Перелетная птица-2

Глава 1. Рассвет над облаками

Самолёт для очередного рекорда решили строить с нуля, но с использованием узлов и агрегатов серийных машин. Естественно, всё подвергалось улучшению, в основном, в части уменьшения веса и повышения прочности. Над машиной колдовали три знаменитых авиационных конструктора Российской империи: Крашенинников, Гаккель и Пикстон. Двое вылизывали аэродинамику Агаты Третьей, доводя её до совершенства, а третий творил с двигателями нечто невероятное, правда, затраты на моторы приближались к расходам на годовое содержание королевского двора небольшого государства.

На этот раз решили не повторять фокуса с воздушным стартом, хотя он имеет свои преимущества. Увы, невозможность сделать этот способ удобным для массового применения, решительно перечеркивала все достоинства. На этот раз решили поработать с дозаправкой в воздухе по системе шланг-конус. Внешне в этой системе нет ничего сложного: самолёт-заправщик выпускает шланг с конусом на конце, заправляемый самолёт своей заправочной штангой ловит конус, включается насос, и бензин наполняет баки. Сложности начались буквально с момента обдумывания, правда, поначалу они носили несерьёзный характер. На первом же обсуждении идеи проекта, как только Александр повесил плакаты с изображением самолётов, производящих дозаправку, интеллигентный Гаккель тут же изронил шутку о перепончатокрылых, делающих минет на лету.

– Ну что вы, Яков Модестович, – укоризненно покачал головой Александр – Какие осы и пчёлы? Орлы! На худой конец, соколы!

Прискорбно, но Павел Иванович немедленно высказался о соколах с худыми концами… Самое же невероятное было то, что мистер Пикстон немедленно поддержал непристойное обсуждение, добавив кое-что от себя. Оказывается, он успел изучить русский язык настолько, что отлично понимал и поддерживал разговор даже на столь пикантные темы.

Александр с самым сокрушенным видом вздыхал и закатывал глаза, чем только увеличивал веселье маленькой компании серьёзных людей.

Действительно серьёзные трудности возникли при создании замка, надёжно и герметично сцепляющего трубопроводы двух самолётов, летящих в неспокойном воздухе, и, создающих немалые дополнительные возмущения потоков. А по завершении своей непростой работы замок должен так же легко, без заеданий и рывков, разомкнуться. Схему задумали построить на основе электромагнита, решении, казалось бы, простом и надёжном, но сразу вылезло столько разных мелочей, от досадных до комических, что все просто диву давались.

В то же время, неожиданно просто оказалось изготовить герметичный салон самолёта. Вернее, салон получился не совсем герметичный, но всё же позволял создавать внутри повышенное давление. Два компрессора гнали в салон воздух из-за радиаторов двигателей, улучшая их обдув и согревая салон. Получилось очень удачно: немного по весу и эффективно по комфорту. Простая возможность не сидеть в тяжёлой меховой одежде с кислородной маской на лице дорого стоила. Например, увеличение высоты даст прирост скорости и сократит время перелёта.

Радикально решили вопрос с топливными баками, просто отдав под них всю нижнюю часть фюзеляжа и почти весь объём крыльев. По сути, Агата Третья стала летающим бензобаком, ну, да это рекордный самолёт, с ним можно делать что угодно. К сожалению, радиотехники так и не создали радиопередатчика приемлемого веса и габаритов, так что пришлось вообще отказаться от радио.

А пока Александр и Агата на обыкновенной Агате, оборудованной системой дозаправки, в любую погоду летали за Альбатросом, раз за разом перекачивая в свои баки воду, а потом сливая её на леса и поля. В самом деле, не бензин же сливать после тренировочных дозаправок? Садиться же на переполненном самолёте очень глупо и опасно.

А однажды им довелось потушить пожар. Дело было так: после очередной стыковки с перекачкой воды, Агата, а именно она сейчас пилотировала самолёт, заметила на горизонте дым.

– Алекс, посмотри, что там такое, не пожар ли?

Александр придвинул к себе большой морской бинокль на суставчатом держателе, посмотрел.

– Действительно пожар, причём большой. Похоже, горит целая улица в деревне. Что ты хочешь сделать?

В сущности, ему было понятно, что сейчас можно сделать, но он хотел подтолкнуть к решению саму Агату.

– Давай поможем селянам?

– Целиком поддерживаю. Но как ты хочешь действовать? Доложи порядок действий.

Услышав командные нотки в голосе мужа Агата подобралась, немного подумала и чётко ответила:

– Захожу против ветра на минимальной скорости, над пожаром открываю все четыре аварийных трапа, получится залповый сброс, я считаю, что пламя мы собьём. Только…

– Что только?

– Мне нужно, чтобы ты просигналил, что мы достигли точки метров за двести-триста до крайнего горящего дома.

– Ты умница, Агата! Я рад, что ты додумалась до сброса по команде. Сделаем так: я ложусь на пол, а сигнал подам, хлопнув тебя по ноге.

– Не просто так, Алекс. Первый раз «приготовиться», а второй раз «сброс».

– Как прикажешь!

И Александр протиснулся к стеклу на носу «Агаты». Ему было отлично видно, как мужики, бабы и дети таскали воду от колодцев и маленького пруда, пытаясь даже не потушить пожар, а отстоять соседние дома, поливая стены и кровли, но у них получалось плохо: сильный ветер гнал пламя и огромные тучи искр от пылающих соломенных крыш. То там, то сям вспыхивала солома, тлели заборы и стены.

Для себя он отметил голый тополь, растущий у какой-то сараюшки. Когда самолёт достиг отмеченной точки, он хлопнул Агату по ноге. Второй раз он хлопнул, когда до ближнего к ним пылающего дома осталось не более двухсот метров. Самолёт вздрогнул, снизу послышался гул и вой: это ветер засвистел в открывшихся люках. Машину затрясло как пролётку на булыжной мостовой. Вода, вырываясь из больших отверстий, тут же разбивалась на крупные… наверное всё-таки куски размером с кулак, которые, падая, рассыпались на всё более мелкие капли. Почти семь тонн воды, вернее, крупной водяной взвеси, накрыли пожар и людей, борющихся с ним. Агата развернула самолёт и снова прошла над деревней.

– Я больше не наблюдаю огня. – спокойно сказала она – А ты, Алекс?

От строений шел дым и обильный пар, но очагов огня больше не было видно. Люди отряхивались, смеялись, особенно дети и молодежь. Многие махали руками, платками и шапками. На снегу отчётливо было видно, что овал, накрытый водой, получился шириной метров в пятьдесят, а в длину около ста пятидесяти.

– И я не наблюдаю. Ты очень точно попала и кучно! Сбила пламя. Правда, и людей облила, но, по-моему, лучше быть мокрым, чем погорельцем.

– Это правда, Алекс. Я помню, как у нас в поместье сгорели коровник и свинарник. Как же кричали бедные животные! – Агата нахмурилась и оборвала воспоминания – Командир, разрешишь взять курс на базу?

– Действуй, Агата. – Александр поднялся, отряхнул соринки с живота и коленей и уселся в своё кресло.

***

Вечером их опять посетил контрразведчик.

– Не помешаю? – дежурно осведомился он и поклонился – Рад приветствовать вас, Александр Вениаминович.

– И я рад вас видеть. Присаживайтесь, Иван Карлович. Чем сегодня порадуете? Или вы, наоборот, доставили огорчительные новости?

– Мы предварительно разобрались с нападением на вас, но окончательных выводов не сделали.

– Если не слишком секретно, раскройте подробности, Иван Карлович. Хотелось бы знать, откуда ожидать опасности.

– Правильное желание, не стану спорить. Живых участников нападения увы не осталось, и это прискорбно. Впрочем, я никого не обвиняю. У вас и не было другого выбора, и со злодеями вы справились очень хорошо. К тому же, для того, чтобы отстреливаться от неприятеля и чтобы брать его живьём, требуются совершенно разные навыки. Налётчики опознаны, все они принадлежат к одной банде, где верховодил Койво Мякинен. Известно, что Мякинен выполнял поручения шведской и британской разведок, хотя на этот раз он действовал по частному заказу.

– Вы всё же взяли членов банды?

– Не совсем. Нам в руки попал содержатель притона, где обитали злодеи. На наше счастье, содержатель притона любил шпионить за своими постояльцами, он рассказал, что заказчика не рассмотрел, знает лишь, что в Петербург тот приехал из Стокгольма. Вас должны были пленить, а в случае невозможности – убить. Вашу супругу собирались убить в любом случае. Ещё одна существенная деталь: преступникам известно, что вы храните важные документы в стальном ящике. Исполнители должны были сразу же поместить ящик в брезентовый мешок, опечатать и в таком виде доставить заказчику. Из этого указания следует, что всем, кому это нужно, известно – вы пользуетесь маленьким и относительно лёгким сейфом. Позвольте спросить, Александр Вениаминович, что это за столь ценные документы?

– Никакой политики или военных секретов. – спокойно ответил Александр – В ящике хранятся мои материалы будущих патентов и кое-какие намётки по перспективным химическим веществам. Если угодно, могу предъявить их вам.

– Не нужно. Лучше поместите свои документы в банковскую ячейку или в сейф солидного учреждения. Ваш дом всё же недостаточно защищён.

– Мне любопытно, Иван Карлович, какова роль горничной в этой истории?

– Самая обычная для такого случая. Оливиа Лайне простая девка с глухого хутора, не блещет ни умом, ни красотой. В Петербург приехала заработать денег себе на приданое, промышляла проституткой, потом нашла место кухарки. Благодаря помощи покровителя ей удалось найти место горничной, при этом скрыв первое, так сказать, место работы. К вам её пристроил подручный главаря, он в банде отвечал за вербовку и использование подобных дурочек. Вы понимаете, глупая бабёнка просто выполняла указания своего любовника. Я не думаю, что в случае удачного для налётчиков завершения дела, она бы осталась жива.

– Значит, заказчик – иностранец, желающий завладеть моими разработками. Очень интересно.

– У вас есть подозрения в отношении каких-то лиц?

– К сожалению, Иван Карлович, таковых по разным странам наберётся немало!

***

На авиаремонтный завод, построенный в десяти километрах от Царского Села, Александр отправился в компании ставшего едва ли не членом семьи, штабс-капитана фон Гревеница. В новейшем «Амуре» представительского класса, на котором стал ездить главный акционер «Полярной звезды», пассажирский салон отделен от водителя стеклом, и разговаривать можно совершенно свободно.

– Я как-то оставил без внимания террористический акт, произошедший в день тезоименитства императора. – заговорил Александр, когда проезжали мимо разрушенной царской резиденции.

– Если угодно, я проведу вам познавательную экскурсию. – откликнулся фон Гревениц – Мне довелось поучаствовать в расследовании на первом этапе.

Машина подъехала к развалинам Екатерининского дворца, встала неподалеку от изломанной чугунной ограды, и Александр со спутником вышли.

– Вот оно, во всем своем мрачном великолепии место преступления. Видите воронку? Взрыв произошел именно там.

Большого Зала не существовало. Кое-где, на месте межоконных перемычек, стояли кирпичные столбы, справа и слева возвышались уродливые останки дворцовых стен, где среди проломов виднелись перекрытия, покрытые копотью пожара и забелённые порошей. Завалы были уже разобраны, бревна, доски и кровельное железо сложены в кучи, и всё было покрыто снегом. Даже не верилось, что совсем недавно здесь находился один из самых роскошных дворцов Европы.

– Иван Карлович, а где нашли обрывок шинели?

– Он зацепился за обломок ограды.

– А тротиловые шашки?

– Их находили в разных местах, в основном вон в том направлении.

– Обслуживающий персонал очень сильно пострадал?

– На удивление, немного. Людская и караульное помещение расположены в другой части дворцового ансамбля, они совсем не пострадали. А вот те, кто попал в зону взрыва, погибли все.

– Меня занимает ещё одна странность. В сообщении сказано, что мощность взрыва оценили в две-три тонны тротила. Но ведь в тот посольский автомобиль больше двухсот-трёхсот килограммов не поместишь – при перевозке сломаются рессоры, лопнут шины, рассыплются сами колёса, они же деревянные.

– Всё это верно и неверно, Александр Вениаминович. Вы говорите про обыкновенный автомобиль без предварительной подготовки. Но дело вот в чём: при осмотре собранных обломков выяснилось, что на машину установили колёса от броневика, с покрышками, наполненными губчатой резиной. А на стальных дисках искусно нарисованы спицы. Рессор по факту не было, вернее, они были подкреплены деревянными брусьями. Но при этом мощности мотора хватило, чтобы пусть и с трудом, дотащить автомобиль от места загрузки, находящегося в километре отсюда. Вы же видите, дороги тут исключительно ровные, ухоженные.

– Вот что я вам скажу, Иван Карлович: когда британцы начнут открещиваться от этого покушения и кивать на наших доморощенных народовольцев, эсеров или ещё каких террористов, смело их тыкайте носом в инженерную часть подготовки: здесь и очень специфические знания военных взрывотехников, и сложная работа по части переделки автомобиля. Это же надо додуматься – колёса от броневика, замаскировать под деревянные! Вот, кстати, вопрос: а откуда взялись эти колёса? Броневики – новый вид вооружения, и на свалках их ещё нет. Значит, добыли где-то в воинских частях или привезли из-за рубежа. Откуда, из какой страны?

– Очень хорошие наблюдения. Если вы не возражаете, я бы хотел иногда получать ваши консультации по техническим вопросам.

– Обращайтесь в любое время дня и ночи, буду рад помочь.

***

Наутро прибыл визитер из японского посольства. Войдя в кабинет, он чётко поклонился и представился:

– Третий секретарь посольства Тоширо Мифунэ.

Чёрт, а ведь он не только полный тёзка знаменитого актёра, но и в определённой мере похож! Не как близнец, а как часто бывают похожи деды и внуки, и одним определённо неотличимы: в этом мужчине тоже ощущается громадная внутренняя сила и недюжинное обаяние.

Расположились за небольшим столом, и, когда подали чай по-русски, с лимоном и выпечкой, заговорили о делах:

– Весьма рад видеть вас, господин Мифунэ. Какая счастливая судьба привела вас мой дом?

– Разумеется, дела на службе моему императору. Вы позволите говорить о поручении, которое выполняю?

– Разумеется, господин Мифунэ! Я внимательно слушаю вас.

– Мой господин, посол Японской империи в Петербурге, Хэйхатиро Абэ, питает глубокие дружеские чувства к России, и использует любую возможность укрепить отношения наших держав.

– Благодарю вас, господин Мифунэ и прошу передать его высокопревосходительству мою самую искреннюю признательность.

– Как вы знаете, современный мир стремительно скатывается к вооруженному конфликту.

– К сожалению, это правда.

– Отдельные люди и даже группы влиятельных вельмож в обеих странах ищут возможность избежать вооруженного столкновения между нашими державами. Лично я придерживаюсь той же точки зрения: русско-японская война выгодна кому угодно, только не русским и не японцам. Я воевал и под Мукденом получил тяжёлое ранение, так что на собственном опыте знаю силу и иные достоинства русских. Суть нашего предложения следующая: как известно, вы, господин Павич, намереваетесь в рамках подготовки перелёта из Петербурга в Нью-Йорк, совершить перелёт во Владивосток. Нам бы хотелось, чтобы вы нашли возможность продлить свой маршрут на тысячу километров для посещения Токио. На взгляд господина Абэ, такой полёт укрепил бы позиции сторонников мира с Россией и поколебал бы дух её противников.

– Мудрая мысль, тонкий расчёт. – задумчиво проговорил Александр, крутя в руке чашку – А что, если усилить эффект передачей какого-нибудь значимого для культуры обоих народов подарка?

– О, да! И лучше, если это будет подарок нематериальный. Наши народы весьма ценят именно духовные сокровища. Господин Павич, вы известны своими песнями, они необычайно популярны в Японии. Если вы напишете нечто…

Японец не договорил, но было совершенно ясно, что он хотел сказать.

– И это мудрая мысль. Вот что, господин Мифунэ. Сейчас вы едете в посольство, передаёте его высокопревосходительству мою нижайшую просьбу – подъехать в Консерваторию, чтобы прослушать произведение, которое я от имени русского народа подарю Японии. А я немедленно телефонирую ректору, чтобы он собрал нужных нам музыкантов.

Спустя два часа все необходимые люди собрались в просторном репетиционном зале Консерватории: Александр, судорожно дописывающий ноты, Агата, сидящая рядом, японский посол с небольшой свитой и полтора десятка музыкантов – преподавателей и аспирантов во главе с ректором. Все с интересом ждали продолжения и оно последовало. Александр дописал, вышел на первый план и заговорил:

– Господа музыканты, как вы знаете, мы с супругой готовим кругосветный перелёт по Северному Полярному Кругу, и этапами подготовки мы планировали перелёты во Владивосток и в Нью-Йорк. Однако его высокопревосходительство посол Японии в России Хэйхатиро Абэ предложил продлить маршрут до Токио, и мы сочли его идею блестящей. А господин Тоширо Мифунэ дополнил эту мысль предложением создать музыкальное произведение в подарок японскому народу. Вдохновлённый прекрасными идеями, я решил написать болеро. Главной особенностью этого произведения я считаю использование неизменной, множество раз повторяющейся ритмической фигуры, и на её фоне переплетаются две темы. Начинается с ритма, отбиваемого малым барабаном, и этот ритм звучит всё время, не прерываясь. Инструменты, воспроизводящие основную тему, включаются поочерёдно, и каждый из них в неизменном темпе играет до финала, где все выступают в полную силу. И когда звук достигает максимума – финал.

Профессионалы правильно и точно усвоили задачу, и с первого же раза сыграли так, как требовалось: мощная волна, нарастая и захватывая пространство, достигнув немыслимой высоты, обрушивалась на слушателя. Конечно, потребуется ещё множество репетиций, но сейчас требовалось только показать единственному слушателю потенциал произведения.
Посол, дослушав болеро, поднялся со своего места и направился к Александру, тот встал навстречу.

– Александр Вениаминович! – на прекрасном русском языке сказал посол – Я потрясён. Когда мой верный Тоширо сказал, что вы согласились написать музыку в подарок Японии, я, признаться, засомневался, и вы поймёте меня: не хотелось бы способствовать в получении посредственной вещи. Но то, что я услышал, великолепно! Только потомок многих поколений воинов мог написать такое. Благодарю вас!

На следующий день Александр с Агатой повезли посла с его верным телохранителем в ознакомительный полёт на Агате Третьей. Первым сюрпризом для господина Абэ стало предложение снять верхнюю одежду.

– Разве наверху тепло? – изумился он – Я много раз летал на самолётах, знаю что там холодно и ветрено.

– Наш самолёт отапливается от собственных двигателей. – пояснила Агата.

Полёт прошел штатно, даже в воздушную яму не попали, и по возвращении посол выдал новое предложение:

– Господа, прокатившись на вашем самолёте я подумал: а почему бы вам не совершить полёт в Токио с пассажиром? Клянусь, я безропотно перенесу все возможные тяготы и лишения, поскольку успех принесёт необыкновенную выгоду нашим странам. Да и не предвижу я особенных сложностей, кроме протокольных. Мне по высокому должностному рангу нельзя совершать рискованных путешествий, но поколения самураев внутри меня говорят в один голос: «Хэйхатиро, ты должен сделать это!»

***

Телеграмма, поданная вместе с вечерним чаем, выглядела как все бланки, доставляемые в Петербурге, но для Александра она была необычной:

«Третью неделю марта проведу в Ставангере по делам фирмы. Берти.»

– Эвона как! – глубокомысленно вздохнул Александр – Свиданье назначает, это любопытно.

Пожевал пирожок с вишнёвым вареньем и повернулся к Агате:

– Душа моя, нет ли у тебя желания слетать в Норвегию?

– С детства мечтала там побывать. Ты же знаешь, как меня прельщает романтика викингов в полосатых штанах и рогатых шлемах. Что же в северном захолустье заинтересовало тебя?

– Берти прислал телеграмму, что скоро будет в Ставангере, я считаю, что это отличный повод встретиться.

– Ах, так эта телеграмма от Берти? Замечательно! Он такой прелестный мальчик! Я была очень рада, что ты его излечил от пагубной наклонности.

– Какой такой наклонности?

Агата небрежно отмахнулась, продолжая наливать в свою чашку чай:

– Да все знали, что Берти голубой, я тебе уже говорила, что у англичан это не считается предосудительным. Сначала в обществе решили, что ты – его очередной любовник, а я даже расстроилась, ведь я сразу тебя приметила. Ты тогда почему-то был очень похож на гомика, но как-то быстро стал нормальным мужчиной, даже брутальным. А после того, как вы подружились, Берти вдруг приударил за Одри Брукс, а потом всерьёз увлёкся Присциллой Уилкс и довольно быстро повёл её под венец. Кстати, у них родилась двойня. Когда начался их роман, мои девочки спрашивали Присси, не опасается ли она, что Берти вернётся к прежним увлечениям, а она рассказала, что ты направил её наречённого на истинный путь. Вот откуда я знаю подноготную этой истории.

– Ясно. Думаю, что необходимо пообщаться. Берти не такой человек, чтобы требовать встречи по пустякам.

– Разумеется, я с тобой. На чём полетим? На моей крылатой тёзке быстрее, но есть ли в Ставангере посадочная полоса?

– Я тоже не знаю, поэтому полетим на обновлённом «Фрегате». С новыми моторами его крейсерская скорость двести километров в час.

– Прекрасно. А каково расстояние до этой норвежской дыры?

– Без малого тысяча четыреста. Это по прямой – в Скандинавии есть довольно высокие горы, над которыми лететь сложно, и мы их обойдём, что добавит ещё километров триста, потому что пойдём только над морем. Мы ещё раз попрактикуем полёт вне видимых ориентиров.

– Восемь-девять часов в одну сторону? Что же, будем считать, этот полёт очередной тренировкой. Скажи честно: ты рассчитываешь получить от Берти какие-то важные сведения?

– И это тоже, но главное в том, что хочу повидаться. Он действительно славный парень, впрочем, уже женатый мужчина.

Чтобы долететь в Ставангер засветло коротким весенним днём, взлетать пришлось в темноте, при свете прожекторов: слава богу, ими уже оснастили Комендантский аэродром. Набрали высоту, встали на курс, и тут Александр вздохнул:

– Эх, жаль, до автопилотов ещё ждать и ждать!

– Что за автопилоты? – заинтересовалась Агата.

Общение за штурвалом во время длинного перелёта неплохо помогает справиться с приступами сонной одури из-за монотонной работы.

– Это такой прибор, который будет самостоятельно держать самолёт на курсе во время таких вот длинных перелётов.

– Разве в этом направлении ведутся какие-то работы?

– Да, ведутся. Я сразу после своего переезда в Россию заказал математическую модель прибора в Университете, и они прекрасно справились с задачей. Сейчас над автопилотом колдуют механики, физики и радиотехники.

– Да, это большое подспорье. А что ещё сможет автопилот?

– Ты же понимаешь, что любая техника начинается с примитивного уровня, а потом развивается до совершенства, и тогда ей придумывают замену, такую же неказистую, какой была предшественница на заре своего развития, но на новом, более высоком уровне.

– То есть, первый автопилот сможет выполнять одну лишь функцию, а тот, который появится в отдалённом будущем, станет производить взлёт и посадку?

– Совершенно верно. Следующее поколение сможет самостоятельно проводить прицельное бомбометание, а новое будет способно вести полноценный воздушный бой.

– Страшноватая перспектива. Найдётся ли в новом мире место для человека?

– Смотря кого считать человеком.

– Знаю твою сомнительную теорию: «Человек должен постоянно развиваться». Вот я подпала под твоё нехорошее влияние, и что?

– Что?

– Я стала читать не только художественную литературу, а какие-то глупые книжки по астрономии, механике, физике… Я, прости за неприличное слово, стала вольнослушательницей университета. Куда это годится?

– И куда же?

– Да никуда! Я читаю письма своих лучших подруг со скукой и отвращением: опять однообразное кудахтанье глупых куриц. Вот во что я превратилась!

– Во что?

– В синий чулок, вот!

– Вздор. Синие чулки, насколько я понимаю, некрасивые и одинокие. А ты красавица. И если ты меня выгонишь, тут же выстроится очередь из претендентов на твою руку и сердце.

– А ты уже возмечтал о свободе?

– Не-а. Я специально выдумываю разные глупости, чтобы ты не отвлекалась на всяких горячих парней.

– Кстати, о твоих глупостях. В курсе, что партитуру твоего Болеро отправили в Токио, его будет репетировать тамошний симфонический оркестр?

– А как отправили? Морем?

– Нет! С авиационной эстафетой, которая перевозит важные документы во Владивосток. Мне сказали, что по указанию самого Ивана Константиновича. Как ты думаешь, получится избежать войны с Японией?

– Невероятно сложный вопрос. Видишь ли, ситуация складывается так, что и нам и Японии придётся воевать в любом случае. Нам – либо против Германии и Австро-Венгрии, либо против Англии, а она может по нам ударить не на узеньком европейском фронте, а в тысяче других мест.

– Я помню наш разговор в обществе будущего императора. Лучше скажи о Японии.

– Японии тоже придётся биться, и выбор примерно такой же: на какой стороне воевать – против нас или Англии. Британия придёт со своим флотом, привлечёт французов, голландцев, а если они начнут проигрывать, в игру вступят американцы. И не забудем китайцев, которых можно вооружить старьём и бросить в бой на Ляодунский полуостров и в Корее.

– Серьёзно. А чем мы можем помочь Японии?

– Авиацией. Строить для них самолёты, помочь с возведением и запуском авиазаводов, ведь станкостроительные производства у нас стали выпускать продукцию.

– Кстати, это должно стать очень серьёзным аргументом в нашу пользу в глазах японцев, ведь британцы их не допускают к высоким технологиям. Но ты всё равно опасаешься, что Япония станет в ряды Антанты?

– Да. Японские моряки учились в Британии и САСШ, а те ребята умеют промывать мозги так, что глядя со стороны, становится завидно. Ведь что поразительно: японцев, русских и кого угодно англосаксы прямо в глаза называют дикарями и обезьянами, но это не мешает тем становиться преданными слугами.

– Это правда, и я сама много раз видела то, о чём ты говоришь. Только очень сильные люди способны сохранять ясность ума в этой машине по переформатированию мозгов.

Далеко за спиной засветилось небо, первые его лучи снизу подсветили облака, над которыми летел Фрегат. Розовые облака, сквозь которые пробивались красные и золотые лучи, пылали тёплым живым светом

– Алекс! Мы же попали в настоящий рай! – воскликнула Агата – Спасибо тебе! Господи, зачем я жила до встречи с тобой? Я же только с тобой начала жить!

– Будь справедливой, моя девочка. Ты родила дочерей, а потом дождалась меня, и я признателен тебе за это.

– Да, Алекс, ты как всегда прав. Признаюсь сама себе: боюсь, что в двадцать лет я тебя бы не заметила и уж точно не оценила.

Яхту Берти они увидели сразу, да и сложно было её не разглядеть – больше ни над одной посудиной не болтался ярко-оранжевый аэростат на тросе.

– Если хочешь совершить посадку рядом с яхтой, опасайся аэростата. – предупредила Агата – Кстати, аэростат можно сделать неплохим средством защиты объектов от бомбардировок. По крайней мере, можно заставить врага наносить удары с большей высоты.

Глава 2. Новый вираж

«Элегантный, как рояль» – оценил Александр картину «Бертрам Сирил Кавендиш направляется пожать руку другу, не виденному несколько лет».

Небольшой моторный катерок «Дюгонь», яростно сверкающий синей и красной краской корпуса, полированным металлом деталей, лаком дерева и бронзой названия, неторопливо переваливался с волны на волну. Упомянутый Бертрам Сирил Кавендиш стоял на носу катера, а легкий, но зябкий северный ветерок слегка теребил его безупречную причёску и полы пальто, отсылающего мысль всякого наблюдающего к мундирам Флинта, Дрейка и Нельсона. Прошедшие годы отразились на внешности Берти, причём явно в лучшую сторону. Худоба и нескладность сменились настоящей мужской мощью, разрослись и приобрели красивую форму усы. За спиной Берти, у надстройки, в лёгком плетёном кресле, кутаясь в шерстяное пальто с меховой отделкой, сидела юная женщина. Некрасивая, но с удивительно умными глазами. Когда она, с высоты борта, посмотрела в глаза Александру, стоящему в проёме люка гидроплана, его сердце пропустило удар. У каждого мужчины есть слабости: кто-то неравнодушен к блондинкам, кому-то дай да подай цыганок из ресторанного табора или балеринок из Мариинского театра, а вот он обожал умниц.

Матросы с катера привычно подали трап, Александр закрепил его со своей стороны и принял Присциллу на борт, а Берти подстраховывал её со своей стороны

Встреча после долгой разлуки всегда трогательна, хотя, как обычно, слов для выражения радости и счастья не хватает. Вот и приходится довольствоваться скупыми объятиями, похлопываниями по плечам и по спине, да обрывками фраз вроде: «Ты как?», «Всё нормально»…

– Добро пожаловать, дорогие друзья на борт нашего гидроплана – наконец, связно заговорил Александр – Хотите, я покажу вам наш самолёт? Помнишь, Берти, как мы с тобой учились летать на Блерио и даже не подозревали, насколько они убогие и опасные поделки. Вот работа настоящего коллектива конструкторов во главе с гениальным Гаккелем.

– У нас в Айсберге три Фрегата, один Альбатрос и десяток Агат. Я, чтобы получить лётную практику, научился управлять ими, и при случае сажусь за штурвал. – ответил Берти.

– Алекс, я слышала, что Гаккель работал по твоим эскизам. – Присцилла не пожелала быстрого завершения затронутой темы..

Прошли в салон, где на столе уже стояли лёгкие закуски, присели и, наконец, Александр изложил свое видение места в чужом творчестве:

– Хм… Знаешь, Присси, с чем можно сравнить моё участие? Вообрази, что ты говоришь своему благоверному: «Берти, милый, я хочу новый дом в квартале от королевского дворца в Брайтоне. Вот я на бумажке нарисовала контур нашего нового гнёздышка». Берти собирает мозги в кучу, а волю в кулак, играет на бирже, создаёт и разоряет компании, возводит заводы, нанимает тысячи людей, и вот накопил нужную сумму. Он нанимает архитектора, готового по твоей небрежной почеркушке спроектировать и построить дом, а тут выясняется, что кто попало не может быть соседом короля. Берти подключает политиков, военных, лидеров общественного мнения, и под их давлением король признает: Берти не кто попало, а весьма достойный джентльмен, коему можно дозволить возвести домик на соседней улице. Суди сама, кто из вас двоих больше затратил сил и творческой энергии

– В таком случае, я признаю заслуги Гаккеля. – согласилась Присцилла – Они, без сомнения, велики. Но тогда честно скажи: в чём твой вклад, если Гаккель на каждом углу утверждает, что он создал эти самолёты под твоим влиянием.

– Я всего-навсего указал на тупиковые ветви развития авиации, а он, по здравому размышлению, согласился с моими доводами.

– Микеланджело тоже всего лишь отсекал лишние куски от глыбы мрамора.

– Ах, Присси, я тебе уже привёл пример с тобой и Берти. Впрочем, моя заслуга есть, и она действительно велика: я создал Гаккелю, Пикстону, Крашенинникову и десяткам своих инженеров самые лучшие условия труда и жизни, какие можно поддерживать на нынешнем уровне развития.

– Слухи о твоих методах достигли и нашего острова, и вызвали немалое возмущение. – сказала Присцилла – До недавнего времени, до замужества, я служила в аппарате секретаря главы русского отдела разведки и во многих документах видела твоё имя. Тебе интересно?

– Очень. Я полагаю, мы плавно переходим к тому, ради чего меня вызвал Берти?

– Верно. Прости, но инициатором разговора стала я, а причиной послужил твой душевный срыв после катастрофы «Титаника».

– Откуда ты узнала о нём? Ах, да, Берти.

– Да, именно Берти. Я навела справки и обнаружила любопытную вещь: пассажиры первого и второго класса известны поименно, с третьим классом имеются некоторые сложности, со временем они разъяснятся. Но есть категория пассажиров, которых нет.

– Странная формулировка.

– Их, действительно, нет. Это – эмигранты. Наиболее зажиточных селят в третий класс, но их немного. Остальных набивают в странные помещения вроде загонов для скота, , где устроены многоярусные нары и откуда до прибытия в порт назначения их не выпускают. Мужчины на время рейса подряжаются помощниками кочегаров – подносить уголь к топкам. Работают они только за перевоз и еду, а кормят их отвратительно и мало. Кстати сказать, не все доезжают до места, поскольку за невыполнение нормы их бьют, и от побоев они нередко умирают. В случае аварии, в первую очередь, спасают пассажиров, а обитателей эмигрантских трюмов просто запирают, двери же там, между прочим, очень крепкие. Мы с Берти осматривали «Олимпик», систер-шип «Титаника», так что знаем, о чём говорим.

– И зачем ты это рассказываешь? – напрягся Александр.

Он почти не опасался, что его маленькое мошенничество окажется раскрытым, но ведь можно отыскать и другие крючки для шантажа и последующей вербовки. Или разорения.

– Мы собрали о тебе и Агате максимум сведений, и пришли к выводу что вы, как и мы, действуете единой командой, и ваша цель – построение лучшего, справедливого общества. Ведь вы оказываете помощь радикальной ветви русских социал-демократов?

– Ты не ответила на вопрос: зачем тебе это надо?

– Я изучала марксизм и нашла, что он является здравым и полезным учением, даром, что неприменимым на нашей, английской почве. Следует отдать должное британской реакционной мысли: она сумела создать стройную философскую и практическую систему в противовес марксизму, объединяющую идеи ксенофобии, ультранационализма, расизма и самого низменного эгоизма, как частного, так и национального. Общество, воспринявшее эту систему, невероятно монолитно, сплочённо и агрессивно, а конечным результатом такого развития общества станет двуединый народ, состоящий из элоев и морлоков.

– Вы тоже всерьёз восприняли мрачное предупреждение мистера Уэллса?

– Да. Мы очень серьёзно отнеслись к этому пророчеству, и считаем, что оно станет реальностью не через тысячелетия, а буквально через несколько поколений. Не будет никаких внешних изменений во внешности и физиологии людей, случится жуткое одичание и невероятная деградация как личностей, так и народов в целом.

Александр вспомнил гей-парады из будущего, пустые глаза взрослых и детей, прикованные к смартфонам, и тупость, тупость, тупость… Невозможность поговорить с коллегами на отвлечённые темы – даже учителей не интересовали ни литература, ни кино, ни театр, ни музыка. Тряпки, быт, зарплата, бессмысленная гонка за внешними проявлениями успеха – дешёвые блёстки, загоняющие этих людей в бесконечные кредиты. Нет, он не хотел повторения того будущего, потому что реальность оказалась намного жёстче фантазий Герберта Уэллса – никто не стал ждать физического перерождения населения богатых стран в безвольных элоев и оскотинившихся морлоков. Оказалось достаточным вместе с потерей смысла жизни потеря воли к сопротивлению, и тут же явятся дикари – с юга, севера, востока… Откуда угодно, а скорее всего – с всех сторон, и вдоволь попировав на развалинах они начнут строить новое здание цивилизации.

Так было всегда, так всегда и будет.

Но у его страны должен быть шанс избежать надвигающегося безумия, а, значит, ему нужны союзники, стремящиеся к той же цели ради своей страны.

– Можно подробнее о ваших целях?

– Мы с Берти считаем, что вероятность построения социалистического общества в России намного выше, чем в другой великой державе Европы. Во-первых, потому что любая другая страна не сможет выстоять перед интервенцией объединенных соседей, а Россия сможет. Во вторых… Да вполне достаточно и этой причины.

– А вы в курсе, что Россия решила поэкспериментировать, проводя революцию сверху, руками просвещённого монарха?

– У вас уже был такой опыт, и неоднократный. Мы будем помогать вам, вернее России, выиграть в надвигающейся войне. По нашей оценке, вы способны правильно распорядиться с нашей помощью.

– В чём же будет выражаться ваша помощь?

– Так получилось, что Берти стал членом клуба Молчунов, это неофициальное название клуба членов разведывательного сообщества. Название взято…

– Я читал сочинения Артура Конан Дойла.

– Мы будем снабжать вас конфиденциальной информацией, которая позволит России выстоять в предстоящей войне.

– Но это принесёт Великобритании неисчислимые бедствия, не так ли?

– Мы считаем, что крупное поражение ускорит бегство торгашеской верхушки в САСШ, и тогда у нас появится шанс на освобождение. Кроме того, мы не собираемся давать вам исчерпывающие сведения, да и нет у нас доступа к таковым. А в качестве первого сообщения прими такое: за покушениями на тебя стоит сэр Хьюго Уэйк.

– Благодарю за ценную информацию, впрочем, я и сам давно его подозревал

– В этих бумагах ты найдёшь кое-какие детали и сведения об агентах в России, которые работают на сэра Хьюго.

Присцилла вынула из кармана внутри широкого рукава свёрнутые трубкой бумаги, обвязанные суровой ниткой. Александр принял увесистый бумажный цилиндр и задумчиво покрутил его в руках:

– Кажется, я понимаю: вы помогаете мне и одновременно избавляетесь от сильного противника, члена противостоящей партии.

– Сэр Уэйк бездарен как предприниматель, это факт. «Айсберг» его стараниями уже фактически разорён, ведь нельзя же постоянно изымать деньги из оборотных средств работающей компании? Берти готовится перехватить управление под видом продажи активов.

– Погодите. Берти, если станет известно, что ты единолично владеешь бизнесом, которым лишь управлял в качестве нанятого администратора, многие будут неприятно удивлены.

– Ну что ты, Алекс, тебе ли рассказывать, что такое подставные фирмы и удалённое управление? А когда я, спустя несколько лет, официально переведу «Айсберг» под свою руку, все поймут – я вернул себе то, что промотали мои бесталанные компаньоны, ведь я сейчас далеко не на первых ролях, все это знают и видят.

Присцилла лишь мельком взглянула на Берти, и он умолк.

– Я продолжу. В то же время, сэр Хьюго весьма талантлив в других областях, в частности, борьба с Россией в Западном Китае управляется почти исключительно им. Замечу, что в этом регионе, при незначительных вложениях со стороны Британии, Россия несёт серьёзные потери. Россию он ненавидит патологически, и то, что ты уехал именно в Россию, он воспринял как собственный промах и плевок на свою репутацию. Он ведь твои обмолвки о планах переезда в ненавидимую им страну считал попыткой маскировки действительных намерений.

– Позвольте, куда же мне, по его мнению, следовало ехать?

– Европа от Германии до Португалии для тебя открыта. Наконец, Южная Америка. И рывок в развитии русской промышленности, совершённый трудами «Полярной звезды», в его глазах преступен, не для того он тебя отпускал живым и с деньгами. Отсюда его решение сбросить тебя с шахматной доски.

– Ладно, это дела личные, поговорим о другом. Поясните, почему вы думаете, что поражение Британии обернётся для неё благом?

– Рассуждение будет довольно сложное.

– Примитивного объяснения в такой ситуации я и не жду.

– Оглянемся в глубь истории. Кучка ростовщиков, делавшая деньги на торговом перекрёстке Ближнего Востока, слишком увлеклась и подставила свой народ под сокрушительный удар Римской империи. Пострадало государство и простые люди, а ростовщики вместе с деньгами перебрались в метрополию, в будущий Константинополь и в Венецию. Не стану проводить длинных исторических экскурсов, скажу лишь, что сначала золото и советы ростовщиков приводили к возвышению держав, но тот день, когда ростовщики, чаще всего через браки и любовниц, приходили к власти, становился первым днём начала крушения державы. Да, процесс разрушения всегда был длительным, что отвлекало внимание внутренних и внешних наблюдателей от истинных причин трагедии. Умер Рим, после долгой агонии погибла Византия, сгнила Венеция и банкирские республики Италии. А ростовщикам и горя нет, они отправились выедать изнутри новые народы. Сначала они обосновались в Голландии, и первые результаты, пока действовали только их деньги, но руководство было в руках воинов, следует признать блестящими. Согласитесь, друзья, выход нищей провинции, у которой даже собственной территории почти не было, в мировые лидеры, это не шутка. Но потом ростовщики взяли реальную власть, и Голландия теперь европейский середнячок, а её высокое благосостояние обеспечивается колониями, которые остались голландскими по непонятной прихоти новых хозяев мира. Сами же ростовщики перебрались в Англию, и довели её до состояния безусловного лидера современного мира. Простите, оговорилась. Возвышали Великобританию не ростовщики, а воины, но во времена королевы Виктории власть перешла именно денежным мешкам. Это означает, что очень скоро, буквально в ближайшие десятилетия нас ждёт начало разрушения империи, потому что на гниющем трупе так легко найти поживу. Посмотрите на Ближний Восток – там нет ни силы, ни мужества. В бывшей Византии только турки, пришлый народ, ещё способен на деяния, но образованный класс и там сгнил. Вся Италия представляет собой скопище красивых, образованных и умелых в ремесленном смысле людей, забывших, что такое мужество и высокое творчество. Мы не хотим такой судьбы своей родине.

Александру тут же припомнились читанные в молодости книги Льва Николаевича Гумилёва, где как раз описывалось взаимодействие суперэтнических систем, в том числе и такой, паразитической.

– Химера. – сказал он – Этот тип сосуществования называется химера.

– Поясни свою мысль, Алекс. – впервые подала свой голос Агата.

– Существую этносы, вы знаете, что это такое. Есть суперэтносы: западноевропейцы, русские, китайцы и так далее. Есть промежуточные формации: западные и южные славяне, какие-нибудь курды… Ну, вы поняли. Суперэтносы иногда дружественны друг к другу, иногда враждебны. Чаще – они просто соседи. А бывают непримиримые к любым соседям, вернее, к любому вмещающему этносу – как ваши ростовщики – что приходят на новую почву и вытягивают из неё всю силу. Они действуют как козы на островах – те выжирают всю растительность до голой скалы, а потому дохнут от голода. В нашем случае ростовщики переходят на новую поляну, то есть паразит внедряется в нового хозяина.

– То есть, ты считаешь наше наблюдение верным?

– Именно так. И ваш вывод я признаю верным: эту заразу можно только выжечь, и я готов вам в этом помочь.

Юные идеалисты нашли область приложения сил, они пылают энтузиазмом, они готовы всё положить на алтарь своего служения. В чём-то они правы, в чём-то ошибаются, но это их жизнь, их страна, их выбор, и Александр готов им помочь.

***

Обратный путь был спокоен и не омрачён никакими происшествиями, пока не приблизились к Петербургу. И здесь, буквально в двух шагах от столицы, начались непонятные события, быстро ставшие тревожными и страшными.

Одиночную «Ласточку» Агата заметила издалека, когда только вышли на траверз острова Мощный, что расположен неподалёку от Лужской губы.

– Алекс, видишь биплан справа? – дала целеуказание она.

– Вижу. Интересно, куда это он так торопится? Может быть, что-то хочет сообщить нам? Но непонятно зачем, мы же скоро приземлимся.

– Алекс, их самолёт вооружен! – тревожным голосом оповестила Агата, разглядывающая биплан в бинокль.

– Да ну? – удивился Александр – И как ты разглядела пистолеты?

– Пистолеты я увидеть не могу, а пулемёт увидела. Он у заднего пилота.

– Добавлю-ка я газку, а ты, Агата, достань-ка из аварийной укладки ракетницу и маузер.

Несколько минут ничего не происходило, потом неизвестный биплан всё же догнал «Фрегат», и теперь насиловал мотор, пытаясь выйти чуточку вперёд, чтобы дать возможность стрелку с «Максимом» обстрелять летающую лодку.

– Агата, занимай место за штурвалом, и веди самолёт с максимальной скоростью. Когда я дам команду, выполняй скольжение вниз и вправо, то есть, постарайся спрятаться под агрессора. Всё ли ясно?

– Всё ясно. – скупо ответила верная жена и боевая подруга, взявшись за штурвал.

Вражеский самолёт догнал «Фрегат» и стрелок заворочал тупорылым стволом пулемёта, ловя цель.

– Действуй, Агата! – крикнул Александр, ловя в прицел пулемётчика.

Сначала он хотел засадить ракетой в борт супостата, но быстро сообразил, что фанеру ему не пробить, отчего ракетница так и осталась лежать в зажиме укладки оружия. Беда в том, что патроны в маузере надо беречь, потому что перезаряжать его – целое дело.

Бах! Промах, но не совсем: из кожуха пулемёта потекла струйка воды.

Та-та-та-та-та! Это пули защёлкали по крылу. По кабине злодей всё-таки промахнулся. Биплан скользнул в сторону, пулемёт выдал ещё одну очередь, и теперь попал, уже в нижнюю часть фюзеляжа.

Бах! Бах! И вражеский самолёт покачнулся. Непонятно – может быть напугал пилота, может ещё что-то.

Та-та-та-та-та! На этот раз вся очередь ушла мимо, что утешает. Но тут Александр увидел, что из пробоин в крыле текут струйки, тут же потоком воздуха разбиваясь в белёсые полосы, тянущиеся за самолётом. Ясно. Это пули пробили бензобаки, и драгоценное топливо покидает его самолёт. Они заправились у яхты Берти, он привёз авиатопливо, но хватит ли теперь бензина до дому? Неясно. И не дай бог, если пули с трассерами – вспыхнем же!

Та-та-та-та-та! Очередь пришлась на хвост гидроплана, и вдруг внутри возник какой-то вибрирующий скрежет

Бах! Бах! И пулеметчик осел вниз, исчез из виду.

Александр тщательно прицелился, и расстрелял все оставшиеся патроны в то место вражеского самолёта, за которым должен сидеть лётчик, и удача ему улыбнулась: «Ласточка» вдруг перевернулась, и, вращаясь, понеслась вниз. Вот она рядом, вот она уже далеко внизу, вот у самой воды, а вот и канула в воду, только пенный круг появилось на поверхности, но волны быстро загладили случайное пятно. Миг – и нет его.

– Агата, ты цела? – тут же бросился он к жене.

– Кажется да. Только прими управление, мне нужно кое-куда.

И Агата стремглав кинулась в сторону туалета.

Александр первым делом осмотрел приборы: всё ясно, бензина уже нет, нужно искать место посадки. Хотя зачем его искать – вон впереди показался Кронштадт, нужно, насколько хватит бензина, дотянуть до него, а уж там моряки пришлют помощь терпящему бедствие аэроплану.

Агата успела занять своё место, когда моторы, сначала правый, а потом левый заглохли. Александр перевёл винты в режим флюгирования и повернулся к жене:

– Извини, родная, но у нас очередное приключение.

– Видит бог – вздохнула Агата – я не кровожадна, но если останемся целы, я свяжусь со своей школьной подругой и договорюсь с её мужем об успокоении этого мерзавца Хьюго. Ведь не соблюдает, подлец, никаких приличий!

До Кронштадта не дотянули совсем немного, зато вполне штатно приводнились неподалёку от одного из фортов, после чего киль наклонился набок и стал раскачиваться туда-сюда. Александр бросился осматривать гидроплан изнутри и обнаружил, что в трюме из десятка дырок бьют фонтанчики воды.

Это не страшно. Взял опилок доски, наколол палочек, обстрогал их до калибра дырок, да и забил все.

– Как у тебя? – наклонилась в люк Агата – подошла шлюпка, офицер спрашивает, какая нужна помощь, я попросила отбуксировать нас к их причалу.

– Вот и отлично. – кивнул Александр – Сейчас проверю нет ли других дырок, да и вылезу.

И по-пластунски пополз в корму, где кажется, журчало.

***

Фон Гревениц примчался ранним утром на отчаянно дымящей миноноске, и, обменявшись приветствиями с дежурным офицером, тут же от причала отправился к узенькому пляжу, на который выкатили из воды подстреленный Фрегат. У самолёта он вежливо обратился к филейной части, торчащей из лючка в хвосте самолёта:

– Доброго утра, Александр Вениаминович.

Филей задвигался, подался из самолёта наружу, и вот уже улыбающийся Александр спрыгнул на землю:

– И вам доброго утра, Иван Карлович! Решили посетить нас, своих беспокойных подопечных?

– Беспокойные подопечные… – оценил гость предложенное определение, но, слегка поморщившись, отверг его – Нет, Александр Вениаминович, ваш термин слишком мягок и неимоверно далек от истины.

– Хорошо, выбирайте более устраивающее: «Беспокойный геморрой», «Ходячий ящик Пандоры», «Надоедливые мухи», «Цирк с сумасшедшими»…

– Хорошо-хорошо! Сдаюсь! – смеясь, поднял руки контрразведчик – Вы в должной мере самокритичны и трезвы в оценке собственного поведения. Рассказывайте свою версию произошедшего, впрочем, не упоминая того, что это первый в истории случай применения автоматического оружия в воздушном бою.

– Минутку! – отозвался Александр и подошел к входному люку самолёта – Милая, у нас гости! Прибыл штабс-капитан фон Гревениц. Пожалуйста, подай нам стол, стулья и не сочти за труд, приготовь что-нибудь простое, но сытное. Наш гость наверняка пропустил завтрак, да и я чего-нибудь покушал бы.

Минута, и в люке появился лёгкий столик, за ним, один за другим, стулья, а следом выглянула Агата:

– Доброе утро, Иван Карлович! – воскликнула она – Как я рада видеть вас! Вы не откажетесь от рубленой котлеты под томатным соусом с картофельным пюре?

– Здравствуйте, ваше сиятельство! – поклонился гость – Кушанье, предложенное вами, весьма соблазнительно, но, право слово, не стоит возиться!

– Никакой возни! Я просто переставлю из холодильника в электропечь контейнеры с готовыми блюдами, и через несколько минут всё будет готово.

– В таком случае буду рад отведать!

За столом Александр рассказал контрразведчику все подробности полёта и нападения, а, кроме того, предъявил карту, где овалом показал примерное место падения супостата. Агата в меру сил дополняла и уточняла слова мужа.

– Минутку. – сказал контрразведчик, взял карту и встал из-за стола – Я кое-что уточню.

Он подошел к причалу и что-то сказал вахтенному матросу, и через короткое время к фон Гревеницу с кораблика сошел командир миноноски, мичман.

– Александр Васильевич подскажите, можно ли в отмеченном районе найти упавший самолёт?

– Нет. – ответил офицер, только глянув на карту – В этом месте глубины превышают десять саженей, вода мутная, и увидеть объект на дне можно только водолазу. Площадь поиска чрезмерно велика для одиночного поисковика, уж извините за неприятную новость.

Но контрразведчик, вернувшийся к столу, не выглядел огорченным.

– Раз не получается добраться до обломков, придётся искать другие ходы – оптимистично заявил он.

– Ищите на берегу. – пожала плечами Агата – Наверняка сведения о нашем полёте нападавшие получили по телеграфу из Ставангера или Датских проливов. Зная расстояние и скорость, легко вычислить время прилёта.

– Дельно! – оценил контрразведчик – Продолжайте, Агата.

– Дальше всё просто, хотя и трудоемко. Пошлите людей для проверки книг учета телеграмм. Где-то неподалеку от телеграфа стоял их самолёт, а это – вещь мало, что не самая обычная, так ещё шумная и видная издалека. Соседи вам расскажут всё, даже если хозяину, у которого квартировали нападавшие, заплатили за молчание.

– И сколько же их было, на ваш взгляд?

– Не менее двух. Именно столько мы видели в Ласточке. Могли привлечь ещё и механика, мог присутствовать и тот, кто нанял убийц, если он не член экипажа, но это, вероятно, и всё. Итого, от двух до четырёх человек, причём у этой компании должен быть велосипед, мотоцикл или автомобиль. Правда, таких машин нынче немало, но для захолустья тоже примета.

Ближе к полудню к форту пришлёпал колёсный пароход с Гаккелем и пятью его лучшими мастерами. Пароходик притащил баржу, а на ней оказалась неплохо оборудованная мастерская, в числе прочего оборудования имеющая токарный и фрезерный станки, и аппараты для точечной, дуговой и газовой сварки. На баржу загрузили даже десяток баллонов аргона для сварки алюминиевых сплавов. В общем, мастерская оказалась запредельного технологического уровня.

– А ведь налицо серьёзная техническая недоработка с моей стороны. – буркнул себе под нос Яков Модестович, осматривая киль после снятия листов обшивки, и покосился на Александра, не услышал ли он.

Он услышал, но лишь ободряюще улыбнулся и ткнул пальцем в перебитую у основания вертикальную дюралевую балку.

– Не огорчайтесь! Кто мог подумать, что пули попадут так кучно? Три пули в пятачок окружностью в четыре сантиметра, фантастический результат.

– Это не аргумент. Значит, в другом случае тут хватит одной пули более солидного калибра.

– Согласен, Яков Модестович. Будете усиливать узел?

– Буду. И по балкам крыльев пройдусь, посмотрю, где могут оказаться тонкие места. И вообще – сварливо добавил Гаккель – Вы человек важный и дела у вас важные. Отправляйтесь-ка вы исполнять свои обязанности, а я тут сам немного повожусь по своей части.

– Бог с вами, неважный человек, занимайтесь своими неважными делами. – усмехнулся Александр – Там у нас, и правда, накопилось много дел.

– Извините великодушно, Александр Вениаминович. – сбавил обороты Гаккель – Налицо необходимость серьёзной работы, а, может, даже и модернизация всех самолётов, выпущенных ранее.

– Подумайте, Яков Модестович, посоветуйтесь со своими инженерами и мастерами. По итогам обследования и обсуждений обязательно составьте меморандум, а мы его обсудим. Отзыв самолётов на модернизацию все поймут, а вот отвалившиеся хвосты, боюсь, не оценит никто.

***

Подготовка к коронации шла полным ходом, впрочем, почти все всё действо должно было проходить в Москве, а Петербурге планировались лишь относительно небольшие мероприятия. К тому же, возвращения императора Ивана Седьмого в Петербург не планировалось, поскольку столицу решили перенести в Москву. Вот и старт очередного перелёта где-то в высоких кабинетах тоже решили связать не просто с коронацией, но с новой точкой отсчёта, чтобы и своим подданным, и международной общественности лучше запомнилось первое выдающееся событие нового царствования, связанное с возвращением в старую столицу.

Об этом Александр и Агата беседовали с Игорем Константиновичем, лично прибывшим в их особняк. За время знакомства и этот юноша превратился в мужчину. Окреп, по новой моде отпустил пилотские усы, смотрит уверенно, тон стал повелительным.

– По соглашению с императорским домом Японии, послу Хэйхатиро Абэ разрешено вернуться на родину таким необычным способом. Впрочем, вас, наверное, уже известили об этом.

Да, верный вассал Абэ, Тоширо Мифунэ посетил Павичей с такой новостью. Как выяснилось, японского императора весьма впечатлило, то, как эта безбашенная парочка с одним пистолетом сумела отбиться от нападающих с пулемётом. В Японии известие об этом столкновении вызвало бурю восторга, у дверей русского посольства даже случилась небольшая и очень дружелюбная демонстрация. Туда явилось почти две тысячи токийцев с портретами Мамору-доно и Агата-доно, как японцы перевели имена Александра и Агаты. Какой-то токийский газетчик подсуетился и выпустил тираж в триста тысяч открыток, где новые герои в кимоно и с мечами в руках стоят на фоне Агаты Третьей. Говорят, что партия таких открыток была завезена из Японии во Владивосток и мгновенно распродана. А теперь ещё один тираж японских открыток, упакованный в ящики, везут в Петербург. Тоширо обещал принести парочку таких любопытных сувениров: до сих пор русские не становились героями японской массовой культуры.

– Ваши достижения теперь имеют государственное значение, поэтому место старта обсуждению не подлежит. – непреклонным тоном вещает Игорь Константинович.

Вообще-то Александр и не собирался спорить, хотя его немного фраппировало отношение нового царя и его наследника. Прежний царь недолюбливал Александра настолько, что ни разу с ним не встретился, если не считать старта перелёта по русским городам, да и там вместо Александра о готовности докладывал князь Иван. Новый царствующий двор, похоже, воспринимал Александра кем-то вроде второстепенного члена свиты или даже прислуги, что весьма далеко от уважения.

Похоже, новый статус вскружил голову Игорю Константиновичу. До сих пор он был, откровенно говоря, никем, и в наследовании русского престола не рассматривалась даже теоретически. Теперь же великий князь Игорь Константинович первый и единственный наследник нового царя, ведь жена Ивана Константиновича, сербская принцесса Елена Петровна погибла во время теракта в Царском Селе, а детей они ещё не завели. Теперь до новой женитьбы и рождения сына именно князь Игорь является вторым человеком в империи.

Глава 3. Каково оно – быть самураем

Аэродром на Ходынском поле начали строить не в тридцатые годы, на полтора десятилетия раньше. Теперь отсюда, с ещё коротких и узких полос, отправлялись регулярные рейсы в города европейской части России, эстафеты с почтой на Дальний Восток во Владивосток и Харбин, нечастые рейсы в сибирские города, Чаще летали в европейские столицы и на курорты. Скажем, в Баден-Баден самолёты отправлялись чаще, чем в Ялту и Кисловодск, что говорит о лучшей работе немцев по части комфорта отдыхающих. А ещё намекает на гораздо более разумную ценовую политику. Александр в сферу ценообразования на курортах не лез никак. С дельцами же, подкатывающими с предложениями повысить цены на авиаперевозки, обходился исключительно грубо. Во всяком случае, домой он таких никогда не приглашал, а на всякого рода собраниях служба охраны, составленная из представительно и дорого одетых молодых мужчин и женщин, не пропускала к нему нежелательных лиц. Может быть, он здорово проигрывал в доходах, зато и репутацию себе создал – на зависть. «Свенска дагбладет» даже назвала его и Агату «последними аристократами духа России, а может и всей Европы», чем добавила новые когорты и центурии в легион недоброжелателей Павичей. Ситуацию усугубило то, что шведский король разгневался на репортёра, применившего неосторожный эпитет, отчего тот поплатился работой. Но германский император вызвал к себе опального шведа, обласкал его и пристроил в центральную берлинскую газету. Сам же сказал что-то в духе: «Благородный правитель не боится острых слов, зато он заботится о достойных примерах для юношества».

На Центральный аэродром с прошлого года прибывают рейсовые дирижабли из Берлина, они стали более популярными среди путешественников, по сравнению с самолётами. Проигрывая в скорости, дирижабли весьма выигрывали в комфорте: к услугам пассажиров предлагались одно-двух и четырёхместные каюты, ресторан и обзорные палубы, откуда открывались великолепные виды на пейзажи, города и веси, проплывающие под дирижаблем.

Александр договорился с немцами об открытии с будущего года дирижабельной пассажирской линии от Москвы до Хабаровска. Он вошел в совет директоров авиакомпании DELAG, поскольку пришел не с пустыми руками, а со своим турбодетандером, вернее, с турбодетандерами, поскольку на всех машинах этого типа в России, с самого начала стали заготавливать гелий. С таким вкладом его в DELAG прияли, как родного. Теперь большие дирижабли заправлялись только гелием, что радикально повысило безопасность этих прекрасных и надёжных машин.

И вот с Центрального аэродрома стартует авиаперелёт Москва-Токио.

Агата Третья перелетела сюда с вечера. Ещё затемно машину кропотливо проверили, заправили топливом, навели последний лоск. Александр и Агата в этом не участвовали: их работа начнётся позднее. К восьми часам на аэродром стали подтягиваться простые зрители, стремясь занять бесплатные места поудобнее. Чуть позже потянулись зрители с билетами на трибуны. За ними стали подъезжать обитатели немногочисленных лож, и в заключение прибыл император Иван Седьмой со свитой. Играл большой оркестр, на траве перед взлётной полосой выступали какие-то дрессированные люди – Александр ни в той, ни в этой жизни не любил балета, поэтому даже не пытался смотреть на хореографическую фигню, сочиненную каким-то знаменитым педиком из Мариинского театра. Впрочем, Агате представление очень понравилось. Абэ и Мифунэ тоже, вроде бы, смотрели с удовольствием.

Но вот дошла очередь и до экипажа рекордного перелёта. Император вышел на поле, остановился у микрофона, Александр встал у своего. Давно, в самом начале здешних похождений он удивился, почему здесь ещё нет электрических громкоговорителей, и он в Англии нанял четверых парней, едва не загибающихся от голода, поставил им хорошо оплаченную задачу. Сначала они соорудили Александру прекрасное самолётное переговорное устройство, потом сделали очень неплохой радиоприёмник для самолёта, со всеми наворотами, позволяющими не хрипеть и скрипеть от близкой работы моторов. А вот теперь дошло дело до микрофонов с высоким качеством звукопередачи и до динамиков, чисто воспроизводящих звук.

– Ваше Императорское Величество! – одновременно со всех столбов с репродукторами рокотнул голос Александра, и многие вздрогнули от неожиданности – Экипаж и пассажиры беспосадочного перелёта Москва-Токио готовы к выполнению возложенной на нас трудной и ответственной задачи..

– Вы взялись за дело, доселе казавшееся невероятным! – ответил император – Я счастлив, что Россия и Япония в вашем лице совершит этот научный, технологический, конструкторский и человеческий подвиг. Однажды я участвовал в вашем памятном кольцевом перелёте, и прошу пообещать, что однажды вы снова возьмёте меня в полёт, но уже вокруг света по экватору. А сейчас позвольте предоставить слово участнику этого грандиозного свершения, посла Японии в России, Хэйхатиро Абэ.

– Ваше Императорское Величество, верноподданные русского императора, гости России, я горд и счастлив участием в великом перелёте. Я лично доставлю и преподнесу своему императору уважение русского народа и верю, что мы станем надёжными друзьями, как стали добрыми соседями.

Посол поклонился императору и народу.

– А теперь, когда все слова сказаны, разрешаю отправляться в полёт. – заключил император.

Сначала пассажиры, а потом экипаж, поднялись в самолёт, моторы включились, винты закрутились и Агата Третья тронулась с места. На малой скорости доехала до кольцевого участка, развернулась на нём, и, дав максимальный газ, помчалась по взлётной полосе. Как раз напротив императора, стоящего у края полосы, самолёт совершил отрыв и плавно пошел вверх. Иван Константинович снял фуражку и помахал ею на прощание.

– Всё-таки, он позёр. – сказал Александр

– Немного есть, но жест получился красивым.

***

– Итак, лететь нам чуть более суток, действуем согласно плану. – объявил Александр, дав знак пассажирам надеть шлемофоны с наушниками и ларингофонами – Сейчас у нас свободное время, и, чтобы не скучать, предлагаю устроить самодеятельный концерт. По пути на аэродром я пообещал Агате исполнить новую песню, а потом, если будет желание, песни споют все желающие. Нет возражений?

Возражений не нашлось, и Александр затянул «Семь тысяч над землёй» из репертуара группы «Браво» или Валерия Сюткин, в этом он всегда путался. Потом он принял управление, и Агата исполнила старинную кельтскую балладу. Тоширо спел весёлую японскую песню, а посол поддержал компанию студенческой песней времён его обучения в университете.

Первая дозаправка, в строгом соответствии с планом, произошла над Оренбургом, правда, сам город остался севернее.

– Господа пассажиры, если у вас есть желание, вы можете посмотреть на процесс дозаправки в воздухе. Поставьте свои стулья позади нас и смотрите.

Посол с вассалом, конечно же, переместились на указанное место, и, закрепив в держателях лёгкие стулья из набора столовой мебели, принялись наблюдать. Альбатрос занял позицию чуть впереди и выше Агаты Третьей и выпустил шланг, на конце которого раскрылся конус метрового диаметра с надувной оторочкой, чтобы в случае столкновения не повредить заправляемый самолёт.

– Кто же управляет шлангом с той стороны? – шёпотом спросил Тоширо, забыв отключить ларингофон.

– Посмотрите, на правом борту Альбатроса имеется блистер, то есть выпуклый иллюминатор. – пояснил Александр – Видите там голову механика? Они управляет системой с той стороны. А вы наблюдайте за работой Агаты, ибо именно она производит тонкое прицеливание во время нашей стыковки.

Агата с усилием потянула за рычаг, и с её стороны на носу Агаты Третьей открылось узкое длинное окно, откуда поднялся Г-образная штанга. Используя прицельный маркер, нарисованный прямо на лобовом стекле с её стороны, Агата со второго захода попала штангой в конус. По самолёту пошла дрожь, и раздался захлёбывающийся вой.

– Это заработали насосы, которые перекачают семь тонн бензина за десять минут. – пояснил Александр – Операцию можно и ускорить, но это рискованно.

Сцепленные самолёты летели неторопливо, равномерно и прямо – они выполняли чрезвычайно важную операцию, от которой зависит не просто этап, а весь перелёт.

– Великолепно! Это работа настоящих самураев. – выдохнул Тоширо, когда заправка завершилась и штанга на носу ушла в свой паз.

Похоже, он и дышал-то через раз, увлечённый происходящим.

– Мой верный Тоширо, я вижу, что ты возжелал водить такие самолёты? – по-русски спросил посол, не поворачивая головы.

– Да, мой господин! – тоже по-русски ответил вассал.

– Что же, учись. Поручаю тебе стать лучшим среди небесных самураев.

– Господин, ты сделал меня счастливым!

Александр, слушая короткий разговор за своей спиной подумал, что человека очень просто сделать счастливым – только дай ему возможность заняться важным, нужным и любимым делом, а вот найти человеку такое дело – неимоверно сложное искусство.

***

Вторая дозаправка была уже поздним вечером в районе Красноярска. Вообще-то, сближение двух самолётов без средств радиосвязи, в сгущающихся сумерках, лишь по габаритным огням – настоящий цирковой трюк, за просмотр которого следует брать деньги. Дело усугубилось ещё и восходящими потоками, что трепали самолёты даже на пятикилометровой высоте. Посол и его вассал опять взяли стулья, уселись за спинами Александра с Агатой и с напряжённым вниманием наблюдали за их действиями.

На Альбатросе, кроме габаритных огней, были включены лампы подсветки, освещающие всю его кормовую часть и шланг с конусом. На Агате Третьей горел мощный прожектор, закрепленный в обтекателе над кабиной. Он освещал рабочее поле и позволял пилотам работать в относительно комфортных условиях. Но неспокойная атмосфера всё-таки мешала, так что состыковаться удалось только с пятого раза, а процесс перекачки затянулся на пятнадцать минут, и они вымотали Агату до предела.

Наконец, самолёты расстыковались, воздушный танкер отвалил. Ему ещё предстояло возвращение на аэродром и ночная посадка. Александр вздохнул, глядя в сторону удалившегося Альбатроса, и пожелал:

– Спокойного возвращения вам, ребята, и удачного приземления!

Ночь плотным покрывалом укутала всё вокруг, даже на западе погасли последние отблески вечерней зари. Дальше предстояло лететь над плоскогорьем, огибая Саяны, по приборам. Хорошо, что взошла Луна, благодаря её свету высоту полёта можно было отследить и визуально.

– Агата, твоя смена закончилась, иди отдыхать. – твёрдым тоном приказал Александр – Если ты сейчас не поспишь, то не сможешь подменить меня после следующей дозаправки.

– Ты прав, Алекс, мне необходимо отдохнуть.

Агата слегка пошатываясь, перешла на диван в салоне, не раздеваясь, улеглась и только успела пристегнуться, как провалилась в сон.

Александру предстоял сложный участок: пересечь Ангарский кряж, по долине Ангары выйти к Байкалу и пересечь его, а далее двинуться на юго-восток, как говорили лётчики тридцатых годов, «следуя компасу Кагановича», то есть вдоль железной дороги.

– Александр Вениаминович! Разрешите сесть в кресло второго пилота? – попросил Тоширо Мифунэ – Для меня это великая честь!

– Сделайте одолжение, Тоширо-сан. Вы поможете мне справиться с ночной усталостью и с потерей сосредоточенности. Вы знаете, каким грозным врагом является не вовремя навалившаяся слабость или апатия.

– О да! В процессе подготовки, которую я проходил, этому вопросу уделялось большое внимание. Мы тренировались преодолевать скуку и монотонность. Да, это было поучительно. Вы позволите вопрос, Александр Вениаминович?

– Внимательно слушаю вас, Тоширо-Сан.

– Вы успешно применили два способа увеличения дальности полёта самолёта: воздушный старт и дозаправку в воздухе. Второй способ используется во время этого перелёта. Я полагаю, что его уже можно признать вполне удачным, так как больше половины пути преодолено, нам осталась только одна дозаправка. Но можно ли создать самолёт, способный преодолеть расстояние от Токио до Нью-Йорка?

– Давайте порассуждаем, Тоширо-сан. Любой вид техники имеет свои преимущества и свои ограничения. Скажем, парус всем хорош – он использует внешний вид энергии, ветер, и при его помощи люди не раз огибали Землю. Но паровой двигатель и архимедов винт вытеснили парус, несмотря на дороговизну как двигателя, так и угля, потому что даёт большую скорость и не зависит от направления и силы ветра. В наше время уголь и пар уже вытесняется бензином и мазутом, вернее паровая машина уступает место двигателю внутреннего сгорания. Впрочем, на море паровая турбина, с котлами работающими на жидком топливе долго будет королевой. А в воздухе паровой двигатель только попытались использовать, но неудачно. Сейчас мы применяем бензиновые моторы, и эти моторы ещё несколько десятилетий будут удовлетворять требованиям конструкторов и пассажиров. Впрочем, уже очевиден главный недостаток бензиновых двигателей – их прожорливость, ограничения по мощности и невысокий ресурс. То есть, чтобы преодолеть указанный вами путь от Токио до Нью-Йорка, придётся сжечь слишком много горючего. Взять нынешний перелёт: четыре заправки от пяти до семи тонн слишком расточительно для обычной перевозки пассажиров. Да, впоследствии бензиновые моторы станут намного экономичнее, но не существенно. Следовательно, нам нужно думать о моторах, работающих на иных принципах, и такие двигатели уже изобретены: газотурбинные. Вот с газотурбинными двигателями настанет эпоха беспосадочных перелётов через океан, и регулярных пассажирских рейсов из Токио во все столицы Евразии, Африки, Австралии и Америки. Правда, чтобы окупать работу двигателей такой мощности, придётся создать самолёты вместимостью в двести-триста пассажиров.

– Картина грандиозная, но реалистична ли она?

– Тоширо-доно, Агата Третья являет собой некоторую аналогию «Санта-Марии» Христофора Колумба. Мог ли Колумб вообразить, что «Олимпик», «Мавритания» или «Император» пробегут то же расстояние в пятнадцать-шестнадцать раз быстрее, при этом вмещая в себе население всего тогдашнего Мадрида с комфортом, недоступным многим королям Средних веков?

– С населением тогдашнего Мадрида вы, конечно, преувеличили, но в данном случае гротеск вполне уместен. – кивнул Тоширо – Значит, нам следует ждать двигателей нового поколения?

– И да, и нет. Прежде нам нужно до предела использовать возможности нынешнего уровня техники, создав задел для техники будущего. Скажем, похожа ли Агата Третья на первые аппарата Райта, Вуазена или Блерио? Не очень. Самолёты грядущего тоже будут отличаться от Агаты, примерно, как «Император» отличается от «Санта-Марии».

– Я мечтаю о том, что Япония тоже примет участие в этой работе.

– Это возможно. – кивнул Александр – Я считаю, что вы вполне сможете заявить о себе на этом витке технологической гонки. Другой вопрос, что никто, кроме России, не заинтересован в развитии вашей державы, да и мы посматриваем на вас с опаской.

Так, за разговорами, коротали ночь, отслеживая иногда поблескивающие далеко внизу рельсы, выемки насыпи и редкие огоньки станционных строений Китайской Восточной железной дороги.

Утром Агата проснулась сама, посетила туалет, а после, умытая, свежая, пришла и разворошила волосы Александру:

– Доброе утро, Тоширо-доно! – кивнула она японцу – Доброе утро, милый Алекс! Как прошла твоя вахта, далеко ли Цицикар?

Мифунэ встал и любезно уступил место законной владелице.

– Доброго утра, Агата-доно! Мы с вашим супругом вели весьма интересную беседу о будущем техники и авиации, в частности.

– Вы удачно выбрали собеседника, Тоширо-доно. Алекс без всяких сомнений является одним из величайших футурологов нашего времени, он видит будущее намного яснее и детальнее любого нашего современника.

– Согласен с вами, Агата-доно: ваш муж действительно выдающийся человек. Однако с вашего позволения, удалюсь.

Мифунэ отошел к своему креслу и взялся за книгу.

– Так скоро ли Цицикар? – спросила Агата.

– Очень скоро милая, осталось не более десяти-пятнадцати минут. Как тебе спалось?

– Отлично! Прибавилось сил, бодрости. Не поверишь, вчера устала до слёз, а теперь готова трудиться.

– Кушать хочешь?

– Кушать да, хочу. Аппетит просто зверский. Но только после дозаправки, не люблю торопиться.

– Это прекрасно, моя милая, зверский аппетит – признак хорошего здоровья. Занимай место, кажется, я уже вижу вспышки габаритных огней заправщика.

Агата привычно скользнула на рабочее место и уткнулась в бинокль:

– Да, Алекс-доно, танкер движется прямо к нам что понятно: наши огни отлично видны на фоне ночного неба.

Сблизились. Альбатрос-заправщик величаво развернулся и позволил догнать себя Агате Третьей. Абэ и Тоширо снова принесли стулья и стали наблюдать за процессом стыковки, прошедшей практически идеально. С первого же раза штанга попала в конус, раздались привычные, не слишком приятные звуки, и вскоре танкер ушел в сторону.

– Сейчас мы, как будто приняли меньше бензина? – спросил посол.

– Совершенно верно, Хэйхатиро-доно. – ответила Агата – Прошлые разы мы брали топливо по максимуму, чтобы иметь некоторый запас на непредвиденный случай. А теперь взяли ровно столько, чтобы добраться до Токио, ну разве что останется резерв на час полёта.

– Ты в своём репертуаре, Агата. – засмеялся Александр – «Всё строго по норме, но с запасом на чёрный день».

***

К берегам Японии долетели без приключений. Александр проснулся по будильнику и после утренних процедур занял место за штурвалом.

– Как обстановка? – спросил он, оглядывая приборы и панораму недалеких гор за лобовым стеклом.

– Всё прекрасно, даже к берегу острова Хонсю вышли строго по плану. – несколько устало улыбнулась Агата – Невязка составила несколько километров.

– Да, для высоко летящего самолёта расхождение незначительно. Что там под нами?

– Цуругу оставили по левому борту, скоро покажется озеро Бива, а вот и оно на горизонте, прямо по курсу.

– Может быть, ты поспишь, пока есть время? У нас будет напряжённый день и важные смотрины. Очень придирчивые смотрины, смею заметить. Время для отдыха есть, необходимости находиться тут вдвоём нет никакой.

– Хорошо, Алекс. Ты, как всегда, заботлив и внимателен… Спасибо!

Агата ушла к дивану, а рядом возник Тоширо:

– Дозволите присутствовать, Александр Вениаминович?

– Занимайте место второго пилота, Тоширо-доно! Я хотел вас спросить, впрочем, если это секрет, можете не отвечать.

– Задавайте любой вопрос, я отвечу с полной откровенностью. Если я не смогу ответить, то скажу почему.

– Японцы не могут произносить звук Л, а в вашем исполнении он звучит легко и непринуждённо. Скажу честно, я бы вас принял за своего соотечественника из Якутии или Чукотки, всю жизнь прожившего среди русских. Вас обучали по какой-то особенной методе?

– Представьте себе, да. У моего господина служат несколько русских, принявших подданство Японии, они занимались со мной, а другие люди в это время помогали, стимулируя память. Некоторые их процедуры были весьма приятны, а другие – довольно болезненны.

«Вот так! – отметил для себя Александр – Откровенный ответ, несущий минимум полезной информации».

– Я спросил потому, что хотел бы изучить японский язык и при этом уложиться в минимальное время. Видите ли, я человек чрезвычайно занятой, и свободных минут в моём расписании довольно мало.

– Ах, вот в чём дело. – уже серьёзно задумался Тоширо – Сразу я ответить не сумею, но проконсультируюсь со специалистами. Обещаю приложить все силы для воплощения вашего желания.

Хонсю пересекли, что потребовало некоторых физических и душевных усилий – в коридоре между горами Китаяма и Нисияма их встретила локальная, но очень неприятная область турбулентности, так что Агату Третью изрядно поболтало, и ничего тут сделать было нельзя, потому что и собственная масса самолёта ещё слишком мала, и мощность двигателей невелика. Однако пробились, и вот под крылом заскользила гладь залива Исе. Александр поглядел в зеркало и убедился, что Агата спокойно спит, а болтанка её нисколько не обеспокоила. На выходе из залива повернули севернее: остался последний, самый лёгкий участок перелёта.

Перед посадкой Агата заняла своё место.

– Отдохнула?

– Да, отлично выспалась, спасибо. – улыбнулась она – Не думала, что перелёт так вымотает.

– Не обижайся, но работа лётчика всё-таки мужская. Короткие полёты и спортивный пилотаж для дам вполне по силам, но дальние перелёты всё-таки лучше оставить сильному полу.

– Пожалуй, ты прав. Но как же быть с кругосветным перелётом?

– А здесь я буду противоречить сам себе.

– Каким образом?

– Мы полетим вокруг света вместе. Иначе нельзя. Для многих женщин ты стала знаменем, да и нельзя забывать о борьбе за равенство женщин. И мужчины, глядя на тебя, легче воспринимают идеи гендерного равенства. Я, откровенно говоря, уверен, что вскоре после обретения равноправия, женщины примутся бороться за установление матриархата и ограничение прав мужчин.

– Ты шутишь? – удивилась Агата.

– Нет. Всегда и везде, где случалось противостояние, на компромиссе никогда не останавливались. Если одна сторона отступала, другая немедленно делала лишний шаг вперёд – такова уж наша природа. Но это забота будущих поколений. А сейчас я прекращаю дозволенные речи, и мы готовимся к посадке. Наши пассажиры готовы?

– Мы готовы. – отозвался посол Абэ, оказывается он слышал разговор – Если позволите, я выскажу своё мнение: достижение равенства между полами возможно, но нужно очень осторожно двигаться в этом направлении. И, если нетрудно, уточните: после посадки действуем по плану, или будут какие-то уточнения или изменения?

– Нет-нет, Хэйхатиро-доно! Никаких изменений не будет, разве что вы решите что-то скорректировать.

– Что вы, с моей стороны тоже поправок не будет!.

Агата Третья сделала круг над переполненным токийским ипподромом и пошла на посадку. Александр сосредоточился на управлении: сейчас крайне важно было остановить машину точно напротив императорской ложи. Тренировки, проведённые в период подготовки, дали результат, и Агата Третья остановилась в назначенном месте. Пока останавливались моторы, пока открывали входной люк, расторопные служители раскатали ковровые дорожки, установили и подключили микрофоны, доставленные в Японию загодя. Сюрприз – так для всех участников! Путешественники вышли из самолёта, встали в ряд. Император Японии тоже встал и вышел вперёд, к микрофону, тем самым оказывая великую честь гостям. Александр низко, по местной традиции, поклонился монарху и сказал в микрофон по-японски:

– Ваше императорско величество, народ Японии! Перелёт в честь дружбы русского и японского народа увенчался полным успехом!

Эту фразу, под личным руководством посла Абэ, он учил две недели и добился прекрасного результата: даже русский акцент в его речи почти не чувствовался.

Японцы очень сдержанные люди, и то, что другие народы выразили бы с невероятной экспрессией, на этом ипподроме прозвучало как умеренно громкое гудение. Император слегка поклонился и произнёс небольшую приличествующую речь, в финале добавив по-русски:

– Добро пожаловать в Японию!

Потом путешественников провели в императорскую ложу и усадили на места, всего на ступеньку ниже императорского помоста. На поле, к заранее подготовленным инструментам, вышел оркестр, и распорядитель объявил в микрофон:

– Когда в Москве наступит утро и известие об успехе перелёта достигнет Москвы, в присутствии Его Величества Императора России Ивана Седьмого, оркестр исполнит это же произведение, специально написанное в честь русско-японской дружбы присутствующим здесь организатором и первым пилотом перелёта Мамору-сэнсэй.

Александр встал и по-японски поклонился трону и народу.

Насколько он мог судить, звучание японского оркестра было ничуть не хуже петербуржского, а различные нюансы он мог оценить разве что на уровне «нравится – не нравится», всё-таки, музыкальная школа за его плечами – совсем не консерватория.

Потом императорская свита и почётные гости отправились в императорский дворец, что тоже являлось невероятным знаком почёта и уважения. Между прочим, автомобили, на которых ехала императорская свита, были производства «Полярной звезды», просто потому что более совершенных машин, чем «Амуры», в природе пока не существовало.

Александра и Агату разместили всё-таки не в самом дворце, а во флигеле, оборудованном по европейским канонам комфорта, впрочем, со значительными элементами традиционных для Японии интерьерных решений. Всё было так красиво и удобно, что Агата, забыв об усталости, немедленно осмотрела все здание и сама себе поклялась, что построит такой же домик в Петербурге, причём с таким же садиком, ручьём, прудом и мостиком. Александр только улыбался глядя на восторги жены, а сам собирался упасть и уснуть, потому что от усталости просто подкашивались ноги

Всё было хорошо, вокруг царила тишина и покой, но внутри Александра очнулась и пытливо потянула воздух носом звериная сущность Шолто Тавиша: где-то рядом запахло опасностью. Впрочем, непосредственной угрозы не предвиделось, пока можно не напрягаться.

К вечеру, когда чета Павичей отдохнула, их пригласили на приём в Зале Хризантем. Сопровождение составили пять красивых юношей в традиционных японских нарядах. Один шел впереди, показывая дорогу, а четверо двигались, заключив супругов в квадрат. Со стороны это, должно быть, выглядело очень красиво. И вот, когда процессия шла мимо какого-то храма, украшенного разнообразным оружием, начались ожидаемые неприятности.

Дорогу им заступил высокий и могучий воин в полном боевом облачении самурая. Он вытянул руку в сторону Александра и что-то гневно прокричал по-японски.

– Я не понимаю тебя, самурай. Говори на понятном мне языке.

Мужчина на секунду сбился и прокричал уже по-французски, тыкая пальцем в Александра:

– Ты негодяй и злодей! Ты недостоин находиться на земле Японии и в святилище императорского дворца!

– Это решать не тебе, а Его Величеству Императору. Оспаривая волю императора, ты творишь бунт. – спокойно ответил Александр, а сам судорожно искал выход из странной и смертельно опасной ситуации.

Он бросил взгляд на храм, и его озарило: ведь можно воспользоваться оружием, висящим на стенах. От дождей и сырости оно наверняка подпорчено, но хотя бы можно попытаться подороже продать жизнь, дать шанс Агате. А тем временем, может, тот умный мальчик, что сейчас ускользнул через кусты, сумеет привести помощь.

– Ты хочешь поединка, странный человек? Тогда я возьму оружие со стены храма, и боги укажут кто прав, а кто действует подобно безвольной марионетке.

– Ты обозвал меня марионеткой? – взбеленился нападающий.

– Да. – ответил Александр, отступая в сторону храма – Благородный воитель прежде всего называет своё имя.

– Я Исихиро Герода! – провозгласил самурай, выхватив из ножен и воздев над головой меч – Я князь в пятнадцати поколениях!

– В чём же ты меня обвиняешь, Исихиро Герода? – спросил Александр, отыгрывая ещё два шага.

– Я не собираюсь пачкать свой рот перечислением мерзостей, сотворённых тобой, а просто убью тебя. – Самурай решил, что его жертва неспособная к сопротивлению, теперь куражился, поигрывая оружием.

Вот он, неторопливо и картинно сжимая рукоять двумя руками, стал поднимать свой меч, а Александр, наконец, увидел именно то, что нужно: кавалерийскую саблю, лежащую на резной деревянной полочке. Оружие будто само собой скользнуло в руку, и в это время произошло три вещи, разом перевернувшее этот странный поединок:

От ужаса вскрикнула Агата, неподалёку раздались крики охраны, спешащей на помощь, и самурай отвёл глаза от жертвы, невольно глянув в сторону возможной угрозы. Выпад, длинный режущий удар вперёд, и кисть правой руки, рефлекторно дёрнулась, отцепилась от рукоятки меча отправляясь в свободный полёт. Самурай попытался довести до конца свой удар левой рукой, но Александр, завершая свой выпад уже на противоходе, «с потягом», лишил врага и второй кисти. Меч с крепко вцепившейся человеческой рукой звякнул на камнях парковой дорожки.

Бледный как смерть Исихиро Герода смотрел на брызжущие кровью культи своих рук, а налетевшие охранники уже сбили его с ног и накладывали жгуты тут же оторванными с доспехов ремешками.

Александр вынул платок, отёр саблю и наконец, разглядел её: это был Златоустовский клинок, видимо, трофей недавней русско-японской войны. Он поцеловал саблю, бережно положил её на полочку и низко поклонился:

– Благодарю за спасение жизни и чести.

Потом вошел в храм и выложил на алтарь бумажник, часы и все кольца с рук, кроме обручального. Рядом с ним Агата сняла с себя драгоценности и тоже положила их на алтарь.

Глава 4. Война стучится в двери

Отгремели торжества по поводу удачно завершившегося перелёта из Москвы в Токио. Александр воспринимал их как неизбежную рекламную кампанию его «Полярной звезды». И, надо сказать, такая реклама приносила щедрые и весьма перспективные плоды. Резко увеличились продажи холодильного оборудования в Японию, а построенный рядом с Владивостоком завод по оснащению торговых и рыболовецких судов морозильными камерами пришлось увеличить втрое. Более того, потребовалось запланировать новый такой комплекс с длинными причалами для кораблей разных классов при нём – уж очень много заказов поступало из Японии, Кореи и Китая. И сейчас с Александром вели переговоры три фирмы, готовые размещать заводы в Японии, на Филиппинах и в Индокитае. Александр был весьма доволен их интересом, и даже шел на некоторые незначительные уступки, потому что японцам требовалось конструкторское и технологическое сопровождение проекта, а, главное, они собирались обучать свой персонал в России. Информация об успехах трехуровневой системы обучения «Полярной звезды» достигла и Японии, так что в училищах, техникумах и институте «Полярной Звезды» уже появились первые ученики и студенты страны Восходящего Солнца.

Благостную картину несколько портила довольно неожиданная и печальная статистика: три десятка авантюристов из Англии, Франции, Германии и САСШ, соблазнённые кажущейся лёгкостью сверхдальних перелётов, бросились повторять достижения. На самолётах, переделанных из серийных, они пытались пересечь Атлантику и в двух случаях – Африку. Печально, но тридцать один перелёт из тридцати одного закончился плохо. Причём, почти половина катастроф случилась на старте: невероятно перегруженные машины в лучшем случае не могли оторваться от взлётной полосы, но у многих подламывались шасси, разрушались консоли крыла, тонны бензина разливались по полосе и от малейшей искры они вспыхивали чудовищными погребальными кострами.

В двух случаях, при попытке воздушного старта, самолёты не смогли расцепиться. Налицо была элементарная ошибка – замки отлично срабатывали в нормальном состоянии, а в перегруженном просто заклинивали. И, если в одном случае летчики слили бензин в воздухе и вернулись домой, то в другом – намертво связанные машины рухнули в океан.

Из-за ошибки проектирования разорвался топливный шланг при дозаправке в воздухе, струя бензина попала в двигатель и запылала. Экипаж, для экономии веса не взявший парашюты, сгорел заживо вместе с машиной…

Были случаи счастливого спасения, когда корабли, оказавшись неподалёку, подбирали уцелевших в катастрофах. Страховые компании уже подняли вопрос о запрете подобных перелётов на парламентском уровне, поскольку в слишком многих случаях кораблям приходилось прерывать рейсы и начинать поиск очередного неудачника, упавшего в океан. Каждый час задержки судна – огромные убытки, судовладельцев, а в некоторых случаях и страховщиков, а поисковые работы занимали по нескольку дней, и привлекать приходилось десятки кораблей и судов.

На пресс-конференции в Токио Александра прямо спросили: почему он с Агатой являются единственными в мире людьми, летающими столько, сколько они хотят.

– Господа и дамы, в данном вопросе, как ни покажется странным, я принял сторону именно страховых компаний и судовладельцев. – заявил Александр – Судите сами: ни один мелкий хозяин нескольких пароходов не пытается оспорить приз на скорость для трансатлантических кораблей, Голубую Ленту Атлантики. Почему? Да по той простой причине, что обыкновенный, даже очень богатый судовладелец не способен справиться с огромным комплексом задач, проектирования и строительства большого скоростного судна начиная с металла корпуса, заканчивая безопасностью пассажиров. Напомню, совсем недавно большой лайнер ушел под воду из-за ошибок проектирования. Это было бы личным делом хозяев корабля, но «Титаник» унёс с собой огромное количество пассажиров, потому что на нём, из соображений экономии и излишней самоуверенности, было слишком мало спасательных средств

В зале оживились, а Александр продолжил:

– Так зачем в трансокеанскую и трансконтинентальную воздушную гонку лезут дилетанты, просто не имеющие достаточных средств на научные исследования и конструкторские работы? «Полярная звезда», как ни нескромно это звучит, является аналогом HAPAG, Уайт Стар Лайн или CGT в области аэронавтики. Второй такой компанией является DELAG. Скажите: вы часто слышите об авиакатастрофах летательных аппаратов наших компаний? Нет! Потому что мы выпускаем не скороспелые поделки, а машины, прошедшие всестороннюю проверку, в том числе и сверхдальними перелётами. В конце концов, каждый любитель острых ощущений может обратиться в «Полярную Звезду» и, заказав маршрут рекордного перелёта, через некоторое время отправиться в полёт на вполне безопасном самолёте с профессиональным пилотом, а по прибытии на место, заслуженно принимать поздравления. Почувствуйте разницу, господа! В этом случае мы гарантируем успех предприятия, а в любом другом успех переходит в гадательную область.

– Это профанация! – выкрикнул некто из середины – Вы беспардонно рекламируете свою компанию!

– Вы невнимательно меня слушали. – парировал Александр – Видимо, забыли повод, по которому мы собрались, а именно, успешный трансконтинентальный перелёт, совершенный, как ни удивительно, на самолёте компании «Полярной звезды». Обращаю внимание присутствующих, что Агата Третья спроектирована и построена для перелёта, а процесс подготовки занял почти два года. Скажем, дозаправку в воздухе, которую во время последнего перелёта провели трижды, мы репетировали почти сто раз, причём шестьдесят – в ночных условиях. Сколько было на это затрачено средств – затруднюсь сказать, потому что далеко не всё подсчитано. Именно поэтому наши достижения выглядят лёгкой прогулкой – ведь никто не знает подробностей подготовки.

***

На следующий день Александр принимал группу морских офицеров во главе с адмиралом. Сначала адмирал представился сам:

– Вице-адмирал Ямайя Танин, комендант Военно-морского штабного колледжа.

Затем представил своих офицеров, а когда все расселись в гостиной, адмирал приступил к делу, один из офицеров взял на себя роль переводчика:

– Мамору-доно, вы человек известный не только на суше, но и на море. Ваши холодильные установки, кондиционеры и самолёты широко используются на флотах всех великих держав. Во время дружеского визита в Либаву я имел несколько бесед с командующим Балтийским флотом адмиралом Эссеном, и он навёл меня на мысль обратиться к вам за консультацией.

– Окажу любую посильную помощь воинам дружественной державы. Уверяю вас, в этом, уважаемый Ямайя-доно. – поклонился Александр.

– Надвигается большая и тяжёлая война, Мамору-доно. Флот, простите за прямоту, готовился к войне против Германии и Австро-Венгрии. После ужасного теракта, в котором погибли русский император с семьёй и все великие князья, Россия вышла из Антанты. Разумеется, следуя велению союзнического долга, мы стали готовиться к войне с Россией. Вы должны понимать, что вооруженные силы, флот в частности, должны иметь планы на все случаи, особенно такой, как перемена стороны конфликта кем-то из соседей, ибо это дело обычное в истории войн. Недавно стало ясно, что мы становимся в один строй с Россией и Германией, то есть все наши довоенные планы можно считать утратившими смысл. Не стану рассуждать о политике, поскольку мне поручили совершенно конкретное дело: создание обороны Японии, имея в виду угрозу со стороны Антанты и, в случае неудачного стечения обстоятельств, Североамериканских Штатов. На одно средство, подсказанное вами, мне указал адмирал фон Эссен, это авианесущие корабли. Нам ещё надо долго разбираться с тактикой и стратегией этого вида вооружений, но очевидно, что мы имеем новое наступательное оружие. Открою не такой великий секрет, Япония уже имеет авианесущие корабли, но, скажу откровенно, то, что построено нами, выглядит довольно скромно по сравнению с вашим проектом. Адмирал Эссен строит несколько авианосцев на Балтике, а мы по тому же проекту будем строить у себя. Переговоры о покупке или обмене лицензий ведутся. Скажите Мамору-доно, что бы вы посоветовали для защиты огромного побережья небогатой страны от посягательств флота, многократно превышающего наши возможности?

Александр задумался. Видимо, дела у японцев идут совсем не блестяще, раз они не брезгуют советами постороннего. Но, с другой стороны, за советом к нему направил никто иной, а сам адмирал Эссен, такая рекомендация дорогого стоит.

– Ямайя-доно, господа. – наконец заговорил Александр – Я начну с авиации. Думаю, вы уже присмотрели удобные места для размещения аэродромов для базирования разведчиков, бомбардировщиков и торпедоносцев. Поясню. Вы наверняка проводите опыты с бомбометанием по кораблям.

Адмирал и офицеры согласно склонили головы.

– Вы уже выяснили, что попасть в маневрирующий корабль не самая простая задача. Более того: экспериментально подтвердили, что одиночный самолёт на средних высотах является не слишком сложной целью для корабельных зенитных средств, таких, как скорострельные пушки и пулемёты. Вы ведь проводили подобные эксперименты?

– Да, проводили. – кивнул адмирал.

– Полагаю, что боевая авиация должна создать и развивать собственные приемы вооруженной борьбы. Вы должны научить лётчиков взаимодействовать во время атаки. В авиации неприменимы пехотная или морская тактика, нужно нечто другое. Скажем, стационарные объекты, такие как порты, базы, крепости следует атаковать одним способом, корабельное соединение другим, а одиночные, хорошо вооруженные корабли – третьим. Нам с вами нужно противостоять объединенному флоту великих морских держав, обладающих как корабельными соединениями, так и одиночными рейдерами, способными натворить много неприятностей на коммуникациях. Извините за длинное предисловие, я уже перехожу к конкретике. Разведчики со стационарных аэродромов смогут держать под постоянным контролем водные пространства. Ударные силы наземного базирования должны обеспечивать ближнюю оборону островов. А вот оборону на дальних подступах следует возложить на два рода флотских сил, что до сих пор никем всерьёз не воспринимались. Японцы изобрели авианосцы, русские их усовершенствовали. Мы получили шпагу, способную пробить броню сверхмощных дредноутов, нужно лишь правильно ею распорядиться. Подчеркну: авианосные отряды являются по преимуществу наступательным оружием, но использовать их придётся именно в оборонительной войне, то есть весьма специфически. Добавлю, что «Полярная звезда» разработала и запустила в производство торпеду для самолётов. Она значительно короче и легче морской торпеды, но несёт такой же заряд взрывчатки и спокойно переносит удар о воду на высоких скоростях.

– Вы рассказали об одном роде морских сил, каков же второй?

– Субмарины. Германия разработала несколько типов очень неплохих подводных лодок. Я считаю, что Япония может попросить помощи у союзника, и немцы предоставят вам нужное количество субмарин. Думаю, вы сумеете наладить и собственное производство подводных лодок, но прошу вас сохранить это в тайне. Вы понимаете, что на любое оружие немедленно изобретают средства защиты, вот и против подводных лодок очень быстро разработают приемы пассивного и аппаратного противодействия. Скажем, противоминные, а по сути противоторпедные, заграждения известны давным-давно, другой вопрос, что в движении они бесполезны. А вот обнаружением субмарин никто пока не озаботился, значит, как только этим вопросом займутся, изобретут подводные локаторы. К примеру, широко известны опыты по измерению глубин при помощи звуковой аппаратуры, очевидно, что её можно приспособить для обнаружения подводных объектов. Следовательно, нам нужно сохранить свои козыри в тайне.

– Чем же вооружать субмарины?

– Они уже вооружены. Торпеды – прекрасное оружие, правда, нуждающееся в усовершенствовании. Сейчас они снабжены контактным взрывателем, и глубина их погружения не может быть установлена большей, чем осадка у корабля. Вы знаете, что сила взрыва в водной среде распространяется неравномерно: значительная часть ударной волны устремляется в сторону наименьшего сопротивления, то есть вверх. Специалисты «Полярной звезды» разработали взрыватель дистанционного типа, который будет срабатывать под днищем, то есть, наибольшая сила взрыва воздействует на самую слабую часть корабля. Если мы получим разрешение от надзорного органа, то сможем поставлять эту аппаратуру в Японию, а вы установите её на свои торпеды.

– Мы используем торпеды германской и британской разработки.

– Это не принципиально. Аппаратура подойдёт к любой.

– Хорошо, Мамору-доно. Вы дали нам пищу для размышлений и определённую надежду. Остался последний вопрос. Вы позволите?

– Да, конечно.

– На встрече с нашим военно-морским атташе вы говорили о топ-мачтовом бомбометании.

– Да, был такой разговор.

– Мы сделали расчёты, провели соответствующие исследования и практические испытания предложенной вами схемы применения оружия. Результаты мы нашли весьма обнадёживающими.

– Я очень рад.

– Мы хотим, чтобы вы поучаствовали в испытательном бомбометании и дали своё заключение.

«А ведь серьёзный же я заработал авторитет!» – весело подумал Александр, но с невозмутимым видом поклонился:

– С огромным удовольствием! Когда вы проведёте испытания?

– Если вас не затруднит, Мамору-доно, то завтра ближе к полудню. Удобно ли вам будет, если автомобиль прибудет за вами к девяти часам?

– Благодарю, вполне удобно.

***

На военном аэродроме, километрах в пятнадцати от Токио стоял ряд двухмоторных бомбардировщиков «Орлан». Эти самолёты разработанные как военный вариант «Агаты», построены в России и модернизированы уже здесь.

Александр пошел осматривать самолёт, назначенный на испытания. От исходного он отличался наличием несколько удлиненного застекленного носа, в котором размещался штурман-бомбардир. Вполне разумное улучшение. Такое расположение штурмана на бомбардировщиках и транспортниках практиковалось в авиации примерно с тридцатых годов. Вторым отличием оказалось место стрелка, защитника задней полусферы. Создатели даже додумались до башенки с круговым остеклением для стрелка, что резко повысило как наступательные, так и оборонительные возможности самолёта.

Штурман представился, пожал руку и отправился на своё место, регулировать какой-то прибор.

– Курода-сан, вы ожидаете создания у противника истребительной авиации? – спросил Александр сопровождающего пилота, указывая на стрелковую башенку.

– Да, Мамору-доно. – улыбнулся офицер – Только не ожидаем, а твёрдо уверены, что истребительная авиация непременно появится. Вы лично успели сразиться с прототипом истребителя.

– Такое не забудешь. – вздохнул Александр, заглядывая под брюхо самолёта – Бомба, похоже, четверть тонны?

– Совершенно верно, пятьсот фунтов. Мы пользуемся английской системой мер.

– Метрическая система, на мой взгляд, удобнее.

– Я проходил стажировку в Германии, и тоже признаю метрическую систему удобной…

– Бог с ними, с системами измерения. Когда полетим?

– Взгляните на вышку управления. Там должны поднять флаг предварительной готовности. Тогда мы займём места, а приказ на вылет дадут другим флагом.

– А предполётный инструктаж?

– Я получил его с утра.

– Что же, и это вполне разумно.

Наконец на мачту, венчающую диспетчерскую вышку подняли бело-зелёный флаг, экипаж занял место и запустил двигатели. Ещё пара минут, и бомбардировщик пошел на взлёт. Так как полёт был одиночным, то никаких кругов над аэродромом не делали, а сразу направились к цели.

– Вот и Кудзюкури. – сказал пилот, когда пересекли полосу земли и впереди показался океан – Где-то мористее ждёт наша цель.

– А что за цель?

– Старый китайский крейсер.

Александр взял бинокль и стал оглядывать горизонт.

– Кажется, на три часа я вижу какое-то судно, дыма не наблюдаю.

Бомбардировщик довернул, и вот уже пилот сообщил:

– Вижу цель, начинаю сближение.

Самолёт, едва не касаясь волн, стремительно летел на цель – трёхтрубный крейсер архаической архитектуры. Кораблик наблюдателей стоял в стороне. Вот самолёт сделал горку, одновременно роняя бомбу. Вот внизу промелькнул корпус атакуемого корабля, и самолёт сразу начал разворот. Над уже невидимым атакованным бортом крейсера поднялся султан дыма, значит, попадание было.

– Заряд ослабленный? – спросил Александр.

– Да, конечно. Восемь килограммов дымного пороха. Уложили точно под ватерлинию. Неплохо попали, верно?

– Очень неплохо. Если я что-то понимаю в боевых кораблях, примерно там и должен находиться главный пороховой погреб?

– Именно так, Мамору-доно.

– Поздравляю, Курода-сан, будь это реальный китаец, он непременно бы отправился в подводное царство. Что же, всё что нужно, я увидел, благоволите вернуться на аэродром. Как считаете, наблюдатели зафиксировали попадание?

– Как они могли не увидеть? Миноносец с наблюдателями стоит не далее пяти кабельтовых от цели. А вот они подняли знак «Цель поражена».

На аэродроме пилот и штурман, а с ними Александр, отправились на доклад, который принял адмирал Ямайя Танин.

– У вас будут какие-то замечания, Мамору-доно? – спросил он Александра, отпустив экипаж самолёта.

– По поводу именно этой атаки нет. Всё было сделано в высшей мере профессионально, Курода-сан и его штурман настоящие мастера. Что касается моих мыслей по поводу реальной войны, то следует понимать, что одиночным самолётом поразить корабль вряд ли удастся. Не знаю, каков должен быть наряд сил, но не менее трёх-шести машин. Это первое. Второе. Налёт должен проводиться с разных сторон, чтобы раздёргать внимание зенитчиков. Как развести самолёты, не допуская столкновения – нужно думать. Обещаю поломать голову по сему поводу.

– У нас появлялись подобные мысли, но как развести самолёты… Об этом думают многие.

– А может быть стоит поступить просто: для каждого направления назначить свой эшелон, на который будет выходить самолёт после сброса боеприпаса, то есть бомбы или торпеды? Скажем, три машины выходят на высоты двадцать пять, пятьдесят и семьдесят пять метров?

– Неплохая мысль. Будем думать и экспериментировать. Пока ясно одно: квалификация морского лётчика должна быть намного выше, чем у лётчика сухопутного.

На том они и расстались.

***

Александр твердо помнил, что Первая Мировая война началась первого августа четырнадцатого года, и ей предшествовало убийство какого-то эрцгерцога в Сараево. Имя герцога он не запомнил, а имя убийцы отложилось в памяти: Гаврила Принцип. Вот в свежем номере «Вашингтон Пост», на последней странице опубликовано сообщение, что в южном протекторате Австрало-Венгрии, Сарбайе, полицией взята под стражу группа заговорщиков, готовившая теракт против представителей законных властей. Достоверно установлено, что босниец Гаврила Принцип, имея личную неприязнь к представителю царствующего дома Австрии, вызвался лично стрелять в эрзац-герцога Фердинанда во время публичного шествия.

Мдя… Что ни слово – все не в бровь, а в глаз. Особенно Александра умилил эрзац-герцог: аристократа и не обзовёшь гаже. Вот как… Начало войны переносится – повод для неё ликвидирован, но причины-то никуда не делись, значит, всё будет, но попозже. Понятно, что мировая бойня нужна слишком многим сильным мира сего, а потому состоится при любом раскладе и в любой конфигурации участников, но пока… Как говорится, следите за анонсами. Что же, это тоже хорошо. Россия имеет больше времени для подготовки и переоснащения армии. Русский военный атташе в частном разговоре сказал Александру, что, кроме трёхдюймового орудия, на вооружение сухопутной армии принята германская гаубица, и её производство разворачивается в Перми. А в Москве, ещё до отлёта, генерал Юденич обронил, что к давнему, ещё двенадцатого года, совету Александра, в Военном ведомстве прислушались и не стали распродавать складские запасы ружей Бердана. Более того: закупили огромную партию винтовок Ли Энфилд первых серий, снятых с вооружения английской армии и предлагаемых на продажу по цене едва ли не металлолома. А к винтовкам – патроны и, что ещё лучше – технологические линии для производства патронов. Так у русской армии на одну головную боль стало меньше.

Николай Николаевич Юденич, получив пост военного министра, похерил все планы войны, созданные до него, и приказал разрабатывать новые: с учётом затяжных позиционных сражений массовых армий, в ситуации, когда в войсках минимум профессиональных не только офицеров, но даже и генералов. Александр тогда подумал: «У нас вообще уровень подготовки офицеров не слишком высок, но и тех остро не хватает, приходится назначать на офицерские должности, кого попало, было бы хоть минимальное образование».

Юденич внял и другому совету Александра: договорился о передаче Армии с хранилищ Флота всех устаревших артиллерийских орудий вместе с их боеприпасами. Теперь для этих орудий срочно делали лафеты на базе железнодорожных платформ. А недавно созданные железнодорожные бригады учились усиливать и восстанавливать существующие пути, а также быстро прокладывать новые ветки стальных магистралей.

Весьма порадовало, что русское Военное ведомство выкупило заготовленное «Полярной звездой» продовольствие и обязалось в течение двух месяцев вывезти его к себе, освободив склады компании под будущую продукцию. Внезапно оказалось, что удалённое по отношению к европейскому театру военных действий расположение мясокомбинатов и прочих пищевых производств, весьма удачно для войны в Азии.

А в Азии понемногу сгущались тучи: англичане разворачивали в Индии почти тридцать дивизий, и теперь усиленно завозили туда военные припасы. Британцы спохватились было, когда выяснилось что почти миллион винтовок и десять тысяч пулемётов – почти все мобилизационные запасы армии и флота, а с ними сорок тысяч тонн артиллерийских и стрелковых порохов – оказались проданы врагу, но сделку было уже не отменить.

Скандал молниеносно замяли, уж очень уважаемые люди, в том числе, и обитатели Вестминстерского дворца, погрели руки на этом контракте. Горечь пилюли смягчило то, что Гочкис, главный производитель пулемётов Франции, уже два года в три смены делал свои стрелялки, переделанные под патрон 7,62х54R, для России. Не сработала тут и привычная попытка всё свалить на одного козла отпущения: у Гочкиса, когда его попытались в чём-то обвинить, оказалась сверхпрочная бумажная броня. Он просто вынул из-под сукна два официальных документа: первой бумагой был отказ военного министерства от пулемётов этой фирмы, а второй – разрешение продавать оружие любому покупателю

Стало понятно, что в дураках оставили не только тебя, а это утешает.

Но всё это мелочи, ведь военная промышленность Франции и Англии развиты хорошо и необходимое вооружение они произведут в любых количествах.

Вот только время, словно песок между пальцев, стремительно утекало: Центральные державы, усиленные Россией и Японией, вдруг оказались в выигрышной позиции. Теперь надежды задушить Германию в петле блокады оказались призрачными, а перспектива самим угодить в незавидное положение осаждённой крепости, наоборот, стала необычайно явственной. Но умелая работа аппарата пропаганды пока делала своё дело: англичане и французы, а также испанцы, норвежцы и шведы, кооптированные для численности, страстно желали намылить шею немцам и русским. Итальянцы, как и в том варианте истории, колебались, собираясь примкнуть к самому сильному, и, похоже, также склонялись в сторону Антанты.

Об этом и разговаривали Александр с Агатой, сидя на узенькой веранде, и любуясь вечерним Токио и Токийским заливом.

– Ты уверен, что мировая война неизбежна? – спросила Агата, подавая Александру вазочку с засахаренными фруктами – У меня сложилось впечатление, что Антанта решила первым делом выбить из раскладов Россию, пригласив Центральные державы попировать на её трупе.

– Нет, милая. Для Антанты такой дебют был бы идеальным, но правящий класс Германии прекрасно знает, что их в покое не оставят. Согласись, целью войны является вовсе не добивание России, теряющей свои силы и значение, а уничтожение Германии – опаснейшего конкурента на ниве промышленности и претендента на колонии.

– Соглашусь. – кивнула Агата – Меня эта коллизия беспокоит по личным причинам.

– Понимаю. У меня есть мысль, а решение принимать тебе.

– Что за мысль?

– Очень простая комбинация: «Полярная звезда» создаёт в Уругвае, Парагвае и Аргентине консорциум, занимающийся переработкой сельскохозяйственной продукции. Я думаю, что местные правительства пойдут навстречу, ведь продавать товары с высокой добавленной стоимостью намного выгоднее. Я имею в виду налоги в казну, занятость работников, благосостояние населения, ну и всё такое.

– Если только дядя Сэм не захочет навести порядок на своём заднем дворе. – грустно улыбнулась Агата – Ты же знаешь с какой лёгкостью они устраивают перевороты в банановых республиках.

– Есть такая опасность. Но мы подключим наших контрагентов из САСШ, которые войдут в консорциум своими деньгами и технологиями.

– Да, это может стать намного лучшей защитой, чем местные войска и блюстители порядка. Но как эти планы связаны с решением моей личной проблемы?

– Элементарно, Ватсон. Но прежде чем я раскрою карты, ответь: на чём специализировались твои дочери?

– Эвелин занимается финансами, а Маргарет корпоративным управлением.

– Вот видишь, как удачно! Наймём девочек на должности в нашем консорциуме, где они под руководством специалистов получат хороший опыт, а они, в свою очередь, последят за лояльностью руководителей. Ну, основам контрразведки их, надеюсь, обучали?

– Милый Алекс, ты как всегда нашел изящный выход их многослойной задачки.

– Хм. Ты тревожилась о девочках, а, так сказать, вторым слоем, о твоём поместье и капиталах в Англии?

– Да. Прости, я такая меркантильная…

– Ай, не болтай глупостей. Твоя озабоченность вполне реалистична и трезва. В конце концов, зачем тебе рисковать наследством, доставшимся от предков? Гораздо правильнее всё сохранить и преумножить. Так ты согласна с моим планом?

– Конечно же, согласна.

– Вот и отлично. У тебя, случайно, нет на примете людей, способных вытянуть этот проект?

– Есть, и вовсе не случайно. Кузен моего покойного мужа прекрасно разбирается и в сельском хозяйстве, и в пищевом производстве. У него есть недостаток – увлекается и, как ты говоришь, теряет берега, но мы просто назначим ему заместителя, способного держать его на коротком поводке.

– Вот и отлично. Мы не только решили нашу маленькую семейную проблему, но и открыли новое направление в работе «Полярной звезды».

– Ты забыл ещё один аспект, Алекс: мы создаём ещё одну подпорку для Центральных держав.

– Это правда. Но посмотри, как очарователен город и как прекрасен залив. Обрати внимание на «Ласточку», что летит над водой… Каждый раз, видя такие картины, я жалею, что бог не дал мне таланта художника.

Глава 5. Превратности судьбы

Отправление из Японии планировалось шумное, многолюдное и неимоверно торжественное, но все расчёты опрокинула простая почечная колика. За три дня до отъезда, когда в Токио уже прибыл русский пароход, на котором собирались доставить рекордсменов во Владивосток, и даже Агата Третья была погружена на просторную палубу, Агату скрутила боль. В одно, далеко не прекрасное утро, её затрясло в ознобе, и в пояснице появился пульсирующий очаг боли. Всё случилось быстро и на глазах Александра: жена стала кутаться в одеяло, беспокойно ворочаться, пытаясь найти безболезненное положение, у неё явно появились позыва к тошноте.

– Агата, милая, тебе плохо? – тут же спросил Александр.

– Плохо. – лязгая зубами ответила трясущаяся крупной дрожью жена.

– У тебя больны надпочечники или сами почки?

– Пиелонефрит и мочекаменная болезнь.

– Ясно.

Александр подхватился, накрыл Агату вторым одеялом и бросился искать слуг. Женщину он послал за врачом, а мужчине приказал срочно греть воду для фурако: при почечной колике нужно тепло.

Врач-японец пришел быстро, словно давно ожидал вызова. Он профессионально и споро осмотрел пациентку, дал ей с десяток мелких горошин, чуть крупнее пшена, но с металлическим блеском. Лекарство пошло впрок: вскоре Агата задышала спокойнее, обильно вспотела и задремала: видимо, приступ отнял у неё много сил. Через короткое время она проснулась и при помощи девушки, пришедшей с врачом, за ширмой поменяла одежду. Агата легла в перестеленную кровать, и врач стал детально, буквально по квадратному сантиметру ощупывать и простукивать её живот. Наконец процедура окончилась, врач отошел в сторону, и Агата тут же уснула. Девушка вынесла врачу пробирку с мочой, он внимательно осмотрел на просвет, понюхал и попробовал мочу кончиком языка.

Александр скривился было от отвращения, но вспомнил, что описание органолептических показателей очень долго было обязательным при всех химических и, кажется, даже биологических анализах. А врач, что-то решив для себя, повернулся к Александру:

– Мамору-доно, как ни прискорбно, но я вынужден огорчить вас. У вашей уважаемой супруги сдвинулся с места конкремент, и, судя по всему, довольно крупный. Я знаю, что вы собираетесь покинуть Японию, но, как врач, категорически против такой поездки. Камень, который сдвинулся сейчас, а это очень крупный камень, может даже с мой мизинец, – врач показал палец на своей руке – он рос несколько, может быть и десять лет. Вы часто летаете на самолётах, очевидно, тряска способствовала откреплению конкремента. Нельзя сказать, что это плохо, потому что он мог разрастись до такой величины, что только хирургическим путём можно было бы его удалить.

– Что же вы предлагаете, Ямана-сэнсэй?

– Решение принимать вам, я могу лишь дать рекомендацию, и она такова: следует провести процедуру вывода этого, и, возможно, других конкрементов. А потом – не менее полугода посвятить восстановлению жизненных сил организма.

– Я согласен, Ямана-сэнсэй, однако позвольте уточнить: какой срок займёт вывод камней?

– Агата-доно молодая и крепкая женщина, я не вижу у неё других проблем со здоровьем, кроме злосчастных болезней почек. Думаю, что за неделю, много, если за две, мы, совместными усилиями, сможем провести эту процедуру.

– Хорошо, Ямана-сэнсэй, пусть будет так. У меня в Японии много дел, займусь ими.

***

Из России самолётом доставили двух инженеров и три комплекта неконтактных магнитных взрывателей. Теперь Александр помогал специалистам в установке приборов на боевые торпеды. Помогал, в основном, просто работая на подхвате, но пару раз довелось дать дельный совет. Работы проходили невдалеке, в нескольких километрах от императорского дворца, где по-прежнему обитал Александр, в одной из флотских мастерских. По утрам, пока прохладно, Александр пешком шёл в мастерские, работал там до обеда, а на обед во флигель его доставляла машина: проведать Агату нужно, а гулять по влажной жаре не хотелось. Днём и вечером он перемещался исключительно в кондиционированной машине.

За обедом болтали о милых пустяках, иногда Агата рассказывала о лечебных процедурах или о посетителях. Совершенно неожиданно о ней вспомнили бывшие соотечественники, и заходили довольно часто – не реже раза в три дня. Бывали посетители из русского посольства, а перед уходом крейсера больную посетили военные моряки: её высочество Агата-доно очень популярна на русском флоте. От императорской четы иногда заглядывала придворная дама, передавала небольшие подарки, лакомства и пожелания выздоровления. В общем, Агате скучать не давали.

Наконец, монтаж и настройка взрывателей были завершены, торпеды загрузили по одной на три подводные лодки германского производства, и испытания начались. Первая субмарина, в сопровождении боевых кораблей, вышла из Токийского залива, погрузилась и пошла на север. Александру указали место в помещении центрального боевого поста, а инженерам – в торпедном отсеке. Кроме Александра в помещении находилась вахта из немцев и японцев: идёт обучение и подготовка к передаче боевого корабля союзниками. Капитаны по очереди смотрели в перископ и обменивались какими-то замечаниями.

Ага, вот и до дела дошло:

– Торпедная атака! Аппарат номер один - пуск!

Капитаны по очереди поглядывают в перископ, отдают какие-то распоряжения, заняты своими делами вахтенные офицеры, в общем, все при деле. Наконец, ощущается толчок от выпуска торпеды, ударило по ушам сжатым воздухом, так сказать, выхлоп от пуска торпеды, и один из офицеров щёлкнул секундомером. Прошли положенные томительные минуты и подлодку встряхнула ударная волна отдаленного мощного взрыва. Офицеры дружно завопили что-то восторженное: удачный подрыв этой торпеды означал добавку крупицы безопасности в их безмерно рискованную боевую работу.

Лодка всплыла, командиры поднялись наверх, на мостик а следом за ними отправился и Александр: любопытно, что получилось. Не слишком далеко, на глаз – километрах в трёх-пяти, стоял старый знакомец, китайский крейсер. Сейчас он выглядел неважно. В мощный морской бинокль было неплохо видно, что он теперь весь какой-то перекошенный, средняя труба отвалилась и свесилась вниз, держась на каких-то верёвках или тросах. По всему было понятно: не жилец.

– Простите, возможно, я покажусь невежественным, но, кажется, вы применили не ослабленный, а полный боевой заряд? – спросил Александр у японского капитана.

– Да, Мамору-доно, именно полный заряд. Нам нужно было определить уровень повреждений при новом способе подрыва.

– И каков, на ваш взгляд, этот уровень?

– Более точные данные получат специалисты при непосредственном осмотре, но, на мой взгляд, воздействие примерно на треть мощнее, чем при контактном подрыве у борта.

По возвращению к мастерским состоялось совещание морского начальства, на котором сначала заслушали детальный доклад японского капитана, потом был отчёт корабелов, осмотревших крейсер. Наконец, дело дошло до Александра.

– Мамору-доно, – обратился к нему вице-адмирал Ямайя Танин – возникли ли у вас какие-то замечания, дополнения или предложения после увиденной вами учебно-боевой торпедной атаки??

– Если вам угодно услышать, то у меня есть два наблюдения. Первое: на мой взгляд, командиры субмарины слишком долго держали перископ поднятым. Даже в то время, когда они что-то обсуждали, перископ оставался над водой. Я понимаю, что ситуация была учебно-боевая, более того, шла передача знаний от опытного командира субмарины начинающему, но, мне кажется, нужно ежесекундно помнить, что враг умён, наблюдателен и отнюдь не беззащитен. Сигнальщики на боевых кораблях постоянно ведут наблюдение за морем, они непременно увидят перископ, а артиллерия немедленно ударит по этому месту из всех калибров.

Присутствующие адмиралы согласно покивали, и Александр продолжил:

– Думаю, что перископ следует поднимать буквально на несколько секунд, а остальное время пользоваться другими приборами, например, гидрофоном. Второе наблюдение тоже относится к боевой работе, но не грех его применить и во время учёбы. Я имею в виду положение лодки после залпа. Торпеды оставляют за собой ясно видимый след. Сигнальщики непременно увидят его, а артиллерия откроет огонь по месту, откуда тянется полоса пены и пузырьков. Отсюда вывод: лодка после пуска должна немедленно отворачивать в сторону, одновременно увеличивая глубину погружения.

– Разумные наблюдения, дельные рекомендации. – согласился адмирал Танин – Они достойны обсуждения и, возможно, применения на практике.

***

Александр побывал на испытаниях всех трёх торпед. Новые взрыватели показали себя с наилучшей стороны, и с восторгом были приняты на вооружение японским флотом. Это хорошо. Русский и германский флоты, как стало известно чуть ранее, тоже приняли приборы на вооружение. Германия, как значительно более развитая, в промышленном отношении, империя, закупила лицензию на новый взрыватель, вернее пакет лицензий на все шестнадцать изобретений, заложенных в него и на общую компоновку. А для России и Японии производство наладили на новом заводе в старинном русском городе Фатеж Курской губернии. К настоящему моменту изготовили уже полсотни взрывателей, производство потихоньку набирало обороты, и даже зародилась надежда, что флотские запросы будут удовлетворены.

После последнего испытания адмирал Ямайя Танин пригласил Александра к себе в кабинет и огорошил его вопросом:

– Мамору-доно, однажды вы упомянули некий прибор под названием гидрофон в качестве средства скрытого дистанционного наблюдения за надводными и подводными объектами. Мои офицеры самым тщательным образом навели справки, и выяснили что ни в русском, ни в германском, ни в австрийском, ни в британском, ни в каком-либо ином флоте, о существовании такого прибора ничего не известно.

– Это неудивительно, Ямайя-доно. Работы по гидрофонам ведутся только в Британии и в засекреченном конструкторском бюро «Полярной звезды». И мы, и британцы умеем сохранять свои секреты, а моя оговорка, каюсь, была случайной.

– Вы можете более детально рассказать о приборе? Судя по названию, он предназначен для прослушивания звуков в водной среде, не так ли?

– Совершенно верно, Ямайя-доно. Микрофоны помещены в водную среду, и при помощи приемной аппаратуры можно услышать, к примеру, шум винтов кораблей и судов. Вы, наверное, уже знаете, что звук винтов каждого судна уникален, подобно отпечатков пальцев у человека. Об этом писали военно-морские журналы, правда, в качестве общих рассуждений.

– Да, я читал о таком.

– Мои инженеры пошли несколько дальше: они составили каталог звучания всех крупных кораблей русского флота, правда, пока эта коллекция прикладного значения не имеет. Что до прибора, то он создан, и сейчас идут работы по превращению лабораторного образца в оборудование боевого корабля.

– Вы имеете в виду, не только субмарины?

– Разумеется. Надводным кораблям нужна защита от подводных хищниц.

– Да-да, понимаю.

– Работы ведутся всего два года, результаты многообещающие. Но видите ли, в чём дело: полностью работоспособный образец, дающий прекрасный звук, возможность измерения расстояния до того или иного объекта и автоматической идентификации крупных кораблей имеет габариты примерно в половину вашего кабинета и нежен как юная гейша, то есть выходит из строя от малейшего чиха.

Адмирал только что не присвистнул от удивления и огорчения.

– Воистину лабораторный образец… А я, грешным делом, возмечтал об оснащении такой аппаратурой всех кораблей Объединенного флота Японии.

– Мысль здравая, Ямайя-доно, и такое переоснащение рано или поздно состоится, но нужно время и интенсивные опытно-конструкторские работы.

– Ну что же, Мамору-доно, будем ожидать результата ваших трудов. Надеюсь, вы не откажетесь от помощи с нашей стороны?

– Приму с благодарность. Более того, я познакомился с группой учёных из Токийского университета и Политехнического института Йокосуки и договорился с ними о сотрудничестве. С вашей стороны было бы крайне любезно обеспечить испытание их изделий на кораблях вашего флота.

– Лично займусь этим делом. Полагаю, что пришла пора создать отдел при штабе, где бы занимались перспективными исследованиями в интересах вооруженных сил.

***

– Алекс, ты целую вечность не посвящал мне песен. – укорила Агата.

– Прости, моя милая, это ужасное упущение с моей стороны. Ты позволишь его исправить?

– Исправляй. Что тебе для этого нужно?

– Мне достаточно рояля, что стоит здесь.

– Тогда слушаю.

Агата уселась в кресло, Александр занял место за роялем и объявил:

– Песня называется «J'aime», она написана на французском языке, русский перевод есть, но только подстрочник, я ещё не довёл его до сколько-нибудь пристойного уровня.

Я люблю, когда нас донимает ветер

Играя твоими волосами…

Песню эту там, в будущем, исполнял Сальваторе Адамо, автор и исполнитель ещё одного шедевра «Tombe la Neige», но он получил большую популярность, а «J'aime» остался в тени. Почему? Сложно сказать – пути зрительских симпатий неисповедимы.

– Исполни эту песню ещё раз. – попросила Агата, встала, принесла стул к Александру, села сзади и обняла его за живот, устроила голову на спине – А дальше играй мне что-нибудь приятное, я так соскучилась по нашим тихим домашним посиделкам. – промурчала она.

И Александр начал играть всё лучшее, что помнил из прошлой и этой жизни – нужно же утешить хворую девочку.

Но хорошее не может продолжаться долго, таков уж закон природы. Примчался посыльный с письмом из японского Морского штаба: из России прибыл пароход с авиационными торпедами и вспомогательным оборудованием для их боевого применения.

– Я поеду с тобой. – решила Агата.

– Ты же болеешь! – возмутился Александр

– Камень уже вышел. – небрежно махнула рукой Агата – Кризис прошел и я желаю действовать. Ну пожалуйста, Алекс, возьми меня с собой! Я буду очень-очень осторожной, правда-правда.

– Ну ладно. На «Амуре» неплохая подвеска, дорога до аэродрома ухоженная, за руль сяду сам… Ладно, поедем вместе.

На аэродроме их встретил адмирал Ямайя Танин.

– Мамору-доно, Агата-доно. – поклонился он – Сегодня доставили груз от вашей фирмы, авиационные торпеды. Мы решили что вы, возможно, захотите осмотреть, как мы обращаемся с изделиями.

В глазах Агаты на миг вспыхнуло такое… Понятно какое: ей испортили редкостный момент душевного общения! Но она – вот что значит бонтонное воспитание! – взяла себя в руки и почти ласково спросила:

– Сопровождающие с грузом приехали?

– Так точно, прибыли, Агата-доно. Три инженера. Они заняты оформлением документов на передачу груза заказчику.

– Ну что же, Алекс, давай посмотрим на груз. – вздохнула Агата – Правда я в этих взрывающихся штучках ни капельки не понимаю.

– Не торопись, Агата. Скоро придут специалисты и покажут нам всё что нужно. О! Вот та машина, похоже, с нашими людьми.

– Почему ты так подумал?

– Я бы ничего не заподозрил, но прочитал на машине. Посмотри!

Автомобиль как раз, на очередном повороте дороги, повернулся к нам боком, а на нём белыми буквами по чёрной краске было выведено крупными русскими буквами: «Полярная звезда», а ниже – та же надпись на японском языке.

– Вот какая новая мода! – удивилась Агата – Но как же быть с насаждаемой тобой секретностью?

– Никак. Подъедет поближе – всё увидишь.

Когда машина остановилась, стало видно, что ниже основной надписи некрупными буквами идёт поясняющая: «Холодильное оборудование и кондиционеры». В машине оказались три молодых инженера, Игорь, Сергей и Никита Ивановичи, которым Александр не так давно ставил задачу переделать обычную торпеду в авиационную.

– Добро пожаловать в Японию, господа! – приветствовала их Агата – А ведь совсем недавно мы с вами общались в Петербурге.

– Сердечно рады вас приветствовать, Агата Юрьевна!

– Почему Юрьевна? – удивилась Агата.

– Простите великодушно, разве мы ошиблись? – в свою очередь удивился Игорь Иванович, старший в этой компании – Вашего батюшку зовут Джордж, по-русски это будет Юрьевич или Георгиевич, но Юрий звучит более по-нашему.

– Ах, вот оно что! – поняла Агата – Вы верно рассудили. Пожалуй, в русских документах так и буду писаться. Что же вы привезли?

– Изволите ли видеть, собственно авиационные торпеды, а также направляющие и держатели для подвески их к самолётам. Аэродромные тележки и приспособления для подвески. Ну и конечно, прицелы, и командные устройства, отвечающие за сброс.

– Где проводили испытания? – вступил в разговор Александр.

– На Ладоге, в Белом море и на Каспии.

– И каковы результаты? Я имею в виду, насколько надёжна система?

– Вполне надёжна, но бывают случаи непроизвольного «нырка» торпеды, когда она уходит на глубину, и изредка происходят отказы взрывателя. Боремся. Дорабатываем аппаратуру и… В общем, работаем.

– Нас заказчики вызвали настолько срочно, что создалось впечатление: вы уже сегодня будете демонстрировать боевой сброс.

– Ну что вы! До боевого применения ещё очень далеко. Мы привезли дюжину учебных торпед, сначала пилоты поучатся на них.

– В чём же их отличие от боевых?

– Внешних и по управлению – никаких. Отличия только во внутреннем устройстве. Во-первых, двигатели сделаны с повышенным ресурсом, позволяющим использовать их многократно. Во-вторых, имеется счётчик, фиксирующий, было ли попадание, и наконец, вместо морской смеси в боевом отделении загружен инертный наполнитель.

– Когда же будете готовы к первой демонстрации?

– Думаю, что заказчику будет интереснее посмотреть на то, как их собственные моряки проделают все манипуляции? Воевать-то им. – пожал плечами Игорь Иванович – За две-три недели подготовим.

Александр повернулся к адмиралу Танину, внимательно слушавшему разговор:

– Ямайя-доно, устроит ли вас такой срок?

– Вполне устроит, Мамору-доно. В таких случаях мы всегда даём самых опытных и способных специалистов. Они будут проводить дальнейшее обучение.

– Прекрасно. Значит мы с Агатой свободны?

– Простите великодушно, Мамору-доно, но мы бы хотели, чтобы вы присутствовали на первых испытаниях.

– Зачем? Инженеры разбираются в своём деле намного лучше меня.

– На испытаниях будет присутствовать представитель царствующего дома, а у вас репутация удачливого руководителя, инженера и пилота. – с поклоном сообщил адмирал

– Ну что же, пойду навстречу уважаемому заказчику. – в свою очередь поклонился Александр.

А что ему ещё оставалось делать?

***

Пятеро придворных, что подошли к Александру во время прогулки по дворцовому парку, были весьма молоды, не старше двадцати лет, одеты по европейской моде, но при этом совершенно по-японски сдержанны и церемонны. Для начала они представились, а после перешли к делу:

– Мамору-доно, сегодня в Павильоне Журавлей намечено заседание нашего музыкального общества. Вы – известный мастер, композитор и исполнитель, и, если найдёте возможность посетить наше собрание, станете почётным гостем. Мы бы хотели получить от вас урок композиторского мастерства и просто пообщаться в непринуждённой обстановке.

– С удовольствием побываю на вашем собрании, но, к сожалению, только один. Моя супруга больна.

– Это не препятствие, Мамору-доно. – поклонился неформальный лидер этой группы, Идзуми-сан.

По тому, как переглянулись молодые люди, Александр понял, что Агату в этом музыкальном обществе не слишком-то ждут и слегка обеспокоился: не голубенькие ли развлечения там намечаются? Однако отбросил подозрения, поскольку гомосексуализм у японцев хотя и не считается чем-то позорным, но и не принимает отвратительных форм, присущих этой субкультуре в Европе и Северной Америке.

На закате, когда солнце едва коснулось гор, Александр в сопровождении двух служителей отправился на встречу с молодыми музыкантами. Парк был прекрасен, ухожен и безлюден, но тревожное чувство зародилось и не исчезало: это Шолто Тавиш что-то почуял и настороженно сканировал окружающее пространство. Но не вылезали из кустов безумцы с обнажёнными катанами, не летели аэропланы с пулемётами – только цикады звенели, да откуда-то сзади доносились звуки флейты. Кто-то неопытный разучивал мелодию, и теперь, раз за разом, отчаянно перевирая, безумно медленно повторял одну и ту же музыкальную фразу. Впрочем, звучал этот урок не раздражающе, а скорее забавно.

Павильон Журавлей оказался очень красивым строением в традиционном стиле, изнутри расписанным пасторальными пейзажами, с непременной деталью: везде был один или пара журавлей, а на потолке – большой неровный косяк красивых птиц, летящих над осенними горами. Вдоль стен, на резных деревянных полочках и стойках, размещались разнообразные музыкальные инструменты – как японские и китайские, так европейские и арабские. Александр, невеликий специалист в музыкальной культуре, но кое-что узнал, например, арабскую лютню с неприличным названием уд. В юности он учился играть на таком инструменте, и даже добился некоторых успехов. А рядом лежала прекрасная испанская гитара.

Десять юношей и девушек, встречающих Александра, стояли полукругом, их представлял Идзуми-сан. Гость не запомнил ни одного псевдонима присутствующих, да и не было смысла запоминать Летящих Ласточек и Строгих Цапель – в реальной жизни эти люди носят совсем другие имена. Но кое-кого он здесь, пусть и мельком, уже видел. Девушку лет восемнадцати, что стоит с правого края, Александр узнал: она сидела в ложе императора во время торжественной встречи на ипподроме. Надо полагать, член монаршей семьи? Предположение подтверждало и отношение окружающих к Беспечной Стрекозе: старательно не показывая этого, они проявляли почтение к девушке. Или только к её статусу? Нет, внимательный взгляд выделял истинное уважение: к её суждениям, даже произнесённым вполголоса, прислушивались, и, в тех случаях, когда были не согласны, тщательно подбирали слова для аргументации своей позиции.

– Мамору-доно, – попросил Идзуми-сан, носящий в этой компании псевдоним Задорный Дрозд, –все или почти все оркестры Японии сейчас репетируют ваше Болеро. Расскажите нам о том, как вы пришли к идее написания этого произведения.

– Охотно поделюсь с вами этой историей. – улыбнулся Александр – Но все ли поймут мои рассуждения на русском языке? Может быть, следует говорить по-английски?

– Мы изучаем русский язык, и знаем его довольно хорошо. – успокоил его Идзуми-сан – А если кто-то не поймёт, я объясню ему.

Сам он уселся на удобный стул-тумбу, а его слушатели расселись, как кому удобнее. Кто-то –прямо на циновки, кто-то – на стулья, а Беспечная Стрекоза устроилась на круглой камышовой подушке, напротив Александра.

– Нынешний век является переломным в истории человечества: мы решительно повернули на путь механического, а, вернее, индустриального развития. Вслушайтесь в окружающее! Ритмично стучат колёса поездов, мерно бухают паровые молоты, что куют сталь и забивают сваи. Невиданные прежде громады линкоров и трансокеанских пароходов, словно плуги, взрывают морскую гладь. Авиационные и автомобильные двигатели рычат в бешеном ритме, а мы управляем этими машинами, прекрасно отдавая себе отчёт, что и машины отныне задают нам свой ритм. Мы сами, подобно механизмам, движемся, кто в простом солдатском строю, кто в более сложном механизме контор корпоративного и государственного управления. Дело не в том, плох новый мир или хорош. Дело в том, что он другой, он совершенно не похож на вчерашний, на тот, что мы помним с детства. Мы живём в непрерывно меняющемся мире, в котором есть только одна постоянная, или, говоря языком физики, константа – это душа народа.

Александр посмотрел в глаза своим собеседникам и увидел там понимание. Он продолжил:

– Так получилось, что в этом мире два народа, до недавних пор, живших на противоположных концах обитаемого мира, оказались соседями. Впрочем, это неудивительно – народы мигрировали всегда. Дело в другом: мы разные внешне, по одежде, еде, в быту, оказались очень близки внутренне. Мне захотелось написать о том, что нас делает близкими. Собственно, произведение об этом. О том, что при всех своих различиях мы поем похожие песни. Я имею в виду не музыку, которая культивируется в среде образованного слоя, а настоящие народные песни и наигрыши, в которых лучшие наши композиторы черпают вдохновение. Я здесь слышал, как поют простые крестьяне, очищая канал, и нашел их песню изумительно красивой.

– Спойте нам свою песню, Мамору-доно. – попросила Беспечная Стрекоза – Такую, чтобы и японцы сочли её своей.

Александр поднялся, отошел к стене и взял гитару, которую приметил сразу, ещё у двери, когда оглядывал помещение. Подстроил под себя и объявил:

– Песня называется «Журавленок». Считайте, что я её выбрал в соответствии с названием и отделкой павильона.

Ушло тепло с полей, и стаю журавлей

Ведет вожак в заморский край зеленый.

Летит печально клин, и весел лишь один,

Один какой-то журавлёнок несмышленый.

По глазам было видно: песню понимают, она, что называется, зашла:

У нас лежат снега, у нас гудит пурга,

И голосов совсем не слышно птичьих.

А где-то там, вдали, курлычут журавли,

Они о Родине заснеженной курлычут.

– Прекрасно – сказала Беспечная Стрекоза, когда Александр замолк – Нельзя ли ещё что-то о журавлях? Впрочем, вы правы, все на свете песни написаны о людях.

– Пожалуйста:

Мне кажется порою, что солдаты,

С кровавых не пришедшие полей,

Не в землю эту полегли когда-то,

А превратились в белых журавлей.

– Да, эти песни непременно станут популярными в нашем народе. – поклонилась девушка – Мамору-доно, вы не будете против, если они будут опубликованы большим тиражом?

– Напротив, я буду счастлив такому обстоятельству. Прислать вам ноты?

– Не стоит беспокойства. Мои друзья запишут тексты и ноты.

Синхронный поклон, и девять юношей и девушек переместились в другой конец павильона, а это ни много, ни мало, метров пятнадцать. Там они уселись в кружок и в нотных тетрадях, совершенно беззвучно принесённых расторопным слугой, принялись записывать, попутно что-то обсуждая тихими голосами. Значит, можно спокойно разговаривать, но вот о чём? Александр мучительно искал тему для нейтрального разговора, но, как назло, в голову не приходило ни единой мысли. В сущности, ситуация была насквозь понятной и, можно сказать, естественной, во всяком случае такая, в его учительской практике, случалась четырежды. И эта юная женщина, если глядеть с точки зрения его истинного возраста, всего лишь девочка.

Девочка влюбилась в звезду. Девочкам вообще свойственно влюбляться, вот они и находят для себя объект обожания. Чаще всего это одноклассник или мальчик из соседнего двора. Для тех, кто более требователен, есть эстрадные, поп и рок карамельные мальчики. Девочкам, которым нужен умный герой, влюбляются в учителей, особенно из числа мужчин, овеянных романтикой прежней службы: случаются в школах отставные военные, моряки или представители других мужественных профессий. Сердечко этой девочки растревожил совсем уж героический персонаж, в одно лицо совершающий немыслимые деяния вроде создания новых образцов техники и перелётов огромной дальности, а попутно, одной левой побивающий всяких плохишей. Герой немножко женат, это минус, но ведь жена – не стена?

Да уж, тому, кто задумал и провёл эту комбинацию, впору давать орден, даром что неизвестно, чем награждают интриганов. Но надо же, отметить склонность дочки? внучки? императора к пришельцу и тут же использовать её? Страшный, должно быть, человек – из ближнего круга монарха, к тому же, вассальной верностью не страдающий, если ради интриги способен поставить под серьёзный удар репутацию такой особы…

– Ваше императорское высочество. – в четверть голоса заговорил Александр – вы позволите говорить прямо, жёстко и нелицеприятно?

– Вы меня узнали? – произнесла девочка едва-едва дрогнувшим голосом – Да, говорите, Мамору-доно.

– Приближается мировая война, ваше императорское высочество, и те, кому выгодна война между Россией и Японией, идут на грязные провокации, чтобы нас столкнуть. Кто-то узнал, что вы испытываете некоторый интерес ко мне, спровоцировал обострение заболевания у моей жены, чтобы я задержался здесь. Он прямо или через исполнителя, возможно, и не знающего о своей роли, организовал нашу встречу, чтобы мы с вами совершили некую ошибку, что скомпрометирует вас в глазах общества и лишит лица царствующую особу.

– Что же нам делать?

– Велите вашим придворным вернуться, мы продолжим музицировать, и помните: все песни сегодня я буду петь только для вас.

– Что же, удовлетворимся такой малостью, какой оказался наш разговор. – почти искренне улыбнулась принцесса.

Девочка приподняла руку, легонько шевельнула пальцами и компания вернулась на свои места.

– Господа, мы обменялись мнениями с Беспечной Стрекозой и решили издать сборник русских и японских лирических песен. – объявил Александр – Песни будут даны в самом лучшем переводе, позволяющем исполнять их любому, знающему письменную и нотную грамоту.

– Исполнять будем строго по очереди – улыбнулась Беспечная Стрекоза – Начинайте, Мамору-доно.

***

Поздно ночью, сразу по возвращению в своё жилище, Александр послал слугу к адмиралу Ямайя Танину с наказом без флотоводца не возвращаться. Уже во втором часу ночи душераздирающе зевающий адмирал ступил на террасу, где сидел Александр, и злобно сверля его взглядом сказал:

– Надеюсь, ваш вызов не продиктован вашим извращённым чувством юмора, Мамору-доно.

– Скорее, он вызван казалось бы, невинными, но крайне опасными действиями наших общих врагов..– вернул любезность Александр и в подробностях пересказал события нынешнего вечера.

А под конец вручил сброшюрованные листы с песнями, которые исполнял на этом вечере.

– Хорошо, Мамору-доно. Я доведу эти новости до нужных людей и те, кто пытается манипулировать особами императорской крови, будут выведены на чистую воду.

– Я не напрасно вас обеспокоил. Ямайя-доно?

– Не напрасно. Прошу вас и в дальнейшем поступать так же.

Адмирал ушел, Александр откинулся спиной на столб, поддерживающий кровлю, голову пристроил на гладком выступе резьбы. От взгляда на звёздное небо стало легче на душе, а в голове вдруг возникла вполне хулиганская мысль: почему бы не устроить Агате очередной сюрприз? Он уже стал прикидывать, как завтра подведет разговор к нужной теме, но всё случилось здесь и сейчас:

– Алекс, почему ты не идёшь спать? – послышалось от дверей.

– Агата! Какое счастье, что ты рядом! – вздохнул Александр – Я дарил тебе песни, я дарил тебе самолёты, а хочешь, на этот раз я подарю тебе заброшенный город, полный сокровищ?

– Целый город?

– Даже несколько. Только надо поработать с архивами, а потом полетать над джунглями. Отпустишь?

– Ни за что не отпущу! Я тоже хочу участвовать в приключении.

– Ну что с тобой поделать? Полетим вместе.

Глава 6. Полдороги к Вашингтону

Утром явился врач и сообщил, что отъезд Агаты он разрешает, но с обязательством строго по предписанию принимать лекарство.

– Что же послужило причиной такого скоропалительного разрешения, Ямана-сан? – спросил Александр, с зародившимся подозрением разглядывая врача.

– Таково указание моего руководства, Мамору-доно. – неожиданно честно ответил тот – О причинах меня не известили, мое же личное мнение нисколько не изменилось. Длительная поездка может обернуться неприятностями для Агаты-доно. Хотя, если в пути вы будете устраивать небольшие – на день-два – остановки, то ничего страшного не произойдёт.

– Как часто нужно устраивать такие остановки?

– Не реже одной в неделю, но лучше чаще. В идеале выбрать ритм – день езды, день отдыха, но понимаю, что это почти нереально. Я знаю, путешествие по Транссибирской магистрали очень долгое, но такие остановки жизненно необходимы, помните об этом.

***

Отъезжали безо всякой торжественной шумихи, поскольку выяснилось, что имеются силы, желающие испортить праздник. Зато накануне его с Агатой лично посетил император Ёсихито, а с ним прибыло не менее сотни вельмож высшего ранга. Домик, в котором разместились Александр с Агатой ни за что не вместил бы такую прорву гостей, поэтому с раннего утра набежала толпа работников. На соседней лужайке с видом на пруд, очень быстро и аккуратно соорудили ограждение из кольев и натянутого между ними шелкового полотнища. Получившаяся ширма была украшена кругами Восходящего Солнца и стилизованной хризантемой. На возвышении установили помост для императора и семьи, а ниже расположились остальные гости. За ограждением устроился оркестр: музыка на церемонии нужна, а любопытные взгляды всяких простолюдинов – нет.

Все, кому положено, заняли места, указанные распорядителем, но никто не садился, пока не вошел и не занял свой складной стул император, а с ним пять мужчин и женщин, рассевшихся за спиной повелителя Японии. Среди них Александр отметил Беспечную Стрекозу и в очередной раз поразился её красоте. Редко на нашей грешной земле встречается совершенное сочетание телесной красоты и высокого ума. На этот раз они сошлись в японской принцессе.

Между тем, церемония шла по утверждённому сценарию. Агата и Александр вышли вперёд и заняли места перед императором, а переводчик бегло передавал содержание монаршей речи. За великие свершения, направленные на благо всего человечества, в том числе, и Японии, император, дабы достойно вознаградить Александра и Агату Павич, вносит два исключения в положение о кадзоку, а именно: допускается пожалование японского аристократического титула иностранцам, а также разрешается оным иностранцам не проживать в Токио. Титулы были пожалованы немалые – хакусяку, это аналог европейского графа.

Тут же принесли кимоно, накинули их поверх одежды награждаемых. Юноши и девушки, одетые в традиционные одежды, помогли правильно запахнуться, повязали пояса и укрепили большой и малый мечи. После чего были вручены ларцы, а в них – обтянутые алым бархатом папки с жалованными грамотами.

На этом всё закончилось.

***

– Любопытно. – задумчиво произнесла Агата, рассматривая свою грамоту, написанную цветными чернилами на плотной рельефной бумаге с водяными знаками – Мы с тобой португальские и японские графы. Наверняка, впоследствии обретём и другие титулы.

– Ещё нужно, чтобы наши титулы признал русский император. – заметил Александр.

– Ах, это такая ерунда! – хмыкнула Агата – Это Николаю португальская республика была безразлична. А Ивану мнение соседа и союзника ценно, равно как и наоборот. Ты же не станешь отрицать, что Россия и Япония союзники? Иначе тебе просто не разрешили бы поставлять новейшие вооружения, и, тем более участвовать в их испытании. Кстати, я не удивлюсь, если выяснится, что пожалование было по просьбе русского императора. В области геральдики и взаимоотношений аристократов немало подводных течений, странных противоречий, и часто бывало, что свой король не мог пожаловать дворянство или титул, зато это с готовностью делал союзник. Скажем, один из моих соседей носит титул сардинского барона.

– Поживём – увидим.

– Скажи, Алекс, эта японская принцесса… Откуда ты её знаешь?

– Она присутствовала на торжественной встрече, на ипподроме. Помнишь?

– Помню. Она сидела, как и сегодня, во втором ряду по правую руку от императора.

– Вчера, как ты знаешь, меня пригласили на заседание музыкального общества, и Беспечная Стрекоза там присутствовала. У нас даже состоялась личная беседа, не более пяти минут, на расстоянии трёх шагов… в десяти метрах от её свиты, под пристальными взглядами, по меньшей мере, трёх шпионов.

– Бедная девочка! – вдруг всхлипнула Агата.

– Не плачь, моя хорошая. Ты самурай, вернее, онна-бугэйся, всегда должна демонстрировать сдержанность и хладнокровие.

– Ты плохо изучил традиции нашего нового круга. – улыбнулась Агата – Мне приличествует звание букэ-но-онна, то есть женщина, владеющая оружием, но участия в бою не принимавшая.

– Не спорь с мужем, женщина! – шутливо прикрикнул Александр – Когда муж говорит, он говорит истину. Кто тут не участвовал в бою? Вспомни нападение банды того чухонца, не помню его имени, шведского и британского агента! Ты же завалила половину его шайки! Я уже молчу о позиции, откуда ты додумалась стрелять. А кто под пулемётным обстрелом управлял самолётом? Я бы так не смог: вести по ниточке, давая мне возможность стрелять в ответ, и маневрируя строго по команде.

– Ох, Алекс, я тогда такого страху натерпелась, ничего не видела и не слышала, кроме линии горизонта, приборов и твоих команд.

– Между прочим, моя любезная онна-бугэйся, это и есть оптимальное поведение в бою. И поверь опытному человеку, очень немного мужчин и женщин способны так действовать в бою или просто в критической ситуации. Ты можешь.

***

На грузопассажирский пароход, курсирующий между Россией и Японией, чета Павичей села опять же из патриотических соображений, хотя выбор был внушительный: на этой линии ходил отличный пассажирский лайнер под японским флагом, а также шли два француза и немец, с попутными рейсами.

Александр и Агата ни на секунду не пожалели, что выбрали «Уссури»: она оказалась очень удобна и довольно устойчива, во время волнения её почти не валяло. Впрочем, тут сыграл свою роль опыт капитана парохода и его офицеров, не один год ходивших в дальневосточных водах.

Пассажиров первого класса было немного: десять русских и японских купцов, некоторые с семьями. На почётных пассажиров они поглядывали с интересом, но, воспитанные и тактичные люди, знакомиться не лезли. Павичи обедали за капитанским столом и, по особой просьбе капитана и его офицеров, устроили небольшой концерт, на котором познакомили поклонников с новинками в своём творчестве. О болеро все были наслышаны, вернее так: все знали, что такое произведение прозвучало, но лично никому не довелось присутствовать. Тут же возникла мысль исполнить болеро силами экипажа и пассажиров, правда, столкнулись с проблемой малого количества инструментов. У одного из японских предпринимателей оказался с собой японский барабан, но сам он играл на тайко посредственно, ибо только начал изучать инструмент. Вместо себя он кооптировал в оркестр своего служащего. Нашлись гобой, альт, скрипка, сямисэн, японская флейта, Агата села за рояль, а Александр взял гитару, правда, очень жалел, что ещё не изобретены звукосниматели и прочие примочки из будущего. На взгляд как Александра с Агатой, так и остальных членов экипажа и пассажиров, звучание оркестра, составленного из русских и японских инструментов, оказалось довольно необычным, но при этом весьма приятным. Дирижировать взялся капитан, что понятно: он первый после бога и на корабле, и в оркестре.

Оповещённые телеграфом, жители Владивостока встречали героев на просторном причале. Пока звучали протокольные речи, рядом с трибуной соорудили сцену из ящиков, накрыв их щитами из досок. Похоже, что использовали секции деревянного забора, впрочем, получилось неплохо, а щели… Никто же не собирался танцевать на этой сцене? Но вот с парохода грузовой стрелой подали рояль, исполнители заняли места, капитан-дирижер поднял дирижерскую палочку, выточенную для него в судовой мастерской, и музыка зазвучала.

Восемнадцать минут – это и много, и мало. За это время никто не устал, а удовольствие получили все, особенно исполнители и их родственники. А ещё репортёры, тут же разославшие репортажи о концерте в Токио и европейские столицы.

Чета Павичей, после положенных встреч, отправилась в Москву, благо дизель-поезд заблаговременно перегнали во Владивосток.

Первая остановка была в Хабаровске, где Павичи испытали на себе всю неукротимую мощь дальневосточного гостеприимства, впрочем, без фатальных последствий, по причине скорого отъезда. Потом был Благовещенск, Чита и Верхнеудинск, в будущем переименованный в Улан-Удэ. От Верхнеудинска поехали с совсем малой скоростью, потому что начался участок Транссибирской магистрали, который взялась расширять «Полярная звезда». Железнодорожный путь, огибающий озеро Байкал с юга, имеет собственное название – Кругобайкальская магистраль. Недостаток этого участка один: он идёт по узкому карнизу между бурным озером, на котором случаются шторма океанского размаха, и высокими молодыми горами. Ко всему прочему здесь сейсмически активная зона, в этих краях совсем нередки землетрясения.

Инженеры-строители «Полярной звезды» после многочисленных обсуждений различных вариантов предстоящих работ, дискуссий, порой переходящих в ругань, решили пойти по лобовому пути: снести всё лишнее в озеро. Да, не экологично, но ведь не то что злобных экологов, а даже цивилизованных защитников природы ещё не развелось. Военное ведомство заявило о полнейшей поддержке проекта, особенно в видах надвигающейся войны, которая в Маньчжурии может обернуться для нас катастрофой почище Русско-Японской войны. Тогда из-за недостаточного снабжения нашей действующей армии слабая во всех отношениях Япония сумела свести конфликт к поражению России. И это при том, что у Японии не такой уж значительный мобилизационный ресурс. В Китае население намного больше. Нехватку оружия для китайской армии легко покроют европейцы и американцы: для европейцев, это вопрос войны, а для американцев – бизнеса. По тонкой ниточке Транссиба нужно будет снабжать ещё и Японию. Японский флот сейчас завязан на Германию и Англию, а теперь будет снабжаться только немцами и частично – Россией.

Серьёзным отличием от существующего проекта стала прокладка относительно прямого участка от Иркутска к станции Култук, на южной оконечности Байкала. В Иркутске, Култуке и Верхнеудинске установили турбодетандеры, и работа началась: в камне бурились шурфы, в них набивали древесную муку, затем приезжали вагонетки с сосудами Дьюара, из которых заливался жидкий кислород, ставились взрыватели и вскоре следовал подрыв. Дело новое, непростое, таящее массу тонкостей и подвохов, так что занимались им армейские сапёры. Собственно, военное ведомство старалось прогнать через эту стройку всех своих сапёров. И теперь, когда взрывчатки было сколько угодно, путь от Иркутска старались делать как можно прямее, и это получалось. Но на этом участке не было проблемы с движением поездов, потому что путь совершенно новый, и движения по нему ещё не открыли, так что строители работали совершенно спокойно.

А вот на прибрежной дороге, где шло регулярное движение поездов, приходилось идти на всяческие хитрости, к примеру: в тех местах, где планировались взрывы, сначала проводили подготовительные работы, пробивали шурфы. Потом дорогу разбирали, закладывали оксиликвиты и взрывали. После этого расчищали рабочее поле, железнодорожное полотно возвращали на место и пропускали накопившиеся составы. Одновременно, на соседних участках, шла подготовка к следующим взрывам.

– Леонид Ксаверьевич, – спросила Агата седого полковника, руководящего работами на этом участке – По силе взрыва я вижу, что вы используете много взрывчатых веществ. Можно ли узнать более конкретно, сколько вы используете оксиликвита?

– Отчего нет? На каждый взрыв, а в день мы проводим один-два, тратится до пяти тонн. Поверьте, Агата Юрьевна, это невероятно много. Но есть и грустные моменты, например, у применяемой нами смеси имеется серьёзный недостаток: она сгорает относительно медленно, отчего осколки получаются излишне крупными и их приходится раскалывать дополнительными взрывами. Нет, для тренировки личного состава таковое обстоятельство очень хорошо, но ведь надо дело делать. Более бризантное взрывчатое вещество давало бы более мелкие фракции, которые мы бы просто сдвигали бульдозерными щитами.

Александру смутно припомнилось, что для повышения бризантности применялся бериллий, только ему неизвестно, открыт ли этот металл. Да и связываться с токсичным веществом как-то нет ни малейшего желания. Поэтому он спросил о сроках строительства:

– Главный вопрос таков: когда вы откроете движение по двухпутной дороге?

– Полгода, плюс-минус две недели, и поезда пойдут беспрепятственно. Ещё примерно полгода займут работы по наведению окончательного блеска, вроде возведения противолавинных стен и козырьков.

– И много ли нужно подобных сооружений?

– Много. Не менее пятнадцати-двадцати километров. Но может оказаться и больше – посмотрим, что покажет дальнейшая работа. Вы не чужды технике и знаете, что иногда наши планы меняются разительно.

***

В Иркутске Александр и Агата посетили бронекавалерийскую бригаду, получившую первую бронетехнику и теперь проводящую боевое слаживание. Павичей в бригаде приняли с восторгом, ведь «Полярная звезда» поставляет им технику, а сами хозяева фирмы – люди героические, много делающие для величия и славы Родины. Выступление в бригадном Собрании перед офицерами, военными чиновниками и их семьями оказалось весьма успешным. Александр и Агата рассказывали о создании и испытании новейшей техники, о рекордных перелётах, об интересных людях, встреченных в разных странах, ответили на вопросы.

– Александр Вениаминович, объясните простыми словами, какая польза от ваших дальних полётов? – задала вопрос статная дама.

– Простите, как к вам обращаться?

– Анфиса Николаевна.

– Благодарю. Вопрос, поднятый вами, Анфиса Николаевна, весьма непрост. С одной стороны, рекорды, которые мы устанавливаем, это огромные расходы. Скажем, постройка уникального самолёта, Агаты Третьей, встала нам в значительную сумму. Уникальные моторы, особое топливо, которого мы в пути от Москвы до Токио сожгли около двадцати тонн, и многое другое. Казалось бы пустые траты, но есть вещи, создаваемые по результатам таких дорогих испытаний. Новые серийные моторы станут более надёжны, мощны и легки чем прежние. Новое топливо оказалось лучше того, что используется сейчас, и нефтеперегонные заводы «Полярной звезды» переводят на его выделку. Это значит, что самолёты армейской авиации станут летать быстрее и дальше. А на другой чаше весов находится техническое развитие, в частности, наше лидерство в авиации и других областях. Весь мир знает, что лучшее холодильное оборудование делают в России. Лучшие самолёты делают в России. Скоро узнают, что лучшие броневики в мире придумали и серийно выпускают в нашей стране. Легковые автомобили мы тоже делаем лучше всех, к примеру, на «Амурах» ездит император Японии. Гонки и дальние перелёты – это испытания нашей техники, точно так же, как для военной техники и оружия главной проверкой является бой. Посмотрим ещё с такой стороны: одной из причин, сближения России и Японии, далеко не самой главной, но и не последней, является наши перелёты. Видите ли, японцы поняли, что в области передовых видов техники мы стали лидерами, а с умелыми и сильными дружат. Я побывал на учениях японского флота и авиации, где узнал, что японцы стали ориентироваться на нас. То есть, лидерство в тех или иных областях техники – большая политика. И не забудем, что успешные перелёты имеют следствием увеличение продаж нашей техники, большие заказы создают рабочие места с высокой заработной платой, что в конце концов, увеличивает поступление налогов в казну, а на налоги содержатся государство в целом, полиция и армия, в частности.

– Куда вы отправитесь в следующий раз? – спросил седой капитан, назвавшийся Иваном Ивановичем.

– Следующий перелёт, мы уже анонсировали его, будет из Москвы в столицу Североамериканских штатов, Вашингтон, через Северный полюс. Вершиной же, а возможно и окончательной точкой своих перелётов, мы наметили кругосветный полёт по семидесятой параллели.

– Мы наслышаны об успехе ваших музыкальных выступлений, как в России, так и в других странах. Не могли бы вы исполнить несколько песен и для нас? – подала голос жена командира бригады Елена Николаевна.

Александру и Агате вынесли гитары.

– Песня, которую мы сейчас исполним, написана недавно. Её очень тепло приняли в Японии, надеюсь, и в России она станет популярной:

Поле, русское поле…

Светит луна или падает снег -

Счастьем и болью связан с тобою,

Нет, не забыть тебя сердцу вовек.

Русское поле, русское поле…

Сколько дорог прошагать мне пришлось!

Ты – моя юность, ты – моя воля.

То, что сбылось, то, что в жизни сбылось!

Не сравнятся с тобой ни леса, ни моря.

Ты со мной, моё поле, студит ветер висок.

Здесь Отчизна моя, и скажу не тая:

"Здравствуй, русское поле,

Я твой тонкий колосок!"

Песню пришлось исполнять ещё дважды, наконец Александр объявил:

– Господа и дамы, завтра же с утра я пошлю посыльного в Иркутск, и в типографии нам отпечатают необходимое количество песен. Для вашей бригады мы хотим предложить другую песню, маршевую:

Броня крепка, машины наши быстры,

И наши люди мужества полны

В строю стоят бронекавалеристы –

Своей великой Родины сыны.

Гремя огнем, сверкая блеском стали

Пойдут машины в яростный поход,

Когда суровый час войны настанет

И нас в атаку Родина пошлет!

***

В кабинете командира бригады, кроме хозяина, полковника Мартынова, находился незнакомый генерал. Он вышел из-за стола, пожал руку Александру и представился:

– Генерал-майор Степан Иванович Епишев, заместитель командующего округом по броневым частям. О вас, Александр Вениаминович, простите за прямоту, мне известно всё, что сумели собрать люди в синих мундирах. Говорю об этом для того, чтобы вы знали: дела, которыми мы нынче занимаемся со всем напряжением сил, весьма серьёзны.

– А вот с этого момента подробнее: чем вы здесь занимаетесь?

– Хороший подход. Деловой. Раз вы настаиваете, сообщаю: мы готовимся к большой и практически неизбежной войне. Пожалуйте к карте, Александр Вениаминович.

На большой настенной карте была изображена Азия. Александр тут же нашел Иркутск и для себя отметил, что участок от Иркутска до Култука тут обозначен, причём с в подробностях: разъезда, станции, эстакады для разгрузки войск, но добавлена карандашная пометка «не действ.» – значит, на этой карте имеются самые свежие изменения

– Вижу, что вы определили место нашего стояния, и вообще хорошо ориентируетесь в наших делах. Если позволите, я сразу перейду к тому, что нам надобно.

– Да, так будет лучше, ваше превосходительство.

– Не нужно чинов. Поговорим запросто.

– Хорошо, Степан Иванович.

– Итак, наша зона ответственности простирается от Каспия до Тихого океана, и от зоны Транссиба до южной границы России, и ещё двести-триста вёрст далее. Как вам масштаб?

– Впечатляет. На глаз – ничуть не менее целой Австралии или половины Южной Америки.

– Именно. Теперь посмотрим на эту картину с демографической точки зрения. На российской территории проживает малочисленное население, по преимуществу занятое кочевым скотоводством. Земледелием заняты русские переселенцы. Хива, Бухара, Самарканд имеют развитую земледельческую культуру, но там нет промышленности за исключением мелких мастерских. К тому же, эти земли недавно и не вполне добровольно вошли в состав России, лояльность их правителей и народа сомнительна.

– А восточнее?

– Восточнее всё не менее интересно. Между нашим Семиречьем и Синьцзяном кочуют каракиргизы, или, как они сами себя называют, казахи. Вернее, они себя называют казаки, но уж будем разделять эти отнюдь не родственные народы. Кстати, многие казахские рода служат в Семиреченском, Сибирском и Уральском казачьих войсках, и их лояльность сомнений не вызывает. Далее живут племена алтайцев, но их не будем учитывать в связи с малочисленностью и рассеянностью по труднодоступным горам. Народы монгольской группы – собственно монголы, буряты и тувинцы, к нам расположены добродушно и приветливо. А вот хунхузы, что живут к востоку от Монголии, напротив, нас очень не любят. Корейцы к нам относятся довольно доброжелательно. С японцами мы воевали, теперь замирились, и, возможно, вместе станем воевать с Китаем.

– Весьма интересно. Я вижу, Степан Иванович, что Желтороссию вы в своих планах уже включили в состав империи. А что же за рубежами нашей страны?

– Во-первых, это Китай. Четыреста миллионов человек. Они способны выставить армию любой численности, но не смогут её вооружить. Да. И с руководством у китайцев совсем худо. Офицерский состав от обер-офицеров до высших генералов дурно обучен, и, будем откровенны – продажен. За спиной Китая Великобритания, и она способна поставить Китаю нужное количество советников. Снабжение китайской армии будет производиться по морю, а так как там абсолютное превосходство англо-британо-голландского флота, мы ничем не сможем воспрепятствовать этим перевозкам. Отдельные булавочные уколы не изменят общую картину. В Афганистане и Персии англичане будут иметь превосходство за счёт более короткого плеча подвоза от моря к линии противостояния. В Индии около трёхсот миллионов населения, так что Британия наберёт туземную армию любой численности, другой вопрос, что это будет дурно обученная и нестойкая в бою армия. Но для подкрепления таких войск англичане обязательно введут австралийские, новозеландские и южноафриканские дивизии.

– Любопытно, Степан Иванович… – проговорил Александр и замолк.

– Что любопытно, Александр Вениаминович? – поторопил его генерал.

– Пытаюсь вспомнить прецедент в мировой военной истории. Может, вы вспомните, Степан Иванович, всё-таки вы окончили Военную Академию, кому ещё как вам нынче, легко и небрежно давали фронт протяжённостью в восемь тысяч километров?

– Отлично сказано, Александр Вениаминович! С вашего позволения стану пользоваться таким определением нашего нынешнего положения.

– Я понял, для чего вы меня вызвали. Вам абсолютно не нужны советы дилетанта, и это правильно. Вам нужны высокотехнологичные средства войны.

– Вы совершенно верно меня поняли.

– Начну с того, что я уже говорил, и вам, скорее всего, передавали эти слова: «Полярная звезда» способна заменить часть взрывчатки довольно дельным эрзацем. Оксиликвиты уже применяются при взрывных работах на расширении Кругобайкальской железной дороги. Как мне сообщили, там ежедневно тратится до пяти тонн такой взрывчатки. «Полярная звезда» поставит вам турбодетандеры, так что дефицита в авиационных боеприпасах на этом направлении не будет. Думаю, лучше бы эти машины обслуживать нашим специалистам.

– Бомбы это хорошо. Но их ещё нужно доставить.

– Бомбардировщики, разработанные на базе «Агаты», берут до полутонны бомбовой нагрузки. Три наших авиазавода готовы выпускать до десяти машин в сутки. Вторая машина, которая жизненно необходима армии – это разведчик. Вернее, это будут две машины: ближний, войсковой разведчик, снабженный хорошей фотокамерой, быстрый, маневренный и живучий. Если самолёт оснастят радиостанцией, появится возможность корректировать огонь артиллерии. И дальний разведчик, который доставит сведения даже от Индийского океана. Это высотная, быстрая и очень глазастая машина, в идеале также снабженная радиостанцией. Жаль что пока нет радиостанций достаточной дальности.

– Да, такие машины нам очень нужны. Чтобы я представлял: дальний разведчик будет развитием вашей Агаты Третьей?

– Совершенно верно, Степан Иванович. Думаю, что ещё нужны штурмовые самолёты, которые станут обстреливать из пулемётов и бомбить вражеские войска прямо на линии боевого соприкосновения. Я пришлю вам прототип такой машины.

– С интересом посмотрю на испытания таких самолётов. Подумаем как применять их с наибольшей пользой.

– Ещё вам нужны санитарные самолёты, чтобы раненых в самые короткие сроки доставлять в госпитали. В идеале каждый клинический госпиталь должен иметь прикомандированный на время военных действий полк санитарных самолётов.

– Да, это очень хорошая идея.

– Теперь перейдём к наземной технике. Броневики, так сказать, пехотной поддержки вы уже получили и осваиваете. Такие же, только с более лёгким блиндированием, мы предложим артиллеристам в качестве тягачей пушек. Наши инженеры оснащают броневик артиллерийским дальномером и прочими приборами командира батареи и дивизиона. Мы хотим получить защищенную командно-штабную машину, позволяющую командиру свободно управлять подчиненными подразделениями в бою.

– Тоже присылайте, я уверен, что такая машина найдёт применение.

– Для наземной разведки и связи между частями и подразделениями мы предложим мотоциклы. В Уфе, Бузулуке и Миассе уже работают мотоциклетные заводы, производят мотоциклы и на продажу и для армии. Последние мы копим их на складах.

– Коли мы с вами, Александр Вениаминович, так хорошо обсуждаем технические дела, вы не откажете мне в серьёзной просьбе?

– Разумеется, не откажу.

– Мои офицеры и я лично осматривали дизельные поезда, что появились недавно. У военных людей немедленно родилась идея заблиндировать и вооружить моторный поезд. Вы возьмётесь за такую работу?

– Хм… А ведь эта мысль просто витает в воздухе. Сколько вам нужно дизельных бронепоездов?

– Нелёгкий вопрос…

– Хорошо, спрошу по-другому: сколько вы можете оплатить?

– Думаю, пять точно, а о будущем… Подумаем потом. Ну, и отдельно поговорим с вашими людьми о количестве и расположении огневых точек и оружия для них.

– Кстати о составе вооружения, Степан Иванович, не забудьте включить в перечень одну или две платформы с броневиками.

– Для чего?

– Это же очевидно! Для охраны во время стоянок, особенно, во время ремонта путей под огнём.

– Действительно, очевидно, но никто до сих пор не додумался. И последний вопрос, если позволите.

– Пожалуйста.

– Мне и другим высшим офицерам приходится часто ездить на большие расстояния. Не могли бы вы сделать для нас штабной самолёт?

– Чем же вас не устраивает «Агата»? Недостаточно роскошна?

– Дело в другом. И я, и другие генералы уже немолодые люди. Нам бы, при возможности, соблюдать режим дня, но служба… Нужны спальные места, как на дирижаблях дальнего следования, и, прошу прощения за физиологизм, недурно бы сортир сделать более приближенным что ли, к нормальному унитазу. Только не смейтесь, пожалуйста.

– И мыслей таких не было. То, что вы говорите, крайне важно. Обещаю выполнить работы в кратчайшие сроки.

Глава 7. Вторая половина пути

Москва приняла героев перелёта душевно, восторженно, как и положено встречать победителей. По традиции последовали приёмы, балы, народные гуляния. Но сначала, в лефортовском Екатерининском дворце, триумфаторов принял император Иван Седьмой.

По обеим сторонам богато украшенного зала стоял цвет имперской знати, разбавленный иностранцами. Были тут дипломаты, путешествующие аристократы и крупные промышленники, приехавшие в Россию с деловыми визитами. Военные в парадных мундирах,цивильные в строгих чёрных костюмах, все при наградах. Дамы блистают роскошными платьями и лучшими своими драгоценностями. А причёски! Теперь не принято возводить на голове клумбы или водружать корабли, но укладки наблюдались самые замысловатые.

Чета Павичей рука об руку движется от двери к трону, установленному на небольшом возвышении. Император уже на троне, нужно неторопливо, с достоинством, но и не медля, приблизиться и встать на указанном месте. Место отмечено золотой брошкой – божьей коровкой, якобы случайно оброненной тут.

Агата выглядит довольной: её платье, сшитое по мотивам японского кимоно, не особенно выделяется среди нарядов классического европейского канона, и, вместе с тем, выглядит очень оригинально. Причёску Агате сооружали две лучшие мастерицы под чутким руководством Александра. Сдвоенная голливудская волна с лентами, осыпанными жемчугом, немедленно приковала взгляды всех без исключения дам – такого здесь ещё не видели.

– Ты довольна произведённым фурором? – сохраняя приветливо-почтительное выражение лица, шепотом спрашивает Александр – Были бы у женщин телескопы, они бы смотрели в них.

– Чушь. – не шевеля губами почти беззвучно возражает Агата – Мне нет дела до мнения этих взбалмошных куриц. Что до платья и причёски, то я просто хочу соответствовать высокому статусу твоей жены.

У трона Александр и Агата делают положенные поклоны, не зря вчера два часа репетировали под руководством опытного человека. Произносятся тщательно затверженные речи – их написали и согласовали загодя, потому что неожиданности никому не нужны. Герои приветствуют своего повелителя и докладывают об успешном выполнении миссии. Государь милостиво награждает подданных согласно их заслугам. Во-первых, объявляется о признании титулов Португальской республики и Японской империи. Тут же император отметил, что награждение личными титулами без права наследования за выдающиеся научные и технические достижения признается прекрасной идеей, и Российская империя введёт такую практику. Но именно Александру Вениаминовичу Павичу пожаловано княжеское достоинство и земли – архипелаг Шпицберген со всеми островами и прилегающими водами. Отныне Александру Вениаминовичу следует именоваться князь Павич фон Свальбард-Шпицбергенский. Так как Норвегия претендует на архипелаг, король Хокон Седьмой подтверждает титул со своей стороны.

Тут же к трону подошли три дипломата и вручили Александру должным образом оформленные документы в большой папке, обтянутой сафьяном цветов норвежского флага. Посол сказал небольшую, всего-то на пятнадцать минут, речь, напомнил, что князь является вассалом не только русского императора, но и норвежского короля. При этом он почему-то не выглядел счастливым. Может потому, что признание княжеского титула является первым шагом окончательного закрепления архипелага за Россией? Откровенно говоря, норвеги именно так оттяпали себе острова: сначала признали землю спорной, потом во время революции и Гражданской войны в России пропихнули совершенно левый Парижский договор двадцатого года о передаче островов Норвегии, а потом уж Советскому Союзу пришлось признавать этот договор в тридцать пятом году. А что мы могли сделать? За спиной Норвегии стояли Англия, Франция и САСШ со всеми своими флотами и армиями. Печально, но нам с ними было не потягаться. А в этой реальности процесс пошел наоборот, то есть Россия присоединяет себе эти весьма полезные земли. Вот только интересно, чем дипломаты Ивана Седьмого шантажировали короля пожирателей трески? Как-то не верится, что он по собственной воле пошел на такой шаг.

Потом вручили ордена, и церемония завершилась.

На балу Александр много танцевал: как оказалось он записан на большую часть танцев, а его партнёрши отнюдь не пренебрегали своей очередью. Вообще-то по устоявшимся правилам мужчины подавали заявки дамам, но правила вещь сложная, из можно истолковать и так и этак, а можно и сделать нечто и сказать сто это старинное полузабытое правило… Вальсируя с очередной прелестницей, Александр заметил, что она хочет что-то сказать и помог ей:

– Дарья Тимофеевна, вы так юны и обворожительны, зачем вы записались на танец ко мне, старой развалине с черепашьей физиономией?

– Вы такой шутник, Александр Вениаминович! Но вы правы, я записалась к вам с умыслом, и сейчас расскажу свои планы. Вы не возражаете?

– Ничуть!

– Я занялась спортом, вожу автомобиль и учусь управлять самолётом. Нет, я не мечтаю совершать перелёты вместе с вами, это было бы глупо с моей стороны. Но…

– Что «но»?

– Я организовала аэроклуб при заводе своего батюшки, у нас имеется пять двухместных «Ласточек», папа обещал передать нам ещё три «Аиста», которые вы любите называть по немецки «Шторьх».

– Прекрасное начинание!

– Александр Вениаминович! Может, вы с Агатой Юрьевной согласитесь шефствовать над нашим клубом?

– Любопытно и несколько неожиданно.

– Уверяю вас, никаких денежных и материальных вложений от вас не потребуется, только ваше внимание и изредка – лекции и мастер-классы.

– А что производит завод вашего батюшки?

– До недавнего времени он выпускал «Ласточки», а теперь перешел на выпуск «Аистов».

– Ого! Он сотрудничает с «Полярной звездой»?

– Да. Формально он самостоятелен, но деловую, методическую и иную поддержку нам оказывают. А папа, в свою очередь, согласует свои планы с вашей фирмой и очень доволен состоянием дел. Папа утверждает, что вам выгодны такие независимые мелкие партнёры.

– Вы меня уговорили, Дарья Тимофеевна. Но право, не стоило идти на такие ухищрения, я бы вам помог в любом случае.

– Ах, какие пустяки! Я всё равно хотела с вами потанцевать. Что до моей просьбы, то она была лишь поводом для моей тёти организовать заветную запись в бальном блокноте. Признаться вы сами должны были просить меня и других дам занести вас в блокнот, но на этом балу сделали приятное нам исключение.

***

Полигон под Наро-Фоминском, как оказалось, уже организовали и неплохо оборудовали. Александр приехал на маневры с замысловатым названием «Действия бронекавалерийской бригады в наступлении и обороне». По легенде учений бригада представляла собой эдакий броневой кулак, предназначенный для вскрытия вражеской обороны, а закреплять успех, занимая отбитые позиции, должен был обычный пехотный полк.

Впрочем, довольно большая работа была проведена Александром ещё до отъезда, в Москве, в стенах Главного Штаба. «Чёрт меня побери! – подумал он, читая брошюру с планом – А ведь весь мир поначалу именно так тупо и бездарно использовал бронетехнику. Эвона, даже пулемёты сейчас кое-где на артиллерийских лафетах, что уж говорить о более сложной технике».

Благо время до начала учений ещё было, и Александр отдельно ото всех побеседовал с офицером, занимавшимся топографическим обеспечением маневров. Этого человека он заметил на одном из совещаний: подполковник тактично, но непреклонно указал генералу Корфу на ошибочное решение, нанесенное на карте.А потом буквально в несколько движений набросал правильные очертания оборонительных позиций. Что ещё ценно, к подполковнику несколько раз обращался сам военный министр, генерал-лейтенант Юденич, и внимательно выслушал его доводы.

– Страхов Георгий Гаврилович. – представился офицер – Старший преподаватель Военно-топографической школы. Какое у вас ко мне дело, ваша светлость?

– Обойдёмся без титулов. – улыбнулся Александр – Тем более что на мою вотчину так просто не попадёшь. Вы позволите задать вам несколько дилетантских вопросов как человеку военному?

– Задавайте, Александр Вениаминович. Обещаю отнестись к вашим вопросам со всей серьёзностью.

– Итак, вопрос первый: боевой состав бронекавалерийской бригады включает около двухсот броневиков, около сотни грузовиков, топливозаправщики, мотоциклы. Тыловые службы мы пока не берём. Личный состав этой части бригады составляет около шестисот-семисот человек, может немного больше.

– Всё верно.

– Перед началом наступления, насколько я знаю, рекомендуется артиллерийская подготовка, подавление огневых позиций неприятеля, а в ходе наступления – артиллерийское подавление выявленных очагов обороны. Теперь вопрос: кто будет делать эту боевую работу?

– Приданные пушечные и гаубичные батареи.

– Допустим в самом начале это возможно. Но вот бригада вошла в прорыв. Кто будет давить сопротивление на второй, на третьей линии обороны?

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду скорость. Средняя скорость броневика и грузовика около сорока километров в час. Скорость движения артиллерии на конной тяге не более пятнадцати километров в час, а средняя – пять-семь.

– У броневиков есть свои пушки!

– Это правда. Но калибры этих пушек от сорока семи миллиметров до трёх дюймов. Что они сделают против шестидюймовой артиллерии?

– Гм… Отличный вопрос. Я записываю и обещаю кое-кого огорошить.

– Далее. В броневиках имеется по десять посадочных мест для пехоты, а самих пехотинцев нет.

– По замыслу маневров пехоту предоставит пластунский полк.

– То есть, организаторы учений умышленно идут на создание ситуации двоевластия? Так почему бы не поэкспериментировать с выборами и прочей демократией?

– Как же?... С чего вы?... А ведь вы правы! Ведь действительно командиры пехотных батальонов могут начать оспаривать решения комбатов-броневиков. На маневрах нет, но в реальном бою могут. Прошу вас далее, Александр Вениаминович.

– Далее? Есть и далее. Теперь я перейду к тылу. Я не заметил у бригады передвижного ремонтного подразделения. Все ремонтные мощности располагаются по месту постоянной дислокации. Как собираются эвакуировать машины под огнём? Как собираются ремонтировать на переднем крае? Далее. Как ни печально, люди тоже выходят из строя. Почему у чрезвычайно маневренной бригады нет подвижного госпиталя? Особенно обращаю ваше внимание на то, что почти вся техника заправляется бензином или соляркой, а они имеют свойство жарко гореть. Почему у медиков нет транспорта для срочной эвакуации обожженных? Кстати, нужно создать большой запас противоожоговых медикаментов.

– Верно.

Подполковник, уже не стесняясь, записывал в блокнот речи гражданского собеседника. Наконец, он решил подвести итог:

– Итак: по вашему мнению, в состав бригады следует ввести пехотное наполнение.

– Уточню: кроме пехоты в броневиках нужна ещё пехота для ведения общевойскового боя, например в обороне. Передвигаться она должна на грузовиках, оборудованных для перевозки людей, то есть с лавками и тентами для защиты от непогоды.

– И зачем это нужно?

– Чтобы передвигаться со скоростью главных ударных сил бригады.

– Соглашусь. Второе: в составе бригады должно быть артиллерийское усиление на механической тяге.

– Совершенно верно. Добавлю лишь, что кроме обычной артиллерии должна быть противовоздушная. Причём также на механической тяге.

– А если у неприятеля не окажется самолётов?

– Тогда зенитчики поработают по наземным целям.

– Дельно. Третье: организация эвакуационной и ремонтной службы. У вас есть дополнения?

– Пожалуй, нет. Разве что я отдам распоряжение срочно разработать и запустить в производство эвакуационные машины и ремонтные летучки.

– Весьма дельно. И, наконец, медицинское обеспечение…

– Здесь вам следует обратиться к практикующим медикам, они скажут, как организовать эту службу с наивысшей эффективностью.

– Тоже правильно. Думаю, стоит провести серию маневров для медиков. У вас есть ещё какие-то мысли?

– Будет лучше, если я напишу меморандум и передам через вас.

– Отчего же через меня?

– Видите ли, Георгий Гаврилович, у меня уже складывается репутация эдакого вселенского всезнайки, и многих это раздражает. Я очень прошу: доведите эти мысли до командования от своего имени, и со свойственными вам решительностью и умом подвиньте их в направлении нового света военной истины.

– «Новый свет военной истины». – засмеялся офицер – А мне предлагаете стать его пророком? Хорошо. Так и сделаем.

***

Уже на следующий день было объявлено, что манёвры переносятся на три недели, и в бронекавалерийской бригаде закипела работа: в её состав влили пехотный полк, два артиллерийских дивизиона, инженерно-сапёрный батальон с понтонным парком и легкосборными мостами. Теперь комбриг и его офицеры лихорадочно перестраивали все ранее налаженные связи, выстраивали новые линии управления, сводили в одну схему, казалось бы, несоединимые вещи.

А у Александра внезапно образовалось свободное время. Он уже собирался счастливо побездельничать, но вдруг пришла телеграмма от Берти: «Необходимо встретиться. Прилетай в Борнмут, есть интересные новости». Что же, надо так надо. Видимо, у Берти случилось что-то совсем из ряда вон выходящее, раз он вызывает Александра в Англию.

– Агата, ты не хочешь посетить Лондон? – за завтраком спросил Александр.

– Было бы недурно. Я давно увидеться со своими девочками, ведь они скоро уезжают в Аргентину. А зачем тебе в Британию?

– Берти прислал телеграмму, хочет встретиться, и назначил местом Борнмут.

– Странно, Алекс. Берти осторожный человек, он не стал бы без особой причины вызывать тебя в Англию, особенно учитывая нежную любовь к тебе со стороны сэра Хьюго.

– Ты думаешь…

– Думаю, что это может быть игрой со стороны твоего недоброжелателя. Для какой-то цели он хочет добраться до твоего тела.

Александру вспомнился сериал из будущего «Чисто английские убийства», который любила его жена в той жизни, а он тоже иногда за компанию смотрел. Его почти каждый раз удивляла пустота и никчемность поводов для изощрённой мести. Вот и причин неприязни со стороны отставного генерала он не видел.

– Агата, можешь мне объяснить, почему он так на меня взъелся?

– Алекс, я же тебе говорила, ты забыл? Во-первых, ты страшно успешный человек, и его дети тебе в подмётки не годятся. Во-вторых, ты уехал в ненавистную ему Россию и очень успешно развиваешь русскую промышленность. Ты знаешь, что цена на сталь в России упала почти до среднеевропейского уровня? Между прочим, многие обвиняют в этом «Полярную звезду» и лично тебя.

– А ведь ты права, причины для ненависти есть и их много.

– Ты ломаешь им многолетнюю игру, поэтому берегись.

– Значит не надо лететь на встречу?

– Отчего же нет? Просто назначим другую точку рандеву, такую, где нас заранее оповестят о возможной засаде.

– Разумно.

– Если хочешь, я свяжусь со своим старинным приятелем. Он смотритель замка на побережье, из донжона открывается вид на многие мили прилегающего моря и пустошей.

– И кто же помешает недругам приехать в последний момент?

– Никто. Да и не нужно мешать: если Джозеф увидит чужаков, он выложит знак на плоской крыше башни и всё. Площадка огорожена балюстрадой, и со стороны не видно, чем там занимаются люди. А сверху мы увидим поданный сигнал.

***

– Алекс, ты так уверенно говорил о начале всеевропейской войны ближе к осени четырнадцатого года. – заговорила Агата, когда Агата Третья набрала высоту и взяла курс на Британию – Но уже середина июля, а войны всё нет, даже на уровне приготовлений. Думаю, что это связано с дурацким терактом, погубившим русского императора и всех его наследников. А что скажешь ты?

– Что ты права. Только я не назвал бы теракт дурацким, но о нём поговорим позже. Что до предстоящей войны, то ныне создаются новые союзы, выстраиваются новые коалиции. Впрочем, это понятно. – принялся объяснять Александр – Другой вопрос, цели войны. Прежде была одна цель: для Германии это вступление в клуб мировых держав, с причитающимся ей куском колоний. А Антанта видит целью как раз обратное действо: отбросить новоявленного хищника в разряд дойных коров. Суди сама: Германская империя, опоздавшая к разделу мира, предъявила свои права на свой кусок колоний, свой доступ к дешёвым ресурсам, своё право диктовать мировые цены. Англия и Франция, к настоящему времени захватившие львиную долю колоний, вовсе не хотят расставаться с такими вкусными кусками мира.

– Соглашусь. Какова же цель войны теперь?

– Теперь старым колониальным державам нужно биться не с одним, а с двумя бунтовщиками, желающими изменить положение дел в мире. Германии, как мы с тобой согласились, нужно получить доступ к дешёвому сырью из колоний. Второй задачей Германии является формальное закрепление своего положения великой державы. Германская империя уже сильна, активна, богата, а отношение к ней не изменилось со времён Прусского королевства – в глазах мирового сообщества она остаётся европейским середнячком. А вот по результатам предстоящей войны с Германией должны будут считаться все.

– И каково же положение России в этой новой конфигурации?

– Россия находится в тяжелейшем кризисе. Не стану рассуждать о причинах, но фактически мы тащимся в хвосте Европы по всем показателям. У нас нет многих отраслей промышленности, а те, что есть, весьма отстают от передовых стран. Особенно явно это видно в фармацевтике: лекарственные травы из России вывозятся в Германию и Австрию, там перерабатываются, фасуются и завозятся обратно в Россию. Продаются они уже в виде лекарств, совсем по другим ценам. У нас беда с сельским хозяйством, особенно, в части полеводства. Землю обрабатывают прадедовскими методами, зачастую деревянными плугами, о внесении удобрений, кроме навоза, не идёт и речи. Казалось бы: бери ил из рек и прудов, и вноси на поля, но нет – так не принято. Как результат – в России регулярно случаются недороды, а по весне голодают почти все крестьяне Европейской части. От постоянного недоедания люди мельчают. Уже и армия поднимает тревогу: призывники слишком малорослые, тщедушные и болезненные. Это всё отдельные симптомы, а в целом Россия слабеет, теряет одну за другой свои позиции и превращается в полуколонию. Дальше ей уготована судьба Испании, Португалии и Турции, которые давно уже не способны вести самостоятельную не только внешнюю, но и внутреннюю политику. Но, скорее всего, Россию планируют разделить на колонии, и просто выкачивать ресурсы. Таким образом, предстоящая война является для России освободительной. Разделавшись с Антантой, она избавится от своих долгов, висящих на стране, подобно веригам. Лишившись крепкой узды внешнего управления, мы сможем развиваться самостоятельно, и, надеюсь, более гармонично.

– Куда же денутся долги?

– Побеждённые спишут их. А сверх того – выплатят контрибуцию и всё что положено в таких случаях.

– Так ли всё просто?

– Разумеется, непросто. Наш ситуационный союзник, Германия, безо всякого сомнения, попытается обратать Россию, но у неё не получится: одновременно осваивать колонии и гнуть под себя огромного соседа у неё не выйдет. Таким образом, у России будет время провести индустриализацию промышленности и сельского хозяйства.

– Да, ты об этом не раз говорил, и думаю, ты прав. И осознала главную цель: России нужно выстоять и выйти из кризиса.

***

– Алекс, я связалась по телеграфу с Джозефом, согласовала с ним наш прилёт и сигналы, которые он должен дать в том или ином случае. Эти сигналы у нас придуманы давно, только тогда мы их вывешивали на стене башни, а теперь он расстелет их на крыше. Если всё хорошо, он выложит белое полотнище.

– А какой знак должен быть, если там чужие?

– Красное полотнище или ничего. А уж если на шпиле нет вымпела – следует удирать со всех ног.

– Очень развитая система сигналов. Как случилось, что вы её создали?

– Ах, Алекс, это давняя и очень милая история. В детстве и юности я часто гостила там на каникулах вместе со своим будущим мужем. Мы очень любили играть в пограничную стражу, борющуюся с пиратами и контрабандистами, а помогал нам смотритель замка, Джозеф Монтегю.

– У него было так много свободного времени?

– Ну что ты! Времени у него было немного, но так получилось, он был ответственным за нас, вот и придумал такую игру, чтобы мы находились где-то рядом и были заняты. Дело в том, что Джозеф раньше был офицером береговой стражи, но после сражения с контрабандистами потерял ногу и ухо. Пенсию от правительства он получал ничтожную, жить ему пришлось на жалованье, что платили мои родители. Вчерашнему офицеру пришлось исполнять никому не нужную должность в заброшенном, никому не нужном замке. Мои родители содержали и замок из ностальгических соображений, а Джозефу платили небольшой оклад, а потом эти расходы на себя взяла я.

– Ты говоришь, что проводила там каникулы.

– Да, это так. Однажды родители привезли меня в замок, и место мне очень приглянулось. С тех пор я стала там бывать и привозить на выходные своих друзей. Мои дочери тоже там бывали, тоже играли в борцов с контрабандистами.

***

К побережью Великобритании «Фрегат» долетел в расчётное время, на закате. Целью полёта был небольшой замок, стоящий на страже островка, соединенного с сушей длинной дамбой, На плоской крыше центральной башни лежало белое полотнище, подсвеченное четырьмя керосиновыми лампами, стоящими по углам, под защитой высокого парапета, украшенного высокими зубцами.

– Действительно отличный сигнал! – оценил Александр, когда гидроплан пролетел над замком и пошел на посадку в гавани, защищенной приличным волноломом – Прекрасно видно, и со стороны, насколько я понял, незаметно. Чтобы увидеть, надо приблизиться с воздуха.

Агата подрулила к причалу, Александр, высунувшись из открытого входного люка, вывесил кранцы на борт «Фрегата», а потом ловко набросил трос на причальный кнехт. Перескочил на причал и закрепил трос как положено.

С берега на причал спустился плотный, ещё крепкий старик с толстой палкой в руках.

– Имею ли я честь видеть принца Павича? – скрипучим голосом спросил он – И если это вы, то где малышка Агата?

– Джозеф Монтегю? Рад видеть вас. Агата завершает послеполётную процедуру.

– Почему не ты, не мужчина?

– Так сложилось. Эту работу должен сделать тот, кто сажал самолёт. Слышал про флотские традиции? В авиации появились и закрепились свои ритуалы.

– Ты похож на свои портреты и описания, принц Павич. Подтянутый, симпатичный, за словом в карман не лезешь. Скоро в замок пожалует гость, ты к нему прилетел?

– К нему. – ответила Агата – Если мы говорим об одном и том же человеке. Как же я рада тебя видеть, старый верный друг Джозеф! Однако, кого ты ожидаешь?

– Телефонировал о приезде некий Бертрам Сирил Кавендиш. Но я опасаюсь, что он приедет не один. Голос у него была такой… как говорят, под прицелом. Не буквально, а… ну, вы поняли.

– Поняли.

– Ты просила привести в рабочее состояние ловушку, малышка Агата. Я это сделал.

– Что за ловушка? – заинтересовался Александр.

– Элементарная, в сущности, вещь. – поясненила Агата – Нападающие входят в барбакан, тут с обеих сторон падают решётки и закрываются ворота.

– Барбакан? Что это такое?

– Привратная башня, вынесенная за ров. Внутри неё проходит путь в замок.

Наутро к замку подъехал звероподобный Олдсмобиль, именуемый в рекламных проспектах «идеальным автомобилем для состоятельных джентльменов». Вместимость до десяти человек, два охлаждаемых бара, кондиционер, массажные кресла для пассажиров, подогрев блюд и напитков… Берти брал машину в максимальной комплектации.

У ворот машину с поклоном встретил хранитель замка.

– Имею ли я честь видеть Бертрама Сирила Кавендиша? – величаво осведомился он.

– Именно так. – несколько скованно кивнул Берти.

– Вас ожидают, сэр. Могу ли я предположить, что вы не одни?

– И это правда. Со мной лорд Хьюго Уэйк.

– Прекрасно, сэр. Следуйте за мной.

Машина въехала в туннель, внутри башни, хранитель подошел к водительской двери:

– Сэр Бертрам, прошу вас открыть багажник. Таковы правила в этом доме.

Недоуменно пожимая плечами, Берти выбрался из машины и уже хотел идти к багажнику, как хранитель схватил его за плечо и буквально швырнул в боковую дверь. А невидимые до сих пор Александр и Агата одним движением подняли щиты, сжавшие машину, не давая открыть двери, и подперли их бревнышками. Ещё секунда, и закрылись ворота спереди и сзади.

Бах! Бах! Бах! – загрохотали выстрелы, и от щитов полетели щепки, но в ответ только хлопнула внутренняя дверь башни.

– Сэр Хьюго! – раздался сверху жестяной голос – Это говорит столь нелюбезный вам Александр Павич. Двери в барбакан закрыты, в автомобиле работает мотор, да ещё вы добавляете пороховых газов. Ещё немного, и воздуха, пригодного для дыхания, там не останется. Кстати, умирать от выхлопных газов очень неприятно, уж поверьте знающему человеку.

Пять минут довольно скудных и однообразных ругательств, стрельбы, а под конец – надрывного кашля. Александр и Агата не слушая звуки, доносящиеся из барбакана, обнимали Берти, а он их.

– Алекс, опять ты меня вытаскиваешь из ужасной ситуации. Я твёрдо знаю, что проклятый Хьюго Уэйк собирался меня убить. Разумеется, после того, как получит от тебя требуемое.

– А чего он хочет?

– Глупо, банально и пошло – денег.

– Не может быть! Не секретов, не лицензий, а всего лишь денег?

– Больших денег. Он упоминал сумму в десять миллионов фунтов.

– По моим нынешним возможностям вполне подъёмно. Но… Всё равно мелковато.

– Сэр Хьюго фактически разорил «Айсберг». Более того: он каким-то образом запустил лапу в свой основной капитал, тот, что размещён в королевском фонде, и промотал чуть ли не половину.

– Куда ему такие деньжищи?

– Обычная история. Как говорят русские, «седина в бороду, бес в ребро». Завёл себе трёх молоденьких содержанок, ну и всё что положено: машины, театральные постановки, яхта, переделанная из эскадренного миноносца. Хотел игрушку из крейсера, но не позволили.

– Почему?

– Потому что это уже королевский выпендрёж.

Из машины тем временем донеслось:

– Ладно! Сдаюсь!

– Сейчас упадут щиты, что вас блокируют! – крикнул Александр в звукопроводную трубу – Первым делом выбросьте оружие. Учтите, мы знаем всё, чем вы вооружены.

– Всё равно патроны кончились. – сквозь надрывный кашель ответил лорд.

Агата дёрнула за одну, за вторую верёвочку, и щиты, запиравшие машину, упали. Из открывшейся двери вылетели огромный маузер, потом браунинг, потом несколько каких-то цилиндров. «Опа! – подумал Александр – Я же на школьной «Зарнице» разбирал макет взрывателя УЗРГМ. Надо бы начать выпуск лимонок и ГРДшек». Наконец, вылез сам Хьюго Уэйк, но не удержался на ногах и упал, корчась от кашля и рвоты. Александр, прикрывая лицо мокрым полотенцем, вошел в получившуюся газовую камеру, и безо всякого почтения, за шиворот, выволок лорда на свежий воздух.

Глава 8. Самое короткое кругосветное путешествие

Старт перелёта Москва – Северный полюс – Вашингтон состоялся на том же Центральном аэродроме Москвы, при ещё большем наплыве зрителей. Пел большой хор монахов разных монастырей, танцевали балерины в пачках, отплясывали казаки в папахах и красных бешметах – для этих Александр вспомнил и записал «Танец с саблями». В перерывах гремел военный оркестр, играя все авиационные мелодии подряд, а таковых было написано огромное количество, и многие оказались на диво удачными, нисколько не хуже знаменитого «Марша авиаторов». При ясном небе принесло одинокую тучку, окропившую аэродром и людей на нём почти невесомым дождём, что все сочли добрым предзнаменованием.

Наконец, Иван Седьмой принял доклад Александра, вручил ему личное послание Президенту Североамериканских штатов, и, как в прошлый раз, стоя у края взлётного поля, проводил взлетающий самолёт.

– Знаешь, Алекс, меня до последнего момента не отпускала тревога. – пожаловалась Агата – Всё мерещились полисмены с наручниками.

– Это потому, моя милая, что ты ещё недолго водишься со мной. – самым серьёзным тоном сообщил ей Александр – Вот пройдёт время, и ты станешь хладнокровно давать и принимать взятки, расстреливать врагов из ручного пулемёта, грабить банки и торговать чёрным деревом.

– Болтун. – буркнула Агата – А взятки я раздаю регулярно.

– Вот! – воздел свободную руку Александр – Ты уже встала на скользкий путь криминала. Взятки ты освоила, в убийстве поучаствовала… Когда, говоришь, займёмся работорговлей?

– Алекс, будь серьёзнее! Нельзя же, в самом деле, так спокойно относиться к ликвидации целого лорда!

– Это война, моя милая, в ней неизбежны потери. К тому же, подумай, сколько осталось человеческого в той скверной оболочке, что некогда была генералом-кавалергардом?

– Если ты считаешь генеральский чин сэра Хьюго чем-то значимым, то напрасно. Такие чины свободно продаются, только не у всех достаточно денег и влияния, чтобы купить столь большой чин.

– Позволь, сэр Хьюго хотел отправить сына в колонии, чтобы он понюхал пороху. А, понимаю, сам Хьюго никогда не воевал? Или и тут какой-то подвох?

– Подвоха нет. Сэр Хьюго действительно не воевал, и Эндрю нюхал бы порох с поста адъютанта вице-короля Индии или кого-то из крупнейших сановников.

– Ну, и чёрт с ними обоими. Хотя, надо сказать, мы с тобой сделали очень хорошее дело, избавив мир от этого лорда. Эндрю остался жив, доходов для ведения привычного образа жизни у него нет, так что, volens nolens, придётся ему становиться писателем-юмористом. Если он не будет валять дурака, то вырастет в выдающегося литератора, поверь моему чутью. Ну, и работа химика весьма доходна, тем более, что Эндрю всерьёз увлечён ею. Совмещал же Бородин химию и композиторское ремесло.

– А Глория?

– У Глории есть Том, он вполне способен её содержать, даже по более высоким стандартам, чем это было в семействе Уэйков. Я уже договорился с Берти, чтобы он незаметно скупил заводы и лаборатории, где работают эти парни.

– Ты не простил им предательства?

– Что ты, Агата! Я и не думал гневаться на мальчишек, тем более, что с точки зрения их круга они абсолютно правы. Нельзя же сердиться на сторожевую собаку, что укусила тебя – пса именно на это действие и натаскали.

Агата отправилась спать. Оставшись в одиночестве, Александр вёл самолёт и вспоминал недавние события в замке на берегу залива Уош.

Сэра Хьюго быстро и жестко привели в себя и привязали к крепкому деревянному стулу. Джозеф активно помогал Александру, и, похоже, питал к лорду гораздо более сильную неприязнь, чем все остальные.

– Вижу, что вы не испытываете к нашему подопечному ни малейшего сочувствия. Не желаете сказать, в чём дело?

– Почему бы и не сказать. Видите мою деревяшку? Почти сорок лет назад я попал в серьёзную переделку, столкнувшись с большой шайкой контрабандистов. Я послал гонца с депешей в штаб нашего отряда, просил помощи. А родной дядя этого субъекта сказал тогда: «А! Джози Монтегю угодил в переплёт? Как же не помочь, помогу». И отправил дюжину новобранцев пешком за двадцать пять миль. Одного не учел, сволочь: новобранцы оказались находчивыми ребятами, на собственные деньги наняли баркас и подошли почти вовремя. В том смысле, что мне и ещё пяти парням они успели оказать помощь, и мы не истекли кровью.

– Каков мерзавец!

– А другой его родственник сказал, что я своими действиями нанёс материальный урон казне его величества, а потому мне не положен полный пенсион, довольно и четверти.

– Какой же урон вы нанесли?

– Контрабандисты после боя забрали наши ружья, парус и вёсла с нашего баркаса.

– А сам баркас?

– Он был слишком приметен, к тому же повреждён.

Ведро холодной воды, вылитое на пленника, возымело волшебное действие: он очнулся и злобно посмотрел вокруг. Александр, Агата и Берти не глядели на него, разливали чай и о чём-то переговаривались. Джозеф, брякнув пустым ведром, поставил его и присоединился к застолью. Минуту спустя сэр Хьюго подал голос:

– Эй, вы что, не собираетесь меня допрашивать?

Никакой реакции, люди спокойно беседуют.

– Мистер Павич, я к вам обращаюсь!

Возникает пауза, наконец, Джозеф Монтегю наставительным тоном сообщает:

– К князю Российской империи следует обращаться «Ваше сиятельство».

И сунув в рот печенье, потянулся за чайной чашкой.

Несколько минут унылой однообразной ругани, и наконец:

– Ваше сиятельство, что всё это значит?

– Это значит, мистер Как-вас-там, что вы устроили ловушку на меня, а попались сами. В сущности, мне известны все подробности ваших козней против меня, но я до сих пор не верю, что вы опустились до банального шантажа. Скажите, Хьюго, может Бертрам Сирил Кавендиш врёт, и вам нужны не жалкие десять миллионов, а производственные и военные секреты? Я не хочу разочаровываться в вас и британской аристократии.

Лорд опустил голову и сжал губы.

– Ну же, Хьюго, смелее! Вы с таким великолепным высокомерием ограбили меня. Помните, как вы небрежно швырнули мне за компанию, которая, по всем расчётам, должна была три года дать от шестидесяти до девяноста миллионов фунтов, жалкую сумму? Кстати, Бертрам, сколько за это время «Айсберг» принёс доходов?

– Одиннадцать миллионов. Последний год мы только несём убытки.

– Дочерних компаний вы не открывали?

– Только те две, что были основаны при тебе. Теперь их нет – проданы как убыточные.

– Дай вору золотую гору, он и её промотает.

– Вы решили поиздеваться надо мной? – взбеленился сэр Хьюго.

– Ни в коем случае, мистер Как-вас-там. Вы и без того достаточно жалки. Так были причины ловить меня, если не считать шантажа?

– Нет. – еле слышно произнёс пленник.

– Не слышу. Говори громче, червяк!

– Не было других причин. Ваше сиятельство, умоляю, сохраните мне жизнь. Во имя вашей дружбы к моему сыну! У меня ещё есть деньги, семьдесят тысяч фунтов!

– Ваш сын мне не друг, это знают все. Что до мелких денежных сумм… Джозеф, вам нужны семьдесят тысяч фунтов?

– Они бы мне пригодились сорок лет назад, а сейчас бесполезны. Мне даже некому их оставить. Пусть он умрёт.

– Агата, тебе известны причины, по которым я могу оставить жизнь этому существу?

– Таких причин нет. Кроме всего прочего, вы все отлично понимаете, что Хьюго немедленно бросится мстить? С меня довольно и одного пулемётного обстрела. Нет уж, пусть он тихонько умрёт.

– Берти, может у вас найдётся слово в защиту этого человека?

– После того как он хотел совратить мою жену? Нет. Пусть он умрёт.

– Вот видите, неуважаемый мистер Хьюго Уэйк, никому не пришло в голову оставить вам жизнь, и, признаться, я доволен этим. Было дело, я хотел стереть самодовольную ухмылку с вашего лица, потом я стал выше вас, а дела нижестоящих меня не интересуют. Но вы вредная и опасная особь, а потому умрёте… Господи, что это с ним?

Пленник на стуле задёргался, глаза его вытаращились, губы посинели, руки сжались так, что ногти проткнули кожу, потом он резко обмяк, повис на верёвках.

– Разрыв сердца. – констатировал Джозеф – Застращали вы его, принц Алекс, вот он и помер со страху.

– Что же делать? – воскликнула Агата.

Говоря об убийстве, она, конечно же, считала что запуганного Хьюго, в конце концов, отпустят, а он взял и откинул тапки.

– Я сейчас вызову врача, пусть констатирует естественную смерть. – хладнокровно сказал Берти – Скажем, что сэр Хьюго поскользнулся, упал в воду и его хватил удар, ах какая жалость.

– А как вы тут оказались?

– Ехали по делам в Скегнесс, завернули по дороге.

– А зачем вы туда ехали?

– В Скегнессе живёт тётя одной их любовниц сэра Хьюго. А вы, друзья мои, немедленно отправляйтесь. Ещё раз благодарю, Алекс, ты снова спас мне жизнь.

– Ох, прости, Берти, забыл спросить, что ты будешь делать со своим автомобилем? Покойный Хьюго Уэйк изрядно его изуродовал.

– Пустяки. Закажу точно такой же, у того же продавца, сегодня к вечеру или завтра с утра его и пригонят. А этот мы с Джозефом отвезём в море, да и утопим.

– Правильно. – подал голос хранитель замка – Я знаю ямы, куда не суются рыбаки, и где никто не бросает якорь, так что нет риска, что кто-то случайно зацепит автомобиль и вытащит.

***

Над Романовом-на-Мурмане, вернее над заливом, на виду жителей городка и экипажей кораблей, Агату Третью встретил «Альбатрос». Всё происходило штатно: Большой гидроплан выпустил шланг, Александр подвёл к нему Агату Третью, а Агата точными и выверенными движениями поймала штангой конус. Машину привычно затрясло, раздался вой и скрежет – как и положено при этой операции. Наконец, машины расцепились, одна повернула на аэродром, а другая неторопливо полетела дальше на север.

– До следующей дозаправки больше пяти тысяч километров. – сообщил Александр.

– Зато до Северного полюса чуть меньше двух с половиной тысяч. Эх, жаль мы не поставили на Агату Третью лыжи, могли бы там при… Вот не знаю, как сказать: не приземлиться же, там лёд.

– Именно поэтому посадку на Северном полюсе пока производить не станем. – солидно сказал Александр – Мы же не станем делать непонятно что, правда?

– Правда. Но у меня всё равно есть идея насчёт полюса.

– Какая же?

– А давай совершим кругосветное путешествие, а?

– Не вполне понял, поясни.

– Это потому что ты ужасный болван. Мы облетим вокруг полюса, и готово дело – мы обогнули Земной шар. Да, мы собирались лететь по семидесятой параллели, но кто помешает нам пролететь по восемьдесят девятой?

– Агата, я говорил, что ты гений?

– Хвали меня, Алекс, мне это никогда не надоест! Впрочем, ты можешь спеть мне ещё неизвестную песню.

Хм… А почему бы и нет? Попаданец он или хвост морковный? Командирские башенки на броневиках ваяют уже серийно, со Сталиным он знаком, даже давал ему советы – как правильно кушать палочками. Остался последний шаг к достижению сияющего Абсолюта: ему следует исполнить песню Высоцкого. Как же без этого?

– Алекс, над чем ты смеёшься?

– Пришла в голову вполне дурацкая мысль, но я не рискну её озвучивать, лучше сразу спою:

Все года и века и эпохи подряд

Все стремится к теплу от морозов и вьюг.

Почему ж эти птицы на север летят,

Если птицам положено только на юг?

Агата слушает внимательно. Она из тех редких слушателей, кто не пропускает текст мимо ушей. Наоборот, она любит ловить удачные поэтические образы, особенно если они наложены на хорошую музыку.

Что же нам не жилось, что же нам не спалось?

Что нас выгнало в путь по высокой волне?

Нам сиянья пока наблюдать не пришлось.

Это редко бывает – сиянья в цене!

– Ах, как точно о нас с тобой! – тихонько говорит Агата, но ларингофон ловит полушепот, и Александру он слышен.

Кто не верил в дурные пророчества,

В снег не лег ни на миг отдохнуть,

Тем наградою за одиночество

Должен встретиться кто-нибудь.

– Прекрасная песня! – заключает Агата – Нарочито примитивная, я бы сказала, что это стилизация, но не знаю под что.

– Верно! – обрадовался Александр – Этот человек начинал со стилизаций уголовного фольклора, потом перешел на песни обитателей фронтира, только потом дорос до относительно приличных произведений.

– Потом ты мне ещё споёшь песни этого автора. А хочешь, я расскажу о своём вкладе в войну за умы европейцев?

– Да, это очень интересно.

– Помнишь, как ты в Чите отмахнулся от идеи создания журнала мод?

– Неужели ты его основала?

– Совершенно верно. Отделения в Лондоне, Париже, Берлине и Нью-Йорке. Актуальная мода, образцы стиля, литературные экзерсисы, ноты самых популярных мелодий.

– Неужели публика интересуется?

– Ещё как! В каждой стране не менее десяти тысяч подписчиков, а в Британии двадцать пять! Хочешь узнать, кто является иконой стиля?

– Не может быть!

– Может. Потому что именно ты и являешься ею. Искатель приключений, рыцарь без страха и упрёка, композитор, бизнесмен, основатель новой княжеской династии. Это всё ты.

– Ну-ка, ну-ка! И как это влияет на общественное мнение?

– Самым поразительным образом. Многие стали интересоваться Россией – просто из интереса, почему ты выбрал её. Мне говорили, что тиражи книг о России выросли. Особенно книг, где имеется объективная и доброжелательная информация. А почему? Потому что ты не мог выбрать плохую страну. Ты очень популярен хотя бы потому, что в отличие от других поп-идолов ты не тянешь одеяло на себя, и это обстоятельство привлекает многих.

– Что ты имеешь в виду?

– Кого ты выставил героями в эпизоде спасения офицеров с броненосца «Орел»?

– Враки! Там всё напутали репортёры.

– Но ты не стал давать опровержения, а наоборот, сделал так, что весь лондонский свет уверился в нашем с девочками героизме. Да ещё Берти сделал героем, впрочем, он и вправду участвовал в том знаменательном бою. А эта великолепная серенада и твой отказ от авторства изумительных песен в пользу неблагодарного болвана Тома Грегсона? А небрежный жест с отдачей авторства скетча «Здесь играем, здесь не играем, а здесь рыбу заворачивали»… Девочки с этой сценкой блистают в компаниях.

– К чему ты ведёшь?

– К тому, что теперь лондонский свет знает правду, но от этого ещё лучше: и ты, как я уже сказала, стал носителем образа щедрого дарителя славы, и мы не потеряли и грана своей репутации бесстрашных воительниц. Твоя схватка с безумным самураем также являет собой образец рыцарской доблести.

– Ты и о ней написала?

– Не я первая. Сначала написали японские газеты, потом все европейские и американские корреспонденты, аккредитованные в Японии. Я всего лишь добавила к описанию вашей битвы необходимые штрихи. Всё-таки я свидетель.

– Любишь ты превосходные степени… Битва… На самом деле – коротенькая стычка. Напомню, что ты именовала перестрелку Джозефа с контрабандистами целым сражением.

– Я художник, я так вижу! – пожала плечами Агата – Не забывай, что я дама высшего общества, и мне свойственна некоторая увлечённость эпитетами.

– Ладно-ладно. Не стану спорить, потому что ты всегда права.

– Это истинная истина и правдивая правда. Что до последствий публикаций, то в Великобритании и Франции имя Александр самое популярное среди аристократических младенцев. А теперь подумай, с каким трудом правительствам Антанты придётся переламывать общественное мнение, что Александр Павич всегда стоит на светлой стороне. Побороть-то поборют, но, как в твоём любимом анекдоте – осадочек останется.

– Ого! Да ты проводишь операцию стратегического размаха!

– Именно так. Надеюсь, ты подключишься к изданию журнала?

– Непременно.

– Вот это правильно. Слушайся меня, я дальновидная. И вообще, займись-ка астрономией, мой милый штурман.

Александр встал, откинул и закрепил потолочную крышку, скрывающую секстант. Опустил прибор, и принялся возиться с настройками: для ориентации во время полярного дня у него всего одно светило, а в районе полюса имеются свои сложности с определением пространственного положения.

– Агата, не желаешь позаниматься вычислениями?

– Ни за что! – беспечно помотала головой жена – У меня на это есть ты. У тебя голова умная, вот и трудись.

Карта, навигационные таблицы, арифмометр, круглая логарифмическая линейка – на штурманском столе имеется всё, что нужно для работы.

– Знаешь, Агата, когда вернёмся, поставлю задачу разработать новый навигационный прибор. В едином устройстве следует объединить датчики углового и линейного ускорения, гирокомпас, альтиметр и датчики для измерения магнитного поля. До реализации этого проекта как до Японии по суше, но когда-то же надо начинать?

– Ах, Алекс, для меня твоя речь звучит как камлание африканского шамана. Знаю, что ты произнёс что-то умное, а смысла не улавливаю. Глупенькая я.

– Не глупенькая, а хитренькая. Ничего, я тебя всё равно научу. – бурча и хмуря брови Александр корпел над вычислениями.

Он много тренировался в этих расчётах, более того: на всякий случай у него заранее был просчитан весь маршрут и составлены таблицы положений, куда ему следовало только вставить текущие данные. Но хотелось добиться «чистого» результата – в конце концов, он не какой-то там Пири, который, как уверяют злые языки, на самом деле, вовсе и не ходил на Северный полюс.

– Ага! Есть! Агата, мы уже подлетаем к полюсу. Достигнем через десять минут. Будешь бросать вымпел?

– Конечно, буду!

Вымпел представляет собой коническую алюминиевую ёмкость с округлым дном, окрашенную в ярко-оранжевый цвет. Внутри ёмкости имеется груз, чтобы в воде или на относительно ровной поверхности она, подобно Ваньке-встаньке, вставала острием вверх. А на вершине конуса укреплён государственный флаг Российской империи. На боку вымпела имеется табличка с текстом на русском, английском и датском языках: «Вымпел сброшен на Северном полюсе с самолёта, во время перелёта из Москвы в Вашингтон. Просьба нашедшему вымпел известить о его находке Консульство Российской империи. В этом случае нашедшему гарантируется выплата в тысячу русских золотых рублей и компенсация транспортных расходов от места находки до Русского Представительства».

Александр занял место за штурвалом, Агата отошла к входному люку и взялась за рычаг слева от двери.

– Командуй!

– Бросаешь на счёт три! Один! Два! ТРИ!

Агата рванула рычаг и в выпуклый дверной иллюминатор увидела, как в нижней части крыла открылись створки и пружинный рычаг вытолкнул из ниши вымпел. Несколько секунд, и над ним расцвел оранжевый купол парашюта.

– Сбросила!

– Через двадцать минут начинаем кругосветное путешествие!

– Забыла спросить, а какова продолжительность нашей кругосветки?

– Чуть менее семисот километров.

– Алекс, ты так легко пошел навстречу моему капризу, но хватит ли нам бензина? Всё-таки лишнее расстояние!

– Не волнуйся, моя хорошая. У нас хватит топлива, всё-таки заправились с хорошим запасом. И вообще, не пора ли тебе отдыхать?

***

В Вашингтон, если у тебя нет проблем с топливом, выгоднее лететь по семьдесят восьмому меридиану. Но Агата Третья неспособна нести бензина в количестве достаточном для полёта от Мурманска до Вашингтона, без дозаправки. А где это возможно? Над дикими, покрытыми льдами островами и морями севера Канады? И кто в этих пустынях придёт на помощь в случае аварии? Уж лучше лететь над Атлантикой, с её оживлённым судоходством. Правильность выбора подствердила дозаправка над Исландией что неожиданно обернулась кошмаром. Когда Агата уже поймала штангой конус, «Альбатрос», идущий чуть выше и впереди, вдруг резко просел и сбросил скорость. Александр с огромным трудом избежал столкновения: хвост перегруженного топливом гидроплана разминулся с носом Агаты Третьей на расстоянии менее метра. Отойдя в сторону, Александр скомандовал Агате:

– Быстренько семафорь на танкер, что у них случилось?

А на «Альбатросе» происходило что-то явно нехорошее: крайний правый винт вдруг резко замер, и из-под капота двигателя повалил густой дым. Почти сразу замер ближний правый двигатель гидроплана, но больше ничего не было заметно. Огнетушитель, надо полагать, сработал штатно, и чёрная полоса за аварийным двигателем пропала. Гидроплан, теряя высоту, стал поворачивать к острову, но ему явно не хватало мощности оставшихся двигателей.

– Чёрт! Что же ребята не сбрасывают топливо? – скрипнул зубами Александр.

Словно услышав его, пилоты «Альбатроса» открыли трапы, и белая полоса бензина потянулась за ним.

– Ну, слава богу! Теперь у парней есть шанс. А мы немного покружимся, подождём запасную машину.

– Господи, Алекс, как ты увернулся от столкновения? Я уже простилась с жизнью, а ты даже не дрогнул лицом!

– Так уж получилось. Но испугался сильно – когда ребята повалились вниз на переполненной машине. Как же хорошо, что они вспомнили про аварийный сброс.

И только тут до него вдруг дошло, что совсем недавно они с Агатой могли влепиться в тот злосчастный гидроплан.

– Авиация зародилась совсем недавно. – успокаивающе сказал он – Образно говоря, она ещё не достигла возраста совершеннолетия.

– Запасной «Альбатрос» пошел на взлёт. – сообщила Агата глядя в бинокль.

– А первый?

– Приводнился. Кто-то из членов экипажа выбрался наверх, зажег шашку зелёного дыма. Слава богу, все целы.

Вторично на дозаправку заходили с осторожностью, но, по счастью, ничего нехорошего не случилось. Заполнили баки под завязку, и отправились дальше к такой далекой Северной Америке.

***

Вашингтон встретил путешественников прекрасной погодой и лёгким ветерком как раз в лицо, что облегчает посадку. Встречающих, расположившихся на трибунах и просто вдоль взлётно-посадочной полосы, было никак не меньше, чем провожающих в Москве. Александр подрулил к уже установленной трибуне и заглушил двигатели. Зрители кричали что-то приветственное, размахивали американскими и русскими флажками, свистели. Александр сначала задёргался, но потом напомнил себе, что свист у американцев выражает крайнее одобрение, и пошел открывать входной люк. Он выставил лесенку, помог спуститься Агате, выглядевшей сногсшибательно в своём кожаном бело-зелёном комбинезоне от читинских кутюрье.

Первым делом, поднявшись на трибуну, Александр приветствовал народ, потом американского президента, и тут же вручил ему послание русского императора.

В ответ Вудро Вильсон обнял Александра, пожал руку Агате и назвал их лучшими американцами, живущими вне американской территории.

После завершения церемонии гостей пригласили в большой открытый автомобиль, и вместе с президентом и его семьёй поехали в Белый Дом. Процессия автомобилей лучших людей Америки растянулась на несколько километров, почти вдоль всех улиц стоял живой коридор американцев, вышедших встретить «Настоящих американцев, прилетевших с другого края света с визитом мира и дружбы».

По предварительной договоренности перед приёмом устроили пресс-конференцию, на которой вопросы задавали как участникам перелёта, так и президенту Вильсону.

– Господин президент, что вам написал русский император? – прозвучал первый вопрос.

– Я с удовольствием обнародую перед вами это послание. – с улыбкой объявил Вильсон.

И зачитал короткое, всего на полстранички, письмо императора Ивана Седьмого, в котором тот ратовал за мир, за процветание, за расширение связей между государствами, и решительно выступал против войны. А в заключение клялся в любви к Америке и американцам. Дальше, как и положено, пошел пинг-понг вопросов и ответов, пока не поднялся редактор английского изданий «Таймс» с вопросом к Агате:

– Ваше сиятельство, прозвучало странное утверждение, что во время этого полёта вы совершили кругосветное путешествие. Не кажется ли вам, что это путешествие неприлично коротко?

– Всё зависит от точки зрения, сэр Мармадьюк. – не задумываясь, ответила Агата – В сущности, любой человек может воткнуть в полюс ёлочку и с друзьями водить вокруг неё хоровод. С моей точки зрения каждый оборот вокруг ёлочки будет полноценным кругосветным путешествием, потому что, прежде всего путешественникам придётся достичь Северный или Южный полюс. Поверьте, это не самая простая задача.

Участники пресс-конференции, кроме англичанина, аплодисментами и криками одобрения встретили это заявление.

– Каково же будет ваше следующее приключение, князь Павич? – задала вопрос из заднего ряда представительница суфражистского издания, невесть как допущенная в Белый Дом.

– Вам, как журналистке, представляющей специализированное издание для женщин, должно быть известно, что мужчины стремятся сделать жизнь своих супруг и возлюбленных лучше и интереснее. – ответил Александр – Официально объявляю, что после завершения программы пребывания в Североамериканских штатах, мы с супругой отправимся отпуск, и я намерен подарить ей несколько заброшенных древних городов.

– А…

– Леди, приглашаю вас лично, чтобы вы стали свидетелем моего подарка.

Глава 9. Что тебе подарить, человек мой дорогой?

«Все, буквально все, едва заслышав, что мы отправляемся за сокровищами, изо всех сил стараются нам помочь»! – цитата из мультфильма «Остров сокровищ» крутилась в голове Александра все две недели пребывания в Североамериканских штатах. Никто не поверил озвученной на пресс-конференции версии, что Александр просто хочет выгулять свою супругу по развалинам забытых городов. Хотя бы потому, в Новом Орлеане стоял пароход, загруженный какой-то аппаратурой. Никто в здравом уме не станет гонять через полмира корабль, не планируя получить прибыль. А ведь пароход был доверху набит новейшей техникой, в числе которой были два самолёта на базе «Агаты», оборудованные мощными фотокамерами, два гидроплана «Фрегат» и едва ли не десяток дельтапланов с моторчиками, весьма удобных для осмотра местности с воздуха. На большую высоту такие аппараты подняться не способны, зато отлично подходят для полетов чуть выше древесных крон. И экспедиция на борту, включающая трёх профессоров, шестерых приват-доцентов, специализирующихся на цивилизациях Мезоамерики. Кроме них были полсотни студентов разных курсов, врачи и охранное подразделение, включающее почти двести головорезов – отставных солдат и офицеров, отслуживших в егерях и пластунах. В числе техники – автомобили, тракторы, машины для спиливания деревьев и корчевания пней. Внезапно оказалось, что подсобные рабочие давным-давно наняты и уже занимаются обустройством базовых лагерей в Мексике, Перу, Белизе, Гондурасе и Чили. Следовательно, своих людей подослать не получится.

И научные работники соответствующей направленности, граждане Североамериканских штатов и Латинской Америки, как оказалось, тоже приглашены заранее, проверены и отобраны даже с некоторым избытком. Любого выбывающего историка или археолога можно легко заменить специалистом требуемого направления и уровня, а, значит, бесполезно устраивать внезапные заболевания, отравления и иные несчастные случаи. Все, кого Александр и Агата набирали, так сказать, сверх штата, были либо людьми медийными, вроде Дороти Дженкс, той самой журналистки-суфражистки, либо людьми общества. Ими оказались Берти с женой, обе дочери Агаты и, совершенно неожиданно – две дочери президента Вильсона Джесси и Элеонор Вильсон Макаду. Разумеется, штат охраны увеличился на полуроту американских морских пехотинцев. Из России прибыл наследник престола, великий князь Игорь Константинович, а с ним два взвода, набранные в абордажных командах флота. Из Японии приехала принцесса Химэ, которую Александр знал под псевдонимом Беспечная Стрекоза. Выяснилось, что она младшая дочь императора Ёсихито. Охранять принцессу поручили полуроте гвардейцев.

***

Первое собрание «Общества поиска заброшенных городов» открыл Александр:

– Леди и джентльмены, начинаем заседание нашего общества. Сразу огорчу всех, кто мечтает отыскать в заброшенных городах инков, майя и ацтеков какие-то сокровища. Со всей ответственностью заявляю: мне решительно ничего не известно о содержимом этих городов, поскольку их координаты я вычислил чисто теоретически.

– Как может быть такое? – полюбопытствовал Берти.

Спросил он не из большого интереса, а потому что увидел: Александр просто напрашивается на эту реплику, вот и помог другу.

– Поясню. Мне попались научные труды мезоамериканских астрономов, и я, после их изучения, подумал: а почему бы мне не найти обсерватории, с которых велись наблюдения? Известно, что звёзды занимают строго определённое положение на небесном своде. Небесные светила изменяют своё положение с течением времени, и законы, по которым происходят изменения, известны. Я изучил теорию, получил консультации ведущих специалистов и на этой основе создал свою методику поиска. Таким образом, я определил координаты пяти обсерваторий, а таковые сооружения, как правило, строятся в крупных городах или даже в столицах.

– Позвольте, Александр Вениаминович, вы на таком гм… гипотетическом материале организовали экспедицию? – подал голос князь Игорь Константинович – Лично я полностью доверяю вашему слову, но чем вы смогли заинтересовать русского и японского императоров?

– Сейчас я вас познакомлю с виновником таковой заинтересованности. Петр Николаевич, прошу вас, выйдите, так сказать, на первый план.

Из угла комнаты, где он тихонько сидел до того, поднялся сухощавый мужчина лет сорока, среднего роста. Скуластое лицо, нос с горбинкой, взгляд внимательный, «прицеливающийся». Высокий лоб, визуально увеличенный залысинами и не по моде коротко остриженные волосы.

– Присаживайтесь рядом, вот свободное место. – кивнул Александр и продолжил – Представлю моего сотрудника: Петр Николаевич Мерзликин, поручик Корпуса военных топографов в отставке. Блестящий специалист, отважный человек, прекрасный организатор.

Мерзликин коротко поклонился присутствующим и сел на указанное место, а Александр продолжил:

– По моей просьбе Петр Николаевич с маленькой группой поддержки побывал в двух из пяти городов, и главное его открытие таково: города существуют, и находятся как раз в тех местах, где мы и предполагали. Доказательства были представлены Их Императорским Величествам и Президенту Североамериканских штатов. Одну из вещей мы вам покажем сейчас. Петр Николаевич, прошу вас, предъявите артефакт.

Мерзликин молча поставил на стол небольшой деревянный ящик, открыл крышку, и, развернув фланелевую обертку, вставил на стол статуэтку высотой сантиметров двадцать, выполненную из камня зеленоватого цвета. Скульптура изображала мужчину, сидящего на тумбе. Наряд его составляли набедренная повязка, нагрудник и причудливый головной обор величиной едва ли не с самого мужчину.

– Какая великолепная сохранность! – воскликнула Присцилла, подходя к столу.

– Какой необыкновенный нефрит! – вторила ей принцесса Химэ – Это воистину императорская драгоценность!

– Да, эта вещица достойная лучшего музея, хотя бы и Алмазного фонда! – заявил князь Игорь Константинович. Теперь я понимаю и своего венценосного брата, и Его Императорское величество Ёсихито: это археологическое открытие века. Участие в нём – прямой путь в исторические учебники.

Наконец, присутствующие успокоились, расселись на свои места и Александр продолжил:

– Не стану вдаваться в профессиональные области, где должны проявлять себя специалисты, скажу лишь, что участие в разведке, раскопках и обработке полученных материалов для вас – дело исключительно добровольное. Но, чтобы вы знали, суть происходящего на раскопках и в научных лабораториях, где будет производиться первичная обработка находок, нами организованы лекции ведущих археологов и историков, специализирующихся на цивилизациях Мезоамерики. Вам следует прослушать изучить представленные материалы. В конце концов, благодаря такой простой мере вы на всю оставшуюся жизнь получите статус человека глубоко знающего данный раздел науки.

Александр обвел взглядом своих слушателей и убедился, что они горят энтузиазмом, готовы тут же броситься на штурм джунглей и осадочных пород, скрывших такие привлекательные руины. Правда, энтузиазма хватит до первого камушка в башмаке, паука на стене или ветке, или до первой лопаты лично вывороченной мокрой земли, перевитой густой сетью корней.

– Теперь господа и дамы, поговорим о крайне серьёзном деле, а именно, о вашей безопасности. Не стану юродствовать и рассказывать вам о ценности любой человеческой жизни, потому что не верю в эту бредовую концепцию. Ваша жизнь намного ценнее всех остальных, иначе никто бы не отправлял для вашей охраны подразделения лучших бойцов. И то сказать, у нас фактически батальон великолепно подготовленной лёгкой пехоты с артиллерийским усилением.

– С артиллерийским? – поднял бровь князь Игорь – Откуда у вас артиллерия?

– По случаю, уже здесь в порту, купили пять морских сорокасемимиллиметровых пушек, кажется, французского производства. Мои механики поставили их на грузовики, и теперь у нас имеется серьёзный козырь на случай нападения.

– Неужели возможно нападение? – удивилась Джесси Вильсон.

– Увы, леди, слухи о несметных богатствах, за которыми мы едем, распространились повсеместно, и теперь возможны как нападения на наши лагеря, так и попытки похищения отдельных людей с целью получения выкупа. Все здесь присутствующие, являются первоочередными целями для похитителей. Мы, разумеется, пойдём на любые уступки, выплатим любые деньги, но задумайтесь над очень простой вещью: в плену вам никто не станет делать тайский массаж и поить Пина Коладой. Напротив, питаться станете объедками, и совершенно точно подвергнетесь сексуальному насилию. И хорошо, если вас изнасилует один или два бандита. Скорее всего, насиловать будут группой. Хором – по мерзкому выражению уголовников. Мужчин это касается тоже. Зачем? А затем что жертву похищения нужно психологически сломить, и такой отвратительный способ является самым надёжным из всех имеющихся. Можете навести справки, и вам откроются очень неприглядные подробности, объясняющие, почему жертвы похищений впоследствии ведут очень закрытый образ жизни.

– Неужели всё так страшно, как вы рассказываете? – спросила Дороти Дженкс.

– Нет, леди, всё гораздо страшнее. Дело в том, что я, щадя ваше воображение, не упоминаю слишком многие неприглядные детали. И поэтому прошу вас постоянно помнить, что даже внутри лагеря вы должны передвигаться под охраной не менее двух бойцов. Это касается всех присутствующих.

– Может быть, нам вообще следует остаться? – обиженным голосом спросила Элеонор Вильсон.

– Прошу прощения за непочтительный ответ, но да, лучше остаться в безопасном месте, под надёжной защитой закона и полицейских сил. И коль скоро вы изъявили желание поучаствовать в экспедиции за пределами цивилизованных государств, следует подчиниться правилам безопасности. Мексика – вполне цивилизованное государство, но мы едем не в столицу, а в такую дикую глушь, где, наверное, не все знают, что Колумб уже достиг берегов Америки. В конце концов, даже в стране с отлично налаженным правопорядком, вам не придёт в голову отправиться на прогулку в Гарлем без десятка вооруженных охранников.

– Простите за неуместный вопрос, теперь я всё поняла. – Элеонор опустила глазки и сложила руки на коленях.

Александр посмотрел на идеальную пай-девочку и сделал зарубку на памяти: накрутить хвост охране, чтобы парни во все глаза следили за этим чёртом в юбке: наверняка она выкинет сногсшибательный фортель, и, дай бог, чтобы только один раз.

– И последний вопрос, если позволите. Что такое пинаколада?

– Пина Колада, мисс Вильсон. Очень вкусный и освежающий коктейль, я знаю десяток его разновидностей. Несколько позже я устрою вечеринку и угощу вас им, но не сейчас. Нынче, насколько я знаю, у нас на кухне нет кокосовых сливок.

***

Пароход «Северная Двина» вышел из Нового Орлеана и неторопливо отправился к полуострову Юкатан. Рядом с ним шел эскадренный миноносец американского флота «Коммандер Адамс». Александр выбрался на верхнюю палубу и расположился на шезлонге в тени полосатой маркизы. .

Не прошло и четверти часа, как послышались шаги, и рядом появилась Джесси Вильсон.

– Отдыхайте-отдыхайте – пресекла она попытку Александра встать – Мистер Павич, разрешите мне устроиться по соседству? Или к вам следует обращаться «ваше сиятельство»?

– Вы родились и выросли в республике. – улыбнулся Александр – Следовательно, вам подобает обращение демократическое. Но прошу вас не стесняться, и обращаться так, как удобнее или приятнее.

– Значит, я могу вас называть просто Алекс?

– Если вам так угодно, мисс Вильсон.

– Тогда и вы мне говорите просто Джесси.

– Увы, но это невозможно, мисс Вильсон. Вы понимаете, что являетесь не простой американкой, у вас кроме немногих прав имеются тьма обязанностей.

– Увы, это так, Алекс. Но вы можете запросто побеседовать со мной?

– Я готов.

Джесси сделала знак служанке, и та, скользнув неслышной тенью, подала хозяйке высокий стакан с соком.

«Совсем-совсем простая женщина. Буквально деревенская простушка, несомненно». – глубоко внутри себя улыбнулся Александр.

– Алекс, как получилось, что ваша жизнь стала необычайными происшествиями, приключениями и открытиями?

– Видите ли, моя жизнь и раньше была довольно активной и напряжённой, так уж сложилось. Просто с некоторых пор моя супруга решила предать огласке некоторые личные, вашего покорного слуги, и наши с нею общие приключения. Здесь я замечу, мисс Вильсон, что дело не столько в самом происшествии, сколько в таланте рассказчика. То, что в рассказе одного человека описывается как простая неприятность, в устах другого предстаёт замечательным приключением. Вы же читали рассказы Эндрю Уэйка? В одном из них он описывает реальную историю. Тогда мы вместе отдыхали в Борнмуте, и однажды заметили пару карманников на промысле. Вот я вам рассказываю, эту скучную историю, и в ней нет ничего интересного, правда? А в изложении Эндрю предстаёт целая эпопея, где события связаны какой-то необыкновенной логикой и любой эпизод выглядит уморительно смешным.

– Да, я обращала внимание, что талант рассказчика, лектора, писателя, особенно писателя-юмориста, нечастое явление. То есть, рассказывают многие, а с удовольствием слушают лишь некоторых.

– Совершенно верно, у Эндрю редкостный дар, дай ему бог сохранить свой талант в дальнейшем. Мы с вами знаем множество писателей, таланта которых хватило на одну-две книги, а у ещё большего количества литераторов вдохновения и на половину книги не набралось. Вы знаете таких писателей, поэтов, композиторов.

– Но вернёмся к вам, Алекс. Насколько я знаю, все приключения, описанные в журнале «Стильные вещи ХХ века» имеют под собой реальную основу, не так ли?

– Имеют. Но, повторю, слишком многое зависит от точки зрения автора той или иной статьи.

– Все мои подруги пришли в невероятное возбуждение, узнав, что я отправляюсь с самим Алексом Павичем в поисках очередного приключения. Все без исключения хотели бы оказаться на моём месте. Вы не представляете, Алекс, какие советы давали мне многие из них.

– Отчего же нет? Прекрасно представляю эти советы. Я, знаете ли, тоже постоянно даю людям мудрые наставления, повторяя всем, кто готов слушать: мойте лицо и руки с мылом, мойте фрукты кипячёной водой…

– Ха-ха-ха! – серебряным колокольчиком льётся смех женщины – Ах, Алекс, вы так остроумны! Но позвольте вопрос.

– Отвечу со всей откровенностью.

– Во все свои великолепные путешествия вы берете с собой жену. Это несколько необычно. И, кроме того: вам не наскучивает быть вместе? У мужчин и женщин увлечения совпадают крайне редко.

– В нашем случае имеет место счастливое исключение. Агата редкостная женщина: кроме силы воли, прекрасного образования и широчайшего кругозора, она обладает очень своеобразным взглядом на жизнь во всех её проявлениях. Мне необычайно интересно беседовать с нею, да и просто находиться рядом.

– Интересно беседовать с женщиной?

– С Агатой – да, интересно.

– Поразительно! Вы единственный из знакомых мне мужчин, кто вот так просто, не рисуясь и не лукавя, признает женщину равной себе.

– Вы находите? Что же, пусть будет так. Скажите, Джесси, если это не секрет вселенского масштаба, чего вы ожидаете от этого путешествия?

– Честно? Если совсем откровенно, я захотела развлечься, поучаствовать в чём-то необычном, и непременно возбудить жадный интерес всего общества.

– Что же, мы постараемся выполнить ваши пожелания. Насколько я знаю, город нам достался довольно крупный. По оценкам историков, там, в пик расцвета цивилизации, проживало до пятидесяти тысяч человек. Огромная численность для древнего поселения. Приём, который готовится, наверняка придётся вам по душе: местные индейцы уже разучивают мистические ритуалы и танцы. Костюмеры шьют старинные наряды, а сапожники измышляют сандалии необыкновенного фасона. Будут и колдуны, которых уже обучили всяким эффектным колдунствам. В ближайших деревнях десятки ремесленников занялись изготовлением древних амулетов.

– Погодите Алекс... Разве город не настоящий?

– Самый настоящий.

– Тогда зачем эти ваши ухищрения?

– А вот для чего, мисс Вильсон: я хочу, чтобы наследие мезоамериканской цивилизации не разграбили. Для этого нужно сделать две вещи. Первая – это обеспечить учёных, занятых её исследованием, комфортными условиями труда. К первой же части относится эффективная охрана всей территории городища а для этого нужна вторая вещь: деньги.

– И откуда же вы их возьмёте, мистер Павич?

– Откровенно говоря, я хочу, чтобы вы с сестрой занялись их добычей.

– Мы – жены очень состоятельных людей, да и лично у меня есть кое-какие доходы, но я не смогу содержать целую научную отрасль. – отрицательно покачала головой она.

– Мисс Вильсон, мы с вами американцы, не так ли?

– Это верно, но я не понимаю, к чему вы клоните.

– Американцы, если им не хватает денег, находят источник их поступления.

– Теперь я догадалась! Вы хотите создать парк развлечений?

– Именно! В тех местах райский климат и тёплое, ласковое море. У людей будет возможность отдохнуть и поправить здоровье. Курортники имеют полное право спустить лишние деньги – в казино и других местах. А ещё будут экскурсии с посещением раскопок. Когда ещё обычный человек сможет посмотреть на реальную работу археологов? А тут мы дадим возможность даже за некоторую плату поработать лопатой и кисточкой. Помните, как друзья Тома Сойера красили забор у его дома?

– Господи, какая чудесная идея!

– А рядом мы с вами построим киностудию, где будут снимать фильмы про инков, ацтеков, благородных конкистадоров и бесчестных английских пиратов.

Джесси резко погрустнела и, чуть не плача, прошептала:

– Я не смогу сниматься в этих фильмах.

– Зато вы сможете руководить всей этой махиной. И, кроме того, кто нам помешает снять документально-игровой фильм о том, как мы обнаружили затерянный город? Прошу отметить, здесь мы снимем, так сказать, окончание, а когда вернёмся в Североамериканские штаты – начало.

– Любопытно, что же будет в начале?

– Гм… Сначала на экране появится надпись: «История, которую мы хотим рассказать, кажется, началась так…». Голос за кадром произносит тот же текст.

– Какой голос? Вы собираетесь посадить за экраном чтеца?

Разговор на минутку прервался, поскольку появились новые действующие лица: первой пришла Дороти Дженкс и, под недовольным взором Джесси, заняла местечко в шезлонге соседнего ряда, но в пределах слышимости. Женщина явно изнывала от любопытства. Буквально тут же появилась пара: изящная и хрупкая принцесса Химэ, а рядом с нею высокий и плечистый великий князь Игорь. Свитские предусмотрительно рассыпались по периметру палубы, а Игорь и Химэ подошли к собирающейся компании.

Лень не лень, но пришлось вставать, раскланиваться, изображая на лице нечто приятное.

– Я вижу на челе очаровательной Джесси великое недоумение. – опускаясь в шезлонг отметил князь Игорь – Чем ты её огорошил, мой друг?

– Видишь ли, я выдвинул идею снять документально-игровой фильм о том, как мы открываем забытые города.

– Прекрасная мысль. – засмеялся князь – Надеюсь, в этом фильме моя роль будет не официанта, с репликой «Кушать подано»?

– Нет, Игорь Константинович, каждый из нас будет играть сам себя, а реплики будут, по возможности, подлинные. Просто я забыл упомянуть, что мои инженеры создали аппаратуру для съёмки и воспроизведения звукового кино. Думаю, что этот способ станет стандартным для всех кинотеатров мира.

– Вот как? Я тоже не ведал, что ты организовал такой технический прорыв.

– Я видела французские звуковые фильмы. – включилась принцесса Химэ – Не скажу, что они качественно передают звук.

– Нет-нет, ваше императорское высочество новый способ основан на другом принципе, и качество звука несравненно выше.

Когда Александр стал устраиваться в этом, новом для себя мире, он решил заставить работать доставшиеся ему деньги и драгоценности. Используя связи Берти, он легализовал добычу, полученную в логове бандитов, разумеется, часть золота и драгоценных камней оставив в качестве стабилизирующей подушки – на случай внезапных потрясений. Наличные он пустил на оплату работы нанятых специалистов. Независимые группы в Англии, САСШ, Франции, Германии и Австро-Венгрии разрабатывали для него лекарства, гидрофон, электронные лампы, радио, магнитофон и магнитную плёнку для него. Была среди них и группа, занимающаяся созданием звукового кино. Александр в прошлой жизни видел киноплёнку со звуковой дорожкой, что-то читал по этому вопросу – но эпизодически, без необходимых подробностей. Своим новым сотрудникам он поставил задачу и отдал тетрадь, в которой были записаны все обрывки, которые он смог вспомнить. Поразительно, но всего за неполные три года его американской группе удалось создать технологию записи и воспроизведения звука. Теперь в САСШ строилась большая фабрика по производству такой аппаратуры. Группа, работающая в австрийском Зальцбурге, была на прямом пути к созданию многослойных цветных плёнок для фотографии и кино. Правда, до результата у них было ещё далековато. А вот со звуком всё было прекрасно, настолько, что «Полярной звезде» следовало громко заявить о своём успехе. По замыслу Александра, такой заявкой мог стать первый в мире документально-игровой фильм о поиске сокровищ исчезнувшей цивилизации. Кстати, этот фильм будет ещё и мощной рекламой продукции «Полярной звезды».

Тем временем, к компании присоединились и остальные члены «титулованной верхушки», как их про себя называл Александр: Берти с женой, дочери Агаты. Последними пришли Агата с Элеонор Вильсон: эти дамы неожиданно подружилась.

– Мистер Павич – отвесила легчайший поклон принцесса Химэ – Соблаговолите раскрыть нам замысел вашего фильма. И прошу рассказать его с самого начала, с тех самых новинок и нюансов, что сделают его уникальным.

– Как угодно вашему императорскому высочеству. Инженеры «Полярной звезды» разработали систему записи звука одновременно с киносъёмкой, на ту же плёнку. Вернее так: звук мы пока будем записывать в студии, всё-таки технология ещё несовершенна, но воспроизведение изображения и звука – с одной плёнки. Ещё одна группа инженеров разрабатывает цветную киноплёнку, но эта работа ещё далека от успеха. Я предлагаю снять чёрно-белый звуковой фильм о том, как мы открыли забытые города. Разумеется, к реальности наш фильм будет иметь, скажем так, гипотетическое отношение. Только кому какое дело? Раз это наша история, то мы рассказываем её так, как хотим.

– Да-да! – поддержала Джесси. Алекс уже предложил отличную стартовую фразу: «История, которую мы хотим рассказать, кажется, началась так…». Продолжайте, Алекс!

– Дороти! – повернулся Александр к журналистке – Вы назначаетесь литературным директором нашего акционерного общества. Но сначала вопрос: вы владеете стенографией?

Сидящая в отдалении суфражистка расцвела улыбкой, подошла и устроилась на свободном месте.

– Да, владею.

– Отлично! Тогда берите блокнот и записывайте всё подряд. Итак, нам надо собрать в одном месте всех героев. Так?

– Так! – дружно ответили все.

– А раз так, то вот вам побережье Японии, и принцесса Хитэ, вышедшая на утреннюю прогулку, полюбоваться садом камней. Кругом пагоды, Фудзиямы, икебаны, гейши, бонсай и самураи. И тут начинается землетрясение! Накатывает цунами и уносит бедную принцессу в океан. На её счастье мимо проплывает клипер, на его корме сидит великий князь Игорь в костюме казака и играет на балалайке. Он видит несчастную принцессу на утлом плоту и, конечно же, спасает её. В это время злобные ковбои… Прошу прощения, оговорился, конечно же, индейцы, паля во все стороны их кольтов и винчестеров, захватывают двух дочерей американского президента и мчатся в прерии. Доблестные морские пехотинцы дали бы отпор, но они не приучены драться на суше. Однако Джесси и Элеонор стопроцентные американки, они не привыкли унывать, их не сломить каким-то ковбоям, извините, индейцам. Во время стоянки девушки решают убежать. Из прутьев и оболочки вигвама они делают дельтаплан и улетают. Девушки уже подлетают к Вашингтону и видят на крыльце Белого Дома любимого отца, но торнадо подхватывает их и уносит в море. И бросает прямо на палубу клипера, где князь Игорь уже собрался открыть сердце перед её высочеством.

Компания с весёлым интересом слушает Александра, а он обращает внимание на журналистку: она явно что-то хочет сказать.

– Дороти, у вас есть идея?

– Да, мистер Павич! Мне кажется, что декорации должны быть нарочито неправдоподобными. Все эти гейши, икебаны и Белый Дом. Да! Когда произносятся слова, что злобные не ковбои, а индейцы, с них должны осыпаться шляпы и винчестеры, а вместо них появиться перья и томагавки.

– Прекрасная мысль! Запишите её, Дороти, всё должно быть именно так.

– А как же появитесь вы, Алекс? – спросила Джесси.

– Мы с Агатой совершали кругосветное путешествие на гидроплане. Вдруг мы видим, что князю грозит опасность, и мы совершаем посадку рядом с клипером князя Игоря. И не успели мы поздороваться, как следует нападение пиратов. Таких колоритных, в треуголках, с саблями, мушкетами и пистолетами. А командует ими одноногий, одноглазый негодяй с попугаем на плече. Пиратов побили, и они умчались прочь на шлюпке с двумя вёслами. Причём пиратов на лодке должно быть невероятное количество, буквально в три слоя, а одноглазый негодяй с попугаем возвышается над всеми. Мы идём в каюту капитана, и обнаруживаем на столе карту, на которой жирным крестом отмечен город. Так и написано: «Таинственный заброшенный город». Мы плывём к нему, нас встречают дикари с плясками и бубнами. Мы готовы к поискам сокровищ, но её высочество принцесса Химэ говорит: «Как же мы откопаем город, когда у нас нет даже лопаты? На это князь Игорь отвечает: «Сейчас всё организую»! Первым делом он у уличного разносчика с холодильной тележкой от «Полярной звезды» покупает дамам мороженое «Эскимо», а потом подходит к телефону-автомату и звонит в Москву. Вскоре прибывает вот этот самый пароход с инструментами, рабочими и бойцами охраны. Дальше мы движемся по джунглям, причём на наших женщин постоянно валятся то огромные скорпионы, то ягуары, то опасные змеи. Но леди не боятся, потому что их защищают два рыцаря: князь и я. Мы из кремнёвых пистолетов, как из пулемётов, очередями расстреливаем тропическую нечисть, а дамы в это время полируют ногти и мило сплетничают. И ресницами хлоп-хлоп!

Слушатели от души хохотали.

– Позвольте, Алекс! Вы забыли меня с Присциллой! – утирая слезы, сказал Берти.

– Действительно, упустил. Вы с женой гуляете по парку в Лондоне, и тут на вас нападают бандиты. Вы отбиваетесь, но силы неравны, и вас утаскивают в чащу. Несчастные жертвы привязаны к дереву, негодяи точат ножики, а тут появляемся мы и дружно прогоняем злодеев. Дальше мы идём вместе, причём вы показываете дорогу.

– Отлично придумано, Алекс! – хлопает в ладоши князь Игорь – Я с удовольствием сыграю роль отчаянного героя, очередями стреляющего из дуэльного пистолета. Обещаю делать это с самым напыщенным видом. Но продолжай, прошу тебя!

– Будет хорошо, если ты навскидку стреляя в очередного ягуара, будешь нюхать цветочек. Финальный эпизод: ты с трубкой в руках, сидишь в курительной комнате, в обществе других мужчин. Один из них говорит: «Ваше высочество, воля ваша, но пиратов могло быть и поменьше», на что ты ему отвечаешь: «Джеймс, я же не критиковал, когда вы повествовали об охоте на белого медведя, но, в конце концов, их оказалась целая стая»?

Глава 10. Будни кладоискателей

Залив Четумаль встретил путешественников безупречной гладью и нежной голубизной воды без единой морщинки, сочной зеленью прибрежных зарослей и душераздирающими воплями обезьян.

– Что же они так надрываются? – удивилась Джесси Вильсон, снова оказавшаяся рядом с Александром.

– Вы удивитесь, мисс Вильсон, но это они просто выясняют отношения. – улыбнулся он.

– Совсем как люди?

– Совсем как люди. Вы же знаете, мисс Вильсон, согласно гипотезе мистера Дарвина, обезьяна наш предок. Хотя лично мне больше нравится гипотеза Виктора Тена, изложенная в его книге «Из пены морской», где он возводит человеческий род от дельфинов, а ныне живущий наш прямой предок никак не обезьяна, а долгопят, если не ошибаюсь, на индонезийских и филиппинских островах. Бесхвостые обезьяны нам никак не предки, а одичавшие родственники.

Александр не стал упоминать, что книгу Тена он прочитал в далёком две тысячи пятом году. В конце концов, он не на научном диспуте, где требуется подтверждение каждому слову.

– Вот как? – заинтересовалась Джесси – Кто-то из философов говорил, что он готов признать правоту эволюционистов, но они не дают ответа, откуда у человека появился разум.

– Как раз Виктор Тен даёт ответ на этот вопрос. Он считает, что следует различать бытовую рассудочную деятельность и разум, способный озарять бездны неведомого. Подавляющее большинство людей прекрасно обходится рассудком, и слава богу. Разум нужен единицам, которые ведут за собой остальных. Но я отвлёкся. Разум у человека возник как следствие безумия. Грубо говоря, наш отдалённый предок, не теряя рассудочной составляющей, сбрендил и стал задумываться над вещами, не имеющими непосредственного практического смысла. Он вдруг научился просчитывать свои и чужие действия на несколько шагов вперёд и извлекать из этого выгоду. Вы же знаете, что некоторые сумасшедшие становятся невероятно подозрительными, но при этом предусмотрительными и расчётливыми. Более того: почти все выдающиеся учёные, как минимум, имеют странности, а, как максимум, они полусумасшедшие. Наш общий предок сошел с ума в таком же удачном ключе. А потом, пользуясь новыми возможностями, он стал интенсивно рассеивать свой генофонд по популяции, и мы с вами являемся отдалёнными потомками этого существа.

– У этой гипотезы имеются археологические доказательства?

– Помилуйте, мисс Джесси, какие доказательства? Разумная жизнь зародилась на узкой прибрежной полосе Средиземного моря. Даже если строились сооружения и устраивались могильники, их уже нет. Море то отступало, то наступало и трудолюбиво перетирало в тонкий песок все, что находится на этой зыбкой границе.

– Потомки дельфинов… – зачарованно прошептала Джесси – Знаете, Алекс, мне эта гипотеза нравится больше, чем божественная теория и обезьяньи измышления Дарвина. Вы можете называть это снобизмом, но мне эстетически неприятно быть потомком обезьяны.

Пароход причалил к наплавному пирсу, сооруженному тут заранее. Не теряя времени, моряки открыли преогромные люки трюмов, и грузовыми стрелами стали выгружать на берег горы всякого добра. Первой установили и принялись налаживать электростанцию, потом вороха каких-то вещей в гигантских сетках. Нанятые работники, подобно муравьям, набросились на эти кучи, где вручную, а где и тракторами растащили их ровными рядами. А потом на месте малых кучек стали возникать аккуратные палатки: жилые, административные и служебные помещения. По намеченным улицам проехали две машины, одна из которых деловито втыкала столбы, а на другой как раз и была большущая груда столбов. По столбам вверх-вниз засновали ловкие человечки, вворачивая крюки, а на них – лаково блестящие изоляторы. Засуетились монтажники, развешивая провода. Когда солнце коснулось горизонта, городок археологов, в целом, был готов. Осталось запустить электростанцию, но что-то не ладилось с двигателем, поэтому «титулованная верхушка» осталась на пароходе, не мешая рядовым работникам настраивать производственный процесс.

Наутро Александр с Агатой собрались было посетить место раскопок, чтобы проконтролировать кое-что, но тут заявились сестры Вильсон.

– О! Вы в костюмах путешественников! – воскликнула Элеонор – Неужели вы куда-то собираетесь?

– Да, мисс Вильсон. – тщательно пряча досаду ответил Александр – Мы прибыли в эти края с совершенно определённой целью, никто за нас не исполнит намеченное.

– Что же вы собираетесь делать?

– Нужно осмотреть территорию предстоящих раскопок и определить порядок предстоящих работ.

– Но почему вы не позвали нас? – капризно надулась Джесси.

– Признаться, я полагал, что вы ещё почиваете. – Александр покаянно склонил голову – Но если вы желаете, мы вместе отправимся на рекогносцировку.

Тут же, откуда ни возьмись, появились князь Игорь, а за ним остальные. Услышав, что намечается важное мероприятие, они тут же бросились переодеваться в «костюмы путешественников», представляющие собой фантазии на тему нарядов для сафари. Поспешность при этом демонстрировалась необыкновенная. Прошло всего лишь полтора часа, и «титулованная верхушка» отправились осматривать ближайшие развалины. Три больших вездехода, переоборудованные для перевозки важных пассажиров и три вездехода попроще, с вооруженной до зубов охраной. На крышах кабин даже закреплены пулемёты «Шварцлозе», правда, задрапированные брезентовыми чехлами. По заранее разведанной дороге, удачно избежав крутых и скользких склонов и легко преодолев по настеленной гати заболоченный разлив небольшой речки, машины выехали на обширное плоское возвышение, густо поросшее тропической растительностью. Заместитель начальника экспедиции по безопасности Петр Николаевич Мерзликин, вёл колонну по известному ему маршруту. Наконец, выехали на площадку и остановились.

– Господа и дамы – сказал Пётр Николаевич, когда верхушка собралась вокруг него – мы находимся на центральной площади города майя, заброшенного совсем недавно, около века. Майя никуда не делись, их потомки живут здесь же, в Пайо-Обиспо, откуда мы приехали, и других городах, просто они сменили веру, подданство и имена. Таковая коллизия нередко случается в истории многих народов. Именно здесь «Полярная звезда» намерена открыть свой первый «Парк истории майя». Оглянитесь вокруг, и вы увидите, что округлые холмики, поросшие кустарниками, не являются естественными образованиями. Это ступенчатые пирамиды и башни, древнего города, заросшие растительностью и затянутые землёй.

– Как вы намерены предъявить сии строения публике? – поднял руку князь Игорь.

– Мы просто удалим все позднейшие наслоения, очистив камень. Этим займутся рабочие, а вам, господа, я предлагаю поискать металлы, возможно, оставшиеся здесь от прежних хозяев.

– Разве грабители не обшаривали здесь всё по многу раз? – удивилась Присцилла.

– Именно в этом заключается изюминка методики поиска, предложенная инженерами «Полярной звезды». – пояснил Пётр Николаевич – Нами создан прибор, способный реагировать на металлы, лежащие под слоем почвы, камней, скрытых корнами растительности.

С подъехавшей машины сгрузили столы и стулья, рядом сложили большие коробки.

– Присаживайтесь, господа и дамы! – пригласил Пётр Николаевич – Нынче мы с вами изучим устройство под названием металлоискатель, после чего вы приступите к самостоятельному поиску сокровищ и просто металлического хлама, тут уж кому как повезёт, оставшегося среди развалин.

Он поставил на стол одну из фанерных коробок и принялся вынимать из неё части металлоискателя, собирая их на столе и одновременно давая пояснения:

– В этом ранце смонтирован сам прибор и аккумулятор, его питающий. Вот на этом бамбуковом шесте закреплена антенная решётка, посылающая сигнал и принимающая отраженный от металла ответ. Это наушники, передающие звук, потому что сигнал о наличии металла в земле именно звуковой. Никаких настроек вам производить не нужно, всё уже отрегулировано так, как следует. По этому проводу идёт питание. Сейчас я соберу и выдам каждому его аппарат.

Сказал, и только тут сообразил, что думая о другом выдал "титулованной верхушке" совершенно искаженную картину. Никаких "решёток" и "отражённого сигнала" в индукционном металлоискателе нет. "Да и чёрт с ним! - подумал Александр – Слушателям совершенно пофиг, они, в большинстве своём, пропустили все термины мимо ушей. Если журналистка в своей статье или книге напишет эти слова, специалисты подумают, что она ошиблась. А в фильме мои речи забьём музыкой, вот и все дела".

Совсем скоро господа и дамы освоили новейшие приборы, отыскали брошенные в густую траву монетки, встречая каждую находку восторженными криками.

– А теперь, милостивые государи, обратите внимание на то, что вся видимая отсюда территория при помощи колышков и шпагата поделена на участки. Видите?

– Видим! Конечно же, видим! – загалдели дамы и господа.

– Сейчас по очереди подходите ко мне и из этого мешочка берите бирки с номерами участков, которые вы будете осматривать. Ещё раз подчеркну: город обшаривали десятки раз: индейцы майя, когда воевали друг с другом в простых и гражданских войнах. Или, когда они устраивали доблестные боевые походы, неотличимые от разбойничьих набегов. А после них тут орудовали благородные идальго и их солдаты. Скажу откровенно: я очень удивлюсь, если вы тут найдёте много, но ещё больше удивлюсь, если не найдёте ничего.

– Понимаю. – сказал Берти – Следует рассматривать эти поиски как тренировку?

– Именно так! – обрадовался такому пониманию Пётр Николаевич – В следующем городе вы совершенно точно что-то обнаружите. А пока берите вешки, которыми вы будете помечать места, где зафиксирован сигнал.

Александру сходу повезло: в наушниках раздался звонок, и он воткнул в место, откуда шел наиболее громкий звук, вешку – заострённый бамбуковый колышек с красным флажком. И пошел дальше, проводя антенной металлоискателя в пяти сантиметрах над землёй. Сзади подошел один из бойцов команды Мерзликина, и, поочередно используя то игольчатый щуп, то лопатку, то нож, то кисточку, вынул из земли некий предмет.

– Не знаю, как оно здесь называется, Александр Вениаминович, а по-нашему фибула. – сообщил он в спину – Бронзовая, по-моему.

– Красивая? – полюбопытствовал Александр, неторопливо водя антенной над поверхностью, поросшей густой травой.

– По мне так безобразная, но я парень простой. – отозвался боец.

Справа послышалось восклицание. Это Берти нашел металлический предмет, оказавшийся почти истлевшей свинцовой пулей. Потом находка досталась Присцилле, и на сей раз очень ценная – золотая рамка, размером с ладонь, а в ней резная нефритовая вставка, изображающая то ли героя, то ли демона. Изучать будут потом, тогда и они сами, представители обыкновенной золотой молодёжи, приобретут кое-какие знания, позволяющие блистать в кругу равных по положению особ. Принцесса Химэ сходу отыскала целый клад: несколько монеток и две миниатюрные каменные фигурки, лежащие в чем-то похожем на останки кошелка. Остальные участники поисков воспряли и стали двигаться с удвоенной энергией. Эту картину снимали на три кинокамеры: две стационарные, работающие с возвышения, и одну переносную. Оператор подходил поближе и снимал находки. Чаще это были пустяковины, не имеющие ни малейшей ценности, вроде истлевшей пули, найденной Берти, но кое-что вызывало интерес. Так был найден бронзовый кинжал с рукояткой из сине-зелёного камня с волнистым узором. Но в основном, конечно же, нашлись различные мелкие вещи.

К обеду уставшие кладоискатели собрались в шатре, установленном на краю площади. Душ, прохладный ветерок из кондиционера, коктейли со льдом привели всех в благодушное настроение.

– Пётр Николаевич, что мы будем делать дальше? – спросил князь Игорь, дегустируя очередной напиток.

– По плану у нас обед, его меню было согласовано со вчерашнего вечера.

– Я спросил о другом. Что бы будем делать после обеда?

– Будет интересно, дорогие друзья. В целях тренировки мы с вами осмотрели площадь, где в пору расцвета города было постоянное движение. В таких местах, как вы понимаете, никто никогда и ничего не прячет. Вы отыскали воистину утерянные вещи. Скажем, кинжал, скорее всего, уронили во время схватки и в пылу борьбы втоптали в грязь. А теперь подумайте: где бы вы сами стали прятать свои ценности, будь вы простыми обывателями?

– Где-то под полом дома. – предположила Джесси.

– Может быть, в нише фундамента. – подключилась её сестра.

А дальше все собравшиеся принялись фонтанировать идеями, одна другой оригинальней.

– Я бы поставил на крутой склон. – рассуждал князь Игорь – Может быть, там раньше были пещеры. И разве трудно выкопать ямку подходящих размеров?

– Вот по всем упомянутым вами местам мы и пойдём. – объявил Александр – Дело в том, друзья мои, что люди мыслят примерно одинаково, и это во всех эпохах, и во всех народах. Свои ценности они прятали и под полом, и в фундаментах, и в склонах, и везде, где только можно. Сейчас вам нарезали участки в развалинах жилой части города. Ваша задача обыскать все возможные места и найти спрятанное. И вот что: внимательно осматривайте свои участки. Может быть, вам доведётся найти колодец.

– А ведь верно! – воскликнул Берти – в стенках колодца часто делают тайники, а на дно, случается, бросают ценности, чтобы они не достались врагу.

Так случилось, что самый внушительный клад этого дня обнаружили именно в колодце, что случайно оказался точно на границе участков Джесси и Присциллы. Дамы едва не столкнулись лбами, над ямкой, обозначающей недавно просевший грунт над завалившимся оголовьем колодца. Тут же подошли землекопы, лопатами убрали скопившийся за десятилетия лёгкий перегной, перевитый корнями трав и полукустарничков. Большие камни подцепили и перенесли в сторону при помощи подъехавшего автокрана.

Чтобы не обрушить обветшавший колодец, вокруг него собрали отмостку из деревянных щитов, после чего подогнали компрессор, смонтированный на грузовике, впрочем, остановились не близко, а метрах в двадцати, лишь бы хватило шланга. В колодец бросили большую серную шашку, чтобы убить, или хотя бы выгнать ядовитую живность, что обожает скапливаться в таких местах. Когда шашка прогорела, колодец продули воздухом, выгоняя скопившуюся за это время и добавленную шашкой отраву. Александр пояснял собравшейся вокруг колодца «титулованной верхушке» смысл действий:

– Запомните друзья, и пусть у вас это станет одним из выработанных рефлексов: никогда не суйтесь и не давайте соваться другим в глубокие колодцы и старые подвалы, долго простоявшие закрытыми. В канализационные и ливневые коллекторы, постоявшие хотя бы день без притока свежего воздуха, сразу лезть категорически нельзя. Причина проста: в таких местах скапливаются очень вредные газы. Иногда достаточно сделать один-единственный вдох, и человека уже не спасти. Подобные случаи, конечно же, редки, но вполне вероятны.

Наконец, в колодец на тросе автокрана опустили маленькую площадку, а на ней работник, обученный работать в загазованных помещениях. Он был облачен в прорезиненный комбинезон, на лице противогаз, а за спиной воздушный баллон. В руках он держал металлоискатель без штанги и методично «прозванивал» стенки колодца. Первый раз сигнал был получен на глубине семь, второй раз зазвенело на двенадцати метрах, а третий – на самом дне.

– Алекс!!! Я сама хочу открыть клад!!! – слаженным дуэтом прокричали необычайно возбуждённые дамы. Потом переглянулись, рассмеялись и расцеловались.

– Никаких препятствий нет и быть не может! – смеясь, ответил им Александр – Идите в шатер, вас переоденут в комбинезоны.

– Обязательно надевать это резиновое чудовище? – закапризничала Джесси.

Присцилла промолчала, с интересом глядя на Александра, а тот без улыбки лишь укоризненно покачал головой:

– Вы вправе поступать как вам угодно, но если у вас на коже появится какой-нибудь лишай или выявится скоротечная чахотка, я буду совершенно ни при чём. Для этого ведутся киносъёмка и звукозапись.

– Вы нам не доверяете? – обиделась Джесси.

– Мисс Вильсон, что такое доверие или недоверие, когда речь идёт о бизнесе, в перспективе могущем принести миллионы? Я вовсе не хочу дурной славы своему предприятию, а в случае несчастья, о коем я сказал, моя репутация рухнет.

– Вы правы, Алекс. – мгновенно переменилась Джесси – Беру свои обиды обратно. Я совершенно неправильно оценила риски. Кстати, предлагаю наш маленький спор вставить в фильм: для многих этот эпизод будет откровением, и уж, наверное, его станут цитировать.

Облаченные в комбинезоны дамы встали на площадку, их пристегнули страховочными ремнями. Сверху над площадкой закрепили дополнительные светильники, на ограждение повесили сумку с инструментами, и в таком виде опустили в колодец. Происходящее с разных ракурсов снимали все три камеры – нельзя терять такой яркий эпизод.

Пока шло обсуждение и переодевание, работники сноровисто установили невысокое деревянное ограждение вокруг колодца – ведь никому не надо, чтобы кто-то по неосторожности сверзился в колодец. Да и женщинам получить по голове камнем, упавшим сверху, тоже будет неприятно. Зрители встали, опираясь на барьер, увлечённо глядя вниз. Было прекрасно видно, что дамы опустились до места, отмеченного флажком, и теперь увлечённо ковырялись, стараясь вынуть из кладки камень, который они определили как запирающий тайник.

– Возьмите монтажный ломик. – сверху поучал их Александр – Мисс Кавендиш вставит жало ломика в щель, а мисс Вильсон будет ковырять с другой стороны стамеской.

Из колодца доносилось восторженное сопение и звяканье металла о камень..

– Я вижу, что камень наполовину вышел. Леди, сбросьте его вниз, но берегите ноги.

Снизу послышался хруст, удар камня о дно колодца, а потом отчаянный визг испуганных женщин.

– Спокойствие! Только спокойствие! – увещевал из сверху Александр – скорпион, конечно, преогромный, но ваши комбинезоны он не прокусит своим жалом.

Зрители напряжённо наблюдали, как большущий, чуть ли не в кулак размером, скорпион побежал вверх по стенке, вот он достиг верха, и тут его ловко поймал в стеклянную банку один из бойцов охраны.

– Всё, бояться нечего! – объявил Александр – Скорпион пойман, теперь его разрежут пополам, зальют прозрачной смолой, и у вас будут отличные сувениры, которые вы будете демонстрировать друзьям. Только останется кинуть жребий и определить, кому достанется правая, а кому левая половинка.

Его болтовня успокоила женщин.

– А теперь леди выметите нишу метёлкой. – командовал сверху Александр – Там могут быть родственники вашего экспоната.

Возня, испуганные и восторженные вскрики, наконец торжествующий голос снизу:

– Тут что-то есть! И большое!

– Осторожнее, леди! В мешке могут быть опасные существа. Мисс Кавендиш, крючком вытягивайте находку, а вы, мисс Вильсон подставьте мешок!

Минута, парусиновый мешок поднят наверх, и опрокинут над расстеленным брезентом. Из мешка вывалился ещё один скорпион, такого же размера, что был пойман чуть ранее. Женщины-зрительницы, с интересом наклонившиеся над находкой, не успели даже взвизгнуть, не то, что испугаться, как ядовитая тварь была поймана и заняла своё место в стеклянной банке.

– Леди, подниметесь или будете извлекать второй тайник?

– Будем вскрывать тайник. – подала голос Джесси, а Присцилла дополнила:

– Только нашу находку без нас не открывайте!

– Конечно-конечно! – уверил их Александр – Мы непременно дождёмся вас, и вы сами распечатаете свою добычу. И здесь есть желающие сменить вас, чтобы покопаться на дне колодца. Пустите, или будете возиться сами?

– На дно пустим. – задорно отозвалась Джесси – Честно говоря, я немного устала, а может просто переволновалась. А вы, Присцилла?

– Я тоже. – отозвалась партнерша – А кто желает нам на смену, наверное мужчины?

– Совершенно верно! Бертрам и князь Игорь рвутся в бой.

– Пусть немного потерпят! – рассмеялась Присцилла, а Джесси её поддержала.

Зрители с волнением наблюдали, как женщины выворотили ещё один камень, чуть не сломав площадку, на которой стояли. Впрочем, всё обошлось благополучно, и в открывшейся нише не скрывалось никаких опасных существ. А вот содержимого в тайнике оказалось больше. Но если в верхнем тайнике был кожаный кошель, засохший почти до каменного состояния, то здесь кошель был тряпичный, и он совершенно истлел. Женщины, нимало не смущаясь, выгребли всё содержимое в парусиновый мешок, и вместе с ним, весёлые и торжествующие, поехали вверх.

– Теперь мы можем спускаться в колодец? – нетерпеливо спросил Берти, глядя на плавно поднимающуюся в стволе колодца жену и мисс Вильсон.

– Простите, Бертрам, но я бы попросил вас не торопиться. – развел руками Александр – Давайте отложим спуск на завтра.

– Почему? – растерянно спросил не Берти, а князь Игорь.

– Взгляните на солнце, Игорь Константинович. Приближается вечер, и спустя три-четыре часа стемнеет, а нам ещё возвращаться в защищенный лагерь. И главное: дамы-кладоискательницы сейчас жаждут осмотреть свою добычу, а если вы броситесь на поиски сокровищ, им придётся ждать. Будьте снисходительны к дамам, господа!

– Вы необычайно красноречивы и убедительны. – засмеялся князь, а Берти добавил:

– И в самом деле, я вовсе не хочу огорчать дорогую Присси.

А тут из колодца показалось подвесное устройство с отважными женщинами. Ещё миг, и площадка встала возле колодца. Берти ловко отстегнул страховочный пояс у жены. Князь Игорь помогал Джесси. Первым делом женщины с наслаждением сняли с себя очки с обширным остеклением и отбросили дыхательные маски.

– Погодите, как же вы разговаривали? – наконец-то дошла до князя Игоря вопиющая несуразность происходящего.

– Очень просто, ваше сиятельство. – кокетливо улыбнулась Джесси – Приподнимали маску и кричали. Кстати, в колодце уже вполне хороший воздух, ведь туда постоянно подаётся напор от компрессора.

– Ого! Значит, завтра мы сможем копать без масок и этих ужасных прорезиненных комбинезонов? – воспрял Берти.

– Вполне можете. – подтвердил Александр – Но в прочных рабочих брезентовых комбинезонах, вы же видели, какие там встречаются насекомые? А сейчас мы дадим возможность милым дамам переодеться.

Когда Джесси и Присцилла вышли из фургона, их ждал стол, на краю которого лежали кожаный и парусиновый мешки, а вокруг, изнемогая от любопытства, маялись их товарищи по приключению.

Первым делом осмотрели содержимое кожаного мешка. У него просто срезали верх, после чего и высыпали на стол.

– А мы можем помочь разбирать всё это? – с дрожью предвкушения спросила принцесса Химэ.

Видывала принцесса сокровища и ценнее – наверняка ей показывали содержимое государственных и личных императорских хранилищ. Тут дело другое: только что извлечённые из глубин земли предметы ещё неизвестной ценности.

– Разумеется, можете! – щедро поделилась удачей Присцилла – Это же так здорово, взять в руки вещицы, век, а может и больше упрятанные в тайник от людских глаз!

Почти половина содержимого мешка оказалась резными дисками из зеленого камня с синим отливом. На бляшках были стилизованные изображения птиц, насекомых, животных и рыб. Ещё часть оставшегося клада составляли похожие бляшки, отчеканенные из золота. Резные и чеканные диски пошли из рук в руки, все принялись гадать, для чего предназначены эти удивительные вещи.

– Ваше императорское высочество, как вы определите назначение этих артефактов? – галантно обратился к принцессе Химэ Берти.

– Мне кажется это бирки гадальщика. Нечто подобное используют прорицатели в Китае, Корее и на моей Родине.

– А ведь действительно! – воскликнула Элеонор – Совсем как у гадальщиц, что я видела, хотя чаще они используют карты. Только не хватает хрустального шара.

– Может быть, это и есть тот шар? – спросил князь Игорь, указывая на окаменевший кожаный мешочек.

Чувствовалось, что он страшно хочет распечатать загадочную упаковку, но могучим волевым усилием удерживается от этого – нужно уважать право нашедшего на первый осмотр. Кажется, Присцилла почувствовала это, и попросила:

– Сэр Игорь, вы не могли бы помочь нам освободить загадочный предмет от отвердевшей оболочки?

– В самом деле, Игорь Константинович, помогите дамам. – сказал Александр, протягивая князю нож, кусачки и пассатижи.

Довольный князь схватил инструменты и быстро, но со всей возможной аккуратностью стал ломать твёрдую, хотя и сохранившую некоторую вязкость оболочку. Сначала показалась хрустальная поверхность чего-то округлого.

– И правда, шар! – пораженно ахнула Джесси.

Но по мере освобождения хрустального предмета становилось ясно, что это не шар, а нечто гораздо более сложной формы. Работа осложнялась тем, что затвердевшая кожа мешочка присохла к предмету, и её приходилось срезать кусочками, благо не было опасности повредить ножом хрусталь. Но князь всё равно старался работать осторожнее, чтобы ненароком не оцарапать полированной поверхности. Наконец, последние куски отвалились, и перед пораженными зрителями предстал человеческий череп, с непостижимым искусством вырезанный из единого куска горного хрусталя. Александр протянул руку, потрогал нижнюю челюсть и неожиданно для себя обнаружил, что она подвижна.

– Думаю, что это всё-таки клад гадальщика. – решила молчавшая до сих пор Агата – Согласитесь друзья, череп в ремесле прорицателя выглядит не в пример выигрышнее пошлого хрустального шара.

Собрание загомонило. Шумели и работники, окружившие стол, за которым расположились аристократы. Возбудились даже члены съёмочной группы, впрочем, они не отвлекались, а продолжали свою работу, съёмку происходящего. Режиссёр и операторы были в полнейшем восторге – ещё бы!!! Этот фильм взорвёт публику, его будут крутить на всех континентах, он непременно войдёт в историю!!! Примерно то же самое про себя решила Дороти Дженкс, она сейчас что-то строчила в своём пухлом блокноте, влюблёнными глазами косясь на Александра. Эти взгляды не остались незамеченными Агатой, но она вовсе не возревновала. «Некрепким оказался твой феминизм, милочка. – с весёлым презрением подумала она – Всего лишь до первого настоящего мужчины. Но это мой мужчина, и он мне верен, именно потому, что он настоящий».

В истлевшем мешочке, рассыпавшемся при попытке его развязать, оказалась последняя часть клада: такие же бляшки, только платиновые, и потому особенного интереса они не вызвали. Все вещи аккуратно переложили в деревянные ящики, изнутри оклеенные фетром, и отставили в сторону.

– Давайте смотреть, что в другом кладе! – азартно заявила Джесси.

Князь Игорь аккуратно высыпал на середину стола содержимое парусинового мешка, куда Джесси и Присцилла не глядя сгребли содержимое второй ухоронки. По объёму второй клад оказался несколько больше первого и состоял из кожаных свёртков, перевязанных кожаными же шнурами. Ещё тут был квадратный ларчик из обожжённой глины, похожий на супницу необычной формы.

Первым делом взялись за свертки, и, ломая ставшую хрупкой за невесть сколько лет кожу, добрались до содержимого. Тут все недоуменно замерли, разглядывая находку. Во всех шести свёртках оказалось одинаковое содержимое: небольшие каменные ножи. Чтобы ножи можно было безопасно использовать, они были снабжены платиновыми ручками. Александр оценил оригинальную конструкцию зажима, в котором и крепилась пластина обсидиана. Кроме ножей в свертках были грубоватые кованые из платины пинцеты и по три кривых иголки в стаканчиках из горного хрусталя, больше похожих на толстостенные пробирки с притертой пробкой. Молчание прервал Александр:

– Господа! Я понял что это! Это же хирургические наборы мезоамериканских врачей! Если я хоть что-то понимаю в науке и музейном деле, эти наборы медики оценят во много раз дороже первого клада. И, кстати сказать, «Полярная звезда» возьмётся производить скальпели по древнеиндейской технологии.

– Почему? – удивился Берти.

– Где-то я слышал, что разрез, сделанный обсидианом более щадящий, чем разрез, сделанный скальпелем из самой лучшей стали. Видите ли, современные стали невозможно заточить до остроты обсидианового скола. Впрочем, для начала я проконсультируюсь со специалистами. Но довольно об этом, меня интересует последний экспонат. Милые леди, скорее вскройте его!

В четыре руки, применяя ножи, дамы открыли глиняный ларчик и обнаружили, что в нем находятся два флакона из горного хрусталя с притертыми крышками. Кроме них в ларце были семена кукурузы, совершенно пересохшие.

Джесси взяла один из флаконов, посмотрела на просвет и со вздохом поставила на стол:

– Господа, что бы там ни было, оно совершенно сгнило, осталась одна только противная плесень.

«Плесень? – вспыхнула в голове Александра мысль – Неужели это посевной материал пенициллина»?

Сохраняя покер-фейс, он взял один из флаконов и посмотрел на просвет, глядя на закатное Солнце.

– Вот что я подумал, друзья мои! А давайте отдадим содержимое этого ларчика учёным. Они подумают, что можно сделать с этим добром. Кто знает, может, удастся оживить хотя бы одно семя из этой кукурузы? А вдруг она окажется каким-то ужасно полезным видом?

На этом труды сегодняшнего дня были завершены, и компания, рассевшись по машинам, отправилась обратно. Спустя два часа все собрались на большой площадке, которую было решено сделать клубом. Там уже стояли шатры, в которых оборудованы кухни, устроена танцевальная площадка с эстрадой для небольшого оркестра. Все были возбуждены, с горящими глазами обсуждали находки сегодняшнего дня. Александр тоже участвовал в обмене мнениями, но он-то знал, что значительная часть находок сегодняшнего дня была подброшена, к примеру, кинжал с нефритовой рукояткой. Вещи, заранее прикопанные на участках, были подобраны примерно одинаковой исторической ценности и стоимости, чтобы у вельможных отдыхающих не возникло зависти и ревности друг к другу. А вот находки в колодце оказались самыми настоящими, и Александр усиленно думал над тем, как скрыть содержимое флаконов с плесенью, потому что если действительно удастся получить пенициллин, две мощнейшие державы современности потребуют свою долю такого многообещающего продукта.

«Посоветуюсь-ка я с Агатой. В интригах она чрезвычайно умудрена, глядишь, и подскажет что-то дельное».

– Алекс, а нет ли у вас песенки под стать сегодняшнему успеху? – обратилась Джесси – Что-то такое про клады и тропические моря?

– Отчего же нет? Песня в ритме модного нынче танго, от лица одноногого пирата Джона Сильвера из книги Стивенсона «Остров сокровищ», вы, несомненно, знакомы с этим произведением.

Александр вышел на эстраду, пробежал пальцами по клавишам и заиграл танго, от которого в великолепный мультфильм «Остров сокровищ», к сожалению, вошел только припев:

Вы сетуете, сэры напрасно на прогресс,

На загрязненность сферы, на давку, смог и стресс.

Вас манит дальний остров под пальмами вигвам?

Свой горький личный опыт могу поведать вам:

Я кричу тем немногим, кто земные тревоги

На спасительный остров решил променять –

Лучше быть одноногим, чем быть одиноким,

Когда скучно и грустно, и некому руку пожать.

– Леди и джентльмены, танцуют все! – объявил он и продолжил:

Но как-то три фрегата застали нас врасплох.

Расстаться мне, ребята, пришлось с одной из ног!

У них полсотни пушек – у нас лишь только две.

Очухался на суше, на тихом островке.

Минуту спустя отплясывали все. Дамам, которым не досталось кавалеров, танцевали с офицерами охраны.

А Флинт с двумя ногами – везуч был адмирал! –

Он спас сундук с деньгами и где-то закопал.

И если, джентльмены, вас острова манят,

Тогда уж непременно пусть те, где спрятан клад!

Александр вернулся за стол, официант подал ему бокал с Пина Коладой. Рядом опустился князь Игорь со своим коктейлем. Он был уже слегка навеселе и напевал понравившуюся ему песенку:

Я кричу тем немногим, кто земные тревоги

На спасительный остров решил променять –

Лучше быть одноногим, чем быть одиноким,

Когда скучно и грустно, и некому руку пожать.

– Алекс, друг мой! – заговорил он – Какие замечательные каникулы вы устраиваете всем нам! В России меня ждёт чёртова туча сложной и ответственной работы, но мне будет легко её выполнять, вспоминая эти волшебные дни. Но признайтесь, клянусь, я не разболтаю никому: сегодняшний успех был вами немножко срежиссирован?

«Чёрт возьми!!! Вот она, отмазка»! – подумал Александр, а вслух сказал лишь:

– Игорь Константинович, вы у меня ничего не спрашивали, а я ничего не слышал.

И кивнул.

Глава 11. Дворец в джунглях

– Даже хорошо, что на дно колодца полезли мы, а не наши женщины. – решительно сказал князь Игорь.

– Почему же? – уныло поинтересовался Берти.

Остальная «титулованная верхушка» сочувственно прислушивалась к разговору. Присцилла ласково поглаживала Берти по плечу, а принцесса Химэ, сохраняя невозмутимый вид, глядела на князя Игоря.

– Как почему? Да потому, что после блестящих, я бы сказал, эпохальных находок, вытащить насквозь проржавевшие аркебузу, морион, остов седла и шпору на истлевшем сапоге для них было бы обидно.

– Шпора, следует признать, довольно ценная находка. – не согласился Берти.

– Ничего ценного в ней нет. – с презрением глядя на упомянутый предмет снаряжения средневекового кавалериста, заявил князь – Ржавая ерундовина. А вот череп – знатный, даже непонятно как он сохранился.

– Как сохранился, понятно. – пояснил Александр – Несчастный упал в колодец, когда там ещё была вода, а на дне, видимо, был толстый слой осадка. Сначала тело погрузилось в осадок, а потом вода быстро сошла, вот вам и причина сохранности. – и, видя недоуменные взгляды, добавил – Осадок засох плотной коркой и перекрыл доступ кислорода к останкам, вот вам и сохранность.

– Что же мы сделаем с черепом? – спросила Эвелин.

– Как что? – удивился Александр – Разумеется, мы похороним его. Только следует вызвать католического священника, всё же этот человек был католиком. Костяк, вернее его фрагменты, мы тоже захороним.

– А если бы это был индеец? – с живым интересом спросила Джесси. Её интерес понятен: похоронить испанца, пусть и не совсем полноценного, но белого, для неё естественно, а вот заботиться о прахе чиканос, или того хуже, краснокожего, по меньшей мере, странно. Да уж, таковы американские нравы во всей красе, в этой, не затронутой толерантностью эпохе.

– Какая разница? Тоже человек, возможно, знатный, может быть, даже царского рода. Тоже вызвали бы священника, пришли бы потомки майя и испанцев – это их история, их предок.

– Это будет великолепный эпизод моего фильма! – восторженно прошептал режиссёр.

– У меня выйдет прекрасная глава! – почти сладострастно прошептала суфражистка.

В тот же день останки безвестного конкистадора доставили на городское кладбище Пайо-Обиспо. Там, в присутствии «титулованной верхушки» и примерно двух сотен городских жителей, под молитвы католического священника из кафедрального собора и православного священника с нашего парохода было совершено погребение, и проведены все необходимые обряды. Александра удивило, что католический священник не сильно возражал против присутствия своего коллеги-ортодокса. Как выяснилось, на сей счёт существуют некие межконфессиональные соглашения, впрочем, это не главное. Главное –останки усопшего нашел наследник русского престола, а ему возражать не решился никто. Вот под прицелами кинокамер и состоялось таковое действо.

***

– Следующий город, который мы с вами откроем миру, расположен в местности Кампече. На древнем наречии он именуется Читокас.– просвещал Александр – При нём мы создадим музейный городок, и название ему я дам в честь некой таинственной дамы, которую зовут Агата.

Присутствующие заулыбались, а Агата мило порозовела. Она каждый раз вспыхивала нешуточным волнением в ответ на знаки внимания со стороны супруга. Тем временем Александр продолжал:

– Установлены координаты пяти городов, и наша задача, господа, заключается в тщательном их осмотре и сборе всех металлов, для чего мы успешно используем металлоискатели. Вы догадались почему?

– Кажется, я понимаю! – по-ученически подняла руку принцесса Химэ .

– Поделитесь своей догадкой, ваше императорское высочество. – поклонился Александр.

– Так как процесс поисков будет снят на плёнку и показан в кино, все увидят, что искать здесь больше совершенно нечего, и города не будут подвержены варварскому разграблению. Они не будут изрыты и окончательно разрушены.

– Исключительно верное понимание нашей благородной миссии! А свои находки мы передадим в музеи с условием, что они будут открыто экспонироваться, а не пылиться в сейфах запасников.

Александр вспомнил, что творилось в советских музеях в трижды проклятые «святые девяностые», но не стал упоминать вероятность тупого разворовывания экспонатов, имеющих хотя бы минимальную ценность.

– В Агате уже построен неплохой, хотя и скромный дом для нашего проживания, все необходимые службы, и что очень важно, неплохая база для археологической экспедиции, которая продолжит работу после нас. Кстати сказать, они будут работать и вместе с нами, поскольку все наши находки, следует зарегистрировать, как положено. У археологов это называется «поднять». Этот процесс невероятно увлекательный, вы сами убедитесь, дамы и господа.

– Как же он будет происходить?

– О! Очень любопытно. Вот вы нашли точку, откуда идёт сигнал. К этому месту подходят археологи и начинают послойно снимать землю. Буквально сантиметр за сантиметром. Когда добираются до находки, зарисовывают её положение на месте, относительно других предметов или иных ориентиров. Если при этом найдены какие-то важные с их точки зрения объекты, начинаются и вовсе удивительные манипуляции, ну, да всё вы увидите своими глазами. Но наша с вами задача –тщательно и быстро собрать и вывезти весь драгоценный металл, чтобы обезопасить археологов от нападений разбойников разного рода. О быстроте работы я напоминаю не случайно: мы все занятые люди, нас ждут труды и заботы, а нам, кроме археологии, нужно ещё позаниматься акванавтикой. Я имею в виду освоение новейшего прибора, позволяющего человеку дышать под водой. Обещаю вам, господа, незабываемые приключения.

– Но позвольте, Алекс, вы сказали, что городов целых пять! – поднялась Джесси – Как же мы успеем осмотреть их за оставшееся время?

– Скажу больше, мисс Вильсон, три города находятся здесь, в Мексике, один в Перу и один в Чили. А между этими странами весьма приличное расстояние.

– И как же мы преодолеем эти пространства?

– Самолёт. Это же очевидно. Если вас ничто не держит, собирайтесь, и завтра мы вылетаем: самолёты уже подготовлены к перелету, а на местах построены взлётно-посадочные полосы.

– Ах, вот оно что! – засмеялась американка – Я всё время забываю, что вы, Алекс, являетесь гением планирования подобных мероприятий.

– Чёрт возьми, как верно сказано! – прошептала журналистка и стала торопливо писать в своём очередном блокноте.

***

Вылет назначили на десять часов следующего дня, но ещё ночью Александра вызвали к домику князя Игоря: его укусила какая-то… и тут показания расходились – кто-то из свидетелей видел большую сколопендру, кто-то утверждал, что это была ящерица, а некоторые говорили о небольшой лягушке яркой расцветки. В любом случае происшествие признали опасным, князю назначили постельный режим, и теперь вокруг него толкались локтями три медика. «Только бы насмерть не залечили» – неприязненно подумал Александр, нехорошо поглядывая на врачей. Нет, он признавал полезность, гуманизм, и даже некоторую самоотверженность медицинских работников. С каждым в отдельности медиком он готов был взаимодействовать, но в целом люди этой профессии вызывали в нём глухое раздражение. По здравому размышлению он решил, что виной тому последние годы его жизни, когда врачей и учителей власти предержащие во всех развитых странах, стали низводить до скотского состояния.

– Игорь Константинович, вы не сможете присутствовать на завтрашнем полёте, поэтому спокойно лечитесь, набирайтесь сил.

– Алекс, я так хочу стать участником очередного приключения! – жалобно улыбался князь.

Александр видел, что ему действительно нехорошо, и он, как мог, утешал такого ещё юного мужчину:

– Игорь Константинович, будьте объективны: в джунглях вас может снова цапнуть какая-нибудь дрянь, и, простите за некоторый цинизм, приобретённый за мою жизнь, хорошо, если вы умрёте на месте. А не приведи Кетцалькоатль, вас парализует, и вы многие годы проведёте в состоянии овоща?

– Такое может быть? – испугался князь.

Смерти он, как и подавляющее большинство юношей, совершенно не боялся, а вот такого ужасного состояния, слепоты или уродства – боялся и очень.

– Вполне. – солидно кивнул один из врачей, присутствующих при разговоре – Изучение воздействия токсинов тропической фауны и флоры только начинается, в этой области много неясного и, что уж там скрывать, грозного.

– В таком случае я согласен лечиться. – решил князь Игорь.

***

Оставшиеся члены команды вместе с вооружённой охраной разместились в четырёх самолётах, и взлетели точно в назначенное время. Машины шли плотной группой на высоте полтора километра над джунглями, и до определённого момента всё шло прекрасно. Александр даже задремал под мерный гул моторов. Но вдруг Агата толкнула его в плечо:

– Алекс! «Агата» с синим хвостом, теряет высоту!

– Что случилось? – Александр вскочил и бросился к свободному иллюминатору.

– Сначала пошел дым из правого мотора, потом стали появляться дымные комки выхлопа из левого мотора. – деловито пояснила Агата – После самолёт пошел со снижением, похоже, лётчики ищут место для посадки.

«Это случайность или диверсия? На этом самолёте должны были лететь князь Игорь и принцесса Химэ. Игорь остался, а Химэ отправилась в полёт. Четырежды чёрт побери! Япошки меня за этакие шалости захаракирят десертной вилкой и будут правы. Ничего тут не сделаешь, надо прыгать и лично на месте разбираться в ситуации». – напряжённо думал Александр, отслеживая эволюции снижающегося самолёта, выбирающего место для посадки. Он увидел длинную узкую и прямую поляну впереди, возможно, незаметную с падающего самолёта. Выхватил из аварийной укладки ракетницу и, высунувшись в форточку за местом второго пилота, пустил ракету в сторону поляны. Слава богу, пилоты аварийной «Агаты» сообразили и довернули в нужную сторону, на последних метрах высоты и скорости дотянули до ровной поверхности. Александр видел, что аварийный самолёт снизился, прицеливаясь в створ, довернул, в последний момент выпустил шасси, коснулся густой травы поляны, и покатился по ней. Длины полосы немного не хватило, и винты замолотили по кустарнику подлеска, да так, что зелёные брызги и ошмётки почти скрыли из виду самолёт, но до деревьев, по счастью, он не доехал.

– Вроде бы целы ребята! – облегчённо вздохнул Александр и рявкнул – Пилоты! Делайте круг над поляной, я буду десантироваться.

Он сдвинул дверку шкафа, вынул из зажимов парашют и принялся торопливо натягивать его на себя. Краем глаза увидел, как журналистка Дороти, поглядывая на него горящими влюблёнными глазами, торопливо пишет в блокноте. «Молодец девочка! Настоящий профессионал растёт!» – про себя отметил Александр. И тут же повернулся в другую сторону, где увидел Агату, застёгивающую парашют на себе.

– Родная моя, может, не станешь рисковать? – почти робко спросил он.

Что-то запрещать жене он не имел сил, а разрешать прыжок в неизвестность не хотел.

– Ты без меня пропадёшь! – усмехнулась Агата.

– А с тобой?

– Ты бросишься меня спасать и сам спасёшься.

Четыре бойца охраны тоже надели и застегнули парашюты, теперь стояли, ожидая приказа.

– Спасибо, ребята! – сказал Александр – Но почему вы не надели прыжковые шлемы? Кстати, и нам дайте по одному.

Надел шлем сам, помог Агате. Подошел к пилотам и приказал:

– Господа, после того как выбросите нас, дайте знак остальным и возвращайтесь на базу.

– Полёт в посёлок Агата отменяется?

– Вдруг эта авария не случайность, а диверсия? И вдруг нас там ждут? Ты готов рискнуть?

– Ни к чему нам глупое лихачество. – решительно ответил первый пилот.

Александр вернулся к десантной группе. Боец открыл боковую дверь и смотрел вниз. Увидев, что самолёт приближается к поляне, он крикнул:

– Готовность!

Бойцы выстроились у двери в затылок друг другу, Агата и Александр встали последними в строю. Командир охранников прошел вдоль строя, проверил правильности пристегивания вытяжных фалов к потолочному тросику и пристегнул свой фал. Он упёрся в спину Александра и закричал:

– Пошли-пошли!!!

Коротенькая очередь из шести фигурок, подталкивая друг друга, буквально выстрелила из самолёта, рассыпалась цепочкой, и тут же над всеми расцвели парашюты. Александр оглянулся, пересчитал: всё нормально, парашютов шесть. Агата висела под своим шёлковым зонтиком в тридцати-сорока метрах от него и счастливо улыбалась, демонстрируя все свои прекрасно ухоженные, белоснежные зубы.

– Слава богу, с тобой всё благополучно! – с облегчением тихонько сказал Александр и уже громче крикнул – Милая, всё нормально, вспомни всё, чему мы учились, и готовься к приземлению.

Агата молча кивнула. Она глядела вниз, выбирая место, и теперь корректировала свой полёт при помощи управляющих строп. Александр посмотрел в небо, и усмехнулся: профессионалы работают. Самолёты кружили над поляной, и из открытой двери одного из них торчала кинокамера, а оператор старался поймать в объектив всё, что происходило под ним.

Как он там держится? А, вон тем тросиком привязан за пояс, а ещё один человек, высунувшись чуть не по колено, щёлкал затвором фотоаппарата.

Земля встретила неласково. Александр, удачно увернувшись от вершины высоченного дерева, всё-таки попал в ветки другого и повис на высоте трёх метров, то есть, можно прыгать. Он оглянулся: все пятеро спутников уже приземлились, и ловко гасили свои парашюты. Сам он отстегнул подвесную систему и прыгнул вниз. Вот тут и начались приключения: казавшаяся незыблемой твердь неожиданно провалилась под ногами, и Александр оказался в подземелье. Он поскользнулся на чём-то мягком и повалился набок, с ужасом глядя на большущую гремучую змею. К счастью, змея сама изрядно испугалась и стремительно ретировалась в темноту. Александр наконец посмотрел под ноги и обнаружил, что он раздавил обед сбежавшей змеи – серую крысу с бурыми полосками. Кажется, это опоссум, впрочем, неважно.

Александр нисколько не беспокоился, что его не найдут: на дереве остался его красно-белый парашют, видимый издалека. Не пройдёт и пары часов, как бойцы, отряженные на его поиски, обнаружат парашют, под ним дырку, а в дырку кинут верёвку.

Он вынул из нагрудного кармана фонарик и за петельку повесил его на пуговицу своего костюма. Оглянулся. Потолочное перекрытие было составлено из узких каменных плит длиной метра по три. Одна из них переломилась и рухнула вниз, и произошло это довольно давно: валяющиеся внизу обломки уже покрытые слоем земли, заросли какими-то чахлыми и бледными растениями. Александру довелось пробить дерновую крышу, сформировавшуюся над проломом, причём он угодил в просвет между мощными корнями дерева, растущего на поверхности. Из дыры в потолке проникал луч света, но он освещал только маленький участок, а остальное пространство обширного помещения лежало во мраке. Раз такое дело, Александр подошел к ближайшей стене и пошел вдоль неё. Да! Это был зал для торжественных приёмов. Стены покрыты искусной резьбой, но сейчас видимые детали не складывались в цельную картину. Ну, да это не страшно, когда расчистят вход, сюда проведут электрическое освещение, установят подсветку всех значимых деталей, станет всё видно. Попадающиеся коридоры Александр миновал не задерживаясь, поскольку его задача спокойно, не торопясь, осмотреть это помещение. В трёх местах он отметил рассыпавшиеся практически в прах костяки: это значит, что дворец был захвачен с бою. А потом дворец не только не использовался, а и толком не прибирался. Видимо, захватчики после победы разграбили, что смогли, забрали оружие и доспехи, да и отправились восвояси, а потом сюда пришли джунгли и всё затянули своей пеленой. То есть, этот город стал жертвой вражеского нападения, а была ли гибель результатом набега или венцом долгой войны пока неважно – археологи и историки всё узнают. Со временем.

У дальней от пролома стены имелось возвышение, а на нём – кресло, или даже трон из зеленоватого камня, покрытого искусной резьбой. Даже на беглый взгляд было понятно, что это великое произведение искусства немыслимой цены. У трона лежало несколько – даже не понять сразу – три или пять скелетов. На самом троне покоились кости, а на них – череп с застрявшим в височной части расколотым каменным топором. Кости ног валялись у подножия. Ткани одежды давно сгнили, украшений не было никаких, видимо, постарались грабители.

– Кто ты? – спросил Александр. Ответа он, конечно же, не получил, но всё же продолжил – Мы похороним тебя, последний правитель этого города. Ты будешь покоиться рядом со своими воинами, а может статься, это твои враги, но вы вместе были многие годы, десятилетия и века, ваша вражда потеряла всякий смысл в обновлённом мире. Теперь совсем другие люди не менее бессмысленно бьются на бесконечных полях бесполезных войн. Я пришел сюда, чтобы привлечь на свою сторону правителей и народы совсем не дружественных нам держав, чтобы они, если и не бились плечом к плечу с нами против общего врага, то хотя бы не воевали против нас.

Сказал, и на душе стало значительно легче, словно его выслушал кто-то старый и мудрый, совсем не дружелюбный, но и не злобный, зато способный оценить твои резоны и стремления. Нам порой требуется именно такое понимание – трезвое и холодное.

Он обошел всё помещение, обнаружил великое множество вещей, представляющих ценность для коллекционеров, но все эти вещи останутся тут – после необходимых работ и оформления здесь будет находиться центральный зал большого музея.

– Александр Вениаминович, вы там? – раздался из потолочного отверстия голос командира отделения охраны.

– Здесь! Владимир Иванович, вы осторожнее там, как бы тоже не провалились! – крикнул Александр – Там часть кровли обрушилось, всё держится за счёт корней.

– Ничего страшного, мы из брёвен сделали помост. Вам опустить лестницу или требуется помощь и подъём на лебёдке?

– Поднимусь по лестнице, если, конечно, её хватит. Высота потолка метров пять!

– Ого! Что там за хоромы такие?

– Похоже, тронный зал царского дворца.

– Везучий вы человек!

Пока начальник разговаривал, его подчинённые быстро и сноровисто работали, и вскоре в отверстии показалась верёвка с беседкой – подвесной доской-скамеечкой.

– Александр Вениаминович, мы тут решили, что вам лучше подняться при помощи лебёдки. Не обидитесь?

– Ни в коем случае!

Поднявшись наверх, Александр осмотрелся. Лебёдка оказалась прикреплена к тому же дереву, на котором зацепился его парашют. Парашют, кстати, уже отцепили от веток, и он лежал в сторонке красно-белым комком. Александр слез с беседки и помахал рукой Агате, с тревогой глядящей на него.

– Жив-здоров и невредим мальчик Вася Бородин! – задорно процитировал он неизвестный здесь стишок про дядю Стёпу – Ни царапин, ни ушибов, ни синяков. Не поверишь, дорогая, упал почти на голову гремучей змее, но она мною побрезговала и поспешно удалилась. Вообрази, она даже любезно оставила мне дохлого опоссума, но я пренебрёг угощением, но, надеюсь, рептилия меня извинит. Между прочим, внизу необычайно интересно, милая. Похоже, мы здесь сходу нашли царский дворец в очень недурном состоянии. Но это всё детали.

Отстегнув привязную систему, Александр повернулся к бойцам охраны:

– Господа, как дела с упавшим самолётом, что с принцессой Химэ?

– Самолёт на дальнем краю поляны, признаков пожара не видно, на крышу аппарата поднялся кто-то из членов экипажа, дал знать, что все живы. Двое бойцов пошли туда, остальные вот выручают вас. – доложил командир охранников – Извините, верёвочная лестница из аварийного комплекта оказалась коротка, а сколачивать деревянную лестницу слишком долго, да и что с ней потом делать? Пятиметровую дуру вдруг не опустишь, а лебёдка имелась в спасательном снаряжении.

– Всё правильно сделали. – успокоил его Александр – Тем более что под лестницу пришлось бы расширять дыру, а это нежелательно. Как бы не спровоцировать обрушение перекрытия.

***

У аварийного самолёта Александра и Агату встретил первый пилот и доложил обстановку:

– Александр Вениаминович, посадка прошла относительно удачно, но получила лёгкую травму принцесса Химэ.

Глядя в бешеные глаза Александра он поёжился, но продолжил:

– Её высочество категорически отказалась пристёгиваться, а применить силу механик, естественно, не решился.

– Каковы повреждения?

– Ушиб плеча и большой кровоподтек на волосистой части головы выше лба. Опасности здоровью нет.

– Какую помощь оказали?

– Холод на ушибы, таблетку обезболивающего. Её высочество плачет.

– Почему? Так больно?

– Нет, не думаю. Но девушке кажется, что она потеряла красоту. – пояснил пилот.

– Алекс, ты бы сходил, утешил её высочество, а? – на ухо сказала Агата.

– Почему я? Что я, рыжий?

– Господи, Алекс, да ты бесчувственный как все мужчины! Просто бревно еловое! Иди и утешай! – яростным шепотом приказала Агата.

– Ладно, так и сделаю. – недовольно буркнул Александр – Что с двигателями, Тимофей Романович?

– Пока не знаю. Механик и второй пилот ковыряются в правом двигателе, но внятных результатов нет.

– А каковы личные ощущения?

– Возможно, диверсия. Такое впечатление, что трубка подвода топлива подломана. Но так могло случиться и по естественной причине, нужно сравнить с другими двигателями на остальных самолётах.

В стороне, венчая собою возвышенность с видом на ручей, уже стоял шатёр, вокруг которого стояли японские гвардейцы. Навстречу Александру выступил офицер, и, коротко поклонившись, сообщил:

– Её высочество никого не желают видеть, ибо пребывают в печали.

– Прошу сообщить её высочеству, что я имею средство утишить её страдания и врачевать её телесные травмы.

– Пропустите князя! – раздался из шатра слегка осипший голос принцессы.

Офицер поклонился в сторону шатра и отступил в сторону. Александр откинул полог и вошел в шатер. Пол был выстелен циновками, а в противоположной от входа стороне, под полотнищем с вышитым драконом сидела принцесса Химэ, прижимая к лицу нечто, завернутое в белое полотенце. Справа и слева от неё находились три дамы, постоянные спутницы и незаменимые помощницы принцессы, а теперь и свидетельницы того, что при встрече будут соблюдены приличия.

Для начала прозвучали положенные приветствия, потом Александр попросил:

– Ваше императорское высочество, благоволите показать мне своё лицо. Я спортсмен, и травмы, подобные тем, которые вы получили, мне хорошо известны. Ничего не опасайтесь. Даже если я увижу нечто необычное или шокирующее, то никогда и никому об этом не расскажу.

После долгого колебания, принцесса, наконец, отняла от лица полотенце, и жалобно посмотрела на собеседника.

– Скажите честно, Алекс, это ужасно выглядит?

Александр внимательно посмотрел в лицо девушке. Удар в голову не прошел даром, отек от эпицентра стал сползать вниз, и довольно большие миндалевидные глаза принцессы теперь смотрелись узкими щелочками. Радужная окраска синяка, вместе с отёком стала спускаться вниз, и достигла середины лба. Но на взгляд опытного спортсмена ничего выдающегося не было, яркость расцветки объяснялась тонкой кожей принцессы и индивидуальной хрупкостью кровеносных сосудов. Кстати, этой проблемой следует заняться и срочно найти девочке хороших врачей. Облегченно вздохнув, он заговорил:

– Ваше императорское высочество, поверьте, ничего особенного я не увидел. На своём веку я встречал десятки раз, да и сам раза три или четыре получал подобные удары.

– Вы раньше падали на самолёте?

– Нет, ваше императорское высочество. Зато я боксировал на ринге, а там крепко получал в голову, и в другие части тела. А однажды, играя в американский футбол, я от подножки кого-то из команды соперников влетел башкой в штангу, совсем так, как вы ударились своей прелестной головкой о впереди стоящее кресло. Моя бестолковка намного крепче, чем ваша голова, но ведь их дозволено сравнить, не так ли? У меня отёки и синяки сошли за два дня, но на мне вообще всё заживает как на собаке. Ваши ушибы сойдут много если за четыре-пять дней. Только я прошу ваше высочество последовать рекомендациям ваших врачей и прилечь, как можно ниже опустив голову. Кровь равномерно распределится по телу, и примочки дадут свой лечебный эффект.

– Хорошо. – уже без оттенка паники в голосе сказала принцесса – Можете идти, Алекс, я сделаю то, что велят мне мои врачи.

– А чтобы вам было спокойнее, пусть вас охраняет эта собака. Я только что нашел её в подземелье.

Александр с глубоким поклоном положил на циновку перед принцессой фигурку, вырезанную из нефрита. Принцесса потянулась, взяла её в руки, внимательно осмотрела и ноготком отковырнула прилипшую соринку. Взглянула в лицо и светло улыбнулась:

– Вы ошибаетесь, Алекс, это не собака. Собаки не водились в Америке. Это койот. Впрочем, он похож на карафуто-кэн, нашу лайку с северных островов. Благодарю вас, Алекс, я буду хранить эту фигурку у себя.

Когда Александр уже взялся за полог шатра, принцесса сказала:

– Алекс, я могу попросить, чтобы вы не начинали раскопки до моего выздоровления?

– Конечно, мы так и сделаем, Беспечная Стрекоза! Всё равно сейчас мы будем строить аэродром, и расчищать дорогу.

– Я так хотела помогать вам, Алекс!

– Выздоравливайте, ваше императорское высочество, и я вам дам серьёзнейшее поручение, которое выполнить сможете только вы.

Александр вышел, а принцесса спрятала разгоревшееся лицо в полотенце, с завернутыми в него пакетами льда.

Глава 12. Город на ладони

При обследовании поляны, на которую приземлилась аварийная «Агата» выяснилось, что это центральная площадь и примыкающие к ней улицы крупного города. Там, куда по счастью, не доехал самолёт, находилась ступенчатая пирамида, уже покрытая землёй и поросшая деревьями. Площадь и улицы были вымощены камнем. Дорожное покрытие кое-где было вздыблено корнями деревьев, причём на месте рухнувших и давно сгнивших лесных великанов зияли большие ямы с камнями, раздвинутыми в стороны. Но в целом работы по устройству взлётно-посадочной полосы было немного, ведь покрытие не требовалось восстанавливать до идеального состояния, а всего лишь сделать пригодным для приёма самолётов.

«Агата», прилетевшая на следующий день, сбросила десяток мешков и контейнеров со снаряжением и продовольствием. Тюки, ориентируясь на ярко-красные парашюты, быстро собрали, и груз тут же пустили в дело. Три бензопилы позволили быстро свалить и разделать мешающие деревья. Лебёдки помогли убрать все тяжёлые камни, потенциально опасные для приземляющихся и взлетающих самолётов. Траву скосили, ямы и выбоины засыпали, заровняли, так что на третий день приняли первый самолёт из базового лагеря.

– Вот чёртушка! И кто бы сомневался, что эта не долеченная зараза помчится куда ему не следует. Ну как же – без него ничего не должно произойти! – сквозь зубы ругался Александр, глядя как из самолёта выходит князь Игорь, улыбаясь ярче неоновой рекламы зубопротезного кабинета.

Делать нечего, Александр пошел навстречу.

– Что с её высочеством? – обеспокоенно спросил князь, не убирая с лица улыбки.

– Всё благополучно. При посадке она отказалась пристегнуться и поэтому получила небольшой ушиб. Хвала небесам, синяки рассосались, отёк сошел. Откуда ты знаешь о том, что случилось?

– Не знаю. Предчувствие такое было. Не поверишь, я нестерпимо затосковал, потом разом успокоился и уснул. А потом вернулись самолёты, мне доложили о происшествии. Когда сказали, что ты десантировался, на душе сразу отлегло. Я знаю, что ты не допустишь беды. Но эти дни мы подскакивали, как грешники на чёртовой сковородке, ну, ты понимаешь, о чём я. Сегодня вернулся разведчик, сообщил, что вы подняли оранжевый аэростат, вот я и полетел узнавать, что с вами. Ну, да ладно, пойду, нанесу визит её высочеству.

И князь Игорь отправился к шатру принцессы Химэ, а Александр – руководить установкой палаток для него и остальной «титулованной верхушки», что непременно явится завтра если не с утра, то уж к обеду совершенно точно.

***

Осматривать найденный дворец отправились всей компанией во всеоружии металлоискателей, фонарей, щупов, лопаток и кисточек. Черную работу, конечно же, оставили рядовым исполнителям, а как же: им за это деньги платят.

За три дня, что Александр готовился к приёму «титулованной верхушки», его разведчики нашли вход во дворец и расчистили его. Теперь группа вельможных археологов гуськом двигалась по узкой траншее вниз. Всё глубже и глубже ко входу в величественное здание, по самую крышу ушедшее в землю.

– Это сколько машин грунта нужно удалить, чтобы открыть свету божьему найденный город? – пораженно вздохнул Берти.

– Очень много. – ответил ему Александр – Но поверите ли друзья, главная проблема не удаление этой земли, а куда её вывозить и складировать. В сущности, нам придётся просто насыпать очередной холм где-то в окрестностях.

– Если хочешь, я могу заняться превращением именно этого города в туристический аттракцион. – предложил Берти – По некоторым причинам нам с Присси нежелательно возвращаться в Англию ближайшие год-два.

– Почему? – живо отреагировал князь Игорь – Я знаю, что у «Айсберга» начались нешуточные проблемы, но, ведь если взяться всерьёз, корпорацию можно спасти.

– Нельзя её спасти. Дело в том, что покойный сэр Хьюго подмял под себя финансовый департамент «Айсберга» и бесконтрольно тратил деньги, причём не только доходы. Он транжирил оборотные средства и даже основной фонд. После его скоропостижной смерти всё вскрылось, но что-либо делать было поздно. Помните историю войн за Испанское наследство? Совсем, как в те времена, нынче в Англии дерутся за наследство «Айсберга», но мы не желаем быть участниками крысиных боёв.

– На время оставим грустные разговоры, друзья мои! – оптимистичным тоном сказал Александр – Мы подошли к парадным дверям дворца, как видите, их немного расчистили, и даже такого маленького фрагмента, представленного на обозрение достаточно, чтобы осознать великолепие сооружения. Вообразите, что мы увидим, когда расчистим всё в полном объёме и разобьём вокруг шикарный парк!

Перед дворцовыми дверями траншея перешла в довольно большое расчищенное пространство, позволяющее увидеть дверной портал и часть стены. Камень был покрыт красивым растительным орнаментом, необычным для мезоамериканской культуры. – Обратите внимание, дорогие коллеги-первооткрыватели, насколько отличается здешний орнамент от того, что мы с вами видели во всех сооружениях майя, встреченных нами ранее.

А вот двери, изготовленные из некогда прочного и красивого дерева, совершенно сгнили. Ещё можно было разобрать богатый резной орнамент, но гниль и древоточцы практически превратили произведение искусства в труху.

– Парадные врата мы сфотографировали во всех возможных ракурсах, и я надеюсь, что нам удастся создать их копию.

– А какое дерево использовалось при создании ворот? – спросила принцесса Химэ.

– Квебрахо. Специалисты определили видовую принадлежность дерева. Мои агенты уже начали заготовку древесины, а это вовсе не просто: в переводе с испанского слово квебрахо, вернее это два слова, означающие «ломай топор». Впрочем, это уже технические детали.

Вошли внутрь, и по широкой, но невысокой, всего в десять ступеней лестнице, поднялись в зал, где уже побывал Александр. В потолке дальнего конца зала виднелось отверстие, куда он провалился – сквозь дырку падал яркий солнечный луч. В помещении уже были расставлены светильники, позволяющие рассмотреть убранство. Группа пошла по периметру зала, осматривая стены, пол и потолок: здесь было на что посмотреть. Рельефная резьба на стенах была великолепна, а мозаика пола необычайна.

– Мозаичный пол напоминает византийские и римские образцы, но очень отдалённо. – сказала Маргарет, дочь Агаты.

Сегодня она впервые озвучила своё мнение в этой компании.

– Вы полагаете, что имеет место заимствование? – живо заинтересовался Берти.

– Нет, не думаю. Материал и архитектурная задача диктуют свои ограничения и приёмы, иногда они совпадают, иногда разнятся от местности к местности и от эпохи к эпохе.

– Мудрое суждение.

Обошли зал, осмотрели прилегающие помещения, и, наконец, Александр скомандовал:

– Судари и сударыни, прошу вооружиться металлоискателями, на этот раз для всех хватит отдельных комнат, выбирайте, кто и где будет работать.

По уже сложившейся традиции дамы и господа вслепую потянули бирки с номерами из чёрного мешка, и знатные исследователи разошлись по объектам.

На этот раз больше всех повезло Маргарет и Эвелин. Им достались два помещения рядом, и девушки, с детства приученные к совместной работе, стали в четыре руки, помогая друг другу, а иногда и подстраховывая, обследовать сначала одну, а потом другую комнату. В места, откуда шел сигнал, они втыкали колышки с флажками, а работники Александра под прицелом кино и фотокамер вынимали камни и извлекали из ниш сохранившиеся сокровища.

В первом случае оказался тайник с бронзовым оружием: ножи, кинжалы, топоры и наконечники копий. Были даже два меча. Причём девушкам досталось не какое-то парадное, а вполне боевое, хотя и богато украшенное оружие, со следами заточки и боевых повреждений. Во втором случае отыскались золотые и серебряные украшения, судя по всему, несколько полных гарнитуров, изготовленные явно либо для очень крупной женщины, либо для мужчины. Изумруды в головном уборе и браслетах были чистейшей воды и необыкновенно крупные. Ещё в украшениях использованы неизвестные Александру жёлтые, синие и красные камни, причём все они были великолепно обработаны, и по краям покрыты тонкой затейливой резьбой.

– Никогда не встречал такой техники. – объявил Александр, когда перед обедом все осматривали добычу – А вы, друзья?

Дамы и господа переглянулись, и решили, что никто не встречался ни с чем подобным.

– Что же, получается, мы нашли доселе неизвестную археологическую культуру. – вынес вердикт князь Игорь.

Агате попался один тайник, где хранился предмет, похожий на бронзовый черпак, а кроме него в глубокой каменной нише обнаружились пятнадцать нефритовых фигурок животных, изображенных с необыкновенным тщанием. Качество работы было таким, что видны были индивидуальные различия ягуаров, койотов, обезьян и других обитателей джунглей. Очень интересный клад нашла принцесса Химэ – ей достался ещё один набор гадальщика – хрустальный череп, а кроме него, набор нефритовых, платиновых, золотых и бронзовых бляшек. На этот раз предметы гадального ремесла были не в мешочках, а в нефритовой шкатулке, которая сама по себе представляла произведение искусства.

– Алекс, ты разрешишь мне совершить ритуал гадания при помощи этого набора? – как-то робко спросила принцесса.

Александр боковым зрением отметил, как у князя Игоря встала домиком правая бровь – ревнует вьюнош! – и полюбопытствовал:

– Почему вы спрашиваете у меня, ваше императорское высочество?

– Вы отыскали это место, вы привели нас сюда и, по сути, подарили нам эти клады. – пояснила принцесса – По древним обычаям моей страны и моего круга, всё здесь принадлежит вам.

– Вопрос чрезвычайно сложный. – пустился в объяснения Александр – Я безмерно уважаю ваши обычаи и правила, но почитаю себя русским, а у нас несколько другие правила, сложившиеся за века. Согласно нашим обычаям, мы – равноправные участники команды, впрочем, в нашем случае имеются нюансы.

– К примеру?

– Вы и великий князь Игорь особы царственных кровей. Берти мой близкий друг, Агата жена, а Маргарет и Эвелин её любимые дочери, и я их тоже очень люблю. Не на последнем месте Джесси и Элеонор. То, что вы признаете мое верховенство, очень приятно, это значит, что когда начнём делить трофеи, вы будете снисходительны к нам, организаторам экспедиции.

– И как же, по-вашему, следует делить добычу?

– Хм… Честно говоря, я вовсе не стремился к этому разговору, но коли настаиваете… Во-первых, нужно помнить, что добытые нами вещи есть достояние Мексики как державы, где проживают потомки майя, испанцев и других народов. Мы должны оставить значительную часть музеям и просто казне этого государства. На этот счёт существуют законы, но, думаю, будет справедливо и честно дать больше, чем требует закон. Оставшиеся сокровища следует разделить поровну. Но есть тонкость: я считаю, что мы должны заказать копии взятых вещей для музеев, которые будут основаны здесь.

– Позвольте, Александр, но вы значительно потратились на организацию экспедиции. – сказала Джесси – Было бы справедливо возместить вам эти расходы.

– Если на то будет ваша добрая воля. – улыбнулся Александр – Поверите ли, но мы с Агатой последние годы очень много работали, и вот решили устроить для себя отпуск в приятной компании.

***

На закате к Александру подошел офицер охраны принцессы Химэ:

– Ваше сиятельство, вас приглашает для беседы её императорское высочество.

– Надеюсь, вы меня проводите?

– Разумеется. Следуйте за мной.

Принцесса сидела на верхней площадке пирамиды, которую начали расчищать, но пока полностью освободили от вековых наслоений только одну грань. Вторую сторону освободили лишь частично, а за две ещё не брались. Александр поднялся по извилистой тропинке, проложенной по нерасчищенной стороне, а по пути рассматривал Беспечную Стрекозу. Для неё чисто вымели, а, может, и вымыли с мылом верхнюю площадку. В центре постелили татами, а них что-то вроде трёх ковриков: на одном сидела принцесса Химэ, другой был предназначен Александру, а третий лежал посредине.

– Рад снова приветствовать вас, ваше императорское высочество. – поклонился Александр тоненькой, напряженно замершей девочке.

– Присаживайтесь, ваше сиятельство. – рукой указала принцесса на коврик – Я знаю, что вы умеете сидеть по-японски. Но если вам неудобно, можете сидеть так, как вам привычно.

– Судя по прелюдии, нас ожидает чрезвычайно серьёзный разговор? – спросил Александр, садясь по-японски – Я готов, хотя и не обещаю полной откровенности.

– Полная откровенность вообще невозможна. – мудро заметила принцесса – Даже самым близким людям всегда найдётся что скрыть от собеседника. Иногда это неприятные вещи, иногда опасные, а чаще просто кажутся таковыми.

– Соглашусь с вами, мой жизненный опыт привел к такому же выводу.

– Отсюда открывается необыкновенно красивый вид, вы не находите?

– Да, джунгли на закате необычайно живописны. Они совершенно самобытны, но по какой-то невероятной ассоциации напоминают степи Зауралья на закате, перед большими ветрами, когда ожидаются порывы ураганной силы. И огромный диск Солнца, уходящего в пламенеющую густоту древесных вершин, тоже похож на закатное светило, виденное там.

– Любопытно, что у нас родились сходные образы, связанные с дорогими нам местами. Мне здешний закат напомнил Японию. Но вот о чём я подумала: мои ассоциации привели меня на мою родину, а ваши почему-то связаны не с Балканами, не с Англией, не с Америкой, а с отдалённой областью России?

– Действительно странно. Но у меня нет ответа на этот вопрос. Вы не поведаете мне, что навело вас на эти мысли?

Принцесса молчала, обдумывая ответ, Александр оглядывал окрестности и лагерь, погружающийся в ночь. Уже включили дизель-генератор, и палатки осветились электрическим светом снаружи и изнутри. В большом шатре, назначенном быть клубом, со стенками из противомоскитной сетки, уже собиралась «титулованная верхушка». Видно, как князь Игорь взял гитару и что-то поёт, должно быть, один из любимых цыганских романсов. Причём сел он так, чтобы держать в поле зрения пару на вершине пирамиды, хотя на таком расстоянии ему видны лишь две маленькие фигурки, сидящие друг напротив друга.

– Я скажу. – наконец решилась девушка – Видите ли, я обучалась искусству гадания, умею гадать на различных предметах и в различных стилях.

– Позвольте поделиться своим предположением! Вы решили использовать гадальные бирки, найденные вами сегодня?

– Скажу больше: я почувствовала этот тайник до того, как сработал звонок металлоискателя.

– Да, иногда такое бывает. – согласился Александр.

Здесь будет уместно упомянуть, что к гаданиям, особенно, когда ими занимается человек бывалый, тонкий психолог и хороший аналитик, Александр относился чрезвычайно серьёзно. Здесь совершенно неважно, что использует гадальщик: кофейную гущу, баранью лопатку петушиные потроха или толстую колоду специальных карт. Главное, что гадальщик знает или чувствует проблемы и возможности клиента, на основе которых выдаёт свой прогноз будущего – чаще реалистичный. А бывает, что гадальщик является сильным эмпатом, и он умудряется излагать словами то, что человек чувствует, но не может сформулировать. Впрочем, бывают и другие, иногда очень сложные варианты.

– Этих бирок несколько столетий не касалась человеческая рука. – пояснила принцесса – Поэтому они способны показать скрытое для всех остальных. Но и понять то, на что указывает гадание, весьма нелегко.

– Какие же затруднения возникли у вас?

– Это непросто сформулировать, но я постараюсь. Когда я гадала на наших спутников, всё было просто и понятно: они светские люди и их путь не представляет собой ничего сложного. Но когда я стала гадать на вас, перед моим мысленным взором предстал образ благородного самурая или даже даймё, внутри которого существует, и даже способен на некоторые разрешенные действия безродный разбойник. Разбойник этот совершенно бесчестен, злобен, безжалостен. Он не имеет ничего общего с вами, Алекс!

– Не могу признать этот образ странным. – Александр низко поклонился, чтобы скрыть усмешку и гримасу удивления, ведь принцесса расшифровала его симбиоз с Шолто Тавишем, хотя и на уровне предположений – Разве вы не видели высокородных вельмож, по своей внутренней сути неотличимых от карманников с портового базара?

– Я встречала немало таких людей, но вы другой. Мелкий жулик является истинной сутью человека, носящего титул лишь по праву рождения, но не унаследовавшего благородства предков. Но в вас сосуществуют две взаимоисключающие личности, причём, хотя кажется, что личность разбойника надёжно подавлена, он не оставляет надежд на освобождение. Я чувствую, что в этом случае всему миру придётся испытать его ярость.

– Весьма тонкое и верное наблюдение. – уважительно поклонился Александр – Надеюсь, вас не отвращает такая моя внутренняя раздвоенность?

– Нет, не отвращает. Скорее привлекает. Мне до крайности интересно наблюдать, как иногда из вас выглядывает этот разбойник. У него звериное чутьё и он внимательно озирает окрестности в поисках возможных опасностей. Скажем, когда вы увидели князя Игоря, следящего за нами, разбойник измерил расстояние, определил что видно с той точки, и даже придумал как ввести его в заблуждение.

– Откровенно говоря, так и было. Признаться, мне вовсе не хочется вызывать ревность его императорского высочества.

– Опасаетесь его гнева?

– Нет, дело в другом. Великий князь – неплохой человек, дельный офицер, перспективный государственный деятель. Хм… В некоторой перспективе, уж простите мне невольный каламбур. Я вижу, что он искренне увлечён вами. Может, это и не любовь, но, согласитесь, в среде властителей любовь между супругами явление редкое. Тем ценнее такая увлечённость, она вполне может стать прочной основой вашей взаимной привязанности.

Солнце почти совсем закатилось за земной окоем, на пирамиду поднялись слуги, расставили светильники на треногих стойках и исчезли, словно их и не было. Вокруг фонариков немедленно образовались хороводы ночных насекомых.

– Что же делать мне? – низко опустив лицо, тихо спросила принцесса.

– Следовать велению долга, моя государыня. Вы не выбирали своего служения, этот выбор сделали ваши далёкие предки, но тем выше ваш удел.

– Вы поможете мне, Алекс?

– Всеми силами. Вы постоянно должны помнить, что человеческие силы конечны, а, кроме того, есть незримые, необычайно прочные стены обычаев, законов, долга и чести.

– Да, я это знаю. Возможно, это плохо, но мне так хочется оказаться вне рамок долга и обязанностей.

– Понимаю вас. Очень хорошо понимаю. Однако совсем стемнело, вы позволите проводить вас в лагерь?

– Дозволяю, только сначала пообещайте мне и в дальнейшем беседовать со мной.

– Твёрдо вам это обещаю.

***

На следующий день, на церемонии похорон последнего правителя города, принцесса Химэ и князь Игорь находились рядом, и чувствовалось, что они стали ближе. Рядом стояли остальные привилегированные члены экспедиции и почётные гости из мэрии города, а также администрации губернии, где велись раскопки. Этих людей доставили за несколько рейсов на самолётах. За ними – офицеры и бойцы охраны в парадных мундирах, при наградах, а на третьем плане расположились работники в своих лучших нарядах. Православный, католически и синтоистский священники совершили обряды под прицелом кинокамер.

Как оказалось, Том Гугенсон, режиссер фильма о приключениях экспедиции по поиску заброшенных городов, дважды в неделю отправлял в Новый Орлеан катушку плёнки с лучшими, по его мнению, эпизодами, отснятыми за это время. На местной кинокопировальной фабрике плёнку тут же размножают, и фильм разлетается по САСШ, Канаде и Мексике, а немалое число экземпляров немедля, на ближайших кораблях уплывает за океан, в Европу. Собственно, режиссёр сразу предложил Александру такой план продвижения будущего фильма, а тот немало подивился изобретательности предка, и было от чего: до сих пор, кажется, не существовало практики раскрутки ещё не снятого кино. И, уж тем более, документального. План, конечно же, был немедленно одобрен, зафрахтована скоростная яхта, которая стала бегать между заливом Четумаль на полуострове Юкатан и Новым Орлеаном.

Погребальная церемония, на которой воздали последние почести неизвестному правителю безвестного города, принадлежавшего к более древней цивилизации, чем майя, сама по себе тянула на сенсацию, а учитывая способ её обнародования, стала и вовсе культурным шоком для Америки и Западной Европы.

Ближе к вечеру, когда лучи заходящего Солнца лучше всего освещают центральную пирамиду, Александр повёл Агату на заранее выбранную точку и, улыбаясь объявил ей:

– Моя хорошая, сейчас мы сделаем фотоснимок, доказывающий, что я подарил тебе этот город.

– Как ты собираешься это организовать?

– Ты должна выполнять указания фотографа, видишь его?

– Вижу, вот он, скрытый под своей накидкой.

– Теперь протяни ладонь так, как будто я только что положил на неё нечто не очень большое, зато очень красивое. Фотограф будет командовать «выше-ниже», а ты должна в точности следовать указаниям. Договорились?

– Конечно! Хотя я совершенно не понимаю, для чего всё это.

Было сделано два десятка снимков, из которых качественными фотограф признал семнадцать, и распечатал их в лаборатории, срочно доставленной в лагерь вместе со всем многосложным хозяйством киносъемочной группы.

И уже поздно вечером, в шатре-клубе, Александр выложил перед зрителями эти фото. На больших листах была Агата, держащая на ладони древний город, который только-только начали освобождать от наслоений, скрывавших его многие века.

***

Когда Александр почувствовал, что его спутники начали привыкать к открытиям на суше, ко всем кладам, забытым городам и прочей археологической экзотике, он собрал «титулованную верхушку» и объявил:

– Дорогие друзья, наш отпуск неумолимо приближается к концу, и мне кажется, что пришла пора вернуться в базовый лагерь. Дело в том, что я хочу предложить вашему вниманию несколько изобретений и надеюсь, что они придутся вам по душе.

– Нельзя ли более подробно? – поднял руку князь Игорь – Я полностью доверяю тебе, Алекс, уверен, что изобретения нам понравятся, но хотелось бы узнать заранее и не мучиться всю дорогу до базы на заливе.

– Так и быть, расскажу. Первое изобретение это виндсерфер. Вы знаете, что на Гавайях люди катаются по волнам на досках. Здесь такого прибоя нет, вот я и приделал к доске парус. Сразу скажу, что управлять им легко, на это способен и мужчина, и женщина, и даже юные девушки. Вторая вещь, это такая же доска, но уже с воздушным змеем. Я назвал её кайтсерфер. Сноровки эта штука требует больше, но зато и даёт немало дополнительных, очень интересных возможностей. Третья вещь предназначена для плавания под водой, и называется акваланг. С его помощью мы с вами поплаваем в сенотах, это такие провалы в местных карстовых пещерах, удивительно красивые и загадочные. Ну, и напоследок, мы обследуем затонувший корабль, правда, не золотой галеон, а американский крейсер типа «Кливленд», утонувший лет пять назад. Мы с Агатой его уже осмотрели, нашли, что он достоин стать объектом вашего внимания.

– В таком случае, я спрошу: когда мы отправимся? – вдохновился князь Игорь – Я люблю море, и с удовольствием займусь всеми тремя забавами. Хотя последняя, как полагаю, будет принята на вооружение военного и гражданского флотов, и станет серьёзным ремеслом для сильных мужчин.

– Именно так. – кивнул Александр – Адмирал Эссен уже сформировал первый подводный отряд на Балтийском флоте. Его задача – осмотр подводных сооружений, подводных частей кораблей и судов и многое другое.

– Не сомневаюсь, что со временем круг задач отряда расширится, да и самих отрядов станет больше. – сказал князь – Но не будем в такой чудесный вечер говорить о войне и политике. Давайте споём, у нас ведь это получается так хорошо!

Глава 13. Праздники кончаются похмельем

Новый Орлеан встретил участников экспедиции с американским размахом и тропической страстью.

«Северной Двине» назначили место стоянки у лучшей набережной, специально для неё перегнали дебаркадер, чтобы посетители и просто любопытствующие могли осмотреть пароход вблизи. А смотреть было на что: за время стоянки в заливе Четумаль, моряки загнали пароход на песчаную отмель, а там полностью очистили борта и днище. Теперь судно блистало свежей краской, сиянием начищенных медяшек и отглаженной парадной формой команды от капитана до последнего кочегара. На растяжках между мачтами развешены яркие флажки с приветствиями на международном морском языке, кругом русские, американские и японские флаги. Есть и британские, но их мало и всё больше в заугольях, так что не бросаются в глаза. Очень много флажков с монограммами принцессы Химэ, князя Игоря и сестер Вильсон, и, конечно же, кругом постеры «Полярной звезды». Встречать экспедицию прибыл лично президент Североамериканских штатов с семьёй и в сопровождении преогромной свиты официальных сопровождающих лиц. Рядом с президентом, но самостоятельно – мероприятие неофициальное – депутаты Сената и Конгресса. Местные власти тоже не могли пропустить столь значимое мероприятие, явился почти полный состав политических, административных, финансовых и промышленных деятелей штата Луизиана во главе с губернатором. Толпа народа заполняла всё прилегающее пространство, и Александр порадовался, что приказал заранее расположить на площадях, в скверах и парках города киоски по продаже Пина-Колады и других «коктейлей майя». Немалая часть народа, таким образом, оказалась не в тесноте на набережной, а в комфортных условиях. В ресторанах и кафе тоже подавали все разновидности Пина-Колады, а кроме того, оркестры играли «настоящие мелодии древних индейцев» – «Еl ˈkondoɾ pasa», «Индейское лето», «Если б не было тебя», «Одинокий пастух», ноты которых были заранее отправлены в САСШ и Европу. Для мелодий сочинили тексты на разных языках, и теперь эти песни распевали буквально везде. Кстати, в Новый Орлеан доставили Даниэля Аломиа Роблеса, автора «Полета кондора», и в оперном театре он готовил премьеру своей сарсуэлы, написанной по мотивам народных песен Перу.

С высокого борта парохода решили спускаться не по трапу, а на платформе с ограждением, подвешенной к грузовой стреле парохода. Когда платформа с «титулованной верхушкой» плавно пошла вниз, толпа взвыла от восторга – такой аттракцион здесь ещё не показывали. Опустились точно к трибуне, на которой начали занимать свои места почётные гости. Вскоре прибыл президент Вильсон. Он обнял дочерей, пожал руки остальным участникам экспедиции и произнёс зажигательную речь о новом слове в науке, величии предков, героизме нового поколения, и, конечно же, о величии Америки. После чего на шею каждому участнику повесил по президентской медали в золоте. После него выступил представитель Сената, и после торжественных слов вручил по своей медали. Следом место у микрофона занял представитель Конгресса США, и… тоже наградил медалями от нижней палаты парламента.

– Как жаль, что время церемонии ограниченно. – с непередаваемым ехидством шепнула Александру Агата – Иначе все американские ведомства дали бы нам по своей медали, и мы непременно бы разбогатели, продав их сборщикам цветных металлов.

– Соглашусь. – улыбнулся в ответ Александр – Но оставим этот разговор на потом, не дай бог кто-то подслушает.

Церемония шла своим чередом, вот участники экспедиции стали выступать один за другим, с короткими речами, где неожиданно все стали славословить Александра, организовавшего такой замечательный и результативный поход в экзотические страны за сокровищами. В заключение дали слово и Александру: ему следует подытожить выступления своих спутников, а главное – сделать общий вывод.

– Леди и джентльмены! Для меня оказалось необыкновенно лестно и волнующе столь многочисленное общество, пришедшее встретить нас. – начал он – Я чувствую неразрывную связь со всеми вами, с великой, доброй и безмерно могучей Америкой.

Он вовсе не считал Америку доброй, истинно великой или по-настоящему могучей, но люди хотят слышать от него такие слова, а ему нетрудно лишний раз сотрясти воздух. Очень важно именно сейчас создать и укрепить образ русского человека – умного, предусмотрительного, удачливого, щедрого. Представителя народа, с которым лучше дружить, а вражда с ним приведёт к катастрофе, как пошла ко дну компания «Айсберг», основанная Александром, и к которой тут же присосались английские аристократы. Потом англичане выгнали Александра на край света, в Россию, а он взял да и основал целую корпорацию «Полярная звезда», состоящую уже из сотни предприятий разной величины. И в то время как «Айсберг» стремительно идёт ко дну, демонстрируя миру бездарность нынешних владельцев, «Полярная звезда» демонстрирует устойчивый рост. Сверхдальние перелёты выполняются с необыкновенной лёгкостью, в то время как конкуренты терпят одну катастрофу за другой. Казалось бы, несерьёзная поездка на отдых Александра с женой, обернулась археологическими находками невероятной ценности. Причём ценность в данном случае не только научная, но и чисто финансовая. По миру пронеслись слухи, что эта экспедиция привезла предметов искусства не менее чем на тридцать миллионов фунтов стерлингов, и это только по самой примерной оценке. А фильм, который сняли за время отдыха и фрагменты из которого привозили каждую неделю, произвёл эффект сверхмощного взрыва. В кинотеатры, оборудованные звуковой аппаратурой, народ ломился как за бесплатной выпивкой, а билеты у спекулянтов раскупали и с двадцатикратной наценкой. Владельцы кинотеатров срочно закупали такую аппаратуру для своих залов, а производили её только заводы «Полярной звезды» в разных странах, в том числе и в САСШ. Голливуд сделал стойку, и два десятка киностудий срочно закупили съёмочную аппаратуру в России и взялись за производство фильмов в новом, звуковом формате. А между тем, «Полярная звезда» клятвенно обещала создание цветной плёнки, на которую можно будет снимать и при помощи обычных киноаппаратов. Само по себе эти достижения великолепны, но если задуматься какие прибыли они приносят – дух замирает.

Об этом и многом другом Александр с Агатой отвечали на пресс-конференции, организованной в день приезда, в концертном зале отеля «Наполеон», куда пришло более семисот репортёров различных издательств из газет и журналов всего мира:

– Мистер Павич, что вы скажете о владельцах «Айсберга» созданного вами и теперь балансирующего на грани катастрофы? – спросил журналист из «Экономиста».

– Не соглашусь с вашими словами о грани катастрофы, мистер. Катастрофа «Айсберга» уже произошла, и мы наблюдаем агонию.

– Что же вы посоветуете владельцам?

– Найти специалистов, хорошо знающих производство и экономистов, умеющих работать с деньгами. Вы знаете разницу между экономистом и бухгалтером, не так ли?

Поднялась дама со значком европейского женского журнала:

– Ваша экспедиция, за которой весь мир напряжённо следил по киноотчётам, выглядела как развлекательное мероприятие для представителей привилегированного класса. Но результаты, продемонстрированные вами вовсе не игрушечные.

– Видите ли, мы изо всех сил старались, чтобы наши репортажи были весёлыми, поэтому в них многое не вошло. На самом деле хватало и трудностей, и опасностей и просто неприятных встреч.

– Кстати о неприятных встречах, мистер Павич. Почему вы отказались посетить Бельмопан? Насколько известно, вас приглашал губернатор Белиза.

– Я дал слово не посещать Великобританию и любую из её колоний.

– Это единственная причина?

– Да. Дурно обо мне подумают, если я стану отказываться от собственного слова.

– Но вы давали слово сэру Хьюго Уэйку. – поднялся репортёр «Таймс» – А он скончался.

– Мне бесконечно аль, но теперь никто не сможет снять с меня данного слова. Но это скучная тема, давайте поговорим о другом.

– Правда ли, что в трюмах вашего парохода находятся сокровища общей стоимостью в тридцать миллионов фунтов? – поднялся репортёр «Дейли Мирор».

– Затруднюсь ответить на этот вопрос. Археологические находки бесценны сами по себе, а их номинальная стоимость мне неинтересна. Ни я, ни мои спутники не собираются ими торговать. Но любой человек в течение двух недель может посетить Художественный музей Нового Орлеана в Городском парке и осмотреть наши находки. Уверяю вас, там есть на что посмотреть: должным образом подготовленные, правильно представленные, профессионально освещённые раритеты выглядят потрясающе прекрасно. Потом мы повезём выставку по двадцати городам САСШ, после чего выставка побывает во всех значимых странах мира, начиная с Мексики.

– Будет ли выставка экспонироваться в Лондоне?

– Право не знаю. Признаться мне всё равно, ведь я туда не поеду в любом случае.

– Как вы считаете, много ли людей по вашему примеру бросится искать затерянные города?

– Глупцов в мире много, а желающих обогатиться за их счёт – ещё больше. Уверен, что в каждой матросской пивной, да что там, на каждом углу вам предложат "самые настоящие" карты затерянных городов, затонувших кораблей, и бог его знает чего ещё. Не поддавайтесь на дешёвые уловки мелких жуликов. Кроме того, в городах, осмотренных нами, не осталось ни одной сколько-нибудь ценной вещицы. К сожалению, это единственный способ сохранить древние развалины от хищнического разграбления и разрушения.

– А как быть с металлоискателями, что появились на свободном рынке?

– Могу сказать только об изделиях заводов "Полярной звезды" – они хороши, но требуют некоторых знаний и сноровки. Остальные надо проверять, но с уверенностью могу сказать, что дурно сделанных приборов, выдаваемых за металлоискатели, на рынке очень много.

***

«Титулованная верхушка» поселилась в резиденции «Жанна», принадлежащей знатному плантатору Симону Д’Артуа, предки которого перебрались в эти места вскоре после Колумба. Дворец был построен ещё в семнадцатом веке, а в последующие века только достраивался и расширялся, каждый раз являя миру образцы высочайшего художественного вкуса. Александр, через своих представителей, заранее арендовал поместье для себя и своих спутников, а чуть позже выяснилось, что встречать дочерей из ставшей знаменитой экспедиции, собрался лично президент Вудро Вильсон. Резоны президента понятны: самый известный в мире искатель приключений, удачливый предприниматель, давший жизнь сотням заводов и фабрик, заработавший на этом многие миллионы, изобретатель собрал великосветскую компанию, в том числе его дочерей, и совершил эпохальные открытия. Благодаря регулярно демонстрируемым документальным фильмам, в которых Джесси и Элеонор выглядели идеальными научными работниками, занятыми трудным и ответственным делом, рейтинг самого президента взлетел в космические высоты. Кое-кто пытался распускать гнусные слухи о связи дочерей с Александром Павичем, но, слава богу, ни один человек в эти россказни не верил, поскольку именно этот мужчина известен любовью и верностью к собственной жене. Александр, когда ему сообщили о желании президента Вильсона поселиться в той же резиденции, послал ему официальное приглашение, и целое крыло дворца было отдано президенту и многочисленным членам группы сопровождения. Князю Игорю и принцессе Химэ достались флигели, по своим статям тянущие на полноценные дворцы. Александр и Агата заняли один этаж в противоположном крыле от президентской делегации. Остальные разместились там, где им удобно. Забавно было наблюдать за Дороти Дженкс, явно до сих пор никогда не бывавшей, и тем более не жившей в такой роскошной обстановке. А тут ещё Агата решила пошутить, и подарила Дороти целый гардероб одежды на все случаи жизни: от относительно скромных платьев на каждый день, до бальных нарядов и амазонок для верховой езды. Агата заказала все эти туалеты заранее, по размерам, которые добыли сотрудники службы безопасности в нью-йоркском ателье, где постоянно обшивалась суфражистка.

Примерно через час после заселения в резиденции, Агата явилась в комнаты, занимаемые Дороти, где её встретила горничная:

– Ваше сиятельство, мисс Дженкс приказала передать, что сегодня никого не примет. – с поклоном сообщила она.

– Передайте мисс Дженкс, что я пришла с дружеской помощью.

Горничная исчезла, чтобы через три минуты снова материализоваться:

– Благоволите следовать за мной.

Агата вошла в комнату, где в кресле сидела журналистка-суфражистка и плакала в три ручья.

– Что с вами, милая Дороти?

– Агата, вы единственная в целом мире женщина, которая относится ко мне хорошо.

– А мои дочери?

– Они ещё молоденькие девушки, а вы взрослая личность.

– Понимаю вашу мысль. Но почему вы плачете, моя милая?

– Я угодила в дурацкую-предурацкую ловушку. Понимаете, Агата, я просто не подумала, в чём я выйду даже на сегодняшний обед. В своем платье я буду выглядеть как замарашка-побирушка с церковной паперти! А в чём я буду на открытых мероприятиях? Я даже удрать не смогу, это надо было делать раньше! Если я убегу сейчас, кто-нибудь непременно напишет об этом и раскроет истинную причину – нищенка скрылась от позора. А у меня нет денег даже на билет до Нью-Йорка, будь он проклят!

И Дороти зарыдала пуще прежнего.

Агата присела на край широкого кресла, где комочком сжалась Дороти и обняла её за узенькие плечи:

– Милая Дороти, на самом деле никаких проблем не существует.

– Как же не существует? Взгляните на мой чемодан!

На полу валялся раскрытый чемодан, из которого вывалились платья и бельё. Агату в самое сердце поразило понимание, что самыми лучшими из имеющихся платьев оказались два сафари, выданные Дороти в качестве повседневной формы одежды, для работы на раскопках.

– Так уж сложилось – ласково и умиротворяюще заговорила Агата – что вы стали своей для «Полярной звезды».

– Наше сотрудничество закончено, да и нет никаких официальных бумаг.

– Что бумаг нет, верно. Никому не надо, чтобы вас обвинили в оплаченной работе на нас. А сотрудничество есть. Вы ведь пишете книгу о нашем путешествии?

– Практически написала, и уверяю, получилась великолепная книга! Только мой журнал разорился, не выплатил мне жалованье за полгода, и я не знаю, доживу ли до издания книги. А издатели, чтоб у них у всех отвалились их половые органы, зная моё отчаянное положение, заключат договоры только на кабальных условиях. Я сдохну от недоедания, а они получат миллионы, такова уж Америка.

– Вот! Потому я и говорю о «Полярной звезде». Наши сотрудники узнали ваши размеры и заказали для вас необходимые носильные вещи.

– Как такое может быть?

– Элементарно. Вы полезны Александру Павичу и мне, мы заботимся о вас.

– То есть вы дадите мне платье для сегодняшнего обеда?

– Дадим, только не одно платье, а немножко больше. Кстати мы дадим человека, которые поможет вам правильно одеваться и ухаживать за одеждой. Вы согласны?

– Согласна! – радостно закивала Дороти, не вполне соображая, о чем речь.

Агата щёлкнула пальцами, и в распахнувшуюся дверь, одну за другой стали вкатывать вешалки на колёсиках, а на вешалках, по пять-семь предметов, в тонких чехлах висели платья, костюмы, пальто, и вообще всё, что положено иметь богатой и знатной даме. Следом слуги занесли две груды обувных и шляпных коробок, поклонились и вышли. Осталась одна смуглая плотная женщина с добродушным миловидным лицом.

– Я Софья, буду служить вашей милости, если вы не против, конечно. – поклонилась она.

– А… – у Дороти не осталось слов.

– Дороти, сейчас Софья поможет вам ликвидировать последствия слёз, а потом вы спуститесь к обеду. – сказала Агата вставая – Только чур, никто не должен знать о нашем маленьком подарке, хорошо?

***

После обеда Александра пригласили к президенту.

Свежая сорочка, деловой костюм, положенные аксессуары, и вот он движется к покоям, занятым президентом. Но дошел не сразу: в коридоре его остановила Элеонор Вильсон:

– Алекс, должна вас предупредить, что сегодня ранним утром, перед прибытием нашего парохода, моего отца посетили английский посол и личный посланник короля Георга Пятого.

– Весьма любопытно. Вы, случайно, не знаете, о чём шла речь?

– Знаю, и это не случайно. Мой муж присутствовал на этой встрече, и передал мне содержание разговора. Если коротко, британский посол и лорд Стэнли Бакмастер уговаривали президента не участвовать в церемонии встречи экспедиции, ограничившись нашей личной встречей. Отец ответил уклончиво.

– Но это не всё, не так ли?

– Разумеется. Бакмастер сокрушался, что в американской прессе слишком много и хорошо пишут о России и о вас лично.

– Понимаю. Идёт подготовка агрессивной войны против России, и этот визит является элементом подготовки.

– Именно так и сказал мой муж. Между прочим, он с большой симпатией относится к России.

– Благодарю вас, мисс Элеонор. Но не буду заставлять ждать президента Североамериканских штатов.

Секретарь открыл перед Александром дверь, а президент сделал пару шагов ему навстречу, пожал руку и сказал:

– Весьма рад встретиться с вами, мистер Павич! На многолюдном мероприятии нет возможности пообщаться, а поговорить нужно о многом.

– Весьма горд вашим приглашением, мистер президент. – ответил Александр.

Уселись у приставного стола, и Вильсон сразу перешел к делу:

– Мистер Павич, как вы знаете, международная обстановка всё время обостряется, и чудо господнее, что в Европе ещё не вспыхнула война. Так угодно судьбе, что именно вы, стали весьма значимым фактором в подготовке к войне. Всем известно, что вы приехали в Великобританию из Америки и начали чрезвычайно успешный бизнес, но покойный сэр Хьюго Уэйк отобрал у вас его и чем-то смертельно оскорбил. Оскорбление было настолько сильным, что вы перенесли вражду на всю Великобританию, хотя ваша жена природная англичанка, более того, она представительница старинной аристократии с корнями идущими за эпоху Вильгельма Завоевателя. И вы отправились в Россию, где стали производить немыслимые доселе образцы вооружения. Все говорят, что вы желаете руками русских и немцев отомстить британцам, для чего и создаете для них все эти самолёты, броневики, окопные мортиры, средства личной защиты от огнестрельного оружия и боевых отравляющих газов. У меня есть достоверные сведения, что русский и японский флоты получили на вооружение авианосцы, самолёты которых способны своими торпедами топить самые защищённые дредноуты. Одновременно вы совершаете авиационные перелёты немыслимой сложности, археологические открытия эпохального значения и при каждом удобном случае восхваляете Россию.

– Простите за прямоту, мистер президент, я знаю, что на вас давят со всех сторон, понуждая вступить в эту войну, а вы изо всех сил стараетесь избежать участия САСШ в этом конфликте, по крайней мере, национальными вооруженными силами. Это так?

– Совершенно верно. Несколько более прямолинейно, чем я говорю обычно, но верно.

– Правильно ли я понимаю, что вы желаете выяснить мою позицию по поводу участия Североамериканских штатов в предстоящей войне?

– Правильно. Но видите ли, с вами всё непросто. С одной стороны вы бизнесмен, каких множество, с другой стороны, вы способны вынимать из рукава джокеров, причём одного за другим.

– Благодарю за лестный отзыв. Я действительно время от времени выдумываю разные вещи, которые люди находят полезными.

– Что же, излагайте своё мнение, мистер Павич.

– Извольте, мистер президент. Америка не чужая для меня земля, её судьба мне не безразлична. Что касается войны, которой нельзя избежать, то предлагаю подумать трезво и непредвзято: так ли выгоден Америке союз с Великобританией? Судите сами: практически бесплатные ресурсы, поступающие в Англию из её бесчисленных колоний, и недоступные никому более, лучше бы смотрелись на свободном рынке. Это, так сказать, контур международный. Теперь контур внутренний: участие в войне это сотни боевых кораблей и десятки дивизий, а в результате – сотни тысяч убитых и искалеченных американцев. Это антивоенное движение в стране и подрыв авторитета федеральной власти. Потом будет кризис перехода от военной экономики к мирной, что повлечёт за собой обнищание массы людей, и безумные доходы для немногих. Замечу, что игра на этих качелях непременно понравится части финансистов, они увидят в этой игре способ дорваться до реальной власти, и могу поклясться, денежные мешки пойдут этим путём.

Вильсон кивнул.

– А теперь уровень личный. Слишком многих предков нынешних американцев привезли в Америку в рабских ошейниках и продавали тут как скот. Я слышал, что существовали даже фермы по разведению ирландских рабов. И кто-то непременно задаст американцам вопрос: а хотят ли они воевать за интересы предков людей, которые продавали их предков?

– Вы готовы пойти на такую идеологическую диверсию? – спокойно спросил президент.

– Я нет. Но совершенно уверен в том, что желающие задать такой вопрос найдутся.

– Я по крови наполовину ирландец, и ваши слова больно ранили мою душу.

– А с другой стороны, выгод от крушения Великобритании огромное количество. Между тем, Германия будет не менее столетия расти до уровня настоящего величия, она не опасная Америке. Россия, при всей моей к ней любви, замкнута сама на себя, и не способна создать серьёзной угрозы вам. Ну, может быть в следующем веке…

– Вы правы, мистер Павич, и мне и моему штабу есть над чем подумать.

***

В это самое время два джентльмена сидели на просторной веранде старинного здания, любовались видом на обширный пруд с лотосами и курили сигары.

– Коллекцию лотосов я собирал в течение почти сорока лет. – со сдержанной гордостью говорил один – Мне пришлось построить пятнадцать прудов, чтобы разместить все растения, они ведь совсем как люди бывают агрессивны к собратьям другого вида.

– Любопытно и поучительно. – ответствовал другой – Но мне любопытно и другое, сэр Финеас: сколько вы потратили на своё увлечение?

– Не так уж и много, сэр Мерривезер, всего лишь сорок три тысячи фунтов. Отмечу, что расходы в прошлом, эти пруды давно окупили себя и теперь приносят мне кое-какой доход.

– Хобби может приносить доход?

– В моем случае может. Я нанял китайцев, они построили небольшую фабрику, и из корневищ лотосов изготовляют лекарства. Кстати я и сам принимаю эти пилюли от сахарной болезни, и знаете ли, помогает.

– Да, счастливое совпадение. А вот все мои увлечения разорительны и вредны для здоровья.

– Вы преувеличиваете, дорогой друг. Ваши увлечения сигарами и ромом ничем не отличаются от моих. Что до яхт премиум класса, то признайтесь откровенно, вы продаёте их не менее полусотни в год, не так ли?

– Немного менее полусотни. И две-три сотни дешевых, для удовлетворения спроса среднего слоя буржуа.

– Одна из яхт производства вашей верфи ходит под моим флагом. Спешу сообщить, что я премного доволен качеством постройки и отделки. Но меня удивила одна деталь, надеюсь вы развеете моё недоумение.

– Что за деталь?

– Изволите ли видеть, кондиционер, установленный на «Люси», произведён не «Айсбергом», а «Полярной звездой».

– Это значит, что ваша яхта построена не более года назад.

– Вы ещё больше меня запутали, сэр Мерривезер.

– Ах, сэр Финеас, всё просто и печально. Наш общий приятель, Хьюго Уэйк, промотал все доступные ему фонды «Айсберга». Не стану изображать невинность, я тоже слегка приложил руку к этой катастрофе, перехватил несколько заводов, в том числе и кондиционеров. Но видите ли в чём беда: Павич оказался не так прост, как казалось, и когда он уехал, выяснилось, что ключевые технологии он оставил в личном пользовании. В частности, он не передавал «Айсбергу» технологии подшипников и уплотнителей, их просто привозили на завод из другого места. Детали невеликие по размерам, но без них всё остальное просто не будет работать. Павич, после того как ему перестали перечислять дивиденды от «Айсберга», перестал поставлять ключевые детали. Всё оборудование и персонал он вывез в Россию.

– И что?

– И всё. Теперь мы полностью зависим от поставок из России, а Павич продавал только через Бертрама Кавендиша, но идиоты из «Айсберга» принялись травить сопляка, а он обиделся и вообще удалился от дел.

– Какой кошмар! И ничего нельзя сделать?

– Десяток лабораторий пытается воспроизвести подшипники и уплотнения, но пока тщетно. Яйцеголовые умники в один голос твердят, что до получения результата пройдёт не менее пяти-шести лет, а пока у них есть только намеки на пути исследований. Нам приходится закупать кондиционеры в России через Италию, а полностью работоспособный завод в Англии стал мёртвым обременением.

– Изощренная месть!

– Я бы восхищался, но жертвой являюсь я сам.

– Что же вы собираетесь предпринять?

– До воцарения императора Ивана с Россией ну было ни малейших проблем, и все без исключения научные и технологические секреты они отдавали нам бесплатно, «во имя дружбы».

– Наивные дикари. – сказал, как сплюнул сэр Финеас.

– А теперь я веду сложнейшие переговоры в «Полярной звездой». Верите ли, они за подшипники и уплотнения требуют технологию быстрорежущей стали, два алюминиевых сплава для авиации и конструкцию вычислителя, пригодного в шифровании.

– Ого! Не много ли?

– Как сказать. Та химическая дрянь, что идёт на подшипники, оказалась весьма применима в военном деле, в артиллерии в частности. С этой точки зрения требования русских выглядят даже скромными.

– Пробовали действовать через русских англоманов?

– С катастрофическим для меня результатом. Пять русских генералов и адмиралов, а кроме них несколько статских чиновников министерского уровня познакомились с дознавателями контрразведки. Павич потупил просто и эффективно: он на пальцах объяснил брату императора значение своих изобретений, а тот привлёк к делу жандармов. Кстати сказать, жандармы в России теперь не беззубы и совершенно растеряли всё былое добродушие.

– Я собираюсь встретиться с Павичем, нужно обсудить взаимовыгодное сотрудничество. Что вы думаете по сему поводу? Чего стоит ожидать от оппонента?

– Здесь я вынужден вас огорчить, сэр Финеас. Сотрудничество с Павичем должно быть действительно взаимовыгодным. Уж не знаю чем проклятый Хьюго насолил этому подонку, но Павич люто ненавидит и Остров, и всё что с ним связано. Он не желает уступать даже полпенни, и это при том, что сохраняет самый благожелательный и любезный вид. Мой лучший совет таков: ваши предложения должны быть воистину выгодны «Полярной звезде» и России. Ведите себя с ним как с равным, как с членом палаты лордов, а если у вас даже мимолётно возникнет презрительная мысль о России, будьте уверены, он найдёт способ наказать вас на пару миллионов фунтов.

– Хм… Вы считаете, что нам не удастся получить у него лицензий на броневики и ударные самолёты?

– Думаю, что удастся. Дело в том, что эти лицензии продаются союзным России государствам. Он понимает, что вы вполне можете получить технологии из Германии, Австрии или Японии, другой вопрос, что не сможете внедрить их до начала войны, а так он получит с вас деньги. В сущности, это трезвая позиция.

– Есть ли смысл воздействовать через жену?

– Бесполезно. Леди Агата обожает мужа и во всём его поддерживает. Она даже придумала себе оправдание: дескать, аристократы всегда служат своей новой родине, и это не имеет ничего общего с презренным космополитизмом. По мне так это чистейший космополитизм, но каких только заблуждений не встретишь в женских головах.

– Не подскажете, были ли попытки убрать Павича с шахматной доски?

– Я имею достоверные сведения о пяти подобных попытках, самой громкой была атака вооруженного пулемётом самолёта гидроплана, который пилотировала леди Агата.

– Признаться, я ничего не слышал об этом случае. Чем всё кончилось?

– Леди Агата проявила нордическое хладнокровие, управляя самолётом, а Павич из пистолета пристрелил и пилота и стрелка атаковавшего их аппарата. Русские военные моряки обшарили половину Балтики и отыскали всплывшие трупы. В каждом насчитали до семи дырок!

– Он так быстро перезаряжался?

– Нет, сэр Финеас, в аварийной укладке было четыре заряженных маузера. Ещё было нападение чуть ли не дюжины бандитов среди ночи. Охрану и прислугу удалось усыпить, но Павич не стал пить предложенные напитки, и не дал жене. Ночью он перебил всех налётчиков, проникших в дом, причём троих упокоила леди Агата.

– Хм… Хм… Что же, грубые силовые методы недейственны. Ладно, подумаем, как быть в таком случае.

***

В Россию Александр и Агата отправлялись на старом знакомом «Царе». Князь Игорь повёз на родину крейсер «Кирасир», построенный в Филадельфии и недавно переданный в состав русского флота. Игорь звал Александра и Агату с собой, но дела, дела…

Американские промышленники буквально вцепились в основателя «Полярной звезды», и нужно было потратить определённое время, чтобы из множества предложений выбрать самые выгодные. Кроме того, следовало совершить поездку по крупным городам с выставкой «Мезоамериканская цивилизация: мифы и реальность».

В Филадельфии проводили князя Игоря, он поднялся на борт крейсера и отправился заниматься серьёзными военными и государственными делами. В Вашингтоне посадили на поезд принцессу Химэ – её поезд из пяти вагонов отправился в Сан-Франциско, где её уже ждал линкор с отрядом кораблей и судов обеспечения. На прощание принцесса подарила Александру и Агате старинные мечи и доспехи. В ответ она получила специально для неё изготовленный внедорожник, проходимый как танк и комфортный как лимузин. В Нью-Йорке расстались с остальными участниками короткого по времени, но успевшего прославиться на весь мир объединения – дела не ждут.

Первые два дня Александр отсыпался: накопившиеся усталость и напряжение легче и безопаснее снимаются таким простым способом. Александр дисциплинированно просыпался, выходил на завтраки, обеды и ужины, пару раз участвовал в коротких репетициях корабельного оркестра, но делал это вяло, без огонька. Он пообещал, когда придёт в себя, представить новую морскую песню, которая может стать гимном парохода, и такая песня у него была, но нужно немножко её немножко почистить от анахронизмов. Но планам провести яркую светскую жизнь во время путешествия на корабле не суждено было сбыться. Как водится неожиданно, радиоэфир принёс сообщение: «Принц Чарльз, третий с очереди наследования британского престола, совершающий перелёт из Лондона в Майями, потерпел крушение в районе Азорских островов. Всем кораблям и судам приступить к поисковым работам».

Повинуясь морским законам, «Царь» изменил курс и приступил к обследованию назначенного ему квадрата акватории.

– Этот сопляк хоть и принц, но изрядный дурак! – в очередной раз сплюнул старший помощник, глядя на высокие волны с белопенными верхушками.

– Станислав Терентьевич, о царственных особах следует говорить или хорошо или ничего. – урезонил его капитан, оглянувшись на младших офицеров и матросов, занятых своей работой – Впрочем аргументируйте своё высказывание.

– Чёрт с ней, с техникой, она несовершенна. Но кто мешал этому… гм… высочеству ознакомиться с прогнозом погоды? Трудно ли было ознакомиться с опытом Александра Павича? Между прочим, все его начинания подготовлены и обеспечены самым тщательным образом. А что мы найдём при таком волнении? Кстати начинается опасный участок, приуроченный к Азорским островам. До крайнего северного острова не более трёх миль… И куда мчатся эти два тяжёлых крейсера?

– А ведь они идут точно на нас. – спокойно сказал капитан – И у меня есть подозрение, что идут они с нехорошими намерениями. Рулевой! Ворочай на остров, надо максимально приблизиться. Вестовой! – на полтона усилив голос, позвал он и тихонько сказал подскочившему матросу – Быстро беги к князю Павичу и передай, что если он не хочет общаться с английской призовой командой, я ему предоставлю быстроходный катер.

Матрос убежал, а капитан повернулся к старпому и заговорил тихим голосом:

– Станислав Терентьевич, прошу вас немедленно подготовить скоростной катер и вывалить его за борт, с противоположной стороны от «Индомитебла» и «Варриора». Кого назначите старшим катера, чтобы доставить Александра Вениаминовича с женой на берег?

– Сам и буду старшим.

– Это смертельно опасно.

– Именно поэтому возьмусь сам.

– Благодарю вас. Постараюсь как можно дольше задержать островитян, но сами понимает, время играет против нас.

Старпом отдал честь, и поспешно с мостика двинулся на шлюпочную палубу.

Александр только выбрался из ванны, и лениво решал, во что бы ему одеться: в пижаму или халат, когда в дверь каюты забарабанили.

– Входите, не заперто! – крикнул он и накинул на плечи халат.

– Ваше сиятельство, нас нагоняют два британских крейсера.

– Ясно. Что предлагает капитан?

– Скоростной катер. До берега не более двух миль.

– Благодарю, друг мой! Сейчас соберусь. Передай капитану мою признательность! Да, где катер?

– На шлюпочной палубе. Из вашей каюты направо и ещё раз направо. Крейсера подойдут слева, вам к другому борту.

Вошла Агата и спросила:

– Что случилось на этот раз?

– Нас догоняют корабли островитян, и капитан считает, что они хотят принудить меня к общению.

– Я с тобой.

– Это опасно.

– Разве ты хочешь подвергаться шантажу?

– Хорошо, переодевайся.

Следуя требованиям семафора и флажных сигналов с боевых кораблей «Царь» плавно сбросил скорость и остановился. Капитан вышел на крыло мостика и затеял длинный разговор с капитаном «Индомитебла». Расстояние между мостиками было не более пятнадцати метров, так что им не требовалось даже повышать голос. Тем временем катер спустили с противоположной стороны, в нём находились Александр с Агатой, старший помощник и два матроса: моторист и рулевой. Отцепили крюки, и механик сразу запустил двигатель. Катер какое-то время шел заслоненный от недобрых глаз корпусов «Царя» и за это время успел набрать максимальную скорость. Но вот они удалились, и Александр видел, как матросы-сигнальщики вражеского корабля засуетились, принялись что-то кричать и махать руками. Вот из труб вражеских кораблей повалил дым, это поднимали пары, вот из-за корпуса «Царя» выдвинулся нос англичанина, но такую махину вдруг не разгонишь. Вот выскочили два моторных катера и бросились вдогонку за беглецами, но поздно: спасительный берег уже рядом.

– Александр Вениаминович, я взял на себя смелость собрать вам, так сказать, аварийные наборы. – тем временем объяснял старпом – В ранцах консервированные продукты на неделю. Воды не клал, хотя есть и фляги и котелок: воды на острове более чем достаточно. Толковой маленькой палатки у нас не оказалось, вместо неё я положил шёлковое полотнище, надеюсь, оно вам поможет. Из оружия имеется маузер-карабин и сотня патронов к нему. Пистолеты, я знаю, у вас имеются. Компас, самая лучшая из имеющихся карта острова Корво, ножи, походная посуда. Думаю, что вам не стоит выходить к людям. Не приведи господи кто-то позарится на дениги и предаст вас англичанам. Помните, что вам надо продержаться не более месяца и сюда придут боевые корабли русского флота, я уверен, что вас не бросят.

Вот нос катера вполз на мелкую гальку пляжа, Александр и Агата пожали руки морякам, и быстрым шагом двинулись вверх по крутому склону к спасительному лесу, что был виден снизу. Уже наверху они оглянулись, увидели, что русский катер столкнули в воду, и он неторопливо двинулся к своему пароходу. К пляжу примчались два английских катера, из него вывалили полтора десятка вооруженных людей и рассыпавшись цепью двинулись следом за беглецами.

– Ну вот милая, а ты жаловалась, что в нашей жизни стало мало событий. – хулигански ухмыльнулся Александр.

Глава 14. Дождаться подмоги

Скрывшись за деревьями, беглецы повернули на восток и поспешно двинулись вперёд.

– Мы выйдем к берегу, там отыщем пещеру в береговом склоне, их тут множество. – пояснил Александр – Только надо поискать укрытие рядом с ручьём, потому что своей воды у нас нет, а торчать нам тут не менее недели, а то и двух.

– Ты здесь бывал? – удивилась Агата.

– Сам не бывал. У меня был приятель, обожавший ездить по миру, правда, по цивилизованным местам. Я потом о нём расскажу, а пока буду искать убежище.

Агата, скрываясь за кустами, деревьями и высокой травой двигалась по верху, а Александр спустился до середины крутого берегового склона и осматривал оттуда. Он уже дважды натыкался на гроты и маленькие пещеры, но браковал их: в одном случае там было слишком тесно и заметно со стороны моря, а в другом случае пещера была хороша, но рядом не было воды. Между тем англичане высадили на берег ещё несколько поисковых групп, их голоса уже слышались в отдалении. Два раза вдоль берега прошли большие катера, развозившие поисковые группы, и беглецам приходилось прятаться в ближайших убежищах.

Наконец Александр позвал:

– Спускайся сюда, родная!

К пещере, по каменистому уступу, вела узкая тропинка. Сама пещера оказалась не слишком большой – метра три в глубину и два в ширину, с низким сводчатым потолком, где в полный рост можно встать только в одном месте, в глубине, у дальней стенки. Зато метрах в пяти от входа, чуть выше по склону, имелся совсем небольшой источник. Рядом с ним образовалось крошечное озерцо, этакая чаша объёмом литра три, на месте вывалившегося камня.

– А что? Здесь нам будет удобно и безопасно. – решила Агата – Только давай выворотим пару камней на уступе, чтобы никто к нам не добрался.

– Это ты верно решила. На крейсерах по семьсот-восемьсот человек экипажа, так что тысячу моряков они могут отрядить на наши поиски. Да они тут осмотрят каждую трещину земле и дупло в дереве.

Александр взял саперную лопатку, притороченную к его ранцу, и пошел к выходу, наказав Агате не высовываться. Ещё идя сюда, он отметил несколько неустойчиво стоящих камней и теперь взялся их расшатывать. Один большой камень ему удалось выворотить из склона на тропинку, а ещё три камня поменьше обрушил из уступа, по которому они шли, вниз по склону. После этого, убедившись, что тропинка стала совершенно непроходимой, поспешил укрыться в пещере. И вовремя. Только он скользнул поз защиту каменного козырька, как сверху раздались голоса:

– Чевой-то тута грохочет?

– А вона, камни со склона сорвалися и рухнули вниз.

– Дак надо бы спуститься да посмотреть, как мистер Доусон приказавши. Могет быть они тама дырку нашовши.

– И то верно. Доставай верёвку, Гарри, там внизу нас ждут десять тысяч фунтов!

Александр похолодел, Агата молча прижалась к его спине и задрожала. На их счастье, на берег накатила большая волна, и от сотрясения склона вниз покатилось несколько камней поменьше.

– Вот оно что! – раздался третий голос – Этот склон страшно неустойчивый, всё время разрушается, а может и нас с вами засыпать.

– Дак чё нам делать?

– А ничего не делать. Вон выбоина, там и посидим, пока дураки по крутым склонам лазят.

– Ты отказываешься выполнять боевой приказ? Или тебе не нужны деньги? Десять штук фунтов это ж по три штуки на морду!

– Разве тебе дадут те денежки, а Кортни? Офицерьё всё закрысит как обычно. Мало ты постоянно сдаёшь из жалованья то на краску, то на подшиву?

– Ваще ничо не дадут?

– Ты тупой? Ты бы дал какому-нибудь индусу три штуки фунтов, или даже триста?

– Хрен ему, а не мои деньги!

– Вот и мы для офицеров вроде тех же индусов или ниггеров.

– Точно так оно и есть, Эндрю. Знаешь что говоришь!

– Глядите дальше, парни: я-то по любому не полезу, а если вы навернётесь с верхотуры, то хорошо, если сразу насмерть. А если покалечитесь? Кто вам будет платить пенсию? Король? У короля, как в той поговорке, таких как вы дохера[1].

– И то правда, ребята, давайте посидим, отдохнём. Только давайте спустим вниз одну верёвку, если кто из офицеров или унтеров к нам прибежит, скажем, что только что лазили, вона, даже верёвку ещё не прибрали.

– Гарри, ты хитрый как змей! Так мы и сделаем.

Судя по звукам, матросы расположились в глубокой выбоине, где им не докучал ветер, и не было опасности попасть на глаза начальства.

– Эндрю скажи, правда, что ты учился в колледже?

– Тебе-то, зачем знать?

– Ну, не то чтобы надо, просто все тебя считают благородным.

– Хрен там благородный. Отец мой был рабочий, станочник высшего разряда. Он зарабатывал будь здоров! Больше, чем обер-офицеры, вот он и определил меня в привилегированную школу, а потом в колледж. Потом заболела и умерла моя матушка, а вслед за ней и отец. Вот тут всё жизненное добро для меня закончилось. Мой батюшка был очень умный, но дурак, потому что сильно верующий. Он с какого-то наваждения все деньги хранил не в банке, а у попа, руководителя нашей общины.

– И эта пропадла закурковала все денежки? – со странной смесью праведного возмущения и злорадства спросил один из собеседников.

– Точно так и случилось. Я пришел к отцу Гренвиллу за деньгами, он встретил меня как родного, приказал подать чаю, потом уложил спать в гостевой спальне.

Рассказчик замолк, и слушатели его подбодрили:

– Чё замолк? Договаривай чё там осталось.

– И правда, осталось немного. Проснулся я в казарме, и в канцелярии мне предъявили честь по чести подписанный лично мною контракт о поступлении на службу на долбаный флот его в жопу драного величества.

– Нихера себе поповская выходка!

– Всё в традициях гребаного британского флота, ребята, и в традициях трижды проклятой Англии. Не зря Павич, которого мы с вами тут яростно ловим, быстро-быстро свалил в Россию.

– Ну и дурак. В России тирания и рабство.

– Может оно и так, спорить не стану. Только вот какое дело: Павич сначала приехал в благословенную демократическую старую добрую Англию. Так?

– Так. Тока чё-то мне твой голос не нравится, Эндрю. Ежели ещё раз чё-то плохое скажешь про короля, я тебе в рыло съезжу, поэл?

– Да без базара. Павич изобрёл холодильники, кондиционеры и много чего ещё, основал многопрофильную компанию «Айсберг». Слышали о таком?

– Дык, кто ж того не знает?

– А потом один лорд с приспешниками отобрал у Павича компанию, деньги, имущество. Вот Павичу и пришлось с голой жопой, быстрее собственного визга удирать в Россию. Было такое?

– Чё-та такое я тоже слышал, но как же ему удалось снова встать на ноги?

– Вы же видели фотографии Павича? Хорош собой, сложен как античный бог, силач. А ещё он умный. Вот его и полюбила графиня Агата Адамсон. Она поехала за ним в Россию, дала денег, и он опять поднялся.

– А графиня красавица! – вздохнул молчавший матрос – Как ангел божий. Светлая, чистая, сразу видно, что добрая и умная.

– Вот о том и речь. С мозгами Павича и с деньгами графини Агаты они и поднялись. Я читал, что у них теперь сотни заводов, латифундии, а жизнь там такая, что арендаторы молятся на чету Павичей. А они совместно рекордные самолёты строят, вместе летают по всему миру. И древние города раскопали, о которых никто не знал. Русский император сделал Павича князем, это вроде нашего герцога.

– А чего на него наши лорды окрысились? Вон, два линейных крейсера послали, не шутка, войны начинались и за меньшее.

– Я краем уха слышал, что Павич изобрёл торпеды, которые переносят самолёты. И корабль, с которого те самолёты взлетают. Скажем, налетят на нашу калошу полсотни самолётов. Ну, мы сколько-то собьём, а они всяко успеют нам захерачить два десятка торпед под ватерлинию. А?

– Вот ведь сволочь! Так его надо обязательно поймать!

– Так да не так, Кортни. Павич сначала всё это новейшее оружие предлагал нашим лордам, а они пожадничали платить, надо полагать, хотят всё получить за просто так. Вот ты бы как на его месте поступил?

– Да пошли они в самую чёрную жопу самого сифилитичного негритянского пидораса! – ответил Кортни и грязно выругался.

– Вот и я о том говорю: Эндрю Дулиттл не желает участвовать в этом грязном деле. Эх, мне бы переброситься хотя бы парой слов с Павичем, наверняка он заинтересуется моими идеями по усовершенствованию корабельных котлов.

Сверху раздалась возня и новый голос, резкий и повелительный:

– Ну и что вы тут расселись, душные выпердки портовой проститутки?

– Обследовали склон, сэр мичман, сэр! Вот вытащили Кортни, он чуть не сорвался, бедняга, теперь отдыхаем, сэр мичман, сэр! Гарри, ленивая скотина, прибери верёвку!

– Ладно, действуйте. – голос офицера слегка смягчился – И проверьте вон те уступы, да поживее, собачьи дети!

Минуту спустя:

– Ну до чего же ты быстро соображаешь, Эндрю! Вот что значит образование!

– Только на то оно и годится, Гарри. Ладно, пошли. Кортни самый щуплый, будем его таскать туда-сюда, пока этот дракон смотрит. Не тяните, ребята, а не то линьков отведаем!

Наверху стихло. Александр глянул на часы и присвистнул:

– Между прочим, с момента внезапной высадки с комфортабельного парохода «Царь» на сей благословенный остров, прошло целых пять часов! Агата, давай пожрём!

– Алекс, ты невозможен! Такие слова и знать-то неприлично, не то, что произносить!

– Милая моя, стадию «Откушаем» я миновал утром, когда выбрался из ванной. Стадия «Подкрепиться» прошла когда мы высадились на остров. Когда мы спрятались в пещере, наступил рубеж «Подзакусим», который нестерпимо давно перешел на критический уровень «Пожрём».

– Милый, ты как всегда демонстрируешь железную логику и несокрушимое знание лингвистических тонкостей. Кстати, ты уверен, что твоё имя не Генри Хиггинс?[2]

– Ах, Агата, у меня от голода так путаются мысли, что я решительно ни в чём не уверен. И вот какая мысль: вот у нас имеется москитная сетка, очень удачного, тёмно-оливкового цвета. Повешу-ка я её недалеко от входа, чисто на всякий случай.

На маленькой спиртовке разогрели консервы, в котелке заварили чай и уселись обедать на камушке, с видом на море. Как раз мимо створа пещеры прошел крейсер, сквозь сетку были видны многочисленные матросы и офицеры, глядящие на берег через бинокли и зрительные трубы.

– Пусть смотрят. – рассудительно заметила Агата – Внимательный взгляд вдаль улучшает зрение. Да и вообще поиски неважно чего весьма занимательны среди скуки морской военной службы.

***

К позднему вечеру третьих суток сидения в пещере, что-то случилось. Задремавший было, Александр проснулся и услышал как Агата тихо, почти неслышно плачет, скрывшись за скальным выступом, а перед ней лежит разворошенное содержимое её рюкзака.

Одним движением он вскочил на ноги, шагнул к жене и обнял её:

– Что случилось, моя девочка? – целуя Агату в затылок, спросил он.

– Ничего особенного, мой хороший. Просто захотелось лимона, а у нас даже консервированных фруктов нет. – пожаловалась она. – Знаешь, так остро захотелось… Не пересказать как.

– Лимоны и фрукты? – переспросил Александр – Хм… А ведь я могу тебе их достать, только пожалуйста, потерпи до темноты. Вот уйдёт за горизонт Луна, и я открою сезон охоты на лимоны для своей храброй и стойкой девочки. Потерпишь?

– Конечно потерплю. А это не опасно?

– Ну, по склону я поднимусь со всеми предосторожностями, не сорвусь. – улыбнулся Александр.

Он не стал упоминать, что подъём и спуск в темноте по крутому склону с неустойчивыми камнями, наименьшая из опасностей, поджидающих его этой ночью. Ясно, что женщину постиг гормональный шторм, мощно ударивший по сознанию, а что послужило причиной? Да множество вероятных причин, самая приятная из которых – беременность. Александр давно мечтал о ребенке от Агаты, но та на все намёки лишь грустно разводила руками: после рождения дочерей она подхватила воспаление, и врачи считали, что её более неспособной к деторождению.

Луна ещё не коснулась горизонта, когда Александр выбрался из пещеры и осторожно пошел по тропинке наверх. Он засветло осмотрел путь и решил, что повреждения, нанесённые им, выглядят намного опаснее, чем это есть на самом деле. Пройти можно, только следует быть предельно внимательным. Выбравшись наверх, Александр выбрал возвышенное место, чтобы осмотреться и обнаружил, что по всей видимой часть невеликого острова виднеются костры, а возле них люди. Похоже, англичане высадили практически всех членов экипажей для поисков, а те, наплевав на поиски, принялись отдыхать. Что они собаки-ищейки какие в самом деле? Вот и вели себя как на внезапном пикнике. Впрочем, в этом тоже был смысл: беглецам не представлялось возможности выбраться из случайного убежища, и был огромный шанс, что отправившись на поиски воды или пищи, они попадутся на одной так другой группе моряков.

Но где же вражеские корабли? Надо бы посмотреть. Было бы здорово устроить какую-нибудь диверсию, желательно со взрывом пороховых погребов, но увы, подобное из разряда ненаучной фантастики. Эх, открылась бы у него способность метать файерболы! Александр даже посмотрел на свои руки, но те даже немножко не засветились, а жаль.

Корабли он увидел, когда поднялся выше по склону, почти на вершину острова. Громадные стальные монстры неподвижно стояли в полукилометре от берега, ярко освещённые электрическими огнями, и от них в сторону берега неторопливо двигался моторная шлюпка. Александр мысленно провёл линию к месту, куда направляется шлюпка, и понял что у кальдеры потухшего вулкана, сейчас скрытый гребнем возвышенности, находится временный причал, а тогда рядом с ним должен быть главный лагерь англичан. Обходя костры, возле которых расслаблялись мореманы, Александр двинулся к Кальдейран-ду-Корву, как на местном наречии называется вулкан. Ему нужна офицерская столовая, потому что у простых матросов лимоны или лаймы, конечно же, найдутся, потому что это первейшее средство против цинги на британском флоте. А вот фруктов у них вряд ли найдёшь, не положены они рядовым. Не прошло и часу, как показался лагерь англичан, состоящий из навесов и палаток, а на возвышении с краю стояло что-то вроде шатра. Под парусиновой кровлей столы, стулья, маленький оркестр: офицеры культурно отдыхают. Вокруг офицерского кафе никого лишнего, чтобы всякие там матрозаны не глазели, чтобы не портили вида. Снобизм? Да-да, именно он. Но для Александра весьма полезная вещь – очень облегчает его задачу.

По большой дуге обойдя лагерь, Александр приблизился к клубу с задней стороны, где оборудована кухня и палатка с провизией. Он уже готовился двинуть к складской палатке, когда справа послышался лёгкий шум и шепот:

– Сэм, осторожнее! Ты мне сейчас сядешь на шею!

– Хрена! Это ты ко мне жмёшься как последний жопошник. Ты нож не потерял?

– На кой хрен тебе нож?

– Палатку ты чем собрался вскрывать? Учти, парусина там будь здоров какая крепкая. Я ставил палатку, знаю.

– На месте нож, не очкуй.

Александр пропустил их мимо себя, а потом осторожно, кажется, почти не приминая травы, приблизился к незадачливым конкурентам, и обрушил свой кольт им на затылки – сначала заднему, а потом и переднему мореману. Потом подошел к палатке и прислушался: опасных звуков вроде бы не было. Ножом разрезал стенку палатки и осторожно влез в отверстие. В палатке было светло: снаружи ярко светили лампы. Александр осмотрелся, прошел к ящикам с фруктами и насыпал в ранец разных, что попалось. Лимонов взял десяток, чтобы хватило. Кинул туда же несколько разных жестянок рыбных консервов, крупную, килограмма на три, банку соленой селедки, по которой в той жизни его жена во время беременности была сама не своя. Добавил пару бутылок лёгкого вина и выскользнул наружу. Он успел изрядно удалиться от обворованного офицерского клуба, когда сзади раздался множественный крик, и замелькали лучи фонарей. Вот они сгрудились в одном месте: должно быть обнаружили оглушенных конкурентов. Вот и всё. Виновные есть, они за всё и ответят. А то, что украденного нет, значит, сообщники утащили, это уж как водится.

Совершенно верно, поиски прекратились, и Александр усмехаясь двинулся дальше. Он уже почти дошел до кромки обрыва, когда сзади раздался грубый голос:

– Эй, матрос! Что ты там украл? А ну-ка шагом марш ко мне!

– Что-о? Это кого ты, стервь мокролазная обозвал матросом? Меня? – яростно рявкнул Александр в ответ, выдергивая из кармана пистолет и готовясь к безнадёжному бою.

Но боя не случилось. Четыре тени, одна большая, остальные поменьше, резко съёжились и прыснули в разные стороны. Ясное дело: спаянная шайка мореманов решили немножко поиграть в шакалов, отобрать добычу у более мелкого воришки, но не срослось. Видимо они решили, что в темноте напоролись на офицера, вышедшего на прогулку или проверку постов, вот и удалились со всей возможной поспешностью. Бывает.

Осторожно спустившись к пещере, Александр тихонько сказал:

– Агата, это я! Смотри не подстрели!

– Входи скорее, Алекс! Что там были за крики?

– Да столкнулся я с четырьмя морячками… – и Александр стал излагать историю своего похода как настоящую охотничью историю, со всеми необходимыми подробностями, с невероятными преувеличениями и гротескными портретами встреченных неприятелей.

В целом получился рассказ о лёгком променаде перед ужином. Рассказывая, он извлекал и раскладывал на камне, служившем им столом, свою добычу. Агата внимательно слушала и смеялась в нужных местах. Когда речь дошла до последней стычки, которую она слышала собственными ушами, то и вовсе развеселилась, поверив, что вылазка была лёгкой и неопасной. Александр молол языком и с жалостью смотрел, как жена едва помыв лимон, торопливо порубила его на дольки и теперь с наслаждением жевала одну за другой. У него аж зубы зачесались от одной мысли, что можно так просто кушать кислятину.

– А селедочку я съем позже. – с вожделением глядя на банку решила Агата – Но бог с ней, я хотела спросить: когда мы дождёмся сикурса?

– О! Ты помнишь старинные военные термины? Умница! Давай посчитаем. «Царь» наверняка развил наивысшую скорость и достиг точки откуда смог воспользоваться радиосвязью дня через три. Всё-таки океан большой. Получается, это сегодня. Через ретрансляторы радиограмма тут же достигнет Петербурга. Даём день на принятие решения и отдачу приказа, всё-таки у флота очень сложное управление, и приказы спускаются не мгновенно. Потом день или два корабли будут готовить к выходу, а вот когда выйдут, то разгонятся до максимальной скорости. Какая она теперь? Кажется, двадцать-двадцать пять узлов. Расстояние от Питера до этого островка возьмём в три тысячи миль, ей-богу не помню сколько точно. А теперь считаем всё, что имеет значение, и на выходе получаем примерно двенадцать дней: три дня плюс один, плюс два, плюс шесть дней.

– Только не дней, а суток. – поправила Агата – То есть нам осталось ждать девять дней! Ох, как же немало!

– Это точно. – со всей серьёзностью поддержал Александр – Мы покроемся шерстью, одичаем, станем охотиться на мамонтов и рисовать наскальную живопись.

– Где ты тут найдёшь мамонтов? – рассмеялась Агата.

– Хм… Немножко не додумал. – согласился Александр – Но с утра непременно займусь наскальной живописью.

– Зачем?

– Вот говорят англичане нация торговцев, а мне досталась жалкая дурочка из могучего купеческого племени.

– Чем я тебе не понравилась? – рассмеялась Агата.

– Ну суди сама: вот мы разрисуем пещеру, а потом станем продавать билеты на такой шикарный аттракцион: «Всамделишная пещера, где отсиживались Павичи». Это тебе не зверь по имени Кот!

– Ох и правда! В Америке водят экскурсии в пещеру Тома Сойера и Бекки Тэтчер! Я и правда, простая дурочка.

– Только не простая, а любимая. Я прикажу укрепить берег, построить безопасные мостки, а за право попить из нашего источника велю брать по целому эскудо.

– Да-да! И однажды мы приедем сюда лично, чтобы просто обойти островок, правда?

Так они строили планы на будущее, пока не уснули.

***

Подмога пришла гораздо раньше. Два дня спустя, на рассвете Александр выглянул из пещеры умыться и увидел на розовом полотне рассветного неба многочисленные дымы.

– Агата! – тихонько позвал он – Ты хочешь взглянуть на нечто интересное?

– Что случилось, Алекс? – сонным голосом отозвалась жена.

– Не хочу тебя слишком обнадёживать, но, кажется, сикурс, сиречь отряд поддержки прибыл. Я вижу дымы как минимум пяти больших кораблей.

Агата вихрем сорвалась с ложа из травы и листьев, которые по ночам насобирал Александр, подбежала к выходу и прижалась к его спине, с надеждой глядя на горизонт. Там, едва различимые от лучей восходящего солнца, двигались две колонны кораблей: два очень больших шли одной колонной, а ещё три, поменьше, составляли вторую колонну. Сверху послышался шум голосов, кто-то командовал матросам, что пора идти на свои корабли, а те хриплыми спросонья голосами обсуждали сложившееся положение. Прошло не более часа и стали видны флаги кораблей – это действительно пришла русская эскадра.

– Ну что, мы можем собираться? – задорно спросила Агата.

– Собираться можем, но торопиться не станем. Пусть неприятели точно уйдут с острова. Вот увидим уходящие крейсера вот тогда и выберемся на свет божий.

– Да, милый, не хотелось бы попасться в последний момент.

Сборы английских моряков протянулись до шести часов вечера, всё-таки нелегко собрать кучу негодяев, почувствовавших относительную свободу. Матросов сзывали при помощи рупоров, специальные команды обходили стоянки и собирали вусмерть пьяных мореманов, а после пинками гнали их на корабли.

– И этот сброд считается лучшим флотом мира! – с брезгливым ужасом оценила Агата.

– Как сказать, милая. Самому большому флоту нужно много матросов, вот он и не брезгует сбором уголовного элемента или насильной вербовкой, помнишь Эндрю Дулиттла? Но надо отдать должное, дрессировка матросов поставлена на высшем уровне и унтеров они боятся больше чем врага и смерти.

– Ты не знаешь, что за корабли пришли нам в подмогу?

– Не уверен, плохо видно, но кажется это «Императрица Мария» и «Императрица Екатерина Великая». Если я прав, то это черноморские линкоры, но что они тут делают, ума не приложу.

Но вот из створа пещеры стали видны два британских крейсера, стремительно уходящих на северо-восток. После этого от переднего линкора в сторону острова двинулись несколько катеров, один из которых, по чистой случайности оказался как раз под пещерой, где обосновались беглецы. Офицер на носу катера не успел поднять ко рту жестяной мегафон, как Александр и Агата вышли из пещеры и приветливо помахали ему рукой.

***

Александру и Агате помогли спуститься с крутого склона и подняться на катер. В это время один их матросов подавал флажные сигналы на линкор, где на крыле мостика посверкивали линзы биноклей и зрительных труб. А когда лучи Солнца повернулись на удачный угол, засияло золото погон и орденов – непростые люди там собрались.

– Мичман Протасов Сергей Сергеевич. – представился молоденький офицер, командовавший катером – Ваши сиятельства, много наслышан и о ваших беспримерных полётах, и о изобретениях. Горд и счастлив, что могу оказать вам малую услугу.

Александр пожал руку юноше, сообщил ему, что рад знакомству, но сам почти не слышал и не видел окружающего. На него навалилось осознание, что длительное сидение в тесной ловушке немного просторнее могилы, под постоянной угрозой попадания во вражеские руки, наконец, завершилось.

Особенно тяжёлыми были последние два дня. Англичане, заглянув под каждый камушек на острове, принялись обшаривать береговой склон, а он местами весьма крут, и уходит сразу на глубину. Английское командование согнало своих матросов к берегу, и они лазали по склону, осматривая все места, где могли бы скрываться беглецы. Где-то они ползали без страховки, а где-то лазали на верёвках вверх-вниз. В двух местах были найдены ухоронки контрабандистов, и матросня тут же растащила весь табак и всё спиртное, что там находилось. Офицер, прибежавший на шум, только сплюнул и брезгливо отвернулся: и курево, и пойло были самого низкого качества, так что пусть пьют.

Участок, на котором находилось убежище Александра и Агаты, было одним из самых неудобных для осмотра. Где-то склоны были более пологими, где-то более крутыми, но именно здесь камни срывались чаще всего, да ещё Александр потратил ночь на то, чтобы расшатать все торчащие валуны. Кроме того, он затянул выход из пещеры москитной сеткой и обмазал её жидкой глиной, так что увидеть убежище можно только приблизившись вплотную.

Команда, которая на этот раз пришла осматривать склон, была настроена решительно. Только что они от фундаментов до крыш обшмонали Вила-ду-Корву, поселение на южном краю островка, и теперь некий горластый типус хвастался, как он прямо посреди двора разложил и попользовал крестьянку.

– Ладно тут загибать. – оборвал его излияния хриплый бас – Тебе ни одна баба без денег не даёт, вот и приходится силком, карманы-то вечно пустые. Ладно, не заводись, я типа смешно пошутил. Шутка юмора такая, поэл мозгляк? Кто полезет вниз? Чё замер, утырок, я вижу ты только с беззащитными бабами смелый. Чё? Не очкуешь? Ну давай, только хорошенько привязывайся.

Спустя несколько минут послышались звуки движения и шорох опускающихся камушков.

– Ничего не видишь? – спрашивали сверху.

– Голые камни, даже расщелин нету. – пыхтя и стуча зубами отвечал разведчик – Поднимайте уже, я всё осмотрел.

– Хрен ты осмотрел! Всего на десять ярдов спустился.

– Стоп! Вот уступ, я щас поправлю верёвку, пипец как яйца прижало.

В узкую щель Александр видел, как высокий и плечистый, но какой-то скособоченный матрос развязал страховочную верёвку и принялся перевязывать её по-новому. Но именно сейчас он наступил на камень, расшатанный накануне, и тот сорвался. Матрос невнятно вякнул и спиной вперёд, полетел вниз, сделал сальто, ударился головой о камень, и до воды долетела только изуродованная тушка практически без головы, оставшейся на камнях склона.

– Вот ублюдок! – сплюнул хриплый бас наверху – Со страху всё перепутал, всё сделал неправильно, вот и навернулся. Ну что парни, пошли вылавливать это дерьмо из моря. Где тут безопасный спуск?

***

Катер подошел к трапу, спущенному почти до уровня воды. На широкой парусиновой ленте красивыми буквами, стилизованными под старославянское письмо, тянулась надпись «Императрица Мария». Первым по трапу поднимался мичман, потом чета Павичей. Следом за ними матрос нёс два изрядно похудевших ранца, в которых лежали только инструменты и оружие, а продукты питания отсутствовали. Если бы не пришли наши корабли, Александру опять пришлось заниматься экспроприацией.

Мичман доложил о прибытии и отступил в сторону. Из группы офицеров выступил высокий статный адмирал, приложил ладонь к козырьку и представился:

– Адмирал Эбергард Андрей Августович. Ваши сиятельства, добро пожаловать на корабль русского императорского флота!

– Благодарю вас за спасение от смертельной опасности, господин адмирал! – сказал Александр, и голос его дрогнул – Но право слово, мы не чаяли увидеть вас так скоро! По нашим расчётам выходило, что ждать ещё не менее недели.

– Счастливое стечение обстоятельств. – улыбнулся адмирал – Мы совершали переход из Севастополя в Либаву, когда получили радиограмму от капитана парохода «Царь» о том, что вам пришлось скрываться на маленьком острове. Разумеется, я направил радиограмму в Главный Морской штаб, с просьбой разрешить оказать вам помощь. Очень быстро пришел ответ, им оказался именной приказ его императорского величества, который предписывал нам со всей возможной скоростью выдвигаться к острову Корву, и вызволять верноподданных империи. Я взял самые быстроходные корабли отряда, и вот мы здесь. Добро пожаловать, ваши сиятельства, будьте нашими гостями.

Почётных гостей проводили в выделенную им каюту, отделанную и оборудованную по высшему разряду. Первая комната была оборудовано под кабинет. Ореховый паркет, палисандровые панели на стенах, великолепная мебель. Во второй комнате оказалась спальня. Шёлковые обои, двуспальная кровать, застеленная батистовым бельём необыкновенной красоты. Вишенкой на торте – беломраморная сантехника в просторной ванной комнате.

– Неплохо живут адмиралы! – присвистнул от восторга Александр, узрев такое великолепие.

– Не адмиралы, а адмиральские гости. – поправила его Агата, демонстрируя лучшую осведомлённость в современных жизненных реалиях – Сам понимаешь, на линкорах кого попало не возят.

– Но мы-то люди скромные.

– Скромные, несомненно. Настолько что русский император ради нас гоняет целую эскадру.

– Да, тут я крепко не додумал. – покаялся Александр.

– Меня беспокоит действительно серьёзная проблема, милый.

– Какая же?

– Сейчас я наконец-то отмоюсь, и стану нестерпимо чистенькой. И?

– Что и?

– Болван! Во что я переоденусь? Из всей одежды у меня только сафари, которое я не снимала неделю. Вернее снимала, но лишь для того чтобы обтереться мокрым полотенцем.

– Признаю себя болваном, и спасибо, что не применила более подходящие слова. Иди принимай ванну, а я тем временем решу твою проблему.

– Нашу проблему. Ты такой же грязный и дурно пахнущий, как и я.

Выйдя в коридор Александр обратился к первому попавшемуся офицеру:

– Простите, могу я задать вопрос?

– Сколько угодно, ваше сиятельство! Разрешите представиться, лейтенант Касатонов Илья Федотьевич.

– Благодарю, Илья Федотьевич. Вы не могли бы подсказать, кто на вашем корабле занимается одеждой?

– Одеждой? Зачем… Ах, да понимаю! Извольте следовать за мной, я вас проведу к коллежскому секретарю Корнелию Петровичу Вожину.

Корнелий Иванович оказался сухощавым, необычайно энергичным мужчиной предпенсионного возраста. Он мгновенно вник в суть проблемы и тут же предложил решение:

– Ваши сиятельства сейчас в положении лиц потерпевших кораблекрушение, и обычные правила этикета на вас не распространяются. Собственно говоря, я уже получил указание от его высокопревосходительства и перед вашим приходом размышлял о том, что смогу предложить высокородной даме и вам.

– Ну не знаю, может быть, у вас найдётся подменка второго срока службы. – подкинул вариант Александр.

– Нет-нет, милсдарь! И вы не оборванцы какие, чтобы вас во второй срок обряжать, и флагман Черноморского флота не нищими населён. – с возмущением отверг его предложение интендант.

Он встал, распахнул створки преогромного шкафа и провел рукой по одежде, висящей на вешалках.

– Дамского белья у нас в заводе нет, уж простите великодушно. Но вот банный халат, на мой взгляд, он подойдёт вашей супруге.

На стол лег мужской халат, по размерам подходящий Агате. Сверху лёг второй халат, большего размера.

– А вот извольте оценить пижамы. Хм… Тапочки у меня имеются… да, в этом ящике.

Корнелий Иванович бурча, словно он разговаривает сам с собой, обходил шкафы своей обширной кладовой, и выкладывал на стол всё новые и новые вещи. Наконец, добрался и до верхней одежды.

– С вами, ваше сиятельство нет ни малейших сложностей. У меня имеется преотличный костюм вашего размера. Но что делать с её сиятельством? Разве что она не чужда театральным эффектам, а?

– Что вы имеете в виду?

– Эх, милсдарь! Имеется у меня полная парадная форма гардемарина, причём брюки вполне подойдут её сиятельству. Прежний хозяин был несколько широк в области ватерлинии.

– А это отличная идея! – обрадовался Александр – Моя супруга обожает подобные эскапады.

К ужину чета Павичей вышла в морской форме без знаков различия. Агата выглядела настолько обворожительно, что даже адмирал Эбергард, закоренелый холостяк, наговорил ей тьму комплиментов.

После ужина офицеры попросили Агату исполнить для них несколько песен, и она не стала отказываться. Аккомпанируя себе на рояле, она стала петь:

Синее море, только море за кормой,

Синее море и далёк он, путь домой

Там за туманами, мутными, рваными,

Там за туманами берег наш родной

Слушатели ожидали в меру легкомысленной лирической песни, а тут им выдали прекрасную вещь на вечную морскую тему, которую в будущем будет приятно исполнить и в одиночку и хором в кругу друзей.

И мы вернёмся, мы, конечно же, дойдём,

И улыбнёмся, и детей к груди прижмём

Там за туманами, мутными, рваными,

Там за туманами песню допоём.[3]

Гром аплодисментов был наградой, и Агата запела следующую песню. Александр в это время беседовал с командующим:

– Андрей Августович, просветите меня, каким образом вы оказались в таком удачном для нас месте? Право, я изнываю от любопытства.

– После фактического разрыва отношений с Британией, и сближения с Германией, Берлин предложил вариант нашего примирения с Турцией. Мы отказываемся от притязаний на Босфор и Дарданеллы, а они гарантируют нам беспрепятственный проход через Проливы. Боевые корабли нашего флота могут спокойно проходить проливы, разве что для спокойствия осман, нужно уведомлять о желании войти в Чёрное море. О выходе предупреждать не надо.

– Совершенно правильная договоренность. – кивнул Александр.

– Учитывая это, наша корабельная группировка на Чёрном море оказалась совершенно избыточной. Против кого там воевать? Вот и было принято решение вывести все современные корабли на Балтику, а на Чёрном море оставить старые, тихоходные но весьма мощные как по вооружению, так и по защите корабли.

– Понимаю! При необходимости их можно вывести для защиты Дарданелльского пролива от поползновений англичан или французов.

– А вы недурно разбираетесь в наших делах! – улыбнулся адмирал.

– Совсем не так хорошо как следует, но стараюсь. Я хотел спросить: вы начали строить авианосцы для Черноморского флота?

– О, да! Авианосную программу мы начали одновременно с балтийцами, и на Чёрном море имеются два авианосца по полсотни самолётов «Ласточка» и по пять «Агат» в морском исполнении. Спущены на воду, но ещё не введены в состав флота ещё три авианосца.

– А как с этим родом флота у наших врагов?

– К сожалению лучше, чем у нас. Англия и Франция на голову превосходят Россию по своей промышленной мощи.

– Хм… Ладно, Андрей Августович, я буду думать, что мы можем выставить в противовес усилиям лукавых островитян.

– В любое удобное для вас время я соберу доверенных офицеров своего штаба, и мы обсудим ваши предложения, Александр Вениаминович.

[1] «У короля много» (King has a lot) — английская поговорка, которая, по легенде, использовалась на британском флоте при виде гибели корабля

[2] Аллюзия к пьесе Бернарда Шоу «Пигмалион».

[3]А втор текста Александр Шаганов.

Глава 15. Новые выстрелы бесконечной войны

Черноморские корабли, не участвующие в спасательной операции, «Императрица Мария» сотоварищи нагнала в двухстах милях от Бретонского полуострова, недалеко от входа в пролив Ла-Манш. Здесь, в Бискайском заливе, сталкиваются тёплый Гольфстрим, несущий свои воды на север и холодное Канарское течение, идущее на юг, и потому тут всегда ветрено. Штормит почти постоянно, впрочем, большим кораблям это не опасно.

Пользуясь любезным разрешением адмирала, Александр с Агатой обошли весь линкор. Они осмотрели всё что можно, даже полюбовались на огромный снаряд главного калибра, который им специально извлекли из погреба. Правда, Александр увидел среди прочих надписей на боку снаряда слово ИНЕРТ, но не стал ничего говорить, а когда фотографировались рядом, то заслонил неправильное слово рукой.

Наконец дошли и до мостика, где готовились к встрече с основными силами. Гостям выделили два места рядом с откидным столиком, на который вестовой поставил две чашки чая. Следом подошел знакомый офицер, Александр тут же его вспомнил: мичман Протасов. Агата тоже узнала его и обрадовалась:

– Добрый день, Сергей Сергеевич. – сказала она – Нас сопровождал Николай Фридрихович, но его неожиданно позвали, сказали дело неотложное. Теперь вы будете нам помогать?

– Добрый день, ваши сиятельства, я действительно буду вас сопровождать дальше.

– Очень приятно. А теперь скажите: отряд кораблей из четырёх колонн, прямо по курсу перед нами. Они наши?

– Совершенно верно. Правая колонна состоит из трёх тяжёлых крейсеров. Вам перечислить их названия?

– Благодарю, не надо.

– Вторая колонна состоит из семи средних и лёгких крейсеров, а в третьей восемь эскадренных миноносцев. В четвёртой колонне суда обеспечения: госпитальное, танкеры и ремонтные мастерские

– А вон те корабли, что идут на горизонте. Кто они?

– Я вижу шесть английских линкоров. Дальше движутся более лёгкие корабли, но за горизонтом их не видно.

– Для чего они вышли? Надо полагать, предстоит бой?

– Вряд ли. Думаю, что уничтожить нашу эскадру было бы заманчиво для них, но в этом случае подтянулись бы и другие наши неприятели, французы и итальянцы, но их мы не наблюдаем. Во-вторых, такие приготовления почти невозможно скрыть, и нас бы предупредили радиограммой.

– Но для чего-то они вышли в море, не так ли?

– Может быть, готовят какую-то провокацию, может быть просто хотят продемонстрировать мускулы. Вы же понимаете, что тут кроме ясной и чёткой военной логики, замешаны политические соображения.

– Согласна. Политические соображения не всегда поддаются логическому анализу. Кроме того, я не специалист, но мне кажется, что если бы хотели напасть, постарались бы напасть раньше, пока мы не соединились.

– Совершенно верно, ваше сиятельство.

Александр слушая их, подумал, что есть вероятность того, что англичане взяли на себя функцию загонщиков, а впереди русскую эскадру ожидает засада французского флота, и если в Атлантике простор для бегства, то из коридора Ла-Манша добыча никуда не денется. А Агата и Сергей Сергеевич продолжали перебирать варианты:

– Нападать без объявления войны низко.

– Это верно, но кто мешает вражеским послам вручить совместную ноту об объявлении войны именно в эту минуту? Формально война ещё не началась, до первого выстрела ещё немало. Кстати, Сергей Сергеевич, сколько осталось до первого выстрела, если они решились воевать?

– Не менее трёх-пяти часов.

Со стрел, установленных на передних башнях русских линкоров, взлетели гидропланы на базе «Ласточки». Александр видел суету у башни, но не придал её значения, а оказалось, что моряки не теряют бдительность и организовали разведку. Корабли увеличили скорость, суда обеспечения выдвинулись вперёд, а тяжёлые артиллерийские корабли стали выстраиваться в другом порядке: линкоры и тяжёлые крейсера пропустили более лёгких собратьев вперёд, а эсминцы вообще ушли в авангард построения. Александр сообразил, что их задача прикрывать собой невооружённые суда.

Дымы британской эскадры стали гуще, удлинились и легли ближе к поверхности – неприятель тоже увеличил скорость.

– Как было бы хорошо набросать им под нос мин, да побольше. – вздохнул Александр.

– Недурная мысль. – кивнул мичман – С вашего позволения, доложу старшему минному офицеру.

Он отошел к группе офицеров штаба и на ухо что-то сказал одному из них. Вместе они отошли в сторонку, обсудили, и довольный Протасов вернулся к собеседникам.

– План принят к исполнению. – сказал он – С первым неприятельским выстрелом, мы превратим Ла-Манш в консоме со стальными клёцками.

– Только постарайтесь сделать это незаметно. – сказала Агата.

Прошло около часа, и вернулись разведывательные самолёты. Они сбросили на флагман стальные цилиндры, снабженные яркими лентами и теперь кружились рядом. Адмирал Эбергард прочитал доставленные ему сообщения и громко сказал:

– Господа, события разворачиваются по наихудшему сценарию изо всех, которые мы разбирали. Впереди нас ожидают два французских линкора и три тяжёлых крейсера. Хм… А почему так мало? Как бы то ни было, мы принимаем бой! Прошу всех перейти в боевую рубку!

Офицеры на мостике выглядели воодушевлёнными, они не боялись боя, а наоборот, жаждали сразиться со старинными врагами. Мичман повернулся к подопечным:

– Простите великодушно, ваши сиятельства, но вам следует вернуться в каюту, а мне следует приступить к обязанностям по своему заведованию.

Спорить бессмысленно и глупо, к тому же, совсем не хочется мешать людям, занятым серьёзным делом.

– Если не секрет, Сергей Сергеевич, а каковы ваши обязанности?

– По боевому расписанию я состою в дивизионе борьбы за живучесть.

В каюте было темно: матросы снаружи закрыли иллюминаторы броневыми щитками. Повернув выключатель, Александр осмотрелся и с досадой сказал:

– Хуже нет во время серьёзных дел сидеть взаперти. Но делать нечего, может, хотя бы перекусим?

Он достал из холодильника контейнер с бутербродами, кувшин яблочного сока, взял сразу парочку и стал сосредоточенно жевать. Смолотили содержимое контейнера и Агата решительно сказала:

– Пойду-ка я в кают-компанию.

– Зачем?

– Там по боевому расписанию разворачивают хирургию. Как думаешь, врачам пригодится лишняя пара рук?

– Без сомнения. Иди милая, тем более что оказывать первую помощь ты умеешь хорошо.

– А ты?

– А я схожу, посмотрю на зенитные установки. Очень я боюсь воздушного налёта.

Зенитные установки, не предусмотренные первоначальным проектом, теперь, приказом адмирала, были натыканы везде, где только позволяло место, причём на всех кораблях русской эскадры.

Пока не было стрельбы, Александр огляделся. Англичане постепенно настигали, на мачтах их кораблей трепыхались какие-то флажки. Сигналы передавались и при помощи ратьеров. Наконец над англичанами вспухли белые дымы, и вскоре вокруг в море встали султаны взрывов. Русские корабли ответили. Они стали поворачивать один за другим, чтобы повернуться бортом к врагу, и дать возможность стрелять всем орудиям главного калибра. Англичане повторили маневр русских, и теперь эскадры шли зигзагом, поворачиваясь к неприятелю то одним, то другим боком. Иногда на вражеских кораблях вспухали огромные огненные облака, быстро обращающиеся в дымы, это наши снаряды попадали куда следует. Но чаще снаряды падали мимо. Но вот справа, от английского берега показалось целое облако горизонтальных чёрточек – так зрение восприняло самолёты. Через некоторое время залаяли пушки, и перед приближающимися воздушными хищниками стали вспыхивать ватные шарики шрапнельных взрывов. Это зенитки открыли заградительный огонь.

Бум-м! Бубум! – раздалось сзади, И снова – Бубум!

Александр оглянулся, у головного английского линкора встали два огромных султана взрыва. Такой же султан опадал у третьего от начала строя дредноута.

– Ура! – грянули моряки, а унтер, стоявший рядом, пояснил – Это наши гостинчики нашли супостатов. Молодцы, минёры!

Он не договорил, и со стороны англичан донёсся ещё один взрыв, а мгновение спустя ещё более мощный. Потрясённый Александр увидел, что во втором ряду английских кораблей раскололся пополам и начал заваливаться в пучину крупный корабль, чем-то ему знакомый. Он повернулся за пояснениями к унтеру.

– А это, ваше сиятельство, систершип вашего приятеля «Индомитебла», Инвинсибл» оказался невезучим, и мина подорвалась как раз напротив порохового погреба. Короче, отбегался паскуда.

В это время до русских кораблей долетели английские самолёты и сбросили бомбы. В «Императрицу Марию» попаданий не было, но пулемётная строчка стеганула по зенитной установке, расположенной на площадке у второй дымовой трубы. Весь расчёт повалился на решетчатый пол площадки. Александр бросился наверх по железной лестнице и во мгновение ока оказался там. Следом за ним поднялись матросы, которые принялись осматривать раненых, накладывать им повязки и уносить вниз. Александр, тем временем, осмотрел прекрасно знакомую ему зенитную установку: счетверёнку Максим. «Полярная звезда» производила станки для этих установок, и Александр не раз испытывал их на полигонах своих заводов.

Он подкрутил винты настройки и стал ловить в круговой прицел надвигающиеся самолёты второй волны и для себя отметил, что нужно производить коллиматорные прицелы. Внутренний голос, принадлежащий Шолто Тавишу, скомандовал «Пора!», и он нажал на гашетку. Попал удачно: головной самолёт перевернулся и отвесно повалился вниз. По второму самолёту промазал, а вот третий вспух огненным облаком – это взорвалась бомба, подвешенная под крылом. Её осколками зацепило ещё один самолёт, и тот беспорядочно закувыркался.

– Молодца, васьсиясь! – восторженно завопил матрос – Только дай я ленты поправлю!

Он поправил завернувшуюся ленту и прицепил к болтающимся хвостам почти использованных брезентовых лент новые из ловко подставленных ящиков.

– Готово, васьсиясь!

– Вовремя! – заорал Александр, и нажал на гашетку. Очередной самолёт, копия гражданской «Агаты», приспособленная для бомбометания, повалился вниз. Резко довернул установку и влепил длинную очередь по кабине бомбардировщика, уже сбросившего свой груз. Они видел, как клюнул носом вражеский самолёт, а потом мир померк.

***

Александр открыл глаза и увидел над собой огромную красную Луну. «Лунное затмение» - подумал он. Хотел было подняться, но сил не хватило, зато достало на то, чтобы приподнять голову и осмотреться. Он находился в заросшем мелколесьем овраге, лежал на стандартных носилках. Рядом с ним, укрывшись флотской офицерской шинелью, спала Агата, а чуть в сторонке сидели два офицера и о чём-то тихонько беседовали. Один из них обернулся, увидел, что Александр очнулся и подошел.

– Доброй ночи, Сергей Сергеевич! Где мы и что со мной?

– Доброй ночи, Ваше сиятельство. Мы находимся во Франции, верстах в десяти от Шербура. Вы контужены.

– Долго я был в беспамятстве?

– Двое суток.

– Как мы тут оказались?

– Прямым попаданием снаряда главного калибра разбило рулевые машины, и адмирал Эбергард принял решение задержать англичан. Раненых сгрузили в катера и отправили в сторону берега. Адмирал лично дал приказание мне и Корнелию Петровичу уходить вместе с ранеными но те после высадки пойдут в плен, а вас он приказал вынесли, чтобы не достались неприятелю, потому что вы слишком роскошный приз. Пища и медикаменты у нас имеются, деньги тоже есть, его высокопревосходительство щедро выдал из кассы эскадры, а пока мы пережидаем. Выбрали тихое место среди болот, пока никто не появлялся.

– Что с «Императрицей Марией»?

– Героически погибла. – мичман широко перекрестился – Но задержала эскадру британцев. Артиллеристы стреляли до самого последнего момента, а когда на тонущий линкор попытались высадить абордажников, взорвали погреба, и взяли с собой линкор типа «Айрон Дюк». Благодаря героям остальной отряд ушел. Мы с берега видели, что преследование было прекращено.

– Почему?

– Мы выгрузили в залив все имеющиеся мины, и семь британских кораблей разных классов получили тяжелейшие повреждения. Один вообще раскололся и утонул.

– Я видел эту радостную картину. – улыбнулся Александр.

***

С боку набок он впервые смог повернуться через два дня. Сесть смог через четыре дня, а встал на седьмой день. По-хорошему, ему бы следовало соблюдать строжайший постельный режим, не зря в таких случаях врачи не позволяют пациенту вставать с кровати, да ещё стараются держать его в состоянии сна. Дело тут не в том, что человек не способен подняться и совершать какую-то работу, а в том, что последствия такой поспешности дадут знать о себе нескоро, но весьма решительно. Через пару десятков лет все эти шевеления, приседы вставания и более энергичные действия вернутся жестокими болями в позвоночнике и суставах. Забарахлит сердце, засбоят почки и кишечник – организм сложен, и контузии очень нехорошо влияют на его системы. Но Александру деваться некуда. Французские контрразведчики не пальцем деланы, они непременно взяли в оборот врачей и матросов, спасшихся с «Императрицы Марии», а потом и раненых, пришедших в себя. Нет, никто не станет применять жёсткие меры при допросах: война только началась, и ожесточение не стало нормой, но кто-то может проболтаться. Ну что тут такого сказать, что на их шлюпках были женщина, офицер и военный чиновник, которые сразу послу высадки ушли в сторону, унося на носилках князя, за которым они мотались аж на Азорские острова. А может в откровенности пустятся за деньги и обещание французского гражданства. Человек слаб, и другие люди умело пользуются этим. Сразу после появления даже смутных сведений вступает в дело необоримая махина государства: на железнодорожных станциях и остановках общественного транспорта появятся фотографии с их именами и описаниями. Возможно, фотографий русских военных моряков и не будет, но Александр и Агата Павичи давным-давно примелькались в прессе. Кстати пресса от столичных изданий до местных листков опубликуют их имена и портреты. С одной стороны это ужасно плохо, а с другой – это ясный сигнал нашим дипломатам и разведчикам, что такие важные люди ещё не попались в недобрые лапы.

Об этом и шло совещание в неприметном овраге на возвышенности посреди большого болота. Сеял мелкий противный дождик, облака цеплялись за вершины деревьев, но в хижине, построенной в шесть рук – только Александр не участвовал в строительстве – было довольно уютно. Потрескивали дрова в очаге, сложенном из брусков дёрна и обмазанных изнутри глиной. Над очагом устроен вытяжной короб из расколотых на пласты осиновых брёвен, так что дым не докучал людям.

Корнелий Петрович оказался неплохим строителем. Сергей Сергеевич, как ни странно для офицера, умел держать в руках плотницкий топор, а Агата за последние годы нахваталась такое количество полезных навыков, что и на стройке не подкачала. Они даже изладили примитивные кровати из жердей, застелив их лапником.

Теперь все четверо сидели возле кривоватого стола и раскидывали мыслью туда-сюда на общую тему: как бы им выбраться из Франции. Очевидным представлялся путь в Бельгию и Германию. Но до Италии, Испании и Швейцарии расстояние ровно такое же. Через Швейцарию можно попасть в Австро-Венгрию, а через Италию в Албанию или сразу в Турцию. Из Испании можно вернуться прямо в Россию, пароходное сообщение имеется. Что они там себе не купят самолёта? Заманчиво выглядел путь через Англию, но излишне рискованно: если французов можно подкупить, то англичане и деньги возьмут, и тут же настучат куда положено. Такой уж народец англичане – их несколько веков дрессировали в собачьей верности властям. Хотя если добраться до Ирландии то… Ничего не выйдет. Там британских агентов как бацилл на помойной крысе. Да и слишком рискованно соваться к морю: всем рыбакам розданы ориентировки на Павичей. Совершенно очевидно, что всех без исключения контрабандистов вызывали в береговую охрану и помахивая кулаком у носа, предупредили о том, что вывозить чужаков очень плохая идея. А кому-то и рыло начистили для лучшего понимания. Так что остаётся только сухопутный маршрут.

– Я хотел предложить разделиться с тем, чтобы выбираться самостоятельно. – излагал свою точку зрения Корнелий Петрович – Однако поразмыслив понял, что это неверно. Мы с Сергеем Сергеевичем отлично владеем французским языком, но всё равно нас выдаст акцент. Вы с супругой, – он отвесил поклон Александру – очень известные люди, и непременно будете опознаны. В молодости мне довелось немного послужить в разведке, но… Ладно, речь не о том. Я предлагаю план отдающий бульварным романом, но… В общем, я изложу, а вы решайте. Будем исходить из того, что ищут четырёх: трёх мужчин и одну женщину. Главными в группе являются мужчина и женщина, впрочем, женщина признает главенство мужчины. Все четверо – люди общества, двое так вовсе известные богачи.

– Так-так-так! – потянула воспрявшая духом Агата.

– С вашего позволения я продолжу. Когда мы с Сергеем Сергеевичем ходили на разведку, обнаружили, что у фермера, живущего в пяти верстах от сего места, имеется грузовичок. К властям он не лоялен.

– С чего вы так решили? – удивился Сергей Сергеевич.

– Вы разве не видели, как к воротам подъезжал мотоцикл с ажанами?

– Да, было такое.

– А какие жесты показывал фермер, когда ажаны уехали?

– Чёрт возьми, ведь это верно! Я-то подумал, что он так делает их живости характера.

– Мысль такая: Агата Григорьевна станет фермершей средних лет, Сергей Сергеевич её сыном, а я и Александр Вениаминович – наемными работниками. Самое главное – прорваться из Нижней Нормандии в Центр, а лучше в Иль-де Франс, поскольку в провинции слишком многие знают друг друга. Из центрального региона открыты многие пути, но Германию я бы не рассматривал, поскольку это решение слишком очевидно. Не стал бы рваться в русское посольство и иные учреждения, по понятной причине.

– Великолепно! – отозвалась Агата – Но как загримироваться?

– У нас есть перекись водорода, ею можно обесцветить волосы. Сергею Сергеевичу тоже следует это сделать.

– Хорошо, я сумею это сделать. Но как быть с одеждой, лицом и руками? Просто не умываться?

– Есть более действенный способ: смазать лицо и руки жиром. После этого хорошенько пропылиться, а потом умыться холодной водой без мыла. Процедуру придётся повторить несколько раз. Особо обращу внимание на траур под ногтями, его следует неукоснительно поддерживать, а чистые руки наоборот немедленно выдадут нас. И обувь. Обувь должна быть не то чтобы грязной, но пыльной и неухоженной.

– Бр-р-р – поёжилась Агата – Ради дела я это стерплю, но будет тяжело.

– Есть ещё одна вещь. – сказал Сергей Сергеевич – Осанка. Не забываем сутулиться и не глядим в глаза, особенно важным господам, черни это невместно.

***

Маленький грузовичок неторопливо катил по дорогам Франции. Сергей Сергеевич сидел за рулём, Агата была рядом с ним. В кузове, загруженном сеном, был устроен тайник: тюки выложены в виде стенок, а чтобы они на рассыпались, в них забиты деревянные колья, и этот крепёж оказался довольно прочным. На жердях устроили крышу, а для входа оставили проход сбоку: выдернул тюк, и пожалуй в довольно уютное пространство, благоухающее сухими травами.

Покупка грузовичка прошла без сучка и задоринки, хотя фермер, назвавшийся Николя Шляпоном, мгновенно опознал их как русских моряков. Хмуро глядя на пришельцев он буркнул:

– Входите господа, не нужно, чтобы кто-то увидел вас здесь.

В доме, сложенном из дикого камня под двускатной земляной крышей, имелась комната и кухня. Хозяин предложил им присесть, встал у печи, и, скрестив руки на груди, заговорил:

– Господа русские, я вас узнал. Да, трудно вас не узнать в военной-то форме. Выдавать вас не стану, у меня свои счёты с властями, но и помогать вам даже не подумаю. Покормлю, но отдыхать не пущу.

– Не беспокойтесь месье Николя. – заговорил Александр – Как вы относитесь к властям мы увидели третьего дня, потому и обратились. А помочь вы нам сможете безо всякого риска для себя, и даже с изрядной прибылью.

– О! Это интересно, месье Павич!

– Мы видели, что у вас есть грузовик «Моран», мы не ошиблись?

– Не ошиблись.

– Такой грузовик в России стоит две с половиной тысячи рублей. Я произвожу подобные машины, цены знаю. Вы получите тройную цену, двадцать тысяч франков, плюс тысячу франков за сено, которым мы загрузим грузовик и ещё две тысячи франков за одежду, чтобы мы могли сменить облик. Завтра с утра вы отправитесь в полицию и подадите заявление, что ваш грузовик угнан. Только не прячьте честно заработанные деньги дома, потому что возможен обыск. Кроме того: подождите пару месяцев, прежде чем начнёте их тратить, иначе вас очень быстро раскроют.

– По рукам! – решительно заявил Николя Шляпон – Одежду я вам дам. Осталась от покойной жены, да и мои наряды, что носил в молодости лежат в сундуке.

Взять тюкованное сено Николя предложил сам, сам же показал как легко и просто можно устроить убежище в кузове. В карте он не разбирался, но на память называл населённые пункты, через которые по просёлочным и второстепенным дорогам можно ехать в обход Парижа к Марселю. Сергей Сергеевич аккуратно наносил на карту эти сведения, особо отмечая места, где можно получить бензин и машинное масло.

И вот они, объезжая крупные населённые пункты и большие перекрёстки, контролируемые полицией, миновали Париж. Несколько раз они встречали посты полиции, но фермерский грузовичок, воняющий свиным навозам (специально подновляли обмазку каждое утро) они пропускали мимо без осмотра.

Очередной поворот вывел грузовик к обширному открытому пространству, и Александр, выглядывающий через узкую щель из убежища, палкой застучал по кабине грузовика. Мичман вылез, попинал переднее колесо, описал заднее и вполголоса спросил:

– Что случилось, Александр Вениаминович?

– Сергей Сергеевич, похоже, что наша проблема скоро разрешится.

– Каким же образом?

– Взгляните на рекламный плакат впереди слева.

– Гм… Как-то не обратил внимание. «Лётная школа Мелун-Вилароче. Обучение пилотов одно и двухмоторных самолётов. Удостоверения по форме Бреве. Сертификаты повышения квалификации. Переучивание на пилота гидросамолёта». Боже мой, ваше сиятельство! Это же так просто и очевидно… После того как вы подсказали.

– Ерунда. Просто вы заняты вождением, вот у вас и не нашлось времени придумать. Сейчас найдите стоянку у ближайшей гостиницы и снимите скромный номер на четверых, а мы пока посидим в убежище.

– Разрешите исполнять?

– Да, будьте любезны.

Следующий день Александр и Агата сидели в маленьком номере гостиницы, бились с тараканами и клопами, атакующими буквально со всех сторон. Сергей Сергеевич и Корнелий Петрович для начала обзавелись приличными костюмами, и, выдавая себя за фабрикантов из Седана, договорились о покупке «Жозефины», лицензионной копии «Агаты».

Ранним утром четвёрка пришла на аэродром, своим ключом открыла дверь самолёта и стала проводить предполётную подготовку. Сергей Сергеевич сходил в диспетчерскую и взял полётный лист с отметками разрешения полёта Мелун-Вилароче – Штутгарт, с промежуточной дозаправкой.

Александр привычно занял место первого пилота, Агата села во второе кресло, моряки заняли места в пассажирском салоне.

– Ну, с богом! От винта! – сказал Александр и запустил двигатель.

Самолёт тронулся со стоянки, и вдруг Агата тронула Александра за локоть:

– Смотри, нас всё-таки искали и нашли!

От диспетчерской вышки к самолёту бежали два офицера в чёрных мундирах с аксельбантами в несколько рядов и голубых брюках с жёлтыми лампасами. У одного слетела чёрная кепи с синим верхом, но он не стал её поднимать, всё размахивал одной рукой, а другой тянул из кобуры большой револьвер.

– Нет, ребята, нынче я с вами общаться не хочу. Как-нибудь в другой раз. – пробормотал Александр и дал газ.

Самолёт пробежал по взлётной полосе, а жандармы принялись палить вслед, хотя понятно, что это почти бесполезное дело – попасть можно только случайно.

– Куда направим стопы свои? – спросил Александр, поворачиваясь к Агате, и только тут заметил, что она с потрясенным видом уставилась куда-то вперёд – Что случилось, моя хорошая?

– Посмотри сюда. – Агата провела рукой по длинному разрезу на коже шлемофона – И посмотри сюда – она ткнула рукой в дюралевый переплет лобового стекла, на котором виднелась дырка, заткнутая пулей.

– Господи, в тебя чуть не попали!

– Воистину «чуть». Кажется, в спинке сиденья есть такой же подарок, я почувствовала удар.

– Сама цела?

– На самой ни царапинки.

– Слава всевышнему. Агата, я лечу в Германию, просто потому что она ближе всего. Если удастся там просто заправиться, держим курс в Россию, а если возникнут сложности, прорываемся в любое русское представительство.

– Поддерживаю. Но у нас есть маленькая трудность: полётных карт купить не удалось, единственная карта имеется у Сергея Сергеевича.

– Кстати, позови его, мне нужна его карта.

Александр поднялся на высоту три километра, где маловероятен обстрел зенитными средствами и откуда хорошо видно, не появились ли преследователи, но пока было спокойно. Да, война началась, но нока кругом царила мирная расслабленность, ведь не только обывателям, но и генералам ещё неясно кто и на чьей стороне будет воевать. Скажем, вот этот гражданский самолёт, что без уведомления летит в сторону то ли вражеской, то ли союзнической страны. Вот командир зенитной батареи выполнит довоенное распоряжение и обстреляет нарушителя границы. А ну как попадёт? А не приведи судьба, в самолёте находится кто-то знатный и влиятельный? Или того хуже, ты поломаешь операцию дипломатов, разведчиков или каких-нибудь вельможных интриганов? Поэтому когда самолёт оказывался в зоне ответственности очередного подразделения, её командир начинал по телефону выяснять у вышестоящего командования – что же делать. А пока шли переговоры, «Агата благополучно пролетала мимо.

Первую посадку совершили в Кобленце, и заправились там под пробку. Местные полицейские, случившиеся на аэродроме, никаких лишних вопросов не задавали, только проверили документы, да попросили автограф. Александр тут же в киоске купил три номера красочного журнала с их фотографией на первой странице и рассказом о морском сражении, и о том, что Павичей ловит вся полиция Франции. Номера журнала с автографом он подарил двум полицейским и киоскеру, потом сел в самолёт и отправился дальше. Пришлось дозаправляться в Галле и Лодзи, а потом пошла территория империи, и все вздохнули спокойно.

Сидя в ресторане, где четвёрка впервые за долгое время кушала полный обед, провели короткое голосование:

– Отсюда примерно одинаковое расстояние до Москвы и Петербурга. – сказал Александр – Выбирайте, куда мы отправимся, друзья мои.

– И я выбираю Петербург. – сказал мичман – Считаю, что доклад очевидца об обстоятельствах гибели «Императрицы Марии» важен для флотского командования.

– Я тоже выбираю Петербург. – кивнул военный чиновник – Мне доверена огромная сумма, её следует вернуть в кассу флота и дать отчёт об израсходованных средствах.

– Я выбираю Петербург. – решила Агата – Мы должны сделать всеподданнейший доклад о прошедшем времени и событиях.

– Присоединяюсь к общему мнению. Все причины чрезвычайно веские, от себя лишь добавлю, что мне следует выполнить обещание, данное адмиралу Эбергарду, а необходимые производства имеются именно в Петербурге.

***

«Жозефина» не «Агата» и уж тем более не рекордный самолёт ручной сборки, вылизанный десятками инженеров и мастеровых высшей квалификации. Левый мотор застучал не долетая до Луги, но ещё тянул, поэтому решили продолжать полёт. Но у Сиверской обрезало правый мотор, так что выхода не осталось, Александр стал искать место посадки, и нашел его недалеко от вокзала на широкой дороге. Правый мотор, до сих пор кашлявший и издававший хрипы, выпустил струю густого дыма и заглох. Александр привычно потянулся к кнопке пуска огнетушителя, но только тут увидел, что такого блока на пульте вовсе нет. Может быть, включение системы пожаротушения производится с другого места, а может легкомысленные и жадные лягушатники эту систему вовсе не устанавливали в целях экономии.

– Агата, оглянись, нет ли в самолёте огнетушителя. – попросил он.

Жена не стала задавать глупых вопросов, а просто стала искать нужный прибор, и он нашелся в стенном шкафчике.

Самолёт покатился по дороге, ещё во время пробежки Александр открыл аварийный люк и выбрался на крыло. Крышка капота отстегнулась легко, а оттуда пыхнуло пламя и клубы дыма. Первый огнетушитель опростался быстро и без видимого результата, но Сергей Сергеевич подавал второй, а сам стал поливать аварийный мотор из третьего. Общими усилиями пожар потушили. Тут подошел полицейский, приложил ладонь к козырьку и слегка поклонился:

– Добро пожаловать на родину, ваше сиятельство. Позвольте представиться, вокзальный надзиратель, младший унтер Пантелеймон Горошков. Какие будут указания?

– Очень приятно, господин младший унтер. Организуйте охрану самолёта и уведомите начальство о нашем прилёте. Нам нужно как можно быстрее добраться в Петербург.

– Сие нетрудно, ваше сиятельство. Ближайший поезд на Петербург будет через… – он глянул на вокзальные часы – Через двенадцать минут.

– Так и поступим. Мы уезжаем на поезде. Где тут касса?

– Извольте взглянуть, справа от входа.

***

На Варшавском вокзале их встречали. На платформе у двери в вагон стояли три офицера: два в гвардейских мундирах, капитаны, и лейтенант моряк.

– Добро пожаловать на родину! – повторил капитан слова вокзального надзирателя, офицеры отдали честь и представились

– Рад видеть вас, господа! – улыбнулся Александр и протянул руку для рукопожатия – Прошу прощения за вопрос, у нас есть время привести себя в порядок, или нас требуют немедленно?

– Его величество желает вас видеть незамедлительно. – с извинительными интонациями сказал капитан Рождественский.

– Что же, желание императора закон для верноподданного. – решил Александр – Надеюсь, моряки едут с нами? Поверьте, нам есть что рассказать его величеству о сих достойных офицерах.

– Прямых указаний не было, пусть будет по-вашему. – кивнул капитан – Благоволите проследовать в автомобиль.

Три машины рванули по набережной на высокой скорости, при этом держа минимальную дистанцию.

– Алекс, обрати внимание на возросший профессионализм шофферов. – сказала Агата – Ой, да ты дремлешь! Ну отдохни, милый.

В кабинет императора вошли вчетвером, а Иван вышел им навстречу:

– Чрезвычайно рад вашему возвращению, Агата Георгиевна, Александр Вениаминович. Господин Вожин, поздравляю вас титулярным советником. За мужество, верность и проявленные высокие достоинства жалую вам орден святого Владимира четвёртой степени с мечами. И прошу рассмотреть возможность перехода с морской службы в мою свиту.

Вожин покачнулся. Он извёлся от тревоги, что будет с ним за потраченные деньги – купить подержанный грузовик за тройную цену нового это типичная растрата. А покупка за двойную цену самолёта, который, к тому же, не долетел куда надо? Начальству ведь не объяснишь, что во вражеском тылу совсем другой порядок ценообразования. И вдруг император жалует новый чин, боевой орден, тем самым признавая все траты оправданными. А император повернулся к мичману:

– Поздравляю вас лейтенантом и жалую орден святого Владимира четвёртой степени с мечами. А сейчас, господа, прошу присаживаться к столу, я желаю из первых уст услышать рассказ о гибели линкора «Императрица Мария». Начнём с младшего по возрасту.

Но случилась маленькая, зато очень приятная заминка: вошел адъютант с подносом, поставил его перед императором и тот встал. Встали и гости.

– Титулярный советник Вожин, благоволите получить погоны нового чина, знак ордена святого Владимира и выписку из именного указа о награждении и чек на денежную премию.

Вожин двумя руками принял подарок, и отрапортовал:

– Служу престолу и Отечеству.

Император вручил награды лейтенанту, а потом напомнил:

– Я слушаю вас, Сергей Сергеевич! Какие события привели к гибели линкора?

– Так получилось, ваше императорское величество, что завязку боя я увидел на мостике «Императрицы Марии». Мне поручили сопровождать их сиятельств на корабле, и в то время, когда английская эскадра перекрыла нам путь из Ла-Манша, я объяснял им устройство этой части боевого корабля.

– Вы подтверждаете, что агрессивные маневры, ведущие к боевому столкновению, англичане предприняли прежде, чем было объявлено о начале войны?

– Так точно, ваше императорское величество! Между манёвром блокирования и первыми сигналами английской эскадры прошло не менее четырёх часов.

– Отлично, продолжайте, Сергей Сергеевич.

– Должен сказать, что присутствующий здесь князь Павич высказал предположение, что можно выставить морские мины на пути английской эскадры, и я немедленно доложил об этом начальнику минной службы, капитану второго ранга Аверину. Он с воодушевлением принял предложение и тут же доложил о нем адмиралу Эбергарду.

– Так. Инициатором выступил князь Павич, а вы проявили мудрость и мужество, предложив вышестоящему штабу. – задумчиво сказал император – Между тем, именно это решение переломило ход сражения в нашу пользу. Благодаря ему эскадра прорвалась через пролив, пусть и ценой потери флагмана. Покойный адмирал был большим знатоком минного дела и возможно благодаря вашей подсказке применил его как наступательное оружие. Да, Сергей Сергеевич, вам причитается ещё одна награда, причём за победу в тяжёлом, почти безнадёжном сражении.

– Ваше…

– Молчите, старший лейтенант! Вы же видели, что англичане устроили для нас предпосылку к очередной позорной Цусиме со сдачей кораблей русского флота, а что получилось?

– Извините великодушно ваше императорское величество, но мы уходили звериными тропами и не имеем сведения об итогах сражения.

– В таком случае, я с удовольствием вам расскажу. «Екатерина Великая» и три тяжёлых крейсера получили тяжёлые повреждения, но сохранили боеспособность и сумели оторваться от англичан. Потом они с боем прорвались мимо французов, жестоко избив два их линкора и утопив линейный крейсер. Итак по потерям: размен линкора на линкор, но при этом у них утоплены ещё три тяжёлых крейсера, два линкора избита так, что будут ремонтироваться не менее года, а то и двух, подорвались, и скорее всего будут списаны два крейсера второго ранга, а у нас все корабли кроме героической «Императрицы Марии» прошли через Кильский канал и встали там на ремонт. Германия обещает ввести их в строй не позднее чем через восемь месяцев.

– Англичане наверняка воют о подлом применении минного оружия? – предположил Александр.

– Совершенно верно! В ответ мы в своей и подконтрольной нам прессе опубликовали подробнейший отчёт, полученный от командира черноморского отряда вице-адмирала Покровского Андрея Георгиевича, с приложением схем всех эволюций. Однако мы не дослушали старшего лейтенанта. Говорите, Сергей Сергеевич.

– Я командовал своей группой дивизиона борьбы за живучесть, когда меня вызвал адмирал и приказал вместе с титулярным советником Вожиным обеспечить эвакуацию в Россию князя Павича, чем мы немедленно и занялись.

– Линкор к тому времени был повреждён, не так ли?

– Так точно. Основная и аварийная рулевые машины были уничтожены, судя по всему, повреждён правый винт. Откровенно говоря, у линкора не было шансов даже просто уйти по прямой. С берега мы отчётливо видели, что «Императрица Мария» высыпала оставшиеся мины на пути англичан. Дело в том, что мы везли с собой большое количество заградительных мин, и вот их, почти не глядя, поскольку не было времени, только приведя к бою, выгрузили за борт. Да, уточню: для маскировки этих работ, между третьей и четвёртой башнями натянули брезент.

– Изрядная хитрость. – одобрил император.

– И последнее, ваше величество. Англичане собирали своих из воды, а в наших моряков, пытающихся спастись, стреляли из винтовок и револьверов. Я это видел собственными глазами.

– Я тоже это видела, и готова присягнуть перед судом. – сказала Агата.

– Хорошо же! – прорычал император – Клянусь, я выясню имена этих подонков, и они будут повешены. Также будут повешены офицеры, отдавшие преступный приказ, и командующий эскадрой.

Глава 16. Дровишки для военного костра

– Реакция европейской прессы на неожиданное начало войны понятна и естественна. – сказал Александр – Скажите, Платон Сергеевич, какова реакция в североамериканских медиа?

Слушая доклад пресс-секретаря «Полярной звезды», он делая пометки в блокноте

– Простите?

– Ах да, этот термин применяется ещё не слишком широко. Медиа это совокупность всех средств убеждения, от газет и книг до кино, театра, даже дешёвых лубков и ярмарочных клоунад.

– Благодарю за уточнение, действительно очень ёмкое определение. Да-с. Что до прессы североамериканского материка, то её настрой по отношению к России балансирует от резко негативного в Канаде и городов контролируемых сторонниками Англии, до восторженного в южных штатах и Мексике. Отмечу, что большая часть Североамериканских штатов относится к нам исключительно лояльно, и по всеобщему убеждению, это заслуга ваша и вашей супруги.

– Значит, мы не зря старались. Но в чём конкретно это выражается?

– Начнём с того, что в Лос-Анджелесе была создана Американская киноакадемия, которая объявила о объявила об учреждении ежегодной премии за лучший фильм по нескольким номинациям. Кроме того раз в пять лет будет вручаться премия за выдающийся вклад в киноискусство.

– Да, я подкинул такую идею. Больше того, сказал нужным людям, чтобы они проспонсировали этот проект.

– Ага! Формально вы там совершенно не при чём? Так это просто великолепно!

– Что, идея выстрелила?

– Ещё как! Документально-игровой фильм «Искатели приключений» собрал две трети премий по многим номинациям, и он первым номером включен в список претендентов на Оскара, который будет вручаться раз в десять лет.

– Недурно.

– Ещё бы! В главных ролях русские подданные, по происхождению американцы. Именно так о вас с Агатой пишут в прессе. Крайне выигрышно в фильме представлены русский цесаревич и японская принцесса, причём оба показали как высочайший класс актёрской игры, так и величайшие личные качества. Верите ли, основная масса американцев прониклась у ним величайшей симпатией. Вся Америка мечтает увидеть на киноэкранах свадьбу их императорских высочеств. Ваши друзья, Бертрам и Присцилла Кавендиш британцы, но они подложили Англии преогромную свинью. Супруги созвали пресс-конференцию, на которой выступили с совместным заявлением, что часть британских лордов и финансистов ведут собственную политическую игру на грани прямой измены, и в качестве примера привели вашу неудачную карьеру в Англии. В результате Британия потеряла выдающегося изобретателя и организатора производства. Попытку вашего захвата на Азорских островах и нападение на русскую эскадру они представили как этапы единого замысла заговорщиков. При этом они всячески выгораживают царствующую семью, утверждая, что король и его ближайшее окружение и знать не знают о сути происходящего.

– Это они правильно. Королю нужно оставить простор для маневра, по крайней мере, дать возможность сохранить лицо. Заодно и для себя ребята оставили зазор для манёвра. Мудро. Но продолжайте, Платон Сергеевич.

– Семья президента Вильсона и все его соратники целиком и полностью стоят за вас. Даже не упоминая таких полезных для репутации фильма и прессы, где они выглядят великолепно, вы вдохнули второе дыхание в американскую промышленность, создав там две новейших отрасли. Я имею в виду собственно авиастроение и тесно связанное с нею производство алюминиевых сплавов. А уж какой толчок вы дали американскому станкостроению, заказав там десятки заводов, и не пересказать. Ваш вклад в Америку оценивается в несколько десятков миллиардов долларов.

– Что имеется в виду под этой гигантской суммой?

– Тут и прямые вложения, и косвенные, когда для исполнения ваших заказов открываются новые производства. Такие цепочки и просчитаны.

– Понимаю.

– Между тем чета Кавендишей озвучила и другую цифру: расставшись с вами, Британия потеряла несколько миллиардов фунтов стерлингов.

– А, понимаю! Бертрам выстрелил дуплетом: предъявил выгоду американцев и убытки англичан, причём совершенно неважно, реальные это цифры или они высосаны из пальца, в любом случае больно ударят по Британии.

– Миссис Дороти Дженкс выпустила роман о ваших поисках затерянных городов, и он разошелся в Америке и Европе общим тиражом в два миллиона экземпляров.

– Господи, когда она успела?

– Всё просто и при этом необычайно сложно. Книгу принялись печатать около пятидесяти издательств по всему миру, и выпускать в виде книжек по одной-две главы.

– Позвольте, а перевод?

– В том-то и дело, что Дороти наняла невесть сколько переводчиков, и они трудятся как негры на плантации. Правда, никто не жалуется, поскольку работа отлично оплачена. Миссис Дженкс объявила, что готовит большое иллюстрированное издание в трёх томах, причём в него войдёт много ранее не опубликованных материалов как художественного, так и документального свойства.

– Превосходно. Я срезу понял, что у девочки большое будущее. Но что пишут о морском сражении?

– И здесь всё отлично. Совместными усилиями дипломатов и журналистов англичане и французы выставлены сущими дикарями. Причём неизвестно с чьей подачи, стало модно говорить, что эти деятели не только подлые, но и неимоверно глупые, раз не могут воспользоваться плодами собственного коварства. Огромное влияние на общественное сознание оказал короткий документальный фильм, в котором британский и французский послы пришли к императору Ивану Седьмому с нотой об объявлении войны.

– Ого! Так эту идею не забросили?

– Не знаю, о чём вы говорите, но дело происходило так: зная о цели визита, послов долго держали в приёмной. А когда они вошли, император заявил, что о подлом и ничем не спровоцированном начале войны он знает по сообщениям из нескольких источников и попытка задним числом легитимировать низость, выглядит смехотворно. Во Франции этот фильм почти открыто крутят в кинотеатрах, а полицейские делают вид, что не знают о происходящем. Островитяне намного жёстче контролируют свой средний класс и плебс, там подобные шалости просто невозможны. В Британию мы доставляем листовки с описанием сути происходящего на арендованных у Германии цеппелинах и рассеиваем их над крупными городами. Надо сказать, сообщение о реальных потерях английского флота вызвали на острове невероятный шок. Англичане не ожидали, что после позора Русско-Японской войны наш флот покажет профессионализм, стойкость и величайшее самопожертвование.

– Англичане не пытаются сбивать цеппелины?

– Попытки имеются, но весьма жалкие. Дело в том, что немецкие дирижабли летают на высоте семь километров, а английские самолёты могут подняться не выше шести. Уже произошло несколько катастроф, в том числе и с гибелью пилотов, когда они, подчиняясь приказу, рисковали подняться выше, чем позволяют возможности самолётов.

– А как же начало сухопутной войны?

– Пока довольно вяло. Англичане начали переброску во Францию своих войск, но прекратили. Дело в том, что пролив просто усеян минами, и большой пароход, на котором находился артиллерийский полк с новейшим вооружением, взорвался и утонул с такой скоростью, что спаслось всего несколько человек. Сейчас все силы англичан и французов брошены на траление опасных вод. Более того: в Ла-Манше полностью закрыто судоходство, и сотни кораблей стоят в портах, не смея высунуть нос оттуда.

***

Следующий ход сделанный Александром был скомбинирован в духе либеральной пропаганды конца двадцатого – начала двадцать первого века. Флотская разведка нашла и доставила из Шербурга местного фотографа, который своими глазами видел, как англичане расстреливали в воде русских моряков.

– Месье Мандевиль, рад вас приветствовать!

Александр встретил в дверях своего кабинета крепкого мужчину средних лет, пожал ему руку и пригласил за стол.

– Могу ли я предположить, что вы являетесь потомком аристократического рода? – начал разговор Александр – Ваша фамилия, насколько я понимаю, восходит ко временам раннего Средневековья, не так ли?

– Весьма приятно иметь дело с тонким знатоком истории! – отозвался собеседник – Мои предки действительно имели обширные владения в Нормандии и Бретани. Они участвовали в походе Вильгельма-Бастарда, в Крестовых походах, в других славных делах. Но время безжалостно, и слишком многое было утрачено моим родом, в том числе, владения, а взамен осталась память.

– Меня осведомили, многоуважаемый месье Мандевиль, что вы собственными глазами видели, как подлые англичане расстреливали пытающихся спастись моряков с линкора «Императрица Мария».

– Да, ваше сиятельство, я видел это, и моё сердце до сих пор обливается кровью.

– Расскажите, как всё это происходило?

– В тот день я собирался сделать несколько художественных пейзажных фотографий на пленэре, но услышал артиллерийскую стрельбу и изменил намерение. Вышел на берег и стал наблюдать как русская эскадра, пропустив вперёд слабые корабли, прикрывала их собой, а британцы преследовали их подобно многочисленной стае злобных гиен. Я от начала до конца видел жертвенный бой русского флагмана и отвратительную резню, после её гибели. В процессе я делал снимки, но вряд ли на них можно рассмотреть что-то существенное. Увы, расстояние было слишком велико. Потом ко мне подошли господа из жандармерии, предъявили свои документы и конфисковали фотоаппарат, а с ним – все фотоматериалы.

– Но картину убийств вы видели. Каким образом?

– У меня с собой была зрительная труба.

– У вас были стеклянные кассеты?

– Совершенно верно, ваше сиятельство.

– Разве вы не пользуетесь фотоплёнкой производства «Полярной звезды»?

– К величайшему сожалению, я не накопил денег на подобный фотоаппарат. Увы, ваше сиятельство, он мне не по карману.

– А если бы у вас был плёночный фотоаппарат с хорошей оптикой, вы бы стали снимать на нём?

– Вне всяких сомнений! Аппарат со стеклянными кассетами имеет свои достоинства. Скажем, для некоторых видов художественной съёмки он предпочтительнее. Но для той цели, о которой вы сказали, плёночный фотоаппарат неизмеримо лучше.

– Вообразим ситуацию, месье де Мандевиль. – сказал Александр и выложил на стол фотоаппарат с мощным телескопическим объективом – Допустим, у вас в тот день были бы ваш фотоаппарат со стеклянными пластинами и этот, с плёнкой, то, как бы вы поступили в таком случае?

– Разумеется, я бы вёл съёмку на оба аппарата. На свой открыто, а на этот – тайно. И когда ажаны стали бы меня грабить, а иначе их действия я назвать не могу, отдал бы тот аппарат, а этот бы скрыл.

– Весьма разумно, месье де Мандевиль.

Французский фотограф на несколько минут задумался, а потом его озарило. Едва не подпрыгнув на месте он горячо заговорил:

– Ваше сиятельство, как вы отнеситесь к идее восстановить те фотографические снимки?

– Что вы имеете в виду?

– Довольно простую вещь, ваше сиятельство. Мы в точности воссоздадим ситуацию военного преступления, какой её видели жители Шербурга, и я сфотографирую её. Любой очевидец событий того дня, которому предъявят фотокарточку, подтвердит что всё было именно так.

– Но, месье де Мандевиль, не обвинят ли вас в подлоге?

– В таком случае я потребую распечатать снимки с изъятых у меня кассет, и все увидят то же самое, только отвратительного качества. Из-за расстояния, а не из-за неумения, прошу это учесть!

– Заманчиво, месье де Мандевиль, очень заманчиво. Как же конкретно вы организуете эту тонкую работу?

– Довольно просто. Вы подберёте несколько десятков не болтливых мужчин, переоденете их в английскую военную форму. Двое-трое из них станет стрелять из револьверов и винтовок в плавающих людей. Фотографии английских кораблей я наложу, и всё будет так, как оно было в реальности.

– Ну что же, месье де Мандевиль, ваш план представляется весьма ценным. Да! Именно так мы и поступим!

***

Совещание директората «Полярной звезды» проходило в новом здании, построенном на окраине дальнего пригорода Петербурга, Автово.

Надо сказать, здание было непростое, а рекордное: после полугода тщательной подготовки, завоза и раскладывания в должном порядке строительных материалов, тренировки строителей, десятиэтажное здание в стиле модерн было построено за трое суток. Вокруг строительной площадки специально были устроены трибуны для зрителей, где чистой публике подавали лёгкую закуску и прохладительные напитки, в частности Пина Коладу, стремительно взлетевшую на пик популярности в этом сезоне. А после такой эффектной демонстрации технических возможностей, таланта и профессионализма, портфель заказов строительного отделения «Полярной звезды» вырос неимоверно, и пришлось срочно нанимать дополнительных работников.

И вот здесь проводится большое совещание руководящего состава фирмы. Зал большой – на триста мест, причём каждое место оборудовано наушниками и микрофоном. Имеется киноэкран, который разворачивается в считанные минуты и превосходная, для этого времени, аудиосистема, динамики которой установлены по периметру зала. Перед заседанием даже провели небольшое занятие, как правильно пользоваться оборудованием зала.

– Господа, очень рад видеть вас в этом зале. Не со всеми я лично знаком, но это не беда: когда появится возможность, объеду все подразделения компании, чтобы точно знать положение дел на местах. Не стану затягивать вступление, сразу перейду к главному, а главное для нас, как и для всей страны, это начавшаяся война. Очевидно, что первым очевидным следствием для всей промышленности станет рост цен на сырьё, особенно привозное. Таким же постоянно дорожающим дефицитом станут огромный перечень сталей и сплавов, ранее получаемый из Франции и Англии. Наверняка вырастут цены на шведские стали просто потому, что чухонцы не упустят возможность продемонстрировать нам свою нелюбовь. Отсюда следует несколько выводов, самый очевидный из которых – следует развивать собственную металлургическую базу. Нам нужно создать собственные сплавы, и желательно, на основе отечественного сырья. Второе соображение также касается основ производства. Сейчас я говорю о станкостроении. Отраслей промышленности много, но я сажу о двух отраслях станкостроения: общее и химическое. Мы должны усиленно развивать химическую промышленность во всём её многообразии.

Александр выпил воды их стакана и продолжил:

– Война это в первую очередь оружие, снаряжение и продовольствие. Начну с последнего, с продовольствия. Вот уже три года мы с вами заготавливали продукты питания, и делали это очень успешно. По данным, что имеются у меня, накопленного хватит десяти миллионам человек в течение трёх лет. Да, господа, война продлится примерно столько, и в прифронтовой зоне, которую придётся содержат вместе с армией, по предварительным прикидкам такое население. Теперь перейду к оружию. Мы производим боевые, транспортные и пассажирские самолёты, в том числе и узкоспециализированные, такие как морские палубные торпедоносцы или дальние разведчики. Грузовики, тягачи различного назначения, мотоциклы, специальная техника, например, ремонтно-эвакуационные и восстановительные комплексы, понтонные парки. Мне довелось применить в бою счетверенную зенитную установку в корабельном исполнении, и знаете ли, довольно успешно. Конструкторам уже дана задача создать башенную зенитную установку, в которой расчёт будет находиться в броневой капсуле ниже стрелковой установки. Замечу, что когда откроются боевые действия, группы конструкторов будут направлены в сухопутные части, авиационные полки и боевые корабли. Дело добровольное, но все должны знать, что те, кто уклонился от военной командировки, не будет иметь роста в нашей корпорации.

Александры на этот раз выпил стакан сока и взялся за микрофон:

– Последнее, и при этом, крайне важное сообщение, господа. Во время беседы с Его Императорским Величеством я затронул тему мобилизации. Спешу сообщить, что рабочие, начиная с третьего разряда, мобилизации не подлежат. Разумеется, пока они работают на предприятии и их лояльность не подвергается сомнению. Впрочем, если работник выразит желание пойти на войну, препятствий ему чинить не велено, но использовать такого ценного специалиста следует в частях технического обеспечения, например, ремонта техники и вооружения. По итогам боевых операций эти военнослужащие также будут награждаться. Со своей стороны мы должны сформировать передвижные ремонтные подразделения для обслуживания техники… Хотел сказать нашего производства, но скажу по другому: всей военной техники, стоящей на вооружении. Состав подразделений будет сменным, и в боевых действиях они участвовать не будет. Теперь об инженерно-техническом персонале. Государь счёл за благо также использовать его исключительно на технических должностях, впрочем, с присвоением воинских званий. В боевые части эти офицеры будут переводиться исключительно по личной просьбе, поскольку в качестве инженеров они много ценнее чем в качестве строевых офицеров. Теперь прошу задавать вопросы.

В третьем ряду встал высокий дородный мужчина.

– Терентьев Ростислав Пахомович, экономист. Я заключил контракт и приступил к работе не более месяца назад, и не успел так сказать, проникнуться духом нового для себя сообщества. В своей речи ваше сиятельство сказали о многом, кроме прибыли. Я много раз бывал на подобных совещаниях, там всегда обсуждались вопросы повышения доходов, а вы об этом не сказали ни слова. Прошу разъяснений.

– Ростислав Пахомович, открою нашу маленькую тайну. Я и сотрудники «Полярной звезды» рассматриваем нашу компанию как составную часть государства Российского. Соответственно, поставки в вооруженные силы идут по минимальным ценам. Но при этом мы тщательно следим, чтобы нашу продукцию не начали перепродавать ради получения личных доходов. В десятке случаев, выявленных нами, военная прокуратура проводила расследование. В результате вылетели со службы пять генералов, несколько десятков старших офицеров и три или пять младших офицеров. Вы же знаете, что обычно воруют высшие, а наказывают младших исполнителей, которые зачастую и не знают о сути аферы. Мы перевернули систему, и теперь с нами стараются не связываться. Что до доходов, то мы их многократно компенсируем во внешней торговле. Вы, наверное, в курсе, что в империи начался процесс национализации крупного промышленного производства, вот мы и подаём пример правильного ведения дел в системе государственного регулирования.

***

Пресс-конференция, которую провёл художник-фотограф Грегуар Мандевиль, прогремела во всём мире. Приглашения были разосланы во все значимые информационные агентства, где была заявлена тема: «Демонстрация фотографий морского боя в проливе Ла-Манш. Пояснения дает автор».

В зал, рассчитанный на пятьсот зрителей, набилось почти семьсот человек. На сцене за небольшим столиком в кресле сидит сам Мандевиль, рядом с ним развернут очень большой – три на пять метров – экран.

– Дамы и господа, мадам и месье, леди и джентльмены. Для начала представлюсь: я Грегуар де Мандевиль, житель французского города Шербург. Моим основным занятием, если не считать мелкую должность в муниципалитете, является фотография. Я делаю фотографические картины моего родного города и природы родной Нормандии. Мои друзья помогли мне издать мои работы, и на выходе каждый желающий получит альбом. Впрочем, речь идёт о том, ради чего мы тут собрались, о фотографиях морского боя, произошедшего на моих глазах.

– Почему вы решили предъявить свои фотографии в России, а не на своей родине, во Франции? – с места выкрикнул толстяк в клетчатом костюме.

– Об этом я расскажу чуть позже, а пока выслушайте хронологию событий. Не возражаете, месье?

Возражающих не нашлось

– Отлично, я продолжу. В тот знаменательный день у меня был выходной, и я отправился сделать несколько фотоснимков на пленэре. Когда раздалась пушечная стрельба, я, вместе со множеством горожан отправился на горку, которую мы между собой называем «смотровая вышка». Расстояние, конечно же, было очень велико, но у меня с собой была зрительная труба и ещё кое-какая аппаратура. Мы все видели, как русские линкоры и тяжёлые крейсера пропустили вперёд невооружённые суда и слабые корабли, среди которых били эскадренные миноносцы и лёгкие крейсера. Тяжёлые корабли прикрывали собой уязвимых собратьев, а англичане, превосходя численно в четыре раза, не могли прорвать их строя. Море кипело от падения огромных снарядов, иногда они с грохотом взрывались на русских кораблях, и уверяю, мадам и месье, каждое попадание мы, французы, воспринимали как выстрелы в собственное сердце! Не знаю почему, но батареи крепости Шербург огня не вела, этот факт я отмечу с особой гордостью. Значит, мои соотечественники-канониры осознавали кто в этом бою правая сторона и не желали соучаствовать в подлости. Когда корабли приблизились, мы видели, как ближе к корме русского линкора почти одновременно встали огромные дымы взрывов. Вскоре на его мачты взлетели какие-то флаги. Я понимаю, что это сигналы, но я не моряк и незнаком со сводом русской флажной азбуки. Остальные корабли, продолжая стрелять стали удаляться, а линейный корабль «Императрица Мария» встал поперёк пути шакальей стаи англичан. Этот этап боя продолжался недолго: с малого расстояния, практически в упор англичане расстреляли «Императрицу», но тут в их рядах стали происходить множественные взрывы – это стали срабатывать мины, которые героические русские набросали перед проклятыми лимонниками. К «Императрице Марии» подошел линкор, выглядящий намного больше неё, и стал высаживать своих людей. И тут русские моряки взорвали свой корабль! Герои предпочли смерть позору плена! На англичанине, насколько я понимаю, сдетонировали боеприпасы в пороховом погребе, и два морских гиганта ушли в морскую пучину одновременно. А потом мы стали свидетелями гнусного преступления: англичане стали собирать из воды своих моряков и при этом они стреляли из винтовок и револьверов в русских, пытающихся спастись.

– Это низкая ложь! – вскочил клетчатый толстяк.

– Именно для демонстрации своей правды я пригласил вас, господа. – парировал Мандевиль – Потерпите минутку! Как уже не раз говорилось, я вёл фотографическую съёмку. При мне было семнадцать стеклянных пластин для фотоаппарата «Ротонда». А кроме того, у меня был пленочный фотоаппарат «Зенит» с телескопическим объективом. К сожалению, у меня при себе было всего две кассеты по двадцать четыре кадра, и я со всем старанием использовал все фотоматериалы. Отлично понимая, что произойдёт дальше, я открыто снимал «Ротондой». «Зенитом» же я снимал тайно, скрываясь под накидкой «Ротонды». Вы уже догадались, мадам и месье, мои предосторожности оказались не лишними. Вскоре ко мне подошли три чина жандармерии, и, предъявив документы, изъяли мою «Ротонду» и все отснятые фотопластины. О «Зените» они не знали, поэтому я его сохранил. Здесь я должен отметить, что жандармы вели себя предельно корректно, и не будь у них прямого приказа, они не стали бы отнимать у меня приборы. А теперь, мадам и месье, внимание на экран.

На экране, сменяя друг друга стали возникать картины морского боя, снятого с береговой возвышенности. Из-за большого расстояния очертания кораблей были видны плохо, и это подтвердил сам Мандевиль:

– Прошу прощения, мадам и месье, но расстояние чрезмерно велико. Лучшие мои снимки были сделаны с расстояния не менее льё, что слишком много даже для телескопического объектива.

Некоторые фотографии оказались неудачны, на них виднелись лишь смутные силуэты посреди туманных пятен.

– Перед вами результат съёмок во время взрыва, дающего огромные облака плотного дыма. – пояснял фотограф.

Наконец дошли до снимков, на которых виднелись несколько гребных шлюпок. В одну из них смутно различимые матросы поднимали безвольное тело. Ещё две шлюпки гребли чуть в стороне. На стоящей несколько наискосок шлюпке, смутно различимый человек протянул руку, в которой угадывался револьвер. На другой лодке стояли два человека, целясь куда-то в воду из винтовок. Детали на снимках были почти неразличимы, но зрителям и предъявленного было довольно. Сначала возник лёгкий шум, быстро переросший в грозный рёв. Давешний клетчатый господин вскочил было, но соседи мгновенно вытащили его в проход между рядами и принялись пинать на полу. К месту происшествия пробежали полицейские и с трудом отбили его у разошедшейся публики.

Александр и Агата наблюдали за происходящим с балкона, задрапированного плотными занавесями.

– Всё невероятно реалистично. – сказала Агата – Как вам удалось проделать эту невероятную работу?

– В кораблестроительном институте имеется макетная мастерская. Значительная часть заслуги принадлежит им. Ну и месье Мандевиль сам по себе великолепный фотохудожник. Он по памяти выстроил мизансцены и сфотографировал их.

– А сцены расстрела?

– И эти сцены тоже. Его императорское величество открытым письмом, опубликованным в прессе, потребовал у президента Франции изъять у жандармерии Шербурга фотоматериалы, изъятые у Мандевиля и проявить их.

– Понимаю, лягушатника поставили в безвыходную ситуацию.

– Именно так.

***

Расширенное заседание руководителей военного и военно-морского ведомств, проходившее в высочайшем присутствии, шло своим чередом. Обсуждались вопросы подготовки к предстоящей войне, которая для России будет не на европейском театре военных действий, а в Центральной Азии и на Дальнем Востоке. На трибуне находился глава военного ведомства, Николай Николаевич Юденич.

– Фронт от Бельгии до Италии в надёжных руках. Германия и Австро-Венгрия имеют мощные армии. Правда, армия Австро-Венгрии, вследствие внутреннего государственного неустройства и национальных противоречий, демонстрирует весьма низкую боеготовность. Это обстоятельство, до некоторой степени, нивелируется тем, что ей будет противостоять Италия, чья армия находится в гораздо худшем состоянии. – Николай Николаевич говорил неторопливо, размеренно, будто читал лекцию в военной академии – Здесь мы сталкиваемся с удивительным противоречием: Италия весьма развита в индустриальном отношении, её армия и флот вооружены исключительно отечественными образцами, превосходными как в части их проектирования, так и производства. Но в то же время армия и флот этой державы слабы именно в моральном и профессиональном отношении. Генералы, адмиралы и офицеры, за редким исключением, не знают своего дела и при этом весьма подвержены малодушию. Я искренне считаю удачей для нас то, что Италия примкнула к Антанте, а не к нам. Сербия, Черногория и Албания, подпертые Австрией и Турцией, вполне способны организовать и поддерживать на должном уровне береговую оборону. Большего от них ждать не стоит. Румыния и Болгария, по предварительной договоренности, будут поставлять свои войска объединенному русско-германскому командованию. Болгары и румыны будут в составе подразделений не более роты, так как это единственный способ не использовать старших офицеров и генералов этих стран. Поверьте, нам таковые субъекты не нужны совершенно, из-за их необычайно низкого профессионализма. А в составе русских и германских полков, под командованием дельных командиров, их солдаты и младшие офицеры способны принести пользу. Черноморские проливы в зоне ответственности Турции, мы со своей стороны подкрепим оборону Черноморским флотом. Вопрос о десантной операции для захвата Суэцкого канала сейчас в стадии планирования, но в любом случае англичане не смогут им воспользоваться. Я имею в виду то обстоятельство, что даже в случае невозможности захвата канала, мы засыплем его минами. Теперь переходим на юг Евразии. Персию, которую некоторое время назад мы стали делить с англичанами, решено восстановить. Сейчас мы помогаем персам выдворить британцев со своей территории. По линии министерства иностранных дел, полиции, жандармов и военного ведомства России, второй год проводятся мероприятия по укреплению власти персидского шаха. Созданы собственные вооруженные силы Персии, пока в составе шести дивизий пехоты, двух кавалерийских дивизий, двух бронекавалерийских дивизий и смешанной авиационной дивизии. Кроме того создана бригада военной полиции по типу жандармов, для поддержания порядка в тылу войск.

Юденич прервался, выпил стакан воды и продолжил:

– От границы Ирана до Тянь-Шаня имеется обширное пространство, где расположен Афганистан. При всей кажущейся уязвимости этой страны, не могущей похвастаться ни многочисленным населением, ни развитым хозяйством, ни сколько-нибудь серьёзной армией, все попытки захватить её заканчивались провалом. Объясняется сие достаточно просто: обширные гористые пространства с редким населением трудно держать под надёжным контролем. Если угодно, приведу аналогию: мы десятки лет пытаемся усмирить горцев на Северном Кавказе, но до сих пор не достигли полного успеха. Крупные организованные силы, как к примеру, совсем недавно колониальные войска Британии, без особого труда захватывают власть в стране, но территорию в полном объёме контролировать не могут. Вспомним, что все сражения англичане выиграли, но в результате им всё равно пришлось уйти. Я много раз слышал выражение: «Кто владеет Афганистаном, тот владеет Азией». Спешу вас уведомить, что с военной точки зрения, по крайней мере, на современном уровне, взятие Афганистана под полный контроль невозможно. Исходя их этого понимания, мы будем вести линию на поддержку всех племенных вождей, в войне против англичан. Афганистан и примыкающий к нему Пуштунистан нам не нужны, пусть они в будущем занимаются сами собой. А на современном этапе они помогут нам в войне с Британией, которая планирует наступление в нашу Среднюю Азию силами полуторамиллионной армии, которую уже набрали, вооружили и в настоящее время усиленно тренируют. При этом англичане сформировали ещё две такие же армии, одна из которых будет действовать через Синьцзян и Уйгурию, в направлении Алтая с его крайне важной горнозаводской промышленностью, а вторая станет угрожать Монголии, нашему Забайкалью и Дальнему Востоку. Нам предстоит тяжелейшая война, в которой наш противник будет иметь значительное преимущество за счёт более короткого плеча подвоза военных материалов по суше. Морские перевозки для него весьма облегчены, так как у Англии, её колоний и союзников имеется многочисленный грузовой флот. Из трёх планируемых армий, трудности со снабжением будет иметь только синьцзянская группировка, поскольку пути через Тибет необычайно трудны, а дороги в обход очень длинны.

Юденич обвёл собрание тяжёлым, несколько исподлобья взглядом, и завершил свою речь:

– На наше счастье, промышленность Российской империи наконец-то вышла на приличный уровень производства, нам теперь не грозит снарядный и патронный голод. Но у армии имеется другой голод и он огромен. Я имею в виду кадровый голод. Нам недостаточно младших офицеров. Впрочем, это преодолимые трудности и в будущее я смотрю с осторожным оптимизмом.

Были и другие выступления, дополняющие картину новыми штрихами и красками, но, в сущности, Александру всё было понятно и так. Четыре с половиной миллиона вражеских солдат в начале войны – это очень много. Русская армия имеет преимущество в вооружении и в техническом отношении. Но главное преимущество – в качестве бойцов: всё-таки туземные солдаты не умеют и не хотят воевать как белые.

Уже после совещания он столкнулся в коридоре с Юденичем и императором, которые шли по коридору в окружении генералов и старших офицеров.

– Хорошо, что мы встретились! – улыбнулся Иван Седьмой – Следуйте за нами, Александр Вениаминович.

В кабинете расселись у стола совещаний, во главе стола, как положено, император, который приветливо кивнул Александру, скромно севшему в низу стола:

– Как хотите, князь Павич, вам спрятаться никак не удастся. Благоволите подойти к карте и изложить ваши соображения о предстоящей войне. Господа собрание, его сиятельство способен дать совет, который может быть и не станет волшебной палочкой, но откроет новые грани происходящего.

Александр вышел к стене, на которой как раз убрали карту Европы, а вместо неё повесили физическую карту Евразии.

– Ваше величество, господа, прошу отметить, что я не обладаю военным образованием, а потому мои рассуждения будут базироваться на других отраслях знания. Начну с того, что армии, которые готовятся противостоять нам, невероятно многочисленны. Но нам придётся добавить к ним не менее одного-двух миллионов солдат и офицеров, которые англичане привезут из своих колоний – Канады, Австралии, ЮАР, Новой Зеландии. Добавим к ним неизвестную пока по численности, но не менее чем двухмиллионную китайскую армию. То есть, в общей сложности неприятелей будет не менее восьми с половиной миллионов. Очевидно, вся наша армия, даже после полной мобилизации, не наберёт такой численности.

Участники совещания смотрели внимательно и серьёзно.

– Исходя из этого, предлагаю создать прочную оборону, базирующуюся на сети полковых опорных пунктов. Собственно говоря, нам следует с самого начала перевести войну в позиционную фазу, когда противнику придётся прогрызать нашу линию обороны для того, чтобы обнаружить за ней следующую, за ней следующую и так далее. А в это время в их тылу будут резвиться наши казаки, черкесы, чеченцы и кто угодно ещё.

– Черкесы и чеченцы? – удивился кто-то из генералов.

– Почему нет? Предложить горцам возможность получить хорошие наделы в Синьцзяне или в Желтороссии за службу на правах казачьего войска. Думаю, многие отзовутся. Однако я продолжу. Оборону следует насытить пулеметами и артиллерией. Три вида пехотных пулемётов мы, я имею в виду «Полярную звезду», уже производим. Это среднекалиберный пулемёт калибром десять миллиметров, станковый пулемёт винтовочного калибра и ручной пулемёт также винтовочного калибра. Для взламывания вражеской обороны следует применять не навал пехоты, а штурмовые группы. Специалистам уже известно что это такое. Автоматическое оружие для штурмовых групп мы тоже производим. Далее. Русский солдат, а тем более русский офицер весьма ценны сами по себе, их нужно беречь. «Полярная звезда» разработала и начала выпуск стальных касок и бронежилетов, которые некоторые называют составные кирасы.

– Это расточительно дорого. – заметил полковник с погонами интенданта.

– Как посмотреть. – парировал Александр – Солдата нужно призвать, оторвав от производительного труда и семьи, одеть-обуть, кормить, учить, вооружить, перевозить к месту службы или боя. Согласитесь, уже это немалые расходы. А убить его может простая пуля ценой в десять-пятнадцать пенсов. Не лучше ли дать солдату защиту ценой в семьдесят три рубля, а если мы развернём крупнотоннажное производство, цена упадёт до тридцати рублей, и тем сберечь ему жизнь, а казне деньги? Теперь следующий момент: в Европе уже накоплены огромные запасы химического оружия, так называемых удушающих газов. Нет ни малейших сомнений в том, что англичане применят его против нас. «Полярная звезда» изготовила порядка двух миллионов противогазов, теперь дело только за армией, которая должна обучить личный состав использованию этих средств защиты. Мы подготовили и некоторое количество слезоточивого газа, чтобы использовать его в процессе обучения. И последнее. «Полярная звезда» уже формирует ремонтно-восстановительные подразделения для авиации, автомобильных и броневых частей. Думаю, этот опыт следует распространить и на другие промышленные компании.

– А вы сами собираетесь на фронт? – с ехидцей в голосе спросил адмирал, и Александр узнал Колчака.

– На фронт не собираюсь. – спокойно ответил Александр – А вот наладить работу ремонтных и восстановительных подразделений в ближнем тылу собираюсь. Заметьте, господин вице-адмирал, я не военный, поэтому буду приносить пользу в других местах.

Собрание обговорило множество важных деталей и разошлось, а Александр, повинуясь жесту императора остался.

– Чем ты не угодил командующему Черноморским флотом? – спросил Иван, раскуривая папиросу.

– Сам теряюсь в загадках. – пожал плечами Александр, набивая трубочку – Может быть потому что в одном вопросе мы принципиально расходимся?

– В каком вопросе?

– Я презираю англичан, а Колчак как-то высказался в том смысле, что лучше быть лейтенантом на флоте его величества, чем адмиралом на русском флоте.

– Колчак действительно так сказал?

– Кто-то мне передал его слова именно в такой форме.

– Хорошо, я найду способ проверить лояльность адмирала.

– Только не вздумайте его судить за политические взгляды и сексуальные пристрастия. – обеспокоился Александр – Пусть подохнет честным человеком.

– Всё-таки ты безнадёжный грубиян. – усмехнулся император – А к Юденичу у тебя нет претензий?

– Никаких. Вояка он хороший, умный и до некоторой степени удачливый. А вот твои любимцы Алексеев, Самсонов и Рузский изменники. Я бы проверил их связи с нашими заклятыми друзьями с острова.

– Откуда это тебе известно?

– Трудно сказать, скорее где-то что-то слышал и сделал свои выводы. Проверяй. Ещё не хватало публиковать проскрипционные списки по одному моему намёку. Но скажи, сколько нам осталось до начала войны в Азии?

– Не более года, мой друг.

Глава 17. Первые удары

Агата Третья на поверку оказалась уникальным по своим возможностям разведывательным самолётом. На него установили высотные двигатели, позволяющие долго находиться на высоте семь-восемь километров. Разведоборудование составили две фотокамеры: одна боковая, а вторая для съёмок снизу. Естественно, в экипаж ввели двух фотографов и стрелка на двуствольную установку калибром в пятнадцать миллиметров.

Александр просил Агату пропустить эту войну, но в ответ получил только фырканье. В наказание она не разговаривала с мужем целый день, но к вечере сменила гнев на милость:

– Алекс, ты безнадёжный балбес! – провозгласила она – Ну куда я тебя отпущу? Без меня ты немедленно влипнешь в какую-нибудь глупую историю, начнёшь геройствовать и пропадёшь.

– А с тобой не влипну?

– Влипнешь. Но ключевое слово тут «геройствовать». Помнишь, как ты действовал на Азорских островах? Схватил меня в охапку и спрятал в пещере. Между прочим, среди дам петербургского света ширится круг желающих посетить тот остров и нашу пещеру. Кстати, твоя идея создать наскальную историю нашего приключения и петербуржским, и лондонским светом признана великолепной. Особенным успехом пользуется история о том, как ты ходил воровать помидоры.

– Господи Христе, какие помидоры?

– Ну не помидоры, а лимоны, хотя так смешнее… Теперь. Но ты и за семечками для меня пошел бы, правда, Алекс?

– Непременно.

– Вот и не спорь попусту, всё равно ведь меня возьмёшь! Знаешь, как приятно чувствовать себя девочкой, все капризы которой тут же выполняются?

– Ну, не очень-то ты капризничаешь.

– Нет смысла. Я ведь точно знаю, что ты исполнишь любое пожелание. Лучше расскажи, мой милый Алекс, куда мы направим свой самолёт?

– Скажу. Англичане собираются наступать из Индии через Афганистан на наших вассалов – Бухару, Самарканд, Хиву. Это первый фронт. Второй они собираются открыть у Урумчи, чтобы ударить в Семиречье и на Алтай. Третий фронт откроют в Маньчжурии, станут наступать на Харбин от Вэйхайвэя. Первым делом мы полетим разведывать пути снабжения урумчинской группировки. Откровенно говоря, места там суровые, довольно малолюдные. Суровые горы, высокогорные пустыни, а на плоскогорьях ад: днём температура поднимается до пятидесяти, а ночью – до нуля. Это летом. Зимой морозы до минус пятидесяти. И сушь! Ты бывала в Сахаре? Так вот, в Сахаре легче, всё-таки рядом океан и тёплое море. А в сердце Азии не так. Циклоны с живительной влагой туда почти не заходят, дожди случаются лишь тогда, когда проходят фронты антициклона. Если мы там совершим вынужденную посадку, шансов выжить, не попав в руки врага, исчезающе мало. Разве что нам повезёт попасть в руки вождей нейтральных племён, и они решат немножко заработать, доставив нас русским.

– И мы полезем в это страшное место?

– Ах, моя милая! Именно поэтому я не хочу тебя брать с собой.

– Опять! – грозно топнула ножкой Агата – Даже не мечтай о том, чтобы я тебя отпустила одного. Ты мне скажи другое: каково расстояние от Гонконга до Урумчи?

– По прямой три с половиной тысячи километров. По дорогам ещё больше – четыре с половиной тысячи километров.

– Что-то слишком большое расстояние. – с сомнением сказала Агата – Не намного меньше нашего Транссиба, да ещё в необжитых, суровых местах.

– Вот мы и посмотрим, нет ли там подвоха.

***

Разведывательный самолёт сам по себе мало что значит. Чтобы он стал полезен, работают сотни людей. Батальон аэродромного обслуживания охраняет объекты и сооружения, содержит в порядке взлётно-посадочную полосу, доставляет топливо и прочие необходимые материалы. Механики и техники буквально вылизывают самолёт, моторы и аппаратуру. Фотомастерская ждёт доставленную плёнку, чтобы как можно быстрее и при этом с высоким качеством проявить её и распечатать. Здесь масса сложностей и подводных камней, и небрежная работа фототехника может свести на нет работу всех, кто готовил полёт, и кто с риском для жизни летал во вражеский тыл. И не стоит забывать о разведчиках, которые годами работают во враждебном окружении, чтобы вовремя вскрыть перед нашим командованием замыслы и намерения врага. Разведывательная авиация в таком случае подтверждает и уточняет полученные сведения, предоставляет данные для боевых подразделений.

Александр получил очередное послание от Берти, и, сделав необходимые выписки, отправился к генералу Брусилову, командующему Семиреченской группой войск. Штаб группировки расположен в центре Усть-Каменогорска. По пыльной улице доехалдо огороженного литой чугунной решёткой здания красного кирпича, у калитки представился и сообщил:

– Я к командующему.

– Минутку. – кивнул подпоручик средних лет, в неловко сидящей форме, явно офицер, призванный из запаса, и через селектор доложил о посетителе.

Что ему ответили, Александр не слышал, поскольку отвернулся, наблюдая, как водитель перегоняет «Амур» на стоянку, огороженную цепью на столбиках.

– Следуйте за юнкером. – сказал подпоручик – Он проводит вас куда следует.

– Надо полагать, господин юнкер, вы здесь на практике?

– Так точно, ваше сиятельство! По новейшему уложению, юнкера военно-учебных заведений проходят практику во всех уровнях военной вертикали.

– Понимаю. Логично предположить, что вы учитесь на старших курсах?

– Так точно, я обучаюсь на третьем курсе Военно-топографического училища.

– Я вижу, что вы хотите что-то сказать?

– Ваше сиятельство, я просто я хотел бы выразить восторг вашими достижениями. Как бы я хотел тоже поучаствовать в перелёте.

В голосе юнкера было столько юношеской горячности и мечты о высоких достижениях, что у Александра дрогнуло сердце:

– Если на то будет ваше желание, могу взять вас в полёт на уточнение объектов на трассе Гонконг-Урумчи. Мне как раз нужен специалист, способный грамотно перенести данные с авиационной на общевойсковую, генштабовскую карту.

– Есть такое желание! – чуть не подпрыгнул юнкер, не в силах сдержать восторга.

– А вы справитесь?

– Разумеется! – слегка обиделся молодой человек – Нас учат весьма добротно, мне знакомы все виды карт, принятых в мире на данный момент.

– Вот и отлично. Напомните своё имя, я не расслышал его.

– Юнкер Матвеев Андрей Викторович.

Брусилов принял Александра сразу, хотя в приёмной сидели генералы, офицеры, и статские чиновники высокого ранга.

– Добро пожаловать, Александр Вениаминович! Вот уже несколько дней мы обдумываем предстоящие действия, опираясь на сведения, доставленные вами из полётов. Признаться, более точных сведений у нас нет, разведка только начинает создавать полноценную картину здешнего театра военных действий.

– Алексей Алексеевич, у меня возник вопрос.

– Задавайте.

– На совещании в высочайшем присутствии прозвучала цифра численность неприятельских войск на этом направлении: полтора миллиона штыков и сабель. Но по моим прикидкам вокруг Урумчи сосредоточили не более трёхсот-четырёхсот тысяч человек. Но должен сказать, средства усиления, та же артиллерия, накоплена в более чем солидных объёмах.

– Откровенно говоря, Александр Вениаминович, я не думаю, что все полтора миллиона будут направлены сюда. Вы же видели, что железнодорожная нитка снабжения всего одна, хотя и двухпутная. Они просто не смогут как следует снабжать войска. Думаю, что численность неприятельской группировки достигла максимума, разве что будут восполнять убыль во время боёв. Но и то сказать, индусов англичане нагнали ровно втрое больше, чем русских войск, что имеются под моим командованием.

– Алексей Алексеевич, я привёз вам сведения своего агента. Собственно, это короткое сообщение: в Гонконг доставлены боеприпасы и взрывчатка для урумчинской группировки, причём в нарушение всех правил, это сразу три парохода. Один пароход разгрузили, и отправили по железной дороге. Получилось двадцать два эшелона по пятнадцать вагонов каждый. Два парохода стоят в гавани Гонконга, причём там же находится шестая броненосная эскадра английского флота.

– Они с ума сошли? – изумился Брусилов.

– Нет, Алексей Алексеевич, просто англичане плевать на нас хотели.

Генерал вскочил и забегал по кабинету, то и дело останавливаясь перед картой Евразии, на которой был изображен путь от Гонконга до Урумчи.

– Двадцать два тяжело загруженных эшелона! – бормотал он – Шестая броненосная эскадра!

Генерал остановился перед Александром, впился в него взглядом, и чуточку помолчав, спросил:

– Вы уже обдумали, какими силами мы можем провести эту диверсию?

– Разумеется. На пяти аэродромах в различных городах готовятся тридцать самолётов в бомбардировочном исполнении. Все они получили указание перелететь сюда.

– Позвольте! Кто вам дал право командовать крупным ударным авиационным соединением?

– Тонкость в том, что именно эти самолёты ещё не переданы Военно-воздушному флоту, и пока находятся в моей собственности. Другого способа обеспечить полную секретность операции я не придумал. К тому же, получив предварительное уведомление, я не знал, что англичане так удачно подставятся.

– Скандалить по поводу субординации и обязательности доклада важнейших сведений будем позже. – сердито сказал генерал – Докладывайте, что вы там придумали?

– Прошу не гневаться, Алексей Алексеевич. – успокаивающе сказал Александр – Но это был не мой секрет. О своём агенте я сообщил только Его императорскому величеству, и он счёл важным, чтобы никто более не имел этих сведений. И о последнем сообщении его величество разрешил уведомить только вас.

– Понимаю. Сведения стратегического характера.

– Прекрасно, что вы согласны.

– Хм… Совершенно невероятная ситуация! Диверсионная операция стратегического масштаба готовилась без ведома командующего. Ей-богу, у меня искушение подать в отставку за недостатком доверия со стороны верховного главнокомандующего.

– Главковерх тоже не в курсе происходящего.

– Ладно, рассказывайте, что вы там задумали.

– Эшелоны уже отправлены на маршрут. Дистанция между ними – примерно десять-двенадцать часов. По нашему замыслу, когда последний их эшелонов достигнет станции Тяньшуй, откуда начинается горный участок железной дороги от побережья к Урумчи, моя группа пойдёт на взлёт. Так как у нас нет возможности вычислить именно поезда со взрывчаткой, то бомбить будем все. Но первой уйдёт группа из пяти самолётов, которые отправятся бомбить Гонконг. Мой агент обещал организовать целеуказание в Гонконге, но простите великодушно, способ я не раскрою никому.

– Понимаю.

– Самолёты и экипажи подготовлены, заправщики, которые дадут нам топливо зля полёта туда и встретят на пути обратно, подготовлены. Более того: параллельно линии железной дороги, но в отдалении, в глухих труднодоступных местах уже находятся спасательные группы на самолётах.

– Вы планируете эвакуацию экипажей сбитых самолётов?

– Именно так, Алексей Алексеевич. Более того: на тех самолётах нанесены английские опознавательные знаки, поэтому они летают спокойно. Ну и при возможности они дадут целеуказание на эшелоны.

– Менять опознавательные знаки неблагородно! – опять нахмурился Брусилов.

– Если бы мы воевали с японцами, турками, французами или даже эфиопами, я бы вас поддержал, Алексей Алексеевич. Но мы имеем дело с англичанами, этот трюк именно в британском духе.

– Пожалуй, вы правы. Какая потребуется помощь от меня?

– В сущности, у нас готово всё. Хотя, если вы откомандируете в моё распоряжение юнкера Матвеева Андрея Викторовича, буду признателен.

– Кто он, и зачем вам нужен?

– Я с ним познакомился только что, у контрольно-пропускного пункта. Такой славный юноша, чуточку восторженный. Знаете, он напомнил мне самого себя в юности. Захотелось помочь человеку, тем более мне нужен картограф, чтобы перенести на бумагу наши разведданные.

– Это нетрудно. – кивнул Брусилов и нажал на кнопку селектора – Кирилл Ахмарович, подготовьте приказ об откомандировании юнкера Матвеева в распоряжение князя Павича, до окончания практики. – он отпустил кнопку – Что-то ещё?

– Как будто бы всё.

– Тогда приступайте к исполнению своего плана, и помогай вам бог!

***

Десять самолётов, пять бомбардировщиков, правнуков «Агаты» и пять топливозаправщиков, потомков «Альбатросов», стояли на длинной взлётно-посадочной полосе. Моторы работали на малых оборотах, четырёхлопастные винты медленно вращались.

Александр и Агата сидели в головном самолёте, из задача – лидировать в группе. В пространстве между кабиной и бомбоотсеком был установлен фотоаппарат с мощным объективом, который обслуживал прапорщик Матвеев. Брусилов своей властью присвоил ему первое офицерское звание, поскольку по каким-то уложениям участие юнкера в запланированном рейде было не совсем законно. Теперь юноша, не веря своему счастью, даже оттягивал ворот лётного комбинезона, чтобы полюбоваться на золотые погоны, украшающие его полевой китель. В бомбоотсеке висели шесть бомб калибром двести пятьдесят килограммов, а кроме того – большой контейнер с листовками на английском и китайском языках. В листовках простыми словами сообщалось, что Россия наносит удар не по Китаю и китайцам, а по английским колонизаторам, подло напавшим на Россию. А вот если китайцы поднатужатся и выкинут лимонников из своей прекрасной страны, русские непременно им помогут в таком благом деле.

Листовки тоже были в ведении прапорщика, потому что сброс листовок был при помощи примитивного устройства, приводимого рычагом.

От вышки управления взлетела зелёная ракета: разрешение на взлёт. Вся колонна самолётов дала полный газ, и поочередно пошла на взлёт. Первым от утрамбованного лёсса оторвался самолёт Александра, и набрав высоту, он сбросил скорость, и встал в круг, чтобы дождаться остальных. Там на аэродроме остался генерал Брусилов с офицерами штаба – он приехал проводить ударную группу, тем самым принимая на себя ответственность за любой исход небывалого рейда. Он сказал нужные слова поддержки и ободрения членам экипажей, пожал руки командирам. Теперь ему оставалось только ждать результатов.

Все параметры полёта рассчитаны заранее: высота, скорость, места дозаправки, точки поворота и наконец, время выхода на цель. Осталось лишь скрупулёзно его придерживаться. Самолёты вытянулись в две колонн: в одной бомбардировщики, в другой заправщики. Очень скоро заправщики передадут топливо на бомбардировщики, потому что у них бензина только на взлёт и полёт до заправки. Иначе перегруженные машины просто не оторвались бы от взлётной полосы. Вот заправщик подошел к самолёту Александра, и он привычно провёл процедуру сближения. Агата тоже аккуратно выполнила все манипуляции, а после заправки отсоединилась.

Взгляд на остальные самолёты – все заправились, теперь сигнализируют о готовности продолжать полёт. Ужасно неудобно, что ещё нет достойных радиостанций, пригодных для использования на самолётах. Те, что есть, ещё безбожно велики и хрупки, словно ёлочные игрушки. Нет смысла возить почти двести килограммов веса, занимающего изрядный объём, уж лучше взять лишнюю бомбу. Но не всё так безнадёжно как кажется: питерский завод «Светлана» разрабатывает лампы устойчивые к различным воздействиям, а механики ломают головы над простыми и надёжными шасси для этих ламп.

Но пока приходится обходиться примитивными сигналами – покачивание крыльями, ракетами, световыми сигналами. Кстати о свете: темнеет, и Александр включил габаритные огни на своём самолёте. Остальные тоже включили положенные фонари. Всё довольно просто: истребителей у неприятеля мало, да и те летают только днём, следовательно, опасности привлечь воздушных охотников своими габаритными огнями, нет.

Меняясь у штурвала Александр и Агата вели самолёт, а прапорщик добровольно взял на себя обязанности кока. Он варил кофе, разогревал и подавал полётные рационы, а к обеду даже соорудил шарлотку в маленькой духовке.

– Андрюша, вас нам сам бог послал! – умилялась Агата – Вы такой умелый и заботливый мальчик! Вот вернёмся из рейда, я устрою между вами и Алексом кулинарное состязание.

– Состязание? В чём же оно будет заключаться? – изумился Андрей.

– Мы соберём экипажи, участвовавшие в рейде, и, вы приготовите лучшие блюда из тех, которые умеете.

– И кто будет оценивать наши труды? – подключился к разговору Александр.

– Все и будут, причём тайным голосованием, чтобы у кое-кого не возникло желания надавить своим авторитетом.

Александр расхохотался.

– Над чем ты смеёшься, разве идея такая нелепая? – приподняла бровь Агата.

– Нет, милая, просто я вспомнил одну забавную историю. Как-то большая компания моих друзей, и я с ними, поехали на пикник. Ну всё как положено: купание, вкусные угощения…

– Ты наверняка делал свой несравненный люля-кебаб?

– Делал, но речь не о том. Кому-то пришла в голову устроить конкурс красоты между женщин, и дамы подхватили идею. В сущности, ничего особенного: дамы декламировали стихи, песни и монологи из пьес, демонстрировали наряды, сооружали невероятные причёски. А среди конкурсов была демонстрация красоты ног. Чтобы соблюсти приличия, натянули полотнище, чтобы были видны только ножки. А на лодыжке – круглая картонка с номером.

– Смело!

– Конечно, но компания сложившаяся, все друг друга отлично знают… В общем, я решил пошутить. Снял портки, нацепил номерок и вышел вместе с дамами.

– И каков результат? – рассмеялась Агата.

– Не поверите, первое место!

– Пресмешная история! – заключила Агата – Но что за биплан прётся к нам с востока?

– Разрешите занять место башенного стрелка? – вытянулся Андрей.

– Занимайте. Огонь открывать по необходимости. – решил Александр.

– Мальчик справится? – переключившись на внутренний канал спросила Агата.

– Должен справиться, поскольку он не мальчик, а офицер. Первый раз от волнения может и промазать, не без того. Но должен же он набраться опыта, правда?

– Верно. – согласилась Агата – Кроме того, ребята с остальных машин подстрахуют.

Неприятельский самолёт, а других тут быть не может, приблизился настолько, что стало видно лицо пилота. Вот он протянул руку к тросику, чтобы открыть огонь из пулемёта, закреплённого на верхнем крыле…

– Огонь! – скомандовал Александр.

– Ду-ду-ду-ду! – сзади-сверху пророкотала спаренная установка, а вражеский биплан свалился в штопор и устремился к земле, а за ним потянулась витая лента сизого дыма.

– Прапорщик Матвеев, от лица службы объявляю вам благодарность.

***

К Гонконгу вышли в расчётное время, около полудня. Погода, как и обещали синоптики из разведки, идеальная: высокая облачность, ни тумана, ни дождя. Отлично.

– Агата! Сигнал на самолёты группы: «Делать как я».

– Готово! Алекс, а где стоят суда с взрывчаткой?

– На острове собственно находится Гонконг. Но суда выгружаются прямо в вагоны… Видишь в проливе построен длинный причал рядом с которым стоят три парохода? Район, который примыкает к порту называется Коулун.

– Алекс, я вижу английскую эскадру. Нет, они точно сумасшедшие! Броненосцы стоят совсем рядом с теми пароходами!

– Вот и поучим болванов.

С броненосцев заметили самолёты с красными звёздами и открыли редкий и неточный зенитный огонь.

Колонна самолётов разомкнулась в обширный круг, чтобы бомбить свободно. Теперь, с небольшим снижением, они самостоятельно направлялась к своей цели. Агата вела самолёт, Александр приник к бомбовому прицелу. С одной стороны, скорость небольшая, а цели неподвижны, но с другой стороны, высота великовата. Чёрт, концевой самолёт пошел вниз, ниже разрешенных трёх километров.

– Вернёмся, сгною паршивца! – заругался Александр.

– Не сгноишь! – ожесточенным голосом ответила Агата – Его уже наказали.

Шрапнель, взорвавшаяся чуть позади самолёта строптивца, послала сноп своих пуль туда, куда следует – в бомбоотсек. Чудовищный грохот прокатился над портом, а на месте самолёта вспухло облако огня и дыма. Но времени на скорбь нет: самолёт Александра вышел на «дорожку».

– Сброс! – сам себе скомандовал Александр и рванул рычаг.

Шесть яйцеобразных бомб с кольцевыми стабилизаторами ухнули вниз, но не совсем удачно: две упали позади тройки атакуемых пароходов, одна угодила в средний пароход, а ещё две упали впереди, а куда делась шестая, было неясно. Следующий самолёт отбомбился куда удачнее, правда, пять из шести его бомб упали позади цели. Зато одна угодила в пароход с взрывчаткой. Бабахнуло так, что самолёты на высоте три километра подбросило, и пилоты с трудом совладали с взбесившимися машинами. А спустя полминуты рвануло снова: это обломки от первого взрыва попали во второй пароход с взрывчаткой. Взрывная волна, видимая с высоты как белая стена сжатого воздуха, разбежалась во все стороны. В заливе возникла волна, которая накатила на берег, выбрасывая на него мелкие и довольно крупные суда. Со строений срывало крыши, некоторые склады и сооружения непонятного назначения отшвырнуло на огромное расстояние, а следом прилетели горящие обломки, и полукруг с центром у причала запылал как костёр. Что-то в этом костре ещё взрывалось – наверное ранее доставленные боеприпасы.

Огромное грибовидное облако стало подниматься над чудовищными разрушениями.

Корабли и суда среднего тоннажа, стоящие в гавани, возникшие волны топили и выкидывали на берег. Крупные переворачивало или укладывало на бок. Но броненосцы были слишком велики и тяжелы. Два из них опрокинулись, но остальные удержались на поверхности.

– Агата, сигнал «Атаковать броненосцы»! – распорядился Александр, заняв место за штурвалом.

Два самолёта, на которых остались бомбы, довернули и пошли к линии броненосцев. По ним не стреляли: видимо взрывной волной с них сдуло все зенитные установки. Поняв это, бомбардировщики опустились на высоту около километра, и, снизив скорость до минимума, уложили свои бомбы в броненосцы, по одной или по две, как кому повезло. Поразительно, но они допустили всего один промах.

Четвёрка самолётов сделала «круг почёта» над разгромленным портом, при этом прапорщик Матвеев щедро сыпал вниз листовки, стараясь попасть в городскую застройку.

***

На обратном пути занялись фотографированием результатов охоты за эшелонами со взрывчаткой, и Андрею пришлось очень много работать. Следы первого эшелона заметили на подлёте у Таньшую – на месте большой железнодорожной станции оказался дымящийся пустырь, а два моста на выходе со станции были снесены – теперь на их месте торчали лишь огрызки опор. Такая же картина встретила в Ланчжоу – деревянного городка просто не стало. Заодно были уничтожен большой мост через Хуанхэ – его смятые фермы теперь валялись внизу, перегораживая течение реки. В бинокли было видно, среди развалин бродят люди, но и их слишком мало для города таких размеров. В районе Увэя, судя по всему, взрывоопасный эшелон был подловлен на скальной полке вдоль крутого горного склона, вдоль большого ущелья. Теперь не было ни полки, ни склона, ни ущелья – взрыв снёс вырубленный в скалах выступ, спровоцировал обвал, заполнивший ущелье. Теперь выше по склону медленно скапливалась вода небольшой речки, текущей в низине. В районе города Чжанье, по дороге в Гонконг, был замечен крупный военный лагерь. Прапорщик Матвеев определил численность военных, обитающих в нём примерно в две дивизии или двадцать пять-тридцать тысяч человек. Теперь на месте лагеря виднелась захламленная пустошь, зато овраг, ранее проходивший по восточному краю лагеря, оказался засыпан.

– Господи боже мой! – ахнула Агата – Их смахнуло в овраг?

– Если не всех, то многих. – отозвался Александр – Смотрите: железная дорога проходила выше, а лагерь располагался на склоне. Дальше овраг, а за ним плотный ряд скал. Чёрт! Ударная волна смахнула в овраг всё относительно лёгкое, дошла до скал и частично отразилась назад, добавив вторичных разрушений.

– Жалко индусов. – вздохнула Агата.

– Ни капли не жалко. – возразил Александр – Россия и Индия никогда не воевали и даже не враждовали, просто потому что живём на разных континентах. Армия вторжения набрана из добровольцев, причём взяты не нищие, вечно голодные крестьяне, а сильные мужчины, которые никогда не голодали. Туда им и дорога, шакалам.

– Суровый ты. – упрекнула Агата – Они уже погибли, мог бы быть снисходительней.

– Прости великодушно, не удержался. – сказал Александр и добавил понизив голос – Посмотри на нашего мальчика!

Андрей работал с фотоаппаратом. Он наводил объектив на то или иное место, нажимал на спуск, одновременно выискивая точку очередной съёмки. Лицо молодого мужчины – да, теперь именно так – было сосредоточено, губы плотно сжаты. Он военный профессионал, ему ясно какие беды принесли бы на его землю эти десятки тысяч солдат и офицеров, дойди они до цели. Работа военнослужащего заключается именно в этом: не допустить врага до своего порога.

Потом наступила ночь, а темноте не пофотографируешь. Но в двух местах были замечены обширные пожары, которые тоже пометили на карте. Снова были включены габаритные огни, пилоты четвёрки самолётов, держа строй, ориентировалась на них.

На аэродроме Александра встретил адъютант командующего:

– Ваше сиятельство, вас приглашают для беседы.

– Командующий?

– Не только. Из Петербурга прибыл начальник оперативного отдела ставки верховного главнокомандующего, генерал Деникин, у всех есть к вам вопросы. Впрочем, не волнуйтесь, генералы в отношении вас расположены необычайно благожелательно.

Агата отправилась в домик, построенный на дальнем краю аэродрома, на берегу небольшой речки, рядом с небольшой рощицей. Александр, только переоделся в цивильную одежду, сел рядом с адъютантом на заднее сиденье машины. Перед ними ехал броневичок, следом басовито гудели два бронетранспортёра с крупнокалиберными пулемётами и десантом по десять солдат в каждом.

– Хорошо нас охраняют – заметил Александр.

– Ничего не поделаешь, в окрестности замечены шайки бандитов, пришедших с той стороны. У главаря банды, которую удалось перехватить, нашли вашу фотографию.

– Ого! И сколько предлагают за мою голову?

– За голову двадцать тысяч серебром, а за живого сто тысяч, к тому же золотом.

– Пойти что ли, да сдаться? – усмехнулся Александр – неплохие ведь денежки.

– Даже не шутите на эту тему. – без улыбки сказал капитан – Ситуация чрезвычайно напряжённая, вокруг всё очень непросто.

– Даже на нашей территории?

– Эта земля не так давно попала под власть России. Здешние джигиты к порядку ещё не приучены, спокойно кочуют отсюда под Урумчи и обратно. Сознания, что они подданные русского царя, у них не закрепилось. Что до местных казаков, то они такие же, как везде на казачьих землях России: вороватые, хамоватые и всегда себе на уме.

Александр вспомнил, что там, в будущем, этот сброд превозносили в качестве первейших защитников веры, царя и отечества, и снова улыбнулся, но на этот раз злобно.

– Понятно. – сказал он – За охраняемой территорией буду передвигаться только под охраной.

– Очень хорошо, что вы серьёзно относитесь к угрозе.

– На Агату, случайно, не объявили награду?

– Объявили, но вдвое меньшую, чем за вас.

– Хорошо же! Господин капитан, вы не сведёте меня с начальником разведки нашей войсковой группировки?

– Сразу после беседы с командующим познакомлю вас.

.

Деникина Александр узнал сразу: эдакий бодрячок-боровичок с усами и бородкой, именно такой, каким был на фотографиях в учебнике истории. Чем прославился Деникин? Да в сущности ничем. Во время Первой Мировой войны воевал не хуже, но и не лучше остальных. Не допустил жутких провалов вроде Самсонова, но и не блеснул военным гением подобно Брусилову. Вроде был неплохим штабным работником, это ему в плюс. После Великой Отечественной войны работал на американцев и призывал к войне против России, это минус. Как ни крути, работа на врагов своей, пусть и бывшей Родины есть прямая измена. Впрочем, своей измены он ещё не совершил, и здесь по совершенно правильному поводу: защита России от внешнего врага.

Для начала Брусилов представил Александра гостю.

– Весьма наслышан. – пожимая руку сказал Деникин – Предлагаю в узком кругу общаться без чинов, так мы больше успеем сделать.

– Это большая честь для меня.

– О том что ваш рейд увенчался полным успехов мы уже знаем. Наши друзья из германского консульства в Гонконге телеграфировали его результаты. Успех невероятный! Уничтожены восемь тысяч тонн взрывчатых веществ, военных материалов на сумму в несколько десятков миллионов фунтов стерлингов, из эскадры в восемь линкоров три утонули, а остальные пять имеют тяжелейшие повреждения. Кроме того утоплены четыре линейных крейсера. Правда крейсера считаются устаревшими. Пять крейсеров второго и третьего ранга выброшены на берег. Сколько уничтожено грузовых пароходов – уточняется. Однако мы ждём от вас подробностей самого рейда.

– Господа, я начну с того, англичане сами дали возможность устроить им жестокую порку. На месте британского короля я бы распорядился найти и повесить человека, который приказал ввести в одну гавань три судна, полностью загруженных взрывчаткой, артиллерийскими снарядами и прочей опасной пиротехникой. Ну да ладно, я лишь посоветую, когда выяснится имя мерзавца, со своей стороны наградить его самым почётным орденом. Однако о деле. Когда ко мне поступили сведения о выходе судов в сторону Гонконга, я сообщил их Его величеству. Согласитесь, это сведения высшего стратегического значения. Получив высочайшее разрешение, узкий круг специалистов приступил к планированию рейда. Нам удалось собрать тридцать бомбардировщиков, пять из которых оборудованы аппаратурой дозаправки в воздухе. Но свободных пилотов должного класса в России оказалось только четверо, поэтому мне с супругой пришлось и самим участвовать в налёте. Был разработан и принят следующий план: дождаться известий о том, что англичане отправили эшелоны с боеприпасами в сторону Урумчи. Совершенно очевидно, что если накрыть эти эшелоны бомбами, то они разрушат железнодорожные пути куда лучше, чем самый мощный артобстрел. Но первой вылетела наша группа.

– Чтобы не вспугнуть основную цель. – кивнул Брусилов.

– Именно так. Не встретив почти никакого противодействия, за исключением приближения одиночного истребителя англичан, мы достигли Гонконга. По предварительной договорённости цель бомбардировки была обозначена моими друзьями.

– Каким же образом?

– Довольно простым. Из глубины полуострова в сторону цели была устроена линия из пяти ярко-красных аэростатов, поднятых на полсотни метров над землёй. Я повёл группу вдоль линии, и уткнулся в причал с тремя пароходами. Сразу отмечу, что лично бомбил первый, но угодил только в судно без взрывчатки. Вторым бомбил поручик Аверин, он и уничтожил оба взрывоопасных парохода. По кораблям броненосной эскадры отбомбились капитаны Дементьев и Зайцев. Пятый наш самолёт под командованием поручика Арцыбашева погиб. Зенитный снаряд угодил ему в бомбоотсек.

– Аэростаты? Как же их разместили?

– Довольно просто: по карте определили точки, отогнали туда грузовики с аэростатами, которые осталось только наполнить водородом, да и оставить так. Мне кажется, что цена пяти машин, пяти аэростатов и пяти баллонов водорода невелика по сравнению с ущербом, который мы нанесли.

– Гениально! А как вам понравилась работа ваших коллег, что бомбила эшелоны на перегонах?

– По моим сведениям отправлены двадцать два эшелона. На обратном пути мы наблюдали шесть следов взрывов, причём в одном месте уничтожен лагерь, в котором стояли две пехотные дивизии.

– Невероятно!

– Это факт. Впрочем, часть пути пришлась на ночь, так что мы видели не всё. После проявки вам доставят снимки результатов бомбардировки. Если разрешите, задам вопрос.

– Пожалуйста! – кивнул Брусилов.

– Как вы намереваетесь использовать результаты рейда?

– Напрашивается операция по блокированию и разгрому Урумчинской группировки неприятеля. Вы желаете знать детали?

– Что вы! Я спросил лишь затем, чтобы знать: потребуется ли моё личное участие в этих делах.

– Потребуется, Александр Вениаминович. На сей момент вы самый знающий из авиационных командиров русской армии. Во всяком случае только вам я могу доверить организацию воздушного наступления на Урумчи.

– Но я не военный!

– Неправда, господин полковник. Антон Иванович доставил именной указ Его Императорского величества о призыве вас в ряды Военно-воздушного флота и присвоении вас звания полковник. Должность – заместитель командующего Семиреченской группы войск по авиации.

– Как?

– Вот так, Александр Вениаминович. Даю вам время до завтрашнего утра, а с утра будьте любезны явиться на службу.

– Но позвольте! У меня даже нет формы.

– Ошибаетесь. – улыбается Брусилов – Весь необходимый набор форменной мундирной одежды уже отправлен к вам на квартиру. За качество не беспокойтесь: мундиры и всё что положено, строил ваш петербургский портной.

– Без меня меня женили!

– Такова жизнь.

– Раз такое дело, приглашаю вас отпраздновать моё производство в высокий чин, а заодно и мобилизацию!

Глава 18. Случается всякое

Агата отправилась в Петербург по самой приятной в мире причине: она ждёт ребенка.

– Как же так! – удивлялась она – Доктор Ройлотт уверял, что после горячки, которая приключилась у меня после рождения девочек, детей быть не может. Дело в каких-то спайках и рубцах…

– Вашего доктора случайно зовут не Гримсби? – развеселился Александр.

– Верно. Гримсби Абрахам Ройлотт. Но откуда ты знаешь?

– Как откуда? Дело этого негодяя расследовал сам Шерлок Холмс. Читала рассказ «Пёстрая лента»?

– Ах ты, боже мой! – засмеялась и Агата – Я и забыла. Нет, наш доктор Ройлотт был премилый старичок, и он очень обижался на сэра Артура за использование его имени в этом рассказе. Сэр Артур даже напечатал в газете нашего графства заметку, где уверял, что совпадение случайно, но что-либо сделать уже невозможно, поскольку рассказ опубликован в сотнях издательств по всему миру.

– Я очень рад, что доктор Ройлотт ошибся. Теперь ты будешь готовиться к родам, а доктор Антонов проследит за правильностью твоей подготовки.

– Я не хочу расставаться с тобой. – всхлипнула Агата.

Настроение у неё теперь менялось, словно весенняя погода, что Александр отметил ещё на острове, а теперь лишь убедился, что первоначальные предположения верны. И разумеется, был безумно счастлив.

– Не расстраивайся, милая! За успех рейда нас должны наградить. Тех, кто охотился за взрывоопасными эшелонами скромнее, а экипажи нашей группы – на полную катушку. Ты тоже в числе награждаемых, так что получишь очередной орден. Но прости великодушно, но тебе пора на поезд.

– Да-да! Теперь у тебя служба! Я взяла с собой в Петербург несколько женщин… Ты не против?

– С чего бы мне быть против? Поезд такая же твоя собственность, как и моя. Прекрасно, что ты поедешь в компании приятных тебе людей, главное не торопись и не разрешай превышать скорость.

Александр постоял на временной деревянной платформе, глядя вслед ушедшему дизель-поезду, и пошел к машине: его ждёт много разнообразной и тяжёлой работы.

***

Наступление на урумчинскую группировку Брусилов решил начать с воздушного наступления, а идею ему подкинул Александр. На пространстве от Боро-Хоро до Алтая была создана сеть постоянных и временных аэродромов. На точки завезли топливо, боеприпасы и бомбы. Много бомб, причём как обычных, так и заготовок под оксиликвит. Отдельно железобетонные корпуса, отдельно древесная мука. На аэродромах создали мастерские, где бомбы будут заряжать, а главное – доставили туда установки для сжижения кислорода и специалистов, что будут их обслуживать.

Специально сформированный разведывательный авиаполк приступил к изучению дислокации неприятельских частей и соединений, а главное – поиску и обозначению на картах штабов, командных пунктов, артиллерийских и механизированных парков. Важнейшими целями считались также склады продовольствия, топлива и боеприпасов. В том же списке были мосты, туннели, перевалы и горные дороги, особенно те из них, которые перекрывали врагу возможность манёвра.

Александр погрузился в работу, благо у него была счастливая возможность подобрать в свой штаб. На первый случай он представил командующему три варианта операции, из которых выбрали один, и принялись его доводить до ума. Как говаривал в школе учитель Александра: «Мало придумать план, нужно сделать его жизнеспособным».

– Мне нравится то, что вы представили. – сказал на очередном совещании генерал Брусилов – Неприятельские войска превосходят нас по численности ровно в три раза, и другого способа, кроме как применить неожиданный тактический приём я не вижу. Ваш план воздушного наступления, когда мы дистанционно подавим саму мысль о сопротивлении, представляется именно таким приёмом. Но хватит ли у вас сил и средств?

– В любом случае нам придётся обойтись тем, что есть. – покачал головой Александр – Семьдесят бомбардировщиков, полсотни истребителей, которые смогут штурмовать ближние цели и тридцать разведчиков для оперативного выявления целей и объективного контроля результатов воздушных ударов.

– Кому вы поручите нанесение первого удара?

– Командир бомбардировочной дивизии полковник Ненашев, на мой взгляд, самая подходящая кандидатура.

Из-за стола встал невысокий крепкий, чрезвычайно широкоплечий офицер.

– Садитесь. – кивнул Брусилов – Одобряю ваше назначение. А кто будет руководить объективным контролем?

– Я, полковник Павич. Поясню. Операция подобной направленности и масштаба проводится впервые, непременно возникнут различные ситуации, требующие немедленного принятия решения. Полагаю, что в данном случае необходимо именно моё участие.

– Резонно. Что же, и это решение я утверждаю.

Многие генералы и полковники, присутствующие на совещании, поглядели с недовольством, хотя совершенно непонятно почему: они в вопросах организации и проведения воздушного наступления разбираются меньше чем никак. Да и откуда им иметь опыт? Подобным вещам ещё нигде не учат, они только-только появляются на свет. Наверняка мы натворим много такого, над чем потом годами будут смеяться специалисты. Но они будут веселиться лишь потому, что им скажут, что тут смешного.

Все время, пока штабы готовили операцию, экипажи самолётов усиленно тренировались. Ориентирование в полёте, наведение на цель группы и отдельной машины, прицеливание и сброс бомб. Немаловажное дело – обнаружение зениток противника и уклонение от их огня. В этом же ряду подавление всего стреляющего и опасного для авиации.

Отдельные тренировки посвящены правильным действиям в аварийных ситуациях: боевое поражение самолёта или его неисправность. Пожары и борьба с ними. Оказание первой помощи раненым. Правильное покидание аварийного самолёта. Поиск укрытий на земле, поиск остальных членов экипажа, построение маршрута выхода из вражеского тыла, по возможности избегая попадания в плен. Подача сигналов поисковым самолётам и многое другое.

Что-то Александр привнёс из будущего, как конструкцию гелиографа, что-то взяли из опыта моряков, что-то посоветовали путешественники. Кстати, кладезем полезных сведений стали офицеры Топографического училища, чья работа тесно связана с одиночными походами по малоисследованной или вовсе не исследованной местности.

***

Фельдмаршал Генри Хьюз Уилсон, командующий Отдельной Группой Колониальных армий, сидел в своём кабинете. Перед ним была расстелена склейка карт, на которых он изучал текущее расположение своих и русских войск. Рядом стоял генерал Робинсон, его начальник штаба. Злой Уилсон не предложил ему сесть, чтобы хоть как-то выразить своё недовольство.

– Прескверная ситуация. – ворчал фельдмаршал – Если говорить откровенно, мы в ловушке.

Робинсон помалкивал. Не напоминать же Уилсону, что ловушку для своих войск организовал он сам, причём ещё в Лондоне. Кто его подталкивал под локоть написать меморандум о возможности вторжения в Россию ещё и с этого направления? В обоснование своей позиции маршал приводил опыт Русско-Японской войны, когда русские действовали нерешительно, а командование выше дивизионного уровня демонстрировало вялость и трусость. Трудности русских усугублялись огромными расстояниями, через которые нужно снабжать действующую армию. Собственно Семиреченская группа войск была в том же положении, что и армия Куропаткина, но тут вмешался неучтённый фактор. Корпорация «Полярная звезда», созданная проклятым перебежчиком Павичем, организовала выпуск путеукладочных поездов, которые могли строить до двадцати километров узкоколейной железной дороги в сутки, а главное – бульдозеры, экскаваторы и прочую технику, которая создавала насыпь для этой дороги. И рельсы для этих дорог, и бетонные шпалы! Русскому императору только и осталось сформировать несколько железнодорожных дивизий, которые к этому моменту проложили одну дорогу от Астрахани до Самарканда, а вторую дорогу – от Новониколаева до Усть-Каменогорска. Дороги узкоколейные, но подвижного состава на них достаточно, так что у русских проблем со снабжением больше нет.

А вот у англичан проблемы есть. Проклятые русские самолёты разбомбили большинство эшелонов с боеприпасами, что шли по железной дороге от Гонконга до Урумчи. Это неприятно само по себе, но во время взрывов уничтожалось и железнодорожное полотно, а также здания, сооружения и прочие вещь, оказавшиеся в зоне поражения. Так испарился Третий Туземный Делийский пехотный корпус.

Внезапно армия фельдмаршала Уилсона оказалась в положении много худшем, чем Куропаткин со своими войсками.

– Робинсон, на какое время нам хватит имеющихся боеприпасов?

– Не более чем на неделю боёв средней интенсивности, сэр Уилсон.

– Но вы полагаете, что воевать придётся более активно?

– Это очевидно. Судя по сведениям, что поставляют нам военная и агентурная разведка, у русских очень решительный, умный и инициативный командующий. Он не позволит нам свести дело к ничьей.

– Печально. Робинсон, мы с вами пришли к выводу, что уйти вдоль Памира, через Гиндукуш в Афганистан у нас не получится.

– Не получится, сэр Уилсон. Это не пологие и уютные Альпы с необычайно мягким климатом, через которые ходил Ганнибал. Здешние горы высоки, необычайно суровы и непроходимы для больших масс войск.

– Уход через Турфан и Гоби в Центральный Китай представляется весьма сложным.

– Переход через пустыню намного более суровую, чем Сахара, представляется маловероятным. Местность чрезвычайно пересечённая, изобилующая ущельями, оврагами, сбросами и крутыми склонами. И самое главное, тут практически нет воды.

– Может быть, стоит рассмотреть вопрос эвакуации только англичан? – высказал мысль фельдмаршал.

– Я думал об этом. Англичан в армии около двадцати тысяч, но и их вывести представляется маловероятным. Разве что воспользоваться примером Наполеона, который спас себя, бросив свои войска в Египте.

– Мы с вами не Наполеон, нам подобной шалости не простят. Хм… Остаётся единственный выход: возвращение тем же путём, которым мы прибыли сюда. Разве что будем ехать не в комфортабельном вагоне, а верхом на лошади.

– Я тоже не вижу иного выхода, сэр Уилсон.

– Итак, слушайте моё решение, Робинсон: мы уходим. Готовьте расчёты сил и средств для марша. Полагаю, что с собой удастся взять только личное стрелковое оружие. Всю технику и тяжёлое вооружение придётся оставить здесь. Подумайте, что мы можем спасти и вынести с собой. Чёрт возьми, в самом лучшем случае марш составит около полутора тысяч миль.

– Одно лишь если не утешает, то слегка ободряет: на этом пути у нас не будет большой нехватки питьевой воды.

– Ну хотя бы это хорошо.

***

Александра срочно вызвали к командующему, и, отложив все дела он поспешил.

– Александр Вениаминович, как вы знаете, операция по планированию нашего наступления вошла в завершающую фазу. – сказал Брусилов, прохаживаясь вдоль стены – Однако, только что получил я получил разведсводку, в которой отмечается странная активность неприятельских войск. У меня нет понимания их замыслов. После того как мы, воспользовавшись случаем, фактически уничтожили их единственный путь связи и снабжения, англичане должны либо ускоренно восстанавливать эту дорогу и готовиться к боям с нами, тем более что обладают превосходством в силах. Либо они должны готовиться уходить, а тут у них не один, а три пути. Эта неизвестность очень тревожит меня. Вам надлежит обследовать с воздуха дислокацию британской армии и вынести своё суждение, разумеется, подкреплённое соответствующими фотоснимками. Одновременно и наземная разведка проведёт свои рейды, а при удаче захватит важного офицера, обладающего нужными сведениями. Что вы на это скажете?

– Полагаю, что вы правы, и мне следует организовать воздушную разведку, но не простую, а высотную.

– Поясните, что вы имеет в виду.

– Я думаю, что британский командующий сделал правильные выводы из выявленных возможностей, которыми обладает наша авиация. Самолёты, летящие на средних высотах легко выявить наблюдателям, и командир имеет возможность отдать приказ, скажем, войсковой колонне рассеяться. Таким образом мы видим сверху просто толпу, а куда она направляется – непонятно. Самолёт, летящий на очень большой высоте, выдаст инверсионный след.

– Что это такое?

– Вокруг частичек выхлопных газов конденсируется влага, которая тут же замерзает в виду снежинок. Таким образом, за самолётом образуется белая полоса, видная на большом расстоянии.

– Да, я видел такие следы. Однако продолжайте.

– А вот на высотах четыре-пять километров самолёт уже неясно виден, а инверсионный след ещё не образуется. Я прикажу окрасить машины в голубой цвет, что тоже снизит их заметность. Но у меня есть просьба, Алексей Алексеевич.

– Постараюсь выполнить всё, что попросите.

– Разрешите мне тоже участвовать в этой разведке.

– Обоснуйте своё желание.

– У нас ещё мало пилотов достаточного класса, для проведения этой работы. Здешнее небо очень сложное – плоскогорье и близость высочайших в мире гор. Сами полёты здесь сложнее чем в Европе, а если учитывать необходимость соблюдать скрытность, то и вовсе непростые. Лётчики быстро учатся, всё-таки это русские офицеры, но времени на учёбу у них было маловато.

– Да, Александр Вениаминович, вы со своим опытом сверхдальних перелётов здесь весьма ко двору. Хорошо. Я разрешаю ваше участие в разведке, но с условием, что вы будете крайне осторожны.

– Приложу все старания.

***

Весь личный состав дальней разведывательной эскадрильи, включая даже фотографов, механиков и бортстрелков, собрался в классе инструктажа. Александр держал речь:

– Господа, группировка туземных войск, которая противостоит нам, численно превышает наши силы, и изначальная боевая задача была предельно ясна: продвинуться до алтайского горнопромышленного района, и лишить нас ценнейшего сырья. При некоторой удаче им бы удалось выйти на Транссиб и рассечь Россию надвое. Вы люди военные, и понимаете, что в этом случае Российская империя оказалась бы на грани поражения. Но англичане совершили серьёзный просчёт, которым нам удалось воспользоваться: они отправили боеприпасы по единственной дороге, не обеспечив воздушного прикрытия, а мы их разбомбили. Теперь, по имеющимся сведениям, у британской туземной армии недостаточно боеприпасов. Следовательно, нам предстоит провести очень сложную как с технической, так и с военной точки зрения, работу. Мы должны вскрыть намерения неприятеля: собирается ли он наступать: кто знает, может быть, у них всё же есть достаточные военные запасы. Второй вариант: они встанут в глухую оборону, хотя это с военной точки зрения бессмыслица. Третий вариант – это выведение войск из образовавшейся западни в Афганистан, Центральный Китай или обратно в Гонконг, откуда их морем перебросят на тот или иной театр военных действий. Таким образом, мы должны решить задачу стратегической важности, помните это.

Александр выпил стакан воды, взял указку и подошел к карте.

– Полётные карты с конкретными заданиями вы уже получили, а я нарисую общую картину, чтобы вы владели обстановкой в полном объёме. Вот сектора, которые вам нарезаны. Всем экипажам внимательно следить, не появляется ли за вами инверсионный след и неукоснительно докладывать командиру. Второе: у противника имеются истребители, поэтому следует быть сугубо и трегубо внимательными. Вряд ли истребитель станет приближаться к вам со стороны, скорее всего он свалится сверху, или постарается достать снизу, особенное если есть хотя бы лёгкая облачность. Всё зависит от обстоятельств. Помните, что самое опасное для нас направление – со стороны Солнца. И последнее: в случае вынужденной посадки старайтесь укрыться, и ждите помощи. Спасательно-эвакуационные отряды готовятся, вы присутствовали на их тренировках. Мы немало времени провели на занятиях по правильному поведению, не забудьте, чему вас учили.

***

Самолёты неторопливо выруливали на старт, разгонялись, взлетали и каждый уходил в своём направлении. Последним стартовал самолёт Александра. Сам он занял место второго пилота, чтобы не обижать штатного. Капитан Рокутов Василий Иванович сюда перевёлся недавно, прошел весь положенный цикл подготовки, но этот вылет оказался для него первым боевым во всей его лётной карьере. Внешне офицер выглядел невозмутимым, собранным и деловитым, но в глазах нет-нет да мелькала тревога, впрочем, это тоже является нормой.

Высоко летящий самолёт почти не виден с земли, а потому экипаж разведчика спокойно наблюдал движение войсковых колонн.

– Что думаешь по поводу увиденного? – спросил Александр Андрея, которого взял в этот полёт, в качестве фотографа

– Думаю, что войска направляются на юг, чтобы следовать вдоль железной дороги.

– Какие-то странности видишь?

– Вижу. Колонны чисто пехотные, артиллерии не вижу. Также почти не вижу автомобильной техники.

– Верно. Причину тебе ясна?

– Надо полагать, бензина было завезено мало, а потом доставку перекрыли?

– Молодец, хорошо соображаешь. Теперь усложняю вопрос: на что нам следует обратить внимание?

– Что стало с парками артиллерии и тяжёлой техники?

– Молодец. Хорошо вас учат в топографическом училище.

Самолёт пошел зигзагом и вскоре обнаружил оставленный парк тяжёлой артиллерии, но вопреки ожиданиям, так копошились какие-то люди.

– Местные воришки? – удивился первый пилот – Но зачем им большие пушки?

Мощная оптика приблизила далёкую землю. Оказалось, что парки брали под охрану китайские солдаты. Что же, вполне разумно: если сам не можешь воспользоваться оружием, пусть оно усилит твоего союзника.

– Эх! Нет ещё самолётов большой грузоподъёмности! – вздохнул прапорщик.

– Для чего?

– Александр Вениаминович, сюда бы перебросить роту пехоты, и эта артиллерия стала бы нашей.

– Хорошая мысль. Когда вернёмся, напишешь служебную записку о задуманных тобой частях, назовём их десантно-штурмовыми.

– Слушаюсь!

И тут загрохотал левый двигатель. В иллюминатор было видно, что винт замер, а из-под капота повалил густой чёрный дым. Александр бросился в кабину и занял место второго пилота.

– Доложите обстановку. – скомандовал он. Да, он сейчас второй пилот, но куда выше по званию и должности.

– Пошел вразнос и загорелся левый двигатель. – доложил капитан – огнетушители не сработали, датчики показывают разрыв схемы управления. Хорошо хоть удалось сбить пламя. Ко всем бедам правый двигатель показывает повышение температуры масла.

– Что планируете?

– Надо тянуть домой и искать место посадки.

– Действуйте. – решил Александр – А я помогу. Бустеры отключились?

– Отключились. Думаю, протянем километров сто пятьдесят-двести, и это в самом лучшем случае.

– Ну что же будем тянуть.

Конечно же, упали раньше. Не выдержал и правый двигатель, ведь его приходилось насиловать, заставляя выдавать повышенную мощность. Как назло внизу тянулась типичная равнина плоскогорья, усеянная крупными валунами и испещрённая промоинами и оврагами. Если так будет и дальше, придётся прыгать с парашютом.

В кабину сунулся Андрей:

– Господин полковник, впереди справа пятнадцать градусов, наблюдаю ложе пересохшего озера.

– Тянем туда, Василий Иванович!

Но мотор не смог дотерпеть этих десяти минут. Из-под капота выплеснулось пламя, тут же сменившееся клубами чёрного дыма, а потом просто серой полосой.

– Экипаж! Занять места по аварийному расписанию! – рявкнул Рокутов

Андрей ушел на своё место, сейчас он сядет в свое кресло рядом с механиком и бортстрелком. Александр с Василием Ивановичем старались найти место для более-менее безопасной посадки. Вручную выпустили шасси – гидравлика уже не работала. Хрясь! Это пропущенный под брюхом крупный валун, всё-таки сшиб хвостовое колесо. Бум! Это колёса коснулись каменистой рыжей почвы. Короткая пробежка и правое колесо налетело на камень и стойка шасси со скрежетом сломалось. Самолёт немедленно качнулся направо, зацепил крылом землю, его начало разворачивать. Но очередной валун уже под левое колесо остановило движение. Самолёт стал клониться вперёд, но приподняв хвост, немного покачался и рухнул обратно. Раздался грохот, скрежет, и фюзеляж раскололся как раз на линии бортового люка.

Александра сначала приложило грудью к штурвалу, потом по затылку шмякнула какая-то металлическая диковина, оторвавшаяся откуда-то сверху.

– Больно-то как! – взвыл он.

Вывернулся из сиденья, посмотрел на первого пилота.

– Да, товарищ капитан, не хило тебе досталось! – вздохнул Александр.

Какой-то металлический прут вылез из низа панели управления, и пробил ногу пилота, а сам он висел на штурвале, и изо рта текла струйка крови.

***

Раненого пилота вынесли из самолёта и положили на расстеленный коврик. Оказанием помощи занялся бортстрелок, он имел кое-какую медицинскую подготовку. Александр, бортмеханик и Андрей принялись торопливо вытаскивать из разбитой машины нужные им вещи. Моторы разгорались, скоро огонь дойдёт до основных баков топлива, и тут будет хороший такой костёр.

– Андрей, ты забрал плёнку из фотоаппарата? – спросил Александр.

– Так точно, забрал! А также карты с рабочими отметками. И объектив снял.

– Он же тяжёлый?

– Зато стоит как половина самолёта. Хорошая вещь, грех губить.

– Ну, где-то ты прав. Ладно, давайте определяться с дальнейшими действиями. Я был занят посадкой, по сторонам не смотрел, а кто-то из вас не видел неприятеля или местных джигитов?

– Я видел кочевье километрах в тридцати на юго-запад. – сообщил бортмеханик.

Александр вспомнил его имя Пахом Ильич, а также про себя отметил авторитет, который механик имел в экипаже и среди остальных сослуживцев: несмотря на относительно небольшой возраст, что-то около тридцати лет, все к нему обращались по отчеству – Ильич.

– Принял. Что-то ещё?

– Кавалерийское подразделение до полуэскадрона на восток и дальше от кочевья. – добавил Андрей – До него километров пятьдесят.

– Мы в это время уже горели?

– Даже из второго двигателя временами валил дым, и мы шли со снижением.

Ба-бах! – хлопнула вспышка сзади и все резко обернулись на самолёт, теперь полностью охваченный чадящим пламенем. Это огонь добрался до баков, расположенных на «пузе» самолёта

– Ага! И концы в воду. – заметил Александр – Разберись теперь, выбрался кто-то из аппарата или нет. Ладно. Времени у нас около суток, давайте решать, где будем прятаться. Оно, конечно, лучше бы нас поисковики нашли и вывезли до прихода злых туземцев, но на это мало надежды. У кого есть предложения?

Ильич только пожал плечами, Андрей оживился:

– Предлагаю воспользоваться вашим опытом, господин полковник!

– Что ты имеешь в виду?

– То, как вы прятались на острове. Впереди, не более чем в трёх-пяти километрах, располагается ложе высохшего озера. Само по себе оно отличная площадка для самолёта спасателей. Кроме того, у озер один край, западный, как правило, обрывистый. В обрывах нередко имеются гроты, возникшие по различным причинам. Чаще всего они возникают там, где волны вымывают грунт. Найдём подходящий грот, при необходимости расширим его, и устроимся там.

– Дельная мысль. – одобрил Александр – Ильич, есть дополнения?

– По поводу укрытия ничего не скажу, прапорщик отлично придумал, а вот по поводу движения скажу. У здешних пастухов имеются собаки-волкодавы, называются алабаи, они могут пустить по нашему следу. Это раз. Сами джигиты отлично читают следы. Это два.

Ильич замолк что-то обдумывая, пришлось его поторопить:

– Не томи! Давай, рожай.

– Будет правильно сделать так: прапорщик у нас самый молодой и шустрый, к тому же насчёт убежищ соображает, пусть бежит и ищет. Это раз. Мы втроём понесём капитана. Двое несут, благо есть носилки, а сменный заметает следы, мало ли кто наступит на мягкую землю. Это два. Ну и иногда будет смесь от собак сыпать. Это три.

– Что за смесь? – спросил Андрей.

– Сейчас соберём у всех курево, вытрусим табак, добавим туда перца, у меня есть пакетик. Собакам нюх отбивает напрочь. Собачек жалко, но себя намного жальче.

– Мудро. – оценил Александр – Готовь свою смесь, Ильич. А ты, Андрей, бери свои вещи и быстрым шагом вперёд, на разведку. Времени мало, надо ещё копать убежище, а потом ещё маскировать, а это дело совсем не простое и не быстрое.

Андрей навьючил на себя ранец и скорым шагом отправился в сторону озера.

– Молодец прапорщик. – буркнул Ильич.

– Почему?

– Смотрите как идёт. И скорость хорошую держит, и оглядываться не забывает. Такого врасплох не застанут. И вообще, дельный офицер растёт

Бортстрелок, завершив перевязку раненого встал.

– Что с раненым? – повернулся к нему Александр.

– Жить будет, но состояние тяжёлое. Пробитая насквозь нога – ерунда. Я осмотрел, обработал, перевязал. Повреждена только мышечная ткань, зарастёт. А вот с грудью хуже. Сломаны два ребра, но осколков, насколько я понимаю, нет.

Александр посмотрел на раненого, и очередной раз подумал, что наши предки намного умнее, изобретательнее и предприимчивей потомков. Ввести носилки в комплект неприкосновенного запаса самолёта – идея попаданца. А вот добавить туда спальные мешки – это уже решение членов экипажа.

Раненый, освобожденный от одежды, лежал теперь в спальном мешке, причём не простом, а с клапаном, позволяющим подставить утку. Утка, прошу заметить, тоже имеется. И повязка на груди раненого пилота – что-то вроде корсета с множеством ремешков. В его будущем, скорее всего, использовали бы соединение на липучках, но тут они ещё не запущены в производство. Кстати, надо озаботиться. С таким перевязочным средством он в будущем никогда не сталкивался. Может оно существует, а может, и нет. Придумали ребята, попользовались, да и не внедрили в медицину, вот и пропала прекрасная идея, затерялась в складках времени. Да и то сказать, кто бы стал слушать простых летунов?

Носилки с раненым подняли и понесли. Кстати, и тут была применена полезная новинка: ремень от ручек на шею, что снимал нагрузку с рук.

– Хороший корсет. – сказал Александр, глядя на раненого – Я-то думал, как ты в одиночку будешь накладывать тугую повязку на грудь, а ты применил такую хорошую приспособу. Кто придумал?

– Да я и придумал. – смутился стрелок – У меня был перелом ребра, вот и придумал.

– Врачам показывал?

– Ну как сказать… Ефим Власович, фельдшер в моем поселке, пользуется такой штукой, я ему сделал. А полковой врач на прежнем месте службы, отмахнулся. Даже непечатно послал.

– Это да. Заносчивые они, эти образованные. Когда выберемся, не забудь напомнить мне об этом корсете. Если есть другие задумки, тоже приноси.

– Зачем?

– Затем, что я запущу это дело в массовое производство. Врачи получат дополнительные инструменты, больные – лучшую помощь, а ты – роялти.

– Это что за зверь?

– Приятная для тебя вещь: выплаты за каждый проданный экземпляр твоей приспособы.

– Ну… Это дело хорошее, но копеечное. И заморачиваться не стоит.

– Не умеешь ты считать, дружище. – укорил Александр – Скажем, будет твой корсет стоить копеек пятнадцать, а ремень для носилок полторы копейки. Пустяк?

– Ну, да.

– Станем выпускать две эти вещи ежемесячным тиражом в двадцать тысяч экземпляров, с которых твой роялти составит уже рублей двадцать в месяц. Это тоже пустяк?

– Ого! Это уже деньги. Мой месячный оклад со всеми боевыми доплатами тридцать пять рублей.

– О том и речь. Так что не забудь, неси мне свои изобретения. Если знаешь кого-то, занимающегося подобным рационализаторством и изобретательством, приводи и их.

Так и шли: двое несли носилки, а третий брал метлу, сооружённую бортмехаником из веток корявых кустов, и заметал следы, периодически рассыпая щепотки смеси табака и перца. До ложа озера дошли быстро, примерно за час. Здесь, на дне высохшего водоёма, была твёрдая как асфальт ровная глиняная поверхность, на ощупь почти неотличимая от керамики, следов на ней не оставалось совсем, но смесь для отбивания запаха всё-таки сыпали. Не сразу, но увидели, как у дальнего обрыва им машет сапёрной лопаткой Андрей.

– Ну, Андрей, показывай, как ты решил обустроиться.

– Посмотрите господин полковник, здесь весной ходили большие волны, подмыли берег, получилась щель примерно в метр. Я стал ковырять потолок, а крупные куски выкладывать в виде стенки.

– Какой стенки? Ничего не замечаю. – удивился Александр.

– Посмотрите внимательней! – Андрей ткнул лопаткой в глиняную поверхность.

Действительно, при внимательном рассмотрении этот участок оказался стенкой, а не частью обрыва. Носилки с раненым пока оставили в тени под обрывом, и в восемь рук стали обустраивать убежище, расширяя и углубляя его. Сам Александр занялся устройством вентиляции: пять человек в тесном помещении могут просто не проснуться утром, задохнуться. Такие случаи не так уж и редки.

Излишки глины относили в глубокую промоину неподалёку и утаптывали там. Когда работа закончилась, метлой размели образовавшуюся поверхность, чтобы она не отличалась от окружающей.

Дырку входа оставили маленькой, только чтобы пролезть на четвереньках, да и ту заделали плащ-палаткой, обмазанной глиной.

– Эх, ребята, с каким удовольствие я бы сейчас помылся! – вздохнул бортмеханик.

Он стянул с себя полётный комбинезон, остался в полевом кителе с погонами подпоручика. Сняв сапоги, он уселся на расстеленный спальный мешок, оперившись спиной о стенку.

– Печально, но воды нет. – покачал головой Андрей – Там дальше, километрах в двух, есть родник, пусть и маленький, но попить-умыться бы хватило. И пещера практически готовая. Там в середине можно стоять не нагибаясь.

– Чудак-человек! А почему ты выбрал это место? – удивился стрелок – Тут ни воды, ни простора, и копать пришлось как тем сусликам.

– Ильич, все источники воды здесь на строгом учёте. – усмехнулся Андрей – Все местные жители знают о нём, и такие места проверяют в первую очередь. Я к тому роднику близко не подходил, чтобы не наследить. Потом, если застрянем тут надолго, сходим туда за водой, но нескоро и с большой осторожностью.

– И верно! Тут ты прав. – уважительно отозвался стрелок – Вас такому в училище учат?

– Да, офицеры у нас бывалые, делятся опытом.

– Мне вот что интересно: ты сказал, что западный берег озёр обрывистый, потому что его подмывает. Я знаю, что такое же явление и на реках. Почему оно происходит?

– Это происходит из-за вращения Земли. Сила инерции толкает воду с востока на запад.

– Так просто? А вот скажи Андрей, ты упомянул, что тут ходят большие волны. Я и сам виду следы работы воды, но откуда бы ей взяться в таких количествах?

– Всё дело в типе снеготаяния. Ты же из коренной России?

– Да, из тверской губернии.

– Как у вас проходит паводок: в марте начинает таять, в апреле таяние становится максимальным. Вода сначала впитывается в почву, потом начинает стекать по склонам., и в реках разливается поверх льда. Потом лёд всплывает, ломается, начинается ледоход. Так?

– Именно так.

– Потом вода постепенно сходит, иногда, если лето сырое, задерживается до июня-июля. Такой тип паводка называется среднерусским. А здешний паводок именуется казахстанским. Здесь в марте ещё трещат морозы, в начале апреля начинается снеготаяние, причём стремительное, потому что резко, буквально сразу, начинается жара. Ночью бывает и подмораживает, а днём палит солнце. Весь снег тает и бурными ручьями стекает под уклон. Все низины наполняются водой. Возьмём для примера это озерное ложе. Я для себя отметил линию стояния воды, и понял что глубина озера достигает пяти-семи метров. А потом всё стремительно сходит. Что-то просачивается, что-то стекает, а всё остальное испаряется, и весь паводок, от первых луж до сухих дорог, укладывается в две-три недели.

– Как интересно! А какие ещё типы паводков есть?

– Есть дальневосточный, когда летом с Тихого океана приходят тайфуны…

– Тихо! –скомандовал Александр – Неприятель!

В узкую щель, оставленную для обзора, он видел в ста метрах он него, остановились два кавалерийских офицера в высоких тюрбанах. О чём они говорят слышно не было, впрочем это неважно. Солдаты старательно осматривали всё вокруг. Совсем рядом слышались звяканье конской сбруи и топот бегающих туда-сюда солдат. Вот мелькнули ноги в коротких сапогах – это мимо прошел очередной вояка.

«Пусть гуляют – подумал Александр – чем больше они натопчут, тем труднее собакам будет взять наш след».

Четверть часа тревожного ожидания, и кавалеристы уехали восвояси.

– Что там, господин полковник? – присел рядом бортмеханик.

– Уехали.

– Ага! Теперь ждём местных?

– Ждём. А потом ждём ещё не менее суток.

– Понимаю. Я бы на месте местных выбрал бы высоту, да посадил там наблюдателей. На равнине видно далеко, даже и по ночам, благо сейчас полнолуние.

– Вот-вот, об этом и речь.

На следующий день три десятка мужчин в стеганых халатах и меховых шапках в сопровождении пяти огромных собак, принялись обшаривать всё вокруг. Эти старались куда лучше солдат: один даже сунулся в дырку входа, но по счастью, принял обмазанную глиной парусину за настоящую стенку и не полез дальше.

Из опаски выждали сутки и только потом, с величайшей осторожностью, стараясь не высовываться из тени, стали по очереди выходить наружу, чтобы наблюдать за небом. Три дня результатов не было, на четвёртый день в убежище сунулся бортмеханик:

– Господин полковник! Заметили самолёт, Андрей подаёт знаки.

– Спасибо Ильич, иду!

Андрей стоял в просвете между глиняными откосами. В руках он держал гелиограф – зеркальце с крышкой и дырочкой. В дырочку он наблюдал за самолётом, стараясь совместить отражение Солнца на крышке со специальной отметкой – в этом случае солнечный зайчик отправлялся точно в сторону самолёта.

– Эх, не заметили ребята! – разочарованно вздохнул механик.

Но Андрей, злобно оскалившись в его сторону, едва не плюнув, продолжил посылать знаки.

Чудеса случаются. Далёкий самолёт в небе вдруг развернулся и встал у круг.

– Сигналь, Андрюша! Сигналь дорогой! – оглушительным хором зашептали механик со стрелком. Александр промолчал, но подумал о том же.

Видимо лётчик понял, откуда подаются знаки, качнул крыльями и заложил круг шире. Вот он снизился и ударил из пулемётов по вершине высокого холма несколько в стороне. Вторым и третьим заходом он сбросил бомбы, а потом снова причесал это место из пулемётов. Потом покачал крыльями, развернулся и улетел. Не прошло и трёх часов, как на ровную поверхность озера приземлились пять «Аистов». Из двух высыпали бойцы в лёгкой броне с автоматами в руках, и рассыпались, охраняя место посадки. Александр с друзьями вытащили носилки с раненым и поспешили у самолётам, а навстречу уже бежал начальник воздушно-спасательной службы, штабс-капитан Устюжанин:

– Все живы? Слава богу, а то не чаяли вас увидеть!

Погрузились. Александр опустился в кресло, выпил вина из протянутой ему фляжки и с неимоверным облегчением выдохнул:

– Заводитесь, ребята, поехали домой!

Глава 19. Круги на воде

Королевская резиденция в Брайтоне, небольшая уютная терраса, увитая зеленью, стол с парой бокалов и бутылки с напитками. Рядом пара плетёных кресел и сидящие в них мужчины. Мирная, даже уютная картина, особенно если не вспоминать, что в креслах расположились самые влиятельные люди Великобритании – король Георг Пятый и его премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж.

– Сир, прошу разъяснений. Наш флот потерпел серьёзную неудачу в Английском канале, теперь творится нечто непонятное но неимоверно грозное на Западе Китая, а газетам дано указание отделываться самыми общими комментариями. Парламентарии не подают запросы, военные засекретили вообще все сведения о происходящем. Разумеется, у меня и руководителей моей партии имеются свои источники, но нам непонятен смысл происходящего. Откройте его, сир.

– Видите ли, сэр Дэвид, вскоре после коронации русский император прислал мне личного представителя, графа Канкрина, кадрового разведчика, и отмечу особо, убеждённого англофоба, что является невероятной редкостью для русской аристократии. Но оставим личные пристрастия без внимания, тем более что графа интересует в первую очередь дело, а именно безопасность России, и ради неё он готов на временные союзы с кем угодно.

– Разумно.

– Граф сообщил мне, что в России создан специальный комитет, объединяющий в первую очередь математиков различных специальностей – статистиков, специалистов по вероятностям, планировщиков и чёрт знает кого ещё. В этом же комитете теоретики различных областей хозяйства, имеющих общую задачу составлять план развития народного хозяйства Российской империи.

– Позвольте сир, как можно планировать подобное? – подал реплику премьер – Сегодня в моде туфли с острыми носами, завтра круглыми… Как можно планировать подобное?

– Всё проще и сложнее, сэр Дэвид. Русские создают Генеральный штаб народного хозяйства. Подобно тому, как Генштаб не занимается отдельными взводами и даже дивизиями, а планирует войну в целом, оставляя детали конкретным исполнителям, русский Госплан собирается планировать стратегию хозяйства России, не размениваясь на мелочи.

– В этом есть смысл, но боюсь, такой подход неприемлем для Великобритании. Однако продолжайте, сир.

– В качестве учебной задачи аналитикам Госплана дали задачу сделать прогноз развития Великобритании, имея в виду нынешний курс внутренней и внешней политики, тенденции развития экономики, социальных и общественных отношений, словом всех имеющихся в их распоряжении сведений.

– Любопытно, что же у них получилось, полагаю, Великобритания стала мировым гегемоном?

– Отнюдь, сэр Дэвид. По расчётам русских аналитиков к концу сороковых годов этого века Великобритания растеряет всё своё величие и наши колонии обретут независимость. Ещё лет через тридцать мы станем европейским середнячком.

– Позвольте не поверить, сир!

– Ваше право, сэр Джордж, но я вызвал Джозефа Томсона, президента Лондонского королевского общества, приказав захватить с собой лучших специалистов по научным прогнозам. Они работали здесь, во флигеле западного крыла. Две недели занимались. Граф Канкрин привёз меморандум в двести листов, считая схемы и графики, мои яйцеголовые извели не менее тонны бумаги.

– Вывод, сир! Какой они сделали вывод?

– Они нашли пять орфографических ошибок, пятнадцать пунктуационных. Кроме того указали на две дюжины спорных или устаревших формулировок.

– А по сути?

– Будете смеяться, сэр Джордж, но по сути они сказали, что логика документа безупречна, но они не верят заявленным выводам. Я вызвал графа для беседы. Ах, сэр Джордж, теперь, когда мне понадобится изобразить глумливое презрение, я буду копировать выражение лица этого вельможи. Но признаюсь откровенно, причины для торжества него имелись чрезвычайно веские. Граф принёс мне аналитическую записку, в которой раскрывались силы, которые приведут Великобританию к краху.

– Тайное мировое правительство? Совет сионских мудрецов? Вышедшие из повиновения масоны? – Дэвид Ллойд Джордж не смог сдержать язвительных слов, так и рвущихся из души.

– Нет, мой старый соратник. Это наши добрые знакомые – банкиры, владельцы международных корпораций, спекулянты, орудующие на всех континентах, которым стали тесны национальные границы. Справедливости ради следует признать, что общего мнения у них нет, но общность интересов они уже осознали, и теперь ведут дело к крушению мировых империй.

– И мы выбраны первой жертвой?

– Что вы, совсем не первой. Сначала должны погибнуть Российская, Австро-Венгерская, Османская и Германская империя. Они должны были рухнуть в результате той войны, к которой мы готовились в составе Антанты. Грязная работа должна быть сделана нами и французами, причём вследствие понесённых потерь и мы и французы должны потерять возможность диктовать свою волю миру.

– Так-так-так! И на сцену выйдут наши заокеанские кузены?

– Именно. Но им недолго придётся благоденствовать. Зарождающиеся хозяева мира и на них найдут пригоршню яда. Финансистам не нужны державы, им нужна планета, все жители которой живут до тех пор, пока приносят им доход.

– Они создают царство Антихриста?

– Не думаю, что они планируют именно такую вещь, но я не желаю участвовать в этих делах.

– Вы хотите противостоять попыткам захватить власть со стороны финансистов?

– Сэр Джордж, оглянитесь вокруг! Они уже правят, а мы с вами всего лишь бутафория.

– Чудовищно!

– Когда ко мне явился Первый лорд Адмиралтейства с планом перехвата русской эскадры, я не сказал ни да, ни нет. Видите ли, мне вовсе не улыбается умереть во цвете лет подобно русским императорам. По сути развернувшаяся война идёт без моего соизволения, хотя я формально являюсь Верховным Главнокомандующим.

– Государь, я не знал, что дело зашло так далеко. Но кто верховодит в этой шайке мятежников?

– Молодой герцог Мальборо, Уинстон Черчилль. Я с ним уже несколько раз встречался, наглец всё настойчивее требует всемерной поддержки со стороны трона.

– А что же вы, сир?

– А я отправил императору Ивану личное послание, в котором просил понимания и моральной поддержки. Текущую войну мы решили считать частной войной по типу частных войн средневековых феодалов.

– Мудро. Царь Иван должен понять вашу аргументацию, ведь его в беспокойном соседе, Польше, магнаты воевали до самого раздела, да и потом пытались. Кто же подал вам такую идею?

– Юный Берти Кавендиш.

– Да, я учился с его дедом, отлично знаю его отца, да и самого Берти встречал, впрочем, не обращал на него особенного внимания. Знаю лишь о его участии в археологической экспедиции, что прогремела во всём мире.

– Там запутанная история. Некий Павич, американский изобретатель и бизнесмен организовал фирму по выпуску холодильников, привлёк несколько молодых аристократов и одного зрелого. Речь о покойном Хьюго Уэйке. Откровенно говоря, сэр Хьюго поступил по свински. Он сунул Павичу отступные и выгнал из Англии, чем смертельно его обидел. А дальше сэр Хьюго показал себя во всей красе: стал проматывать деньги фирмы, чем довёл «Айсберг» до разорения. Старый селадон стал покупать юных девушек, причём его не устраивали простушки, ему требовались девушки из общества, а они стоят безумных денег. Когда сэр Хьюго умер, его сын Эндрю собирался провести с Берти Кавендишем тот же трюк, что его отец с Павичем. Но Берти оказался дальновиднее: он перевёл свои активы в управление королевского фонда и выехал из Великобритании. Сейчас он с супругой живёт и работает в Мексике. Кстати эта чета необыкновенно популярна в САСШ и Латинской Америке. В своих интервью Берти постоянно повторяет, что нынешняя война не имеет отношения к Ганноверскому дому и разумеется, я воспользовался хорошим советом.

– Невероятно сложная и неожиданная ситуация. Признаюсь откровенно сир, я не знал и четверти того что вы мне рассказали. Но что же мы будем делать? Высшие военные куплены… Кстати, кем?

– Все фигуранты мне неизвестны. Твёрдо знаю об участии международных банкирских групп Морганов, Ротшильдов, Барухов и Рокфеллеров. Но вы понимаете, сэр Дэвид, на свете много людей, не афиширующих своих сокровищ и своего влияния.

– Значит, молодой Мальборо решил поработать на денежные мешки?

– Увы. По моим сведениям этот человек не только очень амбициозен, но и чрезвычайно талантлив.

– Прошу ещё одно уточнение: войска вторжения, что были подготовлены в Индии и нацелены против России…

– Помните, совсем недавно были частные армии Ост-Индской компании?

– Разумеется, помню.

– Если эти наёмники добьются успеха, Великобритания признает их своими. В противном случае они будут объявлены частной армией под руководством авантюристов. Я с самого начала не верил в успех этой кампании, поскольку, как мне шепнули, планированием военных операций занимались не военные, а финансисты. Первый промежуточный результат вы видите сами: армия в Синьцзяне отрезана от снабжения, а туда не успели завезти топливо и боеприпасы.

– Но это наши люди.

– Наши? Вздор! Индусы и прочие туземцы вообще не люди, а семь тысяч английских офицеров сами ввязались в эту авантюру. Что до двенадцати или пятнадцати тысяч офицеров из колоний, то согласитесь, они не вполне полноценные люди.

– Соглашусь, сир.

– Весь этот разговор я веду к одной цели: сэр Дэвид, продумайте план, как ослабить влияние международного финансового капитала на совокупное хозяйство Великобритании. Соберите научную группу по русскому примеру. В финансах я вас не ограничиваю, но время, увы, поджимает. Больше полутора лет я вам дать не могу. Очень опасаюсь, что по истечению этого срока юный Мальборо захочет сменить короля.

– Вы полагаете, что его амбиции распространяются до идеи основания новой царствующей династии?

– Вряд ли. Хотя… Сэр Дэвид, вы выдвинули превосходную мысль! Что может быть легитимнее в качестве повода для публичной казни, чем заговор с целью узурпации трона? Что ещё можете предложить, сэр?

– О новой международной угрозе следует оповестить глав государств.

– Здесь сложно. Консервативная часть Европы – Россия, Германия, Австро-Венгрия и Турция уже знают о сути происходящего: русский император поставил в известность всех, кого счёл достойным таких сведений. Мы оказались в так называемом демократическом лагере, впрочем, я назвал бы его плебейским. Мы, Франция, в какой-то мере Североамериканские штаты.

– Судя по сообщениям прессы североамериканская общественность, за исключением Канады, настроена очень прорусски.

– Да, сэр Дэвид. Павич, так неосторожно обиженный покойным сэром Хьюго, провёл в штатах очень эффективную пропагандистскую кампанию, раскрывающую Россию с самой лучшей стороны. А вот образ моей страны оказался несколько потускневшим. Впрочем, это не страшно. Симпатии публики переменчивы, нужно лишь вовремя регулировать этот процесс.

– Сир, в экономике, международной политике и в военной сфере Германия наш соперник. Она настойчиво рвётся в колонии, сбивает цену на наши товары, становится гарантом невыгодных нам межгосударственных объединений.

– Всё это верно, сэр Дэвид, но я всё думаю: а так ли для нас невыгодно усиление Рейха? Ведь мир ещё большой, и если к взаимному удовольствию его разделить, каждому выйдет приличный кусочек.

– Вы готовы поделиться с кем-то нашими колониями?

– Зачем? Наоборот, мы можем в процессе относительно честного раздела мира прирезать себе ещё те или иные земли. Зато когда у всех ещё бесхозных территорий появятся законные хозяева, мы можем постепенно сократить свой флот. Согласитесь, сэр Дэвид, флот давно уже стал для нас неподъёмной ношей, а недавние события в Английском канале показали, что он становится самостоятельной силой. Лично мне не нужен флот, адмиралы которого самостоятельно решают, когда и для чего они собираются воевать.

– И здесь соглашусь. Но сир, в подготовку к большой войне вложено такое количество средств и усилий, что она может вспыхнуть сама по себе, как промасленные тряпки в мусорном ведре.

– Тут вы правы, не стану спорить. Что же, следует позволить загореться пожару в безопасном для нас месте и постепенно сжечь в этом огне весь опасный мусор, заготовленный для большой войны.

– Понимаю, сир! Франция и Германия жаждут попробовать друг друга на прочность, пропагандистские машины в обеих странах работают во всю мощь. Пусть они и пробуют друг на друге свои клыки и когти, а мы завалим французов своим боевым железом. Это первое. Нужно избавиться от излишне амбициозных генералов и офицеров.

– Верно мыслите, сэр Дэвид. Дайте задание секретной службе выявить субъектов вроде молодого Уинстона Черчилля и пусть им поставят ультиматум: ехать к лягушатникам на фронт или вылететь из армии во всем чертям. При увольнении чинов лишать, денег за них не возвращать. В прессе поднять шум: имярек такой-то и такой-то купили себе офицерские звания, а когда дело дошло до боя, они позорно дезертировали.

– Прекрасная мысль!

– Договоримся с французами, чтобы эти части и соединения ставились на острие удара при прорывах. Без всякого сомнения, у лягушатников тоже имеются субъекты, подлежащие утилизации.

– Учту.

– И наконец, флот. Я желаю, чтобы флот разработал и осуществил операцию по захвату Гамбурга, датских проливов или Кильского канала, это совершенно неважно. Главное чтобы как можно больше дорогостоящих, и как выяснилось, опасных для монархии игрушек, ушло в этот костёр. У вас найдутся люди, способные поддерживать планируемое сражение до логического конца?

– Да, сир, имеются. Кстати я вспомнил: мой агент сообщал, что ирландские фении злоумышляют против молодого герцога Мальборо.

– Надо же какие они злобные негодяи! Что же, погибнуть во славу Британии от рук террористов с зелёного острова намного лучше, чем быть обезглавленным на площади. К тому же у злодеев нет, и не предвидится никаких проблем с родственниками, влиятельными друзьями и судейскими крючкотворами.

***

Воздушное наступление началось строго в намеченное время. В вылете участвовали все исправные самолёты, включая и истребители, несущие хотя бы по паре среднекалиберных бомб.

Первый удар нанесли по Урумчи, где расположены важнейшие центры управления всей четырёхсоттысячной группировки: штаб с его многочисленными службами, станции телеграфа, телефона и радио. В ближних пригородах были сосредоточены и запасы, доставленные от побережья в глубину материка. Крайне удачным обстоятельством оказалось то, что во время самого первого налёта два бомбовоза разгрузились на дворец китайского наместника, где как раз происходила символическая церемония передача тяжёлого вооружения и снаряжения китайской армии.

В большом зале находился британский фельдмаршал со своим штабом, китайский наместник в Уйгурии и множество представителей местной знати. Всех вместе и погребло под обломками.

Детальные планы отступления, применительно к каждому полку и отдельному батальону были доведены заранее, и подготовка проведена. Поэтому получив из штаба дивизии сообщение, что главнокомандующий со своим штабом переселился в край вечной охоты, командиры полков не сговариваясь, стали отдавать приказы на выдвижение, благо русская авиация бомбила оставшиеся склады с боеприпасами и топливом, а на солдат и офицеров внимания практически не обращала. Почти. Потому что в тех случаях, когда кто-то начинал стрелять по самолётам, прилетала целая куча его товарищей и утюжила это место на совесть, и тогда уж прилетало остальным. Естественно, всех слишком активных стрелков урезонивали сослуживцы, вплоть до летального исхода.

Передовые части двигались совершенно свободно, разве что у них с самого начала выбили всю автомобильную технику, и она теперь в виду обгорелых остовов валялась вдоль дорог. Арьергард подбадривали при помощи бомб: если лагерь стоял дольше десяти часов, с одиночного самолёта прилетала пустая бетонная бомба. Если предупреждению не вняли, появлялась дюжина бомбовозов, высыпавшая на лагерь такие же бетонные бомбы, только уже набитые древесной мякотью, пропитанной жидким кислородом. Мало кому удавалось выжить после таких взбадриваний, поэтому получив первое предупреждений служивые развивали максимально возможную скорость, и некоторые даже достигли авангарда армии.

Но здесь произошла серьёзная накладка: когда передовые части достигли Дабанчэна, русские самолёты разбомбили дороги к перевалу на горной цепи, преграждающей дальнейший путь. Более того: разведывательные самолёты теперь находились в воздухе почти постоянно, и если кто-то пытался организовать работы по восстановлению дороги, их наказывали. Тут же прилетали бомбовозы и высыпали новые тонны оксиликвитов, упакованных в железобетонную скорлупу.

Три офицера сидели на складных стульчиках у сборного стола и наблюдали, как километр дороги, восстановленный отчаянными усилиями двух батальонов, из полки на горном склоне превращается в крутой склон. В процессе этого превращения с камнями смешивались ещё и полторы тысячи человек, но это неизбежные потери. Вот самолёты разомкнули круг, разобрались тройками и улетели на север.

– Тёплая выпивка на жаре. Что может быть хуже? – злобно проскрипел старший по званию, майор с эмблемами сапёра.

– Хуже только отсутствие даже такой выпивки. – парировал лейтенант-артиллерист – Джентльмены, кто мне скажет, есть ли проход через перевал для одиночной группы?

– И какой смысл переться через перевал, когда впереди очередной перевал, и он тоже только для отчаянных одиночек? – вступил в разговор капитан-пехотинец – вы же сами не раз видели, что бомбардировочные эскадрильи пролетают над нами туда, к Ламцзиню. А между нами ещё Турфан с его адской жарой и где нет ни капли влаги. Здесь, по крайней мере, нет дефицита воды.

– Одиночной группе нет смысла идти через перевал. – угрюмо сказал майор – Русские объявили местным о премии за поимку офицеров. Солдат они не покупают, а офицеры зачем-то нужны.

– Забавно. – сказал капитан – Впрочем, это лучше чем плата за уши или скальпы.

– На скальпах не бывает знаков различия. – пояснил майор – Переодеваться в одежду рядовых бессмысленно. Туземцы их попросту режут.

– Русские грязные и жестокие сволочи! – гневно провозгласил лейтенант – Как можно приучать к такой жестокости?

– При чём тут русские? – удивился майор – Они просто не покупают рядовых, поскольку они не нужны. А резать приучили мы. Это мы объявили плату за дезертиров, причём за отрезанную голову вдвое больше чем за живого.

– Это всё второстепенные детали. – вздохнул капитан – Джентльмены, мы с вами сидим в большом концентрационном лагере, и одно только хорошо: здесь имеется вода. Она солоноватая, зато её много. Но я хочу выбраться отсюда, достичь своих.

– И что вам это даст? – скривился майор – За оставление своей части без официального приказа вас оштрафуют, а могут и понизить в чине. А потом отправят в Индию, в ту армию, что выдвигается в Афганистан, или в ту, что выгружается в Вэйхайвэе. Если по дороге из Гонконга ваш пароход не торпедирует японская субмарина, то потом вас поставят командовать штрафной ротой и засунут в самое пекло.

– Для роты я не вышел чином. – буркнул лейтенант.

– Значит дадут взвод в той роте. – утешил его майор.

– Что же вы предлагаете? – спросил капитан.

– Не знаю. Я слышал, что русские предлагают пленным, имеющим ценные специальности, идти работать на них.

– Хм… Воевать в рядах их армии?

– Для такого предложения они недостаточно сумасшедшие. Работать в глубоком тылу.

– И какая у вас есть ценная невоенная специальность?

– Да хотя бы инженер-дорожник. Я же сапёр широкого профиля.

– И верно. – усмехнулся капитан – Я тоже могу вспомнить свой колледж и как правильно обрабатывать резанием металлы. А вы, лейтенант, чем можете заинтересовать русских?

– В колледже я учился точному литью, но не доучился. Папаша уговорил отправиться зарабатывать лёгкие деньги. Так что я окончил курсы, сдал экзамены и теперь торчу в этой проклятой дыре. Я ведь даже не успел толком ознакомиться со своим личным составом: отправился получать снаряжение, а тем временем русские разбомбили мой взвод, да и от батальона почти ничего не осталось.

– И что же со снаряжением?

– Так и валяется к северу от Урумчи, если конечно туземцы не прибрали.

– Да уж. Джигиты ребята хозяйственные. – покачал седеющей головой майор – Так что мы решим?

– По мне, так у нас нет выбора. – отозвался капитан – Я иду в плен и вербуюсь по специальности.

– Соглашусь. – поддержал его лейтенант – Так мы и выживем, и не останемся в накладе.

– Осталось дождаться, когда русские начнут переговоры об условиях нашей капитуляции.

Майор ошибся, впрочем, не критично.

Никто не собирался вести переговоры с необозримым человеческим стадом. Просто в один прекрасный день над армией, разгромленной без единого сражения, стали летать самолёты, сбрасывая листовки, в которых предписывалось снять все флаги, а вместо них вывесить белые полотнища, означающие капитуляцию. Рядом, на ровной поверхности, следовало написать чёрной краской номер своего подразделения и части. На выполнение давалась ночь. А утром в небе появились бомбовозы, и стали разгружаться на упрямцев, которые либо не убрали британский флаг, либо не вывесили белый. Спустя каких-то три часа и дивизию, превращённую в рагу, раскиданное по большой площади, белые флаги вывесили все.

Самолёты сбросили следующий приказ: оставаться на местах, а потом, соблюдая очерёдность, указанную в листовке, выходить, соблюдая строй и порядок, для отправки во внутренние области России. Оружие и военное снаряжение следовало аккуратно сложить, не допуская их порчи. В случае выявления умышленных повреждений, за испорченное оружие будет высчитываться полная стоимость, но со всего подразделения. Следите друг за другом и останавливайте глупцов! Глупцов действительно останавливали – на местах стоянок остались десятки трупов, а рядом с ними – поломанное оружие.

Спустя месяц дошла очередь и до нашей троицы. До Урумчи они дошли строю своих подразделений, потом погрузились в вагоны узкоколейной дороги и доехали до Семипалатинска, где им назначили прохождение первоначальной фильтрации.

– Так-так-так… Майор Стенли-Каллаган Персиваль Конрад Мария. – бормотал пожилой военный чиновник, перебирая картонки картотеки – Да, вот вы где! Я думал, вы затерялись, а вы просто по принадлежности попали не в сапёры, а в другой раздел. Так-так… Сверим-ка мои данные с тем, что накарябали вы. Кстати почерк у вас прескверный, господин майор, ну да что взять с закоренелого технаря. Так… Частная школа, колледж Святого Франциска, политехнический институт в Глазго, офицерские курсы, служба… Голубчик, а где же ваше обучение в разведшколе и стажировка в разведотделе французского Генштаба? Ах эта молодёжь! И что прикажете делать с вашей рассеянностью? Берите-ка вы чистую бумагу, перо и идите писать заново. Кстати не забудьте отразить ваши диверсионные операции в тылу испанских войск на Кубе. Говорят, они были весьма недурны как по замыслу, так и по исполнению. Мда…Знакомство с Уинстоном Черчиллем также следует упомянуть, отчего же вы поскромничали? Не рубщик тростника ведь, а целый герцог Мальборо.

Ошеломлённый напором тщедушного чиновника, майор поднялся. Он хотел взять листы, написанные ранее, но ему не позволил дознаватель:

– Зачем вам эти бумажки, голубчик? Они уже испорчены, мы их уберём в папочку, так сказать, с глаз долой. Чистая бумага лежит на том столе. – чиновник махнул рукой в нужную сторону.

Майор вышел из барака и отправился в другой. Длинное здание было разбито на множество комнаток, где сидели пленные офицеры и писали свои подробные автобиографии. Опытный в таких делах, майор видел, что в этом секторе лагеря были собраны все или почти все англичане, связанные с разведкой. За двумя двойными рядами колючей проволоки, между которыми бегали огромные белые собаки, был сектор, в котором держали штабистов.

«Чёрт возьми! – подумал майор – Это же усовершенствованная копия отделения для белых концлагеря Бонкерспрут в Южной Африке». Он в том лагере работал с бурскими офицерами.

В свободной комнатке он уселся за некрашеный деревянный стол и задумался о том, что писать. Судя по всему, у русских имелось полное досье и на него и на остальных кадровых разведчиков, отправленных в эту злосчастную экспедицию. Отсюда следует вывод: в центральном офисе, в самой Англии крепко течёт. Кто-то передал русским три сотни досье на них. Но скорее всего утечка гораздо массивнее: майор подозревал, что крот в центральном офисе британской разведки имеет доступ к самым охраняемым секретам разведывательного сообщества. Из этого следует, что писать придётся максимально полно. И ведь что обидно: даже не сошлёшься на статус военнослужащего – им всем под личную подпись довели официальное письмо МИД Великобритании, в котором английским по белому было написано, что Англия войны Российской империи не объявляла, и за действия отдельных авантюристов и наёмников отвечать не может.

– Сэр, разрешите присутствовать? – раздалось рядом.

Майор оглянулся на лейтенанта стоящего у двери.

– Заходите Джером, присаживайтесь. Вас уже выпотрошили?

– Не поверите сэр, но на допросе мне пришлось постоянно твердить: «Да… Так и есть… Совершенно верно». – поведал лейтенант – Меня не спросили только о том, как я в свои пять лет украл у тётушки Доротеи пятнадцать пенсов и попался самым нелепым образом. Всё остальное, до самых постыдных подробностей, им известно.

– С моим послужным списком он ознакомлены ещё лучше. – криво усмехнулся майор – Что вы посоветуете, Джером?

– Отказываюсь выступать советчиком, уж простите великодушно. Что касается меня, то не стал скрывать ничего. Впрочем, мне ещё никто не доверял никаких тайн, тем более военных и государственных.

– Что же, это вполне разумная линия поведения. Как дела у нашего общего приятеля?

– Капитан Мак-Доннелл оказался не запятнан сотрудничеством со спецслужбами и получил предложение работать сменным мастером на заводе.

– Согласился?

– С восторгом. У него оказалось несколько разработок по его специальности, от которых отмахнулись в Англии, вернее попытались вытянуть бесплатно. А русские предложили недурные условия.

– Повезло ему. Ну да бог с ним. Что же, в таком случае, и я выложу всё начистоту, тем более что наше начальство сдало нас со всеми потрохами.

***

На этот раз путь до Петербурга был лёгок и приятен: большому, четырёхмоторному «Журавлю» понадобилась всего одна промежуточная посадка в Казани, чтобы довезти своих пассажиров в Петербург. На Комендантском аэродроме генерала Брусилова с его штабом встречал почётный караул и оркестр. Трибуны были заполнены восторженными зрителями, в воздухе летали воздушные шары, а две «Сороки» тянули за собой транспаранты «Россия приветствует освободителя Уйгурии»!

Александр вместе с остальными пассажирами спустился по трапу, где встал в строй с остальными офицерами и генералами. Он смотрел, как император спустился из своей ложи и вышел на поле и пройдя по ковровой дорожке встал у микрофона. Брусилов сделал десять шагов навстречу и встал у другого микрофона.

– Ваше императорское величество! Войсковая операция по разгрому и пленению наёмной армии, угрожавшей вторжением в пределы Российской империи, завершилась полнейшим успехом! Взяты в плен триста семьдесят тысяч солдат, офицеров и генералов, а также несметное количество оружия, снаряжения и военных материалов. Доложил командующий Семиреченской группы войск генерал-лейтенант Брусилов!

Динамики исправно усилили и донесли до ушей слушателей его слова. Речь императора тоже была недлинной, а самые приятные слова он произнёс в конце:

– Награждение командования победоносной армии будет произведено сегодня же, в Тронном зале Зимнего дворца. Вы как никто заслужили эту честь!

Всё было прекрасно. Солнце ярко светило с безоблачного неба, народ и аристократия в едином порыве изливали на героев потоки любви и признательности, император готовился осыпать их наградами. Но в душе Александра завёлся душный червяк, разросшийся до склизкой холодной змеи в груди: должно произойти что-то неимоверно плохое. Не просто плохое, а отвратительное.

Вот проснулся Шолто Тавиш, принялся сканировать окружающее, но никак не мог отыскать источника. О! вот оно! На башенке, венчающей крышу трибуны, открылось окошко и оттуда высунулось тупое рыло пулемёта Максима. Вот высунулась рука и закрепила сошки лёгкого станка на заранее прибитой к крыше рейке. Сейчас начнёт стрелять! На таком неустойчивом станке рассеяние выйдет чудовищным, но при том количестве пуль, которое может выплюнуть Максим, хватит и императору и Брусилову со всем его штабом, и почётному караулу.

Эти мысли Александр додумывал уже на ходу. Выскочив из строя, под удивлёнными взглядами окружающих он бросился вперёд, сбил с ног Брусилова, схватил Ивана Константиновича поперёк корпуса и бросился к трапу.

– Что ты себе позволяешь! – возмутился самодержец, но Александр не слушал, тащил брыкающееся неимоверно тяжёлое тело.

Он почти успел. Император оказался под защитой автомобиля, на котором был смонтирован трап, а сам Александр ещё торчал спиной наружу. Очередь из полусотни пуль ударила в трап, раздробила ступени, искалечила ходовую, пробила топливный бак, и бензин вспыхнул, растекаясь под машиной. Последние две пули пробили шею и спину Александра, и он мешком свалился под ноги резко развернувшегося императора. Тому хватило хладнокровия и ума оценить обстановку, упасть за горящий трап и утянуть туда своего спасителя. Иван Константинович не только спрятал от обстрела Александра, но и вспомнил уроки первой медицинской помощи, наложил повязку на шею и свёрнутой в трубочку перчаткой заткнул пулевое отверстие в спине.

А пулемёт с башенки всё молотил и молотил, окончательно куроча проклятый трап, мешающий добраться до императорского тела. На окровавленном поле лежали убитые офицеры и генералы, солдаты почётного караула, но все они всего лишь случайные жертвы – император уцелел.

Но вот грохот пулемёта оборвался, и стал слышен многоголовый вой испуганных людей.

Император встал и сделал шаг из укрытия. Несколько мгновений он оценивал: не начнётся ли новая стрельба? Но всё выстрелов больше не было. Могучим усилием воли он вышел к микрофону и постучал по нему пальцем. В многочисленных динамиках раздался ответный стук.

– Граждане России! – почти спокойным голосом сказал он – Братья и сестры! Покушение на императора не удалось, но мы с вами понесли огромные потери. – Иван Константинович обвёл рукой тела, лежащие вокруг – Перед вами и перед богом всемогущим клянусь: я узнаю кто организатор этого преступления и он ответит за всё.

Эпилог

Хирург,на ходу застёгивая свежий халат, вышел из операционной и направился к подполковнику с адъютантским аксельбантом, шагнувшему навстречу.

– Каково состояние вашего пациента? – первым спросил подполковник.

– Теперь всё относительно хорошо. Во-первых, потому что первая помощь была оказана грубовато, но очень действенно. Лайковая перчатка, пропитавшись кровью, не допустила пневмоторакса. Передайте тому, кто сделал это, мою личную признательность. С ранением в шею всё значительно серьёзнее. Пуля прошла слишком близко к позвоночнику, и он получил серьёзную контузию. Как ни печально, возможно любое развитие ситуации.

– В каком диапазоне, хотя бы в самых общих чертах! – почти умоляюще спросил подполковник – Государю необходимо это знать.

– Затрудняюсь ответить. Возможно всё от быстрого заживления без видимых последствий до паралича. Да, сейчас все члены правильно реагируют на раздражители, но вероятно постепенное развитие недуга.

– Нынче же лично закажу молебен за здравие раба божьего Александра.

– Я тоже поставлю свечку за спасителя государя-императора. Больше мне сказать нечего.

– В таком случае поспешу с докладом.

Подполковник отдал поклон и быстрым шагом отправился к дверям.

Александр открыл глаза и уставился в потолок. Белый. Оглянулся на стены: белые, без украшений. Высоко на стене укреплены трубки, вот одна спускается к его кровати. Скосил глаза и увидел, что на конце трубки кран с соском. Ага! Он в больнице, причём не простой, а оборудованной по последнему слову науки и техники. В палате свет выключен, только снизу вверх проникают лучи света от уличных фонарей и оттого внизу темно, даже не видно, что лежит на прикроватной тумбочке, а на высоком потолке отчётливо видна каждая деталь лепнины.

Щёлкнул язычок, повернулась дверная ручка и в палату, вошла Агата с эмалированным поильником в руках. Заметив, что Александр не спит, она улыбнулась:

– Добрая ночь, Алекс. Пить хочешь?

– Очень.

Голос получился тихим, тоненьким, но и он ударил по голове вспышкой боли.

– Ой, какой ты нынче сиплый котёнок! – умилилась Агата – Только Павел Сергеевич, твой лечащий врач, предупреждал, чтобы ты помалкивал. У тебя контужен позвоночник. Так что помалкивай, я буду говорить и пойму решительно все, что ты хочешь сказать. Ага! Поднялась левая бровь, значит, мой супруг, и повелитель желает узнать, как долго он тут находится. Правильно?

Александр молча улыбнулся и утвердительно моргнул.

– С аэродрома тебя доставили в Военно-Медицинскую академию, ты на кафедре неврологии. Операцию провели немедленно, сразу после того как тебя доставили. Просто с аэродрома телефонировали сюда, и врачи подготовили операционную. Три дня ты был в состоянии медикаментозного сна, пробудить тебя собирались утром, но я так и думала, что проснёшься раньше. Ты же ужасный торопыга! Врачу я так и сказала, а он не поверил.

Александр пошевелил бровями.

– Да-да, понимаю. Его величество совершенно е пострадал, если не считать кровоподтёка на плече, это он ударился о железку, когда ты его прятал. Генерал Брусилов тяжело ранен в бедро, но жив. Погибли три генерала, пять старших офицеров и десять нижних чинов. А вот стрелка взять живым не удалось: он застрелился. Но арестовали помощников стрелка: тех, кто устроил место для стрельбы, доставил оружие и ленты с патронами. Что с этими людьми мне неизвестно, но я уверена, что языки им развяжут. Кстати арестован начальник охраны императора и командующий гвардией.

***

С утра пришлось вытерпеть тщательный осмотр и ответить на многочисленные вопросы. Громко говорить было больно, поэтому врачам Александр отвечал тихим шепотом, но им и того было достаточно.

Ближе к обеду за дверями возник шум, сменившийся тишиной, потом двери в палату распахнулись, и вошел император, а за ним небольшая свита.

– Вот мой спаситель! – сказал Иван Константинович, подходя к кровати – Александр Вениаминович, позвольте поблагодарить вас за все, что вы сделали для России. За каждый из ваших подвигов, совершённых в последнее время, вам полагается награда. Итак, за организацию удара по Гонконгу и линии снабжения от Гонконга до Урумчи, замечу, деяния считавшегося абсолютно невозможным, но в результате приведшему к бескровному для нас разгрому и пленению четырёхсоттысячной группировки врага, вы награждены орденом Андрея Первозванного. За участие в самом налёте вы награждены орденом Георгия Победоносца четвёртой степени. За разведывательный вылет, принёсший важнейшие данные о дислокации Урумчинской группировки вы награждаетесь Георгиевским крестом третьей степени. И наконец, за моё спасение жалую вас чином генерал-майора по авиации и миллионом рублей.

Император наклонился и пожал руку Александру.

– Выздоравливайте, мой друг! Вы нужны России, нужны своей семье, друзьям, среди которых я смею числить и себя.

Александр бросил взгляд на Агату, а Иван Константинович увидев его продолжил:

– Княгиня Павич была награждена в Тронном зале, как я и обещал. Не буду лишать её удовольствия, пусть сама расскажет о награждении и о знаках отличия, полученных ею.

Император со свитой ушел, осталась только Агата.

– О своих наградах я тебе расскажу дома, а пока хочу поговорить о деле. Со мной разговаривал полковник Константинов, начальник оперативного отдела Маньчжурской армии, которой командует генерал-лейтенант Пётр Иванович Аверьянов. Тебе интересно?

– Конечно же, интересно.

– Роман Сергеевич сказал, что англичане ещё не завезли всех войск, но ясно, что их будет не менее миллиона штыков.

– Чего же он хочет?

– Мог бы и сам догадаться. Желает твоего участия в планировании военной кампании, кстати, ту же заинтересованность выражали и японцы.

– Японцы?

– Да. Дело в том, что англичане и китайцы уже не раз высказывались в смысле, что надо бы очистить от японцев Ляодунский полуостров и Формозу.

– И японцы готовы схлестнуться с англичанами в наступательной войне?

– Всех тонкостей я, естественно, не знаю, тем более что ждут не меня, а тебя.

– Что же, придётся ехать и узнавать что там и как.

– Почему ты улыбаешься?

– Потому что очень приятно быть нужным людям. Многим людям, но в первую очередь тебе.

Content

Перелетная птица-2

Глава 1. Рассвет над облаками

Глава 2. Новый вираж

Глава 3. Каково оно – быть самураем

Глава 4. Война стучится в двери

Глава 5. Превратности судьбы

Глава 6. Полдороги к Вашингтону

Глава 7. Вторая половина пути

Глава 8. Самое короткое кругосветное путешествие

Глава 9. Что тебе подарить, человек мой дорогой?

Глава 10. Будни кладоискателей

Глава 11. Дворец в джунглях

Глава 12. Город на ладони

Глава 13. Праздники кончаются похмельем

Глава 14. Дождаться подмоги

Глава 15. Новые выстрелы бесконечной войны

Глава 16. Дровишки для военного костра

Глава 17. Первые удары

Глава 18. Случается всякое

Глава 19. Круги на воде

Эпилог