с ним познакомиться, если вдруг пожелаете. Но он сейчас, возможно, гуляет по Праге. Как вам, кстати, наша прекрасная столица?

— Великолепна, я не лукавлю. У меня не было сегодня времени осмотреть достопримечательности, но завтра я обязательно исправлю это недоразумение.

Он чуть приподнял шляпу, прощаясь с администратором, и его трость застучала по ступенькам красиво изгибающейся лестницы, уходящей на второй этаж. Остановившись перед дверью с цифрой 13, сеньор Грава на мгновение замер и усмехнулся, почувствовав сопротивление магических сторожков, расставленных столь умело и в такой хитрой последовательности, что затронь даже ручку двери — сигнал о нарушении периметра мгновенно уйдет по астральным каналам хозяину.

— Браво, сеньор Назаров, — прошептал Грава и решительно направился к своему номеру. Прежде чем им предстоит познакомиться поближе, нужно немного отдохнуть от перелёта и долгого хождения по Праге. Пусть и бодрился старый итальянец, но девять десятков лет никак не сбросишь с плеч.

Он ещё раз напрягся, прощупывая ауры людей, заселившихся в отель, и убедился, что все комнаты заняты. Праздничные дни притягивали людей в Прагу со всей Европы, и стоило огромного труда забронировать место даже в столь скромном гостевом доме. Хотя многие номера сейчас пустовали, но скоро жильцы начнут возвращаться с вечерних прогулок. Что ж, это и к лучшему. Можно легко познакомится с соседями.

Что Сальваторе Грава и сделал через два часа. Отдохнувший и посвежевший, в стильном костюме-тройке, держа в левой руке пакет с чем-то весомым, он подошёл к номеру 13 и вежливо постучал: три коротких, пауза, два коротких. Повторять не стал, словно был уверен в том, что постоялец, к которому он стремился попасть, находился на месте и всё прекрасно слышал.

Дверь распахнулась. Молодой крепкий мужчина, высокий и светловолосый, с идеальной причёской, приятный на вид, что не портило даже излишне волевое и жёсткое лицо, мгновенно окинул взглядом итальянца и замер в ожидании.

— Прошу прощения, сеньор, за назойливость, — проговорил Грава на своём родном языке и улыбнулся. — Сегодня прекрасный вечер, и мне хотелось бы познакомиться со своими соседями. Не составите мне компанию?

— Охотно, — мужчина сделал шаг в сторону, давая Сальваторе пройти внутрь, после чего закрыл дверь и неуловимым движением ладони создал плотную завесу, купировавшую любые звуки. — Вечер добрый, сеньор Грава. Очень рад встрече с вами. Давно мечтал и стремился к ней.

Говорил он тоже на итальянском, явно выученном с помощью лингво-амулета. Некоторые речевые обороты не использовались в обыденной речи, но как раз входили в учебную базу, и для опытного человека такие мелочи не оставались без внимания. Тем не менее, Назаров нисколько не смущался. Он протянул руку, которую магистр рунического письма охотно пожал.

— Вы любите бренди? — без всякого перехода спросил Грава.

— В хорошей компании почему бы и нет? — усмехнулся молодой мужчина и жестом предложил гостю присесть в кресло.

— Тогда открывайте, — подал ему пакет итальянец. — У вас найдутся бокалы?

— Если в номере есть бар, то и бокалы найти не проблема, — Назаров взял пакет, вытащил из него бутылку из тёмного стекла, прочитал название на простенькой коричнево-белой этикетке. — «Файн о-де-ви Бургундия».

— Очень редкий бренди, выпускаемый ограниченными тиражами раз в пять лет, — пояснил Грава, присаживаясь на диван, оббитый плотной серой тканью. Поддёрнул брюки и деловито закинул ногу на ногу. — Именно «Бургундия» имеет право называться элитным бренди. Всё остальное с этим названием — ординарные напитки, недостойные вкуса истинного гурмана.

— Буду знать, — отозвался склонившийся над мини-баром русский маг. Звякнуло стекло. — К сожалению, у меня только шоколад и немного фруктов для закуски. Вы курите, сеньор Грава?

— Давно бросил, — магистр огляделся по сторонам, оценивая номер. Он был таким же, как и у него. Небольшая комната-гостиная с примыкающей к ней комнатой-спаленкой, и санузел, спрятанный за дальней дверью. Два окна выходили на соседнюю улицу с аккуратными домиками, возле которых застыли разнообразные автомобили, засыпанные мягким и пушистым снежком.

— Ну и здорово, — Никита сел в соседнее кресло, налил в бокалы на два пальца янтарно-соломенного напитка, зашуршал фольгой, открывая плитку шоколада. — За встречу, сеньор Грава.

— За встречу, сеньор Назаров, — поднял свой бокал магистр. — Не возражаете, если буду вас называть попроще — Никита?

— Ни в коем случае. Так даже правильно. Я перед вами — желторотый птенец.

— Не умаляйте свои заслуги, — усмехнулся Грава. — Я перед отлётом из Рима разговаривал с одной прелестной особой, которая дала вам великолепную характеристику. Да и сам я давно слежу за вашими деяниями. Почему вы до сих пор не приближены к императору? Во дворе у вас была бы невероятная карьера.

— Высоко взлетев, больно падать, — Никита сделал маленький глоток, покатал во рту бренди, и только потом проглотил. — Да, вынужден согласиться с вашей оценкой. Бренди достойный.

Магистр кивнул, признавая похвалу. Он не торопился приступать к беседе, ради которой тщательно готовился и даже солгал близким и друзьям, что хочет посетить Ниццу и побродить по местам, где прошла его молодость. А сам, прибыв туда, сразу же взял билет на самолет в Прагу. Возможно, опытные шпионы и посмеялись бы над его столь тщательной конспирацией, но Сальваторе смешно не было. Ордос давно взял магистра рун в плотную разработку, и ревниво следил за каждым движением Гравы, чтобы тот не слил ценные разработки на сторону и обучал только членов Инквизиции. Последние события, перетряхнувшие Ордос, дали шанс магистру вырваться за пределы Рима.

— Как поживает сеньорита Бьянка? — поинтересовался Грава после недолгой паузы. — Надеюсь, с ней всё в порядке? Я очень волнуюсь, что её столь открытый интерес к событиям, произошедшим в Барреа, привлечёт внимание оставшихся в живых последователей Ордоса.

— Когда я уезжал из Петербурга, она в нетерпении готовилась сдать дела своему сменщику, — успокоил его Никита. — Я бы тоже хотел, чтобы Бьянка оставалась в России подольше, пока идёт бурление в стане Инквизиции. Но эта храбрая девушка почувствовала возможность на волне произошедшего подняться вверх в иерархии издательства, хотя ей предлагали место помощника редактора без всякого риска.

— Ордос опасен, даже оставшись без ядовитых клыков, — покачал головой Грава. — Рано или поздно они снова вырастут, увы. Поэтому вы поступили правильно, что захотели встретиться со мной. Не смотрите, что я приехал сюда с пустыми руками. Вот мой архив, — он постучал пальцем по виску. — Самый надёжный сейф.

— Ментаты и не такие сейфы взламывали, — заметил молодой человек.

— Ментаты? — фыркнул старик и сделал пару глотков бодрящего напитка. — Скажу правду, Никита. В Ордосе давно нет толковых мозголомов. Одни недоучки, которые тщатся достичь уровня Марчелло Гонзага — последнего великого ментата, жившего аж в девятнадцатом веке. Увы, постепенно все знания нивелируются, подстраиваются под нынешние реалии. А почему? Магия умирает, сеньор Назаров. Умирает безвозвратно, потому что она не нужна с развитием науки и технологий.

— Не стоит так преувеличивать гибель магии, — улыбнулся Никита. — Эти разговоры идут уже вторую сотню лет, а ничего — одарённые как рождались, так и рождаются без признаков угасания Силы.

— Рождаются, но в меньших количествах, — не сдавался магистр. — Почти во всех странах и княжествах Европы запретили многожёнство среди аристократических семей. Понимаете, чем это грозит?

— Да. Появится меньше одарённых, — кивнул Назаров. — Современная женщина не станет рожать столько детей, чтобы покрыть потребности государства в сильных магах. Скорее всего, этот закон направлен, в первую очередь, на тех, кто представляет угрозу властителям.

— Кстати, меня удивляет, почему русский император до сих пор не ввёл подобный закон, — прищурился Грава. — У вас две жены, верно?

— А зачем его вводить, если большинство высокородных дворян довольствуются малым? — рассмеялся молодой собеседник. — Им и одной жены хватает, а в иных случаях можно и любовниц завести. Никакой ответственности. А жён у меня три. Недавно третью супругу ввёл в дом.

— О, поздравляю! За это надо выпить! — старик поднял бокал и залихватски осушил его.

Никита даже не стал спрашивать, наполнил его снова.

— Спасибо, магистр. Но давайте ближе к делу. В Петербурге произошла череда покушений на высокопоставленных лиц. И все они совершены как под копирку. Что-нибудь про «ходячие бомбы» вам известно, сеньор Грава?

— «Невидимая смерть», — кивнул помрачневший итальянец. — Так называют людей, на тела которых наносят руны смерти и разрушения. К тому же они усиливают мощь организма, и человек какое-то время ощущает в себе небывалые возможности. Сначала руны подпитывают носителя, а потом начинают высасывать жизненную энергию. Некрос уже себя не контролирует, он находится под контролем того, кто эти руны нанёс на тело.

— Некрос — это носитель татуировки?

— Да.

— В таком случае вы должны знать некоего Баталью.

Сальваторе Грава поставил бокал на столик и сцепил пальцы рук на колене. Задумчиво проговорил:

— Баталья — мой последний ученик. Я поздно узнал, что он одно время увлекался руническими заклятиями. А освоив теорию, её можно применить к любому виду магии. И это, к сожалению, случилось. Я сам вложил в его руки инструмент уничтожения. А Дженнаро оказался очень способным к рунологии.

— Какой тип рун используется для нанесения татуировки смерти?

— Кельтский, — к удивлению Никиты ответил магистр. — Эти руны очень древние, напитаны такой магической мощью, что с ними надо обращаться очень аккуратно. Я и говорю, что Дженнаро оказался способным учеником. Мы довольно долго и тщательно изучали их, выезжали в пустынную местность для практических испытаний.

— То есть вы тоже занимались некромагией?

— Ни в коем случае! — отрезал Грава, но тут же поправился. — Сам я одно время изучал возможности рун в случае их нанесения на какой-нибудь предмет. Впервые обнаружил, что татуировка на куске обычной телячьей или овечьей шкуры начинает напитывать предмет магической силой. А потом пришла в голову парадоксальная мысль: а не является ли мифическое золотое руно, за которым охотился Тесей, одной из первых попыток создать некое магическое оружие? Что-то вроде свитка, аналога амулета?

Ледяные щупальца медленно поползли по спине Никиты, впиваясь в кожу невидимыми присосками. Грава вслепую шёл по пути создания свитков, по наитию поняв технологию рунической магии, но почему-то не захотел и дальше продолжать исследования.

Этот вопрос он и задал.

— Я испугался, — признался магистр. — У меня возникла стойкая убеждённость, что кельтские руны несут в себе силу разрушения. В конце концов я забросил это дело, но, видимо, случайно обмолвился Баталье, а он, как и подобает ученику с въедливым умом и дотошностью исследователя, решил в одиночку идти дальше.

— Руны не только разрушают, но и помогают людям, — заметил Никита и встал с кресла. Ему захотелось размяться. Подойдя к окну, он осторожно выглянул наружу. В наступившей темноте разглядеть что-то на улице не представлялось возможным. Что он хотел увидеть? Убедиться, что за Гравой нет никакой слежки? Даже если магистр привёл за собой «хвост», вряд ли он об этом узнает. — Я тоже занимался подобными изысканиями. Только переносил на кожу ведические руны наших предков.

— Может быть, всё дело в их истоках? Откуда они пошли и кто их создавал?

— Не знаю, сеньор Грава, — покачал головой Никита, отойдя от окна и встав в простенке. — Дело, скорее всего, в самой коже. Ведь она долго сохраняет энергию живого существа, и если на неё наложить руны определённого свойства, начнётся процесс подпитки. Чтобы свиток получил необходимую мощь, нужно его долго выдерживать как коньяк.

— Откуда у вас эти сведения? — напрягся Сальваторе Грава, наклоняясь вперёд.

— Не могу сказать, родовая тайна. Но поверьте: дав свитку пролежать пять лет, вы получите серьёзный артефакт, напитанный определённой Силой. Через сто лет он превратится в мощнейшее оружие, а ещё через век у вас на руках будет механизм, способный разрушить большой город вроде Рима. Одним ударом.

— Вы хотите сказать, что Дженнаро это понял и стал экспериментировать с рунами на живых людях? — прокашлялся магистр.

— Да, такая версия существует. Он приехал в Петербург по заданию Ордо Маллеус, получил возможность заниматься косметическими практиками, но на деле устроил тату-салон, где набивал кельтские руны, связав их в нужной последовательности. Только непонятно, каким образом он напитывал их некротической энергией.

— Вы сталкивались с «невидимой смертью»?

— Да, и не один раз. Если бы Баталья не торопился и дал своим «бомбам» прожить хотя бы пять лет, последствия могли бы быть куда печальнее.

Итальянец тоже поднялся с кресла и стал расхаживать по комнате, заложив руки за спину. Несколько раз он пересёк её в глубоких раздумьях, пока, наконец, не остановился возле дивана, опёрся на его спинку ладонями и спросил:

— Значит, ваш интерес вызван не самим руническим письмом, а тем, каким образом происходит их наполнение некротической энергией?

— Вы правильно поняли, магистр, — уважительно склонил голову Никита. — Я хочу найти исток этой страшной техники и уничтожить его. Кто занимается некромагией в Ордосе?

— Я не знаю, — вздохнул Грава. — Будь я адептом Ордена, не разговаривал бы с вами, будучи посвящённым во многие тайны Инквизиции. Последнего некромага сожгли прилюдно на площади в Люцерне в 1795 году. Вместе с его дьявольскими книгами.

— Вы уверены, что сожгли именно те книги? — усмехнулся Никита.

— Теперь уверен в подлоге, — в ответ печально улыбнулся старик. — До недавнего времени даже не задумывался. А ведь вы верный вопрос задали. Истреблением чёрных магов занималась Святая Инквизиция, а точнее его представительский орган — Ордос. Ничто не мешало инквизиторам произвести подмену, а настоящие труды спрятать в подвалах Ватикана. Ну, или где-нибудь в таком месте, о котором обычный человек даже не подумает. Например, в какой-нибудь публичной библиотеке, где его сотрудники тесно связаны с Ордосом.

Грава внезапно замолчал, выпрямившись как напряжённая струна.

— Положи искомый предмет на виду, и его никто не найдёт, — подсказал Никита.

— Действительно, — пробормотал магистр. — А Дженнаро пользовался этими книгами. Вот откуда у него феноменальный прорыв в освоении рун. Точнее, в технике создания заклинаний. Послушайте, сеньор Назаров… Это очень опасные знания, и я не хотел бы их распространения. Мне недолго осталось топтать землю. Способных учеников не осталось, преемника нет. Я перед нашей встречей все важные материалы, накопленные за долгие годы исследований, отправил по почте сеньорите Бьянке Руджерри в Петербург. Вернётесь в Россию — заберёте их себе. Они ваши.

— Довольно неосмотрительно доверять столь откровенные знания почте, — покачал головой Никита.

— Зато нетривиально, — хмыкнул старик. — Я предполагал, что за мной могут следить, и опасался брать эти бумаги с собой. Нет, каюсь. Один пакет с монографиями оставил в аэропорту Прага-Рузине. Для вас, значительно продвинувшегося в изучении рун, они не имеют никакой ценности, но только не для Ордоса. Подозреваю, что в случае слежки камеру хранения обязательно вскроют. На всякий случай запомните номер ячейки: сто сорок, код «2648В». Повторите, пожалуйста.

Когда Назаров отчеканил все цифры без запинки, Грава удовлетворённо кивнул и спросил.:

— Я могу вас попросить, барон, съездить завтра в аэропорт и посмотреть целостность ячейки? Вы же сможете, не вскрывая её, понять, там ли мои вещи?

— Могу, но при условии, что на пакете есть маркеры.

— Они есть, — кивнул итальянец. — Аурные излучения вы почувствуете сразу.

— Хорошо, сразу с утра и съезжу, — Никита вернулся к своему креслу и сел в задумчивости. — Неужели за вами следят так пристально?

— Последние два года я ощущал эту слежку чуть ли не кожей. А когда пришло известие о гибели Батальи, так и вовсе откровенно приставили ко мне двух своих агентов, — поморщился Грава и отправил в рот плитку шоколада, подержал во рту, чтобы она растаяла, а потом запил её глотком бренди. — Появилась дикая мысль, что Ордос хочет заполучить материалы, по которым я готовил Дженнаро. Кстати, предложение такое было. Пятьсот тысяч фунтов стерлингов за все труды предлагали, но я отказался. Теперь их могут у меня взять только с мёртвого.

— Вы бы не торопились с такой оценкой ситуации, — Никита не знал, что ещё сказать человеку, трезво оценивающему своё будущее. Сальваторе Грава, несмотря на возраст, обладал критическим умом и признаков расстройства психики не показал за всё время беседы. Среди одарённых давно ходит шутка, что маги деменцией не страдают, поэтому играть умалишённого им не стоит. — Завтра съезжу в аэропорт и все тревоги забудутся.

— В любом случае мои труды останутся у вас, — твёрдо заявил магистр. — Я так решил. Поступайте с ними как вздумается. Можете сжечь, а можете изучить и стать величайшим специалистом по рунической магии. Там много чего интересного.

— Благодарю вас, маэстро, — почтительно склонил голову барон Назаров, и Грава довольно улыбнулся, услышав, как его назвал понравившийся ему молодой человек. — Ваши исследования попали в надёжные руки. Я найду им достойное применение.

— В таком случае позвольте покинуть вас, — Грава решил, что сказал достаточно, и теперь был спокоен. — Уже поздно, хочу почитать перед сном.

— Не забудьте поставить сторожки на двери и окнах, — выходя вместе с гостем в коридор, посоветовал Никита.

— Я и собирался так сделать, — старик протянул руку молодому человеку для пожатия. — Спасибо, барон. Теперь моё сердце спокойно как никогда. И… если со мной что-то произойдёт, не вздумайте искать виновных или втягиваться в бессмысленное расследование. Уезжайте сразу же в Россию.

— У меня билет на послезавтра, — ответил Никита. — А завтрашний день я посвящу Праге. Но сначала, конечно же, проверю ячейку.

Он пожелал спокойной ночи своему собеседнику, но не ушёл сразу к себе, пока не почувствовал вибрацию магической сети, накинутой на дверь. Удовлетворённо кивнул, когда понял, что Грава обезопасил номер.

Он не сразу лёг, а сначала плотно задёрнул шторы, включил напольную лампу с жёлтым абажуром, на котором были нарисованы золотистые лилии, уселся в кресло, чтобы посмотреть местные новости по старомодному телевизору с выпуклым экраном. Чешский Никита не знал, хотя мог за пару часов с помощью лингво-амулета запихать себе в голову базовый курс, но потом голова болеть будет. Лучше растянуть процесс обучения на всю ночь, чтобы не перегружать мозг. Только нужно ли? Здесь, в Богемии, на английском разговаривали почти все продавцы, служащие разных учреждений, работники кафе. Про гостиницы и упоминать не стоит.

Новости, судя по картинке, были благостные. Мелькали кадры нарядной Праги, весёлых людей, развлекающихся в заснеженных парках — и никого не волновала изнаночная сторона жизни, где шла бесконечная война за обладание тайными и страшными для человечества знаниями и на уничтожение неугодных. «Остаться должен только один» — по сути людоедская доктрина, начавшая свой путь на заре становления Инквизиции. И с ней боролся Орден Гипербореев, всеми силами боролся. Как нельзя кстати оказался подарок итальянского магистра!

И никто не знал, даже милые жёны барона Назарова, что в дальних уголках подвала «вызревали» свитки с неприятными сюрпризами для Ордоса, ещё не уничтоженного, но пошатнувшегося. А в Мезени готовились боевые отряды, призванные закончить затянувшуюся войну.

«Надо съездить туда вместе с графом Сумароковым, — рассеянно подумал Никита. — Святославу Бориславичу будет интересно посмотреть, что каста Воинов не исчезла, а продолжает функционировать. А потом уже всерьёз браться за реорганизацию Ордена».

Но сейчас главная задача выкристаллизовалась в виде досье Сальваторе Гравы. Его нужно забирать у Бьянки как можно быстрее, иначе инквизиторские псы выйдут на её след, и последствия будут очень плохие. Девушке грозит опасность, и Никита не хотел жить с тяжким грузом вины за её смерть.

Ложась спать, он тщательно развесил маячки-сторожки по окнам, а дверь укрепил магоформами, которые преподнесут неприятный сюрприз тем, кто вздумает тихо пробраться в его номер. «В окна враги, скорее всего, не полезут, — размышлял барон Назаров, — если, конечно, не совсем отбитые на голову. Зимой забраться на второй этаж по узкому карнизу, где нет балконов, а пожарная лестница находится с торца здания, как и водосточная труба, дело не такое лёгкое. Тут не магия нужна, а физическая сила и ловкость. Впрочем, отключить сторожки не получится».

Послав жёнам фотографии укрытой снегом Праги, Никита улыбнулся, прочив сообщения от них. Только вчера расстались, а уже скучают, ждут домой. Главное, там сейчас тихо и спокойно, как и должно быть. Семья, дом, дети — что ещё может сделать мужчину счастливым? Осознание своей победы над опасным врагом? Да, пожалуй, это самое верное.

Никита погасил ночник и уснул довольно быстро, выкинув из головы лишние мысли. И открыл глаза, когда комната наполнилась мягкими серыми красками утра. Солнце ещё не взошло, сумрачные тени заполняли узкие улочки и стлались по черепичным крышам домов.

Он поднялся с постели и провёл комплекс физических упражнений, разгоняя вялость мышц, а потом сел на пол, скрестив ноги. Вызывать восходяще-нисходящие потоки энергий Никита не собирался, чтобы не всполошить постояльцев «У пилигрима». Лёгкая версия прокачки каналов позволяла взбодриться и чувствовать себя заряженным на весь день. Полезная вещь. Даже Юля отметила этот факт по окончании медового месяца.

Никита улыбнулся, вспомнив те незабываемые дни, и вскочил на ноги, ощущая кипящую внутри себя энергию. Неторопливо одевшись, он вышел в коридор, хранящий тишину уходящей ночи. Жильцы мини-отеля спали. Не застёгивая пуговицы светло-серого пальто из кашемира, барон Назаров остановился возле двери соседа-старика и не прикасаясь к ней, поводил ладонью. В кожу впились мириады невидимых иголок. Значит, сторожки активированы, никто внутрь не проникал. То, что эти магоформы ставил сам Грава, Никита уже понял по ауре, принадлежащей магистру.

Он спустился вниз и поприветствовал сонного администратора — совсем ещё безусого мальчишку — сменившего Чермака и предупредил, что вернётся после обеда. Положив ключ на стойку, молодой мужчина вышел на крыльцо и вдохнул в себя бодрящий морозный воздух. Нет, утренняя Прага уступает вечерней. Вот при солнце она уже приобретает свой шарм, а вечером, залитая электрическим светом, и вовсе расцветает своей неповторимой красотой.

Чтобы найти такси, Никите пришлось идти до улицы Виноградска, наиболее оживлённой в этот ранний час. На специальной стоянке он увидел жёлтый автомобиль со светящейся надписью «tаxi», а справа на лобовом стекле — зелёное табло, оповещавшее, что водитель «volný», то бишь свободен.

Сняв перчатку, Никита постучал костяшками пальцев по окошку, привлекая к себе внимание дремавшего таксиста. Удобно развалившись на откинувшемся кресле, тот надвинул на нос кожаную кепку и скрестил руки на груди, и в таком положении чувствовал себя очень даже неплохо.

— Na letiště Praha-Ruzyně, prosím[1], — на чешском произнёс Никита, когда окошко с тихим шелестом опустилось наполовину, и на него уставился широколицый, с пышными усами водитель.

— Sedni si, kamaráde[2], — беззастенчиво зевнул он.

Барон Назаров устроился на заднем сиденье в уютном и тёплом салоне «Татры», как гласила витиеватая надпись на бежевом клаксоне рулевого колеса.

— Музыку? — поинтересовался таксист, аккуратно выезжая на проезжую часть.

— Нет, не надо, — по-английски ответил Никита. — Едем в тишине, никаких разговоров.

— Понял, — откликнулся водитель. Такие просьбы для него, вероятно, были не в новинку, сразу послушался.

До аэропорта он домчался быстро, благо на улицах ещё не было столпотворения машин. Отчасти поэтому Никита и поехал так рано, собираясь большую часть дня посвятить прогулкам по Праге и покупкам сувениров для родных. Досмотр на контрольном пункте им не грозил, так как Никита сейчас никуда не собирался улетать. Обычно проверка на наличие магических амулетов и артефактов проходила у посадочного терминала.

Водитель подогнал такси к центральному подъезду, возле которого стояла суета. Видать, пассажиры с только что прилетевшего рейса стараются найти свободные машины. Расплатившись, Никита вылез наружу и по лестнице взбежал наверх, прошёл через турникет и направился в комнату хранения, лениво посматривая по сторонам. То, что за ним не было «хвоста», он был абсолютно уверен. А вот не сидел ли в аэропорту незаметный человечек для слежки за ячейкой? Это вопрос оставался актуальным.

Комната хранения представляла из себя большое открытое помещение под высокими потолочными арками с рядами серебристых шкафов с индивидуальными номерами в дальнем конце аэровокзала. Осмотревшись ещё раз, заметил несколько человек, сидящих в креслах. Кто-то дремал, кто-то читал газету, и никому не было дела до молодого мужчины в дорогом пальто.

Никита подошёл к нужной ячейке и настроился на излучения сторожков, как бы невзначай проведя ладонью по гладкой поверхности дверцы. Маячки с аурой Гравы молчали. А вот магический фон, да настолько сильный, что отозвался толчком в руку, сразу насторожил. Здесь пахло магоформой, применяемой для взлома кодовых замков. Она считывала ауру нужного человека, нажимавшего на определённые цифры, и буквально за две минуты выдавала нужную комбинацию. Уже не скрываясь, Никита набрал код на панели, который ему сказал Грава, но дверца не распахнулась. А это означало одно: ячейку вскрыли и вытащили пакет, после чего комбинация сбросилась и перестала действовать.

Грава был прав в своих подозрениях. За ним следили, а значит, в Праге сейчас находятся агенты Ордоса. Не подавая признаков волнения, Никита тем же путём неспешно вернулся в зал ожидания, присел на свободное кресло, отыскал в телефоне номер Бьянки Руджерри и нажал на вызов. Сейчас в Петербурге было раннее утро, к тому же выходной, грех будить девушку и озадачивать своими проблемами. Но ещё хуже, если в дверь её квартиры позвонят опасные гости. Маячок Никита там оставил на всякий поганый случай, поэтому мгновенно перенестись из Праги в русскую столицу для него не проблема.

Бьянка ответила сонным голосом:

— Слушаю, il diavoloti portavia[3]!

— Твои проклятия на итальянском звучат как музыка! — пошутил Никита. — Век бы слушал!

— Никита? — голос мгновенно окреп, стал похож на бурлящую реку. Видимо, соизволила посмотреть, кто звонит. — Что случилось? Нужна помощь?

— Мне — нет, а вот тебе, bellezza[4], понадобится.

— Говори, — журналистка не стала впадать в панику. Её нервная система, закалённая в бесконечных расследованиях, порой на грани фола, и здесь не дала сбой.

— Ты получила посылку из Рима?

— Вчера, — подобралась Бьянка как перед прыжком. — Ты меня прости, но я вскрыла её, потому что она была на моё имя. Но сначала прочитала сопроводительную записку. Когда заберёшь?

— Я сейчас не в Петербурге, и не знаю, когда приеду. Поэтому прошу тебя отвезти документы на Обводный. Ты не забыла, где я живу?

— Конечно, — уверенно ответила девушка.

— Спросишь Олега Полозова. Начальник охраны Семён обязательно заинтересуется, для чего, зачем и кто ты такая. Скажешь, что от меня. Пакет отдашь лично в руки Олегу и предупреди, чтобы он отправил его в Вологду и отдал Тамаре. Запомнила?

— Да. А если Полозова дома не будет?

— Тогда отдашь или Ольге, или Аноре с таким же наказом. Я подозреваю, ты всех моих домочадцев знаешь наизусть, поэтому не стану время терять на объяснения.

Никита, прежде чем дать такое распоряжение, долго раздумывал, где спрятать архив. И решил, что в «Гнезде» ему будет безопаснее. Там дед Фрол, Яна, Ромка и три его жены, владеющие Даром. Огромная сила для маленького Рода, если подумать. А в Петербурге среди боевых волхвов только Анора, поэтому подвергать опасности жильцов особняка он не хотел.

— Не переживай, так и есть, — усмехнулась Бьянка.

— Молодец. Только не тяни. Езжай сегодня же. Я предупрежу своих. И будь осторожна. Поглядывай по сторонам.

— А что произошло?

— Эта посылка не должна попасть в чужие руки. За ней охотятся те люди, с которыми у меня большие разногласия…

— Я поняла, о ком ты, — спокойно ответила девушка. — Сейчас же выезжаю.

— И ещё… — Никита помолчал, думая, правильно ли поступает. — Если почувствуешь опасность, постарайся уничтожить документы.

— Никита, это очень солидная пачка весом в два килограмма, — усмехнулась журналистка. — Как я, по-твоему, буду уничтожать её? У меня нет Дара Огня, чтобы спалить за мгновение весь этот компромат.

— Тогда сделаем проще. Я пришлю к тебе своих людей. Не езди никуда, сиди дома, держи рядом пистолет и телефон.

Бьянка невесело рассмеялась.

— Не думала, что под конец командировки у меня будет столь захватывающее приключение.

— Извини, что впутал тебя в это дело.

— Не нужно извинений, Никита. Я девушка с авантюрной жилкой, так даже интереснее.

— У тебя была когда-нибудь собака или кошка? — неожиданно для неё спросил Назаров.

Бьянка на мгновение растерялась, словно раздумывала, говорить или нет, а потом призналась:

— Да, был шпиц, лет пять назад. Он погиб под колёсами машины. Не хочу даже вспоминать…

— Как его звали?

— Матисс.

— Когда приедут мои люди, они скажут пароль «Матисс». Только им и откроешь дверь.

— Как интересно, — Никита даже через расстояние почувствовал, как Бьянка улыбается. — Настоящий шпионский сюжет. Когда-нибудь напишу книгу.

Он не стал читать девушке нравоучения, насколько опасна недооценка противника, что нельзя расслабляться. Журналисты — народ бедовый, сродни ищейкам из полиции, хватка у них ничуть не хуже, а вот осторожности гораздо меньше из-за профессиональной деформации. И тем не менее, эта категория людей прекрасно понимает риски.

— Тогда я всё сказал. И спасибо за помощь.

— Да брось, дорогой. Мне приятно с тобой общаться и работать. Чао, крепко целую.

Бьянка сама разорвала соединение, а Никита сразу же связался с Полозовым, обрисовал ему ситуацию и попросил не терять время. Пока многолетние исследования магистра Гравы находятся у красотки-итальянки, он не успокоится. Олег уверил его, что уже выезжает.

— Главное, пароль сказать не забудь, — усмехнулся Назаров. — А то вместо бумаг пулю схлопочешь через дверь.

— Уже хочу посмотреть, что за отважная девушка охраняет сокровища, — отшутился Олег.

— У тебя Настя есть, — предупредил Никита, и услышав смех побратима, попрощался с ним.

По-хорошему, надо было срочно ехать в отель. Беспокойство за жизнь Сальваторе Гравы сейчас всё больше и больше овладевало Никитой. Он заказал такси прямо в зале аэропорта, чтобы не бегать вместе с суетливыми пассажирами по стоянке, и как только пришёл вызов, спокойно вышел на улицу, где возле крыльца его ожидала машина, точно такая же «Татра», в которой он ехал сюда.

Узнав место назначения, седоусый водитель меланхолично кивнул и весьма резво выехал с территории аэропорта. Улицы уже наполнились транспортом и людьми, открылись магазины, лавки, торговые центры, поэтому до «У Пилигрима» пришлось ехать гораздо дольше. Порадовало, что таксист знал все закоулки этого района и высадил Никиту почти рядом с отелем. Всего два десятка шагов — и он уже был возле ворот. Сердце неприятно ворохнулось.

Две белых с синей полосой «Аспы» с надписью «полиция», неведомо каким образом подъехавшие к мини-гостинице, нахально стояли на дорожке возле ворот, привлекая внимание местных жителей. Около полусотни любопытных зевак, тихо переговариваясь, поглядывали на двухэтажное здание с распахнутой входной дверью. Двое полицейских в тёмно-синих шинелях, перетянутых ремнями, неподвижными статуями стояли возле неё, бдительно следя за порядком.

Пожав плечами — суета могла быть вызвана простым ограблением, правда? — Никита неторопливо обогнул одну из машин и через открытую калитку вошёл во двор. На нём сразу же скрестились взгляды полицейских.

— Cizinci nesmí, — один из них шагнул вперёд.

«Сюда нельзя», — перевёл «лингвист», засевший в голове Никиты. Ответил он на русском, сразу позиционируя свою принадлежность. Возможно, придётся и консула вызывать.

— Я проживаю здесь. В тринадцатом номере.

Кажется, его поняли и проводили в холл, где стояла суета. Бледный администратор-мальчишка и сам хозяин-отельер, точнее, хозяйка — красивая статная женщина с утончёнными чертами лица и мягкими светлыми волосами, собранными в изысканную причёску — отвечали на вопросы мужчины с бульдожьей мордой и невероятно широкими плечами, на которых едва не расходился по швам добротный кожаный плащ. Он обернулся и уставился на Никиту.

— Господин Назаров проживает рядом с комнатой господина Гравы, — администратор кивнул в его сторону. — Может, он что-то знает.

— Русский? — мужчина полностью развернулся и опёрся локтем на стойку.

— Барон Назаров, к вашим услугам, пан…

— Иржи Хорнек, инспектор криминальной полиции, — представился мужчина, причём, на неплохом русском, и показал своё удостоверение. — Я могу с вами поговорить?

— А что произошло? — Никита стянул перчатки с рук и положил их в карман.

— Убит ваш сосед, некий господин Грава, — инспектор впился в него взглядом маленьких, но цепких глаз. — Вы сегодня в семь-двадцать утра покинули отель, как сказал администратор. В девять часов дежурная горничная убралась в вашем номере. В соседнем же оказалась приоткрыта дверь. Войдя туда, она обнаружила постояльца мёртвым. У меня есть несколько вопросов.

— Без русского консула я ни на один из них отвечать не буду, — холодно ответил Никита. — Скажу только, что в семь часов мой сосед был ещё жив.

— Как вы это установили? — взгляд бульдога замер на супружеских кольцах и родовом перстне. — А, понятно. Вы одарённый…

— Аура, — Никита очертил пальцем в воздухе невидимый круг. — У живого человека она очень сильно отличается от уже неживого, — увидев, как раскрыл рот инспектор, добавил: — Консула, пан Хорнек, или, хотя бы представителя русского посольства в Богемии. Но я бы предпочёл, чтобы здесь был сам князь Осташков.

— Хорошо, — поскучнел инспектор. — Можете пока подняться в свой номер. Оставайтесь там до приезда представителя консульства. А потом мы с вами поговорим.

В ожидании консула Никита успел вздремнуть, и его даже не отвлекла процедура магической экспертизы, которая длилась уже два часа в соседнем номере. Без всяких сомнений стало понятно, что к Сальваторе Граве подобрался человек такого же уровня, что и магистр, вдобавок имеющий опыт противодействия магическому следствию. А значит, здесь побывал Ордос. Будет очень странно, если наёмник сработал как обычный преступник, но оставил свою истинную метку. Тело магистра уже увезли, а криминалисты и следователи до сих пор ходили по комнатам отеля, опрашивая постояльцев.

В дверь требовательно постучали, и Никита, хорошо отдохнувший, поднялся с дивана, посмотрел на себя в зеркало, провёл ладонью по макушке и пошёл открывать. На пороге стоял мужчина в шляпе и зимнем плаще с меховым воротником. На его круглом рязанском лице с крупным носом появилась лёгкая улыбка.

— Барон Назаров?

— Это я, — Никита уже догадался, кто к нему пожаловал.

— Позвольте представиться, — мужчина приподнял шляпу и тут же её опустил. — Первый секретарь русского консульства в Праге Югович Артемий Иванович. Можно войти?

— Конечно, прошу, — Никита отошёл в сторону. Вместе с секретарём вошёл мрачный инспектор Хорнек и ещё какой-то, похожий на свежеиспечённый колобок со смолистыми усами, мужчина в твидовом костюме, весь загорелый, как будто только вчера вернулся с пляжей Средиземноморья. Его насыщенные голубым цветом глаза быстро прощупали барона и сразу посветлели.

— Это старший следователь магического отдела департамента полиции Праги Яков Копецкий, — официально представил его Хорнек. — Если у него появятся вопросы, он их озвучит.

— Присаживайтесь, — Назаров показал рукой на диван, уже прощупав ауру и компетенцию Копецкого. Преимущественно маг Воды, но из-за специфики службы работающий по всем Стихийным направлениям. Можно сказать, коллега Хованского. — Артемий Иванович, вас ввели в курс дела?

— Да. Убийство итальянского подданного Сальваторе Гравы, — кивнул Югович.

— Надеюсь, меня не обвиняют?

— Ни в коем случае, — подтвердил секретарь, а Хорнек кивнул, вторя ему. — Вас хотят опросить как соседа и специалиста-артефактора.

— Надо же, — усмехнулся Никита. — У меня нет диплома данной квалификации. Я боевой волхв, кстати.

— Мы об этом знаем, — нарушил молчание инспектор. — Уже навели справки, и нам любезно предоставили данные о вас, Никита Анатольевич.

— Ну что ж, тогда не будем тянуть. Спрашивайте.

— Вы знакомы с Гравой?

— Нет, до вчерашнего вечера я не знал о существовании этого человека, — развёл руками Никита. — Он сам пришёл ко мне с бутылкой бренди. Вероятно, ощутил энергетические колебания моего аурного контура и решил познакомиться с коллегой. Впрочем, я его тоже почувствовал, но, уважая личное пространство, не стал навязываться в компанию. Поверьте, это была инициатива самого магистра.

— Грава вам рассказал, чем занимался? — смешно задвигав усами, спросил Копецкий. — Почему вы его назвали магистром?

— Да, рассказал. Он специализировался на исследованиях рунной магии, — не стал скрывать Никита. Полиция рано или поздно пронюхает, если уже не имеет полное досье на погибшего. — Я одно время проявлял интерес к этой сфере магического искусства, но таких высот не достиг.

— И тем не менее, вас почему-то считают артефактором, — заметил Хорнек.

— Это к делу не относится, — мгновенно пресёк попытку следователя Югович. — Спрашивайте по существу.

— Расскажите, куда вы сегодня уходили так рано?

— Ездил по просьбе Гравы в аэропорт в Рузине.

— Зачем? — Хорнек вытащил из кармана плаща блокнот с карандашом и что-то записал.

— Магистр попросил меня проверить ячейку, в которой он оставил какие-то документы, — спокойно ответил барон Назаров. — Вчера он слегка перебрал… старику ведь много не надо, правда? И рассказал, что за ним кто-то охотится. Вернее, за его трудами. А в аэропорту он оставил пакет с какими-то бумагами.

— Зачем ему было ехать в Прагу с документами? — удивился Копецкий, изредка подёргивая кончик уса. — Странная передислокация.

— Это проверка, — развёл руками Никита. — Я не знаю мотивов его поведения, просто выполнил просьбу. Якобы, таким образом Грава хотел проверить, на самом ли деле за ним следят.

— Да кто за ним может следить? — воскликнул инспектор.

— Ордос.

Маг-следователь закашлялся и словно устыдившись, отвернулся. «А ведь он знает, что из себя представляет Инквизиция, — отметил Никита. — Или плохой игрок. Лучше бы сидел с безразличным взглядом, а выводы делал потом».

— Так-так, — Хорнек простучал пальцами по колену. — Ордос, значит? Это что, магическая Инквизиция?

— Да, пан инспектор, — кивнул Копецкий. — Довольно одиозный Орден, цепной пёс Ватикана, если можно выразиться так.

Ого, в Богемии к Ордосу тоже неоднозначное отношение.

— Итак, господин барон, вы поехали в аэропорт, — вернулся к разговору Хорнек. — Действительно ли в ячейке были документы?

— Я не открывал её, а лишь проверил, воздействовали на ячейку магией или нет. Внутри ничего не оказалось. Это легко проверить, если вы владеете Силой.

Хорнек бросил взгляд на мага, и тот кивнул, подтверждая слова Никиты.

— И что вы обнаружили?

— Хранилище было пустое. Код, данный мне Гравой, не сработал. Он был взломан раньше меня, и после открытия механизм замка сбросил его.

— Вы можете мне сказать этот код и номер ячейки?

Никита повторил цифры, запавшие в память. Инспектор старательно записал их, старательно пряча в глазах азарт сыскаря. Казалось, ему уже не терпелось броситься в аэропорт и проверить эту злополучную ячейку. Юркевич выглядел недовольным. Он уже сообразил, что Назаров ко всей этой истории имеет лишь косвенное отношение, и поэтому расслабился, мысленно составляя отчёт для князя Осташкова. Консул, наверное, места себе не находит, переживает. Ведь барон имеет родственные связи с Великим князем Константином Михайловичем, и любое происшествие с его зятем бросит тень и на репутацию членов императорской семьи.

Хорнек захлопнул блокнот, убрал его в карман и спросил:

— Когда вы улетаете домой, господин Назаров?

— У меня билет на завтра, вечером.

— Хорошо. В таком случае я попрошу вас завтра в два часа дня прибыть в департамент полиции для уточнения некоторых данных. Конечно же, вместе со своим представителем.

Услышав, что Никита непременно прибудет, удовлетворённо кивнул и вместе с магом вышел из номера. Секретарь остался на месте, и выждав некоторое время, накрыл комнату магоформой, начисто блокирующей все звуки, и с тревогой спросил:

— Никита Анатольевич, дайте слово, что вы не имеете к этой истории никакого отношения!

— Без всякого сомнения, — кивнул Назаров. — Невероятное стечение обстоятельств, не более того. То, что я выполнил просьбу несчастного старика, не даёт никаких оснований обвинять меня в причастности к убийству. Там поработал очень опытный наёмник, умеющий скрывать следы.

— Но это точно Ордос?

— Да, к сожалению. У них есть ассасины высочайшего класса. Возможно, они следили за Гравой еще с Италии, и каким-то образом узнали, в каком отеле магистр забронировал номер, и сделали то же самое. Потому что иначе я не представляю, как им удалось проникнуть в отель. Они уже ждали свою жертву здесь.

— Они? Речь шла про одного человека.

— Минимум двое. Кто-то же видел, как Грава положил документы в камеру хранения.

— Тогда дело обстоит ещё хуже. Если они ждали итальянца, могли видеть и вас, — разумно рассудил Юркевич. — А это грозит вам последствиями.

— Ничего, разберёмся, — пожал плечами Никита, не собираясь вдаваться в подробности, как он собирается это сделать. — Возможно, убийцы уже покинули Прагу, но не переживайте, я буду осторожен.

— Вам нужна охрана?

— Нет, обойдусь. Я ведь боевой маг, и не в таких переделках побывал. Справлюсь. Хочу до завтрашнего отъезда побродить по Праге, купить подарки родным.

— Хорошо, — Юркевич снял защиту и подошёл к двери. — Не вздумайте самолично заниматься поиском преступников. Завтра я заеду за вами, не возражаете?

— Ни в коей мере, — улыбнулся Никита, пожимая руку помощнику консула. — Передавайте привет Юрию Викторовичу. Мы с ним мало знакомы, но пару раз встречались на некоторых мероприятиях.

— Он вас помнит, — кивнул Юркевич. — Всего доброго, Никита Анатольевич, и будьте осторожны, умоляю.

Секретарь ушёл, и чуть ли не сразу затрезвонил телефон. Это был Полозов.

— Всё в порядке, брат, — отчитался Олег. — Посылку забрал. Девица передаёт тебе горячий привет. Ох, и красотка!

— Отставить заглядываться на чужих девушек! — отшутился Никита. — Вот что, брат… Надо проследить за ней пару деньков, но ненавязчиво, издали. А то обидится. Боюсь я за неё.

— Принято. Парочку ребят озадачу, пусть «хвостом» за ней походят. Ты сам когда в столицу?

— Завтра вечером улетаю.

— Встречу тебя лично. Что-то меня беспокоит твоя чрезмерно активная командировка.

— Документы переправь в «Гнездо» сейчас же и отдай Тамаре. Попроси её положить посылку в мой сейф.

— Всё понял, Никита. Сделаю. И возвращайся домой без приключений.

Глава 2

Петербург, декабрь 2016 года

Звонок венценосного брата застал Константина Михайловича в тренажёрном зале, где он разносил в клочья мишени малыми магоформами, чтобы не повредить защитные панели, которыми был обложен подвал особняка Меньшиковых. Вытерев полотенцем потное лицо, Великий князь взял с лавки телефон и нажал на вызов.

— Ты где сейчас? — без предисловий спросил Александр. Ну да, чего рассыпаться в приветствиях? Буквально три часа назад виделись на совещании.

— Дома. Решил немного форму подтянуть.

— Ага, тренируешься? — хмыкнул старший брат. — Давай ко мне.

— Соскучился?

— Не ёрничай. Возникли некие обстоятельства по линии Сумарокова. Граф, кстати, уже скоро будет здесь. И ты не опаздывай.

— Наде не понравится, что я уеду без обеда, — решил увильнуть Константин Михайлович, но его манёвр был раскушен мгновенно.

— Дело такое, что обед подождёт. Надо обсудить проблемку с одним молодым человеком…

— Куда опять вляпался Никита? — вздохнул Меньшиков.

— Сам понять не могу. Всё, заканчивай задавать вопросы и собирайся.

Александр отключился, а Константину Михайловичу оставалось только тихо выругаться, чтобы не показывать свои эмоции телохранителям, стоявшим вдоль стены за защитными панелями. Остаток сегодняшнего дня он хотел провести дома, поработать с документами, выслушать доклады губернаторов Владивостока, Хабаровска и Благовещенска, а у военных выяснить, как обстоят дела на границе с маньчжурами. Давненько он на Дальнем Востоке не был, пора бы и навестить.

Вместо приятных и несуетных дел ему пришлось принять душ, переодеться и выслушать упрёки Наденьки. Он её понимал. У дочерей свои семьи, пусть и стараются почаще навещать родителей, но это уже не те благословенные времена, когда за столом собирались все вместе; Сашка в кадетском училище, но и он только на выходные выбирается в увольнение — ну, хоть что-то.

Через час благоухающий и посвежевший Константин Михайлович сел в бронированный «Руссо-балт» и быстро домчался до Зимнего. Он стремительно прошёл по коридорам в крыло, где находился кабинет императора, и скинув в секретариате пальто прямо в руки сопровождающих его телохранителей, замер перед дверью. Адъютант в полковничьих погонах на белоснежном кителе с золотыми позументами (дань традиции, как-никак) распахнул тяжёлое полотно, и Меньшиков перешагнул порог, мгновенно окидывая взглядом обстановку.

Граф Сумароков, сидевший в кресле, встал и поприветствовал Великого князя, Александр же, покуривая сигару, лишь махнул рукой, показывая брату, что тот может устраиваться там, где ему удобно.

— Опять Ордос? — поморщился Константин Михайлович, рухнув в кожаное кресло, которое вкусно заскрипело, принимая на себя тяжесть человеческого тела. Вопреки сложившейся традиции он не полез в заветный бар, чтобы достать оттуда бутылку коньяка. — Ответь мне, государь: этот юнец может не вляпываться в истории?

— Это я тебя должен спрашивать, — рассмеялся император, вытащив сигару изо рта. — Он твой зять, а не мой. Пусть лучше Святослав Бориславич расскажет, что произошло.

— Назаров сейчас в Праге, — тут же произнёс Сумароков. — Он туда поехал на встречу с Сальваторе Гравой — мастером-рунологом. Не знаю, как барон вышел на этого человека, но у него хватило ума предупредить меня, поэтому я был готов ко всяким неприятностям. Они и случились. Граву убили сегодня утром.

— Твою ж мать… — не удержавшись, буркнул Великий князь, вовсе не сочувствуя неведомому для него итальянцу. Он мгновенно сделал неприятный вывод: Никита каким-то боком оказался причастен к возникшей проблеме. — Надеюсь, барон не задержан местной полицией?

— Нет, там всё в порядке. Подключился консул — князь Осташков, он и сообщил Его Величеству, — кивнул Сумароков. — Никита Анатольевич не причастен к убийству, но оно тесно связано с профессиональной деятельностью Гравы, вернее, с его трудами.

— Подождите-ка, — Константин Михайлович обвёл взглядом собеседников. — А не из-за этих ли татуированных ублюдков Никита поехал в Прагу? Кто этот Грава? Мастер-рунолог?

— Дошло? — Александр окутался табачным дымом. — Зацепил-таки Назаров за хвост змею подколодную. Есть опасения, что Грава оставил после себя не только объёмные труды, но и последователей. А значит, могут появиться новые «ходячие бомбы».

— Если итальяшку прихлопнули, значит, бояться нечего, — расслабился брат. — Не он главный в этих делах, иначе бы зачем убивать?

— Всё дело в трудах по рунологии, — заметил граф Сумароков. — Охотились за бумагами Гравы. Есть мнение, что он их привёз в Прагу показать Никите, а то и передать лично в руки. Старику уже немало лет. Возможно, решил найти преемника, вот и выбрал барона Назарова.

— Всё это домыслы, — оборвал его Константин Михайлович. — Надо парня возвращать домой, и быстро. А если у него ещё и багаж с архивом рунолога — тем более.

— Он завтра вечером вылетает в Петербург, — ответил граф. — Препятствий со стороны полиции не предвидится. Но я уже дал распоряжение своим агентам проследить за бароном.

— Это правильно, — кивнул Александр. — Нельзя полагаться на случай и феноменальную везучесть Назарова. Магическая Инквизиция ещё сильна, и главную роль в её окончательном уничтожении предстоит сыграть Ордену Гипербореев. Закончите эту историю, Святослав Бориславич. Даже разрешаю устроить геноцид Ордоса по всей Европе.

— Ватикану это не понравится, — хмыкнул Константин Михайлович, ощутив раздражение старшего брата.

— И что он сделает? Войной на нас пойдет? Я же не направляю карающую длань на церковь и Папу. Пусть живёт и окармливается со своей паствы. Речь идёт о карательном органе Ватикана, глубоко сплетённом с британскими спецслужбами. Нужно расцепить эти щупальца и лишить англичан подпитки.

— Тогда почему с нами нет Житина? — улыбнулся Великий князь. — Это его епархия.

— Потом, — отмахнулся Александр. — Сначала надо вернуть Назарова домой, выслушать его доклад о произошедшем и наметить пути реализации. Святослав Бориславич, у вас есть что ещё сказать?

— На данный момент — всё, — признался граф.

— Тогда можете быть свободны. Отслеживайте ситуацию с Назаровым. Если чехи вздумают использовать нашего волхва в своих комбинациях, сразу дайте знать. Можете звонить напрямую в секретариат, вас свяжут со мной.

— Всё понятно, государь, — Сумароков встал, по-военному вытянулся и энергично кивнув, покинул кабинет.

Константину Михайловичу показалось, что граф с трудом сдерживает радость. Наконец-то ему развязали руки, и скоро по Европе пронесётся с карающим мечом русский Борей.[5]

Оставшись наедине с братом, Александр хитро прищурился и поинтересовался:

— Не будешь коньяк?

— Да ну его, — отмахнулся Великий князь. — Лучше домой поеду. Проведу остаток дня с женой, как и планировал.

— Ты подожди пока бежать, — императору надоело сидеть, и поднявшись, он прошёлся по кабинету, держа в одной руке пепельницу, в другой — сигару. — Надо насчёт Мишки поговорить. По-семейному.

— Да всё уже обговорено, — Константин Михайлович редко показывал своё раздражение, но сейчас оно как будто по своей воле вырывалось наружу. Так бывало, когда личные планы рушились или корректировались на ходу, а ещё и внешний фактор в виде зятя добавил огня. — Пусть сидит ровно, пока контрразведка ведёт игру и ищет иностранные контакты.

— Кое-что нашли, — усмехнулся Александр, подходя к столу. Освободив руки от сигары и пепельницы, он похлопал по лежащей на краю папке. — Помнишь, о чём докладывал генерал Ивенский, когда ездил в Яссы за нашим братцем? Михаил связался с довольно известной в тех краях Виорикой Катаржи, которая стала его любовницей. Она, оказывается, активно работает на разведку Ватикана, а значит, есть подозрения, что и англичанам сливает информацию. Сейчас девушка в активной разработке.

— Куда ни плюнь — везде шпионы, — проворчал Великий князь, раздумывая, не последовать ли совету брата насчёт коньяка. — Давай отпустим Мишку обратно в Яссы, пусть доведёт до конца то, что планировал.

— Организовать зачистку перед троном? — поднял бровь император.

— Меня интересует не то, что он задумал, а с какой целью эту информацию нам подсунули. Ну не верю я, что Михаил с ума сошёл. Ну, бабник он, надо признать. Любит волочиться за хорошенькими барышнями, дома не всё ладно. Но логики в устранении своих братьев, племянника-наследника и наших семей я не вижу, хоть убей.

— Полагаешь, нужно выпустить рыбку обратно в реку? — задумчиво поинтересовался старший Меньшиков.

— Конечно, только в садке, — ухмыльнулся Константин Михайлович. — Огромном, просторном садке. А мы будем следить, что за щуки, налимы и сомы начнут плавать вокруг него.

— То есть ты хочешь, чтобы я послал его в Яссы?

— Да не обязательно. Позвони ему и скажи о полном снятии подозрений. Пусть возвращается к своей работе. Захочет поехать в Яссы — не препятствуй. Только проинструктируй Возницына и Житина, чтобы они не мешали друг другу. А то начнутся межведомственные стычки, а дело пострадает.

— Понял, — рассмеялся Александр. — Но ты неправ. Я обязательно прикажу ему вернуться к своим обязанностям. Не должно быть двоякости: или приказ, или просьба. А вообще-то я тоже к этой мысли неоднократно возвращался. Как только Михаил исчез с горизонта, сразу всё затихло. Кроме татуированных идиотов, из-за которых чуть Владислав не погиб. Надеюсь, Назаров разберётся с этой проблемой.

— Пора его в Коллегию Иерархов продвигать, — неожиданно предложил младший Меньшиков. — Или в Военную Академию на преподавательскую должность назначить.

— Вот как? Поясни.

— У нас намечается дефицит высококвалифицированных боевых артефакторов. В последние годы упор делался на сверходарённых, как будто их в России великое множество. Таких, как Никита, очень и очень мало. Поэтому следует пересмотреть учебные планы и начать готовить универсалов, используя те ресурсы, которыми они владеют. Например, кадет пестует две Стихии — неважно какие — поэтому преподаватели должны вывести его на суперпозицию. То есть, помимо филигранного владения Стихийными атрибутами он должен овладеть артефакторикой и рунологией на уровне если не гроссмейстера, то хотя бы бакалавра.

— Многостаночник, что ли? — фыркнул Александр, но продолжил слушать внимательно.

— Универсал, — брат поднял назидательно палец вверх. — С таким подходом и Назарова можно многостаночником обозвать. А ведь он, помимо Стихий, овладел именно этими двумя специализациям.

— Одарённый, владеющий Пятью Стихиями, сам по себе становится универсалом, если не ленится, — возразил император. — Тухлое дело. Каждый год Военная Академия выпускает тридцать-сорок боевых волхвов. А если начать обучать по новой методике, то из них только один-два проявят себя. Да и то, это лишь мои измышления, не подтверждённые фактами.

— Да потому что подтверждать нечего! Надо сначала запустить программу, а через пять лет получим ответ, — разгорячился Константин Михайлович. — Вода камень точит, Сашка! Зато в случае успеха, через поколение получим несколько десятков универсалов, каждый из которых в одиночку может уничтожать целые дивизии врага!

— Ага, и к каждому прикрепить демона, — покачал головой Александр. — Но идея имеет смысл. Согласится ли Никита на должность преподавателя — ещё вопрос. А в Коллегию Иерархов пока не стоит его пропихивать. Молод он, молод. Там такие крокодилы водятся, что никакая уникальность не поможет. Надо потихоньку, исподволь внушать мысль о возрастном цензе вступления в ранг Иерарха. Чтобы получить его, Никите надо ждать до пятидесяти лет. Считается, что к этому сроку волхв полностью овладевает магическим искусством. И никакие экзамены, Костя, не помогут твоему зятю войти в состав Коллегии. Увы, эти правила даже я не могу сломать. Но надо хотя бы снизить порог до сорока пяти. Ты будешь с Иерархами вести переговоры?

— Ну, тогда только Военная Академия, — вздохнул Великий князь, уворачиваясь от прямого ответа. — Пусть нарабатывает опыт преподавания. Я думаю, Никита будет иметь авторитет среди кадетов. Боевой опыт, ордена, несколько удачно проведённых операций — это, знаешь ли, для молодых ребят реальный стимул для совершенствования мастерства.

— Вернётся домой, закинь удочку насчёт ВА, рыбак, — усмехнулся император.

— Я думаю, он согласится, — уверенно произнёс брат. — Дочка по секрету прошептала, что Никита решился на переезд в Петербург. Он уже купил участок рядом с нашим особняком на Обводном и будет строить там дом.

— Хорошая новость, — хмыкнул Александр, замерев на середине кабинета. — В таком случае я начну зондировать ситуацию с руководством Академии, нужен ли им такой спец как Назаров. Ну и заодно, посмотрим, кто начнёт собираться вокруг Князя Гиперборейского.

— Не давай ему возрождать Орден, — предупредил Константин Михайлович. — Пусть лучше на Балахнина все силы тратит. Мне уже интересно становится, продавит ли наш англофил должность Кормчего? Не везёт ему. Второе собрание — и снова ни с чем.

— Могло повезти, если бы не теракт, — помрачнел Александр, вспомнив своё состояние, когда услышал про взрыв. Места себе не находил, пока сам Владислав не позвонил и не успокоил, что с ним всё в порядке. — Сын рассказывал, Балахнин многих перетянул на свою сторону, да Строганов поддержал его. Банальная фраза, но как раз в тему: чаша весов склонилась на сторону Назарова. Думаю, третий заход станет удачным.

Великий князь Константин усмехнулся. Он не понимал странных идей князя Балахнина. В последнее время Алексей Изотович вообще выпал из поля зрения. Пропадает на своей загородной даче, стал частенько появляться в Коллегии Иерархов, консультируется с волхвами из высшего преподавательского состава. Очень подозрительно.

Император, видя его нетерпение, махнул рукой.

— Езжай домой. Пусть Сумароков решает проблему с Никитой. Вообще, надо бы прикрыть свободное перемещение боевых волхвов по Европе. Катаются, как будто не понимают, что становятся объектами разработки вражеских разведок. Каждый выезд должен согласовываться с ИСБ.

— Так направь в Думу проект, — пожал плечами Константин, надевая пальто. — Я тоже полностью поддерживаю твою идею. У нас каждый универсал на счету. Удивляюсь, что до сих пор никого не зацепили и не шантажируют.

Он попрощался с братом и вышел из кабинета. Раздражение улеглось, а за Никиту Великий князь и не беспокоился. Пронырливый зять, если его чехи вздумают задержать, сумеет выбраться даже из забетонированного каземата с магическими замками. Вот уж поистине — универсал. Страшно подумать, каких высот достигнет Назаров, если решит развернуться во всю ширь своих способностей.

«Всё-таки правильно я поступил, что не стал противиться браку Тамары с Никитой, — внутренне улыбаясь, довольный своим гением, подумал Меньшиков. — Зато парень сейчас не представляет никакой опасности ни для кланов, ни для империи. Устроился в своём уютном мирке с тремя красотками, и ничего больше не надо. Неамбициозен ты Никита, увы. Эх, если бы мне такие способности! Все бы княжеские Роды были у меня в кулаке!»

Вологда, «Гнездо», декабрь 2016 года

— И что мне с этим делать? — Тамара с удивлением смотрела на картонную коробку, которую держал в руках Полозов. Она сама встретила его в подвале, когда Олег позвонил и попросил разрешение на активацию портала.

По инструкции, разработанной Никитой, никто кроме членов семьи не имел права на свободное перемещение между Вологдой и Петербургом. А если требовалось перевести кого-то из ближайшего круга, его встречала или Тамара, или Даша с охраной. Вот и сейчас рядом с ней находились Нагаец и Лязгун. Они расслабленно поглядывали на бывшего потайника и демонстративно держали руки за спиной. Дескать, не наше дело — тяжести таскать. Да и не дал бы им Олег даже подержаться за край посылки. Он, кстати, как побратим Никиты, мог и без его санкции свободно пользоваться порталом, но в силу каких-то личных ограничений, всегда спрашивал разрешения.

— Никита сказал положить все документы, которые находятся здесь, в его сейф, — Полозов подкинул коробку. — Тяжёлая, зараза.

— Пошли, — вздохнула молодая женщина и повела Олега наверх. В кабинет имела доступ только она, как и возможность открывать сейф. Но сначала Тамара, оценив размеры коробки, попросила потайника поставить коробку на стол, и слегка покраснев и извинившись, выпроводила его наружу.

Впрочем, Полозов воспринял эту ситуацию спокойно. Недаром Никита доверял пользоваться сейфом только старшей жене. Это правильно. Чем больше людей вовлечено в секреты Главы Рода, тем уязвимее становится клан. Он понятливо кивнул и вышел, оставив баронессу наедине с секретами.

Приложив ладонь к замку сейфа, Тамара дождалась, когда произойдёт деактивация магических ловушек, и после предупреждающего мелодичного сигнала распахнула весьма солидного веса дверцу. Потом стала выкладывать из коробки папки, туго набитые бумагами, прикидывая, смогут ли они уместиться в железном нутре сейфа. Их было десять, разного объёма. Не сдержав любопытства, Тамара распустила вязки одной из папок и стала рассматривать сшитые между собой листки скорописи или отпечатанные тексты с пометками от руки. Где-то были непонятные схемы, столбцы рун, к каждой из которых прилагалось описание. Но всё написанное оказалось на итальянском, который Тамара не знала, но при желании могла освоить через лингво-амулет. Решительно выкинула из головы подобные мысли. Любопытство губит кошку, — эту аксиому баронесса Назарова прекрасно знала, поэтому без колебания завязала папку и переместила всё это непонятное для неё богатство в сейф. Захлопнув дверцу, она напитала деактивированные ловушки магической энергией, не применяя Стихийные возможности, и как только печать, запитанная кровью двух человек, покраснела на мгновение, довольно кивнула. Сейф снова был под надёжной защитой.

Олега она нашла в гостиной в компании Даши и Яны. Присоединившись к ним, полюбопытствовала:

— Не расскажешь, откуда такое богатство? Никита почтой переслал?

— Нет, — рассмеялся Полозов. — У одного человека забрал. Имя называть не буду, чтобы исключить любые подходы к нему, даже через имя.

— Так всё серьёзно? — спросила Даша.

— Очень, Дарья Александровна. Мне самому пришлось ехать за посылкой с охраной. Поэтому такая секретность.

— А за тобой могли следить? — задумалась Тамара.

— Исключено. Вторая машина ехала за нами, но «хвоста» парни не заметили, — уверенно ответил Полозов. — Если допустить, что меня срисовали, то нужно ждать нападение на столичный особняк.

— Что же такое раскопал Никита? — Яна закрутила на палец свой платиновый локон. — Так и знала, что без приключений у него не обойдётся.

— Думаю, он сам расскажет, когда вернётся, — улыбнулся Олег. — Ладно, сударыни, мне пора возвращаться. А то я хотел с Настей в театр сходить, — и исправился, увидев ироничные взгляды девушек. — Вернее, она хотела. Я в качестве сопровождающего.

— Яна, я бы хотела, чтобы ты с Ромой сегодня на Обводном ночь провела, — Тамара, о чём-то думая, прикусила нижнюю губу. — Там, кроме Аноры, из магов никого нет. Мне эта история с посылкой покоя не даёт.

— Конечно, без проблем, — платиновая чародейка оживилась. — В картишки с джигитами Аноры перекинемся. Они давно реванша просят. Олег, ты подожди, я тогда найду Ромку, соберёмся — и вместе с тобой пойдём.

Полозов кивнул. В театр он успевал, поэтому принял приглашение Тамары и Даши выпить чаю.

— Возницын сейчас на Родниковском полигоне, — пояснила старшая хозяйка «Гнезда». — Пока Янка выдернет его оттуда, пока он приедет — часа полтора пройдёт. Так что пошли в столовую, чаем угостим с земляничным вареньем. Мы летом на тот берег Вологды ездили, Полина сама собирала. Пришла вся перемазанная и перепачканная, но с полной корзинкой ягод, — улыбнулась Тамара.

— Кстати, как дочка? — спросил Олег, попивая крепко заваренный чай с ароматным вареньем. — Ещё не шокирует вас своими талантами подобно Ярику?

Дашу словно током ударило. Она вздрогнула и зябко поёжилась. Всё никак не могла забыть самостоятельное путешествие слишком шустрого сынка к своим бабушке и дедушке.

— Обычный пятилетний ребёнок с Даром, — усмехнулась Тамара, — с первичными задатками магии. Умеет создавать лёгкие конструкты. Мы не форсируем учёбу.

— А инициация?

— Думаю, она произойдёт пораньше, года через два. Впрочем, мы готовы к любому сюрпризу.

— Значит, есть потенциал, — кивнул Полозов, зная, какой Дар пестуют родители Полинки. До настоящей Ведуньи ей ещё далеко, но её Сила каждые полгода скачкообразно необъяснимым образом увеличивалась. Сейчас девочка могла видеть будущее в смутных картинках на несколько дней вперёд. Детские объяснения были отрывисты и слабы, но это в пять лет! Дед Фрол нетерпеливо потирал руки в ожидании инициации. — Вы уже думали, как завуалируете Дар?

— Увы, вряд ли получится, — вздохнула Тамара и переглянулась с Дашей. Вот тоже проблема с Ярославом вырисовывается. — Уникальность детей Никиты не скроешь, но до второй инициации, призванной закрепить их Дар, можно и нужно предупредить Иерархов, чтобы языком не трепались. Если надо, император надавит. А то уже вокруг вьются, даже обещают в Академию устроить без всяких проволочек.

— Надо же, как возбудились, — удивился Полозов. Казалось бы, внешне спокойная жизнь Назаровых в своих глубинах клокотала раскалённой магмой. — А Юлия Николаевна куда спряталась?

— Уехала к родителям на кордон, — пояснила Даша. — Ей как Шереметев подарил деревообрабатывающий завод, неделями пропадает там. Чуть ли не сама с гаечными ключами под станками ползает. Мне кажется, Шереметев в отместку за сорванную свадьбу с Велимиром подкинул нам этот актив.

Все весело рассмеялись. Насчёт хитрого князя Василия никто не сомневался, зато яркая картина того, как Юля в спецовке и с набором ключей бегает вокруг собираемой линии развеселила.

Наконец, Яна с Ромкой появились в столовой. Чародейка в облегающих джинсах и коротких сапожках до сих пор походила на дерзкую и очаровательную девчонку, а Возницын за последнее время как-то незаметно заматерел, стал спокойным и рассудительным. Шутки и подколки боевиков клана его уже не вгоняли в краску. Пройдя боевое крещение, разве можно остаться наивным мальчишкой?

Роман помог Яне надеть пальто, а сам накинул тёплую куртку на птичьем меху.

— Мы готовы, — сказал он, глядя на Полозова.

Через несколько минут потайник вместе с волхвами уже находился в служебном коридоре особняка на Обводном. Их встретил Семён Фадеев, и Олегу пришлось объяснить появлением четы Возницыных в доме.

— Думаешь, попробуют напасть? — хмурясь, спросил Семён, пока Ольга, Настя и Анора с радостными восклицаниями приветствовали Яну.

— Вероятность маленькая, — пожал плечами Полозов. — Я же не с бухты-барахты к этой итальянке пришёл. Почти час с ребятами аки леопарды в засаде окрестности осматривали. По дороге тоже никто подозрительный не прицепился.

— Зло всегда изобретательно, — начальник охраны посмотрел на Возницына, осматривавшего окна на предмет защитных скриптов, и насколько они надёжны. — Хорошо, что чародеев с собой взяли. Нам всё спокойнее. Аня, конечно, огонь-девица, но в одиночку может не справиться, если за посылкой заявятся опытные боевики.

Роман, удовлетворённый проверкой, вернулся к мужчинам и спросил:

— «Химера» функционирует нормально? Сбоев больше не было?

— Да как же проверить-то, если после того проникновения к нам стесняются заходить? — потешался Семён, глядя на серьёзное лицо молодого волхва. Возницын, кажется, решил взвалить на себя всю ответственность за охрану особняка.

— Ладно, я сам протестирую, — добродушно отозвался Роман.

— Что ты хочешь протестировать? — его последние слова услышала Яна, подойдя сзади, и обхватив мужа за шею, прижалась к нему.

— «Химеру».

— Дорогой, знаешь одну народную мудрость?

— Их много, какую именно ты хочешь услышать?

— Работает — не трогай.

— А-аа! — протянул Возницын, краснея от взглядов улыбающихся товарищей. Не привык он ещё к роли женатого человека, вот и тушевался, когда Яна изредка шалила, проявляя свои чувства. — Так я же не собираюсь проникать извне на территорию особняка словно тать. Пройдусь по цепям и узловым точкам…

— Со мной, — не терпящим возражения голосом ответила Яна, сразу показывая, кто в их паре более опытный. — Подстраховка не помешает, да, Семён?

— Полностью вам доверяю, Яночка, — улыбнулся Фадеев. — Вся «Химера» в вашем распоряжении. Только не забудьте отметить время проверки в журнале мероприятий. Никита Анатольевич, знаете ли, с военной косточкой, порядок любит во всём. Может, чаю? — спохватился он. — Гости у нас не так часто бывают, девушки хотя бы наговорятся.

— Мы сами всё организуем, — успокоила его Яна и отошла от мужчин. — А чаю мы только что напились.

Полозов вместе с Фадеевым ещё какое-то время уделили проверке всех ключевых узлов обороны особняка, объехали периметр на квадроцикле, а потом Олег стал собираться в театр. Ему хотелось выехать пораньше, чтобы без спешки побродить по зимнему парку, который городские власти в преддверии наступающего Коловорота украсили разнообразными ледяными скульптурами, обвешали деревья гирляндами; в вечернее время иллюминация выглядела очень эффектно.

Поехали на «рено-соболе», с которым Настя категорически не захотела расставаться, и Полозову пришлось организовать транспортировку любимого авто своей женщины из Благовещенска в Петербург. Зато как приятно было ощутить её благодарность, когда Олег подогнал машину прямо к крыльцу особняка Назаровых. И эта благодарность ночью в спальне только набрала обороты, чему потайник нисколько не противился.

Он бы мог приобрести себе более брутальную тачку, но пока воздерживался, ожидая выпуска новой линейки автомобилей завода Касаткиных. Приобретение машин нижегородского предприятия теперь у каждого представителя клана Назаровых считалось шиком и негласным обязательством.

Перед отъездом к ним подошёл Семён, и наклонившись к открытому окошку, спросил:

— Оружие, защитные амулеты взяли?

— Дружище, — потайник с укором посмотрел на Фадеева, — ну как ты меня представляешь с оружием в театре? Во-первых, это моветон, а во-вторых, металлоискатель прозвонит меня с ног до головы. Всё равно придётся сдать его охране.

— Я отвечаю за каждого члена клана, — голос коменданта мгновенно заледенел. — Поэтому прошу отнестись к моим замечаниям с пониманием. Ну, Олег, не дури. Сам же видишь, ситуация ещё не устаканилась, приходится ушки на макушке держать. А вдруг на тебя попытаются напасть вне территории особняка? Чем будешь отбиваться?

— Ух, раскипятился, — усмехнулся Полозов и распахнул пальто, под которым оказалась перевязь тактической кобуры. Он щёлкнул ногтем по ребристой рукояти пистолета. — Да всё понимаю, Сёма. Не переживай, я без пушки никуда не выхожу. И амулет есть. Заряжен под завязку.

— Мой номер телефона у тебя под первым номером экстренной связи? — продолжал допытываться Фадеев.

— Конечно. Сразу единичку нажму, если мне, конечно, дадут такую возможность, — Олег подмигнул товарищу, не заметив, как слегка побледнела Настя. — Инструктаж закончен? Ну всё, тогда мы поехали.

Олег вёл машину, изредка поглядывая на жену, которая успевала обновить помаду на губах, поглядывая в маленькое зеркальце, и не мог налюбоваться Настей, рискуя нарушить правила движения. В белой шубке и беретке она выглядела так мило и свежо, что дыхание перехватывало от счастья.

— Дорогой, не отвлекайся, — сведя брови, заметила она красноречивый взгляд Полозова. — Иначе вместо театра у нас будут разбирательства с дорожной полицией.

И не удержавшись, улыбнулась. Ей было приятно такое внимание, которое ей не давал Подшивалов, чёртов ревнивец и слюнтяй. Полозов оказался тем самым мужчиной, о котором Настя мечтала с тех самых пор, когда девочки начинают грезить о взрослой жизни.

Выехав на Садовую, Полозов немного сбавил скорость. В наступающих сумерках вся дорога была забита автомобилями, перемигивающимися габаритными огнями. Но, хотя бы, пробок не было. Относительно быстро они доехали до Гостиных рядов, где Олег предложил оставить машину на стоянке. Отсюда пешком до театра не больше пяти минут, да и времени хватало с избытком.

Бликующая в электрическом свете Садовой тёмная «Ладога» больно уж долго держится за ними, чуть ли не от Гороховой улицы. Или ещё раньше?Олег нахмурился, но не подавал виду, чтобы не испугать Настю своими подозрениями. Умея вычленять странности в окружающей обыденности, потайник уже задолго до заезда на стояночную площадку Гостиного двора понял, что его всё же вычислили. Нельзя быть абсолютно уверенным в собственной безопасности, когда играешь с магами. Их оружие — не только Стихийные конструкты или пистолет с ножом. Возможности ментального и астрального наблюдения ничем не перебить, если сам не являешься одарённым. А Полозов таковым не был. Но он был потайником, обученным к разным методам противодействия, даже магическим.

Он помог Насте выйти из машины, поставил её на сигнализацию и проводил взглядом подозрительную «Ладогу», которая аккуратно заехала в пустой стояночный кармана метрах в десяти от их «рено-соболя». За непроницаемыми стёклами «Ладоги» невозможно было различить, кто там находится. Да и вряд ли это помогло бы. Три-четыре человека, не меньше, если готовится акция захвата или ликвидация.

— Почему ты всё время оборачиваешься? — заметила Настя, когда они пересекли дорогу по пешеходному переходу, и Олег поглядел на стоянку. Из «Ладоги» никто не выходил.

— Да… почему-то показалось, что не совсем удачно машину поставил, — увернулся от прямого ответа Полозов.

— Брось, ничего с ней не случится, — хмыкнула девушка, и прижавшись к нему, шутливо выдохнула в лицо тёплым облачком пара. — Давай лучше в парк сходим. До начала спектакля ещё целый час.

— Может, в буфете посидим, кофе выпьем?

— Олег, внезапное изменение наших планов меня беспокоит, — Настя тоже обернулась, но никого, кроме весёлых и смеющихся прохожих, снующих по широкой дорожке, ведущей к парку, не заметила. Пожала плечами. — Скажи, всё в порядке?

— Конечно! — бодро ответил Полозов. В конец концов он же мог ошибиться? Лучше всего побольше внимания жене уделить, а то начнёт нервничать, вечер будет испорчен.

К его облегчению, никаких признаков слежки ни во время прогулки в парке, ни по пути в театр он не заметил, но прогонять свою паранойю не собирался. Лучше быть наготове, чем потом рвать на себе волосы.

На происходящее на театральных подмостках действие Олег мало обращал внимания, занятый анализом своих действий, где он мог проколоться. И не находил ни единого момента. В антракте сводил жену в буфет, угостил кофе и пирожным, а сам накатил коньяка, вызвав удивление Насти.

— Что происходит, Олежка? — спросила она напрямую. — В машине ты был одним человеком, а в парке совершенно другим. Я как будто с диким зверем гуляла. Тебе не хватало ещё носом в воздухе водить, вынюхивая опасность.

— Есть немного, — нехотя признался Полозов. — Помнишь, я сегодня коробку приносил домой? Какая-то посылка для Никиты. Возможно, за ней охотятся те же люди, которые планировали нападение на «Гнездо».

— Инквизиция? — слегка побледнела Настя.

— Может, и не она. Ордос любит вербовать для своих акций в чужих странах всякое дерьмо, чтобы остаться в тени. Порой и не догадываешься, куда тянутся ниточки, — Олег ободряюще улыбнулся и накрыл своей рукой ладонь девушки. — Не переживай, я сейчас позвоню Фадееву, он вышлет машину.

— Мы не поедем на своей?

— А пусть стоит, — усмехнулся Олег. — Если нас ждут на стоянке, не станем их отвлекать. Завтра с ребятами подъеду за ней и отгоню на Обводный.

Он показал жене телефон и при ней набрал номер Фадеева. Тот откликнулся сразу и внимательно слушал, о чем говорит потайник.

— То есть ты не уверен, что тебя пасут?

— Вот именно, что не уверен, — вздохнул Олег. — Дурацкое ощущение. Визуально всё нормально, а кошки на душе скребут.

— Возможно ментальное воздействие или применение «полога», — задумчиво проговорил Семён. — Ладно, когда заканчивается спектакль?

— В половине одиннадцатого.

— Тогда сделаем так. Я пошлю нукеров Аноры с Кобальтом — моим водителем. Он Петербург хорошо знает. Где вас подобрать?

— Возле Екатерининского парка, со стороны Невского проспекта. Мы там скромно постоим, подождём машину.

— Договорились. Давай там без геройства.

— Ну вот видишь, всё в порядке, — Олег положил телефон во внутренний карман пиджака. — Пошли смотреть твоего «Лекаря поневоле».

— Нисколько он не мой, — улыбнулась успокоившаяся Настя. — Просто я Мольера люблю… ну, не в том смысле, а в другом.

— Я всё понял, коварная! — рассмеялся Полозов, полностью успокоившись, и дал себя увлечь людскому потоку в распахнутые двери зала.

После спектакля большая часть зрителей направилась в сторону Гостиного двора, к оставленным на стоянке машинам, а Олег с Настей, смешавшись с десятком человек, горячо обсуждающих перипетии окончившегося действа, пошли к Екатерининскому саду. Чтобы попасть на Невский, нужно было миновать центральную аллею, освещённую фонарями. Любуясь густо падающим снегом, они не сразу заметили метнувшиеся к ним из-за чаши фонтана три человеческие фигуры. Но звериное чутьё Олега, вбиваемое ему с той поры, как он пришёл в Тайный Двор, сработало, хоть и с опозданием. Он краем глаза уловил неправильность в происходящем; ему хватило пары секунд, чтобы выхватить оружие из кобуры и закрыть Настю своим телом.

Сначала на его плечи упала многотонная невидимая плита и сковала движение. Олег слышал, как вскрикнула Настя, и преодолевая сопротивление магоформы — амулет всё-таки помог преодолеть первый удар, с хлопком рассыпавшись ледяным крошевом, царапая грудь и живот — вскинул пистолет. Безлюдный парк (странно для хорошо посещаемого места гуляния петербуржцев и гостей столицы!) огласили три выстрела. Он успел увидеть, как один из нападавших, столь же безликих, как и ледяные статуи вдоль аллеи, всплеснул руками и опрокинулся в снег. С дерева, находившегося за спиной второго врага, сшибло кору, а вокруг человека засиял серебристо-фиолетовый ореол защитной сферы. А потом мощный тычок в грудь отшвырнул Полозова назад. Плохо, что ему пришлось при этом сбить с ног Настю и навалиться на неё своим неподвижным, переставшим слушаться, телом.

— Быстрее, пока я его держу! — потайник слышал каждую фразу, скрип снега под ногами, тяжёлое и прерывистое дыхание нападавших, и тихий стон Насти, барахтающейся под ним.

— Можно и проще! — раздался грубый мужской голос с ощутимой хрипотцой.

А потом затылок взорвался болью, Полозов мгновенно провалился в ненужную сейчас темноту.

Прага, декабрь 2016 года

Взбудораженные происшествием жильцы отеля «У Пилигрима» успокоились только к полуночи. Они собирались в коридоре, о чём-то беседовали, расходились или спускались вниз, где стояла кофемашина, разговаривали с администратором, пытаясь выяснить что-то новое, но разочарованные возвращались в свои комнаты.

Никита в этих карикатурных «мозговых атаках» не участвовал. Дедуктивные методы литературного героя с курительной трубкой в нынешней ситуации не дали бы понимания, что же произошло с несчастным стариком. Поэтому барон Назаров только однажды обратился к Чермаку — тому самому администратору, с которым общался в день своего заселения. Он хотел узнать, кто за сегодняшний день выехал из отеля. Таковых оказалось двое. Вернее, это была семейная пара из Женевы. Не молодые, как припомнил Чермак. Мужчине лет сорок, а дама постарше, но в этом ведь нет ничего удивительного. Элегантные, вежливые, заселились за день до приезда сеньора Гравы. Разговаривали на французском, итальянском и английском. Детектив записал их данные, но особых требований ни к одному постояльцу не было.

Никита поблагодарил Чермака и поднялся в свой номер. Странно, что Хорнек не запретил им уезжать из Праги, сделав «исключение» только для барона Назарова. Вертелась в голове одна версия, которая могла объяснить это решение чеха. Среди постояльцев только русский оказался одарённым. А раз убийцы владели магией, то никто, по сути, не попадал под подозрение. Кроме той пары. Обыкновенный человек практически не сможет одолеть в бою матёрого чародея, разве что у него случайно не окажется под рукой крупнокалиберного пулемёта.

Хорнек не дурак. Не зря он мага Копецкого с собой таскал, опрашивая постояльцев. Детектив искал именно одарённых, потому и попросил Никиту задержаться в Праге.

Ну что ж, так даже лучше. К тому времени, когда отель успокоился и погрузился в сон, у Никиты уже был готов скрипт, который он активировал, ощутив едва заметное энергетическое колебание раскрытой магоформы, пронзившей здание сверху донизу. Теперь даже администратор уснул, а значит, можно спокойно выйти из номера. Волхв так и сделал, но сначала постоял в коридоре, выявляя с помощью «амёб» бодрствующих. Нет, всё тихо. Можно начинать.

Комната номер двенадцать оказалась заблокирована магической печатью Копецкого. Ничего сложного для опытного волхва. Пять минут ему понадобилось распутать незамысловатые сигнальные узлы и блокировать с помощью мелких энергетических «сфер» сторожки, потревожив которые, Никита рисковал раскрыть себя перед богемской магической полицией. То ли богемский чародей забыл, что в соседнем номере проживает его коллега, то ли настолько уверен в дворянской честности русского — но барон Назаров справился с простой печатью и проскользнул в погруженный во мрак номер Гравы.

И сразу ощутил ауру смерти. Она ещё не развеялась в аурном пространстве; эфир чутко отзывался на присутствие Никиты, перемешивая грязно-коричневые кляксы с жёлто-зелёно-алыми вспышками угасающих энергий. В этой комнате находилось много людей за последнее время, и понять, кому какой след принадлежит, не представлялось возможным.

Никита не торопился делать следующий шаг, пока полностью не просканировал магическим взглядом комнату, стоя у двери. Ловушек от Копецкого больше не было. Не включая свет, волхв медленно пошёл вдоль правой стены, постепенно сужая круг поиска, пока не оказался возле кресла, где нашли убитого Граву. Кресло хранило его следы помимо пяти бледных изобар, медленно тающих в серой дымке астрала. Два из них точно принадлежали Хорнеку и Копецкому. Оставались три следа. Кто-то прилично «натоптал» здесь. Из этих трёх два уже практически исчезли, а значит, магистр видел их хозяев при жизни.

— Дуарх, — прошептал Никита.

Волна холодного воздуха ударила ему в лицо, осыпалая с ног до головы мелкими снежинками.

— Приказывай, Хозяин, - демон не стал принимать облик человека, вяло клубясь непроницаемой чёрной массой возле кресла.

— Чувствуешь энергию живых?

— Да. Их всех надо уничтожить?

— Ни в коем случае. Нужно найти двух человек по этим следам, — Никита сфокусировался на обрывистых трассерах, помогая Дуарху поймать в астрале отзвуки их деяний. — Найти, зафиксировать маячки в месте их постоянного проживания, но ничего не предпринимать. Я потом займусь этими людьми самолично.

— Слушаюсь, Хозяин, — тьма раскрутилась воронкой и исчезла, оставив на полу белесый иней.

Чем Никите нравились служащие ему демоны, так беспрекословным подчинением, без лишних вопросов выполняя любой приказ. Бездушные и неуловимые — они были идеальным инструментом для самых опасных и незаконных акций. Жаль будет расставаться с ними, если вдруг они захотят после окончания договора вернуться в свой холодный и мёртвый мир. Хотя… ни Дуарх, ни Ульмах не испытывают пока желания разорвать связь с человеком, освободившим их от заточения в фигурках. Кажется, им даже нравилось такое существование.

Ладно, надо бы подсушить пол, чтобы убрать следы тающего инея. А то у следствия возникнут вопросы. Копецкий, например, может сюда прийти сегодня, чтобы в спокойной обстановке поискать дополнительные улики. Хованский так бы и сделал, а значит, такую возможность исключать нельзя.

Убрав все следы, и даже в астрале, изменив энергетическую структуру своей ауры — для артефактора подобные фокусы не представляли сложности — Никита покинул номер несчастного Гравы и активировал печать, после чего спокойно лёг в свою постель, проспав до девяти утра сном младенца.

Через час, свежий, выбритый, благоухающий парфюмом, он спустился вниз, отдал ключ вялому от последствий магического сна Чермаку и предупредил, что ещё вернётся в отель за вещами. В этот раз в прогулке по городу он не стал ловить такси. Неторопливо шагая по улицам, с удовольствием вслушиваясь в хруст снега, ещё не убранного дворниками, Никита то и дело заходил в лавочки и магазинчики, выбирая подарки для родных. До визита в департамент полиции оставалось достаточно времени, и тратить его на что-то иное Никита не собирался. Тем более Юркевич обещал за ним заехать и сопроводить для беседы.

Вернувшись в отель, он упаковал подарки в дорожный чемодан и решил позвонить Полозову, чтобы быть уверенным в выполненном задании. Нет, за потайника Никита не волновался. Тамара уже ему сообщила, что весь материал находится в надёжном месте. Тоже конспиратором стала, ни единым словом не обмолвилась, о чём идёт речь.

Только взялся за телефон и нашёл номер Олега, тот его опередил.

— Здорово, брат, — бросил в трубку Никита. — Ты мои мысли читаешь, что ли?

— Барон Назаров, если не ошибаюсь? — незнакомый голос, прозвучавший в телефоне, никак не мог принадлежать Полозову. Обычный баритон, без каких-либо цепляющих слух дефектов или странностей, но явно это не побратим.

— Не ошибаетесь, милейший, — напрягся Никита. — С кем говорю?

— Неважно, — довольно бесцеремонно ответил незнакомец. — Моё имя вам неизвестно, а вот мы о вас знаем достаточно. Считайте это приветом от очень важных людей. Полозов находится в наших руках вместе со своей девкой. От вашей сговорчивости зависит их жизнь.

— Что именно нужно от меня?

— Приехать в условленное место с очень важными документами. Вы отдаёте их нам, и ваши люди живыми и здоровыми возвращаются домой.

— Про какие документы идёт речь? — Никита подошёл к окну и осторожно выглянул наружу. Вроде бы никого на углу отеля не видно, и внизу никто не маячит.

— Исследования по рунологии.

— Я не занимаюсь рунической магией, милейший. У меня совершенно иная спецификация, — Никита не стал выказывать удивление. Вряд ли человек, разговаривающий с ним, не понимал, с кем имеет дело. Значит, слежка всё-таки была.

— Ещё скажете, что не знаете некоего Сальваторе Граву? — в голосе незнакомца проскользнуло ехидство.

— Ну, почему же? Знаю. Познакомился с ним недавно. Милейший и умный человек.

— Отдайте нам его архив. Граве он уже не понадобится, а вот другие люди им очень интересуются.

— У меня нет никакого архива, — ответил Никита, и это была правда. Сейф находился в нескольких тысячах километрах от мини-отеля «У пилигрима». — А вы, значит, исполнитель? Кто же тогда заказчик? Могу ли я с ним самолично поговорить?

— С вами не играют, барон, — мужской голос стал недовольным. — Завтра в шесть часов вечера возле Екатерининского парка со стороны Невского вас будет ждать человек, которому передадите весь архив. И получите своего потайника с бабой. Попытаетесь предпринять свои магические фокусы — они оба умрут до того, как вы приблизитесь к ним.

— Дурная идея — шантажировать боевого волхва, — Никита понял, что урезонивать исполнителей акции бесполезно. Олег для них всего лишь разменная монета, которой можно пожертвовать ради давления на более серьёзного человека. Как и Настей.

— Прекратите, Назаров, строить из себя супер-бойца. Не вы один такой шустрый и непобедимый. Если вам дороги ваши люди, не пытайтесь привлечь Меньшиковых или своих волкодавов. Просто привезите документы. Иначе будем убивать всех, кто вам дорог. Нет-нет, семью не тронем. Семья — это ведь святое, неприкосновенное. А вот, к примеру, ваших наложниц, или кто они вам приходятся — Ольга Хомутова или вот Анора, да? Или Антон Шубин со своей женой тоже прекрасные цели.

— Достаточно, — волхв усилием воли погасил в груди зарождающийся гнев. — Вижу, подготовились вы хорошо для разговора, как будто давно следили за моими слугами. Не буду интересоваться, кто вам предоставил подробную информацию. Я потом сам узнаю. Приду — и вытрясу имена из ваших голов.

— Завтра с архивом Гравы — у Екатерининского парка, — голос заледенел. — Если в шесть часов тебя не будет в указанном месте, умрёт девка. Пуля в её хорошенькую головку, надеюсь, подстегнёт тебя и заставит быть осмотрительным с нами.

— Грубишь, милейший, но это даже хорошо. Без моральных терзаний тебя убью, — ощерился как волк Никита. Если бы незнакомец видел его сейчас, то постарался бы забиться в самую укромную щель и не вылезать оттуда как можно дольше. — Но завтра я не смогу. Просто физически не успею до шести вечера приехать в Петербург.

Незнакомец ничего не ответил, но по едва слышному дыханию в динамике Никита понял, что тот пытается найти нужный ответ. Он не мог не знать, где находится барон Назаров, поэтому ультиматум выглядел лишь желанием надавить, заставить в спешке делать ошибки или… или заманить его в ловушку и уничтожить. А смерть Назарова выгодна только Ордосу. Но с ним разговаривал русский, которых Инквизиторы очень неохотно привлекали к служению в Ордене. Разве только в качестве наёмников, расходного материала.

— Ты же маг, барон, — наконец выдохнул шантажист. — Открой портал — и уже сегодня будешь в Петербурге.

Он хохотнул, как будто сказанное являлось редкой и острой шуткой.

— Это так не делается, — холодно ответил Никита. — И ты не настолько туп, чтобы предлагать мне подобные варианты быстрого приезда в столицу. Я буду в Петербурге только завтра и поздно вечером. Поэтому предлагаю встретиться послезавтра. В указанное время.

— В полдень, — тут же последовал ответ. — Приедешь один, без охраны. Если заметим хоть малейшую хитрость с твоей стороны — сладкой парочке тут же прострелят головы.

— Я тебе не говорил, что убью тебя без всяких угрызений совести за хамство? — поинтересовался Никита. — А, точно. Запамятовал. Главное, ты помни об этом. А сейчас хочу услышать своего человека. Дай ему телефон. Я знаю, что он находится рядом с тобой.

— Нет, никаких контактов до тех пор, пока ты не приедешь в Петербург. Твои способности дают тебе хорошую фору, поэтому мы уравняем шансы. Но я уверяю, что с Полозовыми всё в порядке. Они хоть и не в санатории, но живы и здоровы.

— Вы дворянин?

— Без комментариев. Итак, послезавтра в полдень в указанном месте. Мы ещё созвонимся с вами, не переживайте.

Он в конце разговора почему-то снова проявил вежливость и отключился, а Никита снова ощерился, показывая своему отражению в зеркале крепкие зубы. Идиоты, даже не понимают, с кем связались. Против демонов нет никакого противодействия. Неужели Ордос про это не знает и пытается разыграть снова и снова одну и ту же карту? Или это не Инквизиция? Тогда кто? Иностранная разведка как вариант.

В любом случае Дуарх и Ульмах вытащат ребят из любого узилища. Интересно, есть ли у кого-нибудь в этом мире подобные инфернальные слуги? Единственный, кто может выступить против них — это Хранительница Тэмико. Но с ней вопрос закрыт. Пусть занимается тем делом, к которому её позвал долг: бдительно следить за Вратами, не пуская тварей в мир людей.

В дверь постучали. Юркевич, всё такой же презентабельный и невозмутимый, не поленился самолично зайти за Никитой.

— Вы поедете с вещами? — полюбопытствовал он, глядя, как волхв поднимает с пола две сумки, набитые доверху.

— У меня в пять часов самолёт, — пояснил Никита, выходя в коридор. — Поеду сразу после беседы с полицией в аэропорт. Вы меня туда не подбросите?

— Никаких проблем, — кивнул секретарь.

Никита закрыл дверь на ключ и сдал его администратору, после чего попрощался и вышел следом за Юркевичем. Консульский «Руссо-балт» не смог проехать по узкой улочке вплотную к отелю, поэтому пришлось добираться до него пешком. Зато потом, уютно расположившись в тёплом салоне на мягком кожаном сиденье, Никита размышлял, кто мог похитить чету Полозовых. Был великий соблазн думать, что вся операция разрабатывалась Ордосом, так как во время разговора постоянно упоминались архивы Гравы. А кому они нужны, кроме Инквизиции? С другой стороны, кто-то мог умело направить его по ложному пути, подставив обезглавленный Орден под удар барона Назарова. Но тогда получается весьма странная и запутанная картина: врагов может быть гораздо больше, и кто-то из них представляет очень сильный русский аристократический клан. Шереметевы? Волынские? Или Балахнин, который вроде бы лояльно относится к Никите, но в то же время может вести тайную игру против всех. Тот ещё интриган.

Доехали быстро. Консульский «Руссо-балт» мягко притормозил возле крыльца пятиэтажного серого здания с вычурным фасадом и многочисленными портиками, в которых замерли миниатюрные скульптуры рыцарей в разнообразных доспехах — строение явно пережило влияние готического стиля в архитектуре и барокко. Крыша центрального крыла до сих была украшена узкими стрельчатыми башенками.

Никита с Юркевичем вышли из машины, которая сразу же укатила на стоянку. Охрана пропустила их внутрь, как только выяснила, кем являются двое импозантных мужчин. Один из полицейских в форменном синем кителе с сержантскими нашивками провёл русских в кабинет Хорнека.

Нетрудно было догадаться, что в кабинете инспектора кроме него самого находился и Копецкий. Сегодня маг-колобок надел светло-серый костюм в широкую полоску и весь лучился удовольствием, словно узнал какую-то тайну.

— Присаживайтесь, господа, — поздоровавшись за руку с русскими гостями, Хорнек вернулся в своё кресло и показал жестом на стулья, задвинутые под стол. — Я постараюсь вас надолго не задержать. Кофе, чай, коньяк?

— Спасибо, обойдёмся без всего этого, — Никита сел поближе к инспектору и провёл рукой по лакированной поверхности стола. Артемий Иванович расположился напротив, а вот маг занял кресло, и закинув ногу на ногу, стал покачивать ею, словно происходящее его вообще не волновало.

— В таком случае ближе к делу, — Хорнек уставился на волхва бульдожьими глазками, пытаясь разглядеть в безмятежности Никиты что-то для себя полезное. — Итак, сначала по ячейке в аэропорту. Мы вскрыли её и ничего там не обнаружили. Как выяснили наши специалисты, код, который вы нам назвали, действительно набирался и был деактивирован вчера в пять утра. Вы приехали позже, и как утверждаете, ячейку не смогли открыть. Верно?

— Так и было, — кивнул Никита. — Я не помню точного времени, но это легко можно установить по камерам наблюдения, как и то, кто вскрывал ячейку.

— Да, к камере хранения подходил молодой человек с капюшоном на голове, — подтвердил Хорнек. — Причём, он прекрасно ориентировался, где стоят камеры, постоянно находясь к ним спиной или боком, поэтому мы не смогли опознать его. Он открыл ячейку и забрал какой-то пакет. Весьма солидного размера, я скажу. Что там было, вам известно?

— Понятия не имею, — пожал плечами волхв. — Сеньор Грава только намекнул, что там находится часть каких-то трудов, не имеющих ценности для потомков. Он так шутил, вы понимаете?

— Да, не утруждайте себя ремарками, — в маленьких глазках инспектора мелькнуло разочарование. — К сожалению, этого человека не нашли. Может быть, вы опознаете его по силуэту или иным признакам?

Он не поленился встать и подойти к Никите, чтобы положить перед ним несколько фотографий с разных ракурсов. Ничего необычного или примечательного барон Назаров не заметил. Обычный высокий мужчина в капюшоне, натянутом чуть ли не до носа. Лицо, снятое в профиль, находится в тени. Вот он у камеры хранения, вот открытая ячейка, а вот пересекает зал, чтобы скрыться в жиденькой кучке только что прилетевших пассажиров.

— Обманка, — хмыкнул Никита.

— Что за обманка? — навострил уши инспектор.

— Вы утверждаете, что лица не видно из-за особого положения капюшона. Но это не так. При любых обстоятельствах вы бы не смогли опознать этого человека.

— Поясните, барон, — оживился Копецкий.

— Лич, — коротко бросил Никита.

— Лич? Что это значит? — Хорнек перевёл взгляд на мага. — Яков, вы понимаете о чём идёт речь?

— Кажется, да. «Эффект лича» — это такое хитрое магическое заклинание, при котором черты лица как будто растворяются, становятся зыбкими. Может быть, вам доводилось видеть картинки, на которых изображена Смерть в длинном плаще и капюшоне, накинутом на голову? А вместо лица — пустота.

Копецкий покинул кресло, чтобы взять в руки одну из фотографий, присмотрелся к ней.

— Каюсь, был невнимателен, — он покачал головой и положил снимок обратно перед Никитой. — Да, несомненно «эффект лича».

— Да у нас в Праге сотни сопливых мальчишек в таких куртках бегают! — отчего-то вызверился Хорнек. — Натянут на башку балахоны и ничего не видят перед собой! Хотите сказать, этот похититель использовал заклинание? Значит, нам нужно искать не простого исполнителя, а мага?

— Скорее всего, он из той же команды, что убила Граву, — Никита аккуратно сложил фотографии в одну стопку.

— А что вы сегодня ночью делали в номере итальянца? — вопрос Копецкого был неожиданным, но Никита предполагал, что его проникновение не останется незамеченным. Слишком всё было просто в этой печати. — Несанкционированное проникновение в опечатанное полицией помещение тянет на уголовное преступление.

Юркевич с удивлением и тревогой уставился на Никиту.

— Решил проверить, все ли следы полиции Праги удалось найти, — пожал плечами волхв. — Я ведь тоже могу принести пользу, но вы почему-то проигнорировали мой опыт.

Хорнек досадливо крякнул, а вот Копецкий пояснил:

— Для подобной помощи нужно обратиться и к нашим, и к русским правоохранительным службам. Сами понимаете, что согласование затянется надолго.

— А в качестве добровольного консультанта? Я бы нисколько не возражал. Вместе нам удалось бы установить личности, убивших Граву, — польстил магу-следователю Никита.

— Это совершенно невозможно, — отрезал Яков. — Мы провели следственные мероприятия, обнаружили несколько аурных следов. Один принадлежит вам, другие — горничной, администраторам, ещё каким-то людям.

— А кто они?

— Почём нам знать? — раздражённо ответил Копецкий, и Никита всё понял. Впрочем, Яков ответил сам, немного краснея от осознания собственного бессилия. — У нас, к сожалению, нет специалистов, умеющих работать в астральном поле. То, что среди этих следов затесались следы убийцы, я понял сразу. Но вы же знаете, что трассеры определяются в течение двух-трёх часов, а дальше следы теряют свою свежесть.

Никита простучал пальцами по столу, словно находился в раздумьях. Юркевич маялся и желал поскорее вернуться к своим прямым обязанностям, но приказ князя Осташкова был прямым и недвусмысленным: не оставлять барона Назарова ни на секунду.

— В «Пилигриме» кроме меня были ещё одарённые? — спросил он.

— Только вы, — подтвердил догадку Никиты Хорнек.

— А та пара… из Женевы, кажется? Почему вы их отпустили?

— Уже провели собственное расследование? — хмыкнул инспектор. — Шустрый вы, господин барон, невероятно шустрый. Не хотите поработать на полставки консультантом?

— Боюсь, такой консультант обойдётся вашему департаменту в круглую сумму, — в свою очередь усмехнулся Никита. — Так почему вы отпустили их?

«Интересно, назовут ли они фамилии этих людей или скроют, побоявшись, что я самолично начну за ними охотиться?» — подумал волхв, глядя на мнущегося Хорнека.

— Не было причин задерживать. Обычные люди, муж с женой, слёзно попросили дать им разрешение покинуть Прагу. Их срочно вызвали на какую-то важную конференцию в Берлине. Господин Копецкий снял слепок аур, а я дал распоряжение не задерживать эту пару.

Картина начинала проясняться.

— Именно в Берлин? — уточнил он.

— Да, что в этом странного? Они и ехали туда, но ради Праги задержались на пару дней. У нас красивый город…

— Не спорю, сам очарован… Как их зовут?

— Информация служебная, разглашению не подлежит, — твёрдо произнёс Яков.

— Не настаиваю, — пожал плечами Никита. — Ауры сличили?

— Да. Ничего подозрительного. С Гравой они контактировали, но в его номере никогда не были.

— Ну что ж, в таком случае я вам ничем помочь не могу, — Никита решительно встал и поглядел на встрепенувшегося Юркевича. Раскрывать свои карты перед людьми, так некомпетентно проводящими расследование, он не собирался. Дуарх и Ульмах сейчас носом роют астрал, чтобы найти странную парочку, и рано или поздно отыщут. — Кстати, как был убит Грава?

— Ударом стилета в сердце, — пробурчал Хорнек. — Открыл дверь и тут же получил несколько дюймов стали. Само орудие убийства не обнаружено.

Странности переставали быть таковыми. Никита почти сложил картину из разрозненных кусочков, оставалось только подтвердить свою догадку, впрочем, уже обретшую ясность после похищения Полозовых.

— В таком случае позвольте нам отбыть, господа, — Юркевич решительно взял в свои руки инициативу. — У Никиты Анатольевича скоро самолёт, поэтому не хотелось бы гнать машину с нарушением дорожных правил. Всего хорошего.

Хорняку только и оставалось с кислым видом подтвердить, что у полиции Праги нет больше вопросов. Впрочем, руку Назарову он пожал, а Копецкий лишь кивнул, не вставая с кресла. Колобок был ещё тем снобом, а говорят, что полные люди обладают радушным характером.

Когда консульская машина отъехала от департамента на приличное расстояние, Юркевич не удержался от вопроса:

— Вы хоть поняли, зачем вас Хорняк вызывал к себе?

— Соскучился, наверное, — не удержался от улыбки Никита. — А если серьёзно, пражская криминальная полиция в тупике. Она упустила настоящих убийц.

— Так вы думаете, что та семейная пара и есть убийцы? — вытаращился на него секретарь.

— Предполагаю. Как сами думаете, Артемий Иванович, стал бы магистр, знавший, что за его бумагами охотятся, столь беспечно относиться к своей безопасности? — задумчиво произнёс Никита, успевая краем глаза разглядывать усыпанную снегом Прагу из мчащейся машины. — К нему постучались, и он с радостью распахнул дверь, чтобы получить острым стилетом в сердце? А где защита?

— Значит, это были его знакомые, — уверенно ответил Юркевич. — Очень хорошие знакомые, а то и друзья. Грава приоткрыл дверь, убедился, что опасности нет, и впустил их к себе. И сразу же был убит.

— И аккуратно уложен в кресло, — кивнул Никита. — Вас ничего не смущает?

— Да если честно, я вообще в криминалистике дуб дубом, — рассмеялся секретарь. — Упражнение для мозга, развлечение… Но да, есть сомнения. Магистр должен был находиться под защитой своего стихийного доспеха. А он его не использовал.

— Или его снесли одним ударом, — волхв машинально посмотрел на часы. До рейса времени было достаточно. — Поэтому я и намекал об убийцах, действующих в паре. Один мгновенно уничтожает защиту, второй бьёт. Не было никаких разговоров, всё произошло молниеносно.

— А ещё путаница с аурными следами, — подсказал Юркевич.

— Да, самое главное в этой истории — как Копецкий и его помощники не разглядели идентичность аур преступников и той семейной пары.

— У вас есть ответ, Никита Анатольевич?

— Скорее, версия. Вероятно, вы никогда не слышали про «аурную маску»?

— Нет, куда мне, простому чиновнику, — улыбнулся секретарь, приходя в хорошее настроение. — Я владею лишь одной Стихией, и увы, большего вряд ли добьюсь. Но, судя по названию, такое заклятие помогает скрывать истинный аурный след?

— Именно, Артемий Иванович, помогает скрывать, — кивнул Никита. — А это означает, что руку к убийству Гравы приложил Ордос. Заклятие «аурной маски» находится в арсенале Святой Инквизиции.

— Откуда вам известны такие подробности? — удивился Юркевич.

— Мой прадед рассказывал много интересного, в том числе и про Ордос, — нисколько не лукавя, ответил Никита. Про «аурную маску» он прочитал в одной из тетрадей Патриарха и знал, что не каждый одарённый мог освоить подобную технику. Значит, Грава столкнулся с очень сильным бойцом, умевшим манипулировать аурными следами в астральном пространстве. Сумеют ли демоны найти гадов? Никакая это не семейная пара — элита Ордоса, которую не привлекают для военных действий, а вот для устранения неугодных очень даже охотно. Странно, что до сих пор этих магических ассасинов не науськали на самого Назарова.

«Руссо-балт» заехал на территорию аэропорта, и Никита, поблагодарив Юркевича за содействие и помощь, а также передав привет князю Осташкову, направился в зал ожидания. До отлёта ещё оставалось время, поэтому он решил использовать его для сбора информации. Но прежде всего позвонил домой и чуть ли не полчаса убеждал взволнованных жён по видеоконференции, что с ним всё в порядке. О судьбе Олега и Насти они ничего не знали, а Семён, умница, не стал их напрягать, храня молчание. С момента похищения прошло больше двенадцати часов, поэтому вопросы стали задавать Ольга и Анора. Фадееву пришлось выдумать, что Полозовы решили уединиться в одной из гостиниц столицы на пару дней. Романтики им, видите ли, не хватает. Поверили девушки Семёну или нет — комендант не знал, но надеялся на топорную версию.

Никита не сомневался, что Полозовых он спасёт. Напрягало молчание Дуарха и Ульмаха. Демоны всерьёз застряли в Инферно. Неужели задание оказалось настолько трудным?

Попрощавшись со своими красавицами, волхв позвонил Бьянке-Карине, больше всего боясь, что она не ответит, будучи схваченной следом за Полозовыми. Но с журналисткой оказалось всё в порядке. Девушка спокойно работала, слежки за собой не видела, никто её не преследует и в подъезде с ножом не караулит. Раз шутит, значит, Ордос не считает сеньориту Руджерри серьёзной игровой фигурой. Ну и хвала Перуну. Хоть один человек в безопасности. Тем более, через неделю Бьянка улетает в Рим и уже не вернётся в Россию на постоянной основе, разве что в командировку.

Объявили посадку на рейс Прага-Санкт-Петербург, и Никита, смешавшись с толпой пассажиров, среди которых было много соотечественников, направился к терминалу, обуреваемый желанием поскорее оказаться дома. Как бы ни хороши были демоны, умевшие за мгновение доставить его из одной точки в другую, но именно такой путь к дому — длинный и волнительный — нравился барону Назарову куда больше. Он всё ещё оставался в душе романтиком.

Глава 3

Дача Волынских, декабрь 2016 года

Князь Леонид пил уже третий день, что с ним не случалось давненько, лет двадцать, когда он всерьёз сцепился с родом Северских, не желавших уступить земли вдоль Ладоги, которые были нужны Волынским как воздух. Одни их волхвы выпили столько крови, что после замирения пришлось заново пополнять боевое крыло.

Сидя на брезентовом стульчике, бережно укрытый тёплым пледом, он периодически протягивал руку к бутылке коньяка, наливал чарку и опрокидывал в себя, варварски закусывая остывшим шашлыком. Ахмет — верный ординарец и походный повар — бесстрастно поддерживал костёр неподалеку от хозяина, пялившегося на заснеженное ледяное поле озера, и размахивал плоской дощечкой над мангалом. Вторая порция дров уже прогорела, потрескивая и рассыпаясь на алые угли, сизый дымок поднимался в хрустальное до звонкости небо.

Мысли тягучей патокой ползают в голове и никак не соберутся в плотный комок решений. Откровенно себе признаваясь, Волынский впервые почувствовал страх. Когда нельзя поделиться с родным братом сомнениями, когда малейшая ошибка приведёт к гибели не только его самого, но и всей семьи, когда ощущаешь презрение, что поддался шантажу и угрозам — всё это обрушилось на князя Леонида с того момента, когда стало понятно: назад пути не будет.

Потому что кое-кто не простит ему ударов исподтишка.

Послышался хруст снега.

— Сколько уже выпил? — раздался голос младшего сына.

— С утра — вторая «шустовка», — ответил Ахмет. — Совсем мало кушает. Шашлык такой, что пальчики оближешь, сам бы ел!

Судя по голосу, он с трудом скрывал обиду.

— Отец, — шаги за спиной князя затихли. — Может, пойдём домой?

— Борька! — голос Леонида Ивановича, несмотря на приличную дозу алкоголя, был твёрдым. — Сюда иди!

— Так я здесь, — улыбнулся сын, становясь перед отцом, высокий, в добротном кожаном плаще с меховым подбоем, нарочито небрежно распахнутом. Неприкрытые русые волосы на макушке шевелит лёгкий ветерок. — Пошли, а? Мать переживает.

— Попереживает и перестанет, — отмахнулся князь. — Дело-то провернули?

— Всё в порядке. Птички в клетке. Ждём главное действующее лицо. Жаркий с ним разговаривал, договорились, что завтра в полдень документы будут у него.

— Назаров — тот ещё жучара, — поморщился Леонид Иванович. — Боюсь я, всё не по плану пойдёт. Облажается Жаркий.

— С чего бы? — усмехнулся Борис, перехватывая у отца ополовиненную бутылку. Мягко, но настойчиво, показывая решимость прекратить трёхдневный запой. — Ваш великий и ужасный Назаров ни за что не захочет причинить вред своим людям, а значит, никаких сюрпризов. А его пса и девку тихо ликвидируют перед встречей.

— Это глупая затея, — князь наклонился и зачерпнул ладонью снег. Растёр им разгорячённое лицо. — Глупая и опасная. Мы фактически идём на конфронтацию с боевым кланом.

— А тебе не обидно после истории с Касаткиными оказаться в роли проигравшего? Мордой в грязь ткнули и приказали не лезть в дело, которое уже было выигрышным! — Борис затолкал руки в карманы плаща и навис над отцом. Глаза его мгновенно заледенели. — Чего ты боишься? За нашей спиной очень серьёзные союзники, пусть большинство и ситуативные. Каждый получит своё, когда с Никитой будем покончено.

— Ты-то с чего так агрессивно к нему настроен? — кажется, старший Волынский стал проявлять эмоции, с любопытством взглянув на сына снизу. — Вроде бы незнакомы, друг о друге понаслышке знаете.

— За семью обидно, — сжал губы Борис. — А с Никитой я пытался встретиться, поговорить и оценить его силу и возможности.

— Щенок! — выплюнул князь Леонид. — Оценить он захотел! Чего оценивать? Универсал, артефактор, боевой опыт, каковой не у каждого волхва имеется. Тебе он не по зубам, сын.

— Но толпой можно и батьку бить, — усмехнулся Борис, нисколько не обижаясь на услышанное. — Навалимся с двух сторон, устраним угрозу — и станем с Шереметевыми хозяевами в Петербурге.

— Хозяева здесь одни — Меньшиковы, — Волынский поднял в назидании палец вверх. — Не вздумай ляпнуть при ком-нибудь, языка лишишься.

— Вы уже сейчас начинаете тесниться, впуская на свою территорию Назарова. А дальше будет ещё хуже. Не лучше ли сейчас подрезать ему крылья, чтобы он потом по земле бегал, а взлететь не мог?

— Хватит фантазировать, — поморщился князь Леонид. — Говоришь, Никитка завтра придёт на встречу?

— Да, в полдень.

— Хм… А расскажи-ка мне, сынка, где ты познакомился с этим чёртовым итальяшкой? Как его…

— Санвитале.

— Хорёк поганый. Рожа мне его не нравится, — голос Волынского снова скатился в пьяную тональность. — Может, и с ним… того, рассчитаться?

— Отец, ты перегибаешь палку, — рассмеялся Борис и протянул руку, чтобы помочь ему встать. — Я познакомился с господином Санвитале ещё в университете, когда он нам преподавал философию эпохи Древней Греции. Невероятной эрудиции человек, общительный, неконфликтный.

— Ага, и оказался агентом Инквизиции, — хмыкнул Волынский, проигнорировав руку сына. — Завербовали тебя, дурачка, а ты даже и не понял. А я-то сначала не дотумкал, когда ко мне подошёл этот хорёк и начал подкидывать мне шарады про тебя. «Какой у вас сын чудесный! Пытливый ум, стремление к знаниям!» На чём он тебя поймал, засранец?

— Не меня он поймал, а тебя, — Борис ощерился. — Кто вычегодским золотом мухлевал? Не ты ли с князем Василием Юрьевичем гонцов в Англию посылал? Натоптали там как слоны. Думаешь, британские спецслужбы о ваших тайных счетах не знали? Поэтому Санвитале в разговоре с тобой и упирал на возможность их замораживания. А мне он просто посоветовал лучше учиться и ни о чём не беспокоиться.

— Дай, подумаю… Итальянский хорёк заманивал тебя в Англию?

— Как и всех перспективных студентов, — пожал плечами младший сын. — А что в этом плохого? Хорошие университеты, карьера.

— Английская кормушка слаще русской? — скривился Волынский и тяжело поднялся и отбросил ногой стул. — Тогда зачем вообще сюда вернулся? Взяли тебя за жабры, сынка, чую я! Ладно, пошли домой. Хватит пить, ты прав. Надо готовиться к войне с Никиткой… — он икнул, пошатнулся и цепко схватился за плечо Бориса. — Говоришь, завтра привезёт документы?

— Да.

— Уверен? А если заартачится, начнёт спрашивать, где потайник?

— У него выхода не будет. Никита своих людей всегда спасает, поэтому пойдёт на наши условия, — самоуверенно ответил сын.

— Если этот фокус Жаркий сможет провести, скажи ему, чтобы Никита ни в коем случае не попал в то место, где держат заложников. Пусть забирает у него документы и действует по запасному плану. У нас же есть спецы, которые могут устроить аварию? Колесо там отвалится во время движения или ещё какая холера. Но не со смертельным исходом, ясно? Нужно выиграть время. Боюсь только, после такого дурного спектакля нас по морде начнут бить.

— По сути, нам жизнь Никиты сейчас не нужна, только документы, — поддерживая отца за локоть, пояснил Борис. — Не исполним просьбу важных людей, у нас начнутся проблемы на ином уровне. Подадут Меньшиковым на серебряном блюде.

— Куда ты влез, сын? — с горечью спросил Волынский.

— Мы все влезли, — поправил его Борис. — Вы с Шереметевыми прикарманивали государственное добро и вывозили его за границу. Меня стали шантажировать и предупредили о последствиях. Как я должен был поступить? С позором вылететь из университета? Семья — это самое главное, и за её благополучие нужно драться невзирая на обстоятельства.

Князь Леонид махнул рукой, и почему-то сойдя с дорожки, тяжёлой поступью приминая снег, направился наискосок через рощицу к дому. Борис вздохнул, поспешил за отцом. Мало ли, запнётся об какую-нибудь неубранную корягу, всю обслугу накажет, даже ту, которая не причастна к уличным работам.

Но — нет. Шаги старшего Волынского становились всё более упругими. А значит, папаня понемногу очищал свой организм от алкоголя, пережигая его с помощью внутренних магических процессов. Заодно избавляясь от интоксикации.

Бревенчатый двухэтажный коттедж стоял на небольшом взгорке, поэтому князю пришлось подняться по широкой вычищенной от снега лестнице с резными перилами. Ахмет остался на берегу озера, убирая остатки одиночного кутежа. Охранники, проинструктированные Борисом, всё это время находились на почтительном расстоянии, чтобы не возбуждать вспышки гнева хозяина, но увидев его трезвым, оживились.

Старший Волынский отмахнулся ото всех, поднялся на открытую террасу, обстучал ботинки от снега, и вошёл в дом. Скинув пальто на руки подоспевшего слуги, бросил через плечо:

— Позвони Андрею, пусть срочно приезжает на дачу. И сразу ко мне в кабинет. Оба.

Наследнику Рода понадобилось около часа, чтобы добраться из Петербурга в загородное поместье Волынских. Княжич Андрей уже был в курсе некоторых событий, поэтому гнал машину настолько быстро, как только позволяла дорога. Бросив чёрную «Ладогу-премиум» возле дома, он стремительно поднялся на второй этаж, где его поджидал Борис. Поздоровавшись с братом, Андрей костяшками пальцев постучал по дверному полотну и вошёл в кабинет отца.

Князь с кем-то разговаривал по телефону. Увидев сыновей, попрощался с невидимым собеседником и положил трубку.

— Молодец, быстро домчался, — усмехнулся Волынский. — Сколько правил нарушил?

— Узнаю, когда квитанции о штрафе принесут, — ухмыльнулся в ответ Андрей. Он был чем-то похож на отца, но с самого детства его широкая кость сказалась на фигуре наследника. Молодой человек значительно обогнал ростом брата, а шириной плеч и мощным торсом — Леонида Ивановича. Этакий гренадёр, только в цивильном костюме. — Что за спешка?

— Борька тебе не обрисовал ситуацию, пока ты ехал? — князь махнул рукой, призывая сыновей сесть поближе.

— А если телефоны прослушиваются? — разумно спросил Андрей и уселся по правую руку от Главы. — В общих чертах знаю. Скажу прямо: нас держат на крючке, на огромном таком крючке для ловли сомов. Что имеем? Два варианта: попасть в жернова ИСБ, то бишь Меньшиковых, или всерьёз сцепиться с Назаровым. Вариант с «безопасниками» мне не нравится в перспективе. Может случиться так, что потеряем восемьдесят процентов активов и право на содержание боевого крыла. А кого-то придётся отдать в жертву, как бы не дядю Андриана с лишением поста министра МВД. В лучшем случае… С вологодским кланом всё мутно. Не могу просчитать последствия.

— В чём ты сомневаешься? — князь переплёл пальцы рук и сложил их на животе. Рассуждения старшего сына полностью совпадали с его мыслями, что не могло не радовать. — В нашей возможности победить на поле боя не самый крупный клан?

— Назаров — универсал, отец, — напомнил Андрей. — Пятью Стихиями в России на данный момент не владеет никто, а это означает только одно: Никита стоит пятерых самых сильных волхвов нашего клана и будет драться в полную силу. Слухи про демонов, подчиняющихся ему, тоже не приносят никакой радости.

— На попятную пошёл? — с усмешкой спросил Борис, предпочтя сидеть в кресле, закинув ногу на ногу.

— Послушать вас, так этот вологодский выскочка — самая лёгкая добыча, — Андрей тяжело посмотрел на брата. Ему не нравился их подобный настрой. — У вас есть противоядие от атак демонов? Уверен, что нет. А это самый важный момент в планировании наших действий. Какие распоряжения даны по заложникам?

— Стереть, — поколебавшись, ответил Волынский.

— Ну что ж, тогда готовьтесь быть стёртыми самим, — голос наследника оставался спокойным. — Только я сразу, здесь, при вас, умываю руки. И дядьку Андриана предупрежу, которого вы вообще в расчёт не берёте.

— Мы в одной лодке, брат, — напомнил Борис. — Ты много знаешь, поэтому никуда не пойдёшь, а останешься с нами.

— Я никаких дел с Ордосом иметь не хочу, — отрезал княжич Андрей. — Это же мутное дело, сразу стало ясно, когда на нас вышли инквизиторы. Для Меньшиковых они и масоны являются самыми главными раздражителями, как красная тряпка для быка. Зачем вообще кроме Лондона нужно было держать тайный счёт в Риме? Подставились…

— Я не услышал твоего мнения, — оборвал его Волынский. — С уходом Назарова со сцены ничего не изменится. Конфигурация сил вокруг Меньшиковых не изменится. Никитка никогда не стремился играть на политической доске, ему и так хорошо с тремя жёнами сидеть в провинции. И тем не менее он остаётся раздражающим фактором. Проще говоря, мешает он нам и Шереметевым.

— Получается, Шереметевы нашими руками уберут Назарова? — хмыкнул Андрей. — Не жирный ли подарок? Пусть тоже участвуют в деле.

— Каким образом? — удивился Глава. — Позвонишь князю Василию и скажешь, что надо устранить Никитку. Пошли сотню бойцов и десяток волхвов для ликвидации? Он пошлёт… Нас. Далеко и с выражением.

— Поэтому я против обострения с Назаровым, — твёрдо заявил наследник, поведя широкими плечами. — Мы его не завалим, зато сами почувствуем гнев медведя, вылезшего из берлоги.

Борис на эти слова только фыркнул. Он-то как раз считал обратное, но ему было интересно, как себя поведёт старший брат.

— Твоё мнение? — Волынский заворочался в кресле как упомянутый сыном медведь.

— Забираем архив, отпускаем заложников, — пожал плечами Андрей. — Чем тише пройдёт обмен, тем лучше для нас.

— А про автоконцерн Касаткиных забудем? — неприятно усмехнулся Борис. — Мордой в лужу…

— Да, забудем, — ответ старшего был непреклонен. — Отец, ты же сам утверждаешь, что Назаров не стремится к сближению с Меньшиковыми. Он занимает свою нишу, где и будет сидеть, не проявляя лишних амбиций.

— Ты в курсе строительства нового особняка на Обводном? — Борис вскочил на ноги и пересел поближе к брату, лицом к лицу. — Я тут прощупал ситуацию и выяснил, что Никита будет переезжать в столицу. Андрюха, через десять лет нам с ним придётся столкнуться всерьёз, без крови не обойдётся! Не просто же так он сюда всю семью перевозит! Значит, готовится укрепить свои позиции. Помимо этого ещё слушки идут о желании цесаревича Владислава создать Малый Кабинет. Я списков не видел, с наследником не общался, но поговаривают, Никиту он готов ввести в свой круг. Чуешь, чем пахнет?

— Да поймите вы! — воскликнул Андрей, оглядывая отца и брата. — Ваше решение по Назарову всколыхнёт болото, которое только-только успокоилось после наказания Бельских! ИСБ не составит труда отыскать связи нашей семьи с банкирами, инквизиторами, а то и дружбу с масонами и британской разведкой припишут! Теперь успокойтесь и сравните оба варианта, которые я раскидал перед вами!

— Скажи, сдрейфил, — прищурился Борис.

— Ты спроси у Велимира Шереметева, каково это стоять под ударами универсала-стихийника, — Андрей вонзил в него взгляд серых глаз, как будто хотел пробуравить во лбу дырку. — А потом приплюсуй к этому слуг-демонов.

— Да кто видел-то этих демонов! — крикнул Борис. — Одни разговоры!

— Кое-кому удалось стать свидетелем, как чёртовы твари за несколько минут изменили земной ландшафт, — вздохнул Волынский. — Назаров участвовал в какой-то серьёзной операции государственного значения, и там продемонстрировал силу демонического буйства. Человек, которому я доверяю, детали не уточнял, но признался, что был впечатлён. Так что Андрей прав. Придётся совершить тихий обмен и остаться при своих.

— Как хотите, — Борис не скрывал своего разочарования. — Я предложил одним ударом покончить с набирающим силу Назаровым, а вы даёте обратный ход.

Князь пристукнул ладонями по столу и твёрдо сказал:

— Никакой войны не будет. Мы получаем документы и отдаём потайника с бабой Назарову. Я с папскими агентами дел иметь не хочу. Андрей, у тебя есть контакт с Жарким?

— Да, отец.

— Позвони ему и передай моё решение. Как только обмен состоится, пусть сразу отчитается.

— Я бы мог с Жарким поговорить, — обиделся Борис. — Операция шла через меня.

— Отстраняю, — пристально взглянул на него Глава. — Есть у меня подозрение, что ты можешь сделать всё по-своему и вовлечь Род в войну.

Младший сын вспыхнул и с трудом удержался, чтобы не сказать колкость на ответ отца. Но раздражение своё выплеснул, резко встав и со скрежетом отодвинув стул. Одёрнув пиджак, Борис молча покинул кабинет.

— Мне не нравится его излишняя активность в отношении Назарова, — покачал головой Андрей. — Мне кажется, Борька ищет возможность укусить Никиту с тех пор, как мы потерпели поражение от Касаткиных.

— Сопляк он ещё, — Волынский поморщился. — Долго жил за границей, а в России за это время произошло много событий, и не все в нашу пользу. Это влияние деда чувствуется. Как он там говорил? «Всё, на что положили глаз Волынские — принадлежит Волынским». И вдруг от нас уплывает жирный куш. Вот и взбеленился.

— Всё равно, отец, за ним нужно присмотреть, — озабоченно проговорил Андрей. — Наломает дров и поставит нас в положение оправдывающихся перед Меньшиковыми.

Князь Леонид простучал пальцами какой-то марш, о чём-то задумавшись.

— В целом Борька прав, — отстучав, сказал он. — Нельзя спускать с рук наглость щенка. Надо только подождать некоторое время, и очень пристально глядеть в сторону Меньшиковых. Там тоже не совсем ладно.

— Плохое здоровье у императора? — насторожился Андрей. — Или цесаревич всё-таки серьёзно ранен во время теракта?

— Да Александр ещё десять лет протянет без проблем. С Владиславом нормально. Там другое… Ладно, иди давай, займись Назаровым. И держи меня в курсе. А Борьку я отправлю в Гатчину, пусть там ревизию складов проведёт. Заодно и остынет. Развоевался.

Петербург

Где они сейчас находятся, потайник не знал. Да и произошедшее вспоминал сквозь зубовный скрежет. Враг просчитал его шаги и переиграл — это надо было признать. Сейчас, когда злость и раздражение улеглись, стало понятно, что Полозова вели две группы. Одна осталась на стоянке, ожидая возвращения Олега и Насти, а вторая крутилась неподалеку от театра. Проще говоря, матёрый потайник лопухнулся, пусть даже противник использовал магию «скрыта». Свои проколы Полозов никогда не сваливал на обстоятельства. Хуже всего, сейчас с ним Настя, его жена. Вот за кого он боялся больше всего.

Пока Олег был в отключке, ему завязали глаза, как и Насте. Машина ехала, по его ощущениям, минут тридцать с остановками перед светофором. Значит, где-то за городом или на самых окраинах Петербурга. Потом несколько минут поворачивали то вправо, то влево. Остановились, послышался металлический звук и скрип, как будто открывали ворота. Потом им приказали выходить наружу, и подталкивая в спину, повели через двор, засыпанный снегом. Олег по хрусту лежалого наста сделал вывод, что они точно не в городской квартире, а на частном подворье. Возможно, дача или загородный особняк, потому что присутствовал подвал.

В каморке им сняли повязки и низкорослый, с покатыми плечами мужчина в полувоенном камуфляже предупредил, чтобы они не вздумали кричать, стучать в дверь и вообще лучше молча сидеть и ждать. Чего ждать, мужик так и не сказал.

Олег приложил ладонь к затылку и зашипел от боли. Ударили профессионально, голову не разбили.

— Болит? — участливо спросила Настя, сидя на поддоне с поджатыми ногами. Их тут было несколько штук, а ещё всякая домашняя рухлядь вроде старых стульев, каких-то ящиков с пустыми банками и развешанными по стенам берёзовыми вениками, от которых терпко пахло плесенью и застарелым банным паром. В дальнем углу лежали сваленными стопки газет.

— Терпимо, — ответил Полозов и сел рядом с женой, чтобы обхватить её за плечи и прижать к себе. — Главное, ничего не бойся. Хотели бы убить — сюда бы не везли.

— Кто это, Олежка? — удивительно, что голос у Насти был твёрдым, спокойным, а сама она не показывала свой страх. — Что им от нас надо?

— Думаю, наше похищение связано с Никитой. Опять что-то супостатам понадобилось, — сразу же ответил Олег. — Значит, будут шантажировать его и требовать каких-то уступок.

— А если требование будут подкреплять нашими отрезанными пальцами или ушами? — со страхом заметила Настя.

— Никита всё сделает правильно. Главное, не забудь порезать себе палец обо что-нибудь. Хорошо бы сейчас найти стёклышко. Сейчас приду в себя и поищу.

— Ты мне так и не объяснил, зачем это надо, — пошевелилась Настя. — Наведение портала?

— Можно сказать — да, — кивнул Олег. — Наша кровь сыграет роль стабильного маячка. И через несколько минут мы будем на свободе. Я же говорю, Никита давно уже продумал протокол действий на случай захвата своих родных или Слуг, к коим отношусь и я.

— Ты — побратим, — возразила девушка. — У тебя особая позиция в семье Назарова.

— Ну, формально я Слуга, но очень важный…

Настя негромко рассмеялась и ткнула его кулачком в плечо. Кажется, она приходила в себя, и в рассеянной темноте выражение её лица уже не выглядело таким трагическим. Олег снял пальто и бросил на поддон, приказав жене ложиться и спать, а сам пошёл шуметь. Наощупь доковылял до двери и стал долбить по обшитому жестью полотну кулаком.

Через несколько минут послышался противный скрежет и металлический стук, дверь чуть-чуть приоткрылась. Внутрь прокрался желтоватый свет лампочки, вкрученной над дверным проёмом, и первым делом Полозов увидел на уровне глаз чёрный зрачок пистолета. А за ним маячила рожа недовольного охранника.

— Руки пообломать? — рыкнул он. — Чего шум устраиваешь?

— Принеси два одеяла, — надавил на него Олег. — Или даже три, обычных армейских. Здесь не солнечный пляж, вообще-то. Девушка может заболеть.

— Мне-то что? — хмыкнул стражник и попытался захлопнуть дверь.

Полозов, рискуя ногой, просунул кончик ботинка в узкую щель.

— Будь человеком, а не козлом, — проговорил он. — Я же не прошу у тебя ломик или топор, чтобы стену развалить и сбежать. Всего лишь укрыться на ночь. Или сколько вы нас тут собрались держать.

— Ногу убери, — более спокойно ответил стражник, и потайник выполнил его просьбу.

Дверь закрылась, опять загремел металл. Наверное, замок на петли навешивает. Полозов успел заметить с левой стороны выключатель и щёлкнул им. К сожалению, темнота не рассеялась скудным светом лампочки. Или перегорела, или намеренно выкрутили. Ладно, придётся подождать до утра, а потом поискать гвоздик или осколок стекла. Не зубами же прокусывать кожу. Хотя, он бы без проблем сделал это. Настя другой душевной организации, просто не сможет совершить над собой мелкое насилие. А вот стёклышком полоснуть по нежной коже — запросто.

Одеяла им всё-таки принесли. Целых четыре, и действительно — армейские, тёмно-синие, с полосками, грубоватые на ощупь, но зато теперь можно было расстелить их на поддонах и даже закутаться. Холодно не было, скорее — сыро. Откуда-то в подвал проникал воздух, а значит, есть вентиляция.

Настя пригрелась, приткнувшись к нему, и крепко спала, а Полозов раз за разом прокручивал в голове события последних часов. Выходило, что за ним следили от дома Бьянки. Иначе ничего не сходилось. Не зная человека, взявшего документы, невозможно так точно вычислить его и отслеживать каждое перемещение. За журналистку тоже было боязно, но не так, как за свою молодую жену. Хреново, если её начнут ломать, чтобы заставить Никиту действовать по нужному для противника сценарию. А если сейчас напали на особняк? Нет, им там ничего не обломится. Тамара, всё-таки, прозорливая женщина. Не стала отмахиваться от мнимой, казалось бы, угрозы, а послала в Петербург двух волхвов. Яна с Ромкой справятся. Да и «Химеру» просто так не пробить. Поднимет на ноги всю округу.

Усталость, головная боль и переживания сделали своё дело. Полозов сам не заметил, как задремал, попав в какое-то пограничное состояние. Вроде бы и спит, а организм бодрствует. И резкие прострелы в том месте, по которому пришёлся удар дубинки или носка, набитого песком, не давали расслабиться и отдохнуть.

Олег проснулся от знакомого уже металлического скрежета и противного тягучего скрипа двери, чьи петли не смазывали, наверное, со времён закавказских походов на турок. Серое утро тщетно пробивалось сквозь запылённое и забранное в решётку оконце, находившееся прямо под потолком, и скудно освещало небольшую каморку, в которой он и Настя провели уже несколько часов.

Тело, проведшее ночь на неудобных поддонах задеревенело, рёбра ныли, голова была тяжёлой, но хотя бы прекратились резкие и дёргающие нервные отростки боли.

— Эй, вы живы? — раздался от двери грубоватый мужской голос.

— Чего надо? — Олег сел, разминая мышцы.

— Завтрак возьми.

Широкоплечий верзила, которого Полозов видел впервые, поставил на пол поднос и вышел наружу, хлопнув дверью.

— Милая, просыпайся, кушать пора, — легонько потряс скрючившуюся под одеялом Настю. Бедняжка, она так и спала в пальто, стараясь сохранить тепло. Не в нарядном же платье, в котором жена пошла в театр, лежать на поддонах!

Настя с забавным ворчанием зашевелилась, подняла встрёпанную голову и сонно взглянула на тарелку с дымящейся кашей и бумажный стаканчик с горячим чаем.

— Не ресторанное меню, но для желудка важно, чтобы он был полный, — неуклюже пошутил Олег, наворачивая пшённую кашу с куском чёрного хлеба. — Обязательно поешь.

— Это что? — Настя повертела в руке пластиковую ложку.

— Ложка, — хмыкнул потайник. — Нам опасаются давать всё стеклянное и металлическое. Боятся.

— Чего им бояться? Думают, что мы вскроем себе вены стеклом? — осторожно зачерпнув кашу, Настя отправила её в рот. — Хм, приготовлена неплохо. Здесь, наверное, есть кухарка.

— Ты почти права, милая. Я по поводу опасений. Они каким-то образом узнали, что я бывший потайник, и решили не рисковать. Для меня любой предмет может стать оружием. Ну, кроме картонных тарелок и стаканов, — Полозов пощупал края тарелки. — Хотя, если умеючи, можно и такой убить. Был бы я один, обязательно воспользовался бы возможностью вырваться наружу с помощью куска картонки.

— Не преувеличивай степень собственной опасности для этих бандитов, — фыркнула Настя. — Как они могли узнать, что ты потайник?

— Думаю, на всех членов клана Назаровых уже завели досье, — Олег попробовал чай. Несладкий, но крепкий. — А это значит, что идёт серьёзная игра, связанная с недавним отъездом Никиты на полигон.

— Неспокойный у нас Глава Рода, — усмехнулась Настя. — Скучно не будет.

— Пока существуют аристократические кланы, они будут воевать друг с другом любыми методами, — пожал плечами Олег. — Ты ешь, пока не остыло. А я поищу, чем кровь пускать.

— Только не ржавым гвоздём, — поёжилась девушка и со вздохом стала орудовать ложкой. — Не хватало чтобы заражение пошло.

Полозов не мог знать, когда с Никитой свяжутся похитители, когда договорятся об обмене, поэтому стоило поторопиться. Подвал изредка посещали, судя по вещам, сбитой паутине в углах и следах на пыльном полу. Окошко зарешечено, но Олег решил до него добраться, чтобы выяснить, где их держат. Подтащил шатающийся на рассохшихся ножках стол, потом поставил на него табурет и осторожно взгромоздился на самодельную шаткую конструкцию.

— Тебя поддержать? — Настя вскочила и вцепилась в край стола, который опасно заскрипел под тяжестью Олега. — Всё, я держу.

— Спасибо, милая, — Полозов вцепился в решётку и напрягшись, подтянулся. Через замутнённое, в старых дождевых потёках стекло разглядеть что-то оказалось довольно трудно. Провисев несколько минут, он осторожно спустился вниз и поморщился. Затылок снова взорвало рваной болью от напряжения.

— Увидел что-нибудь? — с тревогой спросила девушка.

— Ясно одно: нас держат в каком-то поместье или на даче. Заметил забор, поленницу, какие-то постройки хозяйственные. Двор завален снегом, никто не убирает. Значит, люди здесь редко появляются. Эта точка предназначена для каких-то экстренных случаев.

— Вроде нашего?

— Скорее всего. Подержать пару-тройку дней, пока некие организаторы не придут к соглашению с Никитой. Наши телефоны они забрали, поэтому я думаю, что он уже знает про наше похищение. Сейчас начнутся переговоры, Никита постарается потянуть время, чтобы подготовиться к обмену, — рассуждал Полозов. — Завтра мы будем дома.

— А если нет?

— Тогда порежешь пальчик — и тебя спасут, — улыбнулся Олег и притянул к себе жену, снова завернувшуюся в одеяло. Она уже не переживала за пальто, потерявшее лоск. Лишь бы неизвестные похитители не стали применять пытки, чтобы надавить на Никиту.

— Ты нашёл стекло? — проворчала Настя. — Мог бы разбить окошко.

— Нет, это привлечёт внимание. Лучше покопаюсь в этом хламе, — Олег поднялся и в тусклом утреннем свете, сочащемся из-под потолка стал методично обшаривать каждый закоулок подвала, каждую вещь. Перемазавшись в пыли, он ничего не нашёл. Вряд ли похитители спонтанно готовились к своей акции, а значит, убрали отсюда все опасные предметы. Но пара разбитых тарных ящиков привлекли его внимание. Точнее, жестяные полосы, которыми они были оббиты. Усмехнувшись, он несколько раз согнул и разогнул полосы, отломив две пластинки таким размером, чтобы их можно было спрятать в кулаке.

— Держи, — Полозов протянул полоску Насте. — Отличный ножик мог бы получиться, если бы железка поплотнее была. Не потеряй.

— Не беспокойся, — девушка оценила возможность зазубренного края располосовать кожу. Поёжилась, представив себе, как это произойдёт.

Днём им принесли обед. На этот раз тарелки были пластиковые, а в них — суп-лапша с курицей, полбуханки хлеба и два стакана компота.

— Прямо как в санатории, — пошутил Олег и с удовольствием похлебал горячего. Всё-таки с ними обращались довольно мягко, но это и настораживало. Мягкость могла мгновенно перерасти в жёсткое давление с элементами боли и страха.

— Почему за нами не идут? — волновалась Настя.

— Не договорились, — пожал плечами Полозов.

Судя по темнеющему квадрату окна, снаружи наступали сумерки. Дверь распахнулась, и в каморку вошёл худощавый мужчина средних лет в плотно запахнутом пальто. За его спиной маячил охраняющий заложников верзила.

Мужчина спустился по узким ступенькам вниз, огляделся по сторонам, как будто оценивал, не слишком ли удобно помещение для узников, и стоит ли им ухудшить положение. Полозов обратил внимание на его ботинки. Высокие, с прочной шнуровкой, подошва крепкая. В таких не страшно по горам лазать.

— Не пора ли объясниться, сударь? — Полозов встал так, чтобы прикрыть Настю. — На каком основании вы схватили нас и спрятали в каком-то дрянном подвале?

— У вас есть претензии по содержанию, господин Полозов? — скучным голосом поинтересовался мужчина, не обращая внимания на вопрос.

— Нам не дают сходить в туалет, — зло бросила девушка, — и до сих пор не объяснили, по какой причине мы находимся здесь!

— С туалетом вопрос решим, — кивнул незнакомец. — А насчёт причин, так всё просто. На данный момент вы являетесь разменной монетой в сделке с бароном Назаровым. Знаком вам этот человек? Вижу — да, если входите в структуру его клана.

— Что именно вам нужно? — Олег пробовал вытянуть хоть какую-то информацию, даже любую оговорку, чтобы выстроить картину происходящего.

— Ничего, — пожал мужчина плечами. — Я зашёл сюда только ради того, чтобы поинтересоваться, всё ли с вами в порядке.

— Когда нас выпустят?

— Зависит от Назарова. Завтра в полдень у нас встреча. Если он проявит благоразумие, вы будете свободны.

— А если не договоритесь?

— Тогда для вас начнётся кошмар, — мужчина прошёл до противоположной стены, уставился на раскуроченные ящики, отчего у Полозова засвербело под ложечкой. А вдруг догадается насчёт металлических полосок? Но нет. Развернулся и зашагал обратно, словно вымерял размеры подвала. — Вы, господин Полозов, военный человек, хоть никогда и не служили в императорской армии. Деятельность Тайных Дворов многим не нравится, но факты никуда не скрыть. Потайники — профессиональные бойцы.

— К чему вы клоните?

— К тому, что при худшем варианте я начну с вашей жены. Мне нужен быстрый результат, и я его добьюсь угрозами или пытками, мне без разницы, — взгляд незнакомца застыл на фигурке Насти. — Молите богов или чертей, чтобы Назаров сделал правильный выбор. Иначе от хорошенькой девочки останется окровавленный кусок мяса.

Полозову оставалось только скрежетнуть зубами. Руки у него свободные, можно броситься сейчас на этого человека, приставить металлическую полоску к горлу и приказать охране выпустить их. Эх, если бы он был один! Даже несмотря на огромный риск, провернул бы такой трюк без колебаний. И мужчина этот понял. Его глаза ехидно улыбались, хотя губы оставались неподвижными и плотно сжатыми.

— Не пытайтесь даже пробовать, — ответил он. — Снаружи есть ещё люди, которые вам не дадут уйти. Глупо помирать, когда впереди маячит шанс на освобождение.

Заметив, что Полозов расслабился, мужчина удовлетворённо кивнул и направился к двери. Снова раздались мерзкие звуки закрывающегося замка.

— Олежка, а у нас есть этот самый шанс? — Настя шмыгнула носом и прижалась к нему со спины, обхватив за шею. — Давай сейчас вызовем помощь, а?

— Нет, нельзя. У Никиты завтра встреча с этими гадами, — покачал головой потайник. — Если мы убежим сейчас, у него могут возникнуть проблемы. Он их, конечно, решит, но с каким исходом? Вдруг наш побег испортит его план? Подождём, осталось немного.

Настя кивнула, соглашаясь с мужем. Через час дверь открылась, и один из верзил сказал, что будет отводить их по одному в туалет. Полозов заволновался. В какой-то момент Настя останется наедине с этими не самыми приятными людьми, и он ничего не сможет поделать, сидя в подвале. Но ничего страшного не произошло. Жена вернулась повеселевшая и умытая. Даже загубленное пальто уже не так волновало её, как желание привести себя в порядок.

Полозов тоже напросился на гигиенические процедуры, заодно решив разведать, куда их спрятали. Дом был двухэтажным — Олег успел заметить из коридора краешек лестницы, ведущей наверх. Кухня и гостиная находились чуть дальше, но его далеко не повели. Туалет находился недалеко от подвальной двери. Убежать оттуда не представлялось возможным. Окна здесь не было, только вентиляция, начавшая работать при включении света.

Вечером им принесли ужин и таблетку аспирина от головной боли. Полозов, наконец-то, спокойно уснул, прижавшись к спине Насти, пытаясь согреть её своим телом. Утром снова принесли завтрак. Не один из громил, а какой-то незнакомый молчаливый парень в камуфляжной куртке.

Удивительно, что в этот раз их решили накормить омлетом. Чай был сладким. Уже прогресс.

— Готовься, милая, — сказал Олег, когда время, по его ощущениям, перевалило за полдень. — Скоро нас освободят или придут за нашими жизнями. Железка у тебя?

— Да, — втянув голову в плечи, ответила Настя. — Олежка, мне страшно. А если Слуги не успеют?

Он ничего не ответил, поцеловал её в холодный нос. В любом случае придётся действовать по наитию. Главное, увидеть выражение лиц. Глаза о многом говорят. Если переговоры прошли удачно, сразу будет видно, чего ждать от похитителей. Хотя… могут и убить, чтобы побольнее ударить по Никите. Но при обмене их обязаны посадить в машину и повезти на встречу, пусть даже для видимости. А раз этого не произошло, нужно ждать любого развития ситуации.

Время вдруг стало тянуться тягучей янтарной смолой. Ни один звук извне в подвал не проникал, и Полозов мучался от невозможности контролировать происходящее. Он практически не отходил от двери, прикладывая к ней ухо.

— Кажется, идут, — потайник отпрянул от двери и встал чуть в стороне, чтобы не маячить на виду охранников. Настя, как было оговорено, спряталась за его спиной. Полозов слышал, как она взволнованно и часто дышит. — Железку не потеряла?

— Нет, — глухим голосом проговорила девушка.

— Только резко проводи по руке, без колебаний.

— Я поняла. Не переживай за меня.

Заскрежетало, дверь с грохотом отлетела в сторону. На пороге возникли двое верзил, как будто их слепили из одного теста. Даже ни единого отличия на их лоснящихся и сытых мордах Полозов найти не мог.

— Ну, что, мы свободны? — спросил он. — Вы нас отпускаете?

— Сделки не было, — один из громил сунул руку за пазуху и вытащил пистолет. — Босс дал приказ вывезти тебя и девку в лес.

— Убивать повезёте? Так здесь стреляйте, — Олег локтем ударил застывшую Настю, чтобы она начала делать то, что нужно.

— Зачем убивать? — оскалился второй и тоже достал оружие. Только почему-то стал нарочито медленно привинчивать глушитель. — Сказано, отпустить с миром. Так что, долго вас ждать?

— Мы не поедем. Почему нас не повезли на сделку? Так обмен не делается, — Полозов просунул между пальцами железку и вдруг понял, что полоснуть себя по запястью ему помешает пальто, да и не успеет. Время снова превратилось в смолу, медленно текущую по коре дерева. Он видел, как поднимают оружие громилы, услышал судорожный вздох Насти за спиной и с силой сжал полоску, поставленную на ребро. Острая боль пронзила его руку, послав сигнал в мозг. Возможно, Олег переусердствовал, потому что пальцы сразу стали липкими. А перед глазами вспучилось пространство, ледяное крошево брызнуло во все стороны, невероятный холод обжёг лицо. Словно через выпуклую линзу Полозов видел удивлённые морды громил, деформирующиеся в их руках пистолеты, иней на стенах — и две фигуры, трясущиеся зыбким маревом на фоне искажённых стен подвала.

Одна из этих фигур, почему-то в гротескном и неуместном для текущего времени шотландском килте, клетчатой жилетке и в забавной шапочке на голове шагнула к бандитам и прижала их к себе мощными руками, полностью покрытыми татуировками и рунической вязью. Олегу показалось, что она самым настоящим образом мнёт их подобно упругому и податливому пластилину, уменьшая в размерах. А через мгновение вторая фигура прорычала что-то низким утробным голосом, и как ни странно, Полозов её понял. У него уже был опыт общения с демонами, поэтому смог различить фразу «встаньте рядом». Крепко сжав Настю в объятиях, он полностью отдался во власть дикой и необузданной силы, олицетворённой рассыпающейся — аж глазам стало больно — на отдельные фрагменты твари.

«Куда нас эвакуируют, интересно?» — подумал потайник в последнее мгновение перед тем, как окунуться в ледяной тоннель Инферно и очутиться на заснеженной поляне, окружённой высокими деревьями.

— С прибытием! — услышал он знакомый голос.

С трудом оторвав от себя цепкие пальчики Насти, Полозов огляделся. В нескольких шагах от них стоял Москит с двумя молодыми парнями, настороженными и в то же время обалдевшими от такого представления. За их спинами тихо фырчал внедорожник, выплёвывая в чистый и бодрящий воздух сероватые клубы отработанных газов.

— Мы в «Гнезде», что ли? — только сейчас он рассмотрел знакомую каскадную крышу особняка Назаровых.

— Так точно, господин советник, — козырнул боец.

Ага, советник. То ли в шутку, то ли всерьёз, Никита ввёл для своего побратима должность военного советника клана, а к ней присовокупил штатные единицы помощников. Глеб Донской, Ильяс и все боевые волхвы теперь в обязательном порядке раз в месяц проводили совещания, на которых определяли стратегию развития боевого крыла.

— А вы тут случайно, что ли, проезжали? — Олег до сих пор не мог отделаться от ощущения головокружительного падения в ледяную бездну.

— Никита Анатольевич позвонил и приказал нести дежурство на «точке». Вот и сидим уже второй час, ждём вас, — доложил Москит. — Прошу вас, Анастасия Викторовна, в машину.

Он покачал головой, рассмотрев, в каком виде появился потайник и его жена. Видимо, несладко пришлось им в эти неполные два дня, пока барон Назаров подготавливал встречу с похитителями.

— Где сам Никита Анатольевич?

— Сейчас он в Петербурге, улаживает дела с нехорошими людьми, — ухмыльнулся Москит, кивая парням, чтобы те помогли девушке подняться по высокому трапу внедорожника в салон.

— Один?

— Нет, к нему уже присоединились Слон, Лязгун, Нагаец и ещё четверо ребят. Думаю, скоро они вернутся. Едемте, вас Тамара Константиновна ждёт, хочет узнать подробности.

Глава 4

Петербург

Никиту в аэропорту встречал сам Фадеев с четвёркой крепких бойцов, и что самое удивительное, Рустам с Тахиром и Булатом.

— А вы-то что здесь делаете? Ваше дело Анору охранять.

— В первую очередь мы служим хозяину, — ответил Рустам. — А хозяин — ты. С Анорой ничего не случится. В доме охраны как на правительственном объекте.

Один из парней выхватил у Никиты тяжёлые сумки с подарками и понёсся к выходу. Следом пошли все остальные. Семён на ходу докладывал последние новости, которые касались обстановки после похищения Полозова:

— За всё время никакого подозрительного движения возле особняка не замечено. Я приказал ребятам изредка крутиться в окрестностях, чтобы уже на дальних подступах вычислить опасность. Никаких звонков, угроз или прочих неприятностей… Девушки все дома, я ограничил передвижения по городу, кроме Ольги Викторовны. Ей по долгу службы приходится по столице мотаться. Не смог уговорить, чтобы из дому контролировала все рабочие процессы.

— Сейчас она дома? — нахмурился Никита. Надо «сестру» замуж выдавать срочно. Опять свадьбу сорвала со своей работой. Невероятно увлечённая особа. И Елагин мышей не ловит. Вроде бы боевой офицер, прошёл через такие испытания, а девчонку уговорить не может. Ладно, есть одна идейка, но её придётся отложить на некоторое время, пока не будет решён вопрос с архивом Гравы. Где-то осталось змеиное логово с подрастающими гадами. Надо выжигать, пока силу не набрали.

— Так точно. Дисциплинированно вернулась сразу же после окончания рабочего дня, — договаривал Семён уже на улице.

— Охрану предоставили?

— Да.

Никита вдохнул в себя знакомый влажно-холодный воздух, как будто разом кусок пломбира проглотил, только безвкусного. Нырнул в тёплое нутро урчащего монстра, рядом с ним примостился Фадеев, впереди — водитель и охранник. Микроавтобус, в котором находились личники Аноры и остальные бойцы, неторопливо обогнал их, и внедорожник тут же пристроился следом.

— С вами уже контактировали похитители? — осторожно спросил комендант, покачивая в такт движения машины.

— Да, потребовали встречу уже сегодня вечером, — разглядывая яркие огни вечернего и праздничного Петербурга, откликнулся Никита. — Я настоял на двенадцать часов завтрашнего дня. Странно, что согласились, не стали шантажировать немедленной казнью заложников.

— Вы готовы отдать то, что они требуют?

— А смысл? — Никита как будто размышлял сам с собой. — Акцию подготовили люди из Ордоса, они церемониться не станут. Олег с Настей обречены, это мне ясно однозначно.

— Может, не всё так страшно?

— Семён, они после демонстративной ликвидации своих Лордов объявили мне беспощадную войну. До меня им добраться сложно, поэтому будут зачищать всех друзей и соратников. Начали с Олега.

— А не думаете, что за этими событиями стоят столичные кланы? — осторожно спросил Фадеев.

— Возьмём «языка», узнаем, — Никита не стал отрицать эту версию. Она ведь и ему в голову приходила.

— Значит, боевая операция?

— Да, Семён. На поводу похитителей я не пойду. Буду намеренно провоцировать ситуацию.

Фадеев кивнул и до самого Обводного не проронил ни слова, видя, насколько глубоко ушёл в себя Назаров. Водитель подогнал внедорожник к самому крыльцу. Мягкий снежок, успевший покрыть ступеньки, хрустко заскрипел под ногами стремительно шагающего Никиты. Он успел раньше, чем девушки собрались выскочить на улицу. Схватив в охапку Ольгу, Анору и Яну, сжал их до мышиного писка, после чего был зацелован и проведён до гостиной.

Понимая, что от него ждут отчёт о путешествии в Прагу, Никита улыбнулся и на какое-то время отвлёкся от переживаний, красочно расписывая красоты богемской столицы. А потом стал раздавать подарки в виде милых безделушек, которые можно было приобрести только там, а не в русской столице. Всё остальное, что делало девушек счастливыми, довольными и красивыми, он мог дать им здесь. А вот для жён у него были приготовлены иные презенты.

Анора убежала на кухню проконтролировать как идёт подготовка к ужину. Никита посмотрел на Ольгу, тщательно скрывающую тревогу за сестру, успокаивающе кивнул:

— Я сделаю всё, чтобы вытащить ребят, не переживай так, Оленька.

— Не могу, Никита, понимаешь? Постоянно нехорошие мысли накатывают.

— А ты гони их подальше. Завтра Настя с Олегом будут дома. Обещаю, ни одна сволочь не успеет до них дотронуться. Лучше скажи, тебе никто с незнакомых номеров не звонил?

— Нет, — вздохнула Ольга. — Когда Олег позвонил и попросил прислать ребят с машиной к театру, я подумала, что их автомобиль сломался. Даже не думала о плохом. А потом Семён вернулся, бледный как смерть. «Соболёк» Насти находился на стоянке, а их самих нигде не нашли. Видишь, позвонили-то тебе, а значит, противник решил бить сразу по ключевой фигуре.

Размышляла Ольга верно, только не понимала, что играют-то как раз широко, стараясь ударить всех, кто стоит рядом с Никитой.

— Разберёмся, — успокоил её и сидевших рядом Яну и Анору. — А теперь мне надо сделать несколько звонков.

Тамара с облегчением вздохнула, услышав его голос. И тоже не сказала ничего нового. Полиция уже ищет Полозовых, Ромка Возницын позвонил отцу и попросил содействия. Граф Возницын — как глава ИСБ — сразу сообразил, откуда дует ветер, пообещал поднять всех спецов, умеющих работать по заложникам. Константин Михайлович тоже в курсе, действует по своим каналам. Однако Никита сомневался, что все эти мероприятия дадут результат. Похитители очень осторожны, поэтому никаких звонков, кроме как к нему, они не делали. Чтобы не отследили.

— Сегодня домой не заглянешь? — с надеждой спросила Тамара. — Хотя бы на пару часиков, детей обрадовать, жён несчастных, глаза, ожидаючи мужа с поля бранного, выплакавших?

— С каких это пор у тебя проснулась тяга к фольклорным изыскам? — засмеялся Никита.

— Занимаюсь самообразованием, читаю господина Афанасьева, — с важностью произнесла старшая жена. — Ничего иного в голову не лезет.

— Завтра вернусь, — с твёрдостью в голосе ответил Никита, не желая сбивать боевой настрой. Со своими красотками он бы точно расслабился, поплыл по волнам удовольствия и неги. Но нельзя. Сейчас время собрать волю в кулак и разрешить ситуацию в свою пользу. Есть ощущение, что именно здесь находится ниточка, которая выведет на заказчиков. — Передай девчонкам, чтобы не волновались. И мой жаркий поцелуй.

— Сам поцелуешь, — хмыкнула Тамара. — Всё, дорогой. Настраивайся на бой.

Умная у него жена, правильная. Никита с мимолётной улыбкой набрал очередной номер.

— Здорово, Ильяс! Не заскучал ещё без меня?

— Никита! Наконец-то! — искренне обрадовался Бекешев. — Неужели вернулся? Или помощь какая в Праге требуется?

— Дел много, нечего по заграницам раскатывать. Дома я уже. Слушай приказ. Завтра в девять утра Слон, Лязгун и Нагаец должны быть в Петербурге в полной боевой готовности. «Бриз» обязателен. И ещё мне нужны пять человек из команды Донского, умеющих работать на захват. Успеешь?

— Успею, без проблем. Сам сейчас позвоню Глебу, он людей лучше знает, отберёт нужных. Что, Олега спасать будем?

— Напрашиваешься на акцию? — усмехнулся Никита.

— Скоро мхом покроюсь, Никита! — воскликнул Бекешев. — Ты бы знал, как хочется почувствовать вкус опасности!

— Но-но, разошёлся горячий кавказский парень! Таких спецов, как ты, годами готовить нужно, а ты гарцуешь не к месту. Ладно, Ильяс. Я тебя тоже жду с командой. Разомнись, так и быть. Обязательно «бриз» надень, иначе не допущу до мероприятия.

«Тем более, основная нагрузка ляжет на демонов, — подумал про себя Никита. — Лишь бы Олег не сплоховал, сделал так, как положено по протоколу. А мы спеленаем эту банду и вытряхнем из неё все сведения».

— Слушаюсь, — Ильяс вздохнул с облегчением.

— Тогда до завтра. Жду в девять.

Он какое-то время посидел с девчатами в гостиной, даже сыграл несколько партий в карты, а потом извинился и пошёл в кабинет, куда в своё время поставил диван для отдыха. Спать в супружеской постели в одиночестве ему не хотелось, да и предстоящая акция держала в напряжении.

Посмотрел на часы и решил сделать ещё один звонок.

— Вернулся? — сразу же спросил Константин Михайлович.

— Да, я в Петербурге.

— Слышал о твоей проблеме. Пока ничего не могу сказать. Люди работают, но на след похитителей выйти не могут. Единственный свидетель, оказавшийся в Екатерининском парке, видел только, как несколько человек затаскивали в машину женщину и мужчину. Причём, мужчину довольно сильно приложили чем-то по голове. Я Хованского попросил съездить на место происшествия, но там всё зачищено. Скорее всего, тебе самому придётся разбираться с этими людьми. Кто они, кстати?

— Подозреваю, остатки Ордоса. Кто-то из тех, кто был связан с Лордами, но, узнав о их гибели, решил на свой страх и риск отомстить мне.

— Почему так думаешь?

— Я встречался в Праге с человеком, который одно время состоял в структуре Ордоса. Он намекал, что за ним и его архивами охотятся.

— Ты про Граву? Мне доложили о ситуации, император тоже в курсе. Богемская полиция не сильно зверствовала?

— Нет, — усмехнулся Никита. — Меня Юркевич из русского консульства очень плотно опекал, отгонял особо назойливых.

— Этот архив у тебя? Иначе зачем похищать людей из твоего окружения?

— У меня, — сказал правду волхв. — Труды Гравы специфические, их не каждый разберёт, а я как раз эту тему изучаю. Поэтому даже не просите, не дам. Когда сам освою, тогда напишу какую-нибудь диссертацию для Академии.

— Военной или для Иерархов? — поинтересовался Меньшиков.

— Для обеих.

— Хорошо, работай. Только никому больше не говори, какой материал у тебя в руках находится. Кстати, о чём он?

— Поможет понять механизм создания «ходячих бомб».

— О! Это действительно серьёзные документы. Тогда тебе нужна помощь, верно? Ты договорился с похитителями?

— Они пока хранят в тайне, где хотят со мной встретиться и совершить обмен. Думаю, позвонят мне в самый последний момент, — Никита не хотел, чтобы во время контакта ему мешали «безопасники» и забрали у него похитителей.

— Но ты же не будешь отдавать им бумаги итальянца? — заволновался Великий князь. — Или какую хитрость задумал?

— Вы же меня знаете, Константин Михайлович, — покачал головой Никита, хотя этого жеста тесть не видел. — Малейший обман — и я становлюсь очень злым.

— Ну да, ну да, — хмыкнул Меньшиков. — Только сделай всё тихо. Если будет информация по месту обмена, сообщи.

— Не уверен, что мне сразу его назовут. Я бы вёл маршрут от точки до точки, запутав след.

— Ладно, удачи тебе, сын. Позвони обязательно, как только всё закончится. А то держать группу быстрого реагирования в постоянном напряжении граф Возницын очень не любит.

Попрощавшись с Великим князем, Никита сходил в душ, просмотрел документы, предоставленные ему Ольгой по начавшему работать Медицинскому Центру в Вологде, и порадовался. На следующий год все квоты уже были полностью выбраны, а очередь только увеличивалась. Успех несомненный, а значит, открытие биомагического факультета на базе Петербургского Императорского университета является приоритетом. Кошкину придётся поторопиться, чтобы к следующему году пройти все необходимые процедуры для набора студентов. А пока нехватку персонала придётся закрывать целителями-интернами.

А теперь спать. Погасив свет, Никита лёг на вкусно хрустнувший кожей диван и на удивление быстро уснул. Сказался и перелёт, и беспокойство за Олега с Настей, и суматошные дни в Праге. Разбудил его громкий перелив мелодии, поставленной на номер Полозова.

— Слушаю, — твёрдо произнёс Назаров, убрав из голоса сонливость.

— Доброе утро, барон, — говорил тот же человек, что и в первый раз. — Вы готовы к сегодняшней встрече?

— Главное, чтобы вы к ней подошли ответственно.

— Не сомневайтесь. В двенадцать ноль-ноль подъезжайте к Екатерининскому парку со стороны Невского. Один, без своих псов. Иначе сразу же будет дана команда на ликвидацию Полозовых. Без шуток, понимаете?

— То есть вы их не привезёте? Тогда и я приеду без документов. К чему все разговоры, если один из нас начинает вилять на ходу?

— Я знаю вашу репутацию, господин барон, поэтому очень переживаю, что вы подготовили какую-то каверзу. Как только архив окажется в наших руках, через несколько минут Полозовы будут на воле. Я лично при вас сделаю звонок охране, вы проконтролируете.

— Как я могу доверять вашим словам? — пожал плечами Никита, чётко осознавая, что Олега и Настю не отпустят. Им уготована очень печальная участь. — Похоже, вы не понимаете, что перед вами не наивный мальчик, верящий взрослому дяде. Или главной целью являюсь я, а Полозовы — приманка?

— У меня нет никакого интереса вести с вами дискуссию, — сухо проговорил незнакомец. — В полдень возле ворот Екатерининского парка. С документами. А верить мне или нет — это уже ваше дело. До свидания, барон.

И кто так делает? Неужели вторая сторона настолько уверена в честности барона Назарова, что готова диктовать условия, заранее невыполнимые? Значит, есть вероятность неприятного сюрприза. Никита пожал плечами. Ответ был очевиден. Это намеренная провокация, совершенно не в духе Ордоса. Те тоже могут работать грубовато, но не с такими откровенным блефом.

Первым делом он натянул на себя «бриз». Предстояла операция с непредсказуемым исходом, поэтому стоило подстраховаться. Человек, далёкий от жизни и дел одарённых, мог бы посмеяться, увидев Универсала за таким занятием как напяливание на себя тонкого облегающего комбинезона с многоуровневой защитой. Никита неоднократно приводил пример Лязгуна, которого спас именно «бриз», а не нацепленные на шею амулеты. Да, он получил серьёзное ранение, но хотя бы остался жив, и сейчас гоняет молодых бойцов, которые посмели сомневаться в пользе самого эффективного на данный момент защитного комплекса, в хвост и гриву.

Прохладная ткань облепила тело и сразу же стала подбирать для него комфортную температуру. Никита надел сверху штаны, рубаху, свитер и куртку, которые не сковывали его движение. Тактический нож занял своё место на груди, чтобы его можно было выхватить без заминки. Огнестрел будет у парней, и этого достаточно.

Когда он спустился в гостиную, она уже была заполнена суровыми парнями. Помимо команды Ильяса здесь почему-то находились девушки, которые своим видом решили воодушевить бойцов. Обнявшись с Бекешевым, Никита оглядел своё воинство. Все, включая группу захвата, предоставленную Глебом Донским, были одеты в обычную цивильную одежду, чтобы не выделяться на улице. Но даже в кожаных утеплённых куртках, под которыми пряталось оружие, в штанах, они выделялись своей статью и мощью. Однако Слон мог дать фору любому, возвышаясь над всеми на полголовы.

— Готовая команда по регби, — усмехнулся Никита, оглядывая притихших бойцов. — Чем вас Донской кормит?

— Тремя часами на силовых тренажёрах и двухчасовым бегом с утяжелениями, — ответил один из них, с шальными цыганскими глазами и с жёсткими чёрными кудрями.

— Какой позывной?

— Гитарист.

— А я думал, Цыган.

Раздались смешки. Кажется, Никита попал в точку, хотели ему дать такое имя, но сам боец решительно сопротивлялся этому.

— Ладно, Гитарист, будешь старшим группы. А теперь, пока есть время, отработаем тактическую схему захвата противника.

В одиннадцать часов из ворот особняка Назаровых выехал кортеж, состоявший из двух внедорожников и микроавтобуса, и, порыкивая мощными моторами, понёсся по широкой улице, засыпанной прошедшим вечером снегом. Проскочив набережную, свернули на Лиговку. К Екатерининскому саду планировали подъехать за несколько минут до назначенного времени с учётом пробок, но Никита подозревал, что похитители не настолько прямолинейны, и обязательно начнут менять на ходу правила игры. Так и случилось.

Кортеж стал притормаживать возле центральных ворот, как раздался звонок с телефона Полозова.

— Вы уже на месте, барон? — с ним разговаривал тот же человек, что и ранее.

— Раз задаёте этот вопрос, значит, видите, где я, — сохраняя спокойствие, откликнулся Никита. Как он не старался разглядеть похитителей, но среди гуляющих по дорожкам людей не было заметно тех, кто мог бы походить на них.

— В таком случае сейчас выезжайте на Линейный и прямиком до Арсенальной набережной.

— Вы решили продемонстрировать свой высокий уровень юмора? — поинтересовался Никита. — К чему эти странные манёвры?

— Мы вас ждём, барон, — последовал ответ и тишина. — Одного. Не забывайте об этом.

— Вот твари, — покачал головой Ильяс, сидевший слева от волхва. — Уводят нас подальше от центра. Боятся, что мы на них «безопасников» натравим?

— Вряд ли, — задумался Никита. — Предполагаю, что заметили нашу группу и решили переиграть. Они же меня одного ждали, а теперь приходится на ходу импровизировать. Или заранее стратегию продумали.

— Ну, не знаю. Выдвигают заведомо невыполнимое условие, — хмыкнул Ильяс. — Ты же не какой-то там чиновник средней руки, а Глава Рода. Понятно, что охрана никуда тебя одного не отпустит. А значит, попытаются произвести захват архива и ликвидировать нас, заодно и Олега с Настей.

— Расслабься, — посоветовал Никита, прикрыв глаза. — Всё равно мы при таком движении «хвост» не вычислим.

Проскочили через мост и свернули налево. Где должна пройти встреча, незнакомец не сказал, поэтому следовало ожидать очередного звонка. Промелькнули массивные стены Крестов, несколько стояночных «карманов», а телефон молчал.

— Как дети, ей-богу, — хмыкнул Слон, а водитель из команды охраны особняка согласно кивнул. — Так и будем ехать?

Полилась мелодия.

— Барон, сворачивайте с набережной к заброшенной усадьбе, — пошла очередная вводная. — Её хорошо видно, не ошибётесь. В центральные ворота не вздумайте заезжать, чтобы не привлекать внимание. С северной стороны есть служебные, вот туда и ныряйте. Свою боевую команду оставьте на месте, а сами по аллее идите до двухэтажного флигеля. Войдёте через парадные двери, где вас встретят. Ждём вас одного, иначе никакой сделки.

— Понял, сворачиваем к усадьбе, — громко сказал Никита, обращаясь к водителю, чтобы тот совершил нужный манёвр.

Удивительно, почему при столь массовой застройке вдоль Арсенальной набережной, усадьба якобы принадлежавшая барону Фредриксу, до сих пор оставалась нетронутой, хотя уже давно пришла в запустение. Большой тенистый сад облепил особняк, превратив его в великолепное место для игр детворы или для сборищ сомнительных личностей, коих в Петербурге хватало. Влюблённые парочки сюда ходить опасались, слишком уж мрачновато выглядел замшелый дом, опутанный диким плющом и накрытый огромными кронами тополей. Изредка здесь назначали несанкционированные дуэли молодые одарённые из аристократических родов. Очень уж удобной казалась заброшенная аллея для подобных противостояний. Правда, до того момента, когда взбешённый граф Апраксин — председатель Дуэльной Комиссии — не поднял вопрос о целесообразности наказания за такие дуэли перед императором и вместе с ним устроил форменный разнос Главам и Патриархам. С тех пор всё как-то успокоилось, и завсегдатаями бесхозной усадьбы остались дети.

А сама история столь странного положения особняка крылась в банальной невозможности найти истинного хозяина. Фредриксы давно покинули Россию, но кто именно владел усадьбой на данный момент, невозможно было докопаться. Слишком запутанной оказалась история передачи прав. Вот и умирал особняк медленно и мучительно, щедро сдабривая землю густым покровом палой листвы. Поговаривали, что градоначальник хочет разбить здесь парк для отдыха горожан. Место очень перспективное, осталось подождать несколько лет, когда закончится срок запрета на отчуждение земли и частной собственности на неё.

— Слон, передай Гитаристу, чтобы за нами не ехал. Пусть со своей группой проникнет на территорию усадьбы со стороны набережной и оттуда продвигается к особняку, — приказал Никита.

Личник повторил сказанное и показал знаком, что Гитарист всё понял, будет ждать сигнала к атаке.

— Не торопись, езжай медленно, — теперь приказ предназначался водителю.

Внедорожник замедлил ход, и Никита внимательно присмотрелся к засыпанному снегом парку и мелькающему среди голых деревьев двухэтажному каменному дому с провалившейся в некоторых местах крышей, с обшарпанными стенами, опутанными засохшими нитями плюща. Кирпичный забор в некоторых местах ещё не разобрали до фундамента, отчего он был похож на обломанные зубы уснувшего животного. Не удивительно, что рядом с особняком старались не селиться. Странная и нехорошая аура исходила от куска территории в самом центре столицы.

А вот чуть дальше пошли склады, конторы и обветшалое здание канатной фабрики, где сейчас копошились строители. Никита знал, кто выкупил старинные корпуса. Воронцовы вдруг решили вложиться в строительство завода игристых вин. Это куда лучше, чем бесконечное расширение империй Шереметевых или Волынских. Чем больше крепких Родов, не входящих в клановые структуры, тем сильнее будет давление на петербургские кланы. Им просто не дадут бесчинствовать.

Водитель свернул направо и по накатанной кем-то дороге проехал несколько вдоль забора, пока Никита не сказал ему остановиться перед покорёженными небольшими воротами, одна половина которых оказалась чуть ли не вырванной из петель и чудом держалась на весу. Второй половины не было. Вероятно, лежала засыпанная снегом или кто-то шустрый уволок её на переработку. Всё-таки металл, возможно и чугун. Тоже денег стоит.

Следом мягко затормозил второй внедорожник, в котором находились Лязгун, Нагаец и двое бойцов Фадеева.

— Едем, хозяин? — спросил Слон, внимательно осматривая занесённую снегом аллею.

— Не торопись, — Никита опять закрыл глаза, контролируя работу своих микроскопических астральных помощников. «Амёбы» устремились в здание и ловко рассыпались по всем углам, тщательно прощупывая пространство. — В доме шесть человек, вооружены. Полозова не ощущаю. Нет его здесь. Так… На первом этаже в холле трое. Остальные спрятались на площадке второго этажа. Возможно, держат на прицеле вход. Слон, передай Гитаристу вводную…

Через пять минут он со Слоном шагал по аллее с нарочитой медлительностью. Ильяс с парнями остался возле машин на случай прорыва похитителей. За них волхв не беспокоился. Выучка у всех отменная, «бризы» защитят в случае плотного огневого контакта. Нагаец и Лязгун получили индивидуальное задание: отыскать машину, на которой враги приехали к особняку. Слон сразу заметил, что через эти ворота никто не заезжал, снег оставался нетронутым. Не могли же они со вчерашнего вечера сидеть в засаде и мёрзнуть непонятно ради какой цели. А значит, существует ещё один проход на заброшенную территорию.

Никита вдохнул полной грудью морозный и удивительно вкусный воздух, не напитанный выхлопами газов. Он перешёл на магическое зрение, отслеживая каждое перемещение в здании. Нет, больше никого, кроме замеченных шестерых человек, не появилось. Маг… Один был точно. Против Универсала выставлять единичную магическую силу равносильно глупости. Какую бы каверзу не подготовили похитители, они уже изначально проиграли, что связались с Назаровым. И подобный вывод строился не из чувства превосходства, а по объективным причинам. Никита воспринимал свою Силу как данность, и к тому же старался не использовать её во всю мощь. Иначе половину Петербурга придётся восстанавливать за свой счёт.

— Может, их сразу наглухо валить? — спросил Слон, безжалостно топча снег подошвами тактических ботинок. — Без всяких разговоров, если Олега не привезли?

— А ты со мной не пойдёшь, — спокойно ответил Никита. — Будешь держать тыл с улицы. Раз мне сказано быть одному — один и буду.

— Да они же нагло соврали! — возмутился личник.

— Не соврали, а честно предупредили, — улыбнулся волхв и остановился в полусотне метров от лестницы. А вот здесь следы видны. Тянутся через пустырь в парковую зону, заросшую тополями, клёнами и кустарниками.

— Зачем тогда идти на их условия? — не понял Слон, поводя широченными плечами.

— Мне «язык» нужен, и желательно тот, кто отвечает за конечную фазу операции, — пояснил Никита. — Но я не уверен, что он находится здесь. По голосу узнаю. Так, всё. Я иду на встречу, ты демонстративно стоишь на виду и держишь связь с Гитаристом.

Он поднял руку, сигнализируя похитителям о своём приближении, и решительно направился к особняку. Выщербленные ступени, разломанные балюстрады открытой веранды, мрачно взирающие на людей провалы оконных проёмов — вблизи состояние дома выглядело ещё печальнее.

Дёрнув на себя перекошенную дверь, Никита вошёл внутрь. Полусгнившая листва вперемешку с мусором, песком и снегом тянулась по всей парадной. В холле, как точно определили «амёбы», стояли трое мужчин в пальто. Двое из них явно волхвы, настороженно глядели на молодого барона, держа наготове магоформы, словно охотники — своих псов перед тем, как спустить с поводка.

Мужчина, находившийся посредине, был куда ниже Никиты, худощав и старше на два десятка лет. Но повадки бойца, которые легко прочитывались таким же опытным человеком, проведшим несколько опасных боевых операций, никуда не денешь. Они выпирали и кричали о своём хозяине куда лучше слов, жестов и мимики.

— Господа, — Никита обвёл взглядом троицу и остановил его на том, кто мог являться ведущим в переговорах. — Я пришёл, как и договаривались. Но вижу, что вы не желаете придерживаться определённых норм при подобных ситуациях. Была надежда, что мои люди будут здесь, и мы разойдёмся, довольные друг другом.

— А я вижу, что и вы не слишком-то горите желанием играть по тем же правилам, — да, именно этот голос звучал из телефона, а значит, неизвестный заказчик всерьёз решился на ликвидацию Назарова.

— Ну, почему же? — без резких движений Никита стянул «молнию» до середины груди и вытащил из-за пазухи плотно перетянутый пакет в серой обёрточной бумаге.

— Это те самые документы? — разочарованно спросил мужчина. — Какая-то неказистая пачка.

— А откуда вам известно, насколько большой она была? — усмехнулся волхв.

— Я знаю, что как минимум, картонная коробка, полностью набитая бумагами, — раскрылся незнакомец.

— Неверное суждение порождает недопонимание, господин… простите, не знаю вашего имени.

— Называйте меня Жа́рким.

— Так вот, господин Жаркий, в этой картонной коробке находилась только небольшая часть документов, нужных вашему нанимателю. Остальная — увы, пропала ещё в Праге. Кто-то ещё охотится за архивами… Так вы берёте?

Жаркий кивнул одному из магов, и тот, со сформированной магоформой в виде колыхающейся капли плазмы на пальцах, шагнул вперёд и забрал протянутый пакет свободной рукой, после чего передал своему командиру.

— Я всё же хочу посмотреть, что вы принесли, — сказал он и достал из кармана пальто складной нож, щёлкнул им, выкидывая лезвие. Обрезал бечеву, зашуршал бумагой.

Никита в это время смотрел на своих коллег, оказавшихся по другую сторону окоп, и просчитывал их потенциал. Один — огневик с неплохим наполнением энергетических каналов, второй — так себе, годится для поддержки. Судя по тому, как нервничали волхвы, они знали, с кем имеют дело. Скрипты «ножей ассасина» для тех, кто находился наверху, уже были готовы, как и обычная защитная сфера для самого себя. Силовые жгуты, явственно просматривавшиеся в магическом зрении, уже обвивали Никиту, и только Жаркий ничего не чувствовал. Он с удивлением глядел на обыкновенные ученические тетради, сложенные пополам.

— Что это такое, барон?

— А вы посмотрите их, раз уж взяли на себя чужую заботу, — усмехнулся Никита. — И давайте уже заканчивать. Не получилось у нас разговора.

Жаркий раскрыл одну тетрадку и озадаченно рассмотрел разнообразные математические формулы, написанные мелким убористым почерком, и всевозможное геометрические фигуры.

— Вы издеваетесь? — побелел от ярости Жаркий. — Думаете, это очень смешно, учитывая, в чьих руках находятся ваши слуги?

— Их здесь нет, а значит вы не собирались идти на обмен, — ледяным голосом произнёс Никита. — Это вы меня решили надурить, господа, надеясь использовать мою дворянскую честь в собственных интересах.

Он ударил первым, снеся младшего по рангу волхва с места мощным «воздушным» толчком и одновременно закрываясь «сферой». Огненная плазма обрушилась на него горячими потоками, прожигая в защитном слое дыры. «Хороший ход, — отметил Никита, — но слишком много энергии потрачено на преодоление стандартного прикрытия».

Со старшим волхвом пришлось повозиться. Тот после первой атаки сразу же ушёл в глухую оборону, прикрывая напарника, что делало ему честь. А вот Жаркий умудрился исчезнуть, прикрываясь автоматными очередями с лестничной площадки.

«И ведь не боятся, что услышат!» — поразился Никита, выпуская «ножи» облегчённой версии. Они не кромсали плоть до неузнаваемости, а наносили смертельный удар, после чего самоуничтожались. Оставлять в живых противника, пришедшего его убивать, барон Назаров не собирался.

Обрушив на защитный купол несколько разрушающих ударов «молотом», он топнул ногой, заставив бетонные плиты первого этажа треснуть и посыпаться вниз; оба мага с криком полетели в чёрный зев подвала. Ещё одна манипуляция — и раскрошенные на крупные куски плиты похоронили под собой людей. Возможно, они выживут, использовав все свои умения, но сейчас они уже не могли помешать Никите.

С улицы донеслись едва слышные сухие хлопки со стороны набережной. А значит, Гитарист со своей группой подоспел вовремя. Это у них пистолеты с глушителем. Резкие как удар хлыста выстрелы принадлежат пистолету Жаркого. Выскочив на улицу, Никита заметил улепётывающую в сторону заброшенного сада худощавую фигуру. За ним, рассыпавшись подковой, двигалась группа захвата. Слон пытался бежать за ними, но проваливался в глубокий снег из-за своей комплекции.

Нагаец как лихой всадник, словно вспомнив, чья кровь течёт в его венах, вынырнул из-за дерева и ловким захватом опрокинул Жаркого в снег, выбил оружие и тут же нанёс короткий тычок в корпус — и враг перестал сопротивляться.

— Резвый, сука, — Лязгун был тут как тут и ловко скрутил руки-ноги единственного оставшегося в живых похитителя с помощью стяжек. Он не церемонился с Жарким, рывком поднял на ноги и для профилактики врезал ещё раз, сбивая ему дыхание. Мужчина со всхлипом согнулся.

— Обыскать тщательно, — приказал Никита. — Вывернуть все карманы, прощупать складки. Где-то там у него телефон Полозова был.

Слон нагнулся и поднял из снега телефон с треснувшим экраном. Очистив аппарат, Никита узнал в нём аппарат побратима, положил его в карман куртки. Часть работы сделана, теперь оставалось самое тяжёлое: ждать. Успел ли Жаркий дать условный сигнал своим людям, охраняющим Полозовых, или Олег сам сообразил, что надо вызывать демонов? Лишь бы не спасовал в последний момент!

Нужно допросить Жаркого, пока он в шоке от провала операции. Главное, выяснить у него, где находится точка с заложниками, и ехать туда, чтобы ни один из похитителей не ушёл от возмездия.

— Тащите его в дом, быстро, — Никита огляделся по сторонам. День в разгаре, повезло, что из-за шума автомобилей, потоком идущих по набережной, выстрелы никто не услышал или принял их за что-то другое. — Будем колоть. Лязгун, на чём они приехали?

— На микроавтобусе. Водителя мы сняли, чтобы не вздумал предупредить своих, — ответил личник.

— Живой?

— Да. Пристукнули чутка, чтобы поспал.

— Дуй к машине, гони её к воротам и загоняй во двор. Слон, свяжись с Ильясом, пусть тоже подъезжают к крыльцу. Гитарист, хватайте этого бегунка и тащите в дом.

Отдав необходимые распоряжения, Никита какое-то время приходил в себя, приводя взбаламученные каналы в норму. Растраченная Сила бурлящим потоком вновь наполнила магический резервуар. Выход энергии оказался настолько мощным, что снег вокруг него стал плавиться, превращаясь в лужицу, в которой сверкнули лучи солнца. День обещал быть ярким.

У Жаркого в карманах почти ничего не обнаружили; сразу видно, человек опытный, на ответственные задания не берёт вещи, которые могли скомпрометировать его самого или заказчика. Единственный предмет, извлечённый бойцами из хитрого внутреннего кармашка куртки — нечто похожее на брелок, продолговатое и плоское, с едва заметной выпуклостью. Никита сразу понял, что он держит в руках амулет. Искусные вязи полностью оплетали магический предмет, гася исходящий от него фон. Без специальной аппаратуры, позволяющей считывать энергетические волны, никто и не разберётся, что из себя представляет сей брелок. Невзрачная вещица, не привлекающая внимание — только и всего.

— Что это? — Никита поднёс брелок к носу Жаркого, сидевшего в пустой комнате неподалеку от разваленного на куски холла.

Тот откинулся к обшарпанной стене и ухмыльнулся.

— Вы же волхв высочайшего уровня, догадайтесь сами.

— Понятно, — вздохнул Никита. — Я задал вопрос с одной целью: хотите вы сотрудничать или будете дурака валять.

— Судя по тому, как вы расправились с моими людьми — ожидать пощады не стоит.

— Это амулет односторонней связи, — Никита не стал втягиваться в ненужную дискуссию. — Вероятно, вы успели дать сигнал тем, кто охраняет Полозовых, на ликвидацию. В таком случае у меня лишь один вопрос: где вы их прячете?

— Я ничего не скажу. Напрасно время тратите. Сами попробуйте отыскать, — откровенно ухмыльнулся Жаркий. — Или вы, барон, не настолько всемогущи.

— Конечно, нет, я же не бог, — пожал плечами Никита и нанёс резкий удар по ушам ладонями, сложенными лодочкой.

Жаркий взвыл и рухнул на бок, дёргая связанными ногами. Волхв рывком посадил его обратно, и не обращая внимания на искажённое от боли лицо пленника, повторил вопрос.

— Напрасно стараетесь, барон, — выдохнул Жаркий, мотая головой от последствий удара. — Я ничего не скажу. Мой организм привычен к боли, все эти экспресс-допросы — пустая трата времени.

— Никита Анатольевич, давайте я ему пару рёбер выдерну, — предложил Слон, закрывавший своей фигурой дверной проём. — Мы же всё равно его в живых оставлять не станем.

— Пройдись с парнями по следам, где-то он выкинул свой телефон, — не оборачиваясь, приказал волхв. — Мне нужны его контакты.

— Я на такие операции телефон не беру, — оскалился Жаркий и вдруг охнул, забился в тряске, словно прошитый электрическим разрядом.

Синеватые тонкие жилки окутали его тело, воздействуя на нервные окончания, отчего жуткая боль заставила выгибаться, пуская пену изо рта.

— Не колется, гадёныш? — в комнату зашёл Ильяс, снимая на ходу перчатки.

— Героем себя хочет почувствовать, — кивнул Никита. — Не страдайте излишним героизмом, сударь. Назовите место, где содержатся Полозовы.

— Их уже нет, — Жаркий сплюнул тягучую слюну на пол. — Ваша игра не стоила свеч. Любая попытка схитрить, переиграть систему, противодействующую вам, будет оканчиваться гибелью очередного верного сподвижника. Их ещё достаточно, а значит, ждите сюрпризов.

В этот момент заиграл телефон. Никита посмотрел на экран. Звонил Фадеев. Показав жестом Ильясу, чтобы тот посмотрел за Жарким, отвернулся и коротко бросил:

— Говори.

— Полозовы вернулись. С ними всё в порядке, помятые немного и поцарапанные. Их держали в каком-то подвале, но точное место не определили. Олег предполагает, что за городом.

— Я тебя понял.

Любое слово перед развесившим уши Жарким, хоть и продолжавшим дёргаться от воздействия на него магемы, могло дать ему исчерпывающую информацию, поэтому Никита отреагировал скупо на слова Фадеева, и отключился. Потом разрушил магему, дав передышку пленнику.

— Кстати, насчёт рёбер идея неплохая, — Ильяс достал нож и покрутил им перед лицом засмеявшегося врага. — А можно «скандинавского орла» устроить.

— Режь. Ничего вы от меня не услышите, — тем не менее побледнел мужчина.

— Бесполезно, — Никита присел на корточки и пристально взглянул в неподвижные зрачки Жаркого. — У него блокада ещё и на боль. Есть другая идея, тебе понравится, — он подмигнул пленнику, похлопал по щеке.

Он вышел в холл, где деловито суетились парни Гитариста. Убитых врагов они спустили с площадки второго этажа на остатки пола в холле, а вот доставать магов из-под завала не стали. Слишком опасно было разгребать большие куски бетона без риска обрушить остатки на самих себя.

— Обыскали? — Никита кивнул на лежащих рядком неизвестно на кого работавших наёмников.

— Ничего нет, кроме оружия. Автоматы отечественные, по ним на след не выйти, — ответил Гитарист. — Да и номера сбиты.

— Ладно, слушай другую задачу. Сейчас со своей группой едешь обратно на Обводный. Но сначала избавься от чужого транспорта. Утопи где-нибудь. Вместе с оружием.

— Понял, — Гитарист вжикнул «молнией», застёгивая куртку. — А что делать с трупами?

— Разберусь, — Никита оттянул рукав куртки, чтобы посмотреть на часы. — Мы чуть позже приедем. Скажешь Фадееву, что ещё одно дело появилось.

Проводив парней Донского, он дождался своих личников, вернувшихся с поисков. Сбив с ботинок налипший снег, Слон только развёл руками.

— Всё перелопатили, пусто.

— Чёрт с ним, не будем время терять. Сейчас бери приз и тащи его в мой внедорожник. Лязгун, Нагаец — садитесь во вторую машину. Поедем на Шуваловские дачи.

— Ого! — удивился Слон. — Не далековато ли, чтобы прикопать этого чёрта?

— В самый раз, — усмехнулся Никита. — Если враг не колется, ему лезут в мозг. Да и наследили мы здесь изрядно, опасно оставаться.

Прежде чем уехать, он приказал всем покинуть холл, а сам построил конструкт, уничтоживший тела бойцов Жаркого. Всепожирающий магический огонь оставил на разломанном полу кучку пепла, которую тут же развеял ветер, залетавший в разбитые окна.

Дом, купленный Константином Михайловичем в районе Шуваловских дач, так и остался непроданным, а хозяйкой до сих пор числилась Тамара. Одно время она сдавала его в аренду, а потом вдруг решила сделать из него летнюю резиденцию, чтобы приезжать с детьми на отдых. Рядом сосновый лес, чистый воздух, и до залива недалеко. Но ворох семейных дел и проблем закрутили её, совершенно выкинув из головы все мысли об усадьбе. Сколько уже этих точек, оказавшихся заброшенными? Две или три? Надо бы провести ревизию и поселить в них своих людей. Пусть там живут, присматривают за хозяйством. А Костя свяжет эти точки нуль-порталами, как он в последнее время стал выражаться, начитавшись каких-то иностранных журналов по развитию техномагии.

Жаркий, сжатый с двух сторон Никитой и Ильясом, всю дорогу молчал, постепенно приходя в себя. Наверное, попрощавшись с жизнью, он вдруг ощутил, насколько она прекрасна, когда неожиданно даётся маленький шанс увидеть следующий день. Поэтому очень внимательно глядел по сторонам, запоминая дорогу. Никита эту уловку увидел сразу, и как только головная машина, в которой он ехал, съехала с широкополосной автострады на второстепенную дорогу, ведущую к побережью, он неожиданным и выверенным ударом в сонную артерию, отправил пленника в беспамятство. Тот обмяк и навалился на Бекешева.

— Не понял, — удивился Ильяс, глядя на волхва. — Он вроде бы не собирался сбегать на полном ходу.

— Пусть поспит, — Никита аккуратно откинул Жаркого на спинку сиденья. — А то любопытство своё стал проявлять неумеренно.

— Не хочешь, чтобы дорогу запомнил?

— Вот именно. Дача малоизвестная, тихая. Пусть такой и останется.

— Разумно, — кивнул Ильяс.

Через несколько минут показались уютные бревенчатые дома, укрытые снежными шапками. Из высокой трубы котельной, спрятанной в леске, поднимался густой дым. Значит, в посёлке даже зимой жили люди, что не было новостью для Никиты. Гораздо интереснее, как отреагируют соседи на его появление. Не начнут ли звонить в полицию? Не хотелось бы терять время на разъяснения. Предстоит работать с Жарким, кто знает, насколько это мероприятие затянется.

Подъезд к воротам оказался засыпанным лежалым и плотным слоем снега, которого с начала зимы выпало прилично.

— Дима, а у тебя лопата в машине есть? — обратился Слон к водителю.

— Конечно, — пожал тот плечами, как будто удивляясь такому вопросу. — Сапёрная и большая штыковая. В багажнике лежат.

— Ну и чего сидишь? Пошли, откидывать снег будем, — быстро сообразил личник.

Пока Дима доставал шанцевый инструмент, к ним присоединились Лязгун и второй водитель, правда, только с сапёрными лопатками. Нагаец встал таким образом, чтобы контролировать улицу. Никита с досадой увидел ковыляющего навстречу старичка с маленькой собачкой на поводке. Собачонка в забавной попонке, перебирая тонкими лапками, на которые ей натянули вязаные пинетки, лихо рванула вперёд, увидев незнакомых людей, и оскалив длинные как шилья зубы, зарычала.

Никита вздохнул и вылез наружу. Старик демонстративно остановился, и делая вид, что с трудом удерживает собачку, с подозрением разглядывал суету возле давно необитаемого дома.

— Здравствуйте, — широко улыбаясь, Никита остановился в нескольких шагах от гавкающей шавки. — Вы не переживайте так. Решил проведать, как моё хозяйство поживает. Я Назаров. Жил здесь несколько лет назад, потом пришлось уехать по делам.

— Назаров? — прищурился старик. Было забавно наблюдать, как под пыжиковой шапкой, скрывающей лоб, ходят морщинки. — Да, кажется, припоминаю. Только тот молодой человек был куда меньшей комплекции. Худенький, высокий, белобрысый.

— Ну и я такой же, — Никита стянул с головы меховую кепи, демонстрируя короткий ёжик светлых волос. — Служба у меня такая, без тренировок и физической выносливости никуда. Вот и подкачал мышцы.

— А, вы военный? — бдительный старик расслабился, но ненадолго. Он разглядел герб на дверцах внедорожника и снова морщины зажили своей жизнью. — Гляжу, из высокого рода. Вот только герб не припоминаю.

— Я из вологодских дворян, — снова улыбнулся волхв. — Прикупил здесь домик, как только выдалась возможность.

— В этом посёлке так просто жильё не прикупить, — усмехнулся старик, беря на руки собачонку, переставшую лаять, но зато своим рыком показывающую, что её бдительность на высоте. — Тиша, фу! Соседей-то он узнаёт, и даже с их детишками играется, а вас увидел и решил стражником подработать.

Старик тихонько похихикал, поглаживая густую шерсть Тиши. Собачонка таращила на Никиту глаза-бусинки и скалилась, напоминая, кто здесь хозяин.

— Меня Никитой зовут, — волхв не стал протягивать руку для пожатия. Подобное легкомыслие могло обернуться серьёзной травмой.

— Аркадий Валентинович, — представился старик. — Бывший преподаватель Императорского университета. Исторический факультет. Вышел на пенсию, теперь живу со своей второй половинкой вон в той избушке.

Он показал на сказочный двухэтажный терем-пятистенок, построенный в древнерусском стиле из оцилиндрованных брёвен, с ажурной резьбой по фасаду, с высокой крышей, покрытой черепицей терракотового цвета. Уютный застеклённый балкон опоясывал большую часть дома. Тесовый аккуратный забор с воротами и лавочкой для посиделок придавал улице удивительное умиротворение. Никита не помнил, чтобы на этом участке стояла такая красота, о чём и сказал Аркадию Валентиновичу.

— Верно, — теперь уже открыто обрадовался старик, что перед ним не бандиты, пытающиеся захватить чужое имущество. — Мне сыновья помогли его построить по эскизу жены. Два года назад начали строительство, этим летом закончили… А я ведь вспомнил вас, молодой человек! Вы лет шесть или семь назад приезжали сюда вместе с Великим князем Константином Михайловичем! И зашли с ним в дом. Здесь целый кортеж стоял! Вот чей вы протеже!

Историк-пенсионер покачал пальцем, затянутым в вязаную перчатку, словно укорял Никиту, что тот скрыл такую подробность.

— Не буду вам мешать, господин Назаров, — он вдруг заторопился. — Если у вас появится желание заглянуть в гости, милости просим. Посидим, поговорим, чайку душистого попьём, с медком и вареньем. Супруга моя столько заготовок сделала, что можно три года роту солдат угощать. Дети и внуки не успевают съедать.

Он заквохтал и пошёл дальше, потом пересёк улицу и направился к терему.

— Готово, — подскочил к нему Слон, от которого шёл пар. — Будем загонять машины во двор?

— Только с наёмником. Вторая машина пусть стоит здесь.

Висячий замок он вскрыл с помощью лёгкого скрипта, а Нагаец с Лязгуном распахнули ворота. Внедорожник с Ильясом и Жарким внутри зарычал, пробиваясь к крыльцу. Идя следом по проложенной колее, Никита внимательно разглядывал дом. Вроде бы с последнего раза здесь ничего не изменилось. Но аура необитаемого жилища была настолько сильной, что волхв испытал чувство стыда. Дом — он ведь тоже существо живое, радующееся человеку. Даже самое крепкое жилище начнёт разваливаться, если у него нет хозяина.

Никита не предполагал, что ему сегодня придётся сюда ехать, идея возникла спонтанно, поэтому ни о каком ключе и речи быть не могло. Возможно, у Тамары он где-то хранится, но звонить ей, пока операция не закончена, не стоит. Обычная магоформа, приводящая в движение внутренний механизм замка — и вот двери распахнуты.

— Заводите «гостя» в дом, — приказал волхв, — только аккуратно, чтобы соседи не подумали, что я сюда пьяных привёз. А я сейчас вернусь.

Он спустился с лестницы, и приминая снег, зашёл за угол дома. Человек, который ему был нужен сейчас как воздух, не оставил ему свой контакт, так как находился на службе у Великого князя Константина. Чтобы воспользоваться его услугой, пришлось снова звонить тестю.

— Никита, ты почему так долго молчал? — накинулся на него Меньшиков. Голос его слегка вибрировал, что говорило о волнении князя. — Я уже чёрт-те что подумал! С тобой всё в порядке? Как прошло мероприятие?

— Жив-здоров, дело сделано. Мои люди освобождены.

— Уф, тогда я даю сигнал Возницыну, чтобы перестал перерывать весь Петербург. Развоевался… Тебе что-то надо?

— Да. Телефон господина Кирсанова.

— Ментата? — Меньшиков хохотнул. — Ах, ты, жучара, Никитка! Это не ты в районе Арсенала бушевал? Туда все волхвы департамента полиции во главе с Хованским рванули, спасатели завалы разбирают. Конец усадьбе. Придётся всё-таки на её месте городской сад разбивать.

— Да я аккуратно, — смутился Никита. — Сделка сорвалась, меня попытались убить.

— Ха-ха! — у тестя, кажется, настроение поднялось до заоблачных высот. — Надо же, какие бессмертные враги пошли. Значит ли это, что похитители не знали о твоих возможностях?

— Да чёрт их разберёт, — признался Назаров. — Но атаковали всерьёз. Они в подвале под завалами должны лежать. Если Хованский достанет их живыми, что-нибудь да и вытрясет.

— Понятно. Кого хоть сцапал?

— Есть один тип. Опять с блоком столкнулся, боюсь лезть в голову.

— Я сейчас ему позвоню, а он на тебя сам выйдет, — Великий князь замолчал на мгновение, а потом резко поменял тональность в голосе: — Как закончишь все дела с этими ублюдками, доложишь обстоятельно по этой акции. Лично. Буду ждать тебя. Приказ ясен?

— Так точно, Ваше Высочество, — был вынужден согласиться Никита.

— Молодец. В таком случае через пять минут Кирсанов тебе позвонит.

В ожидании звонка волхв неторопливо обошёл дом, тщательно рассматривая окна, закрытые изнутри жалюзи, нет ли где-то следов взлома. Об этом месте знали только несколько человек, но вряд ли Мотор, след которого затерялся на просторах России, со своим подельником решился бы появится здесь. В радиусе пятидесяти метров аурного пространства не прослеживалось ни единого человеческого следа, а вот животные здесь частенько бродили. В основном, кошки да птицы.

Зазвонил телефон. Номер пытавшегося связаться с ним человека оказался заблокированным. Меньшиков очень щепетильно относился к подобным контактам своих подчинённых с теми, кто не входил в узкий круг специалистов различного профиля его клана. Подобная услуга подразумевала, что Никите придётся выложить историю с похитителями Великому князю с подробностями.

— Слушаю, — волхв выдохнул в морозный и прозрачный воздух клубы пара.

— Добрый день, Никита Анатольевич, — раздался по-стариковски дребезжащий голос ментата. — Я уже и не надеялся снова получить от вас порцию свежих практик. А тут такое счастье подвалило. Константин Михайлович предупредил, что мне нужно сделать. Я готов, хе-хе.

— И вам здравствовать, Остап Демьянович, — улыбнулся Никита, поражаясь жизнерадостности Кирсанова. Шесть лет назад он уже был довольно глубоким стариком[6], и хотелось бы увидеть ментата в работоспособном состоянии. — Очень приятно снова встретиться. Очень жду. Скажите, где вы находитесь, я пришлю за вами машину.

— Великий князь не сказал, где вы находитесь, а значит, на вас лежит ответственность доставить немощного старика на место и обратно, — пошутил Кирсанов и назвал адрес.

Никита мог бы и догадаться, что ментат живёт неподалеку от дворца Меньшиковых, на Кадетской линии. А значит, за ним могут приглядывать топтуны Константина Михайловича. Лишь бы не помешали допросу, секрета из своего местопребывания барон делать не собирался.

— Тогда ждите. За вами подъедет чёрный внедорожник с родовым гербом Назаровых.

Закончив разговор, он зашёл в дом, ностальгическим взглядом осмотрел кухню, спальню и гостиную, где всё оставалось по-прежнему. Жившие здесь люди отнеслись к вещам и мебели очень осторожно, нигде ничего не побив и не испортив. Тем не менее Никита отложил в памяти заметку, что нужно освежить интерьер и найти ответственного человека, чтобы следил за точкой.

Очнувшийся Жаркий сидел в кресле со связанными руками и ногами, мутно поводя глазами по сторонам. Ильяс расположился напротив него с каким-то цветным журналом, закинув ногу на ногу. Нагаец с невозмутимым видом рассматривал корешки книг в стеклянном шкафу. Никита позвал Слона и Лязгуна на кухню и объяснил, что нужно сделать. Назвал адрес Кирсанова и предупредил, что за ними могут повесить «хвост».

— Не пытайтесь оторваться, — добавил волхв. — Езжайте спокойно, как будто ничего не случилось. Ментат — ценный спец, Меньшиков его бережёт.

Проводив взглядом внедорожник с парнями, он вернулся в дом и сел рядом с Ильясом.

— Как наш пациент? Не хочет поделиться своими тайнами? — полюбопытствовал Никита, разглядывая Жаркого, пришедшего в себя окончательно, чтобы осмысленно воспринимать происходящее.

— Первый раз такого упёртого встречаю, — пожаловался Бекешев и отложил журнал. — Может, для профилактики по почкам пару раз дать или колено прострелить?

— Да зачем же человека калечить? — добродушно откликнулся Никита. — Господин Жаркий и сам, по своей воле, может рассказать, кто его заказчик. Вы только шепните имя, а дальше я сам справлюсь.

— На что вы надеетесь, барон? — криво усмехнулся пленник. — Поражаюсь, как вы легко смирились со смертью Полозова и его жены. — Другой бы пошёл на уступки и отдал никчемные архивы какого-то итальяшки. Для вашего ранга они ничего не значат. Я убедился в ваших способностях, когда вы легко нейтрализовали двух волхвов.

— Эти архивы несут куда большую угрозу, чем вам кажется, господин Жаркий, — ответил Никита, не реагируя на слова о смерти потайника. — А вы способствуете распространению в мир чёрных знаний. Поэтому я сделаю всё, чтобы вытянуть из вашей памяти имена людей, пошедших на сделку с дьяволом.

— С пытками у вас не задалось, да? — Жаркий пошевелил затёкшими руками. — Ничего не получится. Я сдохну, но ничего не скажу.

— Через полчаса вы будете петь как соловей независимо от прочности блоков. Я знаю, что происходит с человеком, когда в его мозг влезают ментальные щипцы. Самое лучшее, вы будете пускать слюни и бессмысленно улыбаться, хотя речь ваша не претерпит изменений. Худшее — ходить под себя и мычать. От вас зависит, кем вы хотите себя видеть. Время есть, думайте.

— Ничего не получится, — уверенно ответил Жаркий, но всё же побледнел, представив перспективу остаться овощем. — Да, у меня ментальный блок, и не один. Попытка взломать один приведёт к полному разрушению мозга. Лучше сразу застрелите.

— Шайтан, лёгкой смерти захотел? — гортанно воскликнул Нагаец, оказавшийся за его спиной. Острие ножа вошло в правое ухо, замерло на мгновение и исчезло. — Когда ты всё расскажешь, я отрежу твою голову, посажу её на кол и выставлю на дороге, чтобы другим неповадно было вредить хозяину.

— Уймите своего степняка, барон, — Жаркого стало потряхивать, хотя он старался держаться и не показывать своего страха. Не из-за слов Нагайца, а от перспективы стать подопытным кроликом ментата. Глупым человеком неудачливый похититель не был и осознавал свою уязвимость. — Мы же не в средневековье живём. Даже пленные имеют право на защиту. А ментальные допросы запрещены конвенцией…

— К наёмникам это не относится, — отчеканил Бекешев. — Ты можешь назвать имя заказчика сейчас, не дожидаясь процедуры. Кстати, Никита Анатольевич, надо бы на пол постелить плёнку, чтобы наш герой пол не изгадил.

— В машине я видел рулон, — откликнулся Нагаец столь буднично, что заставил Жаркого вжать голову в плечи. — Парни приедут, приготовим.

Чтобы хоть как-то протянуть время до возвращения телохранителей с Кирсановым, Никита активировал скрипт «печь», и вскоре в гостиной заметно потеплело. Бекешев даже куртку скинул.

За окном послышалось урчание двигателя, захлопали дверцы, и вскоре Никита с удовольствием пожимал сухую ладонь Кирсанова. Старик расстегнул кашемировое пальто, под которым была вязаная жилетка, одобрительно кивнул:

— Решили проблему отопления своими силами?

И опираясь на трость, прошёл в гостиную. Заметив его, Жаркий мгновенно напрягся, вытянулся как струна, лицо его сразу превратилось в восковую маску. Кирсанов улыбнулся, словно увидел любимого внука, и остановился, задумчиво созерцая невидимую точку на переносице пленника. Нагаец и Лязгун принесли плёнку, развернули ее чуть ли не на половину комнаты, пересадили Жаркого в самую середину.

— Давненько я с такими блоками не работал, — с невероятным удовольствием проговорил ментат, водя ладонью по воздуху, не приближая её к Жаркому. — Целая россыпь закладок, ложных цепочек и мгновенная смерть, если распутать в неправильной последовательности. Хм, интересно, интересно. Вот что, Никита Анатольевич, попросите своих людей выйти отсюда. Пусть на кухне посидят, что ли. Заодно и чайку мне приготовят. С сахаром.

— Я сгоняю до магазина, — предложил свои услуги Лязгун. — А то здесь ничего нет. Да и себе баранок, сушек купить.

— Действуй, — разрешил Никита, и когда все покинули гостиную, оставив его и ментата наедине с Жарким, спросил его напрямую: — Готовы назвать имя заказчика без вмешательства в мозг?

— Волынские, — нехотя обронил мужчина, почуяв смертельную угрозу, исходящую от Кирсанова. — Глава Рода князь Леонид сидит на крепком крючке лондонских масонов, как и его младший сын Борис, завербованный ещё во время обучения за рубежом…

Он открыл рот, захрипел и задёргался, словно пытался освободиться от пут, связывающих руки и ноги. Кирсанов мгновенно отбросил трость в сторону и сжал его виски ладонями. Никита на всякий случай занял позицию за спиной Жаркого, досадуя на то, что не проверил, есть ли татуировки на теле исполнителя. Хотя, вряд ли на одного человека повесят столь мощные заклятия разностороннего действия. Магическая энергия имеет свойство накапливаться в теле неподготовленного и неодарённого носителя, что приведёт к печальным последствиям. Ладно, если сам погибнет, а не принесёт горе другим.

Жаркий всхрапнул как необъезженный жеребец и обмяк с закрытыми глазами.

— Пусть пока поспит, — слегка качнулся Кирсанов, но тут же обрёл устойчивость и даже пошутил: — Я теперь как сапёр. Каждый миллиметр цепочки обследую, прежде чем двигаться дальше. Надо же, наворотили блоков! Какая-то жуткая мешанина разнонаправленных команд, как будто мясо разных сортов в фарш прокрутили. Скажите, молодой человек, а что именно вам нужно из всего этого?

Он покрутил пальцами в воздухе.

— Имена людей, стоявших за похищением моего побратима, — пояснил Никита. — И вообще все имена, связанные хоть малой толикой между собой какими-нибудь отношениями. А вот про Волынских неожиданно. Борис… надо же!

— Речь идёт о младшем сыне князя Леонида Ивановича?

— Получается, именно о нём. Я лишь недавно узнал, что он вернулся из-за рубежа, но никогда не встречался. А может быть… имел честь с ним побеседовать, — Никита вдруг вспомнил собеседника в фарфоровой маске на карнавале, когда ловили «ходячих бомб». Вероятно, это и был Борис Волынский. И Дар у него хорошо развит, сильный щит тогда поставил.

— Амбициозный юноша, — кивнул Кирсанов, не забывая поглядывать на сопящего носом Жаркого. — Даже чересчур. У него гипертрофированное понятие родовой чести. Сколько проблем из-за этого Борис испытал во время учёбы в лицее. Постоянные вызовы на дуэли, переругался со всеми сверстниками, которые ниже его по статусу. Великому князю Константину Михайловичу пришлось самолично купировать проблему, потому что она стала касаться её дочери Тамары.

— Тамара училась вместе с Волынским? — неприкрыто удивился Никита. Супруга редко вспоминала школьные годы, и фотоальбом пару раз показала, но о Волынском никогда не вспоминала.

— Да. Там был мальчик, который испытывал к юной княжне чувства, — улыбнулся Кирсанов, — а Бориса задело то обстоятельство, что он состоял в свите Тамары Константиновны. Ну и начались бесконечные придирки, провокации. Конечно, тринадцатилетним подросткам никто не даст всерьёз выяснять отношения на дуэли, но в императорских лицеях существует кодекс, которого обязаны придерживаться все учащиеся. Одарённые дети тоже могут покалечить друг друга. Волынский был куда сильнее того мальчугана, и если бы спортивная дуэль произошла, это ударило бы по реноме Меньшиковых.

— Романтик рыцарской эпохи, — хмыкнул Никита, мысленно потирая руки. Теперь-то он узнает о Борисе куда больше.

— Скорее, шило в заднем месте, — Кирсанов вздохнул, сжимая и разжимая пальцы, которые засветились бледными серебристыми всполохами. — Поэтому князь Леонид и отправил его после окончания лицея за рубеж. Я не знаю точно, где он обучался, но хотя бы Волынские немного вздохнули с облегчением.

— А какова была ваша роль в той истории?

— Да обычная, ментальное воздействие, чтобы снять некоторые установки у княжича, которые он сам себе поставил.

— Разве так можно?

— Сильное самовнушение, такое бывает, хоть и редко, — ментат снова прикоснулся к вискам Жаркого, только теперь кончиками пальцев, и замер, глубоко погружаясь в работу. Сейчас он бродил по закоулкам памяти пленника, вызывая на поверхность картинки недавних событий, образы людей и обрывки разговоров.

Никита, чтобы не мешать ему, пошёл на кухню. Парни сидели за столом и чаёвничали с конфетами, сушками и баранками. Водитель Дима тоже присоединился к компании, правда, скромно посиживал в уголке и молчал.

— Продвигается дело? — спросил Бекешев.

— Там сплошное минное поле, — покачал головой волхв. — Но Жаркий начал отвечать, когда осознал, какая участь ему грозит. И едва не помер. Видимо, активировались закладки и дали сигнал организму.

— Как это, интересно, работает? — поинтересовался Лязгун. — Сколько слышу про ментальные закладки, а представить себе не могу.

— Да всё банально, — Никита взял в руки кружку с чаем. — Отрыв тромба, кровоизлияние в мозг, асфиксия. Действует не магия, она лишь даёт необходимый толчок для самоликвидации организма.

— Жуть какая, — поёжился Дима-водитель. — Неужели люди сознательно дают разрешение на постановку блока?

— Дают, и не всегда под давлением обстоятельств, — свежезаваренный чай был весьма неплох, и Никита сделал два осторожных глотка. — Кто-то осознанно идёт на такой шаг, показывая своим хозяевам настоящую преданность. Наш клиент, скорее всего, из таковых.

Он поставил кружку на стол и поспешил в гостиную. Нельзя надолго оставлять Кирсанова наедине с врагом. Мало ли какая закладка сработает, и вместо полученных сведений придётся «зачищать» Жаркого. К облегчению волхва Остап Демьянович выглядел бодрячком, только испарина на лбу говорила, насколько тяжело сейчас ментату. «Клиент» тоже пока был во вменяемом состоянии, точнее — в полусонном. Веки плотно закрыты, но глазные яблоки двигаются, изредка по телу пробегает судорога, но в целом всё в порядке.

Кирсанов увидел прислонившегося к дверному косяку Никиту и прекратил манипуляции, стряхнув с пальцев тягучие капли чернильного цвета. Упав на пол, они как будто впитались в половицы и исчезли.

— У вас есть диктофон, Никита Анатольевич? — спросил он усталым голосом, присаживаясь на диван.

— Думаете, он готов заговорить? — кивнул на Жаркого Никита.

— Заговорит, но только под воздействием гипноза, — развёл руками Кирсанов. — Я смог локализовать один участок мозга, через который пойдёт вся информация. Увы, но этот господин напичкан такими закладками, что мне страшно продвигаться дальше. Сейчас я введу его в гипнотическое состояние, а вы будете задавать вопросы. Предупреждаю сразу: у вас полчаса. Потом пойдёт разрушение нейронных связей, и неизвестно, насколько вменяемым человеком ваш пленник останется. Готовы?

Диктофона, к сожалению, у Никиты в загашнике не нашлось. Можно создать «амёбу» с функцией запоминания, но она слишком нестабильна. Не догадался захватить «Нимфу», когда ехал на встречу с Жарким! Ну да, он же не собирался разводить политесы с врагами! Зато наука на будущее.

— Вот что, Остап Демьянович, — решил дилемму волхв простым способом. — Начинайте процедуру. Будем записывать на телефоны. Благо, их у нас несколько.

Глава 5

Петербург, декабрь 2016 года

— Благодарю тебя, брат, что позволил мне закончить миссию в Яви-два и вернуться в столицу, — за то время, что Великий князь Михаил Михайлович находился в военной командировке, а потом некоторое время жил на загородной даче в Стрельне, он похудел, стал более жилистым и высушенным, если так можно было назвать его нынешнее состояние. — Я уже смирился со своим положением.

— Ты брось тут излучать флюиды обречённости, — зыркнул на него Константин Михайлович, сидя за своим огромным столом в кабинете. Младший брат устроился на диване, но сидел не беззаботно, а напряжённо, подавшись вперёд. — И не о каком позволении речь не идёт. Мы с Сашкой посидели и обсудили, что надо тебе вернуться к работе.

— Опять в Яссы? — усмехнулся Михаил.

— Да ты оттуда и не выезжал последние полгода перед возвращением в Петербург, — Константин бегло просматривал документы, не забывая контролировать брата. Закрыв папку с родовым гербом на коричневой коже, он с наслаждением и до хруста в позвоночнике потянулся. — Тебя Яссы не устраивают? Так никто не просит сломя голову лететь к ненаглядной Виорике Катаржи. У тебя есть кабинет в Зимнем, есть помощники, руководящий штат.

— Ты же не просто так сказал про Виорику? — прищурился Михаил. — Хочешь укорить, призвать к совести?

— А по-иному нельзя, — голос Константина отвердел. — Ты представляешь семью Меньшиковых, и должен знать, насколько прозрачными должны быть наши деяния. Хорошо, мы замяли твои похождения с этой жгучей аристократкой. Узнала бы жена, подала бы на развод. А тебе ещё дочерей замуж выдавать. Забыл о них, поди?

— Не дави на мозоль, Костя, — раздражённо ответил младший брат. — Со своими бабами я сам разберусь. Ты скажи честно: мои отношения с Катаржи давно попали под бдительное око ИСБ?

— Давно, Миша, давно. Когда появились подозрения, что девушка сливает некоторую информацию, почерпнутую из ваших бесед, резиденту Ватикана. Некий викарий Доминик… знакомо тебе это имя?

— Доминик? — наморщил лоб Михаил. — Собор Богоматери Королевы Яссы, это он?

— Молодец, ключевые фигуры тебе знакомы, — улыбнулся Константин.

— Ну надо же, — младший брат не скрывал своего удивления и потрясения. — Я его знаю. Он иногда появлялся в нашем представительстве на различных мероприятиях. А почему контрразведка не докладывала мне об агентурной деятельности Катаржи?

— Сам не догадываешься?

— Использовали меня как крупную наживку? А тебе не кажется, что вы с Сашкой заигрались? — побагровел Великий князь Михаил. — Я вам кто: член императорской семьи или какой-то офицеришка с капитанскими звёздочками? Совсем охренели? А если бы я секреты какие выдал? Вот же сучка, а!

— Ты выбирай выражения, братец. Какая она сучка? Красивая молодая женщина благородных кровей. Ну, подумаешь, агент. Даже не агент — осведомительница, вынужденная работать на иностранную разведку. Поймали на чём-то, шантажируют. А ты должен был думать головой, а не нижним местом, когда пытался увлечь Катаржи в постель. Вовремя мы просекли этот момент.

— Так подожди… — Михаил, наконец, отмер и встал с дивана. — Выходит, вы меня вывели из какой-то комбинации?

— По-хорошему, выводить тебя надо было ещё раньше, когда начались увлечения девицами из театральной богемы, — вздохнул Константин. — Ты же берега потерял, брат. Не видел, какие страдания приносишь жене и дочкам.

Михаил не выглядел смущённым. Свои обязанности он выполнял в полной мере, все возложенные на членов императорской семьи процедуры тоже стоически переносил, как солдат — лишения в походе. В Яссах он частенько мотался по различным заведениям с благотворительностью. Детский дом, школы, гимназии, медицинские учреждения… Помогал с финансированием нужных городу и губернии объектов. Надо было перевезти семью? Так Анна сама воспротивилась, не захотела менять суматошный и кипящий жизнью Петербург на сонные Яссы, где разгуливающие по окраинным улицам квохчущие курицы являлись не достопримечательностью, а привычной взгляду обыденностью. Дочери Лиза и Катя тоже не горели желанием уезжать куда-то на юг в жару и скукоту. Признаваясь самому себе, Михаил давно представлял жену в образе чемодана без ручки. И выбросить жалко, и самому не нужно. Выбросил бы, но родственники в лице старших братьев жёстко прижали его. Первым предупреждением стали изоляция в цитадели и последующая высылка в параллельную Явь. Там, кстати, весьма неплохо, если не зацикливаться на некоторых особенностях государственного строя. Но Яссы… Там же Виорика.

— Ладно, я понял, — поморщился Михаил и закинул ногу на ногу. — Теперь каждый мой шаг будет под микроскопом?

— Под стократным увеличением, — не улыбаясь, ответил Константин. — В Яссах действуют резидентуры нескольких стран. Особенно активно — британская и ватиканская. Есть подозрение, что они связаны какими-то договорённостями, поэтому делятся информацией между собой.

Младший брат вздёрнул левую бровь. В словах Кости пряталась недоговоренность, и это беспокоило.

— Ты мне загадками не говори! Предлагаешь доиграть роль наживки?

— Я ничего не предлагаю, а обрисовываю безопасные контуры, которых ты должен придерживаться. Иначе это всё чревато последствиями, которые ударят по репутации императорского Рода. Сам понимаешь, не маленький. С Катаржи можешь встречаться. Нет смысла ограждать тебя флажками нравственности. Только не афишируй столь открыто свои связи. За тобой будут следить, подчищать следы и фиксировать все встречи с девушкой.

— Даже интимные моменты? — разозлился Михаил.

Константин пристально поглядел на него, зачем-то взял в руку тяжелый стакан из малахита, наполненный остро отточенными карандашами и ручками, покачал его и медленно произнёс:

— Какой же ты говнюк, Миша. Тебя только могила может исправить, да и то сомневаюсь. Ты совсем не понимаешь, что являешься целью разработки англичан? Вокруг твоей персоны в Яссах шла непонятная возня, а ты увлёкся симпатичной дурочкой, которую подвели под твой недальновидный нос. В общем так, мне велено передать волю императора. Через два дня вылетаешь в Яссы и приступаешь к своим обязанностям как наместник южных губерний. Твоим помощником и доверенным лицом будет полковник Аржевский. Официально: советник по финансовым делам. Приедешь — он сам представится и доложит обстановку. Сразу предупреждаю, что интрижки с Виорикой Катаржи прекращаешь. Едешь в Яссы с Анной и дочерями, это не обсуждается. С девушкой будет общаться Аржевский. У них сейчас активный романтический период. Не вздумай мешать.

Михаил побагровел, как будто ему со всего размаху прилюдно дали пощёчину, и открыл было рот, но удержался, чтобы не сказать грубость.

— Ладно, я тебя понял, — кивнул он, вставая. — Лучше бы оставили меня в Яви-два, и проблем не было бы. Интересно только, как вы Анну уговорили? Она эти Яссы на дух не переносит.

— Нужно уметь с женщинами разговаривать, — усмехнулся Константин, тоже вставая. — Считай, это ваше семейное путешествие. Император обещал, что оно не продлится долго. Год-полтора. Вот увидишь, туда скоро киевская молодёжь подтянется, прознав о княжнах Меньшиковых. Тебе будет чем заняться.

Он проводил Михаила до парадной. Надежда Игнатьевна, прознав, что деверь уже уходит, огорчилась.

— Миша, а чай? — спросила княгиня, подозревая, что в кабинете мужа произошёл не совсем приятный разговор. — Песочники такие рассыпчатые получились, да с земляничным вареньем…

— Наденька, я бы с удовольствием, — целуя её руку на прощание, ответил младший Меньшиков. — Да мой братец озадачил срочными делами. Надо готовиться к отъезду, каждая минута на счету. Не провожайте меня, сам справлюсь.

Он застегнул пальто, поднял воротник, и чуть ссутулившись, вышел в сопровождении двух своих телохранителей за дверь.

— Михаил сильно расстроен, — заметила Надежда Игнатьевна.

— Просто ему сейчас раскрыли глаза на некоторые вещи, которые он в упор не хотел замечать, — поморщился Меньшиков, возвращаясь в гостиную вместе с женой.

— Какие такие вещи?

— Что надо больше внимание уделять семье. Анна поедет с ним Яссы. Вместе с девчонками.

Княгиня не удержалась и рассмеялась.

— Тогда понятно, почему у него такое выражение лица. У кота отобрали миску с чужой сметаной, да?

— Ну да, точнее не скажешь, — улыбнулся Константин Михайлович.

О том, что происходит в семье младшего из братьев Меньшиковых, супруга была прекрасно осведомлена, но старалась не вмешиваться ни словом, ни советом. Просто поддерживала как могла, когда Анна приезжала в гости и подолгу нагружала своими проблемами ятровку[7]. Наденька стоически выдерживала сеанс душевных изливаний под чай с коньячком и лимоном, но потом чуть ли не до ночи утыкалась в вязание. Тогда Великий князь исчезал в кабинете и не мешал ей релаксировать. В эти минуты они оба остро понимали, как стало пустынно в огромном дворце без детей. И насколько радостно чета Меньшиковых восприняла новость о скором переезде семьи Назаровых в Петербург. Это означало, что теперь можно видеть внуков почаще.

— Дорогая, мне надо братцу Сашке позвонить, — приобнял жену за плечи Константин Михайлович. — А потом мы с тобой попьём чаю с твоим вкусным печеньем.

— Только не задерживайся, — похлопала его по руке княгиня. — Я распоряжусь, чтобы нам накрыли столик в гостиной.

— Как хочешь, я не возражаю.

Меньшиков закрылся в кабинете и снял трубку телефона закрытой связи.

— Соедините с Первым, — приказал он.

Что-то булькнуло, пискнуло — и через несколько секунд раздался чистый голос императора, прошедший через фильтры глушилок:

— Слушаю.

— Я разговаривал с Михаилом, — доложил Константин Михайлович. — Сбросил ему часть информации по Катаржи, пусть сам думает. Если начнёт восстанавливать связи с англичанами или агентурой Ватикана, то первичное предупреждение о заговоре подтвердится.

— Аржевский предупреждён?

— Да, уже в курсе. По легенде он должен в ближайшее время закончить проверку и вернуться в Петербург. Предлагаю оставить полковника в Яссах для дальнейшей разработки девицы Катаржи.

— Ты прямо как Житин стал изъясняться, — рассмеялся Александр. — Давай тебя в отдел контрразведки устроим, глядишь, через два-три года опыта наберёшься, сам будешь операции планировать.

— Уволь, братец, — деланно возмутился Великий князь. — Мне проблем на Дальнем Востоке хватает. Тоже, знаешь, не подарок такой регион под контролем держать.

— Ладно, я свяжусь с генералом Дашковым, пусть проработает легенду для дальнейшего пребывания Аржевского в Яссах. Думаю, проблем не возникнет. Найти нарушения в финансовых отчётах или обнаружить «хищения» в частях, напрямую подчиняющихся наместнику — не столь сложное дело.

— Мишка отправляется в Яссы через два дня. Вместе с семьёй. Подвесим ему на ноги дополнительный якорь.

— Бедная Аня, — усмехнулся император. — Выдержки ей и мудрости… Новостей больше нет? Что по Назарову?

— Схватил какого-то гуся. Попросил дать ему самого сильного ментата. Я послал Кирсанова.

— Ого, неужели всё так серьёзно?

— А когда у Никиты было по-другому? — почесал переносицу Константин Михайлович. — Надеюсь, не сегодня-завтра он заедет ко мне с отчётом. Я так настоял.

— Правильно. Потом мне доложишь.

— Несомненно, — положив трубку, Великий князь вздохнул. Сегодня вряд ли зять появится в гостях. Изучил уже его повадки. Сначала сам отработает полученную информацию, а потом приедет с бесстрастной улыбкой на лице. Надо попросить графа Волынского, не произошло ли ещё каких-нибудь происшествий. Если там завязаны боевики Ордена, Никитка без сожаления их сотрёт в порошок, не спрашивая санкции.

Петербург, декабрь 2016 года

Особняк Волынских

Глава Рода Волынских отключил видеоконференцию с князем Шереметевым и не сразу покинул такое удобное кресло с упругим подголовником. Расслабившись, он с интересом смотрел, как за окном на широком подоконнике расхаживали две свиристели с дутыми грудками. Птицы с наступлением холодов частенько залетали в сад, где росла рябина и яблоньки-дички, чтобы поклевать ягоды. Леонид Иванович настрого запретил садовникам вырубать деревья, совершенно не беспокоясь, что небольшой участок парка представляет из себя неухоженный уголок, в котором легко затеряться. Зато там стояла старенькая беседка. В молодости Леонид частенько пользовался ею, приводя туда друзей. Что говорить, и покуривали там, и даже попивали дешёвое вино, как бы соприкасаясь с простолюдинами пагубными увлечениями. Отсюда через незаметный лаз в заборе убегали в ночные похождения. Было, всё это было так давно, что стало покрываться сизой плёнкой сгоревшего костра. Но лаз он приказал заделать, когда стал Главой. Повторения того, что князь Леонид в прошлом позволял себе, он категорически не хотел видеть в своих сыновьях.

А Василий Юрьевич после всех перипетий в клубе «20» выглядел весьма неплохо, и шёл на поправку семимильными шагами. Целителям оставалось только контролировать общее самочувствие, а в целом Шереметев уже бодрячком метался по усадьбе и строил слуг своим львиным рыком. Старший сын Александр пока справлялся с ролью Главы и целыми днями пропадал на предприятиях, словно опасался, что все процессы пойдут вразнос после слухов о произошедшем с отцом.

Шереметев ни словом не обмолвился о Назарове, чья роль в его выздоровлении оказалась решающей. Леониду Ивановичу казалось, что давний друг до сих пор находится в состоянии удивления и злости. Стать должником жизни — и перед кем? Как такое могло произойти?

— Ничего, Василий, жизнь-то по прямой ниточке не тянется, а довольно извилиста, — в самом конце беседы сказал Волынский, сделав загадочное лицо. — Глядишь, и сможешь расплатиться по долгам без особых проблем и душевных мук.

— Ерунду не городи, Лёня, — махнул рукой Шереметев, сидя перед монитором в пушистом домашнем халате. — Долг жизни переходит из поколения в поколение, если его вовремя не закрыть. Я же понял, о чём ты намекаешь. Не надо. Есть у меня стойкое подозрение, что Никитка с каким-то умыслом разрисовал меня. Все бьются над рисунком и удивляются, насколько умело сплетены руны. Не подкопаешься. А я чувствую сюрпризец…

Мысли Волынского вернулись в прежнее русло. Неприятно чувствовать себя пойманным на крючок. Угроза разоблачения его тайных делишек и махинаций с золотом дамокловым мечом висела над головой, грозясь обрушиться на шею в любой момент. Теперь поневоле приходится втягиваться в опасную авантюру. Переплетение интересов многих кланов, центральным узлом которых стал Назаров, заставляло шевелить мозгами и принимать непопулярные решения. И какого чёрта молчит Жаркий? Уже день заканчивается, а от него никаких известий.

Неприятно потяжелело под сердцем, и в ту же секунду в дверь кабинета нетерпеливо застучали. Волынский нахмурился. Охрана не позволяла себе такого безобразного поведения. Сыновья, если возникали срочные дела, тоже не вваливались к отцу без спроса. Но предупредив о своём появлении, сами открывали дверь.

— Входите! — рявкнул князь, не удержавшись.

В кабинет ввалился начальник внутренней охраны Захар Ягодин. Бывший вояка после ранения поступивший на службу к Волынским уже второй десяток лет верно исполнял свои обязанности, превратившись из молодого энергичного мужчины в крупного и заматеревшего зверя, чутко следившего за порядком в своём хозяйстве. Сейчас этот зверь был бледен.

— Приехали Булат и Марик, — тем не менее спокойно доложил он. — Говорят, заложники сбежали.

— Полозовы? — не поверив, переспросил Волынский. Правый глаз начал непроизвольно дёргаться.

— Так точно.

— Где они? Я про твоих болванов.

— Здесь, в коридоре, — мотнул головой Захар. — Звать?

И уловил во взгляде князя закипающее раздражение, тут же метнулся обратно и тут же вернулся, подталкивая в спину двух молодых крепких парней в испачканной чем-то одежде, от которой, к тому же, исходил странный запах. Сера или сгоревший порох? Волынский повёл носом и сморщился.

— Закрой дверь, — сказал он Захару и ткнул пальцем в рыжеволосого парня с прожжённым рукавом на камуфляжной куртке. — Ты говори. Булат, да?

— Да, хозяин, — кивнул парень, а его кадык дёрнулся вверх-вниз.

— Каким образом заложники сбежали? И какого хрена они сбежали? Ведь их везли на обмен!

— Потайника с бабой никуда не повезли, — переступил с ноги на ногу Булат. Парень жутко боялся, его аура просто сверкала багрово-жёлтыми и коричневыми всполохами. — Они остались на точке, мы их караулили.

— Та-аак, — стал закипать Волынский. — А почему они там остались, не объяснишь? Что вообще произошло?

Воздух заледенел, звонко лопнули плафоны потолочного светильника, осыпавшись стеклом и льдом на сжавшихся бойцов.

— Ваша милость, Жаркий приказал оставить потайника с женой в подвале и ждать звонка от него. Как только он позвонит, мы должны были ликвидировать заложников прямо там, потом вывезти тела в лес. Видимо, встреча с волхвом пошла не по сценарию, я слышал крики и выстрелы. Жаркий сказал «зачищай» и отключился. Я с Мариком пошли исполнять приказ. Но в этот момент прямо на нас бросились жуткие твари, стали плеваться огнём, а потом так меня шарахнули об стену, что я потерял сознание. Марик тоже отключился. Когда пришли в себя, клиентов уже не было.

Волынский потёр лоб и спросил у Захара:

— Они пьяные?

— Нет, хозяин. Скорее, в шоке. Наверное, Полозов скрывал свой Дар, а в момент опасности активировал его. А сам с бабой спокойно ушёл через открытую дверь, сел в машину и свалил. Мне так кажется.

— Машина была на месте, мы же на ней приехали, — сиплым от страха голосом отозвался Марик, низкорослый крепыш с узкими скулами. — А заложники не могли уйти далеко. Мы же на самой дальней точке сидели. Там одна дорога через дачи. До города пешком целый день идти придётся. Нет, они ушли через портал.

— Демоны, мать вашу! — заорал Волынский. — Конечно же, это были твари Назарова! Почему заложников не повезли на обмен? Почему Жаркий дал такой приказ? Я же самолично сказал, как нужно поступить! Привезти Полозова с женой на встречу и обменять их на бумаги! Где этот идиот? Где документы? Что за самодеятельность?

— Я пробовал связаться с Жарким, но бесполезно, — прокашлявшись от спазмов в горле ответил Булат.

Волынский закрыл глаза и попробовал утихомирить самого себя, чтобы не развалить дом магическими потоками. Сердце бешено колотилось, внутри полыхал пожар, грозясь выжечь всю энергию Дара.

— Убери этих остолопов подальше, чтобы я их не убил, — приказал князь, махнув рукой. — И найди мне Бориса, живо!

Оставшись в одиночестве, Волынский вскочил на ноги. Как запертый в клетке зверь он заметался по кабинету, пробуя воссоздать картину произошедшего по словам идиотов, чудом оставшихся в живых после встречи с демоническими тварями Назарова. Значит, это правда. У Никитки есть оружие, против которого устоять невозможно. А это серьёзная заявка на главенство в негласном соперничестве кланов. Ладно, что же произошло? Жаркий, получив приказ обменять заложников на архив итальянца, вдруг проигнорировал его и уехал на встречу с Назаровым. Барон, вероятно, возмутился обманом и прихлопнул всю группу, после чего дал приказ демонам спасти Полозовых.

— Итак, я без документов, потерял несколько человек, всерьёз настроил против себя Назарова и, конечно же, Меньшиковых, — пробормотал Волынский.

Борис приоткрыл дверь с осторожностью, и прежде чем войти в кабинет, просунул голову. Князю нестерпимо захотелось зажать её тяжёлым полотном и как следует расспросить паршивца.

— Заходи, не стой там, — приказал Волынский, успевший прийти в себя. — Дверь закрой!

Младший сын без какой-либо робости посмотрел на осколки лопнувших плафонов, носком туфли отодвинул их в сторону и заложил руки за спину, всем видом показывая, что готов отстаивать свою точку зрения.

— Это ты изменил мой приказ по обмену? — лицо князя не выражало ровным счётом никаких эмоций. — Мы, кажется, всё обсудили.

— Да. Я считаю, что первоначальный план был правильным. Назарова следовало убрать как можно скорее. Через несколько лет он окрепнет и свернёт нам шею. Этого нельзя допускать.

— А ты кто такой, Борис? — спросил Леонид Иванович.

— То есть? — не понял сын.

— Ты Пророк? Или у тебя есть оружие, способное противостоять демонам Назарова? — снова взорвался Волынский. — А может, решил, что слово Главы Рода ничего не значит, на него можно плюнуть?

— Отец, я своего мнения не меняю. Назаров опасен в перспективе. Если эту опасность не ликвидировать, через несколько лет нам придётся отбиваться от молодых и наглых Родов, возглавляемых вологодским кланом.

— Кто тебе такую чушь в голову вложил? — опешил князь. — Даже при всех своих достоинствах Назарову сто лет придётся укреплять позиции, а не воевать с нами! Ты вообще представляешь, с кем связался? А если сегодня ночью к нам заявятся твари преисподней и кончат нас всех в постелях?

— Послушай, пап, — Борис сел в кресло и сжал коленями ладони. — Говоришь, у Никиты есть демоны? Так и нам нужно найти подобное оружие. Есть же маги, специализирующиеся на укрощении тварей. Я слышал, у арабов в почёте иметь джиннов. Нужно протоптать дорожку к кому-нибудь из них и получить хотя бы одну тварь.

— Сначала съезди в Бухару и спроси про судьбу клана Авлодовых, — усмехнулся Глава Рода. — У них был собственный огненный джинн. Потом пришёл злой Назаров со своим инфернальным Слугой и грохнул кувшинного сидельца. Ты ещё не понял, с кем решил потягаться на поле боя? Борька, мы проиграем в открытой войне, а если будем действовать хитрее и тоньше, то у тебя будет шанс дожить до глубокой старости без страха за свою жизнь.

— Получается, мы не выполнили приказ Ордена, — пожал плечами Борис. — Нас закопают раньше, чем мы Никиту остановим.

— Ты уже внёс свою лепту, — ощерился Волынский. — Спасибо, сынок. Пороть тебя до полусмерти — невелика премудрость. Наказание будет другим. Ты что-то проблеял про джиннов. Вот и займись поиском подходящего Слуги. Езжай в Бухару, Басру, Багдад или ещё куда, чтобы я тебя здесь не видел очень долго.

— Но…у меня нет контактов с известными арабскими Семьями, — от неожиданного решения отца Борис растерялся.

— Знаешь, нисколько не волнует твоя проблема, — пожал плечами Волынский, наконец-то почувствовав, как сердце перестало бешено колотиться. — Ты же умный, даже чересчур. Придумаешь, как наладить контакты. Ладно, не смотри таким взглядом, как щенок побитый, ей-богу. Не разжалобишь. Я сведу тебя с бароном Абрамовым. У него на Ближнем Востоке очень много знакомых и друзей, связанных друг с другом специфической деятельностью. Надеюсь, какую-нибудь дельную мысль подкинет. А ты — на ус мотай.

— Хорошо, — немного раздосадовано (а нечего было инициативу проявлять!) и удивлённо ответил Борис. — Значит, мне придётся ехать на Ближний Восток одному?

— Один ты не поедешь, что за глупости, — отмахнулся князь. — Охрана, консультанты, свита. В другой мир едешь. Там одиночку никто не воспримет всерьёз, будут тебя водить за нос, дурачить и посмеиваться. Всё, иди отсюда, изучай поле будущей деятельности.

Глядя на озадаченного необычным наказанием сына Глава Рода про себя ухмылялся. А ведь ловко всё получилось. Назаров, хоть и прикидывается ласковым пёсиком, но периодически показывает сущность волкодава. Нет никаких сомнений, что он попытается найти тех, кто заказал похищение Полозовых, и будет рыть землю так долго, пока не ухватится за ниточку. И этой ниточкой станет Борька. Значит, нужно его отправить подальше от Петербурга. Пусть отсидится на жарком Востоке, полезно будет. Да и связи кой-какие наработает, в будущем пригодится. А он, Глава Рода Волынских, как-нибудь откупится от злющего барона. В конце концов, его люди не пострадали.

Не успел Борис выйти из кабинета, как в него ввалился Захар с вытаращенными глазами.

— Что опять? — недовольно сдвинул брови Волынский.

— Леонид Иванович, там это… Жаркого привезли, — пробормотал глава охраны.

— Что значит — привезли? Мёртвого что ли? — даже привстал князь, а Борис мгновенно выскочил наружу, не прикрыв дверь.

— Подъехала чёрная «Ладога-кросс», остановилась возле ворот, а потом из машины вылетел Жаркий, а машина сразу умчалась, — зачастил Захар.

— Где он?

— В караульной подсобке.

— И какого хрена он там сидит? — взъярился Волынский. — Наворотил дел вместе с сыночком, теперь боится на глаза показаться? Пусть сюда топает!

— Леонид Иванович, он при всём желании ничего не сможет рассказать, — старший охраны замялся, а глаза испуганно заметались по сторонам. — Вам бы самому в караулку сходить, посмотреть. Нельзя его в таком виде через весь дом вести.

— Что за день идиотский? — князь не стал ещё больше нагнетать ситуацию и орать, что его приказы должны выполняться так, как они поставлены изначально. Какой теперь в этом смысл? Захар никогда бы не позволил себе ослушаться хозяина. А вот Жаркий с какого-то перепугу позволил себя уговорить Борьке, и закономерно вляпался в дерьмо. И заодно всю Семью замарал. — Пошли, взглянем на этого идиота. Не думаю, что его карьера в моём доме будет и дальше расти.

Захар поёжился. Сказано это было с обыденностью, в которой таилась печальная участь для Жаркого. Промолчав, как послушный и исполнительный вояка, он помог князю надеть пальто. Волынский раздражённо отмахнулся от поданной ему шапки и с непокрытой головой шагнул на улицу. Караулка находилась за углом особняка в виде кирпичного пристроя к казарме, оборудованного кухней, комнатой для видеонаблюдения и помещением для отдыха. Именно там ожидал своей участи Жаркий под присмотром двух бойцов. Увидев стремительно вошедшего Волынского, они вытянулись и тут же выскочили наружу, повинуясь жесту Главы.

Захар аккуратно закрыл дверь и встал за спиной Жаркого. Леонид Иванович ощутил, как дрогнуло и неприятно заныло сердце. Внешне с его человеком, всегда выполнявшим грязную работу, ничего не произошло. На лице нет следов побоев, руки-ноги целы, разве что рукав куртки порван, воротник свисает на плечо, держась на ниточке, но… с Жарким было что-то не так. С уголка губ свисала тягучая слюна, взгляд бессмысленный, блуждающий и не фиксирующийся на каком-нибудь предмете. Он даже на Волынского посмотрел как на пустое место.

— Жаркий, твою мать! — гаркнул Захар, поняв, что нужно как-то расшевелить товарища. — Очнись уже и расскажи, что произошло!

— Он демон, не человек, — улыбнувшись, ответил мужчина и замер, глядя на противоположную стену, где стоял большой аквариум с рыбками. — Он хотел сожрать мой мозг, но я сопротивлялся, пока были силы.

Жаркий вдруг всхлипнул, слёзы покатились из глаз.

— Почему ты проигнорировал мой приказ, подчинился Борису, а не Андрею, и решил ликвидировать Назарова вместе с заложниками? — зарычал Волынский, с ужасом догадываясь, какая беда приключилась с его верным псом.

— Ваш сын всё правильно объяснил, — неожиданно разумно ответил Жаркий и тут же добавил несуразицу: — Нельзя демону расти. Он наберёт силу и сожрёт всех, кто ему мешает.

— Ментальное вмешательство, — озвучил догадку князя Захар. — Кто-то его в овощ превратил.

— На овощ не похож, но близок к этому, — Волынский с досадой понял, что забыл в кабинете телефон. — Так, слушай меня внимательно. Приставь к Жаркому охрану, покорми его и на всякий случай нацепи на него наручники. От греха подальше… Ты сегодня Коржова не видел?

— Так он уехал в свою контору с утра. У него приём клиентов.

— Ладно, позвоню ему, вызову сюда. Когда он приедет, пусть Жаркого посмотрит. Не вижу смысла о чём-то спрашивать человека со стёртой памятью.

— И что вообще это значит?

Волынский посмотрел на Захара.

— Если из его мозгов вытащили всю информацию, то всем нам хана. К войне надо готовиться. Всё, займись своим товарищем.

Коржов в клановой системе рода Волынских занимал одну из важных должностей: волхв-ментат, имеющий диплом доктора психологических наук. Лет восемь назад попав в сферу интересов князя Леонида, как раз ищущего такого мага, Аскольд Игоревич подумал и принял предложение от одного из влиятельных людей в аристократическом обществе России, но с одним условием: дать ему заниматься практикой. Не мог пятидесятилетний волхв сидеть без любимой работы.

Коржов приехал через час и сразу же поднялся в кабинет хозяина. Щуплый, под метр восемьдесят, в изящных очках в золотой оправе, надетых больше для имиджа, чем из-за слабого зрения (оно у волхва было отменным), он даже не стал снимать пальто, только меховую кепи держал в руке.

— Садись, Аскольд Игоревич, — показал жестом на стул Волынский. — Ты уже смотрел Жаркого?

— Смотрел, Леонид Иванович, — волхв осторожно положил головной убор на край стола. — Странное дело. Те блоки, которые я ставил, оказались целыми. Будь иначе, парень уже давно бы ходил под себя и мычал что-нибудь нечленораздельное. А то и вообще мог помереть.

— Если блоки не тронуты, почему Жаркий невменяем?

— С ним работал очень сильный ментат, — с лёгкой задумчивостью произнёс Коржов, сняв очки. — Он сумел каким-то образом обойти узловые точки, которые могли сработать как мины замедленного действия. Блоки мощные, но поставленные с таким расчётом, чтобы о них подумали, как об основных. Если бы их начали купировать, пошёл бы лавинообразный процесс уничтожения памяти. На что я и рассчитывал.

— То есть у Жаркого есть шанс вернуться к нормальному образу жизни?

— Точно не скажу, — пожал плечами ментат. — Надо следить за его состоянием. Самое неприятное: его память за последние двенадцать часов стёрта. Абсолютно. Клиент ничего не помнит.

Коржов так разволновался, что назвал бойца клиентом, как будто перед ним был не опытный воин, а гражданское лицо, пришедшее на приём.

— У Назарова появился ментат твоего уровня? — Волынский помассировал подбородок. — Мог ли он снять слепки событий, образы и прочие события?

— Исключать подобное развитие ситуации нельзя. А насчёт ментата… Вряд ли. Скорее, он был приглашён со стороны. Я знаю только нескольких волхвов, умеющих играючи обходить подобные блоки. Один из них живёт в Петербурге, но…

Коржов замялся.

— Есть такой господин Кирсанов. Опытнейший ментат. Вся проблема в его принадлежности к определённым властным структурам.

— Аскольд Игоревич, ты мне эзоповым языком прекрати говорить, — не выдержал Волынский. — Я же не могу знать всех твоих коллег, где они работают, кому служат. Он что, имеет отношение к Меньшиковым?

— Да, Леонид Иванович. Кирсанов служит Меньшиковым уже долгое время. Если он взялся за дело, Жаркий нам ничего уже не расскажет. Я не смогу восстановить утраченные участки.

Волынский задумался. Стёртая память Жаркого — сам по себе тревожный сигнал. Значит, Никита знает всю цепочку, работавшую на возвращение документов итальянца, кто отдавал приказ на похищение потайника и его жены. Жаркого Назаров не грохнул, а зачем-то отдал обратно. Действительно, зачем? Какой толк от человека, завалившего всю операцию? Теперь Роду может прилететь откуда угодно. От Никиты, от Ордена, а то и от самих Меньшиковых. Император однажды сделал князю предупреждение, а теперь не станет разбираться, начнёт карать направо и налево. Очень, очень плохо. Придётся идти на поклон к мальчишке, стиснуть зубы и унизиться, лишь бы остаться при своих. Нужно загружать аналитиков, чтобы к завтрашнему утру выдали хоть какое-то заключение. Теперь мяч на стороне Назарова. А он молчит. И это было хуже всего.

— Аскольд Игоревич, а ты сможешь восстановить Жаркого? Хотя бы его функциональные возможности? Мне нужен боец, а не слюнявый идиот.

— Думаю, смогу, — уверенно ответил Коржов, напялив на нос очки. — Повреждения касаются только некоторых участков мозга. А всё остальное в порядке. Я с ним беседовал. Периодически у Жаркого проскальзывали разумные мысли. Да, придётся попотеть. Мне нужна отдельная комната и сиделка, которая будет следить за состоянием больного.

— Обратись к Андрею, он обеспечит всем необходимым, — перевалил на старшего сына часть забот Волынский. Честно признаваясь себе, Жаркий его больше не волновал, но и выбросить человека, верно служившего на благо клана, рука не поднималась. А вдруг Коржову удастся восстановить пласт памяти, стёртый чужим ментатом?

Отпустив волхва, князь Леонид вызвал аналитическую группу и дал задание просчитать последствия неудачного демарша. Пусть работают, если успеют до визита представителя Меньшиковых. То, что он будет обязательно, ясно и без анализа ситуации.

Может, позвать на помощь Шереметевых? Золотишко ведь вместе крали, вместе прятали его по английским банкам. Хорошо, что Бельских не привлекали ко всем финансовым операциям, иначе бы давно пошли следом на реку Печору осваивать рыбный промысел. Все ниточки оборваны, но одна мысль гложет: что выудили из мозгов Жаркого?

Волынский решился. Отпустив аналитиков, он набрал номер телефона князя Василия. Даже отказавшись напрямую помогать союзнику, Шереметев мог подсказать дельную мысль. Одна голова хорошо, а две лучше.

Через два часа, когда вечерние сумерки накинули лилово-чёрное покрывало на город, Волынский подъехал к особняку Шереметевых и в сопровождении дворецкого был сопровождён в библиотеку.

Похудевший Василий Юрьевич сидел в кресле, укрытый пледом, и читал какие-то документы, вложенные в папку. Мягкий свет из-под абажура настольной лампы создавал уютную атмосферу, скрадывая тени на потолке и стенах. Большие окна были закрыты тяжёлыми тёмно-красными шторами.

Встретив Волынского крепким рукопожатием, князь показал на соседнее кресло, захлопнул папку, но не стал её откладывать в сторону, оставив на коленях.

— Днём ты выглядел куда бодрее, — кивнул на плед князь Леонид.

— Холодновато здесь, — Шереметев обвёл рукой пространство, — вот и приходится укутываться. Да и сижу давненько, сразу после нашей беседы сюда ушёл. Зато думается лучше. Рассказывай, что за срочность.

— Влип я, Вася. Очень сильно влип, — поник Волынский и кратко рассказал историю об архиве итальянского мага и каким образом переплелись дорожки с Назаровым.

Василий Юрьевич слушал внимательно, ни одним движением не выдавая свои эмоции. Сохранять хорошую мину при плохой игре аристократы учились с младых ногтей. То и дело он опускал веки, чтобы гость не видел сверкающие в гневе глаза. Неужели Лёня сдавать стал?

— Не буду мораль читать, — сказал он, когда Волынский замолчал. — Но Борька твой идиот, извини за прямоту. Тут простой головомойкой не обойтись. Придётся делать выбор: или сдать его или спрятать подальше от Назарова.

— Идиот, согласен, — кивнул князь Леонид, нисколько не обидевшись на точную оценку деятельности младшего сына. — Но драть шкуру с него тоже не выход. Борька сам мыслишку подкинул, вот пусть и реализует её. Подальше от дома.

— Ну и правильно, — Шереметев не стал интересоваться, что за «мыслишка» посетила княжича. Лёня, если захочет, сам расскажет. — Сам как смотришь на ситуацию?

— Думаю, как отреагирует Никитка. Аналитики предположили, что в течение ближайших дней он будет оценивать полученную информацию и каких-либо резких движений не совершит. А ещё есть подозрение, науськает Меньшиковых. Пусть не самого императора, но своего тестя — точно.

— Да, щенок вырос, поспешных шагов в последнее время не совершает, — признался Шереметев, поглаживая папку. — Значит, время для отражения удара у тебя есть.

— Знать бы, что он придумает, — с горечью произнёс Волынский. — Надо было самому проконтролировать обмен. Борис свинью знатную подложил.

— А что за бумаги, ради которых тебя втянули в авантюру?

— Да чёрт знает, Вася. Пришёл посланник, намекнул на их важность, закрепил неприкрытой угрозой: дескать, гляди, мы твои яйца в тисках держим. Надо бы дать команду нашим людям в Лондоне. Неспокойно мне за кубышку, которую столько лет набивал.

— Получается, для Назарова эти документы тоже представляют интерес, — хмыкнул Шереметев. — Вряд ли он пошёл бы на обмен. Обхитрил тебя Никитка. Послал демонов спасать заложников, а сам спокойно расщёлкал твоих бойцов вместе с магами. Отросли зубы у щенка, как я и опасался. Откормился на свежем мяске и крови. Дальше хуже будет.

— Мне нужен твой совет или помощь, — напрямую обратился к нему князь Леонид. — Понимаю, это не твоя свалка, вмешиваться в неё не станешь. Но мы повязаны золотом. Меньшиковы после публичного наказания Бельских косо смотрят на нас.

— Тем более мне нет необходимости светить свою заинтересованность в твоём деле, — честно ответил Шереметев, нисколько не переживая, что подумает Волынский. Будь тот на его месте, не задумываясь сказал бы то же самое. — Но постараюсь по своим каналам прощупать настроение Великого князя Константина. Не зря же сегодня какое-то оживление было в Кабинете. Разве твой брат вообще тебе ничего не сказал?

— Нет. Я спрашивал его, но Андриан сам не понимает, что происходит. Сказал, что идёт какая-то непонятная возня на высших уровнях, с самого утра подняли спецов по ведомству графа Возницына, а тот, сам знаешь, не любит откровенничать. Да и сын его служит Назарову.

— Да, это серьёзное препятствие, — задумался Василий Юрьевич. — В любом случае, есть люди, которые могут прощупать настроения наверху. Я попозже позвоню кое-кому, но ты сам решай, как тебе поступить. Ищи встречи с Назаровым, договаривайся хотя бы на худой мир.

— Меня скоро разденут с таким подходом к решению проблем, — проворчал Волынский.

— Да, есть такое ощущение, что на тебя стали давить, — подтвердил Шереметев. — Потихоньку, исподволь, но настойчиво. Вот это ты должен был объяснить Борьке, а не давать ему влезать в акцию обмена. Но в общем контексте парень прав. Он без году неделя в России живёт и сразу же нащупал кризисную точку. Правда, действует как слон в посудной лавке: грубо и беззастенчиво крушит перегородки и ломает мебель. Я бы, может, и посоветовал тебе вступить в открытую конфронтацию с назаровским кланом, но гложут меня сомнения, что даже вдвоём мы с ним не справимся.

— Демонов подразумеваешь?

— Именно что их. Сам по себе Никитка тоже представляет силу, но насколько она эффективна без инфернальных тварей — мы не знаем, — продолжал размышлять Шереметев, едва касаясь папки подушечками пальцев. — Нужно их отсечь от взаимодействия с Назаровым, чтобы он не мог на них рассчитывать. Я тут почитал некоторые любопытные книжицы, в которых описываются возможности демонических сущностей. Знаешь, Лёня, всё очень плохо для тех, у кого нет таких Слуг. Они же могут проникать в любое место с помощью тропинок, проложенных в Инферно. Даже порталы по сравнению с их перемещением — детские игрушки. Может, сейчас демоны находятся рядом с нами, только в ином измерении, которое мы не видим.

Волынский поёжился, сразу почувствовав себя неуютно. Не от этого ли здесь так прохладно? Инфернальные дыры источают лютую стужу, в которой невозможно долго находиться.

— Нагнал жути, Юрьевич, — кисло улыбнулся князь Леонид. — Ты лучше про свои идеи расскажи. Не просто же так завёл разговор.

— Против яда нужно противоядие, — Шереметев замер, глядя на друга. — Против демона выстоит только такая же тварь.

Волынский расслабился. У дураков, как гласит народная мудрость, мысли сходятся. Дураком он себя, как и Васю, не считал, поэтому мог спокойно подкинуть идею, в любой момент сославшись на то, что именно Шереметев первым предложил пойти на конфронтацию с вологодским отшельником.

— И где нам взять такую же тварь? — осторожно спросил Леонид.

— Слышал я краем уха об экспериментах в недрах Коллегии Иерархов, — медленно проговорил князь Василий. — У них появились какие-то статуэтки, привезённые нашими офицерами с Балкан. Якобы в каждой из них заточена искра демонической сущности. Если её освободить, можно подчинить тварь себе. Не оттуда ли у Назарова Слуги?

— Как они могли появится у мальчишки? — удивился Волынский. — Иерархи со своими артефактами не расстаются, а чтобы передать их в руки человека, не состоящего в Коллегии — и речи не идёт. Они же скупердяи несусветные. Снега зимой не выпросишь.

— Я не знаю, откуда. Нужно рыть в этом направлении, — помял переносицу Глава Шереметевых. — Будем искать подходы к Иерархам.

Леонид Иванович засомневался, а нужно ли говорить хозяину дома о своей идее заполучить джинна у восточных кланов. Шереметев ему союзник и друг, но вот именно сейчас он заколебался в выборе стратегии, а значит, не будет его поддерживать в начинающем конфликте. Тайно — возможно, а в открытую побоится. Нет, пусть Борька проявит самостоятельность и сам выйдет на след тех, кто имеет дело с демонами. В дальнейшем фактор личного Слуги может сыграть решающую роль в борьбе кланов.

— Хорошо, попробуем с Иерархами, — потёр внезапно похолодевшие ладони Волынский. — А что делать сейчас?

— Выиграй время, иди на поклон к императору или к Великому князю Константину, — пожал плечами Шереметев. — К Никитке тебя калачом не заманишь, а вот опосредованно повлиять на него, думаю, удастся. Если тестя уломаешь.

— То есть предлагаешь откупиться своими активами? — побледнел Волынский, хотя и предполагал такой вариант. — Да Меньшиков такой кусок откромсает, по миру пойду.

— Это очень дурная история, Лёня, — покачал головой Василий Юрьевич. — И отвечать придётся тебе, раз пошёл на обострение…

— Да не собирался я ни на что идти! — не выдержал Леонид Иванович и пристукнул ладонями по подлокотникам кресла. — Стояла задача обменять заложников на архивы магистра. Я лично приказал своему человеку провести обмен без всяких сюрпризов. Но Борька закусил удила и своим решением изменил первоначальный план.

— А что твои исполнители? Что они говорят?

— Они ничего не говорят, — мрачно буркнул Волынский. — Все мертвы, кроме старшего группы. Да и то… все мозги прочистили.

— Охо-хо, — покачал головой Шереметев. — Никак ментоскопию применил Никитка?

— Её самую. Снесён целый пласт воспоминаний, в которых фигурируют образы всех причастных к акции людей.

— Неужели у него не было блока к внешнему воздействию?

— Там поработал сильный ментат. Возможно, императорский. Кирсанов.

— О Кирсанове я слышал, — кивнул хозяин дома. — Выпить хочешь?

— Не хочу. Впору бежать куда подальше.

— Поговори с Костей, прощупай его настроение. Насколько информирован император, какие козыри появились в руках Меньшиковых. Если Назаров готов к переговорам — договаривайся. Да, на уступки придётся идти. Когда найдём противоядие, выпотрошим Назарова без всякого сожаления. И на императорский клан надавим. Будут они у нас вот здесь, — Шереметев сжал кулак и потряс им в воздухе. А потом схватился за грудь, болезненно поморщился.

— Тебе плохо? — встревожился Волынский.

— Странное ощущение, — глубоко вдохнув и выдохнув несколько раз, князь облегчённо хмыкнул. — Как будто изнутри ножом провели по рёбрам.

— Не рецидив, случаем?

— Не думаю. Шуточки Назарова, скорее всего. Подозреваю, руны его скрывают какую-то пакость, но никто так и не разобрался. Говорят, великолепная и тонкая работа, с точки зрения медицины и магической рунологии.

— Может, так и есть, — князь Леонид расслабился. А то переживал, что Василия в собственном доме кондрашка хватит. Тогда точно придётся бежать за горизонт сломя голову. Сожрут с радостью и друзья, и недруги. — Поеду я домой, Юрьевич. Буду звонить Косте, разговаривать с ним. Возьмёшь на себя Иерархов, а?

— Конечно, — великодушно произнёс Шереметев, вставая вслед за гостем. Отбросил плед в сторону, оставшись в том же домашнем халате. — Займусь этим с утра, чтобы не раздражать старых пердунов вечерними звонками. Они любят в это время с внуками нянчиться или чай с вареньем и баранками вкушать.

Волынский хмыкнул и пожал руку князя Василия, после чего покинул его дом. Предстояли тяжёлые решения, но больше всего его глодала мысль, пока он ехал в машине по пустеющим улицам столицы: что предпримет Назаров?

Глава 6

Петербург, декабрь 2016 года

Обещания надо выполнять, даже если очень хочется наплевать на всё и рвануть домой, где ждут жёны и дети, окунуться в домашние хлопоты и забыть о вечном круговороте проблем. Но что сделать, если создающие эти проблемы люди так и выпрашивают мощного удара богатырской булавой. Впрочем, булава здесь не поможет. Есть средства более эффективные. И их, кстати, очень много. Раз Ордос не успокаивается, нужно использовать все ресурсы, которые имеются.

Никита в глубокой задумчивости не заметил, как подъехал ко дворцу Меньшиковых. Охрана, знавшая чуть ли не все машины, на которых передвигается зять Великого князя, спокойно пропустила новенький «Бриллиант» Назарова и сопровождавший его внедорожник во внутренний двор.

Константин Михайлович встретил Никиту крепким рукопожатием и даже приобнял, похлопав по спине. Надежда Игнатьевна растрогалась, когда волхв вручил ей пышный букет белых роз с капельками воды на лепестках. Конечно же, сотворён он был с помощью скрипта в машине, чтобы не напрягать охрану Великого князя. У каждого гвардейца есть мощные улавливатели магических излучений. Зачем лишние проблемы?

— Никита, ты меня балуешь, — чуть ли не кокетливо произнесла княгиня и поцеловала зятя. — Он такой огромный!

— Не хочу выглядеть скупердяем перед любимой тёщей! — отшутился Никита, снимая пальто и кепи. Одежду тут же подхватил молчаливый слуга.

— Ой, скажешь тоже! — рассмеялась Надежда Игнатьевна, прекрасно зная, к каким он хитростям прибегает, и с удовольствием вдохнула тонкий морозный аромат роз. Потом передала букет горничной. — Каждый бы зять был таким скупцом. Ну, пошли, пошли в гостиную. Расскажешь про поездку в Прагу. А потом будем ужинать. Надеюсь, не убежишь к своим красотулям?

— Наверное, не удастся, — поглядев на Великого князя, делающего страшные глаза, ответил с улыбкой Никита. — А что сегодня на ужин?

— Щи из квашеной капусты, — хмыкнул Меньшиков. — Ух, вкуснятина! Я мимо кухни с трудом прохожу.

— Мы по-простецки, — пояснила хозяйка дома, ведя Никиту в гостиную, словно боялась, что он убежит. — Сегодня никаких визитов, вот и решили побаловать себя щами.

— Охотно присоединюсь, — волхв присел на диван вместе с Надеждой Игнатьевной, а Меньшиков устроился в кресле, закинув ногу на ногу.

Никита не заметил, как увлёкся рассказом о своём пребывании в Праге, с удовольствием описывая ощущения от рождественских канунов. Лично ему столица Богемии показалась красочным сказочным павильоном, куда приходят туристы, чтобы полюбоваться красотами архитектуры, каменными мостами, шпилями ратуш, яркой черепицей крыш, хрустом снега и сверканием иллюминаций.

— Так уж и лучше Петербурга? — с нотками ревности спросила княгиня, тем не менее с удовольствием поглаживая ладонью миниатюрную шкатулку из богемского хрусталя, настолько изящную и воздушную, что страшно было прикасаться к ней из-за опасения сломать. Подарок зятя ей пришёлся по душе.

— Петербург другой, — уверенно ответил Никита. — Совершенно другой. У него своя энергетика, напоенная снегом и солнцем, со строгой геометрией улиц и суровыми водами Невы. Прага другая, но тоже притягивает к себе. Разве можно любить что-то одно?

— Я и не сомневался, что ты так ответишь. Уж тебя-то однолюбом трудно признать, — хмыкнул Константин Михайлович, за что удостоился грозного взгляда супруги.

— Интересная поэтизация у тебя получилась, — на Никиту она уже посмотрела с одобрением. — Надо запомнить. Буду щеголять твоими фразами на светских приёмах.

— Дарю эксклюзив, — пошутил волхв. — Уверен, матушка, вы дадите пищу для любителей изящной словесности. Пусть прославляют русскую столицу.

После сытного ужина и неспешной беседы обо всём на свете Меньшиков позвал Никиту в кабинет, и подмигнув ему, вытащил из шкафа бутылку коньяка. Щёлкнул по ней ногтем, предлагая выпить по чарочке. Отказ зятя его не огорчил. Плеснув в стакан, он устроился в кресле.

— Излагай, что удалось накопать с помощью Кирсанова. Кстати, как он тебе?

— Настоящий профессионал, — нисколько не лукавя, сказал правду Никита. — Второй раз наблюдаю его работу и поражаюсь. Настоящий хирург от магии с остро заточенным скальпелем.

— Ты сегодня просто блещешь высоким штилем, — усмехнулся Великий князь. — С чего бы? Хорошие новости?

— Я бы не стал называть их хорошими, но в контексте происходящего можно сказать и так. Подтвердились мои предположения, что захват Полозовых инициировал Ордос.

— С чего такая уверенность?

— Кому нужны архивы итальянца, которого и в своей стране знают только посвящённые? — пожал плечами Никита. — Нашим масонам? Сразу нет. Сведения слишком специфические, ради них на такой риск пойдут только люди, связанные с Инквизицией. Рунология входит в систему обучения западноевропейских магических академий, но самую большую популярность она имеет в Италии. И всё благодаря Сальваторе Граве. Он был настоящим магистром рунической магии.

— Тогда мы рано расслабились, — Меньшиков поболтал напиток в стакане.

— А я и не расслаблялся, — Никита был спокоен. — Когда планировал встречу с Гравой, то просчитывал вариант силового захвата архивов. Мы уничтожили верхушку, но под землёй остались корни, которые рано или поздно начнут всходить. Сейчас против меня действует от силы два-три человека, но с большими ресурсами Ордоса. Надо их найти и уничтожить. Поэтому мне требуется особое право от императора на силовую операцию вне пределов России, где бы она не произошла.

— Однако, — впечатлённый услышанным Константин Михайлович незаметно для себя опустошил стакан в два глотка. — Не много ли на себя берёшь?

— Иначе эта опухоль снова разрастётся. Нужно показать своими действиями, что и у нас руки длинные, — бесстрастность в голосе зятя пугала Великого князя. — Точнее, покажу я. У меня достаточно ресурсов, чтобы найти второстепенных руководителей Инквизиции.

— Всё-таки Орден Гипербореев существует, — погрозил пальцем Меньшиков. — Ох, Никита, в опасные игры начал играть. Императору не понравится, что существует силовая структура, не подчинённая ему.

— Ликвидация Высших Лордов в любом случае не привела бы к спокойствию. Вы же сами убедились, насколько серьёзны планы Инквизиции в перспективе. Стычка с эмиссарами Ордоса в Новохолмогорске, нападение на мою вологодскую усадьбу, ну и два покушения на цесаревича — это не случайность, а звенья одной цепи. Охотятся не на меня, а на семью Меньшиковых. Я лишь подпорка в фундаменте безопасности. Не станет меня, никто не спасёт властвующий клан от уничтожения.

Константин Михайлович молча налил себе ещё одну порцию янтарного напитка.

— Считаешь себя самой важной подпоркой?

— В текущей ситуации — да, — кивнул Никита, закинув ногу на ногу и сцепив пальцы рук на колене. — После наглой выходки этих ублюдков я убедился в невозможности остепенить их. А каждый день жить в страхе за свою семью не хочу. У меня очень много планов, и разменивание их на бесконечную войну с Ордосом вызывает раздражение.

— Граф Сумароков будет участвовать в твоём боевом походе?

— Опосредованно. Сбор информации, слежка за клиентами, наводка на агентуру Ордоса. Ликвидацию буду проводить я или мои подчинённые. Но, скорее всего, оставлю это право себе.

— А если останутся следы?

— Уверяю, никаких следов. Много чего нашли от Лордов? Все до сих пор гадают, в каких имперских казематах их содержат.

— Ну да, смешно даже читать подобные опусы в самых серьёзных итальянских изданиях, — хмыкнул тесть и сделал маленький глоток. — Но я жду от тебя информации совсем по другому поводу.

— Да-да. Всё, что удалось вытащить из памяти оставшегося в живых наёмника, указывало на Ордос. К сожалению, всплыли очень интересные и печальные подробности. В этой акции замешаны Волынские. Несколько лет назад младший сын Леонида Ивановича Борис, будучи студентом Берлинского университета, был завербован британской разведкой. А точнее, отделом «Сикрет Мэджик Сервис» занимающимся весьма специфической деятельностью: вербовкой одарённых с дальнейшим влиянием через них на крупных политиков.

— Шантаж? — Меньшиков налил себе полный стакан коньяка, даже не замечая, что не допил прежнюю порцию.

— Да. Самый настоящий и наглый шантаж. Знаете, на чём подловили Бориса Волынского?

— Догадываюсь, но хотел бы ошибиться. Это связано с делом Бельских?

— Точно. У Волынских остались счета в лондонских банках, которые они умело скрыли от фискальной службы ИСБ. Добровольная сдача некоторых активов уберегла их от гнева императора, зато часть вложений остались нетронутыми.

— Вот же паскуды, — выдохнул Константин Михайлович и сделал большой глоток. Поморщился и с отвращением показал на стакан. — Убери его от меня, сын. А то напьюсь сейчас, что-нибудь нехорошее сделаю.

Никита встал и убрал в шкаф не только стакан, но и бутылку. Вернулся на место и продолжил рассказывать:

— Борис не был в курсе афер своего папаши. Денег у него хватало и считалось само собой разумеющимся, что отпрыск знатного Рода не нуждается в финансах. Но вот пришёл к нему какой-то господин и выложил очень интересные факты, которые очень расстроили Бориса Волынского. Он сразу понял, чем ему грозит разоблачение подобных художеств отца. Самое интересное, что британцы играли руками какого-то итальянца, чьего имени, к сожалению, пешка Волынских не знала. Я думаю, князь Леонид Иванович уже надёжно сидел на крючке и не трепыхался, боясь за жизнь отпрыска. Младший сын вернулся в Россию с дипломом и стал спокойно поживать, пока не возникла ситуация с архивами Гравы. И тут Ордос вспомнил, на кого может положиться. Волынские организовали похищение Олега и Насти, после чего вышли на меня с предложением обмена. Вот здесь я сразу и понял, чьи уши торчат. Значит, была вероятность, что Полозовых, как и меня, могут ликвидировать. Хотя сам князь Леонид придерживался прагматичного варианта: получить документы и отпустить Полозовых. На встречу их не привезли, потому что Борис взял на себя все риски и пошёл ва-банк, запретив обмен. Итог известен.

— Итог известен, — простучал пальцами по столу задумавшийся Меньшиков. — И что теперь делать с Волынскими? Вляпались они серьёзно. А где Лёня, там и Васька Шереметев крутится. Одна головная боль от их дружбы… Никита, а как ты намерен поступить с князем Леонидом? Начнёшь войну?

— Кровь моих людей не пролита, зачем я буду объявлять войну Волынским? — удивился Никита. — Мне будет достаточно виры. Точнее, не мне, а Олегу и Насте. Девушка очень испугана, физические и моральные страдания тоже стоят дорогого.

Меньшиков улыбнулся.

— Ну, от императора он не отвертится. Сдерём с него несколько шкур, а то страх потерял совсем. Мало ему намёков о тихой и спокойной жизни.

В этот момент резко зазвонил телефон Великого князя, лежащий на краю стола. Константин Иванович глянул на экран и ухмыльнулся:

— А вот и сам главный герой соизволил обозначить свою позицию. Слушаю, Меньшиков! Доброго вечера, Леонид Иванович, — в голосе появилась издёвка, которую Волынский, скорее всего, почувствовал. — Нет, сегодня уже никаких визитов. Устал чертовски, да и с детьми хочу пообщаться. Не мешай семейной идиллии, а? И завтра не получится. Сплошные совещания в министерствах и встречи… Слушай, не истери. Позвони мне через три дня. Я постараюсь найти возможность для аудиенции.

Он отключился и подмигнул улыбающемуся Никите.

— Пусть подёргается, гад.

— Про меня ничего не сказал? — спросил волхв.

— Думаю, мечет икру любитель золотого тельца как тебя подмазать, — Меньшиков потянулся до хруста в суставах. — Хочет сначала мою позицию прощупать, а потом уже и к тебе напросится. Я тебя проинформирую, как прошли переговоры, не переживай.

— Да и не собирался, — Никита посмотрел на часы. Пора домой. Девчонки уже грустными рожицами всю ленту сообщений забили. Скучают, красавицы. — В любом случае свою выгоду я получу. Никуда от меня не денется князь Леонид.

— Ну, тогда не буду тебя задерживать, — понял намёк хозяин дома. — Передай привет Тамаре и Даше с Юлей. Надеюсь, скоро мы будем видеться чаще.

— Не раньше следующей зимы, — улыбнулся Назаров. — Дом начнут возводить только весной.

— А ты подгоняй строителей, не ленись, — провожая зятя, посоветовал Меньшиков. — В столице вам будет гораздо лучше.

Вологда, «Гнездо», декабрь 2016 года

Последние дни перед Коловоротом прошли в обыденной размеренности семейной жизни. Назаровы каждое утро собирались в столовой, обсуждали новости и делились планами, чем займутся в Петербурге во время праздников. Ассамблея в этом году предполагалась у Воронцовых, и жёны с невероятным энтузиазмом и удовольствием погрузились в подготовку, которая выражалась в выборе моделей платьев, их пошиву и украшениям. Детей тоже не забыли. Им готовили забавные карнавальные костюмы для многочисленных карнавалов как в Вологде, так и в столице. Разве что Юрик не участвовал в этих забавах, сидя в коляске с какой-нибудь игрушкой под приглядом Тамары.

— Как дела с заводом? — поинтересовался Никита у Юли, сделавшей короткую стрижку-каре, отчего ставшей ещё миловиднее.

— Осталось возвести цех просушки, — с сомнением поглядывая на гору пышных плюшек, испечённых Лизаветой и Надей, откликнулась девушка. — А так линия полностью смонтирована. Для первой партии продукции пришлось закупать сухой лес в Ярославле, но уже к осени начнём выпускать свою. Открытие весной. Всех приглашаю на мероприятие.

— Юлька наша совсем деловая стала, — улыбнулась Даша. — Мы не так со своей «Нимфой» носились.

— Справедливости ради, это оказалось делом более лёгким, чем подарочек Шереметева, — усмехнулся Никита, макая плюшку в розетку с малиновым вареньем.

— Ну, Никита! — возмущённо воскликнула Юля. — Не смей принижать мою мечту! Скажешь тоже — «подарочек». Я днями и ночами ношусь с ним, чтобы обеспечить людей работой! Там уже вся деревня в очереди стоит на трудоустройство!

— Не обижайся, милая, — волхв послал ей воздушный поцелуй. — Я горжусь всеми вами, девочки. Вы как пчёлки, мёд собираете…

— Хе-хе, — дед Фрол подмигнул Мишке и Полине, сидевшим напротив него. Попивая душистый чай из большой кружки, он делал вид, что семейные дела Назаровых его не касаются. — А шмель постоянно в отъезде.

— Ну что сделать, судьба такая, — ухмыльнулся Никита и обратился к детям. — Как успехи в обучении? Дядька Нагаец доволен или ругает?

— Я уже из десяти раз четыре в центр попадаю! — похвастался Мишка. — Только ножи тяжёлые.

— А я — шесть, — тут же уязвила его сестра. — Используй свой Дар, все ножи в центр уйдут.

— Нагаец запретил его использовать, — буркнул Мишка.

— И правильно, — заметил Никита. — Представь, что у тебя заблокирован Дар. Как тогда будешь защищаться?

— Логично, — с солидностью признал правоту отца мальчишка.

— Папа, а когда мы в Петербург переберёмся? — болтая ногами, поинтересовалась Полина с жадным ожиданием в глазах.

— Вообще или на праздники?

— И так, и так, — хитро прищурилась девочка.

— На Коловорот — в конце недели. Вас, кстати, бабушка с дедушкой ждут, и от дяди-императора подарки будут. Но пока дом не построят, будем в «Гнезде» жить.

— А мне будет подарок? — Ярик тщетно пытался вырыть яму в каше, на что Даша обречённо вздыхала и тихо шикала на сына.

Семейная идиллия за завтраком переносилась на ужин, так как за обеденным столом большая часть хозяев не собиралась. Никита поблагодарил кухарок и вместе с Ильясом и Антоном Шубиным поднялся в кабинет.

— Помните, я в Новохолмогорск ездил с парнями, чтобы нащупать тропинку, по которой вычегодское золото уходило в лондонские банки? — спросил волхв, садясь в кресло, после чего соратники примостились рядом за столом. — Мы тогда через Ярославль возвращались и случайно нашим водителем оказался человек, служивший в диверсионном спецподразделении «призраков»?

Ильяс и Антон кивнули. Эту историю, которая началась с покушения на семью Васильевых, тогда ещё проживавших в Устюге, завершилась нападением на Никиту агентами Ордоса в том самом Новохолмогорске. Впрочем, длинная цепочка взаимоотношений с магической инквизицией и не думала заканчиваться.

— Мне нужен этот человек. Возможно, он не один такой отставник.

— Кто поедет в Ярославль? — догадался Ильяс, что есть возможность «проветриться».

— Ты и поедешь, — улыбнулся Никита, почувствовав энтузиазм коменданта «Гнезда». — Антон пока не восстановился после операции, возьмёт на себя все функции охраны. Я позвоню Полозову, чтобы он к тебе присоединился. Тем более, того «призрака» однажды видел. Помимо Олега с вами поедут Москит и Слон. Я не думаю, что обладатель татуировки «звезда Хаоса» встретит вас агрессивно. Скорее, он даже и не вспомнит, от чьего имени вы действуете. Я ведь ему память подчистил. Поэтому нахрапом не действуйте, прощупайте настроение, предложите ему работу от моего имени. Если согласится, аккуратно вкиньте идею, что неплохо бы ещё людей подтянуть.

— Сколько нужно бойцов?

— Да они штучный товар, — рассмеялся Никита. — Не думаю, что одновременно на пенсии находятся с десяток «призраков». Да и отставные бездельем не маются. Если удастся уговорить пару-тройку человек, уже успех.

— Как его найти? — Ильяс что-то черкнул в своём блокноте.

— У него «соболь-универсал» серебристого цвета, — вспомнил волхв. — Номер не помню. Вероятно, водитель зарабатывает на жизнь перевозкой, попробуйте найти его на стоянке аэропорта.

— Ясно, — кивнул Бекешев, убирая блокнот в карман пиджака. — Когда выезжать?

— Когда Олег придёт, сразу и езжайте. Пока я с ним разговариваю, подготовь машину и предупреди Слона с Москитом.

— Какие мероприятия нужно провести из-за похищения Полозова? — поинтересовался Антон. — Не захочет ли Волынский ударить по нашим людям?

— Петербургский особняк укреплён, а сюда он не сунется, — уверенно ответил Никита. — На его месте я бы уже давно названивал со словами извинения. Но князь Леонид выбрал более извилистый путь. Да всё по протоколу, Антон. Нет необходимости напрягать охрану.

И как будто услышав его слова, заиграла мелодия на мобильном телефоне. Высветился номер князя Шереметева. Показав знаком, что ему нужно остаться одному, Никита нажал на зелёную иконку. Ильяс и Антон быстро покинули кабинет.

— Слушаю, Василий Юрьевич. Как ваше здоровье? Осложнений нет?

— У меня этого здоровья — воз и маленькая тележка, — пробурчал в трубке голос князя. — А вот почему-то мёрзнуть стал. Ты мне там энергетические каналы не попортил?

— Я вообще их не касался, — улыбнулся про себя Никита. — Операция была сугубо косметическая. Скорее всего, особенности Дара вступили в небольшой конфликт с организмом.

— Ладно, наговоришь сейчас, — Шереметев сделал паузу. — Я звоню по какому делу? Слышал, твоего человека на пару с женой похитили. Слухи-то идут, кое-кто из наших влиятельных людей замешан. Хочу сказать, я не причастен к этой провокации.

— Хорошие у тебя осведомители, Василий Юрьевич, — хмыкнул волхв. — Года не прошло, а уже половина Петербурга знает о случившемся.

— И к этому делу я тоже руку не прикладывал.

— Куда не посмотри, всюду ты чист, Василий Юрьевич.

— А мне с тобой ничего делить не надо. Я даже Велимиру хвост накрутил, чтобы он к началу навигации расширил фарватер для увеличения грузопотока. Надеюсь, недоразумение разрешено?

— Посмотрим, — Никита не стал усугублять спор. Не до перевозок сейчас. Каримовы уже наладили логистику через Саратов, везут хлопок на фурах, выходит дешевле. — Да ты не беспокойся, Василий Юрьевич, я тебя и не подозревал.

— И на том спасибо, — судя по голосу, Шереметев пытался ерничать, но тревожные нотки то и дело проскальзывали. Не за себя волнуется, шельма, а за друга своего. — Передавай привет своим жёнам, надеюсь, встретимся на Ассамблее. Кстати, как там завод?

— Скоро запустим. Подкинул ты жабу в постель, князь.

— А что такое?

— Теперь младшая жена дома не ночует, всё с твоим подарком возится. Мне совсем времени не уделяет.

— Так я же тебя спасаю, Никита! С тремя-то, наверное, трудно совладать, даже будучи молодым! — Шереметев хохотнул.

— Вот спасибо за заботу! — не удержавшись, волхв тоже улыбнулся. Обычный мужской трёп с подковырками. А ведь жалеет старик, что в своё время не уцепился за возможность обзавестись парой-тройкой жён. Хотя, кто знает, вдруг у него где-нибудь наложницы проживают, или любовницы. Бастардов аристократия плодит с таким же рвением, как и собственных детей.

— Ну ладно, бывай, Никита Анатольевич, — заторопился Шереметев. — Мне по второй линии звонят. Если какие просьбы возникнут, обращайся. Всё-таки мы с тобой теперь связаны… рунами.

— До свидания, Василий Юрьевич, — попрощался Никита и отключился. Покачал головой, и отложив телефон, подошёл к окну, с хрустом потягиваясь. На заснеженной площадке, где летом располагается лужайка, инструктор-собаковод занимался с заматеревшими псами — подарком Каримовых. Щенки-бурибасары выросли, достигли среднего размера, вытянулись и довольно быстро освоили науку защищать свою территорию, а особенно — ребятишек, которых в «Гнезде» хватало. Сейчас они терпеливо ожидали команд кинолога и отрабатывали их без капризов.

Посмотрев на бегающую по кругу четвёрку пепельных, с белыми пятнами на брюхе и шее, бурибасаров, Никита вернулся к столу, и тут снова заиграла мелодия вызова. На этот раз звонил тесть.

— Здорово, сын! — жизнерадостно произнёс Великий князь. — Как отдыхается?

— Лучше всех, — ответил Никита добродушно. — Никуда не поеду, даже не зовите.

— Да и не собирался отвлекать тебя. Занимайся своими делами. Дело такое… Волынский мне всю плешь проел, напрашивается на встречу. Чую, хочет подстелить соломки за свои пакости. Как мне с ним разговаривать? Давить гада безжалостно или требовать виру?

— Такие вещи без ответа не должны оставаться, — спокойно произнёс волхв. — Какие ещё активы есть у Волынских, кроме автоконцерна?

— А его не хочешь забрать? — полюбопытствовал Меньшиков. —

— Нет, не буду. Это же главное детище князя Леонида. Он за него всех порвёт, невзирая на титулы и статусы. А вот денежную виру Полозовым должен выплатить, ну и квартирку хорошую, просторную в Петербурге.

— Ха-ха, прямым текстом ему так и скажу, — одобрил Константин Михайлович. — А сам что хочешь?

— Пока ничего. Не уверен я, что Леонид Иванович угомонится. Начнёт мстить — вот тогда я разую его основательно.

— Добрый ты, Никита, — вздохнул Великий князь. — Есть целый ворох дубинок, которыми можно осадить Волынских.

— Участие этого Рода связано с государственной безопасностью, — парировал Назаров. — Здесь ИСБ должна трясти князя Леонида. Пусть тщательнее ищут зарубежные контакты Волынских, ну и запрятанные счета в лондонских банках.

— Граф Возницын с тобой хочет поговорить, — предупредил Меньшиков. — Я его попросил не беспокоить тебя несколько дней, но потом придётся ответить на несколько вопросов.

— Понял.

— Ну, раз ты такой пушистый и ласковый, я сам сдеру пару шкур с проказника. Пусть не думает, что кому-то, кроме Меньшиковых, позволительно применять карательные меры к верноподданным Российской империи. Только государство имеет на это право.

Никита мысленно покачал головой. Разошёлся тесть; подобные мысли опасно озвучивать даже в кругу избранных или родственников. Если только император не даёт полномочия. Видать, служба безопасности уже нарыла ниточки, ведущие к тайникам Волынских, умело упрятанных за границей. И это отчётливо характеризовало их не с самой приглядной стороны, не такими патриотами земли русской.

— А как быть с Андрианом Ивановичем? Он ведь на высоком посту, верно служит императору. Сдирание шкуры его очень огорчит.

— Дадим ему высокую награду, дабы компенсировать неприятные моменты.

— Не знаю, — засомневался Никита. — В любом случае прессинг он воспримет как вызов от моего лица, не пришлось бы угомонять семейку более жёсткими мерами.

— Не дрейфь, зятёк. Мы Волынских сейчас крепко прижмём, побоятся дёрнуться.

Поболтав ещё несколько минут по всяким пустякам, Великий князь напомнил, что ждёт всё семейство Назаровых у себя дома. Ассамблеи Ассамблеями, но праздничный ужин в ближнем кругу — дело святое. Катя со своим ненаглядным Семёном тоже обещала приехать. Никита попрощался с Меньшиковым и сразу же набрал номер Полозова. Олег откликнулся сразу. Слышался скрип снега, чьё-то дыхание.

— Ты не дома? — на всякий случай спросил волхв.

— Я с Семёном по парку гуляю, осматриваем территорию, какие защитные мероприятия можно провести.

— Ты мне нужен в «Гнезде». Появилось дело. Подробности на месте.

— На какой срок? — деловито спросил Олег.

— Минимум трое суток.

— Хорошо, буду через час.

— Что так долго? Настю будешь успокаивать?

— А как ты думал? Она после этого случая вцепилась в меня как клещ. Даже в город теперь боится выйти.

— Ну, это напрасно. Можешь сказать ей, что я решил вопрос. Все обидчики наказаны, никто больше не обидит.

— Ладно, — рассмеялся Полозов. — Постараюсь уладить вопрос побыстрее. Самому интересно, какую задачу поставишь.

— Она тебе понравится, — пообещал Никита и сбросил вызов.

До прибытия побратима можно было позаниматься архивами Гравы, но не хотелось. Рукописи по рунической магии требовали сосредоточенности, а в данный момент иные планы крутились в голове. В первую очередь Никиту интересовали «призраки». Чтобы драться с подготовленными к тайным ликвидациям боевиками Ордоса, требовались отчаянные ребята, знавшие все уязвимые места своих «коллег». Он не был уверен, что мезенские Воины обладают такими же качествами. Увы, за прошедшее столетие Орден Гипербореев утратил необходимые навыки противодействия подобным вызовам, когда как Инквизиция только усовершенствовала методы тайных операций. Граву убили именно такие люди.

И молчание демонов наводило на самые плохие мысли. Неужели агентура Ордоса имеет в своих рядах боевых магов с навыками противодействия демоническим сущностям? Значит, они умеют стирать свои следы на инфернальных просторах и в Изнанке. Если это так, нужно ставить трёхуровневую защиту в «Гнезде» и в столичном особняке. Чтобы заполучить архив Гравы, они пойдут на самые радикальные меры. В таком случае без «призраков» не обойтись.

Он постарался поставить себя на место наёмников. Полез бы он в заполненный людьми дом или постарался бы выждать момент, когда здесь никого не окажется, или останется малая часть обслуги? Если нет задания убивать близких ему людей, тогда — да. Проникнуть в кабинет, где стоит сейф с документами через Изнанку, взломать его и тихо ускользнуть — так бы он сделал. Но Ордос мыслит иными категориями, у его руководителей иная логика мышления, построенная на беспринципности в достижении цели. Надо уничтожить для этого сто-двести человек, инквизиторы-маги пойдут на такой шаг не задумываясь.

Олегу понадобилось гораздо меньше времени, чтобы успокоить Настю и перейти по порталу в «Гнездо». Никита встретил его, приобнял, похлопал по спине и повёл в штабную комнату, устроенную в здании общежития для охраны. Там уже находился Ильяс, Слон и Москит. Полозов весело поприветствовал их. Подождав, пока парни обстучат плечи друг друга, Никита жестом показал, что пора и задание выслушать.

— Едете в Ярославль, — сказал он, навалившись кулаками на стол. — Задача, выйти на контакт с человеком, который нас вёз из аэропорта в лес. Парни, вы должны его помнить. У него татуировка в виде восьмилучевой звезды с заострёнными концами, смахивающими на наконечники стрел. Это так называемая «Звезда Хаоса», отличительный знак спецподразделения диверсантов, работающих в глубоком тылу. Они натасканы на ликвидацию высшего командования и даже боевых магов. В первую очередь разыщите этого водителя, но будьте крайне аккуратны в общении. Он может подумать, что по его душу прибыли ликвидаторы. Такие же отбитые на голову ребята, но куда слабее «призраков». Скажете ему о моём интересе. Если захочет узнать подробности, пусть едет с вами или хотя бы даст согласие на встречу. В таком случае я уже сам съезжу ради такого дела.

— А если он просто понты кидает с такой татуировкой? — спросил Слон, сидя на подоконнике. — Я помню, как он всё улыбался, шутил. Больше на приблатнённого похож.

— Если он всего лишь дерзкий водила с недалёкими мозгами, сразу же постарается увильнуть от запретной темы, — уверенно ответил Никита. — Но я уверен, что это «призрак» в отставке. Свою сущность никакими масками не скроешь. Задача ясна? В случае затруднений звоните сразу же.

— Всё понятно, — Ильяс посмотрел на часы. — Машина готова. Всем полчаса на одевание «бриза», прощание и звонки родственникам. Слон, не ворчи. Мы на задании, а значит, без защитного комбинезона останешься дома.

Никита кивнул. С этой минуты командовать группой предстояло Бекешеву. Он отвечал за жизнь подчинённых и вправе был требовать выполнения мер предосторожности.

Ровно через полчаса Москит подогнал внедорожник к крыльцу общежития. Никита попрощался со всеми и проводил взглядом набирающую скорость машину, после чего запихал руки в карманы куртки и направился в дом.

Деда Фрола он нашёл в гостиной, читавшего какую-то газету. Рядом с ним прикорнула трёхцветная Варька, уткнув свой нос в пушистый хвост. Жён не видно. Наверное, собрались своей компанией и готовятся к праздникам.

— Фрол Пантелеевич, — Никита присел в кресло напротив, — вопрос один возник.

— Гутарь, — посмотрел на него поверх газеты старый волхв.

— У тебя есть опыт трёхслойной защиты от проникновения с Изнанки? Я встречал в записях деда Анатолия что-то подобное, но сам он никогда не прибегал к ней.

— Трёхслойная? — переспросил наставник. — Эка тебя занесло, внучек. Внешняя защита, инфернальный барьер и изнаночный капкан?

— Не знаю, так или иначе это называется, но ты точно уловил суть, — улыбнулся Никита.

— Ну-ууу, — протянул дед Фрол и отложив газету, почесал кошку за ухом. Та не пошевелилась, только кончик хвоста дрогнул. — Высший магический уровень, вот что это такое. И, причём, с использованием только своего Дара, не прибегая к помощи демонов.

— То есть, такие маги существуют?

— Не стану утверждать, да или нет. С одним встречался в Афганистане. Звали его… Бахрам, кажется. Память совсем никудышняя стала. Вот он умел ставить такую защиту. Если спрашиваешь, возможно ли её соорудить, отвечу — несомненно. Теперь мой вопрос: а на кой тебе заморачиваться? Скажи своим гнусным тварям, чтобы караулили каждого, кто нос сунет в их владения, они их на запчасти разберут.

— А Изнанка? Вот, к примеру, захочет кто-то проникнуть в мой дом через самый нижний уровень. Я знаю, как там тяжело находиться, но при определённых условиях можно выдержать. Что за изнаночный капкан? Как его поставить? Фрол Пантелеевич, ты уж поднатужься, вспомни принцип создания магоформы.

— Есть основания беспокоиться? — глаза старика посерьёзнели.

— У недобитого Ордоса появились ловкачи, которые могут прыгать по уровням.

— Легко сказать «вспомни», — проворчал старый волхв, превратившись в того самого вредного наставника, шпыняющего нерадивых учеников за малейшую ошибку. — Ты говорил, у тебя архивы Патриарха сохранились с записями по Изнанке.

— Я их замуровал, — улыбнулся Никита, — но основные записи скопировал.

— Ну и чего ждешь? Пошли в твой кабинет. Ты же не разрешишь мне взять их на ночь в свои хоромы? Всё равно бессонница, было бы чем заняться.

— Нет, не разрешу. А в кабинете можешь сколько угодно сидеть, я мешать не буду.

— В таком случае — пошли, — старик закряхтел, поднялся, и шаркая чунями, направился к лестнице. — Только мгновенного результата не дам. Заклинание старинное, раньше-то им часто пользовались, потому что магов сильных хватало, да и с демонами умели обращаться куда как лучше, чем сейчас. Да и перебили тварей изрядно. Удивляюсь, как тебе удалось их отыскать.

Никита деактивировал магическую печать с замка и распахнул дверь, приглашая Фрола Пантелеевича войти в кабинет. Старый волхв даже не следил за манипуляциями своего «внучка». Для него подобные забавы уже не представляли профессионального интереса. Он однажды подходил к двери, когда в особняке все уже крепко спали, а Никита в очередной раз мотался по какому-то важному делу неизвестно где. Печать добротная, просто так не взломать. И самое главное, настроена на ауру всех домочадцев, чтобы при соприкосновении защита не убила их, а только парализовала на некоторое время. Остальных она испепелит без шансов на выживание. Да, молодой Назаров умел строить ловушки. Маг-артефактор с боевыми навыками — страшная сила. А если он ещё и Универсал, пиши пропало, вражина!

Пока Фрол Пантелеевич устраивался с удобствами в кресле у окна, Никита вытащил из сейфа набитую бумагами папку, уже изрядно потёртую на краях. Старик одобрительно кивнул, заметив столь рьяное использование архивных записей.

— Я мешать не буду, пойду по своим делам, — предупредил хозяин «Гнезда», закрывая сейф ключом и накладывая магическую печать.

— Не боишься одного оставлять? — лукаво спросил старый волхв.

— Ой, да брось ты, Фрол Пантелеевич, — отмахнулся Никита. — Что в этой комнате такого, чего бы ты не знал? Я не ожидал, что тебе известно об «изнаночном капкане», и пожалуйста, нашёлся человек. Причём, у меня под боком.

Дед Фрол закудахтал мелким смехом и отмахнулся. Дескать, иди, не мешай работать, Никита с улыбкой закрыл за собой дверь и пошёл искать жён. Надо и им уделить внимание, заодно и новый костюм на Ассамблею примерить.

Зимний дворец, рабочий кабинет Великого князя Константина

Князь Леонид Волынский нередко бывал в этой части резиденции Меньшиковых, в сердце беспрерывно работающего государственного механизма, поэтому без проблем миновал посты охраны, показывая специальный пропуск с личной печатью императора и магической — Канцелярии. При сканировании прямоугольного пластика специальным прибором начиналась светиться именно эта печать, что подтверждало её подлинность.

Удивляясь и ворча про себя, почему до сих пор здесь не поставили лифты, Волынский поднялся на второй этаж в сопровождении Захара Ягодина и двух телохранителей и почти сразу же уткнулся в дверь секретариата. Именно здесь находился кабинет Константина Михайловича. Императорский находился выше.

В помещении секретариата как всегда хватало просителей. В основном, чиновничья братия из различных организаций. Пять человек в строгих костюмах сидели на удобных диванах; одни нервно перелистывали журналы, другие рассеянно перекладывали документы в папках, третьи делали вид, что дремлют.

Волынский дал знак своим сопровождающим, чтобы они сели в уголке, а сам подошёл к столу, за которым сидел мужчина с военной выправкой, хоть и в цивильном безукоризненном костюме. Он был из гвардейцев, а гражданский костюм одевал ввиду того, что князь Константин больше занимался текущими делами, связанными с городским хозяйством. Многие посетители робели при виде щеголеватой формы личной охраны императора.

— Его высочество свободен? — вполголоса спросил он.

— Князь Волынский, верно? — уже по этому вопросу Леонид Иванович понял, что визит затянется. Секретарь его хорошо знал, но сейчас скользнул рассеянным взглядом, стараясь не глядеть в лицо долго.

— Митя, дурачка не включай, — ласково прошептал князь.

— Велено подождать, — так же негромко ответил секретарь. — У Константина Михайловича важный посетитель. Когда закончат, я осведомлюсь о вас. Пока посидите. Может быть, кофе, чай?

— Спасибо, уже обедал, — сухо обронил Волынский и уселся в кресло, которое оказалось свободным. Видимо, присутствующие постеснялись занять столь важный стратегический объект под уютным раскидистым декоративным кустарником. Закинув ногу на ногу, он стал анализировать ситуацию. Сбывалось самое худшее. Средний Меньшиков уже владел всей (или почти всей) информацией о произошедшем, поэтому следовало готовиться к неприятностям. Самое хреновое, ему не было известно, что именно знает Великий князь: о стычке с Назаровым в центре города, о заложниках или о вскрытых мозгах Жаркого. При должном напряжении ума можно связать разрозненные ниточки в одну опасную верёвку, на которой его и вздёрнут.

Огромные настенные часы над головой секретаря Мити с монотонными щелчками стрелок отмахали тридцать минут. Дверь оставалась закрытой.

Леонид Иванович продолжал размышлять. Сегодня перед визитом к Великому князю звонил Шереметев. Он пытался через своих людей выяснить, что известно графу Возницыну. Самое главное, не разнюхало ли следствие про вербовку Бориса в Берлине, от которых следы вели в Англию. Дело, к сожалению, было на контроле самого Главы ИСБ, а утечка из его круга маловероятна.

Прошло ещё полчаса. Дверь кабинета распахнулась, на пороге показался сам граф Фёдор Ильич. Он увидел Волынского, скупо кивнул, и сжимая в руке служебную папку, направился к выходу. Сердце у Волынского неприятно ворохнулось. Секретарь заскочил к Меньшикову, пробыл там короткое время, и когда вышел, громко сказал:

— Господин Чикмарский, вас ожидают. На доклад пятнадцать минут, постарайтесь уложиться.

Сухопарый мужчина лет пятидесяти в больших круглых очках в старомодной оправе судорожно сжал ручку портфеля и нырнул в кабинет. У Волынского непроизвольно в кислой улыбке раздвинулись губы. Всё стало понятно до кристальной ясности.

Чикмарский выскочил ровно через пятнадцать минут, и секретарь показал жестом князю, что теперь его очередь.

— Добрый день, Леонид Иванович, — добродушно приветствовал его Меньшиков, не вставая из-за стола. — Присаживайся поближе, поговорим.

— Здравствуйте, Ваше высочество, — кивнул Волынский, выдвигая из-под стола массивный, обтянутый тёмно-зеленым сукном стул. — Благодарю, что уделили мне время.

— Да любопытно стало, с чего ты вдруг с цепи сорвался? — усмехнулся Константин Михайлович, откинувшись на спинку кресла. — Людей Назарова едва не поубивал… Женщину-то за что в жертву решил принести?

— Вышло недоразумение, — сглотнул слюну Волынский. — У нас была договорённость по обмену. Назаров отдаёт документы, мы возвращаем потайника с женой.

Он намеренно назвал бывшую профессию Полозова, надеясь таким образом поставить Никитку в один ряд с не самыми пристойными людьми общества. Но Меньшиков и глазом не моргнул. Он переплёл пальцы рук между собой и устроил их на животе.

— А что за документы? Какие-то особые магические заклятия или акции предприятий?

— Нет. На меня вышли знакомые люди из Европы и попросили посодействовать в возвращении ценного архива, который оказался в руках Назарова. Просто так он их не собирался отдавать, тогда пришла в голову мысль надавить на него, взяв в заложники представителя клана. Родственников никто не собирался похищать, чтобы не возбуждать гнев молодого человека.

— А ты не знал, что Полозов — побратим Никиты? — глаза Меньшикова стали колючими. — Вижу, не знал. Твоя ошибка, Лёня, что ты относишься к окружающим тебя людям с высокомерием, не просчитываешь последствия своих шагов. Императорское предупреждение игнорируешь?

— Предупреждение касалось автомобильного завода Касаткиных, — набычился Волынский. — Я внял ему.

— Всё, что касается клана Назарова — это и наша забота, — железным голосом произнёс Великий князь. — Ты знаешь, почему. Каждый выпад в сторону семьи Никиты ставит под угрозу жизнь моей дочери и моих внуков. Пусть между нами нет союзных договорённостей, но как отец я обязан защищать их. В остальном барон Назаров и сам справится с проблемами. А по поводу заложников… ты фактически стал дразнить его красной тряпкой. Не знаешь, как Никита относится к похитителям? Живи он в средневековье, головы врагов насаживал бы на колья с невероятной лёгкостью. Вот ответь мне, Лёня, а что за таинственные знакомые, которые интересуются магическими трактатами, что готовы добыть их и вывезти из России криминальным путём?

Волынский побледнел. Ему сейчас прямым текстом намекнули о последствиях за разглашение государственных секретов, к коим относились и редкие манускрипты, свитки, монографии по магическому искусству. Он оттянул галстук, чтобы глотнуть побольше воздуха.

— Эти люди патронировали университет, в котором обучался Борис, — хрипло проговорил он. — Милые люди, со своими, конечно, интересами. Борьку старательно окучивали, чтобы он переехал в Англию, продолжил там совершенствовать свои знания.

— Хм, а в России, значит, ему работать и пользу Отечеству приносить зазорно? — Меньшиков со взглядом королевской кобры уставился на князя Волынского.

— Так он не давал согласия, — пожал плечами Леонид Иванович. — Видишь же, Константин Михайлович, домой вернулся. К делу его приставил, пользу Роду приносит.

— Ага, вижу, какая польза получилась, — снова хмыкнул брат императора и вдруг шарахнул кулаком по столу: — Ты понимаешь, насколько далеко шагнул за черту правосудия? Какого беса толкуешь мне, что готов был разменять заложников на архивы Сальваторе Гравы? Чего рот раскрываешь аки рыба на суше? Думаешь, не знаю, из-за чего вы грызню устроили в центре столицы? Эти бумаги имеют непосредственное отношение к происходившим терактам в Петербурге. Это их содержимое едва не погубило наследника престола! Выходит, Волынские причастны к преступлениям против государя?

— Не погуби, Константин Михайлович, — губы у Волынского онемели, сердце предательски засбоило. — Борька, стервец, по-своему понял мой приказ. Я его шкуру лично спущу и в глухомань отправлю, только не трогай мальчишку. Дурак он, со всем рвением принялся отстаивать честь Рода, не понимая, что многое в Петербурге изменилось с приходом…

Он замолчал, боясь наговорить лишнего. Меньшиков скривил губы, слушая лепет князя. Потом наклонился вперёд, уперев руки в край стола:

— С приходом чего? Кого?

— Назарова, — выкашлял Волынский. — Все же видят, как он стремительно завоёвывает влияние среди дворянства.

— Он своими поступками и делами — в первую очередь делами! — доказывает свою полезность, Лёня! — прогрохотал Великий князь. — Почему твой брат Андриан показывает разумность, а сынок решил честь Родаотстоять странными методами! Не понравилось, что Касаткиных не дали сожрать? Ну, такое себе решение — кровь конкурента пролить! Ладно бы это, но контакты с агентурой Ордоса тянут на смертную казнь!

Тут Волынский не выдержал, с грохотом отодвинул стул и неожиданно для хозяина кабинета рухнул на колени.

— Каюсь, Ваше высочество! За сынка непутного, за себя, что не драл как сидорову козу — каюсь! Только не губи!

— Встань, Лёня, — спокойно ответил Меньшиков. — Любите вы кидаться в ноги и каяться, грешники хреновы. Виру готов выплатить?

— Готов, как есть — готов! — истово воскликнул князь Леонид, чувствуя как отпускает сердце.

— Первым делом с тебя извинения перед Полозовыми. Лично извинишься! Вторым: купишь им квартиру в центре Петербурга. Не роскошную, дабы не баловать излишествами, но и не дыру артхаусную. Хорошую, достойную двухуровневую квартиру для большой семьи. И чтобы не стыдно было в ней гостей принимать.

— Сделаю! Сегодня же дам указание адвокатам подыскать и купить! — закивал Волынский. — И… извинюсь.

— Назаров отказался от виры. Он подозревает, что ты затаил обиду и постараешься отомстить. Но тогда не жди от Никиты пощады. Обдерёт как липку в лучшем случае. Предупреждаю, кстати. Не говори потом, что не слышал. И это не всё. Не думай отделаться так просто. Предстоит разбирательство, и ты выложишь всё об этих таинственных любителях магических архивов, вернёшь вычегодское золотишко, которое утаил от наших фискалов. Оставишь себе… двадцать процентов, остальное вложишь в развитие медицины, образования или в сиротские дома. В России, конечно, а не в Британии. Сам найдёшь куда. Ну и хочу озвучить коллегиальное решение. Род Волынских лишается звания поставщика императорского Двора. Герб и грамота поставщика аннулируются.

— Касаткиным место очищаете? — горько усмехнулся Волынский, тяжело сгорбившись на стуле.

— А чем Касаткины хуже тебя? Прекрасные машины делает, не хуже твоих. Вон, Назарову какую красотку подарил! Сам бы от такой не отказался. Впрочем, это дело ещё не решённое. О себе побеспокойся. Радуйся, что легко отделался. Замаран ты крепко вместе с Василием Шереметевым, ещё со времён неумных Бельских. Думаешь, забыли? Вот вы где у нас!

Меньшиков навис над столом и показал крепкий кулак, потом сжал ещё крепче до хруста.

— Насчёт Бориса, — чуть тише добавил он, глядя на побледневшее лицо гостя. — Младший твой, конечно, парень очень ретивый, но со стерженьком, чувствуется. Отошли-ка ты его подальше в глушь, чтобы глаза не мозолил. На годик-два. Боюсь, в его голове сейчас дурные мысли бродят.

— Да, так и сделаю, — кивнул приободрённый Волынский, промолчав про решённую поездку Борьки в Аравию. Лишь бы не прознал никто об истинной причине такой экзотической «ссылки». А как только он добудет джинна или гуля какого-нибудь, вот тут-то и посмотрим, кто у кого в кулаке трепыхаться будет. — Не изволь сомневаться, Константин Михайлович.

— Иди тогда и хорошенько подумай, как жить дальше станешь.

С едва слышным хлопком развеялся конструкт «полога тишины», который, как оказалось, с самого начала соорудил Меньшиков, чтобы ни одного звука не проникло в приёмную.

На негнущихся ногах князь Леонид вышел из кабинета, стараясь держать на лице бесстрастность и лёгкую полуулыбку. Нет ничего хуже показывать страх и отчаяние. Люди не дураки, сразу сообразят, что Волынским хвост накрутили. В лучшем случае. А-аа! Всё равно завтра весь аристократический Петербург узнает, что автомобильный король лишился своей короны. Интересно, кому отдадут право поставлять машины на императорский Двор?

Константин Михайлович поднял трубку, соединяющую напрямую с кабинетом брата, и тот откликнулся сразу.

— Говори, чем дело закончилось.

— Волю твою озвучил.

— Как отреагировал?

— Знаешь, он меньше расстроился из-за найденных счетов в британских банках и лишения права поставлять автомобильную продукцию ко Двору, чем из-за угрозы пойти под следствие о сношениях с Ордосом, — с удивлением ответил Великий князь.

Император сочно выругался, а потом с раздражением произнёс:

— Так и знал, что нечист наш Лёня! Продался иноземцам! Значит, будем крутить так, чтобы жилы трещали. Надо Волынским такой гарпун засадить, чтобы не смел соскочить! Как бы не оказалось, что именно они подталкивают Мишку к престолу!

— Ну, это уже конспирология, — неуверенно откликнулся брат.

— Конспирология или нет, я даю приказ графу Возницыну на разработку Волынских. Пусть собирает досье, вызывает на допросы родственников и ближайшее окружение. Андриана пока трогать не будем, а то забросит службу от расстройства. И ещё… что там по вире Назарову?

— Никита не стал предъявлять свой счёт, но зато за побратима похлопотал. Хорошая квартира в центре Петербурга, в двух уровнях. Я знаю, где такие дома есть. Хотел бы посмотреть, как Лёнька будет рыдать, когда оформит купчую.

Император хохотнул.

— Что-то зять твой доброту не к месту проявляет.

— Я тоже об этом ему сказал, но он лишь улыбается. Знаешь, брат, Никита всё равно в выгоде остался. Теперь у него на руках архив с ценными исследованиями по рунной магии. Надеюсь, это оружие скоро повернётся против наших недругов.

— Давно желаю, чтобы черти сами на раскалённой сковородке плясали, — последовал ответ.

Глава 7

Петербург, Невский проспект, штаб-квартира ИСБ

Бориса пробирала нешуточная дрожь, когда он в сопровождении дежурного офицера в безукоризненно отглаженном мундире чёрного цвета и с серебряными погонами прошёл по нескончаемому коридору, хранящему давящую на уши тишину, и не только из-за красной дорожки, гасящей звуки шагов; каждая кабинетная дверь выглядела столь мощной, что наталкивало на мысль о сейфовой толщине оных. Святая святых ИСБ кого угодно могла вогнать в ступор и заставляла задуматься о бренности своей жизни. Здесь умели выворачивать душу наизнанку даже у тех, кто не считал себя виноватым перед Отечеством.

— Прошу вас, княжич, — капитан распахнул одну из дверей, на которой Волынский успел прочитать: «Отдел по связям с общественностью. Старший — майор Горохов А. С.»

Мысленно пожав плечами молодой человек вошёл в кабинет, не отличавшийся от многих подобных помещений в различных конторах. Четыре стола, стулья, длинный стенной шкаф с открытыми и закрытыми стеллажами, куча папок в них, пара блоков вычислительной аппаратуры с мониторами. И мужчина в белой рубашке без галстука — он сидел у окна за пустым столом, на котором находилась только скромная папочка коричневого цвета и пластиковый стакан с карандашами-ручками.

— Господин майор, княжич Волынский прибыл для беседы, — доложил вытянувшийся офицер.

— Свободен, капитан, — махнул рукой мужчина, и за спиной Бориса дверь сыто щёлкнула замком. Улыбка осветила холёное и красивое лицо майора без мундира и каких-либо знаков различия. — Присаживайтесь, Борис Леонидович, в ногах правды нет.

— По какому вопросу меня хотите опрашивать? — молодой человек отодвинул стул и сел напротив майора, судя по тому, что так его назвал дежурный. — И представьтесь, пожалуйста. Сразу, вдогонку, чтобы не было потом недоразумений. Если вы собираетесь предъявлять мне какое-то обвинение, я без адвоката рта не раскрою.

— Ох, ну что вы так агрессивно, Борис Леонидович, — улыбнулся мужчина. — Никакого допроса не будет, обычная беседа. А зовут меня Александр Степанович. Фамилия моя Горохов, как и указано на табличке. Я курирую общественные связи.

— Какая-то странная для имперской безопасности служба, — недоверчиво обронил Волынский.

— Не поверите, здесь находится много странного для силового ведомства, — рассмеялся Горохов и раскрыл папку, в которой лежал лист бумаги с наборным текстом. — Итак, княжич Волынский Борис Леонидович, тысяча девятьсот девяносто второго года рождения, появился на свет в городе Петербурге, двадцать четыре полных года. Верноподданный Российской империи. Не женат. Уехал в Прагу для получения высшего образования, но через год перевёлся в Берлин, где и закончил университет по специальности «экономика и юриспруденция». Всё верно?

— Абсолютно.

— Почему вы уехали из Праги?

— Скучно. Всё прилизано, благочестиво до одури. Отец сделал ошибку, что отправил меня в эту княжескую провинцию.

— Вы так считаете? — вздёрнул брови Горохов.

— Конечно, — убеждённо ответил княжич. — Богемия — это лубочная картинка центра Европы, спящая красавица.

— Хм, какая интересная аллегория, — собеседник почесал переносицу. — А как вам учёба в Берлине?

— Прекрасно, — расслабился Борис. — Великолепные преподаватели, грамотные лекции, насыщенная студенческая жизнь не только в кампусах, но и за его пределами. Никакого диктата сверху или давления на личную жизнь, только учись хорошо. Мне там понравилось больше, чем в Праге.

— Просто и доходчиво, — кивнул майор, внимательно разглядывая молодого человека. — У меня сразу красочная картинка перед глазами появилась. Сам был студентом, и скажу, что в России студенческая жизнь ничем не отличается от той, что вы так описали.

— Всё познаётся в сравнении, — нейтральным голосом произнёс Борис.

— Хорошо-хорошо. Расскажите, как вы познакомились с господином Санвитале? Что он за человек? Каковы его интересы вне университетских стен?

Волынский почувствовал тревогу. За внешне спокойным любопытством Горохова скрывалась личная угроза ему. Всё это было похоже на те же методы, что применял к нему Санвитале в простых, казалось бы, беседах.

— Он преподавал философию Древней Греции, — взяв волю в кулак, небрежно ответил Борис. — Недолго, года два, факультативно. Можно было не ходить, дисциплина не входила в обязательный реестр дипломных предметов. Но мне было интересно. Господин Санвитале — очень эрудированный человек, его круг знаний не заканчивался на Древней Греции. Римская империя вообще была его коньком. Ну, он же итальянец по происхождению.

— Ваш интерес основывался на повышении эрудированности или на чём-то ином?

— По правде говоря, я ходил на его лекции из-за девушек, — улыбнулся Борис. — Давно заметил, что барышни обожают пожилых профессоров, умеющих увлекательно рассказывать о своём предмете.

— Обожают слушать или просто обожают? — уточнил майор, делая какую-то пометку в ровных рядах отпечатанных строчек.

— Просто обожают. Не знаю, в чём феномен, но я пользовался этим на всю катушку.

— У вас были романы во время учёбы?

— Да, — честно признался княжич. — Да у кого их не было? Я же говорю, счастливая пора! Никакого давления родителей, которые спят и видят, как бы оженить двадцатилетнего сыночка, самолично подобрав для него выгодную только им партию.

— То есть, распущенность вы считаете нормой? — майор повертел шеей и откинулся на спинку стула.

— Да какая же распущенность? Свободные отношения, не более. В Европе это стало нормой ещё полвека назад.

— Бес с ней, Европой. Расскажите о своих контактах с Санвитале вне учебного заведения. О чём вы говорили, с какими людьми он сводил вас.

— Ничего серьёзного, — подумав для видимости, ответил Борис. Он просто собирался с мыслями, чтобы не ляпнуть лишнего. — Обычный разговор старшего с младшим. Конечно, Марко не раз задавал вопрос, как я отношусь к продолжению карьеры за рубежом. А если конкретно — в Лондоне. Научная работа сначала помощником, референтом в Академии Права, ну и в дальнейшем работа в серьёзных организациях.

— Например, в СМС?

— Что за СМС?

— «Секретная Магическая Служба» Британской Короны.

— Нет-нет! — рассмеялся обескураженный Борис. — О разведке и речи не шло.

— В таком случае вы должны были понимать, что будущий экономист-правовед не нужен в Англии. Там своих хватает, хоть пригоршнями зачерпывай.

— Да не дурак, понимал уже тогда, — усмехнулся княжич. — Да и отец, когда ему рассказал о такой «блестящей» перспективе, обругал и предупредил, чтобы я не вздумал соглашаться. Если и ехать, то лишь со стопроцентной гарантией.

— Например?

— Ну… Куда-нибудь в торговое представительство нашего клана или в Российскую Торговую Компанию. В Ливерпуле и Манчестере их целых два. Но вся шутка в том, что Санвитале намекал на научную деятельность, которая меня не привлекала.

— Он вас знакомил со своими друзьями?

— Нет, — уверенно ответил княжич. — Пару раз профессор приглашал на выставку картин в Берлинском художественном музее, где пришлось пообщаться с местным бомондом, ну и всё, пожалуй.

Горохов кивнул, после чего открыл ящик стола и вытащил из него тонкую пачку фотографий, разложил их перед Борисом.

— Взгляните на этих людей, вдруг кого узнаете?

Княжич с любопытством всматривался в лица четырёх мужчин и одной женщины, перешагнувшей сорокалетний возраст. Но, вполне могла и легко пятьдесят лет разменять. Её отличала матёрая красота, присущая тем аристократкам, которым важно, как они выглядят не только вживую, но и на обложках журналов, а то и вот на таких фотокарточках. Мужчины были блеклыми, невыразительными, или старались выглядеть такими. Борис, если бы хоть раз встретился с ними, вряд ли смог запомнить.

— Шпионы? — пошутил он, перестав перебирать снимки.

— Ну что вы, право… Какие же это шпионы? — усмехнулся майор, убирая их в стол. — Просто иногда так бывает, что обычные люди вдруг попадают в сферу интересов нашей службы. Контакты, разговоры, случайные знакомства. Вот вы, Борис Леонидович, имеете обширный круг знакомств, в котором крутится до двух сотен человек, а то и больше. И могли не запомнить этих господ. Всё зависит от свойств памяти.

— Хотите сказать, она у меня несовершенна? — хмыкнул княжич, закидывая ногу на ногу.

— Так же, как и у меня, — покладисто ответил Горохов. — Но в нашем деле непозволительно иметь плохую память, поэтому ежедневная тренировка мозгов есть необходимый атрибут.

— Пожалуй, женщину я всё-таки видел, — сделав ещё одну попытку покопаться в памяти, Борис улыбнулся. — В Берлине, как раз на выставке художников-импрессионистов.

— Видите, не всё так плохо! — обрадовался офицер и сделал пометку в записях. — Я знал, что вы вспомните. Такую яркую красоту очень сложно забыть. Даже через пять лет. Кто она?

— Не знаю… профессор таскал меня как ручную собачонку от группы к группе, — медленно говорил Борис, силясь вызвать в памяти моменты, почему-то столь важные для Горохова. — Разговоры ни о чём, скорее, как дань вежливости.

— Понятно, — кивнул мужчина. — Вам воздействовали на память. Вас не могли не подвести к этой женщине. Представитель высшей аристократической прослойки, одного из самых влиятельных кланов в России — и ручная собачка?

— Память стёрли? — удивился Борис. — Но почему остальное помню столь ярко?

— Не стёрли, а воздействовали. Есть такая ментальная техника. Убирает из памяти ключевые моменты вроде имён или лиц.

— Ну и зачем?

— Затем, чтобы потом вы не могли рассказать что-то важное.

Волынский пожал плечами. Разговор был странным и вроде бы безобидным. Его не спрашивали про тайные вклады в английских банках, не пытались навязать обвинение в удержании заложников и попытке их убить. Но не могли «безопасники» заниматься глупостями, вызвав его для разговора о годах учёбы. Что-то они явно пытались вызнать.

— Вы знакомы с бароном Назаровым? — наконец, последовал вопрос, который Борис давно знал.

— Да как сказать… слышал о нём, но личной встречи между нами не было, — соврал княжич. Конечно же, единственная встреча состоялась на одном из дурацких костюмированных вечеринок, где они все носили маски. И Борис пообщался чуть ли не с каждым из присутствующих, а значит, с Назаровым точно контактировал. Он даже мог с большой уверенностью сказать, что барон прятался под именем сеньора Джакетти[8].

— Вы не знакомы с магистром магии по фамилии Грава?

— Нет, — тут же ответил Борис. — Я же получал образование не в структуре магических заведений, а в обычном гражданском университете. Мне достаточно того Дара, что дала природа и родители. Развиваю, конечно, в меру своих возможностей, но потолок знаю.

— Мне казалось, что одарённые стараются усилить свой Дар. Вы какую Стихию пестуете?

— «Землю». Но, повторюсь: у нас в клане хватает боевых магов. Они обеспечивают безопасность семьи и вассалов-союзников. Я считаю, все эти бесконечные тренировки по усилению способностей только время отнимают.

Горохов про себя скептически хмыкнул. Он не верил в слова княжича. Усиливают Дар все, кто мало-мальски владеет Стихиями. Нужно быть идиотом, чтобы отказываться от данной тебе привилегии. А у Волынских такая империя, что защищать её приходится не только боевым волхвам, но и самим князьям. Слабого хозяина сожрут, вот и вся философия аристократов.

— А вот мне интересно, кто та женщина на фотографии? — попытался выяснить Борис. — Вы так и не назвали её фамилию. Вдруг вспомню?

— Баронесса Стефания Сегрейв, — улыбнулся Горохов. — По крайней мере, она позиционирует себя как представительница одного из аристократических домов Британии. Поклонница андеграунда, кубизма, импрессионизма, собирательница коллекций старины. В общем, весьма увлекающаяся дама.

— Нет, не припоминаю, — развёл руками Борис.

— Ничего страшного, — офицер достал бланк, быстрым и уверенным почерком заполнил его и подал княжичу. — Отдайте на выходе. Обычная процедура, не обращайте внимания.

— У вас жалование зависит от количества принятых граждан? — пошутил Волынский вставая.

— Верно, — усмехнулся Горохов, тоже поднимаясь, чтобы проводить гостя до дверей. — Вы не будете возражать, если мы как-нибудь продолжим беседу?

— Не знаю. Я скоро уезжаю из России по семейным делам, — поделился новостью Борис, натянув на лицо маску сожаления. — Надолго.

— Что ж, желаю удачи, — мужчина кивнул и долго стоял, провожая взглядом идущего по коридору.

Особняк Волынских

— Что от тебя хотели? — с тревогой спросил князь Леонид Иванович, когда сын, раздевшись, вошёл в гостиную, приглаживая встопорщенные волосы.

— Про учёбу в Берлине спрашивали, — отмахнулся Борис, как будто от чего-то незначащего. — С кем контактировал помимо учёбы, о профессоре Санвитале интересовались.

Глава переглянулся с Андрианом. Брат-министр тоже был дома, приехав со службы, как только узнал об интересе ИСБ к племяннику.

— А о Назарове? — спросил отец.

— Сдался вам Назаров, — фыркнул молодой человек, развалившись в кресле с видом уставшего, как будто только что несколько мешков с цементом перетащил на своих плечах. — Ничего у безопасников на меня нет. Даже про магистра Граву спросили разок и больше к нему не возвращались.

— Наивная простота, — фыркнул Андриан Иванович. — Давай-ка, по порядку изложи, что да как.

Поморщившись, Борис всё-таки не стал ломаться и тщательно пересказал разговор с майором Гороховым. Отец и дядька слушали внимательно, не перебивая. Андрон Иванович, как наиболее искушённый в служебных интригах силовых структур человек изредка кривил губы в улыбке. Он понимал, что ИСБ сделало первую попытку подсечь на крючок дурачка, возомнившего себя хранителем родовой чести. Доигрался, паршивец. Теперь все Волынские находятся под бдительным присмотром. Даже в МВД пришла императорская директива составить план мероприятий по слежке за всеми, кто состоит в клане. Понятно, что указание составлено в обтекаемой форме, со сглаживанием углов, но Андриан Иванович понял его скрытый смысл. Члена семьи Волынских проверяли на лояльность Меньшиковым. Пришлось сжать зубы и начать действовать, вызывая одного за другим людей, служащих Роду. Сам он, ясно дело, не принимал участие в допросах и беседах, но удавка, накинутая императором ему на шею, ощутимо давила и намекала о серьёзности ситуации.

— Майор про архив даже не спрашивал? — удивился Леонид Иванович.

— Упомянул магистра в контексте, знаком ли я с его работами…

— Ну вот, и первый флажок поставили, — не удержался от реплики Андриан, но Глава показал жестом, чтобы тот помолчал.

— А! — воскликнул Борис со смешком. — Этот «безопасник» показывал фотографии людей, которых я никогда в жизни не видел, за исключением одной весьма симпатичной дамы. И даже фамилию подсказал: баронесса Сегрейв, британская аристократка. А ещё сказал, что мне могли на память воздействовать, чтобы стереть эпизод этой встречи.

— Надо Борьку отправлять подальше отсюда, — решительно произнёс министр, — как ты и планировал, брат. Как бы мозги ему не начали прощупывать, как с Жарким получилось.

— С чего это? — Леонид Иванович заиграл желваками. — Не позволю!

— Если Назаров предъявит более серьёзные обвинения — согласишься, — Андриан взволнованно вскочил на ноги. — Не думай, что он успокоился. Сейчас мы находимся в его руках, как и князь Василий. Никитка поступает хитро, по-азиатски, опутывая нас всевозможными ограничительными мерами, и вроде бы не ведёт открытую войну, но по факту — она и есть!

— А на виру нельзя было соглашаться! — Борис не преминул высказать своё мнение. — Одно дело — Назарову заплатить, а тут приходится шикарную квартиру в самом центре Петербурга преподнести какому-то тупому боевику!

— Хватит! — не выдержав, рявкнул Глава. — Закрой свой рот, хватит советы давать, такие же бесполезные, как и своё желание выставить нашу семью ревностной хранительницей старого уклада! Не делаются сейчас так дела! Умнее надо быть, изворотливее! Так, собирайся-ка, поехали!

— Куда? — не понял младший сын, оскорблённый гневной отповедью отца. Ведь он хотел как лучше! Неужели никто из этих динозавров не понимает, что с помощью Назарова Меньшиковы постепенно подчиняют себе все независимые Роды, чтобы вычистить поле под свои интересы? Никита выступает тараном, а императорский клан внимательно смотрит, кто трепыхается и не хочет идти под его властную руку! И на карандаш, а то и к ногтю!

Борис в чём-то был прав, свежим взглядом рассмотрев то, что не могли увидеть другие. Только сделал неправильный вывод, уводя проблемы межклановых взаимоотношений в плоскость непотизма и фаворитизма. Назарова он считал фаворитом Меньшиковых в силу родства, поэтому и решил бить в эту точку. Но не понял, что его благие намерения страшно бесят отца и дядьку.

— Не «кудакай», а надевай пальто и выходи во двор, — решительно поднялся на ноги отец. — Скажешь, чтобы машину подготовили и охрану для выезда. Я буду через десять минут.

И широким шагом покинул гостиную.

Борис с недоумением посмотрел на дядьку Андриана, а тот лишь руками развёл, продолжая сидеть на месте.

— Не поедешь с нами?

— Зачем? Меня не приглашали.

— А вдруг он меня решил в Неве утопить? — вроде бы в шутку спросил Борис, а сам, конечно, напрягся. — Пулю в башку пустит, а труп — в прорубь.

— Для этого есть полигон, — хмыкнул министр, подумав, что идея неплоха. Племянник становился занозой в заднице, и Андриан Иванович грешным делом подумывал засунуть его в следственный изолятор, выдумав какой-нибудь криминальный предлог. — Там можно без всяких изощрённых комбинаций грохнуть тебя и сказать господину Хованскому, что произошёл несчастный случай. Такие происшествия, обычно, замазываются на усмотрение родственников.

— И ты бы замазал?

— Конечно, — пожал плечами князь Андриан и улыбнулся, чтобы парень не подумал, что это сказано всерьёз. Неуклюжая попытка пошутить, не более того.

Борис только хмыкнул и быстро поднялся к себе в спальню, встал на колени перед гардеробным шкафом и аккуратно подцепил нижнюю деревянную панель, в которой он устроил тайник. Достал оттуда давно приобретённый по случаю в Берлине «браунинг», внимательно проверил магазин и с щелчком загнал обратно, поставил на предохранитель. Магия магией, но пуля в голову напавшего надёжнее всех защитных манипуляций, особенно если она прилетает неожиданно.

— Бред, — тихо фыркнул парень, засовывая пистолет сзади за брючной ремень. — Собственного папашу подозреваю. Но кто его знает? Разозлился-то он не на шутку!

Он выскочил на улицу, где его уже поджидал пофыркивающий выхлопами чёрный «даймлер». Отец был внутри, и опоздание не улучшило ему настроение.

— Ты игнорируешь мои приказы, — он внезапно и с силой сжал колено сына цепкими пальцами, и зло добавил, несмотря на искажённое от боли лицо: — Прекрати показывать свою прыть, где не следует! Отныне запрещаю тебе говорить от моего имени!

— Да понял я! — прошипел Борис, рука сразу соскользнула с колена. — Мне скоро четвертак исполнится, а ты меня всё контролируешь!

— «Четвертак»! — передразнил его Волынский. — Вот оно, ваше отношение к жизни и серьёзным делам. Убогость языка и мысли, вечная торопливость и нежелание анализировать постоянно изменяющуюся ситуацию приведут к закономерному итогу. Что стоим? Поехали на стрельбище «Хепоярви»!

Водитель, в спину которого прилетел окрик, закивал и аккуратно тронулся с места. Следом за ними пристроились два внедорожника охраны.

— Про какой ты итог ты говоришь? — Бориса успокаивала ребристая рукоять пистолета, ощущаемая спиной. Если что — даже рука не дрогнет.

— Печальный! — буркнул Глава и достал из чехла пассажирского кресла фляжку. Открутил крышку, и в салоне сразу поплыл запах коньяка. Сделав пару глотков, Волынский убрал фляжку обратно. — Закопают нас всех с твоей прытью. Если не прекратишь играть во взрослость, клянусь, Борька, не пожалею тебя.

— Что за стрельбище? — решил сменить тему княжич. Неприятная она ему показалась.

— Полигон, который принадлежит барону Абрамову, — ответил Волынский. — Пётр Дмитриевич сам его построил для испытаний оружия, которое он потом продаёт за рубеж. Чтобы клиенты были довольны, он самолично новые образцы отстреливает.

— Ты уже с ним разговаривал насчёт нашей идеи?

— Да. Абрамов обещал посодействовать, но хочет встретиться с тобой лично. Он не знает, зачем конкретно я хочу тебя закинуть в Аравию. Легенда такова: поиск рынков сбыта нашей продукции. Так как мы перестали быть поставщиками императорского Двора, появилась необходимость закрыть финансовую брешь, — Волынский хмыкнул и пробормотал: — Вот уж точно, не было бы счастья, да несчастье помогло. Легенда-то чистой оказалась. Побежит барон проверять, правда ли это, и сразу успокоится.

— А он ещё не знает?

— Понятия не имею, — отмахнулся отец. — Может, и знает.

Он надолго замолчал, погрузившись в свои мысли, пока машина летела по загородной трассе, минуя многочисленные дачные посёлки и небольшие городки-спутники столицы. Минут через двадцать водитель свернул на просёлочную дорогу, проехал маленькую деревушку с одной улицей и спросил с тревогой, не оборачиваясь:

— Здесь развилка. По какой езжать?

— Сворачивай налево и вдоль ручья до шлагбаума, — рассеянно ответил Волынский.

Сомкнувшийся вокруг них высоченный сосновый лес почти вплотную подобрался к накатанной снежной полосе, отчего в салоне сразу потемнело. Борис покосился на отца, чьё лицо размылось в мягких полутонах.

Шлагбаум обнаружился за плавным поворотом. Неподалеку от неё стояла срубленная из кругляка сторожка, над крышей вился дымок из трубы. На чисто выметенном крыльце лежал лохматый огромный пёс. Он увидел приближающиеся машины, вскочил и потрусил к опущенному шлагбауму.

— Пёс-охранник, — хохотнул телохранитель, сидевший рядом с водителем. — Интересно, сам будет поднимать?

— Ага, сейчас подбежит к нам, постучится в окошко и потребует пропуск, — вторил ему водитель.

— Замолчите оба! — цыкнул на них старший Волынский, разглядывая выходящих из сторожки двух человек в полувоенном камуфляже. Они были без оружия, и скорее всего, стояли здесь для фиксации проезжающих машин. Один из них поднёс рацию к губам и что-то быстро говорил. Вероятно, связывался с полигоном, увидев княжеский герб на дверце «даймлера».

Телохранитель опустил окошко наполовину и сказал с небрежностью:

— Князь Волынский к барону Абрамову.

Постовой, или кем он себя считал, нагнулся и попытался заглянуть в салон.

— Согласовано, — произнёс за его спиной напарник. — Поднимай бревно.

Миновав шлагбаум, они ещё несколько минут ехали по лесу, пока не оказались на берегу замёрзшего озера, обрамлённого высоченными соснами. Возле берега стояло с десяток легковых машин и три грузовика с крытым кузовом. Возможно, на них перевозили ящики с оружием.

— Пошли, сын, — Волынский вылез наружу, его тут же окружила охрана из внедорожников.

Борис с удовольствием вдохнул в себя морозный и удивительно вкусный воздух. Где-то за стеной леса слышалась резкая трескотня автоматов и сухие пистолетные щелчки.

— Барон в своей стихии, — усмехнулся Глава, пробираясь по натоптанной тропинке мимо сосен и заваленных снегом кустов. — Вот кто помешан на оружии по-настоящему…

Стрельбище, к которому они подошли, представляло из себя правильно обвалованную земляными валами площадку размером с футбольное поле. С одной стороны, где находились брустверы и столы для подготовки оружия к стрельбе, толпились с десяток человек. Пятеро из них деловито лупили по мишеням, остальные смотрели в бинокли или в прицелы.

Чуть позади них располагался целый лагерь из рубленных избушек и открытых площадок, оборудованных для шашлыка и отдыха.

Барон Абрамов, облачённый в камуфляж как и остальные его люди, заметил приближающихся гостей. Он положил автомат на стол, отщелкнул магазин, проверил оружие, не остался ли в нём патрон, и пошёл навстречу, стягивая с правой руки тактическую перчатку.

— Рад видеть тебя в добром здравии, Леонид Иванович, — поздоровался он со старшим Волынским и скользнул изучающим взглядом по лицу княжича.

— Знакомься, мой сын Борис, — представил его Волынский, и только тогда барон протянул руку для пожатия.

Борис ощутил, насколько цепкая и сильная хватка у Абрамова. Да и сам он был мужчина крепко сбитый, плотный, подвижный как ртуть. И загар на лице придавал ему вид этакого авантюриста, чем-то похожего на Лоуренса Аравийского[9].

— Наслышан о вас, Пётр Дмитриевич, — Борис улыбнулся. Ему показалось, что у такого человека много друзей и приятелей, как и врагов, впрочем.

— А я тебя, княжич, помню ещё маленьким, — подмигнул ему барон. — Не ты ли на лодке в одиночку пытался переплыть озеро?

— Я, — рассмеялся Борис. — Правда, потом неделю лежал на животе. Ахмет меня попотчевал своим ремнём. Он у него до сих пор в комнате висит как напоминание о детских шалостях.

— А давайте-ка чайку выпьем, — Абрамов похлопал парня по спине и первым потопал к одному из домиков.

Она была построена по принципу лесной сторожки, где большую часть занимала русская печь, и кроме длинного стола, лавок и топчанов здесь ничего больше не было. Три маленьких оконца не давали много света, но этого было достаточно, чтобы разглядеть друг друга. Борис увидел висящую над столом лампочку и понял, что где-то здесь спрятан генератор, а то и магический накопитель, дающий достаточно энергии для освещения в вечернее время.

— Чай смородиновый, сам заваривал, — Абрамов открутил крышку термоса, налил в неё одуряюще пахнущий напиток. — Леонид Иванович, будешь?

— Нет, спасибо. Вон, Борьке предложи, — мотнул головой князь.

— Не откажусь, — Борис хотел наладить отношения с бароном, и отказывать в такой мелочи означало нанести пусть и небольшую, но обиду.

Абрамов усмехнулся и протянул ему парящую крышку, а себе налил в керамическую кружку.

— Расскажешь, зачем отпрыска отправляешь жариться в далёкие края? — спросил он, усаживаясь на лавку.

— Хочу расширить рынок сбыта своих автомобилей, — признался Волынский. — Европа сопротивляется, пошлины повышает, дышать не даёт. Давно хотел на юг расширяться.

— Думаешь, арабы с восторгом примут твою продукцию? — напрямую спросил Абрамов, шевеля бровями из-под шапочки-балаклавы.

— Не уверен, — так же честно признался князь Леонид. — Но попробовать надо.

— Вкусный чай? — спросил барон, поглядев на Бориса.

— Душистый, как свежая смородина, — кивнул молодой человек.

— Если хочешь добавки, не стесняйся, наливай… Так вот, Леонид Иванович, насчёт твоих планов. Они как-то связаны с последними событиями?

— Какими? — сделал непонимающее лицо Волынский.

— Слухи пошли гнилые, с трудом верится. Шепчутся на всех углах, дескать, Волынские утратили доверие императора, что он снял с них звание Поставщика Двора.

— Н-да, чихнуть не успеешь, разнесут по всей округе, что лихоманкой всех заразил, — горько усмехнулся князь. — Да правда всё это, Петя. Разозлил я государя крепко, не спрашивай как, всё равно не скажу. На семейном совещании решено отправить Бориса в турне по Ближнему Востоку. А тебя прошу об одном: можешь ли ты обеспечить контакты со знатными арабскими Родами? Просто поговори, намекни, заручись словом.

— Дело не самое лёгкое, — покачал головой Абрамов. — Если бы ты сам поехал, одно дело. А кто твоего сына воспримет с серьёзностью? Скажут, очередной капризный принц решил развеяться и отдохнуть, как можно с ним о чём-то говорить? Опять же, нужны подарки. Раз вы хотите прощупать рынок, надо преподнести что-то из своей продукции.

Барон сделал пару маленьких глотков остывающего чаю, оглядел молчащих Волынских:

— У вас нет шансов, к сожалению. Там, куда вы едете, сильны позиции англичан. Они прочно держат автомобильный рынок, ну и итальянцы со своими спортивными карами вне конкуренции. Русским ход заказан. Да что там машины! Даже я со своим оружием еле-еле нашёл нишу, в которую залез со скрипом, подарив едва ли не целый арсенал одному из царьков… Леонид Иванович, я вижу, что не в рынке дело. Ты в России больше заработаешь, если заполнишь сегмент представительских машин своими изделиями, которые поставлял ко Двору Его Императорского Величества. С руками оторвут.

— Но это не отменяет наших планов, — озабоченно потёр подбородок Волынский. — Если честно, Пётр Дмитриевич, я и сам анализировал перспективы, и пришёл к такому же выводу. Шейхи, эмиры, падишахи живут в такой роскоши, что я на их фоне покажусь голодранцем.

— Мои принципы, Леонид Иванович, ты знаешь, — твёрдо заявил Абрамов, отодвигая от себя кружку. — Всегда держать язык за зубами. Оно полезно не только в бизнесе, но и в жизни. Не знаю, чем ты огорчил императора, но вижу, что проблема очень серьёзная. Давай, облегчи душу. Зачем парня отправляешь к арабам?

— Мне нужно Борьку спрятать на какое-то время, — нехотя признался Волынский. Барона он знал как облупленного, и про принципы его тоже. Почувствует ложь или фальшь — помощи от него не дождёшься. — Все неприятности из-за неправильно оцененной ситуации этим засранцем, — он кивнул на молчащего, стиснувшего зубы Бориса. — А неприятности таковы, что именно мне придётся расхлёбывать гору дерьма.

— Ясно, — кивнул барон. — Аристократические разборки. И ты хочешь найти союзников на Востоке?

— Нет, это ни к чему. Союзников, если надо, я и здесь найду.

— Тогда непонятно, какая мне выгода таскать за собой твоего отпрыска? Получается, я влез в ваши дела. Меньшиковым может не понравиться. Возьмут, и перекроют мне кислород.

— Я наслышан, что на Востоке ещё можно отыскать магические артефакты, в которых заложена древняя сила, — князь осторожно подбирал слова, злясь на дотошного Абрамова. Хотелось встать и открутить ему голову за дерзость и ощущение своей охренительной важности. Но переборол свои чувства, даже слегка улыбнулся.

— А, тогда понятно, — барон оценивающе поглядел на младшего Волынского. — Я могу представить княжича как любителя экзотики, путешествующего по дорогам древнейших государств Ближнего Востока и Аравии, собирателя магических артефактов. Таких клиентов там любят, и проблем меньше будет. Сначала мы побываем в Багдаде и Басре, познакомлю Бориса Леонидовича с интересными людьми, а дальше пусть он сам действует. Слухи побегут впереди него, переживать не стоит. Только сразу предупреждаю: никоим образом не отклоняться от маршрута, который ему любезно предоставят. И ещё… нужно быть готовым к большому валу всякого дерьма, которым местные завалят княжича. Отыскать ценный предмет та ещё задачка.

— Ничего, я с ним отправлю парочку артефакторов, — покосился на сына Волынский.

— У вас есть человек, умеющий торговаться?

— Найдём, — пожал плечами князь.

— Нет-нет, нужен человек, знающий менталитет восточного базара, а не торгаш, знающий европейский рынок. Такой, что за дирхем удавится, но не переплатит. Если такого нет, так и быть — дам адресок одного такого деятеля. И хорошую охрану не мешает взять, — добавил Абрамов. — Всё-таки принц, а не абы кто. Понты — самое главное в мире восточных деспотов. Нужно соответствовать статусу.

— Понял, — кивнул Волынский, и пристукнув ладонями по столу, поднялся на ноги, давая понять, что уезжает. — Когда нужно быть готовым?

— Сроки поджимают?

— Ну… Неделя погоды не сделает.

— Отлично, через десять дней я везу товар в Багдад, — Абрамов тоже встал. — Княжич Борис может присоединиться ко мне. Правда, полетим на грузовом самолёте, без всякого комфорта.

— Переживу, — буркнул Борис.

— Не сомневаюсь, — барон хитро прищурился. — А не хотите ли пострелять, уважаемые? Как раз сегодня привезли партию новых автоматов, нужно проверить.

— Я пас, — отмахнулся князь.

— А я не откажусь, — обрадовался Борис возможности выпустить пар и злость, накопившуюся в груди. — Когда такая возможность ещё появится? А то всё магические полигоны, никакого разнообразия.

Абрамов засмеялся и распахнул дверь, пропуская впереди себя важных гостей.

«Гнездо», декабрь 2016 года

Никита не мог без смеха смотреть как Полина дрессирует стаю Гончих, вернее, щенков из нового помёта Милки. Пять неуклюжих и переваливающихся серо-чёрных комков, барахтаясь в снегу, пытались выполнять команды юной леди. Повизгивая от усердия, они выстраивались в правильный охотничий клин, но какой-нибудь неразумный сосунок портил всё, сбивая всю стаю.

— Не мешай! — топнула ногой Полина, когда Мишка попробовал затолкать палевого, с чёрными пятнышками на животе щенка в строй. — Пусть сам думает, как нужно передвигаться!

Никита только что закончил тренировку с двумя потоками энергии, сбалансировав их таким образом, чтобы подняться на пару метров от земли. Глядя на изумлённые мордашки детей, редко видящих подобные фокусы отца, он улыбнулся и плавно опустился на утоптанную площадку, после чего соединил ладони, сбрасывая лишнюю энергию в землю. Гулкий хлопок разметал снег по сторонам. Гончие с испугом порскнули в кусты, и Полина со смехом бросилась за ними.

И в то же мгновение в середине поляны вспухла снежная воронка раструбом вниз, раскрутилась с бешеной скоростью, издавая протяжный гул — из неё вышел Дуарх в элегантном костюме с тростью. В зубах у него была толстенная сигара.

— Ой, Дурах явился не запылился! — из кустов с шумом вывалились Полина, раскрасневшаяся и счастливая, что удалось схватить одного из шипящих щенков за шкирку.

Демон, привыкший, что маленькая госпожа его постоянно так называет, спокойно созерцал семейную идиллию и бесстрастного Нагайца, прислонившегося к дереву. Телохранитель лишь на секунду напрягся и тут же снова превратился в каменную статую.

— И где ты пропадал? — Никита повёл плечами, на которые тут же легла тёплая овчинная шуба, подаренная мезенскими старцами. Лязгун на всякий случай не стал отходить в сторону, контролируя демона. — Три дня не могу до вас докричаться.

— Прости, Хозяин, - пробасил Дуарх, склонив голову в повиновении, — Очень сложно оказалось выследить эту парочку. Они постоянно путали следы в астрале, уходили в Изнанку, ставили хитрые ловушки. Но мы их нашли!

— Где? — Никита насторожился. Ему не понравилось упоминание об Изнанке. Значит, не зря заставил деда Фрола изучать материалы из архива Патриарха.

— В Кадисе. Замок Санта-Каталина. Греются на песчаном пляже в перерывах между беседами с какими-то хитрыми рожами, — фыркнул демон. — Мы расставили сторожки вокруг них, а на всём пути преследования раскидали маячки. Такого трудного задания давно не было. Это опасные люди. Позволь нам уничтожить их, пока они не ожидают нападения.

— Подожди, — Никита покосился на детей, убежавших подальше от демона, потому что щенки не могли находиться рядом с ним, без конца скалились и рычали. — Выяснили имена?

— Стефания Сегрейв и Маттео Висконти, так они себя называли, когда селились в гостиницах Берлина, Кёльна, Антверпена, Женевы, Парижа, — стал монотонно перечислять Дуарх. — Наедине, оказывается, у них совершенно другие имена. Аморуччо и Стеллина.

— Малыш и Звездочка? — удивился Никита. — Не напомнишь, сколько им лет?

— Уже давно не молодые, — хохотнул Дуарх. — За пятьдесят точно. Это они, Хозяин, зуб даю. Сильные маги, давно работающие вместе. Их ауры настолько совместились, что очень трудно понять, один человек действовал или двое. Ты великий волшебник, Хозяин! Увидеть два аурных следа в едином!

«Теперь понятно, почему Копецкий со своими помощниками испытывал трудности, — подумал Никита, вслушиваясь в речь Слуги. — Эта парочка не просто вместе работает. Муж и жена, вероятнее всего или очень крепкая любовная пара. За годы совместной жизни их энергетические поля настроились друг на друга, что не могло не сказаться на аурных контурах. Но спутать их, определив как один — вопиющая безграмотность или намеренная ошибка. Не хотелось бы думать, что пражский маг служит Ордосу».

— Значит, сейчас они в Кадисе. А где Ульмаха потерял?

— Он за ними следит, чтобы опять куда не исчезли, — Дуарх вытащил сигару изо рта, окутался дымом. — И теплом наслаждается. Оказывается, триста лет на горячем пляжном песке не валялся! Хо-хо! Рыба холодная!

— Как бы его Малыш со Звёздочкой не срисовали, — забеспокоился Никита, не заметив, что назвал пожилых магов столь экстравагантно.

— Он обещал быть очень осторожным, — демон посмотрел в сторону детей, с которыми сейчас находился Нагаец, как-то незаметно оказавшийся возле них. — А где Ходок?

— Спит, — усмехнулся волхв. — Не переживай. Как только я почувствую, что он окреп, станешь его учителем.

— Благодарю, Хозяин, — расплылся в улыбке Дуарх. — Тогда я возвращаюсь, буду следить за перемещениями этой парочки.

— Подожди, — поднял руку Никита. — Ни на секунду не снимайте с них наблюдение. Возможно, они попытаются через Изнанку подобраться к моей семье. Эти старички невероятно опасны и многое умеют.

— Понял, — Дуарх смял сигару в широкой ладони и высыпал труху на снег и как-то неожиданно исчез, оставив после себя пятно промёрзлой земли.

— Ребятки, домой! — крикнул Никита. — Отправляйте своё гончее войско отдыхать, и в машину живо!

Дети покладисто побежали к внедорожнику, а Гончие, поскулив, нашли невидимый для человеческого глаза разлом между мирами, тоже растаяли в белесой морозной дымке. Никита ради интереса активировал магическое зрение, но заметил лишь бледно-сиреневые всполохи разрыва, тут же затянувшегося, как будто ничего и не было.

— Полина, а кто первым всегда появляется? — поинтересовался волхв, когда сел в тёплый салон машины. — Вот, например, когда ты вызывала Вожака, Милку и Серого?

— Вожак, конечно, — уверенно ответила Полина. — Он и уходил первым, как командир.

— А сейчас?

— Зубастик. Но иногда и Роза, — вот как, уже имена им придумала, королева Гончих.

Стало понятно, что не все инфернальные псы умеют проходить через барьер миров. У кого-то из помёта обязательно появляется функция Ходока, и вся стая подчиняется ему не просто по факту силы и лучшей генетики, а именно из-за возможности покидать Инферно. Серый никогда не пробовал оспорить первенство у Вожака, как и Милка. Значит, между Розой и Зубастиком рано или поздно возникнет конфликт за верховенство в стае. Интересно, надо будет потом проследить, кто возьмёт верх.

Никита завёл детей в дом, где над ними принялись хлопотать две горничные; Тамара с Дашей уехали в Вологду, а Юля, как всегда, рванула к родителям, вся в трудах и хлопотах. Мишка и Полина безропотно пошли умываться. Их ожидал обед и госпожа Милютина с обучающей программой.

Сам же Никита, раздевшись, поднялся в кабинет. Дед Фрол покладисто продолжал изучать архивные записи Анатолия Архиповича, то и дело похмыкивая и почёсывая седую бородку.

— Появилась интересная информация, — сказал волхв, падая в кресло.

Старик оторвался от бумаг и удивлённо посмотрел на Никиту, как будто не мог понять, откуда он взялся. Потом в глазах промелькнули знакомые искорки.

— По убийцам Гравы? — догадался он.

— Выследили-таки их мои демоны, — с удовольствием отозвался Никита, вытянув ноги, чувствуя расслабленность во всём теле.

— Так-так, — почувствовав азарт, Фрол Пантелеевич накрыл ладонями тетради. — Кто такие?

— Баронесса Стефания Сегрейв, так она представляется в высших аристократических кругах Европы, а также её партнёр Маттео Висконти. Друг друга они называют Стеллина и Аморуччо. Звёздочка и Малыш.

Старик крепко задумался, как будто пытался вспомнить, где слышал эти имена, а может, его мысль сейчас витала в иных направлениях.

— Отвязная парочка, — неожиданно сказал он. — Специалисты высшего уровня, работают виртуозно. Я сразу их заподозрил, когда ты рассказал, как искал следы в номере убитого Гравы. Наслышан, как же. Они молодые уже наводили ужас на отступников Ордоса и Магической Инквизиции. Ни одна ловушка не могла остановить их. Понимаешь, внучек, если бы Звёздочка со своим Малышом оказались банальными наёмниками-убийцами, их рано или поздно достали бы. Неуловимых нет, это лишь вопрос времени. Но эти артисты научились так изящно путать аурные следы, устраивать такие ловушки в астрале, что у многих магов мозги сгорели.

— Как им удаётся совмещать следы?

— Если спишь с любовником в одной постели не один десяток лет, легко настроиться на его энергетику и слиться аурными контурами, — ухмыльнулся дед Фрол. — Тебе ли не знать. Хотя, да, будет труднее добиться слияния.

— Почему это? — удивился Никита, уловив смешинки во взгляде старого волхва.

— Три жены требует гораздо большего внимания и сил, чем одна. И не затягивай со слиянием. Чем раньше это произойдёт, тем лучше для всех вас.

— Ладно, я тебя понял, — улыбнулся Назаров и перевёл разговор на нужную тему: — Но как они ходят через Изнанку?

— Артефакт один есть, очень интересный, — похлопал по тетрадке дед Фрол. — Изготовлен он был очень давно, когда приручение демонов было делом обыденным, что на Востоке, что в Азии. У азиатов, конечно, другие способы есть, тебе ли их не знать. Но вот зороастрийские маги, такие как Тафтани или Нефанди, делали такие вещицы, что сейчас за ними гоняются все знающие эту тему.

— Но у Ордоса таких артефактов хватало, — кивнул Никита, вспомнив, как ловко была уничтожена штаб-квартира с помощью «одноразового» демона. И вместе с ней — ценнейшая коллекция магических вещей.

— Хватало. Ордос за ними охотился уже лет пятьсот, уже с той поры, когда Флорентийский Собор объявил об унии Рима и Константинополя.

— Что за артефакт?

— «Печать Нефанди», так и называется по имени изготовившего первые артефакты. Они предназначались для джиннов, чтобы помогать им преодолевать инфернальные пустоши. Если ты не знаешь, то все джинны по своей сути не переносят преисподнюю, и заставить их спуститься туда — заранее подписать себе смертный приговор. Разорвут на части любого, кто этот приказ отдаст. Вот поэтому сначала Тафтани взялся за эту проблему, а потом и Нефанди руку приложил. Они оба не любили друг друга и отчаянно боролись за первенство. Из всех артефактов «Печати» удачными оказались те, что сделал Нефанди, — дед Фрол усмехнулся, увидев неподдельный интерес в глазах Никиты. — А уже в старости он усовершенствовал артефакт. Теперь с его помощью даже люди могли пройти по тропам Инферно и даже Изнанки.

— Ясно. Удивительно, что такие древние поделки сохранились, — кивнул Никита.

— Служа в Афганистане, я слышал истории о «проклятых поделках». Если их находили, убивали владельца, а сам предмет уничтожали с помощью магических ритуалов. «Печать Нефанди» к таким и относилась.

— Допустим, наша неуловимая парочка пользуется этим артефактом, — волхв поднялся на ноги и стал расхаживать по кабинету, засунув руки в карманы камуфляжных штанов, которые так и не переодел, вернувшись с тренировки. — Но насколько вероятен шанс, что они появятся здесь?

— Нулевой шанс, — спокойно ответил дед Фрол. — Вспомни, как ты охотился на Высших Лордов. Чтобы протоптать дорожку до той виллы, пришлось расставлять маячки. Пока здесь… — он постучал пальцем по столу, — не появится такой же маячок, Маттео с Стефанией сюда не войдут.

— Значит, будут попытки внедрить ко мне своего шпиона, — догадался Никита. — Под видом обслуги или охраны.

— Кого-нибудь принимал в последнее время? После уничтожения Лордов?

— Надо управляющих поспрашивать; приём проходит через них, а потом Шубин визирует, — волхв сделал зарубку в памяти.

— Проверь обязательно. Достаточно маячка вблизи кабинета или под окнами снаружи.

— Так что с ловушкой?

— А-аа, нашёл упоминание о таковых, — дед Фрол погладил тетрадь словно милое домашнее животное. — Толя скрупулёзно записывал всякие слухи или идеи, но не все они отличаются точностью. Мусора тоже хватает, не в укор твоему деду. Он молодец, действительно провёл очень большую работу. Завтра на полигон поеду, поэкспериментирую.

Он с кряхтением поднялся, схватился за поясницу и осторожно размялся. Потом с укором посмотрел на Никиту:

— Вот строишь ты центр с какими-то волшебными капсулами, а почему родовых Целителей нет в доме? Одна Ольга, и то с головой ушла в работу на благо человечества.

— Ольга, при всём уважении к её таланту, слабенькая Целительница, — вздохнул Никита. — А вот идею биокапсул схватила на лету, поэтому я буду всячески её поддерживать. Рано или поздно дома организую медицинскую палату с парой капсул. Они сразу решат дефицит Целителей.

— Надо магов-лекарей, надо, — погрозил пальцем дед Фрол. — Ищи их среди своих вассалов. Может, кто из мелких дворянских семей себя проявит. Пошлёшь на учёбу, и через десять лет будешь спокойно спать… Ладно, пошёл я, отдохну от трудов праведных.

— Я подумаю насчёт Целителей, — улыбнулся Никита, провожая старого волхва до дверей.

Оставшись в одиночестве, он просмотрел все сообщения, пришедшие за последние два часа. Жёны, как всегда, послали сердечки и мордашки с печальными глазами, дескать — скучаем. Увидел сообщение от графа Сумарокова с просьбой позвонить, когда будет возможность.

Никита сразу же набрал его номер.

— Здравствуй, Князь, — тут же ответил Сумароков. — Есть новости по Собору. Ты не в Петербурге?

— Приветствую, Святослав Бориславич, — Никита уселся в кресло и расслабленно покрутился. — Нет, я в «Гнезде».

— Нужно встретиться. Сам понимаешь, по телефону я ни за что об этом не скажу.

— В таком случае через час я буду на Невском. Кафе «Северная роза». Подъезжайте туда.

— Принято.

Как не стремился Никита добраться вовремя до кафе, пришлось постоять в пробке у развилки, ведущей на Невский проспект и к мосту Александра Невского. Когда он вошёл в помещение, граф уже был там, заняв столик у дальней стены под уютным настенным светильником. Сразу видно профессионала: держит под контролем вход и широкие панорамные окна.

— Прошу прощения за опоздание, — Никита снял пальто и повесил его на вешало, стоявшее тут же. Потом пожал руку графу, сел напротив и заказал чашку кофе подошедшему официанту.

— Князь не опаздывает, а задерживается по стратегическим соображениям, — улыбнулся Сумароков, откладывая газету «Столичные ведомости» на край стола.

— Как вам угодно, Святослав Борисович. Я доверяю вашему объяснению, — рассмеялся Никита и поблагодарил официанта, довольно быстро исполнившего заказ. Отпил отменно приготовленный мокко. — Так что по Собору?

— Решено провести его в Новохолмогорске за два дня до начала Коловорота, — Сумароков отпил фруктовый чай из маленькой чашки.

— Не самое удачное место, — заметил Никита, пробуя горячий напиток. — Отделение ИСБ Новохолмогорска меня очень хорошо знает. А тут такой случай, соберутся делегаты Ордена.

— Никита Анатольевич, если вы пытаетесь завуалировать свою фигуру и отвести от Ордена излишнее любопытство имперской безопасности, уверяю — дело пустое, — граф откинулся на спинку стула. — Меньшиковы прекрасно осведомлены о нашей структуре, но разумно не трогают ни меня, ни вас, ни другие центральные фигуры. Про Мезень и говорить нечего. Мы нужны России, как бы это пафосно не звучало. И насколько понимаю осторожное прощупывание Меньшиковыми идею возрождения Ордена, нам дан если не карт-бланш, то частичное восстановление, но с упором отражения внешних угроз.

— Спорить не стану, — кивнул Никита, рассеяно-внимательным взглядом окинув зал. Нагаец и Лязгун сидели через два столика и поедали мороженое. Двое сластён, надо же. — Нам пора выходить на широкую дорогу. Получив титул Князя Гиперборейского, как-то странно ничего не делать.

— О чём и речь. Поэтому я взял на себя ответственность оповестить все Роды, которые удалось отыскать, и скоро они начнут прибывать в Новохолмогорск.

— Сколько человек?

— От каждого Рода по два. Глава и наследник. Кое у кого и наследницы, поэтому пугаться не стоит, — улыбнулся Сумароков. — Охрану, приехавшую с ними, не считаю. К них своя работа. Вышло восемьдесят восемь человек. Очень символическая цифра, не находишь, Князь?

— Две бесконечности? Да, символ проглядывается. Сорок четыре Рода Воинов и Целителей. Не маловато?

— Кого нашёл, — пожал плечами граф. — География слишком обширна, чтобы охватить всех, кто спрятался от суеты мирской. Печора, Урал, Обь, Енисей, Сибирь, Дальний Восток, Кавказ… Но после Собора слухи пойдут активные, поэтому в следующий раз людей будет поболее.

— Надеюсь на это, — Никита задумался. — А кто займётся охраной?

— Кузьма Мещерин. Он со своими парнями уже в Новохолмогорске, подготавливают встречу. Знаешь такого?

— Довелось с ним поработать, хваткий Воин.

— Он тебе, кстати, привет передаёт, — граф оттянул рукав пиджака и посмотрел на часы. — Со временем кошмар. Если нет вопросов, Князь, я с твоего соизволения, пойду.

— Я, наверное, приеду к самому открытию Собора, — вдруг озадачил Сумарокова Никита. — Есть одна проблема, которую надо решить как можно быстрее.

— Что за проблема? — нахмурился Глава отдела спецопераций. — Тебе желательно приехать пораньше, чтобы на месте осмотреться, поговорить с людьми, обозначить направление деятельности. Это не обязательно, навязывать старинные традиции новому руководителю никто не станет, но всё-таки первый Собор после стольких лет бездействия…

— Я, кажется, нащупал след парочки, ликвидировавшей Сальваторе Граву.

— Вот как? — собиравшийся уходить Сумароков устроился поудобнее и даже допил остатки чая. — Не буду спрашивать — как. Но поинтересуюсь — кто?

— Некая баронесса Сегрейв по прозвищу Стеллина, а её напарник и по совместительству давний любовник — Маттео Висконти. Она зовёт его Аморуччо.

— Малыш? — усмехнулся граф. — Забавно. Про баронессу Сегрейв я слышал. Давненько эту даму подозревают в работе на спецслужбы Ватикана и Британии. Она разъезжает по Европам, посещает различные аукционы и скупает всё, что считает ценным и стоящим внимания. Этакая коллекционерка со стажем. А вот про Висконти мало знаю. Любит в тени своей женщины прятаться.

Сумароков задумался, постукивая пальцами по столу. Никита не мешал, мелкими глотками попивая кофе.

— Выдвину одну версию, — наконец, сказал собеседник. — Баронесса не просто так колесит по разным городам. Возможно, отрабатывает какие-то контракты на ликвидацию неугодных. Сначала она посещает светские салоны, нащупывает пути к местной аристократии, собирает нужную информацию, а потом приезжает Аморуччо. Вместе работать сподручнее. Клиента убирают и спокойно исчезают с горизонта. Кстати, эта версия хорошо ложится в убийство магистра. Ты говорил, что Грава мог увидеть очень хорошего знакомого и спокойно открыть дверь, за что и получил удар ножом.

— Да, такая мысль у меня сразу появилась, когда я узнал о Стефании Сегрейв, — подтвердил Никита версию Сумарокова. — И теперь кусочки мозаики складываются в цельную картину.

— Любовники, — задумчиво пробормотал граф. — Почему о Висконти нет информации? Как можно столько лет жить с женщиной и не засветиться? Это прокол моей службы. Ладно, разберусь. Где сейчас они?

— В Кадисе, греются на пляже, — честно ответил Никита.

— Не вздумай лезть к ним, Князь. Я пошлю людей, пусть присмотрят. Когда закончим Собор, разберёмся с проблемой. Нет, в качестве пленников они не нужны. Таких врагов надо уничтожать без раздумий.

— Я опасаюсь, что во время моего отсутствия они могут проникнуть через Изнанку в мой дом, — признался волхв. — Есть у Малыша и Звёздочки артефакт, позволяющий передвигаться по Изнанке.

— Без маячка не получится, — уверенно откликнулся Сумароков. — Напряги службу безопасности… Кто там у тебя руководит? Капитан Шубин?

— Он в отставке.

— Бывших гвардейцев не бывает. Пусть проверит каждого поступившего за последние полгода: родословную, бывшее место работы, долги, кредиты, враги. Мотивация пойти на сделку с врагом может быть любая. Надо искать.

— Я уже дал задание, — усмехнулся волхв.

— Молодец, Князь, соображаешь, — граф снова посмотрел на часы. — Всё, мне пора на службу. Встретимся уже в Новохолмогорске.

Они пожали друг другу руки, Сумароков быстрым шагом покинул кафе, а Никита некоторое время посидел в одиночестве, просмотрел оставленную им газету, после чего рассчитался с официантом. Подал знак телохранителям, неторопливо надел пальто и вышел в их сопровождении на улицу. До Коловорота оставалось четыре дня, а значит, уже послезавтра ему нужно выезжать в Новохолмогорск. И найти способ обезопасить «Гнездо» от визита опасной парочки.

Глава 8

Ярославль, декабрь 2016 года

группа Ильяса

Москит с трудом нашёл свободный «карман» на стоянке аэровокзала, и со скрипом зубов долго втискивался между элегантным ярко-красным «Амуром» и стареньким чёрным «Рено-соболем», стараясь не смять мелкие коробушки своим рычащим монстром. Закончив манёвр, облегчённо вздохнул и выключил зажигание.

— Жрать охота, — Слон тут же стал вертеть головой. — Неизвестно сколько ещё здесь простоим.

— Мы же два часа назад в придорожном кафе поели! — возмутился Москит. — Сколько можно брюхо набивать! От твоего веса уже рессоры прогибаются!

— Пойду, хоть булочку с котлетой куплю, — игнорируя вопли товарища, сказал Слон и повернулся назад. — Командир, тебе чего-нибудь взять?

— Воды минеральной, — откликнулся Ильяс, посматривая в сторону пропускного пункта, через который жидким, но не прекращающимся потоком въезжали и выезжали автомобили. — Заодно прогуляйся по стоянке, вдруг повезёт.

— В нашем деле всегда приходится носом землю рыть, — проворчал Слон, вылезая из салона. Морозный, почему-то пахнущий углём, как будто неподалеку работала котельная, воздух ворвался внутрь. — Удача любит упорных.

Пофилософствовав, он как-то незаметно исчез из поля зрения. Москит поймал местную радиостанцию, и убавив звук, слушал музыку. Слон пришёл через полчаса, завалился в кресло, отчего внедорожник обиженно закряхтел.

— Вот чёртушка! — пробурчал товарищ.

Слон передал Ильясу литровую бутылку минералки, а сам зашуршал пакетом, из которого доносился аппетитный запах выпечки и жареной котлеты. Москит невольно сглотнул слюну.

— Точно перекусить не хотите? — ехидно спросил он. — Ладно-ладно, не шипи, брат. Я на всех взял.

— Чуть попозже, — скручивая пробку с бутылки, откликнулся Ильяс. — Нашёл клиента?

— Оказывается, в Ярославле очень популярен «соболь-универсал», причём, серебристого цвета, — удивлённо сказал Слон. — Три тачки насчитал на стоянке, одну возле выхода из аэровокзала. Но там не наш клиент. На стоянке в двух машинах другие водилы. А вот ещё одна пустая стоит. Да вон она, в соседнем ряду, метров пятьдесят отсюда, вправо от нас, — он ткнул пальцем, показывая направление.

Там действительно находился серебристый «универсал» с грязными потёками на боках и заляпанными брызговиками. Видимо, здесь была оттепель перед большими морозами, вот машина и набрала грязи. А вымыть её хозяин не удосужился. Довольно странно при большом количестве сервисных автомоек.

Время медленно, как и полагается в подобных случаях, потекло неторопливо и вязко. Уже уехали соседи, а хозяин серебряного «универсала» словно попал в этот поток и не собирался выныривать на поверхность. По радио торжественно прозвучали фанфары, то бишь наступил полдень. Раздалась бодрая музыка, а Слон встрепенулся.

— Вот он! Чтобы мне котлетой подавиться! Он это!

— Как ты его узнал в зимней одежде? Татуировку через неё не увидишь, — подколол Москит.

— А я лица хорошо запоминаю! — Слон вдавил нос в стекло и внимательно вглядывался в водителя, который укладывал два дорожных чемодана на колёсиках в багажник, а возле машины топталась женщина с двумя девочками лет восьми-девяти в длинных шубках и валенках.

Дождавшись, когда нужный им автомобиль выедет со стоянки, Москит неторопливо поехал следом, держась на безопасном расстоянии, пропустив вперёд юркий фургончик и два жёлто-белых такси.

— Жена и дети? — стал гадать Слон.

— Обычные пассажиры, наверное, — откликнулся Москит.

— Слишком неразумно садиться в машину с водителем без лицензии, — включился в разговор Ильяс. — Тем более с детьми. Скорее всего, жена или родственница какая. Проследим, куда поедет, там видно будет.

«Призрак», если на самом деле это был он, даже не доехал до центра Ярославля, а свернул к Волге, проехал пару километров и стал петлять между пятиэтажками, построенными, наверное, лет пятьдесят назад рядом с комплексом небольших фабричных корпусов. Москит заволновался. Внедорожник на этих улицах оказался слишком заметным, но Бекешев приказал не дёргаться и продолжать движение. Вскоре «соболь-универсал» нырнул по разбитой асфальтированной дороге между двумя домами и въехал на небольшой дворик с тщательно вычищенными дорожками и уютной детской площадкой посредине.

Машина остановилась, водитель помог выгрузить женщине чемоданы, о чём-то с ней поговорил и схватив поклажу, зашёл в подъезд пятиэтажного дома вместе с расшалившимися девчонками.

— Подъезжай ближе, — сказал Бекешев, — и остановись так, чтобы проезд не загораживать. Движок не выключай, будем ждать.

Водитель появился через пятнадцать минут. Он остановился на крыльце, достал из пачки сигарету, прикурил и кивнул головой проходящему мимо мужику с картонным ящиком в руках.

— Точно, здесь он живёт, — хмыкнул Москит. — Знакомого увидел.

Между тем водитель неторопливо покурил, лениво посматривая по сторонам, но Ильясу такой взгляд был знаком: цепкий, всё улавливающий и оценивающий. Внедорожник, стоявший в паре метров от его машины он явно счёл опасностью. Ловко отправив окурок в урну, мужчина вразвалочку пошёл к своему «универсалу». Москит надавил на клаксон, подавая короткий сигнал.

— Слон, ушами не хлопай, — предупредил Бекешев. — Я попробую в контакт вступить, а ты следи за ним.

Водитель затолкал руки в карманы толстой куртки, подумал немного и повернул к внедорожнику. Ильяс приспустил стекло и дружелюбно произнёс:

— Прошу прощения за назойливость. Не могли бы вы уделить мне несколько минут?

— А кто вы такие? — не вынимая рук из кармана, поинтересовался водитель. — Знать вас не знаю. Мошенники, наверное? Номер-то не местный. Да и на инспекторов не похожи.

— Мы не инспекторы. Занимаетесь частным извозом без лицензии — занимайтесь, ваше дело, — Ильяс заметил, что собеседник заметно напрягся. — Хотите получить работу по вашему настоящему профилю?

— Вы кто такие? — повторил вопрос мужик и вытащил правую руку из кармана, сжимая продолговатый рубчатый кругляш, в которой Бекешев узнал гранату, и похолодел. Пальцы левой руки обхватили кольцо. — Если по мою душу приехали, тут и останетесь! Я в отставке уже пять лет, правила знаю, язык за зубами держу!

— Успокойся, боец, — высунулся в окошко Слон. — Весной, помнишь, подвозил трёх человек с аэропорта и высадил их в лесу? У тебя на левой руке татуировка «Звезда Хаоса». Угадал?

— Весной… — проворчал мужик, но расслабился, пальцы от кольца убрал. — Думаешь, я помню каждого, кого подвозил?

— Да узнал ты меня, дурака не врубай, — хмыкнул Слон. — Залезай в машину, не торчи на улице, а то жену перепугаешь.

— Это не жена, знакомая, — водитель поколебался, но кивнул, соглашаясь на приглашение. Он дождался, когда Ильяс поднимет стекло и отодвинется, чтобы влезть внутрь, захлопнул дверь. — А твою морду я вспомнил. С вами ещё молодой парень ехал, светловолосый.

— Ну вот видишь, а то сразу за гранату хватаешься, — повернулся к нему боец. — Тебя как звать-величать?

— Зови Василием, не ошибёшься.

— А ты всегда её в кармане носишь? — полюбопытствовал Москит, побелевшими пальцами вцепившись в руль. Он уже успел попрощаться с жизнью, хотя под одеждой у него был надет «бриз». Бекешев настоял, и ведь был прав. Единственное, чего стоило опасаться — голову и лицо ничем не прикроешь. Посечёт осколками. Угораздило на бешеного наткнуться.

— Конечно, — с серьёзным лицом ответил бывший «призрак». — Врагов у нас хватает. Мы потому и не женимся, чтобы семьи не пострадали.

— Ладно, Василий, дело к тебе есть, — Ильяс выразительно посмотрел на Москита.

— Какое? Я бесплатно пассажиров не вожу.

— Шутник, — хмыкнул Москит и сразу показал Бекешеву, что закрывает свой рот на замок.

— Наш хозяин предлагает поступить к нему на службу, — сказал Ильяс. — Если ты и в самом деле «призрак», то к тебе есть очень хорошее предложение. По профилю, как уже было сказано.

— Молодой — и уже хозяин? — водитель искривил губы в улыбке. — Князь, что ли?

— Князь, — не моргнув глазом, ответил Ильяс. Но ведь так оно и было. Разве титул, данный ему мезенским Собором, не имеет никакого веса?

— А откуда он так хорошо знает про татуировку «Хаоса»?

— Хозяин — военный человек, имеет звание капитана, ему сам император доверяет сложные задания, — с наигранной наивностью бросил Слон.

— Заливаешь ты про императора, — хохотнул Василий.

— Даже если и заливает, то ненамного, — поддержал личника Ильяс, подкидывая дровишек. Он прекрасно видел, что водитель валяет дурака, но сам прокачивает ситуацию, делая выводы из бесхитростной беседы. — Про подобные татуировки ему известно очень хорошо, встречался с их носителями за «ленточкой». Ладно, если до сих пор не веришь, мне велено сказать: группа «Шторм».

Василий почесал затылок; судя по всему, он не признавал шапку, да и зачем, если всё время в машине проводит.

— И где «Шторм» работал? — прищурился он.

— Балканы.

— Может, позывной командира группы скажешь?

— Перебьёшься, — голос Ильяса заледенел. — И так достаточно узнал. Если не хочешь менять свою жизнь и предпочитаешь дальше за копейки возить разную публику — хрен с тобой. Вылезай отсюда, мы поехали.

— Ну-ну, погнал волну, — хмыкнул водитель. — Почему сам хозяин не приехал? Значит, не так уж я ему важен? За всё время даже фамилии его не сказали. Как я должен верить?

— Назаров Никита Анатольевич. Есть у тебя телефон? Зайди на любой информационный ресурс и задай поиск.

Василий, к облегчению Ильяса, убрал гранату и вытащил из внутреннего кармана старенький потёртый телефон с маленьким экраном. Несколько минут в салоне стояла тишина, только тихо мурлыкала музыка из приёмника.

— Барона Назарова нашёл, а князя такого нет, — наконец, встрепенулся Василий. — И да, я узнал его. Когда он княжеский титул успел получить? Я так-то читаю столичные газеты, в курсе многих вещей.

— В курсе он, — Слон с усмешкой посмотрел на него. — Ты на самом деле думал, что тебя дурят? Никита Анатольевич — зять Великого князя Константина Меньшикова. Чуешь, какие перспективы открываются? И такие предложения даются раз в жизни. А хозяин — князь по жизни, а не по титулу.

— Чего от меня хочет господин Назаров?

— Вот, уже конструктивный разговор пошёл, — Ильяс неторопливо приложился к бутылке с минералкой. — Ты профессиональный боец, умеешь работать за «ленточкой», умерщвлять магов. Хозяину нужен такой человек, а ещё лучше — три-четыре. Есть на примете такие же как ты?

— Отставники? — уточнил Василий, погружаясь в задумчивость.

— Да.

— Найти можно. Только все эти разговоры впустую, надо с самим бароном-князем разговаривать. Я привык в глаза человеку смотреть, как он ведёт себя, как отвечает.

— Кто мешает тебе приехать в Вологду и встретиться с Никитой Анатольевичем? — Ильяс переглянулся со Слоном и подмигнул. Дело сдвинулось, упрямец не стал отказываться, а значит, шанс заполучить «призраков» в клан повышался.

— Нужно время, чтобы обговорить ситуацию с парнями, — сдался Василий. — Дело нескорое. Я так понимаю, ваш хозяин хочет устранить некое препятствие, мешающее ему в делах?

— И не одно, — Ильяс пристально взглянул на него, давая понять, что шутки здесь неуместны. — Намечается серьёзная работа, нужны профи высочайшего класса. «Призраки» — одни из тех, кому эту работу можно доверить.

— Мы не одни будем?

— Я же говорю, всем хватит повеселиться.

— Ладно, — Василий прикусил нижнюю губу, — не буду говорить за других, но я приеду. Только после Коловорота. Получится уговорить коллег, так вместе заявимся. Адрес скажите.

— Поместье «Гнездо», от Вологды на юг несколько километров ехать, — откинулся на спинку дивана Ильяс. — Только давай телефонами обменяемся. Когда вздумаешь ехать, позвони, чтобы мы согласовали дату. И если надо будет, встретим как полагается.

— Добро, — согласился бывший «призрак».

Вологда, «Гнездо». Новохолмогорск, декабрь 2016 года

— Значит, этот Василий дал согласие на встречу? — Никита удовлетворённо кивнул, выслушав отчёт Ильяса. — Я не сомневался. Такие люди очень тяжело переносят вынужденное бездействие.

— Он и в самом деле «призрак»?

— Когда ты рассказал, как он пригрозил вам гранатой, я понял, что не ошибся, — рассмеялся Никита. — Эти ребята немного на голову отшибленные. Извини, не предупредил тебя о такой особенности их поведения.

— Признаюсь, стало страшно, — поёжился Ильяс, удобно устроившись в кресле с бокалом коньяка. — Думал, сейчас закинет свою игрушку в салон, и полетим мы в Небесные Чертоги, не успев «мама» сказать.

Никита кивнул. Он всерьёз рассчитывал использовать «призраков» в предстоящей операции. Двое-трое отбитых ребят могли устроить такой террор Ордосу, что вся Инквизиция взвоет. Понятно, что понадобится одобрение императора. Зачистка по своему масштабу предстояла обширная. Там и спящие агенты графа Сумарокова присоединятся, и разведка, и диверсанты ГОН, и Воины-гиперборейцы. Но первым делом надо ликвидировать влюблённую парочку. То, что её привлекли для уничтожения Сальваторе Гравы, уже говорило о серьёзности намерений Ордоса. Тихая и незаметная война подходила к своему апогею. Единовременный удар по всей верхушке, подчинявшейся Лордам, выведет Магическую Инквизицию из борьбы на долгие годы, если не столетия. Там останется лишь периодически пропалывать сорняки. Но этим уже займутся Витязи Ордена.

— Спасибо, Ильяс, — поблагодарил своего соратника Никита. — Без тебя как без рук.

— Я тебе клятву давал, — как будто бы удивился Бекешев. — Это моя работа и долг.

— Ты почему ещё не женат? — улыбнулся Никита, введя Ильяса в ступор неожиданным вопросом.

— Э-ааа, — промычал тот, разводя руками, — когда мне личной жизнью заниматься?

— Ну ты как маленький! Съезди в «Родники», покрутись среди местных. Там столько молодых девиц понаехало, только успевай выбирать, — волхв сделал маленький глоток коньяка из своего бокала. — Донской вместе с Лужицким большущий клуб отгрохали. Кинотеатр, библиотека, танцпол, всякие разные секции для детишек, кафе-бар, даже боулинг есть. За последние полгода население выросло в полтора раза. Я вот подумываю, город надо строить. Назову его Назаровск. Или нескромно?

Ильяс вытаращился на Никиту, и только по искоркам в его зрачках понял, что тот шутит. Рассмеялся, погрозил пальцем, а потом сказал со всей серьёзностью:

— Город — это просто отлично. Только людям нужно дать работу, чтобы дурью не маялись. Больница, детский сад, центры досуга, транспорт.

— Всё-всё! — расхохотался волхв, выставив руки перед собой. — Попёрли проекты бурным потоком!

— Погляди, Даша, они веселятся, а мы там в тканях утонули! — раздался голос Тамары с верхней площадки.

— Мужчины такие эгоисты! — поддержала его Даша.

Молодые женщины грациозно спустились с лестницы, демонстрируя не только свою походку, но и платья, пошитые к Ассамблее. Даша в тёмно-бирюзовом наряде с открытыми плечами и волнующим декольте, в котором покачивалась напитанная магией фигурка Асии — подарок Никиты — контрастировала с Тамарой в пронзительно-алом платье, облегающем её тонкую девичью фигуру, которой она усиленно добивалась с помощью мужниных свитков и разных тренажёров, уделяя им по несколько часов в день. Надо сказать, обомлел не только Ильяс, не привыкший к таким хозяйкам, но и сам Никита. Он прытко подбежал к лестнице и протянул руку сначала Тамаре, помогая ей спуститься с последней ступеньки на пол, а потом и Даше.

— Тамара Константиновна, Дарья Александровна! — Бекешев поднял бокал и не смог больше ничего сказать, ощущая, как перехватило горло.

Дамы рассмеялись. Тамара подхватила Никиту под руку с одной стороны, Даша вцепилась с другой.

— Что скажешь, милый? — поинтересовалась старшая жена. — Мы достойно выглядим?

— Вы ослепительны как два солнца, — честно признался Никита. — Больно смотреть. Вон, Ильяс зрение потерял. Не бережёте вы нас.

— Сударь, вы изящны как слон в посудной лавке, — пристукнула его по запястью Тамара. — Как вы можете подозревать нас в намеренном ослеплении мужского населения «Гнезда»? Кто же нас потом защищать будет?

— Беру свои слова обратно, — Никита подвёл жён к дивану и освободился от цепкого захвата. — У меня есть одна идея. Видите вот этого красавца-мужчину, краснеющего как невинная девица? Женить пора Ильяса, а у него одна работа в голове.

Девушки оживились, вогнав Бекешева в ещё большее смятение.

— Я пойду, наверное, — потерял он голос. — Дел полно.

— Сидеть! — приказал Никита. — Ильяс, у тебя два дня выходных после командировки. Можешь в Вологду съездить, развлечься, или в «Родники». После обеда я не наблюдаю тебя здесь. Так что, девчонки, есть у вас на примете нежная, красивая и хозяйственная подруга?

— Тут нужно подумать, — прикусила губу Тамара. — У нас в головной конторе несколько подходящих под такой запрос девушек работают.

— Никита Анатольевич, я вспомнил, мне нужно распоряжения отдать до начала увольнительной, — Бекешев сорвался с места, и когда исчез из гостиной, Назаровы весело рассмеялись.

— Милый, ты не шутишь насчёт Ильяса? — спросила Даша, поправляя Асию.

— Какие шутки? Мужику за тридцать, мечется неприкаянный, — Никита уселся в кресло напротив своих суженых, любуясь ими. — Надо бы его исподволь направить на правильный путь.

— Я считаю, он сам должен решить, кто ему по нраву, — откликнулась Тамара.

— Да как он решит, если целыми днями озабоченно мотается между поместьем и «Родниками»?! — удивился волхв.

— Ну, хорошо. Кого ты хочешь видеть в жёнах Ильяса? Дворянскую или купеческую дочь? Или простую девушку?

— Желательно ту, которая приведёт в мой клан свой Род.

— Вот у тебя требования! — возмутилась Тамара. — Где мы такую найдём? Половина Вологды и так уже клятву дала и перешла в клан! Ильяс же не дурак, сразу сообразит, откуда ветер дует.

— Значит, надо сделать так, чтобы не понял, — со всей серьёзностью ответил Никита. — Ну вот, к примеру, Журавлёвы. Небольшой Род, владеет сетью автомастерских от Вологды до Вельска. А это двенадцать опорных пунктов на двести километров. Неплохо.

— Тебе зачем? — не поняла Даша. — Или твоё желание забрать под крыло его коммерцию связано с Касаткиными?

— Скоро Касаткины станут поставщиками Императорского Двора, — заговорщицки подмигнул жёнам Никита. — Автомобильная линейка существенно пополнится, на дорогах появятся новые «Волги», «Амуры» и прочие великие реки России. А я смогу сделать так, что у Журавлёвых появится эксклюзивное право в Вологодской губернии обслуживать эти машины. Вот только вредный Пахом Сильяныч упёрся, решил самостоятельность свою сохранить. Прогорит ведь, жалко.

— А у Журавлёвых есть девицы на выданье? — посмотрела Даша на Тамару. — Я как-то не очень слежу за теми, кто не входит в наш клан.

— Надо проверить, — задумалась Тамара. — Какие семьи ещё под твоим прицелом? Сразу список огласи, будем коварно заманивать бедняжку Ильяса в женский капкан.

— Пеструхины. Они сейчас активно развивают сеть индивидуальных котельных. Пригодится.

Девушки-красавицы недоумённо переглянулись. Никита потешался про себя. Хорошо, Ильяс не брякнул про его желание строить город. Вот там и пригодятся Пеструхины. Тоже бараны упёртые, не чувствуют будущих перспектив.

— Это все кандидаты?

— М-мм, пожалуй, проверьте ещё Котовых.

— Сеть «рестораны на выезд»? — рассмеялась Тамара. — Назаров, это уже перебор. Жадный хомяк ты, а не Глава Рода!

— А вы их знаете? — Никита не обратил на шутку внимания.

— Так мы периодически заказываем обеденные комплексы для наших работников, — ответила Даша. — Именно у Котовых.

— Ну вот вам и задание до Ассамблеи, — обрадовался Никита. — А мне нужно в Новохолмогорск на пару-тройку дней.

— Назаров, стоять! — воскликнула старшая жена, когда увидела, что волхв вскочил с кресла и собрался улизнуть из гостиной. Под потолком взвихрились серебристые змейки энергий, трансформирующиеся в льдистые клинки перед застывшим Никитой. По всей длине, от гарды до острия, с треском бегали холодные алые искорки. Тамара с решительным лицом встала перед мужем и провела клинком по его щеке. — Почему я ничего не знаю о твоих планах перед праздником? Что за срочные дела вдруг появились?

— Да как бы я мог сказать, если только-только решился вопрос с Собором? — удивился Никита и улыбнулся, ощущая насколько серьёзно настроена супруга провести сеанс бритья.

— А как же Ассамблея? — чуть ли не с обидой спросила Тамара. — Зря, что ли, мы себе платья новые шьём?

— К началу мероприятия я успею, не переживай, — Никита отвёл от себя клинок и приобнял жену. — Просто сейчас все факторы совпали, нужно быстрее подготовиться к будущим столкновениям с недобитым Ордосом. Точнее, всё завязано на архиве, который я недавно получил. Ну и Собор провести — дело святое.

— Гляди, Назаров, опоздаешь — впадёшь в немилость, — пригрозила баронесса, сверкнув глазами. — Отлучим от тел всей женской компанией.

Даша с виноватой улыбкой только развела руками, когда Никита с мольбой посмотрел на неё. Все понимали, что пикировка имеет шуточный подтекст, но огорчать жён волхв опасался и в самом деле. С мелочей начинается недоверие, появляются обиды, а потом ржа разъедает всё, что Никита считал важным в семейной жизни.

— Дорогая, ты же знаешь, как я дорожу вами всеми, — он спрятал женский локон за ушко. — Но есть вещи вне семейных отношений, которые очень важны для нашего будущего. Мы об этом не раз говорили, но я свою позицию не поменяю. И вы должны это принять. Как и я принял вашу. Люди, которые меня ждут, тоже покинули свои семьи, многие вообще за несколько тысяч километров живут, но приехали ради общего дела. А я, вы знаете, могу мгновенно оказаться в Петербурге.

— Это и успокаивает, — вздохнула Тамара, прильнув к его груди. — Прости, не сдержалась, как склочная баба начала мозг выклёвывать. Всё я понимаю. Беспокоюсь и переживаю.

— И я, — Даша ловко ввинтилась под локоть Никиты, и тот со смехом тоже прижал её к себе. Щедро поделившись избыточной энергией с жёнами, он снова ощутил мягкие и ласкающие силовые потоки, обвившие их всех троих.

— Ну ладно, сеанс психологической разгрузки закончен, — пошутил волхв, отстраняя разомлевших девушек. — Слушайте боевой приказ. Встречаемся в Петербурге. Мой костюм захватите с собой, чтобы мне не мотаться туда-сюда. Кстати, вы узнавали у Воронцовых насчёт порядка представления? Можно девчонок с собой взять?

— Если представить их как твоих сестёр — то можно, — кивнула Тамара. — Выяснили этот вопрос. Поэтому Анора, Ольга и Настя могут с нами пойти на Ассамблею. Я их уже в списки внесла. Они как узнали, до потолка прыгали от радости. Правда, их мужские половинки не в особом восторге. Им-то нельзя появляться среди высшего сословия.

— Ничего не попишешь, — усмехнулся Никита. — Даже я не смогу повлиять на традиции.

— И не надо, — с серьёзностью ответила Даша. — А то это самое общество начнёт за спиной бурчать, что ты намеренно всё ломаешь как неуклюжий медведь. Не стоит их дразнить.

— Ладно, я всё равно Полозова с собой возьму, ему не до развлечений будет. А ведь он, как-никак, побратим. Мезенские ему рады будут, — решил волхв. — Значит, на Ассамблее будет цветник от Назаровых. Как же я за вами шестерыми угляжу?

— Не переживай, — усмехнулась старшая жена. — Твоя репутация будет охранять нас от мужских нахальных взглядов лучше всяких пап и мам.

* * *

В Новохолмогорск летели по привычному маршруту из Петербурга. Никита купил билеты в самый конец самолёта, чтобы держать под контролем весь салон. Пассажиров было много, пустыми оставались пять или шесть кресел. Полозов расположился рядом с волхвом. Слон, Лязгун и Москит сидели по другую сторону прохода. Среди них был ещё один телохранитель — молодой парень, комплекцией схожий со Слоном. Такой же широкоплечий и высокий, с накачанными бицепсами и трицепсами. Если их не знать, то со спины вряд ли различишь. Как близнецы-братья. Но позывной его был довольно забавный: Мухомор. И не только из-за ярко алевших щёк он получил второе имя.

Мухомор был из прошлогоднего рекрутского набора. Сын обедневшего дворянина Грибова, давшего клятву барону Назарову вместе со всей семьёй, решил пойти по военной стезе и удачно прошёл отбор у Донского. Определили его в роту охраны «Гнезда», где он сразу попал в лапы Слона, обрадовавшегося родственной душе. Видя, как парень мучается с выбором позывного, личник Никиты Анатольевича небрежно отмахнулся:

— Раз ты Грибов, значит, будешь Мухомором. Вон, лицо как у красной девицы. Только белых пятнышек не хватает.

Посмеялись, но имя прилипло намертво. Впрочем, Игорь Грибов не возражал. Куда лучше быть в боевом братстве, чем мучительно смотреть, как отец пытается расплатиться с долгами и банковскими кредиторами, вытаскивая семью из ямы нищеты. Впрочем, после вхождения в клан барона Назарова у него забрезжила надежда хоть как-то выправить дела. Грибовы занимались строительством компактных бань и саун, но почему-то в последние годы продукция не пользовалась успехом. А теперь появились заказы для туристической базы на озере Белом и заинтересованность Рода Васильевых в сотрудничестве. Те как раз монтируют современную деревообрабатывающую линию. Жизнь стала со скрипом, но налаживаться.

Выйдя из самолёта, все ощутили яростные порывы ветра, ледяного и обжигающего. Хорошо, пассажиров встречал юркий приземистый автобус, в котором они и доехали до здания аэровокзала. Никита с командой прошёл по «зелёному» коридору, предназначенному для высокородных. Он предъявил лишь свой паспорт таможеннику, сидевшему в кабинке, и тот без лишних слов дал разрешение. Барон Назаров в базе уже числился, что снимало многие вопросы.

На выходе его ждал сюрприз: Кузьма Мещерин, облачённый в тулуп, меховую пыжиковую шапку и в меховые же сапоги, чем-то похожие на северные унты. Самое забавное, что так был одет только он, а группа молодых парней, стоявших возле внедорожников, представительского «руссо-балта» и «даймлера» все как один оказались в камуфляжной форме.

Кузьма с улыбкой подошёл к Никите и неожиданно низко поклонился со словами:

— С прибытием, Князь! Ждём тебя с нетерпением!

— Что-то новенькое, — хмыкнул Никита, и дождавшись, когда Кузьма выпрямится, подал ему руку, которую мезенский Воин крепко сжал в своей лапище. Молодые бойцы с интересом глядели на гостей.

А вот Слона Кузьма сжал так, что кости у обоих опасно затрещали. Не успокоившись, похлопали друг друга по плечам, проверяя их крепость. С Полозовым повторилась такая же история, а вот с Москитом и Мухомором проявил сдержанность.

— С чего такая щедрость? — поинтересовался Никита, когда уселся в глубокое кресло «руссо-балта».

— Статус, — поднял палец вверх Мещерин, обернувшись с переднего места. — Когда приедем в гостиницу, на тебя будут смотреть, оценивать. О чём люди подумают, если ты вылезешь из какого-нибудь «соболя»?

— Придётся соответствовать, да, брат? — Никита посмотрел на Полозова, пристроившегося рядом. Побратимство — тоже показатель доверия, следовало подчиняться установленным правилам, чтобы не ударить лицом в грязь.

— Хорошо обставили, — кивнул Олег. — Поддерживаю. Князь-воин имеет особый статус. Какая программа на сегодня?

Кузьма чётко доложил:

— Сейчас едем в гостиницу, потом обед, после него свободное время для личных дел. В семь часов вечера назначен Собор. Он будет идти два дня, чтобы успеть решить все вопросы, ну, или хотя бы, половину из них.

— Батька-то приехал? — поинтересовался Никита о Всеславе Гордеевиче.

— А как же, здесь он. Глава и наследник обязательно должны присутствовать. Я ведь по совместительству отвечаю за безопасность Собора, куча дел навалилась, — пожаловался Кузьма, но было видно, что проблемы, которые он озвучивал, напускные. Мещерин гордился возложенной на него обязанностью. — На всякий случай взял помощником Дениску.

— Ручеяна замуж не вышла? — Никита улыбнулся, вспомнив волоокую красотку-поморку, младшую дочь Всеслава.

— Чертовка совсем от рук отбилась, — рассерженно откликнулся Кузьма. — Никто, говорит, мне не подходит. Слабаки, неженки… Это мезенские-то парни неженки? Будь моя воля, выпорол бы девку не задумываясь. Адреналиновая наркоманка, чтоб её. За Князя бы вышла не задумываясь, представь себе заявочку! Отец взбеленился, когда Ручеяна так сказала, и забрал её с собой в тренировочный лагерь. Через месяц вернулись. Девка с лица спала, еле ноги волочила, но от своих слов не отказалась. Может, ты на неё повлияешь, Князь?

— Как я повлияю? — посмеиваясь, удивился Никита. — Ваши поморки — женщины гордые, на них воду не повозишь. Да ещё по шее накостыляют.

— Забери к себе, — неожиданно сказал Кузьма, чуть ли не с мольбой глядя на волхва. — Не, я понимаю, что стать твоей женой ей не светит, но может, пристроишь к своим волкодавам? На Слона Ручеяна посматривала благосклонно. Вдруг получится обломать строптивицу?

— Будет кошмар и бардак, — сразу же откликнулся Полозов, отвлекшись от созерцания проносящихся мимо домов и магазинов. — Девку в боевое подразделение никак нельзя брать. Я не отрицаю, что они могут дать мужику фору в некоторых случаях, но Ручеяна может стать центром дестабилизации в отряде. Оно нам надо?

— Попробовать стоило, — пожал плечами Кузьма. — Я же не настаиваю. Вижу, мается сеструха.

— Я подумаю, — Никите пришла в голову одна мысль. — Захочет Ручеяна поменять свою жизнь, спокойную и размеренную на бурлящую вокруг меня — пожалуйста. Найду применение.

Некоторое время они молчали. Никита в последнюю свою поездку чуть больше полугода назад немного изучил город, и был готов поклясться, что сейчас их везут точно не в гостиницу «Северная», а куда-то в другое место. Уже потянулись симпатичные двухэтажные коттеджи в обрамлении соснового леса, широкая трасса сузилась, вильнула куда-то в сторону и выскочила к скованной льдом реке.

— А где будет Собор? — спросил волхв, разглядывая мелькающие между высокими деревьями торосы. — Разве не в самом Новохолмогорске?

— В загородной гостинице «Двинские зори», — Кузьма опустил солнцезащитный козырёк; белесое солнце светило прямо в глаза. — Были опасения, что ИСБ заинтересуется столь значимым мероприятием и постарается внедрить свою агентуру в виде официантов и обслуги.

— Думаете, они заранее не подготовились? — скептически хмыкнул Полозов. — Безопасники даром хлеб не едят, и давно ищут возможность сесть Ордену на хвост.

— Мы знаем, — спокойно ответил Мещерин. — Но не убивать же их? Они такие же воины, как и мы, только служат императору. Меньшиковы до сих пор не проявляли никакой агрессивности, чтобы уничтожить военную структуру, защищающую государство.

Дорога плавно повернула налево, отдаляясь от широкого русла Двины, и вскоре кавалькада машин подъехала к кованым воротам с ажурной чеканкой. Двухметровый забор уходил в обе стороны, теряясь между высоченными соснами, а впереди празднично переливалось огнями гирлянд трёхэтажное здание из бело-розового камня. Зелёная черепичная крыша с уютом пряталась под пышными хвойными кронами, вычищенные дорожки расходились от парадного мраморного крыльца в разные стороны. Чаша фонтана со скульптурным изваянием в виде двух моржей-секачей украшала подъездную площадь, выложенную брусчаткой.

Охрана, видимо, состояла из «гиперборейцев», потому что Кузьма приветливо с ними поздоровался и сказал, что Князь прибыл. Ворота тут же дрогнули и стали разбегаться в стороны по рельсу. Не дожидаясь, когда они откроются полностью, водитель «руссо-балта» искусно проскочил в образовавшуюся щель, рискуя поцарапать лакированные бока автомобиля.

Возле крыльца толпилось человек пятьдесят, большинство из которых оказались крепкие пожилые мужчины с бородами и усами, в добротных пальто или шубах, и почти все стояли без шапок. Среди них Никита увидел и графа Сумарокова с молодым мужчиной лет тридцати. Забавно, что Святослав Бориславич до сих пор не познакомил его с наследником. Но имя его Никита знал. Даниил Святославич был армейским офицером, служил в структуре ГОН. Проще говоря, проводил диверсионные операции в тылу противника. Свой человек, можно сказать.

«Руссо-балт» остановился, сыто пощелкивая разогретым мотором. К задней двери подскочили двое бойцов в камуфляже и взяли под контроль распахнувшуюся дверцу. Первым вылез Полозов, отошёл в сторону, давая дорогу Никите.

Как только волхв распрямил плечи и сделал несколько шагов вперёд, молчаливая толпа вдруг разом поклонилась, без подобострастия, а с чувством собственного достоинства, в котором проявлялось уважение к высшему руководству.

— Здрав будь, Князь Гиперборейский! — вперёд выступил могучий как столетний дуб Милодар Бежин, которого Никита, конечно же, узнал. Видимо, он был назначен ответственным за встречу. — Прими нашу благодарность, за тягость, взваленную на твои плечи, и пусть благоволит тебе удача, ум, смелость и решительность в святом для Руси деле! Выпей чарку хмельного мёда!

Народ расступился, а к Никите подошла девушка в длинной собольей шубе и в белоснежной шапке. Толстая русая коса была перекинута на высокую грудь, на уровне которой красавица держала серебряный поднос с внушительной чаркой медовухи, свежим караваем и солью. Она смело взглянула в глаза Никиты и мелодично произнесла:

— Отведай хлеба-соли, Князь!

Удивительно, что девицу не заставили выйти на мороз в одном сарафане. И всё равно хороша чертовка! Голубыми, что озёра, глазками стреляет, не увернуться.

Волхв взял чарку и опрокинул в себя напиток, по вкусу и градусу никак не подходящий к медовухе. Скорее, это было медовое вино — напиток богов. Вкус был настолько необычным, что Никита даже прикрыл глаза от удовольствия. Орденские одобрительно зашумели. Князь оценил!

«Интересно, откуда они его взяли? — мелькнула мысль. — Для ставленного мёда требуется несколько лет выдержки, да ещё в просмолённых бочках, закопанных в землю!»

Он отломил частичку хрустящего бока каравая, макнул в соль и зажевал невообразимый вкус напитка с нотками лесных ягод.

— Благодарю вас, братья, что приехали на великий Собор, бросив свои дела! — Никита сам отвесил поклон. — Вы уж простите, не знаю всех тонкостей. Если в чём и ошибся, поправьте.

— Молодость и дана, чтобы ошибаться! — выкрикнул кто-то из седобородых воителей, и все кругом засмеялись. — Зато княжить крепко будешь!

— Так, братья, давайте-ка в дом, — прогудел Бежин. — Не все наши ещё подъехали, да и с дороги многим отдохнуть нужно.

— Что у нас по плану? — оказавшись в уютном холле с большими окнами и добротными полами, покрытыми медово-янтарной мастикой, спросил Никита у Милодара.

— Обед через час, — сказал он громко. — Сопровождающий покажет тебе, Князь, твои апартаменты. Там есть ванна, душ, туалет. Отдыхай, приводи себя в порядок. За своих людей не беспокойся. Их поселят рядом. После трапезы личное время для бесед, если желаешь. В девятнадцать ноль-ноль — начало Собора.

— Речь, наверное, придётся произнести? — вздохнул Никита. — А ведущий кто?

— Я, Никита Анатольевич, — сказал подошедший Сумароков. — Решили общим голосованием, не удалось отвертеться.

— Ты, Бориславич, у нас человек важный, с самим императором за ручку здороваешься, тебе привычно речи толкать, — прогудел Всеслав Мещерин, тоже оказавшийся рядом с Никитой.

Опять шуточки и смех наполнили холл. К Никите подошёл молодой человек в строгом чёрном костюме и представился Николаем. Сказал, что покажет апартаменты и комнаты для личной охраны. Они поднялись на второй этаж и свернули в левый коридор, уставленный разнообразными кадушками с вечнозелёными растениями, картинами на стенах, уютными креслами и столиками, на которых лежали глянцевые журналы.

— Ваш номер, — сопровождающий вытащил из кармана ключ-карту и провёл ею по щели электронного замка. Дверь с номером «25» распахнулась.

— Прошу, — Николай с улыбкой вытянул руку.

— Брат, а нам карточки не дашь? — Слон оттёр его в сторону, пока Москит и Полозов осматривали помещение.

— О, конечно, — нисколько не тушуясь, сопровождающий извлёк две карты с магнитными полосками. — У вас два двухместных номера напротив.

— Мухомор, будешь под моим присмотром, — деловито сказал личник, нависая над замершим Николаем. — Занеси сумку хозяина, чего замер?

Мухомор похлопал по плечу сотрудника гостиницы и ввалился внутрь. Осмотрелся по сторонам и аккуратно поставил сумку с вещами возле дивана, стоящего чуть ли не посреди гостиной.

— Порядок, — доложил Полозов, и Николай, пожелав удачного обустройства чуть ли не бегом рванул по коридору. Видимо, с широкоплечими телохранителями он чувствовал себя неуютно. — Располагайся, Князь. До обеда время есть.

Оставшись в одиночестве, Никита без всякой спешки прошёлся по комнатам, внимательно разглядывая интерьер. До настоящих апартаментов, по его мнению, этот номер не дотягивал, скорее — полулюкс. Но ему понравилось. Спальня почти полностью занята огромной кроватью, окна выходят в парковую зону, засыпанную снегом. Гостиная уставлена мебелью, есть бар с разнообразной выпивкой, холодильник забит минеральной водой, соками. Телевизионная панель висит на стене перед диваном. А на полу лежит огромный ковёр с мягким ворсом, на всю гостиную.

От окон ощутимо фонило магической завесой. Волхвы Ордена постарались обезопасить его номер, пойдя на такие меры, даже зная, что Князь сам может поставить эффективную защиту. За дверью маячила аурная метка. Бедолагу Мухомора поставили на стражу как «молодого», «салагу». Ничего, пусть привыкает. Через годик пообтешется в компании личников, заматереет. А вообще, нужно готовить вторую группу телохранителей. Есть ещё Сахар и Злодей, но они сопровождают Юлю. Как-то граф Сумароков подкинул идею набрать для жён девушек-охранниц, само собой — одарённых. Женщина-стихийница нисколько не уступает мужчине, да и сопровождать они могут своих хозяек в любом месте, куда сильному полу вход заказан по определённым причинам. Если Ручеяну пристроить к Тамаре или Даше, как это будет выглядеть на деле?

Хмыкнув от такой перспективы, Никита достал из сумки халат и пошёл в душ. Освежившись, он достал из холодильника бутылку с апельсиновым соком, и попивая прямо из горлышка, постоял возле окна, поглядывая на разгуливающих по парку в ожидании обеда гостей. Потом скинул халат и надел льняной светло-серый костюм, под него — бежевого цвета рубашку. Обед — мероприятие неофициальное, можно особо не заморачиваться. А на вечер есть другая одежда.

Вскоре зашёл Полозов с докладом.

— В самом деле, здесь кроме наших никого нет. Гостиница закрыта на спецобслуживание. Единственное, что меня напрягает, обслуга почти вся местная, а значит, безопасники могли внедрить агентуру. Надо этот фактор учитывать. Ресторан на первом этаже, есть кинозал, в котором и будет проходить Собор. Мещерин охрану уже расставил по всему периметру, пропускают только орденских.

— Сколько ещё приехало, не знаешь?

— Человек десять. Наверное, это последние.

— А что за девушка с хлебом-солью меня встречала? — полюбопытствовал Никита.

— Заинтересовала? — улыбнулся Олег. — Я сначала думал, она из работников ресторана. Начал расспрашивать, узнал-таки. Любава Медникова, Целительница. Дочка одного из «гиперборейцев».

— Медников? — наморщил лоб Никита. — Не Юрий Дмитриевич ли, случайно? Профессор Московского императорского университета? Я эту фамилию слышал от Кошкина. Не ожидал, что он из Ордена.

— Да, это он и есть, — подтвердил Полозов. — Списков, конечно, здесь никто не ведёт, но я у Кузьмы спросил. Как у него мозг десятки имён удерживает?

— А сам Медников здесь?

— Да, с дочкой приехал. Кстати, я удивился, что девушек-наследниц хватает. Ну, некоторые не совсем уж молодые девицы. Двух серьёзных дам повстречал, откуда-то из Сибири приехали. Разве такое может быть?

— Почему нет? — Никита пожал плечами, стоя перед зеркалом и примеряя рубашку. — Если с сыновьями не везёт, то и девочек готовят к роли Глав Родов. Понимаешь, брат, «гиперборейцы» — особая система, эффективно работающая на восполнение в своём кругу. Чем хуже даровитые девушки? Они с такой же лёгкостью могут шею свернуть супостату, как и мужчина, потому как обучаются военному искусству, а не для дуэлей. Надо бы с Медниковым встретиться, поговорить насчёт дочери. Мне в клане нужны Целители, а то стыдно каждый раз к Кошкину обращаться.

— Но это же твоя идея насчёт биокапсул, — удивился Полозов, открывая дверь и выглядывая наружу. Увидев Мухомора, показал знаком, чтобы личники готовились к выходу. — По-хорошему, тебе надо было ставить вопрос о переходе Кошкина и Цулукидзе под своё крыло.

— И как бы это происходило? — засмеялся Никита, закрывая дверь номера. Проведя ладонью по гладкой лакированной поверхности, «посадил» несколько скриптов-ловушек. Орденские не полезут, а вот дурачки, не знающие способностей Князя, застынут в неподвижности на часа полтора-два.

Из обеда, к его облегчению, не стали делать представление. Все, кто успел приехать, рассаживались за столики на четыре персоны. Многие были знакомы друг с другом, поэтому сбивались в компании. Телохранителей почти ни у кого не было, кроме самого барона Назарова и графа Сумарокова, поэтому никаких трудностей, где их разместить, не было. Ресторан мог принять до ста пятидесяти человек. Мест хватило всем.

Никита оказался за одним столом с графом, Всеславом Мещериным и с седоволосым, но ещё крепким на вид мужчиной, Главой Рода Лысовых, приехавшим из печорской глухомани. Его семья проживала на реке Нижний Индус вместе с несколькими переселенцами из Мезени, ушедших оттуда во время нападения британской экспедиции на Север Руси. Так и остались там, но связей с Орденом не потеряли.

— У нас сейчас шестеро парней семнадцати-восемнадцати лет обучаются военному искусству, — голос у Вахромея Лысова боцманский, густой и сильный. Он с лёгким недовольством накручивал на вилку салат из белокочанной капусты с морковкой, как будто сей столовый предмет ему оказался непривычен. Того гляди, цапнет сильными толстыми пальцами горсть и направит в рот. — Да баловство всё это. Нужны опытные инструкторы, желательно, прошедшие войну. Есть сейчас у Ордена десяток таких людей, Князь?

— При желании всегда можно найти, — Никита разломил тефтелю, плавающую в мясном соусе, пополам. — В Мезени есть центр подготовки. Почему бы не отправить их туда? Что мешало?

— Инородцы шалят, — поморщился Лысов. — Зимой набеги делают, скот воруют. Не все, душой кривить не буду. А вот парочка племён жизни не даёт. Приходится даже бабам и подросткам оружие в руки брать во время набегов. Не знаю, что делать. Или замиряться, или вычищать неразумных. Вот и просят меня не отпускать главную силу. Боятся.

— Князьков надо подкупать, — граф спокойно поглощал картофельное пюре с таким видом, как будто перед ним на тарелке лежал рулет, фаршированный трюфелями и сливочным сыром. Возможно, его гастрономические предпочтения лежали в области простой русской кухни, но Никита никогда ещё с ним не сидел за одним столом. Правда, ходили слухи, что по окончании Собора дадут очень изысканный обед. — Если нет возможности переманить их на свою сторону, не жалеть средств. Золото или ценные подарки выйдут куда дешевле, чем жизнь человеческая. А вообще, в чём проблема?

— Претензии предъявляют, что мы их охотничьи угодья отбили, — хохотнул Лысов. — Это мы-то, десяток мужиков? Да там до сих пор соболя да куницы толпами по тайге бегают. Простора всем хватает. Знаю я, кто воду мутит. Равула да Кыа. Они, когда своим племена возглавили, стали подбивать своих, чтобы русских выдавить в Ижму. А то что предки заключили договор, они как будто и не знают.

— Надо искать тех, кто о договоре помнит, — переглянулся Никита с графом, и тот кивнул, соглашаясь с волхвом. — Понятно, письменных свидетельств не найти, а вот старейшин, жрецов, шаманов — тех, кому положено передавать из поколения в поколение важные сведения — расспросить не помешает. А потом строптивцев к ответу.

— Вот если бы ты, Князь, посетил наши места, да показал свою власть, то и дело побыстрее бы пошло, — хитро блеснули глаза Лысова из-под опущенных ресниц.

— Это не дело, — тут же пресёк подобные разговоры Никита. — Сила мне дана не для запугивания аборигенных племён. А вот вам надо бы подумать, как возвращаться в Мезень, а то и в Вологду. Пора сжимать кулак воедино.

— Да прикипели все к месту, переезд как два пожара, — попытался увернуться Вахромей. — Вот у меня принцип: на старое пепелище не возвращаться.

— Я по поводу централизации сегодня обязательно скажу, — предупредил волхв. — Мезенские меня поддержат, потому что правильную политику Ордена ведут. Давайте пока не поднимать градус. Вечером все выскажутся. Но проблему в переселении вообще не вижу, — добавил он. — Создадим центр подготовки где-нибудь под Вологдой или на озере Белом. Там у меня туристическая база расположена. Попробую с Городецкими договориться, авось выкуплю у них землю с налаженной инфраструктурой, там и создадим вторую базу. Как смотрите, чтобы там осесть и приглядывать за порядком?

— Неплохо будет, — подумав, одобрил Вахромей.

После обеда Никита с Сумароковым решили прогуляться, и к ним присоединился сын графа. Даниил крепко пожал руку волхву.

— Давно просил отца познакомить меня с вами, барон, — улыбнулся младший Сумароков, внешностью совсем не походив на своего родителя. У него были тонкие изящные брови в отличие от отцовских, густых и сросшихся, нос с едва видимой горбинкой, узкие скулы и карие глаза с ярко-золотистыми искорками — признак носителя Огненной Стихии. — Я ведь был на Балканах, наслышан о спасательной операции, когда вы дипломатов в горах искали.

— Подполковника Муромцева знаете? — поинтересовался Никита.

— Да, наша группа подчинялась оперативному штабу.

— А что ГОН там делал?

— Косоварам хвосты накручивал, — офицер заложил руки за спину, и они все втроём медленно пошли по дорожке в парк. Телохранители топали позади слаженной группой, что графские, что баронские. — Там интересная история произошла на приграничной с Сербией территорией. Кто-то уничтожил целую банду, высвободил заложников и сумел скрыться. Шептались, что демонические твари вылезли из-под земли и устроили переполох.

Никита улыбнулся. У страха глаза велики, а крохотные события имеют свойство вырастать до размеров легенд.

— Мы ещё удивлялись, почему большая часть лесов вдруг стала пустынной, — продолжал Даниил, мазнув взглядом по улыбке волхва. — Ставили засады, хотели «языка» взять, но потом местные пастухи рассказали, что все банды ушли на территорию Албании. Испугались чего-то. Вот я думаю, а не вы ли стали причиной наступившей тишины? Кстати, полгода никто не совал нос на сербские земли.

— Ну что вы, Даниил Святославич, как я могу в одиночку навести страху на ублюдков? Их останавливает только пуля в лоб.

— Или демонстрация ужаса, — добавил молодой граф, и видя, что собеседник не горит желанием делиться воспоминаниями, спросил: — Считаете ли вы нужным изменить структуру Ордена? Мне, например, не очень нравится, что Воины, Целители и Жрецы действуют порознь.

— Жрецы выступают в роли Хранителей, — осторожно ответил Никита. — Я вижу их в структуре обновлённого Ордена как самостоятельную единицу, подчиняющуюся только внутреннему уставу.

— Почему? Разве они не обязаны усиливать Орден, расширяя его деятельность?

— Они выступают как цементирующая основа, — Никите не хотелось заранее раскрывать истинную роль Хранителей. Не каждый готов принять действительность. — Понимаете, Даниил, нам сейчас не дадут строить новые Храмы. Да и со старыми ничего страшного не произойдёт в ближайшие десятилетия, — он усмехнулся, увидев заинтересованность офицера. — Нам важно объединить усилия Воинов и Целителей. Не хватает школ, учебной базы, учителей, наставников, инструкторов. Если применять современные методы управления, мы безнадёжно отстали от Магической Инквизиции. Вот у кого надо учиться. Не бояться, что кто-то нас уничтожит, а самим наступать, захватывать новые сферы влияния.

— Но Инквизиция приравнена к государственным структурам Ватикана, — заметил Святослав Бориславич. — Мы же сами ушли в глубокое подполье. И если сейчас начать продвигать идею возрождения, общество встанет на дыбы, подвергнет её остракизму. Оно и так относится со скепсисом ко всему древнему, не имеющему, якобы, героической истории, основанной на мифах. Многих раздражает стремление увлечённых людей к изучению «посконной» Руси.

— Ну, с одной стороны, нам и не нужна открытость, — Никита вдохнул в себя бодрящий морозный воздух и заметил на соседней дорожке прогуливающуюся в знакомой собольей шубе девушку, ту самую, что преподнесла ему чарку с хмельным. Компанию ей составлял пожилой мужчина в сером каракулевом пальто, сам высокий, отчего ему приходилось слегка ссутулиться, чтобы не возвышаться над спутницей столь явно. Может, он так привык ходить. — Воинское искусство «гипербореев» значительно отличается от обучения в одарённых семьях. У нас до сих пор не разработана система приёма новых Родов в лоно Ордена.

— Да, это проблема, о которой я до хрипоты спорил с некоторыми соратниками, — оживился старший Сумароков. — Удивительно, насколько закоснелыми оказались их взгляды.

— Попробуем сегодня разогнать ряску на поверхности болота, — Никита усмехнулся, продолжая следить за передвижениями Медниковых. То, что рядом с Любавой был отец, стало понятно изначально. Вряд ли молодая девушка вот так просто разгуливает с незнакомым человеком на виду суровых мужей, с трудом воспринимающих новую реальность, где отношения между молодыми людьми разного пола не укладываются в старые схемы.

Никита обратил внимание, что Даниил тоже бросает короткие взгляды на фигурку девушки в шубе. Усмехнулся про себя. Если удастся заполучить Целителя в свой Род, можно и Сумароковых привязать в качестве союзников.

Они дошли до площадки для летнего пикника, окружённой беседками, похожими на игрушечные терема, поговорили о политике, как и полагается мужчинам, а потом Никита кивнул на отца и дочь, до сих пор круживших по извилистым дорожкам. Ему вдруг пришла в голову мысль, что профессор тоже хочет с ним поговорить, вот и маячит перед глазами. — Святослав Бориславич, а вы не представите меня Медникову? Знаете его?

— Не столь хорошо, но пару раз встречались, когда я в Москву приезжал, — граф задумался и пошутил: — Мы же как параллельные линии, которые никогда не пересекаются.

— Сегодня попытайтесь, — усмехнулся волхв, а Даниил оживился.

Они сделали хитрый манёвр, дойдя до лесной опушки, вдоль которой тянулась их дорожка, миновали два закрытых павильона с надписью «прохладительные напитки» и «кофейня», повернули налево и двинулись навстречу Медниковым. Неторопливо сблизились, а за два-три шага и вовсе остановились.

— Если гора не идёт к Магомету… — понятливо усмехнулся профессор, приподнимая меховую кепи в знак приветствия. — Князь, граф, молодой человек…

— Здравствуйте, Юрий Дмитриевич, — приветливо откликнулся Сумароков, делая вид, что тоже снимает шапку. — Раз уж судьба уготовила нам встретиться здесь, позвольте представить вам барона Назарова Никиту Анатольевича не как Князя Гиперборейского, а достойного дворянина, офицера русской армии, патриота Отечества. Не сочтите за пафос… А это мой сын Даниил.

Уставшие, чуть прищуренные глаза с карей радужкой оценили молодых людей. Медников пожал руку Никите и молодому графу, потом прикоснулся рукой к плечу девушки, без всякого трепета разглядывавшую мужскую компанию. Губы её были слегка приоткрыты, показывая жемчужную полоску зубов.

— Моя дочь Любава, — сказал профессор. — Целитель весьма перспективный, и это без излишнего бахвальства или желания устроить свою кровиночку в тёплое местечко.

Все рассмеялись. Любава протянула руку в милой вязаной варежке, и молодые люди поочерёдно мягко пожали её пальчики.

— Интересно, чья была идея встретить меня в стиле старорусских традиций? — поинтересовался Никита, посмотрев на девушку. Та зарделась, затеребила толстую косу, лежащую на груди.

— Я была против с самого начала, — сказала она с улыбкой. — Но господин Мещерин со старцами настаивали на подобной церемонии. Мне кажется, полная безвкусица.

— Ну почему же? Вполне задорно и необычно. Меня ещё никто так не чествовал. Раз старейшины считают, что это именно то, что нужно для встряски Ордена — не будем им препятствовать.

— Никита Анатольевич, если мы уж встретились, не уделите ли мне своё время? — Медников сразу решил брать ситуацию в свои руки. — Даниил Святославич, не развлечёте ли мою дочь?

— С большой охотой, — молодой граф тут же подставил локоть, в который Любава вцепилась, как показалось Никите, с лёгким недовольством.

— Граф, составьте нам компанию, — попросил профессор. — Секретничать мы не собираемся.

Даниил с Любавой развернулись и направились к павильонам, а трое мужчин неторопливо свернули на другую дорожку, после чего Медников сказал:

— Я слегка лукавил насчёт дочери, Никита Анатольевич. Мне бы хотелось получить ваше согласие дать Любаве практику в Центре биомагических технологий.

Глава 9

Яссы, декабрь 2016 года

Генерал Дашков и полковник Аржевский стояли навытяжку перед Его Высочеством Великим князем Михаилом Михайловичем, пока тот с нескрываемым раздражением просматривал письменные доклады, касавшиеся оперативной разработки Виорики Катаржи, и сознательно не торопился задавать вопросы. Ему хотелось самому понять, каким образом он влип в неприятную историю с черноволосой красоткой, не разглядев в ней агентессу (тьфу, слово-то какое мерзкое, как и вся сущность инквизиторская, ломающая судьбы женщин, заставляя их заниматься противоестественными делами, а не домом, семьёй и детьми). Да и кто бы разглядел? Дворянка в восьмом поколении, благородное происхождение, хорошее воспитание, образованная и начитанная — да разве могла Меньшикову прийти в голову мысль, что она отдавала свою любовь с корыстными целями?

— Семён Аркадьевич, — наконец, прервал молчание Великий князь и поднял голову, глядя на подобравшегося начальника контрразведки по Бессарабской губернии, — тут сказано, что госпожа Катаржи замечена в связях с Домиником Висконти, викарием собора Богоматери Королевы Яссы. Это достоверные сведения?

— Абсолютно, Ваше Высочество, — кивнул Дашков. — За Висконти стали следить с той минуты, как он получил пост викария. Эта практика относится ко всем конфессиям без исключения. Учитывая, что новый викарий был назначен секретариатом Ватикана, мы тем более обязаны были взять под контроль его деятельность.

— Висконти… Знакомая фамилия. Где-то я её встречал, — Меньшиков задумчиво постучал тупым кончиком карандаша по стопке документов. — Причём, недавно.

— Довольно известная фамилия в Италии, — заметил полковник Аржевский. — Выходцы из этой семьи занимали очень высокие посты в Ватикане, в системе Инквизиции и в Ордосе.

— Да, понимаю. Но дело в том, что я сталкивался с её упоминанием буквально на днях, — Меньшиков встал, чтобы размяться, и с заложенными за спину руками, стал расхаживать вдоль окон, выходящих во внутренний двор особняка, того самого, откуда его весной забрали в Петербург. Девять месяцев, вместивших в себя столько событий, прошло. — Мой брат, Великий князь Константин, дал мне на изучение документы, чтобы я побыстрее вошёл в курс дела.

— У викария есть старший брат Маттео, — подсказал Дашков. — Он состоит в должности второго секретаря Ордо Ксенос. Ему за пятьдесят. Возможно, семейная протекция и позволила Доминику занять пост викария в таком раннем возрасте. Это обстоятельство тоже заинтересовало контрразведку.

— Ладно, бес с ним, викарием, — Меньшиков повернулся спиной к офицерам и замер, разглядывая в окно трескучих сорок, прыгавших по ветвям деревьев. — Господин полковник, вы уже несколько месяцев встречаетесь с Катаржи. Она интересовалась моей судьбой? Что вы ей сказали?

— Первое время — особенно часто задавала вопросы, когда вы, Ваше Высочество, вернётесь в Яссы, — ответил Аржевский недрогнувшим голосом. Мало ли какие мысли сейчас вертелись в голове Великого князя. Вдруг былые чувства ещё не перегорели, и едва тлеющая искорка вдруг вспыхнет ярким пламенем, разрушая планомерно выстраиваемую игру. — Я предельно откровенно говорил, что вероятность слишком мала. Мы ведь не знаем планов Его Императорского Величества…

Михаил Михайлович вздёрнул руку, призывая полковника замолчать.

— Мне необходимо с ней встретиться, — бросил он не оборачиваясь.

Дашков и Аржевский переглянулись. Генерал сделал страдальческие глаза и закатил их вверх, словно хотел сказать подчинённому, что ещё хлебнут проблем с возвращением Великого князя.

— Ваше Высочество, — осторожно произнёс начальник контрразведки, — у нас нет никаких распоряжений сверху насчёт встречи с Катаржи, но я бы посмел вам возразить. Полковнику Аржевскому понадобилось несколько месяцев, чтобы показать свою полезность, и агентура Ватикана, как и британская, наконец-то, проявили к нему интерес и вышли на первые контакты. А теперь, когда вы вернулись в Яссы, есть опасность, что девушка переключится на вас.

— И что вы мне предлагаете? — язвительно спросил Меньшиков. — Прогнать Виорику, если она сама захочет со мной встречаться?

— Вы приехали с семьёй, Ваше Высочество, — не сдавался Дашков. — Контакты с Катаржи очень негативно скажутся на вашей репутации. Это во-первых. А во-вторых, мы предполагаем, что через неё ватиканская и английская агентура попытаются вас убрать с политического горизонта.

— То есть, убить? — резко повернулся к застывшим контрразведчикам Великий князь. — Вы всерьёз считаете, что Катаржи захочет меня ликвидировать?

— Нельзя ничего исключать, — Дашков повыше задрал подбородок, но ему уже надоело стоять навытяжку. Меньшиков словно забыл, что существует слово «вольно». — Мы руководствуемся здравым смыслом и следуем плану, разработанному после внедрения полковника Аржевского в сферу влияния иностранных разведок.

— Расслабьтесь, Семён Аркадьевич, — погасив раздражение, Великий князь вернулся за стол. — Я не собираюсь ломать планы контрразведки. Но здравый смысл должен присутствовать, не правда ли? Если госпожа Катаржи соизволит встретиться со мной, отказать будет очень сложно.

— Но встреча должна состояться днём, чтобы неприятные слухи не коснулись Великой княгини, вашей супруги, — Дашков упрямо гнул свою линию, и Аржевский стал подозревать, что у него есть поддержка из самого Петербурга. — И при нашем контроле.

— Не забывайтесь, господин генерал, — нахмурился Меньшиков.

— Прошу прощения, — склонил голову контрразведчик, — но мы должны смотреть фактам в лицо: Катаржи завербована Ордосом, и, возможно, играет ещё на одной стороне. Неоднократные контакты с викарием Доменико подтверждены, а несколько дней назад наши сотрудники зафиксировали встречу с французским журналистом, который совсем не француз, а английский резидент Чарльз Мердер.

— Что ж, господин генерал, я вас выслушал. Хотелось бы узнать мнение полковника Аржевского, — Меньшиков закрыл папку с документами. — По легенде вы сотрудник ревизионной службы. Что могло заинтересовать Виорику Катаржи в финансовой системе Западного военного округа?

— Много чего интересного, Ваше Высочество, — Аржевский тоже осторожничал. — Например, выполнение мероприятий по обеспечению войск денежными средствами начинаются с финансового планирования. Вербовка человека, завязанного на денежных потоках, позволят вражеской разведке выяснить, какова степень боевой готовности войск, какие части вдруг начали получать дополнительное довольствие, не начинается ли развёртывание по штату военного времени. Наконец, появляется возможность шантажировать его, заставляя подрывать систему финансов того или иного подразделения, стоящего в приграничье.

— Хорошо, — кивнул Меньшиков. — А госпожа Катаржи каким-то образом проявляла интерес к вашей «службе»?

— Конечно, Ваше Высочество, — Аржевский позволил себе улыбнуться. — Дважды я как бы невзначай приносил к себе на квартиру портфель с документами, она очень тщательно всё сфотографировала.

— Вы сознательно давали ей копаться в документах? — голос Великого князя был подозрительно бесстрастен. — И почему девушка находилась у вас?

— Потому что она сама изъявляла желание ночевать у меня именно в те дни, когда я как бы невзначай говорил ей о ревизионных проверках, и сокрушался, что придётся поработать дома с документами. У Катаржи есть миниатюрный фотоаппарат, с помощью которого она делала снимки.

— На явочной квартире, а точнее — в кабинете полковника — установлена камера слежения, — сказал Дашков. — Всё зафиксировано, Ваше Высочество. Виорика Катаржи работает на врагов. Увы, это данность,

Ноздри Меньшикова раздулись в гневе.

— Надеюсь, документы фальшивые?

— Пятьдесят на пятьдесят, — признался Аржевский. — Чтобы не возникало подозрений, пришлось жертвовать частью истинной информации. Это всё согласовано с Петербургом.

— Хорошо, полковник, продолжайте разрабатывать Виорику, — Михаил Михайлович незаметно сжал пальцы в кулак, чуть ли не до хруста в суставах. Его колотила злость на самого себя, так глупо подставившего свою репутацию под удар. А он на братьев злился! — И постарайтесь не попасться на её природное очарование.

— Буду стараться, Ваше Высочество, — энергично кивнул офицер, разумно не встревая в полемику. Предупреждение Меньшикова было разумным, но не для контрразведчика, ведущего свою игру. Не поддаться очарованию девушки с огненным темпераментом и дикой красотой стало бы той глупостью, которая грозила провалить дело, если бы не одобрение сверху. Поэтому Аржевский, следуя совету генерала Дашкова, с удовольствием погрузился в пучину страсти, которая сжирала его уже несколько месяцев.

— Идите, господа, вы свободны, — махнул рукой Великий князь.

* * *

Вернувшись в особняк после вечерней прогулки по парку, Михаил закрылся в семейных апартаментах и стал медленно раздеваться, вслушиваясь в тишину, царящую за стенами. Анна с девочками до сих пор оставалась в Петербурге, желая встретить Коловорот и посетить Ассамблею. Поэтому Великий князь ожидал приезда жены с дочерями в середине января. Может, это и хорошо. Будет время выяснить отношения с Виорикой и навсегда закрыть позорную страничку его жизни. Пусть контрразведчики дальше сами «разрабатывают» её. Он упорно отбрасывал мысль, что из тех людей, с которыми его познакомила Катаржи, многие имели отношение к иностранным разведкам. Не хотел признавать, что встал на широкую дорогу предательства. Слишком высокой оказывалась цена восхождения к власти. Именно поэтому Меньшиков с большим облегчением воспринял ссылку в Явь-два. События с «ходячими бомбами» только убедили его, насколько серьёзно ему хотят помочь западные коллеги встать на путь предательства.

Михаил зашёл в спальню, разделся догола и накинул на себя халат, после чего направился в душ, привычно прощупывая окружающую обстановку. В коридоре мельтешат ауры охранников, распределяющих посты перед ночным дежурством, но хорошая изоляция гасила все шумы извне. Настроив подходящую температуру воды, он долго стоял под упругими струями закрыв глаза. Теперь он понимал принца датского Гамлета, с его философским вопросом «быть или не быть». А как быть ему, шестому в очереди претенденту? Да только так, одним взмахом руки снести с игральной доски все мешающие ему фигуры.

А надо ли?

Почувствовав себя бодрее, Михаил выключил воду и стал вытираться огромным банным полотенцем, когда непонятно откуда взявшийся сквозняк хлопнул неплотно прикрытой дверью в ванную комнату. Великий князь насторожился и сразу же сформировал аурные щупы. В большой гостиной тускло светилась точка. Кто-то нахально вошёл в апартаменты и ожидает, когда появится Меньшиков? Но в коридоре спокойно, в магическом зрении видны пять точек, расположившиеся на площадке второго этажа и возле лестницы для обслуги. Никакого ощущения паники или тревожности.

Он надел халат и осторожно вышел из ванной комнаты. Большая часть гостиной скрывалась стеной. Пользуясь такой возможностью, Великий князь прижался к ней и стал пробираться как какой-нибудь воришка.

— Ваше Высочество, не стоит меня бояться, — раздался мужской голос со странным акцентом. — Я не причиню вреда. Выходите спокойно.

Меньшиков плотнее завязал пояс, создал прочную «сферу» — словам незнакомца он не верил. Особенно если это британец. У тех извращённое понятие о чести, а каждое обещание нужно взвешивать по десять раз.

На диване сидел мужчина в твидовом клетчатом костюме-тройке, гладко выбритый и коротко постриженный, на вид лет сорока пяти-пятидесяти. Широкое грубое лицо с рыжеватыми веснушками, отливающие медью волосы, крупный нос и серые глаза навыкате подсказали Меньшикову, что это точно джентльмен с Острова.

— Как вы сюда попали, сударь? — демонстративно создавая магоформу в виде льдистых копий, Михаил остановился в нескольких шагах от незнакомца. Внимательно присмотрелся. Нет, этого человека он никогда не видел. Костюм, короткие волосы, широкие плечи, но очень ухоженные руки с парой массивных перстней — гость мог быть представителем одной из служб Королевской разведки.

— Здесь поставлен маячок, играющий роль моста между двумя точками Врат, — улыбнулся мужчина. — Поставлен давно, с тех пор, как сюда стала заглядывать одна очаровательная особа.

— Ах, вот в чём дело, — Меньшиков прошлёпал в сланцах до барной стойки, взял бутылку коньяка и два стакана, после чего сел в кресло напротив. Плеснул себе, закинул ногу на ногу, демонстративно не предлагая гостю угощаться. Коньяк и стакан на столике, хочет — пусть сам себе наливает. — Наведённый портал. Представились бы, сударь.

— Барон Тэлбойс, секретарь-помощник графа Спенсера. Кстати, вам привет от него.

— Посланник руководителя СИС? — усмехнулся Меньшиков, делая глоток жгучей янтарной жидкости. — С чего вдруг такое внимание? И насчёт привета вы погорячились. Я не имею никакого желания встречаться с графом Спенсером.

— А кто бы тогда столь услужливо предоставлял вам возможности для отстранения родственников от русского престола? — улыбнулся Тэлбойс, вальяжно сидя на диване.

— Хотите сказать, что СИС имеет влияние на Ватикан?

— Вы сами прекрасно анализируете ситуацию, — не стал открыто подтверждать вопрос Меньшикова гость. — Согласитесь, было бы странным не приглядывать за одной из сильных разведок материковой Европы. И да, мы сотрудничаем с ними, потому что так выгодно Короне.

— Катаржи — ваших рук дело?

— Общее, — барон наклонился, взял бутылку, повертел её в руках и решил налить себе. — Кстати, Ваше Высочество, уберите магоформу, не стоит «кричать» на весь особняк, что в ваших апартаментах что-то происходит.

«Сфера» схлопнулась, но Михаил умел держать скрипты в невидимом, но боевом состоянии, если вдруг Тэлбойсу вздумается напасть на него. Глупая мысль, конечно, но с англичанами беспечно вести себя нельзя. Посланник дураком не был, улыбнулся одними губами, а глаза цепко следили за Великим князем.

— Почему вы не воспользовались моментом, когда в Петербурге стало немного шумно от террористических атак питомцев сеньора Батальи? — напрямую спросил Тэлбойс. — Всё было сделано, чтобы вы начали очищать путь к престолу.

— Где-то произошла утечка, иначе я не понимаю, зачем мой брат дал приказ арестовать меня, — немного подумав, ответил Меньшиков.

— Мы так и поняли, но маховик запущенной операции не останавливали, чтобы отвести от вас подозрение имперской безопасности, — признался барон. — Граф Спенсер спрашивает, готовы ли вы и дальше идти к цели?

— Я долго обдумывал вашу стратегию, но теперь думаю, что она неконструктивна, — ответил Михаил и цинично добавил: — Чтобы добраться до престола, нужно, как минимум, убрать пятерых человек, стоящих на моём пути.

— Император Александр, Цесаревич Владислав, его новорожденный сын Алексей, Великий князь Константин, княжич Александр Константинович, — демонстративно загибая пальцы, перечислил в порядке очерёдности всех основных претендентов Тэлбойс. Он очень хорошо ориентировался в родственных отношениях Меньшиковых, или подготовился к разговору заранее, зная, что эта тема всплывёт в любом случае. — Потом ваша очередь. И вы хотите одним ударом уничтожить всех родственников по мужской линии?

— Иначе ничего не выйдет, — заявил Меньшиков. — Первые же потери среди претендентов приведут к обратному результату. Того, кто ближе всех к трону, спрячут и обеспечат надёжной охраной. А потом спустят всех волкодавов империи. Поверьте, господин Тэлбойс, они и до Острова доберутся.

— И живые позавидуют мёртвым? — ухмыльнулся англичанин.

— Не иронизируйте, — поморщился Великий князь. — Это не фигура речи. Там один только барон Назаров разворотит ваш муравейник одной рукой.

— Назаров — это проблема, — кивнул Тэлбойс, давая понять, что об этом человеке СИС знает. — Но к любой проблеме есть ключик. И мы его подберём. А сейчас давайте обсудим ваше предложение. Вы отвергли идею, но свою не предложили.

— Ах, об этом… Нынешний император и все претенденты должны исчезнуть одновременно, — холодным голосом произнёс Михаил. — Чтобы на меня не упало подозрение, я готов пожертвовать женой и детьми. Не смотрите на меня с таким потрясением. Вы ещё те циники, нам до вас никогда не дотянуться. Конечно же, не вся моя семья, а только часть.

— И как вы собираетесь проделать подобный трюк? — Тэлбойс залпом осушил стакан, с трудом приходя в себя после слов русского князя.

— Каждый год, в июле, вся наша Семья выезжает на отдых в Крым, а точнее — в Ливадию. Недели на три, не меньше, — подсказал Меньшиков. — Катание на яхте, походы и охота в горах… Такого шанса, когда верхушка императорского клана собирается в одном месте, больше не бывает. Если вас устраивает место акции, то времени предостаточно.

— Я передам графу Спенсеру вашу идею, — закинув ногу на ногу, медленно ответил англичанин, обдумывая то, что сейчас услышал. Ему понравилось. Обиды и беспринципность человека, рвущегося к власти, надо использовать в своих целях. Для Короны получить марионетку на троне империи, имеющую влияние чуть ли не на все соседние страны, дорого стоит. А это ведь концессии на разработку полезных ископаемых, вхождение на внутренний рынок сильных промышленных игроков, да много чего ещё можно сделать при таком властителе. Превратить могущественную Россию в туземную колонию, обесценить все её завоевания и зажать в кольце недружественных государств — разве не к этому стремилась Англия, начав в первой половине девятнадцатого века Большую Игру?

— Надеюсь, вы не будете настолько назойливыми, чтобы Имперская Безопасность не заподозрила меня в сношениях с разведкой Короны? — Меньшиков почему-то напрягся от молчания собеседника.

— О, что вы! — спохватился Тэлбойс, вынырнув из мира геополитических грёз. — Ни в коем случае! Контакты, конечно же, будут, иначе как мы подготовимся к акции? Тщательная подготовка избавит нас от непредвиденных срывов. Я буду посредником между графом Спенсером и вами. Кстати, это для вас…

Он полез во внутренний карман пиджака и извлёк на свет чёрного цвета коробочку с необычным розоватым оттенком, размером схожую с ювелирной, куда обычно кладут кольцо. Положив на столик, одним пальцем подтолкнул в сторону Меньшикова.

— Полевой портал, — пояснил он. — Вернее, артефакт развёртывания портала на ограниченном пространстве с малым выбросом магической энергии. Можно хоть в ванной комнате активировать. Не открывайте коробочку, — сразу предупредил англичанин, когда Великий князь взял довольно увесистый предмет в руки. — Она сделана из чёрного опала, гасящего активное излучение портального маячка. Поэтому старайтесь выбирать такое место, чтобы ваши маги не почувствовали его открытие. Точнее, чтобы им не хватило времени идентифицировать выплеск энергии с точностью до метра.

— То есть я его достаю из коробки, он сразу начинает излучать направленный сигнал, и вы приходите ко мне через открывшийся портал? — уточнил Меньшиков.

— Да, — Тэлбойс поднял левую руку, на безымянном пальце которой было кольцо с чёрным опалом. — Вот это — односторонний маячок. Как только вы извлечёте артефакт из коробочки, кольцо начнёт вибрировать, камень нагреется и станет светиться изнутри. Значит, я могу в этот момент по открытому каналу прийти к вам. Теперь нужно договориться о встречах. Предлагаю раз в месяц, в одно и то же число и время активировать портал. Например, двенадцатого числа в одиннадцать часов вечера.

— Почему в одиннадцать, а не в другое время? — решил куснуть Меньшиков агента.

— Предлагайте свой вариант, мне без разницы, — тот пожал плечами. — Вдруг у вас ранний отход ко сну…

— Оставьте всё как есть.

— Отлично. Тогда первая встреча в январе, — Тэлбойс встал. — К тому времени наши специалисты набросают черновые варианты акции. Вам пока ничего делать не надо. Основная работа начнётся весной.

Он кивнул оставшемуся сидеть в кресле Меньшикову, провернул кольцо с опалом вокруг пальца и шагнул в образовавшуюся вихрящуюся серыми сгустками дыру. В то же мгновение портал беззвучно схлопнулся, в лицо Великого князя пахнуло нагретым воздухом. Самое забавное, энергия, образовавшаяся при открытии Врат, ушла вместе с Тэлбойсом.

Михаил долго сидел и разглядывал миниатюрную коробочку, а в голове металась только одна мысль: «остановись, пока не поздно! На крови своих детей и родных братьев получить единоличную власть — это даже не цинизм. Это полное погружение в кошмар, из которого уже не будет выхода».

Стиснув зубы, он резко встал, и не забирая артефакт со столика, пошёл в спальню. Здесь, в одном из ящичков прикроватного комода лежал «бульдог». Достаточно снять его с предохранителя и приставить к виску.

Меньшиков вдруг мелко затрясся в смехе. Одарённый, Великий князь, у которого привилегий и власти как блох у собаки, застрелился в собственной постели! Если уж и помирать, то только в борьбе за власть. Это будет правильно и по-мужски.

Михаил забросил пистолет обратно в ящик и рухнул на неразобранную постель в халате. Каких демонов младший брат императора вскармливал сейчас в своей душе, знал только он один. Глядя в потолок, на котором отражался желтоватый круг от светильника, пробормотал:

— А может, схватить жену и детей в охапку и уйти в Явь-два? Подальше от искушений? Покаяться перед братом, снять тяжесть греха с души.

Так и не придя в согласие со своими мыслями, Меньшиков заснул. И снилась ему длинноногая Виорика Катаржи, танцующая на столе в кружевной белой сорочке. Соблазнительная, но почему-то недоступная.

Новохолмогорск

К началу Собора, когда их перестали ждать, появились Хранители. Десять худощавых и жилистых как морские канаты старцев просто материализовались в парковой зоне, открыв портальный переход, и неторопливо прошествовали по дорожке к гостинице, постукивая артефактными посохами. Охрана почтительно расступилась, пропуская их в холл. Храмовники с непроницаемыми лицами вошли внутрь и остановились, словно чего-то ожидали от собравшихся соратников. Как раз подходило назначенное время, поэтому часть Воинов и Целителей уже находились в кинозале.

Никита в этот момент стоял перед зеркалом в номере и критически осматривал свой костюм из добротной шерсти в тонкую полоску. И в очередной раз с теплотой подумал о своих женщинах, взявших на себя заботу о муже. Теперь у него этих костюмов было на два десятка разнообразных мероприятий. Вспомнилось, что девчонки уже вовсю готовятся к переезду в Петербург, и чтобы не упасть лицом в грязь на предстоящих раутах и фуршетах, нашили кучу разнообразной одежды.

В Ордене не было должности распорядителя, поэтому никто не мог Никите подсказать, как именно должен выглядеть Князь на Соборе. Может, для такого случая нужен княжеский пурпурный плащ и корона? Пожав плечами, он подтянул галстук, и в это время раздался стук в дверь, в образовавшуюся щель просунулась голова Москита.

— Никита Анатольевич, здесь к вам Кузьма рвётся.

— Пусть заходит, — отмахнулся волхв.

— Князь, прибыли Хранители, — с порога заявил Глава новоявленной службы охраны. — Стоят в холле и не двигаются. Хотят тебя видеть.

— Не доверяют? — хмыкнул Никита и в последний раз окинул себя взглядом. Оттянул рукав и посмотрел на часы. — Ладно, идём. Не будем затягивать с открытием.

Спускаясь по лестнице, он успел рассмотреть храмовников. Среди них увидел вологодского Хранителя и того самого, из мезенского Храма, первым встретившего Никиту и Олега Полозова. Остальных он не знал, но по сухим испещрённым морщинами лицам угадывались люди с характером и внутренним стержнем.

Заметив Никиту, храмовники все как один поклонились ему с достоинством и выпрямились. Вперёд выступил старец настолько седой, что даже брови и ресницы его оказались покрыты белоснежной пудрой, пристукнул посохом.

— Здрав будь, Князь Гиперборейский, — густым и невероятно молодым голосом произнёс он. — Прими благость Перунову во имя дел ратных и хозяйственных.

Он выставил перед собой ладонь, налившуюся белым сиянием, и с неё сорвались едва видимые косички энергетических потоков. Они закрутились вокруг своей оси, сплелись в полупрозрачный шар, который подплыл к Никите. Не зная, как поступить, молодой волхв, в свою очередь, тоже вытянул руку. Шар на мгновение застыл, оценивая его силу и потенциал, а потом лёг в раскрытую ладонь. Тавро Велеса зажгло расплавленным металлом, но лишь на мгновение. Видимо, соперничающие энергии научились ладить друг с другом и разделять «сферы влияния». Перунова благодать тоже была не ласковым тёплым ручейком. Энергетические каналы получили невероятный переизбыток первородной Силы, и Никите с трудом удалось сдержать стон. Он лишь скрипнул зубами и сжал ладонь в кулак до хруста в суставах. Зато медальон, подаренный когда-то мезенскими Главами, отозвался приятной вибрацией и мгновенно стабилизировал баланс негативной и позитивной энергий. Храмовник, не отрываясь, смотрел на него. Потом едва заметно кивнул.

«Это была проверка, — озарила Никиту мысль. — Печать Велеса очень смущает Жрецов; они до сих пор не знают, как я справляюсь с разнородными энергиями. А ведь у меня ещё и демоны инфернальных пустошей в загашнике находятся. Видимо, Перунов подарок эти хитрецы подсунули с целью выжечь 'гадость».

В холле воцарилась тишина. Никита улыбнулся, хотя ему очень хотелось выпустить Зверя и показать, что только он решает, с кем идти по тропе грядущего. Храмовники-то всё прекрасно знали, но ожидали именно такой реакции. Опять же, сколько других смыслов хранители Алтаря вкладывали в эту проверку, знали только они.

— Я рад, что вы присоединились к Собору, отцы, — поклонился в ответ Никита, и тут разом все облегчённо вздохнули. Князь прошёл какую-то проверку, обуздав свои страсти и желание высвободить Силу, чтобы показать, с чьей помощью и как он будет править Орденом. — Прошу вас пройти в зал.

Вологодский храмовник подмигнул ему, когда прошествовал мимо, но так, едва заметно, словно не хотел, чтобы соратники увидели доброе расположение Жреца к Князю. Ведь по всем канонам Хранители должны оставаться над страстями земными и не показывать свои симпатии к тому или иному собрату по оружию. Наверное, исключения бывают…

Кинозал постепенно заполнился. Никита поднялся на сцену, где стоял журнальный столик с двумя бутылками воды и стаканом. Тяжёлые тёмно-красные портьеры скрывали за его спиной белый прямоугольник экрана, мягкая подсветка не слепила глаза, а сам зал находился в полутьме. Почти все места были заняты сподвижниками. Но самое интересное — храмовники-жрецы не стали садиться, а расположились по периметру зала. Кузьма Мещерин дал команду закрыть двери и выставить охрану.

— Закладки отследили? — спросил Никита. Акустика, на удивление, оказалась приличной, не приходилось даже напрягаться, но простенькая магоформа позволила усилить голос, чтобы задние ряды тоже слышали без напряжения.

— Камеры и подслушивающие устройства блокированы, — доложил Кузьма, присаживаясь на стул в основном проходе. — Нашли с десяток.

Никита кивнул. Понимал, что желание ИСБ подслушать, о чём будет идти речь, перевешивало все разумные доводы. Меньшиковы до сих пор опасались, чем станет заниматься Орден Гипербореев, не пойдёт ли по пути конфронтации с легитимной властью. С другой стороны, а зачем им столь явные попытки выяснить тайны, если здесь присутствует государственный чиновник высокого класса. Сумароков в любом случае будет вынужден доложить императору о прошедшем Соборе.

— Не тратьте попусту свои силы, — гулко проговорил тот самый Жрец, пославший «подарок» Перуна Никите. Он вышел к сцене и поднял руку, словно давал сигнал остальным собратьям. В то же мгновение из наверший посохов храмовников заструились, поднимаясь к потолку, волны серебристого света. Сплетаясь между собой, они образовали купол, меняя материальную структуру зала. Много чего Никита повидал за последнее время от Хранителей, но с таким фокусом никогда не встречался.

Стены зала деформировались, оплывали и исчезали, как и кресла, как и сцена, на которой стоял Никита. Сотня с лишним человек стояла на огромной поляне, окружённой вековыми дубами. Судя по едва сереющему небу и капелькам звёзд на нём, сменившему чернильную темноту на предрассветные сумерки, скоро горизонт осветится поднимающимся солнцем.

Перед ним стояло воинство, блестя мастерски сплетёнными кольчугами, а Целители, облачённые в белоснежные одежды, с интересом поглядывали друг на друга. Никита выцепил взглядом Любаву, которая в длинном платье и в налобной повязке с сакральной вышивкой не отрывала от волхва восторженных глаз. Да уж, придётся загрузить её работой, чтобы никаких опасных мыслей не возникало. А то триумвират баронесс Назаровых скушает девушку, несмотря на редкую (пока) в клане специализацию. Хотя… дети Целительницы от Универсала могли стать носителями уникальных возможностей.

— Мы вне времени и пространства, — взявший на себя роль старшего тот самый Хранитель подошёл к Никите. — Можно начинать.

Никита вдруг обнаружил себя стоящим в богато расшитом плаще, под которым была кольчуга, опоясанная широким кожаным поясом с металлической бляхой. Слева висели ножны с торчащей из них рукоятью меча. Что ж, атрибуты соответствуют моменту.

— Собратья, не привычен я говорить пафосные речи, да и не нужны они сейчас, — поняв, что его голос слышен всем, Никита ободрился. Не придётся напрягаться. — И так все знают, какие события повлияли на наше решение реанимировать Орден. Я успел пообщаться со многими уважаемыми Воинами и Хранителями, выяснил, чего нам не хватает, чтобы стать той силой, которая приводила в трепет всех врагов земли Русской.

Он оглядел притихших людей и продолжил, стараясь раскрыть свои мысли без излишней запутанности, вколачивая их как гвозди в стену:

— Орден разобщён, каждая структура действует на свой страх и риск. Хранители взвалили на себя функцию защиты Храмов, отдалились от собратьев, не укрепляют дух воинства в той мере, которая нужна всем, кто держит оружие в своих руках. Целители, боясь потерять свои навыки, переходят на государственную службу, что не запрещается, конечно же, но перестали готовить себе смену, боясь передать тайные знания студентам, не имеющим никакого отношения к Ордену. Кто им мешает набрать учеников из Родов, имеющих «гиперборейскую» печать? Сколько осталось Целителей?

— Десять Родов, — подсказал ему старец, стоящий по правую руку. Кажется, его совершенно не огорчили слова Никиты о собственных промахах. — Каждый Род подготавливает одного-двух сильных врачевателей в одном поколении, но большинство уходит в гражданские институты, ты прав, Князь. Навыки, данные им богиней Живой, теряются.

Волхв кивнул. Он видел, что слова Хранителя слышат все. Затем продолжил, когда тот замолчал:

— Воины… Нас, конечно, больше. И Дар, которым мы владеем, даёт возможность быстро освоить искусство простого и магического боя. Благодаря этому мы можем развернуть несколько центров подготовки, чтобы в случае самого неблагоприятного сценария кто-то остался жив. Признаюсь, я совершил ошибку, когда в одиночку ввязался в войну с Магической Инквизицией. У меня только-только появилась семья, и казалось, я должен (и могу) сам решить эту проблему. Теперь понимаю, насколько силён враг. Мы отрубили Змею три головы, но рано или поздно они опять отрастут. У нас два варианта: периодически выпалывать проклятые ростки или уничтожить Инквизицию окончательно, восстановив против себя весь мир, потому что Ватикан держит в подчинении свою паству, не раскрывая истинного плана: беспрекословное подчинение Риму, уничтожение еретичества и всех военных структур, противостоящих им. Мы вне религии, наша вера зиждется на древних постулатах чести, достоинства и человеколюбия. Мы никогда не были инструментом в руках богов, мы были их Силой, удерживающей мир от падения в Хаос. Поэтому никогда не подчинялись ни королям, ни князьям, но всегда становились на защиту родной земли. Европейская знать, вышедшая из лона Ордена Гипербореев, которая должна была сохранять порядок на Западе, предала заветы отцов и прадедов, решила жить по законам усиливающегося Рима, тоже неплохо умеющего предавать союзников и натравливать их друг на друга. Разделяй и властвуй — это закон разрушения человеческого бытия.

Никита вдруг почувствовал сухость в горле, и тут же в его руку ткнулась серебряная чаша, которая откуда-то взялась у Хранителя. Вода в чаше была невероятно холодной и вкусной. И дышать легче стало. Он кинул взгляд на горизонт. Солнце ещё не появилось, но светлая полоска разрасталась широким бледно-алым мазком.

— Война будет долгой, не нам её заканчивать, — расправив плечи, сказал Никита и чуть сбавил пафоса. — Но мы должны укрепить фундамент Веры и Силы. Поэтому предлагаю на обсуждение план реформирования. Первое: финансовая система. Увы, без денег в современном мире очень тяжело добиться влияния. Медиа, пресса, информационные структуры очень сильно влияют на умы людей. Свой банк, как и мощная разветвлённая информационная составляющая у нас обязаны быть. Очень много молодых людей, способных к мгновенным решениям, есть даже в воинских Родах. Нужно их обучить, чтобы через несколько лет они влились в Орден и по праву считались своими. Второе: создание воинских центров, о чём я уже упоминал. Мезень согласна?

— Согласна! — раздались голоса Мещериных, Исаевых и Бежиных. — У нас уже всё готово для учёбы!

— Второй центр я хочу открыть под Вологдой, чтобы самому контролировать его работу. Ещё один — за Уралом, который объединит всех рекрутов, живущих в Сибири и на Дальнем Востоке. Можете, братья, предложить свои варианты. Поговорите на досуге, потом обсудим. Теперь насчёт Целителей. Вот здесь бы я хотел собрать их под своим крылом. В Вологде строится и расширяется Центр биомагической медицины, а моему клану требуются очень сильные специалисты. Я готов принять в свой Род пять-шесть сильных врачевателей, а остальных обеспечить качественным образованием и практикой. Никто не возражает, что я столь нахально хочу забрать себе редких специалистов?

— У Князя должны быть и Целители, и Воины, — сказал кто-то в полном молчании, вокруг зашумели, но в большей степени одобрительно.

— Но ведь это идея твоего прадеда, Князь! — воскликнул кто-то. Сейчас, в кольчугах, все выглядели одинаково.

— Я и не присваиваю себе его мысли, — пожал плечами Никита. — Патриарх оставил свои записи насчёт будущего Ордена, но не смог воплотить в жизнь из-за случившихся событий. Не появись я, так бы и заглохли идеи. Сами же говорите, что выбор Князя случился впервые за столетие. Ну, а если кому-то не нравится идея отдать часть лекарей под крыло Назаровых, я отзову своё слово.

— Князь вправе забирать в свой Род лучших, — неожиданно прогудел вологодский Хранитель, стоявший в первых рядах. — Решение правильное и нужное. Мы очень сильно отстаём от своих врагов в планировании своих задач. Мир уже давно не тот, что мы знали. Закрывшись в своих раковинах, упустили момент. Кому-то покажется неправильным призывать в Орден посторонних, но экономические и финансовые проблемы должны решать профессионалы. А у нас таковых почти нет.

— Предлагаю начать поиски Родов, чьи предки состояли в Ордене, — громко сказал граф Сумароков, выглядевший в кольчуге как богатырь, суровый и непоколебимый. — Прямые линии могли угаснуть, но кровь может проявиться в самом неожиданном месте, в других ветках.

— У нас нет архивов, — возразили ему. — Всё, что есть, это память старейшин.

— Хранители, — произнёс Никита, и на поляне повисла тишина. — У нас есть Хранители, есть Алтари, которые они используют для перемещения между мирами. Мне говорили, что прошлое неизменно и статично, а будущее нельзя предвидеть. Ведь можно найти дорогу назад и выяснить все родовые линии, ведущие сюда, в нынешнее время.

— Структура Алтарей не рассчитана на перемещение назад, — буркнул стоящий рядом с ним Жрец. — Слишком велика опасность столкнуть с тропинки камешек, который может создать лавину.

— Это было всего лишь предложение, — Никита и сам не верил в подобную возможность, но с чего-то надо было начинать. — А как вы смотрите, братья, если Орден начнёт принимать новых кандидатов? Ведь не боги же отмечали Витязей, а сами люди становились ими по велению души и сердца. Значит, и нынешнее поколение способно взять в руки оружие ради защиты земли Русской.

— Где найти таких людей? — задумчиво спросил Всеслав Гордеевич, сжимая в руке бороду. — Боярские Роды слились с новой аристократией и служат князьям,

— Кровь, — напомнил волхв и обвёл взглядом соратников. Их лица посветлели. Край утреннего солнца уже выглядывал из-за окоёма, пронзая своими лучами густую листву дубравы. — У многих из нас течёт кровь предков, первыми вставшими в ряды Ордена. Можно проверять кандидатов с её помощью. Я могу создать скрипт проверки, завязанный на биоматериале.

— А что делать с Ордосом сейчас? — задал вопрос один из Воинов. — Для войны с ними у нас мало сил. Даже при всём уважении к тебе, Князь. Твоя Сила хороша для стирания с лица земли городов и уничтожения армий. Но как быть с теми, кто прячется в норах?

— Сейчас мне хватит двадцати-тридцати человек, — спокойно ответил Никита, признавая правоту соратника. — Денис Мещерин со своими ребятами очень помог мне недавно. Я знаю, что у мезенских сейчас хватает опытных бойцов. Кузьма, ты же не против, если твой брат согласится приехать в Вологду?

— Да он сразу сорвётся, как только услышит эту просьбу, — ухмыльнулся Мещерин.

— Прекрасно. Тогда передай, что я его жду после Коловорота у себя, — в ответ улыбнулся волхв. — Пусть лично подберёт двадцать человек, которым доверяет. Задание будет серьёзным, такого опыта ещё у них не было.

— Передам обязательно, Князь, — кивнул Кузьма.

Настроившись на деловой лад, Собор начал обсуждать те самые проблемы, которые Никита обозначил в начале своего выступления. Теперь многие вносили свои соображения, незаметно войдя в раж. А сам волхв с интересом разглядывал иллюзию места, куда их перенесли Хранители. Посохи-артефакты, по всей видимости, играли решающую роль в создании защитного купола в кинозале, а заодно создали нужный антураж. И в очередной раз он поразился той Силе, которая была дана лишь Жрецам. Осознавая свои возможности, Никита не смог бы подтянуться до их уровня. Перун помогает Воину овладеть тайнами боевого искусства. Жива дала Целителям огромную силу задерживать на пороге смерти своих собратьев. Велес покровительствует Жрецам, которые обязаны хранить заветы предков и защищать Алтари. Так что не зря старики-храмовники дали ему ощутить мощь странной субстанции, в которой были соединены «подарки» Богов. Это была проверка на совместимость. И он её прошел.

Никита не ожидал от соратников такой щедрости. К нему в клан перейдут Целители из десяти Родов. От каждого по одному, девушки и юноши с самым сильным Даром. Оставшиеся будут распределены по центрам подготовки. В случае войны Князь выставляет своих Воинов и Целителей без ограничений. Он же имеет право дать согласие на создание нового Рода Целителей, но консультации со старейшинами этих Родов обязательны.

Для формирования финансовой системы решили привлечь грамотных специалистов со стороны. Им не обязательно объяснять, кто бенефициар орденского банка. Головной банк откроется в Петербурге, за это отвечает сам Князь, а помочь ему согласился граф Сумароков.

По центрам подготовки Воинов никто не возражал. Мезенский полигон и так уже функционировал, охватив целую группу молодых людей от четырнадцати до двадцати лет. Уральско-сибирский и вологодский полигоны должны начать работу не позже грядущего лета. Мезень обещала отправить туда своих специалистов, создававших центр с самого нуля и имевших опыт.

Хранители сняли иллюзию, когда все вдосталь наговорились и наспорились, чуть ли не до хрипоты.

— Расходитесь, братия, — сказал старший жрец, пристукнув посохом, когда вместо залитой солнцем поляны все очутились в полутёмном кинозале и стали озираться в потрясении от произошедшего. — Ночь на дворе, надо всем отдохнуть. Завтра общая трапеза, и будем разъезжаться.

Никита вернулся в свой номер взбудораженным, и чтобы снять энергию, заполнившую каждую клеточку тела, встал под струи ледяной воды. Ему показалось, что даже кожа шипит, остывая. Накинув на себя халат, он подошёл к холодильнику и взял бутылку клюквенного морса. Долго сидел в кресле, анализируя прошедший Собор. Возможно, не всё сразу начнёт функционировать, но то, что они выбрались на торную дорогу, ощущалось как нечто правильное и нужное.

«Куда же распределить молодых Целителей? — размышлял Никита. — Вот для Морозова, моего единственного мага-эскулапа, будет шоком, когда в поместье заявится орава одарённых лекарей. Часть я направлю к Ольге, пусть научит их работать с биокапсулами. В „Родниках“ построим больницу, туда часть спецов переведу, чтобы практика шла постоянно. А ведь ещё и жильём нужно обеспечить!»

Он насторожился. Гостиница как-то быстро замерла, погрузилась в сон. Аурный след одного из телохранителей Никиты светился в эфирном поле. Москит устроился в коридоре и следил, чтобы никто не тревожил отдых хозяина. Но вот появилась чья-то метка, замерла на месте и стала сближаться.

— Барышня, а вы дверью не ошиблись? — раздался тихий голос Москита. «Амёба», созданная Никитой, вылетела наружу и старательно передавала все звуки. — Нельзя сюда.

— Мне нужно с Князем поговорить, — Никита улыбнулся, узнав голос Любавы. — Пустите, пожалуйста.

— Да спит он уже, красавица, завтра приходи. Я сообщу хозяину.

— Не спит Князь, я чувствую, — упорствовала девушка. — Ну, боец, пожалуйста. Очень нужно!

— Не положено, — голос Москита заледенел. — Я к вам со всем уважением, но — нельзя.

Никита распахнул дверь и с усмешкой сказал:

— Боец, пропусти девушку. Не съест она меня.

— Но, Никита Анатольевич, мне же Полозов голову открутит! — возмутился телохранитель.

— Я не скажу, — Никита подмигнул Любаве и распахнул дверь.

Целительница, ничуть не смущаясь домашнего вида волхва, проскользнула внутрь. В обтягивающих стройные ноги джинсах и тонком свитере, приятно выпирающем в нужном месте, она выглядела весьма аппетитно. Вот только забавные тапки с тигриными мордочками рушили всю картину, превращая её в обыкновенную молодую девушку, слегка смущённую, но с готовностью в голубых глазах добиться своего.

— Проходи, садись, куда тебе удобно, — Никита жестом приказал Москиту не поднимать шум и закрыл дверь перед его носом. Потуже подтянув пояс, дождался, когда Любава устроится на диване, кивнул на холодильник. — Будешь пиво? Или сок?

— Пиво? — рассмеялась она. — Неожиданное предложение. Пожалуй, буду.

— Папа не будет ругаться, что ты по ночам ходишь в гости к незнакомым мужчинам и алкоголь употребляешь?

Любава хмыкнула, принимая из рук Никиты холодную бутылку местного «Северного сияния», уже открытую, повертела в руках и ответила спокойно:

— Я уже не маленькая для подобных отчётов. В следующем году у меня выпуск, начинается самостоятельная жизнь дипломированного специалиста. А насчёт пива… так я могу спокойно пережечь весь алкоголь за несколько минут и буду как стёклышко, и даже без запаха изо рта. Опыт уже есть.

Она покраснела, признавшись в лёгких студенческих шалостях.

— Ладно, принимается, — улыбнувшись, волхв тоже открыл бутылку, хоть и не собирался пить. Просто для компании, чтобы Любава не смущалась. — Так о чём ты хотела поговорить со мной?

— О будущем, — добавив румянца на щеках, ответила она. — Вы не знали, что у моего отца контракт с боярином Трубецким Алексеем Алексеевичем? По нему я должна отработать десять лет на его Род, фактически — отслужить. Три года уже прошло, осталось семь.

— Какова причина контракта?

— У папы несколько лет назад возникли финансовые трудности, и он готов был пойти на любые условия, чтобы спасти родовое поместье под Москвой.

— Почему именно ты должна служить чужому Роду?

— Потому что у меня невероятно сильный Дар Целителя, — грустно улыбнулась Любава и приложилась к бутылке, сделала пару аккуратных глотков, ладошкой промокнула губы. — Папа сам об этом говорил. Он… по натуре своей тщеславный, если честно. И видит меня ведущим специалистом в области магической медицины. Считает, что я могу затмить профессоров Кошкина и Цулукидзе.

Аурный контур Любавы полыхал нежно-зелёными протуберанцами с вкраплениями золотистых и алых искорок. Великолепный защитный контур, без единой бреши, чётко структурированный, с кучей вспомогательных узлов, поддерживавших все основные органы жизнедеятельности.

— Защиту отец ставил? — поинтересовался Никита.

Девушка открыто улыбнулась и с гордостью ответила:

— Нет, это моя. Личное изобретение, большую часть магических блоков сама разрабатывала, остальное — общедоступные элементы.

— Удивила, — не стал скрывать восхищения барон.

— Спасибо, — Любава приободрилась, краска сошла с лица, но лёгкий румянец придавал ей очарование. — Вы умеете видеть важное в магическом зрении.

— А почему твой отец решился подписать контракт? — Никита вернулся к главному. — У вас кроме усадьбы никакой недвижимости?

— В Москве небольшой особняк, мы там и живём круглый год, а летом выезжаем за город.

— Тогда не понимаю, почему Юрий Дмитриевич фактически сдал тебя в услужение, а не продал усадьбу. Он мне ничего не сказал про этот случай при беседе.

— Понимаете, Никита Анатольевич…

— Давай-ка на «ты», — прервал её Никита. — Мы в неформальной обстановке, а Князь тем более в каком-то халате принимает симпатичную девушку.

— Хорошо, Никита, — Любава без смущения и легко приняла правила игры. — Дело в том, что усадьба стоит на Источнике. Прапрадедушка отца нашёл это место случайно, когда там был непроходимый лес. Чтобы защитить Источник, он построил прямо над ним дом, а позже уже прадед прикупил ещё пару-тройку гектаров, таким образом желая обезопасить себя от нежелательных взглядов.

— Если не секрет, это где?

Любава всё-таки слегка замялась, почувствовав, что излишняя доверчивость может дорого обойтись семье. Но ответила:

— Под Вешками, ближе к Клязьме. Со временем там стали селиться богатые купцы, ну а мы и не возражали. Лучше пусть они будут соседями, чем одарённые. Те сразу почуют энергетику Источника.

— Но тайна утекла, да? — усмехнулся Никита, увидев смятение в красивых глазах девушки.

— Как ты понял?

— Связал контракт с Трубецкими с желанием Юрия Дмитриевича не продавать усадьбу. Не буду спрашивать, почему Род Целителей попал в трудную ситуацию. Мне интересно, что ты от меня хочешь?

— Ну… ты же говорил, что всех Целителей планируешь ввести в свой клан, — пальчики левой руки, на которых поблескивали два золотых колечка, с волнением затеребили роскошную косу. — Значит, я тоже могу принять клятву верности и стать родовой Целительницей. У меня очень мощный потенциал. Нахождение с Источником дало свои плоды. После первой инициации Иерарх из Коллегии сказал о возможности развития Дара.

— Это фактически выкуп долгового обязательства, — подумав, ответил барон.

— Так и есть. Поэтому отец и захотел проверить твою реакцию на предложение поработать мне в Центре.

— У тебя есть сёстры-братья? — Никита отхлебнул хмельного, решая в уме проблему, возникшую так некстати.

— Младшие братья, — кивнула Любава. — Но отец делает ставку на меня. Мы сегодня разговаривали о перспективах, а после Собора с его удивительной иллюзией приняли решение обратиться к тебе.

— Почему он сам не пришёл?

— Стыдится. Потомок Целителя-гиперборея вынужден отдать дочь в услужение — разве это повод для гордости?

— Юрий Дмитриевич мог сам пойти в услужение.

— Глава Рода Трубецких настаивал на моей кандидатуре. Он откуда-то узнал, что я в перспективе могу поднять свой Дар. Подозреваю, хочет женить своего сына на мне, чтобы получить потомство с усиленными возможностями, — девушка опять густо покраснела. — В дело может пойти шантаж, что об Источнике станет известно весьма влиятельным людям.

— Некрасивая ситуация, — покачал головой Никита, вспомнив, как он в Яви-два вытаскивал из подвала особняка Трубецких Аниту и Настю. Видимо, душевная гниль одинаково влияет на двойников в разных мирах. — Уверен, что боярин не успокоится и всеми силами попытается забрать себе Источник.

— Да, я об этом говорила папе, а он верит в дворянскую честь, — захлопала ресницами Любава. — Ты можешь решить эту проблему? Я буду благодарна тебе.

— Целители мне нужны как воздух, — медленно проговорил Назаров. — Но контракт просто так, по одному движению руки, не отменишь. Какие отступные?

— Два миллиона рублей, — поникла Любава.

— Сдурел этот боярин? — возмутился волхв. — За такие деньги я построил четыре блока Медцентра и обеспечил их оборудованием!

Он задумался. В такой ситуации эмоции могут только навредить. Просто так взять и нарушить контракт, составленный по всем правилам (хотя не помешает его изучить), ему не позволят. Трубецкие — не какой-то там захудалый род, вой поднимут вселенский.

— Я хочу ещё раз поговорить с твоим отцом, прежде чем принимать какие-то действия, — Никита встал, намекая Любаве, что той пора уходить. За свою репутацию он не боялся, но кто-то из гостей мог увидеть девушку, выходящую из его комнаты, и слухи сразу же «поженят» их. Князь может себе позволить такую роскошь, но Тамара его тогда гарантированно прибьёт. — Желательно, до обеда. Вечером у меня самолёт в Петербург. Постараемся найти какое-нибудь решение. Раз уж ты ещё учишься, потерпи. А за это время или ишак сдохнет, или Трубецкой изменит своё решение.

— Спасибо! — Любава вскочила, и поставив недопитую бутылку на стол, подошла к Никите. Заалев от шалости, чмокнула его в щеку и выпорхнула из номера, едва не сшибив Москита с ног.

Покачав головой от столь ярко проявленных чувств, Никита погасил свет и забрался в постель с телефоном, решив посмотреть, что же это за тип такой Трубецкой, и какое место занимает в иерархии московской аристократии.

Боярский Род Трубецких вёл свое начало от Никиты Романовича Косого и за четыреста лет приобрёл значительный вес в обществе. Крупные землевладельцы, «прославились» тем, что скупают у разорившихся дворян недвижимое имущество — землю, дома, родовой бизнес — а потом спекулируют на этом. В Москве их, не таясь, называют «гиенами». Немудрено, почему Алексей Алексеевич взялся за шантаж. Нет сомнений, что при любом развитии ситуации он выиграет: или Целительницу в Род приведёт, или Источником завладеет. Догадывается, что с усадьбой дело нечистое.

Так, что ещё? Род пестует Стихию Огня и Воздуха. Имеются довольно сильные представители, семья большая. У Главы Рода шестеро детей и десять внуков. И это не считая трёх младших братьев и трёх сестёр. Очень сильный Род, несколько человек вхожи в Московскую Думу. Дистанцируются от императорского клана, опираются на силу других родов, в большинстве своём смоленских и киевских. Но в предательстве не замечены, проявляют умеренный патриотизм, поддерживают Меньшиковых в ключевых моментах. Вот такие «гиены» эти Трубецкие. Надо выкупать контракт, но не за два миллиона. Если надавить на Главу и предложить ему что-то стоящее, клюнет ли на размен?

Глава 10

Петербург-Бухара-Багдад, декабрь 2016 года

Борис Волынский очень хотел остаться в столице на праздники, прекрасно понимая, что ещё долго не увидит буйство радости, улыбок, кипящего водоворота ночных развлечений, великолепных нарядов красавиц, еженощных фейерверков. Он никогда не был на далёком, загадочном, до сих пор живущем по древним канонам Ближнем Востоке и в Аравии; предстоящая поездка его напрягала, пугала и в то же время заставляла мобилизовать все душевные силы. Барон Абрамов предупредил, насколько тяжело придётся доказывать местным богачам, что поиски артефактов не связаны с желанием навредить в первую очередь им. Поэтому нужно выбрать правильную тактику, чтобы никто не заподозрил молодого княжича в лукавстве и корысти.

— Приглянешься какому-нибудь каймаку, паше или вали[10], то и проблем не будет, — говорил ему перед отлётом Абрамов. — Люди сами понесут тебе ценности, успевай только отсеивать дерьмо от золота.

Летели на двух самолётах. Барон для перевозки оружия и автомобилей Волынского зафрахтовал грузовой «Сикорский», а сам принял предложение княжича разделить с ним тяжесть полёта на родовом бизнес-джете «Сокол». Отец всё же сжалился и выделил один из личных самолётов для сына. С ними летели двадцать человек охраны и двое волхвов «воздушной» Стихии. Их функция сводилась лишь к безопасности полёта, и брать их с собой в дальнейшую поездку Борис не планировал. Считал, что сам справится с бандитами, если таковые водятся в тех местах и захотят помешать его планам.

В Бухаре, куда Абрамов вёз часть груза, к ним должен был присоединиться человек, который будет вести переговоры с местными набобами.

— Я уже забыл, когда в джетах путешествовал, — с комфортом устроившись в кресле, Абрамов потягивал коньяк. — Почти всю дорогу на транспортниках. Сидишь себе в кабине для пассажиров, наушники на голову — и слушаешь музыку. Хоть как-то отвлекает от гула моторов.

— Поставили бы купол защиты, — посоветовал Борис. Чтобы составить компанию барону, он открыл бутылку пива и периодически прикладывался к ней.

— Раскрытая магоформа в салоне самолёта имеет свойство менять полётные характеристики, — пояснил Пётр Дмитриевич, снисходительно глядя на молодого попутчика. — Как вы думаете, княжич, почему штатные волхвы в авиакомпаниях никогда не вмешиваются в работу пилотов во время инцидентов, если нет опасности неконтролируемого падения?

Волынский пожал плечами. Он над такими вещами никогда голову не ломал. Положено в дальнемагистральном самолёте иметь двух «воздушников» — значит, на то есть причины. Ясно, что им поставлена задача не дать свалиться падающему лайнеру в пике, или, к примеру, поставить «пробку» в момент разгерметизации.

— Пока нет явной опасности и приказа первого пилота, волхвы никогда не будут рисковать, — Абрамов усмехнулся. — У них разные компетенции.

— А у вас есть свои «воздушники»? Как-никак, товар тянет на несколько миллионов.

— Вы же сами и ответили, княжич, на свой вопрос. Но, в первую очередь, я беспокоюсь о людях и себе. Когда с пятикилометровой высоты грохнешься в разваливающемся железе, приятного мало.

Слушавшие этот разговор «воздушники» переглянулись между собой и снова уткнулись в планшеты. Полёт протекал без проблем, можно и расслабиться.

Через несколько часов в иллюминаторах замелькали серо-коричневые пятна возделанных полей, аккуратные квадраты кишлаков, тонкие прожилки арыков. Бухара встречала их блеском минаретных куполов, нестерпимыми отсверками солнца на окнах высотных зданий. Ожидая, пока грузовой «Сикорский» сядет на выделенную для него полосу, «Сокол» сделал два круга, и получив одобрение, мягко клюнул носом и направился вниз.

— Сколько у нас времени? — поинтересовался Борис, разглядывая суету аэродромных служб.

— Пять часов, — уверенно ответил барон. — Я забронировал номера в гостинице аэропорта. Отдохнём, пообедаем. А я позвоню Шавкату — это ваш сопровождающий в мире торговли и оценки артефактов.

— Ну да, разумно было не заставлять его ожидать вашего прилёта, — княжич встал, одёрнул пиджак и обратился к мужчине в рубашке с короткими рукавами, сидевшему в одиночестве в самом конце салона с книжкой в руках. — Валдис, дай мне пяток ребят, а остальные пусть остаются здесь, присматривают за птичкой. Под твоим командованием.

— Понял, Борис Леонидович, — назначенный старшим группы телохранитель сам выбрал для сопровождения бойцов.

Волынский вместе с бароном и группой сопровождения спустились по трапу на продуваемую холодным зимним ветром полосу и заторопились к аэровокзалу. Пусть плащи были с подкладкой, но дискомфорт всё равно чувствовался.

— И это юг? — удивлённо спросил Борис, когда они очутились в здании.

— Как ни странно, иногда зимы бывают и такими, — рассмеялся Абрамов. — Вот почему я советовал вам взять хотя бы плащ. Но ничего, когда прилетим в Багдад, можете спокойно разгуливать в лёгкой одежде.

Они прошли по «зелёному» коридору, только предъявив паспорта пограничникам. Русский военный контингент, стоявший в Бухаре, давал возможность гражданам Российской Империи не заморачиваться с визами по взаимной договорённости с местным эмиром.

— А ваши люди справятся с разгрузкой? — поинтересовался Борис, когда они уже оказались в холле гостиницы.

— Зря я им, что ли, жалование плачу? — удивился Абрамов, получая ключ от своего номера. — Вот совсем не переживаю. В моей команде хватает специалистов, а я только важные переговоры веду.

Княжич тоже взял ключ и вместе с охраной поднялся на лифте. Их номера находились рядом друг с другом, поэтому Борис в качестве доброго жеста дал задачу парням охранять и барона Абрамова.

— Как только Шавкат подъедет, я подойду к вам с ним, Борис Леонидович, — предупредил оружейный барон.

Этот загадочный Шавкат оказался сорокалетним мужчиной с обязательными для Востока густыми чёрными усами и гладко выбритым подбородком. Смуглое, чуть округлое лицо излучало столько доброжелательности, что Борису показалось наигранным. Но потом, когда они пообщались, это ощущение пропало. Человеком он оказался простым, «оценщиком широкого профиля», как сам выразился с улыбкой, но с капелькой Дара, позволявшего ему делать правильное заключение по каждому магическому артефакту.

В белоснежном костюме, под которой была надета чёрная рубашка, с кожаным кейсом в руке он больше походил на адвоката или консультанта-страховщика. На вопрос Бориса, уведомлён ли он о своей работе и рисках, которые могут случиться во время продолжительного вояжа, Шавкат сразу же заявил, глядя на заказчика глубокими бархатистыми глазами:

— Пётр Дмитриевич мне всё обстоятельно рассказал. С условиями я согласен, но хотелось бы закрепить наш договор контрактом и обговорить сумму.

— Разве оплата за услугу вас не устраивает? — нахмурился Борис.

— Услуга — это то, ради чего меня наняли, — пояснил Шавкат. — Помимо этого существуют различные бонусы. Например, удачная сделка, оценённый артефакт, отбраковка подделок — это ведь тоже работа, которая приносит мне кусок лепёшки и миску плова. Образно, если вы понимаете, светлый княжич.

Говорил бухарец по-русски почти идеально, если не прислушиваться к присутствующему акценту, от которого восточному человеку трудно избавиться. Скорее всего, Шавкат жил долгое время в России, а может, имел постоянные контакты с носителями языка, вот и поднаторел.

— Мы успеем? — Борис посмотрел на часы. — Или обсудим контракт в самолёте?

— Успеем, — успокоил его Абрамов, развалившись в кресле. Он своё дело сделал, теперь пусть княжич сам выкручивается. Шавкат Шарыпов сам себя уважать перестанет, если не выжмет с клиента пару лишних тысяч.

Бухарец щёлкнул замками кейса. Поверх вещей лежала кожаная папка, которую он открыл и вытащил несколько листов с отпечатанным текстом.

— Пожалуйста, ознакомьтесь, — подал он их княжичу.

В контракте было не больше пятнадцати пунктов, поэтому Борис довольно тщательно изучил их, поражаясь про себя здоровой наглости «консультанта». За свои основные услуги он требовал не так много, можно сказать, вообще собирался работать даром, но вот за всё остальное, что касалось оценки товара и рисков (какие риски могут быть при обычном назначении цены артефакта?), услуги взлетали чуть ли не до небес. Естественно, что княжич задал именно этот вопрос.

— На Ближнем Востоке до сих пор находят очень древние вещи, сделанные первыми магами этих земель, — пояснил Шавкат. — И не все они милые безделушки для домашнего пользования. Когда в ваших руках окажется такой предмет, я обязан досконально его изучить, прежде чем из него вырвется какая-нибудь гадость. Поверьте, светлый княжич, я знаю, что говорю.

Барон Абрамов только кивнул, подтверждая сказанное.

Борис, тем не менее, решил торговаться. Отец ничего не говорил о лимитах, поэтому деньги на его личном счету были. Но хотелось проверить, насколько ловок в отстаивании своих интересов бухарец. Спорили долго, до хрипоты. Шавкат в каких-то моментах уступал позиции, но забирал их с лихвой в других. Насчёт премиальных у него был твёрдый тариф, от которого он не собирался отступать. Плохо зная специфику оплаты по артефактам, Борис вынужден был согласиться на ту цену, которую озвучил Шавкат. Но подённую оплату он решительно снизил с пятисот рублей до двухсот. А то губа не дура! Сколько им придётся мотаться по загранице? Не меньше полугода по самым скромным прикидкам. Этак Волынские только на бухарца и будут работать.

Сделав пометки карандашом на контракте, ничуть не расстроенный Шавкат сказал:

— Если не возражаете, светлый княжич, мы можем прямо здесь заново отпечатать контракт и подписать его. При гостинице есть адвокатская контора. Это не займёт много времени. Пётр Дмитриевич, засвидетельствуете?

— Охотно, — кивнул барон и посмотрел на часы. — У нас есть ещё время, пока с аэродрома не звонили.

С формальностями управились, на удивление, быстро. Местные адвокаты, поднаторевшие в подобных ситуациях, внесли изменения в контракт и дали на подпись двум сторонам. Борис, конечно, тщательно проверил оба экземпляра. Мало ли там какие хитрые изменения внесены. Нет, всё нормально. Кивнув, Волынский размашисто расписался, про себя тяжело вздохнув. Если он не привезёт джинна, отец с него десять шкур снимет за растраты. Чем дальше княжич уезжал от родного дома, тем чаще у него мелькала мысль о безумности идеи найти то, не зная чего. Популярные одно время «Сказки тысячи и одной ночи» давали лишь толику подсказок, где эти твари живут. Вряд ли сохранилось столько кувшинов или ламп.

— Шавкат, а что ценится на Востоке из магических вещей? — поинтересовался Борис, когда «Сокол» взлетел и пристроился вслед за транспортником. Абрамов, чтобы не мешать разговору, пересел на другое кресло, и нацепив мягкие наушники, стал работать с документами.

— Ну… категорически утверждать, что какой-то предмет важнее другого, я бы не стал, — бухарец переплёл пальцы рук и сложил их на животе. Удобная и мягкая спинка кресла, обтянутого кожей бежевого цвета, настраивала на комфортный полёт. — Всё зависит от Силы, которую в него напитал создатель, ну и от многовековой подпитки, если предмет лежит в эпицентре магической энергии. И всё же, на первое место я бы поставил кольца и перстни Аль-Мансура. Очень сильные артефакты. Вообще, Аль-Мансур считается самым знаменитым создателем магических вещей. Поэтому любая из них оценивается по высшей категории. Тафтани и Нефанди тоже очень ценятся. Утверждается, что это два зороастрийских мага, два антипода, живших почти в одно время, — Шавкат улыбнулся, — Но всё сложнее. Это название двух противоборствующих группировок. Маги-зороастрийцы Тафтани с помощью союзников-батинитов[11] наладили подготовку воинов-убийц с магическими задатками, и развивали Дар с помощью талисманов, амулетов и зелий. Нефанди, чтобы противостоять врагам, стали создавать особые артефактные вещицы, с помощью которых наёмники их группировки проникали в лагеря врагов через Изнанку. Вы знаете, что это такое?

— Инферно?

— Нет. Изнанка — мир теней и смерти. Если в Инферно, или, как его называют арабы — джаханнам, ад — можно выжить благодаря сноровке и Силе, то Изнанка не даёт ни малейшего шанса, — бухарец отхлебнул свежеприготовленный стюардессой кофе из миниатюрной чашечки. — Там гарантированно умрёт даже самый сильный маг, если задержится на лишнюю минуту. Потому что Изнанка — это ещё и зеркальное отображение живого мира. Есть Бухара цветущая и солнечная, а есть мрачная, подвергшаяся тотальному разрушению, где плесень, мрак и ужас царствуют безраздельно. Проще говоря, Изнанка — это сгусток отрицательной энергии. Там властвует смерть.

— То есть артефакты, помогающие пересекать Изнанку, тоже в цене? — задумчиво спросил Борис. А если вместо джинна привезти артефакт Нефанди? В таком случае можно незаметно подкрасться к Назарову и нанести смертельный удар.

— Да. Но опять же, всё относительно, — Шавкат взглянул на молодого княжича. — Очень ценные магические вещи уже давно в коллекциях шейхов. Вряд ли вам удастся найти нечто уникальное.

— А вот джинны… Это же целая армия в одном лице, — закинул удочку Борис. — Неужели никому из высших аристократов не хочется приобрести в собственность жуткую тварь, уничтожающую целые города?

— Джинны делятся на четыре вида, — пояснил бухарец. — Огненные — это ифриты, водяные — мариды, гули водятся под землёй. Склочные и трудно управляемые твари, кстати. Силаты управляют воздухом и более безобидные, чем те же ифриты и гули. Та же самая Стихийность, что и в западной магической культуре. Поверьте, Борис, знающие люди с опаской относятся к подобным Слугам. Приручить их может только могущественный халиф или падишах. И подозреваю, в коллекции этих восточных аристократов джинны присутствуют.

— То есть, если я хочу найти марида, мне нужно ехать на побережье?

— Не обязательно. Марид может жить в колодце или маленьком озерке.

— В кувшине?

Шавкат рассмеялся и зачем-то выставил перед собой ладони.

— Опасное заблуждение. Вот что такое ифрит? Это же всего лишь базальт, бронза и расплавленная магма, лава. Тварь создаёт тело с помощью какой-то магии, уплотняется и превращается в антропоморфную фигуру, имеющую все признаки огненной Стихии.

— Значит, достаточно найти кусок остывшего базальта? — улыбнулся Борис, а сам лихорадочно вспоминал, где же на территории Ближнего Востока есть действующие или потухшие вулканы.

— Если идти по пути наибольшего сопротивления — то можно перерыть все базальтовые залежи. Но я бы предпочёл расспросить старейшин. Вдруг кто-то вспомнит, что в малозаметном озерце лежит кувшин эпохи Сасанидов, к примеру.

— Довольно интересно, — хмыкнул Борис, постукивая пальцами по подлокотнику кресла.

— Очень интересно и опасно, — подтвердил Шавкат. — Помимо обычных и увлечённых коллекционеров мы можем столкнуться с бандами «чёрных поисковиков». Если большинство стараются не портить отношения с законом, то этим на всё наплевать.

— Хотите сказать, господин консультант, что мне позволено поступать с ними так же, как они — с честными археологами и коллекционерами? — поинтересовался Волынский, заметив, что барон Абрамов только делает вид, что оградил себя от посторонних звуков. Он явно прислушивался к разговору.

— Ситуация двойственная, конечно, — бухарец задумчиво сложил ладони лодочкой у груди. — Закон позволяет наказывать бандитов, даже существуют конторы по выплате премии за головы разыскиваемых преступников. Но вы из России, чужак. Если каждому иноверцу позволить лишать жизни своих сукиных детей, то это негативно скажется на репутации государя. Довольно странно, и тем не менее, так есть.

Абрамов едва слышно фыркнул и что-то пробормотал про себя.

— Но как же право на самозащиту? — воскликнул князь.

— Нанимайте местных, пусть вас охраняют.

— Вы серьёзно?

— Серьёзней некуда.

— У меня есть свои люди.

— Пожалуйста, никто не запрещает вам привезти с собой личную охрану, но для самообороны вы должны нанять профессионалов.

Борис едва не застонал. Идея привезти с далёкого Ближнего Востока супероружие в виде джинна становилась дурацкой. Неужели невозможно расправиться с Назаровым иными методами? Можно ведь было намекнуть отцу, что и в Европе есть много интересных артефактов, которые гарантированно отправят выскочку-барона туда, откуда он внезапно появился. Кажется, Албазин? Вот, пусть туда и отправляется обратно.

— Пётр Дмитриевич, а вы что-нибудь знаете о подобных законах? — спросил княжич, обратившись к Абрамову. Хрен его знает, этого Шавката. Заливает, наверное, и глазом не моргнёт.

— В Багдадском Халифате подобная практика существует, не отрицаю, — ответил тот, сняв наушники. — Я первое время был вынужден нанимать местную гвардию для поездок, но потом завоевав доверие халифа аль-Саффаха, перестал кормить коррумпированную полицию. Только для этого пришлось покупать лицензию «охотника за головами». Но хотя бы ни одна посторонняя собака не крутится у меня под ногами. А как в других странах, я, честно говоря, не знаю.

— Ладно, разберёмся, — вздохнул княжич, мысленно приплюсовывая к наметившимся расходам ещё некую сумму.

В Багдаде садились глубокой ночью. Борис с интересом смотрел на сверкающий многочисленными огнями город, на подсвеченные купола минаретов и ниточки улиц, заполненных автомобилями. Казалось, внизу течёт река расплавленного золота. Джет «Сокол» недолго оставался в воздухе, что ещё больше упрочило мысль младшего Волынского о значимости барона Абрамова в этой стране. Здесь его, а вернее — оружие, ждали с нетерпением. Поэтому и давали приоритет в посадке. Обида ворохнулась в сердце, а потом отпустила. Глупо раздражаться из-за восточного менталитета. Он здесь никто, и надо настраиваться на такое отношение, что его могут игнорировать довольно много и часто.

«Сокол» приземлился, стюардессы быстро опустили трап на бетонную полосу, и с улыбками желали удачи пассажирам, а особенно — молодому княжичу. Борис рассеянно кивнул на прощание. Самолёт завтра утром отправится в Петербург, а он застрянет здесь надолго.

На него обрушилась плотная жаркая завеса неподвижного воздуха. Бархатное небо, засвеченное городскими огнями, сгустилось над головой. От неожиданности, что здесь так жарко, Борис даже захотел снять плащ, но передумал. Абрамов тоже не торопился скидывать с себя верхнюю одежду.

Их прилёта ждала целая кавалькада машин, большей частью грузовых, но были и два микроавтобуса и пара «мерседесов». К барону подбежал какой-то мужчина в белой рубашке и что-то стал говорить, размахивая руками. Волынский остановился неподалёку, не зная, как быть дальше. Пётр Дмитриевич, вроде бы, обещал устроить встречу с одним местным набобом, но это завтра.

Абрамов дал необходимые указания и подошёл к Борису и Шавкату, чтобы поделиться планами:

— Сейчас едем в гости к одному моему другу. Он местный, но хорошо говорит по-русски, не переживайте. А завтра навестим господина Тарифа аль-Фарра.

— Кто это? — полюбопытствовал княжич.

— Командующий дворцовой гвардией, троюродный дядя халифа аль-Саффаха. Влиятельный человек, очень интересуется древними культурами, так что общий язык вы найдёте, — Абрамов подошёл к одному из «мерседесов», и водитель, выскочивший наружу, распахнул заднюю дверь. — Садитесь в эту машину, а я поеду в соседней. Саня, если тебя гости будут спрашивать о чём-то, не молчи. Разрешаю говорить, но в обозначенных пределах.

Саня, водитель с самой обыкновенной рязанской рожей, ухмыльнулся в ответ и дождавшись, когда Борис с Шавкатом усядутся в авто, аккуратно закрыл дверь, после чего занял место за рулём. Но не торопился ехать, поглядывая в зеркало, словно ожидал сигнала.

— Жарко тут у вас, — Борису было страшно открывать окно.

— Это с непривычки, — откликнулся из уютной темноты салона водитель. — Через неделю на улицу без тёплого халата или плаща не выйдете. Зимой здесь максимум двадцать градусов бывает, с плюсом, конечно. Ночи прохладные.

— А вы здесь живёте, Александр? — Волынский не собирался раскрывать свой статус, если даже Абрамов промолчал. Как ни странно, ему было удобно сохранять инкогнито. — Даже удивительно, что русских встретил.

— Так у Петра Дмитриевича представительство в Багдаде, — с гордостью ответил Саня. — Персонал и охрана из России, обслуга местная. Мы здесь по году живём, потом нас меняют. Едем домой, отдыхаем два-три месяца, и снова за работу. Только уже на родине-матушке.

— И через год обратно сюда?

— Ага, — довольно откликнулся Саня.

— Весёлая у вас жизнь, — сделал заключение княжич и откинулся на спинку дивана. Шавкат, казалось, уже дремал. Перелёт — дело утомительное, и поспать в джете, хоть и комфортабельном, удаётся не всегда.

Заурчал мотор. «Мерседес» плавно развернулся и пристроился следом за своим двойником, где сидел Абрамов. В сопровождении трёх солидных внедорожников они выехали за пределы аэропорта и прибавили скорость. Ночной Багдад был куда пустыннее в это время, чем никогда не спящий Петербург. Людей, конечно, хватало, но в основном, молодежи, толпящейся возле клубов. Борис заметил, что женщин там почти не было. Саня пояснил:

— Такое себе позволить могут только дамы из знатных Семей, да и то возле них целый взвод телохранителей. Никакого удовольствия.

Кавалькада пронеслась по широкому проспекту, свернула на полутемную улицу, проскочила её насквозь и оказалась в районе новостроек, большей частью состоящей из богатых вилл с полуарками, внутренними двориками, широкими панорамными окнами. Княжич подозревал, что там и бассейны есть.

Наконец, машины остановились возле высоких металлических ворот, глухих и мощных, как и сама стена из светло-бежевого кирпича. Наружу вышли двое широкоплечих мужчин в костюмах, демонстративно распахнутых. Борис заметил тактические ремни поверх рубашек. Расслабленность охранников была понятна. Скорее всего, они уже знали, кто подъедет, поэтому переговорив с кем-то по рации, закивали.

— Можете выходить, господа, — сказал Санёк. — Вас ждут, а мы возвращаемся в представительство.

Колонна уехала, а Волынский вместе с бароном и Шавкатом зашли во двор, огромный, покрытый узорчатой плиткой. Вдоль дорожек тянулись пушистые вечнозелёные кусты, аккуратно подстриженные и ухоженные. Круглые клумбы с яркими цветами разбросаны в хаотичном порядке, но в целом они придавали живописность двухэтажной вилле с открытыми террасами на обоих уровнях.

На входе их ожидал мужчина с короткой бородкой, и почему-то в домашнем халате, расписанном ярким орнаментом. Он раскинул руки и шагнул навстречу Абрамову, трижды приложился щекой к его лицу.

— Петя, дорогой! — негромко воскликнул хозяин виллы, причём, по-русски, и с неподражаемым акцентом. — Я сначала не поверил, когда узнал, что ты сюда едешь. Сколько мы не виделись?

— Полтора года всего, Самир, — засмеялся барон. — Неужели соскучился?

— Лучший друг никогда не в тягость! — с лукавой улыбкой ответил мужчина и только теперь обратил внимание на стоявших неподалёку Бориса и Шавката. — Ты с гостями, Петя, почему не представляешь?

— Восточный человек, по-другому никак, — Абрамов усмехнулся. — Я же тебя предупреждал, с кем приеду. Это княжич Борис Волынский, охотник за старинными артефактами. Он ещё неопытный, поэтому моя просьба и была такой странной. Шавкат — его сопровождающий, переводчик и консультант.

С княжичем и бухарцем хозяин поздоровался обычным рукопожатием, не проявив никаких эмоций, что перед ним высокородный. Но улыбался открыто.

— Друзья моего друга — и мне друзья, — он широким жестом показал на дом. — Заходите, дорогие, посидим за столом, выпьем по чашке чая. Долго не задержу, понимаю, что вам отдохнуть надо.

Спать-то как раз Борису и не хотелось. Здесь ему было интересно. Чужая культура, антураж, странные и незнакомые запахи, витающие буквально везде, и тёплая южная ночь с мягким бархатистым небосводом, будоражащая все чувства.

Самир Дауд оказался хлебосольным хозяином. Он, оказывается, уже знал о приезде Абрамова, поэтому стол был накрыт заранее. Жареные и маринованные овощи в пиалах, кусочки жареного мяса и рыбы, различные соусы, пресные лепёшки и зелёный чай — по мнению княжича для ночной трапезы это было слишком, но увидев, что ему подмигнул барон, решил всё-таки поесть. Он понимал, что есть пища и посытнее, поэтому под одобрительным взглядом хозяина стал пробовать всё подряд.

Оказывается, Самир был старшим офицером полиции Багдада, у него в подчинении находился один из участков, на котором он следил за порядком. Самое интересное, Тариф аль-Фарра, с которым завтра предстояла встреча, приходился ему дальним родственником через третью жену.

— В моём доме ещё никогда не было такого высокого гостя, — разливая чай по пиалам, добродушно пояснил хозяин. — Как долго планируете пробыть в Багдаде?

— Не уверен, что долго, — усмехнулся Борис. — Я даже не представляю, куда заведут нас поиски.

— А что вы конкретно ищете, если не секрет? Вдруг я смогу помочь?

— Я больше по магическим артефактам… кхм, специализируюсь, — княжич улыбнулся и поднёс пиалу к губам, давая возможность Самиру обозреть родовой перстень с запитанной в нём мощью родовой Стихии, ну и пару «простеньких» колец.

Хозяин рассмеялся.

— Боюсь, в нашей стране уже всё выгребли! Конкуренция даже среди местных искателей невероятная.

— А где лучше всего искать?

— Я лучше скажу, где их не нужно искать, — Самир переглянулся с Абрамовым. — Гирсу, Лагаш, Ур, Эриду, Вавилон… это все те места, которые находятся под плотным контролем нашего достопочтимого халифа Аль-Саффаха, да продлит Аллах его годы!

— А другие места, где нет сложностей с доступом? — нажал Борис.

— Петя, друг, ты рассказал молодому человеку, какие трудности могут возникнуть при самостоятельном поиске?

— Он знает, — кивнул Абрамов. — Шавкат уже бывал здесь, с местными реалиями знаком.

— Хорошо, тогда я могу назвать пару местечек, где можно покопаться, — хитро прищурился Самир. — Езжайте от Багдада на север до озера Тартар. Это искусственный водоём, создан для ирригации. По легенде на его дне находятся развалины того самого древнего города Тартар. Его затопили, якобы, из-за джиннов, что обитали там в незапамятные времена. Решили таким образом оградить людей от ошибок и глупостей, ну и пользу сельскому хозяйству принести. Мало ли что можно обнаружить за стенами этого города? Я думаю, в окрестностях можно найти интересные артефакты. Только под воду не лезьте, ха-ха!

Борис кисло улыбнулся, хотя в душе ликовал. Самир Дауд, не ведая того, выложил ему на блюдечке подсказку. Даже у Шавката глаза блеснули. Конечно, под воду лезть княжич не собирался, но почему бы не использовать свой Дар? Местных крестьян тоже не помешает поспрашивать, вдруг кто-то вещицу незамысловатую подобрал да так и оставил при себе? А в ней дух джинна. Почему бы и нет? Значит, решено. Они едут к этому озеру.

Петербург, декабрь 2016 года

Яркая иллюминация подсвечивала особняк Воронцовых, настраивая на приятное времяпрепровождение подъезжающих в дорогих автомобилях гостей. Свет из панорамных окон падал на заснеженную площадь и парковую зону, заставленную разнообразными ледяными скульптурами. Хозяин дома, пестующий «воду», сам без труда создавал их в течение двух недель, безудержно фантазируя на темы народных сказок. Иван-царевич стоял рядом с ледяным волком, возле избушки на курьих ножках замерла Баба-Яга с метлой, Жар-Птица распушила свой хвост, полыхая изнутри алым огнём. Глава Рода умудрился засунуть вредных огненных элементалей в лёд и заставил светиться, не расплавляя фигуру.

Машины одна за другой подъезжали к парадному крыльцу, покрытому красной ковровой дорожкой. Хлопали дверцы, слышались сдержанные мужские голоса, женский смех. Гости поднимались по лестнице, широкие зеркальные двери распахивались и пропускали их внутрь.

Никита искренне сочувствовал Петру Алексеевичу. Для Главы рода Воронцовых это было ещё тем испытанием принять огромное количество высокородных гостей будучи по статусу ниже петербургского истеблишмента. Ему пришлось заключить контракт с компанией, занимающейся подобными празднествами. Лоск, надёжность и безумное веселье — такой принцип устраивал Воронцовых. Глядя на чётко отрегулированное движение, когда десятки автомобилей могли запросто создать толчею возле лестницы и вызвать нервный срыв у многих гостей, Никита удовлетворённо кивнул. Скорее всего, хозяева справятся с Ассамблеей.

Император ещё не приехал, поэтому все торопились до его появления в главном зале поприветствовать чету Воронцовых и занять лучшие места, заодно перекинувшись парой слов с друзьями и знакомыми.

Длинный белый «руссо-балт», специально купленный Назаровым для семейных выездов, сейчас осторожно заезжал в ворота, привлекая внимание охраны и любопытствующих зевак, собравшихся у забора, чтобы как следует рассмотреть красочное представление русского и зарубежного автопрома. За рулём сидел Миша Шаталов, давно назначенный Главой клана начальником всего автомобильного хозяйства, и имевший право лично возить хозяина и его супруг на такие важные мероприятия.

Никита ещё раз окинул взглядом оживлённых девушек в лёгких шубках, под которыми у них были только нарядные платья, и переживал, как бы у гостей не случился шок, когда дворецкий объявит о появлении четы Назаровых. Шесть красоток, половина из которых — его жёны, а вторая половина — потенциальные невесты, могущие украсить любой Род, без сомнения, произведут фурор. Правда, никто не знал, что места счастливцев уже заняты. Он переживал за Анору, светившуюся от счастья, что, наконец-то, ей дано блеснуть красотой на самом высшем уровне. Девушка немного лукавила, ведь она какое-то время жила во дворце наследника престола и освоилась в высшем свете, заведя подруг среди молодых аристократок. И тем не менее, Никита хорошо читал на её лице нетерпение.

— Никита, расслабься, — толкнула его локотком Юля, сидевшая с ним на одном диване по левую сторону. — Ты выглядишь как статуя в парке Воронцовых.

— Я задумался, дорогая, — волхв положил на её колено руку. — Постараюсь отвлечься от всех мыслей, кроме развлекательных. Меня беспокоит, что за Анорой и Олей устроят охоту столичные ловеласы.

— А меня почему забыл? — возмутилась Настя.

— У тебя на пальце супружеское кольцо, — усмехнулся Никита. — Впрочем, на Ассамблеях всегда найдутся оторви-головы, которым плевать на всякие сигналы и символы.

— Не переживай, Настя, — откликнулась звонким голосом Анора. — Если начнут хаметь, Никита их убьет.

На такую детскую непосредственность девушки весело рассмеялись. Что ни говори, настроение у них было отличным, и Никите не хотелось его портить озабоченным выражением лица.

Михаил объехал круглую чашу фонтана, и дождавшись, когда из остановившейся «Ладоги-премиум» выйдет пожилая пара, аккуратно встал на освободившееся место. Из внедорожника охраны, которую возглавлял Слон, чуть ли не на ходу выскочили Лязгун, Москит, Нагаец и Мухомор. Они первыми распахнули дверцу и стали помогать девушкам встать на ковровую дорожку. Их лица осветились вспышками фотокамер. Аккредитованные журналисты успевали снимать самую загадочную семью, имевшую все шансы скоро затмить столичные светские тусовки.

Правда, никто не ожидал, что следом за племянницей императора, игравшей роль старшей жены, и двумя младшими супругами барона Назарова появятся ещё три девушки — тут у журналистов произошёл легкий шок, который они быстро преодолели, пока красавицы в шубках поднимались по лестнице. Никита про себя усмехался. Сегодня встряска обществу обеспечена. Воронцовы, конечно, были предупреждены, чтобы не возникло недопонимания.

Двери им открывали охранники Рода в строгих костюмах. Несмотря на мороз, они стояли на своём посту, согреваясь лишь тем, что беспрерывная работа руками помогала им окончательно не замёрзнуть.

В огромной парадной их встречал сам Воронцов с женой. Он в смокинге, она — в тёмно-бирюзовом платье в пол, придерживая супруга за локоть.

— Никита Анатольевич, сколько лет, сколько зим! — приобнял волхва как родного Глава Рода. — Совсем забыли стариков, глаз не кажете! Тамара Константиновна, Дарья Александровна, Юлия Николаевна, вы меня ослепили своей красотой!

— Какие же вы старики, дядя Петя! — улыбаясь, ответила Тамара, приобняв не только Анну Дмитриевну, но и самого хозяина. — Вы изволите лукавить.

— Есть маленько, — признался Воронцов, оценивающе глядя на остальных девушек, уже успевших отдать свои шубки снующим вокруг них горничным.

— Позвольте представить моих сестёр Анастасию, Ольгу и Анору, — выставил вперёд зардевшихся «родственниц» Никита.

— Наслышаны-наслышаны, особенно про Анору, — улыбнулась Анна Дмитриевна. — Девочка эта проявила невероятную храбрость, когда спасала цесаревича. Уже легенды ходят о восточной красавице.

Анора потупилась, но тут же гордо вскинула голову. Ей было приятно слышать похвалу её профессионализму, в первую очередь, а не красоте. То, что она хорошенькая, ей было известно. Семён Фадеев каждый день напоминает.

Перекинувшись ещё парой слов с Воронцовым, Никита повёл свой «цветник» в большой зал, предвкушая, какая реакция сейчас будет.

— Барон Назаров с супругами и сёстрами! — рявкнул дворецкий, наряженный в серебристый фрак с вышивкой на рукавах, и шарахнул церемониальным посохом об пол.

Залитый электричеством зал зашумел как набегающая на берег волна. Никита усмехнулся. Молодёжь с неприкрытой завистью глядела на его женщин, старшее поколение с холодком, а то и с одобрением (в большей мере это относилось к мужской половине) оценивали сплочённую группу, наряженную в разноцветные шелка и атлас. Никита вёл Тамару по правую руку, отдавая дань её старшинству в доме, слева вышагивали, коротко кивая в знак приветствия знакомым, Даша и Юля. За спиной шурша подолами платьев в полуобморочном состоянии шли «сёстры».

— Никита, надо девчонкам выпить шампанского, — прошептала Тамара, прижавшись к нему. — Они сейчас в столбняк впадут.

— Понял, — волхв сразу изменил маршрут и направился к столикам, заваленным всякими разными лёгкими закусками. Они были расставлены вдоль стен, чтобы не мешать гостям передвигаться по залу и общаться.

По пути поймал официанта, ловко маневрирующего с подносом в руках, и чуть ли не насильно вложил бокалы девушкам в руки.

— Расслабьтесь, сёстры, — улыбнулся он. — Оля, ты же вращаешься в таких кругах, что вся эта публика тебе известна.

Тут на них налетел вихрь в светло-сиреневом платье с открытыми плечами и закрутил Тамару в объятиях. Никита с трудом узнал Катю Меньшикову, изменившую цвет волос. Теперь это была жгучая брюнетка со сложной причёской.

— Катька, коза! — ахнула Тамара и крепко обняла сестру. — Ты откуда? Вот сюрприз!

— Мы только вчера приехали из Берлина, — заявила младшая Меньшикова, теперь — виконтесса Разумовская. — Мужу дали отпуск на две недели, вот мы и решили в Петербург рвануть. Специально вам не сообщали, чтобы сюрприз был!

Никита откровенно был рад увидеть Семёна, поэтому после рукопожатия крепко с ним обнялся.

— Ну надо же, — хмыкнул он, удерживая молодого мужчину за широкие плечи, — не думал, что кабинетная работа настолько полезна для физического развития. Тебя куда распирает?

— Главное, не лениться, — загадочно проговорил Семён, оттаскивая Никиту от своей молодой жены, которая уже весело щебетала с девицами барона Назарова. Он зацепил с тарелки фруктовое канапе. — Прокачка каналов по методикам Рода делает чудеса. Это я просто ленился, будучи подростком, вот и потерял время. Теперь навёрстываю.

— Как вы там живёте? — Никита зацепил тарталетку с красной икрой. — Катя не скучает?

— Скучает? — рассмеялся Разумовский. — Мне кажется, она в Россию уже не сильно рвётся. Такая деловая, все местные будуары оббежала, с влиятельными немками — ну, влиятельными через своих мужей, конечно — познакомилась. Неугомонная. Глаз да глаз нужен.

— Заведите ребёнка, поменьше скакать будет, — усмехнулся волхв. — А то Константин Михайлович ворчит, что спихнула на старшую сестру обязанности продления Рода, а сама и в ус не дует.

— Я не хочу давить на неё, — смутился виконт и опрокинул в себя содержимое бокала. — Ты же знаешь, что Катька чутка к подобной тактике. Чуть перестарался — и сразу коготки выпускает, шипит как кошка рассерженная, а потом бежит на полигон выплёскивать злость.

— Странно, — пожал плечами Никита. — Наверное, ещё не нагулялась. Ладно, это ваше дело, не собираюсь жизни учить. Ты мне лучше расскажи, знаешь ли такую баронессу Стефанию Сегрейв? Она частенько в Берлине бывает. Вдруг да пересекались?

— Стефанию? — рассмеялся Разумовский. — Конечно, кто же не знает эту дамочку с невероятной страстью к коллекционированию? Её за глаза так и зовут: «бешеная белка».

— Почему?

— Ну, белки же любят делать запасы, вот и баронесса тащит всё, что считает ценным, в свою нору. Зачем ей картины импрессионистов рядом с расколотыми черепками древних амфор? Я понимаю, есть смысл собирать вещи в одном-двух направлениях, как марки и монеты, например. Но здесь… — Разумовский пожал плечами и взял новую шпажку с кусочками манго, ананаса, сочной дыни и вишни.

— А почему «бешеная»? — Никита улыбнулся.

— Да потому что одержимость её на аукционах зашкаливает. Она же перебивает любой лот! За ценой не стоит!

— Понятно. У баронессы есть спутник? Некий пожилой итальянец…

Семён задумался и взял с подноса проходящего мимо официанта ещё два бокала с шампанским, один из которых преподнёс Никите. Волхв посмотрел в сторону девушек, но они уже растворились в толпе веселящихся гостей. Тамара намеренно предложила сшить платья из ярких тканей, поэтому сейчас алые, лазурные, зелёные, лилово-серебристые и прочие цвета были хорошим ориентиром. Кажется, за Анору и Ольгу началась конкуренция. Ну да, девушки без супружеских колец — законная добыча местных ловеласов. Лишь бы границы не переходили в своих ухаживаниях, а то придётся наказывать.

— Признавайся, Никита, чем тебя заинтересовала Сегрейв? — оторвал его от созерцания Разумовский. — Ты же не просто так спрашиваешь.

— Да тянется за ней один следок, — нехотя ответил волхв. — Не хочу тебя впутывать в это дело. Вот кое-какую информация я бы охотно принял.

— Неужто аферистка? — Семён смешно задвигал бровями. — Ну, нет. Ты же не полицейский, не следователь, а волкодав. Точно дело серьёзное?

— Точнее некуда. Опасная дама. Почему-то её чаще всего видят в Берлине. Уже от которого человека слышу.

Дворецкий проорал фамилию Шереметевых. Прибыл Глава Рода с супругой, его старший сын Александр с молодой женой Антониной. Ну вот, Юле будет с кем языками почесать. Как-никак, подруги. Буквально сразу же началось оживление. Цесаревич Владислав с Софьей величаво вплыли в зал. К ним тут же выстроилась очередь для приветствий. Никита усмехнулся. Кажется, наследник постепенно осваивается в роли правителя огромной империи. Ему бы не помешало по стране поездить, оценить масштабы проблем, с которыми придётся столкнуться.

— И что именно ты хочешь услышать от меня? — отвлёк его заинтригованный Семён.

— Когда в Берлин вернётесь, посматривай за аукционами, — Никита стряхнул с пальцев крошки от съеденной тарталетки. — Вдруг там появится «бешеная белка»? Тогда от тебя нужен только один звонок. Мой номер телефона знаешь?

— Да, в базе есть.

— А чего не звонишь? — волхв шутливо толкнул его в плечо кулаком. — Ладно, пройдёмся, приглядим за девчонками. Как думаешь, сегодняшняя Ассамблея без дуэлей обойдётся?

— Не хочется хозяев расстраивать, — ухмыльнулся Разумовский. — Но мне кажется, уже кто-то нарывается.

Он кивнул в противоположный угол зала, где Анора с Ольгой и Дашей беседовали с группой молодых людей. Никита их не знал, поэтому счёл нужным приглядеть за компанией. Сегодняшняя Ассамблея раскрыла двери не только перед высокородными аристо, но и дала возможность очень богатым дворянским родам показать себя и наладить нужные связи. Кичившиеся независимостью от клановых, они объединялись в какие-то свои союзы и альянсы. Не верилось, что Меньшиковы упускали этот момент, скорее всего — знали и следили с помощью агентуры.

Разумовский увидел своих друзей, извинился перед Никитой и исчез в толпе. А волхва тут же перехватил князь Балахнин с супругой.

— Ольга Ефимовна, Алексей Изотович, — вежливо, с улыбкой приветствовал их молодой барон. — Давно не виделись.

— Никита, здравствуй, — жена Балахнина покосилась на князя. — Так получилось, что Ассамблея — единственный мой шанс на люди выйти. Супруг всё своими делами занят, да ещё смеет убеждать, насколько они важные.

— Оленька, ну хватит уже, — Балахнин, к удивлению Никиты, почему-то смутился. — Я же объяснил, что не надо семейные дела использовать для атак на мои исследования.

— Вы же политикой занимались, Алексей Изотович, — рассмеялся Никита. — А теперь даже не звоните насчёт идеи Кормчего.

— Да-да, я сам расстроен, что всё забуксовало, — развёл руки князь. — Но мы обязательно к этому разговору вернёмся.

— Никита, а вы намеренно эпатируете публику? — с извечным женским любопытством спросила княгиня. — Ваши женщины взбудоражили большую часть столичного дворянства. Мы-то привыкшие, а вот многие, получив доступ к Ассамблее, сейчас перемывают косточки так называемым родственницам. Почему вы их сёстрами называете?

— Так Ольга с Настей и есть мои сёстры, только дальние, — открыто улыбнулся Никита. — Просто случайно узнал, когда жил в Албазине. Бывает же такое!

— Ну да, ну да, — распахнув веер из тонких пластин с цветочным рисунком, Балахнина стала обмахиваться. — А милая девочка… она ведь не ваша наложница? Простите за назойливость, я лишь хочу успокоить саму себя. Глупых разговоров наслушалась…

— Оля! — предупреждающе воскликнул Алексей Изотович. — Я тебе уже говорил!

— Почему бы самому барону не поставить точку в сплетнях?

«Вот же муха назойливая! — продолжая улыбаться, подумал Никита. Княгиня Балахнина была дамой настойчивой и въедливой, ей до всего было дело, и поэтому ходили злые шутки, что князь Балахнин потому и погружён в политическую жизнь империи, что не хочет дома ночевать. — Дались ей эти слухи про Аню!»

— Ольга Ефимовна, — он с загадочным видом чуть-чуть наклонился вперёд и понизил голос: — Вы же прекрасно знаете, что Аня по договорённости между союзными Родами перешла под мою опеку. Теперь она является сестрой, но никак не наложницей или будущей женой. Не верьте вы слухам, которые бродят по Петербургу.

— Ну что вы, барон, — махнула веером княгиня. — Я подобные сплетни слышу по десятку за день, и дай бог один процент от этого окажется правдой. А насчёт Анечки не переживайте. Осажу любую курицу, которая захочет выразить своё «фи» подобным образом.

— Благодарю вас, Ольга Ефимовна, — кивнул Никита. — Могу ли я на пару минут забрать у вас супруга?

— Хоть на три, — улыбнулась женщина. — Всё равно ему здесь скучно.

Балахнин фыркнул, посмотрел вслед развернувшейся спиной княгине и с тревогой произнёс:

— После кошмарного теракта я очень плохо переношу такие массовые сборища. Никогда себя трусом не считал, а вот пробило… Надеюсь, такого больше в столице не повторится?

— К сожалению, мы втянуты в долгосрочную войну, — пожал плечами Никита. — Не переживайте, мы сделаем всё, чтобы она вас не коснулась. Я о другом хотел спросить: о ваших экспериментах. Как продвигается дело? Ведь не зря же вы так тщательно меня расспрашивали, а потом вдруг потеряли интерес.

— Ах, вот оно что… — Алексей Изотович прикусил нижнюю губу, как будто хотел сдержать то, что у него было на языке. — Создание Универсала — дело не одного года.

— Да я не об этом. Хотелось бы предостеречь вас от поспешного обвешивания ребёнка различными артефактами, — взяв под руку князя, Никита сознательно повёл того окольными путями, чтобы пока не сталкиваться с цесаревичем. Тот и так уже с любопытством и тревогой поглядывал в их сторону. — Если вы собрались искусственно подтянуть испытуемого до уровня хотя бы пятого ранга волхва, вынужден предупредить: полукровки очень чувствительны к подобным мероприятиям. А у вас нет опыта.

— Вы знаете гораздо больше, чем я предполагал.

— Представьте, недавно встретился с человеком, который имел аналогичную историю. Полукровка, но с хорошо прокачанными энергетическими каналами, — вспомнил Никита Аякса. — Он очень хорошо описал свои впечатления, когда его вытягивали на нужный уровень.

— Спасибо, Никита, я услышал твоё предупреждение, — сухо откликнулся Балахнин. — Извини, хочу с Шереметевыми полюбезничать.

Никита отпустил князя. Впервые князь не пытался идти на контакт, словно был одержим идеей переплюнуть Дар богов. Как бы не загубил ребёнка. Ему стало понятно, что кто-то из сыновей Балахнина заделал бастарда на стороне. Неспроста же Алексей Изотович задавал ранее вопросы по «созданию» Универсала. А просто так, с нулевой отметки Дар не развить. Он должен быть хотя бы в зачаточном состоянии. С другой стороны, Назаров испытал облегчение. Может, князь отстанет от него с идеей Кормчего. Теперь не до этого. За плечами Никиты теперь начала расти сила, которую нужно направлять в выгодное русло, чтобы ни Меньшиковы, ни остальные аристократические Роды не волновались.

В соседнем зале раздались мощные звуки от акустических колонок. Воронцовы не стали вызывать «живых» певцов, обойдясь наймом очень серьёзной музыкальной студии. Молодёжь, разогретая ожиданием и шампанским, бросилась туда танцевать. А Тамара, Даша и Юля подошли к нему в тот момент, когда цесаревич, наконец, приблизился с другой стороны. Никита подозревал, что такой манёвр затеяла старшая жена.

— Что-то ты, Никита Анатольевич, не шибко торопишься поприветствовать будущего императора, — куснул его с улыбкой Владислав, крепко пожимая руку зятя.

— Прошу прощения, Ваше Императорской Высочество, — улыбнулся в ответ барон, зная, что это всего лишь дружеская подначка. — Оказалось, что кому-то до меня есть дело, а я всего лишь хотел за своими женщинами посмотреть. Софья, вы прекрасны. Я рад, что вам удалось, наконец-то, выйти в свет.

— Благодарю, Никита, — щёки цесаревны заалели. — Мне казалось, все эти события никогда не кончатся, а сидеть в четырёх стенах стало очень утомительным.

В этот момент женская часть барона Назарова подошла ближе и после взаимных приветствий, которые были подкреплены поцелуями Владислава не только Тамары, но и Даши, и Юли, которая не ожидала столь бурных проявлений эмоций от наследника престола и слегка растерялась, девушки отошли в сторону щебеча как стайка нарядных птичек. Правда, напоследок, Софья бросила недвусмысленный и нахмуренный взгляд в сторону мужа. Дескать, шалить при мне не стоит!

Меньшиков вздохнул с облегчением и потащил Никиту в другую сторону. К столам с закусками. Взял тарталетку с осетровой икоркой, задумчиво зажевал выпитое шампанское.

— Ты что-нибудь разузнал про этих ублюдков? — спросил он с тревогой.

— Ради этого стоило ждать Ассамблеи? — рассмеялся волхв. — Позвонил бы, встретились. Здесь не самое удобное место для таких разговоров.

— Да я понимаю, просто душа не месте не лежит, — поморщился Владислав. — Казалось бы, всё прошло, а червяк сомнений гложет. Не может так легко закончиться чёрное дело. Это же Ордос поганый, всегда на перспективу работает.

— Не переживай, меры принимаются, — успокоил его Никита. — У Инквизиции осталось не так много спецов высочайшего уровня. Надо только отыскать их всех, а на это требуется время. Граф Сумароков не всесилен.

— Понимаю, — кивнул цесаревич и цапнул ломтик ананаса. — Святослав Бориславич аки паук. Умеет выжидать в засаде… Я слышал, у тебя был интересный вояж в Новохолмогорск.

Он с хитрецой посмотрел на улыбающегося Никиту.

— Да так, скатался на несколько деньков, отдохнул.

— Ага, без жён. И как Тамара тебя отпустила? Ладно, рассказать хоть что-то можешь? А то отец эту тему обсуждать не хочет.

— А что ты хочешь услышать? — пристально взглянул на него волхв.

— Ну… — неожиданно растерялся Меньшиков, — хотя бы то, что в будущем твой Орден не стал угрожать целостности Империи.

— Не переживай, этого не будет, — твёрдо ответил Никита. — На ближайшие десятки лет наши задачи стоят в плоскости внутренней безопасности. Когда расправимся с врагами, не знают даже боги.

— Я отцу так и говорил, — вздохнул с облегчением Владислав, выпивая до дна бокал. — Он же одной рукой даст тебе полномочия, а другой будет сдерживать.

— Да я в курсе, — рассмеялся Никита. — За нами вся ИСБ Новохолмогорска следила, но очень расстроилась, когда ничего не узнала.

— Ага, на две тысячи квадратных метров сплошной купол непроницаемости, — хмыкнул в ответ цесаревич. — «Птички» неожиданно падали, камеры внешнего и внутреннего наблюдения выходили из строя. Пробить общий «щит» оказалось невозможным.

— Всего лишь меры предосторожности, — склонил голову Никита, понимая, что Владислав завёл этот разговор с подачи императора. Он знал, насколько Александр опасается реанимации Ордена Гипербореев. Любое недопонимание разожжёт огонь войны внутри России. — Сам же знаешь, насколько обидчив Ордос. Моё «Гнездо» находится в приоритете его целей. Поэтому речь о безопасности Назаровых шла в первую очередь. Я же не могу создать боевое крыло, сопоставимое с княжескими.

Это был не укор, а простая констатация факта, но цесаревич задумчиво кивнул.

— Я просил императора пожаловать тебе хотя бы титул графа, — сказал он через минуту молчания и созерцания мелькающих женских и мужских нарядов. — Князя очень тяжело получить, слишком дискредитировали себя те, кто до прихода Меньшиковых владел Русью.

— Об этом мне известно, — улыбнулся Никита. — Я ценю твоё желание помочь мне утвердиться в титуле, Владислав Александрович. Но, поверь, бароном тоже неплохо быть.

— Главное — влияние, — усмехнулся в ответ цесаревич и дружески хлопнул волхва по плечу. — Поверь, ты его скоро завоюешь, когда переедешь в Петербург. Кстати, первый бал в честь этого когда?

— Сам не знаю, — Никита показал взглядом на смеющихся девушек. — Ты не переживай, Тамара такого случая не упустит.

— Ловлю на слове, — погрозил пальцем Владислав. — Как там Мишка, Полина? Про Юрку не спрашиваю, не дорос ещё.

— Дети как дети, — пожал плечами волхв, не желая распространяться на этот счёт. — Фрол Пантелеевич за ними присматривает.

— Ты не проворонь инициацию, — почему-то озаботился Меньшиков. — Всё-таки ты сильный в плане Дара папаша, да и сестрёнка моя тоже не обижена богами. Вдруг что-то да проявится сверх обычных Стихий.

— Ладно, ладно, — рассмеялся Никита. — Ужас какой заботливый. Пошли, потанцуем с девчатами. А то зыркают уже нехорошо в нашу сторону.

На самом деле ему было интересно узнать, как там обстоят дела со второй троицей прекрасного цветника. Ольга, Настя и Анора давненько пропали на танцполе и даже не собирались оттуда выбираться. Как бы не увели шустрые молодые дворяне.

В этот момент к ним подошёл Василий Воронцов с озабоченным лицом.

— Государь-наследник, приветствую вас в нашем доме, — тем не менее сначала он вежливо поздоровался с Меньшиковыми. — Прошу простить, но мне нужно поговорить с бароном.

— Вася, хорош паркет натирать, — поморщился цесаревич. — По глазам вижу, что-то произошло.

— Кажется, у нас проблема, — развёл руками Воронцов, при этом глядя на Никиту. — Там Анну один идиот провоцирует, едва девчонку до слёз не довёл. Как бы сейчас она половину особняка не развалила, к этому всё идёт.

Глава 11

Особняк Воронцовых

— Кто такой бессмертный? — удивился Владислав. Он-то знал, на что способна хрупкая девушка с длинными косичками. — Пошли, Никита, предотвращать дуэль.

Молодые женщины, увидев, как их мужья быстро направились через весь гостевой зал к гремящему басами танцполу, тоже потянулись следом. Никита быстро оценил обстановку. Большая часть гостей вообще не обращала внимание на происходящее в дальнем углу, где Воронцовы установили уголки отдыха. На одном из диванов сидели Аня с Ольгой и Настей, причем обе сестры сжимали её с двух сторон, словно боялись, чтобы та не наделала глупостей. Возле них околачивались пятеро парней, за спинами которых скопились любопытные зеваки.

Они даже не заметили, как к ним подошли цесаревич, Никита, Василий и девушки. В какой-то момент, когда музыка затихла, они услышали довольно развязную речь одного из парней, держащего в руке стакан то ли с коньяком, то ли с бренди.

— Можно подумать, провинциальная простушка, да ещё из какой-то пустыни, без году неделя прожившая в столице, пытается строить из себя принцессу. Подумаешь, одарённая. Да по мне, эта дикость применять свой Дар где ни попадя.

— Считаете, что Аня не должна была защищать государя-наследника? — вежливо спросила Оля, уверенно держа в руках не только себя, но и успокаивая аурными поглаживаниями взъерошенную девушку, у которой нехорошо горели глаза. — Или вас не удовлетворяет её отказ от ухаживаний? Вы не находите, что ваше поведение довольно бестактно?

— Да вы кто такие? — удивился всё тот же смельчак. — Барон Назаров развёл гарем помимо официальной жены, и вместо порицания все им восторгаются. Довольно мутный тип.

— Кто это такой? — спросил на ухо цесаревича Никита.

— А чёрт его знает, со спины не понять, — Владислав ухмыльнулся и стал пробираться вперёд. Его узнавали, мгновенно бледнея и расходясь по сторонам. Идущий с ним Никита добавлял напряжения. — Возможно, провокация.

— Сто процентов она, — поддержал его волхв. — Не поверю, что моих девчонок не знают в Петербурге, чтобы вот так задирать. Да и не пустит никто на Ассамблею незнакомых людей.

Владиславу, кажется, самому захотелось развлечься. Его и Никиту уже заметили Оля с Настей, но увидев поднесённый к губам палец, только улыбнулись и стали ожидать развязки. Говорун почувствовал опасность и повернулся. Кровь отхлынула от лица, бледность сменилась мертвенным цветом на щеках. Возможно, Назарова он и ожидал, но появление цесаревича стало для него неприятным сюрпризом.

— А-аа, так это Казарский, — удивлённо протянул наследник. — То-то мне показался голос знакомым. Так что здесь вы устроили?

— Ваше Императорское Высочество, — молодой парень, ростом чуть выше Никиты, крепкий и подтянутый, что говорило о его хорошей физической подготовке, смешался. — Я всего лишь высказал своё мнение.

— Хам! — выкрикнула Анора. — Полнейший бездарь! Как тебя ещё из Академии не выгнали!

Никита начал кое-что понимать. С этим парнем он никогда не встречался, да и Анора особо не делилась своими знакомствами по Академии Иерархов. Вероятно, наглец из студентов, получивший в своё время решительный отказ от ухаживания.

— Давайте выслушаем девушку, — нахмурился цесаревич. — А потом дадим вам слово, господин Казарский.

— Кто он такой? — шёпотом спросил волхв у Васи Воронцова, стоявшего рядом и заметно нервничающего. Он ведь понимал, чем грозит подобный случай. Дуэль, не иначе.

— Старший курс Академии, — наклонился к нему Василий. — Зовут Иваном. Папаша его, Сергей Борисович Казарский, держит ювелирную фабрику, на которой изготавливают редкие драгоценные артефакты. Богатейший человек в Петербурге, умудряется не влезать ни в какие союзы и кланы. Потому как чувствует свою нужность и полезность.

О семье артефакторов Казарских Никита слышал, но мельком, особо не интересуясь деятельностью этого Рода. Да и зачем, если не собирался составлять им конкуренцию? Назаровские свитки имели иную технологию изготовления, да и были штучными, не каждому доступные.

— Так что случилось? — цесаревич заложил руки за спину и холодно посмотрел на Казарского. — Иван Сергеевич, если это завуалированное оскорбление Роду Назаровых, объясните причину. Или, всё же, нам сначала выслушать девушку?

— Я считаю, что госпожа Назарова, или кто она там — Каримова, кажется? — не имеет права находиться на Ассамблее, — на побелевшем лице студента показались алые пятна. — Она входит в семью барона Назарова не на основании родственных отношений, а как подарок. Считаю это оскорблением всех дворян, присутствующих здесь.

— Действительно, хам, — негромко произнесла Даша, приобняв Никиту за пояс, словно пыталась удержать на месте. Она боялась, что муж сейчас вспылит и сотрёт в порошок наглеца из Академии.

— Я вас услышал, господин Казарский, — кивнул Владислав. — Боюсь, в этом случае не смогу отговорить барона Назарова от сатисфакции. Это заявление пахнет провокацией. Может быть, вы скажете, кто вас подтолкнул сказать подобную чушь?

— Об этом все в Петербурге говорят, — фыркнул Иван. — Разве правду утаишь? Пусть она талантлива, но непонятный статус в обществе не даёт права госпоже Каримовой находится на Ассамблее. Вы можете меня сейчас наказать за эти слова, но я от них не откажусь, Ваше императорское Высочество.

— Дурная и непонятная показуха, — голос цесаревича заледенел. — Если вы сейчас же не скажете, кто надоумил вас на подобную гнусность, то буду вынужден отойти в сторону, чтобы Глава Рода Назаровых лично бросил вам вызов на дуэль. Пока я жду объяснений, чтобы не портить праздник собравшимся здесь людям.

Никита всё это время с интересом прощупывал окружающих их людей. Не мог же Ванька Казарский спьяну устроить спектакль только из-за чувства «некой справедливости», что какая-то девчонка из Бухары вдруг оказалась на Ассамблее, унижая собственным присутствием благородных аристократов столицы. Может, здесь находился дирижёр всего действия? Но кто?

— А почему сам барон молчит? — Казарский ухмыльнулся, глядя на размышляющего Никиту. — Или правда глаза колет?

— Да вот думаю, каким образом вас наказать, коллега, — спокойно бросил волхв. — Просто по морде отхлестать — слабое утешение. Убивать — чести мало. Но за подобное поведение проучить всё же стоит.

В это время послышался шум со стороны основного зала. Вместе с хозяином особняка Воронцовым сюда спешил какой-то осанистый седоволосый мужчина с аккуратным пробором. Костистое и сужающееся к подбородку лицо делало его похожим на старого коршуна. Он остановился перед цесаревичем, приложил руку к груди и поклонился с достоинством.

— Ваше Императорское Высочество, прошу простить меня за неподобающее поведение сына, — он говорил с трудом, бросая яростные взгляды в сторону ухмыляющегося парня. — Этот щенок вообще пить не умеет, и за языком не следит. Барон, — он повернулся к Никите, голос его дрогнул. — Вы же офицер, боевой волхв. Дуэль со студентом для вас всего лишь унылое развлечение. Не думаю, что Иван продержится и пять минут против такого опытного бойца.

— Оскорбление было намеренным, господин Казарский, — внешне продолжая оставаться спокойным, ответил Никита. — Я не знаю, кто надоумил вашего сына вылить грязь на девушку, являющуюся моей сестрой. Но слово было сказано в присутствии многих гостей. Поэтому отвечать придётся. Впрочем, я дам шанс Ивану выбрать наиболее предпочтительный способ доказать свою храбрость перед мужчиной, хотя сама Анна далеко не слабая чародейка.

— Послушайте, Никита Анатольевич, — оказывается, Казарский хорошо знал Назарова, — да набейте ему морду, разрешаю. Вы же видите, в нём алкоголь бурлит.

— А ему коньяк нужен был для храбрости? — ухмыльнулся волхв, нехорошо сверля глазами будущего выпускника Академии. Тот уже неуловимо, как ему самому казалось, натягивал на себя аурный доспех, скрепляя наиболее важные узлы защиты. Готовился. — Умеешь пить, умей и отвечать за пьяный язык. Да вы не переживайте, Сергей Борисович. Я не стану убивать Ивана, а лишь преподам небольшой урок, не прибегая к тем возможностям, что превышают ранг противника.

— Ванька, я тебе говорил, следи за языком! — отчаянно воскликнул старший Казарский и сжал кулаки, отчего парочка колец на его пальцах замерцали тревожным оранжевым цветом. — Если господин барон тебя не покалечит, это сделаю я!

— Отец! — возмущённо воскликнул Иван и замер, когда Никита подошёл к нему.

— Сударь, я вызываю вас на дуэль, — спокойно, поддав чуточку холода в голос, сказал волхв. — Так как вы существенно слабее меня, разрешаю вам использовать весь арсенал боевых магоформ.

— Господа, господа! — Глава Воронцовых пробился через толпу и растерянно посмотрел на цесаревича, который, в свою очередь, с любопытством ждал продолжения. — Ведь Ассамблея же! Нельзя ли перенести дуэль на другой день? Это такой позор для моего дома!

— Пётр Алексеевич, вы всё хорошо организовали, — Владислав подмигнул Никите и выглядывающим из-за его плеча расстроенным жёнам. — К вам никаких претензий. Предлагаю такое условие: проигравший компенсирует моральные и материальные потери вашего Рода. Думаю, это будет заслуженное наказание за подобную вольность во время Коловорота.

Собравшаяся толпа зашумела одобрительно. Закон, запрещавший любые дуэли во время празднования такого важного события как Коловорот, был издан сразу, как только Меньшиковы сменили на престоле династию Романовых, потому как на Ассамблеях, чью идею предложил Пётр Первый, пытались частенько свести счёты друг с другом члены боярских и княжеских Родов. Постоянные дуэли и скандалы снижали репутацию интересного столичного развлечения для аристократов.

— Впрочем, господин Казарский, вы можете сейчас прилюдно извиниться перед девушкой, — добавил цесаревич, — и конфликт будет исчерпан. Или нет, Никита Анатольевич? Желаете сатисфакции?

— Не меняю своих решений на полпути, — Никита поглядел на студента, после чего перевёл взгляд на Воронцова. — Пётр Алексеевич, в парке у вас есть площадка для дуэлей, буду признателен, если вы подготовите её. Обещаю не затягивать долго сие недоразумение. А то гости начнут разбегаться от скуки.

Многие рассмеялись, отчего младший Казарский побагровел и стиснул бокал в руке. Стекло со звоном осыпалось на пол, а остатки коньяка вперемешку со струйками крови окрасили ладонь. Впрочем, молодой человек быстро справился с эмоциями и даже залечил порезы. Анора только фыркнула и сложила руки на груди как обидевшаяся девочка, что ей не дали как следует вздуть нахального мальчишку. А она была готова, по её глазам Никита хорошо прочитал решимость самой выйти на дуэль.

— Дорогой, ты не сильно обижай мальчика, — прошептала Тамара на ухо.

— Через пятнадцать минут площадка будет готова, — тяжело вздохнув, объявил Воронцов-старший и пошёл отдавать указания обслуге.

Никита заметил, как Иван стал усиленно прогонять через организм мощную волну энергии, освобождаясь от выпитого. Усмехнулся. Парень, конечно, сильный. Ментальная защита на уровне, магический доспех может ставить очень быстро и держать его под беспрерывными ударами противника минут тридцать, не меньше. Вот только этого времени барон Назаров ему не собирался давать. Зачем портить настроение собравшимся повеселиться людям?

На выходе из танцевального зала его поймала Лиза Воронцова. За то время, что Никита с ней не виделся, девушка обрела аристократический лоск и даже слегка округлилась, что хорошо было видно по открытым плечам. Выпиравшие ранее ключицы исчезли, щёчки порозовели, глаза радостно посверкивают от происходящего вокруг.

— Никита! — она схватила волхва за руку. — Я хочу это увидеть! Ни разу не видела боевого чародея в деле!

Не выдержав, Назаров рассмеялся. На фоне встревоженного отца и убежавшего ему помогать Василия Лиза излучала нетерпение и жадное любопытство.

— Боюсь, я разочарую тебя, — он развёл руками. — Пообещал Петру Алексеевичу не убивать противника и не разрушать ваш красивый парк.

— У Казарского очень сильные артефакты защиты, — жарко прошептала ему в ухо девушка. — Там какие-то семейные разработки, хорошо действующие против Стихийных магоформ.

— А тебе откуда известно? — полюбопытствовал Никита.

— Да я же с Анорой часто общаюсь, она мне много чего интересного из жизни Академии рассказывает, — улыбнулась Воронцова и помахала рукой подошедшим баронессам Назаровым и «сёстрам». — Привет, девочки.

— Ты с нами? — спросила Анора, выжигая своими чернеющими в гневе глазами всё вокруг. — Никита, почему женщина не может отомстить своему обидчику?

— Потому что он мужчина, да ещё дворянин. А если хочешь проверить свои силы на дуэли, можешь вызвать какую-нибудь даму, которая очень сильно портит твоё настроение. Есть такая?

— Да, пожалуй, есть, — задумавшись, кивнула девушка. — Госпожа Матусевич, с кафедры Трансмутаций. Вредная тётка. Всегда злая ходит, ничем ей не угодишь.

Все рассмеялись. Элеонора Оттовна Матусевич была в Петербурге фигурой монументальной и весьма эпатажной. Используя Силу трансмутаций она появлялась на людях то изумительной красоты девушкой с тонкой талией и шикарной фигурой, то приходила на важные встречи, накинув на себя два десятка лишних лет и двадцать-тридцать килограмм веса. Потомственный маг в десятом поколении, из старинного рода немецких колонистов, приехавших в Россию при Петре Первом Романове и оставшихся здесь не ради корысти, но для верной службы новой родине, Элеонора Матусевич на самом деле являлась невероятно сильным преподавателем-практиком в редкой области магических искусств. Поговаривали (и, возможно, имея на это основание), что она легко превращалась в большую кошку вроде пантеры или ягуара. А то и в ликантропа, если кто-то серьёзно доставлял ей хлопоты. Чёрная пантера действительно иногда гуляла по ночным садам Петербурга, только летом, и в такие часы, чтобы не пугать жителей города. Плохое настроение госпожи Матусевич можно было списать на недостаток учеников, могущих постигнуть истинную силу трансмутации.

— Милые мои, — Никита посмотрел на своих женщин, — может, вы останетесь здесь? На улице холодно, а я не хочу, чтобы ваши прелестные щёчки мёрзли.

В ответ раздалось общее возмущение. Оскорбили представительницу их Рода, а значит, унижение противника должно пройти под строгими взглядами всех Назаровых!

В кармане пиджака завибрировал телефон, поставленный на беззвучный режим. Звонки во время Ассамблеи тоже считались моветоном, поэтому все гости отключали звук у своих аппаратов.

— Прошу прощения, дамы, — Никита отошёл к дальним столикам, на которых уже стояли свежие закуски. Посмотрел, кто бы это мог его беспокоить. Удивился. — Здравствуй, Фрол Пантелеевич. Скучаешь в «Гнезде»?

— Некогда, — прокряхтел в динамике старик. — Это вы, молодёжь, порхаете с ветки на ветку, пока силы и желание есть. А я использую каждую минуту для работы. Ладно, хорош болтать языком… Я кое-что обнаружил в записях твоего прадеда. Ты же у нас как бы не только Универсал-стихийник, но ещё и обладатель некоего знака, позволяющего проникать в самые глубины мира духов.

— Тавро, к сожалению, не держит Изнанку, — задумчиво откликнулся Никита. — Слишком много энергии жрёт из моего хранилища Силы.

— Так тебе и не нужно самому показывать прыть молодецкую, — хмыкнул дед Фрол. — Ты приезжай после Ассамблеи, потолкуем. Есть идея, как отловить гуляющих по Изнанке гадов.

— Я тебя понял, Фрол Пантелеевич, — Никита поразился, насколько старик оказался ценным в плане разнообразных методик, потерянных для современных волхвов. Хотел от души поблагодарить его, но сдержался. Всё равно наставник его детишек отреагирует по-своему. Для него служение истинной магии являлось приоритетом перед почитанием и восторгами окружающих. Тот ещё динозавр, не признающий авторитетов. — Жди меня завтра.

— Да не торопитесь обратно, гуляйте там, — хмыкнул дед Фрол. — Не лишай девчонок радости. Парочку дней подожду, не убудет.

— «Гнездо» в порядке?

— В абсолютном. Охрана бдит, да я и не дремлю.

— Тогда я спокоен, — рассмеялся Никита. — С праздником тебя.

— И вам не хворать, — отшутился старый волхв и отключился.

Что же он отыскал в архивах Патриарха? Погрузиться в раздумья Никита не успел, к нему подошёл Василий.

— Площадка готова, Целитель на месте, — отрапортовал он. — Гости уже весь парк забили, кто-то даже на деревья залез.

— Аншлаг, не иначе, — хмыкнул Никита и вместе с братом Лизы направился к выходу.

— Давай, я тебя через винный подвал проведу, — вдруг предложил Вася. — Там есть чёрный выход к западной части парка, как раз к площадке. Тебе же немного сосредоточиться нужно.

— Апраксина, надеюсь, не вызывали?

— Да он уже целый час здесь отирается, — без всякого пиетета к председателю Дуэльной Комиссии ответил Воронцов. — Вот уж радости кому сегодня… Кстати, император тоже приехал и сразу же в парк направился. Боюсь, кому-то глаз на задницу натянет после всего этого.

— Нервничаешь, что ли? — Никита, шагая рядом с парнем, с интересом покосился на него. — Прямо как уличная шпана стал разговаривать.

— Дуэль на Ассамблее, — поёжился Воронцов и показал на служебный коридор, идущий мимо столовой и кухни. — Неприятно. Впервые за пятьдесят лет нам доверили такое право, а один идиот всё разрушил.

— Не переживай, — хлопнул его по плечу Назаров. — Кто-то же должен нарушить традицию благочестивых Ассамблей.

— Смеёшься? — покосился на него Василий, ныряя под какую-то арку, ведущую к массивной лестнице. Та с небольшим поворотом исчезала в полумраке подвала. Воронцов хлопнул по стене, под потолком вспыхнули обыкновенные фонари, освещая своеобразный «предбанник».

А вот дверь в подвал оказалась под защитой. Личная магическая печать Воронцовых в виде виноградной лозы и двух наклоненных друг к другу бутылок была вырезана на металлической поверхности. Дождавшись, когда один из кровных представителей Рода дотронется до неё, она заалела, сработали какие-то невидимые механизмы.

Никита с интересом разглядывал массивные полки из дуба, разделённые на секции, в каждой из которых сотнями лежали пыльные бутылки. Все секции оказались пронумерованными. Видимо, цифры означали год розлива и партию. Чем дальше уходили молодые люди, тем старее становились запасы.

— И сколько же здесь бутылок? — не выдержал волхв, шагая посреди всего этого великолепия.

— Почти пятьдесят тысяч, — сразу же ответил Василий. — Новые партии завозим каждый год. Что-то сразу идёт на продажу, что-то сюда. Лучшие по урожаю года оставляем в коллекции. Шампанское, которым сегодня угощают гостей, двадцатилетнее, кстати.

— Да, отличное игристое, — искренне похвалил Никита. — Бутылок десять моим красотулям пришлёшь посмаковать?

— Ха-ха, губа не дура! — рассмеялся Воронцов, сбросив напряжение от ожидания дуэли. — Конечно, дружище. Куда? На Обводный?

— Да, туда. А на будущее сделаю заказ на десяток ящиков к новоселью. А то чем гостей угощать?

— Для такого события десяти ящиков мало будет, — молодой человек дошёл до лестницы, поднялся по ней к закрытой двери и провёл такую же манипуляцию с печатью. — Подозреваю, к тебе весь светский Петербург придёт.

В лицо им дохнуло холодом и свежестью. Где-то за углом ярко светили фонари, очищенная от снега асфальтированная дорога уходила в глубину парка, но Никита и Василий свернули вправо.

Казарский уже стоял посреди прямоугольной площадки в пальто, накинутом на плечи, и с кажущимся спокойствием разглядывал многочисленных зевак, собравшихся в парке. Граф Апраксин со своей незаменимой тростью, подняв воротник каракулевой шубы, расхаживал неподалеку, словно считал шаги от одного края до другого. Никита заметил цесаревича с девушками, окружившими его плотным кольцом. Анора тоже была там, излучая невероятную ауру злости, но уже не такую жуткую. Кажется, сегодня Воронцовы свой особняк не потеряют.

А вот император и все Главы Родов решили остаться в доме. Подобный демарш не останется без внимания, понимал Никита, и выволочка всё равно последует. Но оставлять хамство без ответа нельзя, пусть даже сейчас идёт Коловорот.

— Я готов, — выступая из полутьмы на площадку, сказал волхв, и с хрустом размял плечи.

— Где ваш секундант, господин барон? — к нему подошёл Апраксин, укоризненно покачивая головой. Тихо добавил: — Ну и к чему подобная демонстрация своего упрямства? Госпожа Назарова не является вашей прямой родственницей, можно было обойтись вирой. Казарский, кстати, на этом и настаивает. Боится за сына.

— Пусть боится, если до сих пор не вбил в голову идиоту, что нельзя оскорблять человека только из-за его статуса, — спокойно ответил Никита. — Анна — дочь влиятельных людей, и если не отвечу я, сюда приедет боевое крыло клана Каримовых, и тогда станет плохо не только молодому Казарскому, но и всей его семье. Поэтому лучше я сейчас проведу урок вежливости, Даниил Алексеевич, чтобы со спокойной совестью отчитаться перед дедушкой Фархадом.

— Будь по-вашему, — в своей манере, сухо и безразлично, ответил граф. — Где ваш секундант?

— Василий Воронцов изъявил желание быть им.

— Подойдите все сюда, — приказал Апраксин, и когда участники встали по обе стороны от него, напомнил правила: — Дуэль не должна заканчиваться смертью одной из сторон. Достаточно того, что проигрывающий может поднять руку и признать поражение. Никаких опасных и боевых техник. Это относится к вам, барон.

— Я понял, Ваше сиятельство, — кивнул Никита. — Разрешаю моему сопернику использовать весь арсенал полученных знаний. Лишь бы зрителей не поубивал.

— Уверены? — переспросил Апраксин, и увидев кивок молодого барона, обратился к Казарскому. — Вы не хотите принести извинения? Вижу, от алкогольных паров успешно избавились…

— Нет. Я ещё раз заявляю, что на Ассамблее не место девицам неблагородного происхождения, — набычился Иван и сбросил пальто с плеч. Худощавый, с блестящими от лака волосами парень-секундант не дал ему упасть на снег.

— Дурак, — проворчал Никита, отходя на несколько шагов назад. Он и в самом деле не хотел устраивать представление перед гостями. Нужно было эффективно и быстро сломать Казарского, и, причём, не физически. Пусть осознает, что быть марионеткой в чужой игре, суть которой для барона Назарова оставалась тёмной и непонятной — мало приятного.

Граф Апраксин покинул площадку, демонстративно посмотрел на часы, оттянув рукав шубы. Ему хотелось окунуться в тепло и острые закулисные разговоры, попивая вкусное игристое, а то и что-нибудь покрепче. Вместо этих радостей жизни ему опять приходится быть дуэльным комиссаром, как иногда пошучивала его жена. Даниил Алексеевич понимал, что и барон Назаров вовлечён в глупую историю не по своей воле. Одарённую, милую и с большим потенциалом девочку оскорбил студент-идиот, а значит, вонь идёт из Коллегии Иерархов. Надо бы разобраться, кто там гадость против Никиты задумал.

— Начинайте, господа, — бросил граф и застыл рядом с цесаревичем.

Казарский сразу же стал активировать всевозможные артефакты, создавая слой за слоем защитные доспехи. Он побаивался противника, это было видно. Тем не менее, обезопасив себя от всевозможных атакующих магоформ, Иван метнулся навстречу Никите — и не сразу сообразил, что произошло.

«Вологодский отшельник» ничего не делал. Он как стоял на противоположной стороне площадки, так и продолжал находиться в неподвижности. Но в какой-то момент, когда Казарский уже был в нескольких шагах от него, поднял защитный купол, о который ударились дуплетом «ледяные когти», «копья» и «сосульки» (амулеты, видимо, были все заточены на атрибуты Воды), и топнул ногой. Всего лишь топнул.

Земля под Казарским содрогнулась от избыточного давления и вспучилась, раскрывая чёрную мёрзлую глубину, куда студент и рухнул по самую шею. Зрители ошеломлённо ахнули. Он судорожно вздохнул, выбросил руки, цепляясь за снежный наст и песчаные края ямы, но с ужасом услышал сытое чавканье сдвигающихся кромок. Втянув в себя воздух, Иван попытался одним рывком выскочить из ловушки, однако ноги уже были в жёстком плену. Представляя, как он сейчас выглядит со стороны — извивающийся словно жалкий червяк — побагровел от злости и унижения. Откуда-то послышался звонкий девичий смех. Эта сучка бухарская, больше некому! Хотелось выплеснуть всю мощь артефактов, которые оказались не просто бессильными против «земной» атаки, они вообще рассыпались от непонятного воздействия.

Он услышал бесстрастный голос графа Апраксина о завершении дуэли и едва не заплакал от унижения. Его на глазах у всех провозили мордой по земле (в буквальном смысле), и теперь Анька будет всем рассказывать, какой же жалкий этот Казарский, который умеет только говорить грубости и обижать девушку, пришедшую на Ассамблею по личному приглашению Воронцовых!

— Готовы принести извинения, господин Казарский? — услышал он голос Назарова, но видел только его ноги, что было ещё унизительнее. Может, в этом и был план барона? В таком случае он поступил ещё гуманно. — Но я бы с удовольствием услышал имя человека, который подтолкнул вас на подобную глупость.

— Я извиняюсь, — стоя в яме, выдохнул из себя Иван. — Вёл себя неподобающе и глупо. Баран, как есть.

Анора, раскрасневшаяся, с яркими пылающими пятнами на матовой коже, с волнистыми распущенными волосами поверх белой шубки выглядела прекрасно. Она подошла к Никите, прижалась к нему и сказала с презрением:

— Ты должен благодарить моего брата за его великодушие. За такое оскорбление мужчины моей семьи с тебя шкуру бы содрали и в котёл с кипящим маслом кинули. Никита мог отправить тебя в джаханнам, но дал шанс на исправление. Помни это всегда, Казарский, прежде чем рот открывать.

Внезапно стало легче дышать. Никита подал руку, и Иван, не раздумывая, схватился за неё. Через мгновение он стоял на твёрдой поверхности. Подбежавший секундант накинул поверх грязной одежды пальто и опасливо покосился на молчаливо стоящего Никиту и сверкающую огромными глазищами девицу.

— Извинения принесены, — сказал волхв Апраксину, опасливо обошедшему край ямы. — Инцидент исчерпан.

— Благодарю вас, барон, за разумную демонстрацию своего превосходства, — граф поглядел на понурившегося Казарского. — Я не сомневался, что вы так и поступите. Господин Казарский, ваше поведение недопустимо. Завтра жду уважаемого Сергея Борисовича и вас, юноша, для разговора в Комиссии.

Граф незаметно подмигнул Никите, как будто хотел показать этим, что постарается вытянуть из молодого балбеса хоть какую-то информацию. Народ стал расходиться, оживлённо обсуждая увиденное, и никто даже не думал смеяться над Казарским, проигравшим столь быстро и нелепо. Многие знали, кто такой Назаров, и в душе опасались столкнуться с ним у барьера.

Никиту окружили жёны и «сёстры», чтобы потискать и зацеловать, чему он, конечно же, не противился и дал себе немножко покупаться в тщеславии.

— А ты знаешь, что тебя за глаза уже называют «султаном Назаровым»? — хитро прищурившись, чтобы скрыть лукавый блеск в зрачках, спросила Тамара.

— Значит, прогрессирую, — улыбнулся в ответ Никита. — Из отшельника сразу в султаны — прекрасная карьера.

* * *

Мужчины и в преклонном возрасте остаются мальчишками, любопытными до ужаса. Сделав вид, что им безразлично, как закончится глупая дуэль, образовавшаяся на ровном месте, они дождались, когда гости повалят в парк, а сами тихонько, оставив жён в будуаре, собрались в комнате охраны возле большого монитора, и лениво попивая коньяк, рассуждали, почему Назаров клюнул на подначку. А то, что это была провокация, уверенно заявил император. Он сидел рядом с оператором на стуле, закинув ногу на ногу, а остальные расположились полукругом за его спиной. Здесь были хозяин особняка Воронцов, Великий князь Константин, князья Шереметев, Волынский, Балахнин, несколько Глав представительских боярских семей Петербурга: Романов, Воротынский, Бунин, Головин. Те, кто не поддался ажиотажу и остался рядом с государем.

— Не боишься, Петя, что тебе парк на брёвнышки раскатают? — поинтересовался Александр, разглядывая хорошо освещённую площадку, на которой топтался смелый, но глупый студент и расхаживал недовольный Апраксин.

— Меня уверили насчёт компенсации, — вежливо ответил Воронцов. — Давно пора часть деревьев спилить. Есть задумка голубые ели посадить. Целую аллею. Красиво будет.

— Лишь бы не поубивали гостей, — забеспокоился старший сын хозяина Андрей, помогавший отцу в организации Ассамблеи. — Там даже щиты не выставлены.

Пётр Алексеевич зыркнул на него недовольно, сам в душе переживая за происходящее. Не запретишь же людям развлекаться! Да и каждый из них сам может прикрыться стихийным доспехом, если что-то пойдёт не так.

— Вот и барон Назаров откуда-то появился, — хмыкнул император и обратился к оператору. — Дружок, дай крупный план… Ага. Вот стервец, идёт с таким видом, как будто рутину какую выполняет.

— В Петербурге против него могут выстоять лишь несколько человек, — негромко произнёс Воротынский, крупный мужчина с проседью и пышными усами.

Шереметев при этом болезненно поморщился и незаметно просунул ладонь под пиджак, чтобы растереть кольнувшую грудь. Любое упоминание о Назарове вызывало странную реакцию тела. Нервы шалят, что ли.

— Что же он придумал? — прошептал Воронцов-старший, покусывая некстати вылезший заусенец на большом пальце.

Всё, что произошло в течение пары-тройки минут, вызвало оторопь у мужчин. Но те, кто хоть раз стоял у дуэльного барьера, восхитились элегантным решением задачи. В Академию Иерархов не брали слабаков; каждый студент мог самостоятельно создавать нужные для себя компоненты защиты и нападения, ориентируясь на ранг и энергетический запас своего аурного контура. Так вот, Казарский не считался слабаком и делал всё правильно против серьёзного противника. Сначала напитал доспех Силой, активировал нужные амулеты и попытался отвлечь Назарова активными магоформами. Да только всё это было зря. Студент зачем-то бросился на барона и по самую шею провалился в образовавшуюся яму.

— Ого! — воскликнул Константин Михайлович, ощутив дрожь пола под ногами. — Кажется, парку конец.

На Петра Воронцова было больно смотреть. Он впился взглядом в монитор, с ужасом ожидая дальнейшего провала грунта, и уже просчитывал, сколько сдерёт с Казарских и Никиты компенсации за приведение ландшафта в порядок.

— Однако, — хмыкнул император. — Это что было сейчас?

— Полагаю, воспитательный момент, — пояснил Великий князь Константин, разглядывая, как Никита помогает Ивану вылезти из провала. — Сопляк прыгнул на боевого волхва и получил по заслугам. Назаров вообще с врагами не церемонится. Пусть радуется, что не переломал его.

— Ну что ж, развлечение закончилось, пора возвращаться в зал, — государь поднялся на ноги, старательно скрывая раздумья на лице. Он-то понял, что магическая техника, применённая Никитой, в корне отличалась от современных приёмов. Это было нечто древнее, покрытое таким толстым слоем забвения, что становилось страшно.

В какой-то момент Александр прикоснулся к плечу брата и оба Меньшиковых уединились в одном из будуаров.

— Помнишь историю про архив Назаровых? — спросил он. — Китсеры так ничего и не выяснили?

— Бесполезно, — махнул рукой Константин Михайлович. — Они как в воду канули. Возможно, их и не было.

— Есть они, Костя, есть, — уверенно ответил император. — Никита продемонстрировал технику владения «земной тряси». Не знаю, как назвать её точно, только применялась подобная штука ещё на заре становления Руси. В междоусобицах такие мастера участвовали, что легко нам нос утёрли бы.

— И что предлагаешь? — нахмурился Великий князь, сжав бокал с коньяком. — Мы же договорились не лезть к Назарову. Это наш щит на ближайшие пятьдесят лет.

— Я к тому, что проследи за своими внуками, — постучал согнутым пальцем по груди брата Александр. — У кого-то из них может проявиться этот Дар. У Полинки или у Юрки. Мишка-то выраженный «огневик» с вариативными атрибутами.

— Конечно, прослежу, — с серьёзным выражением на лице кивнул Великий князь. — Уверен, после первой инициации у ребятишек появятся очень интересные возможности.

Багдад

Январь 2017 года

На Востоке спешить не любят. Эту истину, которую постоянно напоминал Шавкат, Борис усвоил на третий день пребывания у гостеприимного Самира Дауда. Барон Абрамов, извинившись, исчез сразу же после ночёвки в его доме, как только Багдад осветился солнечными лучами, а он, княжич Волынский, остался ждать неизвестно чего. Самир обещал устроить встречу с господином Тарифом как можно быстрее, но каждый вечер, приходя домой, разводил руками.

— Занят очень, — смущённо отвечал он на немой вопрос русского гостя.

Делать нечего, пришлось Борису целыми днями сидеть возле небольшого бассейна в шезлонге и загорать под зимним солнцем, вызывая любопытство у прислуги и трёх жен Самира, разглядывающих странного русского с верхнего этажа уютного особняка. Они прятались в комнатах, изредка отодвигая плотные шторы. Княжичу было неудобно, что своим присутствием ему пришлось нарушить размеренную жизнь доброго семейства.

— Надо преподнести подарок, — сказал Шавкат, когда Волынский осатанел от безделья и создавал на глади бассейна маленькие воздушные завихрения. — Таковы традиции.

— Кому преподнести? — поднял голову Борис. — И почему ты только сейчас об этом говоришь?

— Приглядывался к Самиру, изучал его окружение и личные возможности, — пожал плечами «консультант». — Пусть он и влиятелен в некоторых моментах, но обращаться к человеку, стоящему выше него по статусу, нужно с большой осторожностью и учтивостью.

— Барон говорил, что Самир — дальний родственник Тарифа аль Фарра, — напомнил княжич.

— Так и есть, — кивнул Шавкат. — Но и здесь всё не так легко. Скорее всего, аль Фарра намеренно тянет время. У вас же есть что предложить?

— Я не знаю, какой подарок больше всего удовлетворит достопочтимого Тарифа, — усмехнулся Борис. — Белоснежный верблюд с золотой уздечкой? Или самолёт, набитый драгоценностями?

— Это лишнее, — улыбнулся сопровождающий его бухарец. — Можно преподнести холодное оружие с магической чеканкой, умеренно украшенное камнями. Старинные книги, свитки, рукописи тоже подойдут. Главное, не переусердствовать и не подарить то, что достойно самого халифа. Иначе это будет неловко.

— Сабля хана времён великого Тамерлана подойдёт? — Борис вспомнил, что в одном из ящиков лежит клинок, но почему-то без украшений. Зато от него фонило магией так, что руку скручивало от бешеной энергии. Вероятно, вделанный в навершие амулет в виде огранённого рубина, и был источником магического питания. — Правда, она неказистая…

Шавкат выпучил глаза. Его щека задёргалась от напряжения. Вытащив платок из кармана штанов, он вытер испарину с лица.

— А можно взглянуть? — охрипшим голосом спросил бухарец.

Волынский пожал плечами. Ему было всё равно. Хотелось поскорее приступить к поискам джиннов и демонов. Казалось, стоит отъехать от Багдада на сто-двести километров, и артефакты посыплются в руки как перезрелые плоды. Его не настораживало предупреждение Шавката и Самира, насколько сейчас тяжело отыскать что-то стоящее, достойное не только аукционов, но и частных коллекций. Борис впервые был предоставлен себе в серьёзном деле, поэтому верил в собственную удачу.

Борису пришлось вести бухарца в гостевые комнаты, где сейчас располагалась охрана княжича, тоже изнывающая от скуки и неопределённости.

— Степан, а где ящики с подарками? — спросил он старшего группы, чей высоченный рост вызывал приступы ужаса у хозяйской прислуги.

— В гараже складировали, — доложил телохранитель. — Чего их сюда тащить? Поставил ребят охранять.

— Пойдём, прогуляемся, — позвал его Борис.

Самир выделил для княжича часть гаражного бокса, где сейчас стояли три внедорожника, на которых предстояло колесить по бескрайним просторам междуречья. Барон Абрамов отговорил князя Леонида от ненужного пускания пыли в глаза. Представительский автомобиль для поездок по халифату привлечёт ненужное внимание, а бронированные джипы куда лучше справятся с защитой младшего сына.

Трое вооружённых парней приветствовали Волынского и по его приказу отыскали нужный ящик. Борис приложил перстень с родовым гербом к магическому замку, намертво запирающему любую дверь, откинул крышку. Шавкат наклонился и замер, разглядывая узкий деревянный футляр. Усмехнувшись, княжич раскрыл его. Старинная сабля его не особо интересовала. Нынешние аристократические Роды, носившие Дар, не использовали холодное оружие, предпочитая решать проблемы с врагами разнообразными бескровными методами, которые, порой, являлись куда эффективнее убийства и стирания с лица земли неугодных семей. А вот раньше ни один аристо не выходил на драку без клинка, пестуя его как ни что другое. Поэтому некоторое семейное оружие аккумулировало в себе невероятную магическую энергию, становясь с каждым годом всё сильнее и сильнее. Правда, с одним нюансом. Клинку нужна кровь.

— Это замечательный подарок для аль-Фарра, — прошептал Шавкат. Его усы подрагивали от возбуждения, а руки сами потянулись к оружию, но он их вовремя отдёрнул. — Скромный, но вместе с тем серьёзный клинок. Вижу, возле рукояти стоит клеймо.

— Оно старинное, без сомнения, — подтвердил Борис. — Знатоки утверждают, что это клеймо — не подделка.

— Кузнечное клеймо знаменитого мастера Кабира, — сказал бухарец. — Он жил во времена Тамерлана и по легенде выковал несколько достойных клинков для его верных нукеров. Со временем их следы затерялись.

— Шавкат, что я ещё про тебя не знаю? — пристально взглянул на него Борис.

— Я увлекался старинным оружием в молодости, — нисколько не смутился бухарец. — Все мужчины любят острое железо и хорошо разбираются в нём.

— Значит, саблю можно подарить и нисколько не обидеть генерала? — уточнил княжич.

— Да, это хороший подарок, — повторил Шавкат. — Лишь бы Самиру удалось договориться с командующим.

Наверное, в этот вечер планеты на небе выстроились в нужную конфигурацию, потому что хозяин дома на ужине торжественно объявил, что завтра Тариф аль-Фарра дал согласие на встречу, выделив для этого полчаса.

— Постарайтесь заранее приготовить нужные вопросы, — попивая душистый чай из пиалы, посоветовал Самир. — Господин Тариф очень занятой и деятельный человек.

— А он компетентен давать разрешение на сопровождение экспедиции? — поинтересовался Борис. — Или нужно обращаться в какие-то другие службы?

— Думаю, вопрос с охраной он решит самолично, — кивнул хозяин.

Встреча была назначена на одиннадцать часов утра, поэтому кавалькада из трёх внедорожников и двух полицейских машин сопровождения, да ещё с мигалками, выехала гораздо раньше. Предстояло пройти внутреннюю проверку, а насколько она затянется, известно одному Аллаху, как сказал Самир.

Колонна промчалась по одной из широких и современных улиц Багдада, где царствовали небоскрёбы из бетона и стекла, после чего свернула под тенистую сень огромных пальм; мягко зашуршали колёса по коричневой брусчатке. Дворец, а иначе вычурное пятиэтажное здание с многочисленными портиками и арками назвать было нельзя, возвышался над богатым кварталом, отражая от белоснежных стен яркие лучи солнца. Даже глазам больно стало.

Массивные ворота оказались закрыты. Возле них стояли два бронетранспортёра с развёрнутыми в сторону дороги пушками и пулемётами. С десяток великолепно экипированных бойцов ни на секунду не расслабляясь, расхаживали вдоль кованого двухметрового забора. Подъехавшую колонну они уже встречали без показной напряжённости, но профессионально взяв под прицел каждую из машин.

Коротко вякнув спецсигналом, головная полицейская машина остановилась в десяти метрах от ворот. Самир, который лично сопровождал гостей, вышел наружу и стал о чём-то разговаривать с красавцем-офицером, опоясанным тактическими ремнями с кобурой поверх белой форменной рубашки. Через пару минут они оба подошли ко внедорожнику, где сидел Борис с Шавкатом. Водитель по приказу приспустил стекло и офицер заглянул внутрь. Княжич ощутил лёгкое прикосновение невидимых лапок к вискам, как будто его пытались прощупать ментальными техниками. Потом запищал какой-то прибор в руке проверяющего.

Офицер отрывисто заговорил с Самиром, господин Дауд отвечал столь же экспрессивно. Борис с интересом ждал, чем закончится этот спектакль. О подарке он гостеприимного хозяина предупредил заранее, поэтому никаких проблем возникнуть не должно. Так и случилось. Наговорившись, офицер дал команду пропустить колонну на территорию дворца.

Их окружили пять квадроциклов, на каждом из которых сидело по двое вояк. В таком сопровождении они проехали через огромную пустынную площадь, выложенную разноцветной плиткой. Неподалеку от парадного входа раскинулась чаша фонтана с бьющими вверх серебристыми струями воды.

На аудиенцию с командующим гвардии халифа шли только Борис с одним телохранителем и Шавкат. Самир сопроводил их до холла и остался сидеть на мягком диванчике, попивая лимонад. Всю заботу о гостях взял на себя мужчина в строгом деловом костюме, представившийся первым секретарём господина аль-Фарра. По-русски он не разговаривал, но бухарец проявил себя и здесь, ловко переводя быструю и гортанную речь местного служащего.

Наконец, их привели в невероятную по размерам приёмную, уставленную вычурной мебелью. Приятно гудели кондиционеры, нагоняя блаженную прохладу, и Борис с удовольствием откинулся на спинку кресла, пока секретарь о чём-то докладывал своему господину. Через десять минут он появился у дверей и сказал:

— Вас приглашают, — встрепенулся Шавкат. — Но только одного.

— Одного? — неприятно удивился Волынский. — И как я буду общаться с генералом?

— Я понял так, что он знает русский, — бухарец расстроился, что лишился возможности присутствовать при разговоре.

Борис пожал плечами, подхватил футляр с саблей и вошёл в кабинет, где кроме пожилого мужчины в элегантном европейском костюме серого цвета никого не было. Тот стоял на отрытой террасе возле балюстрады с заложенными за спину руками и созерцал зелень парка с высоты третьего этажа. Княжич успел заметить столик с фруктами неподалёку и двух громил-телохранителей, которые, возможно, постоянно находились при генерале.

Аль-Фарра обернулся и на его смуглом лице расплылась дружелюбная улыбка.

— Господин Волынский? Рад вас видеть в своём доме. Мой друг Пётр предупредил меня о вашем желании встретиться с глазу на глаз.

По-русски он говорил вполне прилично, пусть даже и с восточной гортанностью.

— Благодарю вас, салар[12] Тариф, за то, что выбрали время в насыщенном графике, — чуть-чуть позволил себе склонить голову Борис, понимая, что пыжиться своей родословной здесь ему не стоит. Не оценят и не поймут. — Я впервые в Багдаде, поэтому слегка растерян и не знаю, как начать своё знакомство с прекрасной страной.

— Присаживайтесь, княжич, — рука Тарифа показала на кресло возле столика. — В ногах правды нет, так, кажется, говорят на Руси? Хотите пить?

— Минералки, если возможно, — Борису хотелось как можно быстрее расспросить генерала и отбыть, наконец, к озеру Тартар. Однако он помнил, что подобная спешка может огорчить и даже рассердить хозяина дома.

Аль-Фарра хлопнул в ладоши, и откуда-то мгновенно появился молодой человек в белом костюме, причём, неся в руке поднос с двумя бутылками минеральной воды. Где, интересно, он стоял и подслушивал?

Пока слуга разливал в узкие высокие бокалы шипучую минералку, Борис и генерал сидели молча, изучая друг друга. То и дело Тариф бросал взгляд на футляр, стоявший в ногах княжича, и тем не менее показывал, как нужно держать свой интерес при себе.

— Как здоровье достопочтимых родителей, Борис? — вежливо поинтересовался салар, не притрагиваясь к стакану. — Я, буду честен, кое-что слышал о Волынских. Это ведь ваша семья выпускает премиальные автомобили?

— Так и есть, — осторожно ответил княжич. Интересно, знает ли аль-Фарра, что император лишил Род звания поставщика Двора? — Мы уже более сорока лет развиваем автомобильную промышленность, и надо сказать, преуспели в этом.

— У вашего отца есть желание зайти на восточный рынок? — проявил интерес генерал.

— Думаю, он объективно воспринимает ситуацию, — улыбнулся Борис. — Здесь сильны позиции Британии и Франции. Никто не даст проникнуть русскому автопрому в Халифат.

— Да, такой риску существует, — кивнул Тариф. — Князь Волынский очень разумный человек, умеющий считать деньги и перспективы. И тем не менее, интерес к нашему рынку у него есть. Иначе бы не прислал младшего наследника.

— От вас не скроешь даже малейшие нюансы, — польстил ему княжич.

— Я же являюсь ближайшим советником халифа, мне положено знать, что творится в политической, военной и экономической жизни государства, — усмехнулся генерал и отщипнул от виноградной грозди зелёную ягодку, покатала её в пальцах и отправил в рот. — Итак, молодой человек, что вы хотели от меня услышать? Какие-то просьбы, может быть?

— Просьба одна, многоуважаемый салар Тариф. Я бы хотел беспрепятственно путешествовать по вашей стране в поисках редких… кхм, артефактов магического свойства, — в горле Бориса вдруг пересохло от взгляда, которым его одарил генерал. Заинтересованность с настороженностью, словно учёный обнаружил редкий вид животного, милого на вид, но опасного по своим природным свойствам. — У нас в Петербурге сейчас происходят странные передвижения в сфере политических конъюнктур, а отцу не хочется, чтобы Род был отодвинут в сторону некоторыми… нахальными и дерзкими новичками.

— Вы собираетесь воевать с конкурентами? — огонёк любопытства зажегся в чёрных маслянистых глазах аль-Фарра. Он даже наклонился вперёд, ожидая ответа.

— На всякий случай, — увернулся Борис. — Знаете, это как последнее предупреждение для врага.

— Некоторые вещи лучше вообще не пускать в дело, — размеренно проговорил мужчина в европейском костюме. — Или вы объявляете о своих намерениях и идёте до конца, или никогда не показываете, что хранится в сокровищнице Рода. Отсюда вопрос далеко не праздный: обозначьте свой интерес, княжич.

— Нам нужно сильное оружие древних магов, — прокашлялся Волынский, ощущая странную давящую пустоту в душе. Он боялся этого человека, а ведь аль-Фарра не был столь могущественен как халиф!

— Что может быть сильнее джиннов? — вдруг улыбнулся генерал и снова посмотрел на футляр. — Вы хотите получить оружие невероятной мощности?

Кажется, пришла пора умасливать хитрого салара. Борис поднял с пола футляр и без сомнений расположил его на столике, предварительно отодвинув поднос с фруктами на самый край. Приложил печатку к магическому замку и потянул крышку на себя, чтобы генерал Тариф смог разглядеть тусклый металл старинной сабли.

— Примите, господин командующий, от семьи Волынских этот клинок. Специалисты уверяли нас, что сабля берёт своё начало с эпохи грозного и великолепного Тимура. Клеймо мастера Кабира напрямую намекает на древность оружия…

— Да, я вижу это клеймо, — медленно проговорил генерал и обеими руками поднёс саблю к лицу, после чего самым натуральным образом обнюхал клинок от гарды до загнутого и острого как зуб змеи кончика. — Действительно, оружие выковал кто-то из славной семьи кузнеца, но это точно не сам Кабир.

«Вот же морда багдадская, — с лёгкой неприязнью подумал Борис. — Или нагло врёт, чтобы сбить ценность подарка, или на что-то намекает. Хрен их разберёт, этих восточных торгашей».

— Но подарок великолепен, — улыбнулся аль-Фарра и прикоснулся губами к холодной стали. — В нём заточена душа пустынного волка, умеющего убивать одним стремительным броском. А кузнецы рода Кабира умели проделывать такие фокусы с железом… Господин Волынский, а вам не кажется, что вы прогадали? Найти свободного джинна в современных реалиях практически невозможно, поэтому расставание со столь ценным предметом может стать для вас разочарованием.

— Ни в коем случае, салар Тариф, — широко улыбнулся княжич. — Даже обычная поездка по древним городам халифата куда приятнее, чем бесконечные поиски артефактов, которых, может, и на свете уже нет.

— Вы так считаете, молодой человек? — с хитрецой спросил генерал, аккуратно укладывая клинок на красный бархат, но не закрывая крышку. — Не поверю, что русские аристократы настолько подвержены романтике.

— Конечно же, нет, — рассмеялся Борис, понимая, чего от него ожидает командующий гвардией. — В душе я очень надеюсь на вашу помощь, какой бы она ни была.

— В таком случае остаётся только разрушить печать, — в глазах аль-Фарра мелькнул оскал волка.

Всё правильно. Закрой сейчас крышку футляра генерал, печать сработает как надёжный сейфовый замок, и достать клинок сможет только представитель Рода Волынских. Борис усмехнулся. Его предупреждали на этот счёт, поэтому он без колебаний приложил печатку к специальной выемке, где был выгравирован родовой герб, и послал усиленный импульс. Раздался тихий звон, рисунок герба осыпался чёрной трухой, которая тут же развеялась в воздухе.

Аль-Фарра захлопнул крышку, ударил два раза в ладоши. Один из телохранителей подошёл и забрал футляр.

— С вами приятно иметь дело, княжич, — деловито кивнул генерал. — Но вынужден предупредить, что моя информация не является точной. Я не знаю, где вам может повезти, поэтому все риски остаются вашими. И ещё кое-что. Если всё же вы отыщете нужный вам предмет, предупреждаю, что покинуть Халифат с ним будет очень непросто. Почти невозможно. Джинны являются государственной собственностью и никто вас не выпустит с ним из аэропорта.

— Почти? — уточнил Борис.

— Да, верно услышали, молодой человек, — командующий наклонился вперёд и тихим голосом добавил: — Я могу помочь вам за небольшую услугу вывезти эту вещь в Россию.

— Что за услуга?

— Пока не могу сказать, — выставил ладони перед собой аль-Фарра. — Надо хорошенько обдумать. Но у меня есть время, пока вы путешествуете по Халифату.

Борис кивнул. Вывоз магических артефактов из страны пребывания всегда был головной болью «чёрных копателей», и без мохнатой руки невозможно провернуть все нужные процедуры. Аль-Фарра предлагал себя в качестве этой самой руки, и княжич вынужденно шёл на эту меру. Но оно того стоило. Противостоять Назарову, имевшему дьявольское оружие, мог только тот, у кого был аналогичный ответ.

— Когда вы хотите выехать к озеру Тартар?

— Я не говорил, что еду именно туда, — усмехнулся Волынский.

Ответом была снисходительная улыбка.

— Ну, хорошо. Куда мне против вашей разведки, — польстил он Тарифу. — Хочу уже завтра начать поиски. Багдад прекрасен, но я не люблю долго сидеть на одном месте.

— Послезавтра утром, — отрезал аль-Фарра. — Я предупрежу нужных людей, выпишу разрешение на свободное перемещение по стране и поиски артефактов. Ну и подготовлю группу сопровождения. С вами поедут десять моих гвардейцев в качестве охраны. В провинциях частенько всякое отребье шалит, могут возникнуть конфликты. А мне не хочется, чтобы наш гость получил предвзятое мнение о великом Халифате.

— Даже в мыслях не держал, — вежливо ответил Борис, радуясь про себя, что скоро покинет столицу. Очень уж ему не терпелось начать поиски. Чем быстрее разрушительная мощь джинна будет в руках Волынских, тем проще станет противостоять Назарову.

— Тогда всего хорошего, княжич, — сразу же стал деловым салар Тариф, словно потерял интерес к гостю. — Послезавтра к дому Дауда подъедет сопровождение, и с той же минуты вы можете начать свои поиски.

Глава 12

«Гнездо», январь 2017 года

Сразу после праздничных дней в Вологду стали приезжать Целители от тех Родов, которые делегировали своих представителей для служения Князю Гиперборейскому. Их встречали на железнодорожном вокзале и под усиленной охраной отвозили в «Гнездо». Первой, чему Никита даже не удивился, примчалась Любава Медникова. С огромными баулами она, уставшая от долгой дороги, выползла из вагона и сразу же попала в цепкие лапы бойцов. Усевшись на заднее сиденье мощной машины, она то и дело улыбалась, ловя взгляды молодых парней. Отец предупредил, что у Назарова очень много неженатых ребят, но для своего профессионального роста ей придётся на какое-то время забыть о романтических позывах души. Сначала нужно закончить учёбу, а потом начнётся служение барону. Ни о каких личных отношениях и речи не идёт.

С университетом проще. Остался всего год учёбы, можно даже экстерном сдать экзамены и защитить диплом. Это необходимо, чтобы уже сейчас начать работу в Биомедицинском Центре, не отвлекаясь ни на какие соблазны. По этому поводу девушка не волновалась. Папа обещал переговорить с ректором о перспективах Любавы в новом направлении магического целительства.

Встречал её лично Никита Анатольевич вместе с двумя молодыми женщинами, чем-то неуловимо похожими друг на друга: статью, цветом волос и исходящей от них Силой, но не той, что ломает противника и заставляет его склонять шею перед победителем, а той, что мягко воздействует на любимого мужчину. Это были Тамара и Даша — жёны барона. А вот третья супруга почему-то отсутствовала.

Никита внимательно глядел, как девушке помогают сойти с высокой подножки внедорожника, и когда она, чуть смущаясь, подошла ближе, улыбнулся.

— Добро пожаловать, Любава Юрьевна, в «Гнездо». Как поездка? Всё прошло нормально? Наверное, устали с дороги?

— Какая усталость, Никита Анатольевич? — воскликнула девушка, ощущая лёгкое покалывание в области висков. Её пытались прощупать, но не так грубо, а с лёгким интересом. Возможно, жёны вдруг увидели в ней конкурентку? Ну да, она яркая, красивая, да ещё с редким Даром.

Поняв, что её мысли пошли не по тому пути, Любава покраснела, а губы Тамары дрогнули в едва заметной улыбке. От Берегини не скрыть истинных чувств!

— Познакомься, моя старшая супруга Тамара Константиновна, — Никита обхватил молодую женщину за плечи, а потом так же представил вторую. — Дарья Александровна, вторая жена. Где-то в вологодских дебрях носится Юлия Николаевна, вечером должна подъехать. Солнышко, устроишь Любаву?

— Конечно, дорогой, — улыбнулась в ответ жена. — Пойдёмте, девочки, пошепчемся.

Никита с облегчением выдохнул. Надо всех Целительниц юного возраста держать под строгим контролем. Вон, свободные от службы парни столпились неподалеку и делают вид, что осматривают внедорожники, с деловитым видом пиная туго накаченные колёса. Увлечение — дело такое, как лесной пожар. Вспыхнет по верхушкам и пойдёт выжигать всё вокруг. А кровь чародеев-лекарей очень ценный ресурс. Но не это главное. Он почувствовал угрозу со стороны Тамары. Его Берегиня внушила через воздействие на «кольчужку», чтобы муж держал себя в руках и не позволял лишнего по отношению к девочкам, прибывающим в «Гнездо». Аура взбаламутилась так, что пришлось поставить щит. Странно. Ревность взыграла? Его женщины молоды и привлекательны, к чему демонстрация Силы?

Он махнул рукой на эти заморочки и вызвал по телефону Груздева. Управляющий имением примчался через пару минут, как будто преследуемый стаей нахальных Гончих, в распахнутом пальто, в бобровой шапке набекрень.

— Что с вами, Алексей Иванович? — рассмеялся Никита. — Ильяс заставил вас сделать марш-бросок до «Родников» и обратно?

— Ой, не говорите, Никита Анатольевич, — махнул рукой Груздев. — Совсем забегался. Список прибывающих весьма внушителен, а я даже не знаю, куда их расселять.

— Сколько свободных домов на территории имения?

— Осталось три, самых дальних.

— Ну вот, туда расселим Целителей, — решил Никита. — Их будет десять человек. Как раз по трое пусть живут под одной крышей. Девушек и парней раздельно, конечно. А со временем построим им каждому отдельный дом.

— Каждому? — удивился Груздев.

— Конечно, — пожал плечами волхв. — Неужели, Алексей Иванович, вы думаете, что они предпочтут служение Дару семейной жизни? Надо вглубь смотреть. В идеале я хочу, чтобы у меня был очень большой штат магов-лекарей. А откуда они появятся, если у молодых людей не будет возможности размножаться? Прошу прощения за вульгарность.

— Я всё понял, — улыбнулся управляющий и ловко вытащил из внутреннего кармана пальто блокнот с карандашом, быстро черкнул в него пару строк. — Значит, три дома отдаём новичкам-целителям. А как быть с прибывающими в боевое крыло рекрутами? Я тут с ребятами поговорил, общежитие не вместит всех.

— Мы их отправим в «Родники», — подумав, решил Никита. — Пусть там проходят начальный курс обучения. Ну а команду Мещерина разместим в общежитии «Гнезда». Они здесь долго не задержатся.

— Понял, — карандаш Груздева снова забегал по блокноту. — И тем не менее у нас остро встаёт проблема размещения обслуживающего персонала. Я считаю, нужно дополнительно построить ещё десять домов, и соответственно, увеличить мощность котельной. Вы не думали, Никита Анатольевич, прикупить землю в районе дач? Я взял на себя смелость съездить в Вологду. Посетил Земельную Комиссию, расспросил про перспективы прилегающих к нам участков. Так вот, есть возможность расширить территорию «Гнезда» на восточном фасе. Многие хозяева забросили дома, появляются изредка в них, да ещё и налог не платят. В случае покупки мы существенно расширяем возможность дать обслуге достойное жильё. Построим красивые дома, подведём канализацию, отопление, запустим служебный транспорт, чтобы возил людей в особняк на работу.

— Я подумаю, — кивнул Никита, поражаясь размаху идей управляющего. А он ведь прав. Для нормального функционирования «Гнезда» нужны дополнительные руки. Порой бывало так, что один человек выполнял несколько смежных работ, и это было не очень хорошо. — Но вот вам задача, Алексей Иванович. Подумайте, что нам может приносить прибыль в перспективе? Может быть, взять земли побольше, но построить на ней современные цеха по сборке тех же «Нимф» или же продукции «Изумруда»? У нас есть несекретная номенклатура, которую можно выпускать за обычным рабочим верстаком.

— Хорошая идея, надо рассчитать затраты и будущую капитализацию, — погрыз кончик карандаша Груздев. — А вы не хотите закупить военную технику для защиты своих территорий? Мне кажется, этот момент настал. У крупных кланов такие подразделения существуют.

— Думаете, воевать придётся? — усмехнулся волхв.

— Ой, Никита Анатольевич, да вы же не просто так увеличиваете боевое крыло. Но с одними внедорожниками, пусть и бронированными, войну не выиграть. А вас однажды могут проверить на «слабо». Упаси бог, я не кликушествую, но весь мой жизненный опыт твердит: нужна военная техника и система ПВО, которая закроет воздушное пространство над «Гнездом» и «Родниками». Для кланов есть определённый минимум вооружения, разрешённый императором. Не армия, конечно, но и лишний раз никто не полезет, задумается о возможных потерях.

— Задача второстепенной важности, — ответил Никита. — Будем пока защищаться с помощью техномагических средств. Но через пару-тройку лет начнём закупать тяжёлую технику. Поставьте в план, Алексей Иванович.

— Хорошо, — кивнул Груздев. — Тогда я пойду, проверю ещё раз готовность жилья для Целителей.

Он умчался, придерживая рукой шапку. Никита покачал головой и направился к дому, чтобы поработать с дедом Фролом над капканом, который планировалось поставить в Изнанке на парочку профессиональных убийц. Но не успел даже подняться на веранду, как к нему подбежал Ильяс с рацией в руке.

— Никита, на КПП подъехала машина с тремя людьми, — доложил он. — Говорят, с самого Ярославля гнали. Если не пустят — развернутся и уедут.

— Так это, наверное, «призраки» заявились, — обрадовался Никита. — Дай разрешение пропустить. Давно ждал.

— Не опрометчиво ли? — рука Бекешева замерла на груди, где в кармашке находилась рация.

— Нормально всё, пропускайте. Пусть подъезжают к штабу, я буду в твоём кабинете.

«Штаб» — название громкое, но для Ильяса и Антона Шубина личные кабинеты для своих дел и хранения нужных документов являлись показателем статуса и власти. Одно дело беседовать с бойцами где-нибудь на улице или в казарме, другое — когда их приглашают для разговора лицом к лицу с начальством. Поневоле в тонусе будешь держаться. Вот и сейчас, глядя на выходящих из серебристого «соболя-универсала» трёх невзрачных, на первый взгляд, мужчин, он заметил, как они с интересом и одобрением осматриваются по сторонам. Правда, их контролировали Слон с парой крепких ребят, но гости даже не обратили на них внимание и зашли в здание вместе с Ильясом и Антоном Шубиным.

Никита усмехнулся. «Призраки» — народ строптивый, привык полагаться на свои силы, умения и удачу. Пользуясь тем, что командование смотрит сквозь пальцы на их, мягко сказать, художества во время отдыха после тяжёлых командировок, эти ребята отрывались по полной программе, ставя на уши небольшие городки, где им приходилось квартировать. «Где собралось больше двух „призраков“, там нужно поднимать по тревоге комендантскую роту», — шутили боевые офицеры, не раз сталкивавшиеся с подобными вещами.

Он встретил гостей посреди комнаты, расслабленно держа руки в карманах.

— Доброго денька, господин барон, — первым вошёл знакомый водитель и расплылся в улыбке. — А я думал, это всё шуточки насчёт приглашения.

— Зачем же тогда ехали? — усмехнулся Никита.

— Больно предложение заманчивое оказалось, — почесал затылок водитель.

— Ну что, тогда будем знакомиться? — волхв протянул ему руку. — Никита Назаров.

— Фёдор Козин, позывной «Барс», — сказал он и сунул свою пятерню.

— Андрей Огаркин, «Скиф», — второй мужчина, чуть ниже ростом водителя, с неуловимыми чертами лица, по которым вряд ли составишь описание, но имеющий небольшой дефект нижней губы, как будто какой-то зверь пытался туда вцепиться, спокойно и дружелюбно оглядел волхва. Хватка его была такой же крепкой, как и у Барса.

— Ларион Макаров, позывной «Порох», — третий гость, несмотря на свой возраст, подходящий к пятому десятку, выглядел моложаво, и под верхней одеждой, подозревал Никита, скрывалось тренированное поджарое тело. Глаза его смотрели дерзко, оценивающе.

Никите показалось, что характер у Пороха соответствует его позывному. Чем-то он был похож на Немца — нагловатого и всегда со своим мнением боевого чародея клана. Но почему-то враз теряющему свой апломб при встрече с дедом Фролом.

— Присаживайтесь, бойцы, — хозяин «Гнезда» жестом показал на стулья, а сам занял место Ильяса, который вместе с Антоном остался стоять возле двери. — Не буду ходить кругами и сразу хочу вопрос задать. Как вы смотрите на службу в моём клане?

— Вот так сразу, без предварительного сбора информации? — удивился Порох. — Не зная, что мы за люди? Вдруг проходимцы или работаем на иностранную разведку?

— Вы кому-нибудь другому заливайте в уши, авось поверят, — усмехнулся Никита. — Я боевой офицер, имею доступ к тайнам первого уровня, и про «призраков» знаю много чего интересного.

— А что именно? — с хитрецой посмотрел на него Фёдор, успевший скинуть куртку и повесить её на спинку стула.

— Например, что ни один из ветеранов-«призраков» не пошёл на службу в аристократические кланы. Возможно, всё дело в убеждениях, а может, некое табу, наложенное императором, — Никита оглядел притихших гостей. — Я, когда решил вас пригласить к себе в гости, тоже сомневался, правильно ли поступаю, что хочу иметь в своём клане настоящих спецов, натягивающих вражеским магам носы, и не отразится ли моё желание в будущем на отношениях с государем.

— Ну, натягивать носы чародеям чужих армий для нас дело скучное, — ухмыльнулся Скиф. — Мы их обычно резали. А так всё верно, господин барон. «Призраки» не служат князьям-аристократам, потому что есть риск однажды столкнуться друг с другом в межклановых войнах. С братьями мы не воюем.

Его товарищи согласно закивали.

— Достойный ответ, — Никита задумчиво простучал пальцами по столу. — Когда вы сюда ехали, собрали информацию по мне?

Гости переглянулись, но ответил только Порох:

— Конечно. У нас есть свои каналы, по которым мы получаем нужные сведения о тех, кто суёт нос в дела «призраков».

На него шикнул Фёдор, заметно напрягшись от такой прямоты, но Никита только улыбнулся.

— Узнали про меня?

— То что вы боевой волхв, имеете заслуженные награды за спецоперации на чужой территории — да, узнали почти сразу. Слухи тоже разные ходят, и всё говорит о том, что вы — не штабная штафирка.

— И тем не менее, моё предложение вас не устраивает?

— Нет, господин барон, — чуточку поколебавшись, ответил Ларион-Порох. Кажется, именно он в этой группе решал возникающие дилеммы.

— Ну что ж, уважаю ваши принципы, — кивнул Никита. — Сожалею, что оторвал вас от личных дел. Ильяс, своди ребят до гаража, пусть им полный бак горючки зальют на обратную дорогу.

«Призраки» не ожидали такого поворота. Они переглянулись между собой, думая, что их будут уговаривать, предлагать невероятные контракты, а вместо этого мягко развернули и, образно говоря, дали пинок под зад. Тем не менее, парни спокойно оделись и вышли следом за Ильясом. В кабинете воцарилось молчание. Антон, словно не веря в происходящее, глядел в окно, провожая взглядом отъезжающую машину ярославских ветеранов спецопераций.

— Я не понял, — наконец, сказал он, повернувшись к Никите с удивлением в глазах.

Волхв улыбался, легонько выстукивая пальцами энергичный марш.

— Ты вот так просто отказался от возможности заполучить ценных спецов? Они отмахали несколько сот километров чтобы поговорить пять минут и уехать обратно? Дал бы им поломаться немного, всё равно согласились бы. Это же элита! Им положено свой норов показывать!

— А я не хочу иметь норовистых волкодавов в своём клане, — продолжая улыбаться, ответил Никита, но потом сжал губы, в глазах полыхнула чернота. — Мои приказы должны выполняться безукоризненно, без всякой возможности лишних обсуждений. Если надо — значит, надо! «Призраки» — та самая элита, которая должна подкосить окончательно Ордос, и своенравие отдельных личностей может привести к печальным последствиям. Пусть уезжают. А ты, пока они булки мнут, собери досье на Козина, Огаркина и Макарова. Всё, что есть в открытом доступе. Подключи своих ребят из гвардии.

— Сколько у меня времени?

— Двенадцать часов, не больше, — Назаров встал. — Завтра утром они будут стоять возле ворот и просить о встрече. Я должен к ней подготовиться.

* * *

— И что это было, мать его? — удивлённо спросил Фёдор-Барс, нарушив молчание только тогда, когда «рено-соболь» выскочил на междугородную трассу. — Кто-нибудь мне скажет, что за представление устроил барон? Мы, понимаешь, зря пятьсот километров отмахали без всякой цели?

— Ну, мы же ему отказали, как-никак, — откликнулся сидящий рядом с ним Скиф. — Вон, Порох ясно разложил о наших принципах.

— Но у Назарова было предложение, и довольно серьёзное! — не сдавался Фёдор, от злости давя на педаль газа. Машина ревела и мчалась по направлению к Вологде. Начинались сумерки, и город засветился многочисленными огоньками.

— Хочешь служить клану? — поинтересовался Порох.

— Чёрт возьми, да надоело мне баранку крутить! Хочу снова в дело!

— Ты на пенсии. Наслаждайся спокойной жизнью.

— В тридцать пять? Меня не спрашивали, хочу ли я уйти из армии! Подписали приказ и пнули под жопу!

— Просто кому-то было выгодно зачистить подразделение «призраков», — рассудил Скиф. — Слухи о реорганизации не на ровном месте появились. Полагаю, в Генштабе появилась «умная» башка, которая продавила решение сократить финансирование, перевести всю нашу структуру из боевой в обучающую.

— Предательство! — сказал как выплюнул Порох. — И всё равно мы не должны служить кланам!

— Подождите-ка, парни, — Скиф повернулся назад и поглядел на Макарова. — Мы, наверное, не всё правильно поняли. Ладно, барон — наш человек, вояка. Я вспомнил одну историю, которая недавно приключилась с Назаровым. На его поместье было нападение. Кто-то очень серьёзный решил разделаться с ним, а в итоге этот парень раскатал ублюдков как блин на сковороде.

— Я же говорю, любая клановая война может столкнуть нас с друзьями, — хмуро ответил Ларион-Порох. — Сегодня мы пошли в услужение барону, завтра другие ребята пойдут в клан Меньшиковых или Шереметевых.

— Это не было клановой войной, — возразил Скиф. — Слухи шли, что Назаров сцепился с Магической Инквизицией.

— Вот именно — слухи, — буркнул Порох, но как-то задумчиво. — Надо бы ребят расспросить поподробнее, вдруг у кого информации гораздо больше, чем положено. Мы же по верхушкам пробежались.

— И что делать? — Фёдор сбавил скорость. Они уже въезжали в пригород, поэтому дорога оказалась забита транспортом.

— Переночуем в местной гостинице, а завтра утром вернёмся в «Гнездо», — решил Ларион, хмуря брови. Он испытывал досаду и злость, что не настоял на более откровенном разговоре с бароном. Мальчишка оказался куда хитроумнее их, хотя страстно хотел заполучить «призраков» в свой Род. Ради этого стоило задержаться в Вологде и выяснить, зачем они понадобились человеку, имевшему родственные связи с самим императором.

* * *

Дед Фрол размеренно постукивал тростью, спускаясь по лестнице в подвал, и что-то бормотал себе под нос. Он не забывал поглядывать на потолок, словно оценивал его прочность и крепость. Подземные коммуникации, где скрывались самые значимые тайны Назаровых (портал и комната для «созревания» свитков входили в их число), тянулись во все стороны, образуя своеобразный крест, соединённый, в свою очередь, короткими переходами. Таким образом, в случае нападения на «Гнездо» здесь могли спрятаться до трёхсот человек с автономным проживанием в течение недели. Комнаты отдыха, душевые, туалеты, вентиляция — всё это давало большой шанс на выживание.

Но сейчас оба волхва — старый и молодой — занимались не обходом обширного хозяйства. Они направлялись к одной из комнат, представлявшей собой пустое помещение, навроде камеры портального перехода. Здесь даже дверь была пусть и металлической, но без защитной печати. Заглянув сюда, любой пожал бы плечами и перестал ломать голову. Обычное складское помещение, сейчас пустующее, вот и всё.

— Здесь? — дед Фрол снова задрал голову, чтобы изучить побеленный потолок.

— Да. Самая середина, — подтвердил Никита. — Комната находится прямо под столовой и моим кабинетом. Шесть метров высоты.

— Ну ладно, вызывай своих обормотов демонических, — буркнул старик.

— Никакого уважения у тебя к моим Слугам, Фрол Пантелеевич, — пошутил Никита, прикрывая дверь.

— Опасаюсь я их, мой мальчик, — признался старый волхв, замерев возле стены. — В те времена, когда я был молод и дерзок, моё поколение привыкло надеяться только на себя. Артефакты, защитные доспехи, отработанные до автоматизма магоформы, ну и зелья иногда, для укрепления энергетического контура — вот и всё, что давало нам уверенность в своих силах. Ну и Дар, куда без него.

— Дар ты поставил на последнее место, — усмехнулся Назаров.

— Дар — это не личная заслуга, а значит, в любой момент его могут забрать. Чтобы укрепить его, приручить к себе, нужно много и трудно тренироваться, — назидательно произнёс старый волхв. — Ладно, давай работать. А то языком можно и до ужина прочесать.

Мысленный посыл в пространство — и вот уже посреди комнаты возникла призрачная воронка, раскачиваясь как змея, вылезшая из мешка индусского факира. Она трансформировалась в призрачную фигуру с неясными очертаниями. Повеяло холодом, на стенах появился иней, тут же превращающийся в конденсат. Тонкие струйки воды потекли на пол.

— Итить твою, — хмыкнул дед Фрол, разглядывая Ульмаха, наряженного в белоснежный летний костюм и пыхтящего толстой сигарой. Запах дыма был вовсе не иллюзорным, отчего старый волхв поморщился. — Это что за чудо природы?

— Приходится соответствовать моменту, — пророкотал водный демон, небрежно вытащив сигару изо рта. — В Кадисе жарко, а целыми днями ходить за влюблённой парочкой по узким улочкам то ещё испытание.

— Они всё ещё там? — Никита испытал облегчение.

— Отдыхают голубки, — ухмыльнулся Ульмах. — Но уже поговаривают, что надо заняться делом. Хозяин, кажется, они намереваются заглянуть к тебе в гости.

Фрол Пантелеевич крякнул.

— Засуетились, гады! Надо торопиться, Никита. Не сегодня-завтра появятся.

— А как они попадут сюда, Ульмах? У них есть наводящий маячок?

— Носовой платок из твоего гардероба, Хозяин, - прозвучал неожиданный ответ. — Аурный след достаточно сильный, чтобы с его помощью пробить Изнанку и появиться в твоём доме.

— Кажется, тебя переиграли, сынок, — усмехнулся дед Фрол, вовсе не желая обидеть молодого волхва, впавшего в задумчивость.

— Вопрос в том, где они этот платок достали?

— В Праге, где же ещё, — предположил старик. — Проникли в твою комнату, когда ты отсутствовал, аккуратно изъяли нужную вещь с сильной аурой. Вот же я болван, как сразу-то не догадался, весь особняк перерыл в поисках маячка!

— Да не может такого быть, — неуверенно бросил Никита, а потом понял, что люди, умеющие ходить по Изнанке, на его всевозможные хитрости с замками даже внимания не обратили. Многочисленная агентура Ордоса в Европе могла следить за ним от самого аэропорта, когда он прилетел в Прагу. Баронессу Сегрейв и её напарника навели на комнату Назарова, а дальше было дело техники. Хм, а он даже не заметил пропажи платка. В его багаже их было с десяток, от всех жён с именной вышивкой. Вот такое ненавязчивое напоминание о своих чувствах. Так трогательно.

— Дошло? — усмехнулся дед Фрол, увидев замешательство молодого волхва. — Ладно, чего кулаками после драки махать. Давай делом заниматься.

— Ульмах, веди нас в Изнанку, — приказал Никита.

— Слушаюсь, — демон изобразил поклон, пряча неудовольствие на лице, и неуловимым движением сместился в пространстве вместе с двумя людьми.

Серость и мрак окружили Никиту с Фролом Пантелеевичем. Грязные космы мха и паутины свисали со стен и потолков, крошащихся от протекающего по своим канонам времени. Тянущееся чувство безнадёжности и тоски заползло в душу и стало высасывать энергию жизни. Но руны, заранее начертанные хозяином «Гнезда» на рабочих комбинезонах, упорно сопротивлялись давящей силе Изнанки.

— Вызывай слугу Велеса, — приказал старик, у которого тяжело вздымалась грудь. Лицо Фрола Пантелеевича приобрело мертвенно-серый оттенок.

Тавро, поставленное самим подземным богом, стало разогреваться и невыносимо жечь плечо Никиты. От него вдруг распространилось золотисто-янтарное сияние, разогнавшее сгущающуюся тьму. Где-то вдалеке заревел Зверь, почуяв ауру живых людей. Любой звук в Изнанке терял свою силу и поглощался Изнанкой настолько, что молодой волхв даже своего дыхания не слышал.

Мохнатая лоснящаяся туша медведя появилась перед тем, кто осмелился вызвать его. Зверь заревел, поднявшись на дыбы. Изнанка содрогнулась от воздушных колебаний, и Никите на мгновение показалось, что Тьма скукожилась от страха.

— Покажи ему место, — прохрипел Фрол Пантелеевич, прислонившись к стене.

Никита мысленно приказал Ульмаху перенести его наверх, в кабинет. Зверь, почуяв силу тавра, последовал за ними. Интересно и жутко было смотреть на сгнившую мебель и обвалившиеся оконные проёмы, на вздыбленные от старости полы, неряшливо висящие лохмотья, бывшие когда-то шторами.

— Стой здесь, — подойдя к Зверю и глядя в его маленькие злые глаза, источающие черноту, Никита прикоснулся к жёсткой шерсти, передавая тому энергию печати Велеса. — Жди чужаков, которые попытаются сюда проникнуть, и не дай им навредить моей семье.

Мишка рыкнул, мотнул мордой и клацнул зубами, пытаясь поймать порхающий в воздухе клочок паутины. Никита понимал, что в случае появления агентов Ордоса у них не будет шансов на выживание. Зверю бесполезно внушать, насколько ценными являются враги в плане информации. Он их уничтожит в одно мгновение, даже не раздумывая.

— Нам пора, — волхв махнул рукой Ульмаху и в тот же миг оказался внизу. Старик уже сидел на полу, и казалось, не дышал.

Демон подхватил людей и буквально вышвырнул их из мрачной обители безвременья. Никита пошатнулся и едва не упал от бешеного притока энергии, которая беспрерывно напитывала его ауру и энергетические каналы. Фрол Пантелеевич, к счастью, не перешёл за грань, и тоже возвращался к жизни. Лицо его порозовело, сухой кашель сотряс тело.

— Надеюсь, наши усилия не пропадут впустую, — старик ухмыльнулся. — Я там раскидал кое-какие сюрпризы, если ловушка со Зверем не удастся.

— От Зверя ни одна сволочь не уйдёт, — присаживаясь рядом с наставником, ответил Никита. — Это воплощение древней магии, о которой уже забыли даже те, кто создавал Ордос.

— Ну, подстраховка не помешает, — волхв похлопал по плечу Никиту.

— А что за ловушка? — полюбопытствовал молодой барон.

— Да припас я парочку артефактов, которые должны сработать при появлении живой плоти в Изнанке… Помоги-ка подняться, сынка.

С кряхтеньем Фрол Пантелеевич утвердился на ногах, замер, словно прислушивался к своим ощущениям в организме, потом удовлетворённо кивнул.

— Никак, некромантию применить решил? — с подозрением поглядел на него Никита.

— Не-а, резонирующие кристаллы, — ухмылка расползлась по лицу старого волхва куда шире, чем он хотел. — Расхерачат живую плоть в радиусе ста метров, если твоя баронесса Звёздочка попадёт под их энергию.

— Что-то я про такие артефакты не слышал, — придерживая деда Фрола, чтобы тот не завалился на лестнице, буркнул Никита.

— Читать архивы нужно внимательнее. Есть там отсылки на то, как изготовить резонаторы.

— Ты же про кристаллы говорил.

— Ну так я выпросил у Тамарочки пару бракованных кварцев. У неё на предприятии хватает этого добра. Всего лишь несколько бессонных ночей — зато теперь можно спокойно ждать гостей из Ордоса.

Никита внимательно посмотрел на оживающего старика. Как будто Изнанка взбодрила его энергетический контур.

— Тамарочка, значит, — хмыкнул он. — То есть она в курсе, для чего понадобились кристаллы?

— Она про возможную атаку с Изнанки ничего не знает, — твёрдо ответил Фрол Пантелеевич. — Я же не совсем умом тронулся, чтобы девочек пугать.

Поднявшись по лестнице в технический коридор, волхвы уловили вкусные запахи, тянувшиеся из кухни.

— Вот и ужин подоспел! — оживлённо потёр ладоши старик. — А то эта чёртова бездна ускорила метаболизм, хотя должно всё наоборот быть. Там же процессы жизнедеятельности замедляются.

— Что-то с тобой не так, Фрол Пантелеевич, — рассмеялся Никита. — Я после первого путешествия по низшим слоям в себя несколько часов приходил.

— Вот вы где, мальчики! — Даша в тёмно-голубом домашнем платье перехватила их возле столовой. — Опять какие-то эксперименты ставили? Никита, возле двери твоего кабинета с потолка извёстка осыпалась.

— Не переживай, милая, — он улыбнулся и чмокнул в щеку жену. — Мы действительно испытывали один артефакт. Наверное, избыток Силы создал напряжение, вот и тряхнуло здание.

— Ничего не трясло, — нахмурила брови Даша. — А вот Варька как бешеная в форточку прыгнула с прижатыми ушами. — Вы бы свои эксперименты на улице проводили, а то как-то беспокойно.

— А Юля вернулась? — Никита быстро перевёл разговор на другую тему. — Что-то я переживаю за её постоянные отлучки.

— Да, полчаса назад. Так что быстренько переодевайтесь, мойте руки — и к столу, — молодая женщина улыбнулась, поправила вздыбившийся воротничок комбинезона. — И выбросьте эту рухлядь. Где вы вообще её раскопали?

Она развернулась и скрылась в гостиной, а Никита с удивлением посмотрел в ростовое зеркало. Новый комбинезон, ещё утром имевший насыщенный серый цвет, превратился в какую-то блеклую тряпку, как будто в самом деле пролежал в пыльном и грязном сарае два десятка лет.

— Издержки Изнанки, — хмыкнул дед Фрол, имевший такой же вид. — Или всё-таки руны могут выдерживать агрессивную для человека среду?

По заведённой традиции, которую тщательно пестовала и поддерживала Тамара, когда Никита находился дома, они все уединялись в семейной гостиной для обсуждения разнообразных дел. Вот и сейчас, уделив время детям, Никита зашёл в апартаменты и увидел девушек, расположившихся на мягком уютном угловом диване в лёгких одеждах, которые больше показывали, чем скрывали. Легко прочитав мысли жён, он усмехнулся, плотно закрыл дверь и подошёл к бару. Неторопливо открыл бутылку вина, разлил по бокалам и раздал их жёнам. Они же, учтиво поблагодарив своего «господина падишаха», хитро переглянулись и начали плести общий аурный контур. Тонкие энергетические сгустки, формируемые с помощью Дара, соприкоснулись друг с другом и вдруг обрели зримые очертания. Золотисто-зелёные, жёлтые, нежно-алые с проблесками сиреневых и фиолетовых всполохов нити сплетались в причудливый ажурный узор, постепенно создавая призрачный купол, воздействующий своей энергией на замерших людей. «Магическая терапия», как назвала подобное действие Юлия, всегда острая на язычок, нравилась девчатам, а Никита — кто он такой, чтобы разочаровывать своих обожаемых жён? Вот и улыбался, оценивающе поглядывая на троицу обольстительниц.

— Хорошо, — выдохнула Тамара, ощущая переток энергии от себя к Даше и Юле, получая от них гораздо больше, так как в ранговом плане стояла выше и могла контролировать процесс. Никита был центром, поэтому щедро делился Силой, отчего скоро у всех начало покалывать кожу и кончики пальцев. Юля от непривычки пискнула и попыталась незаметно помассировать кисти рук. Но мешал бокал. — Мы, конечно, домашние курицы, всё понимаем, что творится вокруг нашего любимого мужа, и полностью поддерживаем каждый его шаг, ведущий к величию Рода. Но почему он не видит нас в своей схеме?

— Да, хотелось бы услышать чёткий и ясный ответ, — поддержала её Даша, лукаво поблескивая глазами.

— Не совсем вас понял, дамы, — Никита сделал глоток терпкого южного вина, которое в больших количествах поступало из Бухары от Каримовых. — Я, на минуточку, мужчина, и не допущу, чтобы мои красавицы бегали за мамонтом с копьями наперевес.

Юля фыркнула и несколько раз сжала-разжала кулак, чтобы убрать щекочущее покалывание.

— Мы твою аллегорию поняли, милый, — Тамара улыбнулась и поддала в купол синеватые прожилки ледяных элементалей, которые тут же вплелись в разноцветный узор, раскрасив их нежно-голубыми тонами. — И очень ценим, как ты о нас заботишься. Но теперь, когда Орден Гипербореев объявил о своём возрождении, мы становимся такими же участниками действия. Семья Князя должна быть ядром. Если это ядро будет разбито, каждая частичка должна выполнять свою функцию, несмотря ни на что.

— Та-ааак, — протянул Никита, пристально глядя на Тамару. Она не шутила. Девчата о чём-то договорились, а теперь прощупывают его реакцию. — У нас образовалась коалиция? Каковы требования?

— Мы считаем нужным присоединиться к обучающей программе, — заявила Даша и захлопала ресницами, глянув на Тамару. Та едва заметно кивнула. — Хотим заниматься вместе с орденскими рекрутами, чтобы получить необходимые навыки боя. А то действительно в домашних куриц превратимся.

— Серьёзно? — показав, что удивился, Никита приложился к бокалу, чтобы скрыть улыбку.

— Серьёзней некуда, — поддержала Дашу Юля.

— А как же дети? Бизнес? Юлька целыми днями мотается в родительское поместье, а вечером у неё даже сил нет на своего мужа, — при этих словах молодая жена густо покраснела. — Вы, девоньки, свою «Нимфу» ни дня без контроля не оставляете, замучили сотрудников своей красотой. На тренировки ходите два раза в неделю, что достаточно для прокачки каналов, но не для серьёзной драки. И вдруг такое решение, довольно пугающее для меня.

Никита поставил бокал на столик, оглядел смущённых супружниц.

— Боевая подготовка Ордена — это своеобразный комплекс магических и физических тренировок, — пояснил он мягко, чтобы не расстраивать девушек. — Десять часов ежедневных, на разрыв, занятий. В конце концов, вы не обязаны соответствовать моему уровню. Жена Князя — в первую очередь — хозяйка дома. А защищать вас есть кому.

— Тем не менее от своего требования мы не откажемся, — твёрдо заявила Тамара. — Нам нужно усилить Дар.

Волхв оглядел стройные фигурки жён. Вот на такие мероприятия у девчат времени хватало, и он был не против. Ему шепнули, что Морозов — их главный и единственный пока клановый Целитель — разработал целую гимнастическую программу с магической подпиткой, и Тамара с младшими подругами усиленно занимались в тренажёрном зале. И, кажется, им удалось найти рецепт своей привлекательности. Хм, могли и мужа своего попросить, хитрюги.

— Что скажешь? — Даша вытянула ногу, как будто заинтересовалась, насколько хорошо лежит лак на ногтях.

— Две «водницы» и «огневик», — пробормотал Никита, делая вид, что пока ему некогда созерцать стройные ножки. — Пожалуй, создать магическую «тройку» для защиты дома — идея неплохая. Но сначала общая боевая подготовка под руководством Донского. А потом переведу вас в орденскую группу. Боюсь, на вас пялиться будут, а не делом заниматься.

— Так, по спискам, среди рекрутов будут девушки, — заявила Тамара. — Аж целых три.

— Кстати! — оживился Никита. — Я во время Собора пообщался с людьми на интересные темы. Хочу приставить к вам телохранительниц. По паре крутых девиц.

— Нам и мужчины не мешают, — рассмеялась Даша. — Так надёжнее.

— Не скажи, — возразил волхв. — А если вам надо отлучиться носик припудрить? А в женской комнате прячется злодей? Я нисколько не умаляю ваших способностей отразить атаку противника, но охрана справится с этим лучше. Девчонки будут проверять помещение, прежде чем вы туда зайдёте. Да и мне спокойнее будет.

— Идея не лишена смысла, — согласилась Тамара, а Юля кивнула, поддерживая её. — У тётушки-императрицы есть свой штат охранниц из высоких Родов. А кто за нами будет приглядывать?

— Одну я точно знаю, — ухмыльнулся Никита, увидев слаженный манёвр жён, подобравшихся к нему поближе. — Ручеяна. Я, солнышко, тебе про неё рассказывал.

— Дочка Всеслава Мещерина? — вспомнила Тамара.

— Да. Кузьма намекал, чтобы я к себе девочку забрал. Совсем, по его словам, от жёстких мужских рук отбилась. Свободы захотелось.

— Нам тогда потребуется минимум шесть телохранительниц, — заметила Юля. — Где ещё пятерых брать? Вряд ли кто-то из высоких Родов захочет делиться своими бойцами.

— Попробую рекруток уговорить, — Никита расслабился, и тут же его обвили нежные, но очень сильные женские руки. Впрочем, к такой атаке он претензий не имел. Чувствовалось, что девчонки соскучились по нему и требовали внимания. Да, надо их погонять на полигоне, чтобы часть сексуальной энергии ушло на укрепление «духовного щита». Тем не менее он стал исподволь влиять на энергопотоки женщин, чтобы не переполнить их ядра Дара, действуя как опытный дирижёр во время очень важного концерта, то соединяя тонкие дрожащие нити в единую вязь, то расплетая наиболее тяжёлые, насыщенные бешеной Силой, «канаты». Подобные манипуляции он периодически проводил с Тамарой и Дашей, но с тремя ещё не пробовал. Ему было важно понять, насколько Юля способна синхронизировать свою ауру со старшими жёнами. Ведь они все, по сути, функционировали, на разных частотах, и задача волхва состояла в том, чтобы отнять излишки там, где они могут только навредить девушкам, и насытить слабые места. Аурный контур — штука тонкая, оперировать с ним нужно осторожно. Укрепляя слой за слоем, можно создать «ратный доспех» даже у неодарённого. У Юли сейчас он был наиболее слабый, поэтому пришлось заняться ею гораздо плотнее. Тамара и Даша почувствовали переток энергии и слаженно перенаправили свои силы на поддержку супруга.

Никите вдруг пришла в голову мысль поставить защитные печати в виде аурных структур с полным набором Стихийных атрибутов. Они будут вплетены в «доспех» и ограждать девушек от всевозможных атак, начиная от магических и заканчивая ментальными, не говоря уже о быстром восстановлении от физических повреждений. А потом, когда печати «почувствуют» своих хозяек, надо нанести руны на их тела, как в случае с Шереметевым. И тогда Никита будет спокоен за своих жён. Во-первых, полноценная защита сработает как последний рубеж и подпитает энергией в критических ситуациях, а во-вторых, печати станут настоящими маячками, сверкающими как гирлянды в астрале.

Просчитав все возможности, Никита начал плести Стихийные печати и ставить их в центре каждого из трёх контуров. Точнее, это были зачатки будущей защиты. Им предстояло расти какое-то время, набирать силу и энергию. И только потом нужно приступать к татуировкам.

Казалось бы, что может быть страннее сплетшихся в объятиях тел, вокруг которых зыбко дрожал насыщенный разноцветьем купол. Но единственный из всех, оценивший необычайную мощь силовых потоков, пронзавших особняк сверху донизу, человек в этот момент оторвался от чтения потёртой на сгибах книжки, замер на мгновение и по-доброму усмехнулся, пробурчав что-то вроде «надо же, сынка догадался как провести слияние аур» и накрылся лёгкой «сферой».

Юля сама не заметила, как отвалилась в сторону, тяжело дыша от клокочущей в ней лавы огненной энергии. На лбу выступила испарина, кучеряшки волос прилипли к щекам, руки и ноги дрожали так, как будто она пробежала пятьдесят километров на лыжах по буеракам и глубокому снегу. Как ни странно, невероятная лёгкость в теле и звенящая пустота в голове вкупе с проникающими потоками Силы в каждую клеточку, кровь, кости, позвоночник дали ей осознание единения с любимым мужчиной и двумя женщинами, которые делили с ним постель.

— А что это было? — хрипло спросила она, когда бушующая вокруг них страсть опала как притихшее на закате море.

— Обычная практика обмена энергиями, — без смущения поправив съехавший с плеча халатик, ответила Даша.

— Ничего себе — обмен, — покачала головой Юля и жадно выпила всё вино, остававшееся в бокале. — Скорее, похоже на близость… с самым настоящим… кхм.

— Ну да, можно и так сказать, — усмехнулась Тамара, потягиваясь. — Никита как центральная фигура, замыкает на себе контур и распределяет все энергии в критические точки, забирает негатив и пережигает его в своём чудовищном по объёму хранилище Силы.

— А что это даёт? Нет, я понимаю глубинный смысл всех этих манипуляций. А в перспективе?

— В перспективе, дорогая моя, ты в пятьдесят лет будешь выглядеть как двадцатилетняя красотка, — палец старшей жены шутливо ткнулся в нос Юли. — Ну, если чаще практиковать то, что ты сейчас впервые испытала.

— А Никита как будет выглядеть в свои пятьдесят? Учитывая, что ему приходится бороться с разными проявлениями Стихийной энергии? — полюбопытствовала девушка, воодушевляясь такими великолепными перспективами.

— Милый, ты переусердствовал и дал бедной Юлечке слишком много, — рассмеялась Даша. — Она же теперь до утра не заснёт. А за Никиту не переживай, ему по силам справиться с негативными последствиями. И вообще, мы должны безоговорочно верить Князю-мужу.

— Я верю, — девушка покосилась на улыбающегося Никиту, как будто не он только что держал в руках столько энергии, которая могла запросто спалить «Гнездо». Ей стало немного не по себе. Впервые Юля осознала, за кого вышла замуж. Человек, который сейчас сидел рядом с ними, имел такую власть над магией, что мог спокойно стереть в порошок зазнаек Шереметевых и их союзников Волынских, утвердиться силой в Петербурге и подпереть плечом императорский клан, но так, по-родственному. И тем не менее, не демонстрирует и десятой доли своего Дара. Почему? Что его сдерживает? Излишнее человеколюбие или некие моральные принципы, возведённые им в абсолют? Тяжело ли Никите быть таким? Может быть, для него воинское искусство, разбавленное магическим Даром, является не инструментом насилия, а чем-то другим, неподвластным девичьему уму?

Юля тяжело вздохнула, а потом подняла голову, заметив странный блеск в глазах жён-подружек. И ей стало жутко интересно, что же они придумали. Подозрение укрепилось, когда Тамара и Даша встали, по очереди поцеловали делающего вид, что его здесь вообще нет, Никиту, поманили за собой Юлю и направились в общую спальню.

— Я не знаю, как протекает полный процесс «слияния аур», — сказала старшая супруга, плотно прикрыв дверь, и со странной поволокой в глазах оглядела подруг. — А мы сейчас все полны чистейшей энергией под завязку, так что предлагаю Юле первой начать…

— Что начать? — не поняла та, а потом хихикнула, прикрывая рот ладошкой. — Но почему такое распределение? Я думала, старшая жена всегда везде первая.

— Потому что тебе пора уже о ребёнке подумать, глупышка, — погладила её по плечу Тамара с улыбкой мудрой женщины. — А та энергия, в которой мы искупались, гарантированно даст твоему первенцу уникальный Дар. Поэтому именно ты должна сегодня соблазнять мужа первым.

— Спасибо за науку, — улыбнулась Юля. — Оказывается, сколько ещё секретов я не знаю.

* * *

Вибрация телефона, лежащего на тумбочке, разбудила Никиту. Покосившись на соблазнительные изгибы спящей на животе Тамары, в чьей постели закончилась его жаркая и приятная ночь, волхв приблизил к себе экран и прошептал беззлобно:

— Изверги.

Сообщение пришло от Бекешева. Он просил прийти в штаб, где трое нахальных «призраков», припёршихся в шесть утра, требовали встречи с хозяином «Гнезда». Сейчас цифры показывали половину седьмого. Не делая резких движений, Никита прикоснулся пальцами к густым волосам жены и раскрыл сонный скрипт с щадящим уровнем, чтобы она проспала пару лишних часиков и поднялась без головной боли. По вискам прошлась холодная волна, и только после этого он аккуратно вылез из постели, снова полюбовался своей нимфой и быстро оделся. Сейчас ему было некогда анализировать произошедшее вчера вечером и ночью, но уверенность, что он всё сделал правильно, не покидала волхва.

Дом ещё спал, но на кухне раздавались негромкие голоса и позвякивание посуды. Неугомонная Надежда с помощницами готовили завтрак. Туда направилась важная Варька, распушив свой хвост. Увидев Никиту, ускорила движение и скрылась за углом. Она как будто чувствовала мерзость Изнанки, которую до сих пор излучал хозяин.

Выйдя из дома в накинутой наспех куртке, он кивнул охраннику, расхаживавшему по веранде, сбежал по лестнице и быстрым шагом направился к общежитию. У входа несколько бойцов грузились во внедорожник. Им предстояло объехать разросшееся имение по периметру. Тут же стояли Слон и Лязгун, шутками провожая парней на службу. Увидев Никиту, подобрались как перед прыжком.

— Всё в порядке? — на всякий случай спросил барон. — Гости не бушуют?

— Нет, сидят тихо, — усмехнулся Слон. — И без вчерашнего апломба. Словно подменили.

— Ладно, приглядывайте тут, — Никита ткнул кулаком в его покатое плечо. — Если полезут через окошко, не вздумайте их задерживать.

— А что, такое может быть? — раскрыл рот Лязгун, но волхв уже забежал в помещение, посмеиваясь на ходу.

При его появлении все трое встали как по команде, смущённо топчась на месте. Ильяс и Антон тоже присутствовали, попивая свежезаваренный чай. Перед «призраками» стояли уже ополовиненные стаканы, а из глубокой вазочки выгребли почти все карамельки.

— Здорово, бойцы, — сбросив куртку на подоконник, Никита поздоровался со всеми за руку и сел за стол, где лежала папка с собранными Шубиным за ночь документами. В ней находилось всего три листка с отпечатанным текстом. Первым шёл Ларион Макаров с позывным «Порох». Пробежав взглядом по строчкам, зацепился за самые последние, где были выводы начальника СБ клана. Хмыкнул.

— Почему решили вернуться? — он обвёл взглядом молчащих «призраков».

— Да погорячились вчера, — взял на себя роль командира Порох. — Пока ехали, стали анализировать, зачем вы нас к себе зовёте. Решили переночевать в гостинице, ну и стали дополнительную информацию собирать где только можно. Если бы не особое положение вашего клана, сюда бы не приехали.

— В чем же эта особенность?

— В России не так много кланов, особенно боевых, — сказал Ларион. — Ваш создан недавно по прямому разрешению государя-императора. Многие аристократы прямо утверждают, что на этот шаг власть пошла неспроста. Мы не стали влезать в глубины внутренней политики, но кое-какие интересные факты натолкнули на размышление. Клан Назаровых создан для купирования внешних угроз. За вами, Никита Анатольевич, стоят какие-то силы, и это положение учитывается императором. Скажу прямо, за такое короткое время, когда вы стали Главой практически уничтоженного Рода, взлёт небывалый. Почему бы тогда не послужить на его благо? Мы готовы уничтожать врагов России, где бы они не появились. Под вашим гербом, господин барон, — добавил Ларион.

— А если в какой-то момент ваши принципы пойдут вразрез с моими задачами по укреплению Рода? — задал провокационный вопрос Никита. — Если однажды мне придётся защищать семью от нападок некоторых аристократических кланов не только с помощью закона, но и оружия? Я хочу быть уверенным в вашей преданности. Ведь после клятвы назад пути не будет. Любое неподчинение станет проблемой для вас. Я не пугаю и не угрожаю. Рота, которую вы дадите мне при свидетелях у Алтаря, сама наложит печать преданности, но и сама выберет наказание.

— Да, вероятность войны между русскими кланами существует, — Ларион нисколько не стушевался. — Мы это понимаем, не детишки сопливые, не в песочнице живём. Но на наше решение повлияло противостояние с Ордосом. «Призраки» готовы вступить в драку с этой гадиной. А дальше будет видно.

— Нарушение логики, — улыбнулся Никита. — Мне нужен чёткий ответ. Готовы ли задвинуть в угол принципы, если моему Роду будет грозить опасность?

Трое мужчин встали как по команде, вытянулись и рявкнули:

— Так точно!

Никита тоже поднялся, оглядел их внимательно, как будто пытаясь выявить хоть малейшее колебание, а потом кивнул.

— В таком случае, добро пожаловать в Род Назаровых, — сказал он, придав голосу не только торжественность, но и выпустив аурные волны подчинения. «Призраки» чуть побледнели, но выдержали удар. Амулеты, которые они носили под одеждой, дали им возможность прийти в себя, но в дальнейшем уже не могли функционировать, полностью выгорев. — Хочу напомнить, что в боевом крыле Назаровых нет кастовости и замкнутости. Все здесь братья и сёстры, все помогают друг другу.

— Принято, командир, — ответил за всех Ларион. — С коммуникацией у нас порядок.

— Ну да, — хмыкнул Никита. — Пять выговоров за дебоши в ресторанах.

— Это я не удержался, тыловым крысам морды начистил, — даже не моргнул глазом Порох.

— Чувство повышенной справедливости?

— Можно и так сказать, — пожал плечами Порох.

— Ладно, — Никита вернулся за стол. — Ильяс, у нас есть свободные комнаты для новых братьев?

— А вот это проблема, — почесал затылок Бекешев. — Общежитие переполнено, а ещё ожидается прибытие рекрутов и Дениски Мещерина с командой бравых охотников. Куда всех расселять? Есть одна угловая комната на два человека. Можно одну кровать сделать двухъярусной.

— Да перекантуемся как-нибудь до лучших времён, — отмахнулся Фёдор.

— Значит, наймём строительную бригаду и весной начнём строить второй корпус, только подальше от особняка, — решил Никита. — А то скоро здесь целый город возникнет. Но всё равно большая часть крыла переедет в Петербург. Все проблемы с жильём будем решать уже там.

— Всё-таки решился, Никита Анатольевич? — улыбнулся Шубин.

— Что поделать, — развёл руками волхв. — Мои женщины куда настойчивее в желаниях. Не могу их расстраивать и кормить обещаниями. Да, скоро клан переезжает в столицу. Здесь будет база подготовки, ну и детишек сюда привозить на отдых станем. «Гнездо» — это моя земля, моя Сила.

Он закрыл папку с информацией по «призракам», решив изучить её попозже, и добавил, глядя на Лариона:

— Когда устроитесь, Антон проводит вас в мой кабинет. Считайте, что с сегодняшнего дня приступаете к своим прямым обязанностям. Всё расскажу и поясню. Появится свободное время, отпущу вас домой улаживать свои дела и проблемы. После чего окончательно переезжаете в «Гнездо».

— Да у нас дел, как кот наплакал, — отмахнулся Фёдор.

— Тем не менее все хвосты из прошлого должны быть обрублены, — напомнил Никита, и стянув куртку с подоконника, вышел из кабинета, оставив гостей на Ильяса и Антона.

Глава 13

Симбирск, январь 2017 года

Велимир привык просыпаться рано, вот и теперь, когда за окном ещё густилась морозная темнота, он открыл глаза и покосился на уютно сопящую Анну. Молодая жена обхватила его грудь одной рукой, а головой уткнулась в плечо. Княжич не хотел беспокоить её, поэтому провел целую подготовительную операцию по своему освобождению из сладкого плена. Усмехнулся, когда девушка что-то пробурчала во сне, осторожно встал, накинул на себя пушистый халат и прокрался на кухню. Пока грелся чайник, Велимир неторопливо листал новостные сводки в новеньком планшете. Ему уже было известно о лишении Волынских звания поставщиков Императорского Двора. Оставалось только посочувствовать князю Леониду.

Княжич Шереметев не знал, что именно вызвало такое решение императора. Сашка, его старший брат, по телефону нехотя раскрыл детали, да и то неполно, как подозревал Велимир. Оказывается, Борька Волынский начудил столь серьёзно, что попал под отцовский гнев и спешно отбыл на Ближний Восток. Этот момент заинтересовал Велимира. Какого, извините за плохой французский, хрена товарищ туда попёрся? Не в Европу, ни в ту же Северную Америку, а на горячий и непредсказуемый юг?

Почесав затылок, Велимир встал, чтобы заварить себе кофе. Кинув в кружку три ложки сахара и одну — тёмно-коричневых гранул, залил кипятком. Что делать, он предпочитал такой способ готовки, а не с помощью кофеварки. Она, кстати, стояла на кухне, элегантная и дорогая. Вдыхая бодрящий запах напитка, решил посмотреть почту. Там светились иконки нескольких непрочитанных писем. Одно из них было от княжича Бориса.

« Здорово, дружище! Так получилось, что мне нужно какое-то время побыть подальше от России, от разгневанного папаши вместе с императором. Не могу всего сказать, но я знатно облажался с этим чёртовым бароном Назаровым. Хотел защитить честь Рода, а получилось так, что отцу придётся выплатить огромную виру, вдобавок ко всему он потерял право поставлять ко Двору свои эксклюзивные автомобили. Для Волынских такой удар по репутации очень болезнен, сам понимаешь. Сгораешь от любопытства, чего я там накосячил? Лучше не влезай в это дело, оно тебя не касается. Помнишь, мы обсуждали, как нейтрализовать возвышение Никитки? Ведь в скором будущем именно нам придётся противодействовать ему. Старики стали слишком мягкими, уже не так быстро реагируют на изменяющиеся условия и стараются всё чаще идти на компромисс. А я ненавижу их. Компромиссы, не стариков. Сила и дерзость — вот что движет клан к процветанию. Сейчас именно Назаров демонстрирует эти качества. А мы безнадёжно проигрываем, и с каждым разом разрыв будет увеличиваться. Поэтому я хотел бы знать, насколько могу тебе доверять. Будут ли наши Семьи и дальше союзниками, или каждому из нас придётся в одиночку противостоять Назарову…»

Оторвавшись от письма, Велимир с оторопью подумал, что у Борьки Волынского, мягко говоря, крыша поехала. Он и раньше не отличался терпимостью к людям, вольно или невольно задевавшим честь его Рода, и старался давить на князя Леонида Ивановича исполнить наказание. Ведь именно из-за таких выходок Борис и был отправлен за рубеж. Токсичный княжич баламутил Петербург, а когда уехал — многие вздохнули с облегчением. Ведь это было плёвым делом — налететь на дуэль с сильным для своего возраста княжичем. Вернувшись из Берлина, молодой Волынский, казалось, остепенился. Видимо, ненадолго. Что же произошло в столице? Сцепился с Никитой? Но тогда бы все газеты взахлёб писали о таком случае. Ничего подобного Велимир в прессе не читал.

«По секрету скажу, что моя поездка на Восток связана с одним важным мероприятием, после которого можно будет выстраивать долгосрочную стратегию нашего влияния не только на Петербург, но и на Москву, Тверь, Великий Новгород, Киев. Справедливости ради, если только поиски увенчаются успехом. Если же нет… придётся думать, как не дать нашим противникам укрепить своё влияние на императорский Род. Короче, Велик… я хочу, чтобы ты был со мной. Не давай ответ сразу, подумай хорошенько. Буду ждать. С огромным приветом из жаркого и томного Багдада».

— Точно, свихнулся, — пробурчал Велимир, делая осторожный глоток. Кофе был горячим и терпким, но с солёненькими крекерами, которые Анна щедро навалила в вазочку, он пошёл на «ура».

Каким бы себя противником выскочки Назарова младший Шереметев не считал, но противопоставлять себя вологодскому барону только потому, что «он ему не нравится», было делом глупым и безнадёжным. Во-первых, Никита сильный боец, оттачивавший своё мастерство чуть ли не с детских лет. Во-вторых, он никогда открыто не позиционировал себя родственником Великого князя Константина, не пытался при каждом удобном случае обращаться к Меньшиковым за помощью. Честно говоря, Велимир не считал Назарова жутким противником. То, что он испытывал к волхву, было сродни раздражению от удачливости и успехов оппонента. Барон Назаров поднял упавший герб Рода и в одиночку тащит на себе охрененно огромный груз проблем. При этому успевая обзаводиться наследниками. У него уже четверо детей, которые по магическому потенциалу могут переплюнуть всех своих будущих сверстников. А ведь Юлька тоже может родить ему пару-тройку ребятишек.

Велимир ухмыльнулся. С таким Назаровым он бы не хотел столкнуться в будущем. Если Борька Волынский так боится, стоит подумать о нейтрализации молодого клана уже сейчас. Но по иронии судьбы именно Велимир стал задумываться, а нужен ли вообще Шереметевым конфликт. Ведь как ни крути, Никита спас отца. И это была та реальность, под которую подстраивался княжич.

Он увлёкся собственными мыслями и даже не заметил подкравшуюся к нему Анну и обвившую его руками.

— Ты почему так рано встал? — сонно спросила девушка, втягивая в себя запах кофе.

— Работать надо, милая, — улыбнулся Велимир, погасив экран планшета. — А тебе в университет. Иди, мойся, а я пока тосты приготовлю.

— Ты такой заботливый, — чмокнув княжича в шею, жена упорхнула из столовой.

Велимир вздохнул. Надо бы кухарку взять, ну, хотя бы для того, чтобы завтраки готовила. Не княжеское это дело — возле плиты плясать. Для обедов и ужинов есть рестораны, которых в Симбирске хоть ложкой черпай. Ане, к примеру, нравилась «Белая Лебедь», где кормили сытно и вкусно. Да и антураж неплохой, в старорусском стиле. Там и губернатор с женой частенько бывали, и многие знатные люди города. Здесь, как заметил княжич, взаимоотношения строились по иным признакам, отличным от петербургских, привыкнув к которым, начинаешь и себя ощущать другим человеком.

Пока Анна чистила пёрышки, он быстро приготовил горку тостов, а к ним тонко нарезал буженины, сыра, сварил пару яиц вкрутую. А из головы не выходило письмо Бориса. Что он хочет найти в Халифате? Какой-то артефакт, с чьей помощью хочет одолеть Назарова? Не заигрался бы парень.

Непобедимых не бывает. Эту аксиому Велимир прекрасно знал, её частенько повторял отец, когда беседовал с сыновьями. Назаров тоже не божественная сущность, а всего лишь сильный одарённый, подобравшийся к рангу Архимага, а то и Иерарха гораздо раньше положенного срока. К тому же освоивший артефакторику, а если судить по жёсткому, эффективному лечению отца — еще и рунологию.

Анна с улыбкой села за стол, сложив руки как прилежная ученица, а Велимир налил ей в чашку из тонкого китайского фарфора кофе, намазал тосты маслом и сделал бутерброды.

— Извини, что растворимый, — улыбнулся он, смягчая недовольство жены.

— Ты такой заботливый, — сказала она и сделала глоток кофе. — Ой, сливки дай, пожалуйста.

Через пару минут девушка поинтересовалась:

— Какие у тебя планы сегодня? В компанию поедешь или будешь переговоры вести насчёт яхт-клуба?

— Хочу заглянуть в «Ратоборец», — удивил её Велимир. — С парнями договорился, что туда съездим, осмотримся. Да и с хозяином сего заведения пора встретиться.

— Веля, — мягко произнесла Анна, — мне не нравится, что ты суёшь нос в этот гадюшник. Там криминала на десяток уголовных статей, и большей частью — тяжёлых.

— Но я живу здесь, и мне тоже не нравится, что какой-то мутный тип организовал бойцовский клуб, собрал под свою руку целую банду. Если не принимать никаких мер, через несколько лет мы получим организованный и хорошо обученный отряд простолюдинов. Куда их направит Бронислав? Может, начнёт резать купцов и дворян? Я не удивлюсь, если «ратоборцы» так и поступят.

— А что ты в одиночку можешь сделать? — съев тост, Анна вытерла пальцы салфеткой и потянулась к следующему. — Губернатор, как ты сам сказал, смотрит на все безобразия через призму «благодарственных подношений».

— Я отправил отцу письмо, чтобы он через свои связи посодействовал проверке всего административного корпуса Симбирска, — ответил Велимир, расправляясь со своим тостом-бутербродом. — Если что-то сдвинется с места, уже будет легче. С казанцами очистим город от скверны. Нам мятежи в глубинке не нужны.

— Веля, а зачем тебе это надо? — подперев кулачком подбородок, девушка внимательно поглядела на мужа. — Ты же не будешь жить тут вечно, когда-нибудь вернёшься в Петербург.

— Хочешь в столицу? — улыбнулся Велимир.

— Хочу, и не скрываю этого желания.

— Ну вот, поэтому и нужно показывать своё рвение на благо Империи. Меньшиковы заметят деятельного молодого человека и предложат какой-нибудь государственный пост. А когда дела Рода и клана прикрываются с самого верха, чувствуешь себя увереннее.

— Ох, какой же ты ещё мальчишка, — вздохнула Анна.

— С чего это? — слегка обиделся Велимир. Идея занять государственный пост как это сделал дядька Андриан Волынский, была заманчивой и вполне реализуемой. Меньшиковым нужны умные и преданные России люди, а княжич себя таковым считал всегда. Он прекрасно осознавал, почему отец отослал его в Симбирск. Не дать повлиять на старшего брата Сашку, который ещё слаб и спешно учится управлять Родом. Упёрся в традиции, не видя в Велимире достойного будущего Главу. Вот должен первенец наследовать — и точка! Ну ладно, пойдём по другому пути! Будь я мальчишкой, отец не доверил бы мне важное дело.

— Не обижайся, дорогой, — жена потянулась к нему с поцелуем. — Я вовсе не пытаюсь принизить твои деловые качества. Просто… мне кажется, Василий Юрьевич уже всё понял, и очень рад, что у него такой сын. Но если ты хочешь навести порядок в городе — действуй. Только будь осторожен. Мне этот клуб совсем не нравится, как и люди, которые там верховодят.

Велимир улыбнулся. С этими людьми так и так нужно что-то решать. Но Анне лучше не знать, каким способом. Он неторопливо оделся, зная, что жена будет тщательно выбирать наряд для сегодняшнего дня и наводить красоту перед зеркалом. Но в половине девятого они оба вышли из дома в сопровождении Артюхи. Савва уже подогнал к воротам «хтоническое чудовище», порыкивающее и плюющееся сизым дымом на морозном воздухе. Княжич помог Анне залезть внутрь, чуть подольше удержав руки на волнительных округлостях, за что был удостоен укоризненного выговора шёпотом:

— Тебе как будто мало вечерних шалостей!

— Мало! — широко улыбнулся Шереметев, прижав к себе супругу, чему она совершенно не возражала.

Доехав до университета, он проводил Анну до дверей основного корпуса, поцеловал на прощание и вернулся в машину.

— Куда теперь, хозяин? — спросил Савва.

— Сегодня никаких заседаний не будет, поэтому займёмся «ратоборцами», — озвучил своё решение Велимир. — Но сначала заедем в «Кубышку».

— Принято, — кивнул телохранитель и с места рванул по улице, распугивая возмущённых студентов рёвом мощного движка.

«Кубышкой» называлось уютное кафе, расположенное неподалеку от речного вокзала в парковой зоне, напротив Волги. Даже скрытая подо льдом река была настолько величава, что Велимир специально приезжал на набережную и прогуливался по ней, несмотря на частые колючие ветра. Всё-таки Дар, распиравший его ауру, реагировал на близость к воде и тянул из неё энергию. Подзарядившись, княжич испытывал небывалый подъём сил.

В кафе его уже ждал Руслан Захаров с друзьями. Анисим Лебедев, Фарид Курбанов и Борька Садовский приветственно подняли бутылки с пивом. Поздоровавшись со всеми, Велимир снял пальто, перекинул его через спинку стула и уселся рядом с Русланом.

— Ну что, банда, готовы к великим свершениям? — обвёл он взглядом своих новых товарищей, из которых решил сделать помощников по различным делам. Неизвестно, когда папаня захочет вернуть его в Петербург, а обзавестись верным окружением никогда не помешает. Симбирск — город перспективный, денежный.

— Да мы всегда готовы, только стоит ли вот так сразу на Броню́наезжать? — осторожно спросил Фарид, единственный, кто не пил пиво, а с удовольствием поедал мороженое.

— А как иначе? — удивился Велимир. — Кто он такой, чтобы кошмарить местных коммерсантов и купцов? Кстати, Борька, что-нибудь удалось раскопать на хозяина «Ратоборца»?

Борис Садовский поправил очки и вытащил из кармана пиджака телефон. Покопался в нём, выискивая что-то нужное ему.

— Немного, Велимир, извини, — легонько шмыгнул носом худощавый парень. — Информации на удивление мало. Как будто кто-то специально вычистил всё лишнее, за что можно зацепиться. Бронислав Гринцевич, польский потомственный шляхтич, род состоит в гербе Пржегоня. Родители проживают в Ковно, а сам он бывший военный, ушедший в отставку по каким-то своим соображениям в звании капитана пехотного полка. Служил в Смоленске, после отставки пропал на несколько лет. Появился в Симбирске, чем занимался — неизвестно. Возглавил клуб рукопашного боя три года назад.

— А у него есть разрешение на проведение занятий? — Велимир тоже не стал с утра наливаться пивом и заказал фруктовый чай, к которому его исподволь приучала Анна. Не сказать, что ему нравились подобные эксперименты, но иногда такой чаёк бодрил не хуже кофе.

— Да, у него есть диплом инструктора по рукопашному бою.

— Хм, странный тип, — почесал затылок Анисим. — Откуда у пехотного офицера задатки рукопашника? И куда он пропадал на несколько лет?

— Наверное, как раз и обучался этому искусству, — усмехнулся Руслан, вертя в руках ополовиненную бутылку «Волжского». — Уехал в Тибет, в высокогорный монастырь, там нашёл наставника и обучился всем премудростям.

— Монах — и рукопашник? — рассмеялся Фарид. — Да скорее мой дядя Майсур лучше соображает в таких делах. Не, мне кажется, он у потайников скрывался. Вот там реально научиться премудростям контактного боя.

— Тем более надо встретиться с Бронёй, — задумчиво проговорил Велимир, неторопливо смакуя чай с лепестками каркаде. — Чего гадать на кофейной гуще. Достаточно посмотреть на человека — и сразу понятно, что он из себя представляет.

— Тогда чего сидим? — Захаров обвёл взглядом друзей. — Поехали, пока в клубе тихо. Первые занятия Броня проводит после обеда.

— Русик, ты же на машине? — поинтересовался княжич. — Тогда показывай дорогу, а я следом за вами.

Клуб находился на левом берегу, поэтому пришлось потратить четверть часа, чтобы доехать до него. Неказистое одноэтажное кирпичное здание запряталось в лабиринте фабричных домов и небольших двориков, засыпанных снегом. Юркий «рено-соболь» не испытывал особых трудностей, вихляя между зданиями, а вот Савва ругался, с трудом удерживая массивный внедорожник во время манёвров в узком пространстве, чтобы не влететь в угол какого-нибудь дома. Правда, пару цветочных клумб он переехал без жалости, а когда снёс низкий заборчик палисадника, процедил сквозь зубы что-то нехорошее.

Сам клуб выглядел неплохо. Его фасад недавно был оштукатурен и выкрашен, крыша покрыта новой металлочерепицей, а большая вывеска над входом гласила, что здесь находится молодёжный клуб «Ратоборец», причём, под патронажем городских властей и целой кучи меценатов. Что-то здесь было не так, и Велимир, нахмурившись, не торопился выходить из машины, разглядывая аккуратно очищенную от снега площадь перед входом, двух крепких парней в толстых утеплённых куртках, топтавшихся в высоких берцах у двери.

Они тоже насторожились, когда из «рено-соболя» вышли четверо парней и направились к ним.

— Эй, Захаров, а ты чего сюда припёрся? — через чуть спущенное стекло Велимир слышал, как к Руслану обратился один из местных. Они выполняли то ли функцию охранников, то ли просто бездельничали. — И зачем этих доходяг с собой притащил? Валите отсюда, пока при памяти.

— Заткись, Упырь, — ответил Руслан, не вытаскивая из карманов пальто руки. — Не к тебе в гости пришли, а к Броне.

— А вы кто такие, чтобы Броню беспокоить? — второй смачно сплюнул, старясь попасть под ноги Захарову.

Велимир похлопал по плечу Артюху, и тот вальяжно вышел из машины, открыл заднюю дверцу, чтобы выпустить княжича. Савва заглушил мотор и тоже оказался на морозном воздухе. Телохранители встали по обе стороны от Шереметева, который неторопливо направился к клубу. Упырь, о котором говорили ребята, был высоким гибким и по серьёзному опасным на ринге и в драке бойцом. Широкое невзрачное лицо с чуть сплюснутым носом, слегка выдвинутая челюсть и массивные надбровья делали его похожим на жуткого ночного разбойника, достойного деяний его предков-варнаков.

— Дорогу княжичу, псы, — негромко и даже без толики угрозы произнёс Савва.

— За помелом следи, — откликнулся Упырь, сразу став разминать плечи. — Мы тебе не холопы, чтобы подчиняться.

— Мальчики бессмертные, что ли? — удивился Артюха, останавливаясь в паре шагов от напрягшихся «ратоборцев». — От двери отошли без глупостей, или мозгов не хватает просчитать последствия?

«Ратоборцы» вели себя откровенно нагло, и это ещё больше не понравилось Велимиру. Он не требовал от парней коленопреклонения, но какая-то элементарная вежливость должна присутствовать, или это уже намеренная демонстрация хамства. Простые люди, за чьими спинами не стоят мощные силы, такой глупостью страдать не будут.

— Ну так покажи, — ухмыльнулся Упырь и сделал шаг вперед, одновременно с этим ударяя себя ладонью по груди.

Манёвр повторил и его товарищ. Их фигуры окутались призрачно-серебристым сиянием аурного доспеха. Упырь размахнулся и нанёс прямой удар усиленным кулаком в голову Артюхи. Велимир ухмыльнулся. К такому его телохранители оказались готовы. Шереметевы никогда не жалели артефактов для своих личников, если те не были одарёнными, поэтому защитный доспех чуть-чуть прогнулся, а Артюха лишь покачнулся и двойным пробил в корпус противника. То же самое сделал Савва, окончательно стачивая аурные доспехи противников.

Княжич тут же сформировал гроздь тонких как шилья сосулек и запустил их в нижние конечности «ратоборцев». Тактика была отработана и отточена на многочисленных тренировках. Упырь и его дружок отлетели к двери и заорали, глядя на впившиеся в них сосульки. Штаны мгновенно покраснели от крови.

— Чего орёте, болваны? — дружелюбно спросил Артюха, присаживаясь рядом с ними. — Чуть-чуть шкуру попортили. Не быковали бы, целы остались. А так сами себя наказали. Извиняться перед княжичем Шереметевым будете?

— Пошёл на хер, — проскрипел зубами Упырь, сжимая ногу руками и ломая тонкие ледяные шилья.

Короткий тычок пальцем в горло опрокинул его навзничь.

— Извините, — пролепетал его более разумный товарищ.

— Руслан, помоги этим баранам, — попросил Велимир Захарова. — Перевяжите, что ли. А мы пока прогуляемся по клубу.

В этот момент дверь распахнулась и на улицу вышел мужчина в белой рубашке и старомодных помочах, перехватывающих его широкие плечи и выпуклую грудь. Короткая стрижка и выпирающий подбородок придавала ему вид гангстера тех лет, когда в кинотеатрах были популярны фильмы про Великий Передел, как назывались бандитские войны в САСШ. Несмотря на мороз, он как будто его не чувствовал. Посмотрев на скулящих учеников, мужчина перевёл взгляд на Велимира.

— Чем обязан, господин…

— Княжич Шереметев, Велимир Васильевич, — представился тот. — Если вы Бронислав Гринцевич, то я ехал сюда поговорить именно с вами.

— А зачем демонстрировать подобную жестокость? — кивнув на Упыря, поинтересовался Броня.

— Они были невежливыми по отношению к представителю княжеского Рода, — пояснил Велимир, улыбаясь. — Кстати, на каком основании простолюдины носят усиленные артефакты? Здесь очень много свидетелей, которые могут подтвердить мои обвинения.

Бронислав царапнул взглядом Руслана с друзьями и едва заметным движением головы пригласил войти. Велимир под охраной Саввы и Артюхи пристроился за руководителем клуба, ожидая какой-то каверзы. Но Гринцевич и не думал устраивать маленькую войну в помещении. Они пересекли холл с многочисленными закрытыми стендами, на которых стояли кубки, висели разнообразные медали и грамоты. На стенах, где только можно, были фотографии молодых парней — надо полагать, самых лучших учеников. После холла они сразу повернули налево и прошли по коридору до самого конца. В здании стояла тишина, но откуда-то доносились глухие удары, как будто кто-то боксировал по висячей груше.

Броня открыл дверь с табличкой «руководитель клуба» без указания имени и фамилии, вошёл в небольшой по размерам кабинет, где кроме стола, пары стульев, двух шкафов, сейфа и переносного телевизора на тумбочке ничего не было.

— Присаживайтесь, княжич, — не обращая внимания на телохранителей, вставших по обе стороны от двери, Гринцевич занял своё место за столом и выжидающе поглядел на Велимира. — Чем могу быть полезен?

— Я давно хотел с вами познакомиться, ещё с тех пор, как ваши воспитанники повели себя самым хамским образом в «Сфере», — Велимир закинул ногу на ногу. — Думал, что это случайность, недопонимание, порой возникающее между гостями и жителями города… Но потом произошло ещё несколько стычек, и я заинтересовался «Ратоборцем». Вам не кажется, господин Гринцевич, что подобные ситуации не только не красят Симбирск, но и наталкивают на неприятные мысли?

— Молодёжь очень импульсивна, Велимир Васильевич, — на лице Брони не было и капли раскаяния. — Такие инциденты происходят сплошь и рядом.

— Даже если ваши ученики понимают, что перед ними целый княжич? Видите, к чему приводит недостаток воспитания. Я ведь не хотел применять серьёзные техники, но глупость, наглость или идиотское бесстрашие едва не лишили ног некоторых «ратоборцев».

— Я не понимаю ваших претензий, княжич, — Броня сцепил пальцы рук и навалился на край стола. — Неприятности порой происходят, от этого никто не застрахован. Надавали по шее болванам? Так поделом. Сами виноваты, что не соизмеряют свои силы и лезут куда не следует.

— Куда не следует? — вздёрнул бровь Велимир. — На одарённого? На человека, входящего в могущественный Род?

— Один из могущественных, — улыбнулся мужчина и открыл ящик, из которого извлёк хрустальную пепельницу, пачку сигарет и зажигалку. — Позволите закурить?

— Курите, — пожал плечами княжич. — Скажите, Бронислав, а на чём держится ваша уверенность, что за подобные художества «ратоборцев» клуб не закроют?

— А за что его закрывать? — щелкнув зажигалкой, Гринцевич закурил, окутываясь дымом. Ему хватило благоразумия не выпускать его в сторону Велимира, уже готового врезать по руководителю так, чтобы тот кувырком со стула слетел.

Молодой Шереметев приглянулся повнимательнее к его аурному контуру. Несомненно, Броня был из достаточно сильных одарённых. Он пестовал минимум две Стихии: огненную и земную. О чём это могло говорить? Гринцевич или был бастардом, или освоил вторую Стихию самостоятельно. Парная магия имеет свои хитрости. Огонь с Землёй старались не совмещать, как и Воздух с Водой. Слишком тяжеловесными и плохо управляемыми получались конструкции. Это не значило, что опытный маг не мог освоить несколько плетений для своего арсенала. Просто… слишком затратно и неудобно. Скорее всего, Гринцевич мог получить «огненный» Дар от родителей и освоить вторую Стихию. Но и второй вариант нельзя отбрасывать. Могло быть так, что кровь сильного одарённого дала Броне гораздо больше. Тогда ясно, почему он излучает уверенность в своих силах.

— В городе «Ратоборец» перестал пользоваться популярностью из-за своей репутации. Ваши ученики обложили данью все рынки, торговые ларьки и мелкие магазины. Образовалась целая индустрия вымогательства, наподобие той, что процветала в САСШ.

— У вас невероятно богатая фантазия, — усмехнулся Гринцевич.

А у Велимира вдруг появилась уверенность, что именно Броня является автором этих бандитских нововведений. Версия о его пребывании в Северной Америке приобретала зримые очертания. Но оставался вопрос: кто прикрывает его спину. Казанские князья?

— Какой бы она не была, я требую от вас прекратить потакать молодёжи в их нездоровых увлечениях, — твёрдо произнёс княжич. — Вымогательство и запугивание купцов рано или поздно станет известно властным структурам. Вы же не хотите на каторгу?

— Молодой человек, ваши претензии какие-то… дешёвые, — Броня расслабленно откинулся на спинку стула, а сигарета запрыгала в уголке его губ. — Здесь не вотчина Шереметевых, а свободный купеческий город со своими правилами и устоями. Я учу мальчишек из обычных семей защищать себя и своих родных. Жизнь для таких людей слишком тяжела и несправедлива. Одних одаривает Силой, других заставляет служить. А я даю нужные умения. Может быть, завтра к вам придут те парни, которым вы ноги покалечили, и попросятся в боевое крыло. Возьмёте их?

— Этих точно нет, — хмыкнул Велимир. — Но я теперь знаю, какие вопросы задавать кандидатам в боевое крыло. А насчёт заявлений, что Симбирск — купеческий город, отвечу. В первую очередь, он находится в Империи, здесь действуют общегосударственные законы, а не местечковые «хотелки». Скоро я займусь порядком, и вам лучше заранее исправить претензии, озвученные мною.

— Иначе? — продолжал улыбаться Гринцевич. — Вы же хотели добавить «иначе».

— Я ничего не собирался добавлять, — попробовал ментально надавить на ауру главного «ратоборца». Но попытка не увенчалась успехом. Энергетическое давление просто соскользнуло с доспеха. — Это было бы глупой попыткой запугивания. А я привык здраво оценивать свои силы. Если сказано, что порядок будет — значит, так тому и быть.

— Тогда желаю успеха, — улыбка всё же исчезла с губ Брони. Он вытащил сигарету и вжал кончик в пепельницу, потушив её. — Всего доброго, княжич Шереметев.

Велимир промолчал и вышел из кабинета, погружённый в раздумья. Всё-таки без визита к губернатору Симбирска не обойтись. Гринцевич ведёт себя дерзко и независимо, потому что за его спиной очень крепкий тыл из числа неизвестных высокородных. Чтобы разгадать эту загадку, придётся просить отца, чтобы он прислал сюда парочку ребят из службы безопасности клана, бывших следователей-полицейских. Пусть поработают ищейками.

— Надо было ему кости переломать, — проворчал в спину Савва.

— У него сильный доспех, — бросил через плечо Велимир. — Я его прощупал сверху донизу. Втроём мы, конечно, с ним справились бы, но я не ставил перед собой цель сломать его сразу же. Броню кто-то прикрывает. И этот кто-то явно нацелился проглотить Симбирск.

— Казанцы? — высказал плавающую на поверхности версию Артюха. Он опередил княжича и выскочил на улицу первым, чтобы оценить ситуацию.

— Вряд ли. Урусовы здесь точно не при чём, а остальным они вряд ли дадут своевольничать у себя под боком, — Велимир пропустил Савву и вышел следом за ним, вдыхая полной грудью морозный воздух. Руслан с парнями сидели в машине, дожидаясь его, а вот пораненных «ратоборцев» не было видно. Наверное, уползли куда-то залечивать раны. Там ничего страшного, больше болевой шок, чем серьёзные повреждения. Слабенькая магоформа пробила защиту артефактов. И снова вопрос. Кто снабжает простолюдинов боевыми амулетами?

Княжич остановился и приказал телохранителям:

— Ждите меня в машине. Я сейчас вернусь.

Он направился к «рено-соболю». Его будущие соратники тут же высыпали наружу.

— Поговорил с Бронёй? — нетерпеливо приплясывая от возбуждения, спросил Руслан.

— Наглый тип, — усмехнулся Велимир, застёгивая пальто. — Совершенно не боится, что за художества его учеников могут возбудить уголовное дело.

— Так он с губернатором на короткой ноге, — уныло бросил Фарид и простуженно шмыгнул. — А ещё к нему частенько какие-то важные типы приезжают. Васька Черныш несколько раз видел солидные тачки возле клуба.

— Гербы на них были? — заинтересовался княжич.

— Ха-ха! — печально ответил Фарид. — Если бы были, гадать не стоило, кому служит Броня. Никаких гербов. Чёрные «даймлеры» и «руссо-балты», охрана в дорогих костюмах, гости все в золоте.

— Тогда несколько версий можно накидать, — хмыкнул Руслан. — Броня связался мафией — это раз. Кто-то из аристо имеет с ним серьёзные дела — два. Ну и третья догадка: Гринцевич здесь не просто так, работает под видом инструктора рукопашного боя, а сам выполняет задание ИСБ.

— О, конспирология попёрла, — засмеялся Борис Садовский.

— Ладно, парни, разъезжаемся, — решил княжич Шереметев. — Гадать можно бесконечно. Фарид, ты можешь устроить мне встречу с Васькой Чернышом? Хочу с ним поговорить.

— Сделаю, — кивнул крепыш.

— Руслан, поспрашивай осторожно отца, может ли он накопать какую-нибудь информацию по Гринцевичу? Мне кажется, этот тип совсем не прост. И скрывался он все эти годы в Америке. Больно типаж у него узнаваемый, гангстерский.

— Точно! — воскликнул Анисим, вздёрнув палец вверх. — А я-то гадал, под кого он так старательно косит? Кожаный плащ, широкополая шляпа, постоянно сигарета в зубах, и вот эти подтяжки, которыми он вечно щеголяет… Ну точно, мафия!

Все рассмеялись. Велимир попрощался с парнями и вернулся во внедорожник. «Хтоническое чудовище» радостно зарычало, и Савва нарочито грубо развернулся, заехав правым колесом на клубную лестницу.

Пока машина мчалась в центральный офис Милославских, Велимир погрузился в глубокие раздумья. Не то чтобы господин Гринцевич раздражал его своим независимым поведением и странным проектом под названием «Ратоборец», но как-то всё это было неправильно, царапало своей непонятностью. Азат Урусов не говорил напрямую, только намекал, чем занимается Броня. Выходит, всё-таки криминал с самым высоким уровнем поддержки. Знать бы, кто из аристократов замешан в грязных делишках.

Он достал телефон и позвонил отцу. Если решил что-то делать, тянуть не стоит.

— Здравствуй, папа, — как только услышал голос Главы, сказал Велимир.

— Привет, сын, — бесстрастно откликнулся старший Шереметев. — Как поживаешь? Как Анечка?

— Всё хорошо, медовый месяц продолжается, — усмехнулся княжич. — Спасибо за подарок.

— Кстати, как Ницца? Понравилось?

— Аня в восторге, даже несмотря на то, что туда зимой поехали. Три недели как один миг промелькнули.

— Рад, что понравилось, — голос отца смягчился. — Чего звонишь-то?

— Ты сможешь прислать ищеек в Симбирск? Парочку хватких ребят.

— Тебе зачем? — удивился князь.

— Беспокоит меня один тип. Он держит клуб, в котором преподаёт рукопашный бой. А его ученики сбились в стаю и терроризируют местных купцов, обложили данью всю торговлю.

— Хм, беспокоит? — слышно было, как отец зашуршал чем-то, похожим на бумагу. — А ты уверен, что тебе нужно с ним связываться? Есть полиция, пусть и занимается бандитами.

— Подозреваю я, прикормлены они.

— К тебе не лезут? А то пришлю не ищеек, а группу волкодавов. Тихо устранят проблему.

— Ко мне не лезут… но понимаешь, отец, непорядок это. У города есть потенциал, можно такие проекты здесь продвигать, озолотишься.

— Ты уже озолотился, — хохотнул князь Василий. — Обрушил всю логистику, а мне приходится отбиваться от уважаемых людей. Давай, убирай свои косяки, чтобы к навигации пропускная способность восстановилась.

— Сделаю, — пообещал Велимир. — А волкодавов пока не надо. Лучше ищеек.

— Ладно, заинтриговал ты меня. Что за человек?

— Бронислав Гринцевич, бывший военный, офицер. Сейчас в отставке. Может, тебе удастся что-нибудь накопать на него? Я со своей стороны тоже собираю досье, но сам понимаешь, моих возможностей не хватает.

Велимир намеренно не стал говорить о своих версиях, возникших после разговора с Бронёй. Не стоит давать отцу информацию, которая может только помешать в объективности расследования.

— Я записал, — бросил в трубку князь Шереметев. — Только сразу не жди результат. Придётся через Министерство Обороны узнавать, а там, сам знаешь, бюрократия пышно цветёт.

— Подожду, — рассмеялся Велимир. — Как прошла Ассамблея? Ты там был, кстати?

— Куда же я денусь. Был, дегустировал новые вина Воронцовых. Да, Назаров там за свою девку бухарскую, которую своей сестрой объявил, одного идиота чуть не похоронил на глазах гостей.

— Из-за Аноры, что ли? — не поверил Велимир.

— Ну, конечно. Знаешь Ваньку Казарского?

— Слышал о нём, но так, краем уха. Где мы, и где Казарские?

— Болвана кто-то надоумил оскорбить девчонку, а тот и рад стараться. Все до сих пор гадают, в чём смысл перформанса, если результат заранее известен. Назаров этого Ваньку в землю вогнал одним движением. Унизил сопляка, не стал марать руки. И поделом.

— Как у вас весело, — хмыкнул княжич. — Сам-то когда в Симбирск приедешь?

— Летом. Хочу посмотреть на твой яхт-клуб.

— Понял. Тогда всё, отключаюсь. Буду ждать информацию по Гринцевичу.

«Гнездо», январь 2017 года

Никита был уверен, что в ближайшие дни баронесса Сегрейв и её шустрый друг Матео Висконти объявятся в поместье. Граф Сумароков позвонил с важной информацией: его агенты, следившие за парочкой убийц-профессионалов, доложили, что они уехали из Кадиса в Севилью, пробыли там три дня, расхаживая по старинным улочкам, а потом исчезли в неизвестном направлении.

Демоны, получившие задание найти их лёжку, обнаружили следы Стеллины и Аморуччо в Алькасаре — древнем замке, являющемся резиденцией королей Испании. Самое интересное, что удалось узнать, под Алькасаром находилась целая сеть подземных пещер, связанных друг с другом тоннелями и переходами, но куда они вели, знали только посвящённые в тайны крепости люди, связанные с Инквизицией.

Вот только Дуарх и Ульмах, вызванные Никитой для доклада, развели своими ручищами и сказали, что проклятая парочка словно под землю провалилась. Не в подвалы Алькасара, а ещё ниже. Каким-то образом им удалось полностью закрыть свою ауру, что говорило о их великолепной подготовке. Нет, если понадобится их отыскать, Слуги готовы перерыть всю преисподнюю и даже Изнанку, но это будет стоить им части демонической силы. Высшие очень не любили совать свой нос на теневой уровень.

— Отставить, — сказал Никита, сразу отказавшись от идеи уничтожить эмиссаров Ордоса превентивно, за тысячи километров от родного дома. — Теперь ваша задача — постоянно быть наготове. Будем ловить врагов здесь.

Демоны с готовностью пристукнули своими кулачищами по груди и растворились в морозной дымке, заодно очистив от свежевыпавшего снега Площадку, как теперь бойцы называли точку эвакуации.

Никита на внедорожнике вернулся к особняку, но домой пока заходить не стал, а сразу направился в кабинет Ильяса, где уже собралась целая группа для захвата эмиссаров. Из «Родников» для усиления волхвов приехали Гусар и Немец, тут же светилась любопытством личико Яны — единственной женщины-чародейки клана.

— Доброго утра всем, господа, — Никита снял куртку и положил её на подоконник. Вешалка уже была заполнена верхней одеждой. — Не получилось у моих Слуг найти баронессу со своим напарником. Фрол Пантелеевич, а ты что-нибудь знаешь про Алькасар?

— Который в Севилье? — старый волхв сидел на стуле, опираясь на свою любимую трость. — Побывать там не довелось, но кое-что слышал про эту крепость.

— В чём её тайное назначение?

— Дак… Инквизиция использовала Алькасар в своих делишках. Испанские короли владели только той частью крепости, которая была им нужна для политических церемоний. На нижние уровни они никогда не лезли. Именно там Ордос одно время вёл какие-то тайные разработки, устраивал хранилища для самым могущественных артефактов, — дед Фрол обвёл взглядом притихших людей. — По слухам, они там создавали порталы. Одни из них вели в определённые точки нашего мира, другие — в Инферно. Если это правда, то и в Изнанке у них проложены тропки. А это укрепляет нашу версию, что рано или поздно они нащупают дорогу в «Гнездо».

— Поэтому вы все здесь и находитесь, — кивнул Никита. — Я ожидаю появления баронессы Сегрейв со дня на день. Сигнальные маячки уже установлены на всех уровнях. Изнанку караулит Зверь, в Инферно бдят Слуги, ну а в мире живых мы справимся сами. Я полагаю, эмиссары сильны именно в диверсиях, неожиданных ударах исподтишка, но и как маги они не настолько слабы, как бы нам хотелось. В случае атаки я вместе с Порохом, Барсом и Скифом ухожу в Изнанку и пробую нейтрализовать баронессу и сеньора Висконти. Наша задача или уничтожить, или вынудить их выйти на первый слой, то есть в Правь. Тогда подключаются основные силы. Яна, Роман, Немец и Гусар — вы сковываете эмиссаров боем и по возможности берёте в плен. Не получится — уничтожайте. Фрол Пантелеевич будет нашим последним рубежом защиты. Вкратце — вот так.

— А если мы разрушим особняк? — спросил Ромка Возницын, обхвативший за талию свою Яну, сидевшую у него на коленях. — Здесь же ваши супруги, дети, прислуга.

— Жён и детей я сегодня же отправляю в Петербург, где они будут находиться до окончания операции, — решительно произнёс Никита. — Не знаю, сколько времени нам понадобится, но рисковать ими не стану. А дом… что-то же надо принести в жертву.

— Возьмём, не сомневайся, Никита Анатольевич, — пробасил Гусар, разминая пальцы.

— Знать бы локальную точку, где их выбросит, — задумчиво проговорила Яна.

— Скорее всего, в радиусе десяти-двадцати метров от моего кабинета, — предположил Никита, — но я не уверен. В Изнанке трудно привязаться к определённому месту. Когда мы брали Лордов, с маячком, между прочим, и то была небольшая погрешность. В общем, пока объявляю готовность номер «два». Всем находиться поблизости, за пределы имения не отлучаться. А я пойду уговаривать своих супружниц.

— Желаю удачи, — хихикнула Яна, на что получила угрожающее покачивание пальцем.

Удивительно, что все его ненаглядные жёны находились дома. Они каким-то образом ощущали сгущающуюся атмосферу, поэтому собрались в гостиной. Тут же с шумом бегали Полинка с Мишкой, а Ярик пытался угнаться за ними, весело смеясь.

— Мои милые девушки, — Никита широко улыбнулся, подойдя к ним. — Сегодня уникальный случай съездить в гости к Меньшиковым. Тем более Константин Михайлович давно хочет увидеть внуков. Собирайтесь.

— Ох, Назаров, я твои неуклюжие попытки с первого раза просекаю, — вздохнула Тамара. — Что здесь происходит? Почему такая суета во дворе? Вы на войну собрались?

— Она сама сюда идёт, — признался Никита и коротко рассказал о засаде на эмиссаров.

— Я остаюсь здесь, — решительно заявила старшая жена. — Может понадобиться любая магическая помощь. Не хочу, чтобы мой дом был разрушен этими проклятыми инквизиторами. В конце концов ты мой муж, а я твоя Берегиня!

— Поэтому берёте детей и Любовь Семёновну, спускаетесь в подвал и уходите в Петербург, — Никита был непреклонен.

— Ура! Мы к бабушке идём! — закричала Полина, прыгая на месте. — Папа, вызови Вожака со стаей! Он тебе поможет!

— Непременно, — задумался Никита над словами дочери. Если это совет, то весьма разумный и вовремя подсказанный. Если же попытка углядеть грядущее — тем более нужно прислушаться. А Вожак подчинялся только ему и Полине, но никогда не показывал свою агрессию по отношению к человеческой стае, проживавшей в «Гнезде». Поэтому укрепить оборону имения разросшимся прайдом Гончих было очень правильно и своевременной идеей.

— Это очень опасные люди, — смягчился волхв, увидев в глазах Тамары обиду. — Даже я не знаю, на что они способны. Одно дело гонять наёмников по лесам или столкнуться с магом в открытом бою. А здесь я не уверен, что всё пойдёт гладко. Нет уверенности — поэтому объявляю эвакуацию.

— Тамара, наш муж справится, — Даша обняла старшую супругу за плечи. — Нельзя сомневаться в его силах.

— Да и я не сомневаюсь! — воскликнула та. — Но это очень неправильно. Я — жена Князя Гиперборейского, а значит, имею право взять в руки оружие… тем более, далеко ходить не надо, оно со мной всегда.

Серебристо-матовые ледяные клинки мелькнули в воздухе и пропали, оставив лёгкий след магического возмущения.

— Не пришло то время, когда мои женщины должны брать в руки оружие, — твёрдо произнёс Никита.

— И насколько нам нужно уйти? — поинтересовалась Юля, даже не пытаясь уговорить супруга. Она полностью доверяла ему, и не собиралась строить из себя великую воительницу. Нет, Тамара очень сильная одарённая, в спортивном зале она частенько задавала трёпку и Даше, и ей. Но не сейчас. Никита прав. Пока нет серьёзной опасности семье, нужно довериться мужчинам, которые умеют воевать. Их здесь предостаточно.

— Минимум два дня, — подумав, ответил волхв. — Надеюсь, что враг уже спешит сюда. Надо покончить с ублюдками.

— Они хотят взять архив? — догадалась Тамара.

— И уничтожить нашу семью, — не стал скрывать Никита. — Поэтому собирайтесь.

Он на время оставил женщин обсудить бытовые проблемы, неожиданно возникшие с эвакуацией, а сам поднялся в кабинет. Здесь всё было готово к появлению гостей. Внешний периметр защищён, внутри тоже хватает ловушек. Здесь Стеллина и Аморуччо не пройдут, поэтому нужно брать их в Изнанке.

Удовлетворённо кивнув, Никита решил заглянуть к Тамаре. Постучал в дверь, услышал разрешение войти. Жена стояла перед зеркалом и красила губы. Полюбовавшись стройными ногами, обтянутыми тёмно-синими джерси, он приобнял её за талию.

— Соскучился? — улыбнулась Тамара, замерев на мгновение.

— Почему ты мне не сказала, что училась с Борисом Волынским? — спросил Никита и оттянув высокий ворот свитера, чмокнул жену в шею.

— А нужно было? — пожала она плечами. — Странный мальчик, со своими тараканами в голове. Дружил только с высокородными. У нас же не только аристо учились, хватало и вассальных ребят.

— С тобой тоже дружил?

— Пытался наладить отношения, но так… — Тамара покрутила пальцами в воздухе. — Вместе проводили много времени: ну, там экскурсии, соревнования, олимпиады всякие.

— Что у него за характер?

Тамара повернулась к нему и удивлённо спросила:

— Ты хочешь Волынскому отомстить за устроенное похищение Полозовых? Зачем тебе столь тщательный анализ его характера?

— Непонятный и мутный он человек. У меня создалось такое впечатление.

— Борис одержим честью Рода, — Тамара стала собирать «походную» косметичку. — Никто не мог просчитать, что именно может ему не понравиться в словах товарищей. Чуть что — сразу дуэль. В старших классах провёл десятка три, не меньше. С ним потом старались особо не контактировать, только по ситуации. А вот с Велимиром он сдружился. Подозреваю, на почве союзных отношений с Шереметевыми.

— Да, странный тип, — усмехнулся Никита. — Ладно, не буду мешать. Собирайтесь.

— Уже готова, — оценив, насколько хорошо легла помада, Тамара щёлкнула клатчем. — На Обводном у меня есть гардероб, поэтому ничего брать не буду.

Он проводил женщин и детей до портальной комнаты. Вместе с ними уходили Лязгун, Нагаец, Сахар и Злодей.

— Постарайся ничего здесь не сломать, а то мы расстроимся, — сказала на прощание Тамара и поцеловала Никиту. Даша с Юлей тоже не отставали, наградив мужа прощальным поцелуем.

— Папа, про Гончих не забудь! — напомнила Полина.

— Конечно, милая, — волхв помахал рукой и сам закрыл дверь. Облегчённо вздохнул. Всё-таки его жёны — разумницы, не стали пить у него кровь и мотать нервы. Видели же, насколько он напряжён. Мудро удалились, дав Никите возможность сделать свою работу.

Ещё какое-то время понадобилось отправить всю домашнюю прислугу в «Родники», якобы на отдых, вместе с кучей детей. Вот уж радостного визгу было, когда всех рассаживали по микроавтобусам и внедорожникам. Кавалькада уехала, и Никита с чистой совестью вернулся в опустевший особняк, где оставались только кухарки под управлением Надежды. По-хорошему, их надо было освободить от работы и приказать сидеть в общежитии, чтобы в доме вообще никого не было.

Чтобы не терять время, он поднялся в кабинет, собираясь заняться нанесением рун на свитки. Сейчас в процессе работы у него находились пять штук. Растянув на специально сделанном для этого деревянном планшете кусок чистой кожи, Никита задумался. Вспомнив про татуировку, нанесённую на кожу князя Шереметева, барону пришла в голову мысль укрепить аурные доспехи своим бойцам. Можно ли создать нужный рисунок, который станет защищать не хуже того же «бриза»? Как показала практика, магическое тату не остаётся на теле, постепенно исчезая с поверхности кожи. Если, конечно, создана правильно и не напитана некромагической энергией. Тамара, кстати, как и Юля с Дашей положительно восприняли идею «татуироваться». Его девочки вообще ничего не боялись, полностью доверяя супругу.

Руны усиления тем и хороши, что синхронизируются с магическими каналами и усиливают контур. Но если человек не одарён, именно мощный рунический щит даст ему шанс выжить там, где по всем показателям он погибнет. И этот «амулет» всегда будет при нём. С кого тогда начать? По логике, Ильяс и Антон должны стать первопроходцами. Никита усмехнулся. Пожалуй, начнёт он со Слона, Лязгуна, Нагайца, Москита, Сахара и Злого. Эти парни защищают его женщин, а значит, усиливать нужно их. Разобраться бы сначала с эмиссарами Ордоса. Если печати удачно сольются с контуром, следующими будут жёны.

Никита вздохнул. Работа не шла, постоянно отвлекали мысли, крутящиеся вокруг архива, Волынских (сдуру или по злому умыслу решивших играть на стороне внешнего врага), ну и ожидаемого нападения баронессы Сегрейв. Сложив инструменты и планшет с кожей в маленький сейф, спрятанный подальше от любопытных глаз в стене, он спустился в гостиную. «Призраки» сидели на диване и смотрели на телевизионной панели какой-то зубодробительный боевик, горячо обсуждая каждый ляп героев. Усмехнувшись, волхв махнул рукой, дескать, сидите, вы мне не нужны.

Накинув куртку, Никита вышел на улицу. Уже смеркалось, по периметру имения зажглись фонари, дорожки тоже осветились огнями. Лилово-жёлтые краски над замёрзшей Вологдой постепенно растворялись в безликой серости, но горизонт ещё был окрашен густо-красными брызгами. Завтрашний день обещался быть ветренным и морозным. Пройдя на заснеженную «детскую площадку», он сел на лавочку и подал мысленный сигнал Вожаку, формируя образ самого себя и своё желание встретиться.

Пространство перед ним пошло волнами, расслаиваясь на мелкие фракции, а между ними показалась длинная морда Гончего. Вожак выпрыгнул на снег, мотнул башкой и уселся как обычная дворняга, на задницу. Тварь повзрослела, покрылась мощной шкурой, больше похожей на бронированные пластины, плотно соединённые между собой. Длинные жёсткие усы ходили ходуном, холодные бледно-алые зрачки неподвижно уставились на Никиту, а костистый хвост начал метаться из стороны в сторону, поднимая снежную пыль.

Волхв наклонился и взглянул в глаза Гончего.

— Собирай свою стаю, — сказал он негромко, хотя мог дать мысленный посыл. Впрочем, Вожак понимал человеческую речь, как и ментальную.

Гончий широко раскрыл свою пасть, как будто зевая, а потом клацнул зубами-шильями, наклонил башку и стал слушать приказ Хозяина. Ничего сложного. Своих не трогать, чужаков грызть нещадно. Потом тихо проскулил, давая обратную информацию. Никита кивнул. Ему стала ясна стратегия Вожака. Его стая не может постоянно находиться в Изнанке, а вот караулить врага на границе Тени и Холода вполне по силам. Он создаст патрульные двойки, которые будут обходить территорию «Гнезда», прячась в межпространственных «пузырях».

Никита кивнул, одобряя план — и Вожак тут же сгинул. Вовремя. Со стороны псарни послышался гулкий лай бурибасаров. Кинологи выдрессировали их так, что собаки спокойно бегали по огромной территории, не трогая никого из жителей «Гнезда», и могли часами лежать в засаде, отслеживая любое подозрительное передвижение. Зимой им, правда, было тяжеловато, но никто и не требовал от них такой жертвенности. Замёрз пёсик — прибежал погреться в караулку на КПП или в общежитие. Хорошие собаки, дети их обожают.

В кармане куртки залился мелодией телефон. Звонила Тамара. Она сообщила, что сейчас вся дружная семья находится у Меньшиковых. Старики обрадовались такому нашествию и не отпускают никого домой. Дети носятся по огромному и пустынному дворцу, прислуга в ужасе.

— Папа сказал, что ты можешь делать что душе угодно, а мы останемся здесь до тех пор, пока он сам нас не выгонит, — доложила, смеясь, Тамара. — Зная папочку, это произойдёт довольно скоро. Ты как там, дорогой?

— В порядке, солнышко. Людей мотивировал, тварям дал задание, теперь вот слоняюсь по улице и жду гостей.

— Кстати, я поговорила с отцом насчёт возможного нападения. Мне кажется, он в курсе происходящего и тоже ждёт, когда Ордос нанесёт удар. Спрашивает, нужна ли помощь.

— Вряд ли у императора есть специалисты такого уровня, — усмехнулся Никита. — Ордос готовил их не один десяток лет, а мы успешно похоронили это направление.

— Ну ладно, — заторопилась Тамара. — Не буду тебя отвлекать. Я и девочки тебя целуем. Кстати, Юле очень понравилось «слияние». Спрашивает, когда ещё можно повторить.

Она хихикнула.

— Я всегда готов, — улыбнулся Никита. — Вот оторвём головы злодеям, поедем вчетвером на Белое озеро на несколько дней. Я вас подзаряжу под самую завязку.

— Ловлю на слове. Всё, милый, целую и убегаю.

Никита положил телефон в карман и на мгновение замер, покачал головой. Показалось, что со стороны особняка прошла тяжёлая энергетическая волна, взбаламутив пространство. Неужели показалось, или началось? Уличные фонари почти незаметно для человеческого глаза моргнули. Вряд ли подобная мелочь могла сигнализировать о проникновении на территорию «Гнезда» эмиссаров Ордоса. Да и не обратил бы внимание на это Никита, если бы не сообщение от Сумарокова об исчезновении вражеской парочки. Не верилось, что на архивы Гравы инквизиторы махнули рукой.

Стараясь не сорваться на бег, он дошёл до особняка, попутно сказав кодовое слово по рации на специально настроенной частоте. Ворвавшись в дом, Никита увидел, что «призраки» уже стоят в коридоре, ведущем в подвал.

— Какие-нибудь ещё магические воздействия заметили? — спросил волхв, спускаясь первым вниз.

— На мгновение по полу холодом потянуло, — ответил Фёдор-Барс.

Удивительно, как сразу преобразились «призраки». В глазах горит огонь, движения стали скупыми, точными и выверенными. А ещё Никита заметил, что у каждого под куртками есть тактическая кобура. Вот только вряд ли обычное оружие можно использовать в Изнанке. Для того, чтобы оно исправно работало в антимире, нужно нанести на пистолеты руны и создать особый боеприпас.

В подвале освещение тоже давало перебои, моргая как иллюминация на новогодней ёлке. Скорее всего, сработали сигнальные маячки в Изнанке. Хитрый дед Фрол каким-то образом завязал их на энергетическое поле Яви, поэтому нарушив периметр, чужаки невольно предупредили хозяев.

— Ничему не удивляйтесь, — предупредил Никита и мысленно позвал демонов, ещё не доходя до комнаты, в которой побывал ранее с дедом Фролом.

В широком коридоре подвала взметнулись два плотных столба сгущённого до серой плотности воздуха, в которых угадывались фигуры Слуг. «Призраки» схватились за оружие, но Порох первым прикрикнул, чтобы никто не двигался.

— Они пришли, Хозяин, — пророкотал Дуарх, принявший вид широкоплечего воина в шотландском килте. — Твой Зверь вступил с ними в схватку, но враги сильны. Поспешим.

— Все ко мне! — приказал Никита и спецы окружили его, восхищённо глядя на парочку тварей, так спокойно подчиняющихся молодому барону.

Мгновение спустя декорации резко сменились. Никита понял, что Изнанка в очередной раз проявила свой норов. Она сменила локацию, и Зверь теперь охранял не кабинет носителя тавра, а лестницу, ведущую наверх. Две человеческие фигуры в каких-то лохмотьях, словно огромные когти медведя располосовали одежду на лоскуты, слаженно атаковали лоснящегося мишку, осыпая его странными магоформами в виде неряшливых клякс серо-чёрного цвета. Наверное, их атакующая сила была велика, раз слуга Велеса не мог подобраться на расстояние смертельного броска. Никита рассмотрел морщинистое лицо старухи и седые, свисающие паклями волосы, выбивавшиеся из-под капюшона. Её тонкие неврастенические губы что-то постоянно шептали.

Появление новых персонажей отвлекло их от атак на Зверя. Напарник баронессы выругался и сбросил с себя капюшон. Это был мужчина лет пятидесяти, но здесь в Изнанке, можно было смело накидывать ещё не меньше тридцати. Фактически, перед Никитой стоял глубокий старик с лысым черепом и горящими тускло-желтыми зрачками во впалых глазницах. Он стремительно развернулся и выбросил руку вперёд, и волхв едва увернулся от тонкого клинка, покрытого вязью рун.

— Порох, Барс! Хватайте баронессу! — приказал Никита и дал знак Скифу, чтобы тот нападал на Висконти.

Тактику они отработали заранее, но оставалось непонятным, как удастся совладать с противником, подготовленным к передвижению по Изнанке. Да, им тоже было плохо. Любой амулет здесь работает на износ, а без защиты в такое место лучше не соваться. «Призраки» были в «бризах», и это обстоятельство уравнивало шансы. Демонам было некомфортно находиться в Тенях, но и они тоже старались помогать людям, стараясь сковать холодом агентов Ордоса. Зверь рычал, сотрясая воздух мёртвого мира и кидаясь на врагов, Ларион с Фёдором пытались подобраться к баронессе, но она тоже, как и напарник, воспользовалась каким-то старинным длинным кинжалом с витой гардой.

Защита «бриза» начала проседать, и Никита, чтобы не затягивать бой, решил рискнуть, раз уж резонирующие кристаллы остались ждать визитёров в кабинете и не могли сейчас помочь. В архивах прадеда были описаны техники для похожих случаев. Совсем не аналогии, но всё же… Пока Висконти пытался достать Скифа клинком, волхв ушёл в медитативное состояние, вызывая движение разнонаправленных энергетических потоков. Завихрения пыли и непонятной чёрной гадости, взмывшей вверх, подсказали, что нижний поток куда сильнее, чем из Прави. Сверху энергии тяжело пробиться, поэтому следовало уравновесить тускло светящиеся «косички».

Скиф, вооружённый тактическим ножом, сблизился с лысым стариком и навязал ему ближний бой, умудряясь не попадать под разящие удары кинжала. Но оба они теряли силы гораздо быстрее, чем предполагалось. Физическая активность высасывала из них все силы.

Никита понимал, что справиться с инквизиторами им не удастся, но хотя бы удалось сковать их боем и не дать прорваться в кабинет. У эмиссаров были какие-то специальные амулеты и оружие. Нерешительность демонов объяснялась той самой рунической защитой, коей обвешались баронесса и Маттео Висконти.

— Вожак! — хрипло выкрикнул Никита и послал мыслеобраз.

Две молчаливые тени выпрыгнули из ниоткуда и навалились на мужчину, сковав его движения. Тусклая сталь вспорола бок одной Гончей, несмотря на жёсткую шкуру. Кровь подобно ртутным шарикам стала скатываться на пыльный пол. Тварь не завизжала от боли, а вцепилась в ногу Висконти.

— Vattene! — вдруг крикнул мужчина.

Никита понял, что он приказывает своей напарнице уходить. Гончие каким-то образом блокировали его возможность вести полноценный бой, а вот баронесса сразу отреагировала.

Она отпрыгнула в сторону, с размаху воткнула кинжал возле своих ног и сразу же прижала руку к груди. Порох, на удивление, быстро сообразил, чем может закончиться дело, и нырнул рыбкой вперёд. Он вцепился в лодыжки баронессы, но она влепила ему по голове ботинком, заставляя отцепиться. И вдруг кинжал засветился невыносимо ярко и брызнул раскалёнными искрами во все стороны, выжигая сумрачные тени Изнанки. Раздался хлопок, всё заволокло дымом — и женщину вышвырнуло из Теней.

А Висконти не повезло. Его попытка сбросить Гончих с себя не увенчалась успехом. К тому же Скиф умудрился выбить из руки кинжал и навалиться на барахтающегося итальянца, сковывая и без того вязкие движения.

— Берём его! — приказал Никита и на негнущихся ногах подобрался к куче, в которой уже невозможно разобрать, кто есть кто. — Дуарх, Ульмах, выбрасывайте всех наверх!

Ледяная волна пронеслась по Изнанке. Воронка вынесла Никиту, Скифа и висящих на Висконте Гончих в подвальный коридор. Здесь энергетические потоки, успевшие набрать силу, сработали в полной мере. Волхв смял защитный доспех итальянца и нанёс короткий удар в челюсть, отправив того в беспамятство. Одна из Гончих, высунув язык, склонилась над раненой напарницей.

— Уходите, — приказал Никита. Возможно, эту тварь ещё можно спасти, но только не здесь, а в Инферно. Пусть ею Вожак занимается. — Благодарю за помощь.

Может, благодарность Гончим выглядела странной и непонятной шуткой, но зверюга коротко тявкнула, схватила за шиворот раненую, оттащила в сторону и испарилась.

Послышался топот ног по лестнице. В коридор влетели Немец, Гусар и Яна, грамотно прикрываясь «щитом», причём, двойным.

— О, языка взяли! — Немец осклабился и первым подскочил к валяющемуся Висконти.

— Обыскать, связать и посадить вот в эту комнату, — приходя в себя, приказал Никита и открыл дверь в пустое помещение. — Немец, надо создать непроницаемый купол, чтобы к нему никто не смог подобраться с Изнанки.

В этот момент воронка, созданная Ульмахом, выплюнула ошалевших Пороха и Барса, изрядно помятых и грязных как трубочисты, как будто в лицо им прилетела горсть сажи.

— Помогите, — Никита кивнул на них и крикнул: — Не трогать кинжал!

Потянувший руку к заинтересовавшему его оружию Скиф дёрнулся, как будто сквозь него пропустили ток.

Когда Висконти поместили в бункерную комнату и накрыли её всевозможными защитными техниками, они все поднялись наверх и увидели, что дед Фрол организовал оборону с помощью десятка бойцов, ощетинившихся оружием. Старый волхв благоразумно не пошёл в подвал, услышав шум. Приказ барона он выполнял в точности до каждого пункта. Но более молодых волхвов Фрол Пантелеевич всё-таки послал на помощь.

— Ну что, сынка, прошляпили бабу? — понял он по задумчивости Никиты.

— Шустрая больно оказалась, да и мы не готовы к войне в Изнанке, — сказал Назаров, покручивая в руках кинжал, чем-то похожий на корд, который имел популярность в европейской пехоте вплоть до шестнадцатого века. — Когда я разберусь, какие руны способны дать преимущество в Изнанке, достану эту Стеллину, где бы она ни находилась.

— А вдруг баронесса захочет спасти своего напарника? — Яна ткнула пальцем в сторону подвала.

— Нет, она женщина разумная, сразу не полезет. Ей понадобится время для подготовки операции, но и я на месте сидеть не буду. Тут вопрос, кто кого опередит.

Глава 14

Багдадский Халифат, озеро Тартар, январь 2017 года

Тариф аль-Фарра не обманул. Он выделил для сопровождения Бориса со своей командой группу из восьми бравых усатых гвардейцев в песочном камуфляже, вооружённых не только автоматами, но и парой ручных пулемётов. Колонна из трёх русских внедорожников и двух британских джипов вылетела из Багдада и помчалась на северо-запад, но для этого пришлось какое-то время ехать по густонаселённому пригороду, разросшемуся вокруг столицы.

— Всего девяносто километров, — глядя на карту, подсказал Шавкат. Для путешествия он где-то раздобыл белую полувоенную форму британских колониальных войск прошлого столетия: шорты, рубашку, панаму с широкими полями, а на ноги надел высокие берцы с мощными подошвами. — Быстро приедем.

По мнению Бориса, бухарец поступил неразумно, одевшись столь легкомысленно. В полупустынных районах, да ещё и в развалинах могли водиться змеи, а возле Тартара, как выяснилось, таких старых и заброшенных посёлков хватало. Где вода отступала, жители бросали насиженные места и двигались вдоль берега, выискивая лучшее место. А умершие деревни захватывали бродячие собаки, скорпионы, змеи.

Сам же княжич предпочёл удобную «камуфляжку» современного кроя со вшитыми в неё амулетами охлаждения. Назаровские военные «бризы» стали настоящим прорывом в специальном обмундировании. Теперь чуть ли не на каждом текстильном предприятии России пытались воссоздать подобный костюм, избегая плагиата во избежание серьёзных исков. Но в гражданских версиях вроде охотничьих и рыболовных костюмов Назаров разрешил использовать наработки «бризов», и теперь получал солидное вознаграждение за каждый экземпляр. И это обстоятельство раздражало Бориса. Вологодский барон оказался больше торгашом чем аристо, ведя все свои дела самостоятельно, а не отдавая их на откуп вассалам. От подобного обвинения сквозило обидой и глупостью. Не сам же Назаров продавал идеи, а его управляющие умело пользовались возможностью заработать побольше для клана.

Мимо проносились песчано-жёлтые пейзажи незнакомой страны. Пока ехали в пригороде, княжич развлекался тем, что рассматривал разнообразные дома, построенные из серого камня, богатые виллы и глинобитные жилища бедняков в лабиринтах захламлённых пыльных улиц. Мелькали бесконечные лавки, забитые всяким барахлом, начиная от мелких поделок из серебра и заканчивая оружейными лавками. Вот бы барона Абрамова сюда, удавился бы от злости!

— Оружие кустарное, — пояснил Шавкат, увидев интерес княжича. — Поставщик привозит детали, а ремесленники собирают вручную, подгоняя их. Сами понимаете, качество таких пистолетов и автоматов на низком уровне. Я бы не рискнул из такого стрелять.

— И что, вот эту рухлядь покупают? — удивился Борис.

— Да. Как ни странно, внешне качество тех же пистолетов вполне на уровне мировых образцов, реплики достойные. Но сам металл, из которого изготавливают детали, вызывает сомнение. Зато дёшево. Все знают и никто особо не предъявляет претензии.

— Господин Шарыпов, откуда у вас такие специфические познания? — княжич с интересом глянул на консультанта, а сидевший на переднем пассажирском кресле Степан обернулся, как-то по-особому оценивая спутника своего молодого хозяина.

— Приходилось сталкиваться с подпольным изготовлением оружия на родине, — пожал плечами бухарец. — В отдалённых кишлаках такой бизнес, скажем так, процветал одно время, пока наш эмир не взялся зачищать все эти гнёзда контрабандной торговли. Не знаю, как сейчас обстоят дела, но после публичной казни двух сотен человек на главной площади Бухары, чёрный рынок оружия долго лихорадило.

Зашипела рация на груди Степана.

— Сопровождение говорит, нужно остановиться, пополнить запасы воды. Дальше мы поедем вдоль ирригационного канала, но вряд ли из него можно будет пить, — прослушав сообщение, сказал старший телохранитель.

— Раз надо, остановимся, — пожал плечами Борис. — Не будем же мы игнорировать приказы доблестных гвардейцев. Некрасиво получится.

— Господин, вам лучше набросить щит, — предложил Степан. — Мы не знаем, как отреагируют на наше появление местные жители.

Колонна заехала в какое-то поселение, выглядевшее куда получше, чем окраинные строения Багдада. Княжич увидел даже двухэтажные дома с открытыми террасами, в глубине которых колыхались лёгкие занавеси. Куча ребятни облепила первый джип, но тут же со смехом отбежала, как только офицер сопровождения сделал страшное лицо и что-то отрывисто рявкнул.

Кто-то побежал к каменной водонапорной башне с фляжками и бутылками, даже русские телохранители с удовольствием ополаскивали лицо и пили холодную воду из ладоней.

Борис тоже решил размять ноги, и сразу поморщился, ощутив снаружи тяжёлое колыхание горячего воздуха. Офицер, который в начале пути представился капитаном гвардии, подошёл к нему и что-то спросил. Шавкат выслушал его и перевёл:

— Господин Аршак Рамзи спрашивает, есть ли у нас какие пожелания? Пообедать, отдохнуть…

— Мы только выехали, — пробурчал Волынский, понимая, что дорога будет долгой с такими спутниками. — А здесь есть лавки, где продают старинные вещи?

Капитан выслушал бухарца, худо-бедно переведшего слова княжича, ткнул куда-то вдаль, гортанно выплюнул несколько фраз.

— Через пять километров будет небольшой городок, там есть несколько лавок, которые удовлетворят ваше любопытство, — перевёл Шавкат.

— Отлично, тогда там остановимся, заодно и пообедаем, — оживился Борис.

Офицер тоже обрадовался, что можно переждать жару в уютном придорожном кафе, а не лететь по пыльной дороге чёрт-те куда. Увидев, что русский важный гость, пусть и молодой, но с драгоценными перстнями аристократического Рода, недоволен внеплановой остановкой, развернулся и убежал, чтобы поторопить своих людей. И через десять минут колонна запылила по дороге дальше, обгоняя грузовые фургончики, тихоходные автобусы, многочисленные мотоциклы с колясками и тележками.

Гвардейцы, по-видимому, знали, где остановиться для отдыха. Они не заинтересовались парочкой придорожных кафе, а промчались дальше. Их джип остановился чуть ли не в центре городка возле двухэтажного солидного каменного дома, окружённого глинобитным забором. Ворота, правда, были распахнуты, и машины заехали в обширный двор. Тот же манёвр проделали русские внедорожники.

Борис попросил Шавката поговорить с офицером, чтобы тот дал ему провожатого пройтись по лавочкам, пока готовится обед. Раз уж местный конвой не особо торопится к озеру, сами боги велели прогуляться. Капитан Рамзи не стал возражать и дал ему двух плечистых крепких парней, но Степан оценивающе поглядел на них и выделил пятерых клановых бойцов. Шавкат, само собой, пошёл вместе с Борисом.

Солнце давно перевалило за полдень и нещадно выбелило небо жаркими лучами. Досталось и тем, кто находился внизу. Если бы не разумная осторожность в виде наброшенного невидимого купола защиты, под которым вовсю работали амулеты, охлаждавшие воздух, княжич сварился бы заживо, как он сам думал.

Несколько лавок, тянущихся по длинной, и возможно, центральной улице, ему не понравились. Продавались здесь какие-то безделушки в виде статуэток, разнообразной посуды из серебра, намеренно состаренной для обдуривания наивных любителей старины, ожерелья из ракушек, костей, камешков, чеканка, амулеты.

Борис решил свернуть на другую улицу. Здесь тоже хватало лавок, но большая часть из них предлагали ткани, одежды, различные аксессуары для мужчин и женщин. Без всякого любопытства он продвигался по узкому людскому коридору, и уже собрался поворачивать обратно, как заметил под полосатым навесом небольшой магазинчик, на входе которого висели разнообразные амулеты, ощутимо фонящие магией. Одарённый всегда почувствует Силу предмета, даже если она слаба или угасает. Так вот, эти амулеты были слабенькими, но сам факт, что, наконец-то, появилась возможность познакомиться с продавцом и расспросить его о серьёзных артефактах, обнадёживал.

— Зайдём сюда, — решил Борис, и двое бойцов тут же нырнули в тёмный зев входа, следом за ними с настороженностью двинулись гвардейцы. Подождав, когда его охрана даст добро, княжич вместе с Шавкатом тоже вошли внутрь.

В ноздри ударили терпкие и острые запахи местных специй, а то и каких-нибудь зелий. Магия здесь присутствовала, щит отреагировал так, как и положено: перешёл в боевое состояние. Борис с любопытством оглянулся. Лавку освещали несколько плафонов, висящих на стене и потолке. Прилавок, перегораживавший помещение пополам, был завален разнообразной мелочью: оберегами, амулетами, пузырьками с жидкостью, даже холодное оружие присутствовало. Кинжалы и ножи разной длины с арабской вязью на лезвиях, ритуальные клинки с рукоятями из дерева и кости — всё это лежало на чёрной бархатной ткани.

Старик с высохшим на местном солнце лицом, но странным образом сохранивший молодой блеск в карих глазах, без всякого страха смотрел на вошедшего княжича. Гвардейцы аль-Фарры стояли расслабленно, разглядывая товары, а вот телохранители грамотно держали на прицеле хозяина лавки и вход. Правда, никто сюда не собирался входить, старательно обходя магазинчик стороной.

— Здравствуйте, уважаемый, — вежливо произнёс Борис, зачем-то приложив руку к сердцу. Вроде бы так положено в восточных странах? Или нет? — Я бы хотел посмотреть ваши самые ценные вещи.

Шавкат перевёл. Старик положил перевитые венными узлами руки на прилавок и внимательно пригляделся к княжичу, особенно к его родовому перстню и паре магических колец, в которых были спрятаны скрипты атакующих магоформ.

— Инглиш? Руси?

— Ты говоришь по-английски? — «обрадованно» спросил Борис на языке гордых островитян, почему-то не захотев раскрывать своё истинное лицо. Хотя, кто знает этого лавочника. Вдруг он знаток родовых гербов всего мира? Такое тоже бывает.

— Немного, — плотно сжатые губы старика дрогнули то ли в улыбке, то ли в гримасе неприязни. — Что вы хотели, милорд?

Ну да, перстень — серьёзный аргумент, чтобы тебя так называла местная беднота.

— Я коллекционирую древние артефакты, имеющие магическую основу, — княжич подошёл поближе, чтобы рассмотреть ножи. — Проходил мимо твоей лавки и почувствовал исходящий отсюда магический фон.

— Здесь всё, что я могу предложить, — хозяин развёл руками, показывая на прилавок и на стены, где висело множество разных мелких товаров вроде чёток и плетей, а на полках стояли кувшины из бронзы и серебра с обязательной чеканкой.

— У опытного продавца всегда найдётся что-то под прилавком, — усмехнулся княжич, почувствовав колебания старика. Его аура потихоньку разгоралась желтовато-багровыми всполохами беспокойства и зелёными искорками желания сорвать неплохой куш. — Например, какой-нибудь очень сильный артефакт эпохи Сасанидов или Аббасидов. Я не силён в исторических реалиях вашей страны, но мне подсказали, что именно эти династии возвели магию в абсолют.

— Не совсем так, молодой господин, — осторожно ответил продавец, перекладывая с места на место кинжалы. — Абсолютная магия исчезла задолго до них, а они пользовались крохами. Вряд ли сейчас удастся найти что-то достойное коллекции вашего Рода.

— Даже не поинтересуешься, чего я хочу? — усмехнулся Борис и взял один из ножей, внимательно рассматривая вязь арабских письмен. Приложил ладонь к тусклой стали. Нет, не чувствовалось в клинке запредельной силы, готовой вырваться на волю и испить чужую кровь.

— Я вижу, вы хорошо ощущаете Силу, господин, — склонил голову старик. — Но у меня действительно нет достойной вещи. Вот если бы я услышал ваше желание…

— Ну, хорошо, — княжич посмотрел на Шавката, словно ожидал от него какой-то подсказки, но бухарец увлёкся осмотром прилавка. Если клиент общается напрямую с собеседником, зачем он нужен? Но ушами он ловил каждое слово. Борис понизил голос. — Говорят, сказки про неких всесильных тварей родились не на пустом месте. Я бы хотел приобрести один такой экземпляр. Желательно, связанный с Силой Огня или Воды.

— Это опасное желание, — так же тихо ответил старик, косясь на гвардейцев, топчущихся у двери. — Такие находки подлежат сдаче во дворец нашего халифа, да продлит Аллах его счастливую и праведную жизнь. А всё, что найдено, уже находится в надёжном хранилище.

— Жаль, я бы мог заплатить даже за информацию, — изобразив разочарование на лице, произнёс Волынский. — Мне говорили, что Тартар — одно из мест, где ещё могут водиться искомые существа.

— Тартар — рукотворное озеро, обычное гидротехническое сооружение, — хозяин лавки взял в руки короткий кинжал с простой гардой и костяной рукоятью, провел заскорузлой ладонью, знавшей работу с металлами, по острой стали. — Но под толщей воды спрятаны развалины древнего города. Огонь и Вода иногда могут существовать вместе, но лучше бы их не знакомить друг с другом.

Старик помолчал и положил кинжал перед Борисом.

— Это ритуальный нож, не новодел. Ему не меньше двухсот лет. То, за чем вы сюда приехали, можно найти с его помощью и привязать к себе. Но я не гарантирую успех.

— Двести лет? — скептически переспросил княжич. — И за это время никто его не купил?

— Знающие толк в ритуальных ножах его не купят, потому что он слишком специфичен, и для других дел не годится, — покровительственно улыбнулся хозяин лавки. — Давно сюда не заглядывали те, кто ищет нужные вам артефакты.

— Почему? Всё выгребли?

— Скорее, наоборот, поняли безнадёжность своих поисков. Тартар не позволяет опускаться в его глубины.

— То есть надо обязательно погружаться на дно? — Борис почувствовал азарт.

— Я не хочу, чтобы такой молодой господин рисковал жизнью, но за сто динаров вы можете приобрести надёжного союзника, — старик бесстрастно положил ритуальный нож перед Волынским.

— Не многовато ли? — очнулся Шавкат.

— А сколько бы вы за свою мечту выложили денег, уважаемый? — посмотрел на него лавочник.

— У меня вполне приземлённые мечты, — парировал бухарец. — Господин, я бы не советовал вам идти на поводу этого торгаша. Пятьдесят — самая приемлемая цена.

К удивлению Бориса, которому все уши прожужжали про важность торговаться за каждую монету, старик только покачал головой и повторил, что нож будет продан за сто динаров, не меньше. А вот каждая попытка снизить цену приведёт к удорожанию артефакта.

— Шавкат, дай ему сто динаров, — не глядя на консультанта, приказал Борис. — Если Аллах хочет наказать глупца, он его накажет непременно. Не потерянными деньгами, так чем-то другим.

— Истина из ваших уст, молодой господин, бесценна, — почему-то поклонился старик и вытащил из-под прилавка потёртые кожаные ножны, куда и вложил клинок. — Только мой совет: будьте осторожны с людьми генерала аль-Фарра, не делитесь с ними своими планами.

— Да я уже понял, — усмехнулся Волынский, забирая покупку.

Шавкат бросил на прилавок деньги и следом за княжичем вышел наружу, не забыв прикрыть глаза тёмными очками. Вся группа вернулась в кафе, где уже был приготовлен стол. За всё время бухарец ничего не сказал, а когда сели во внедорожник, с укором произнёс:

— Это было неразумно. Меня злит, что вы так просто клюнули на псевдо-артефакт.

— Денег жалко? — покосился на него Волынский.

— Нет. Деньги ваши, делайте с ними что хотите. Я о другом. Мне с трудом верится, что старинные вещи до сих пор попадаются в пятидесяти километрах от Багдада. Целые команды археологов работают в поте лица, выгребая остатки из древних руин. А тут запросто лежит некий ритуальный нож, которому больше двухсот лет, — Шавкат почесал переносицу. — Странно.

— Да бросьте, — откинулся на спинку кресла Борис и закрыл глаза. После сытного обеда хотелось вздремнуть. — Ну, купил да купил. Я не чувствовал в лавке старика сильных артефактов, а вот этот нож на самом деле магический. Не мешайте мне думать, как использовать его в поисках этих долбанных джиннов.

Дорога пошла вдоль ирригационного канала. Здесь она была заасфальтирована, поэтому до плотины доехали довольно быстро. Рация Степана снова зашипела. Теперь оттуда доносилась арабская речь. Общий канал позволял телохранителям общаться с гвардейцами.

— Господин, лучше вам ответить, — старший охранник передал рацию Волынскому. — Вы же по-английски разумеете, а этот капитан тоже худо-бедно шпарит.

— Господин капитан, это княжич Борис, — нажал на тангенту молодой человек. — Что вы хотели сказать? Ага, понял. Смотрите, я хочу остановиться там, где меньше всего отдыхает людей. Желательно, чтобы их вообще не было в радиусе пяти километров. Есть же заброшенные поселения? Ну вот, туда и езжайте. Полностью полагаюсь на вашу компетентность. — Он отдал рацию Степану и пояснил: — Неужели это водохранилище так популярно в Халифате?

— Ещё как, — подтвердил Шавкат. — Вода здесь чистая и прозрачная возле берега, но мало кто из местных жителей умеет купаться. Забредут по колено в воду, поплещутся — и вся радость. Но на выходной день здесь не протолкнуться.

— До святой пятницы ещё три дня, — откликнулся Степан.

— Значит, нужно как следует поработать, — сказал Борис. — Лодки не забыли захватить?

— Всё взяли, Борис Леонидович, — успокоил старший телохранитель. — Главное, на бандитов не напороться, а то ведь устроят стрельбу, придётся успокаивать.

— Ничего, у нас есть капитан Рамзи, — усмехнулся Волынский, жадно разглядывая спокойную гладь зеленовато-синего водохранилища, проплывающего по правую сторону. — Пусть отрабатывает подарок своему начальнику.

* * *

Старик проводил взглядом вышедших чужеземцев, зачем-то притворившихся англичанами, выждал какое-то время и пристукнул ладонью по блестящей шишечке звонка. Мелодичный звук разнёсся по лавке. Внезапно за спиной хозяина колыхнулась ткань, умело задрапировавшая заднюю стену, и оттуда выскользнул сухощавый молодой мужчина с короткими курчавыми волосами, в белой футболке, на которой был нарисован герб какого-то местного игрового клуба и с идущей поверх него арабской вязью.

— Звали, уважаемый Карам? — спросил он, машинально поправляя футболку, под которой угадывался пистолет, заложенный за ремень.

— Видел, кто заходил сейчас в лавку? — перекладывая ножи на прилавке, спросил старик.

— Иностранцы?

— Это были русские, хотя очень старались, чтобы я подумал иначе, — Карам задумчиво посмотрел на мужчину. — Странно, для чего им понадобилось скрывать, откуда они приехали. Зато я знаю, куда стремится молодой важный господин. У тебя сейчас сколько людей, не занятых делом?

— Пятнадцать-двадцать точно есть, — посчитав в уме, ответил мужчина.

— Бери всех, кого найдёшь, Шакир, и езжайте к водохранилищу. Русский очень рвётся туда, что-то ему понадобилось, — Карам присел на табурет, сжал коленями ладони. — Полагаю, ищет хранилище маридов или ифритов.

— А, так вот кто у Аджамаля остановился! — воскликнул Шакир и снова его рука скользнула по низу футболки. — Целая колонна! Два джипа с гвардейской охраной и три каких-то мощных внедорожника.

— Говоришь, целая колонна? — задумался старик. — Охраны много?

— Ну… человек пятнадцать точно.

— Плюс ещё пятеро, — прикинул в уме Карам. — Нет, рискованно. Нужно ещё людей, Шакир. Русский аристократ владеет Даром. Он в одиночку раздавит вас как насекомых.

— Я постараюсь обзвонить всех, кто сейчас занят и уговорить их помочь.

— Отыщи Акрама и попроси его посодействовать нам. Пообещай от моего имени достойную награду, если дело выгорит.

— Да что надо-то, уважаемый Карам?

— Надо проследить за русскими. Если молодой одарённый вдруг найдёт артефакт вызова джинна, то он не должен покинуть Халифат, я про находку, — глаза старика вдруг заволокло густой чернотой, а может, Шакиру показалось. — Я ему продал ритуальный нож. Надеюсь, мальчик догадается, как его использовать. А джинны любят Силу. Такого шанса упускать нельзя.

— Понял, муаллим.[13] А что делать с чужаками?

— Тебя не должна заботить их судьба. Сделай так, чтобы местные власти долго не смогли отыскать эту экспедицию. Но! Это при условии, что великий артефакт будет найден. В ином случае даже не смейте близко к ним подходить! И других не подпускайте. Мне конкуренты не нужны.

— Да, муаллим, — поклонился мужчина. — Я всё сделаю, как вы сказали.

— Подожди… — лавочник на мгновение задумался. — Пожалуй, поеду с вами. Прикрою в случае сильного сопротивления.

Он махнул рукой, отпуская собеседника, а сам задумался, правильно ли просчитал возможности юного аристократа. Сила в нём чувствовалась, но смущала его молодость. В таком возрасте опыта призыва сущностей нет ни у одного человека, владеющего магией. Он достигается долгой и тяжёлой учёбой, и не каждый способен усвоить тонкости чародейской науки. Вот он, Карам, к своему сожалению, не стал истинным муаллимом, призывающим сонм чудищ, заполонивших Нижний мир. Птицу Рух или пустынного каркаданна[14] он ещё мог призвать, но джиннов так и не смог приручить. Своевольные твари тонко чувствуют, кто может обуздать их норов, а кого они могут запросто убить.

Карам потёр грудь. Одежда скрывала следы его единственной попытки взять под контроль мерзкого ифрита. Как удалось уйти от смертельного удара огненной плети, которая задела по касательной кожу молодого и глупого тогда Карама — он и сам не знал. Повезло, можно сказать. Но ритуальный нож, сделанный собственноручно, показал свою действенность. Сейчас этот клинок находится в руках чужака. Интересно, сможет ли он вызвать из глубин Тартара гадскую тварь, запечатанную в каменном талисмане? Но для этого придётся опуститься на дно озера. Очень хотелось надеяться, что своенравный ифрит, наконец, окажется в руках Карама. Последние пятьдесят лет он только и делал, что усиленно учился, несмотря на возраст, и овладевал тайными знаниями зороастрийских чародеев. Второй ошибки он не допустит.

Пригород Петербурга, январь 2017 года

— Как думаете, Святослав Борисович, за нами теперь усиленно наблюдают или махнули рукой? — поинтересовался Никита, блаженно ощущая невероятную лёгкость после парилки, устроенной ему графом в его загородном имении.

— А почему я решил поговорить с тобой здесь, а не в каком-нибудь петербургском кафе? — усмехнулся Сумароков, выглядевший в суконной шапке и обернутый в широкую белую простынь как гриб-боровик. Он поднёс ко рту большую кружку с квасом и сделал несколько глотков. Крякнул от удовольствия.

— Полагаю, над дачей раскрыт «купол тишины»? — улыбнулся Никита. — Представляю разочарование ИСБ.

— Как только ты приехал, так и установил, — ухмыльнулся в ответ соратник. — Ладно, Князь, я тебя выслушал. Какие выводы?

— Очень полезные, — волхв тоже отхлебнул бьющего в нос хозяйского кваса. — Эмиссары в качестве проводника по Изнанке используют холодное оружие — старинные корды с нанесёнными на них рунами. Очень схожими, кстати, с теми, что Баталья чертил на телах наших дурачков-студентов. Такая же стилистика.

— Но это не некротические письмена?

— Нет, другое. Сальваторе Грава о них упоминал, кстати. Вернусь в Вологду, засяду за чтение архива. Думаю, найду ответ и создам ключ, аналогичный тому, что использовала баронесса Сегрейв и её дружок Висконти. Только нужны старинные образцы, не современные реплики кинжалов. Не знаю, имеет ли это значение для изготовления ключа, но рисковать не стоит.

— Я дам задание агентам, они прошерстят всех известных коллекционеров и попробуют выкупить у них клинки, — кивнул граф. — Сколько их тебе нужно?

— Десять, — подумав, ответил Никита. — В России тоже можно поискать любителей старинных ножей и кинжалов.

— Да, хорошая идея, — Сумароков откинулся на спинку резной лавочки, на которой сейчас сидели двое мужчин, готовясь зайти в парилку в третий раз. — Какие ещё мысли?

— «Бризы» неплохо держат агрессивную среду Изнанки. Это позволило моим людям противостоять не только Стеллине и Аморуччо, но и разрушающему организм влиянию Теней.

Никита решил пока не говорить Сумарокову о том, что принял в Род «призраков», что призвал Гончих и воспользовался правом вызова Зверя. Подобное усиление могло заинтересовать графа, а там и Меньшиковы будут знать, что Назаров имеет неограниченные возможности помимо своего универсального Дара. Он вёл рассказ таким образом, чтобы Святослав Бориславич был уверен, что Никита использовал только своих бойцов для поимки эмиссаров Ордоса.

— Теперь по Маттео Висконти. Где он сейчас? — Сумароков поправил шапку, съехавшую на брови.

— У меня в подвале. Накрыт «сферой», вокруг сигнальные маячки. Если баронесса Сегрейв попробует его вызволить, мы будем знать. Фрол Пантелеевич великолепно настроил сигнализацию.

— Висконти нужно переправить в Петербург, — решительно произнёс граф. — Своими силами нам не достать баронессу. Будем подключать ИСБ. Император должен быть в курсе происходящего. Я пока не докладывал, но дело об архиве Гравы у него в приоритете. Точнее, о людях, умеющих скрытно передвигаться по Изнанке.

— Плохая идея, — покачал головой Никита. — Висконти молчит и не отвечает ни на один вопрос, только смеётся. Если привлекать ментатов и спецов, умеющих развязывать языки, то я предлагаю свой подвал. Оттуда инквизитора не выкрадут или не ликвидируют.

— Думаешь, такой вариант возможен?

— Вполне. Сегрейв не оставит своего напарника живым, если не получится спасти, — Никита вздохнул и хлебнул кваса. — Как только его посадят в вертолёт или на самолёт, может произойти всякое.

— А если его телепортировать? — подмигнул Сумароков.

Никита задумался. Тайный порт для переброски пленника в Петербург он не хотел использовать ни при каких условиях, даже если граф уже знал о нём. Тащить через него Висконти — это своими руками вскрыть надёжный и замаскированный путь, из одного особняка в другой. Волхв ни на мгновение не сомневался, что эмиссар Ордоса каким-нибудь способом предупредит своих. Вдруг он владеет астральной связью?

А вот дать задание Косте Краусе и построить внешний канал из Вологды в Петербург с промежуточными отсечками — неплохая идея. Таким образом за несколько минут можно перевести Висконти в подвалы ИСБ. Там есть специальные комнаты, напичканные столь мощными артефактами, что запросто экранируют любую магическую и ментальную способность. Попади туда Никита, не факт, что легко выберется наружу. Но есть одно «но», связанное с демонами. Тем вообще плевать на подобные преграды.

Он поделился идеей с графом, и тот долго не думая, одобрил её. Только дал время, чтобы согласовать операцию с Житиным. Как-никак, один маячок должен быть активирован, чтобы Костя сориентировался именно на него. А то выскочит с опасным врагом где-нибудь на Невском проспекте, проблем не оберёшься.

— Ну что, ещё один заход? — граф подмигнул и показал взглядом на мощную дубовую дверь, за которой находилась парная. — Потом искупнёмся и за стол. Раз приехал, уважь старика, посиди со мной.

— Ой, да какой же вы старик, Святослав Бориславич, — усмехнулся Никита, заходя первым в баню. Волосы сразу стали потрескивать от жара, скопившегося под потолком. Он успел сесть на полок, как Сумароков щедро плеснул огромный ковш на каменку. Дикая мощь сухого пара рванула во все стороны, запахло мятой, можжевельником и ещё какими-то травами. И прохрипел, вдыхая в себя горячий воздух: — Такую экзекуцию и молодые-то не все выдерживают!

— Ха-ха! — обрадовался граф. — Ложись, Никита, попотчую тебя по-отцовски.

Через полчаса они прямо из парной вывалились в небольшую купальню, пристроенную к бане, и ещё несколько минут плескались в ледяной воде.

— Только не вздумай прокачивать каналы, — предупредил хозяин, когда они вернулись за стол и жадно выпили по кружке кваса. — Иначе весь кайф от бани обнулишь.

— Да и не думал, — улыбнулся молодой волхв. — Мне и так хорошо.

— У тебя в «Гнезде» есть баня?

— Есть, но до вашей — далеко.

— То-то, — усмехнулся граф, поднимая палец вверх. — Приезжай почаще. А давай-ка в следующий раз девочек своих привези. Моя супруга будет рада с ними познакомиться. Посидим, пообщаемся.

— После уничтожения баронессы, — предупредил Никита.

— Нет, так дело не пойдёт. Война войной, а наслаждаться жизнью никто нам не помешает. Кто знает, что будет через месяц, год, — Сумароков вздохнул. — Ты же меня понял?

— Конечно, Святослав Бориславич, — кивнул Никита. — Не будем надолго затягивать.

— Вот это правильно! — обрадовался граф, и без всякого перехода спросил, переходя на деловой тон: — Как обстоят дела по рекрутам? Нужна помощь в обустройстве, подготовке?

— Инструкторов бы мне парочку. Но я думаю, мезенские согласятся отправить Кузьму и ещё кого-нибудь. У меня из самых опытных только Глеб Донской, но у него специфика подготовки чуточку иная.

— Помогу, — решительно сказал Сумароков. — У меня тоже найдётся парочка матёрых стариков, оставшихся не у дел. «Старики» — это лишь фигура речи, сам понимаешь. Им далеко за сорок, но их физической форме позавидуют многие.

— У нас ведь три филиала. Там тоже нужны люди.

— Вологодский — самый важный, так решено, — заявил граф. — Когда ты уехал, мы пообщались в тесном кругу с Патриархами, и они согласились, что у Князя под рукой должна быть сильная команда. Так что финансами и людьми поможем. Ну и про другие филиалы не забудем, не переживай. Про банк не забыл?

— Нет, — Никита допил квас и со стуком поставил кружку на стол. — Тамара сейчас работает над этим вместе с адвокатами. Уставной капитал, акции и прочие премудрости, в которых я ни в зуб ногой… Думаю, к весне откроем.

— Да, слишком долго мы в норе сидели, — вздохнул Сумароков. — Столько времени потеряли.

— Могли бы найти подходящую кандидатуру Князя гораздо раньше, — Никита решил прощупать ситуацию, почему столько лет Орден бездействовал.

— Ты в самом деле не понимаешь, почему до сих пор никто не взваливал на плечи такую махину как Орден Гипербореев? — граф стянул шляпу и повесил её на крючок. — Выбор Князя — это же не формальность, а ответственный шаг. На этом посту нужен не просто сильный и уважаемый всеми человек, а именно тот, кто получил дар богов — Силу Пяти Стихий. Жрецы только четверть века назад начали робко заявлять, что скоро появится Универсал, но не могли точно определить, когда и в какой семье. Речь идёт именно о человеке, родившемся на землях Империи.

— Почему выбирают только по такому признаку? Есть очень достойные и сильные одарённые. Да в одной Мезени можно пять-шесть человек сходу назвать!

— Сила Пяти Стихий даётся не для собственного возвеличивания, — покачал головой Сумароков. — Тот, кто ею владеет, должен иметь силу воли и трезвый рассудок, чтобы однажды пожертвовать собой.

— Вы сейчас о князе Брянчинове, уничтожившем английский флот в Белом море? — вспомнил волхв.

— Это и есть пример самопожертвования.

— Плохой пример, пусть он и не умаляет героизма князя, — возразил Никита. — Именно в таких условиях закаляется Универсал. Нужно переступать через минутные слабости и идти дальше. Дар богов — это борьба с самим собой, со своими недостатками и невероятными возможностями. Универсал наделен светом и тьмой, поэтому он и считается идеальной кандидатурой. Противовес не даёт ему преимущества ни в одной из ипостасей.

— Но тебя боятся аристократы, — уважительно поглядел на него граф Сумароков и промокнул лицо полотенцем. — Очень боятся. Как и Меньшиковы. Все ждут, когда ты войдёшь в силу и начнёшь вычищать политическое поле вокруг престола. Не становись фигурой, которую выберут в качестве тарана.

— А Кормчим? — полюбопытствовал Никита. Те истины, которые ему сейчас открывал старший соратник, до него дошли гораздо раньше.

— Кормчим можно, — улыбнулся Святослав Бориславич. — Это звание подразумевает нейтральную позицию, что очень важно для твоей репутации в высшем свете.

— Тогда я спокоен, — усмехнулся в ответ волхв. — Князю Балахнину сейчас не до меня. Он занят чем-то серьёзным. Какие-то семейные хлопоты.

— Когда Алексей Изотович снова обратит на тебя внимание, я поговорю с ним, — граф посмотрел на небольшие настенные часы и оживился. — Ну ладно, пропотели мы достаточно. Пошли в дом. Машенька уже на стол собрала, опаздывать не советую.

Никита возвращался с загородной дачи Сумарокова на своём новеньком «бриллианте». Не так часто ему удавалось в одиночестве водить машину, и сейчас он наслаждался поездкой, заодно раздумывая о словах графа, что многие аристо боятся его возвышения. Возможно, в чём-то высокородные правы. Тёмная лошадка всегда преподносит сюрпризы. Но, самое смешное, барон Назаров не собирался в ближайшее время перекраивать сложившуюся ситуацию в Петербурге. Здесь сильно влияние Шереметевых и Волынских, а они не дадут императору возможность приблизить своего родственника к трону. Исключение — цесаревич Владислав, делающий ставку на молодых дворян. Когда только ему подойдёт срок короноваться — не знает никто. Император Александр ещё силён благодаря воздействию свитка, и это обстоятельство устраивает самого Никиту. Рановато ещё. Не выстроены связи, нет сильных союзников среди аристо. Лет через десять к вопросу влияния можно и вернуться.

Никита усмехнулся. Его жёны поднимут репутацию Назаровых гораздо быстрее, чем он сам. Как бы не пришлось девчонок сдерживать. Точно, надо их погрузить в тренировочный процесс, чтобы направить энергию в нужное для одарённых русло: прокачку каналов. И почаще практиковать «слияние». Духовное единение усиливает взаимодействие на аурном и астральном уровне.Уже сейчас Никита чувствует тянущиеся к нему через эфирные просторы энергетические сгустки волнения, тревоги и обожания. Супруги думают о нём, переживают.

А последовавшая после «слияния» невероятная по накалу эмоций ночь любви только подстегнула магическое развитие девушек. Уровень Силы у Юли и Даши значительно подрос. Но, если быть откровенным перед самим собой, Никита очень хотел, чтобы его жёны как можно дольше оставались молодыми, красивыми и сильными. Тщеславие — одна из ипостасей тёмной стороны его Дара — на мгновение завладела им, и волхв мотнул головой, чтобы прийти в себя, но внутренний голос шептал, что за будущую жертвенность (если таковая настанет) он имеет право на маленькие человеческие слабости. В конце концов, его женщины сами сделали выбор и нисколько не жалеют об этом. А он сделает всё, чтобы даже без него они могли защитить себя и детей.

Мысли постепенно вернулись в деловое русло. Никита нашёл нужный номер и приложил телефон к уху. Когда услышал глухой знакомый голос, весело произнёс:

— Привет, старче! Как поживаете?

— И тебе не хворать, внучек, — хмыкнул Тагир. — Уже соскучился?

— Угадал, дружище. Вы мне нужны в «Гнезде». Предупредите Коваленко, что вас вызывают в Вологду. Здесь наплыв рекрутов. Начинаем серьёзную работу.

— Понял, — оживился старый «потайник». — Когда быть?

— Возвращайтесь через порталы. Торопиться не надо, закончите все свои дела. Но через пару дней быть как штык.

— Принято. Хирурга предупреждать? Ну так, на всякий случай.

— Да, намекни ему, чтобы не звонил мне потом по каждому поводу. Ещё, пока не забыл. Скоро он мне тоже понадобится.

— Всё понятно. Жди нас.

Тагир отключился. Никита вздохнул, крепче вцепившись в руль. Совсем запамятовал, что у него есть три высококлассных потайника. Полозова тоже надо привлечь к работе инструктором. Через полгода первая группа Воинов уже будет готова, и вот тогда начнётся настоящее веселье.

«Гнездо»

— Не знаю, никогда не пробовал ходить через портал с грузом, — почесал затылок Костя, когда услышал желание Никиты. За последнее время телепортатор из худощавого молодого человека превратился в солидного мужчину с округлившимся лицом и отрастившего аристократические усики с бакенбардами. Он стал папашей во второй раз. Жена родила ему дочку, а старший сын сейчас вовсю прокачивал свой Дар, пытаясь создать сквозные порталы из одной комнаты в другую.

— Если нужна энергия, я поделюсь, не переживай, — ответил Никита, прогуливаясь по парку вместе с ним.

— Пятьсот с лишним километров с промежуточными выходами, чтобы набраться сил, — покачал головой Назаров-Краусе. — Ты мне точно понадобишься.

— Сколько точек понадобится?

— Не меньше пяти. Я могу, конечно, и на двести километров прыгнуть, но рисковать в данной ситуации — совершеннейшая глупость. Клиент больно важный, — Костя вздохнул и достал из кармана пальто пачку сигарет. — Будем прыгать на сто километров, не больше. Не потяну. Даже твоя поддержка меня не успокаивает.

— Доверься мне, — хлопнул его по плечу Никита. — Волью столько, что и Висконти хватит за глаза.

— А вот его нужно постоянно контролировать, — посерьёзнел телепортатор. — Как только начнёт очухиваться, бей по башке, чтобы в бессознательном состоянии был постоянно.

— Так я его усыплю и на себе потащу, — решил дилемму барон Назаров.

— Маячок в конечной точке гарантированно будет?

— Да. Граф Сумароков уже звонил, спрашивал, на какое время назначено мероприятие.

— Астральный сигнал сам по себе ненадёжный источник для ориентира, — продолжал сомневаться Костя. Щёлкнув зажигалкой, он окутался табачным дымом. — Может, ты своих Слуг используешь?

— Нет, — усмехнулся Никита. — Давай-ка, дружище, прокачивай свои способности. Ты же сильный телепортатор. Как узнаешь, на что ты способен и какой у тебя предел? Через «не могу» растёт Сила. Это аксиома магического мира.

— Убедил, — засмеялся Костя. — Когда начнём?

— А тебе важен маршрут?

— Не обязательно. Я же всё равно буду чувствовать маячок и ориентироваться после каждого прыжка.

— Тогда завтра утром, — предложил Никита. — Оставайся ночевать в «Гнезде», а я предупрежу графа. Дел сегодня много, сам видишь, какой бардак творится.

В имении, и в самом деле, всё стояло на ушах. Прибывающих рекрутов решили отправить в «Родники», где они в дальнейшем и будут тренироваться. Глеб обещал расселить парней и присмотреть за ними. «Призраков» Никита оставил при себе. На днях обещал подъехать Денис Мещерин со своей командой, заодно и Ручеяну с собой привезёт. Кому повезло, так это молодым Целителям. Их расселили в трёх новеньких домах, правда, с минимумом мебели, на что маги-лекари дружно ответили, что лишь бы была крыша над головой. Им всем не терпелось начать практику в Центре биомагии.

Прибежавшая через портал Ольга схватилась за голову, когда Никита обрадовал её новой заботой. Но сначала она перецеловалась со всеми его жёнами, не забыла и Яну, потискала ребятишек и вручила Полине новые фигурки для коллекции.

— И ты предлагаешь мне всех десятерых взять на кошт? — она набросилась на волхва. — Надо было предупредить! Я хотя бы составила программу!

— А почему бы ребят не разбить на две группы? — предложила Даша. — Сначала стажировку у Оли пройдут первые пять человек, а остальные будут обучаться у Виктора Леонидовича в «Гнезде» и в «Родниках». Через полгодика можно поменяться.

— Идея неплохая, надо обдумать, — Ольга закусила губу, но потом махнула рукой. — Ладно, только Кошкина поставлю в известность. А то профессора удар хватит.

— Ты, главное, не давай ему сманить моих Целителей! — под смех девушек «испуганно» воскликнул Никита. — Ладно, даю добро на разбивку групп.

— А мне дадут учениц? — тут же закинула удочку Яна. — Я про телохранительниц для девочек.

— Но они же телохранительницы, а ты чародейка! — усмехнулся Никита. — Не-не, я помню, как ты лихо дралась со мной в курляндских лесах, но здесь другая специфика.

— Не вижу проблемы, — фыркнула Яна. — Слон с Нагайцем будут обучать своему ремеслу, а я — магическим секретам. Ведь все девушки из семей Воинов, а значит, одарённые. Или я не права?

— Права, — согласился Никита. — Но это же большая нагрузка помимо твоих основных обязанностей.

— Справлюсь. А где будет тяжело, Ромку попрошу.

Сбежал Никита от этого шума и бедлама в свой кабинет и с удовольствием окунулся в чтение архива Гравы. Кровь из носа, нужно найти секрет нанесения рун на оружие для защиты в Изнанке. Точнее, не секрет, а правильную комбинацию, которая позволяла создавать защитное поле, не давая отрицательной энергии высасывать жизненные силы у человека. А ещё Никиту заинтересовало, почему именно старинные клинки больше всего подходили для мира Теней. Можно поэкспериментировать и нанести руны на современный тактический нож, пока агенты Сумарокова рыщут по европейским аукционам и скупают у коллекционеров нужные клинки.

Руны, руны… Забавно. Мир постепенно пытается уйти от главенства магии, а великие изобретения материалистической науки и современных технологий до сих пор проигрывают вот таким чёрточкам и резам, в которые вложено куда больше мысли и силы, способной вызвать Хаос и уничтожить человечество. Или расширить границы познаний, подняться на высший уровень в многомерной реальности. Вот, к примеру, техномагия: причудливая смесь древних духовных знаний и современных научных изысканий. Никита пользуется такой возможностью, понимая, что полностью заменить одно из направлений не получится. А вот удачный сплав разнообразных методов в один прекрасный день возвысит его Род. Именно большое количество магических приёмов позволит выжить Назаровым и стать сильными в стремительно меняющемся мире. Вот только Ордос, поганый нарост на теле современной цивилизации, должен быть уничтожен.

Грава проделал огромную работу, собрав чуть ли не полный каталог рун, начиная от скандинавских и заканчивая друидскими. Даже древнерусские резы присутствовали. Никита задумчиво перебирал бумаги, на которых от руки итальянский магистр рисовал руны, а рядом писал их расшифровку.

Никита посмотрел на саблю, подаренную Каримовыми Мишке. Сейчас она висела в кабинете, но после первой инициации перекочует в комнату сына. Мальчишка должен знать своё оружие. Аристократ обязан уметь фехтовать не только простым клинком, но и магическим. А эта сабля была наполнена магией. Вот интересно, стило может рисовать на железе?

Усмехнувшись, он достал из ящика перочинный нож, с щелчком раскрыл его и взял в руку ценнейший инструмент. Подумав, решил нарисовать простенькую руну «укрепления». Кончик магического карандаша отчаянно заскрипел, гравируя одну черту за другой на серебристой поверхности. Единственное, что нужно было, так это постоянно накачивать в стило энергию, всё-таки плотность металла не сравнить с телячьей кожей.

Руна «встала». Это чувствовалось по аурному контуру ножа, изменившему свой блекло-серый цвет на бледно-жёлтый. И самое интересное, продолжал насыщаться.

— Оставлю-ка я тебя на пару дней, — проворчал Никита и забросил нож в ящик стола. Первичный результат его порадовал. Стило умеет резать по металлу, а значит, найти решение по Изнанке можно.

Пришло время позвонить Сумарокову. Граф откликнулся почти сразу.

— Завтра в девять утра мы начинаем переброску клиента, — сказал Никита.

— Отлично. Будем готовы принять. Маячок активируем пораньше.

— Тогда до встречи, Святослав Бориславич. Будем надеяться, что сбоя не будет.

— Поплюю через плечо, — засмеялся граф и, попрощавшись, отключился.

Глава 15

Вологда, Петербург январь 2017 года

Утро выдалось морозным. Никита это понял по закуржавевшим от инея лапам сосен. Даже не пришлось вылезать из постели, откуда хорошо просматривалась часть парка. Тамара вечером то ли забыла задёрнуть плотно шторы, то ли поленилась, и теперь в окно втягивался серый, ещё не расцвеченный солнцем сумрачный свет.

Он покосился на умиротворённо сопящую жену и лёгким движением убрал от своего лица густую копну каштановых волос. Так уж получилось, что привычка проводить ночь в спальне старшей жены перед важными событиями прочно вошла в быт волхва. Тамара пользовалась своим правом Берегини и тщательно укрепляла его «кольчужку», щедро делясь своей Силой. Как это она делала, Никита не представлял, но утром вставал заряженный под самую маковку, хотя и своей энергии девать было некуда. Отказываться от подобной традиции, приносящей удачу, волхв не собирался и впредь.

Поцеловав супругу в тёплую щеку, он неслышно выскользнул из-под одеяла и накинул на себя халат. Машинально посмотрел на часы. Однако… Тамара сегодня была неистова, поэтому и проспал он больше положенного. Оставался час до назначенного мероприятия, поэтому волхв проскользнул в свою комнату, умылся, побрился и оделся по-походному: термобельё, тёплый камуфляжный костюм, высокие ботинки на прочной и нескользящей подошве. Предстояло прыгать по портальным норам, и кто знает, куда их может выкинуть и как дальше пойдут дела. Вдруг какой-нибудь сбой застанет их в открытом поле, где превратиться в ледышку — плёвое дело. Пусть такой вариант и маловероятен, но Никита всегда держал в уме закон подлости, срабатывающий тогда, когда его совершенно не ждёшь. Тем не менее, волнения не было. У него всегда есть запасной вариант в виде демонов, которые доставят его, Костю и эмиссара Ордоса на Обводный, а оттуда они уже сами доедут до конечной точки. Не хотелось, конечно, подыгрывать Косте, который был сильным телепортатором от природы, но ему не хватало практики.

Краусе уже сидел в столовой и попивал кофе со свежеиспечёнными булочками с корицей.

— Доброе утро, Никита Анатольевич, — улыбнулась Надежда, наливая ему крепкий чай, зная предпочтения хозяина.

— Здравствуй, Надюша, — волхв сел на своё место. — Ты у нас как пчёлка ранняя, всё сама. Как будто помощниц нет.

— Это мое право подавать хозяину завтрак, — старшая кухарка добавила к лежащим на большой тарелке булочкам свежие. — Если, конечно, жёны не перехватят инициативу.

— Сегодня они решили полениться, — усмехнулся Никита, намазывая на разрезанную пополам выпечку густо-жёлтое масло. — Ну что, Константин, готов к ратным подвигам?

— Настраиваюсь, — скривил губы телепортатор. — Всё-таки ни разу не экспериментировал на такое расстояние.

— Брось, не копайся в себе, — посоветовал барон Назаров. — Всё получится.

Закончив завтрак, они спустились в подвал. Слон и Москит, сопровождавшие их, дождались, когда Никита снимет запирающую печать с двери, вошли внутрь. Висконти лежал на надувном матрасе, прикрывшись армейским одеялом. Услышав шум, он на мгновение приоткрыл глаза, увидел, кто это — и снова смежил веки.

— Не притворяйтесь, сеньор Висконти, — весело произнёс Никита на итальянском. — Я вижу, вы не спите. Вставайте уже, нас ждут великие дела.

— Я с вами разговаривать не буду, господин барон, — пробурчал в ответ эмиссар. — Можете уморить меня до смерти…

— Вы лукавите, сеньор Висконти, — усмехнулся волхв и кивнул Слону.

Телохранители подошли к лежащему и грубо вздёрнули его вверх, да так, что у того ноги оказались в воздухе.

— В чём дело? — Висконти затрепыхался в цепких тисках двух широкоплечих мужчин.

— Если бы не хотели говорить, то надо было откусить себе язык, — подсказал Никита. — А так… Пустая болтовня.

Он подошёл к эмиссару и вдруг резким шлепком ладони по лбу погрузил того в сон. Аморуччо обмяк.

— Тащите в машину, — приказал волхв. — И одеяло не забудьте захватить. А то замёрзнет, пока до Петербурга добираться будем.

Москит забрал одеяло, которым враг укрывался от холода, пока жил в подвале, и помог Слону вытащить Висконти наружу. Они особо с ним не церемонились, когда поднимались по лестнице. Ноги эмиссара то и дело елозили по ступенькам, но сам мужчина, получивший мощный заряд магического сна, так и не проснулся, даже когда его закинули в багажник внедорожника. Туда же полетело одеяло.

Первый пробой решили делать в лесу, не доезжая до «Родников». Промчавшись по асфальтированной дороге, которую, наконец-то, к радости поселковых жителей, проложили летом, остановились в пустынном месте. Слон и Москит снова подхватили пленника и с тихой руганью выволокли наружу.

— Далеко не пойдём, — решил Костя, встав посреди дороги, пряча руки в карманы элегантного бежевого пальто. — Можно прямо отсюда.

— Ну, как скажете, господин телепортатор, — Никита обхватил Висконти за подмышки и прижал к себе. — Возвращайтесь домой, парни. Если понадобитесь, позвоню.

— Есть, командир, — Слон кивнул и вместе с Москитом отошёл ко внедорожнику, но уезжать не спешил. Он лично хотел проконтролировать процесс перехода. Ведь Тамара Константиновна потребует от него отчёта. А что он скажет, если не убедится в успешной телепортации?

Константин потёр ладони, как будто стал замерзать и хотел разогнать кровь по сосудам. Но между пальцами появилось бледно-сиреневое сияние. С каждым мгновением оно становилось больше и больше, пока не превратилось в плотный сгусток овальной формы. Сорвавшись с пальцев, магема отплыла в сторону на несколько шагов и зависла над дорожным полотном между Никитой с пленником и чародеем-телепортатором.

Краусе кивнул и неторопливо обошёл клокочущий в строго ограниченных рамках сгусток, встал рядом с Никитой и пошевелил пальцами, словно невидимыми нитями притягивая к себе портальное окно.

— Дай энергии, — тихо попросил Костя.

Никита освободил часть Силы, нерастраченной с ночи, и насытил аурный контур своего друга. На его щеках появился румянец, губы тронула улыбка.

— Поехали, — сказал он и сделал пасс двумя руками, «раздвигая» окно.

В одно мгновение переливающееся серо-сиреневыми всполохами марево накрыло их и с упругим хлопком разлетелось воздушной волной, сорвав кепи с головы Слона.

— Во даёт Костян! — добродушно произнёс тот, подняв с асфальта головной убор. Привыкший к прыжкам через пространство с помощью демонов, он не удивился эффектной магической технике, но уважительно посмотрел на то место, где секунду назад стояли трое мужчин. — Хорошо, что Никита Анатольевич вовремя перехватил такого спеца.

— Мощно, — согласился Москит и залез в машину. — Долго стоять будешь? Поехали, а то мы ещё не завтракали.

* * *

Костя неплохо оперировал потоками энергии. Первый выход он совершил в заснеженном поле, смешно задвигал носом как какой-нибудь охотничий пёс, сместил вектор портального окна и их маленькая группа снова шагнула в клубящееся марево, от которого у Никиты волосы затрещали на голове. Чудовищный избыток энергии грозился вырваться наружу и уничтожить всё живое вокруг, но Краусе-Назаров ловко воспользовался его потоками, раскрыв сразу же третье окно, после которого они оказались на краю какой-то деревни. К ним, остервенело лая и взмётывая снег, неслись несколько крупных собак, а испуганная лошадь, запряжённая в сани с копной сена вдруг резко рванула в сторону, невзирая на крики возницы.

— Бывает и хуже, — кратко сказал Костя и смахнул с лица бисеринки пота. Всё-таки раскрытие сквозных порталов требовало не только внешней энергии, но и перерасхода собственных ресурсов. — Как бы дальше не влететь в какую-нибудь многоэтажку со всего размаха. Больно будет. Петербург близко, я маячок уже хорошо вижу. Пойдём короткими прыжками, сократим «плечо».

И они снова ушли в плотное серебристо-белесое облако в форме эллипса. Никита очень внимательно следил за состоянием Аморуччо, и как только тот начал шевелиться в его крепких объятиях, мгновенно вогнал в сон. Быстро же пришёл в себя, и двух часов не прошло. Силён эмиссар, ничего не скажешь.

Костя после каждого прыжка всё чаще присаживался прямо на снег, чтобы прийти в себя. На его пальто появились мокрые пятна, но телепортатор на такие мелочи внимания не обращал. Он действовал как заправский штурман, вычисляя местоположение и прорабатывая новый маршрут. Теперь их маленькая группа шла вдоль широкополосной трассы, с каждой минутой приближаясь к Петербургу.

И, наконец, последний прыжок выбросил их в каменный колодец, окружённый со всех сторон пятиэтажными зданиями из массивного серого камня и с узкими оконцами. Никита ещё никогда не был во внутреннем дворе ИСБ, поэтому сначала напрягся, когда с десяток вооружённых людей тут же подбежали к ним.

— Всё в порядке, барон, мы вас решили тут подождать, — здесь присутствовал сам граф Возницын в каракулевом пальто. Он зачем-то поднял воротник и сейчас походил на худую, но чрезвычайно опасную птицу с пронзительным взглядом из-под шапки. — Наши маги посовещались и решили не ставить маячок в подвале. Был риск, что вы расшибётесь, если допустите хоть одну ошибку в расчётах.

— А-аа, — протянул Костя, зябко поёжившись. — То-то у меня возникло подозрение, почему вектор слегка сместился и задвоился.

— Всё правильно, — кивнул отец Ромки Возницына. — Сначала решили установить второй маячок во дворе, и только потом погасить первый. Мы же не знали, с какой скоростью вы передвигаетесь. С незавершённой калибровкой был риск влететь в какое-нибудь здание.

— О чём я и говорил, — Костя расслабленно выдохнул.

— Позвольте забрать клиента? — граф кивнул на спящего Висконти. — Апартаменты для него уже готовы.

— Конечно, Фёдор Ильич, забирайте, — Никита передал эмиссара двум широкоплечим бойцам, но перед этим ещё раз прикоснулся к его лбу, чтобы Аморуччо не проснулся по пути в камеру.

— Не жалеете, что передали его государственным структурам? — Возницын посмотрел вслед конвою. — Вы, как-никак, действовали в интересах своего Рода.

— Слишком опасные игроки появились, чтобы в одиночку бодаться с ними, — признался Никита. — У нас и так проблема нарисовалась. Баронессе Сегрейв удалось скрыться, и я не буду спать спокойно, пока она вынашивает планы освобождения своего напарника.

— Думаете, попытается?

— Обязательно. Поэтому ни в коем случае не выводите Висконти из-под экранирования. Допрашивайте внутри купола. Да, и ещё одна деталь. Засуньте ему меж зубов деревяшку, пока он в одиночестве сидит и над своим поведением думает.

— Это зачем? — удивился граф.

— Чтобы язык себе не откусил и кровью не захлебнулся. А то сдуру дал ему совет. Вдруг возьмёт и применит?

— Ах, чёрт возьми… не подумал. Старею уже, — Возницын сокрушённо покачал головой. — Благодарю, барон. Сделаем. Не хотите ли горячего чаю? Я вижу, господин Краусе едва на ногах держится. Надо бы взбодриться.

— От рюмки чая не откажусь, — усмехнулся телепортатор.

Через полтора часа Никита и Костя вышли из кабинета графа Возницына. Адъютант с майорскими погонами помог им найти выход из запутанных коридоров, приказал охране выпустить гостей и пожелал хорошего дня. Они спустились с крыльца, прошли по дорожке к стояночному карману, где их уже ждал Олег Полозов с водителем. Он поздоровался и кивнул в сторону мрачного на вид здания ИСБ.

— Ну как всё прошло? Птичка в клетке?

— В клетке, — усмехнулся Никита. — Надеюсь, у графа есть специалисты, которые заставят её петь.

Уже во внедорожнике, тёплом и рычащем, Костя окончательно пришёл в себя.

— Честно говоря, не думал, что получится. Последние два прыжка тяжело дались, — тихо признался телепортатор. — Кажется, это рекорд моих перемещений.

— Ну вот, а ты боялся, — волхв хлопнул его по плечу. — Будем практиковать прыжки почаще — и через год так прокачаешь свои навыки, что Иерархи взвоют от лютой зависти. И вот ещё что… Планируй покупку дома в Петербурге. Вероника, я думаю, не будет против.

— Да она всю плешь проела, чтобы я подтолкнул тебя к переезду в столицу! — рассмеялся Костя. — Женщины — великие стратеги, пытаются решить проблемы в комплексе. Это же ясно, что вернувшись в Петербург, ты потянешь за собой всех своих сильных Слуг. Только земля на Обводном очень дорогая, а уговорить кого-то продать дом мне представляется неосуществимой идеей.

— Что-нибудь придумаем, — пообещал ему Никита. Он уже давно обмысливал купить землю вдоль канала и построить для своих людей дома, где они могут проживать и заводить семью. А под крышей особняка Рода должен жить хозяин со своими жёнами и детьми. Это правильно. Соответственно, разгрузится «Гнездо». «Родники» будут и дальше расти, там со временем появится уютный и компактный городок. Лишь бы не мешали завистливые людишки, которых во все времена хватало.

До особняка доехали быстро, а вот ждал сюрприз, причём, довольно забавный. Иван Казарский с унылым видом сидел в гостиной и ёрзал в кресле под внимательным взглядом Рустама и Булата. Анора, чем-то довольная, с лёгкой небрежностью откинулась на спинку соседнего кресла, выглядев в чёрно-зелёном шёлковом платье как настоящая восточная принцесса. Но при виде Никиты вскочила на ноги и бросилась к нему. Засмеявшись, волхв приобнял её и чмокнул в щеку.

Полозов усмехнулся и быстро поднялся на второй этаж к своей ненаглядной Насте.

— А что происходит? — Никита взглянул на незадачливого студента.

Казарский встал, одёрнул пиджак, зачем-то кашлянул в кулак. Потом вздёрнул подбородок.

— Господин барон, позвольте принести извинения вам лично и госпоже Аноре за свой свинский поступок на Ассамблее. Бес попутал. Ведь понимал, чем это всё может закончиться. Ещё раз — простите.

Он склонил голову на мгновение, а потом выпрямился. В его глазах читалось облегчение и настороженность от ожидания ответа. Анора с победной улыбкой обхватила Никиту за талию и прижалась к его широкой спине.

— Вы же понимаете, Иван Сергеевич, что рисковали жизнью из-за глупости, которую вам вложили в голову люди, решившие играть чужими руками? Конечно, я вас прощаю. Будь иначе, вы бы из той ямы живым не выбрались. Но хотелось бы узнать имя человека. Это кто-то из Иерархов?

— Как вы догадались? — воскликнул Казарский.

— Ну, не так уж и трудно было, — усмехнулся волхв. — Студент Академии Иерархов, независимый Род, хоть и не такой влиятельный. Отец занимается изготовлением артефактов, идущих на нужды Коллегии, в первую очередь. Сами Иерархи, не все, но часть из них, не хотят, чтобы современные методы магического искусства проникли в стены Академии. Кто-то решил вашими руками подставить меня. Убей я вас, Иван, на дуэли, как думаете, поднялся бы шум?

— Смерть на дуэли — не такая уж редкая вещь, — осторожно проговорил Казарский. — Я был уверен, что вы меня не убьёте, но ожидал получить серьёзные травмы. Но если бы произошло несчастье, то больше всех кричали бы именно Иерархи. Они ведь категорически запрещают нам влезать в дворянские дуэли.

— Вот поэтому мне и показалось странным, почему вы повели себя столь дерзко, — хмыкнул Никита.

— Да репутацию хотели подпортить, — заявила Анора. — И я догадываюсь, чьи уши торчат.

— Я тоже, — похлопал её по руке Никита. — Но Ивану Сергеевичу это знать не нужно. Ты, сестрёнка, простила своего коллегу, надеюсь. А то придётся мне постоянно гасить конфликты.

— Окончательно прощу, когда этот нахал покажет несколько секретов из области трансмутации. Он же любимчик нашей Двуликой.

— Это вы так госпожу Матусевич зовёте? — понял, о ком идет речь, Никита.

Молодые люди заулыбались.

— Ну что, Иван, покажите свою мудрость, не злите девушку, — усмехнулся волхв.

— Завтра после занятий подходи к тренажёрному залу номер три, — вздохнув, ответил Казарский. — Что смогу — покажу и объясню. А дальше всё от тебя самой зависит.

— Вот странно, а почему ты во время дуэли не мутировал в какого-нибудь мощного, накачанного мускулами громилу? — стало интересно Никите.

— Во-первых, вы бы меня сразу прибили насмерть, господин барон, — студент стал разговорчивее, его уже не пугали хмурые лица телохранителей Аноры. — Ну, и во-вторых, не хотел показывать свои секреты.

— Разумно, молодец, — Никита хлопнул его по плечу. — Ладно, воркуйте тут, а у меня своих дел полно. Аня, и предложи своему приятелю выпить чаю! Где твоё гостеприимство?

* * *

Василий Касаткин приехал в «Гнездо» через час после ухода Никиты, и теперь, не находя себе места, разгуливал по парку, выбрав в собеседники Дашу. Изрядно продрогнув, молодой женщине, наконец, удалось загнать автопромышленника в дом и напоить его крепким чаем с мёдом и свежими плюшками. Никита обещал вернуться к обеду, так что времени было достаточно.

— У вас какой-то ажиотаж, — Василий был внимателен и заметил, что творится на территории имения.

— Не обращайте внимания, у нас периодически такое бывает, — мило улыбнулась Даша, продолжая развлекать гостя, раз уж некому. Все заняты, все разъехались. — Боевые учения, проверка работоспособности магической защиты. Вы же знаете, что Никита не самый обычный дворянин.

— А куда же он, всё-таки, уехал?

— Муж в Вологде, занимается деловыми вопросами клана, — Даша не стала говорить про Петербург, иначе Касаткин стал бы задавать другие вопросы. — Скоро будет, не переживайте.

Никита появился ближе к полудню. Слон уже был в подвале, ожидая хозяина, и сразу же предупредил его о приезде Касаткина. Поднявшись наверх, он неспешно разделся, пригладил короткий ёжик волос и с улыбкой зашёл в гостиную. Василий читал какую-то газету, но как только увидел волхва, сразу же встал.

— Наконец-то! — воскликнул он и пожал протянутую руку Никиты. — Мне уже показалось, опять к войне готовишься. Куча молодых, подтянутых, крепких ребят снуют туда-сюда, машины беспрерывно ездят…

— Не обращай внимания, — махнул рукой барон и сел в кресло, закинув ногу на ногу. — Ты чего приехал? Я же получил отчёты предприятия за прошедший год. Вернее, за то время, когда вы перешли под моё крыло. Там всё нормально, прибыль растёт.

— Батя послал, — чуть смущённо произнёс Василий. — Предложение от него.

— Слушаю.

— Позавчера ему пришло письмо из Имперской Канцелярии. С печатями, с нужными подписями. В общем, наш автоконцерн получил право называться поставщиком Двора Его Величества. Торжественное вручение грамоты предстоит на следующей неделе, и с той минуты мы можем ставить клеймо на каждую нашу машину.

— Поздравляю, — улыбнулся Никита. — И что же беспокоит Егора Мартыновича?

— Никакого беспокойства, радости куда больше. Вот он и прислал меня выразить нашу общую благодарность за то, что ты поспособствовал падению Волынских.

— Я здесь ни при чём. Это воля императора, — пропустив мимо ушей фразу о «падении Волынских», до которого было как до Китая… ползком.

— И тем не менее, батя никогда наивностью не страдал, поэтому быстро сложил два плюс два и сказал мне собираться в Вологду. У него есть предложение.

— Вот как? Любопытно.

— В общем, он просил передать, что готов создать филиал нашего концерна в Вологде. Где-нибудь поблизости от «Гнезда». Чтобы и твоим людям дать работу, ну и прибыль увеличить.

— И под мою охрану? — усмехнулся Никита.

— Это тоже, без сомнения. Что скажешь?

— А под мою руку перейти не хочет?

— Да я ему весь мозг уже выел, — махнул расстроенно рукой Василий. — Упёрся как баран. А вчера сказал: убедишь Никиту в целесообразности поставить завод на его землях, будешь там хозяйничать сам и делать, что хочешь.

— То есть он тебя пускает в свободное плавание?

— Я думаю, созрел батя, решил отпустить, — губы Касаткина дрогнули в улыбке. — Когда войду в силу, официально дам клятву твоему Роду.

— Могут возникнуть юридические проблемы. Одна часть вашей семьи остаётся независимой, а другая даёт клятву — не самое лучшее решение, — покачал головой волхв. — Но я готов рассмотреть предложение Егора Мартыновича. Земля у меня есть возле «Родников». Там и работников можно набрать. Часть близлежащих деревень готова уйти под мою руку.

— Растёшь, Никита Анатольевич, — уважительно сказал Василий. — Думаю, для Вологодской губернии автомобильный завод не помешает. В случае чего можно и Великого князя подключить, чтобы он помог с оформлением.

— Без него обойдёмся, — поморщился Никита, поняв, про кого говорит Касаткин. — Тестя и так везде много. Мои адвокаты сами всё решат с землёй и строительством цехов. Единственное, что волнует, кто будет поставлять комплектующие. Понятно, что старший Касаткин своего сына не бросит. Но я был бы спокоен, если бы он решился на клятву.

Василий лишь развёл руками и улыбнулся виновато, как будто просил прощения, что не смог уломать Главу на такое важное дело.

— Ты привёз документы?

— Да, там полный расклад по финансовой составляющей и бизнес-план. Дай своим аналитикам изучить все возможные варианты развития и риски, — Касаткин кивнул на коричневую кожаную папку, лежавшую на журнальном столике.

— Посмотрим, — кивнул Никита. — Когда уезжаешь?

— Вечером есть рейс в Нижний Новгород.

— Завтра утром улетишь, — решил волхв. — А сегодня ты мой гость. Посидим, поговорим, как нам дальше жить. Ну и мнение аналитиков выслушаем.

За ужином девушки попросили Василия рассказать, как их семья восприняла императорский указ о присвоении Касаткиным такого значимого звания поставщика Двора Его Императорского Величества. Было видно, что молодому мужчине очень лестно такое внимание, и как бы он не старался принизить свой вклад, жёны уверяли, что автомобили именно его конструкторского бюро заинтересовали государя. Четыре модели, на которых ездили Никита и супруги, уже давно встали на конвейер и теперь ими насыщают бездонный рынок.

Неугомонные девицы затянули Василия играть в карты, а Никита, пожелав ему удачи, закрылся в кабинете и снова уткнулся в записи Гравы. Казалось, что он упустил одну важную деталь, которая могла бы существенно помочь избежать гибели в Изнанке, находясь в ней избыточное время. Ведь баронесса и Висконти как-то могли передвигаться в Тенях, не теряя своей энергии. Да, это ведь такой же портал, только со знаком «минус». Маяки не дают точной привязки и могут выкинуть человека не в том месте, как планировалось. Поэтому важно было защитить себя от воздействия агрессивной среды, где даже демоны чувствуют себя неуютно.

Засветился экран телефона. Звонил граф Возницын.

— Вечер добрый, Фёдор Ильич. Уже успели заскучать без меня?

— Некогда, Никита Анатольевич, — голос у Ромкиного отца был усталым. — Подкинули вы нам персонажа. Пришлось ломать всеми доступными и недоступными способами.

— Хотите сказать, клиент раскололся? — приятно удивился волхв.

— До жопы, — по-простецки ответил Возницын и усмехнулся. — Много интересного рассказал. А что утаил, ментаты вытянули. Пока блоки снимали, двое наших сознание теряли. Такой напряжённой работы я давно не видел. Я звоню-то по какому поводу… Можете завтра приехать в Зимний? У меня назначена встреча у Великого князя Константина Михайловича. Желательно, чтобы и вы присутствовали.

— Насчёт баронессы есть информация?

— Есть, но не по телефону.

— Когда нужно быть?

— В десять утра возле центрального входа.

— Буду обязательно. Спасибо, Фёдор Ильич. Вы меня очень обрадовали.

— Да не за что, господин барон. Одно дело делаем.

Никита отложил телефон, сцепил руки на затылке и откинулся на упругую спинку кресла. Улыбнулся. Рано или поздно им бы удалось зацепиться за ниточку, которая поможет распутать весь клубок. Дезорганизовать Ордос, нанести непоправимый ущерб, чтобы это поганое гнездовище надолго забыло дорогу в Россию — вот к чему надо стремиться. Империя, наконец, поняла, что без её помощи один человек не вытянет столь сложное дело.

Озеро Тартар, январь 2017 года

Место, куда их завезли гвардейцы, вполне понравилось Борису. На несколько километров береговая линия оказалась пустынной, кое-где высились песчаные холмы, заросшие кустарником, возле самого уреза воды уныло торчали зубья разрушенных глинобитных заборов, а часть их уходила даже в само озеро. Периодически уровень воды поднимался, оттого жители деревни и ушли отсюда.

Первым делом гвардейцы вместе с княжеской охраной проверили развалины и нашли неплохое местечко, где можно было развести костёр и устроить круговую оборону на случай нападения каких-нибудь идиотов. Тариф аль-Саффах предупреждал, что в тех местах частенько нападают на туристов или археологов, чтобы ограбить приезжих или забрать у них найденные древние вещицы. Капитан Рамзи подтвердил, что такие случаи действительно бывают. Но господам из России бояться нечего. Его бравые гвардейцы уничтожат любого, кто сюда сунется с дурными намерениями.

Борис усмехнулся. Рамзи не дурак. Он же знает, что перед ним одарённый, который в одиночку раскидает любую вооружённую группу без магического сопровождения. Так почему бы не похвастаться своими силами?

Степан тем временем погнал часть парней на холмы, чтобы те нарубили дровишек, а другую половину заставил оборудовать лагерь. Княжич внимательно осмотрелся. Три стены почти целые, одна частично обвалилась, как раз со стороны озера. Оконные проёмы выходили на дорогу и на соседние дома, от которых мало что осталось.

Рамзи посоветовал загнать машины в развалины, чтобы их никто не заметил. Степан ухмыльнулся. Кому надо, мог уже давно срисовать подозрительное копошение возле озера. Так что ночью можно ждать нападения. Или попозже, если княжич найдёт какие-нибудь сокровища. Он с помощью Шавката убедил офицера поставить машины кругом, чтобы в случае атаки иметь вторую линию обороны.

Борис, чтобы никому не мешать, решил прогуляться вдоль берега, и в сопровождении своего консультанта и двух бойцов, топавших позади него, спустился к озеру. Честно говоря, он не понимал, как подступиться к поискам. Опыта как такового у него не было, а ритуальный нож, купленный в лавке, для него и вовсе был сейфом, запертым на какой-то хитроумный замок.

Неподвижная гладь озера, белесое январское солнце, блики на воде, кружащие в воздухе две каких-то птицы — всё было пропитано умиротворением, но чуждым, не таким, как в краю родных берёз. На мгновение княжича посетила тоска, зачем он вообще здесь находится. Лучше бы уехал за Урал, к дальним родственникам и пересидел смутные для семьи времена. Дёрнул его чёрт за язык! Правильно его отец драл в детстве за эту слабость. Необдуманные поступки шли следом за словами, потому что молодой Волынский не привык «давать заднюю», если слово сказано. Вот и сейчас, глядя на вечерний Тартар, княжич понял, что домой ему вернуться будет очень сложно.

— Шавкат, а ты знаешь, как проводятся ритуалы? — спросил он бухарца. Шавкат, не мудрствуя, разулся и теперь с голыми ногами бродил по воде вдоль берега.

— Какие именно? На кровь, на призыв, на смерть… Их хватает. Только вы уверены, что можете провести хоть один из них, не причинив вреда своим людям?

— Призвать демона с помощью вот этого ножа, — Велимир показал чехол с торчащей рукоятью. — Я понял, что без крови его не вытащить из норы.

— Но сначала надо найти эту нору, — заметил Шавкат. — Или вы всерьёз считаете, что под водой и вправду существует затопленный древний город?

— Если люди говорят, надо прислушаться. Завтра с утра начну поиски.

Шавкат промолчал, недоверчиво поглядывая на спокойную гладь озера.

Стемнело быстро. Солнце как будто зависло на мгновение над горизонтом — и вдруг исчезло, накрыв мир чёрным бархатистым одеялом. Княжеские бойцы развели огонь, открыли банки с консервами, нарезали огурцов и помидоров, пригласили гвардейцев. Те не стали отказываться, но уточнили, нет ли в банках свиной тушенки. И тоже вытащили откуда-то свои припасы: питу[15] с разнообразной овощной и мясной начинкой, вяленое мясо, всякие приправы в баночках.

— По сто грамм, Борис Леонидович? — на правах старшего спросил Степан и подкинул на руке фляжку, в которой что-то булькнуло.

— Разрешаю, — не стал строить из себя душного начальника Борис. — Но не увлекаться. Хрен знает, кто здесь по ночам бродит.

— Само собой, — Степан подмигнул и тут же на одеяле, заменявшем стол, появились пластиковые стаканчики.

'Паразиты, заранее подготовились, — улыбнулся Волынский, наклонив голову.

— Будете, господин?

— Нет. Ты, Степан, отвечаешь за порядок.

Гвардейцы халифа с любопытством глядели, как русский ловко разливает из фляжки пахучую жидкость, в которой они без труда узнали водку. Один из вояк что-то спросил у капитана, Рамзи смущённо почесал затылок и стал отрывисто говорить, обращаясь к Шавкату.

— Спрашивает, дозволено ли им присоединиться к дружной компании русских воинов? — сдерживая смех, перевёл бухарец.

— А как же Аллах? Он же запрещает спиртное, — прищурился Степан.

— Ночью можно, Аллах не видит, — усмехнулся Шавкат и кивнул капитану.

Борис не стал засиживаться с охраной. Он хотел встать рано и сразу заняться поисками.

— Разбуди меня в восемь, — тихо сказал он Степану. — И подготовь лодку. Не хочу время терять.

Жаль, не удалось приобрести водолазное оборудование, но княжича не особо напрягало его отсутствие. Он мог использовать свою Силу и создать воздушную сферу, в которой сможет опуститься на самое дно. В зависимости от глубины меняется время нахождения в защитном куполе.

Борис залез во внедорожник, где уже для него приготовили спальный мешок. Сняв верхнюю одежду, он с удовольствием вытянулся на диване, но в мешок влезать не стал, расстегнул его полностью и укрылся как одеялом. И заснул очень быстро, утомлённый бесконечным днём и дорогой. Тем не менее лёгкое касание руки он почувствовал мгновенно, и не выходя из режима сна накрыл себя защитным доспехом и начал формировать магоформу.

— Княжич, спокойно, это я — Степан, — раздался голос старшего телохранителя. — Солнце уже поднялось. Через пару часов здесь пекло будет.

— В январе какое пекло? — пробурчал Борис и откинул спальник. Посмотрел на часы, протяжно зевнул. Половина восьмого. — И чего так рано?

— Быстрее начнём — быстрее найдём, — ухмыльнулся боец. — Лодки уже подготовили, сейчас пожуём и можно работать.

— Не хочу есть. Да и нельзя. Под воду спускаться буду.

— А вы уверены, что это нужно? — обеспокоенно спросил Степан.

— Уверен, — буркнул Волынский, вылезая из машины. — Не переживай, воин. Лезть куда не следует не стану.

Он посмотрел по сторонам. Его парни уже бодро перемещались по лагерю, один сидел на камне и смотрел в бинокль по сторонам и на другой берег, который отсюда казался далёким. Гвардейцы решили, что у них не служебная командировка, а санаторий, поэтому безбожно дрыхли, пропустив намаз.

— Ладно, погнали, — вздохнул Борис и разделся догола. Достал из сумки с вещами плавки, надел их, выпросил у одного из охранников ремень и перепоясался, чтобы нацепить на него ножны с ритуальным клинком. Вдруг ноги начнёт судорогой сводить, укол кончиком ножа поможет выплыть.

От берега отчалили на двух лодках. В первой сидел княжич со Степаном и худощавым, но вертким как змея Лёхой. Во второй для охраны и прикрытия ещё трое, Шавкат и остальные присматривали за лагерем и за гвардейцами. Не доверяли они людям генерала. Да и водку пить не умеют. С двух стопок развезло, всю ночь смеялись и песни пели.

Степан и Лёха размеренно гребли, а Борис вглядывался в воду. Возле берега она ещё была прозрачной, но дальше стала менять цвет на тёмно-зелёный. Если на середине Тартара и вправду глубина приличная, то не больше пяти-семи минут удастся продержаться в магическом пузыре. Это сколько же погружений придётся сделать, чтобы осмотреть дно? Княжич ещё вечером понял, что все более-менее значимые артефакты выгребли задолго до нынешнего поколения, проживавшего здесь. Найти сосуд или амулет, в котором живёт душа джинна можно только с помощью счастливого случая. Да только Аллах и своим помогать не хочет. Но старик-лавочник что-то знал. Когда Борис купил нож, у того глаза заблестели. И это был блеск не наживы, а радости.

— Суши вёсла, — сказал Волынский и сунул руку в воду. Холодная, зараза. — Начнём с середины и будем постепенно смещаться к берегу. Фонарик не забыл?

— Вот, держите, Борис Леонидович, — Лёха помог молодому княжичу закрепить фонарь на лбу. — Какое контрольное время?

— Семь минут плюс одна, — подумав, ответил Борис и спиной вывалился за борт. Мгновенно перехватило дыхание от холодной воды. Успокаивало, что здесь не Балтийское море, а значит, бояться переохлаждения не стоит, если только не увлекаться. Он отплыл от лодки на несколько метров и активировал скрипт защитного купола, под которым образовался воздушный пузырь, и нырнул. Солнечный свет некоторое время подсвечивал воду, но чем глубже, вода становилась темнее. Включив фонарь, Борис опускался вниз, ощущая, насколько тяжело погружаться в пузыре. Мимо, усиленно виляя хвостами, проплыла стайка мелких рыбёшек. Он обратил внимание на какое-то зеленоватое свечение, идущее снизу, и направился туда. На самом дне обнаружились странные наплывы из песка и глины, достигавшие высоты в два-три метра. Они тянулись в разные стороны, пропадая в сумраке глубин. Луч фонаря то и дело выхватывал рыб, водоросли, какой-то мусор в виде банок, бутылок. Даже остов автомобиля мелькнул в стороне. Кто-то утопил старую колымагу или оставил на месте, когда здесь ещё не было водохранилища?

Княжич посмотрел на часы. Пора подниматься. У него есть пара-тройка минут, пока охрана не начала волноваться. Он неторопливо всплыл, с помощью Степана залез в лодку, Лёха накинул на него плед.

— Давайте метров двести севернее, — махнул рукой Борис, показывая направление в сторону едва виднеющегося мыска, вдававшегося в озеро. — Внизу ничего интересного, только развалины остались от глинобитных домов.

Три часа они кружили по расширяющемуся радиусу. Княжич вынырнул после пятого погружения и раздражённо сплюнул в сторону, держась за край надувной лодки.

— Дерьмо, — сказал он. — Мы прошли вдоль западного берега, ничего путного нет.

— Может, сдвинемся к противоположному берегу? — Лёха задумчиво рассматривал белеющую полоску.

— Не в этом дело, — Борис привел дыхание в норму. — Я не знаю, как нащупать магические потоки артефактов. Одарённые их чувствуют. А здесь глухо.

— Попробуйте порезать руку, чтобы кровь пошла, — кивнул на ножны Степан. — Магия на крови самая сильная, вдруг удастся активировать «спящие» артефакты. Таким образом можно сориентироваться, куда плыть.

— Соображаешь, — усмехнулся Борис. — Ладно, помоги мне забраться в лодку. Ещё раз нырну — и на берег. После обеда продолжим.

Когда он снова погрузился в воду и рассёк ладонь острым как бритва ножом, то застыл, словно ощутив странную вибрацию, которая распугала всех рыбёшек. Исходила она со стороны западной оконечности озера, куда и показывал Лёха. Пузырь ещё держался, поэтому княжич развернулся и торопливо поплыл навстречу усиливающимся энергетическим колебаниям. И они были явно магического наполнения.

Перед ним выросли стены двухэтажного здания, тоже уже оплывшего и потерявшего форму, но судя по размерам, оно занимало значительную площадь. Виднелись даже улочки, расходившиеся во все стороны от «дворца», как тут же окрестил находку Борис. Вибрации исходили именно оттуда. Хотелось тут же броситься туда и начать поиски, но здравый смысл возобладал. Он поднялся на поверхность и увидел, насколько далеко уплыл от лодок. Помахал рукой, лёг на спину и стал ждать, когда Степан с Лёхой доберутся до него.

Оказавшись в лодке, он глотнул горячего чая из термоса и сказал дрожащим голосом:

— Что-то нащупал. Кидайте буёк. Буду после обеда здесь работать. И ни слова этим черноусым абрекам. Делайте вид, что зря время потратили. Шавкату, если начнёт спрашивать, говорите, что пусто всё. Не доверяю я ему.

Пока плыли к берегу, княжич зарастил разрез на ладони, направив в руку усиленную порцию энергии. Остался лишь розовый шрам. Как подумал, что снова придётся резать по живому, Борис поморщился. Лишь бы все его усилия не прошли даром.

Когда они вышли на берег, княжич сделал усталое и безразличное лицо, отмахнулся от вопросов бухарца. Парни уже сварили суп из горохового концентрата с тушёнкой, налили Борису полную тарелку.

— Капитан Рамзи спрашивает, останемся ли мы ночевать сегодня или уезжаем? — Шавкат присел рядом со своей тарелкой и куском хлеба.

— Я хочу после обеда обследовать ещё пару квадратов, — пояснил Волынский, хлебая наваристый суп. — Если ничего не найдём, завтра утром поедем дальше на запад. Хочу вдоль Ефрата прошвырнуться. Там же есть заброшенные города?

— Я не столь силён в местной географии, — смущённо произнёс бухарец. — Но там много современных городов, где можно спокойно ходить по антикварным лавкам. Вдруг на нужный след нападём.

— Слушай, Шавкат, а тебе не показался странным лавочник в той деревушке? — неожиданно спросил Борис.

— Старик как старик, — пожал плечами консультант. — Но толк в вещах знает. Ножи, кинжалы и сабли у него действительно ценные, с магической подпиткой.

— А как определил? — заинтересовался Волынский.

— Да у нас каждый горожанин обвешан амулетами, — рассмеялся Шавкат. — Я не исключение. Вы же знаете, что магические предметы всегда взаимодействуют друг с другом.

— Ну да, — не стал спорить Борис, вспомнив возникшую в воде вибрацию. Это не нож откликнулся на замурованный под толщей ила и песка артефакт, а Дар чувствовал нечто родственное, ну, или похожее по силе. — На что может реагировать кровь?

— Да много на что, — бухарец пожал плечами и доел суп, после чего отставил тарелку в сторону. — Но в большей степени с её помощью запирают очень опасные вещи.

— Неразумно, — задумался княжич. — Любой человек может вскрыть печать, если нечаянно капнет на неё свою кровь. Гипотетически предположив….

— Если бы всё так было просто… Печать закрыта кровью мага — она и открывается с кровью одарённого, но опять же не каждого. Существует множество допущений и запретов, которых накопились за тысячелетия магического искусства.

После обеда Борис не сразу приказал прыгать в лодку и грести к буйку. Излишняя торопливость привлечёт внимание гвардейцев, а те, в свою очередь могут тут же связаться с генералом. Не нужно заранее устраивать ажиотаж. Поэтому он полежал во внедорожнике со включённым кондиционером. Вот если бы здесь был Велимир, то запросто охладил воздух. А Волынские оперируют Огнём и Воздухом, так себе в условиях жаркого Востока.

И снова плеск вёсел, входящих в бликующую солнцем гладь воды, размеренное сопение Лёхи, редкие облачка над головой. Борис полностью ушёл в себя, прорабатывая алгоритм действий. Бесконечно создаваемая сфера с воздухом забирала довольно много силы, поэтому он хотел рискнуть и увеличить время пребывания под водой, но чтобы наверняка. Вибрацию издавал какой-то предмет, это ясно. Но джинн ли? Почуял кровь и теперь бесится?

Буёк немного снесло в сторону, но не критично. Кивнув Степану, чтобы тот следил за обстановкой, Борис ушёл вниз. И сразу же почувствовал сквозь толщу воды вибрацию. А ведь он даже не пустил кровь! Словно какой-то дикий зверь бился в стену, пытаясь вырваться наружу, баламутя всё вокруг.

Пузырь, наполненный воздухом, мог продержаться двадцать минут, о чём княжич предупредил охранников. А то начнут паниковать, прыгать в воду, привлекут внимание остальной группы. Через двадцать минут он должен быть на поверхности. Оставалось пятнадцать. Следовало торопиться, но как назло, преодолевать последние метры оказалось настолько трудно, что Борис взмок внутри пузыря.

И всё же он приплыл ко «дворцу», дважды обогнул его и, найдя удобную щель, проскользнул между разрушенными стенами. Вибрация, которая стала ощущаться гораздо сильнее, шла изнутри, но где именно лежал предмет, предстояло выяснить очень быстро, иначе следующий заплыв придётся делать через час, не раньше. А вечереет здесь рано.

Аккуратно проплывая вдоль разрушенных стен, он светил фонариком в тёмные уголки разрушенного здания, а вибрация становилась всё сильнее, отчего ритуальный нож тоже стал испускать магические волны. Бедро зажгло, как будто к нему приложили раскалённое тавро.

Пять минут осталось. Борис обратил внимание, что в одной из бывших комнат илистое дно как будто недавно взбаламучено, словно там барахталась крупная рыба… а, может, человек? Дайверы здесь тоже частенько ныряют, как сказал вчера капитан Рамзи.

Оттолкнувшись от стены, княжич ловко миновал узкий проём и оказался в небольшом помещении (вернее, что от него осталось), подплыл к облаку ила и едва не вскрикнул от жаркой волны, окатившей его с ног до головы. Нож задёргался, почувствовал ответный сигнал от странного возвышения, похожего на алтарь. Очистив его от наносов песка и грязи, Борис разглядел выбитый на камне рисунок: круг в середине, а снизу и сверху прочерчены дуги с арабской вязью поверх них. В самом круге, причём, незамкнутом, несколько линий перекрещены между собой, и снова письмена. Грубо обработанный кругляш, который княжич принял за грубый нарост, лежал в самом перекрестье линий. Именно от него исходила вибрация.

Две минуты. Пора уходить. Схватив кругляш, который на поверку оказался обычным камнем, но почему-то обжигающим ладонь, Борис стал подниматься на поверхность, ощущая сжимающийся вокруг него пузырь. Надо или разрушить магему или есть риск получить травму, когда она схлопнется сама.

Получить по организму ощутимый динамический удар не хотелось, поэтому княжич развеял пузырь и уже спокойно, без спешки всплывал, набрав в грудь воздух. Когда он вынырнул на поверхности, отдуваясь и отплёвываясь, к нему устремились обе лодки.

— Уф, тютелька в тютельку, — облегчённо вздохнул Степан, помогая Борису залезть в лодку. — Нашли что-нибудь?

— Какой-то медальон, — Волынский покрутил в руке кругляш с выцарапанными на обеих сторонах непонятными знаками и рунами. Как ни странно, излучающего тепла он уже не чувствовал, но мелкая вибрация пальцев и ножен на бедре всё равно ощущалась. — Не знаю, что за штука, но говорить о ней запрещаю. Вообще никому. Пока сам не разберусь.

— Понятно, — кивнули оба охранника.

Сунув медальон в кармашек плавок, княжич закутался в плед и всю дорогу до берега размышлял, существует ли некая предопределённость, толкающая человека на выбор пути. Ну вот, к примеру, зашёл он в антикварную лавку, ничем не отличающуюся от сотен других в Халифате, а спустя какое-то время, купив ритуальный нож, да к тому же старинный (как утверждает продавец), оказывается на берегу озера, на дне которого покоится разрушенный древний город. А может, и не древний! Но именно здесь лежал каменный кругляш с непонятными знаками на поверхности. Он имеет магическую природу, потому что Борис её чувствует, как и нож, дрожащий словно от возбуждения. Почему именно этот нож? Почему именно это озеро? Мог ли лавочник манипулировать желаниями княжича?

Отбросив будоражащие его мысли, Борис стал думать, как проверить, что содержит медальон. Вполне вероятно, что сейчас в его руках вещь, способную активировать портал или создать какую-нибудь мощную магему. Или здесь заперта душа джинна? Было бы великолепно. Только как пересечь границу халифата и увезти медальон в Россию? Опять просить барона Абрамова? У него много связей, даже таких, о которых не принято говорить открыто. Не хотелось Борису идти на поклон к Тарифу аль-Фарра. Чувствовал, что останется не только без медальона, а вообще может жизни лишиться. Найдут через пару лет его тело где-нибудь в песках, высушенное как мумия.

Не снимая пледа, княжич вылез на берег и присел возле костра, который заботливо поддерживали его охранники. К нему тут же подошёл капитан Рамзи вместе с Шавкатом.

— Как ваши успехи? — поинтересовался гвардеец, бухарец перевёл.

— Мне кажется, всё уже выгребли до меня, — улыбнулся Борис.

— Сожалею, господин, но это так и есть, — кивнул Рамзи. — Я знаю, потому что за десять последних лет здесь не подняли ни одну находку.

— Зато город я точно видел. Для археологов было бы приятно здесь покопаться. Просто нужна экспедиция со спецоборудованием.

— Так её дважды организовывали, — вежливо улыбнулся капитан-гвардеец, и Борис только руками развёл. — Значит, завтра утром выезжаем?

— Да. Я решил ехать в Эр-Рамади, потом вдоль Ефрата на юг и вернёмся в Багдад.

По лицу Рамзи было видно, что он ожидал гораздо более быстрого возвращения в столицу Халифата, а теперь придётся ещё пару-тройку дней сопровождать чудака-русского. Но Борису было плевать. Он заплатил за охрану, остальное его не волновало.

Переодевшись возле внедорожника, княжич спрятал каменный медальон в сумке и навесил на неё защитную печать, чтобы ни один умник не совал сюда нос. Потом с телефоном отошёл подальше к озеру, нашёл подходящий камушек и сел на него так, чтобы никто не смог подобраться к нему во время разговора.

— Привет, отец, — после долгих гудков, когда послышался голос князя Волынского, сказал Борис.

— Здравствуй, сын! Наконец-то, соизволил объявиться! — язвительно произнёс Глава Рода. — Барон Абрамов куда больше обо мне беспокоится, чем родной сынуля.

— Не обижайся, отец. Кажется, у меня появилась одна штучка. Только я не знаю, как проверить её содержимое.

— Дома проверишь. Но пока не торопись возвращаться. Побегай по пустыне ещё недельки две, а может — месяц. Я сам тебе позвоню.

— Не очень хотелось, — скривился Борис.

— Башкой своей надо было думать, прежде чем игнорировать мои приказы, — всё-таки старший Волынский до сих пор злился. — Ладно, ты где сейчас?

— Загораю возле одного интересного озера, — усмехнулся княжич. — Завтра выдвигаюсь к Ефрату. Поезжу по городам как турист, пока все твои недруги не успокоятся.

— Ты иногда звони, не пропадай, — вздохнул Глава.

— Кстати, а где барон Абрамов сейчас?

— Да где-то неподалёку от тебя свои дела обтяпывает.

— Поинтересуйся у него, сможет ли он перевезти меня через границу Халифата с контрабандой? Иначе медальон у меня отберут в аэропорту.

— Поспрашиваю. Но ты не рассчитывай на барона. Чем больше от него хочешь, тем больше будешь должен. Всё, отключаемся. Не нужно лишнего болтать.

Борис чертыхнулся, закончив разговор. Две недели в этой жаркой и тягучей как патока стране! Свихнуться можно от тоски. Надо узнать, есть ли в Багдаде бордели или рестораны для европейцев. Должны быть, иначе сюда никто ездить не станет.

Он и в этот раз лёг спать во внедорожнике, и вымотанный до предела сегодняшними погружениями, постарался сначала прокачать энергетические каналы, сузившиеся от чудовищной нагрузки, а кое-где даже разорвавшиеся. А потом словно в темноту провалился.

— Княжич! — его беспощадно трясли за плечо. — Просыпайтесь!

Борис подскочил на месте, едва не пробив головой крышу бронированной машины.

— Нападение! — голос Степана в полной темноте был напряжённым, но без панических ноток. — Вставай, княжич!

— Что? Кто? — быстро пришёл в себя Волынский и растёр лицо, чтобы сбросить сонную одурь.

— Неизвестные напали на лагерь. Парни заняли круговую оборону.

— Ну и в чём проблема? — накинув на себя тонкую куртку, спасающую от холода, тянувшегося с озера, Борис вылез наружу. В уши сразу же ударили звуки серьёзного стрелкового боя. То и дело стены развалин освещались вспышками выстрелов, красные трассеры уходили в сторону холмов, со взвизгом ударялись в землю и рассыпались искрами. Охрана Волынского стреляла короткими очередями, а вот автоматы гвардейцев не смолкали ни на минуту. — Мы не отобьёмся?

— У них маг, — Степан уже успел надеть бронежилет, а второй держал в руках. — Он уже развалил одну стену какой-то техникой, придавив двух гвардейцев. Не до смерти, но воевать не могут. Оденьте, господин. Кроме вас в отряде чародеев нет. Если этот гад начнёт всерьёз бить, все здесь и останемся.

— Понятно, — Борис не хотел надевать бронежилет, так как считал себя достаточно сильным одарённым, чтобы противостоять магическим атакам, но Степан, судя по его решительному виду, не собирался отступать. Ведь он отвечал за жизнь младшего сына Главы, а любое средство защиты на Борисе успокаивало его.

Надев бронежилет, княжич нырнул в салон, снял печать с сумки и вытащил медальон. Подумав, засунул его во внутренний карман куртки. Так надёжнее.

— Ну и куда идти? — он оглянулся по сторонам. Машины, стоявшие полукругом, защищали подходы к лагерю с севера и юга. Отсюда же можно было без боязни скрыться в развалинах.

— Я оставил здесь Лёху с тремя бойцами, — Степан небрежно перебросил короткоствольный автомат с плеча на сгиб руки. — Вы нужны там. Создайте пару техник из арсенала Рода, запугайте их.

— Шавкат живой? — Борис от неожиданности пригнулся, когда над головой что-то просвистело, и мгновенно накинул воздушный доспех. Погибать в дурацкой перестрелке ему не хотелось.

— Да, сидит тихонько в укромном месте, куда пули не залетают, — телохранитель хмыкнул. — Идёмте, княжич.

Они пригнулись, чтобы проскочить несколько метров открытого пространства, и оказались в помещении, которое сейчас превратилось в поле боя. Стучали выстрелы, витиевато ругались арабы, слышались матюки русских. Степан показал рукой, где нужно залечь. Обвалившаяся стена, как ни странно, стала хорошей позицией, но Борис то и дело слышал, как с чмоканьем впиваются в камень пули.

— Пытаются с двух сторон зажать, — пояснил Степан. — Одни отвлекают, другие просачиваются к машинам, но мы им не даём. Вот по ним и надо шарахнуть, чтобы поняли, что шутить не будем.

— Хорошо, попробую, — Волынский привалился спиной к тёплым камням и сложил ладони друг к другу, усилил токи Воздуха, насыщая их капризными элементалями, и вскоре за стеной с гудением возникла миниатюрное пылевое облако. Никто не видел, что происходит, но Борис знал, что сейчас из этого облака формируются воздушные лезвия, способные раскромсать живую плоть, неосмотрительно подставившуюся под удар магоформы. Она была простенькой, но прощупать слабые места врага и выявить, где прячется маг, вполне могла.

Насытив лезвия магической энергией, Борис ещё минуту держал в узде невидимые дрожащие нити, пока не отпустил. Что-то хрустнуло в воздухе, засвистело — это острые ножи полетели от лагеря в сторону нападавших. Поддав ускорение летящей магоформе, княжич рявкнул:

— Всем лечь! Шавкат, переведи!

Бухарец откуда-то из тёмного угла затараторил по-арабски. И только замолчал, как ухнуло, растеклось в воздухе треском рвущейся материи, кто-то завопил от страха и боли. Две человеческие фигуры, пригибаясь, бросились прочь от места засады, но тут же переломились как подрезанные, и рухнули вниз, слившись с землёй. На какое-то время интенсивная стрельба с того фланга прекратилась, зато с другой полетели гранаты, тонко завизжали чьи-то голоса. Несколько раз бахнуло, заложив уши.

А потом что-то засвистело, да так противно, что многие побросали оружие, сжимая виски. Как называлась эта магоформа здесь, он не знал, но был с ней знаком. «Свирель» — гадкая штука, совмещающая ментальную атаку с магической воздушной техникой. Она воздействует не на слух, а выворачивает мозг, сводит с ума и на некоторое время дезориентирует противника.

В воздухе раздались хлопки. Это сработали защитные амулеты охраны княжича, сглаживая негативное воздействие, а вот гвардейцам пришлось несладко. Можно сказать, на некоторое время они выбыли.

Множество теней бросилось к развалинам. Борис, благодаря своему доспеху, минимизировал неприятные последствия «свирели» и шарахнул воздушной волной, без всяких изысков насыщая её песком, камнями и всяким мусором, скопившемся в заброшенном посёлке. И вся эта масса снесла бандитов. Снова захлопали разряжаемые амулеты, теперь уже со стороны нападавших. Кому-то удалось выжить под ударами, кого-то покалечило, но никто не добежал до лагеря.

— Шавкат, живой? — весело спросил Борис, падая за вывалы глинобитных кирпичей.

— Пока живой, — бухарец подполз к нему.

— А что с таким пессимизмом? Сейчас вычислю их главную ударную силу…

Борис никогда не был на войне, поэтому относился к происходящему как к какой-то дуэли, а не к реальному бою, где задержка на огневой позиции, вскрытой противником, грозит серьёзными последствиями. Он не знал, что человек, следящий за происходящим, первым вычислил местоположение мага, нанёсшего урон его отряду.

Княжич не договорил. Сначала по нему прилетела чудовищной силы «кувалда», снёсшая доспех, а потом, в довесок — несколько огненных копий, просверливших остатки защиты. Разорвавшиеся в воздухе магемы ослепили его и отшвырнули как котёнка. Что случилось с Шавкатом, Борис не знал. Он тщетно пытался восстановить зрение, но с глазами происходило неладное: текли слёзы, световые вспышки продолжали ослеплять сетчатку, и вдобавок к этому Волынский не мог двигаться. Почему-то наступила тишина, на плечи навалилась жуткая тяжесть.

Если бы Борис не упивался собственным всемогуществом (как ему казалось), он обратил бы внимание на вибрацию медальона, лежавшего в кармане. Возможно, догадался бы что-то предпринять, например, разбить его…

Но ему оставалось лишь слепо шарить вокруг рукой, а потом услышать странно знакомый голос, принадлежащий пожилому человеку. И говорил он по-русски, но с жутким акцентом:

— Всех живых связать, обыскать, оружие забрать. Юношу не трогать. Я сам с ним поговорю.

«Это же лавочник из деревни!» — только и успел сообразить Борис, как на него навалилась полная темнота. Обидно, что какой-то старик оказался сильнее его.

Глава 16

Петербург, Зимний дворец

— У вас найдётся на чём можно воспроизвести запись допроса? — поинтересовался граф Возницын, доставая из кармана накопитель с броской и знакомой надписью на серебристо-чёрном корпусе. «Нимфу» уже стали закупать чиновники из ИСБ, — с иронией подумал Никита, присаживаясь поближе к тестю. — Надо Тамару и Дашу обрадовать, глядишь, и их признают поставщиками императорского Двора'.

— Только через компьютер, — пожал плечами Константин Михайлович. — Но у нас есть комната для просмотра на большом экране А стоит ли? Не проще ли на словах?

— Поверьте, Ваше Высочество, клиент много чего интересного наговорил, — с серьёзным видом ответил Глава ИСБ.

— В таком случае я сейчас распоряжусь, — Великий князь снял трубку с телефонной базы, выждал в тишине несколько секунд и отдал приказ. Потом откинулся на подголовник. И неожиданно пожаловался: — Как же мне надоела эта суета с Ордосом. Где бы найти десяток Назаровых, чтобы они раз и навсегда решили проблему? Никита, не скажешь?

Волхв улыбнулся. Меньшиков высказал свою неутолённую мечту получить в свои руки Универсалов с помощью своей дочери, не понимая, что даже полный комплект Стихий у её мужа не сделает детей подобными отцу. Вот и Балахнин такой же упёртый, с чего-то решил поиграть с богами. Кстати, надо узнать, где он прячет внука-бастарда и провести полноценное обследование во избежание будущих проблем.

— Не знаю, Ваше Высочество, — покачал Никита головой. — Зато в Империи есть люди, подготовленные для таких дел.

— Ты про «призраков»? — хмыкнул Меньшиков. — Своевольные ребята, но согласен, кровь гадам пускают отменно.

А вот это интересно. Тесть, оказывается, знал о «призраках», и совсем неслучайно напомнил о них. Неужели догадывается, что Никита начал рекрутировать отставников? Или кто-то слил информацию? Развить эту тему не удалось. Раздался звонок телефона. Их приглашали в просмотровый зал.

Никита сел по правую руку от Великого князя. Устроившись в удобном мягком кресле, он впился в большой экран, на котором сейчас демонстрировалась небольшая комнатка со столом посредине. Съёмка велась с помощью камеры, направленной на измождённого, с блуждающим взглядом, Висконти. Следователя никто не снимал, слышен был только его голос.

— Назовите ваше имя, оперативный позывной, в какой организации состоите.

— Маттео Висконти, позывной — «Гриф». Являюсь эмиссаром Ордо Ксенос по особо важным делам, — бесцветно ответил мужчина.

— Чем конкретно вы занимались по заданию Высшего Лорда?

— Ликвидация людей, особо опасных для деяний Ордоса и Магической Инквизиции в целом. Этими людьми могли быть учёные, профессора, магистры, перебежчики, предатели Ордоса… В общем, все, кто прикасался к тайнам Инквизиции, и по каким-то причинам начал сотрудничать с независимыми СМИ.

— Сальваторе Грава — один из них?

— Да, этот человек двадцать лет обучал молодых адептов Ордена искусству рунической магии. Потом по состоянию здоровья ушёл на отдых и занялся написанием трудов для библиотеки Инквизиции.

— Его монографии издавались только для студентов Ватиканского Университета?

— Да. Количество экземпляров было строго ограничено.

— Почему Граву решили ликвидировать? Ведь он, как выяснилось, ни разу не давал интервью для газет, телевидения, не печатал книги для массового читателя.

— Я не знаю. Возможно, были какие-то особые причины, по которым Высшие Лорды вынесли такой вердикт. Я всего лишь исполнитель.

— Вы работали в паре или в одиночку?

— В паре. Ликвидаторы нашего уровня всегда действуют вдвоём.

— Кто ваш напарник?

— Баронесса Стефания Сегрейв. В нашей паре она считается главной.

— Почему именно она? Вы же сильный одарённый.

— Стефания умеет подбираться к жертве через разные планы бытия… А, вы не понимаете. Есть внешний мир, в котором существуем все мы. Есть мир Инферно, а есть уровень Теней, Изнанка. Так вот, баронесса тем и ценна, что может незаметно подобраться к клиенту, где бы он и как тщательно не прятался.

Никите захотелось стукнуть себя по лбу ладонью. Разгадка оказалась куда как проще, чем те версии, которые разрабатывали пражские маги-следователи, да и он сам. К Граве эмиссары подобрались через Изнанку. Старый магистр не страдал слабоумием и не открывал двери убийцам, потому что осознавал степень опасности, исходящей от его коллег. К нему проникли через самый нижний слой, практически не отслеживаемый магическими атрибутами. Но ведь Грава знал, чем грозит мир Теней. Человеческая безалаберность или покорность судьбе?

— А кто являлся главным в вашей паре?

— Баронесса.

— Назовите её оперативный позывной.

— Стеллина.

— Хм, а почему вы сейчас назвались Грифом, а не Аморуччо?

— Вы и это знаете? — на лице Висконти впервые промелькнули эмоции. — Аморуччо… Это Стефания меня так называла. Сами понимаете, за столько лет совместной деятельности наши отношения вышли далеко за рамки служебных. А для Ордоса я был Грифом.

— Понятно. Значит, баронесса Сегрейв является Проводником?

— Кондуктором, да. Она в нашей паре была главной.

— Лучше училась? — с сарказмом спросил невидимый следователь.

— Как ни странно — да. Причём, её учителем был как раз магистр Сальваторе.

— Да ладно! — изумлённо воскликнул Никита, и даже Великий князь хмыкнул озадаченно. — Теперь понятно, почему Грава так боялся. По его следу шла волчица с невероятной хваткой.

— Грава доверял баронессе? — продолжал допрос «безопасник».

— Он никогда никому не доверял. Каждый ученик был для него потенциально опасным в будущем.

— Вы знакомы с неким Батальей?

— Да. Ещё один перспективный ученик магистра. Он разработал алгоритм защиты от негативного воздействия Изнанки. Стефания воспользовалась его идеями и довела до ума.

— В чём заключается идея?

— Технологию не знаю, но суть такова: нужен защитный контур с нанесёнными на них рунами. Этим контуром является некий предмет, но лучше всего нож, кинжал, меч, сабля, то есть металлический предмет, насыщенный магией. Причём, клинок должен какое-то время полежать в Изнанке, впитать в себя его энергию, и только потом с ним можно манипулировать.

— Почему он так откровенен? — не выдержал Никита. — Довольно странное поведение. Вываливает всё, что знает, и не пытается врать.

— С ним хорошо поработали ментаты, — пояснил граф Возницын. — Сначала уничтожили все блоки, ведущие к самоликвидации, ослабили области головного мозга, отвечающие за определённые человеческие качества. Проще говоря убрали функцию «держи язык за зубами». Во время допроса его контролировали трое ментатов, в нужный момент воздействуя на возникающие преграды. Если присмотреться, Висконти периодически подвисал, пытаясь выстроить защиту. По глазам видно, что он всё понимает, но остановиться не может. Это как «сыворотка правды».

— Помимо магистра Гравы у вас была задача ликвидировать барона Назарова? — допрос продолжался.

— Ликвидация Назарова в приоритете. Его подозревают в уничтожении верхушки Ордоса — Высших Лордов. Но и без этого есть много причин «стереть» барона. Нам была поставлена задача найти архив Гравы, но именно Назаров его выкрал. Мы построили маршрут через Изнанку прямо в его дом, но попали в умело сделанную засаду.

— Каким образом построен маршрут? В особняке барона Назарова есть ваш агент? Кто-то же поставил маячок. Без него невозможно выйти в нужную точку.

— Если в ваших руках есть вещь разыскиваемого человека, то не обязательно ставить маячок.

— Вещь Назарова?

— Да. Стефания позаимствовала носки барона, проникнув в его номер.

— Почему носки, а не носовой платок, к примеру? Исчезновение платка не так заметно, — задал логичный вопрос следователь.

— Платки держали женскую ауру, а это увеличивало риск сбоя. Мы могли выйти совсем в другом месте. А носок — он и есть носок, это личная вещь человека, достаточно впитавшая в себя энергетику клиента.

Никита покачал головой. Дед Фрол оказался прав насчёт личных вещей. Правда, не угадал, каких именно. Вряд ли жёны положили ему десяток платков, а вот носки — дело серьёзное. Без них никуда. Стефания знала, что из мужских вещей брать. С трудом сдержал усмешку, что приходится думать серьёзно о несерьёзном.

— Итак, вы утверждаете, что нашли способ перемещения по Изнанке, не подвергая себя значительной опасности. Ответьте на такой вопрос: эта Изнанка играет функцию портала или в неё можно зайти из любой точки?

— Из любой, если вы не собираетесь возвращаться туда, откуда зашли. Мы, например, могли свободно перемещаться между городами, где уже заранее раскидали сигнальные маяки. Таким образом, за годы службы мы создали довольно разветвлённую сеть. Поэтому до сих пор никто не мог нас обнаружить и поймать.

— Ну, всему приходит конец.

— Да, вы правы. Стефания излишне торопилась завладеть архивом, а я пытался удержать её, выждать хотя бы полгода, — блекло проговорил Висконти. — Но, к сожалению, был недостаточно настойчив. Да и верхушка Ордоса не хотела затягивать акцию.

— Где можно найти баронессу? Есть какие-то места, где вы отсиживались после проведённых ликвидаций?

— Кадис, Севилья, Венеция, Париж, Лондон, — пожал плечами Висконти. — Мы никогда не задерживались на одном месте больше недели. Ордос не любит, когда из явочной квартиры устраивают гостиницу.

— То есть вы не можете точно сказать, где именно баронесса Сегрейв сейчас находится?

— Нет.

— Будьте любезны написать адреса всех явочных квартир, — к итальянцу протянулась рука с листом бумаги и карандашом.

Пока Висконти, позвякивая браслетами-блокираторами и неловко держа карандаш, записывал что-то на бумагу, Великий князь поинтересовался у графа:

— Фёдор Ильич, а список явок вы захватили с собой?

— Да, он в папке с документами и распечаткой допроса, — откликнулся Возницын.

— Прекрасно. Как думаете, баронесса попытается спасти своего… кхм, Аморуччо?

— Попытается, но теперь будет планировать операцию куда тщательнее, чтобы не проколоться. Поняла, что в Изнанке у неё появился оппонент.

— Господин Висконти, у нас есть сведения, что Ордос активно сотрудничает со спецслужбами Британии. С кем лично из агентов СИС вы встречались? И где именно? — продолжил допрос следователь, когда Висконти отложил карандаш.

— Лично мы с британцами не контактировали. Но у нас был куратор. Сеньор Санвитале. Оперативный позывной — «Легат». А вот он, скорее всего, вёл переговоры с другими разведками.

— В каком филиале Ордоса он служит?

— Ордо Ксенос.

— Вы утверждали, что деятельность вашей «двойки» распространяется на Россию и Восточную Европу. А вы занимаетесь только ликвидацией или можете брать на себя функцию вербовки?

— Нет, этим занимается Санвитале. У него большие полномочия.

— Вы знакомы с княжичем Борисом Волынским? — неожиданно спросил следователь.

— Нет, не припомню, — наморщил лоб Висконти.

— А вот он хорошо помнит баронессу Сегрейв и вас. Правда, не по имени, а по внешности. Встречался с вами в Берлине.

— Извините, в самом деле не знаю. Может, Стефания с ним и встречалась, но только я не помню никакого русского княжича.

— А Санвитале называл вам какие-нибудь имена агентов СИС или СМС?

— Секретная Магическая Служба Короны? — уточнил итальянец. — В одном из встреч куратор обмолвился и назвал имя человека, который был назначен самим графом Спенсером — директором СИС — для одной очень важной акции. Он был недоволен, что англичане хотят провернуть спасение агента Маккартура из застенков русской службы безопасности чужими руками. Если вдруг произойдёт неудача, русская контрразведка подумает на Ордос.

— Кто этот человек? — голос следователя стал напряжённым.

Никита почувствовал, как и Константин Михайлович заёрзал в кресле и даже подался вперёд, чтобы не упустить ни слова.

— Некий барон Тэлбойс. Джордж Тэлбойс. С ним ещё связана одна история с вербовкой какого-то очень важного русского аристократа, чуть ли не родственника императора Меньшикова, — Висконти вдруг проявил эмоции, фыркнув от сказанного. — Это же глупость! Санвитале, наверное, слегка утомился, вот и нёс чушь.

— Если к этой фразе вашему куратору нечего было добавить, то так и есть, — следователь прекрасно владел ситуацией и говорил буднично, как будто ему было неинтересно. — Значит, Тэлбойс подбивает Ордос на акцию вызволения агента Маккартура из русского плена?

— Да. Поэтому я заподозрил, что Санвитале хотел свалить на нас эту работёнку.

— А баронесса Сегрейв в силах вытащить Маккартура в одиночку?

— В одиночку — нет. Но если ей дадут в помощь парочку клерков — почему бы и нет?

Константин Михайлович простучал пальцами по подлокотнику и наклонился к Никите, зашептав:

— Кажется, я знаю, где надо ловить эту неуловимую баронессу.

— В Шлиссельбурге? — улыбнулся Никита.

— Пустим слух, что Маккартур готов сотрудничать в обмен на ослабление режима и смягчения приговора.

— Думаете, клюнут? — услышал их граф Возницын.

— Если слить информацию этому Тэлбойсу… Спасибо, Фёдор Ильич, за интересное кино. Я позже с протоколом допроса и вот с этим фильмом зайду к Его Величеству. Думаю, достаточно.

Когда они вернулись в кабинет, Меньшиков задержался в приёмной и дал указание секретарю-адъютанту:

— Свяжитесь с МВД и выясните, не находился ли на территории России английский подданный барон Джордж Тэлбойс. Если появится информация, сразу дайте знать. А в МИДе запросите справку об этом человеке.

В ожидании сведений из министерств Великий князь организовал чаепитие с печеньем и конфетами, и почему-то разоткровенничался с Никитой.

— Тэлбойс может быть связан с разведкой Ватикана. Мне важно знать, был ли он в Яссах в момент нахождения там моего брата Михаила. Если так, то всё очень плохо.

— Полагаете, это тот самый человек, которого вы ищете уже целый год? — поинтересовался волхв, попивая душистый чай.

Граф Возницын большей частью отмалчивался, погрузившись в раздумья.

— Хотелось бы… — мечтательно произнёс Меньшиков. — Взять бы всю эту мразь за хвост — и с размаху об стену! Предательство внутри Семьи — самое худшее, что можно представить. Не понимаю, чего не хватает Михаилу. Ну не тянет он на самодержца русского!

Раздался телефонный звонок.

— Слушаю, — бросил в трубку Великий князь и замолчал. Через минуту кого-то поблагодарил и посмотрел на графа, перевёл взгляд на зятя. — Ну что, как говорит наша молодёжь, чуйка у меня сработала! Тэлбойс несколько раз посещал Россию. Был в Петербурге три года назад с какой-то гуманитарной миссией или ещё с какой холерой. А ещё он посещал Яссы в течение того времени, когда там находился Великий князь Михаил Михайлович. Значит, скоро опять появится, если все визиты связаны с вербовкой.

Он потёр руки, но, скорее от злости, чем от возбуждения.

— Разрешите просьбу, Ваше Высочество, — Никита встал.

— Валяй, зятёк.

— Не торопитесь пускать слух про Маккартура. Я хочу подготовиться к встрече со Стефанией. Нужно техническое обеспечение. Когда оно появится, могу лично возглавить группу захвата. Это ведь и моё дело. Возьмём баронессу — считай, ещё одну башку Ордосу срубим.

— Сколько тебе времени нужно?

— Постараюсь за месяц управиться.

— Хорошо, работай, Никита.

— А Маккартура нужно перевести в такую же камеру, что и Висконти. С полной блокадой на всех уровнях, — посоветовал волхв.

— Сделаем, — махнул рукой Меньшиков. — Ступай, сын. Только не забывай, что увиденное и услышанное сегодня не должно выйти за пределы этого кабинета.

— Обижаешь, батя, — усмехнулся Никита и направился к двери. Остановился и добавил: — Как только у меня всё будет готово — сам позвоню.

« Гнездо»

— Сударыня! — Слон с грацией огромного животного сделал реверанс, когда из внедорожника выскочила высокая девушка в полушубке и шапке, из-под которой на спину вилась толстая коса. — Я ведь уже и не чаял увидеть вас! Позвольте ручку!

— А вы же… Слон, да? — девушка прищурила серые глаза, но вместо того, чтобы принять ухаживания, вытащила наружу огромную дорожную сумку. — Помню-помню. Извольте, сударь, помочь. Я не знаю, где мне на время экзаменов придётся жить, поэтому доверяю вам носить мой багаж.

И под смех бойцов, встречавших очередную группу рекрутов, она вручила ему сумку. Слон уважительно покачал головой, оценивая вес ручной клади.

— У вас там кастрюли из чугуна? — полюбопытствовал он.

— Нет, всего лишь несколько пистолетов и набор ножей, — мило улыбнулась девушка. — Я всегда в поездку беру своё оружие. Надо же как-то защищать свою честь от таких шустрых и напористых мальчиков.

Она тут же подобралась, когда к ней с улыбкой подошла молодая и очень красивая женщина в шубе и с непокрытой головой. Её густые каштановые волосы были стянуты на затылке заколкой в виде большущей бабочки с серебристыми крыльями. То, что это защитный артефакт, девушка поняла сразу. Что-что, а различать обычные аксессуары от магических она могла без проблем.

— Ручеяна? — спросила женщина.

— Да, это я, — улыбнулась в ответ девушка и без всякого трепета протянула руку для пожатия. — А вы, наверное, Тамара Константиновна? Мне сказали сразу к вам обратиться, если будут проблемы.

Ладонь у старшей жены барона Назарова оказалась прохладной и крепкой. Длинные ухоженные пальцы оплели руку Ручеяны и влили немного Силы.

— Уже проблемы появились? — удивлённо вскинула брови хозяйка, перестав давить на аурный контур девушки. — Как-то быстро. Неужели ребята обижают?

— Нет, они у вас смирные, — Ручеяна стрельнула глазами в сторону Слона, который безропотно стоял и ждал распоряжений, куда унести сумку. — Только их много, и я так понимаю, с проживанием будут проблемы.

Она ведь поняла, что Назарова продемонстрировала свою Силу не просто так, а с одной целью: сразу предупредить и показать, что в своём доме она не потерпит лишних движений в сторону мужа. Ручеяна была очень привлекательной девушкой, и признаться, хотела прощупать Князя Гиперборейского, насколько тот готов увлечься ею. Но рукопожатие старшей супруги едва не превратило её кровь в лёд. Это был самый настоящий намёк: «не вздумай играть с мужем, девочка». Хотя она и не собиралась заниматься глупостями, приехав сюда ради совершенствования своих боевых навыков.

— Ну, почему же? Никита предупредил насчёт тебя. Так что будешь жить пока в особняке. Комната уже готова, можешь заселяться. Слоник, неси вещи девушки в северное крыло.

— Понял, Тамара Константиновна, — телохранитель подмигнул Ручеяне и затопал по лестнице на веранду.

А баронесса Назарова взяла под руку Ручеяну и самолично повела гостью в дом.

— Ты в курсе, какие обязанности будешь выполнять? — поинтересовалась она, когда завела её в парадную.

— Надеюсь, не горничной, — девушка с любопытством огляделась по сторонам. Здесь всё было просторно: залитая светом огромная прихожая, ростовое зеркало, аккуратно встроенные гардеробные шкафы и шкафчики, вешала, серая ковровая дорожка, на которой развалилась пушистая кошка. Сняв полушубок и шапку, Ручеяна украдкой бросила взгляд на себя в зеркало, поправила сбившуюся прядь волос. Да уж, по сравнению с хозяйкой особняка она выглядела как серая мышка.

— Нет, не горничной, — усмехнулась Тамара, скидывая шубу с плеч. — У тебя иная специализация, учитывая кучу оружия в сумке. Ладно, я не буду бежать впереди мужа. Он сам всё расскажет. Пойдём, покажу твою комнату и познакомлю с обитателями «Гнезда».

Ручеяна уже знала, что «Гнездом» все живущие здесь называли имение Назаровых.

— А вот и первые! — заулыбалась Тамара. — Дети! Давайте знакомиться с нашей гостьей. Её зовут Ручеяна.

— Михаил, — мальчик энергично кивнул, вытянув руки по швам, совсем как военный. Выглядело это довольно забавно, если бы не серьезный взгляд, которым юный Назаров разглядывал девушку. — Очень приятно.

— Полина, — прелестная девчушка с такими же густыми волосами как и у баронессы, на мгновение замерла, но тут же расслабленно опустила плечи, посмотрела на мать и едва заметно кивнула. — Добро пожаловать, Ручеяна. Вам здесь понравится.

— Мне уже нравится, — улыбнулась девушка.

— А у нас есть братья Юрик и Ярик, — выложил дополнительную информацию Миша, — только они ещё маленькие.

— Я обязательно с ними познакомлюсь, — пообещала Ручеяна.

— Готовьтесь к обеду, — предупредила Тамара. — Кстати, почему вы не на занятиях?

— Любовь Семёновна нас отпустила пораньше, — покладисто ответила девочка, продолжая изучать гостью, и это было довольно странно — ощущать на себе столь пристальный взгляд, в котором не просматривалось ничего детского.

— Хорошо, можете погулять на улице, но недолго, — разрешила мать.

Они уже поднимались по лестнице на второй этаж, как Ручеяна услышала громкий шёпот Полины:

— А я её сразу узнала! Она мне недавно приснилась!

— Ну и кто она?

— Валькирия!

Ручеяна едва не рассмеялась. Забавные ребятишки, но потенциально сильные одарённые. Несмотря на возраст, уже чувствуется, как насыщен у них аурный контур. Так если отец у них Князь Гиперборейский, трудно ожидать чего-то другого. Хотя… народная мудрость на этот счёт гласит, что цыплят по осени считают.

— В доме у нас очень большой женский коллектив, скучно не будет, — Тамара подошла к двери, где их дожидался Слон. — Ну и парни тоже не промах, но ты их не обижай. Правда, и лишнего не позволяй.

— Сумку я оставил возле входа, — доложил он. — Можете устраиваться, сударыня.

— Благодарю, — кивнула Ручеяна. — А у вас есть где тренироваться?

— Конечно, — даже возмутился такой постановкой вопроса Слон. — Могу провести экскурсию.

— Оставить! — неожиданно вмешалась в разговор Тамара. — Девушке нужно привести себя в порядок, отдохнуть, с Никитой Анатольевичем поговорить. Так что все экскурсии — позже. Как и всё остальное.

* * *

Что означало «и всё остальное», Ручеяна поняла позже. Никита Анатольевич после ужина пригласил её в кабинет, и к удивлению девушки, Слона и ещё одного мужчину, сухощавого степняка с подходящим именем Нагаец.

— Как тебя отец-то отпустил? — поинтересовался Никита, когда она села в кресло.

— Да просто, — пожала плечами девушка. — Я сказала, что хочу поступить в отряд Князя. Скучно мне дома. Отец пытался отговорить, но потом рукой махнул. Да ты же знаешь, Никита Анатольевич, что я не родная им. Было бы за что держаться.

— А вот зря так говоришь, — нахмурился барон. — Всеслав Гордеевич тебя на ноги поднял, как свою дочь растил. Ему было бы обидно услышать то, что ты сейчас сказала. Ладно, не буду мораль читать. Ты девушка умная, только излишне горячая. Кем себя видишь в боевом крыле?

— Хочу служить Ордену и Роду Князя, — без колебаний ответила Ручеяна. — Я умею хорошо стрелять и драться, владею Стихией. Куда поставишь, Князь, там моё место.

— Отрадно слышать, что ты понимаешь, куда стремишься, — кивнул Никита и посмотрел на Слона и Нагайца. Оба хранили молчание, изучая девушку. — Пойдёшь в личники?

— В телохранители? — растерялась Ручеяна. — Но… какой смысл?

— Смысл такой, что у меня три жены, и каждую нужно охранять и защищать, учитывая их статус. Да, сейчас они под надёжной защитой. Но иногда бывают моменты, что для их сопровождения в некоторые места нужны девушки. Поэтому в моих планах набрать физически сильных и одарённых девчат. А там и дочка подрастёт. Ей тоже потребуется усиленная охрана.

«Точно, у Полины какой-то особый Дар, — сообразила Ручеяна. — И Никита только что намекнул о нём».

— Я согласна, — кивнула девушка.

— Не торопись с ответом, подумай. Работать личником — тяжёлое бремя.

— Справлюсь. Только я совсем ничего не знаю…

— Тебе помогут Слон и Нагаец, — кивнул на парней Назаров. — А есть ещё Лязгун, Москит, Злой, Сахар. Вот моя команда личников. Но теперь мне нужны шесть девушек, как минимум. Я даже название придумал для вашего отряда только что. «Валькирии»!

Ручеяну вдруг продрало морозом спину, ледяные мураши протоптались по позвоночнику. Она вспомнила, как Полина назвала её «валькирией». Это что же получается, девочка Ведунья? Ой-ой, появление в аристократическом Роде ребёнка с таким Даром автоматически ставит его выше всех княжеских Родов, но одновременно с этим он становится очень огромной мишенью.

Девушка вдруг ощутила на себе пристальный взгляд Князя Гиперборейского и мгновенно пришла в себя. Всё, что пришло ей в голову, стоило выкинуть далеко-далеко и не возвращаться к этим мыслям, которые могли быть ошибочными. Тем более, если судить по возрасту, дети ещё не инициированы. Года два-три ждать надо. Вот тогда и будет видно.

— Ладно, шучу, — усмехнулся Никита, заметив растерянность Ручеяны. — Сами потом назовёте свой отряд. Теперь к делу. Так как ты пока одна, нет смысла сразу готовить тебя по специальной программе. Поэтому будешь заниматься со Слоном и Нагайцем по упрощённой схеме: рукопашная, огневая подготовка, вождение автомобиля. Сформируем группу, теорию начнёт преподавать Антон Шубин, начальник службы безопасности Рода. Он раньше императора охранял, так что опыта ему хватает. Магическую прокачку я возьму на себя. Ну, или дед Фрол будет заменять меня. Кстати, в Мезени ещё есть девушки с Даром и такие же воинственные?

— Нет, к сожалению. Даровитые-то есть, но духом слабенькие, — улыбнулась Ручеяна.

— Ну что ж, будем искать, — нисколько не расстроился Никита. — Нагаец, ты уже полчаса сверлишь взглядом девушку. Какой вердикт?

— Сырая, но это хорошо, — откликнулся личник. — Вылепим нужного бойца со временем.

— Сырая? — возмутилась Ручеяна и вскочила на ноги. — Слон, ты говорил, что у вас есть тренировочный зал! Князь, разреши мне показать свои навыки!

— Разрешаю, — улыбнулся Никита. — А у тебя есть спортивная одежда?

— Так точно!

— Тогда переодевайся. Мы будем ждать тебя внизу, в гостиной.

Никита не сомневался в силе Ручеяны, которая была сопоставима с пятым-шестым рангом боевого волхва, но прав был Нагаец. Девушка оказалась «сырой» во всех отношениях. Она проигрывала в реакции, оценке ситуации, да и просто физически не успевала за шустрым и изворотливым степняком, несмотря на отчаянное желание показать свои навыки ментального боя, потому что использовать Стихию волхв запретил. Дважды Ручеяне удавалось сбить Нагайца с ног своей фирменной заготовкой «лассо ковбоя», оплетая энергетическими жгутами щиколотки телохранителя. Но и в этом случае верткий парень умудрялся каким-то образом обрубать ребром ладони «лассо». Девушка заподозрила, что он умеет противостоять ментальным атакам.

Она упустила момент, когда Нагаец взорвался каскадом обманных движений и подобрался к ней на непозволительное для защищающегося бойца расстояние. Ручеяна успела увидеть свои ноги, мелькнувшие в воздухе, а потом грохнулась на спину, разевая рот как рыба на берегу. Степняк даже в этом случае не позволил себе улыбки и протянул руку, помогая ей подняться.

Пунцовая от стыда, что её как игрушку только что поваляли на виду барона Назарова, она встала, одёрнула спортивную курточку и побрела с ринга. В голове билась только одна мысль: «мне вообще нельзя доверять охрану людей».

— А вы куда собрались, боец Мещерина? — услышала она голос Никиты, зачем-то скинувшего туфли и вставшего в центр ринга, застеленного матами. Он выглядел довольно странно в брюках и рубашке, на которой сейчас закатывал рукава. — Теперь я хочу оценить ваш магический потенциал. Идите сюда и покажите на что способны. Разрешаю использовать Силу так, если бы на вас напали с целью убить.

Ручеяна ощутила скакнувший магический фон в спортзале, и вокруг них засветилась бледно-сиреневая завеса от защитных панелей, поднявшихся из-под пола. Довольно интересная конструкция, а ведь она не замечала, что внизу что-то спрятано.

Нагаец и Слон сели на низенькую лавочку и зачем-то пожали друг другу руки.

«Паразиты, ставки решили сделать, — подумала без неприязни Ручеяна и тут же отбросила от себя все мысли, сосредоточившись на улыбающемся бароне. — Ну и пусть. Кто-то, значит, проиграет. Интересно, Слоник на меня поставил?»

В следующее мгновение ей стало не до того. Набрав потенциал, девушка тут же бросилась на расслабленно стоящего Назарова. В завихрении воздушных воронок, которыми она окружила себя, угадывались многочисленные иглы и копья, которые на огромной скорости могли пробить доспех противника и нанести ему серьёзные травмы. Со свистом в Никиту полетели разные техники, ноги опутали невидимые верёвки, чтобы не дать ему возможность уйти от атаки.

Он же напитал доспех прочностью броневой стали, неуловимым движением разорвал путы с ног, но не стал уходить с траектории удара. Ему было интересно узнать, насколько сильна энергетика девушки. Доспех сотрясся от мощных атак, от которых на маты посыпались мириады холодных искр.

— Ты же «земная» стихийница, — удивился Никита. — Когда успела «воздух» выпестовать?

— А это не «земля», Князь! — улыбнулась Ручеяна, вихрем оббежав волхва. — Это ментальные конструкты! «Земля» — вот она!

Тугие маты вдруг обернулись вокруг ног барона и стали сжимать его, серьёзно блокируя каждое движение. Всё бы хорошо вышло для девушки, если бы не свободные руки Никиты. Всего лишь шевеление пальцами и толчок ладонями спрессованного воздуха — и Ручеяна кувырком полетела на пол. Маты с треском порвались от мощного противодействия, а барон Назаров уже стоял над ней и заносил ногу для удара. Она шустро перекатилась в сторону и вцепилась в лодыжку соперника. Дёрнула на себя, подпитывая Силой, и с удовлетворением увидела, что её атака удалась. Князь рухнул рядом, и она как кошка прыгнула на него, сдавливая одним коленом грудь, другим — горло. И вдруг поняла, что в третий раз летит по воздуху беспомощной куклой. Как Назаров умудрился вырваться из капкана? Было ощущение, что какая-то жуткая сила оторвала её от лежащего парня и отбросила куда подальше.

— Достаточно! — рявкнул Никита, стоя над Ручеяной. — Закончили бой!

Что-то опять треснуло, наступила тишина. Чёрные панели медленно ушли в пол, как будто их здесь и не было. Только в воздухе резко пахло озоном. Ручеяна изогнулась и вскочила на ноги, не помогая себе руками. Нагаец восхищённо поцокал языком.

— Эх, запамятовал я, что ты «земная», — сокрушался Никита, галантно ведя за руку Ручеяну к лавочке и усаживая её, а сам продолжая стоят. — Значительно урезал твои возможности.

— Я бы здесь всё разворотила, — заметила девушка.

— О чём и говорю, — волхв раскатал рукава рубашки обратно. — Но ты ловко придумала совмещать ментальную технику со стихийной. Даже не знаешь, откуда ждать удара.

— Так ты поддавался, Князь! — закусила губу Ручеяна, приводя себя в порядок.

— Конечно, поддавался. Мне надо было выяснить твои возможности, а не драться до синяков или переломов. В общем, моё мнение таково… С завтрашнего дня начинаются занятия. Сначала — общая физическая подготовка вместе с вновь прибывшими рекрутами. Бег, подтягивание, работа на тренажёрах. После обеда — занятия со Слоном или Нагайцем. Выдержишь? Если посчитаешь, что тебе тяжело, то скажешь это мне. Ничего зазорного в том не увижу.

— Я буду заниматься, — сжала зубы Ручеяна. — Мещерины никогда не отступали от трудностей.

— Хорошо, — пожал плечами Никита. — Я оценил твоё слово. А теперь приведи здесь всё в порядок, потом можешь быть свободна. Как пройти в особняк, ты знаешь. Встретимся за ужином.

Когда они оставили девушку одну в большом зале с разбросанными и разорванными матами, Никита поинтересовался у парней:

— Ваше мнение? Есть шанс сделать из девчонки профессионала-личника?

— Потенциал хороший. Гибкая, лёгкая, реакция пока замедленная, — ответил Нагаец. — Подкачаем, обучим. Главное, чтобы ей самой нравилось.

— Слон, а с какой холеры ты сделал ставку на Ручеяну? — усмехнулся Никита. — Знал же, что проиграет.

— А как услышал, хозяин? — покраснел Слон, что на него было непохоже.

— Да и так понятно. Ты ещё в Мезени запал на барышню, а сегодня ходишь как пыльным мешком стукнутый. Прекращай эмоции показывать. Вредно для телохранителя.

— Ну… я хотел поддержать девушку. Психологически.

— А по-моему, она обиделась. Никогда так не делай, если не хочешь, чтобы тебя отшивали за подобную поддержку.

Нагаец засмеялся и хлопнул друга по спине.

— Ну что, Слонище, готов выпить литр кумыса? Знаю, как он тебе не нравится, но ты проиграл!

— И всё же я надеялся, что Никита Анатольевич поддастся, — Слон покосился на улыбающегося Назарова. — Попробовать стоило.

Вернувшись в свои апартаменты, Никита принял душ и переоделся. До ужина ещё было время, поэтому он решил позаниматься поиском наилучшей комбинации рун для защиты в Изнанке. Через знакомых дворян волхв разместил срочные заказы на изготовление ножей и сабель. В скором времени их должны были доставить в имение. Предстояло выдержать клинки в Тенях, чтобы те напитались отрицательной магической энергией, и только после этой операции можно приступать к гравировке. Время поджимало. Никита всей душой хотел разобраться с баронессой, запятнавшей себя многочисленными преступлениями, и даже не погнушавшейся убить своего учителя. Тем более Стефания уже знает дорогу к «Гнезду», и кто знает, что придёт в её голову завтра. Оставлять такого врага за спиной, да ещё живого, молодой волхв не собирался. За свою семью он в ответе, и если что случится с жёнами и детьми — не простит себе никогда.

Вздохнув, посмотрел на трезвонящий телефон. Номер был незнакомый. Нажав на зелёную иконку, поднёс аппарат к уху.

— Слушаю вас, — бросил он.

— Никита Анатольевич! Приветствую вас, коллега, — голос был знакомым, но помехи в виде какого-то треска и ритмичного пощёлкивания мешали понять, кто же это. — Барон Абрамов беспокоит!

— А, Пётр Дмитриевич! Здравствуйте! Что-то случилось, что вы решили со мной поговорить? И номер незнакомый. У кого телефон отобрали?

— Это хорошо, что вы в настроении. Я позаимствовал телефон у одного моего знакомого, не хочу свой светить.

— Вы не в России? — догадался Никита.

— Точно! Проблемка одна нарисовалась, а я не знаю, как её решить быстро, эффективно и без проблем для своего бизнеса, — судя по всему, Абрамов и в самом деле был озадачен.

— Так говорите, не тяните кота за… причинное место.

Оружейник хохотнул, но как-то нервно.

— Ладно. Несколько часов назад я разговаривал с князем Леонидом Волынским. Его сын попал в очень неприятную историю… А, чёрт возьми! Какая неприятная? Влип Борис по самую маковку. В заложники его взяли. Требований пока не выдвигали, просто предупредили. Ну а князь связался со мной и слезно просит вызволить Борьку из лап жутких и страшных бандитов.

— Что за бандиты? — удивился Никита, нисколько не переживая за человека, недавно желавшего смерти его побратиму.

— Забыл сказать… Борис сейчас в Халифате, занят поисками каких-то древних артефактов, а по сути — прячется от гнева императора. Да, я знаю, что у вас какие-то трения были на очень серьёзном уровне. Может быть, подскажете, Никита Анатольевич, как вытащить парня? Или поможете. Вы же боевой волхв, проводили спецоперации за рубежом.

— Мне очень не нравится ваша просьба, Пётр Дмитриевич. И почему бы самому Волынскому не позвонить? Совесть не позволяет?

— Возможно, Глава ещё не созрел для такого шага. Гордость, стыд или ещё какие причины…

— А более подробно не можете рассказать, что случилось? — проигнорировал последние слова Абрамова Никита.

— Я так понял, Борис-таки нашёл что-то значимое, но тем самым перешёл дорогу местной мафии, если можно так сказать. А главарь банды — крепкий маг. Он пока лишь поставил в известность князя, связавшись с ним по телефону сына. Пока никто не знает, каково будет требование.

— Где сейчас Борис?

— Всё, что я знаю, он хотел ехать к озеру Тартар, чтобы поискать древние амулеты и артефакты. Возможно, где-то там его и прихватили.

— И вы предлагаете мне провести целую операцию на чужой территории, тем более — это Халифат!

— Хотя бы в качестве консультанта, — продолжал просить Абрамов. — Или запасного варианта. Как знал, что история с самого начала будет мутной, не хотел связываться с Волынскими, но моё доброе сердце не захотело разочаровывать хорошего человека.

Никита про себя хмыкнул. Хороша семейка, в последнее время как с цепи сорвались, обиды какие-то начали показывать, истерить. Единственный разумный человек — это князь Андриан, но и то благодаря государственной службе. Вынужден он лавировать так, чтобы себе не навредить.

— Я не могу обратиться к спецслужбам, потому что сразу император узнает о причинах и может серьёзно осложнить жизнь Волынских. А если тайно провести операцию по освобождению Борьки, то есть шанс замять это дело. Тем более, что это бандиты, шайка каких-то аферистов и ублюдков. Поможете, Никита Анатольевич? А я со своей стороны потеснюсь на рынке вооружений и технологий. У вас же есть продукция, которая не идёт в армию. Можете её направить на Восток. Здесь рынок динамичный, Халифату много чего надо. Помогу решить все юридические тонкости.

— Умеете вы подкидывать лакомые кусочки, Пётр Дмитриевич, — Никита усмехнулся. Преференции весьма неплохие. Арабы уже выходили на него с предложением о сотрудничестве, но когда слышали, что Назаровым нужно торговое представительство в Халифате, сразу же поскучнели и отказались. Закупая продукцию в России, а потом продавая её у себя с бешеной накруткой, легко мнить себя непревзойдёнными коммерсантами и похохатывать над глупостью русских. — Но вы меня не убедили в необходимости помогать Волынским. Вы же сами не знаете, каковы требования бандитов, где сейчас содержится княжич, как будет реагировать сам Леонид Иванович. И… как-то не очень приятно быть инструментом в чужих руках. По сути, в выигрыше останетесь вы, барон. А я хочу, чтобы должником стал ещё и Волынский.

— Вы и так его раздели, барон! — хохотнул Абрамов.

— Недостаточно! — жёстко бросил Никита. — Я пока не сказал «нет». Дайте полную информацию, ну и предупредите честно князя Леонида, что обращались ко мне за помощью. Я не уверен в желании Волынского идти ко мне на поклон.

— Если быть до конца откровенным, я позвонил именно вам не из-за княжича, — вдруг произнёс барон. — С Волынскими я почти не веду дел, разве что по мелочам. Плевать мне на заносчивого мальчишку. Но с ним в беду угодил мой человек, Шавкат Шарыпов, консультант из Бухары. Князь Леонид просил приставить к нему опытного переводчика, знающего местные реалии. Вот я и уговорил Шавката поехать в Багдад вместе с Борисом.

— Он настолько нужный человек?

— Да. Я отвечаю вам со всей уверенностью.

— Ну вот, это уже другая тема, — Никита взял в руку карандаш и записал имя консультанта в ежедневнике. — Вам, Пётр Дмитриевич, я помогу. Но не безвозмездно. Свой долг вы сами озвучили.

— Не сомневайтесь, Никита Анатольевич. Я слов на ветер не бросаю.

— Но мне нужна информация. Как только бандиты выдвинут требования, свяжитесь со мной. Попробую оценить ситуацию.

— Спасибо, я буду держать вас в курсе ситуации.

— Всего доброго, господин барон.

Никита отключился и ненадолго задумался. Надо было Абрамову сразу сказать о своём человеке, а то начал просить за Волынского. Кстати, а какого беса он там делал? Зачем скрывается в Халифате, а не в Европе? Неспроста ведь Борис туда умчался. Судя по обмолвке оружейного барона, он искал какие-то артефакты. А зачем они ему понадобились, если только не для усиления собственных позиций? Против кого воевать собрался? Ответ ясен: против Назаровых. Победить Универсала в открытом бою Волынские не смогут, так, только если соберут все резервы, да и то лишь потреплют, не более того. Им нужно супероружие вроде демонов, чтобы хоть как-то противостоять Никите. Значит… Борис искал джинна.

Номер Фархада Каримова у Никиты был, поэтому он сразу же связался с ним.

— Ас-саляму алейкум, многоуважаемый Фархад! — весело произнёс он, услышав глухой скрипучий голос.

— Ва-алейкум ас-салям, таксир Никита! — ожил Глава. — Сколько лет, сколько зим! Ай-ай, совсем старика забывать стал, дорогой! Как твоё здоровье, твоих драгоценных жён и детишек? Как моя правнучка Анора поживает?

— Вашими молитвами, Фархад! Всё хорошо! Анора молодец, одна из самых сильных студенток в Академии. Её даже наш государь-наследник к себе приблизил.

— Слышал я, что у вас в столице случилось. Очень горжусь девочкой. Так и передай ей.

Они ещё несколько минут перекидывались обязательными у восточных жителей вопросами и ответами, не торопясь приступать к главному. Обычай требовал исполнения, поэтому Никите пришлось выслушивать большой рассказ о том, как идут дела у клана Каримовых, кто женился, кто замуж вышел, сколько правнуков уже родилось у многоуважаемого Фархада.

— Ох, Никита, чувствую я твоё нетерпение, — послышался смешок Фархада. — Не просто так звонишь. Говори уже, что хотел.

— Хотел я узнать про одного человека. Шавкат Шарыпов знаком вам?

— Шарыповых знаю, знаю, — без паузы ответил старик. — Это адвокатская семья, очень влиятельная в Бухарском Халифате и очень многочисленная. Берутся только за самые сложные дела, в которых видят свою выгоду от клиента. Но и простолюдинов не забывают. С ними, обычно, работают молодые Шарыповы, руку набивают, хе-хе. А вот Шавкат… Подожди, дорогой, я соберу информацию и перезвоню тебе через полчасика.

Фархад не обманул. Он позвонил ровно через полчаса.

— Узнал я, дорогой мой, кто это такой. Шавкат — младший сын Юсуфа. А Юсуф — наследник Рода, к сведению. Так вот, человек, которым ты интересуешься, единственный из всех, кто не пошёл по юридической стезе. Он закончил, конечно же, нужный университет, но занимается довольно странным делом: консультирует людей, связанных с коллекционированием древних и очень редких артефактов. Я не знаю подробностей этой кухни, но Юсуф нисколько не сердится на Шавката. У него девять сыновей, было бы из-за чего расстраиваться. Но вот что ты должен знать. Две недели назад сын уехал в Багдад. И уже пятый день не звонит и на телефон не отвечает. А два дня назад на Юсуфа вышли какие-то люди и сказали, что если он хочет увидеть сына живым, должен выплатить десять миллионов фунтов стерлингов. Причём, наличными.

— Это неподъёмная сумма даже для знаменитой адвокатской семьи, — заметил Никита.

— Юсуф то же самое и сказал. Стал торговаться и сбил цену до шести миллионов. Но срок выплаты сократился вдвое. Если через пять дней он не отдаст деньги, получит голову Шавката. Я ничего не понимаю. Что вообще произошло?

— Так я и звоню по этому поводу, многоуважаемый Фархад. Скорее всего, Шавкат попал в лапы бандитов и вымогателей вместе с одним молодым человеком из очень влиятельной семьи. Они поехали в Багдад по какому-то делу, а в результате теперь оба в заложниках. Меня сегодня попросили помочь этому юноше, но я не горю желанием это делать по своим причинам.

— Я понимаю, дорогой мой, — после недолгого молчания откликнулся Каримов. — У вас, русских аристо, свои причины ненавидеть или любить друг друга. Но если бы я попросил тебя помочь сыну Юсуфа…

— Вы искусный политик, таксир Фархад! — рассмеялся Никита. — Хотите сблизиться с Шарыповыми через посредничество?

— Никогда не помешает завести дружеские отношения с серьёзными и уважаемыми людьми, — бодро ответил старик. — Да и тебе тоже будет полезно сблизиться с такой Семьёй. Я знаю, что в России у них есть адвокатское представительство. Поинтересуйся, наведи справки. Лишним не будет.

— То есть мне есть смысл помогать Шарыповым?

— В первую очередь им, конечно же. А за того юношу, с чьей семьёй у тебя недопонимание и разногласия, ты можешь потребовать долг жизни. Кругом выгода!

— Вот что, таксир Фархад, пока не торопитесь обнадёживать Шарыповых. Я хочу собрать максимально полную информацию о произошедшем, и только потом приму решение. Совать голову в змеиное гнездо, да ещё на чужой земле очень не хочется.

— Я понимаю. Любое твоё решение приму и передам Юсуфу.

Никита попрощался со стариком Каримовым и уткнулся в архив Гравы, снова и снова пытаясь понять, каким образом составить комбинацию рун для Изнанки. Но из головы не выходила странная история с Волынским. Если всё дело в джиннах, за которыми поехал Борис, тогда понятно, почему его взяли в заложники. Вероятно, он нашёл-таки артефакт, но не зная местных реалий, законов и обычаев, крупно влип. А ведь интересно получается. За Шавката потребовали выкуп в деньгах, а за княжича — молчок. В чём дело? Выясняют, кто он такой, чей сын? Если выяснят, то потребуют куда большую сумму? Или нечто ценное? Возможно, так и будет.

Находку нужно изымать, чтобы у Волынских не появилось желание шантажировать Никиту. У Дуарха есть боевой опыт с ифритом, а в паре с Ульмахом врагу вообще ничего не светит. Но тот факт, что Борис догадался, какое оружие применять против Универсала, немного напрягал.

— Умный сукин сын, — процедил Никита сквозь зубы. — Только ум свой растрачивает на всякие глупости вроде мести.

Снова засветился экран телефона. Время неумолимо приближалось к ужину, за окном уже было темно, а Никита даже не понял, что находится в кабинете не один час.

— Слушаю вас, Андриан Иванович, — сухо бросил Никита.

— Прошу прощения, Никита Анатольевич, за поздний звонок, — чувствовалось, что министр МВД невероятно смущён и расстроен необходимостью обращаться к человеку, чьего друга и побратима едва не лишил жизни племянник. — Вы, наверное, в курсе произошедшего с Борькой? Абрамов сказал мне, что разговаривал с вами…

— Я знаю о случившемся. Что вы от меня хотите?

— Помощь в освобождении племяша.

— Какие условия выдвигают похитители?

— Пятьдесят миллионов фунтов стерлингов наличными через десять дней.

— Почему я не удивлён? — вслух пробормотал Никита. Ему стало ясно, что похитители Волынского и Шарыпова — бандиты мелкого пошиба, наживающиеся на торговле пленниками. Будь там серьёзные люди, они бы вытрясли из этих двух семеек такой приз, что пришлось бы по миру с протянутой рукой идти.

— Что вы сказали? — не понял министр.

— Рассуждаю вслух, Андриан Иванович. Как вы хотите передать такую сумму?

— Во-первых, у нас нет свободных активов в пятьдесят миллионов британских денег. А потом, Волынские никогда не шли на поводу у шантажистов.

— Ваш племянник может не вернуться домой…

— Знаете, господин барон, я бы эти деньги отдал вам за одну услугу.

— Какую? — хищно улыбнулся Никита. Хорошо, что Волынский его не видел.

— Я думаю, вы уже поняли. От лица Главы Рода и от себя лично прошу вас о помощи. Все знают, что вы в одиночку можете раскатать в тонкий блин целую армию. Не смейтесь и не принижайте свои способности. Наш долг будет таким. Полторы тысячи гектаров земли на юго-востоке Петербурга в личное пользование и пятьдесят миллионов рублей в качестве пожертвований вашему Медицинскому Центру в Вологде. Вас это устроит?

— А что за земля? — да, Никиту такой расклад устраивал. Почему бы и нет? Требовать долг жизни от семьи, вставшей на конфронтацию с его Родом, было неразумным решением. В любой момент князь Леонид откажется от своего слова, потому что не он разговаривал с Назаровым.

— Уткина заводь.

— Хм, хотелось бы оглядеться.

— Пришлите своих адвокатов или доверенных людей. Я могу их лично завтра встретить и провести экскурсию. А потом вы сами примите решение. Но я уверен, что отказываться вы не станете. Там очень хорошая земля. Вы можете построить на ней целый городок для своих Слуг. И на родовую усадьбу места хватит.

— Хорошо, Андриан Иванович. Я помогу вам. Через пять дней Борис будет дома. Но от вас мне потребуется самолёт в Багдад. Бизнес-джет.

— Сделаем, Никита Анатольевич. Когда вы планируете вылетать?

— Послезавтра, — немного подумав, ответил волхв. — А знаете что? Давайте завтра с утра встретимся и прогуляемся до этой самой Уткиной заводи. Я сразу и скажу, подходит мне такой подарок или нет.

— Принято. Значит, в девять утра подъезжайте к центральному входу нашей конторы. Вместе оттуда и поедем, — Волынский повеселел.

— Всего доброго, — Никита попрощался и прервал разговор. Правильно ли он поступает? Если быть меркантильным — то да. Любой косяк имеет свою цену. Волынские не обеднеют, а он, барон Назаров, если правильно оценил ситуацию, получит ещё одно страшное оружие — огненного или водного джинна. Отдавать княжичу Борису такую находку он не собирается. Вот это и будет цена его глупости и дерзости.

Примечания

1

В аэропорт Прага-Рузине, пожалуйста.

2

Садись, друг.

3

Дьявол вас забери!

4

Красавица.

5

Борей — бог северного ветра, сын титанидов Астрея (звёздного неба) и Эос (утренней зари). В переносном значении — порывистый холодный ветер.

6

Найдёныш 7.

7

Ятровка — жена деверя (брата мужа)

8

Найдёныш 10, сцена в клубе «Фиеста».

9

Лоуренс, Томас Эдвард по прозвищу Аравийский — британский археолог, путешественник, военный, шпион, писатель и дипломат. Незаконнорожденный сын англо-ирландского дворянина Томаса Чэпмена.

10

Каймак — представитель султана, вали — наместник, паш а – генерал или губернатор.

11

Батиниты — тайное общество, Орден, в недрах которого существовала школа ускоренного массового обучения воинов, в разработке методов которого ведущая роль принадлежало суфийским (преимущественно) обществам. Арабское «батин» — внутренний, скрытый, тайный, эзотерический.

12

Салар — титул, обозначающий военачальника разных рангов, использовался в мусульманских государствах на территории Ближнего Востока, Кавказа, Средней Азии и Индии.

13

Муаллим — учитель, обращение к старшим и уважаемым людям.

14

Каркаданн — мифическое существо из средневековой арабской и персидской литературы. Представляет собой свирепого единорога (носорога, бизона — как вариант).

15

Пита — пресная лепешка, которую можно начинять салатами или мясом.

Content

Валерий Гуминский
Охота за тенями

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Примечания