Дунбэнь Сигу

Мое маленькое счастье. Книга 2

《你是我的小确幸》Volume 2 All rights reserved

Original story and characters created and copyright

© Author: 东奔西顾 Dongben Xigu

© Якубова Е., перевод на русский язык, 2024

© texasboi, иллюстрация на обложке

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Глава 1

Османтус и женское вино

В предании о южных растениях говорится, что у южан есть традиция: когда дочь выходит замуж, родители выкапывают зарытое под османтусом вино и угощают приглашенных гостей. Этот сорт вина называется женским вином. У него прекрасный тонкий вкус и аромат. Восхитительное выдержанное шаосинское вино.

Вернувшись домой после ужина с Чжоу Чэнчэн, Цун Жун с отсутствующим выражением лица засела в своем кабинете, крайне рассеянно подготавливая материалы для судебного процесса. Мыслями она находилась за пределами своей комнаты. Цун Жун все еще думала о Вэнь Шаоцине: «Вернулся ли он домой? Сильно ли ему прилетело от старших? Скорее всего, сильно… В такой-то семье, как у него…»

Она раздумывала, пойти ли ей постучать в дверь напротив или позвонить, когда получила сообщение в Вичате от Вэнь Шаоцина.

«Дома? Заходи к нам перекусить».

Неужели он сейчас может думать о еде?

Цун Жун внимательно посмотрела на сообщение. Может, она зря волнуется? Он жив-здоров, у него есть аппетит…

Девушка заблокировала экран мобильного телефона и принялась за работу. Цун Жун полдня корпела за компьютером, прежде чем все же отправиться к противоположной двери.

Как только она вошла, в ноздри ударил сладкий аромат, доносившийся из кухни. Вэнь Шаоцин был одет в белый домашний халат. Бинт на его левой руке болтался внизу, обнажая несколько хирургических пластырей.

– Попробуй! – Вэнь Шаоцин протянул ей ложку. – Это кунжутная паста по рецепту моей бабушки. С грецкими орехами и красными финиками.

Кунжутная паста в маленькой фарфоровой мисочке разварилась до густой консистенции. От легкого помешивания ложкой по комнате разливался пряный аромат. Цун Жун опустила глаза, механически набирая пасту ложкой. Она угрюмо жевала, не обращая внимания на Вэнь Шаоцина.

Вэнь Шаоцин долго пристально смотрел на нее:

– Классная стрижка.

Цун Жун, не поднимая головы, ответила дежурной фразой:

– Спасибо.

Вэнь Шаоцин, видя, что гостья не в духе, специально подзадоривал ее:

– Ешь больше кунжутной пасты! Приготовил специально для тебя! Честно говоря, мне всегда казался странным цвет твоих волос… И не забывай про семена черного кунжута!

Рука Цун Жун, державшая прибор, дрогнула. Фарфоровые ложка и чашка столкнулись с хрустящим звоном. Она глубоко вздохнула и зло посмотрела на него.

– Оставь комментарии при себе и наслаждайся моим дорогим окрашиванием!

Вэнь Шаоцин неодобрительно посмотрел на нее:

– Знаешь, в последнее время я находил много волос по квартире. Раньше думал, что во всем виновата линька Жана-Иди-Прочь, но наконец выявил виновницу!

Цун Жун оскорбленно фыркнула:

– Сам ты собака!

Вэнь Шаоцин посмотрел на Жана-Иди-Прочь у своих ног, затем примирительно улыбнулся и тихо произнес:

– Что плохого в том, чтобы быть собакой? Каждый день еда и игры! Ни проблем, ни работы! Собаки самые счастливые…

Цун Жун закрыла лицо руками:

– Я несчастна!

Вэнь Шаоцин с нежностью посмотрел на нее:

– Правда?

– У меня такая каша в голове!

Вэнь Шаоцин постарался подбодрить Цун Жун, которой хотелось провалиться сквозь землю.

Она язвительно прошипела:

– Это все из-за работы.

Вэнь Шаоцин вдруг протянул руку к подбородку девушки и вытер уголок ее губ:

– Как ты можешь так есть?

Цун Жун подсознательно вытянула язык, чтобы облизать уголок рта, но, по неосторожности или в спешке, коснулась кончиком языка его пальцев. Словно ошпаренная, она спрятала язык и плотно сжала губы, но пальцы Вэнь Шаоцина упорно сновали туда-сюда между уголками ее губ и подбородком. Они были теплыми и сухими. Постепенно Цун Жун почувствовала, что лицо ее становится все горячее и горячее, поэтому вскоре она начала жаждать легкой прохлады. Девушка смущенно опустила взгляд. Ее кристально чистая кожа постепенно приобрела розовый оттенок, а то и дело подрагивающие длинные ресницы выдавали панику, идущую из глубины души.

Вэнь Шаоцин вспомнил, как несколько дней назад она смело дала отпор дорожной полиции и как отважно защищала его и всех медицинских работников, несправедливо попавших под гнет народного осуждения. Теперь, смотря на ее покрасневшее лицо, он видел беззащитную маленькую девочку. Цун Жун злилась на свою слабохарактерность. Она была не в силах оттолкнуть Вэнь Шаоцина.

Девушка в растерянности подняла на него взгляд:

– Давай не будем выходить за рамки процессуальных отношений. Пожалуйста, держи себя в руках и следи за словами и поведением. Не заставляй меня нарушать профессиональную этику.

Вэнь Шаоцин нахмурился:

– Если б знал, то не подписался бы на это!

– Дальше только хуже! – Цун Жун рассмеялась.

Вэнь Шаоцин удивился:

– Что ты имеешь в виду?

Цун Жун улыбнулась и пояснила:

– Заинтересованное лицо заинтересованного лица также является заинтересованным лицом, поэтому последний не представляет внесудебный интерес для первого…

Вэнь Шаоцин потерял дар речи. Его шокированный взгляд удовлетворил эго адвоката Цун.

– Неужели в законе прописано, что адвокаты с клиентами не могут состоять в отношениях?

– Статья 60 главы 6 «Закона об адвокатах» Китайской Народной Республики предусматривает, что в период предоставления юридических услуг, после получения комиссионных, если у исполнителя с заинтересованной стороной возникают недобросовестные отношения, народным правительством района города или муниципалитета, непосредственно подчиненного центральному правительству района, где размещен народный судебный административный департамент, выносится предупреждение или налагается штраф не менее 10 000 юаней; при наличии незаконного дохода, он конфискуется. При более серьезных обстоятельствах адвокатская деятельность приостанавливается на период от трех до шести месяцев.

Вэнь Шаоцин не думал, что такой закон действительно существует.

– Хорошо. – Молодой человек встал, чтобы налить воды, подошел к двери, ведущей на кухню, повернул голову и недоверчиво спросил: – Неужели правда есть такой закон?

– Кхм… – Цун Жун прочистила горло и начала озираться по сторонам.

– Ты сама это придумала, да? В адвокатском праве нет даже главы 6, статьи 60, верно?

– Ну… – Взгляд Цун Жун продолжал метаться по комнате.

Вэнь Шаоцин замолчал. Он просто стоял в нескольких шагах и смотрел на нее с улыбкой на лице.

Цун Жун нахмурилась и ответила:

– Вообще-то, есть, только… только это не то, о чем я говорила!

Вэнь Шаоцин скрестил руки на груди и небрежно бросил:

– Тогда можно поинтересоваться, что же гласит статья 60?

Цун Жун опустила голову и съела несколько ложек кунжутной пасты, после чего неопределенно ответила:

– Этот закон вступает в силу с какого-то числа какого-то месяца какого-то года…

Вэнь Шаоцин пожал плечами и рассмеялся:

– Адвокат Цун издевается над народными массами.

Цун Жун продолжила свою игру:

– Я не виновата в том, что ты не знаешь законов!

Вэнь Шаоцин поднял руку, потер лоб и закрыл глаза, слегка вздохнув с горькой улыбкой:

– Что мне с тобой делать?..

Безобидная фраза задела Цун Жун. Она обиженно уставилась на собеседника. Вэнь Шаоцин стоял под лампой. Теплый свет окутывал его домашнюю белую одежду. Сильная ладонь с выпирающими костяшками закрывала большую часть лица так, что были видны только тонкие и мягкие линии подбородка. Закатанные, вероятно, в процессе готовки кунжутной пасты рукава обнажали участки крепких белоснежных запястий. Вэнь Шаоцин действительно был человеком с самой светлой кожей, которую она когда-либо видела. Речь не только о руках и лице. Другие части тела, которые иногда попадались на глаза, тоже были светлыми и нежными и вызывали зависть у окружающих.

Цун Жун пристально смотрела на его руку, продолжая размышлять о том, откуда у крупного мужчины такая хорошая кожа. Неужели в самом деле из-за того, что он целыми днями находился в больнице?

Внезапно тишину нарушил легкий смех. Цун Жун вернулась в реальность и посмотрела в сторону источника звука. Девушка не заметила, в какой момент он убрал руку от лица, открыв изящно изогнутые губы и темные глубокие глаза, которые с интересом наблюдали за ней. Вэнь Шаоцин не сдержался и разразился хохотом. Он никогда не видел, чтобы кто-то вот так внезапно погружался в раздумья! Ясные глаза Цун Жун настолько пристально всматривались в его руку, что, казалось, хотели проделать там дыру! Цун Жун фыркнула и скривила губы.

Вэнь Шаоцин уже давно отметил медлительность Цун Жун в любовных делах. Молодой человек, напротив, всегда мыслил четко и ясно, а его действия отличались быстрой реакцией. Но, оставаясь наедине, он все равно будто оказывался под властью ее чар.

Вэнь Шаоцин, видя растерянность Цун Жун, не мог не спросить с улыбкой:

– На что ты так внимательно смотришь?

– Ни… ни на что я не смотрю! – Девушка внезапно потеряла дар речи и опустила голову, продолжая есть кунжутную пасту.

Мягкая и сладкая паста сковывала рот своей вязкой консистенцией, поэтому Цун Жун было неловко от мысли, что кто-то наблюдает за ней.

Она подняла голову и произнесла серьезным тоном:

– Я просто осматриваю тебя. Нет ли на тебе признаков насилия… Не хотелось бы, чтобы тебя избили!

– Ясно… – Вэнь Шаоцин кивнул. – Неплохое оправдание. Если бы ты сказала это сразу, как только вошла, я бы даже поверил!

Цун Жун, похоже, никогда не удавалось удачно соврать, и мысль о побеге все сильнее укреплялась в ее голове. Она резко встала, но больше не осмеливалась смотреть на Вэнь Шаоцина.

– Ну… Я поела… Мне нужно домой. Тебе завтра на работу, отдохни и пораньше ложись спать.

Вэнь Шаоцин смотрел вслед убегающей девушке:

– Адвокат Цун, придете утром на завтрак?

Цун Жун остановилась, слегка нахмурившись, затем обернулась и издала очень неестественное «Хм». Глубоко вздохнув, она расправила плечи, по-прежнему выглядя как королевская особа.

Вэнь Шаоцин увидел, что дверь за важной гостьей захлопнулась, покачал головой и вздохнул:

– Действительно, что мне с ней делать?

Факты доказывали правоту Цун Жун. В конце концов битва за Вэнь Шаоцина обошлась без кровопролития. После того как было разослано адвокатское уведомление, несколько пострадавших медицинских работников решительно заявили, что встретятся с ней в суде. Вероятно, из-за того, что очень малое число женщин-юристов ведут уголовные дела, Цун Жун была довольно известна в адвокатском мире. Затем девушка проконсультировалась с несколькими юридическими фирмами о сложившейся ситуации и расходах.

Поскольку больница не получила деньги за операцию, проведенную доктором Чжао, от семьи пациента, руководству и сотрудникам пришлось внести их самим. Естественно, родственники покойного продолжали скандалить, но из-за большого резонанса дела, общественного мнения и судебного заключения в конечном итоге им пришлось отправиться в медицинское учреждение и принести свои извинения главному врачу. Правда, семья пациента по-прежнему настаивала на выплате компенсации от больницы, которая, в свою очередь, справедливо отклонила необоснованное требование.

Интернет-пользователи единодушно поддержали действия врачей и осудили поведение семьи пациента. Позже появились более информированные источники, которые опубликовали несколько фотографий и сообщили, что именно семья пациента учинила скандал, а врач лишь выполнял свою работу. Пользователи вновь заявили, что персонал медицинского учреждения поступил правомерно и по совести. Они поддержали врача, выступили против медицинского насилия и за борьбу с врачебной халатностью.

Процесс оценки врачебной недобросовестности Медицинской ассоциацией изначально был нудным и утомительным, но, вероятно из-за широкой огласки инцидента, результаты оценки появились своевременно. Экспертиза показала отсутствие халатности со стороны больницы. Во время процесса лечения врач неотступно руководствовался профессиональной этикой и делал все возможное для сохранения жизни больного.

Вэнь Шаоцин достаточно сдержанно отреагировал на окончательное постановление, чего не скажешь о нескольких молодых студентах, радостно скакавших по больничным коридорам.

Таким образом, вопрос разрешился без судебного вмешательства, что означало аннулирование договора Вэнь Шаоцина и Цун Жун, который возвел границу в их отношениях. Вэнь Шаоцин был счастлив, ведь адвокатская этика Цун Жун останется незапятнанной. Ему хотелось поскорее найти ее и разделить радость, но внезапно Цун Жун куда-то пропала. Что-то изменилось после того, как они открылись друг другу. Но Цун Жун не имела права исчезать, не сказав ни слова.

После работы Вэнь Шаоцин дождался, пока все покинут кабинет, и попросил Чжун Чжэня задержаться на пару минут. Доктор Вэнь ненадолго остановил на нем свой взгляд, после чего принялся просматривать медицинские карты, ощущая себя настоящим полицейским на допросе.

– Отвечай, где твоя сестра?

Чжун Чжэнь схватился за шею:

– Не знаю!

– О-о-о! – протянул Вэнь Шаоцин, затем открыл ящик стола и достал папку с распечатанной кипой бумаг. Выражение лица, поза и манера, с которыми он перебирал листы, демонстрировали презрение к этой папке.

Чжун Чжэнь увидел знакомую обложку и вздрогнул.

– Командировка? Раньше она часто путешествовала!

– Да? – Вэнь Шаоцин достал из кармана красную ручку.

Чжун Чжэнь тут же закричал:

– Это не командировка, не командировка! Но она недалеко уехала!

Вэнь Шаоцин ничего не ответил и снял колпачок. Ручка, казалось, вот-вот коснется бумаги!

Чжун Чжэнь вдруг резко остановил его руку и проговорил:

– Сестра отправилась домой!

Только тогда Вэнь Шаоцин отложил ручку, сглотнул и спросил:

– Куда домой?

Чжун Чжэню не хотелось выдавать сестру, но пришлось уступить:

– В наш дом, в город S.

Вэнь Шаоцин кивнул, положил ручку обратно в нагрудный карман, бросил папку в ящик, встал из-за стола и вышел.

По щекам Чжун Чжэня покатились слезы: «Сестра, ах, не вини меня! Это не я недостаточно стойкий, просто враг оказался слишком силен, ах!»

Чжун Чжэнь все еще стоял в кабинете, облокотившись о стену. Неожиданно Вэнь Шаоцин вернулся, встал в дверях и сказал Чжун Чжэню:

– Возвращайся, собирай вещи, а завтра отвезешь меня к себе.

Чжун Чжэнь совсем поник:

– Почему вы хотите поехать ко мне домой?

Вэнь Шаоцин на мгновение задумался.

– В гости. Ты часто бывал у меня, а сам ни разу не приглашал! Невежливо, согласен?

Выражение лица Чжун Чжэня стало еще более удивленным, он смотрел на Вэнь Шаоцина, но не мог произнести ни слова.

– В гости? Шеф, если хотите навестить сестру, так и скажите! Что за бред? Разве у студентов есть такие обязанности перед преподавателем?!

На самом деле они оба неправильно поняли друг друга. У Цун Жун действительно была деловая поездка в городе S. Она поехала вместо Шангуань И, причем еще за пару дней до того, как Вэнь Шаоцин заметил ее отсутствие.

Цун Жун чувствовала себя немного неловко с тех пор, как узнала о семье Вэнь Шаоцина. Девушка, конечно, подозревала нечто подобное и раньше, но, видимо, обманывала себя или не хотела заострять внимание. На этот раз она все же набралась смелости спросить. Результат вышел ожидаемым. Цун Жун была по-настоящему подавлена.

Когда она наткнулась на эту командировку, то без колебаний согласилась. И только вернувшись домой поняла, что лучше было бы остаться в городе с Вэнь Шаоцином! Каждый день, когда Цун Жун сидела за компьютером, мать шептала ей на ухо о том, как хорош молодой талантливый аспирант с перспективным будущим какого-то ее знакомого. Мать девушки была преподавателем в университете S. Чтобы создать хорошую учебную атмосферу для Цун Жун и Чжун Чжэня, родители подали заявку на проживание в доме, примыкавшем к университету. Так как здание предназначалось для работников университета, государство уступило им этот дом. Позднее Цун Жун сама была принята в университет S.

Изначально казалось, что довольно удобно жить рядом со школой, но по возвращении Цун Жун обнаружила существенные недостатки. Во-первых, выходя вечером с родителями на прогулку, она постоянно сталкивалась с некогда обучавшими ее преподавателями, которые сыпали вопросами о личных проблемах, словно родственники. Цун Жун не могла им ответить ничем, кроме как улыбкой на лице и криком в душе. После нескольких попыток девушка отказалась от плана поддерживать фигуру в тонусе. Она больше не выходила за порог своего дома, не поддаваясь на уговоры членов семьи.

Вечером Чжун Чжэнь собрал чемодан и позвонил домой, чтобы предупредить о своем приезде вместе с преподавателем. Матери Чжун Чжэня не терпелось побольше узнать о Вэнь Шаоцине, но женщина не стала задавать лишних вопросов, ограничилась лишь пожеланием легкой поездки. Чжун Чжэнь положил трубку. Ему хотелось предупредить и Цун Жун, но он понимал, что не выдержит давления сестры, ведь та наверняка его обругает. Поэтому, по обыкновению спрятав голову в песок и ничего не предпринимая, он лег в постель и уснул.

На следующее утро Чжун Чжэнь и Вэнь Шаоцин сели на самый ранний скоростной поезд, прибывавший в город S.

После посадки в вагон Чжун Чжэнь спросил Вэнь Шаоцина с заискивающим видом:

– Шеф, сначала хотите заехать ко мне или к сестре?

Вэнь Шаоцин на мгновение задумался.

– Живешь близко?

– Близко, очень близко! – Чжун Чжэнь кивнул. – Одна нога здесь, другая там!

– Тогда давай сначала к тебе. Как-никак еду в гости.

Чжун Чжэнь заметно приободрился. Теперь у него появилось немного времени, чтобы дать Цун Жун знать об их приезде.

– Шеф, подождите. Поговорите с моими родителями, а? Я ведь неплохо себя зарекомендовал?

Вэнь Шаоцин отвернулся к окну и небрежно хмыкнул. Это не первый его визит в город S, но именно ради нее он приезжал впервые.

Когда Чжун Чжэнь играл, притворяясь Цун Жун, Вэнь Шаоцин многое узнал о ней: отец – судья, мать – профессор, преподает право. Отец честный и щедрый, мать мягкая и нежная, но ее не стоит недооценивать. Большинство старших братьев и сестер родителей в основном заняты в сфере судопроизводства. Обман Чжун Чжэня подарил Вэнь Шаоцину прекрасную возможность составить в голове примерный портрет членов семьи Цун.

По дороге Чжун Чжэнь немного суетился, время от времени внося предложения с намерением потянуть время.

– Шеф, вы голодны? Почему бы нам не перекусить?

– Шеф, хотите пить? Остановите машину, и я пойду куплю вам бутылку воды.

– Шеф, почему бы нам не найти место, где вы могли бы с комфортом остановиться?

– Шеф, может, прогуляемся? В городе S много интересных мест!

Он говорил на удивление много. Даже если Вэнь Шаоцин не обращал особого внимания, он мог проговорить всю дорогу впустую, сам с собой. Чуть позже водитель автомобиля начал коситься на Чжун Чжэня, и тому пришлось закрыть рот.

Тем временем Цун Жун действительно неважно себя чувствовала.

Ранним утром мать отвезла ее к врачу. Они все утро простояли в очереди. Приближалось время обеда.

– Мама, давай сходим поедим чего-нибудь. Сегодня так много народа. Вернемся чуть позже?

Мать адвоката Цун отличалась сдержанностью и неторопливостью.

Она мягко обратилась к дочери:

– Подожди минутку, мы не знаем, что с тобой случилось. Я специально договаривалась с людьми, чтобы попасть на прием. В другой раз не будет такой хорошей возможности.

Цун Жун с детства не выносила заботы своей матери. Проиграв очередную битву, она продолжила терпеливо дожидаться. Цун Жун не в первый раз обращалась за консультацией к этому пожилому врачу китайской традиционной медицины. Доктор был широко известен, поэтому к двери его кабинета вечно выстраивались длинные очереди. Как раз в тот момент, когда нервы Цун Жун начали сдавать, на экране появился номер ее талона.

Врач взглянул на девушку и сразу же узнал:

– Давненько не виделись.

Цун Жун слабо улыбнулась:

– Была занята работой.

Доктор кивнул, поднял руку, давая знак Цун Жун сомкнуть кулак, и начал прощупывать ее пульс. Цун Жун посмотрела на мужские пальцы на своем запястье и почему-то вдруг вспомнила Вэнь Шаоцина. Он вырос изучая традиционную китайскую медицину, и если бы не выбрал клиническое направление, то сейчас тоже должен был бы стать таким же врачом. Вэнь Шаоцин хорош собой, у него красивые руки. Традиционная практика – длительный процесс. Невозможно представить, сколько бы девушек пришли с ним познакомиться под предлогом жалоб на острую боль. Даже если они пострадают от традиционной медицины, возможно, все равно останутся довольны.

Пожилой доктор уже убрал руку с запястья девушки и записал в медицинскую карту: «С телом все в порядке».

– Выглядите лучше, чем на прошлом приеме. Все еще настаиваете на лечении?

Цун Жун на мгновение потупила взгляд, затем повернулась к матери:

– Нет?

Врач широко улыбнулся:

– Раз молодые люди не принимают китайскую медицину, то как насчет западной?

Цун Жун покачала головой:

– Тоже нет. Я была очень занята на работе, и дискомфорт возник не из-за каких-либо проблем со здоровьем. У меня постоянно такое самочувствие.

Мать девушки взволнованно спросила:

– Значит, ее ситуация такова?..

Пожилой врач китайской медицины снова внимательно посмотрел на Цун Жун:

– Цвет лица стал лучше. Что с аппетитом?

Цун Жун вспомнила о постоянных походах на завтрак, обед и ужин к Вэнь Шаоцину и поняла, что именно он следил за ее питанием.

– Раньше я питалась более регулярно. Возможно, причина в этом.

– Ну, пищевые добавки станут отличным решением проблемы.

Доктор склонил голову и начал выписывать рецепт.

– Выпишу вам это… Обязательно придерживайтесь рекомендаций. Вы уже не молоды. Поправляйтесь и выходите замуж.

Мать адвоката Цун ответила с улыбкой:

– Вы правы, ей нужно позаботиться о себе.

Цун Жун застонала. Неужели вам не все равно?

Она снова выслушала инструкции врача. Приняв лекарство, Цун Жун вышла с матерью из больницы. Когда они собирались возвращаться домой, мать девушки схватила ее за локоть:

– Может, пообедаем у тети? Отец тоже придет попозже.

Цун Жун выглядела озадаченной:

– Пойдем к ней?

– Да. Твой двоюродный брат приехал.

– Чжун Чжэнь здесь? – Уголки глаз Цун Жун начали подпрыгивать, как только она услышала новость.

Конечно же, предчувствие не обмануло ее. Когда она открыла дверь и увидела Вэнь Шаоцина, сидящего во главе обеденного стола, то слегка вздохнула. Женская интуиция действительно ужасна! Был только полдень. Почему пришло так много людей? Разве им не надо на работу? Семья тети, семья Цун Жун и Вэнь Шаоцин оказались вместе за одним столом!

Пригласив мать и дочь занять свои места, тетушка Чжун начала всех представлять:

– Это тетя Чжун Чжэня, а эта прекрасная особа – двоюродная сестра Чжун Чжэня, а вот это наставник Чжун Чжэня, профессор Вэнь.

Цун Жун холодно взглянула на Чжун Чжэня, мечтавшего в тот момент стать невидимкой. Она подавила удивление, протянула руку и ущипнула Чжун Чжэня за бедро под столом, а потом с улыбкой посмотрела на тетю Чжун:

– Мы знакомы!

Вэнь Шаоцин тоже улыбнулся и многозначительно произнес:

– Да, мы давно знаем друг друга.

Выражение лица Чжун Чжэня медленно исказилось, и он добавил странным тоном:

– Да, да, прошло много времени… Ах!

Не успел он закончить, как Цун Жун ущипнула еще сильнее, и в следующую секунду двоюродный брат вскрикнул от боли.

Тетушка Чжун странно посмотрела на него:

– Что с тобой творится?

Чжун Чжэню было так больно, что на глазах выступили слезы. Он изо всех сил старался придать своему лицу естественное выражение.

– Ничего, совсем ничего…

Цун Жун как ни в чем не бывало убрала руку, взяла стоявшую перед ней чашку и залпом осушила.

Тетушка Чжун сразу же засуетилась:

– Раз уже все собрались, присаживайтесь! Только вчера вечером Чжун Чжэнь сообщил нам, что прибудет профессор Вэнь. Я толком не успела ничего приготовить. Накрыла стол на скорую руку.

Вэнь Шаоцин как всегда был вежлив:

– Не скромничайте! Это мне стоит извиниться за столь внезапный визит.

Отец Чжун налил чай Вэнь Шаоцину:

– Не беспокойтесь, не беспокойтесь. Чжун Чжэню тяжело дается учение с самого детства. Вы усердно трудились. Несколько дней назад я сказал жене, что должен навестить вас, когда позволит время. Не ожидал, что приедете сами.

В голове Цун Жун медленно начал собираться пазл, и она снова протянула руку под стол, приближаясь к Чжун Чжэню. Улыбка в уголках ее губ становилась все страшнее и страшнее.

– Вчера вечером?

Чжун Чжэнь еле сдержался, чтобы не закричать.

Дрожа как осиновый лист, он тихим голосом умолял о пощаде:

– Сестра, можешь ущипнуть меня где-нибудь в другом месте?

Улыбка Цун Жун исказилась.

– Конечно нет…

Похоже, Вэнь Шаоцин пристально смотрел на них, поэтому сидевшие за столом проследили за его взглядом. Увидев брата и сестру, которые, казалось, были рады встрече и весело о чем-то болтали, родственники улыбнулись и прокомментировали:

– У них с детства хорошие отношения. Как у родных брата и сестры.

Вэнь Шаоцин посмотрел на Цун Жун и внезапно растянул губы в улыбке:

– Этому действительно можно позавидовать.

От его фразы веяло двусмысленностью, но, кроме Цун Жун, никто не заметил подвоха. Все решили, что молодой профессор завидует родственным отношениям между братом и сестрой, поэтому спросили:

– Профессор Вэнь, вы единственный ребенок в семье?

Вэнь Шаоцин спокойно ответил:

– Да, верно. Среди моих родственников нет людей того же возраста, что и я.

Цун Жун скептически посмотрела на него. И еще носит звание профессора! Как он может нести такую чушь? Бедный, нет братьев или сестер того же возраста? Значит, никто не посмеет затмить его превосходство! Это ли не счастье для него?

Чжун Чжэнь не удержался и вскочил:

– Шеф, давайте поменяемся местами. С моей стороны ваши самые любимые блюда.

Вэнь Шаоцин встал. Пересев, он изучил блюда, стоявшие перед ним, и остановил взгляд на лице Цун Жун. Он мягко посмотрел на нее и сказал:

– И правда, все как я люблю.

Цун Жун плотно сжала губы, желая выставить руку и оттолкнуть его. Раз тут есть блюдо, которое тебе нравится, смотри на него. От меня чего хочешь?! Я не овощ!

Когда собравшиеся услышали это, они снова радостно запричитали:

– Профессор Вэнь, ешьте больше. Не знаю, привыкли ли вы к здешней еде…

Вэнь Шаоцин ответил с улыбкой:

– Конечно, не беспокойтесь.

Вэнь Шаоцин выглядел мягким и учтивым по отношению ко всем гостям. Его речь и манеры окружающим показались достойными и располагающими. Еще до окончания трапезы Вэнь Шаоцин завоевал всеобщее уважение.

Мать адвоката Цун посмотрела на свою дочь и профессора, сидящих вместе. Между ними чувствовалась какая-то необъяснимая связь.

– Вы давно знакомы?

Цун Жун испугалась, что Вэнь Шаоцин сболтнет лишнего, поэтому опередила его:

– Познакомились перед отъездом за границу. Он хороший друг моего брата.

Тетушка Чжун рассмеялась:

– Так это судьба!

До прихода Цун Жун Вэнь Шаоцин долгое время болтал со всеми подряд. Тетушка Чжун все сильнее влюблялась в наставника Чжун Чжэня. Наверное, если бы ее сын был девчонкой, она захотела бы их посватать.

Тетушка Чжун тихо спросила мать Цун Жун:

– Что думаешь об этом профессоре Вэне?

Мать Цун Жун кивнула:

– Талантливый человек. Он еще так молод, а уже профессор! Удивительно!

Тетушка Чжун снова взглянула на профессора с племянницей:

– Не считаешь, что он мог бы сыграть отличную партию для кое-кого из нашей семьи?

Мать адвоката Цун вообще не думала об этом.

– Цун Жун?

Тетушка Чжун кивнула:

– Да, какая бы получилась пара!

Мать Цун Жун на мгновение задумалась.

– Не знаю, одинок ли он.

Тетушка Чжун всем сердцем хотела поспособствовать созданию возможного союза:

– Я спрашивала Чжун Чжэня. Говорит, профессор не женат. Насчет девушки выясню чуть позже.

Покончив с обедом, группа перешла в гостиную выпить чая. Во время перерыва также прибыл отец девушки и, поприветствовав Вэнь Шаоцина, опустился на диван рядом с Цун Жун, которая, чувствуя себя опустошенно после столь напряженного застолья, съежилась в углу дивана.

Отец Цун Жун некоторое время внимательно наблюдал за Вэнь Шаоцином, прежде чем произнес:

– В наши дни редко встретишь начитанного молодого человека. А чем он занимается?

Цун Жун вяло ответила:

– Разве не слышал? Наставник Чжун Чжэня – профессор.

Отец Цун Жун удовлетворенно кивнул:

– Неудивительно, что такой воспитанный и скромный.

Цун Жун издала легкий смешок:

– Ты совсем не знаешь его. Не составь ошибочного мнения…

Отец адвоката Цун удивленно вскинул брови:

– В чем дело?

Цун Жун прошипела сквозь зубы:

– Двуличный нахал.

Ее отец совсем запутался:

– Он плохо с тобой обращался?!

Цун Жун покачала головой:

– Нет!

Отец Цун Жун вздохнул с облегчением:

– Это хорошо.

Тетушке Чжун наконец-то удалось подобрать удобный момент. Рассеянно, словно между делом, она спросила:

– Профессор Вэнь, у вас есть девушка?

Вэнь Шаоцин мягко улыбнулся:

– Да.

Тетушка Чжун выглядела опечаленной:

– Ах… Какая жалость…

Вэнь Шаоцин пожал плечами:

– Почему же?

Мать адвоката Цун тоже выглядела огорченной:

– Как же повезло вашей спутнице! Кто же она? Расскажите.

Ответ Вэнь Шаоцина прозвучал точно гром среди ясного неба:

– Цун Жун.

Собравшиеся на некоторое время замолчали. Все выглядели шокированными.

– Что?! Вы же преподаватель Чжун Чжэня! При чем здесь Цун Жун?

– Разве ты не говорила, что приехала в командировку?

Взгляды всех присутствующих тут же сосредоточились на Цун Жун, которая обездвиженно уставилась на Вэнь Шаоцина.

Чжун Чжэнь наконец вздохнул с облегчением и тихо пробормотал:

– Наконец-то все обо всем узнали…

Вэнь Шаоцин внезапно подошел и встал, взяв Цун Жун за руку. Девушка на мгновение опешила и начала вырываться. Вэнь Шаоцин усилил хватку, повернулся к ее семье и со спокойной улыбкой повторил:

– Цун Жун – моя девушка. Мы знакомы уже долгое время, но только недавно поняли, что между нами химия. Когда я принял Чжун Чжэня в ученики, я не знал, что он ее двоюродный брат. Одна из целей приезда сюда – нанести визит, а другая – познакомиться со старшими членами семьи Цун. Надеюсь, вы позволите мне остаться.

Цун Жун была ошеломлена. О чем он говорил? Когда они успели стать парой?

После его слов девушка сразу же вскочила с дивана с опровержением:

– Между нами…

Прежде чем она закончила, ее прервал Вэнь Шаоцин. Он с нежностью взглянул на Цун Жун, затем улыбнулся и извинился перед всеми:

– Мы держали все в тайне. Удивлены?

Вскоре всеобщее замешательство сменилось радостью. Семья осталась довольна будущим зятем:

– Это судьба!

Щеки Цун Жун покраснели от поднимавшегося изнутри гнева, что члены семьи приняли за чрезмерную застенчивость. Благо ей хватило женской мудрости не поддаваться на провокации и не идти на поводу своего настроения.

Отец и мать адвоката Цун долго смотрели друг на друга, прежде чем мужчина произнес:

– Что, черт возьми, происходит здесь средь бела дня?

Мать Цун Жун нахмурилась и взглянула на дочь:

– Почему не сказала об этом раньше? Мы совсем не были готовы.

Цун Жун потеряла дар речи.

Пытаясь сделать последнюю попытку, она мягко посмотрела на своих родителей:

– Я действительно здесь по делам!

Вэнь Шаоцин снова с нежностью взглянул на Цун Жун, прежде чем извиниться перед ее отцом и матерью:

– Это все моя вина, она здесь ни при чем.

Цун Жун до последнего пыталась рассказать, как все обстояло на самом деле. Но все лишь умилялись доброму Вэнь Шаоцину, заступавшемуся за нее. Цун Жун сдалась, позволив Вэнь Шаоцину нести чушь.

Отец девушки дважды рассмеялся:

– Я не виню ее, наоборот. Впервые дочка привела своего парня в гости.

Мать адвоката Цун тоже расплылась в улыбке:

– Да, профессор Вэнь, вы же заглянете к нам домой?

Вэнь Шаоцин кивнул в ответ:

– Можете обращаться ко мне по имени.

Цун Жун быстро вставила:

– Ни за что!

Увидев, что все удивленно смотрят на нее, девушка издала протяжных вздох:

– Нам хотелось бы немного прогуляться вдвоем.

Отец Цун Жун некоторое время размышлял:

– Все в порядке. Тогда давай поужинаем вместе. Пускай твоя мама приготовит вечером еще несколько вкусных блюд.

Цун Жун не терпелось вытащить Вэнь Шаоцина.

– Тогда мы пошли.

Они вышли рука об руку под всеобщим вниманием.

Чжун Чжэнь закрыл дверь с улыбкой. На его лице было написано: «Идите-идите и не возвращайтесь! Особенно ты, сестра!»

Сразу после спуска вниз Цун Жун отбросила руку Вэнь Шаоцина и, тяжело дыша, уставилась на него.

Вэнь Шаоцин улыбнулся и указал пальцем наверх, напоминая:

– За нами могут наблюдать из окна.

Выражение лица Цун Жун изменилось.

– Напротив школы есть кофейня, идем туда.

Они вошли в заведение и присели в самом отдаленном углу, чтобы не привлекать к себе внимание.

Цун Жун сразу же спросила:

– Когда это мы решили стать парой? Что за бред?

Вэнь Шаоцин выглядел совершенно невинно:

– В последнюю нашу встречу, когда я признался тебе в своих чувствах, ты ничего не ответила, хотя и не возразила. Думал, тебя все устраивает.

– Я… – Цун Жун закрыла лицо руками. В тот момент она действительно ничего не имела против, но молчанием не давала согласия. Просто была слишком удивлена и не смогла выразить свои мысли и чувства!

Вэнь Шаоцин, пребывая в хорошем настроении, ждал, когда начнется вторая фаза наступления.

Цун Жун продолжила:

– Даже если мы пара, необязательно говорить об этом каждому второму! Больной!

Вэнь Шаоцин медленно возразил:

– Я врач, и мне лучше знать, болен я или нет. Возможно, болеешь у нас ты.

Девушка была застигнута врасплох. Она опустила голову и тихо проговорила:

– Я действительно неважно себя чувствую.

Вэнь Шаоцин подумал, что она шутит, поэтому ободряюще улыбнулся и спросил:

– Что тебя беспокоит?

Она подняла на него глаза и смущенно произнесла:

– На самом деле это не такая уж большая проблема…

Цун Жун была погружена в раздумья с тех пор, как узнала о семье Вэнь Шаоцина. Она представительница нового поколения и, естественно, не будет ставить себя в неловкое положение из-за своих представлений о ранге, но эта мысль заставила ее вздрогнуть. Теперь, когда от нее ждали объяснений, девушка занервничала. Наверное, она действительно больна… болезнью трусости.

Она сидела, напряженно нахмурившись. Вэнь Шаоцин внезапно забеспокоился, пересел с места напротив на место рядом, протянул руку и коснулся ее лба:

– Ты в самом деле больна?

Цун Жун чувствовала головокружение каждый раз, когда вступала с ним в физический контакт. Девушка тут же оттолкнула его руку, опустила глаза и медленно проговорила:

– Я… у меня упадок сил и застой печеночного ци. Это серьезно. Я узнала об этом, когда училась в университете. В течение многих лет состояние не улучшалось… так что, возможно, я не смогу родить тебе детей.

Теперь Вэнь Шаоцин наконец понял. Неудивительно, что выражение ее лица было таким странным, когда он недавно упомянул о ребенке.

Закончив говорить, Цун Жун не решалась поднять глаз. Прошло много времени, прежде чем она услышала от собеседника вопрос:

– Что-нибудь еще?

Она опустила голову и угрюмо ответила:

– Нет.

На этот раз он очень быстро среагировал:

– Ох, тогда не будем рожать детей.

Цун Жун посмотрела на него снизу вверх:

– А?

Вэнь Шаоцин выглядел безразличным:

– Если захочешь, всегда можем усыновить малыша. Один мой коллега сталкивался с этим. В следующий раз я расспрошу его. – Вэнь Шаоцин поднял руку. – Протяни свою ладонь.

Цун Жун все никак не могла понять этого человека.

Она нахмурилась:

– Что ты делаешь?

Вэнь Шаоцин ничего не сказал, но сразу схватил ее за запястье и начал прощупывать пульс.

Цун Жун посмотрела с серьезным выражением лица и обеспокоенно спросила:

– Это не лечится?

Цун Жун попыталась убрать свою руку, но Вэнь Шаоцин, воспользовавшись моментом, ухватился за ее пальцы.

– Ты невероятно сильная. Неважно, будут у тебя дети или нет. Не думай об этом. В мире и так каждый день появляются все новые и новые болезни…

В тот момент Цун Жун была совершенно сбита с толку. Она уже не думала о том, что говорила.

– Я знаю о твоей семье.

Вэнь Шаоцин удивился:

– Моей семье?

Цун Жун взглянула на него:

– Твоя семья, вероятно, не согласится усыновить ребенка, верно? В конце концов… семья Вэнь – необычная семья.

В голосе Вэнь Шаоцина внезапно появилось легкое удивление:

– Специально узнавала?

Цун Жун угрюмо кивнула:

– Гм…

Вэнь Шаоцин внезапно рассмеялся:

– Какая разница? Если я этого захочу, так и произойдет.

Ее руки были немного холодными. Вэнь Шаоцин всегда думал, что это из-за погоды, и лишь сегодня узнал о болезни. И как он не заметил этого раньше?

Цун Жун долго не отвечала. Вэнь Шаоцин сжал ее ладонь и приблизился:

– У адвоката Цун есть какие-либо сомнения?

Только тогда Цун Жун поняла, что их руки сцеплены вместе. Она попыталась выпутаться. Так сильно старалась, что даже выступили капли пота на лбу. Однако Вэнь Шаоцин отказывался отпускать. Другой рукой он ласково стер капельки пота с ее лба:

– Как можно потеть в такой холодный день? Ты действительно слаба. Я должен позаботиться о тебе.

Цун Жун никогда так долго не находилась рядом с парнем. Вэнь Шаоцин, поддразнивая ее разгоряченное сердце, придвинулся еще ближе. Цун Жун повернулась, вцепившись в свое пальто:

– Здесь слишком душно, давай выйдем на воздух.

Вэнь Шаоцин кивнул в знак согласия:

– Что ж, пойдем прогуляемся.

Воспользовавшись моментом надеть пальто, Цун Жун наконец вырвалась из объятий Вэнь Шаоцина. Она сразу же засунула руки в карманы и твердо решила, что ни в коем случае их не вытащит. Вэнь Шаоцин взглянул с улыбкой. Его прищуренные глаза блеснули, и он жестом велел Цун Жун выйти. Когда девушка увидела написанное на двери кофейни «На себя», она мысленно выругалась. Чтобы выйти, ей нужно было вынуть руку из кармана… Цун Жун остановилась перед дверью и не двинулась с места.

Вэнь Шаоцин напомнил:

– Открой дверь.

Цун Жун повернулась боком, чтобы пропустить его:

– Сам открой.

Вэнь Шаоцин повертел перед ней раненой рукой:

– У меня травма.

Цун Жун нахмурилась:

– Есть вторая рука.

Вэнь Шаоцин продолжал настаивать на своем:

– Другая рука тоже травмирована.

Цун Жун не выдержала:

– Ты лжешь!

Вэнь Шаоцин попытался успокоить ее:

– Это твоя территория. Я твой гость. Сопровождай меня.

Адвокат Цун решила пресечь любые возможные доводы:

– Ты мужчина. Разве не можешь по-джентльменски открыть дверь своей даме?

Они продолжали спорить, пока не услышали голос позади:

– Цун Жун?

От неожиданности девушка растерялась. Она повернула голову и сухо поздоровалась:

– Учитель Цинь, здравствуйте.

Женщина средних лет, известная как преподаватель Цинь, посмотрела на Вэнь Шаоцина, затем обратилась к Цун Жун:

– Когда ты вернулась?

Цун Жун признала поражение. Одной рукой она схватила Вэнь Шаоцина, а другой толкнула дверь:

– Всего пару дней назад.

Женщина внезапно спросила:

– Как поживает отец?

– Очень хорошо. Учитель Цинь, нам нужно идти. Если у вас нет ничего срочного…

Сказав это, Цун Жун без оглядки вышла, таща за собой Вэнь Шаоцина. Лишь после нескольких сотен пройденных метров он остановил ее:

– Не беги так. Никто за тобой не гонится.

Цун Жун ахнула и поспешила объяснить ему:

– Когда увидишь моих родителей, не упоминай, что видел учителя Цинь.

Вэнь Шаоцин похлопал ее по спине, чтобы помочь перевести дыхание, и с любопытством спросил:

– В чем дело?

Цун Жун выглядела расстроенной:

– Она раньше была влюблена в моего отца. Из-за нее ему пришлось сменить работу. Позже, после свадьбы папы и мамы, она больше не досаждала, но за все эти годы так и не вышла замуж. Мама уверена, что она продолжает втайне любить папу.

Вэнь Шаоцин слегка улыбнулся:

– Не ожидал, что мой тесть тот еще Казанова.

– Какой тесть?! Не кричи! – Через мгновение Цун Жун поняла, что не на том акцентирует свое внимание. – Это не тривиальный вопрос! Это катастрофа! В любом случае не упоминай имя этой женщины в присутствии матери!

Вэнь Шаоцин снова слегка улыбнулся:

– Не ожидал, что моя свекровь будет ревновать в таком возрасте.

Цун Жун нахмурилась:

– Не кричи!

Вэнь Шаоцин, будто не слыша ее слов, продолжил:

– Но не волнуйся, я никогда не был уличен в тайных романах.

– Серьезно? – Цун Жун скривила губы. – Потому что их было слишком много, верно?

Вэнь Шаоцин указал на учебное здание неподалеку:

– Это здание вашего юридического института?

Цун Жун, сама того не ведая, случайным образом привела его к институту. Она проследила за пальцем Вэнь Шаоцина и кивнула:

– Да, это юридический институт. Я раньше посещала здесь занятия по самоподготовке.

Вэнь Шаоцин схватил Цун Жун за руку, сжал ее в своей ладони и неторопливо пошел вперед.

– Проведешь экскурсию по своей альма-матер?

Цун Жун ошеломленно смотрела на его естественные и плавные движения. Что произошло? Почему они вдруг сблизились?

Вэнь Шаоцин сделал несколько шагов, прежде чем понял, что девушка не последовала за ним. Он крепче сжал ее руку:

– Пойдем!

Цун Жун рассеянно кивнула и поспешила следом.

На самом деле, в это время года институт и прилегающая к нему территория выглядели не очень привлекательно. Но, к счастью, послеполуденное солнце придавало кампусу завораживающий вид. Цун Жун жила здесь с тех пор, как поступила в начальную школу, и давно потеряла к зданию всякий интерес. Вэнь Шаоцин, напротив, с интересом осматривался, переходя от главного здания к библиотеке, из библиотеки – в кафетерий, а из кафетерия – в общежитие, время от времени задавая вопросы, когда видел что-то интересное и необычное.

– В этом здании расположено общежитие для девочек?

– Да.

– Ты раньше жила здесь?

– Нет, его построили уже после моего выпуска. Я жила в другом…

– Тогда давай подойдем и посмотрим. – Вэнь Шаоцин взял Цун Жун за руку и, пройдя по другой мощеной дорожке, указал на здание чуть постарше и спросил: – Тут?

– Ага. – Цун Жун указала на окно. – Вон там. Но я прожила там всего несколько месяцев.

– Почему?

– Потому что… – Цун Жун выждала паузу, – потому что мой дом находится на территории института, не было необходимости оставаться в общежитии.

Вэнь Шаоцин, очевидно, в это не поверил:

– А?

Цун Жун решила, что перед ним нечего стыдиться. Она не стала ничего выдумывать и сказала как есть:

– Поскольку девушка из того же общежития сказала, что я ей нравлюсь, я вернулась жить домой. Доволен?

Вэнь Шаоцин сделал несколько шагов назад и оглядел ее с ног до головы.

– Не совсем. Кажется, ориентация адвоката Цун вызывает вопросы. Я должен быть осторожнее.

Цун Жун свирепо посмотрела на него, высвободила свою руку и быстро зашагала вперед. Вэнь Шаоцин с улыбкой последовал за ней.

Когда они шли, Вэнь Шаоцин внезапно указал на человека, стоявшего неподалеку под деревом, и сказал:

– Эй, мужчина впереди, кажется, мой будущий тесть.

Цун Жун проглотила язык, сделав вид, что не заметила окончания его фразы. Однако, приглядевшись, она правда увидела своего отца. Он приказывал институтским охранникам выкопать что-то под деревом. Сбитая с толку Цун Жун подошла ближе:

– Папочка! Что ты делаешь?

– О, когда мы переехали, я зарыл здесь две бутылки вина. Сегодня вспомнил и решил во что бы то ни стало распить их вечером с Вэнь Шаоцином. Увы, не могу вспомнить, под каким конкретно деревом закопал… – объяснил отец адвоката Цун, глядя на дерево рядом с собой, бормоча: – Как эти два дерева могут быть настолько похожи…

Цун Жун даже представить себе не могла, что отец может попасть в такую забавную ситуацию. Вэнь Шаоцин тоже присмотрелся к двум деревьям повнимательнее и вдруг наклонился к уху Цун Жун и прошептал:

– Это деревья османтуса[1].

Цун Жун, ничего не понимая, посмотрела на него:

– И? В чем дело?

Из-за улыбки глаза Вэнь Шаоцина становились все уже и уже.

Он медленно произнес:

– Разве вино, зарытое под деревом османтус, не Ньюйэрхун[2]? В предании о южных растениях говорится, что у южан есть традиция: когда дочь выходит замуж, родители выкапывают зарытое под османтусом вино и угощают приглашенных гостей. Этот сорт вина называется женским вином. У него прекрасный тонкий вкус и аромат. Восхитительное выдержанное шаосинское вино. Похоже, тестю не терпится выдать тебя замуж.

Цун Жун в потрясении прошептала ему:

– Не говори глупостей!

Они разговаривали вполголоса, как будто вокруг больше никого не было, но вдруг услышали громкий крик отца Цун Жун:

– Нашлось, нашлось! Откопайте одну бутылку! Вторую оставьте, еще пригодится в будущем!

Наконец отец адвоката Цун, напевая песенку, удовлетворенно отправился домой в сопровождении Вэнь Шаоцина, державшего бутылку с вином, и ошарашенной Цун Жун.

Глава 2

Озеро влюбленных. Поцелуй на ночь

Она хотела вырваться, но он удерживал за руки. Его губы растянулись в улыбке. Он прижался своими прохладными губами к ее коже и тихо прошептал: «Спокойной ночи».

Когда Цун Жун вернулась домой, ее мать готовила на кухне. Она с кислой миной выгнала дочь, как только та вошла:

– Прочь отсюда! Куда с улицы на кухню! С детства и до сих пор никак не можешь запомнить: сначала переоденься и помой руки, а потом проходи к столу!

Цун Жун стояла в дверях кухни с неловкой улыбкой на лице. Вэнь Шаоцин вспомнил, как в прошлый раз она истратила целую бутылку моющего средства, чтобы вымыть одну миску. Он, задыхаясь от смеха, стянул с себя пальто и закатал рукава.

– Тетушка Цун, давайте помогу.

Мать Цун Жун замахала руками:

– Нет, нет, идите с Цун Жун в гостиную, пообщайтесь там. Я почти закончила.

– Все в порядке, тетушка Цун. Я часто готовлю дома, так что позвольте помочь. – Он без спроса взял нож и начал резать овощи.

Мать адвоката Цун посмотрела на его технику и поняла, что молодой человек не первый день на кухне.

Женщина рассмеялась:

– Сейчас мало кто из молодежи может похвастаться умением готовить. Наша Цун Жун вечно теряется на кухне. Неумеха от слова совсем. А ты так хорошо владеешь ножом! Я готовлю уже столько лет, но тебе и в подметки не гожусь.

Цун Жун продолжала стоять в дверях кухни. Она скептически бормотала: «Разве дело не в остроте ножа?»

Девушка махнула рукой и тут же ретировалась в гостиную, где отец с большим интересом распаковывал вино. Откупорив бутылку, он с наслаждением вдохнул исходящий изнутри аромат:

– Восхитительно!

Цун Жун тоже наклонилась и понюхала, затем прикрыла нос рукой и вышла.

Вскоре благодаря Вэнь Шаоцину ужин ждал всю семью на столе.

Мать девушки радостно сказала супругу:

– Эти блюда – дело рук Вэнь Шаоцина. Не ожидала, что он так умело готовит!

Отец Цун Жун взглянул на Вэнь Шаоцина и подмигнул дочери:

– Благословение для нашей семьи!

Цун Жун с интересом взяла свои палочки для еды:

– Кажется, мы не осилим столько блюд. Может, попросим Чжун Чжэня помочь нам?

Мать Цун Жун быстро ответила:

– Твой двоюродный брат вернулся в университет. Он позвонил домой вечером, но тебя не было.

– Уже? – Ее удивление быстро сменилось гневом. Он намеренно сбежал, оставив сестру одну!

Вэнь Шаоцин заметил, как глаза девушки загорелись, а щеки запылали. Он спокойно откашлялся и прошептал ей на ухо:

– Давай сначала поедим, а потом разберемся с ним.

Цун Жун повернула голову и обиженно посмотрела на него:

– С ним? Очевидно, что ты главный вдохновитель.

Вэнь Шаоцин почесал нос, избегая яростного взгляда, улыбнулся и обратился к родителям Цун Жун:

– Дядя, тетя, как насчет того, чтобы вы попробовали еду?

Родители девушки сначала хмуро наблюдали за ними, но Вэнь Шаоцин внезапно обратился к ним. Двое старших были немного смущены и ответили с улыбкой:

– Хорошо, приступим.

Спустя несколько минут отец проинструктировал дочь:

– Цун Жун, сходи на кухню, проверь, теплое ли вино. Принеси, когда оно нагреется. Я выпью немного с Вэнь Шаоцином.

Цун Жун вспомнила предыдущую тарабарщину Вэнь Шаоцина и отказалась идти:

– Папа, перестань. Тебе завтра на работу! – Произнеся это, она снова взглянула на Вэнь Шаоцина. – Он не может с тобой выпить.

Услышав слова дочери, мужчина повернул голову и спросил Вэнь Шаоцина:

– Ты что, совсем не умеешь пить?

Вэнь Шаоцин смущенно улыбнулся:

– Могу осилить только несколько стаканчиков.

Мужчина махнул рукой:

– Все в порядке, выпьем немного. Не бойся переборщить. Переночуешь у нас! Цун Жун, ты нас поддержишь?

Вэнь Шаоцин посмотрел на Цун Жун и спросил у ее отца:

– Она умеет пить?

Мать девушки рассмеялась:

– Да, в чем она больше всего похожа на своего отца, так это в умении выпить!

Отец Цун Жун с гордостью посмотрел на Вэнь Шаоцина:

– Да, да, моя маленькая радость составит нам компанию и пропустит пару стаканчиков.

Вэнь Шаоцин пристально посмотрел на Цун Жун. Девушка вспомнила, как в последний раз клялась и божилась не пить спиртное. И подумать не могла, что ее клятва так быстро утратит силу.

Она неловко поднялась:

– Пойду на кухню за вином.

Цун Жун вскоре вошла с теплым вином и наполнила стаканы отца и Вэнь Шаоцина. Глава семьи Цун сжал стакан в руке и сказал Вэнь Шаоцину:

– Прародина нашей семьи – Шаосин[3]. В Шаосине есть поговорка: вино Шао, изготовленное на основе воды из озера Цзинху, обладает ароматом, распространяющимся на тысячи километров. Когда родилась моя младшая сестра, отец закрыл пару бутылок вина. В то время я был молод и не понимал, каково это – быть отцом. Позднее, после рождения Цун Жун, я осознал, зачем мой отец сделал это, и специально попросил приготовить две бутылки, которые потом закопал под османтусом. Согласно устоявшимся обычаям Шаосина, вино будет подарено будущему мужу в качестве приданого, когда дочь покинет отчий дом и выйдет замуж. Сегодня я с удовольствием разопью бутылочку заранее. Попробуем. Воздух на юге влажный и холодный зимой, парочка бокалов нам не навредят! – С этими словами мужчина прикоснулся к Вэнь Шаоцину. – Давай, пей!

Алкоголь, а точнее его выпитое количество, было слабым местом Вэнь Шаоцина. Он взглянул на прозрачную янтарную жидкость в бокале, набрался смелости и сделал глоток. В напитке отсутствовала воображаемая им горечь. Теплая жидкость лишь отдавала легким флером легендарного аромата. Чем больше выпьешь такого вина, тем сильнее ощутишь последствия наутро…

Вэнь Шаоцин поколебался и поднял глаза. Отец Цун Жун выжидающе смотрел на него. Чтобы не ударить в грязь лицом, молодой человек вторым глотком осушил бокал. Цун Жун показалось забавным наблюдать за его стараниями. Она улыбнулась и поставила перед ним стакан с соком:

– Ты в порядке? Выпей чего-нибудь сладкого.

Неожиданно отец девушки отодвинул стакан:

– Что ты творишь? Как можно запивать соком такое вино? Выпивка должна сопровождаться закусками! Попробуй это!

Вэнь Шаоцин стиснул зубы и улыбнулся:

– Дядя дело говорит!

Отец адвоката Цун удовлетворенно кивнул, затем снова посмотрел на Цун Жун:

– Почему бы тебе не выпить с нами?

Цун Жун покачала головой:

– Воздержусь.

Ее отец нахмурился, и мать налила ей бокал:

– Выпей, отец редко бывает настолько весел, а тебя постоянно нет рядом. Окажи милость.

Цун Жун подняла стакан и выпила даже не моргнув глазом. Вэнь Шаоцин посмотрел на ее расслабленный и счастливый вид, и его сердце наполнилось теплом. Они втроем пили один стакан за другим, и интерес господина Цун становился все сильнее. Выпитый максимум Вэнь Шаоцина уже иссяк, но он все равно продолжил упорствовать. Цун Жун, в свою очередь, чувствовала себя расслабленно на протяжении всего вечера.

Ее отец внезапно взволнованно взял Вэнь Шаоцина за руку:

– Разве вино не восхитительно?

Вэнь Шаоцин не в силах был что-либо произнести. Он стиснул зубы и кивнул:

– Действительно превосходно!

Мужчина все больше и больше распалялся:

– Не представляете, как я боялся, что эта винная вечеринка будет навсегда похоронена в земле, на протяжении многих лет.

– Почему?

Отец Цун Жун выдержал паузу и поднял глаза на дочь:

– Ты рассказывала ему?

Цун Жун поняла, о чем речь. Она устало подняла руку и опрокинула в себя стакан вина, склонив голову набок:

– Даже если бы не сказала, твой болтливый племянник обязательно бы меня выдал!

– Это хорошо. – Отец Цун Жун взял Вэнь Шаоцина за руку и продолжил лепетать: – Не понимаю, как такое могло произойти. Ее с детства привлекали девочки. В то время она вдруг уехала учиться за границу и отказалась возвращаться. Мы с матерью переживали за нее…

Мать Цун Жун улыбнулась и добавила:

– Я так боялась, что ей действительно нравятся женщины, что она сыграет свадьбу за границей и никогда больше не вернется.

Отец адвоката Цун кивнул:

– Что ж, к счастью, дочь в конце концов привела тебя домой, так что я испытываю облегчение.

Вэнь Шаоцину захотелось рассмеяться, когда он услышал эту исповедь, но из вежливости он мог лишь опустить голову и нервно подергивать плечами. Цун Жун со всей силы наступила на его ногу под столом, прежде чем бесстрастно посмотреть на своих родителей:

– Я постоянно твердила, что мне не нравятся женщины! А вы мне не верили!

– Теперь верю! – Отец Цун Жун уже изрядно выпил, но не забыл о своем напарнике.

Он подлил вина Вэнь Шаоцину:

– Давай выпьем еще.

Для Вэнь Шаоцина алкоголя уже было чересчур, но, как бы он ни сопротивлялся, все равно пожал отцу девушки руку и поднял стакан с вином.

– Выпьем, дядя!

Цун Жун больше не могла на это смотреть. Пока разговор шел, она опустила голову и выпила несколько бокалов. Взвесив вино в бутылке, она аккуратно вернула его на место. Когда девушка подняла глаза, то увидела, что мама с улыбкой смотрит на нее. Цун Жун в смущении покраснела:

– Это… я думаю, вино вкусное. Мам, тоже хочешь попробовать?

Прежде чем мать успела что-либо сказать, она услышала крик супруга:

– Эй, закончилось?

Цун Жун немедленно вскочила со стула:

– Ну, нет и ладно! Я помою посуду!

Отец Цун Жун ошеломленно уставился на нее:

– Все?

Цун Жун утвердительно кивнула, затем с мольбой в глазах посмотрела на маму. Мать тоже поднялась.

– Уже поздно, давайте закругляться, – заговорила глава семейства, поэтому супруг покорно кивнул и поднялся.

– Тогда выйдем прогуляться на свежем воздухе.

Госпожа Цун на мгновение заколебалась, посмотрела на дочь, а затем на Вэнь Шаоцина.

– Хорошо, Цун Жун, налей Вэнь Шаоцину чашку чая, чтобы снять похмелье.

Закончив говорить, женщина помогла мужу найти выход из дома.

Цун Жун посмотрела на Вэнь Шаоцина, неподвижно сидящего в кресле, и осторожно спросила:

– Ты в порядке?

За исключением того, что лицо Вэнь Шаоцина выглядело несколько бледным, глаза казались вялыми, а реакция замедленной, девушка не заметила ничего необычного. Он долго не отвечал.

Через пару минут его голос прозвучал довольно спокойно:

– Что-то не так, – сказав это, он поднял на Цун Жун полные боли глаза. – Кажется, я слишком много выпил.

Цун Жун участливо помогла ему подняться:

– Правда много выпил? Давай уложу тебя отдохнуть.

Вэнь Шаоцин непроизвольно наклонился. Как только он коснулся Цун Жун, половина его туловища оказалась прижатой к ней. Девушка с большим трудом помогла ему дойти до комнаты для гостей. Но Вэнь Шаоцин двинулся в сторону другой двери. Цун Жун с силой потянула его за собой:

– Идем в гостевую спальню!

Вэнь Шаоцин потер голову и отказался:

– Я хочу жить в этой комнате.

Цун Жун болезненно простонала:

– Там моя спальня!

Вэнь Шаоцин выпрямился и пошатываясь направился в комнату Цун Жун. Девушка испугалась, что тот упадет, поэтому ей оставалось только пойти следом и придерживать его. Вэнь Шаоцин не был полным, но тащить его на себе было страшно тяжело. Цун Жун, пошатываясь, помогла ему дойти до комнаты. Она усадила молодого человека на край кровати, и сама устало свалилась рядом. Вэнь Шаоцин перевернулся и фактически всем телом прижался к Цун Жун. Его голова была повернута к ее тонкой шее. После выпивки оба чувствовали себя разгоряченными. Они могли ощущать температуру тел друг друга через одежду. Раньше они никогда не находились так близко друг к другу. Цун Жун почувствовала исходившее от молодого человека дыхание, но в оцепенении не смогла отвернуться. Вэнь Шаоцин беспокойно заерзал и снова потерся о нее. Цун Жун чуть не заплакала и резко оттолкнула его:

– Вставай, родители скоро вернутся!

Вэнь Шаоцин обнял девушку, крепко прижав ее лицо к своей щеке:

– Не могу.

От его тела шел жар. Цун Жун была уже взрослой. Конечно, ей было известно о том, что бывает после выпивки… Она заметно напряглась, надеясь, что Вэнь Шаоцин не натворит глупостей. Тот, похоже, умел читать мысли. Он уткнулся лицом в ее шею и громко рассмеялся.

Цун Жун разозлилась:

– Над чем смеешься?

Вэнь Шаоцин закрыл глаза:

– Не бойся. Пьянство с медицинской точки зрения называется алкоголизмом. Вообще, алкоголь может вызвать отклонения в нервной системе и расстройства в кровообращении. Пещеристое тело[4] перегружается, поэтому оно не способно совершать «преступления». Я и впрямь переборщил с выпивкой, так что, даже если захочешь что-то сделать со мной, я не смогу удовлетворить тебя. Так называемый сумасшедший секс после выпивки – всего лишь миф.

Цун Жун покраснела:

– Ты еще в состоянии объяснять подобные вещи?

– Столько лет изучал медицину, подсознание работает за меня. – Вэнь Шаоцин открыл глаза и посмотрел на Цун Жун. – Я действительно пьян, у меня кружится голова.

Цун Жун нахмурилась:

– Не ври, сколько ты выпил?!

Вэнь Шаоцин снова обнял ее:

– Говорил же, что не могу пить много. Точно не скажу. Слишком болит голова.

Цун Жун некоторое время вела спор сама с собой. Вскоре она сдалась, сердито обхватив себя руками:

– Это же обычное рисовое вино. Оно было теплым! Я даже не почувствовала его! Какой же у меня стойкий к алкоголю организм! Говорила тебе меньше пить.

– Думал, что это проверка на выносливость для зятя, поэтому не мог отказать. – Вэнь Шаоцин вздохнул, опустил голову и пробормотал, сжимая руку Цун Жун: – Но вообще, тебе полезно немного выпить. Алкоголь стимулирует работу кровеносной системы, останавливает развитие простуды и активизирует менструальный цикл.

Цун Жун удивилась. Он был пьян, но все равно думал о ней. На сердце у нее потеплело. Она подняла руку, провела кончиками пальцев по его бровям и тихо спросила:

– У тебя болит голова?

Он убрал ее руку, задержал в своей ладони, легонько поцеловал девушку в губы и тихо вздохнул.

Ее постельным бельем, которое было куплено в школьные годы, все еще пользовались. Раньше был популярен пасторальный цветочный стиль, поэтому мать Цун Жун купила для нее несколько комплектов. Сейчас Вэнь Шаоцин тихо лежал с закрытыми глазами в лепестках одного из цветов. Из-за яркого света лампы над головой он слегка нахмурился. Цун Жун долго пыталась нащупать рукой выключатель у кровати. В итоге ей удалось погасить потолочную лампу и включить ночник с мягким светом. Вэнь Шаоцин постепенно расслабил брови.

В округе было оживленно. Слышались слабые звуки смеха и криков из студенческого кампуса. Цун Жун тихо лежала в объятиях Вэнь Шаоцина, слушая его неглубокое дыхание. Внезапно она поняла, что ей наплевать на происходящее вокруг. Ей хорошо здесь и сейчас. Девушка хотела бы растянуть этот момент на целую вечность. Молодой человек несколько минут молчал, а затем начал беспокойно ерзать. Сначала он коснулся губами мочки уха Цун Жун и поцеловал. Затем припал к ее шее, нежно покусывая. Цун Жун была не в силах подняться, казалось, что тело приковано к постели. Она закусила губу, чтобы подавить готовый вырваться стон. Ей было тепло и очень удобно в его объятиях. Одеяло и подушка на кровати пахли его телом. Аромат сладости и уюта.

Хотя Вэнь Шаоцин изо всех сил старался себя контролировать, он все же не смог сдержаться. Цун Жун быстро поняла, что что-то не так. У основания ее бедра чувствовалось что-то твердое и горячее. Среагировав, она ударила молодого человека и покраснела, словно помидор.

– Снова солгал мне! Разве ты не говорил, что у пьяных не встает?

Вэнь Шаоцин открыл глаза и тихо кашлянул:

– Я обобщил. С чисто медицинской точки зрения нет ничего плохого в том, чтобы быть нетрезвым. Человеческий организм полон тайн и загадок. Некоторые явления не могут быть разгаданы даже с помощью научных измерителей.

У Цун Жун дернулись уголки губ. Она действительно не понимала, как Вэнь Шаоцин смог так быстро превратиться в злодея. Дрянной мальчишка! В каком месте он похож на профессора?!

Она с силой толкнула его:

– Как ты смеешь говорить такое! Вставай скорее!

Вэнь Шаоцин закрыл глаза и беззаботно и припеваючи продолжил:

– А разве ты сама не обманула меня? Кто сказал, что плохо пьет!

Цун Жун снова съязвила:

– Разве это одно и то же?

Они все еще спорили, когда услышали стук в дверь:

– Цун Жун? Ты там?

Цун Жун внезапно растерялась. Хоть бы мать и отец не услышали весь этот скандал. Теперь Цун Жун действительно собиралась заплакать.

Она с силой ударила Вэнь Шаоцина:

– Это все твоя вина! Иди и объяснись!

Вэнь Шаоцин открыл глаза и посмотрел на нее. Он быстро сел и потер брови. Молодой человек все еще выглядел беспечным.

– К чему такая спешка? – сказав это, он откинул одеяло в сторону и спокойно накрыл ее. – Останься со мной на некоторое время.

Затем Вэнь Шаоцин встал и переоделся, прежде чем подойти, чтобы открыть дверь, улыбаясь и говоря человеку у двери:

– Цун Жун сказала, что у нее закружилась голова. Я помог ей добраться до комнаты.

Как только родители вошли, они увидели дочь, прислонившуюся к кровати. Мать посмотрела на нее, покраснев от возмущения:

– Ты выпиваешь?

Цун Жун только и могла сидеть с полузакрытыми глазами, наклонив голову.

– Мам, у меня болит голова.

Женщина присела у кровати и дотронулась до ее лица:

– Почему у тебя такое красное лицо? Обычно ты так много не пьешь. Почему тогда сегодня пила без меры? – Затем она посмотрела на супруга и спросила: – С тем вином точно все в порядке?

– При чем тут вино? – Отец Цун Жун повернул голову и спросил Вэнь Шаоцина: – Ты как?

Вэнь Шаоцин быстро взглянул на Цун Жун, потер голову и ответил ее отцу:

– У меня тоже болит голова.

Мать девушки внезапно подняла руку и коснулась шеи дочери:

– Почему ты здесь такая красная? Аллергия?

– Да. – Вэнь Шаоцин простонал про себя, виновато кивая. – Похоже, у нее аллергия.

Женщина повернула голову и пристально посмотрела на мужа:

– Должно быть, это все из-за вина, не пей его больше!

Вэнь Шаоцин прислонился к двери и наблюдал, как Цун Жун мастерски отыгрывает больную, время от времени улыбаясь, когда встречался с ней взглядом. Цун Жун ненадолго прилегла, продолжая притворяться. Она выпила воды с медом, приготовленной матерью, и, поддерживаемая Вэнь Шаоцином, вышла из дома, чтобы прийти в себя. Приличных размеров кампус вечерами был практически переполнен, поэтому Цун Жун повела Вэнь Шаоцина посетить ночной рынок на заднем дворе института. Молодежь полна энергии. Даже зимними вечерами на рынке царила оживленная атмосфера. Когда приходило время ужина, продуктовые лавки ломились от количества посетителей.

Цун Жун долгое время жила на севере, поэтому терпеть не могла влажность и холод на юге. Перед выходом на улицу она достала короткий пуховик, который редко надевала зимой, и накинула толстый шарф. Когда Цун Жун открыла входную дверь, то обнаружила, что на ней был надет пуховик того же фасона, что и на Вэнь Шаоцине. Только цвет отличался. Один пуховик черный, другой белый. Цун Жун купила эту куртку, когда приезжала домой на Новый год в прошлом году. Она пошла в торговый центр, потому что страшно замерзла, и не особо думала над выбором, просто взяла первый попавшийся пуховик. Но Вэнь Шаоцин…

Девушка тихо кашлянула:

– Твоя куртка…

– О, кстати говоря, я купил ее здесь. В прошлом году проводил здесь семинар и простудился, когда выходил из самолета. Взял в аэропорту. – Сказав это, он посмотрел на свой пуховик. – Слушай, мы действительно созданы друг для друга.

Девушка не возражала против того факта, что Вэнь Шаоцин – ее судьба. Но если бы их не настигла карма, они бы здесь не стояли. С этими мыслями она присмотрелась к молодому человеку повнимательнее. Для нее все еще удивительно то, что Вэнь Шаоцин так молод. Под черным пуховиком виднелся высокий воротник белого свитера, на ногах были надеты черные повседневные брюки. Выглядит как студент. Наверное, он одевался так же, когда учился в университете.

Вэнь Шаоцин терпеливо наблюдал, как проницательный взгляд Цун Жун скользил по его телу. Чуть позже он напомнил о себе:

– Давай прогуляемся? Если ты, конечно, закончила мной восторгаться. Стоять здесь довольно холодно.

Лицо Цун Жун снова вспыхнуло, но, к счастью, большая его часть была скрыта огромным пушистым шарфом, и молодой человек не мог этого видеть. Затем она понурила голову и выдавила из себя:

– Пошли.

На этой улице в основном продавали всевозможные закуски. Цун Жун ощутила навалившуюся усталость после короткой прогулки. Девушка полезла в свой карман, но там было пусто! Она снова посмотрела на Вэнь Шаоцина.

Вэнь Шаоцин держал ее одной рукой, а другую засунул в карман брюк. Цун Жун рассеянно смотрела по сторонам. Она заметила его взгляд:

– В чем дело?

Цун Жун редко одалживала и занимала деньги, поэтому с долей страшного стыда и неестественной скованности произнесла:

– У тебя есть с собой наличные?

Вэнь Шаоцин дотронулся до своего кармана, вытащил сдачу за проезд на такси и протянул ей.

– Хватит?

– Хватит, хватит. – Цун Жун тут же нахмурилась, потянув его к киоску, торгующему говяжьими фрикадельками.

На них были черно-белые пуховики, и они выглядели достаточно молодо для своего возраста, как студенческая пара. Владелец ларька, вероятно, подумал, что они аспиранты университета города S, и поприветствовал с улыбкой:

– Ребята, выбирайте, что хотите съесть.

Говяжьи фрикадельки на шампуре, приготовленные на пару, были политы соусом. Аромат стоял непередаваемый. Цун Жун спокойно откусила кусочек нежного мяса. Но прежде чем поднести вторую фрикадельку ко рту, она спросила у Вэнь Шаоцина:

– Хочешь попробовать?

После выпитого вина Вэнь Шаоцин чувствовал тошноту, совершенно не было аппетита. Но стоило ему увидеть Цун Жун с улыбкой в глазах, как он, сам того не заметив, наклонил голову и откусил кусочек.

Цун Жун сделала последний укус и с улыбкой спросила:

– Вкусно?

На самом деле ничего необычного, да и соус слишком густой, но Вэнь Шаоцин одобрительно кивнул ей:

– Очень вкусно!

Казалось, у Цун Жун улучшалось настроение, когда она находила что-нибудь перекусить. С одной стороны, расчетливый, хладнокровный адвокат, а с другой – милая любительница вкусно поесть. Раньше она умело скрывала свою вторую сущность, грамотно балансируя между двумя состояниями, но при Вэнь Шаоцине больше не видела смысла притворяться.

Цун Жун радостно потянула его за руку:

– Впереди еще много еды! Идем.

Цун Жун ела от начала и до конца улицы. Наконец она почувствовала насыщение:

– Это лучший кампус на свете! Цены низкие, я потратила менее десяти юаней!

Вэнь Шаоцин протянул ей салфетку и спросил:

– Часто заходила поесть по дороге на учебу?

Цун Жун с сожалением покачала головой:

– Моя мама переживает, что еда здесь не очень полезная. После того как я разочек перекусила на улице, у меня сильно разболелся живот, поэтому она никогда не позволяла мне покупать здесь еду. Мама очень строгая.

Вэнь Шаоцин внезапно уставился на нее:

– И именно по этой причине ты поступила в университет X в аспирантуру на адвоката, верно?

Цун Жун поперхнулась и резко выплюнула рис. Вэнь Шаоцин открутил крышку бутылки с водой и протянул ей. Цун Жун сделала глоток. Успокоившись, она в смятении покачала головой. Ей не нужно было отвечать Вэнь Шаоцину. Ответ скрывался в грустном выражении ее лица.

На обратном пути Цун Жун обнюхала себя.

– Если мама спросит, не говори, что мы ходили перекусить.

Вэнь Шаоцин посмотрел на нее с сомнением:

– Я не ел, просто рядом стоял! Ничего не знаю.

– Ты ел! – Цун Жун тут же достала свой мобильный телефон, чтобы показать ему. – У меня есть доказательства твоей причастности к делу!

Вэнь Шаоцин посмотрел вниз и увидел ту самую фотографию, которую девушка только что сделала, когда он ел говяжий шарик. Он моментально лишился дара речи.

– Ты меня сфотографировала?

Цун Жун отложила мобильный телефон и смущенно спряталась за шарфом.

– Профессиональная привычка. Предотвращаю твое нехорошее намерение…

Вэнь Шаоцин посмотрел на нее:

– Тогда, если свекровь спросит, что мне ответить? Куда мы ходили?

Цун Жун показала пальцем:

– Просто погуляли по кампусу.

Вэнь Шаоцин посмотрел в направлении ее пальца и открыл рот:

– Что это за место? Почему там так темно?

Цун Жун просто указала пальцем в случайном направлении. Она тряхнула головой и повела Вэнь Шаоцина в противоположную сторону:

– Не задавай вопросов. Скорее идем!

Цун Жун перешла на бег. Затем Вэнь Шаоцин резко дернул ее за руку, и она замерла. Он жестом приказал ей остановиться.

– Адвокат Цун, вы превысили скорость на шесть баллов. Штраф двести юаней.

– Я не автотранспортное средство.

Вэнь Шаоцин улыбнулся и вдруг напрягся. Цун Жун повернула голову:

– Что случилось?

Вэнь Шаоцин ответил серьезным тоном:

– Кажется, у нас хвост.

Цун Жун опустила голову и посмотрела за спину: маленький мальчик, опершись о ногу Вэнь Шаоцина, поднялся. Молодой человек потрогал его лоб, и мальчик ласково позвал:

– Тетя Цун!

Цун Жун наклонилась и погладила его по голове:

– Янъян, почему ты один?

Янъян пристально смотрел на Вэнь Шаоцина, а тот, небрежно указав ему за спину, ответил:

– Дедушка за спиной.

Цун Жун посмотрела ему вслед:

– В следующий раз не бегай так быстро, профессор слишком стар, чтобы поспеть за тобой.

Янъян посмотрел на Вэнь Шаоцина с враждебным выражением лица:

– Я быстро бежал, потому что увидел его!

Цун Жун перевела взгляд на мальчика, затем на Вэнь Шаоцина. Вэнь Шаоцин с невинным лицом пожал плечами. Она наклонилась и вновь посмотрела на Янъяна:

– Ты его знаешь?

– Не знаю. – Янъян покачал головой. – Тетя Цун, ты моя девушка, ты не можешь играть с другими мальчиками!

Цун Жун сделала над собой усилие, чтобы сдержать смех, и ответила в шутливом тоне:

– Твоя девушка, да? Когда это мы стали парой?

Янъян почесал голову с расстроенным видом, потянулся и попытался залезть к ней на шею.

– А разве дядя Чжун Чжэнь не говорил тебе? Мы с ним это обсуждали.

Цун Жун присела на корточки и устремила взгляд на Вэнь Шаоцина:

– Только посмотри на своих учеников, продали меня за считаные минуты, даже маленьких детей не пощадили!

Вэнь Шаоцин засунул руки в карманы брюк, взглянул с ухмылкой на своего лохматого соперника, поднял брови и улыбнулся. Вероятно, его несерьезное отношение возмутило Янъяна. Мальчик крепко обхватил шею Цун Жун и тоном маленького взрослого прошептал ей на ухо:

– Уже так поздно, девочка, не бегай на улице с незнакомцами, а то я накажу тебя и отправлю домой!

Цун Жун поддразнила его:

– Тетя не одна. Она с другом.

Янъян бросил взгляд на Вэнь Шаоцина:

– Тетя, этот твой друг на хорошего парня не похож, не играй с ним.

Цун Жун кивнула в знак согласия. Она посмотрела на Вэнь Шаоцина:

– Детские глаза – самые чистые. Один взгляд – и сразу понятно, кто тут негодяй.

Вэнь Шаоцин не стал отвечать, лишь добродушно улыбнулся. Цун Жун вдруг ощутила дух опасности. Что еще теперь придет в голову этому Вэнь Шаоцину?

После того как дед Янъяна догнал его, мальчик (с третьей попытки) был сорван с шеи Цун Жун. Девушка даже не обратила внимания на то, что Вэнь Шаоцин двинулся в противоположном направлении. Проводив деда и внука, она вернулась к молодому человеку.

Вэнь Шаоцин посмотрел вперед с выражением любопытства на лице:

– Что это за место?

Цун Жун, понимая, что не может увильнуть от ответа, нерешительно начала:

– Это… каждый институт имеет место для встречи влюбленных.

Вэнь Шаоцин, внезапно заинтересовавшись, схватил ее за руку:

– Мы тоже пойдем туда прогуляться.

– Нет! – с трудом вырываясь, отказалась Цун Жун.

Даже учась в университете, она обходила то место стороной.

Подойдя ближе к Вэнь Шаоцину, она обнаружила раскинувшееся впереди озеро. Температура южной зимы не такая уж низкая, озеро не замерзло, при небольшом порыве ветра даже слышен легкий шум воды. Они обошли вокруг и обнаружили, что в тускло освещенных аллеях действительно кучковались парочки. Время от времени были слышны звуки смеха. Вэнь Шаоцин со спокойным видом прошел мимо, в отличие от залившейся краской Цун Жун, сердце которой бешено колотилось. Эх, даже холодный день не может противостоять огню любви.

Вэнь Шаоцин шел впереди, но вдруг остановился и обернулся. Смущенная Цун Жун не понимала, что они все еще были вдвоем. Когда она в растерянности озиралась по сторонам, ища Вэнь Шаоцина, он приобнял ее вокруг талии, чмокнул в губы и схватил за руку, чтобы продолжить путь. Движения были слишком быстрыми, он завершил всю свою цепочку действий за несколько секунд. Цун Жун замерла. Она сделала несколько шагов назад и коснулась рукой своей верхней губы. Мягкое и слегка прохладное прикосновение, казалось, все еще ощущалось. Девушка была немного ошарашена: что же именно сейчас произошло? Ею воспользовались? Неужели только что произошло покушение на ее целомудренность?

Только выйдя из парка влюбленных и вернувшись на главную дорогу, Вэнь Шаоцин повернул голову к Цун Жун. Кривоватые уголки его губ подчеркивали, что он пребывал в хорошем расположении духа.

– Редко приходится возвращаться в университетский городок, а тут такое настроение… Ничего не поделаешь.

– Как это редко? Разве ты не часто приходишь в университет на занятия?!

Вэнь Шаоцин состроил серьезное лицо:

– Это другое. Я профессор университета Х, и мне было бы неловко столкнуться со студентами в таком месте. А здесь хорошо: никто меня не знает, могу безнаказанно делать все что угодно.

Цун Жун напряглась и повернула в сторону дома. Дойдя до лифта, понимая, что их никто не услышит, она, скрипнув зубами, сорвалась:

– Никто не знает? Все делаешь безнаказанно? Я выросла здесь! Какова вероятность встретить в кампусе кого-нибудь из знакомых?!

– Не сердись, не сердись. – Вэнь Шаоцин поднял руку и похлопал ее по спине. – У тебя подавлена ци печени, тебе нельзя злиться.

Цун Жун в ответ прикрыла грудь:

– Это не из-за тебя!

Вэнь Шаоцин неожиданно и без предупреждения опустил голову, поцеловал ее в уголок губ и громко сказал, чтобы успокоить:

– Я знаю, что виноват, поэтому поцелую тебя, чтобы ты перестала злиться.

Цун Жун с силой сжала губы и недоверчиво посмотрела на него. Она выбежала, как только открылась дверь лифта. Вэнь Шаоцин, стоя в дверях, наклонился к ней и прошептал на ухо:

– Не скрывай, твои родители в таком возрасте… Они уже все видели. Одного взгляда хватит, и сразу поймут, что произошло.

Цун Жун повернула голову и сердито взглянула на него. Вэнь Шаоцин, улыбаясь, кивнул. Она снова проиграла битву.

Когда они вошли в дом, мать спросила:

– Почему вы так долго отсутствовали? Где были?

Вэнь Шаоцин с невинным видом ответил:

– Ходили на озеро. – После этого он повернул голову и спросил у Цун Жун: – Как называется это озеро?

Цун Жун снова бросила на него злобный взгляд и медленно, по слогам проговорила:

– Озеро влюбленных…

Отец и мать адвоката Цун, не удержавшись, рассмеялись:

– Да ладно! Почему туда?

Цун Жун в сердцах простонала:

– Это он туда поплелся! Что я могла поделать! Не пошла бы, если б знала, что случится потом!

Вэнь Шаоцин продолжил:

– Чепуха. На улице потемнело, было трудно разобрать, куда идти. Мы просто шли прямо, чтобы не заблудиться. Так и наткнулись на озеро.

Вэнь Шаоцин, превратившись в элегантного и эрудированного профессора, сидел в гостиной вместе с родителями Цун, болтая обо всем на свете. Цун Жун же закрылась в ванной комнате на целый час под предлогом принятия душа. Вышла только тогда, когда голоса в гостиной стихли.

Цун Жун только закончила сушить волосы феном, как услышала, что мать зовет ее:

– Цун Жун, пойди посмотри, все ли есть в комнате Вэнь Шаоцина.

Девушка вернулась в свою спальню, достала из шкафа одеяло и отнесла туда. Дверь в комнату была открыта, Вэнь Шаоцин что-то рассматривал перед книжной полкой и, услышав шаги, обернулся. Цун Жун положила одеяло на край кровати.

– Наше здание построили давно. Теплый пол еще не был популярен, поэтому его не клали. В городе S зимой очень холодно. Спать будешь под электрическим одеялом, выключатель здесь. Еще есть грелка с горячей водой и кондиционер, температуру отрегулируешь сам. Если воздух покажется сухим, включишь увлажнитель воздуха.

Вэнь Шаоцин удивился подробным инструкциям. Он остановил ее:

– Я взрослый человек, разберусь без сопливых. Садись, давай поговорим.

Цун Жун кивнула и села подальше. Только когда Вэнь Шаоцин подошел, она подняла на него настороженный взгляд. Он намеренно сел ближе к ней:

– Если говорить серьезно, то когда ты планируешь уехать? Не хочешь вернуться со мной завтра?

Изначально он не собирался говорить ничего серьезного, но, чтобы развеять ее дурные мысли, все же сказал. Обратный билет он, конечно же, не купил, но теперь, видя растерянность Цун Жун, улыбнулся и спросил:

– Все еще злишься?

Цун Жун отошла в сторону, снова покраснев, когда вспомнила о событиях сегодняшнего дня. Вэнь Шаоцин улыбнулся и взял девушку за руку, нежно сжав ее ладонь.

– Мужчины и женщины разные. Когда ему нравится она, он просто не может не хотеть прикоснуться к ней, обнять ее, поцеловать ее, и, конечно, он также хочет спать с ней и стать с ней одним целым. Все это – формы выражения симпатии к человеку.

Как только Цун Жун услышала его слова, она затараторила:

– Хочешь поиздеваться над понравившейся девушкой!

Вэнь Шаоцин одобрительно кивнул головой:

– Да, это попытка доставить удовольствие приглянувшейся женщине!

Цун Жун энергично тряхнула рукой:

– Я же говорила, что ты негодяй!

– Конечно, к истине тоже нужно идти шаг за шагом, спешить не стоит.

– Да я никуда и не спешу!

– Имею в виду, что торопиться не надо, просто начни с поцелуя перед сном. – Вэнь Шаоцин сделал жест, действительно желая поцеловать Цун Жун.

Дверь в комнату оставалась открыта. Было еще слышно, как родители Цун в гостиной смотрели телевизор и разговаривали. Неизвестно, когда они войдут! Цун Жун стояла спиной к двери и ничего не видела. Ее сердце бешено колотилось, а чувства, казалось, накоплены до предела. Она смотрела на красивое лицо, которое постепенно приближалось к ней, и слышала биение своего собственного сердца. Цун Жун хотела вырваться, но обе руки были крепко сжаты. Дыхание Вэнь Шаоцина окутало ее лицо. От непрерывного движения девушка все больше и больше заливалась краской. Вэнь Шаоцин вдруг остановился на мгновение. Наконец молодой профессор изогнул уголки губ, слегка подняв голову вверх, и поцелуй упал на лоб Цун Жун, оставив слегка прохладный след на коже.

Он мягко пробормотал:

– Спокойной ночи.

Вэнь Шаоцин тоже только что принял душ. Его тело больше не смердело алкоголем, не пахло маслом и дымом ночного рынка, остался только чистый и приятный аромат. Цун Жун вдруг успокоилась, медленно подняла руки и обняла его за талию.

Внезапно что-то упало с книжной полки и с глухим звуком приземлилось на пол. Цун Жун, испугавшись, тут же оттолкнула Вэнь Шаоцина и, не оглядываясь побежала обратно в свою комнату. Вэнь Шаоцин, не ожидавший подобной реакции, лишь почувствовал пустоту в своих объятиях. Он ненадолго замер, затем улыбнулся и встал, чтобы подобрать лежащую на полу книгу.

На следующее утро, когда Цун Жун проснулась, отец и мать, готовившиеся к походу на работу, стояли в дверях и прощались:

– Вэнь Шаоцин сказал, что ты сегодня уезжаешь. Мы с отцом не сможем проводить тебя. Зайди перед уходом к тете, Чжун Бую слышала, что ты привезла своего парня. Она хотела бы с ним познакомиться.

Цун Жун потупила глаза и отвлеченно кивнула:

– А где Вэнь Шаоцин?

– Вышел на пробежку. – Мать адвоката Цун посмотрела на дочь. – Ах, ты больше думай о своей семье. Если нет дел, займись спортом, не ленись. Доктор выписал тебе лекарство, не забывай вовремя принимать его.

Цун Жун улыбнулась и кивнула. Что бы ни говорила мама, девушка со всем соглашалась, а папа, наблюдая за своей послушной дочерью, чуть не подавился от смеха.

Родители наконец-то вышли за дверь, и Цун Жун начала собирать свои вещи. Как раз в это время вернулся Вэнь Шаоцин. Вдвоем они позавтракали купленными им закусками.

– А знаешь, мы пойдем к моей тете.

– Разве мы не были у нее вчера?

Цун Жун внезапно состроила задумчивое выражение лица:

– Сводим тебя к одному человеку…

Вэнь Шаоцин улыбнулся и больше не задавал вопросов.

После окончания трапезы Цун Жун отвела Вэнь Шао-цина к семье Чжун. Только войдя в дверь, они увидели плачущую девочку.

– Сестра! Я не хочу идти в школу!

Цун Жун и Вэнь Шаоцин были пойманы ею в дверях. Пара из коридора поздоровалась с дядюшкой и тетушкой Чжун, сидевшими на диване. Затем Цун Жун аккуратно подняла руку и погладила малышку по спине, шепнув ей на ухо:

– Заканчивай спектакль. Мы ваши гости, но, если будешь дурачиться, развернемся и уйдем!

Девочка в следующую секунду вытерла слезы тыльной стороной ладони и, сменив плач на улыбку, ласково обратилась к Вэнь Шаоцину:

– Дядя!

За эти два дня Цун Жун уже научилась не обращать внимания на тестя, зятя и другие наименования Вэнь Шаоцина. Она не стала поправлять девочку, а просто указала перед собой, представляя Вэнь Шаоцина:

– Чжун Бую, родная сестра Чжун Чжэня, маленькая дьяволица, актриса погорелого театра.

Вэнь Шаоцин улыбнулся и кивнул:

– Что ж, очень похожа на Чжун Чжэня.

Цун Жун рассмеялась:

– Он тот еще забияка! Оба друг друга стоят!

Чжун Бую вдруг пристально посмотрела на Цун Жун:

– Сестра, раньше ты так не улыбалась.

Цун Жун тут же коснулась своего лица:

– Неужели?

– Да! – Чжун Бую, поглядывая на Вэнь Шаоцина, рассмеялась.

Вэнь Шаоцин, не замечая поддразниваний, достал красный конверт для Чжун Бую.

Цун Жун остановила его:

– Она еще маленькая! Зачем дарить ей такой тяжелый конверт?!

Вэнь Шаоцин положил конверт на руки Чжун Бую, шепотом обращаясь к Цун Жун:

– Муж сестры не может подарить меньше.

– Это правда. – Цун Жун вздохнула, но в конце концов все равно вскоре передала конверт родителям.

Чжун Бую с радостью приняла подарок, после чего потянула обоих в гостиную. Девочка находилась в возрасте бунтарства и юношеского максимализма – того самого времени, когда дети обиженно уходят в свою комнату, громко хлопнув дверью.

Тетушка Чжун вздыхала:

– Ее характер становится все хуже и хуже.

Цун Жун, которая была старше сестры более чем на десять лет, спросила родителей:

– Почему она не хочет ходить в школу?

Тетушка Чжун – учительница, но не может контролировать собственную дочь.

– Говорит, что школьная форма «уродская»!

Цун Жун и Вэнь Шаоцин посмотрели друг на друга и не смогли удержаться от смеха.

Дядюшка Чжун смущенно улыбнулся Вэнь Шаоцину:

– Я рассмешил профессора Вэня.

Молодой человек не постеснялся предложить:

– Муж сестры хотел бы поговорить с маленькой проказницей.

После слов «муж сестры» дядюшка Чжун повернул голову и уставился на Цун Жун. Девушка ткнула локтем Вэнь Шаоцина:

– Иди, иди, иди.

Только когда Вэнь Шаоцин отошел, она с серьезным выражением лица проговорила:

– Он сказал это просто так. Не обращайте внимания на его глупости.

Вэнь Шаоцин стоял в дверном проеме, не зная, что сказать. Чжун Бую впустила его. Молодой профессор повернулся, чтобы закрыть дверь, но оставил небольшую щель. Хотя Чжун Бую уже не ребенок, она все равно пока слишком маленькая. Некоторые правила приличия должны соблюдаться.

Цун Жун с теплотой в сердце проводила взглядом Вэнь Шаоцина, а затем отвернулась и продолжила болтать с дядюшкой и тетушкой Чжун.

Вэнь Шаоцин вошел. Заплаканная Чжун Бую лежала на кровати. Он не стал ее уговаривать собирать портфель и молча смотрел на раскрытые на столе справочники. Вдруг Чжун Бую села и спросила его:

– Скажи, ты считаешь меня красивой?

Вэнь Шаоцин ошеломленно оторвал взгляд от учебников. Конечно, это тот самый возраст у девочек, когда важно знать о своей внешности. Он улыбнулся:

– Когда ты молода, нельзя сказать, хорошо выглядишь или нет. Но если чиста душой, то ты прекраснее любой богини.

Чжун Бую нахмурилась:

– Не верю! Моя сестра всегда хорошо выглядела, с самого детства! Вот бы и мне быть такой же, как она.

Вэнь Шаоцин в душе вздохнул, признав, что телосложение и внешность Цун Жун действительно необъяснимо привлекательны. Он поднял палец и указал на книгу перед собой:

– Ты еще учишься в школе, не время думать об этом.

Чжун Бую скатилась с кровати:

– Не хочу идти в школу! Не хочу учиться! Только страшилы должны много читать! Я не такая!

Вэнь Шаоцин подождал, пока она закончит, и сказал:

– Каждому нужно много учиться вне зависимости от внешнего вида. Книги – большая польза. Когда внутри тебя живет поэзия, твое лицо приобретает тонкие черты, а темперамент становится мягче.

Чжун Бую подняла голову и вопросительно посмотрела на него:

– Правда?

Вэнь Шаоцин указал на дверь:

– Сестра не любит читать?

– Что за глупости! – Чжун Бую говорила о Цун Жун с выражением обожания на лице. – Моя сестра с детства была настоящим вундеркиндом!

Вэнь Шаоцин рассмеялся:

– Ну, посмотри на нее. Разве она не прекрасна?

Цун Жун несла тарелку с фруктами. Девушка подошла к двери как раз вовремя, чтобы услышать комплименты Вэнь Шаоцина.

Чжун Бую продолжила:

– Тогда я тоже хочу больше читать! И усердно заниматься каждый день!

Цун Жун с улыбкой на лице распахнула дверь:

– Скорее заканчивай с завтраком, а то опоздаешь в школу!

Чжун Бую откусила кусочек яблока, засунула в рот, быстро собрала школьную сумку, скорчила гримасу и выбежала на улицу.

Вскоре после ухода Чжун Бую Вэнь Шаоцин и Цун Жун тоже собрались ехать на вокзал. Дядюшка Чжун хотел подвезти их, но молодой профессор отказался, и пара поехала на метро.

Был час пик. Вэнь Шаоцин в одной руке нес багаж, другой придерживал Цун Жун. Девушка вдруг подняла на него глаза:

– Как-то после работы мы тоже ехали в одном вагоне. Ты стоял передо мной. Я еще подумала, какое совпадение.

Вэнь Шаоцин опустил глаза и посмотрел на нее:

– Нет никакого совпадения, я оказался там специально.

Цун Жун не поверила:

– Как ты узнал, что я зайду именно в этот вагон?

Вэнь Шаоцин ничего не ответил, только поднял брови и слегка улыбнулся, глядя на нее.

Цун Жун задумалась, но вскоре поняла:

– Ты же не сел в автобус на той же станции, что и я?

Вэнь Шаоцин удовлетворенно кивнул.

Цун Жун снова выглядела озадаченной.

– Но ведь между больницей и офисом несколько остановок. Значит, ты ехал из больницы в офис и ждал меня на станции? Неужели в тот день дела в больнице шли неважно? Или ты там просто балду гоняешь?

Вэнь Шаоцин потерял дар речи.

– У меня был выходной, я не работал!

Цун Жун в раздумьях опустила голову, затем снова подняла ее и спросила:

– Когда мы впервые встретились перед супермаркетом, ты тоже специально поджидал?

– Тогда и впрямь получилось случайно. – Вэнь Шао-цин вдруг указал в сторону. – Кажется, тот человек пялится на тебя.

Цун Жун оглянулась, быстро кивнула головой в знак приветствия и прошептала Вэнь Шаоцину:

– Мой одногруппник из аспирантуры.

Молодой человек, вероятно, постеснялся к ней обратиться, но, увидев, что Цун Жун сама поздоровалась, махнул рукой и подошел поговорить. Они не виделись много лет. Цун Жун училась в Китае всего один год, они не были близко знакомы, поэтому после нескольких слов приветствия наступил некоторый холод.

Парень заговорил:

– Кстати, старина Линь должен вернуться в Китай на следующей неделе. Мы собираемся встретиться. Он тебе не говорил?

Цун Жун первым делом посмотрела на Вэнь Шаоцина, в глазах которого тоже мелькнуло удивление.

Она покачала головой:

– Нет, давно не общалась с ним.

– Тогда давай так: оставь номер своего мобильного телефона, и я позвоню тебе, когда придет время встречи.

Цун Жун на мгновение замешкалась, но все же дала визитную карточку. После обмена номерами одногруппник вышел из вагона. Когда дверь за ним закрылась, Цун Жун замолчала. Вэнь Шаоцин ощущал себя, как всегда, в своей тарелке:

– Что случилось?

Девушка опустила голову и тихо ответила:

– Ничего.

Она действительно виновата. Но Вэнь Шаоцин и Линь Чэнь, вероятно, все еще дружны, верно?

Вэнь Шаоцин взял ее за руку:

– Он вернулся по своим делам. Я поговорю с ним о нас, когда придет время, не волнуйся.

Цун Жун посмотрела на их переплетенные пальцы:

– Он не сказал тебе, что возвращается. Очевидно, не хочет говорить об этом.

Вэнь Шаоцин успокоил:

– У меня есть план.

Цун Жун подняла взгляд и спросила:

– Если меня позовут, я смогу пойти?

Вэнь Шаоцин кивнул:

– Если хочешь, иди. Он твой наставник. Вы не виделись много лет. Ничего страшного, если вы встретитесь.

Цун Жун в ответ замолчала и сильнее сжала его руку.

На самом деле Вэнь Шаоцин совершенно был выбит из колеи новостью о приезде Линь Чэня. Молодой профессор поспешил к дому Сяо Цзыюаня. Как только он вошел, то сразу заговорил о главном:

– Линь Чэнь приезжает на следующей неделе, ты знал?

Сяо Цзыюань озадаченно посмотрел на него:

– Нет.

Вэнь Шаоцин уставился в ответ:

– Правда не знаешь?

Сяо Цзыюань презрительно отмахнулся:

– Еще врать тебе буду. Он возвращается?

– Ну, похоже, что да. – Вэнь Шаоцин на мгновение задумался, а затем спросил: – А Цяо Юй знает?

Раньше они вчетвером жили в одной комнате на протяжении пяти лет. Их отношения были настолько тесными, что раз Линь Чэнь не сказал им двоим, то обязательно должен был рассказать Цяо Юю.

Сяо Цзыюаня одолевала неуверенность.

– Позвоню ему и спрошу.

Вэнь Шаоцин согласился:

– Включи громкую связь.

Цяо Юй только что вернулся с юга и был настолько занят, что даже не успел поесть и поспать, и все еще находился на совещании, когда ему позвонил Сяо Цзыюань. Он поднял руку, давая понять, что совещание продолжается, и вышел через боковую дверь, чтобы ответить.

– Да… Как узнал?

Вэнь Шаоцин крикнул в трубку:

– Ты знал и не сказал нам!

Только тогда Цяо Юй понял, что два друга были вместе, и несколько беспомощно проговорил:

– Он просил не рассказывать вам.

После этих слов Вэнь Шаоцин прокричал:

– Столько времени прошло, а он!..

Цяо Юй негромко рассмеялся и сказал Сяо Цзыюаню по телефону:

– Слушай, он может чуть остыть?

Сяо Цзыюань посмотрел на Вэнь Шаоцина и снова спросил Цяо Юя:

– Когда именно вернется Линь Чэнь?

– Должен пробыть здесь до Нового года. Он не был в стране несколько лет, поэтому его старик поставил ультиматум, заставив сына поскорее вернуться домой. – Цяо Юй сделал паузу и громко вздохнул: – А не из-за той ли девушки, которая сказала, что ей нравится наш старина Вэнь? Виновата здесь только она. Шаоцин, не бери в голову.

После того как Цяо Юй закончил говорить, на другом конце телефона внезапно наступила тишина. Только через некоторое время послышался голос Сяо Цзыюаня:

– В таком случае он тоже ни при чем.

Вэнь Шаоцин тоже вынужден был это признать:

– Ну да, не виноват.

Цяо Юй удивился:

– Что ты имеешь в виду? Подождите, что происходит? Я о чем-то не знаю?

Вэнь Шаоцин вовремя погасил пламя сплетен, бросив фразу: «Как только вернется, сразу же сообщишь мне» – и положил трубку.

Сяо Цзыюань отложил телефон, посмотрел на Вэнь Шаоцина и втихую бросил бомбу:

– На самом деле, даже если он не собирался возвращаться, ему, скорее всего, нужно было завершить поездку до конца года.

– Почему?

– Потому что я женюсь и хочу попросить его быть шафером.

– Женишься?! – Вэнь Шаоцин недоверчиво посмотрел на друга. – Когда?

– До конца года, пока еще выбираю дату. Я пришлю тебе приглашение, когда придет время.

– К чему такая спешка?

– Не лезь не в свое дело!

Вэнь Шаоцин твердо решил, что Сяо Цзыюань так торопился жениться именно из-за того, что его невеста из семьи Суй. Друг не хотел перед ним отчитываться, поэтому просто выставил за дверь.

Глава 3

Эффект бабочки

Изначально я действительно хотел просто дать тебе попробовать суп, а когда увидел твой открытый рот, то решил поцеловать.

На следующее утро Вэнь Шаоцин, который все это время не появлялся в больнице, неожиданно нагрянул. При виде него Чжун Чжэнь сразу же занервничал:

– Шеф, вы вернулись? Моя сестра тоже приехала?

Вэнь Шаоцин кивнул.

– Хорошо. – Чжун Чжэнь тут же заискивающе улыбнулся. – Шеф, на этот раз я ради вас поступился принципами семейного родства. Когда моя сестра придет мстить, вы должны меня защитить!

Вэнь Шаоцин с трудом оттолкнул его:

– Нет.

Чжун Чжэнь неохотно смирился с ответом и, уставившись на профессора Вэня, спросил:

– Почему?!

Вэнь Шаоцин постарался объяснить:

– Это редкий случай, когда она обиделась только на меня.

Чжун Чжэнь потянул за угол халата и не отпускал наставника.

– Правда?

Молодой профессор сочувственно посмотрел на студента:

– Шуруй в ординаторскую.

Чжун Чжэнь как дурак остался стоять на месте.

Хорошо, что Цун Жун после возвращения была очень занята (возможно, слишком ленива), чтобы уделить время негодяю-брату. Казалось, после посещения города S отношения Цун Жун и Вэнь Шаоцина стали более определенными. Она чувствовала себя комфортно, когда приходила к Вэнь Шаоцину на обед, а также когда совместными усилиями решала какие-то бытовые проблемы. Например… Однажды она купила несколько апельсинов в супермаркете, но, откусив небольшой кусочек по приходе домой, тут же его выплюнула и выбросила часть апельсинов в ведро. Вэнь Шаоцин посмотрел на одинокие кусочки апельсина на тарелке и спросил:

– Почему не ешь?

У Цун Жун заныли десны.

– Они слишком кислые!

Вэнь Шаоцин рассмеялся:

– Давай научу тебя некоторым житейским хитростям. За обучение платить не надо.

Сказав это, он положил апельсин в микроволновую печь и, подержав там несколько десятков секунд на среднем уровне мощности, достал и протянул ей.

– Попробуй еще раз.

Цун Жун откусила небольшой кусочек и была приятно удивлена.

– Он действительно стал сладким!

Вэнь Шаоцин тоже взял дольку:

– Впредь не будешь бояться покупать кислые.

Через несколько дней Цун Жун принесла половину помело:

– Подумала, что ты, наверное, любишь есть помело. Принесла на пробу.

Вэнь Шаоцин смерил ее скептическим взглядом:

– Но для начала съела половину?

Цун Жун была тверда:

– А что плохого? Не откусывала же! К тому же разве ты не слышал историю о вэйском князе Лин-гуне и Ми Цзыся[5]?

Вэнь Шаоцин рассмеялся:

– Хочешь сказать, что любишь меня?

Цун Жун отвернулась в сторону:

– Я имею в виду, что это слишком кислый фрукт. Не мог бы ты и его поставить в микроволновку?

Вэнь Шаоцин добавил мед к кусочкам помело и приготовил медовый помело-чай.

– Попробуй, тебе нужно согреться. Мед из цветов китайских фиников.

– Хм.

Вэнь Шаоцин неожиданно усмехнулся:

– Моя квартира – станция по переработке отходов?

Цун Жун смущенно пролепетала:

– Я приношу то, что не могу съесть.

Молодому профессору стало любопытно:

– А что же ты делала со всем этим раньше?

Девушка прочистила горло и ответила низким голосом:

– Выбрасывала.

Вэнь Шаоцин поднял брови и посмотрел на нее:

– Если в будущем состарюсь и ты не сможешь больше меня есть… я тоже полечу в мусорную корзину?

– Не знаю! – Цун Жун повернулась в сторону входной двери. – Скоро заявится Чжун Чжэнь, я пошла.

В этот раз Чжун Чжэнь неожиданно заявился с букетом цветов в руках. Проводив его взглядом, Цун Жун спросила:

– Собираешься признаться в любви?

– Нет! – Чжун Чжэнь улыбнулся и протянул цветы. – Сестра, это специально для тебя.

Цун Жун опустила голову, продолжая читать документы, и заявила:

– Ходят слухи, что мужчины посылают женщинам цветы в основном потому, что в чем-то провинились, и таких случаев целых 98 %.

Чжун Чжэнь моргнул:

– А 2 % по другой причине? Я как раз из них!

Цун Жун на этот раз даже не стала поднимать голову:

– Оставшиеся 2 % – трансгендеры, Чжун Чжэнь.

– Тогда я все еще вхожу в число 98 %.

Цун Жун убрала папку. Она в упор уставилась на брата:

– Скажи, что ты натворил?

– Поцарапал твою машину.

Цун Жун глубоко вздохнула:

– Знаешь, куда перевести деньги на ремонт.

Чжун Чжэнь начал наигранно всхлипывать:

– Я бедный студент, у меня совсем нет денег!

– Можешь продать свою почку!

Чжун Чжэнь энергично покачал головой:

– Не продам! Она мне еще пригодится!

– Одной достаточно.

– Сестра, ты же юрист! Как ты можешь поощрять покупку и продажу человеческих органов? Торговля органами противоречит закону!

– Так же, как запрещено сдавать машину в металлолом, не починив ее!

Чжун Чжэнь уткнулся головой в диван. Цун Жун дочитала документы и только после этого спросила:

– Все в порядке?

Чжун Чжэнь тут же взвизгнул, сел и жалобно забормотал:

– Все в порядке, просто шок. Все же первая поездка после получения водительского удостоверения!

Цун Жун взглянула на него:

– Что с владельцем второго автомобиля?

Как только она задала этот вопрос, выражение лица Чжун Чжэня снова приняло неестественный вид.

– Ну… я сказал, чтобы сам все починил, а потом оставил ему твой номер, чтобы он позвонил и попросил возместить ущерб.

Сердце Цун Жун заколотилось так, что вся сестринская любовь была начисто стерта одной фразой. Девушка стиснула зубы и посмотрела на брата:

– Чжун Чжэнь, смотрю, тебе жить надоело!

Чжун Чжэнь с опаской достал листок бумаги и протянул.

– Это номер его телефона. Если позвонит, не отвечай.

Сказав это, он скрылся.

Цун Жун приложила руку к груди, успокаивая себя: «Не злись, не злись! Это вредно для здоровья…»

Девушка подумала, что Чжун Чжэнь исчезнет на какое-то время, но, когда она вернулась с работы на следующий день, он стоял перед ее домом в подавленном настроении.

– Сестра, почему ты вернулась так поздно? Я забыл взять ключ.

– Зачем пришел? – спросила Цун Жун, вытаскивая из кармана ключ и открывая дверь. – Опять что-то натворил?

Чжун Чжэнь вошел за ней:

– Пришел за утешением. Я был сегодня ведущим хирургом, мой пациент умер на операционном столе.

Цун Жун замерла:

– Ты еще не закончил университет, как ты можешь быть ведущим хирургом?

Чжун Чжэнь разинул рот:

– Вот почему я получил ноль баллов. – Сказав это, он протянул правую руку из-за спины и поднял ее к Цун Жун. – Это мой пациент, разве он не милый?

Цун Жун посмотрела на пушистого кролика и закатила глаза. Чжун Чжэнь ухватился за его ухо и помахал им перед ней взад-вперед.

– Как ты думаешь, почему оно так легко болтается?

Цун Жун оттолкнула брата:

– Зачем ты принес его?

Чжун Чжэнь с обычным выражением лица ответил:

– Думал приготовить и съесть, мясо кролика очень вкусное.

Цун Жун удивленно посмотрела на него:

– Собираешься съесть подопытное животное?

Чжун Чжэнь кивнул:

– Да, раньше тоже ел. Многие старшие студенты пытались отхватить его. Пару дней назад кто-то еще предложил декану в честь Нового года купить свинью для опытов, а после экспериментов зажарить.

– Да вы больные! – Цун Жун отступила на несколько шагов. – От меня-то что нужно?

– Так получилось, что сегодня шеф попросил нас прий-ти к нему домой на ужин. Не составишь мне компанию?

Цун Жун вспомнила, что над этим бедным зайчиком проводились эксперименты:

– Не пойду!

– Тогда ладно. – Чжун Чжэнь посмотрел на время и пробормотал себе под нос: – Почему шеф еще не вернулся?..

Цун Жун подумала о том, как сегодня Вэнь Шаоцин и его подопечные будут ужинать вместе, поэтому решила поесть не дома. Она взяла ключи от машины и обратилась к Чжун Чжэню:

– Выйду ненадолго, на минутку. Будешь уходить – захлопни дверь.

В лифте она столкнулась с Вэнь Шаоцином, несущим пакет с продуктами.

– Ты куда? Как раз вовремя! Принеси бутылку уксуса, я забыл купить. Сегодня придут мои студенты на ужин, тебя тоже ждем.

Цун Жун еще не успела сказать «нет», как Вэнь Шаоцин обернулся:

– Если хочешь поесть жареного молока, возьми бутылку молока. А то дома закончилось.

Как только он упомянул о жареном молоке, слово «нет» было полностью проглочено.

– Хорошо.

Цун Жун побродила по супермаркету, купила уксус и йогурт и медленно пошла обратно. Когда она вошла в квартиру Вэнь Шаоцина, в гостиной никого не было, группа людей собралась на кухне. Девушка не понимала, на что они так смотрели. На разделочной доске лежала тушка курицы. Помимо нескольких ножей странной формы, здесь же лежали пинцеты и ножницы. Будто на операции. Вэнь Шаоцин, держа в руке нож, дал нескольким студентам провести демонстрацию операции, одновременно объясняя и задавая вопросы:

– От костных суставов мягкие ткани разрезают ножом, отслаивают вдоль костного шва, избегая почек и поясничного позвонка пятого отдела. Знаете, где пятый отдел, верно? Чжун Чжэнь, где он? Да, вот здесь. Фан Чэн, скажи мне, какая это часть?

Цун Жун оглянулась: несколько студентов пристально смотрели в одну точку, где «готовилось» это «блюдо». Очевидно, проводился эксперимент.

Когда она тихонько вышла, в ее ушах все еще звучал голос Вэнь Шаоцина.

«Все подойдите и потрогайте, у этой курицы жирная печень».

«Вот это что за кость? Да, ребро, а какое?»

«Хорошо, дальше нужно выбрать мелкие косточки, я показывал это в прошлый раз. По одной штуке на человека. Выбирайте, обязательно отделяйте от них мясо, кости отложите в сторону, я проверю их позже».

Цун Жун стояла в дверях кухни, прислушиваясь к их разговору, когда Вэнь Шаоцин помыл руки и вышел. Она посмотрела на него с холодным выражением лица.

– Как тебе рис в качестве главного блюда?

– Можно.

– Жареное молоко на десерт после еды?

– Хорошо.

– Потом помоешь посуду?

– Без проблем.

– Что с тобой?

– Ничего.

– Почему ты сегодня такая добрая?

– Боялась, что, если тебя ослушаюсь, ты меня расчленишь. Наверняка об анатомии человека знаешь больше, чем о цыплятах…

Вэнь Шаоцин не мог удержаться от смеха. Он постоял, поговорил с ней немного, а затем вернулся на кухню и стал наблюдать за работой студентов. У Цун Жун закружилась голова, когда она снова услышала незнакомую терминологию. Девушка со вздохом отправилась в гостиную.

Вэнь Шаоцин занялся готовкой, а выгнанные с кухни студенты уселись в гостиной играть в настольные игры. Кто-то радушно пригласил Цун Жун присоединиться:

– Давай поиграем вместе!

Цун Жун весь день провела на работе, у нее действительно не было сил, и она покачала головой:

– Нет, я уже слишком стара для игр.

В этот момент она услышала, как Вэнь Шаоцин зовет ее из кухни. Девушка подумала, что у него возникла проблема, поэтому засучила рукава и вошла:

– Что случилось?

Вэнь Шаоцин мыл руки. Наклонив голову, он посмотрел на нее. Затем медленно и осторожно вытерся, поднял крышку кастрюли, снял ложкой пенку, зачерпнул немного супа и поднес к ее губам.

– Попробуй на вкус.

Цун Жун, недолго думая, слегка приоткрыла рот, но Вэнь Шаоцин вдруг отодвинул ложку и поцеловал ее. Его язык без препятствий проскользнул ей в рот, мягко зашевелился, щекоча десны и то и дело проводя по губам. Цун Жун не ожидала от него такого. Она неподвижно стояла с широко раскрытыми глазами. Из соседней комнаты доносились звуки смеха студентов, на кухне стоял аппетитный аромат, но Цун Жун в этот момент думала лишь о волнующих прикосновениях Вэнь Шаоцина. Этот поцелуй и предыдущий явно отличались. В прошлый раз он нежно, не спеша касался ее губ. На этот раз он страстно целовал все глубже и глубже.

Неожиданно кто-то вошел, но эти двое даже не заметили гостя. Они прижались друг к другу, безостановочно целуясь. Нарушитель романтичного момента, увидев их, быстро захлопнул за собой дверь.

Вэнь Шаоцин, почувствовав скованность в руках, остановился, погладил Цун Жун по спине, поцеловал в уголок губ, мягко улыбнулся и прошептал:

– Все в порядке?

Цун Жун спрятала свое алое лицо, уткнувшись в его плечо. Это действительно было унизительно! Целоваться с ним на кухне! Да еще и на глазах у студентов! Да как тут теперь есть!

Она долго не отвечала. Вэнь Шаоцин рассмеялся и прошептал ей на ухо:

– Он ушел, почему бы нам не продолжить… дегустировать суп?

Цун Жун с силой оттолкнула его. Дрожащими пальцами она обвиняюще указала на Вэнь Шаоцина:

– Ты…

Вэнь Шаоцин поднял руку и обхватил ее пальцы, говоря серьезным тоном:

– Это правда. Я хочу, чтобы ты попробовала суп. – Затем он сделал небольшую паузу и добавил: – И то, что хочу тебя поцеловать, тоже правда.

Цун Жун вырвалась из объятий и снова обратила на него смущенный взгляд:

– Ты…

Вэнь Шаоцин поднял свою руку и снова прижал девушку к себе, не сводя с нее глаз.

– Изначально я действительно хотел просто дать тебе попробовать суп, а когда увидел твой открытый рот, то решил поцеловать.

Лицо Цун Жун снова залилось краской.

– Замолчи!

Вэнь Шаоцин еле сдерживал смех:

– Ладно, все. Просто попробуй суп.

– Отстань от меня!

Вэнь Шаоцин примирительно продолжил:

– Ну-ну, не хочешь, и ладно.

Во время ужина Цун Жун выглядела так, словно ничего не произошло, время от времени осматривая лица студентов, пытаясь понять, кто же недавно проник на кухню. То ей казалось, что со всеми что-то не так, то она думала, что тот человек вообще ничего не видел.

Оглядевшись несколько раз, девушка успокоилась и сдалась, утешив себя тем, что они с Вэнь Шаоцином неженатые мужчина и женщина, поэтому, даже если их и увидели, ничего страшного не произошло. Но она до сих пор с отвращением смотрела на суп. Чжун Чжэнь видел, как она все сильнее и сильнее пятится, поэтому подтолкнул ее:

– Сестра, попробуй суп! Очень освежает и тонизирует!

Как только Цун Жун услышала слова «попробуй суп», ей захотелось перевернуть миску, а когда она подняла глаза, то увидела на лице Вэнь Шаоцина улыбку.

Чжун Чжэнь отпил ложку супа:

– Шеф, суп кажется безвкусным.

Вэнь Шаоцин поднял подбородок и указал на Цун Жун:

– Я не разрешил твоей сестре попробовать, поэтому я не знаю.

Чжун Чжэнь повернулся к Цун Жун:

– Почему тебе не разрешили попробовать?

Сердце Цун Жун забилось еще сильнее. На ее лице появилась безразличная улыбка.

– Я пошутила, а твой шеф воспринял это всерьез.

– А, так это была шутка. – Вэнь Шаоцин поджал губы и улыбнулся, говоря уже с другим смыслом: – Тогда в следующий раз точно попробуешь?

Цун Жун напряглась и отвела взгляд в другую сторону, не отвечая ни да ни нет.

Вэнь Шаоцин тоже не знал, кем был тот студент, ворвавшийся на кухню. Но ему было все равно. Казалось, дело само собой образуется, но спустя день произошел эффект бабочки[6].

Когда он собрал свои вещи и собрался уходить с работы, к нему ворвался Чжун Чжэнь, захлопнул перед ним медицинскую карту, взглянул на него, а затем поднял подбородок, сцепив руки на груди с таким видом, будто что-то знает.

Вэнь Шаоцин посмотрел на него:

– Ты спятил?

Чжун Чжэнь вскипел:

– Я просто хочу подать заявление о смене наставника!

Вэнь Шаоцин оставался спокоен:

– Причина?

– Студенты обсуждают вас и мою сестру! Они говорят, что мое обучение и стипендия – результат кумовства!

Вэнь Шаоцин туманно проговорил:

– И что дальше?

Чжун Чжэнь обиделся:

– Как я могу полагаться на кумовство? Вы же видели мой диплом! Оценка, которую вы поставили, была самой низкой среди всех предметов!

Вэнь Шаоцин отбросил медицинскую карту:

– Хорошо, в будущем ты должен сдавать качественные работы, уделять внимание как клиническим, так и научным исследованиям.

Чжун Чжэнь кивнул и вдруг отреагировал:

– Не в этом дело!

Вэнь Шаоцин ответил:

– Тогда в чем же?

Чжун Чжэнь повысил голос:

– Дело в том, что я не могу терпеть это унижение! Я хочу сменить наставника!

Вэнь Шаоцин на мгновение задумался.

– Хорошо, в любом случае я собираюсь жениться на твоей двоюродной сестре. Тогда ты станешь моим родственником.

Глаза Чжун Чжэня загорелись.

– Значит, я могу выпуститься раньше?

Вэнь Шаоцин невозмутимо покачал головой:

– Нет. Тебя переведут к профессору Чжао. Я все еще поддерживаю с ней связь. Даже если ты немного глуп, она все равно примет тебя ради меня.

– Госпожа Истребление?! – Чжун Чжэнь был потрясен. Он обнял Вэнь Шаоцина за бедро и не отпускал его. – Не хочу уходить! Шеф! Я ваш человек! Я вам нужен!

Чэнь Цу, толкнув дверь, увидел эту сцену:

– А… это как понимать?

Вэнь Шаоцин пнул Чжун Чжэня и объяснил Чэнь Цу:

– Я решил исключить его.

Чжун Чжэнь последовал за Вэнь Шаоцином из больницы, все еще надеясь повлиять на ситуацию.

– Шеф, вы действительно с моей сестрой в тот день?..

– Что даст тебе мой ответ?

Чжун Чжэнь скептически посмотрел на наставника:

– Я считаю, все совпадения, которые произошли в вашей жизни и жизни моей сестры, не случайны. Если вы станете парой, это настоящее чудо.

Вэнь Шаоцин бросил на него взгляд:

– Если ты такой лентяй, тебе следует опубликовать еще две статьи.

Чжун Чжэнь выглядел расстроенным:

– Но я еще не придумал, что написать в следующей статье, какую проблему решить…

Вэнь Шаоцин серьезно сказал:

– Первое, о чем ты должен подумать, когда будешь писать статью, – сможешь ли ты закончить университет. Решишь эту проблему?

Чжун Чжэнь замер и неуверенно спросил:

– Шеф, я что, самый бездарный студент из всех, кого вы когда-либо встречали?

– Ты так думаешь?

– Это не…

– На самом деле бездарный – это не совсем плохо. Максимум самый медлительный студент, который когда-либо доходил до конца.

– Мне действительно далеко до выпуска?

– Подумай об этом на досуге.

Вэнь Шаоцин скрылся вдали, оставив Чжун Чжэня в раздумьях об окончании университета.

В тот день Цун Жун пришлось сверхурочно работать до полуночи в юридической фирме. На улице стояла кромешная тьма. Даже решительные девушки вроде нее могут испугаться безлюдных темных улиц. На подходе к дому она вытащила мобильный телефон и в ужасе обнаружила, что устройство почти разрядилось. Вдруг из-под ее ног выскочило какое-то существо, и девушка отчаянно попыталась сдержать крик. Жан-Иди-Прочь бросился на нее и дважды лизнул ее в щеку. Недалеко от пса шел Вэнь Шаоцин. Он словно ангел-спаситель, посланный небесами.

Цун Жун обхватила его руку:

– Вэнь Шаоцин!

Он посмотрел на нее. В такой холодный день лицо девушки было в поту. Он коснулся салфеткой ее лба:

– Почему ты так долго? Прождали тебя полдня.

Он стучал в дверь ее квартиры, но никто не открыл, позвонил ей, мобильный телефон был отключен. Поэтому и вышел с Жаном-Иди-Прочь на прогулку.

У Цун Жун до сих пор бешено колотилось сердце.

– Машина… машина сломалась, и я долго ждала автобус.

Вэнь Шаоцин снова хотел что-то сказать, но, как только поднял глаза и увидел, что Цун Жун с нежностью смотрит на него, изменил выражение лица, и его голос стал более приглушенным:

– Отныне и впредь я буду тебя встречать. Ты не должна возвращаться одна.

Цун Жун кивнула:

– Хорошо…

Вэнь Шаоцин опустил голову и осторожно спросил:

– Что случилось?

Цун Жун потеребила рукав:

– Шина прокололась, поэтому я и не поехала обратно. А сейчас мне показалось, что за мной кто-то следил.

Бегущий вприпрыжку Жан-Иди-Прочь, похоже, что-то почувствовал и дважды прорычал в темноту. Вскоре раздалось шарканье удаляющихся шагов. Когда их звук стих, Цун Жун отпустила руку Вэнь Шаоцина и испустила долгий вздох.

Вэнь Шаоцин вытер пот со лба:

– Боишься?

Цун Жун тяжело выдохнула:

– Глупости! Думаешь, только жизни врачей угрожает опасность? Адвокатам тоже достается!

Вэнь Шаоцин с улыбкой посмотрел на нее:

– Ты ведешь чье-то дело?

Цун Жун все еще выглядела растерянной и покачивала головой в трансе. Вэнь Шаоцин, глядя на нее, вдруг протянул руку, обхватил девушку за талию и поцеловал, опустив голову. Цун Жун прикрыла рот рукой и уставилась на него:

– Что ты опять делаешь?!

– Я выяснил, что твоя профессия также относится к отрасли с высоким уровнем риска, поэтому тебе необходимо освоить некоторые знания по оказанию первой помощи, которые могут спасти жизнь в критических ситуациях. То, чему я тебя сейчас научил, – это искусственное дыхание. – Вэнь Шаоцин медленно и методично объяснял, а затем, закончив, взглянул на грудь Цун Жун. – В следующий раз мы попрактикуемся.

Цун Жун рассердилась:

– Вэнь Шаоцин! Если продолжишь в том же духе, я действительно подам на тебя в суд за сексуальное домогательство!

Вэнь Шаоцин одернул ее:

– Подавай, подавай. Мы живем близко, просто постучи в дверь и передай письмо мне напрямую, я буду ждать у себя.

Цун Жун повернула голову и посмотрела на Жана-Иди-Прочь, который шел позади них. Помимо холодного воздуха, между ее прерывистым дыханием ощущался также знакомый медицинский запах от Вэнь Шаоцина. Она внезапно почувствовала облегчение, и страх, который она только что испытывала, казалось, рассеялся, не оставив после себя никаких следов.

На следующий день, когда Вэнь Шаоцин собирался на работу, он увидел на полу конверт. Внутри действительно лежало письмо от адвоката. Он улыбнулся, повернулся к ящику стола и убрал конверт, после чего вышел за дверь.

Сегодня Цун Жун отвезла свою машину в ремонт. После вчерашнего пугающего вечера она решила пораньше уйти с работы. Выйдя из автобуса, девушка увидела Вэнь Шаоцина, который ждал ее на остановке, держа в руках зонтик. Черное кашемировое пальто с брызгами дождевой воды, серый шарф и темно-синий зонтик в руке – все было в тусклых тонах.

Цун Жун сделала несколько шагов к нему навстречу:

– Приехал за мной?

– Да. – Вэнь Шаоцин послушно взял ее за руку, потянул под зонтик и повел в сторону квартала.

Цун Жун повернула голову и спросила:

– Почему ты мне не сказал? Не боялся, что я поеду на другом поезде?

– Дождь идет. От метро до микрорайона еще нужно пройтись. Адвокат Цун, разве вы настолько глупая?

Цун Жун улыбнулась. Затем Вэнь Шаоцин задал вопрос:

– Сегодня ведь не произошло ничего необычного?

Цун Жун поняла, о чем он беспокоился, и мягко проговорила:

– Ничего. Может быть, я параноик.

– Осторожность – это хорошо. – Вэнь Шаоцин взглянул на нее. – Когда починят машину?

– В ближайшее время. Передняя часть немного потерлась, вот и ремонтируют все вместе.

– Хочешь, буду встречать тебя все эти дни?

– Не нужно! Тебе не по пути. Я легко могу доехать на метро или автобусе.

Вэнь Шаоцин вдруг спросил:

– Один юань найдется?

– Монета? Поищу. – Оказавшись рядом с супермаркетом, Цун Жун подумала, что он собирается что-то купить, и опустила глаза в поисках кошелька. – Монет нет, а купюры подойдут?

Вэнь Шаоцин кивнул:

– Давай.

После этого он протянул ей пакет, который держал в руке. Цун Жун взяла его и заглянула внутрь:

– Что это?

Вэнь Шаоцин посмотрел на ее туфли на высоком каблуке:

– Кроссовки. Теперь будешь носить туфли на высоком каблуке в рабочее время, а после работы переобуваться в кроссовки.

– Зачем?

– Чтобы могла быстро убежать, если вдруг тебя нагонит злодей.

– …

– Только не говори, что собралась бороться с ним. Или ты во время драки будешь опираться на какой-нибудь закон или постановление?

– Не буду. Но разве ты не знаешь, что нельзя дарить кому-то обувь[7]?

– Разве речь шла о подарке? Тем более ты мне заплатила.

– Один юань.

– Если неловко, можешь купить мне одну пару, а я заплачу тебе два юаня.

– Откуда ты знаешь мой размер ноги?

– Я даже могу рассказать, какой у тебя обхват груди. Хочешь узнать? – Говоря это, он бросил взгляд на ее грудь.

Цун Жун посмотрела на кончики пальцев Вэнь Шаоцина, в ее голове быстро промелькнул образ прикосновения к ее ребрам. Ощущение от теплого и грубого прикосновения, кажется, уже сформировалось в ее сознании. Она быстро отвела взгляд.

Вэнь Шаоцин серьезно проговорил:

– Проверь, не опустилась ли она…

– Сумасшедший, уходи!

Когда он вышел, Цун Жун быстро побежала к зеркалу. Она пересчитала все ребра и осмотрела свою грудь.

Через день Цун Жун получила счет из магазина 4S[8] и сообщила, что успела забрать машину. Она смотрела на получившуюся сумму и в сердцах ругала Чжун Чжэня. Девушка вздохнула и набрала телефон еще одного пострадавшего в этом мини-ДТП.

– Извините, мой двоюродный брат поцарапал ваш автомобиль. Я переведу вам деньги за ремонт. Вышлите, пожалуйста, чек.

С той стороны не последовало никакого ответа. Цун Жун еще раз поздоровалась, но собеседник по-прежнему молчал. Она посмотрела на мобильный телефон, сеть есть, поэтому снова проговорила «алло».

Наконец раздался голос:

– Цун Жун.

Девушка замерла. Это был Линь Чэнь.

Через десять минут они уже сидели в кафе. Сперва небрежно поприветствовали друг друга, а затем продолжили болтать без умолку.

– Не ожидала такого совпадения, что мой двоюродный брат поцарапает твою машину.

Линь Чэнь слабо улыбнулся:

– Да!

По мнению Цун Жун, Линь Чэнь раньше был радушным и веселым, но сейчас что-то изменилось. Человек перед ней… в его словах и поведении чувствовалась какая-то отстраненность. После нескольких лет отсутствия он стал гораздо холоднее, чем раньше. Не осталось той игривой фамильярности, поэтому они сидели молча, что казалось немного неловким. Цун Жун пыталась начать разговор, который никак не клеился.

Спустя время она подняла руку и посмотрела на часы:

– Уже так поздно. Я угощу тебя ужином?

Тот не стал отказываться:

– Хорошо.

Еда, которую ела Цун Жун, на вкус напоминала жевательную резинку, но Линь Чэнь не заметил ничего необычного. Он ел молча, а она говорила обо всем и ни о чем одновременно. Молодой человек крайне покладисто отвечал ей на вопросы.

Выйдя из ресторана, Цун Жун вспомнила:

– Так сколько стоит ремонт машины? Я отправлю тебе.

Линь Чэнь покачал головой:

– Если бы знал, что машина твоя, вообще бы не стал оставлять свой номер.

У Цун Жун все еще было тяжело на душе. Когда она, будучи старшеклассницей, только приехала сюда из города S, Линь Чэнь очень помог ей. Если бы не произошла та ситуация, они бы до сих пор были хорошими друзьями, верно?

Она думала, что он тоже будет относиться к этому так, будто ничего не произошло, и сможет избежать неловкости, но было очевидно, что Линь Чэнь так не считал.

Цун Жун непринужденно улыбнулась:

– Тогда давай… Увидимся?

Линь Чэнь посмотрел на нее:

– Ты на машине?

– Нет, возьму такси, не волнуйся.

– Я тебя подвезу.

Она не хотела продолжать неловкую ситуацию и покачала головой:

– Нет, ты иди.

Линь Чэнь посмотрел на нее:

– Проводить даму до ее дома – элементарный этикет.

Цун Жун сглотнула, не желая зацикливаться на этом, и, сев на сиденье, украдкой взглянула на Линь Чэня, который вел машину с привычным ему выражением лица и, казалось, не собирался начинать разговор.

Она слегка кашлянула:

– Когда ты вернулся?

Линь Чэнь ответил:

– На прошлой неделе.

– Тогда эта машина…

– У меня здесь есть родственники. Машину одолжил. – Линь Чэнь остановился на красный свет, повернул голову и спросил: – Какие-то проблемы?

Цун Жун подумала про себя: «Сама машина – не беда, проблема в том, что ты ездишь на ней, зная, что я в хороших отношениях с Вэнь Шаоцином. Не странно, что вы оба ездите на машине одной модели и одного цвета?»

Вслух она проговорила:

– О, я думала, что это твоя машина. Ты вернулся в Китай насовсем?

Линь Чэнь быстро завел машину:

– Пока что этого нет в планах.

Цун Жун несколько раз еле слышно вздохнула и, повернув голову к окну, больше не издавала ни звука. Молчание между ними продолжалось до тех пор, пока машина не остановилась перед домом Цун Жун. Они стояли у автомобиля и прощались, как вдруг Линь Чэнь напрягся и переменился в лице. Цун Жун проследила за его взглядом. Недалеко от них стоял Вэнь Шаоцин с Жаном-Иди-Прочь. Вэнь Шаоцин подошел, своим обычным взглядом посмотрел на Цун Жун и, улыбнувшись, спросил Линь Чэня:

– Вернулся? Поднимешься?

Линь Чэнь, так и не ответив на вопрос, задал свой:

– Вы живете вместе?

Вэнь Шаоцин спокойно пробормотал:

– Да.

Цун Жун вскрикнула:

– Нет!

Они посмотрели друг на друга, и Цун Жун раскрыла все карты:

– Мы живем напротив.

Линь Чэнь вдруг издевательски засмеялся:

– Напротив друг друга?

Вэнь Шаоцин проигнорировал его и снова предложил:

– Поднимайся, давай поговорим.

– У меня нет столько свободного времени. – Линь Чэнь приготовился сесть в автомобиль.

Вэнь Шаоцин взглянул на знакомую машину и сказал:

– Похоже, наши вкусы действительно совпадают.

Линь Чэнь посмотрел на Цун Жун, затем на автомобиль и нахмурился, его тон стал жестким:

– Машина не моя.

– Я говорил не о машине.

Линь Чэнь, на грани взрыва, бросил взгляд на Цун Жун и попросил ее уйти.

Цун Жун пристально наблюдала за двумя молодыми людьми. Она немного беспокоилась. Чувство вины съедало ее изнутри.

– Возьми Жана-Иди-Прочь.

Цун Жун взяла поводок и посмотрела на Вэнь Шаоцина. Он улыбнулся ей, отошел в сторону и негромко сказал:

– На плите греется кунжутная паста, угощайся.

Линь Чэнь наклонил голову в сторону и усмехнулся:

– Что ты хочешь доказать мне?

Цун Жун повернула голову и хотела пойти объясниться, но Вэнь Шаоцин сжал ее руку и молча покачал головой. Девушка долго колебалась, потом кивнула и не оглядываясь ушла домой. Молодые люди тихо наблюдали за тем, как она постепенно исчезает, но Вэнь Шаоцин решил нарушить спокойствие:

– Посмотри, разве она не храбрее и серьезнее других девушек? Сказала уйдет – значит, уйдет. Даже не обернулась! Нравится – значит, нравится, а если нет, то нет…

Линь Чэнь даже не посмотрел на него:

– Если хочешь что-то сказать, то говори прямо. К чему ходить вокруг да около?

– Значит, кто-то не любит ходить вокруг да около? С годами кто-то начал трусить и утратил свой природный шарм?

Поскольку эти два человека никогда не ссорились, Линь Чэнь не ожидал, что столкнется с Вэнь Шаоцином. Когда-то давно они были близки, как братья. В то время он по своей инициативе прервал все их контакты, но при встрече каждый понимал, что они по-прежнему лучшие друзья. Даже если сейчас Вэнь Шаоцин безостановочно язвит, это ничего не меняет. Вообще, Линь Чэнь юрист. Его невозможно победить в словесном поединке. Он в состоянии заткнуть другу рот.

На самом деле ни один из них не желал причинить другому боль. Каждый втайне боялся этой встречи один на один.

Линь Чэнь прикрыл глаза, опершись на дверь автомобиля:

– Не хочу с тобой ругаться. Когда она сказала, что ей нравишься ты, я не был против, наоборот… Тебе вообще немало девушек признавались в любви. Короче говоря, я сдался.

Вэнь Шаоцин холодно фыркнул:

– Сдался? Чего тогда все эти годы ты не возвращался? Линь Чэнь, есть ли что-нибудь, что ты не хочешь мне говорить? Почему ты так себя ведешь? Не знаю, что сказать. Мы можем тебе чем-то помочь?

Линь Чэнь начал раздражаться и вдруг повысил голос:

– Я не умираю! Вы не обидели меня! Я это заслужил! Просто не знаю, как противостоять тебе! Вэнь Шаоцин! Я сдался только потому, что это был ты! Я бы не позволил заполучить Цун Жун никому другому!

Вэнь Шаоцин стоял на холодном ветру, его тон стал жестче:

– Неужели так легко отпустить того, кто тебе нравится? Может, ты и не любил ее?

Линь Чэнь вздрогнул, когда вдруг зазвонил мобильный телефон Вэнь Шаоцина. Молодой профессор взглянул на экран и увидел, что это Цяо Юй. Он включил громкую связь. Голос Цяо Юя звучал так, будто он куда-то торопится:

– Линь Чэнь сегодня в городе, почему бы нам всем вместе не встретиться? Позвонить Сяо?

Вэнь Шаоцин сглотнул, взглянув на Линь Чэня, и мрачно ответил:

– Хорошо.

– Тогда напишу тебе, когда договоримся о встрече. – Цяо Юй радостно положил трубку, и вскоре зазвонил мобильный телефон Линь Чэня.

Он ответил и так же включил громкую связь:

– Меня хотят видеть?

Цяо Юй был поражен:

– Откуда ты знаешь? Ты ведь вернулся? Встретимся вечером?

– Да, – таким же заговорщицким тоном произнес Линь Чэнь. – Без проблем.

Цяо Юй в сердцах пробормотал: «Почему эти двое так похожи друг на друга?» – и только спустя некоторое время заговорил:

– Назовешь место?

Линь Чэнь слегка рассмеялся и примирительно ответил:

– Давай договоримся о встрече внизу, в доме Вэнь Шаоцина. Он все равно уже здесь, так что не нужно искать предлогов для случайного свидания.

Сказав это, он положил трубку.

Цяо Юй держа в руках телефон уставился в пустоту, только спустя долгое время он вспомнил, что нужно позвонить Сяо Цзыюаню, и, как только дозвонился, с горечью проговорил:

– Твой двоюродный брат такой неблагодарный! Он включил громкую связь!

На мгновение воцарилась тишина, а затем раздался осторожный голос Суй И:

– Брат Цяо, он моет руки, и ему неудобно отвечать на звонки, поэтому я включила громкую связь…

Цяо Юй опешил. Что происходит с людьми в наши дни, а?

Поморщившись, он мягко отозвался с другого конца телефона:

– Сяо, Линь Чэнь и твой двоюродный брат встретились внизу у его дома. Я сейчас иду туда. Вымой руки и тоже приходи, мы тебя встретим.

Линь Чэнь заблокировал свой мобильный телефон. Он долго колебался, но затем предложил:

– Может, сразимся?

Вэнь Шаоцин на мгновение погрузился в медитативное состояние и кивнул в знак согласия.

Когда Цяо Юй и Сяо Цзыюань прибыли, между друзьями шла ожесточенная борьба. Очевидно, сохранялось молчаливое взаимопонимание, ни один из них не проявлял жалости: врач знал, куда больно ударить, а адвокат знал, как защищаться, чтобы получить максимальную выгоду.

Цяо Юй некоторое время наблюдал за происходящим и спросил Сяо Цзыюаня:

– Стоит ли нам беспокоиться?

Сяо Цзыюань, все еще оставаясь в спокойном и непринужденном настроении, медленно проговорил:

– Куда нам? Здесь медицинский и юридический спор, это за пределами наших с тобой юрисдикций.

Цяо Юй нахмурился:

– Разбираться таким образом – значит получить обоих калек!

– Ты говоришь… – Сяо Цзыюань вдруг сделал паузу и на мгновение задумался, повернув голову, чтобы посмотреть на Цяо Юя.

Цяо Юй решил, что тот собирается дать конструктивный совет, и спокойно ждал. Прождав довольно долгое время, он лишь услышал:

– Как ты думаешь, кто победит?

Цяо Юй посмотрел на него затаив дыхание:

– Разве победа и поражение тут играют хоть какую-то роль?

– Делать в любом случае нечего. – Сяо Цзыюань настойчиво продолжил: – Так кто же?

Цяо Юй наблюдал за тем, как двое мужчин мерились кулаками:

– Линь Чэнь, очевидно. Вэнь Шаоцин и так получил девушку. Побить Линь Чэня будет уже слишком, верно?

Сяо Цзыюань вздохнул, покачал головой и посмотрел на Цяо Юя.

– К счастью, ты не соперник Вэнь Шаоцина, иначе, увы…

– О чем ты?

Сяо Цзыюань возвышенным тоном обратился к друзьям:

– Послушайте, спектакль еще не окончен?

Вэнь Шаоцин, как и ожидал Цяо Юй, постепенно слабел и в конце концов был остановлен мощным и спокойным захватом Линь Чэня, после чего оказался прижат к земле. Поверженный Вэнь Шаоцин сел на землю и, пыхтя, переводил дух. Он вытер уголки рта, наклонил голову, посмотрел на луну и вдруг сказал:

– Она всегда была там.

Линь Чэнь пошевелил распухшим покрасневшим запястьем:

– А?

– Цун Жун. – Он сглотнул кровь, глядя на Линь Чэня. Его глаза отражали чистый и мягкий лунный свет. – Она в моих глазах, в моем сердце. – После паузы, которая показалась ему недостаточной, он добавил: – Все время.

В какой-то момент стоявшей в темноте Цун Жун вдруг захотелось заплакать. Она посмотрела вниз на Жана-Иди-Прочь и крепко зажмурилась. Пес, казалось, ощутил ее эмоции и послушно потерся о нее, подняв передние лапы и упершись в колени, как бы успокаивая.

Линь Чэнь застыл, ошарашенно глядя на Вэнь Шаоцина. Только спустя долгое время Вэнь Шаоцин отряхиваясь поднялся:

– У меня еще есть дела завтра, мне пора.

Он поднялся с земли, посмотрел на свою спину и медленно проговорил:

– Я люблю ее, очень сильно. Это слово ты осмелишься произнести? Сунь Цзы[9] писал: «Мало сил у того, кто должен быть всюду наготове; много сил у того, кто вынуждает другого быть всюду наготове». В Великом конфуцианском памятнике Ли Цзи[10] написано, что добродетель является ключом к хорошим взаимоотношениям. Мое имя и есть добродетель[11]. И именно я вынудил тебя готовиться. Это судьба. Она написана еще до нашего рождения.

Линь Чэнь повернулся и посмотрел на Вэнь Шаоцина. Столько лет братской любви… Рука, засунутая в карман брюк, сжалась в кулак.

– Я не смею препятствовать вашим отношениям. Вы любите друг друга, у меня нет права что-либо сказать. Шаоцин, не будь это ты, мой друг, а кто-то другой, я бы, может быть… возможно, вмешался.

Вэнь Шаоцин продолжал провоцировать, насмешливо поднимая брови:

– Может быть? Возможно?

Цяо Юй выглядел смущенным. Он спросил у Сяо Цзыюаня:

– Почему старина Вэнь продолжает издеваться?

– Чтобы тот дал выход гневу.

Сяо Цзыюань неплохо разбирался в людях. Он обвел взглядом собравшихся, продолжая болтать с Суй И по мобильному, параллельно отвечая:

– Линь Чэнь чересчур сдержан. Его инь и ян[12] должны работать как часы, но сейчас они перемешались. Ему нужно высказаться. Шаоцин просто взял весь огонь на себя.

Цяо Юй каким-то образом понял это и позже использовал этот трюк, когда просил прощения, и обнаружил, что работает неплохо.

Линь Чэнь действительно был раздражен. Он с яростью набросился на Вэнь Шаоцина и на этот раз действовал беспощадно. Каждый удар отличался стремительностью и резкостью. Вэнь Шаоцин, в свою очередь, не собирался давать отпор. Он дважды притворился, будто блокирует удары, а затем снова повалился на землю.

Цяо Юй и Сяо Цзыюань наблюдали за происходящим и особо не вмешивались, но другие зрители уже не могли на это смотреть. Друзья лишь увидели, как к Вэнь Шаоцину быстро, словно порыв ветра, подбежала фигура и внимательно осмотрела его руку, после чего подняла голову и с упреком посмотрела на Линь Чэня.

– Что ты делаешь? Он и так недавно пострадал! Его рука еще не зажила. Как он будет потом держать скальпель?

Цяо Юй замер и негромко спросил Сяо Цзыюаня:

– Кто эта девушка?

Сяо Цзыюань рассмеялся:

– Та, которой нравятся врачи, а не юристы.

Цяо Юй все понял и только тогда внимательно оглядел Цун Жун.

– Так, на чем я остановился? – Сяо Цзыюань отложил телефон. – С одной стороны, это представление для того, чтобы дать выход гневу, с другой – чтобы залечить рану на сердце человека. Чувства такого рода – вины и нетерпимости – не помогут и наполовину. Лишь навредят. Поэтому лучше всего порвать со всем прямо здесь и сейчас. Представь себе: что может быть еще более душераздирающим, чем быть восхищенным человеком, который благоволит сопернику в любви? Вот почему я сказал, что, к счастью, ты не встал на пути Вэнь Шаоцина.

Цяо Юй посмотрел на Вэнь Шаоцина, затем на Сяо Цзыюаня неодобрительным взглядом:

– Наверное, мне повезло, что я не являюсь твоим соперником. Все-таки двоюродные братья…

Линь Чэнь, задыхаясь, прислонился к капоту и, потеряв всякое терпение, уставился на машину пустым взглядом.

– Что делает женщина, сующая свой нос в мужские разборки?! – Он на мгновение рассвирепел.

– Ты…

Линь Чэнь проигнорировал слова Цун Жун, задрал голову и прищурившись, уставился на Вэнь Шаоцина.

– Ну как? Все еще мало?

Вэнь Шаоцин безразлично поднял брови и ответил:

– Сам решай.

– Противник слишком слаб, это неинтересно. – Линь Чэнь бросил на него презрительный взгляд и повернулся, чтобы сесть в машину.

Автомобиль проехал несколько метров и вдруг остановился. Линь Чэнь высунул голову из окна:

– Садись в машину. Один на один, я сам выберу место. Осмелишься?

Вэнь Шаоцин кивнул:

– Буду бороться до конца.

Цун Жун, видимо подозревая о намерениях Вэнь Шаоцина, не стала его останавливать:

– Иди и скорее возвращайся.

Через десять минут все четверо встретились в интернет-кафе.

Линь Чэнь посмотрел на светящийся экран видеоигры и бросил Вэнь Шаоцину:

– Одна игра – и мы определим победителя.

Вэнь Шаоцин начал вводить номер счета и пароль:

– Хорошо.

Два человека продолжили биться не на жизнь, а на смерть, пока их друзья по-прежнему скучали.

Когда эта игра только появилась, в нее изначально играли четыре человека. Сяо Цзыюань был рожден, чтобы побеждать. Он никогда не проигрывал ни один матч, поэтому ему было строго-настрого запрещено играть в эту игру. Что касается Цяо Юя, то у него отсутствовал интерес к любым видеоиграм. А после появления девушки он и вовсе стал недоступен для игр, оставив Вэнь Шаоцина и Линь Чэня в одиночестве сражаться и устанавливать революционную дружбу.

Прошло больше часа, и Линь Чэнь сорвал наушники и радостно закричал:

– Победа!

После этого он с триумфом посмотрел на Вэнь Шаоцина.

Друг слабо улыбнулся:

– Я отойду.

Линь Чэнь, хвастаясь, потянул за собой Сяо Цзыюаня и Цяо Юя, которые начали качать головами и вздыхать.

Улыбка на лице Сяо Цзыюаня подернулась.

– Ну, должен сказать, мой двоюродный брат – настоящий профи. Неуловимый!

Линь Чэнь замер:

– Что ты имеешь в виду?

Сяо Цзыюань поднял брови, но больше ничего не добавил.

– Не понимаю, чему ты так радуешься. В конце концов молодец он, а не ты. Если бы ты проиграл, Вэнь Шаоцина смело можно было бы считать настоящим монстром. У тебя недостаточно опыта, чтобы это понять. Выигрывать таким образом – позор…

Улыбка на лице Линь Чэня застыла, и он не мог произнести ни слова.

Позже Линь Чэнь в очередном припадке гнева купил ящик вина и потащил Вэнь Шаоцина на площадку университета X, чтобы провести спарринг. Сяо Цзыюань и Цяо Юй продолжали следовать за ними.

Из всего квартета друзей Линь Чэнь лучше всех переносил алкоголь. Он всегда умел пить: пиво, белое вино, красное вино… Несмотря на любовную драму, перепить Вэнь Шаоцина не составит труда. После дневного дуракаваляния эти двое подняли рюмки и начали распитие. Постепенно их лица становились все бледнее и бледнее. Цяо Юй и Сяо Цзыюань по-тихому снимали происходящее на телефон. Через некоторое время Сяо Цзыюань пересел на другое место и опустился рядом с Цяо Юем, ничего не говоря, просто держа телефон перед собой.

Цяо Юй механически поднял глаза на экран смартфона. Он увидел скриншот из видео, на котором была запечатлена симпатичная, с изогнутыми бровями, полуоткрытым ртом и милыми глазами девушка. Цяо Юй размял пальцы и потер задумчиво брови и через некоторое время спросил:

– Она регулярно общается со своей старшей сестрой?

Сяо Цзыюань кивнул:

– У них всегда были хорошие отношения.

– До смерти красивая.

И они оба тоже подняли свои бокалы.

Линь Чэнь языком провел по стакану с вином, оглядев всех присутствовавших:

– Цяо Юй, мы, двое никому не нужных друзей, пьем в гордом одиночестве. Не обращай на них внимания.

Цяо Юй до дна осушил бокал и закрыл глаза. «Спарринг-партнеры» вскоре упали без сознания. Это был первый раз, когда Сяо Цзыюань остался трезвым и развез остальных по домам.

На следующий день Цун Жун не вышла на работу. Прошлую ночь она мало спала, потому что ждала, когда появится Вэнь Шаоцин. Утром, едва она собралась постучать в дверь Вэнь Шаоцина, как вдруг увидела выходившего из лифта Чжун Чжэня.

– Сестра, моя USB-флешка осталась у тебя. Занятий сегодня нет, поэтому я пришел за ней.

– Ну… – Цун Жун оставила дверь открытой. – Иди забери. Я пойду в квартиру напротив.

Она простояла в ожидании полдня, пока Вэнь Шаоцин не пришел и не открыл ключом дверь. Он улыбнулся, увидев девушку:

– Не на работе? – Молодой профессор потер виски и впустил ее.

Цун Жун уловила резкий запах спиртного:

– Ты пил?

Вэнь Шаоцин кивнул, садясь на диван:

– Немного.

Цун Жун пошла на кухню и налила ему стакан воды.

– Голова болит?

Он взял стакан и сделал глоток.

– Все в порядке.

Цун Жун на мгновение замешкалась и спросила:

– Пил с Линь Чэнем? Он в порядке? Не хочешь сегодня вместе поесть?

Вэнь Шаоцин сделал паузу, поставил стакан на стол и проговорил:

– Он уехал. Я только утром узнал.

Девушка была потрясена:

– Уехал?

Вэнь Шаоцин посмотрел на нее:

– Не за границу. Он вернулся в свой дом, разве ты не знаешь? Его семья находится в другой провинции.

Цун Жун чувствовала себя все более неловко:

– Это моя вина, я не должна была вчера…

Вэнь Шаоцин, посмотрев на ее поникшее лицо, не выдержал и заговорщицким тоном перебил ее:

– Твоя вина? Что с тобой случилось? Не должна была кричать на него вчера или отвергать несколько лет назад?

Цун Жун озадаченно продолжила:

– Ты знаешь, я не это имела в виду. Он ведь мой наставник и много помогал мне, когда я училась в университете. Так долго не возвращался, что, наверное, все кажется ему чужим. Мы должны идти ему навстречу.

– Да неужели? – Вэнь Шаоцин холодно фыркнул. – Адвокат Цун действительно печется о своем наставнике сильнее, чем обо мне. Наверное, в твоем сердце для меня нет места. Может быть, я для тебя просто щит, чтобы отвергнуть Линь Чэня?

Цун Жун никогда не видела его таким серьезным. Она нахмурилась:

– Что ты… имеешь в виду?

Молодой человек скользнул по ней туманным взглядом:

– Когда я в детстве учился писать иероглифы, дедушка сказал, что сердце не должно скакать по клеточке. Его нужно держать по центру, не отклонять в сторону. Разве любовь не об этом? Первый, чье сердце двинется, окажется в невыгодном положении.

Цун Жун не понимала. О чьем сердце он говорил? Это о ней? О нем? Или о Линь Чэне?

Вэнь Шаоцин вдруг рассмеялся, посмотрел на Цун Жун и спросил:

– Или адвокат Цун пытается воспользоваться ситуацией? Разве это не сильная сторона юриста – уметь играть с разумом и взвешивать все «за» и «против», чтобы получить максимальную выгоду?

После этой фразы Цун Жун действительно разозлилась. Она не могла подавить дрожь в теле. Еле сдерживая себя, девушка насмешливо улыбнулась и резко отвернулась. Она уже много лет работала в судебном мире, и никто в отрасли не мог обидеть ее словами. Не ждала удара от бывшего подсудимого! Какова жизнь!

Чжун Чжэнь стоял в дверях и видел, как двое ссорятся. Он не решался подойти: вдруг помешает и пропустит самое интересное.

Вернувшись домой, Цун Жун захлопнула дверь, а Чжун Чжэнь спокойно вошел к Вэнь Шаоцину:

– Шеф, моя сестра не такая…

Вэнь Шаоцин поднял руку и нахмурил брови.

– Я знаю.

Чжун Чжэнь был озадачен:

– Знаете? Тогда почему вы с ней так обошлись?

Вэнь Шаоцин поджал губы, сузил глаза, казалось, испытывая огромную горечь.

– Специально так сказал. Она считает, что виновата перед Линь Чэнем. У нее могут развиться психические проблемы из-за ошибочного мнения, поэтому я хочу открыть ей глаза на сложившуюся ситуацию. В этом вопросе никто не виноват. Даже если где-то и была ее ошибка, она не должна нести ответственность.

Чжун Чжэнь негромко пробормотал:

– Но не похоже, что вы притворяетесь.

Говоря об этом, Вэнь Шаоцин вдруг с некоторым раздражением сказал:

– Ну, я действительно зол.

Чжун Чжэнь все еще не понимал:

– Почему?

Вэнь Шаоцин медленно произнес одно слово:

– Ревность.

Чжун Чжэнь так ничего и не понял. Он решил, что лучшим решением будет оставить шефа наедине со своими тараканами и по-быстрому удрать.

С этого дня Цун Жун начала работать сверхурочно, как сумасшедшая. Она выглядела настолько пугающей, что даже Тань Сыцзэ начал побаиваться. После окончания рабочего дня он встал перед ее кабинетом и постучал в дверь:

– Еще не уходишь?

Цун Жун разбиралась с информацией для суда и не поднимала головы:

– Иди, мне надо доделать работу. Пока.

После этого она посмотрела на время в правом нижнем углу монитора компьютера и крикнула помощнику:

– Можешь сейчас уйти с работы, тогда информацию передашь мне завтра утром.

Тань Сыцзэ, почувствовав неладное, не только не отправился домой, но еще и вошел, а затем сел напротив:

– Цун Жун, я должен сказать тебе что-то очень важное.

Цун Жун подняла на него глаза:

– Слушаю.

– Даже если будешь работать до потери пульса, за сверхурочные не заплатят.

Цун Жун покраснела и оттолкнула его:

– Проваливай!

Тань Сыцзэ обиженно ушел.

Вэнь Шаоцину в последние дни тоже приходилось несладко: каждый раз, когда он выводил на прогулку Жана-Иди-Прочь, тот всегда бешено несся к противоположной двери и его невозможно было оттащить.

Сама Цун Жун специально рассчитывала время, чтобы исключить возможность встречи с Вэнь Шаоцином. Тот на удивление тоже ни разу не столкнулся с ней.

Вэнь Шаоцин пожалел, что в тот день так грубо высказался. Несколько дней он был немного вялым, а сегодня, как только приехал в больницу, получил вопрос от коллег:

– Доктор Вэнь недавно расстался с кем-то, а?

Сердце Вэнь Шаоцина сжалось. На его лице по-прежнему светилась улыбка. Он кивал всем встречным в знак приветствия, но в душе решил преподать Чжун Чжэню хороший урок. Должно быть, именно этот болтун наплел персоналу ерунду.

Переодевшись и встав перед раковиной, Вэнь Шаоцин случайно столкнулся с Цинь Чу, которая только что закончила операцию. Он криво улыбнулся ей. Коллега сняла медицинскую маску и, как ни странно, тоже улыбнулась и игриво произнесла:

– Доктор Вэнь, у вас неудачи на любовном фронте?

Вэнь Шаоцин застыл на месте и уставился на нее:

– Даже ты знаешь? Чжун Чжэнь слишком много болтает, верно?

Цинь Чу улыбнулась:

– Вчера нечаянно подслушала на консультации. Представляешь, другие отделы знают, а я нет.

Вэнь Шаоцин поднял бровь и начал разминать руки. Цинь Чу стояла позади него и, глядя на его отражение в зеркале, вдруг спросила:

– Что же в ней есть такого?

Молодой врач опустил глаза и, изогнув уголки губ, ответил, даже не задумываясь:

– Она прекрасный цветок, королева, по праву завоевавшая свой титул. При упоминании ее имени содрогаются горы и меняют свое течение реки. Она невероятная.

Цинь Чу не понимала, повлияла ли на Вэнь Щаоцина операция или виной всему был ее вопрос, но его лицо побледнело. Только спустя четверть часа она осмелилась заговорить:

– Вэнь Шаоцин, ты мне нравишься. Наверняка ты и сам давно в курсе.

Он не стал корчить из себя любимца всех женщин и делать вид, что впервые об этом слышит. Он кивнул и решил посмотреть, что последует дальше.

Но неожиданно Цинь Чу гордо подняла голову и произнесла:

– Просто сообщаю тебе.

Вэнь Шаоцин слабо улыбнулся:

– Доктор Цинь одумалась.

– Только что пациент чуть не умер на операционном столе… Иногда я думаю о том, как люди любят усложнять себе жизнь! Они не понимают, насколько она коротка. – Цинь Чу вздохнула, внезапно наклонила голову и улыбнулась. – О чем думаешь, доктор Вэнь?

Вэнь Шаоцин понял, что она дразнит его по поводу его холодной войны с Цун Жун, и рассмеялся:

– Это точно все о ней.

Цинь Чу смущенно отвернулась.

Вэнь Шаоцин вдруг вспомнил о чем-то и обратился к коллеге:

– Так, хочу тебя кое о чем спросить. Ты когда-нибудь… видела фотографию, на которой изображены я, Цун Жун и Жан-Иди-Прочь? Ту, что висела на стене, когда мы в последний раз ужинали у меня вместе.

Цинь Чу покачала головой и ответила:

– Ты же не думаешь, что я ее взяла?

Доктор Вэнь немного смутился:

– Дело не в этом.

Цинь Чу равнодушно ответила:

– Просто распечатай другую.

– Фотография была удалена по ошибке, у меня нет резервной копии, повторно напечатать такую не получится. – Он слегка взъерошил волосы. – Ладно. Пойду переоденусь, увидимся позже.

Вэнь Шаоцин провел две операции подряд. Он вернулся в свой кабинет отдохнуть, но вдруг открылась дверь, и к нему вошел Чжун Чжэнь.

Подопечный внимательно следил за тем, как Вэнь Шаоцин наливает воду в чайник:

– Шеф, вы с моей сестрой уже несколько дней в ссоре, верно? Она такая грустная! Я вчера приходил к ней. Она проплакала всю ночь, представляете? Может, поговорите?

Вэнь Шаоцин, все еще находясь в плохом настроении, устало ответил:

– Не выдумывай. Твоя сестра не могла при тебе лить слезы.

– Ах… – Чжун Чжэнь почесал голову. – Я слишком много напридумывал?

Наставник бросил на него взгляд и негромко сказал:

– А сам как считаешь?

Чжун Чжэнь почувствовал, что атмосфера накаляется:

– Шеф, моя сестра не сделает первый шаг к примирению. Не могли бы вы?..

Вэнь Шаоцин посмотрел на него и ничего не ответил.

Студент предложил:

– Шеф, чего вам это стоит? Почему бы для начала не потренироваться на мне?

Вэнь Шаоцин вдруг улыбнулся:

– Да, давай. Перепись медицинских карт, написание статей, копирование учебников – выбирай сам.

Чжун Чжэнь почувствовал, что улыбающийся Вэнь Шаоцин в этот момент выглядит еще более устрашающе, чем обычно, и яростно замотал головой:

– Я ничего не говорил! Шеф, у меня дела, отдыхайте. Извините!

Мозг и воображение Чжун Чжэня устроены не совсем так, как у обычных людей. Если одна схема не сработала, в голове тут же всплывает другая. В ночную смену он затащил Вэнь Шаоцина в медпункт рассказывать истории о привидениях. Эти страшилки связаны либо с медицинским институтом университета Х, либо с больницей. Поскольку каждый сотрудник знаком с этими местами, эффект погружения срабатывал особенно сильно. Несколько молоденьких медсестер испуганно дрожали в стороне и периодически вскрикивали. Только Вэнь Шаоцин сохранял спокойствие и невозмутимый вид.

Чжун Чжэнь рассказал еще одну красочную историю, после которой лица медсестер побелели от ужаса, но Вэнь Шаоцин все так же игнорировал окружающих. Чжун Чжэнь, чувствуя себя вновь аутсайдером, предпринял еще одну попытку:

– Шеф, эти истории о привидениях недостаточно страшные?

Вэнь Шаоцин кивнул:

– Достаточно.

Чжун Чжэню стало любопытно:

– Почему же тогда вы не пугаетесь?

Вэнь Шаоцин наконец поднял на него глаза:

– Потому что семьдесят процентов всех историй о привидениях в нашем институте и больнице были придуманы и распространены мной.

Чжун Чжэнь несколько растерялся от такого ответа:

– А как же остальные тридцать процентов?

Вэнь Шаоцин на мгновение задумался.

– Оставшиеся тридцать процентов были добавлены после того, как доктор Суй стала моей коллегой.

Чжун Чжэнь посмотрел на Вэнь Шаоцина:

– Зачем вы сочиняли истории о призраках?

Вэнь Шаоцин задумался на некоторое время.

– Потому что каждую экзаменационную неделю в медицинском институте не хватает комнат для занятий, к тому же приходят студенты из других учебных заведений, чтобы занять места, поэтому я придумал несколько случайных историй, чтобы отвадить бездельников.

– Тогда зачем придумывать про больницу?

Вэнь Шаоцин снова посмотрел на него:

– Летом там слишком жарко, а в морге есть кондиционер, поэтому люди из медицинского института предпочитают учиться там, из-за чего иногда бывает тесно. Истории о привидениях в больнице используются для того, чтобы навести порядок в собственном угодье.

На лице Чжун Чжэня заиграла ухмылка.

Вэнь Шаоцин поднял бровь:

– Что это с тобой?

Студент хихикнул:

– Ничего… просто думаю, звание Великого Короля Демонов принадлежит вам по праву.

Вэнь Шаоцин, кажется, улыбнулся.

– Спасибо. Кстати, я вспомнил, что в будущем если ты не сможешь сдать диссертацию вовремя, то пойдешь дописывать ее в морг. Там прохладно и тихо.

Чжун Чжэнь взвизгнул:

– Не хочу! Боюсь!

– Чего боишься? Тут столько… – Вэнь Шаоцин сделал паузу и тихо проговорил: – Это говорит тебе Великий Король Демонов!

– Шеф, вы просто поссорились с моей двоюродной сестрой, и у вас плохое настроение. – Чжун Чжэнь задумчиво потирал руки, но вдруг прокричал: – Точно! Шеф, послушайте, девушки боятся историй о привидениях. Когда стемнеет, вы пойдете и расскажете это моей сестре, и как только она испугается, то автоматически бросится к вам в объятия! Так вы и помиритесь!

Молодой профессор отложил литературу, глубоко вздохнул и спросил:

– Чжун Чжэнь, у тебя есть девушка?

Парень покачал головой:

– Нет, а что?

Вэнь Шаоцин вздохнул:

– Ничего. Не думаю, что тебе нужно искать девушку. Твой эмоциональный интеллект будет раздражать ее. Лучше найди себе парня.

Чжун Чжэнь вышел и позвонил Цун Жун.

Как только она взяла трубку, то услышала подозрительно жизнерадостного Чжун Чжэня:

– Сестра, так как у меня день рождения, поужинаем вместе?

Она только что вернулась домой и посмотрела на дату:

– До дня рождения еще целая неделя. Куда ты торопишься?

– Ну… – Чжун Чжэнь нашел отговорку, – у меня на следующей неделе экзамены, буду занят, вряд ли смогу выкроить время.

– Ладно, куда пойдем? Я угощаю.

Чжун Чжэнь был в восторге:

– Значит, договорились. Завтра в полдень я подумаю и отправлю тебе сообщение.

На следующий день, когда Цун Жун пришла с тортом, официант провел ее в отдельный зал, там где ее ждал Чжун Чжэнь, рассматривавший меню. Девушка окинула взглядом пустую комнату:

– Мы вдвоем – и так официально?

Только тогда Чжун Чжэнь осмелился сказать правду:

– Не вдвоем. Будут еще мои одногруппники, учителя из университета и…

Цун Жун прошиб холодный пот. Она догадалась.

– Ты стал таким взрослым. Это тебе. Достаточно денег?

Сердце Чжун Чжэня встревожилось. Она никогда не заботилась о том, чтобы ему хватило денег. Почему она не упомянула о Вэнь Шаоцине?

Брат отложил меню и присел, прямо говоря:

– Сестра, шеф тоже скоро придет.

Цун Жун по-прежнему не возражала:

– Если он придет, значит, пусть так и будет. При чем тут я? Эй, эта закуска неплохая, закажи ее.

Только тогда Чжун Чжэнь понял, что что-то не так. Он выхватил меню из ее рук и отбросил его в сторону.

– Сестра, что с тобой? Тебе не нравится мой шеф?

Цун Жун взяла стоящую перед ней чашку с водой, отпила, наклонила голову и слабо проговорила:

– Он мне нравится, и я ничего не могу с этим поделать. В этом мире так много симпатий. Как все они превращаются в любовь?

На самом деле, с того самого дня, как произошел разговор с Вэнь Шаоцином, она перестала жалеть других, в том числе и Линь Чэня. Не ее вина в том, что она его не любит, – сердцу не прикажешь. Линь Чэнь наверняка даже не собирался строить с ней серьезные отношения. На тот момент у всех его знакомых и друзей уже были девушки, поэтому, скорее всего, он уехал не из-за отказа, а из-за стыда, потому что изначально был уверен в своей победе. Уважительное отношение и дружеские чувства смешались между собой и создали в его голове иллюзию значимости.

Что касается Вэнь Шаоцина, то, что бы он о ней ни думал, это не просто мужчина. Она хотела, чтобы он стал ее парнем, но… все не так просто. Будет лучше, если она вообще больше не будет общаться с этими двумя. Один не желал, чтобы его отвергли, второй все время злился, что лишился лучшего друга. Есть такая поговорка: «Лучшие друзья – руки и ноги, а женщины – одежда; если одежда износилась, можно купить новую, но без рук и ног ты не сможешь существовать».

Вэнь Шаоцин стоял в дверях. Он ненамеренно подслушал разговор. Как она несправедлива к нему! Он нахмурился, услышав за спиной приближающиеся шаги, кашлянул и толкнул дверь внутрь.

Цун Жун смущенно подняла взгляд. Она не знала, как к нему обратиться, и после двух минут раздумий все же произнесла:

– Профессор Вэнь.

Вэнь Шаоцин наморщил лоб. Ему хотелось отойти с Чжун Чжэнем и сказать тому пару ласковых, но, прежде чем он открыл рот, его студенты и коллеги начали подходить один за другим. Молодому врачу оставалось только терпеливо молчать.

Цун Жун со всеми поздоровалась, потом молча села в углу со стаканом воды в ожидании заказа. На ней было строгое элегантное платье. Сегодня проходило слушание в суде. После вынесения приговора Цун Жун не успела вернуться домой и переодеться, поэтому поразила присутствующих своим внешним видом. Нахмурив брови, она гордо молчала. Фактически все собравшиеся гости ранее уже встречались с ней в гостях у Вэнь Шаоцина. Они были несколько поражены сквозившей в их отношениях холодностью. То и дело из разных уголков стола доносилось: «Ах, они больше не вместе!» Взгляд Чжун Чжэня метался туда-сюда между лицами наставника и сестры. В голове он пытался найти тему, которая могла бы сблизить этих двоих.

– Ого, сестра, ты купила фундучный торт! Мой шеф его обожает!

Цун Жун бросила на него невыразительный взгляд:

– Я не расслышала, повтори еще раз.

Брат попытался натянуть улыбку:

– Говорю, что я очень люблю ореховый торт. Спасибо, сестра.

Толпа разразилась хохотом, Вэнь Шаоцин тоже слегка беспомощно улыбнулся.

Чжун Чжэнь взял меню и сел рядом с наставником.

– Шеф, что вы будете? Давайте закажем.

Вэнь Шаоцин небрежно пролистал меню. Только он перевернул страницу, как Чжун Чжэнь вдруг вернул обратно и, указав на какое-то блюдо, сказал:

– Тушеная печень. Моя сестра обожает ее!

– Хорошо. – Вэнь Шаоцин с готовностью кивнул, поднял глаза и обратился официанту: – Подайте десять тарелок тушеной печени.

Гости лишились дара речи. Чжун Чжэнь нервно сглотнул, а Вэнь Шаоцин с улыбкой на лице продолжил заказывать блюда.

Чжун Чжэнь застенчиво улыбнулся официанту, а затем сказал Вэнь Шаоцину:

– Шеф, не нужно так много!

Вэнь Шаоцин медленно пролистал меню, бросив взгляд на Цун Жун:

– Разве твоя двоюродная сестра не любит поесть? Или ты переживаешь, что она не справится с десятью тарелками? Свиная печень полезна для глаз. Съест больше – станет видеть четче.

Собравшиеся подавили смех и оглянулись, ожидая, что последует дальше.

Чжун Чжэнь тяжело вздохнул. Цун Жун кивнула:

– Ладно. Бессердечные люди много едят. Несите ваши десять порций!

Чжун Чжэнь взмолился о пощаде:

– Сестра! Зачем тебе столько?

– Разве я не гость? Если не смогу съесть, просто отставлю тарелку!

Собравшиеся уже давно позабыли об ужине. Они продолжали с волнением наблюдать за поединком Вэнь Шаоцина и Цун Жун.

Официант осторожно спросил:

– Вы действительно хотите десять тарелок печени в хлебном соусе? Может быть, хотите заказать что-нибудь еще?

Молодой врач закрыл меню:

– Нет, только это.

Чжун Чжэнь был готов расплакаться:

– Кто из ваших знакомых угощал гостей в день рождения ужином и заказывал десять тарелок печени?

Произнеся это, он повернул голову и жалостливо посмотрел на Цун Жун. Только он хотел что-то сказать, как зазвонил мобильник сестры.

– Я отвечу на звонок.

Она подняла трубку и некоторое время слушала, постепенно хмурясь, затем подавила эмоции и прошептала в ответ три слова:

– Хорошо. Я поняла.

После того как девушка положила телефон, она разительно изменилась в лице. Чжун Чжэнь подошел к ней и тихо спросил:

– Сестра, что случилось?

– Что-то на работе. – Цун Жун резко встала, едва не опрокинув стакан с водой, а затем посмотрела на всех собравшихся. – Извините, возникли срочные дела, которые нужно уладить. До свидания.

Сказав это, она начала собираться. Вэнь Шаоцин сел напротив нее. Он подмигнул Чжун Чжэню в надежде, что тому удастся выяснить что-нибудь. Парень выбежал за дверь, потянув сестру за собой:

– В чем дело?

– Ничего. Держи, это твоя карта, она без пароля. Я к ней не буду иметь никакого отношения.

Цун Жун торопливо прошла несколько шагов, вдруг остановилась, обернулась, кажется собираясь что-то сказать, шевельнула уголками губ, однако ничего не произнесла и продолжила путь.

Она спустилась на стоянку и встала перед машиной: лобовое стекло и передний бампер автомобиля были разрисованы разными цветами. Она простояла перед машиной минут двадцать, стараясь сохранять спокойствие. В прошлый раз это была просто проколотая автомобильная шина… Какие фокусы они еще могут провернуть?

Глава 4

Твое имя

Она рефлекторно подняла на него взгляд, но была застигнута врасплох. Он нежно поцеловал ее в уголок губ.

Вэнь Шаоцину было немного не по себе. В обед у него пропал аппетит, а вечером он полдня стучал в дверь квартиры Цун Жун, но ему так никто и не открыл. Звонил ей, но она не подняла трубку. Тогда молодой врач поехал в юридическую фирму – там тоже никого не оказалось. Оставалось только стоять у подъезда и терпеливо ждать. Он пробыл на улице почти всю ночь, но Цун Жун так и не появилась. Жан-Иди-Прочь тихо заскулил. Вэнь Шаоцин прислонился к стене рядом с лифтом и вздохнул:

– Иди домой, приятель. Я подожду еще немного.

Жан-Иди-Прочь не двинулся с места и потерся о ноги хозяина. Вэнь Шаоцин достал мобильный телефон, посмотрел на время и позвонил Чжун Чжэню.

– Набери своей сестре. Узнай, где она.

Через некоторое время Чжун Чжэнь ответил:

– В доме Чэнчэн.

– Не вернется сегодня?

– Наверное, Чэнчэн рассталась с парнем, поэтому Цун Жун поехала ее утешать.

Вэнь Шаоцин все еще беспокоился о Цун Жун и о том, что она о нем думает.

– Пришли мне номер телефона Чжоу Чэнчэн.

Чжоу Чэнчэн дремала на диване с увлажняющей маской на лице. Резкий телефонный звонок нарушил ее покой.

– Алло, кто это?

Низкий мужской голос быстро прозвучал:

– Меня зовут Вэнь Шаоцин. Могу я спросить, с вами ли находится Цун Жун?

– Вэнь?! – Чжоу Чэнчэн тут же удивилась и, сняв маску, заблокировала телефон и бросилась в кабинет в поисках Цун Жун.

Цун Жун лежала на коврике и занималась йогой. Получив сообщение, переданное Чжоу Чэнчэн, она покачала головой. Подруга понимающе кивнула, включила громкую связь и вежливо ответила:

– Извините, Жун Жун в душе и не может вам ответить.

Вэнь Шаоцин не стал вестись на лишенную фантазии отговорку и бесстрастно сказал:

– Могу подождать.

Подруги переглянулись. Цун Жун нахмурилась, выключила громкую связь и поднесла мобильный телефон к уху.

– Что-то случилось?

– Это я должен у тебя спросить.

Цун Жун быстро ответила:

– Ничего.

Вэнь Шаоцин долго молчал, потом вздохнул и назвал ее по имени:

– Цун Жун.

Ее сердце дрогнуло. Она не могла произнести ни слова, настолько велико было его влияние на нее.

– Ну?

– Забудь. Хорошо, что ты в порядке. – Вэнь Шаоцин почувствовал, что есть вещи, о которых лучше говорить при встрече. – Вернешься завтра вечером домой, и мы поговорим.

Цун Жун пошатнулась:

– О чем? О Линь Чэне? Я не очень хорошо знаю его, к тому же мне не о чем с тобой говорить.

Вэнь Шаоцин настаивал:

– Есть.

– Извини, я занята. – Сразу после этих слов Цун Жун положила трубку.

Говорят, юристы лучше всех умеют решать проблемы. Но она имела дело с двумя не поделившими ее лучшими друзьями. Девушка молча сидела, держа в руках телефон. Чжоу Чэнчэн вернула подругу в реальность легким покашливанием, спросив с любопытным выражением на лице:

– Вы с Вэнь Шаоцином?..

Цун Жун бросила ей телефон обратно:

– Ну, это почти то, о чем ты думаешь.

Она вкратце рассказала о том, что произошло с Вэнь Шаоцином, и Чжоу Чэнчэн осталась шокирована такими подробностями личной жизни подруги.

– Это же ведь судьба, правда? Неудивительно, что в прошлый раз ты спрашивала меня о семье Вэнь, – все предначертано! Почему же ты обижаешься?

Цун Жун рассердилась:

– Он сказал кое-что крайне неприятное… Разве я могу не сердиться? Какое право он имеет так говорить обо мне?

Чжоу Чэнчэн пробормотала себе под нос:

– Ты столько лет работаешь адвокатом, но я впервые вижу, что тебя задели чьи-то слова! Немыслимо! – Чжоу Чэнчэн внимательно посмотрела на Цун Жун и спросила:

– Жун Жун, может, дело в заниженной самооценке?

Цун Жун была поражена. Она посмотрела на подругу так, будто услышала что-то нелепое:

– С чего бы это?

– Справедливо, – задумчиво отозвалась Чжоу Чэнчэн. – Но мне кажется, что ты немного странная.

Цун Жун рассеянно ответила:

– Это не я странная.

– Вэнь Шаоцин не будет ревновать, верно?

Девушка на мгновение задумалась.

– Вряд ли, до этого все было в порядке.

Чжоу Чэнчэн моргнула, на ее лице появилась уверенность.

– Значит, он специально все подстроил.

Цун Жун посмотрела на нее:

– Что конкретно?

Подруга усмехнулась:

– Посмотри на себя. Неужели ты не чувствуешь вины перед этим, как его там… Линь Чэнем? Может, это и была его цель?

Цун Жун поморщилась:

– Не такой уж он и извращенец, правда?

– А я так не думаю… но он просто грубый и немного манипулятор. Мне нравится. – Чжоу Чэнчэн выглядела впечатленной. – Достойно врача. Ах, докопался до сути дела!

Цун Жун поникла:

– Меня очень раздражает мое нынешнее состояние. Каждый раз кажется, что, когда я сталкиваюсь с чем-то, связанным с ним, это особенно… – Она сделала паузу на несколько секунд, нахмурившись, пытаясь придумать, как это описать. – Особенно мелодраматично, чего обычно не бывает. Он меня неправильно понял, я должна найти его и доходчиво все объяснить. Доказать, что я не пытаюсь усидеть на двух стульях, и тогда проблема будет решена. Но мне так не хочется начинать этот разговор.

Чжоу Чэнчэн хихикнула:

– Ты относишься к влюбленности как к судебному процессу? Со стороны адвоката такая реакция нормальна, ясно? Противник запустил химический процесс работы ваших женских гормонов. Сдавайтесь!

На лице Цун Жун появилось неодобрение.

– Криво рассуждаешь.

Чжоу Чэнчэн наклонилась и взяла подругу за плечо:

– Честно говоря, ты хочешь, чтобы он извинился перед тобой?

Цун Жун оттолкнула ее:

– Нет!

– Когда ты влюблена, ссоры с препирательствами не имеют значения – все это любовные утехи! – Чжоу Чэнчэн наклонила голову и вслух подумала: – Я просто не знаю, как выглядит доктор Вэнь, когда он умоляет людей о прощении. Хочу посмотреть.

Цун Жун бросила на нее полный серьезности взгляд:

– Чжоу Чэнчэн, ты не насмотрелась сопливых мелодрам по телевизору?

Подруга покосилась на своего оппонента:

– Таких красивых актеров я точно еще не видела.

Цун Жун несколько раз сильно встряхнула ее:

– Эй! На чьей ты стороне? Он говорит, что я сижу на двух стульях, а ты его выгораживаешь?

– Все прекрасное исходит из сердца. Он чересчур красив, такие люди не могут обладать злыми намерениями. Цун Жун, не волнуйся, я уверена, ему можно доверять!

Цун Жун поняла, что они ни к чему не придут с этой ассоциацией внешности и доброго сердца. Девушка отвернулась и тихо проговорила:

– Ложись спать пораньше.

Дом подруги находился недалеко от юридической фирмы. Поскольку Цун Жун была сейчас без машины, местоположение играло важную роль. Так на следующее утро она была на работе уже в десять часов. Через несколько минут помощник уведомил, что кто-то с раннего утра дожидается ее в конференц-зале.

Как только Цун Жун вошла в конференц-зал, она увидела знакомую спину и не раздумывая развернулась и вышла. Вэнь Шаоцин погнался за ней и потянул за собой.

Тань Сыцзэ и Шангуань И прошли мимо с дразнящими лицами:

– Йоу, ссоритесь?

Цун Жун смутилась и посмотрела на Вэнь Шаоцина. Тот широко улыбнулся и кивнул головой. Цун Жун изо всех сил пыталась стряхнуть его руки с запястий, но это не приносило никаких результатов. Она повернула голову и посмотрела на Тань Сыцзэ и Шангуань И:

– Этот человек прямо на ваших глазах негативно влияет на коллегу. Неужели так и будете молча смотреть?

Шангуань И рассмеялся:

– Я и не смотрю. Я вообще ничего не видел.

– Действительно ссорились? – Тань Сыцзэ поспешил к Вэнь Шаоцину, подмигивая. – Говорю тебе, брат, не ссорься с адвокатами, особенно с адвокатом Цун. Она занимается судебными делами, слишком умная. У тебя нет шансов.

Вэнь Шаоцин слабо улыбнулся:

– Понял.

Он захлопнул дверь в конференц-зал, затем наклонил голову и стремительно поцеловал Цун Жун. Девушка вздрогнула, подняла руку и попыталась отстраниться, но он прижимал ее к себе все крепче и крепче, а его руки на талии обжигали тело. Она отчаянно стиснула зубы, однако молодой врач очень терпеливо терся языком о ее губы, пытаясь разомкнуть их.

Дверь в конференц-зал защищена матовым стеклом. Происходящее внутри видно плохо, но общая картина все же ясна. За дверью Тань Сыцзэ и Шангуань И ошарашенно переглянулись. Вздохнув, Тань Сыцзэ только сказал:

– Клянусь, я совершенно не это имел в виду…

– А мне кажется, он понял так, как сам того захотел…

Тань Сыцзэ кивнул в знак согласия:

– Ну что ж, пойдемте, не будем мешать примирению. А то еще и нам достанется.

Чем сильнее Цун Жун сопротивлялась, тем быстрее ослабевала. Спустя некоторое время она сдалась. И только тогда Вэнь Шаоцин отпустил ее. Но его руки все еще были прикованы к талии девушки.

Цун Жун вскипела:

– Вэнь Шаоцин, тебе не кажется, что твое поведение слишком бесстыдно?

– Когда это я говорил, что являюсь порядочным? – Вэнь Шаоцин лукаво улыбнулся. – Поговорим нормально или продолжим?..

Цун Жун наконец выдавила из себя улыбку:

– Поговорим. Ты сначала отпусти.

Вэнь Шаоцин несколько секунд раздумывал, после чего отпустил ее и отошел на несколько шагов.

Цун Жун села за стол:

– Хочешь выпить?

Вэнь Шаоцин покачал головой.

– Тогда принесу стакан воды. – Цун Жун быстро поднялась. – Подожди меня, я сейчас вернусь.

Молодой врач сузил глаза:

– Ты же не собираешься бежать?

Девушка рассмеялась:

– Монах не может убежать из храма[13], не так ли?

Вэнь Шаоцин кивнул:

– Хорошо, что ты это понимаешь.

Цун Жун по-честному налила стакан воды и быстро вернулась. Только она успела сесть, как зазвонил мобильный телефон Вэнь Шаоцина.

Подняв трубку, Вэнь Шаоцин услышал, как Чжун Чжэнь торопливо говорит, что в больнице срочный пациент, и поэтому вызывает его. Он положил трубку и хмуро посмотрел на Цун Жун:

– Мне нужно вернуться в больницу, давай поговорим вечером.

Цун Жун улыбнулась:

– Хорошо.

Ему всегда казалось, что ее улыбка удивительная. Он полюбовался ей и, недолго думая, покинул конференц-зал.

Он даже не подозревал, когда приехал, что на самом деле никакого экстренного пациента в операционной не было. Чжун Чжэнь обманом затащил его в больницу. Вэнь Шаоцин посмотрел на своего студента. В усталом напряженном взгляде профессора не было никакой злости, но читалось непонимание.

– Смеешь лгать мне?

Чжун Чжэнь поспешил оправдаться:

– Я не виноват, шеф, меня заставили. Моя сестра позвонила и попросила несмотря ни на что вернуть вас в больницу.

Вэнь Шаоцин проигнорировал его и набрал Цун Жун. Она ответила в чрезвычайно хорошем настроении:

– Доктор Вэнь, разве вы не знаете, что коварство – также сильная сторона юриста?

Вэнь Шаоцин на мгновение замолчал.

– Не думал, что ты такая.

Цун Жун хмыкнула:

– Ты ошибся. Я именно такая.

Вэнь Шаоцин заметил, что Чжун Чжэнь издалека замахал ему руками. Он кивнул и сказал в трубку:

– У меня есть дела. Буду ждать тебя дома вечером.

Цун Жун на редкость удачно подобрала слова и радостно проговорила:

– Ждать придется недолго.

Вэнь Шаоцин не думал, что он встретится с Цун Жун после обеда, а ее слова и вправду окажутся пророческими.

Когда молодой врач вышел из операционной, Чэнь Цу посмотрел ему вслед:

– А где этот твой весельчак-студент?

– Чжун Чжэнь? – Он повернул голову. – Все еще переодевается. Что случилось?

После этих слов Чжун Чжэнь вскочил:

– Я здесь!

Чэнь Цу посмотрел на него:

– Я только что был в ортопедическом отделении и, кажется, видел твою сестру.

– Мою двоюродную сестру? – удивился Чжун Чжэнь. – Почему она там была?

Чэнь Цу покачал головой:

– Похоже, у нее перелом. Не до конца уверен, что это она. Мне еще предстоит операция, поэтому не подходил, чтобы рассмотреть поближе.

Студент с тревогой побежал к лифту:

– Шеф, я пойду в ортопедическое отделение и посмотрю.

Вэнь Шаоцин изменился в лице:

– Я тоже пойду.

Цун Жун тем временем изнывала от боли, стоя в очереди.

Доктор посмотрел на нее:

– Как получилось, что вы пришли одна? Никто вас не сопровождает?

Цун Жун терпела боль и, задыхаясь, говорила:

– Это всего лишь рука.

Врач выписал направление и подозвал медсестру:

– Отведите ее на снимок.

Когда Цун Жун вернулась с результатами, она с удивлением посмотрела на стоящих в коридоре Вэнь Шаоцина и Чжун Чжэня.

Чжун Чжэнь увидел ее и сразу же подбежал:

– Сестра, что с тобой?

Цун Жун вытерла холодный пот со лба:

– Ничего. Я неаккуратно спускалась по лестнице, упала и стукнулась рукой.

Чжун Чжэнь втянул воздух:

– Как ты могла упасть?

Вэнь Шаоцин подошел и посмотрел на нее. Девушка, которая утром гордо разговаривала с ним по телефону, теперь смущенно стояла с жалким видом. Она отвела взгляд.

Вэнь Шаоцин быстро протянул руку, чтобы помочь ей опереться на него:

– Давай сюда.

Врач увидел, как Вэнь Шаоцин помогает Цун Жун войти, и поздоровался с ним:

– Только что ругал пациентку, что она пришла одна. Помощь уже подтянулась.

Вэнь Шаоцин передал снимок, и врач положил его на лампу для просмотра.

– Вы же тоже врач, посмотрите сами.

Молодой профессор окинул изображение взглядом и повернулся к Цун Жун:

– Перелом дистального и лучевого отростков. Не очень серьезно, но нужно наложить гипс.

Пока Цун Жун стояла в очереди на гипс, Чжун Чжэнь подошел и прошептал:

– Сестра, если ты хотела помириться с шефом, необязательно было заниматься членовредительством! Сама сломала руку… Настоящая заноза в заднице… Почему с тех пор, как вы воссоединились, ты то и дело получаешь травмы?

Цун Жун потянулась за сумкой, чтобы хорошенько отхлестать брата. Чжун Чжэнь тут же отпрыгнул в сторону и крикнул:

– Шеф, моя двоюродная сестра сказала, что ей очень больно!

Вэнь Шаоцин, смотревший вперед, и еще несколько человек услышали голос Чжун Чжэня и попятились назад:

– Что случилось?

Чжун Чжэнь стоял в нескольких метрах и продолжал нести какую-то чушь:

– Сестра, ну как ты умудрилась сломать руку? Это потому, что перенервничала из-за ссоры и тебе поплохело?

Цун Жун хотела избить его до полусмерти и проговорила сквозь стиснутые зубы:

– Заткнись!

Вэнь Шаоцин увидел, что у нее нет сил говорить, повернулся, сказал несколько слов медсестре и быстро подхватил Цун Жун. Они зашли процедурную.

– Перед нами еще несколько человек. Не ждите, я сам.

– Ты? – Цун Жун прикрыла рукой рот и помотала головой. – Ты не хирург-ортопед.

Вэнь Шаоцин уверенно протянул:

– Не волнуйся. Я знаю, что делать.

– Разве ты не говорил, что в искусстве медицины есть специализации?

– Это всего лишь гипс.

– Я лучше подожду.

– Ты мне не доверяешь?

Цун Жун посмотрела на него и ничего не сказала. Вэнь Шаоцин терпеливо ждал, и она наконец кивнула.

Увидев, что Вэнь Шаоцин собирается сам накладывать гипс, другой врач, стоявший рядом с ним, вышел и крикнул:

– Профессор Вэнь проводит демонстрацию наложения гипса! Ребята, сюда!

В процедурный кабинет мгновенно ввалилась группа студентов. Они бросились к кушетке, достали мобильные телефоны и приготовились снимать видео. Цун Жун показалось, что в помещении стало совсем тесно. За последнее время она дважды приходила в больницу: в прошлый раз это было удаление зуба, в этот раз – гипс. Что будет в следующий раз?

Вэнь Шаоцин посмотрел на нее, а затем на студентов Чжоу Вэя:

– Просто снимайте операцию, никаких снимков лица.

Группа студентов улыбнулась:

– Конечно!

Как только Вэнь Шаоцин подошел к Цун Жун, она ощутила нервное напряжение. Ища поддержки, девушка повернулась к Чжун Чжэню.

Вэнь Шаоцин проследил за ее взглядом:

– Семья пациента выходит.

Чжун Чжэнь замер:

– Шеф, я тоже хочу посмотреть.

Молодой профессор указал на дверь:

– На выход!

Чжун Чжэнь покорно двинулся к двери.

Вэнь Шаоцин старался быть как можно более осторожным, чтобы не причинить боль, но на лбу Цун Жун все равно выступали капельки пота.

– Говори, если больно, не сдерживайся.

В присутствии стольких людей Цун Жун была слишком смущена, чтобы кричать. Она вздохнула:

– Ты специально?

Прежде чем Вэнь Шаоцин успел что-то ответить, сидевший рядом с ней студент улыбнулся и успокоил:

– Ничего страшного не случится, профессор Вэнь всегда был очень добр и нежен к своим пациентам.

Вэнь Шаоцин кивнул в знак согласия:

– Ну, у его собственной женщины, конечно, есть страхи.

Все внезапно затихли. Цун Жун, будто ей вкололи обезболивающее, расслабленно опустила голову и замолчала.

Вэнь Шаоцин проделал несколько операций с ее рукой и через несколько секунд снова заговорил:

– Познакомьтесь, моя девушка.

Группа студентов на мгновение замолчала и в унисон воскликнула:

– Добрый день, госпожа Вэнь!

Цун Жун напряглась, не зная, что лучше: рассмеяться или сделать вид, что не услышала.

Движения Вэнь Шаоцина были быстрыми и профессиональными. Прошла пара минут, и он снял перчатки:

– Готово!

Он быстро достал из ящика стола ручку и на глазах у всех резко и красиво написал на гипсе свое имя. Цун Жун с пеленой в глазах отвернулась к окну.

После того как Цун Жун села в машину, она все еще была красной от стыда.

– Больно, а?

Она проигнорировала сказанное, а через несколько секунд вставила:

– Эта фраза только что была записана на видео!

Вэнь Шаоцин медленно завел машину:

– Какая?

– Эта… – Цун Жун вдруг сделала паузу, вздохнула с сожалением, замолчала и отвернулась к окну, продолжая разглядывать пейзаж.

Вэнь Шаоцин взглянул на нее и медленно поджал уголки губ. Почти доехав до дома, он несколько враждебно спросил:

– Как же тебя угораздило свалиться с лестницы?

Цун Жун не помнила момент падения, но смутно чувствовала, что ее кто-то толкнул. В это время было так много людей, она не могла знать наверняка.

– Задумалась о чем-то, не обратила внимания и осту-пилась.

Вэнь Шаоцин посмотрел на нее, но не стал расспрашивать дальше:

– Пойду-ка я в супермаркет. Куплю продукты и приготовлю примирительный бульон на косточке.

Девушка вспомнила, что днем она довольно грубо с ним разговаривала:

– Не стоит.

Вэнь Шаоцин бросил на нее недобрый взгляд, выдержал паузу и снова заговорил:

– Линь Чэнь…

Цун Жун тут же перебила его:

– Между мной и Линь Чэнем ничего нет. Если он опять вернется к этому вопросу, то да, я отвергла его, но не из-за тебя! На самом деле я люблю не мужчин, а женщин! Как говорится, у подножия горбатой горы распускаются лилии[14].

Вэнь Шаоцин резко ударил по тормозам и, повернув голову, недоверчиво пробурчал:

– Что ты несешь?!

Цун Жун с невыразительным выражением лица смотрела прямо перед собой.

– Да, мне всегда нравились женщины, только я подавляла себя, а теперь обнаружила, что не могу контролировать это влечение.

Вэнь Шаоцину вдруг показалось, что она действительно не в себе! Адвокат Цун что-то употребляет? Эта женщина просто сумасшедшая, верно?

Чжун Чжэнь, сидевший сзади, попытался сжаться в комок, чтобы уменьшить видимость своего присутствия.

– Сестра, значит, ты собираешься официально признаться? Мне рассказать тете и дяде?

Цун Жун спокойно и невозмутимо указала вперед:

– Здесь нельзя парковаться, есть камеры.

Вэнь Шаоцин, включив поворотник, вернулся на дорогу, размышляя о том, что это его вина. Он никогда не думал, что Цун Жун может отреагировать подобным образом. Не беда, он тоже любит женщин!

Добравшись до жилого квартала, Чжун Чжэня выгнали из машины и отправили за костями для супа в супермаркет, а Вэнь Шаоцин проводил пострадавшую до дома.

Ужин готовил Вэнь Шаоцин. У Цун Жун болела рука и не было аппетита, поэтому львиная доля супа попала в желудок Чжун Чжэня. Вэнь Шаоцин принес из кухни еще одну миску с супом и поставил ее перед Цун Жун:

– Если не будешь есть, волью в тебя силой.

Заботливое отношение Вэнь Шаоцина постепенно свело на нет холодность Цун Жун. Он лично наложил ей гипс и приготовил суп – действительно переживал о ее самочувствии. Девушке стало стыдно за свое поведение, когда она подумала об этом.

– Спасибо.

До Чжун Чжэня дошел пряный аромат, и у него потекли слюнки.

– Шеф, я тоже хочу!

Вэнь Шаоцин указал на кухню:

– На плите. Иди и угощайся.

Чжун Чжэнь с радостью пошел на кухню, Вэнь Шаоцин посмотрел на Цун Жун:

– Ночью ты спишь у меня! Днем можешь вернуться к себе, если захочешь.

– Нет необходимости, у меня просто сломана рука. Или боишься, что я могу заснуть и не проснуться?

Вэнь Шаоцин кивнул:

– С точки зрения медицины это невозможно. Но я беспокоюсь за твою жизнь.

Цун Жун почувствовала себя неловко, ей не терпелось поскорее сбежать домой. Она покачала головой:

– У меня сломана рука. Я не инвалид. Кроме того, двоюродный брат здесь, он может остаться и позаботиться обо мне.

– Чжун Чжэнь должен готовиться к экзамену, а не сидеть с тобой. – Вэнь Шаоцин бросил взгляд на Чжун Чжэня, который вышел из кухни с большой миской супа. – Ты все еще не идешь домой готовиться?

– Да-да-да, уже ухожу. – Чжун Чжэнь включил десятую скорость, за два-три глотка выпил всю миску супа, вытер рот и сказал Цун Жун: – Сестра, завтра зайду к тебе.

– Чжун Чжэнь! – Цун Жун пригрозила ему. – Только попробуй уйти!

Чжун Чжэнь был на грани. Почему все снова так обернулось? Почему они всегда обижают невиноватых? Кого выбрать: шефа или двоюродную сестру?

Вэнь Шаоцин смерил его взглядом, но ничего не произнес. Чжун Чжэнь быстро взвесил все за и против. Только днем он солгал Вэнь Шаоцину и встал на сторону Цун Жун. Переметнуться?

Он с теплой улыбкой посмотрел на сестру:

– Я схожу за материалами и быстро вернусь.

Чжун Чжэнь в сердцах простонал. Двигаясь к двери маленькими ломаными шажками, он стремился к выходу. Еще несколько шагов до двери! Только выйти за эту дверь! Он убежит! Он ведь не сказал, когда вернется.

В следующую секунду Цун Жун разрушила его план:

– Ну уж нет. От тебя не убудет. Одну ночь можно не учить.

Чжун Чжэнь притворился зубрилой:

– Ты точно моя двоюродная сестра? Как можешь такое говорить? Сейчас время, когда каждая секунда на счету! От этого зависит, смогу ли я получить стипендию или нет!

Цун Жун не обращала внимания на его нытье:

– Я все компенсирую, если не получишь.

Чжун Чжэнь просиял от восторга, но хорошее настроение испортил Вэнь Шаоцин. Он поднял руку и посмотрел на время, предъявляя ультиматум:

– Сейчас 8:57, и если ты не выйдешь из дома к 9 часам…

– Нет! Ухожу сейчас же! Прости меня, сестра! Мне пора! Обязательно приду завтра! – Без малейших колебаний Чжун Чжэнь выбежал за дверь, заткнув уши и делая вид, что не слышит, как Цун Жун зовет его, и трусцой вбежал в лифт.

Цун Жун успела только увидеть спину Чжун Чжэня. Она не ожидала, что двоюродный брат снова предаст ее.

Вэнь Шаоцин улыбнулся:

– Знаю, я бессовестный. Не сердись. Подумай о своем здоровье.

Цун Жун холодно фыркнула:

– Все в порядке.

Вэнь Шаоцин увидел, как на лбу девушки вздулись вены, и сдержал смех:

– Тогда выбирай: к тебе или ко мне?

Цун Жун передразнила его:

– А если ничего не выберу, что будешь делать?

Молодой врач вдруг наклонился и обнял ее, сочувственно посоветовав:

– Будь благоразумной, адвокат Цун. Я не против того, чтобы продержать тебя в объятиях всю ночь.

Цун Жун пыталась вырваться, но противник только сильнее сжимал ее. Она скрипнула зубами:

– Ладно, иди ко мне домой.

Девушка решила, что в переломе руки нет ничего страшного, но поняла сложность ситуации, когда пошла принимать душ: она повредила именно правую руку, поэтому ей с трудом удалось совершить даже такие простые действия, как вытереться полотенцем и переодеться в пижаму. Особенно отчаянно она боролась с поясом пижамных брюк. Как завязать узел одной рукой? Полночи провозилась, но так и не справилась с ним.

Вэнь Шаоцин постучал в дверь:

– Тебе нужна помощь?

Цун Жун громко крикнула:

– Не нужно! Я скоро!

Вэнь Шаоцин забеспокоился и снова постучал:

– Только не намочи руку.

Цун Жун небрежно хмыкнула, опустила голову и продолжила завязывать узел. Через десять минут она наконец сдалась, просто заправила шнурок в брюки и вышла из ванной. Вэнь Шаоцин стоял в дверях и оглядывал девушку с ног до головы, затем его взгляд остановился на ее руке, которая была прижата к животу.

– Живот болит?

– Нет.

– Тогда почему его прикрываешь?

– Просто так.

Рука, которой она надавливала на живот, держала брюки. Если она уберет ее, то штаны упадут.

Вэнь Шаоцин некоторое время непонимающе смотрел на нее и вдруг улыбнулся:

– Иди сюда, я тебе завяжу.

Цун Жун смутилась, опустила голову и неловко посмотрела на него:

– Не надо! Я скоро лягу спать.

Вэнь Шаоцин глубокомысленно произнес:

– О, значит, адвокат Цун любит спать голой.

Цун Жун уставилась на него:

– У меня никогда не было такой привычки!

– Значит, помогу. – Молодой врач улыбнулся, потер лоб и подошел на два шага ближе. – Завяжу красивый бантик.

Цун Жун на мгновение замешкалась, затем послушно встала и позволила ему помочь. Его пальцы легли ей на талию, аккуратно завязывая витой круг шнурка. От них исходил жар, который передавался коже через тонкую ткань. Цун Жун старалась сохранять ровное дыхание, глядя на его руки, обхватившие ее талию, и вдруг вспомнила десять самых ярких моментов, заставляющих женское сердце трепетать сильнее всего, о которых рассказывала Чжоу Чэнчэн. Одним из них было то, что мужчина готов присесть на корточки и завязать тебе шнурки. Если подумать, большинство из тех, кто придумал эти десять моментов, никогда не были влюблены. Завязывание шнурков – ерунда! Вот завязывание пояса поистине уничтожает женщин, ясно? Это хуже, чем учащенное сердцебиение! Буквально взрыв, из-за которого сердце вот-вот выпрыгнет!

Вэнь Шаоцин только хотел завязать бант, но почему-то вспомнил тот год, когда в институте отпетая банда студентов-хирургов практиковалась вязать узлы.

Цун Жун заметила что-то неладное:

– Что ты делаешь!

– Хирургический узел.

– И как мне его развязать, если вдруг нужно будет снять штаны?

– Позовешь меня. Я отвечаю за распутывание узлов, которые завязал. – Вэнь Шаоцин остановился и спросил серьезным тоном: – Хочешь развязать его сейчас?

Лицо Цун Жун снова заалело.

– Уходи!

Вэнь Шаоцин нахмурился и негромко пробормотал:

– Будто я тебе чужой человек.

Цун Жун скрипнула зубами:

– Заткнись!

Вэнь Шаоцин завязал узел, но уходить не спешил.

– Изящные движения в танце. Ты словно вечерняя прохлада, остужающая мой пыл. Восхитительна и невероятна. Настоящая волна, поднявшаяся из морских глубин…

Цун Жун чуть не стошнило от этих милостей.

– Вэнь Шаоцин!

Он обхватил ее за талию, заключил в свои объятия и спросил с легкой улыбкой:

– Все еще любишь женщин?

Девушка, постепенно заливаясь краской, покрутила головой из стороны в сторону. Ответ был очевиден.

Вэнь Шаоцин наблюдал за тем, как она слегка покраснела. Его настроение становилось все лучше и лучше, он мягко обратился к ней:

– Цун Жун.

Она рефлекторно подняла на него глаза и была застигнута врасплох поцелуем в уголок губ. Теплое и мягкое прикосновение скользнуло по кончику носа, и она почувствовала аромат его тела, чистый и знакомый. Он много времени проводит в больнице, но, как ни странно, не имеет ни малейшего запаха дезинфицирующих средств. Он пах свежестью, которая щекотала ее сердце. Его губы лишь нежно коснулись уголка ее собственных губ, легонько прижались, не собираясь углубляться, но заставляя дыхание участиться, а тело напрячься. Молодой врач слегка прикрыл глаза. Сердце Цун Жун усиленно стучало в такт его быстрым движениям рук, скользящим по ее талии.

Придя в себя, она оттолкнула Вэнь Шаоцина, слегка кашлянула и дрогнувшим от волнения голосом произнесла:

– Мы, кажется, поссорились, не стоит так себя вести.

Вэнь Шаоцин вновь с силой заключил ее в свои объятия, плутовски ухмыляясь:

– Тогда ты вышлешь мне письмо от адвоката. Ой, я забыл. У адвоката Цун повреждена рука, неудобно писать. Как быть?

Он был слишком близко. Настолько близко, что по телу Цун Жун побежали мурашки.

Девушка посмотрела на него и задала вопрос:

– Профессор Вэнь, студенты знают о ваших наклонностях?

Вэнь Шаоцин покачал головой:

– Куда им!

Цун Жун попыталась еще несколько раз оттолкнуть его, но без толку. Вэнь Шаоцин непоколебимой стеной стоял перед ней.

Он наклонился и шепнул на ухо:

– Как я рад, что ты в порядке. Когда услышал, что ты находишься в ортопедическом отделении, то действительно испугался. Уже давно не испытывал подобных чувств по отношению к людям. Я правда виноват, с Линь Чэнем мы разберемся позже. Давай забудем, перестанем ссориться и начнем все сначала, – произнеся это, он снова коснулся ее затылка. – Я волнуюсь за тебя.

Цун Жун услышала биение его сердца. Значит, Чжоу Чэнчэн была права: он действительно сказал это специально. Но ей не нужны были извинения, в этот момент она вдруг поняла, что ежедневный просмотр мелодрам с Чжоу Чэнчэн имеет свои преимущества. Неужели человек, в которого она так долго была влюблена, вдруг стал принадлежать ей? Цун Жун не думала, что наступит день, когда она будет страдать из-за слов какого-то мужчины, лишится спокойствия и рассудительности. В этот момент она желала погибнуть в его объятиях. Он добился своего… Стоп. В конце концов, я адвокат. Я в состоянии побороть в себе любые эмоции и чувства. Цун Жун вспомнила прием, которому ее научил когда-то давно Чжун Чжэнь, посетив несколько занятий по самообороне, и ловко выпуталась из объятий Вэнь Шаоцина, вообще не используя рук.

– Где ты ночуешь?

Позже, поскольку Вэнь Шаоцин из двух предложенных вариантов – спать на диване или спать в гостевой комнате – тут же выбрал спать в хозяйской спальне, Цун Жун решительно выпихнула его в гостевую комнату. Но когда она лежала на кровати и мучилась от боли и не могла уснуть, то поняла, что решение Вэнь Шаоцина перебраться в спальню было небезосновательным и он, скорее всего, с самого начала предвидел такой исход. Она дотронулась до мобильного телефона и позвонила Вэнь Шаоцину, тот быстро положил трубку, а через десять секунд раздался стук в дверь. Она села, поправила одежду и сказала:

– Входи.

Вэнь Шаоцин, видя искаженное от боли лицо девушки, не стал насмехаться, а с серьезным видом сел на край кровати и внимательно осмотрел ее руку.

– Сильно болит?

Она кивнула:

– Угу.

– С гипсом все в порядке. – Он еще раз осмотрел ее, прежде чем сказать: – Боль – нормальная реакция, но ты не должна терпеть. Если слишком досаждает, прими обезболивающее. Я принесу воды.

Он быстро вернулся с чашкой и бутылочкой с лекарством.

– Вода немного горячая, подожди чуть-чуть.

Сказав это, он взял две емкости и начал переливать горячую воду туда-сюда для того, чтобы температура снизилась. Механическое и скучное действие… Но он был настолько сосредоточен, что ни одна капля воды не пролилась.

Когда в детстве Цун Жун болела, родители тоже всегда дежурили около ее постели, подносили воду и давали лекарства. Она впервые за много лет увидела, чтобы кто-либо из ее ровесников подобным образом остужал воду. Вэнь Шаоцин обучался за границей, активно изучал новые болезни современного поколения, но все равно неотступно следовал традиционным методам врачевания.

Цун Жун немного опешила:

– Не утруждай себя. В холодильнике есть холодная вода, просто добавь ее немного.

Молодой врач поднял глаза:

– Мне не сложно.

Сердце Цун Жун заколотилось под его пристальным взглядом. Она решила сменить тему:

– Ты не пойдешь завтра на работу? Уже поздно. Можешь лечь спать после того, как я приму лекарство.

Вэнь Шаоцин продолжал аккуратно переливать воду.

– Все в порядке, просто выйду в ночную смену.

Девушка взглянула на его запястья. Сильные чувственные мужские руки не спеша переворачивали чашки. Она еще долго могла наблюдать за этим процессом, но, переборов желание, собралась с мыслями:

– Чжун Чжэнь говорил, что в ночную смену можно поспать.

Вэнь Шаоцин провел тыльной стороной ладони по стенке чашки, проверяя температуру. Он протянул Цун Жун и лекарство, и чашку, после чего, приподняв бровь, с улыбкой спросил:

– Что еще говорил Чжун Чжэнь?

Цун Жун взяла чашку и задумалась на мгновение.

– Что ты поделишься со мной историями о призраках.

– Прими лекарство. – Вэнь Шаоцин поднял подбородок, указывая на нее, и снова нахмурился. – Он так волнуется.

Цун Жун съела лекарство и поставила чашку на кровать.

– Все. Можешь ложиться спать!

Вэнь Шаоцин посмотрел на нее:

– Больше не болит?

Девушка кивнула головой, ей явно не хватало дыхания.

– Хм.

Вэнь Шаоцин вдруг поднял бутылочку с лекарством и посмотрел на нее:

– Лекарство не действует так быстро. Я посмотрю, какие ингредиенты в нем содержатся.

Цун Жун была застигнута врасплох. Обман не удался. Вэнь Шаоцин присел на край кровати, посмотрел на нее и спросил:

– Не можешь уснуть, пока я здесь?

Она покачала головой:

– Нет.

– Сон не видит разговора. – Он взял ее за больную руку и легонько коснулся кончиков пальцев. – Хочешь узнать, о чем я думаю?

Вэнь Шаоцин чувствовал себя уверенно. Во всей сложившейся ситуации виноватым был он. Молодой врач старался любыми средствами вернуть доверие Цун Жун.

Она на мгновение замерла и быстро кивнула.

– О чем?

– Я думаю о своей возлюбленной.

Взгляд Вэнь Шаоцина нашел глаза Цун Жун. Приняв задумчивый вид, он продолжал играть с ее пальцами. Через полминуты он вдруг улыбнулся, посмотрев на нее:

– Без понятия, как описать свои чувства. Знаю лишь, что в моем сердце нет никого, кроме тебя.

Когда он улыбнулся, его черты лица показались Цун Жун мягкими и нежными. Она задумалась: что это за ответ?

– И это все?

– Все. – Вэнь Шаоцин снова подсел ближе, потянул ее за пальцы здоровой руки и приложил свою ладонь к ее щеке. – Потому что никого нет лучше тебя. В будущем, если я снова скажу какую-нибудь гадость, помни: все это… ложь.

Цун Жун моргнула, не сдержалась и громко рассмеялась. Его пальцы, лежавшие по бокам лица девушки, шевельнулись и слегка ущипнули ее за щеку.

– Я открыл тебе душу, а ты смеешься!

Но она смеялась не над ним, а над собой. Серьезный юрист снова дала слабину и показала свою ослепительную улыбку.

Тихо кашлянув, Вэнь Шаоцин улыбнулся. Он спросил:

– Хочешь, чтобы я повелась на твои уловки?

Вэнь Шаоцин покачал головой, поджал губы и улыбнулся, обхватив ладонями ее лицо:

– Нет, для других это может быть уловкой. Но не для тебя. Ты намного искреннее окружающих.

На лице адвоката Цун снова зарозовел багровый румянец. Только спустя некоторое время Вэнь Шаоцин отступил и сел на место, поднял руку и провел ею по лбу, глубоко вздохнув:

– Сяо Цзыюань прав: с женщинами-адвокатами действительно трудно справиться!

Цун Жун помотала головой, сделав вид, будто не слышала его слов:

– Я хочу спать.

Вэнь Шаоцин широко улыбнулся, встал и помог расстелить постель.

– Ложись.

Кто бы мог подумать, что, как только он поднимет подушку, из-под нее вылетит фотография и упадет на пол. При взгляде на фотографию Цун Жун изменилась в лице. Она внимательно наблюдала за тем, как Вэнь Шаоцин наклонился к ней. Он поднял фотографию, посмотрел на нее, двумя пальцами зажав уголок, и, ничего не говоря, взволнованно взглянул на девушку.

Адвокат Цун совершенно спокойно проговорила:

– Ты имеешь право подозревать, что я взяла ее, но наши законы обычно следуют принципу «кому предъявляют претензии, тому предоставляют и доказательства». Проще говоря, заинтересованное лицо обязано высказать перечень своих претензий. Какие у тебя есть доказательства?

Вэнь Шаоцин был необычайно снисходителен:

– Я не говорил, что это ты ее взяла. Мне просто интересно, как она сюда попала.

Цун Жун слабо улыбнулась:

– Мне тоже интересно.

– Ложись. – Вэнь Шаоцин засунул фотографию обратно под подушку и снова похлопал по ней, жестом показывая, чтобы девушка легла. – Храни ее как зеницу ока. Фотография была удалена с компьютера. Это все, что осталось.

Цун Жун легла, повернулась к нему спиной и про себя подумала: «Действительно, надо сохранить, ведь это была их первая совместная фотография. Памятная».

Вэнь Шаоцин погасил свет:

– Будь осторожна, не дави на руку. Лучше всего спать на спине.

Цун Жун кивнула:

– Ты тоже скорее ложись спать.

Вэнь Шаоцин улыбнулся, быстро закрыл дверь и вышел.

На следующее утро Цун Жун разбудили крики Чжоу Чэнчэн. Как только она открыла глаза, то увидела, что подруга в ужасе показывает пальцем на ее руку.

– Почему ты здесь?

Чжоу Чэнчэн опустила руку:

– Позвонила на твой мобильный телефон, ответил твой двоюродный брат. Он сказал, что у тебя перелом! Я сразу же приехала к тебе! Сбежала с показа шоу, где выступали декоративные собаки и пони! Наверное, я действительно люблю тебя!

Цун Жун растерянно уточнила:

– Чжун Чжэнь дома?

Чжоу Чэнчэн кивнула:

– Да, ты не знаешь? Думала, он ночевал у тебя прошлой ночью.

Сердце Цун Жун сжалось. Кто-то действительно спал в ее доме прошлой ночью, но это был не Чжун Чжэнь.

Цун Жун встала, вышла из спальни и увидела, что Чжун Чжэнь неподвижно сидит на диване и читает книгу. Затем она заглянула в комнату для гостей, но Вэнь Шаоцина там не оказалось. Чжун Чжэнь услышал звук, поднял голову и с улыбкой протараторил:

– У шефа сегодня две операции, поэтому он разрешил мне прийти и позаботиться о тебе.

Поняв, что Вэнь Шаоцина действительно нет, Цун Жун с облегчением спросила:

– А у тебя разве нет экзамена?

Чжун Чжэнь сразу же заволновался:

– Поэтому шеф вручил мне свои университетские конспекты с ключевыми пунктами. Сестра, можешь не волноваться о моей стипендии!

Чжоу Чэнчэн посмотрела на Чжун Чжэня, а затем перевела взгляд на подругу:

– Точно, точно, точно. Ты же говорила мне, что его шеф – Вэнь Шаоцин.

Цун Жун кивнула:

– Пойду умываться.

Выйдя из ванной, девушка поняла всю серьезность ситуации. На улице зима, а она не может просунуть свою загипсованную руку ни в один свитер с длинным рукавом. А спальные брюки… Она посмотрела на так называемый хирургический узел, и у нее разболелась голова. Одной рукой его никак не развязать. И что теперь делать в этой чрезвычайной ситуации?

Она встала у двери спальни и позвала Чжоу Чэнчэн:

– Чэнчэн, зайди на минутку.

Чжоу Чэнчэн, сидевшая на диване и листавшая большую книгу Чжун Чжэня, услышала голос и побежала в спальню.

– Звала?

– Угу. – Цун Жун втянула ее в комнату и захлопнула дверь, после чего указала на пижамные брюки. – Помоги мне снять их.

Чжоу Чэнчэн посмотрела на пояс:

– Что ты?..

Цун Жун немного смутилась:

– Не могу их развязать.

Чжоу Чэнчэн снова и снова крутила в руках пояс.

– Как ты его завязала?

– Просто взяла и завязала.

– Одной рукой? Узел кажется таким знакомым! – Чжоу Чэнчэн вдруг широко раскрыла рот. – Он ведь хирургический? Вэнь Шаоцин завязал? Вы двое…

– Нет! Между нами ничего нет! – Цун Жун тут же перебила ее. – Откуда ты знаешь, что узел хирургический?

Чжоу Чэнчэн гордо ответила:

– Просто знаю!

– Говори правду!

Чжоу Чэнчэн отбросила самодовольство и честно ответила:

– Я недавно смотрела дораму о врачах и увидела там такой узел.

Цун Жун проигнорировала ее слова:

– Ладно, просто помоги мне.

Подруга потянула за ремешок и покачала головой:

– Цун Жун, к женской талии не должен прикасаться никто, а! Ничего ведь не произошло, когда Вэнь Шаоцин повязал тебе его, верно?

Лицо Цун Жун слегка покраснело, и она кашлянула:

– Что могло произойти?

Чжоу Чэнчэн на секунду задумалась.

– Неважно. У вас как-никак отношения, всякое может быть. Вы помирились?

Цун Жун неохотно кивнула:

– Вроде того…

Чжоу Чэнчэн сразу же заинтересовалась:

– Как он вымолил у тебя прощение?

Девушка нахмурилась:

– Помоги мне сначала развязать пояс, я хочу в туалет!

Чжоу Чэнчэн потребовалось приложить немало усилий, чтобы справиться с узлом. Цун Жун поспешила в ванную, где переоделась в другую пару брюк без пояса, а пижамные штаны забросила в шкаф на самую верхнюю полку.

Чжоу Чэнчэн все еще не отставала от нее, следуя из спальни:

– Рассказывай давай: как все произошло? Я хочу знать!

Цун Жун постаралась прикрыть лицо руками, но, как только подняла голову, увидела предвкушающие сплетни горящие глаза Чжун Чжэня. Он с улыбкой произнес:

– Сестра, мне тоже интересно!

Цун Жун фыркнула:

– Сиди и учись!

Брат проигнорировал угрозу и продолжил расспрашивать:

– Тебе рассказали историю о привидении?

– Что за история?

Цун Жун была измучена этими двумя до головной боли, но внезапный звонок в дверь спас ее.

– Я открою.

На пороге она увидела Тань Сыцзэ и Шангуань И, стоящих с большими пакетами в руках. Цун Жун пропустила их внутрь. Тань Сыцзэ только собирался открыть рот, как его остановила Цун Жун:

– Чжун Чжэнь, иди в кабинет, мы немного поговорим о делах.

Брат ушел без малейших возражений.

Цун Жун повернула голову к Чжоу Чэнчэн:

– Чжун Чжэнь обязательно будет подслушивать. Проконтролируй его.

Подруга знала, что многие дела должны быть сохранены в тайне, поэтому быстро поднялась и направилась стеречь Чжун Чжэня. Едва дойдя до кабинета, она увидела, как Чжун Чжэнь ковыряется у двери, пытаясь поудобнее подставить ухо. Девушка оттолкнула его и заперла кабинет.

– Эй, эй, эй, взрослые говорят – дети не слушают! В угол!

Чжун Чжэнь махнул на нее рукой:

– Чэнчэн, давай послушаем вместе!

Она покачала головой:

– Я, как судебный работник, уделяю особое внимание уважению частной жизни других людей.

Услышав слово «частная жизнь», Чжун Чжэнь почему-то вдруг вспомнил, что Вэнь Шаоцин наказал его за копирование целой книги по медицинской этике, и, почесав ухо рукой и не смея больше подслушивать, честно вернулся за стол заниматься.

Тань Сыцзэ и Шангуань И вскоре ушли, однако покидали квартиру Цун Жун с серьезными лицами.

Чжоу Чэнчэн полюбопытствовала:

– Что с ними?

– Критические дни.

– Пф-ф! – Подруга не сдержала смеха.

Цун Жун взглянула на часы на стене:

– Ладно, не смейся, иди работай.

Чжоу Чэнчэн покачала головой, опираясь на диван и отказываясь двигаться с места.

– Не так-то просто от меня избавиться! У меня есть законная причина взять отгул! Я твердо решила не тратить его впустую!

Погода сегодня неплохая, Цун Жун небрежно взяла книгу и села на подоконник, греясь на солнышке.

– Разве скоро не начинается твоя сопливая мелодрама?

Чжоу Чэнчэн вздохнула и обняла подушку.

– Здесь ее показывают в прямом эфире.

Цун Жун с громким хлопком закрыла книгу и поинтересовалась:

– Что опять не так?

Подруга нахмурилась:

– Что может быть не так? Недавно жена генерального прокурора познакомила меня кое с кем, из-за кого мой график стал особенно плотным!

– Свидание вслепую[15]? – Цун Жун сдержала улыбку и серьезно продолжила: – Это не совсем хорошо.

Чжоу Чэнчэн бросила на нее взгляд и надулась:

– Действительно ничего стоящего. Эти встречи… Ладно, забудем.

Цун Жун не ожидала, что подруга действительно пойдет на свидание вслепую.

– Слишком экстремально?

Чжоу Чэнчэн снова вздохнула:

– Проблема не в ситуации, а в партнере. Например, рост! Не знаю, почему в наше время товарищи мужского пола такие низкорослые, я даже не решаюсь надеть туфли на высоком каблуке.

Некоторое время назад адвокат, занимающийся бракоразводными делами, ушла в декретный отпуск. У Цун Жун случайно оказалось много свободного времени, чтобы взять на себя чужие обязанности. Неожиданно разбогатевший господин Лю обзавелся любовницей по фамилии Хэ, с которой тайно встречался уже около полугода под носом у собственной жены. Узнав о неверности супруга, госпожа Лю потребовала развода, на который господин Лю с легкостью согласился. Однако госпожа Хэ не была согласна с условиями. Она не могла допустить, чтобы корова, которую она так долго доила, не окупилась. Впоследствии выяснилось, что она в одиночестве воспитывала маленького ребенка… В итоге дело стало огромной болью для адвокатов как с одной, так и с другой стороны.

Цун Жун устало вздохнула:

– Хорошо, что она пыталась усидеть лишь на двух, а не на трех или четырех стульях…

– Ха-ха-ха! – Чжоу Чэнчэн, не поняв боли подруги, весело рассмеялась.

Цун Жун улыбнулась. Девушка вспомнила лицо госпожи Лю, которой явно было за сорок, но она была вынуждена пользоваться девчачьей косметикой.

Чжун Чжэнь в кабинете услышал смех сестры, поэтому, надеясь на амнистию, направился к двери. Но, выйдя в коридор, он застал Вэнь Шаоцина, который стоял в дверном проеме и в одной руке держал ключ, а в другой – посуду.

Чжун Чжэнь почтительно спросил:

– Шеф, вы уже закончили?

Услышав их разговор, Цун Жун напряглась и повернула голову к двери.

Вэнь Шаоцин, как обычно, кивнул:

– Сегодня в больнице мало пациентов, поэтому я взял отгул на полдня, чтобы вернуться и приготовить поесть.

Сказав это, он кивнул в сторону Цун Жун и Чжоу Чэнчэн в знак приветствия.

Цун Жун спокойно спросила:

– Откуда у тебя ключ от моего дома?

Чжун Чжэнь вскочил:

– Я дал!

– О! – Цун Жун кивнула и, отвернувшись, сосредоточилась на пейзаже за окном.

Как долго он стоял здесь? Не слышал же их разговор, верно? Третий стул, четвертый… Я ведь говорила о мебели, не так ли? Но если подумать, он все-таки врач. Как он мог не понять?

К счастью, Вэнь Шаоцин не стал ничего спрашивать. Молодой врач поставил посуду и вымыл руки. Чжоу Чэнчэн улыбнулась Цун Жун и уступила место гостю:

– Доктор Вэнь, присаживайтесь.

Вэнь Шаоцин улыбнулся в ответ, поблагодарил и, усевшись, сразу же потянулся к руке Цун Жун, внимательно осматривая ее, как будто никого больше не было рядом.

– Ты принимала лекарство?

Цун Жун угрожающе посмотрела на Чжоу Чэнчэн, после чего ответила:

– Да.

Чжоу Чэнчэн подавила смех, подошла к дивану, села спиной к парочке и слегка кашлянула, подозвав Чжун Чжэня, который, не стесняясь, пялился на них. Парень быстро смекнул и прыгнул рядом с Чжоу Чэнчэн на диван. Он чувствовал, как взгляд сестры прожигает его затылок.

Цун Жун прикусила губу. Как хорошо, что они сидят спиной. Но было бы куда лучше, если бы вообще ушли!

Вэнь Шаоцин же, напротив, как будто не замечал происходящего и спокойно спросил:

– Еще болит?

Цун Жун пристально посмотрела на дрогнувшие спины брата и подруги. В ее глазах летали кинжалы, один острее другого.

Она рассеянно ответила:

– Чувствую себя намного лучше.

В следующую секунду Вэнь Шаоцин без малейшего перехода к новой теме спросил:

– У меня длинные ноги?

Ее голова все еще была занята мыслями о несносном брате и любопытной подруге. Она непонимающе спросила:

– Какая нога?

Вэнь Шаоцин неожиданно рассмеялся:

– Какую ногу ты видишь?

Девушка замерла, повернула голову и увидела его покрасневшее лицо. Она нахмурилась:

– Снова хочешь, чтобы тебя вызвали в суд?

Вэнь Шаоцин серьезно ответил:

– Не хочу. Просто проверяю твою степень внимательности. Ты слышала о деградации в среднем возрасте?

Хотя Чжоу Чэнчэн и Чжун Чжэнь сидели на диване спиной к паре и делали вид, что их не существует, постоянно вздрагивающие плечи выдавали их. Цун Жун больше не могла этого терпеть. Сколько можно к ней приставать? Она разозлилась, вскочила с места и направилась к двери, но Вэнь Шаоцин окликнул ее:

– Куда ты идешь?

Девушка не могла больше оставаться в гостиной. Она яростно ответила:

– В кабинет, чтобы составить на тебя досудебную претензию!

Вэнь Шаоцин, улыбнувшись, как Чеширский Кот, напомнил:

– Только не пиши правой рукой!

Цун Жун с силой захлопнула дверь кабинета, отгородившись от инициатора конфликта и двух раздражающих свидетелей.

Вэнь Шаоцин посидел еще немного, потом встал и пошел домой готовить обед. Перед уходом он сказал Чжун Чжэню:

– Пригласи попозже свою двоюродную сестру к нам на обед.

Чжоу Чэнчэн улыбнулась и спросила:

– Доктор Вэнь, можно мне тоже прийти пообедать?

Молодой врач улыбнулся и кивнул:

– Прошу к столу!

Как только он ушел, Чжоу Чэнчэн побежала стучать в дверь кабинета.

– Жун Жун, он ушел. Давай, не стесняйся и выходи.

Цун Жун широко распахнула дверь и, пыхтя ноздрями, уставилась на Чжоу Чэнчэн.

– В каком месте я стесняюсь?

Улыбка на лице Чжоу Чэнчэн становилась все шире. Она обхватила Цун Жун за плечи:

– Так вот как доктор Вэнь просил у тебя прощения? Ха-ха, не ожидала! Думала, он будет серьезным, как профессор медицины! Он такой душка!

Румянец на лице Цун Жун еще не сошел, она нахмурилась и посмотрела на нее.

– Ты прекратишь когда-нибудь?

Подруга тут же прикрыла рот рукой:

– Ладно-ладно! Вообще, я собиралась пообедать в ближайшее время, планирую попробовать угощения твоего молодого человека и заодно проверить его кулинарные способности.

Цун Жун бросила взгляд на хихикающего Чжун Чжэня:

– А ты! Кто позволил тебе давать ключ кому попало?

Лицо Чжун Чжэня побледнело.

– Шеф сказал, что он не «кто попало».

Цун Жун была в ярости:

– Ах!

Брат почесал голову:

– Но щэф правда сказал, что он свой человек, а я чужой, поэтому мой ключ был конфискован.

– Ха-ха-ха! – Чжоу Чэнчэн не сдержалась и рассмеялась. – Твой брат прав: дети, которые воспитывались в семье Вэнь, действительно вырастают очень скромными и заботливыми. Грабить квартиры друзей – не их стиль, ха-ха!

Цун Жун закрыла лицо руками, думая, что она уже давно потеряла авторитет в глазах своего брата. Кроме «мой шеф сказал», вероятно, в его голове больше ничего и нет.

Чжоу Чэнчэн вдруг вскрикнула, указав на руку Цун Жун:

– Только хотела спросить, что за подпись на гипсе. Разглядела! Это имя Вэнь Шаоцина, верно?

Чжун Чжэнь тут же достал свой мобильный телефон.

– У меня есть видео. Чэнчэн, хочешь посмотреть? Смотри, смотри, смотри!

Цун Жун взвыла:

– Чжун Чжэнь!

Брат улыбнулся:

– Сестра, тоже хочешь посмотреть? Пришлю тебе чуть позже.

Цун Жун вновь окунулась в воспоминания о том моменте ее жизни, когда Вэнь Шаоцин увековечил себя на ее гипсе. «Она моя девушка».

Чжоу Чэнчэн после просмотра коснулась трех иероглифов на гипсе подруги. Она громко прочла:

– Вэнь Шаоцин.

Цун Жун взяла себя в руки и шлепнула подругу по руке. Чувствуя, что в этом доме для нее больше нет места, она пошла в соседнюю комнату, чтобы написать досудебную претензию…

Вэнь Шаоцин нарéзал овощи, посмотрел на письмо, которое передала Цун Жун, и улыбнулся:

– Так быстро написала?

Цун Жун с серьезным видом проговорила:

– Разная работа – это как разные горы[16]… Возможно, ты не очень понимаешь, для чего нужно адвокатское письмо. Могу объяснить. Проще говоря, адвокатское письмо – это законное письмо с угрозами.

Закончив говорить, она на мгновение остановилась и посмотрела на Вэнь Шаоцина, ожидая реакции.

Молодой врач высыпал овощи в кастрюлю и с готовностью кивнул головой:

– Чем адвокат Цун хочет мне угрожать?

Цун Жун с уверенностью продолжила:

– Хочу запугать тебя, чтобы перестал приставать ко мне.

Вэнь Шаоцин озадаченно посмотрел на нее:

– Когда это я к тебе приставал? Я ничего не говорил.

Вэнь Шаоцин приготовил обед. Как ни удивительно, он получил исключительно положительные отзывы от Чжоу Чэнчэн. Цун Жун даже понадеялась, что у подруги случится несварение – настолько льстивы были ее комментарии. Сама девушка плохо спала этой ночью, сразу после обеда со всеми попрощалась и вернулась домой. Она прислонилась к окну, думая о теплом солнышке. Затем потянулась за книгой, но, прочитав всего несколько страниц, заснула, а проснувшись, увидела, что рядом с ней лежат Чжоу Чэнчэн и Чжун Чжэнь, которые рисовали маркером какие-то карикатуры на гипсе. Цун Жун посмотрела вниз и увидела врачей в белых халатах, маленьких медсестер в масках, адвокатов в мантиях, прокуроров и судей в униформах. Нарисованы они были просто великолепно, но от этого у девушки закружилась голова, и она с силой отдернула руку.

– Издеваетесь? Как я могу после этого выходить к людям?!

Чжун Чжэнь, много лет терпевший гнев сестры, в очередной раз потерял дар речи. Чжоу Чэнчэн еще не закончила свой рисунок:

– Нужно сделать еще пару штрихов! Позволь мне закончить!

Цун Жун устало вскинула брови и неожиданно увидела сидящего неподалеку Вэнь Шаоцина, который улыбаясь наблюдал за весельем. Она нахмурилась и спросила:

– И почему ты их не остановил?

Вэнь Шаоцин талантливо изобразил невинность на своем лице. Отыграно было даже лучше, чем у Чжун Чжэня.

– Я запрещал, но они сказали, что я первый начал и не имею права останавливать их. На самом деле, рисунок неплохой.

Девушка посмотрела на группу маленьких человечков на своей руке:

– Так вот вы какой, учитель?

Вэнь Шаоцин и Цун Жун несколько секунд смотрели друг на друга, а потом вдруг перевели взгляды на Чжун Чжэня.

– Кто бы говорил! Сколько раз я уже это повторял! Если, будучи врачом, продолжишь болтать целыми днями, доверятся ли тебе пациенты? Кто позволит такому балбесу оперировать себя?

Чжун Чжэнь ошарашенно поднял маркерную ручку, как вдруг стиль рисунка изменился.

– Это…

Наставник указал на эскиз:

– Ты еще планируешь закончить университет?

Чжун Чжэнь с серым маркером скрылся в кабинете, посетовав:

– Как легко обидеть невиновного…

Вэнь Шаоцин повернул голову в сторону Цун Жун:

– Довольна?

Чжоу Чэнчэн снова засмеялась, свернувшись в клубок на боку, но вскоре она пришла в себя и быстро нашла предлог, чтобы сбежать. Цун Жун проводила подругу на улицу, вернулась и увидела, что Чжун Чжэнь стоит в ванной перед зеркалом.

Она подошла и спросила:

– Что ты делаешь?

Брат резко повернул голову и показал на свое лицо:

– Сестра, я говорю серьезно. Видишь же? Разве не выгляжу надежно?

Цун Жун указала на свои губы:

– Сглаживай уголки рта, когда серьезен, не задирай их вверх.

Чжун Чжэнь тут же сломался и громко зарычал:

– Я родился с этим, что мне делать? Кроме того, у меня есть пара улыбающихся глаз! Меня даже маска не спасет!

Цун Жун сочувственно посмотрела на него:

– Вот почему я беспокоилась, что тебя убьют родственники пациента.

Двоюродный брат зарычал и выбежал из кабинета. Когда Цун Жун вернулась позагорать на солнышке, то увидела, что Вэнь Шаоцин сидел там же, где и раньше, и держал в руках книгу, которую она прочла до половины.

Девушка сделала несколько шагов навстречу:

– Тебе не нужно в больницу?

Вэнь Шаоцин не поднимал головы и, казалось, был увлечен книгой.

– Нет необходимости.

Цун Жун неуверенно спросила:

– Эта книга… интересная?

Молодой врач кивнул:

– Неплохая.

Цун Жун подошла и резко выхватила книгу из его рук. Она указала на слова на обложке и беспомощно проговорила:

– Что ты, как врач, так серьезно вычитываешь в «Законе о браке»?

Вэнь Шаоцин указал на определенную строчку на странице:

– Мне нравится вот этот пункт.

Цун Жун посмотрела вниз и увидела, что строка гласит: «Для того, чтобы супруга военнослужащего, проходящего срочную службу, получила развод, требуется согласие военнослужащего…». Цун Жун с трудом выдавила из себя улыбку:

– Возможно, это пригодится тебе в будущем.

После этих слов она повернулась и пошла в свою спальню, чтобы вздремнуть, а доктор Вэнь расположился на подоконнике и продолжил читать «Закон о браке».

Глава 5

Тайное и сладкое признание

26647664649269267449652676.

Цун Жун проспала до глубокой ночи, а когда вышла из спальни, увидела, как Вэнь Шаоцин сидит на диване, указывает на схему в медицинской книге и что-то поясняет Чжун Чжэню. Решив не мешать им, она обошла диван с другой стороны и взяла в руки мобильный телефон, чтобы почитать электронную почту.

После того как Вэнь Шаоцин закончил объяснять, Чжун Чжэнь неожиданно шлепнул его по пятой точке:

– Шеф, вы так хорошо рассказываете! Я с ходу все понял!

Цун Жун улыбнулась и оглянулась как раз в тот момент, когда Вэнь Шаоцин повернул голову в ее сторону, поджал уголки губ и на несколько секунд задержал на ней взгляд, прежде чем обратиться к Чжун Чжэню:

– Комплименты не должны быть одинаковыми из раза в раз, иногда меняй форму и подачу. Эту часть содержания я конспектировал, когда учился в школе. Схожу домой и поищу записи, а ты прочитай главу.

После этих слов он встал и пошел обратно домой, Чжун Чжэнь с уважением смотрел ему вслед.

Цун Жун улыбнулась и опустила голову. На мобильный телефон пришло уведомление о новом письме. Ее лицо вмиг побледнело. Она полминуты смотрела на экран, прежде чем попыталась встать и заблокировать телефон. Чжун Чжэнь повернул голову и, увидев странности с сестрой, с любопытством подошел.

– Сестра, что случилось?

Цун Жун не успела его остановить, Чжун Чжэнь уже смотрел на экран. Затем он с ужасом вскрикнул и выбил мобильный телефон из рук Цун Жун. Мобильник в такт раздавшемуся из него женскому крику с громким стуком упал на пол.

Цун Жун и Чжун Чжэнь в оцепенении молча сидели, не предпринимая никаких действий. Лежащий на полу мобильный телефон продолжал издавать крики. Вэнь Шаоцин, вернувшись из дома и услышав шум, быстро подошел и поднял мобильный телефон. Несколько секунд он смотрел на него, на экране была изображена мерзкая окровавленная женщина с бледной кожей, кричащая и смотрящая прямо на пользователя. Молодой врач несколько раз постучал по ней, понял, что ответа нет, и выключил телефон. Экран погас, и в этот же момент звук прекратился. Вэнь Шаоцин посмотрел на Цун Жун. Он достал собственный мобильник, вынул из него сим-карту и заменил картой Цун Жун, сохраняя спокойный и невозмутимый вид. Положив мобильный телефон на стол, молодой человек сел рядом с перепуганной девушкой и осторожно взял ее за руку.

– Попользуешься моим. Данные ведь сохранятся, верно?

В тот момент, когда он прикоснулся к ней, Цун Жун вздрогнула и только через полсекунды кивнула с притворным спокойствием, пытаясь выглядеть уверенной.

– А если тебя будут искать в больнице?

Вэнь Шаоцин сильнее обхватил ее руку, медленно произнеся:

– У меня есть рабочий телефон.

Девушка кивнула и повернула голову к бледному Чжун Чжэню.

– Братишка, с тобой все в порядке?

Чжун Чжэнь все еще был в шоке и только хотел что-то сказать, как его прервал Вэнь Шаоцин, нахмурив брови:

– Чего ты боишься? Ты будущий врач! Неужели в больнице не то же самое?

– Не то же, это слишком… Я не пойду домой один, шеф. Могу сегодня переночевать у вас?

Наставник пнул его:

– У меня нет таких увлечений! Если боишься, ложись с Жаном-Иди-Прочь.

Чжун Чжэнь не стал привередничать и кивнул головой:

– Все в порядке! Жан-Иди-Прочь будет меня защищать.

Молодой врач бросил взгляд на Цун Жун, передал ключ и подмигнул Чжун Чжэню:

– Иди в противоположную дверь.

Чжун Чжэнь посмотрел на наставника, затем на сестру, послушно кивнул и удалился.

Вэнь Шаоцин подождал, пока дверь снова закроется, затем достал из ящика стола бумажное полотенце, чтобы вытереть холодный пот на руках Цун Жун.

– Ну, одного успокоили… Ты как? Правда испугалась?

Девушка честно кивнула. Вэнь Шаоцин широко улыбнулся и заключил ее в свои объятия, мягко успокаивая:

– Не бойся, это все понарошку.

Цун Жун все еще находилась в состоянии шока и, если бы не Чжун Чжэнь, точно бы упала в обморок. Сейчас она чувствовала знакомый успокаивающий запах тела Вэнь Шаоцина. Она прижалась к нему еще крепче. Грудь Вэнь Шаоцина затряслась.

– Впервые сама меня обняла. Знай я заранее, с радостью послушал бы, как Чжун Чжэнь рассказывает тебе истории о призраках. Ты же читала столько отчетов о вскрытии, чего тогда боишься?

Цун Жун проигнорировала заигрывания. Влажное лицо девушки лежало на его груди. Было слышно, как колотится ее сердце.

– Это другое. Раньше мне присылали фотографии в формате jpg, а это gif! Нет! Даже avi!

Вэнь Шаоцин одной рукой погладил ее по спине, после того как она отвела глаза, осторожно провел по волосам.

– Я же говорил тебе в прошлый раз. Рефлекс глазного центра. Если поморгать несколько раз, сердцебиение замедлится.

Цун Жун знала, что он заметил ее слезы. На самом деле она чувствовала горькую обиду за свою несдержанность. Эмоции взяли верх. Ее глаза горели, а веки щипало, но девушка не могла перестать плакать.

После затяжного молчания Цун Жун постаралась успокоиться. Она собрала волю в кулак и глубоко вздохнула, отстранив руку Вэнь Шаоцина.

– Все в порядке.

Вэнь Шаоцин посмотрел на нее, спокойно вскинув брови. Она смеялась все чаще и чаще. В отличие от времени, когда они только помирились, она хоть и улыбалась ему, в ее глазах, казалось, всегда была какая-то тревога. В данный момент на дне ее влажных, ярких черных глаз он видел лишь пугающую пустоту. Не задумываясь, он опустил голову и поцеловал девушку в лоб. Ресницы Цун Жун дрогнули, она закрыла глаза и проговорила:

– Со мной действительно все хорошо.

Вэнь Шаоцин прикоснулся губами к ее бровям и глазам и мягко произнес:

– Ты можешь поплакать при мне.

Цун Жун все больше и больше смущалась. Она пыталась натянуть маску безразличия:

– Ничего страшного, просто изображение застало врасплох. Наверное, поэтому я нехорошо себя почувствовала… Сейчас уже все в порядке.

Вэнь Шаоцин пристально посмотрел на нее:

– Что-то не так?

Девушка знала: от Вэнь Шаоцина скрыть что-то почти невозможно.

Она заговорила:

– Я могу столкнуться с некоторыми проблемами.

Молодой врач взял ее за руку, кивнув со спокойным выражением лица:

– Расскажи мне.

Цун Жун глубоко вздохнула:

– Некоторое время назад я взяла комиссию, дело об отмывании финансовых средств. Затем заинтересованное лицо предоставило ложные доказательства, и я задвинула его дело. Начальник той компании, видимо, не привык, когда ему отказывают, поэтому решил не оставлять это без внимания.

Вэнь Шаоцин слушал и размышлял.

– Падение с лестницы – не случайность?

Цун Жун покачала головой:

– Трудно сказать.

Он снова задал вопрос:

– А где твоя машина?

– Машина… – Цун Жун вспомнила о ней и нахмурилась, не в силах продолжать разговор.

Вэнь Шаоцин, вероятно, обо всем догадался и перестал спрашивать.

– Почему не рассказывала мне?

– Не хотела тебя беспокоить.

Он поднял руку и заключил ее в объятия, а через полминуты вдруг ласково назвал по имени:

– Цун Жун.

Она хотела выпутаться из объятий, но он прижал ее к себе еще крепче, и вскоре над головой девушки раздался его тихий голос:

– Как думаешь, что мужчина ищет в женщине?

Цун Жун не знала, что ответить, и уставилась на подпись на своей руке.

– Помимо того, что мужчина должен постоянно бороться, он должен еще найти себе женщину, любить ее, помогать решать все проблемы, жить с ней в мире и согласии. Это считается счастьем. Будь то радость или беда, я рад помочь тебе в любой момент.

Только после этих слов он отпустил ее, заглянул в глаза и слегка улыбнулся. На его лице была невиданная доселе торжественная серьезность. Глаза Цун Жун вдруг покраснели, но она улыбнулась и проговорила:

– У меня болит рука.

Вэнь Шаоцин опешил:

– Э-э, даже человеческая сила не может с этим бороться, ах…

Она улыбнулась и обняла его, чувствуя, как он легонько поглаживает ее по спине. Пальцы молодого врача мягко легли на ее запястье, едва касаясь, и по телу распространилось его тепло. Ее сердцебиение участилось. Вэнь Шаоцин на мгновение задумался и предложил:

– Если все еще боишься, можешь спать со мной.

Цун Жун бросила на него взгляд:

– Доктор Вэнь, приготовьте что-нибудь, я голодна.

Вэнь Шаоцин кивнул и серьезно сказал:

– Сегодня я приготовлю блюда, которые ты обязательно съешь.

Цун Жун подумала, что Вэнь Шаоцин шутит, но когда вошла на кухню, то поняла серьезность намерений. Она наблюдала за тем, как он, засучив рукава, моет и нарезает овощи перед кухонным комбайном. Любовалась его длинными красивыми руками, искусной работой ножом, расслабленной позой. Масло в кастрюле раскалилось, он высыпал ингредиенты. Раздался резкий звук жужжащей вытяжки. Цун Жун начала задыхаться.

Вэнь Шаоцин повернул голову и посмотрел на нее:

– Если чувствуешь духоту – быстро выходи. Не надо за мной присматривать.

Цун Жун покачала головой, встала на место и продолжила кашлять. Вэнь Шаоцин улыбнулся и выпроводил ее.

Цун Жун сидела в гостиной и смотрела на ломящийся от угощений стол: острая курица, маринованная рыба, несколько легких вегетарианских закусок. Сытные тарелки радовали глаз, а аромат, доносящийся от них, щекотал ноздри.

Подперев подбородок рукой, она спросила:

– А что, помимо твоих одногруппников из Цзянси[17], еще есть и из Чунцина[18]?

Не успел Вэнь Шаоцин ответить, как Чжун Чжэнь поднял руку:

– Я знаю! Шеф моего шефа, профессор Сюй, родом из Чунцина!

Молодой врач кивнул:

– Ну, профессор Сюй Ханьян, который обучал меня в университете X и помог написать рекомендательное письмо для поездки за границу, теперь тоже работает в нашей больнице.

Цун Жун на мгновение задумалась.

– Профессор Вэнь, если не сложится с медициной, можешь пойти в повара, бизнес наверняка будет процветать.

Рука Вэнь Шаоцина, державшая блюдо с пекинской капустой, дрогнула, и он, повернув голову, посмотрел на Цун Жун, повторяя слово в слово:

– В повара?

Цун Жун случайно ляпнула, не подумав. Она неловко кашлянула:

– Ешь, ешь.

В последнее время от такого количества дел у Цун Жун не было особого настроения есть и пить, но вот большое блюдо из селадона[19], занимавшее центр стола, где красного перца чили было больше, чем кусочков курицы, вызывало аппетит. Цун Жун постепенно перемещала свои палочки от одной тарелки к другой. У хрустящих куриных котлет с пряным маслом она провела большую часть своего времени.

Чжун Чжэнь, ковыряя кусочки курицы в чили, спросил сестру:

– Не ешь острое? Почему бы тебе тогда не попробовать жареную спаржу?

Цун Жун улыбнулась и придвинула тарелку с рыбой.

– Ты заботишься обо мне, как приятно! Сегодня я ем все!

Кисло-острые пряности возбуждали вкусовые рецепторы, Цун Жун ела со слезами, стекающими по лицу. Казалось, что все предыдущие несчастья были обыкновенной случайностью. Постепенно страх, вызванный пугающим видео, также рассеялся.

Чжун Чжэнь наблюдал за тем, как Цун Жун выхватывает кусок рыбы, поднял голову и серьезно посоветовал:

– Сестра, ты сломала руку, будь осторожнее и меньше ешь!

– Ничего страшного не случится, если мы будем изредка позволять себе маленькие радости. – Цун Жун посмеялась над своими мыслями и, повернув голову, посмотрела на Вэнь Шаоцина в поисках поддержки. – Верно?

Вэнь Шаоцин уставился на девушку, затем перевел взгляд на Чжун Чжэня и, наконец, слегка улыбнулся Цун Жун. Он кивнул и прошептал:

– Хм…

Цун Жун подняла подбородок на брата с самодовольным выражением лица.

Чжун Чжэнь был неубедителен:

– Шеф, вы точно врач?

Молодой профессор бросил на него взгляд:

– Надеть белый халат – не значит стать врачом.

Чжун Чжэнь разинул рот и негромко пробормотал:

– Надеть белый халат – это одетый зверь, а снять его – голый зверь.

Вэнь Шаоцин, услышав это, поднял бровь:

– Ты сегодня моешь посуду.

Парень в шоке вскрикнул:

– Чего?!

Вэнь Шаоцин улыбнулся:

– Вообще-то, звери не моют посуду.

Чжун Чжэнь зарычал и продолжил сражаться с ост-рой курицей и рыбой.

Цун Жун наконец устала есть. Ее все же беспокоила больная рука, поэтому она отставила в сторону тарелки с острым. Поев немного, девушка перешла на голубиный суп.

После еды Чжун Чжэнь с видом бедного родственника отправился на кухню мыть посуду. А Цун Жун уселась поудобнее в ожидании десерта, приготовленного Вэнь Шаоцином.

Цун Жун уставилась на целую миску двойного молока и потрогала свой живот.

– Я, кажется, объелась.

Вэнь Шаоцин снова поставил перед ней тарелку:

– Кислая и острая пища поможет избавиться от стресса, а сладкая поднимет настроение.

Цун Жун кивнула и быстро приступила к еде.

Двоюродный брат вошел на кухню:

– Шеф, я боюсь мыть посуду один.

Вэнь Шаоцин нагнулся и коснулся лежащего у его ног Жана-Иди-Прочь. Четвероногий друг встал и поспешил на выручку своему пугливому компаньону. Чжун Чжэнь наконец-то затих. Тем временем Цун Жун уже успела доесть свою порцию.

Она издала глубокий вздох:

– Хо-ро-шо!

Чжун Чжэнь, мывший посуду, вдруг позвал ее:

– Сестра, зайди на минутку.

Цун Жун посмотрела на Вэнь Шаоцина и, убедившись, что тот не возражает, встала и вошла на кухню.

– Что случилось?

Чжун Чжэнь выглянул наружу и, понизив голос, проговорил:

– Сестра, с этого момента не говори, что мой шеф – повар.

Цун Жун непонимающе уставилась на него:

– Хм?

Он выключил кран, повернулся к сестре и серьезно сказал:

– На самом деле, мне кажется, что он таким раньше не был.

Цун Жун нахмурилась:

– Можешь вести себя по-мужски и говорить прямо?

Чжун Чжэнь прошептал:

– Думаю, он так старается ради тебя.

Парень не получил никакого ответа, пожал плечами и повернулся, чтобы продолжить мыть посуду.

– Сестра, у тебя с моим шефом серьезные отношения?

Цун Жун спросила:

– А ты как думаешь?

Чжун Чжэнь на мгновение задумался.

– Ну… не особо похоже. Вообще, девушки обычно флиртуют с парнями, когда они им нравятся. Ты флиртовала с ним?

Цун Жун едва успела представить возможную сцену, как по телу побежали мурашки.

– Нет.

Чжун Чжэнь разозлился:

– Нельзя так, сестра, тебе нужно научиться заигрывать с мужчинами! Разве не слышала, что женщина, которую сложно заполучить, живет лучше всех?

Цун Жун потупила взгляд и на мгновение задумалась, затем спросила:

– Чжоу Чэнчэн такая?

На лице Чжун Чжэня появилось выражение неодобрения.

– Куда уж Чэнчэн до нежного цветочка, она явно безжалостная, врагам глотку перегрызет и не подавится.

Девушка рассмеялась:

– Похоже на нее.

Чжун Чжэнь вымыл миску и вдруг спросил:

– А какая она… Чэнчэн?

В глазах сестры вспыхнул интерес.

– Что ты имеешь в виду?

– Она ведь не просто секретарь в суде, верно?

Цун Жун неподвижно следила за ним:

– Серьезно?

Брат состроил недовольную гримасу:

– Сестра, ты считаешь меня дураком, но какой судебный клерк будет ездить на «порше» на работу и обратно, а?

Цун Жун с одобрением посмотрела на него, но быстро перевела тему:

– Ты уже сдал свою диссертацию?

Чжун Чжэнь вздохнул:

– Ты похожа на шефа. Вы думаете, диссертации штампуют на конвейере?!

Цун Жун махнула рукой:

– Делай что хочешь! Уже поздно, я ложусь спать.

Как только она вышла из кухни, то увидела стоящего в дверях Вэнь Шаоцина, который, заметив ее, слегка улыбнулся и спросил:

– Возвращаешься?

Цун Жун действительно устала и, пожелав спокойной ночи Вэнь Шаоцину, приняла душ и забралась под одеяло. Не прошло и двух минут, как молодой врач постучал в дверь и вошел, неся за пазухой горсть лекарств. Стояла глубокая ночь, они одинокие мужчина и женщина. Как он мог так просто войти в ее спальню? То ли лампа освещала комнату теплым уютным светом, то ли Цун Жун сильно хотелось спать, – возможно, поэтому лицо Вэнь Шаоцина показалось ей таким манящим и привлекательным. Она не осмеливалась смотреть ему в глаза. Боялась в очередной раз утонуть в их глубине.

Дождавшись, когда он подойдет ближе, Цун Жун лишь легонько кашлянула:

– Ты забыл мне что-то вернуть?

Вэнь Шаоцин положил вещь, которую держал в руке, на тумбочку и вдруг сел на кровать. Он уперся руками в бока Цун Жун, наклонившись очень низко, и с улыбкой спросил:

– Что именно?

Цун Жун отпрянула, ее голос стал намного ниже:

– Ключ от дома.

Молодой врач озадаченно посмотрел на нее:

– Я не просил у тебя ключ от дома.

– Значит, можешь не возвращать.

Вэнь Шаоцин покачал головой:

– Он мне не нужен.

– Тогда верни.

Вэнь Шаоцин продолжал недоумевать:

– Я не просил у тебя ключи от дома.

Цун Жун замерла, чувствуя, что этот диалог будет длиться вечно.

– Значит, можешь не возвращать…

Вэнь Шаоцин покачал головой:

– Мне он не нужен…

Девушка моргнула, опустила голову и погладила лоб. Неожиданно для себя она снова запаниковала. Вэнь Шаоцин потянул ее за руку, поставил на ладонь чашку с водой, а другой рукой провел по лицу, улыбаясь.

– Прими лекарство.

Цун Жун смотрела на его улыбку. Его глаза были темными и ясными, такими яркими, что она забыла обо всех своих бедах.

После того как девушка послушно допила лекарство, Вэнь Шаоцин поднял руку и хотел выключить свет, но Цун Жун остановила его:

– Не трогай.

Вэнь Шаоцин настороженно посмотрел на нее:

– Почему бы не оставить меня, разве я не безопаснее и надежнее лампы?

Цун Жун поразмыслила. Она была уверена, что какое-то время ее точно будут мучить кошмары, и, взвесив все за и против, кивнула Вэнь Шаоцину. Он на мгновение потерял дар речи от неожиданности, но, быстро поняв смысл кивка, широко улыбнулся.

Цун Жун лежала на кровати и витала в облаках, Вэнь Шаоцин сидел на диване напротив и читал книгу. Героиня наклонила голову и посмотрела на него:

– Ты можешь уйти, когда я усну.

Вэнь Шаоцин читал книгу с серьезным выражением лица. Было непонятно, дошел ли до него смысл ее слов, но он легкомысленно хмыкнул. Цун Жун снова легла на спину. Она неожиданно вспомнила, что нужно завести будильник. Девушка дотронулась до мобильного телефона, лежавшего на кровати, нажала на яркий экран: нужно идентифицировать отпечатки пальцев или ввести пароль, чтобы войти. Она бросилась к Вэнь Шаоцину, тряся мобильником:

– Какой пароль?

Молодой врач отложил книгу и постучал по ней указательным пальцем, затем быстро открыл настройки, чтобы добавить отпечатки пальцев.

– Протяни руку.

Цун Жун на мгновение замерла:

– А?

Он вытянул прямо ее левую руку и нажал на экран большим пальцем.

– Готово.

Цун Жун почувствовала, что эта сцена ей немного знакома, а когда подняла глаза, то увидела, что Вэнь Шаоцин лукаво смотрит на нее.

– Знакомо?

Девушка задумалась и кивнула.

Вэнь Шаоцин взял в руки ее тонкие пальцы и с улыбкой напомнил:

– В прошлый раз, когда ты подписывала контракт, ты взяла меня за большой палец и прижала к себе.

Цун Жун, глядя на сплетенные пальцы, а также на комнату, наполненную туманным светом, снова ощутила жар. Она опустила глаза, слегка толкнула его:

– Иди и читай книгу.

Вэнь Шаоцин улыбнулся и, погладив ее по голове, снова вернулся на диван к «Закону о браке».

Девушка не была заинтересована в шпионаже: частная жизнь других людей ее мало интересовала, но мобильный телефон Вэнь Шаоцина вызвал небывалое любопытство. Помимо программного обеспечения, в дополнение к повседневным приложениям также имелось несколько медицинских программ. Цун Жун вошла в почтовый ящик и начала подбирать пароль. Хитрый… что ты придумал?

После десяти тщетных попыток Цун Жун отбросила телефон и посмотрела на Вэнь Шаоцина. Он сосредоточенно работал на компьютере, изредка опуская голову, чтобы написать что-то на бумаге.

Она спросила:

– Что ты читаешь?

Молодой врач закончил писать несколько слов, затем поднял глаза и ответил:

– Медицинскую литературу, интересно?

Цун Жун рассмеялась:

– Я не планирую заниматься медициной.

Она достала из тумбочки журнал и небрежно пролистала его. На некоторое время в комнате воцарилась тишина.

Вэнь Шаоцин, который все это время молчал, вдруг заговорил:

– Ты уже сталкивалась с подобными вещами?

Цун Жун подняла на него взгляд. Глаза Вэнь Шаоцина долго не отрывались от компьютера. Затем он посмотрел на нее, приподняв бровь, как бы спрашивая, почему она не отвечает.

Цун Жун поджала губы и кивнула:

– Бывало.

Аналогичный вопрос она задала и ему, спросив, случалось ли ему сталкиваться с конфликтами на работе: какое настроение было у него в тот момент? Была ли это нетерпимость? Душевная боль? Чувствовал ли он сейчас то же самое?

Взгляд Вэнь Шаоцина вернулся к увесистой медицинской энциклопедии, которую он держал в руках. Под тяжелыми веками было не видно, действительно ли он читал книгу.

– Как все разрешилось?

Цун Жун встрепенулась:

– Не нужно ничего решать. Сейчас так много юридических фирм и адвокатов по доступным ценам, которые помогут со всем разобраться.

Вэнь Шаоцин помолчал некоторое время, взял ручку и что-то пометил на бумаге, после чего спросил:

– А что на этот раз?

– На этот раз? – Цун Жун на мгновение замешкалась. – Не знаю… Наверное, не повезло, столкнулась с трудностями.

Молодой врач, услышав это, еще дольше молчал, пока не перевернул страницу книги и не посмотрел на Цун Жун.

– Я знаю.

Девушка не поняла, что Вэнь Шаоцин имел под этим в виду. Что он знал? Об этом деле или о том, что будут такие последствия? Подумав, она немного расстроилась, отбросила журнал, легла и закрыла глаза, чтобы уснуть.

В тот момент, когда она уже собиралась заснуть, в ее голове промелькнула мысль. Девушка вдруг вспомнила о чем-то, дотронулась до мобильного телефона, открыла приложение и начала набирать. 26647664649269267449652676 – номер счета беспроводной связи дома Вэнь Шаоцина… «Рано или поздно ты станешь моей женой». И этот пароль 46233… В прошлый раз, когда пользовалась его компьютером, она совершенно не понимала значения этих цифр. Он зашифровал послание!

Цун Жун резко вздрогнула. Вэнь Шаоцин заметил ее взволнованный взгляд:

– Что случилось?

Девушка покачала головой и быстро легла на спину, накрыв голову одеялом.

Вскоре снова раздался голос Вэнь Шаоцина:

– Не закрывай голову, чтобы заснуть, тебе будет не хватать кислорода.

Не успела она ответить, как он подошел к ней и сорвал одеяло. Цун Жун, конечно, не могла сопротивляться его силе, но в то же самое время, когда одеяло было спущено вниз, вдруг обмякла и поцеловала его. Она совершенно не понимала, что с ней, лишь знала, что его дыхание охватило ее с головой. В глазах мелькнула вспышка, закружилась голова. Она в беспамятстве ухватилась за его шею, ища защиты.

Когда Цун Жун разбудил звонок в дверь, она уже свернулась в клубок на мятом одеяле с Вэнь Шаоцином. Они оба тяжело дышали. В дверь настойчиво продолжали стучать. Цун Жун откинула голову назад, отпрянув от его губ, и, задыхаясь, с трудом произнесла:

– Это Чжун Чжэнь…

Ее лицо было алым и горячим, брови и глаза – влажными от любви, а в голосе звучала сладость предвкушения, которую она редко испытывала. Вэнь Шаоцин не мог удержаться от новых поцелуев, его дыхание тоже сбилось, теплые губы и язык пробежались по уголкам ее рта, и он неопределенно ответил:

– Пусть спит в моей квартире…

От очередного звонка в дверь рассудок Цун Жун прояснился. Она толкнула и потрепала Вэнь Шаоцина, чтобы тот открыл дверь.

– Открывай быстрее, а то брат еще надумает лишнего.

Вэнь Шаоцин прижался к ее лбу, тихо успокаивая дыхание. Она смотрела в глаза перед ней. Это два бездонных бассейна, чернила, откуда трудно вынырнуть. Раньше они тоже целовались, но не так, как сейчас, чтобы оба человека были в смятении от переполнявших их чувств, оттого что, казалось бы, могли слышать биение собственных сердец. Вдвоем они долго смотрели друг на друга, не произнося ни слова. Вэнь Шаоцин вдруг пошевелился. Цун Жун резко схватила его за руку:

– Быстро иди и открой дверь.

Молодой врач закрыл глаза, а когда открыл снова, на их дне погас огонь страсти. Он резко сел, снова подтянул к себе Цун Жун, взял ее за руку и погладил по лицу, нескромно улыбаясь.

– Успокаивайся, а то, если Чжун Чжэнь увидит твое покрасневшее лицо, действительно подумает о чем-то не том.

Чжун Чжэнь долго стоял перед дверью. Наконец он дождался, когда Вэнь Шаоцин откроет дверь, и с улыбкой втащил за порог Жана-Иди-Прочь.

– Шеф, пусть он переночует у меня! Я уже убрал кухню и вынес мусор, так что можно ложиться спать!

Вэнь Шаоцин вдруг сузил глаза, холодно взглянул на него и повернулся, чтобы вернуться в спальню к Цун Жун.

Парень окликнул его:

– Эй, шеф, это комната моей сестры!

Вэнь Шаоцин был явно не в духе. Он повернулся и посмотрел на своего студента:

– И что?

Чжун Чжэнь понял, что снова грядет гром среди ясного неба, и, тихонько кашлянув, спросил:

– Так… вы с моей сестрой?..

Вэнь Шаоцин сцепил руки перед грудью и поднял подбородок.

– Продолжай.

– Вы выглядите…

Вэнь Шаоцин поднял брови:

– Как кто?

Парень опустил голову и пробормотал что-то низким голосом. Вэнь Шаоцин недовольно сдвинул брови, так что Чжун Чжэнь не посмел совершить ошибку и озвучить свои мысли громче. Он почесал голову, сухо рассмеялся:

– Ха-ха-ха, просто шучу!

Хотя молодой профессор не произнес ни слова, Чжун Чжэня все равно пронзила волна холодного гнева.

Цун Жун вышла из спальни и посмотрела на двух мужчин: один из них с укоризненным выражением лица, а другой – с лицом, полным ужаса.

Она слегка кашлянула:

– Чжун Чжэнь, почему бы тебе не лечь спать? Завтра ведь рано вставать, готовиться к экзамену.

Брат тут же бросился искать убежища у Цун Жун:

– Сестра, а учитель Вэнь тоже сегодня остается здесь?

Девушка бросила взгляд на Вэнь Шаоцина, как будто ничего не произошло, слегка сдвинув брови.

– Он…

Вэнь Шаоцин мог бы остаться спать в комнате для гостей, но теперь, когда пришел Чжун Чжэнь, она была занята, и, похоже, Вэнь Шаоцину придется идти спать к себе домой. Но ни сердце Цун Жун, ни ее тело целиком не хотели его отпускать. Вэнь Шаоцин на этот раз проявил исключительную заботу, галантно придя на помощь:

– Мне нужно сказать несколько слов твоей сестре, я скоро уйду.

Чжун Чжэнь тут же облегченно вздохнул, вернул себе улыбчивый вид и ушел в гостевую комнату. Но Цун Жун погрустнела. Вэнь Шаоцин вышел вперед и потянул ее за руку.

– Возвращайся в свою комнату и ложись спать.

Она последовала за Вэнь Шаоцином, сделав всего два шага, как Чжун Чжэнь снова выскочил из комнаты, заблокировав Вэнь Шаоцина:

– Шеф, вы спали здесь прошлой ночью?

Вэнь Шаоцин был обеспокоен ситуацией Цун Жун, но не мог не сделать вид, что отрицает догадки парня:

– Не говори ерунды!

Чжун Чжэнь вдруг поднял какую-то бумажку:

– Не врите мне!

Это была медицинская справка, почерк на ней действительно принадлежал Вэнь Шаоцину, а что касается того, почему она оказалась в гостевой комнате Цун Жун, то… оставалось только одно объяснение: он был там прошлой ночью.

Цун Жун и Вэнь Шаоцин обменялись взглядами, затем сердито посмотрели на Чжун Чжэня. Он мгновенно изменился в лице и, подойдя к наставнику, заискивающе улыбнулся:

– Шеф, что здесь написано? Это ответы на экзамен?!

– Нет! – Вэнь Шаоцин выхватил бумажку из его рук. – Это вопросы для студентов!

Чжун Чжэнь настойчиво продолжал спрашивать:

– А кто составлял вопросы для студентов в этом году?

Вэнь Шаоцин ответил:

– Слышал, это был сам академик Цинь.

– Академик Цинь?! – Чжун Чжэнь застонал. – О нет, о нет… Плохие новости, плохие новости…

Причитая и плача, он вернулся в свою комнату.

Цун Жун ошарашенно смотрела на него, через полминуты указала в сторону Чжун Чжэня и спросила Вэнь Шаоцина:

– Его болезнь не становится серьезнее? В вашей больнице не так много психиатрических коек, верно? Нужно ли мне бронировать место заранее?

Вэнь Шаоцин проанализировал ситуацию:

– Экзамены у студентов-медиков проходят с большим размахом, давление перед ними велико, а то, что он сходит сейчас с ума, – уже норма. После экзаменов все будет в порядке.

Когда они снова вернулись в спальню, лицо Цун Жун мгновенно покраснело. Кровать все еще хранила следы прежнего забытья. Когда она легла, на одеяле еще оставалось тепло, и девушка не знала, было ли это тепло ее тела или его. Она вдруг сделала глубокий вдох. Воздух словно приобрел иной запах: вроде бы пахло Вэнь Шаоцином, но вроде бы примешались и другие ароматы, – словом, она почувствовала, что дышать становится все труднее и труднее. Но у Вэнь Шаоцина не возникло подобного ощущения, и он, не говоря ни слова, укрыл ее одеялом.

Цун Жун вдруг что-то вспомнила. Она потянулась к «Закону о браке», который лежал на тумбочке. На мгновение девушка замешкалась и с большим трудом проговорила:

– На самом деле… в законе нет такого понятия, как «жена». В законе присутствует термин «супруга». Другими словами, закон признает только супругов, а жены не охраняются законом.

Вэнь Шаоцин замер, затем посмотрел на Цун Жун с озадаченным выражением лица. Он наконец понял, о чем она говорит, и не удержался от негромкого смеха:

– Цун Жун, рано или поздно ты станешь моей супругой, так лучше?

Конечно, когда дело доходит до неумения быть благоразумным, никто не может быть лучше адвоката Цун.

Цун Жун спрятала руки под одеяло. Она нахмурилась и сказала:

– Уходи, я буду спать.

Молодой врач встал и сел на диван у окна, продолжая читать книгу, которую он еще не успел вызубрить наизусть.

– Лучше подожду, пока ты уснешь.

Цун Жун, не обращая на него внимания, перевернулась на спину и закрыла глаза. Когда она собиралась заснуть, вдруг услышала голос Вэнь Шаоцина:

– Тебе не нужна защита закона. Моя жена всегда будет под моей защитой.

Его голос был таким легким, что казалось, он робко дрожит в ушах, а потом улетучивается. Вэнь Шаоцин еще немного почитал, затем достал из кармана брюк телефон Цун Жун, подключил наушники, и на экране снова появилось мрачное лицо женщины в белой одежде, залитое кровью. Он долго смотрел на экран, разглядывая картинку. Через некоторое время нехотя поджал губы, улыбнулся и выключил телефон. Затем повернул голову и посмотрел на лежащую на кровати Цун Жун угрюмым взглядом. Она чрезвычайно дисциплинированный человек: спит крепко и четко по инструкции, с самого начала сна сохраняет первоначальную позу и не двигается. У нее такая красивая тонкая спина. Смотря на этот хрупкий щит, он представлял себя героем, размахивающим мечом и защищающим ее.

На следующее утро, как только Цун Жун открыла глаза, она посмотрела на диван у окна и с удивлением заметила, что Вэнь Шаоцин все еще сидит там. Было неясно, проснулся ли он или не спал вовсе – выглядел он так, словно находился в медитативном состоянии. Цун Жун не удивилась его появлению. Ей показалось странным, что в эту благословенную ночь ей даже не снились кошмары. Может быть, это из-за Вэнь Шаоцина? Он много лет провел в больнице, привык видеть жизнь, смерть и кровь, поэтому служит оберегом? Подумав так, она снова начала оглядывать Вэнь Шаоцина с ног до головы.

– Ты провел здесь всю ночь?

Молодой врач зевнул:

– Угу.

Тогда Цун Жун спросила:

– Не спал?

Вэнь Шаоцин указал на книгу, которую держал в руках:

– Немного вздремнул.

Почему ты так хорошо выглядишь, хотя явно не спал всю ночь?

– Можешь поспать еще чуть-чуть, а я пойду погуляю с Жаном-Иди-Прочь, – сказал Вэнь Шаоцин, закрывая компьютер и отодвигая книги на столе. – Только умойся…

Цун Жун и забыла о своем утреннем неряшливом виде! Только Вэнь Шаоцин вышел из спальни, как она поспешила в ванную, встала перед зеркалом, внимательно рассматривая себя. Перед сном девушка высушила волосы феном и хорошо выспалась, поэтому прическа была в порядке и лицо тоже, но глаза… Вчера вечером она пролила всего пару слезинок. Как они могли так опухнуть? Одно веко превратилось в двойное. Неудивительно, что Вэнь Шаоцин попросил ее умыться.

Чжун Чжэнь и Вэнь Шаоцин столкнулись на кухне. Парень долго сверлил взглядом преподавателя, но в конце концов набрался смелости и снова задал вопрос:

– Шеф, вы действительно не ночевали в доме моей двоюродной сестры позавчера?

– Учитывая наши с ней отношения, я бы провел ночь в хозяйской спальне. Даже если бы ночевал в ее доме, зачем мне спать в комнате для гостей?

– Вы правы… – понял Чжун Чжэнь и с облегчением ушел.

Вэнь Шаоцин, пожирая глазами его фигуру, вздохнул: «Дурак».

Цун Жун проспала до тех пор, пока Вэнь Шаоцин не постучал в дверь. Она посмотрела на него сонными глазами:

– Не на работе?

Молодой врач протянул ей плоскую и длинную коробку, выражение его лица было немного странным.

– Твоя доставка.

Цун Жун окинула коробку взглядом:

– Почему она у тебя? Ты открывал?

Выражение лица Вэнь Шаоцина стало еще более странным.

– Ну… в адресе указан мой дом, адресата нет. Подумал, что принесли мне, поэтому открыл, а потом обнаружил, что посылка, похоже, не моя. Внутри лежит пижама… и карточка с подписью «от Чжоу Чэнчэн».

– Почему ее доставили тебе? – Девушка покрутила в руках коробку. Она продолжала вопросительно смотреть на Вэнь Шаоцина. – Допустим, но все же странно. Оставь ее здесь.

Вэнь Шаоцин издал многозначительное «о» и, ничего не сказав, повернулся и пошел обратно к противоположной двери.

Цун Жун закрыла дверь и позвонила Чжоу Чэнчэн, чтобы узнать обо всем напрямую.

– Что ты делаешь?

Чжоу Чэнчэн с веселым видом ответила:

– Получила? Купила по твоему размеру! Не забудь примерить!

Цун Жун беспомощно прикрыла половину лица и смахнула ненавистную коробку с белой ажурной ночнушкой.

– Что ты имеешь в виду, черт возьми?

– На днях я видела твою пижаму. Ах, тебе сколько лет? У Вэнь Шаоцина не останется никаких чувств, когда он посмотрит на нее. Я специально выбрала белую! Сексуальная, не правда ли? Ах! Консультант мне также рекомендовал красные и черные варианты, но в магазине не знают, что значит быть невинными и соблазнительными. Ты так не считаешь, Цун Жун?

Чем дольше Цун Жун смотрела на эту красоту, тем неприятнее ей становилось. Она потянулась, чтобы закрыть коробку.

– Извини, это не мой стиль. Я так не могу.

Подруга тут же ответила:

– Сможешь!

У Цун Жун разболелась голова, она не знала, как объяснить.

– Госпожа Чжоу, я соседствую с Вэнь Шаоцином, а не сожительствую.

– Ха! – Чжоу Чэнчэн рассмеялась. – А кто помог завязать тебе твои пижамные штаны…

Цун Жун потеряла дар речи.

– Ты специально послала ему пижаму?

Подруга еще громче засмеялась:

– Он видел?

Цун Жун злобно бросила:

– А ты как думаешь?

– Ха-ха, я позволила ему начать фантазировать.

– Извини, но на данный момент ни у кого из нас нет никаких потребностей и планов в этой сфере.

– Нужно потихоньку накапливать его желание! Любовь нуждается в вечной подпитке. Твой IQ так высок, ты должна это понимать.

Цун Жун хотела положить трубку, но Чжоу Чэнчэн все еще радостно продолжала:

– Слушай, если вы с Вэнь Шаоцином будете жить наверху и внизу, то в будущем можно будет объединить квартиры! Ой, вы же напротив…

Цун Жун вовремя остановила ее богатую фантазию:

– Ты слишком много думаешь!

Чжоу Чэнчэн на мгновение замолчала, полностью игнорируя сопротивление Цун Жун, и начала говорить сама с собой:

– Тоже верно. В любом случае на этом этаже вас только двое, так что какая разница, откроешь ты или нет…

Цун Жун раздраженно дернула себя за волосы:

– Я вешаю трубку.

Перед тем как она отключилась, Чжоу Чэнчэн крикнула:

– Не забудьте надеть пеньюар, адвокат Цун!

Цун Жун посмотрела на уведомление на экране о завершении разговора, вздохнула, а затем перевела взгляд на подарочную коробку на журнальном столике. И что мне с этим делать?

Цун Жун отдыхала еще два дня, прежде чем вернуться к работе в юридической фирме. Во время обеда ей позвонили, и она уже собиралась сбросить молчаливый звонок, как вдруг собеседник заговорил:

– Я слышал, что родители адвоката Цун находятся в городе S, нужно ли мне найти время, чтобы навестить их?

Цун Жун снова поднесла трубку к уху, нахмурилась и спросила:

– Что вам нужно?

На той стороне дважды усмехнулись:

– Мне? Ничего! Просто кажется, что адвокат Цун в последнее время сама не своя, я ее изрядно напугал! Предлагаю встретиться.

Цун Жун закрыла глаза, испустила долгий вздох и вскоре снова спокойно продолжила говорить:

– Время и место.

Через полчаса Цун Жун сидела в зале частного клуба. Она с некоторой опаской смотрела на стол, заставленный блюдами. Все они выглядели хорошо, но у нее не было настроения есть. Взглянув на Тань Сыцзэ и Шангуань И, она обратилась к младшему из сидящих за столом:

– Господин Лян, я уже дала понять, что не буду браться за это дело, мы с вами найдем кого-то другого.

Господин Лян, который был ровесником Цун Жун, презрительно усмехнулся:

– Не бывает адвоката, который бы упустил шанс. Назовите цену.

Уголок губ Цун Жун дернулся.

– Суть не в деньгах. Согласно соответствующим законам, если порученное дело незаконно, клиент использует услуги адвоката для незаконной деятельности или намеренно скрывает важные факты, связанные с делом, адвокат имеет право прекратить представительство. Меня не интересует это дело. Даже если я неохотно возьмусь за него, то не смогу выложиться на полную, чем только подведу вас. Зачем вам это нужно?

Тань Сыцзэ улыбнулся и, не дожидаясь, пока собеседник откроет рот, продолжил:

– В нашей юридической фирме есть и другие отличные адвокаты по уголовным делам. Я могу их представить, если господин Лян заинтересуется.

Лян Гэн фыркнул:

– Адвокат Цун, вы хотите, чтобы я заставил вас со мной работать?

От этой фразы все трое одновременно вскинули брови, а старший мужчина быстро бросил на Лян Гэна неодобрительный взгляд:

– Эй, как ты можешь так говорить? Невежливо! – После этих слов он улыбнулся Цун Жун и извинился: – Простите, мой племянник всегда был нерадивым. Адвокат Цун – эксперт по коммерческим преступлениям, и мы пришли сюда с добрыми намерениями. Адвокат Цун может выдвигать любые условия.

Цун Жун посмотрела на Лян Пинчжоу. Хотя этот человек продолжал улыбаться, его улыбка выглядела еще более ужасающей, чем у той женщины из видео.

Цун Жун покачала головой:

– Нет никаких условий.

Попытка вежливо отказаться не увенчалась успехом. Угрозы, задабривания, ожидание… Ей хотелось вскочить из-за стола, сдернуть с него скатерть и уйти, громко хлопнув дверью.

В этот момент дверь в зал приоткрылась. Чжун Чжэнь!

– О, извините, не туда.

Вдруг он увидел Цун Жун и широко улыбнулся:

– Сестра? Как дела?

Цун Жун внимательно посмотрела на человека с противоположной стороны. Она не хотела вовлекать Чжун Чжэня в эту опасную историю, поэтому с улыбкой произнесла:

– Встретились с клиентом для разговора о деле. Нам еще многое предстоит обсудить, не мешай нам.

Но Чжун Чжэнь лишь шире толкнул дверь:

– Так совпало, что учитель Вэнь пригласил нас поесть, хотите присоединиться? Вместе веселее!

Цун Жун поднялась с места и быстро потащила его к двери.

– Ваш учитель Вэнь Шаоцин пришел в такое место, чтобы поесть со студентами. Довольно роскошно, а?

Парень успокаивающе махнул рукой:

– Нет, нет, это его кто-то угощает. Мы за компанию.

Только выведя брата из зала, Цун Жун заметила стоящего в коридоре Вэнь Шаоцина:

– Какие люди! Вот так совпадение!

Цун Жун проигнорировала его. Действительно, случайность… Этот клуб и больница находятся в разных направлениях. Даже если нет пробок, все равно ехать минут сорок-пятьдесят. Немного странно, что Вэнь Шаоцин ехал через весь город в середине дня, чтобы прийти сюда на обед, и… Она бросила взгляд на его дорогой джемпер. Так кто же оказал ему такую честь, позволив приехать так далеко ради застолья?

Не успела Цун Жун озвучить свои мысли, как позади нее раздался удивленный голос:

– Йо, господин Вэнь!

Лян Пинчжоу, который еще недавно скалил зубы за обеденным столом, спокойно подбежал к Вэнь Шаоцину и тепло поприветствовал его.

Вэнь Шаоцин посмотрел на него и спросил:

– А вы?..

Лян Пинчжоу тут же достал визитную карточку и протянул, пояснив с улыбкой:

– Вы меня точно не помните. Несколько лет назад, когда старик вашей семьи праздновал свой день рождения, я имел честь познакомиться с вами!

Семья Вэнь всегда была малозаметной, даже несколько лет назад на день рождения старика Вэнь приглашали только близкий круг людей. Вэнь Шаоцин слегка улыбнулся, повернул голову и спросил Цун Жун:

– Вы, ребята, уже почти закончили. Не хотите ли пройти и сесть за мой столик?

Цун Жун с нетерпением ждала этого.

Тань Сыцзэ и Шангуань И всю трапезу посвятили тому, чтобы поддержать Цун Жун, и теперь, увидев Вэнь Шаоцина, словно спустившегося с небес бога, радостно закричали:

– Давайте, давайте!

Цун Жун хотела было сделать шаг, но ее остановили. Лян Гэн презрительно посмотрел на Вэнь Шаоцина:

– Адвокат Цун, мы еще не закончили разговор.

Цун Жун холодно уклонилась от его руки, с отвращением глядя на него:

– Господин Лян, то, что нужно было до вас донести, я уже объяснила предельно ясно. Думаю, нам больше не о чем говорить.

Вэнь Шаоцин сделал два шага вперед и притянул ее к себе, бросив взгляд на мужчину.

– Мы с адвокатом Цун состоим в дружеских отношениях. Нехорошо принуждать женщину, верно?

Лян Гэн внимательно следил за происходящим, в какой-то момент он почувствовал возрастающий интерес к личности Цун Жун. Лян Гэн посмотрел на обоих, закатил глаза и улыбнулся:

– Йо, не заметил. Адвокат Цун еще оказывает и такие услуги, да?

Его тон голоса был фривольным. Вэнь Шаоцин постарался подавить раздражение:

– Подруга.

На некоторое время атмосфера накалилась. Дверь зала рядом с ним внезапно открылась, Сяо Цзыюань вышел изнутри, огляделся, прежде чем посмотреть на Вэнь Шаоцина, и спросил:

– Шаоцин, что случилось?

Когда Лян Пинчжоу увидел Сяо Цзыюаня, он снова кивнул и подошел к нему.

– Господин Сяо.

Сяо Цзыюань равнодушно кивнул, затем повернул голову, приветствуя Цун Жун:

– Сестренка.

Услышав это, Цун Жун растерялась, хоть и понимала, что он специально назвал ее так. Вэнь Шаоцин поднял руку и слегка надавил на ее талию, улыбнувшись:

– Идемте.

Сяо Цзыюань храбро шагнул вперед с гордо поднятой головой. Лян Пинчжоу крайне удивился статусу знакомых Цун Жун, и его голос принял заискивающий тон:

– Боже! Это явно какое-то недоразумение! Адвокат Цун, почему вы не говорили, что у вас есть такие друзья?..

Вэнь Шаоцин кивнул:

– Думаю, лучшим решением будет принести извинения. – Он бросил взгляд на Лян Гэна.

Его лицо побледнело, а во взгляде появилась странная нотка непостижимого страха. Элегантный и коварный образ Лян Гэна был в одночасье разрушен. Даже Цун Жун немного испугалась решительности Вэнь Шаоцина.

– Естественно. Извините, вы занятой человек, мы уходим, – сказал Лян Пинчжоу и схватил племянника за локоть.

Когда они оба покинули зал, мужчина хлопнул Лян Гэна по голове:

– Семейство Вэнь! Только подумай своей дурной башкой!

Юноша ответил, уклоняясь:

– Какая еще семья Вэнь? Не бейте меня! Мне больно!

Тань Сыцзэ и Шангуань И ошарашенно переглянулись, после чего фыркнули и решительно удалились.

Вэнь Шаоцин посмотрел на Цун Жун:

– Пообедаешь со мной?

Девушка покачала головой:

– Нет, нет. Я должна вернуться в фирму.

Чжун Чжэнь тут же обнял Цун Жун за талию:

– Сестра, я пойду с тобой!

Она кивнула:

– Хорошо, хорошо!

Глядя на внешне спокойные, но на самом деле взволнованные шаги брата и сестры, Сяо Цзыюань слегка поджал губы:

– Ты напугал свою будущую госпожу и шурина. Неудивительно, что ты так стремился затащить меня в такое место на обед средь бела дня.

– Что плохого в том, чтобы немного помочь? После свадьбы вообще хочешь умыть руки?

Сяо Цзыюань кивнул:

– Этот твой сосед довольно твердолобый, раз говорит «нет», значит, «нет».

Вэнь Шаоцин с неодобрением заметил:

– Не сосед.

Сяо Цзыюань недоумевал:

– Не сосед?

Молодой врач рассмеялся:

– Кого ты пару минут назад назвал сестренкой?

Друг последовал его примеру и рассмеялся:

– Признаешь, что я твой брат?

Улыбка на лице Вэнь Шаоцина застыла.

– Хе-хе.

Сяо Цзыюань не стал возражать:

– Трапеза продолжается?

Вэнь Шаоцин поднял руку и посмотрел на время.

– У меня еще операция после обеда, поторапливаемся.

Сяо Цзыюань покачал головой:

– Я тоже ухожу, отвезешь меня обратно.

Молодой врач нахмурился:

– У меня была утренняя операция. Я пришел после нее и даже воды не попил, дай отдохнуть.

– Иди. – Сяо Цзыюань был на редкость мил, но прежде, чем Вэнь Шаоцин успел произнести комплимент вслух, последовало продолжение: – Только помоги мне написать приглашение на свадьбу.

Вэнь Шаоцин отмахнулся:

– Просто распечатай готовое!

Друг настаивал:

– От руки.

Вэнь Шаоцин недоверчиво посмотрел:

– Тогда сам напиши.

Сяо Цзыюань слегка рассмеялся и мягко пригрозил:

– А ты уверен, что в будущем не наступит момент, когда я снова понадоблюсь тебе?

Молодой врач скрипнул зубами:

– Сяо Цзыюань…

Тот поднял брови:

– Что?

Вэнь Шаоцин глубоко вздохнул:

– Ничего, я возьму такси.

Брат с сестрой ошарашенно смотрели друг на друга. Чжун Чжэнь потянул Цун Жун за рукав и сказал:

– Сестра, учитель Вэнь сейчас выглядел таким страшным! Правда?

Цун Жун посмотрела вперед, очевидно тоже задумавшись.

– Не знаю…

Чжун Чжэнь похлопал себя по груди:

– Значит, и в будущем он будет так поступать со мной?

Цун Жун покачала головой:

– Трудно сказать.

Тань Сыцзэ и Шангуань И испытывали те же чувства. Сестренка? Известный хирург? Куда мы попали?

Травма руки Цун Жун действительно оказалась несерьезной, и через несколько недель девушка отправилась в больницу, чтобы снять гипс. В этот день Вэнь Шаоцин был занят, ему предстояла операция, поэтому сопровождать Цун Жун вызвался Чжун Чжэнь.

Перед снятием гипса молодая медсестра указала на место подписи Вэнь Шаоцина и робко спросила:

– А этот кусочек можно забрать?

Цун Жун на мгновение опешила. За нее ответил двоюродный брат:

– Конечно нет!

Молодая медсестра расстроенно посмотрела на них. Цун Жун слабо улыбнулась.

Чжун Чжэнь казался совершенно невозмутимым: он присел на корточки в углу и полдня возился там, отщипывая округлый кусочек гипса, а затем с улыбкой вернулся обратно.

Цун Жун посмотрела на кусок гипса, потом на брата:

– Разве он не мой?

Парень защищал его перед своей грудью, как ребенка:

– Что ты делаешь? Отдай! Он не твой!

Цун Жун стала в позу:

– Гипс был снят с моей руки. Если не мой, то твой, что ли? К тому же зачем тебе его хранить?

Чжун Чжэнь рассмеялся:

– Сфотографирую и выставлю на аукцион на форуме больницы. Многие люди заплатят за него высокую цену! Эй, я действительно гений!

Спустя некоторое время сестра толкнула брата в бок:

– Разве на твоем мобильном телефоне не используется клавиатура из девяти квадратов[20]?

Чжун Чжэнь удивился:

– Да, а что?

Цун Жун рассмеялась:

– Выходит, ты знаешь, что «гений» и «дурак» набираются одинаково?

– Ах, ладно, сестра, забирай себе. Я ухожу.

Цун Жун махнула ему рукой:

– Хороший мальчик.

Когда она выходила из ортопедического отделения, то случайно наткнулась на Сяо Цзыюаня, который вместе с господином и госпожой Суй И раздавал свадебные конфеты[21] переходя из кабинета в кабинет. Этой паре можно только позавидовать.

Суй И заметила улыбку Цун Жун и подошла поздороваться с ней. Девушки обменялись несколькими любезностями, а затем Цун Жун посмотрела на Сяо Цзыюаня:

– В прошлый раз я вас побеспокоила.

Сяо Цзыюань слегка кивнул:

– Всегда пожалуйста, сестра.

Цун Жун застыла на месте и не знала, что ответить. Суй И поджала губы и смеясь достала свадебную карточку с конфетами и протянула ей.

Девушка в шоке посмотрела на приглашение:

– Для меня тоже есть?

Суй И тепло улыбнулась и кивнула:

– Ты девушка Вэнь Шаоцина. Разумеется, мы тебя приглашаем! Думали, Вэнь Шаоцин сам передаст его тебе, но я узнала, что ты сейчас тоже в больнице, поэтому решила вручить лично.

На глаза Цун Жун навернулись слезы. Она улыбнулась:

– Поздравляю.

Она опустила голову, чтобы Суй И не увидела слез, делая вид, что рассматривает приглашение.

Суй И заметила ее состояние. Она тихо проговорила:

– Приглашение написал Вэнь Шаоцин. Конфеты от Линь Чэня.

– Линь Чэнь? – повторила Цун Жун, внезапно почувствовав, что коробка с конфетами в ее руке стала горячей. – Линь Чэнь?!

Суй И кивнула:

– Да, он шафер.

Текст приглашения поплыл перед глазами Цун Жун. Она смотрела на две фамилии, указанные рядом на месте гостей.

– Почему мы с Вэнь Шаоцином записаны на одной карточке?

Суй И тоже поинтересовалась этим ранее.

– Сама спрашивала, и старина Вэнь сказал, что для экономии бумаги. На самом деле, как я понимаю, это вовсе не экономия, потому что Линь Чэнь, увидев ваши имена рядом, так разозлился, что раздавил несколько коробок конфет!

Цун Жун убрала приглашение и серьезно посмотрела на Суй И:

– Доктор Вэнь, вероятно, долгое время находился в больнице, поэтому ничего не знает о мире людей и о том, что значит написать наши имена на одном свадебном приглашении.

Суй И с восхищением проговорила:

– Строгое семейное воспитание.

Цун Жун в задумчивости потерла лоб.

Позже, прощаясь, Цун Жун взглянула на талию Суй И. Рука Сяо Цзыюаня мягко обхватывала ее. Простое движение, сделанное как надо, одновременно интимное и не вызывающее. Когда Суй И говорила, он терпеливо и внимательно слушал, а иногда, когда она поворачивала голову, чтобы посмотреть на него, он улыбался в ответ. Цун Жун в душе позавидовала им и еще раз искренне поздравила с радостным событием.

Цун Жун вернулась в юридическую фирму. Она написала Вэнь Шаоцину в вичате[22]: «Твой двоюродный брат женится. Сколько я должна положить денег в подарочный конверт?»

Прошло полдня, прежде чем Вэнь Шаоцин ответил:

«Только что с операции. Получила приглашение на свадьбу? От тебя ничего не требуется, я уже подарил за нас деньги».

«Тогда сколько ты вложил? Каждый из нас платит за себя сам».

«А, получается, нашего ребенка мы тоже будем делать по отдельности?»

Цун Жун отбросила свой мобильник в сторону. Почему она не может учиться на своих ошибках?

Вэнь Шаоцин улыбнулся, отложив телефон, и посмотрел на Сяо Цзыюаня:

– Министр Сяо, почему бездельничаем? Сопровождаешь свою невесту из отделения в отделение, чтобы раздавать свадебные конфеты?

Сяо Цзыюань нахмурился, глядя на свой мобильный телефон, и, не зная, правильно ли он расслышал слова Вэнь Шаоцина или нет, пробормотал про себя:

– Не правда ли, красный цвет платья для торжества не совсем подходит?.. – Сказав это, он поднес мобильный телефон к глазам Вэнь Шаоцина: – Как считаешь, красный не слишком вульгарный?

Вэнь Шаоцин наклонил голову:

– Не надо… У меня только что закончилась операция. Несколько часов я видел только кровь, и теперь все, на что я смотрю, стало зеленым!

Сяо Цзыюань внезапно поднялся:

– Может быть, проблема в разрешении телефона. Я лучше пойду в магазин и посмотрю.

– Подожди-ка, – остановил его Вэнь Шаоцин. – Как же так? Ты еще и об этом должен беспокоиться?

– У меня будет жена. Конечно должен. – Сяо Цзыюань поправил воротник и бросил на друга насмешливый взгляд. – Те, кто никогда не был женат, естественно, не понимают.

Вэнь Шаоцин посмотрел на него с корявой улыбкой:

– Аха-ха, а… Точно.

Сяо Цзыюань подошел к двери и снова обернулся:

– К свадебному банкету прибавились еще несколько человек. Придешь ко мне домой и допишешь приглашения.

Молодой врач кивнул:

– Хорошо, но позже. Мне нужно надавить на соседку, чтобы она сначала отпросилась с работы, а потом вернуться домой готовить ужин.

Сяо Цзыюань усмехнулся:

– У вас и впрямь строгое семейное воспитание.

Вэнь Шаоцин проигнорировал его и опустил голову, уткнувшись в медицинскую карту.

Глава 6

Свадьба, сотрясающая сердца

Оказалось, что спокойный и мягкий мужчина таит в себе множество тайн…

Вэнь Шаоцин улыбнулся ей. Цун Жун лишилась дара речи. Она смотрела на его губы. «Я буду любить тебя всю жизнь».

В течение нескольких недель Цун Жун не активничала правой рукой, поэтому после снятия гипса продолжила чувствовать себя калекой. Когда она пришла к Вэнь Шаоцину на ужин, то все время смотрела на свою руку, держащую палочки для еды, и Вэнь Шаоцину это показалось забавным.

– Что случилось?

Она повернула запястье:

– Не ощущаются моей собственной рукой.

Вэнь Шаоцин отложил палочки и взял ее за запястье.

– Нужно беречь себя даже после снятия гипса. Старайся как можно больше отдыхать, не поднимай тяжести, а через некоторое время приходи в больницу на осмотр.

Девушка кивнула, но ее глаза не отрывались от правой руки. Вэнь Шаоцин тихо рассмеялся и продолжил есть.

Когда мыли посуду, Вэнь Шаоцин неуверенно спросил:

– Я скоро пойду к Сяо Цзыюаню, чтобы помочь написать новые приглашения. Не хочешь ли ты составить мне компанию?

Цун Жун больше не боялась Жана-Иди-Прочь. Открывая для пса йогурт, она услышала слова Вэнь Шаоцина. Девушка замерла на секунду, вспомнив о коробке свадебных конфет.

Она нерешительно отказалась:

– Нет, мне еще нужно поработать сверхурочно.

Вэнь Шаоцин выключил кран, повернулся и медленно вытер руки.

– Что, боишься увидеть Линь Чэня?

После того как они в последний раз поссорились из-за Линь Чэня, она по-прежнему считала того своим наставником. Причина отказа заключалась в том, что она боялась создать для Вэнь Шаоцина неловкую ситуацию. Цун Жун подняла глаза и посмотрела на молодого врача.

– Нет, нет. Иди один.

Новый дом Сяо Цзыюаня и Суй И находился недалеко от квартиры Шаоцина. Цун Жун и Вэнь Шаоцин вдвоем вышли на прогулку. Кто бы мог подумать, что через некоторое время девушка не сможет идти. Она запыхалась и, стоя на обочине дороги, недовольно глядела на своего спутника. В конце концов она сама виновата: «недалеко» Вэнь Шаоцина и ее «недалеко» – совершенно противоположные по смыслу понятия. Молодой врач пытался уговорить ее пройтись дальше, но Цун Жун отказывалась двигаться. Ее голова склонилась на его плече. Она тяжело дышала.

Вэнь Шаоцин поднял руку и вытер пот, выступивший на лбу.

– Твоя выносливость оставляет желать лучшего.

Девушка холодно фыркнула:

– Это, по-твоему, «недалеко»?

Вэнь Шаоцин улыбнулся:

– Осталась всего одна улица. После светофора пройдем еще пятьсот метров и окажемся на месте.

Цун Жун отвернулась в сторону:

– Поверь мне, я правда не могу.

Шаоцин рассмеялся, опустил голову и прошептал ей на ухо:

– Я приготовлю тебе жареное молоко, когда вернемся домой.

За последние дни погода испортилась, на улице похолодало. Вэнь Шаоцин долгое время не готовил для нее жареное молоко, говоря, что для этого блюда нужен более холодный период времени.

Цун Жун повернула голову и с недоверием спросила:

– Правда?

Вэнь Шаоцин улыбнулся и кивнул.

Девушка рассмеялась:

– Хорошо!

Линь Чэнь сидел в машине и ждал светофора. Вдруг он заметил проходящие мимо две знакомые фигуры. Вэнь Шаоцин за руку вел усталую Цун Жун, которая нежно улыбалась ему. Холодный ветер ночи мягко раздувал подол ее юбки и низ его пиджака, забавно переплетая их. Девушка, которая запомнилась молодому человеку своим упрямым равнодушием, стояла рядом с Вэнь Шаоцином. Такая спокойная и элегантная. Оказывается, рядом с любимым человеком люди действительно способны измениться. Суй И, сидевшая на пассажирском сиденье, проследила за взглядом водителя и слегка вздохнула.

– Линь Чэнь, послушай. Есть вещи, которые действительно нельзя изменить. Они просто любят друг друга. Ты ничего не можешь с этим поделать.

Он насмешливо сказал:

– Знаю… Не говори Сяо Цзыюаню. Если он узнает, то будет издеваться надо мной.

Суй И поняла его. Она улыбнулась и замолчала. Линь Чэнь открыл дверь автомобиля и сразу же столкнулся со своим другом и старой любовью.

Цун Жун приветливо поздоровалась с ним:

– Линь Чэнь, здравствуй!

Ему показалось странным: она больше не называла его «наставник Линь» и из ее тона куда-то пропало прежнее смущение. Линь Чэнь кивнул, не глядя в сторону Вэнь Шаоцина, а затем повернул к входу в дом. Цун Жун последовала за Вэнь Шаоцином. Когда они вошли в квартиру, то сразу натолкнулись на нагруженные коробки со свадебными конфетами. Сладости были повсюду! На столе и стеллаже также лежала груда нераспакованных конфет. На диване сидел симпатичный мужчина, который сосредоточенно наполнял чем-то одну изящную подарочную коробку.

Линь Чэнь и незнакомый молодой человек были заняты, как на пожаре, в то время как будущий жених Сяо Цзыюань сидел в кресле и неторопливо разговаривал по мобильному телефону.

Вэнь Шаоцин указал на мужчину и представил его Цун Жун:

– Прошлая встреча завершилась спешно, не успели его представить. Это Цяо Юй.

Сказав это, он бросился к Цяо Юю:

– Цяо Юй, знакомься. Моя девушка Цун Жун. Вы уже виделись в прошлый раз.

Цун Жун вспомнила, как в последнюю их встречу Вэнь Шаоцин и Линь Чэнь сражались не на жизнь, а на смерть.

Цяо Юй встал и улыбнулся в знак приветствия.

Повернув голову, Цун Жун посмотрела на Вэнь Шаоцина и про себя подумала: «Действительно, в этом кругу только выдающиеся люди».

Суй И налила стакан воды:

– Простите, я только что перенесла сюда вещи, еще не убиралась. Здесь очень грязно, не правда ли?

Цун Жун взяла стакан и покачала головой.

– Я могу чем-нибудь помочь?

Суй И еще ничего не сказала, Сяо Цзыюань указал на нее:

– Слева Линь Чэнь упаковывает свадебные конфеты, на другой стороне Цяо Юй готовит ответные подарки. Кому бы ты хотела помочь?

Цун Жун была вынуждена признать свое бессилие перед просьбой Сяо Цзыюаня. У нее и так были сложные отношения с Вэнь Шаоцином и Линь Чэнем, и теперь она должна снова сделать выбор в чью-то пользу.

Девушка мягко произнесла:

– Я заверну свадебные конфеты. Но если устану, могу тайком съесть две штуки.

– Хорошо. – Вэнь Шаоцин подмигнул ей. – Тогда я пойду в кабинет и допишу оставшиеся приглашения.

Суй И ткнула пальцем в грудь Сяо Цзыюаня:

– Помоги мне разобрать вещи в спальне.

Он кивнул, встал и последовал за ней в спальню.

Оказавшись в спальне, Суй И схватила его за руку и спросила:

– Что ты вытворяешь? Зачем ты сталкиваешь Линь Чэня с Цун Жун?

– Я не… ах! Ты же слышала, она сама сделала свой выбор.

– Ты… почему ты не отпустил ее в кабинет с Шаоцином, чтобы она написала карточки?!

– Их отношения больше не могут так продолжаться, тебе не кажется? Линь Чэню нужна поддержка. Лучше всего, если мы будем вести себя как ни в чем не бывало.

Суй И была немного обеспокоена:

– Не будет ли еще одной ссоры?

– Это наша квартира. Я выведу их, если посмеют вести себя неподобающим образом. – Сяо Цзыюань взял ее за плечи. – Ладно, я выбрал несколько песен для свадьбы. Давай послушаем вместе?

Суй И улыбнулась и кивнула.

Цун Жун села напротив Линь Чэня и подробно расспросила его, как нужно заворачивать конфеты.

Молодой человек подтолкнул к ней кучу карамелек и негромко сказал:

– Ничего сложного, просто складываешь конфеты в коробку.

Цун Жун кивнула и начала руками перекладывать конфеты, спрашивая:

– Слышала, ты шафер?

Линь Чэнь никак не отреагировал, лишь издал протяжное «хм-м-м». Цун Жун кивнула, и они вдвоем молча продолжили фасовку.

Цун Жун сосредоточенно складывала конфетку за конфеткой, а Линь Чэнь, казалось, все сильнее и сильнее раздражался. Цун Жун решила, что служит источником его неприязни, поэтому встала из-за стола:

– Я устала, пойду помою руки.

Она вышла, и только тогда Линь Чэнь смог перевести дыхание. Цяо Юй бросил в его сторону подарочную коробку и прошептал:

– Разве она не старается вести себя, будто ничего не произошло? Почему ты так не можешь?

Линь Чэнь схватил горсть конфет и бросил в сторону.

– Ты слишком много болтаешь!

На самом деле Цун Жун не пошла в туалет, а, оглядевшись и убедившись, что там никого нет, направилась в кабинет. Вэнь Шаоцин сидел за столом и перьевой ручкой подписывал свадебные приглашения. Девушка осторожно подошла:

– Готово?

Как только она подошла ближе, до него донесся сладкий дурманящий аромат. Вэнь Шаоцин улыбнулся и поднял голову.

– Действительно подворовываешь конфеты?

Цун Жун протянула руку и показала свою ладонь.

– Будешь?

Вэнь Шаоцин отложил ручку, провел пальцем по ее ладони и указал на яркую бумажку в другой руке.

– Я хочу попробовать этот вкус.

Цун Жун посмотрела на фантик в своей руке, затем ответила:

– Больше нет.

Вэнь Шаоцин легонько потянул девушку за руку, и она изогнулась в его объятиях. Он послушно опустил голову и примкнул к ее губам. Своим языком молодой врач распахнул их и стремительно перекатил конфету к себе в рот. Цун Жун оттолкнула его. Она бросила свирепый взгляд, повернулась и пошла прочь.

Вэнь Шаоцин улыбнулся ей вслед:

– Рано или поздно я на тебе женюсь!

Через некоторое время работавший за компьютером Сяо Цзыюань заметил ухмылку Вэнь Шаоцина. Он нахмурился и удивленно спросил:

– Чего такой счастливый?

– Ничего, съел вкусную конфету.

Друг посмотрел на него и скептически заметил:

– Неужели настолько вкусную? Улыбаешься так, будто сейчас завиляешь хвостом.

Вэнь Шаоцин кивнул головой и искренне произнес:

– Именно так.

Сяо Цзыюань решил закрыть тему. Он взял ноутбук и ушел.

Сразу после десяти часов вечера Сяо Цзыюань и Суй И отправились спать, сказав, что им нужно хорошенько отдохнуть, чтобы свадебный банкет не обернулся сонным царством.

Вслед за ними встал и Линь Чэнь:

– Тоже пойду. Я шафер и не должен ударить в грязь лицом.

Сяо Цзыюань выглядел озадаченным:

– Ты же не женишься. Неважно, в хорошей ли ты форме. Роль шафера заключается в том, чтобы напутствовать жениха. Продолжай заворачивать конфеты, закончишь сегодня – завтра примешься за новое дело.

Сяо Цзыюань и Суй И ушли, только тогда Линь Чэнь оглянулся:

– Что он имел в виду?

Вэнь Шаоцин закончил писать свадебные карточки:

– Как ты думаешь, почему они выбрали шафером тебя, а не меня или Цяо Юя? Да потому, что ты со всем соглашаешься.

Цяо Юй подавил тихий смешок. Линь Чэнь сразу же закатил глаза:

– Катись ты.

Вэнь Шаоцин подхватил Цун Жун на руки.

– Ладно, мы пойдем.

Вэнь Шаоцин молниеносно подошел к двери и надел ботинки, не забыв при этом проинструктировать Цяо Юя:

– Завтра, когда Сяо Цзыюань спросит, скажи, что я не хотел уходить, но Линь Чэнь меня прогнал. Спихнем на него.

Сказав это, Вэнь Шаоцин исчез в дверном проеме вместе с Цун Жун и собакой. Линь Чэнь в шоке молча проводил их взглядом. Цяо Юй посмотрел на него и произнес:

– Почему бы тебе и мне не сказать «катись»?

Линь Чэнь бросил на него пустой взгляд и подавленно вздохнул:

– Что за день!

Выходя из лифта, Цун Жун радостно пропела:

– Твой двоюродный брат очень мил.

Молодой врач поднял брови:

– Ты имеешь в виду Сяо Цзыюаня? Интересная ситуация: женится он, но всю работу за него выполняют другие.

Цун Жун полюбопытствовала:

– Тогда в чем именно заключается роль жениха?

Они вдвоем вышли из лифта, Вэнь Шаоцин взял ее за руку:

– Разве жених не сказал? Он отвечает за свое присутствие на торжестве.

– А невеста?

– Невеста? Сяо Цзыюань – настоящий большой хвостатый волк, за которым нужен глаз да глаз заботливой Суй И.

Цун Жун вдруг что-то вспомнила. Она достала из сумки красный пакет:

– Конверт! Забыла отдать Суй И!

Вэнь Шаоцин помог Цун Жун сложить конфеты обратно в сумку, затем плавно взял ее за запястье:

– Не нужно. Сяо Цзыюань чувствителен, он не принимает подарочные деньги. Я так и указал в приглашении… Рука устала писать одно и то же.

Цун Жун наклонила голову:

– Ты хороший друг. Тебя попросили о помощи, и ты не отказал.

– Ну, может быть. Лучше изучи процесс женитьбы, нам это пригодится в будущем. – Вэнь Шаоцин замер, стоя в тени под деревом, в тишине смотря на Цун Жун.

Девушка в панике сглотнула:

– Что случилось?

Вэнь Шаоцин неожиданно рассмеялся, но по-прежнему не проронил ни слова. Цун Жун еще сильнее занервничала и полезла руками в карман пальто. Ее пальцы вдруг нащупали что-то. Она вытянула руку и достала конфету, развернула обертку и положила в рот. Вэнь Шаоцин вдруг крепко обхватил ее за талию:

– Я тоже хочу сладкого.

Последствием стояния на ветру и поедания конфет стало то, что Вэнь Шаоцин проснулся на следующий день с кашлем, а после прибытия в больницу симптомы простуды стали еще более выраженными. Каждый раз, когда кто-то спрашивал, он со смехом отвечал:

– Съел слишком много сладкого. Адвокат запретил давать комментарии по этому поводу.

Кашель Вэнь Шаоцина еще не прошел, но он должен был присутствовать на свадьбе Сяо Цзыюаня и Суй И.

Цун Жун всегда считала, что пара вроде Сяо Цзыюаня и Суй И сможет организовать все с легкостью, но даже не могла подумать, что репетиция в ночь перед свадьбой будет такой утомительной и сумбурной. Сначала Суй И разнервничалась и бросила букет, в результате разбив лампу в банкетном зала. Из-за раздавшегося вокруг смеха она занервничала еще сильнее, а когда бросила букет повторно, то закинула его прямо на люстру. Толпа буквально покатилась со смеху.

Вэнь Шаоцин отошел в сторону и неторопливо заговорил:

– Кажется, люстра скоро не выдержит!

Несмотря на то что это была репетиция, народ все равно сгрудился по бокам.

Сань Бао протянула руку и прокричала:

– Суй И, брось его мне! Мне! Люстре не к спеху выходить замуж!

Хэ Гэ, воспользовавшись преимуществом роста, надавила на ее руку:

– Отдай мне, отдай мне!

– У тебя даже парня нет, какой тебе букет?

– Именно поэтому и хочу!

– Нет! Брось мне!

– Суй И! Суй И!

Ведущий никогда не видел, чтобы во время репетиции разразилась настоящая борьба за букет. Он рассмеялся и попросил Суй И бросить цветы снова. Девушка повернула голову, ища поддержки во взгляде будущего супруга, который стоял неподалеку.

Сяо Цзыюань на мгновение задумался и предложил:

– Плавнее, дорогая.

Суй И тут же кивнула в знак согласия.

Группа одиноких подружек снова стала бороться за главный приз. Вэнь Шаоцин Вэнь Шаоцин улыбнулся и, подойдя к Цун Жун, прошептал ей на ухо:

– Сяо Цзыюань нервничает.

Цун Жун проследила за его взглядом: тот по-прежнему выглядел благородно и спокойно, не было видно беспокойства.

– Откуда ты знаешь?

Шаоцин поднял брови:

– Да на его лице не читается ни одной эмоции.

Цун Жун снова огляделась: действительно, за весь вечер он почти ни разу не улыбнулся.

Вэнь Шаоцин снова наклонил голову и спросил:

– Ты хочешь этого?

Девушка растерялась:

– Чего?

Шаоцин вздернул подбородок и жестом показал:

– Букет невесты.

Цун Жун посмотрела на него и покачала головой. Молодой врач улыбнулся:

– Тебе не нравится сочетание цветов?

Она снова покачала головой:

– Мне нравится, очень красиво.

Улыбка на его лице становилась все более очевидной.

– А почему тогда не хочешь?

Честно говоря, Цун Жун никогда не думала всерьез о замужестве. Она не верила, что Вэнь Шаоцин не знал о значении букета невесты. Значит, если она говорит, что хочет поймать букет, то Вэнь Шаоцин должен поторопиться с предложением руки и сердца?

Цун Жун уже столько раз попадала впросак, ей нужно было срочно что-то ответить.

– Поскольку завтра я иду в суд, то никак не могу прийти с букетом невесты.

Вэнь Шаоцин выглядел разочарованным:

– Ах, так…

Через некоторое время Цун Жун неуверенно спросила:

– Если скажу, что хочу поймать, ты поможешь мне его выхватить?

– Конечно нет. – Вэнь Шаоцин немного подумал и сказал серьезным тоном: – Адвокат Цун крайне разумный человек. Разве можно подстраивать ловлю букета?

Цун Жун потерла лоб от головной боли. В конце концов она все же попалась на его удочку, стиснула зубы и произнесла:

– Когда я говорила, что хочу выйти за кого-то замуж?

Вэнь Шаоцин принял невинный вид:

– А зачем букет, если не хочешь выходить?

– Когда я говорила, что хочу его?

– Если не хочешь, то зачем просишь помочь поймать?

Цун Жун глубоко вздохнула. К счастью, Вэнь Шаоцин не адвокат, иначе ей действительно пришлось бы остаться ни с чем.

На следующий день Цун Жун нужно было идти в суд. Когда она поспешила из здания суда после окончания слушания, церемония бракосочетания уже подходила к концу. Как только девушка вошла, то увидела, что Цяо Юй прислонился к колонне в углу, держа в руке букет, то и дело поглядывая на дверной проем.

Когда он увидел, как кто-то толкнул дверь, то на его лице на мгновение промелькнул восторг, но глаза тут же потускнели, когда стало ясно, что гостья – Цун Жун.

Цун Жун неуверенно кивнула ему, и тот улыбнулся в ответ, сочтя это за приветствие. Девушка еще раз взглянула на букет в своей руке и передала ему цветы. Цун Жун, оглядевшись, наконец заметила Шаоцина. Он поднял руку, давая знак подойти. Цун Жун, усевшись рядом с Вэнь Шаоцином, увидела Чжун Чжэня. Брат улыбнулся и пролепетал:

– Сестра, хочешь конфет? Они такие вкусные!

С того самого вечера, проведенного с Вэнь Шаоцином, она больше не могла слышать что-либо о конфетах. Девушка схватила коробку и злобно посмотрела на брата:

– Какие конфеты? Какую конфету ты хочешь?

Чжун Чжэнь почесал голову:

– Почему ты кричишь на меня?

Вэнь Шаоцин, единственный из всех, кто был в курсе, без стеснения рассмеялся. Через некоторое время Цун Жун снова бросила взгляд в угол зала. Цяо Юй все еще стоял там и смотрел в сторону двери. Она опустила глаза и спросила Вэнь Шаоцина:

– Почему мне кажется, что Цяо Юй нервничает больше, чем жених?

Вэнь Шаоцин слегка приподнял брови и что-то прошептал ей на ухо. Цун Жун ошеломленно посмотрела на него. Молодой врач осторожно кивнул, и она поняла, что, когда толкнула дверь, Цяо Юй, вероятно, ожидал увидеть кое-кого другого. Вэнь Шаоцин, не выдержав, встал, подошел к Цяо Юю и вздохнул:

– Потом не говори, что я тебя не предупреждал. Если продолжишь тут хмуро стоять, мой двоюродный брат решит, что ты собираешься похитить невесту, и я уже не смогу тебе помочь.

Цяо Юй нахмурился:

– Что за ерунда?!

Вэнь Шаоцин поддразнил его:

– Посмотри на себя в зеркало, а потом найди кого-нибудь и спроси, похож ли ты на бывшего парня, который все еще интересуется невестой.

Цяо Юй взглянул на сцену и ответил:

– Нет!

Шаоцин вдруг тепло улыбнулся:

– На этом любви жениха пришел конец.

Цяо Юй не смог сдержать смех и повернулся, чтобы ударить его.

Отсмеявшись, он поднял руку и ущипнул себя за нос. Его голос был низким и приглушенным, как будто он говорил только с самим собой:

– Не думал, что она действительно не вернется…

Вэнь Шаоцин похлопал его по плечу и тоже замолчал.

Друзья быстро вернулись к столу. Церемония закончилась, жених и невеста также расположились на своих местах.

Шафер Линь Чэнь, не заметив Цун Жун, небрежно отодвинул стул, а когда хотел сесть, понял, что рядом с ним находится она, поэтому застыл в нерешительности. Цун Жун посмотрела на него и с улыбкой произнесла:

– Отлично выглядишь!

Линь Чэнь кивнул и ответил:

– Спасибо.

Хотя отношения оставались натянутыми, они до сих пор испытывали друг к другу теплые чувства.

Вэнь Шаоцин бросил на него взгляд и холодно фыркнул:

– Люди женятся… Решил затмить новобрачных?

Линь Чэнь не был столь благосклонен к Вэнь Шаоцину. Он даже не смотрел на него, а уголок его губ растянулся в насмешливой улыбке.

Цяо Юй сегодня был явно не в форме и больше не выступал в роли миротворца, лишь безмолвно потягивал воду, опустив голову. Сяо Цзыюань смотрел только на Суй И. Невеста же нервничала со вчерашнего вечера. Она не сомкнула глаз, встала сегодня рано, все утро переживала, а теперь у нее разболелась голова. Сань Бао и Гэ Хэ были полностью заняты столом, заставленным едой. Цун Жун даже не заметила их, уставившись в свой мобильный телефон.

Подружка невесты была ее старшей сестрой, которая обучалась на том же факультете университета Х, что и Суй И, и являлась фанаткой Линь Чэня. Когда он в прошлом преподавал в Х, она была так взволнована, что не могла спать по ночам. Как только девушка узнала, что шафером будет он, сразу завизжала от восторга. На протяжении всей церемонии Линь Чэнь очень заботился о ней, и она была более чем счастлива, не сводя с него своих больших влюбленных глаз.

Линь Чэнь время от времени встречался взглядом с Цун Жун, и в какой-то момент он почувствовал себя максимально неловко:

– Я в туалет.

Не понимая, что не так, Цяо Юй с видом внезапного участия тоже последовал за ним:

– Тоже отойду.

Вэнь Шаоцин повернул голову и посмотрел на Цун Жун:

– Пойду помою руки.

Цун Жун, решив, что эти трое сошли с ума, закатила глаза и отвернулась.

Шаоцин поднял руку и пояснил:

– Я действительно собираюсь помыть руки. Я врач, у меня фетиш чистоты.

Цун Жун кивнула.

Вскоре после того, как троица ушла, Сяо Цзыюань напомнил Суй И:

– Любимая, не пора ли пойти переодеть платье?

Подружка невесты тут же вскочила:

– Точно, точно, точно, чуть не забыла. Визажист со стилистом ждут наверху.

Суй И вскоре ушла, Сяо Цзыюань тоже куда-то убежал… Куда все подевались? Даже нервный Чжун Чжэнь заметил неладное:

– Сестра, почему они ушли?

Цун Жун сделала глоток воды:

– Должно быть, их похитила нечистая сила…

Ее слова не успели прозвучать до конца, как во всем зале резко погас свет, залив помещение темнотой. Внезапно в центр танцпола ударил луч света, освещавший четверых молодых людей с музыкальными инструментами. На них были надеты сногсшибательные яркие костюмы. Вскоре раздались свист и крики:

– Как красиво! Парни, вы крутые!

Чуть позже еще один луч света упал на вход в зал, где Суй И стояла лицом к гостям. Сяо Цзыюань наклонил голову, посмотрел на Суй И и мягко улыбнулся. Не говоря ни слова, они закружились в танце. Как только пара взялась за руки, зал снова разразился овациями. Заиграл рок-н-ролл. Обычно столь элегантные и благородные люди в этот особенный день выбирают не такой страстный способ выразить свои чувства, а отдают предпочтение трогательным песням о любви.

Цун Жун не очень разбиралась в рок-н-ролле, но даже она знала, что эту песню исполняет популярная хард-рок-группа, дикая и яркая.

Один из квартета ярких музыкантов забарабанил по ударным. Чжун Чжэнь взволнованно схватил сестру за плечо:

– Сестра, сестра! Мой шеф умеет играть на барабанах! Какой красавчик!

Она тоже была удивлена неожиданному таланту.

Вэнь Шаоцин и Линь Чэнь несколько раз переглянулись. И хотя за праздничным столом они только что воевали, в этот момент работали слаженно. Взгляды окружающих то и дело падали на жениха, но Цун Жун продолжала видеть лишь Вэнь Шаоцина.

Оказалось, что спокойный и мягкий мужчина таит в себе множество тайн…

Ближе к концу Вэнь Шаоцин вдруг посмотрел в ее сторону, улыбнулся и негромко произнес только одну фразу. Цун Жун лишилась дара речи. Она смотрела на его губы.

«Я буду любить тебя всю жизнь».

Как в тот поздний зимний вечер, он стоял в темной ночи и шептал:

– Она в моих глазах, в моем сердце. Навсегда.

Он сказал Линь Чэню: «Я так сильно ее люблю».

Но сейчас впервые сказал это ей.

Цун Жун просто смотрела на Вэнь Шаоцина, не замечая, что люди вокруг нее встают, аплодируют и кричат. Когда выступление закончилось, в ее глазах не было никого, кроме него.

Линь Чэнь заметил это и лишь мельком взглянул на девушку, быстро опустив глаза на бас-гитару.

Сяо Цзыюань, бросив гитару, спрыгнул со сцены, сделал несколько быстрых шагов, схватил Суй И за руку, и они вдвоем скрылись в темноте.

Когда оставшиеся трое вновь появились за обеденным столом, они уже вернули себе прежний невозмутимый вид и на их рукавах не было видно ни единой складки.

У Сань Бао глаза горели от восторга.

– Когда буду выходить замуж, вы тоже сделаете такой сюрприз для меня?

Цяо Юй все еще мягко улыбался. Линь Чэнь снова поник.

Вэнь Шаоцин задумался.

– Боюсь, что нет.

Сань Бао растерянно моргнула:

– Почему?

Молодой врач объяснил:

– Разве можно желать уже подаренный кому-то сюрприз? Нужно обязательно внести какие-то изменения. Как придумаешь, скажешь.

Сань Бао некоторое время молча хлопала глазами, затем произнесла:

– Ты прав!

Сказав это, она посмотрела на Хэ Гэ, которая тут же махнула рукой:

– Не смотри на меня, я ничего не понимаю в музыкальных инструментах. Но если захотите исполнить «Разбитые сердца»[23], то можете поискать меня.

Лицо Сань Бао покраснело от гнева.

Вэнь Шаоцин прокомментировал со стороны:

– Ну, исполнение такой композиции на свадьбе – тоже довольно креативно.

Цун Жун продолжала сидеть в раздумьях. Линь Чэнь также оставался безмолвным.

Спустя некоторое время Цун Жун поняла, что Вэнь Шаоцин, похоже, уже вернулся из статуса музыканта в статус гостя. Она повернулась к нему. Он смотрел прямо перед собой с отсутствующим выражением лица.

Девушка негромко спросила:

– О чем думаешь?

Вэнь Шаоцин крутил чашку в своей руке:

– Думаю о том, когда я смогу держать твою руку, чтобы поднять тост.

Цун Жун проследила за его взглядом: счастливый Сяо Цзыюань водил Суй И за руку от стола к столу, слушая тосты и принимая поздравления. Сердце Цун Жун учащенно забилось. Она опустила голову, продолжая смущаться. Люди женятся, чего ты краснеешь? Вэнь Шаоцин коснулся ее алых щек. Да, до этого нам еще очень далеко…

После окончания банкета Цун Жун стояла перед отелем и ждала Вэнь Шаоцина, чтобы вместе поехать домой. Линь Чэнь увидел ее, как только вышел.

За столом он выпил приличное количество бокалов вина и теперь, набравшись сил, подошел к ней.

– Я заказал билет на завтра.

Цун Жун, сама не веря тому, что говорит, произнесла:

– Если сейчас скажу, что хочу быть с тобой, ты останешься? Я все еще что-то значу для тебя?

Линь Чэнь не понял:

– Что?

– Если я скажу, что Вэнь Шаоцин мне больше не интересен и я готова быть с тобой… ты уверен, что я тебе еще нравлюсь?

Линь Чэнь засомневался:

– Ты…

Цун Жун посмотрела на него:

– О чем ты беспокоишься? О Вэнь Шаоцине или о себе? Или за вас обоих? Линь Чэнь, на самом деле я тебе не очень-то и нравилась, верно? Даже когда ты мне признался, ты не сказал, что ко мне испытываешь. Может быть, я не так умна в твоих глазах, может быть, не так хороша в своей профессии, в своих способностях и еще много где. Но есть вещи, которые присущи только одаренным людям, например способность видеть сердце человека, и этого более чем достаточно, чтобы противостоять тебе. Я нравлюсь Вэнь Шаоцину, я это чувствую. Он тебя ценит, пытается наладить отношения между вами. Я это тоже вижу, а ты? Если я тебе действительно нравлюсь, то это нормально, что у вас есть разногласия, но стоит ли твоя обида хороших отношений с другом? Раньше я тоже не хотела возвращаться домой, всегда думала, что останусь за границей до конца своих дней. Но, приехав, поняла, что многое мы надумали себе сами и есть множество вещей, которые гораздо ценнее, чем наше так называемое «я».

Линь Чэнь с трудом восстановил самообладание и с улыбкой ответил:

– Я не видел тебя несколько лет. Красноречие адвоката Цун становится все лучше и лучше. Неудивительно, что ее имя у всех на слуху. Но ты забываешь, что мы из одной школы и я знаю все приемы, которым меня обучал наш учитель.

Цун Жун закатила глаза:

– Любой другой, кто просит меня рассказать о техниках, платит за это.

Линь Чэнь усмехнулся:

– Аналогично.

Подъехал Вэнь Шаоцин.

– Мне пора.

После того как Цун Жун села в машину, Вэнь Шаоцин открыл дверцу и спросил Линь Чэня:

– Тебя подвезти?

Линь Чэнь посмотрел на него несколько секунд и бесстрастно произнес:

– Вы очень добры.

– Естественно. Разве ты никогда не слышал об отце-целителе? Можешь называть меня папочкой!

Линь Чэнь был в ярости:

– Катись!

Вэнь Шаоцин не стал возражать, улыбнулся, завел машину и уехал.

Сидевший на заднем сиденье Чжун Чжэнь упрекнул:

– Что это за шафер? Весь вечер такой унылый…

Вэнь Шаоцин посмотрел вперед и ответил:

– Мой братан.

Чжун Чжэнь не ожидал услышать такой ответ. Он хотел обругать Линь Чэня последними словами, но сдержался и сухо рассмеялся. Затем он улегся на заднее сиденье и задремал.

Цун Жун тихо спросила:

– Мне интересно, когда же вы вчетвером успели сговориться?

Вэнь Шаоцин взглянул на нее в зеркало заднего вида:

– Готовились долго. Ты же знаешь, у нас другой профиль. Спасибо Сяо Цзыюаню, что он додумался до этого, чтобы завоевать улыбку красавицы.

Девушка искренне похвалила:

– Да, отлично поработали.

Вэнь Шаоцин вдруг остановился:

– Впереди станция метро.

Чжун Чжэнь моргнул:

– Шеф, вы меня прогоняете?

Наставник кивнул:

– У тебя завтра последний экзамен. Возвращайся домой и готовься.

Чжун Чжэнь, пыхтя и отдуваясь, вышел:

– И снова на самом интересном месте!

Цун Жун, не успев ничего сказать брату вслед, отвернулась к окну.

– Я не так хорош…

В его словах было что-то такое, что заставило Цун Жун обернуться. Но Вэнь Шаоцин молча смотрел на дорогу.

Цяо Юй не стал ждать ту самую. А Сяо Цзыюань на второй день после свадьбы заработал закрытый перелом, но все равно приехал проводить Линь Чэня в аэропорт. Выйдя из машины, Сяо Цзыюань достал из багажника две запечатанные коробки и протянул их Линь Чэню. Друг посмотрел на них и тут же прослезился.

– Мои любимые! Их нигде не купишь за границей!

Сяо Цзыюань тихо проговорил:

– Мне просто доверили передать тебе.

Линь Чэнь застыл и отбросил коробки в сторону.

– Мне это не нужно!

– Действительно не хочешь?

Линь Чэнь решительно сказал:

– Не надо!

Сяо Цзыюань забрал коробку:

– Заходи скорее, тебе пора. Если тебе там не понравится, милости просим.

Линь Чэнь не кивнул и не покачал головой, взял вещи, махнул рукой, развернулся и пошел прочь.

Вскоре после свадьбы Сяо Цзыюаня наступил конец года, и на улице повсюду чувствовался дух приближавшегося праздника.

Цун Жун и Чжоу Чэнчэн весь день ходили по магазинам, а когда устали, зашли в кондитерскую на верхнем этаже перекусить.

– Я купила билет на завтра. На праздники возвращаюсь домой.

Цун Жун рассмеялась:

– Тогда почему сидишь с кислой миной?

Подруга вздохнула:

– Таким, как ты, у кого есть парень, не понять мою боль.

Цун Жун тоже вздохнула:

– Что толку иметь парня? Пятнадцать теток по папе и маме – вот она, беда! Когда замуж? Когда дети? Ни одного парня таким не будут донимать. Хорошо, что у меня еще есть двоюродный брат и не я одна попадаю под раздачу.

Только она договорила, как раздался телефонный звонок.

– Сестра! Новый год будете отмечать без меня, по расписанию стоит дежурство в больнице!

– Значит, наши пятнадцать тетушек будут донимать меня одну?

– Похоже, что так!

Цун Жун положила трубку и начала возвращать билеты, Чжоу Чэнчэн подошла посмотреть:

– Что ты делаешь?

– Союзники отступают, а я не могу вернуться в одиночку.

– Значит, на Новый год не едешь домой?

Цун Жун колебалась:

– Вернусь после праздников. В любом случае без брата я слишком уязвима. Даже не знаю, вернусь ли живой… Только представь: «Не пора ли вам узаконить отношения и задуматься о будущем ребенке?» Но я… – На этом моменте Цун Жун запнулась, ведь она не может иметь детей…

Чжоу Чэнчэн полюбопытствовала:

– Но ты?

Цун Жун вздохнула. Она сказала Вэнь Шаоцину, что не может иметь детей, но помнил ли он об этом? Внимательно ли слушал тогда?

Подруги поужинали перед тем, как отправиться домой. Когда Цун Жун уже почти подошла к подъезду, вдруг услышала лай собаки в кустах и мужской голос, который настойчиво упрашивал:

– Ну же, это очень вкусно, подходи и ешь.

В последнее время многие жители микрорайона теряли своих собак. Преступники отлавливали бедных питомцев и пичкали их ядом. Цун Жун свернула за угол, подошла к кустам и увидела двоих мужчин, которые чем-то кормили собаку.

Цун Жун воскликнула:

– Что вы делаете?

Мужчины замерли и переглянулись. Воспользовавшись их замешательством, Цун Жун бросилась к Жану-Иди-Прочь и позвала:

– Иди сюда!

Жан-Иди-Прочь на мгновение замер, но тут же поднялся.

– Жан-Иди-Прочь, не бойся! – Цун Жун наклонилась и погладила его по голове. – Где Вэнь Шаоцин? Почему ты один?

Мужчины сверлили ее свирепым взглядом:

– Это твоя собака?

Цун Жун в упор посмотрела на них:

– Нет.

– Тогда это не твое дело! Эта псина наша! Проваливай!

Цун Жун насмешливо улыбнулась:

– Как раз наоборот.

– Чего ты хочешь?

Цун Жун подняла свой мобильный телефон:

– Я только что записала наш разговор на видео. Я подозреваю вас двоих в краже собак.

– Кража собаки тоже считается преступлением? Кого ты обманываешь?!

– Это не просто кража. – Цун Жун жестом попросила их посмотреть на железный прут в руке мужчины. – Вы также орудуете инструментом, угрожающим личной безопасности других людей, что может быть признано кражей с применением орудия убийства. Для вас это уже не в первый раз, не так ли? Если есть судимость, то ситуация еще хуже. Согласно последним судебным поправкам, кража государственного и частного имущества стоимостью более тысячи юаней может быть уголовно наказуема. Если есть предыдущая судимость за кражу и прочие обстоятельства, то штраф увеличивается на 50 %. В течение двух лет кража более трех раз все равно может быть расценена как многократное преступное деяние. За неоднократное хищение предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок менее трех лет, ареста или контроля, а также штрафа. Ты только что угрожал мне железным прутом. Вы же не украли собак, чтобы съесть их? Куда вы собираетесь их продавать? А этот корм, который вы им даете, содержит яд, верно? Это также может быть квалифицировано как преступление, связанное с продажей ядовитых или вредных продуктов питания.

Мужчины явно были новичками в преступном мире, и их потрясли слова Цун Жун. Они переглянулись:

– Думаешь, мы тебе поверим?

Цун Жун сохраняла спокойствие:

– Можете не верить, но только что записанное видео я уже отправила полиции. Уполномоченные органы должны скоро подъехать. Почему бы вам не подождать еще немного?

Один из мужчин совсем сдался и предложил:

– Брат, может, ну его? Эта собака того не стоит.

Они еще некоторое время негромко совещались, потом второй мужчина стиснул зубы:

– Уходим!

Преступники несколько секунд посверлили Цун Жун недовольным взглядом, а затем скрылись в темноте. Девушка вздохнула с облегчением, присела на корточки и прикоснулась к Жану-Иди-Прочь.

– Почему ты такой глупый? Разве не знаешь, что нужно кусать плохих парней?

Цун Жун завела пса в здание, вышла из лифта и сразу же отправилась стучать в дверь Вэнь Шаоцина. Как только он открыл, она проворчала:

– Раз вырастил его, то должен и отвечать! Если бы не я, он бы сегодня превратился в пиршество из собачьего мяса!

Вэнь Шаоцин погладил самоеда, сидящего в дверном проеме, затем посмотрел на Цун Жун и указал пальцем за свое плечо.

– Если ты о Жане-Иди-Прочь, то он уже скоро ложится спать.

С изумленным видом она сначала посмотрела на лежащего на диване Жана-Иди-Прочь, а затем указала на самоеда у своих ног и спросила Вэнь Шаоцина:

– Тогда кто же это?

– Откуда мне знать? Теперь он твой. – Вэнь Шаоцин вдруг поинтересовался: – Адвокат Цун, когда вы его спасали, вы пригрозили похитителю собаки судебным иском? Тогда, если вы сейчас отняли его… считается ли это перехватом?

– Я не знаю… – Цун Жун потерла свой лоб и недовольно вздернула уголки рта. – Извини за беспокойство.

Вэнь Шаоцин окликнул ее:

– Подожди.

Цун Жун обернулась и с неохотой спросила:

– Что еще?

Вэнь Шаоцин указал на тыльную сторону ее руки:

– Ты ранена.

Только тогда Цун Жун заметила, что тыльная сторона ее руки кровоточит, – вероятно, она случайно порезалась, когда зашла в траву. В конце концов девушка нехотя вошла в дверь, они сели на диван, и Вэнь Шаоцин обработал рану. Затем он посмотрел на своего нового друга, который как раз играл с Жаном-Иди-Прочь:

– Разве ты не боялся других собак? Почему теперь такой смелый?

Цун Жун смутилась:

– Храбрый трус.

Молодой врач закончил обрабатывать рану, взял Цун Жун за руку и с улыбкой произнес:

– Есть поговорка: «Чувства путают ход мыслей». Именно схожесть с Жаном-Иди-Прочь сбила тебя с толку, верно? Скажи, ты отправилась его спасать, потому что он мой пес?

Цун Жун слегка кашлянула:

– Конечно нет. Я же юрист, обладатель обостренного чувства справедливости.

Вэнь Шаоцин протяжно охнул:

– Оказывается, минимальное чувство справедливости может помочь преодолеть физический страх.

Соперник не так прост, как кажется.

Вэнь Шаоцин, видя, что она вот-вот сорвется, сменил тему, указав на край дивана:

– Нужно что-то с ним делать. Отдадим пока в живой уголок.

Цун Жун кивнула:

– Пока так.

Только спустившись вниз, они увидели объявление о розыске собаки, вывешенное перед зданием. Похоже, что самоед, которого «перехватила» Цун Жун, был как раз собакой с фотографии. Девушка позвонила по телефону, указанному в объявлении. Хозяин мигом приехал.

– Не ожидал, что так быстро найду его! Спасибо за заботу о моем псе!

Заботу! Вэнь Шаоцин чуть не умер от смеха.

– Адвокат Цун, не ожидал, что вы когда-нибудь встанете на скользкую дорожку!

– Я же не специально! Они так похожи, просто перепутала! А ты сам можешь их различить?

Вэнь Шаоцин кивнул:

– Да, как же не отличить того, кого вырастил?

Девушка продолжила:

– Чем Жан-Иди-Прочь отличается от других собак?

Молодой врач погрузился в размышления:

– На вид ничем, нужно полагаться на свои чувства. Проведешь вместе с ним пять минут и поймешь.

– Ясно.

Вэнь Шаоцин взял Цун Жун за руку и, пройдя некоторое расстояние, произнес:

– Скоро Новый год, я пригласил нескольких студентов на ужин завтра вечером. Не хочешь присоединиться? Чжун Чжэнь тоже будет.

Цун Жун на мгновение задумалась.

– Да, но мне нужно идти в суд после обеда, могу опоздать.

Шаоцин кивнул:

– Тогда заеду за тобой.

Цун Жун вежливо отказалась:

– Нет необходимости. Суд и больница находятся в разных частях города, доберусь самостоятельно.

Вэнь Шаоцин промолчал, прошел еще несколько шагов и сказал:

– Когда я учился за границей, мы проводили эксперимент. Я был в группе с одной девушкой. Уже не помню, что случилось, но мы поссорились. Ее парень специально прибежал извиняться передо мной, сказал, что его девушка избалована и не знает, что для нее лучше.

Цун Жун не поняла, почему он вдруг заговорил об этом, и спросила с улыбкой:

– Завидуешь ей?

Вэнь улыбнулся и покачал головой:

– Нет, завидую парню той девушки. Есть на свете кто-то, кто может успокоить ее, кого она точно послушает.

Цун Жун повернула голову и слегка улыбнулась.

– В студенческие годы я увидел фильм «Прошлое южного города»[24]. Мало что помню, но одна фраза врезалась в память на всю жизнь: «Любовь в сердце, ее смысл вне слов. Он неявный, порой непонятный – это прекрасный смысл». Раньше считал, что звучит довольно претенциозно, но сейчас все кажется вполне логичным. – Он перевел дух. – Тронута, да? Запомни: не отказывайся в будущем от моей помощи.

Цун Жун кивнула, опустила голову и рассмеялась. Ее звонкий смех унесло ледяным ветром. Даже спустя много лет она все еще помнила этот холодный, с пронизывающим насквозь ветром зимний вечер и мужчину с красными ушами, говорящего ей трогательные слова любви.

Как оказалось, Вэнь Шаоцин поступил очень мудро, пригласив на ужин Цун Жун.

Когда они прибыли в ресторан, то тут же столкнулись с Чжун Чжэнем и другими студентами, спускавшимися по лестнице.

– Что вы делаете, ребята?

– Пиво, которое мы купили на прошлой встрече, не допили, а спрятали в больнице. Хотим перевезти.

– Идите и возвращайтесь скорее.

Официант, случайно подслушавший разговор, кивнул в сторону вывешенного на стене объявления:

– Извините, мы запрещаем приносить свой алкоголь.

Толпа замерла и синхронно подняла глаза на стену.

– Кто-нибудь знаком с правовыми документами? В законе о защите прав потребителей в сфере общественного питания четко прописано: «Запрещено приносить алкоголь, односторонние обязательные положения классифицируются как правонарушение». – Закончив, Цун Жун подняла глаза на официанта. – Мне позвонить по номеру 12315[25]?

Видимо ранее не сталкивавшийся с таким экспертом, официант выбежал из зала. Через минуту подошел человек, похожий на менеджера, принес тарелку с фруктами и с улыбкой произнес:

– Позвольте сегодня подарить вам двадцатипроцентную скидку! Приходите в будущем чаще со своими напитками!

Толпа ответила наглыми улыбками, ожидая, пока менеджер и официант выйдут, прежде чем громко рассмеяться.

– Чжун Чжэнь, твоя двоюродная сестра такая крутая!

– Сестра, я тобой горжусь!

– Шеф! Спасибо вашей девушке!

Цун Жун слабо улыбнулась:

– Знания – сила.

Группа людей поела и отправилась взбираться на вершину горы, чтобы посмотреть на море огней под ногами.

Вэнь Шаоцин облокотился на капот автомобиля, прищурив ясные глаза. Он был врачом и редко пил, но на этот раз позволил себе расслабиться.

Несколько студентов выбежали вперед на смотровую площадку, чтобы сфотографироваться. Цун Жун стояла в нескольких шагах от студентов и наблюдала за ними, время от времени помогая делать фотографии.

Вдруг Цун Жун услышала, как кто-то тихо поет. Во время ужина она тоже немного перебрала. Девушка подумала, что ослышалась, опустила голову и потерла затылок, но, как только поднялась, столкнулась со взглядом Вэнь Шаоцина. Его глаза казались темными, как чернила в ночи, в них была мягкость, настолько густая, что в ней хотелось утонуть. Она замерла на несколько секунд, прежде чем вспомнила: он напевал японскую песню «Сакура, хочу тебя увидеть»[26]. В дуновении ночного ветра с вершины горы подвыпивший Вэнь Шаоцин, с приподнятыми густыми бровями и прищуренными глазами, прямо смотрел на нее. Через некоторое время он протянул к ней руки. Цун Жун, не раздумывая, подошла и бросилась в его объятия.

Кто-то заметил эту сцену, и вскоре раздался добродушный смех и свист, но пара так и продолжила обниматься, не разнимая рук.

Вэнь Шаоцин совершенно не умел пить. Он разрешил Чжун Чжэню сесть за руль своего автомобиля и развезти одногруппников. Студент с радостью согласился. Проехав на машине несколько метров, он взял коробку, высунул голову из окна и позвал Цун Жун:

– Сестра! Чуть не забыл отдать тебе! Новогодний подарок! Календарь из нашей больницы! Повесишь у себя дома!

Цун Жун озадаченно посмотрела на календарь. Чжун Чжэнь с загадочным лицом произнес:

– Здоровская штука!

Цун Жун взглянула на Вэнь Шаоцина.

Он тоже загадочно произнес:

– Хорошая вещь, обрати внимание на середину.

Коробка представляла собой календарь размера А5. Выглядел он довольно солидно. Каждый месяц с фотографией врача: справа – дата, слева – фотография. Под фото также были напечатаны несколько строк, в которых говорилось об имени, возрасте, образовании и квалификации. Цун Жун пролистала страницы и примерно в середине календаря увидела Вэнь Шаоцина. Он был одет в самую простую белую футболку, прекрасно оттенявшую его светлую кожу. Вырез футболки обнажал острые ключицы и длинную шею. Внизу были надеты чуть закатанные черные брюки и пара белых кроссовок. Цун Жун впервые обратила внимание на его лодыжки. Сексуальные…

Утром раздался телефонный звонок от Чжун Чжэня.

– Сестра, тебе понравился подарок, который я подарил? За этих двенадцать человек голосовала вся больница! Больше всех голосов получил мой шеф. Правда красавчик? Не можешь дождаться июля?

Цун Жун искренне произнесла:

– Все так и есть.

– Сестра, кажется, ты совсем не рада. Вообще-то, этот календарь доступен не всем, это мой счастливый жребий! Сколько людей хотели перекупить календарь, но я не продавал, специально берег его для тебя!

– Ну и что?

Брат наконец-то услышал то, чего ждал. Он с улыбкой ответил:

– Запомни: в новом году ты должна подарить мне увесистый красный конверт!

Цун Жун потерла лоб:

– Хорошо.

Чжун Чжэнь удовлетворенно положил трубку.

Цун Жун только убрала в карман телефон, как пришло сообщение в вичате от Вэнь Шаоцина: «Заходи к нам на тарелку отрезвляющего супа!»

Возможно, именно из-за этой фотографии Цун Жун непроизвольно обратила внимание на его лодыжки, как только вошла в дверь. На самом деле она понимала, почему календарь был так популярен: врачи и медсестры в больнице привыкли видеть этих людей в белых халатах по будням, а тут они в обычной повседневной одежде. Визуальное воздействие было очевидным. Но лодыжки Вэнь Шаоцина произвели на Цун Жун особое впечатление. Одно дело смотреть на фотографию, и совсем другое – увидеть вживую… В этот момент она услышала, как Вэнь Шаоцин постучал по столу:

– Я с тобой разговариваю.

Она чуть не пролила свой суп.

– Что ты сказал?

– Я говорю… – Вэнь Шаоцин указал на ее грудь, – только что за ужином ты капнула маслом себе на одежду.

Цун Жун посмотрела вниз и тут же поправила волосы.

– Это моя последняя белая рубашка, на которую не капало масло!

Вэнь Шаоцин серьезно спросил:

– Выставляешь напоказ размер какой-то части тела, которая является значительной?

Цун Жун бросила на него сердитый взгляд и снова нахмурилась, глядя на масляные пятна на одежде.

– Это ведь не отстирается, да?

Вэнь Шаоцин посмотрел на нее:

– Можно попробовать.

Девушка посмотрела на него с недоверчивым лицом, как бы говоря еще раз: «Ну, попробуй».

Вэнь Шаоцин кивнул:

– Я отмою.

В тот вечер Цун Жун со злости швырнула белую рубашку в корзину с грязным бельем. А на следующий день, вернувшись с работы, обнаружила, что на двери висит пакет, в котором лежит выстиранная и выглаженная, идеально чистая рубашка.

Она открыла пакет и увидела, что не только жирные пятна исчезли, но и рубашка стала намного белее, чем раньше. Девушка взяла сумку и пошла стучать в дверь.

– Что ты сделал с ней?

Вэнь Шаоцин посмотрел на пакет с рубашкой:

– Что случилось?

Цун Жун недоверчиво посмотрела на него:

– Почему она стала белой? Не смог отстирать и пошел покупать мне такую же?

Вэнь Шаоцин скептически уставился на нее:

– У нас в мире существует нечто под названием «озонирование одежды». Не знала?

Цун Жун покачала головой:

– Никогда о таком не слышала.

В глазах девушки Вэнь Шаоцин постепенно превратился из повара в маленького домашнего эксперта.

– Вэнь Шаоцин?

– Хм?

– Я ошиблась. В будущем тебе необязательно становиться поваром, можешь помогать другим со стиркой!

– Извини, у меня нет недостатка в деньгах, и я не планирую пока открывать прачечную. – Вэнь Шаоцин снова улыбнулся. – Но могу помогать тебе совершенно бесплатно.

Цун Жун покачала головой:

– Не нужно! Я и сама могу.

Молодой врач усмехнулся:

– Хочу на это посмотреть, адвокат Цун. Нужна одна пачка порошка на стирку?

Он дразнил ее за то, что в прошлый раз она использовала целую бутылку средства для мытья посуды. Девушка обиженно посмотрела на него. Вэнь Шаоцину вдруг стало любопытно:

– А что ты сделала с другими белыми рубашками, которые не смогла отстирать?

Цун Жун вздохнула:

– Выбросила…

Вэнь Шаоцин потерял дар речи:

– …

Цун Жун тихо проговорила в свою защиту:

– Я юрист. Надев белую рубашку с масляными пятнами на встречу с клиентами, я покажусь всем посмешищем.

Шаоцин, казалось, улыбнулся:

– Если они узнают, что белая рубашка, которую ты купила за свои деньги, одноразовая, то вовсе расплачутся.

Девушка с грустным видом подняла мячик с дивана:

– Кажется, это игрушка Жана-Иди-Прочь. Держи!

Только она договорила, как в дверном проеме появилась чья-то голова.

– Ты меня звал?

Цун Жун замерла, через пару секунд сообразив, что к Вэнь Шаоцину пришел гость.

– Твой старший или младший брат?

Вэнь Шаоцин слегка кашлянул и начал объяснять:

– Дядя, младший сын моего деда Вэнь Жана, по прозвищу Жан-Иди-Прочь.

Услышав свое имя, пес прибежал и лег у ног Вэнь Шаоцина, свесив язык.

Цун Жун сначала посмотрела на собаку, затем перевела взгляд на человека:

– Батюшки! Как можно было дать собаке кличку, созвучную с именем старшего в семействе?

Вэнь Жан поманил Цун Жун:

– Заходи!

Девушка подошла и шикнула на Вэнь Шаоцина. Жан-Иди-Прочь громко залаял. Вэнь Жан удивился, повернул голову и спросил:

– Что с ним?

Вэнь Шаоцин объяснил:

– Ты сел на его место.

Мужчина тут же с грустью посмотрел на Вэнь Шаоцина:

– Мы вдвоем столько лет пользовались одним и тем же именем, а он залаял на меня из-за женщины, которую ты знаешь меньше нескольких месяцев?!

Жан-Иди-Прочь еще раз рыкнул, и Вэнь Жан, схватившись за сердце, рухнул на диван. Цун Жун несколько смутилась. Она посмотрела на аккуратно застегнутые пуговицы на рубашке Вэнь Шаоцина и от растерянности спросила какую-то чушь:

– Ты поможешь мне пришить пуговицы?

Лежавший на диване Вэнь Жан глубокомысленно изрек:

– Рука племянника все так же ловка, как и прежде, а!

Увидев озадаченное лицо Цун Жун, он тут же поднялся:

– А, ты не знаешь? Пришивать пуговицы – это еще ничего, а вот вышивать он умеет великолепно! В свое время вышил «По реке в День поминовения усопших»[27]! Когда-нибудь попрошу его вышить уток-мандаринок!

Девушка недоверчиво спросила Вэнь Шаоцина:

– Вышивка?

Вэнь Шаоцин с черным, как дно кастрюли, лицом холодно открыл рот, чтобы объяснить:

– Обучение клиническое. Тренировка ловкости пальцев очень важна.

– Он бросил китайскую медицину, которую изучал более десяти лет, и подал заявку на клиническое обучение, из-за чего старик несколько месяцев не разговаривал с ним. Позже то ли для того, чтобы образумить, то ли действительно для его же блага пришлось дать ему вышить картину «По реке в День поминовения усопших», потренировать терпение и ловкость пальцев. Так натренировали, что теперь у него трясутся руки, когда он слышит это название.

Цун Жун, рассмеявшись до слез, схватила пакет с рубашкой и выбежала за дверь.

Прислушиваясь к неясному смеху снаружи, Вэнь Шаоцин оторвал от дяди взгляд:

– Доволен?

Мужчина кивнул и улыбнулся.

Молодой врач взглянул на часы на стене:

– Ты здесь уже почти два часа, в чем дело?

Вэнь Жан почесал затылок:

– Кажется, у меня было какое-то дело, но я забыл. Пойду я.

Дядя спустился вниз и снова позвонил племяннику:

– Вспомнил главное: старик Вэнь сказал, чтобы ты не забыл поискать синие орхидеи.

Вэнь Шаоцин положил трубку и, вдруг что-то вспомнив, улыбнулся.

На следующий день Цун Жун отправилась на работу, случайно столкнувшись с Вэнь Шаоцином на утренней зарядке. Он спросил у нее:

– Не завтракаешь?

Девушка поспешно завязала шарф:

– Не успеваю. Сегодня важная встреча, нельзя опаздывать.

Вэнь Шаоцин остановил дверь лифта и неожиданно спросил:

– Ты знаешь, где можно купить синюю орхидею?

Цун Жун на мгновение задумалась.

– Синюю? Какой сорт?

Хотя она не выращивала цветы, но знала, что в этом году на цветочном рынке орхидея была дефицитным товаром. Денег просят много, не говоря уже о том, что некоторые ценные сорта стало сложнее найти.

Уголок губ Шаоцина дрогнул.

– Сорт не имеет значения. Цветок синий.

– Синяя? Ты действительно умеешь выбирать! – Цун Жун скрестила руки на груди и внимательно всмотрелась в его лицо. – Ты ведь не обманываешь меня, правда? У орхидеи нет гена, синтезирующего синий пигмент дельфинидин, синий цвет – это расщепленное поражение генов в ботанике, очень редкое. Где мне его искать?

Хирург потер руки и, последовав ее примеру, скрестил их перед собой и улыбнулся:

– Есть культивированные красители.

Цун Жун холодно хмыкнула:

– Раз ты хорошо разбираешься, то должен знать, как трудно культивировать штамм.

– Именно из-за сложности я и прошу тебя о помощи. Что, у адвоката Цун не найдется нужных контактов?

Цун Жун неохотно ответила:

– Без проблем. Когда тебе нужно?

На лице Вэнь Шаоцина заиграла расчетливая улыбка.

– Как можно скорее.

Девушка поджала губы и скрипнула зубами, ответив:

– Хорошо.

В следующие несколько дней вся юридическая фирма узнала от адвоката Цун о ее непрофессионализме, и в конце концов через знакомых Тань Сыцзэ удалось найти несколько растений, которые были доставлены Вэнь Шаоцину в тот же день, как и были отправлены.

В больнице был выходной, Чжун Чжэнь в ожидании второго дня дежурства целый день валялся и ничего не делал.

Цун Жун пришла домой к Вэнь Шаоцину:

– Твой шеф?

Чжун Чжэнь указал на кухню:

– Готовит ужин.

Девушка в предвкушении бросилась на кухню, явно делая вид, что ей безразличны «его орхидеи».

Вэнь Шаоцин увидел ее и продолжил нарезать овощи.

– Бабушка любит эти цветы. Каждый год в канун Нового года она украшает ими дом.

Цун Жун не расслышала подсказку:

– Ой, а куда тебе их поставить?

Вэнь Шаоцин поднял голову и посмотрел на нее:

– Пока оставь у себя.

– А?

Молодой врач вымыл руки и непонимающе улыбнулся:

– Чжун Чжэнь, кажется, говорил, что ты не едешь к семье на праздники? Я собираюсь пригласить тебя к себе отмечать Новый год. Эти цветы – подарок, который ты приготовила.

Цун Жун была совершенно не готова к такой новости:

– Когда это я говорила, что собираюсь праздновать Новый год с тобой?

Он ответил, будто это нечто само собой разумеющееся:

– Ты не говорила, поэтому сказал я. – Вэнь Шаоцин успокоил ее: – Не волнуйся, нашу семью возглавляет мой дедушка, он не будет против тебя.

Хотя Цун Жун не хотела с ним разговаривать, ей все же было очень любопытно:

– Почему?

Вэнь Шаоцин оглядел ее с ног до головы, будто сокровище, которым восхищался.

– Застой крови, худоба, экзема… Мой дедушка должен быть особенно рад видеть тебя.

– …

Цун Жун больше не хотела разговаривать с Вэнь Шаоцином. Она уже собиралась покинуть кухню, но, сделав два шага, обернулась:

– А если бы я не смогла найти цветы?

Вэнь Шаоцин посмотрел на нее и слегка улыбнулся:

– Выйди на балкон.

Там стоял огромный горшок с голубыми орхидеями. Предусмотрительный или хитрый?

Она немного постояла на балконе, затем сзади послышались шаги. Вэнь Шаоцин обхватил ее за плечи:

– Сердишься?

Цун Жун покачала головой:

– Нет.

– Тогда поедешь со мной домой на Новый год?

Даже если она не поедет, у Вэнь Шаоцина найдется способ усадить ее в машину.

– Хорошо.

В следующую секунду до ее ушей донесся тихий смех:

– Ужин готов.

Цун Жун повернула голову, посмотрела на Шаоцина и с улыбкой кивнула.

Глава 7

Ты – мое маленькое счастье

Ты сделала меня счастливым. Мне повезло, со мной твоя любовь.

В канун Нового года Вэнь Шаоцина снова вызвали в больницу. Только после обеда он вернулся обратно, сел в машину вместе с Цун Жун и Чжун Чжэнем и поехал в старый особняк на юге города. Всю дорогу Чжун Чжэнь улыбался, то и дело поглядывая на сестру.

Она бросила на него недовольный взгляд:

– Что ты на меня так смотришь?

– Сестра, ты нервничаешь?

Цун Жун держала в руках орхидею, ее лицо выглядело спокойным.

– Из-за чего?

Сказав это, она посмотрела на Вэнь Шаоцина.

Чжун Чжэню стало любопытно:

– Едешь знакомиться с родителями, не волнуешься?

Вэнь Шаоцин даже не взглянул на него:

– Помни, что я тебе говорил: чем дольше притворяешься нормальной, тем сильнее нервничаешь.

Уголок губ Цун Жун дернулся.

– Но я правда не нервничаю.

– Просто будь собой.

Цун Жун тут же выпрямила спину, подняла голову и окинула хирурга взглядом, от которого внезапно у него побежали мурашки.

Вэнь Шаоцин не удержался и рассмеялся:

– Это не слушание в суде! Просто ужин!

Девушка вдруг совсем растерялась.

Вэнь Шаоцин сочувственно вздохнул:

– Забудь об этом. Веди себя как обычно.

Цун Жун хмыкнула и уставилась на бесконечную извилистую дорогу.

Когда Вэнь Шаоцин открыл дверь автомобиля, бабушка Вэнь уже ждала на улице. Как только Цун Жун увидела хозяйку дома, боевой настрой, который девушка репетировала всю дорогу, мгновенно рухнул, и она снова начала нервничать. На самом деле, если не считать ее неестественной улыбки, все было в порядке: не упала при выходе из машины, не закусывала губы при ходьбе… Проблема была не в ней, а в… Чжун Чжэне.

Вэнь Шаоцин представил бабушку Вэнь, затем указал в сторону:

– Бабушка, это мой ученик Чжун Чжэнь, а это…

Вдруг вперед вышла Цун Жун:

– Я двоюродная сестра Чжун Чжэня, меня зовут Цун Жун. Здравствуйте, бабушка Вэнь, это подарок для вас. – Сказав это, она повернулась и, пока никто не видел, дала Чжун Чжэню пощечину. – Веди себя прилично!

Цун Жун представилась слишком быстро, Вэнь Шаоцин даже не успел вставить «по совместительству моя девушка».

Чжун Чжэнь тут же послушно открыл рот:

– Добрый день, бабушка!

Вэнь Шаоцин с интересом посмотрел на Чжун Чжэня:

– Такой вежливый.

Парень стоял с растерянным лицом:

– Я не могу назвать ее бабушкой? В чем проблема?

Бабушка Вэнь ласково улыбнулась, прижала к себе орхидею-бабочку[28] и некоторое время внимательно разглядывала Цун Жун.

– Вы такие милые! Проходите скорее в дом, не надо формальностей. В прошлом дедушка тоже привозил студентов на Новый год, просто чувствуйте себя как дома!

Вэнь Шаоцин забрал орхидею фаленопсис из рук бабушки Вэнь и, взяв Цун Жун за локоть, потянул ее к себе.

– Цун Жун знает, что ты любишь орхидеи, и специально отыскала синие для тебя!

Бабушка Вэнь посмотрела на Цун Жун:

– Какая молодец! Этот цвет нелегко найти! Дедушка давно просил Шаоцина купить цветы, но тот все говорил: «Мне родить их, что ли?»

Цун Жун улыбнулась и сказала, что была рада разыскать любимые цветы бабули Вэнь, при этом с сомнением посмотрела на Вэнь Шаоцина. У него дома стоит горшок с орхидеями, почему он сказал, что не может их найти?

Молодой хирург с достоинством улыбнулся и посмотрел на Цун Жун, помогая бабушке Вэнь идти.

– Где дедушка?

Старушка указала в сторону кабинета:

– В кабинете, разговаривает с твоим отцом и дядей.

Вэнь Шаоцин кивнул в ответ и легонько коснулся руки Цун Жун.

Бабушка Вэнь видела людей насквозь. Это маленькое движение не ускользнуло от ее темных проницательных глаз. Она прошептала Вэнь Шаоцину:

– Эта девушка очень хороша.

Вэнь Шаоцин застенчиво улыбнулся:

– Она немного нервничает, обычно так себя не ведет.

Бабушка похлопала его по руке:

– Нервничать – это хорошо. Значит, переживает о тебе. Пригласи ее через некоторое время к дедушке и родителям.

Цун Жун и Чжун Чжэнь шли позади с большими сумками, перешептываясь:

– Сестра, сестра! Посмотри!

– Говори тише!

– Я никогда не жил в сыхэюане[29].

– Заткнись!

– Сестра, сестра! Что-то мне не по себе.

– Чего ты боишься? Это я должна бояться!

Когда они вчетвером подошли к входу в кабинет, дверь открылась изнутри, и отец Вэнь первым вышел в коридор.

Чжун Чжэнь неожиданно шагнул вперед и глубоко поклонился.

– Добрый день, профессор! Я часто видел ваше имя на обложках учебников. Всегда восхищался вами, а сегодня наконец-то встретил вживую!

Вэнь Шаоцин и Цун Жун молча потерли лбы. Вэнь Жан сзади чуть не надорвал живот от смеха.

– Молодой человек, оставьте свою вежливость, проходите и садитесь.

Вэнь Шаоцин объяснил:

– Папа, это мой ученик, он обычно так себя не ведет.

Мать Вэнь тем временем только и смотрела на Цун Жун, не переставая улыбаться ей.

Цун Жун слегка наклонила голову и растянула губы в улыбке:

– Здравствуйте, меня зовут Цун Жун.

Отец Вэнь кивнул:

– Здравствуйте, добро пожаловать в дом.

Мать Вэнь улыбнулась, потянув Цун Жун за руку:

– Красивая девушка с прекрасным именем.

Цун Жун не ожидала, что сын внешне так похож на отца. Но от мужчины чувствовалась аура сильной личности. Мать Вэнь, несмотря на свой преклонный возраст, сохранила юношеское очарование, от которого исходил шлейф элегантности.

Дедушка Вэнь услышал шум в кабинете:

– Это Шаоцин пришел? Иди сюда!

Молодой хирург повысил голос и ответил:

– Это я, дедушка.

Вэнь Шаоцин вошел вслед за бабушкой, отцом и матерью в кабинет, повернулся и взял за руку Цун Жун, а затем обратился к своему студенту:

– Не стесняйся, можешь пока погулять, скоро будет подан ужин.

Чжун Чжэнь кивнул и, показав сестре ободряющий жест, убежал.

В кабинете четверо старейшин плюс Вэнь Жан, который таковым не являлся, сидели по обе стороны, и Вэнь Шаоцин без стеснения вышел в центр комнаты вместе с Цун Жун:

– Дедушка, это Цун Жун.

Дедушка Вэнь дважды пожал ее руку.

Цун Жун воскликнула:

– Рада с вами познакомиться!

Пожилой мужчина посмотрел в сторону бабушки Вэнь. Женщина кивнула, и он поднял руку:

– Присаживайтесь. – Дедушка Вэнь с улыбкой посмотрел на нее. – Лицо у девочки не очень хорошее, печень немного не в порядке, желудок барахлит… Девушкам не стоит быть такими конкурентоспособными, не надо думать о победе или поражении во всем…

Вэнь Шаоцин разразился смехом:

– Дедушка, она же юрист. Как ей не соревноваться?

Старик тоже рассмеялся:

– Слишком худощавая, ешь больше белковой пищи.

Бабушка Вэнь не могла не прервать его:

– Она же пришла не на прием, какой смысл говорить об этом?

Мужчина замолчал и подошел к письменному столу. Он достал небольшую подарочную квадратную коробку и протянул ее Цун Жун.

– В дела молодых мы с бабушкой никогда не вмешивались, но Шаоцин ни разу не приводил в дом девушек. Видимо, ты для него много значишь! Это подарок от нас и от его родителей.

Цун Жун на мгновение замешкалась. Вэнь Шаоцин взял ее за руку:

– Нельзя не принять подарок от старших.

Цун Жун поблагодарила, открыла коробку и замерла. Вэнь Шаоцин тоже не знал, что это. Он посмотрел вниз и переспросил:

– Что там?

Цун Жун подняла голову и посмотрела на всех собравшихся. Старики улыбались. У Цун Жун потеплело на сердце, она посмотрела на коробку и тихо ответила:

– Это нефритовый единорог. Единорог – божественный зверь, воплощение закона, он знает, где правда, а где ложь.

В прошлом Цун Жун не раз слышала о том, что на воспитание человека нужно смотреть по его семье. Как может быть плохим ребенок, который рос с такими родителями? Вероятно, из-за того, что Вэнь Шаоцин упомянул ее профессию, они и сделали этот подарок. Не особо роскошный, но был приготовлен с душой, специально для нее, демонстрируя предельное внимание к ней.

Вэнь Шаоцин, увидев, что Цун Жун растерялась, улыбнулся и сменил тему:

– Когда вы это приготовили? Дедушка, она вообще-то любит книги, переписанные от руки. Почему бы тебе не подарить ей ту, которой так дорожишь?

Дедушка Вэнь удивился:

– В наше время очень мало молодых людей любят такие старые, антикварные книги. Раз уж она тебе понравилась, я с радостью отдам ее тебе.

Вэнь Шаоцин улыбнулся и поднял бровь на Вэнь Жана:

– Что ты как неродной?

Дядя в самом деле выглядел расстроенным.

– Я мечтаю об этой книге уже столько лет, а ты, значит, вот так! Сказали, что в будущем подарите моей жене, и вдруг собрались отдать ее первой встречной?

– Откуда у тебя жена?

Вэнь Жан напрягся:

– Это…

Вэнь Шаоцин посмотрел на часы: время близилось к ужину. Он потянул Цун Жун за собой:

– Чэнь Цу и остальные скоро придут, пойдемте их встречать.

Выйдя из кабинета, Цун Жун неожиданно обняла Вэнь Шаоцина сзади. Он повернул голову и посмотрел на нее:

– Что случилось?

Девушка покачала головой:

– Ничего. Просто думаю, что твоя семья очень хорошая… и ты тоже.

Вэнь Шаоцин улыбнулся, притянул ее к себе и крепко обнял.

– Вижу, ты им тоже очень нравишься.

Цун Жун прильнула к нему:

– Это наша первая встреча. Подарок тоже был приготовлен заранее. Так откуда им знать, что я хорошая?

Хирург опустил голову и чмокнул ее в губы.

– Потому что они верят в меня. Ах, девушка, которая мне небезразлична, естественно, самая лучшая!

Цун Жун снова зарылась в его объятия. Вэнь Шаоцин улыбнулся и погладил ее по спине, негромко произнеся:

– Адвокат Цун, вообще-то нам рискованно стоять здесь, нас могут увидеть в окно.

Цун Жун тут же выпрямилась и сделала шаг назад. Выражение ее лица оставалось спокойным.

– Давай тогда пойдем навстречу к Чэнь Цу.

Вэнь Шаоцин развеселился, обнял ее, выходя на улицу, и сказал:

– Чэнь Цу… Вместе с ним еще будет его девушка.

Цун Жун вдруг растерянно пробормотала:

– Хм-м-м.

Молодой врач остановился:

– Что случилось?

– Твой дедушка сказал, что я…

Вэнь Шаоцин кивнул:

– В китайской медицине главное – смотреть, слышать и нюхать. Старик занимается медициной уже много лет. Это нормально, что он видит проблему с первого взгляда.

Цун Жун встревожилась:

– Значит, он знает, что…

Вэнь Шаоцин понял, о чем она беспокоится, и улыбнулся:

– А что в этом плохого?

– Что ты сказал?! Каким родителям захочется впервые встретиться с девушкой своего сына и узнать, что она не может иметь детей…

Вэнь Шаоцин ободряюще похлопал ее по спине:

– Все в порядке, выход есть всегда.

Если бы Цун Жун знала, что Вэнь Шаоцин использует именно такой «выход», она бы не стала затрагивать тему детей даже под страхом смерти.

Когда потемнело, Вэнь Шаоцин и Цун Жун наконец встретили Чэнь Цу и Сань Бао. Все четверо сразу же отправились готовить новогодний ужин. Когда они оказались в доме, бабушка Вэнь отставила тарелки с кастрюлями и поспешила горячо поприветствовать гостей:

– Пожалуйста, чувствуйте себя как дома! Заказывайте любое блюдо! Я приготовлю!

– Правда?

Бабушка Вэнь посмотрела на девушку и с улыбкой кивнула:

– Конечно!

Сань Бао тут же улыбнулась:

– Тогда можно мне свинину в кисло-сладком соусе?

– …

Вэнь Шаоцин бросил на нее хитрый взгляд:

– Думаешь, что наш дом – это ресторан?

Сань Бао смущенно почесала шею и дважды хихикнула. Чэнь Цу ласково погладил ее по голове и извинился перед бабушкой Вэнь:

– Простите! Она просто обожает это блюдо! Она не имела в виду ничего плохого!

Бабушка Вэнь улыбнулась и махнула рукой:

– Ничего страшного! Вы отдыхайте, а я попрошу на кухне добавить в меню свинину в кисло-сладком соусе.

Старушка повернулась, чтобы пойти на кухню, как вдруг зазвонил мобильный телефон Цун Жун. Она посмотрела на него и, взяв трубку, услышала на другом конце голос матери:

– Когда вы с братом вернетесь? Я жду вас на новогодний ужин!

Цун Жун застыла на месте и, быстро успокоившись, тихонько пролепетала в трубку:

– Мама, подожди.

Прикрыв динамик рукой, Цун Жун в панике спросила:

– Чжун Чжэнь! Ты не сказал семье, что мы не приедем?

Брат, подворовывая блюда с разных тарелок, неопределенно ответил:

– Нет, я думал, ты скажешь… Сестра… что делать?

Вэнь Шаоцин подозвал Чжун Чжэня, забрал его телефон, и они вместе вышли из дома. Цун Жун положила трубку и погналась за ними.

Спустя пять минут Вэнь Шаоцин вернул телефон Чжун Чжэню:

– Тетушка сказала, что после Нового года у вас будет время вернуться.

У Цун Жун вдруг появилось плохое предчувствие.

– Что ты им сказал?

– Ничего. – Вэнь Шаоцин посмотрел на Чжун Чжэня. – Просто сказал, что Новый год ты проведешь у меня дома.

Цун Жун шокированно посмотрела на Чжун Чжэня, который с улыбкой ответил:

– Я сказал тете и дяде, что должен остаться и помочь вам! Я тоже с вами.

Цун Жун всегда считала, что силой проблему не решить, но сейчас она почувствовала, что может по крайней мере выпустить свой гнев наружу, поэтому на Чжун Чжэня обрушились пощечина за пощечиной.

Чжун Чжэнь так испугался, что быстро убежал, а Цун Жун повернулась к зачинщику Вэнь Шаоцину:

– Все совсем не так! Почему вы обманываете?

Бабушка Вэнь посмотрела на двух шумящих людей и с улыбкой прошла мимо.

– Не ссорься, Шаоцин, уступи Цун Жун.

Цун Жун не хотелось выставлять себя на посмешище перед старшими. Она тут же убрала руку, встала прямо и сделала вид, будто рассматривает пейзаж вдали. Вэнь Шаоцин наклонил голову в сторону и продолжил пожимать плечами.

Через некоторое время девушка вспомнила:

– Может, мне… пойти на кухню и помочь?

Хирург ухмыльнулся:

– Обычно девушки стараются понравиться родителям молодого человека. Ты только вспомнила об этом?

Цун Жун, понимая, что он смеется над ней, неубедительно поджала губы:

– Не все из них собираются сдавать экзамен по кулинарии…

Вэнь Шаоцин улыбнулся:

– А что нужно для проверки моих кулинарных способностей?

Цун Жун смело встретила его хитрый взгляд, напряглась, отвела глаза и тихонько проворковала:

– Ничего.

– У нашей семьи низкие стандарты, расслабься. – Вэнь Шаоцин перестал ее дразнить и потянул в сторону кухни. – Но я могу взять тебя с собой, можешь притвориться, что активно помогаешь.

На кухне бабушка Вэнь смешивала кисло-сладкий соус для свиных ребрышек и, когда увидела вошедшую пару, воскликнула:

– Зачем вы сюда пришли? Живо отсюда! Не мешайте!

Вэнь Шаоцин подтолкнул Цун Жун вперед:

– Бабушка, Цун Жун сказала, что не умеет готовить, но может поболтать с тобой.

Старушка немного удивилась, подняла голову и посмотрела на Цун Жун.

– Не стой. Вон там стоит стул, присаживайся!

Вэнь Шаоцин покрутился на кухне, но вскоре нашел повод и вышел.

Цун Жун искренне прониклась сердцем к этой семье. Она с таким удовольствием слушала рассказы бабушки Вэнь о детстве Вэнь Шаоцина.

После того как на столе осталась пара пельменей, отец Вэнь вдруг посмотрел на Вэнь Шаоцина. Сын понимающе кивнул, а потом повернул голову и спросил у Чжун Чжэня:

– Хочешь помочь?

Парень взял в руки палочки для еды и уставился на стоящие перед ним блюда:

– С чем?

Вэнь Шаоцин последовал за отцом, когда тот встал и направился на кухню:

– Основные навыки хирурга.

Вероятно, такие ситуации случаются часто, другие гости были не удивлены, а Цун Жун стало любопытно, поэтому она поспешила за ними. На кухне стояли заранее подготовленные блок тофу и раскаленная сковорода с налитым в нее маслом. Палочками набирается кусочек тофу, по мере приготовления увеличивается огонь горелки, затем нежный тофу нужно прижать к сковороде, чтобы не выскользнул из палочек. Удержать тофу палочками – техническая работа: если надавить слишком легко, тофу выскользнет из середины палочек; если приложить силу – сломается; только правильный расчет позволит зажать тофу на сковороде.

Вэнь Шаоцин продемонстрировал идеально пойманный кусочек тофу, затем повернул голову и посмотрел на Чжун Чжэня. Парень немного засомневался:

– А что, если я проиграю?

– Проиграешь? – Вэнь Шаоцин улыбнулся и бросил взгляд на Цун Жун. – Если проиграешь, то отдаешь свою двоюродную сестру мне в жены.

Цун Жун нахмурила пушистые брови, и Вэнь Шаоцин рассмеялся еще громче.

Отец Вэнь взглянул на парня и девушку, сердито смотревших друг на друга, и улыбнулся:

– Давайте начнем, хорошо? Судьей будет Цун Жун.

Вскоре все трое начали носиться вокруг сковороды. Клинический опыт отца и сына несопоставим со скоростью Чжун Чжэня. Все-таки ему еще нужно было потренироваться: у него либо ломались палочки, либо тофу падал на середину сковороды.

Цун Жун неотрывно следила за волшебными руками Вэнь Шаоцина. Пальцы молодого хирурга – длинные и сильные – зажимали тофу с какой-то невесомой легкостью. Эта пара рук превосходно управлялась с палочками и, держа скальпель, могла спасать жизни…

Когда все было почти готово, Вэнь Шаоцин вдруг поднял голову и улыбнулся Цун Жун. Движения его рук замедлились, он неподвижно стоял перед ней.

В итоге Цун Жун подсчитала готовый тофу:

– Отец Вэнь победил!

Мужчина улыбнулся, вытер руки, глубокомысленно посмотрел на сына и повернулся к выходу. У Цун Жун появилась редкая возможность остаться наедине с Вэнь Шаоцином. Он сдержанно заметил:

– Старик хоть и стар, но полон сил.

Вэнь Шаоцин заложил руки за спину, наклонился, приложился к ее уху и негромко проговорил:

– Я проиграл специально, чтобы он порадовался.

Цун Жун посмотрела на его самодовольную физиономию и слегка усмехнулась:

– А ты уверен, что поддавался?

– Адвокат Цун действительно дотошна до чертиков. Похоже, допроситься твоей руки в будущем будет непросто.

Девушка взглянула на него с выражением горячего чувства собственного достоинства:

– Я очень понятливая, не нуждаюсь в чужих уговорах.

Вэнь Шаоцин сделал вид, что на его лице появилось озарение:

– Так вот оно что! Верно, адвокат Цун обладает скрытыми талантами…

Цун Жун с досадой посмотрела на него:

– Ты…

Хирург смотрел в ответ, ожидая, что она скажет дальше, но Цун Жун не смогла больше ничего придумать.

Чжун Чжэнь все еще пытался бороться с тофу, но в конце концов разочарованно отбросил палочки:

– Вы пошатнули мою уверенность в себе. Я заработал себе психологическую травму. Ах, пошлите за стол.

Сань Бао и Чжун Чжэнь снова напали на еду.

Ближе к концу ужина бабушка Вэнь вдруг вздохнула:

– Все-таки как хорошо, когда в семье есть ребенок, который оживит обстановку.

Дедушка Вэнь прислушался и бросил легкий взгляд на внука. Вэнь Шаоцина тут же передернуло, и рис с арахисом покатились по столу на пол. Молодой хирург повернул голову и посмотрел на Вэнь Жана, сместив огонь.

Вэнь Жан напрягся:

– Что ты на меня смотришь? Я же монах!

Вэнь Шаоцин кивнул на край тарелки:

– Монах, отставь красное жареное мясо в своей руке.

Вэнь Жан насторожился:

– Так и знал, что ты хочешь утащить мою тушеную свинину!

Бабушка Вэнь, устроив сцену, вдруг посмотрела на Цун Жун с глазами, полными слез радости, и Цун Жун, казалось, сразу поняла, что имела в виду старушка.

Вэнь Шаоцин пожал руку Цун Жун под столом, посмотрел на дедушку Вэня с лучезарной улыбкой и проговорил:

– Дедушка, ты же знаешь, что я не силен в гинекологии. Может быть, позже вернемся к этому вопросу?

Его слова были сказаны без какого-либо умысла, но дедушка Вэнь сразу все понял. Он быстро схватил Цун Жун за руку и прощупал ее пульс.

Через полминуты старик заговорил:

– Врожденный недостаток в сочетании с приобретенным.

Вэнь Шаоцин вдруг прервал его:

– Приобретенным? Это могло случиться из-за меня?

Толпа в замешательстве прислушалась:

– Что?

Молодой хирург глубоко вздохнул и рассказал все как есть:

– Я не говорил вам, на самом деле мы с Цун Жун знаем друг друга уже довольно давно. Хотя вместе совсем ничего, она тайно любила меня много лет, а я об этом не знал, поэтому ее постоянно накапливавшиеся переживания вызвали болезнь.

Цун Жун недоверчиво посмотрела на него. Что это значит?

Вэнь Шаоцин нервно улыбнулся и ласково погладил ее по запястью, мягко утешая:

– Теперь, когда мы вместе, ты должна быть счастлива, правда? Не унывай! В будущем твое состояние естественным образом улучшится!

Цун Жун почувствовала отяжеляющую сердце боль. Она закрыла глаза и зажмурилась. Потом, когда она вновь их открыла, они стали темно-красными, и вскоре из них потекли слезы. Вэнь Шаоцин тут же начал ее успокаивать, говоря собравшимся:

– Она слишком взволнована. Каждый раз, когда речь заходит об этом… ей тяжело…

Чем быстрее он утирал слезы Цун Жун, тем скорее они падали. Девушка больше не могла себя сдерживать, она попыталась оттолкнуть его, но он крепко схватил ее за руку.

– Не плачь, пойдем, я отведу тебя в ванную комнату.

Стоя у раковины Цун Жун потерла опухшие глаза:

– Вэнь Шаоцин, у меня глаза болят до смерти…

– Потерпи, это просто перец…

– Когда ты успел намазать руки перцем?

Вэнь Шаоцин тихо ответил:

– Только что, когда ходил на кухню…

– На что ты рассчитывал?! Вэнь Шаоцин! Я пошлю тебе адвокатское письмо!

Доктор Вэнь не ожидал, что, когда прозвенит новогодний колокол, новогодний подарок, который он получит, будет адвокатским письмом, это очень, чрезвычайно иронично…

Когда они вдвоем привели себя в порядок и вернулись к обеденному столу, Вэнь Шаоцин в очередной раз продемонстрировал умение говорить глупости, совершенно не меняясь в лице. Никак на него не реагируя, Цун Жун своими красными слезящимися глазами смотрела в сторону. Когда она вышла из кухни, в дверях стояла бабушка Вэнь.

– Это неважно, детка, пусть дедушка поможет. Увидишь, тебе сразу станет лучше.

Старик стоял рядом и с улыбкой кивал.

Когда пожилые супруги ушли, мать Вэнь снова взяла Цун Жун за руку, обращаясь к ней, как к дочери:

– Все хорошо, дитя мое. Если Шаоцин в будущем будет тебя обижать, просто скажи мне, я-то уж его образумлю! – Произнеся это, женщина взяла отца Вэня под руку и направилась к выходу. – Цун Жун, этот мальчишка выглядит таким черствым. Я не ожидала, что он может что-то чувствовать.

Наконец Вэнь Жан, не глядя на Вэнь Шаоцина, прошел мимо него, сплюнув на ходу:

– Хм, такой способный актер. Зря врачом стал.

Чжун Чжэнь, напротив, притянул к себе Цун Жун и продолжил спрашивать:

– Сестра, только что мой шеф говорил о нем и о тебе?

Цун Жун задержала дыхание и досчитала до пяти. Затем через полсекунды она яростно кивнула:

– Да!

Семья Вэнь отправилась в гостиную, чтобы посмотреть гала-концерт по случаю наступления Нового года. Вэнь Шаоцин тихонько коснулся предплечья Цун Жун и прошептал ей на ухо:

– Жду тебя у выхода.

Девушка посмотрела на него в недоумении, и не успела она спросить, как Сань Бао окликнула ее:

– Цун Жун, идем есть десерт!

Вместо нее ответил Чжун Чжэнь:

– Я буду! Я буду!

Сань Бао с интересом предложила:

– Давайте сыграем в маджонг[30]?

Чэнь Цу, конечно, согласился, Чжун Чжэнь тоже ухватился за эту идею:

– Я с вами!

Затем все трое посмотрели на Вэнь Шаоцина и Цун Жун:

– Вы как?

Цун Жун задумалась над словами Вэнь Шаоцина и под ожидающим взглядом толпы покачала головой и неубедительно отказалась:

– Я… мне нехорошо. Живот прихватило, отойду.

Все трое снова в ожидании посмотрели на Вэнь Шаоцина. Но он даже не потрудился придумать оправдание и взглянул на Цун Жун.

– Я тоже пас.

«Я тоже». Толпа смотрела с презрением.

Вэнь Шаоцин повернул голову и крикнул в длинный коридор:

– Вэнь Жан, составь ребятам компанию!

Вэнь Жан слабо улыбнулся:

– Племянник, ты забыл, что я монах?

– Выигрыш за тобой, проигрыш за мной.

Вэнь Жан в следующую секунду появился у стола и сел с таким видом, будто игра могла начаться в любой момент.

– Ловлю на слове!

Мать Вэнь позвала:

– Шаоцин, Цун Жун, сейчас же идите есть фрукты.

Немного времени они провели со старшими за тарелкой фруктов. Вскоре Вэнь Шаоцин поднялся из-за стола и со спокойным выражением лица сказал:

– Я пойду в машину за зарядным устройством.

Повернувшись, он пристально посмотрел на Цун Жун. Она незаметно кивнула ему головой и просидела еще пять минут, после чего обратилась к старшим, смотревшим телевизор:

– Я отойду помыть руки.

Когда Цун Жун, прижимая к себе куртку и шерстяной шарф, прокралась к двери, Вэнь Шаоцин и Жан-Иди-Прочь уже стояли и ждали ее снаружи.

Молодой хирург держал в руках картонную коробку. Когда увидел бегущую сломя голову Цун Жун, он поставил коробку у своих ног, улыбнулся и, взяв в руки куртку с шарфом, помог ей одеться.

– Не спеши.

Цун Жун перевела дыхание и спросила его:

– Куда мы идем?

Вэнь Шаоцин пнул картонную коробку, стоявшую у его ног:

– Запускать фейерверк. Скоро людей будет слишком много.

Цун Жун с любопытством посмотрела вниз:

– А разве фейерверки не запрещены[31]?

Вэнь Шаоцин поднял коробку одной рукой:

– В городе – да, но за его пределами это не имеет значения.

Цун Жун выглядела озадаченной:

– Это просто фейерверк, ах, что за детский сад, я думала, что мы делаем что-то противозаконное.

Губы Вэнь Шаоцина растянулись в бандитской улыбке.

– Ты хотела сделать что-то плохое?

Цун Жун посмотрела на него и ничего не ответила.

Вэнь Шаоцин повел ее немного прогуляться. Когда они пришли, уже много людей зажигали фейерверки, петарды и хлопушки. Небо то и дело вспыхивало от ярких огней. Вокруг были слышны громкие взрывы, от которых закладывало уши, – вполне в духе Нового года.

Цун Жун вызвалась подержать зажигалку, чтобы поджечь фитиль фейерверка, но из-за ночного холодного ветра не смогла это сделать. Она присела на корточки и беспомощно подняла глаза на Вэнь Шаоцина. Хирург улыбнулся, быстро повернулся в сторону толпы и пошел, а затем вернулся с незажженной сигаретой, выхватил зажигалку из рук Цун Жун, слегка наклонил голову и поднял воротник пальто, чтобы заблокировать порывистый ветер. В результате огонь резко вспыхнул в его руках, сигарета зажглась, он глубоко затянулся, выпустил изящный клуб дыма и передал ей сигарету.

Глядя прямо в лицо Вэнь Шаоцина, Цун Жун вдруг поняла, что в этом мужчине, стоящем перед ней, есть много неизвестных ей ранее скрытых сторон. Например, он курил! Причем когда он слегка наклонил голову, чтобы прикурить сигарету, то выглядел невероятно сексуально.

Смех Вэнь Шаоцина был несколько развеян ветром.

– Приступим?

Цун Жун быстро взяла сигарету и запустила несколько фейерверков, после чего передала ее Вэнь Шаоцину. Он забрал ее, но не закурил.

– Фейерверков больше не будет?

Цун Жун кивнула головой с тоскливым выражением лица и в сердцах ответила:

– Больше нет, но какая разница? Фейерверки не так хороши, как ты.

Вдруг огромный салют, достигнув наивысшей точки, вспыхнул ярким золотым светом, осветив ночное зимнее небо. В этот момент Чжун Чжэнь выскочил из ниоткуда и протянул свой мобильный телефон.

– Смотрите! Я его заснял, как вам?

Цун Жун опустила голову: в потоке света двое смотрели друг на друга и улыбались. Фейерверк над головой осветил смеющиеся счастливые лица двоих влюбленных.

Вэнь Шаоцин похвалил его:

– Что ж, неплохо, пришли мне.

Чэнь Цу и Сань Бао так же внимательно следили за происходящим, вздергивая брови, поддразнивая пару:

– Любовь, а…

Вэнь Шаоцин бросил Чэнь Цу зажигалку:

– Иди, запускай фейерверк!

Сань Бао ухмыльнулась и потянула Чэнь Цу запускать салюты, а Чжун Чжэнь прыгал по сугробам вместе с Жаном-Иди-Прочь.

Вэнь Шаоцин и Цун Жун стояли неподалеку и наблюдали за происходящим, как вдруг молодой хирург достал из кармана плюшевого щенка и протянул ей.

– Держи, новогодний подарок.

Цун Жун взяла и внимательно посмотрела на него.

– Что это?

Вэнь Шаоцин указал на радостно бегущего Жана-Иди-Прочь:

– Кстати говоря, он связан с тобой. Сделан из шерсти, которую ты в прошлый раз скатала с Жана-Иди-Прочь. Похож?

– Похож… – неохотно кивнула Цун Жун. – Но я для тебя что, ребенок, чтобы делать мне такие подарки?

На лице Вэнь Шаоцина появилось выражение «ты… ах», но он быстро покачал головой и пояснил:

– Считай, что это подарок от Жана-Иди-Прочь.

Девушка повернула голову и позвала пса:

– Я тоже приготовила для тебя новогодний подарок!

Розовая шапка без ушей легла прямо на голову Жана-Иди-Прочь.

– Настоящий кроличий мех! – Цун Жун спросила Вэнь Шаоцина: – Хорошо ли выглядит?

Вэнь Шаоцин долго смотрел, прежде чем сказать:

– Шапка, конечно, очень приятная на вид, однако, кажется, собаке не очень подходит…

Цун Жун схватилась за огромное ухо:

– Как не подходит? Какая прелесть!

Вэнь Шаоцин посмотрел на Жана-Иди-Прочь, затем на Цун Жун и спросил со странным выражением на лице:

– Ты не знаешь… что он мальчик?

– Мальчик? Жан-Иди-Прочь – мальчик?!

Вэнь Шаоцин поправил:

– Мужчина.

– Я правда не знала, что он…

Вэнь Шаоцин указал на голову Жана-Иди-Прочь:

– Тогда это…

Цун Жун тут же сняла шапку:

– Вернусь и поменяю на зеленую[32].

– …

Вэнь Шаоцин погладил свой лоб. Это как-то связано с цветом?

Почти в двенадцать часов у Вэнь Шаоцина зазвонил мобильный телефон: один за другим звонили студенты, чтобы поздравить с Новым годом.

Цун Жун некоторое время слушала и скучала, потом подошла к Чжун Чжэню и запустила пару хлопушек.

– Есть ли на вашем факультете коллега, который усыновил ребенка, а?

Чжун Чжэнь выглядел озадаченным:

– Ты о ком?

Сердце Цун Жун дрогнуло, но она непоколебимо продолжила:

– Нет или ты не знаешь?

Брат напустил на себя высокомерный вид:

– Как я могу не знать сплетен в университете? Таких правда нет.

Девушка на мгновение встревожилась:

– Но Вэнь Шаоцин сказал… – Она запнулась.

Чжун Чжэнь почесал голову:

– Мой шеф? Я, кажется, вспомнил. Он расспрашивал старшую медсестру о том, как обстоят дела с оставленными детьми в больнице. А в чем дело?

Цун Жун резко повернула голову и ошарашенно посмотрела на Вэнь Шаоцина. В этот момент ее сердце было готово разорваться на куски.

Вэнь Шаоцин разговаривал по телефону, стоя спиной к ней – длинной и прямой спиной.

Она вдруг окликнула его:

– Вэнь Шаоцин!

В суматохе он услышал ее, резко повернулся, затем сказал что-то в телефонную трубку, быстро закончил разговор и подошел.

– Что случилось?

На самом деле крик был просто сиюминутным порывом, и у девушки не было заготовленного текста в голове. Но внезапно у нее промелькнула идея. Она улыбнулась и подняла на него взгляд.

– Скоро двенадцать часов! Я хочу поздравить тебя с Новым годом…

После того как она договорила, выражение лица Вэнь Шаоцина становилось все более и более странным. Он смотрел на нее и ничего не отвечал. Она опустила голову и погладила лоб. Что же она такое сказала? Лучше бы просто промолчала!

Неожиданно до Цун Жун донесся его легкий смех.

– С Новым годом!

Девушка вскинула подбородок и посмотрела на него. В этот момент его глаза выглядели спокойными и глубокими, в них была такая нежность, какой она никогда не видела. Беспокойство в сердце резко исчезло, и она словно вернулась в тот полдень, когда они впервые встретились. Он точно так же мило улыбался и смеялся.

Позже они вернулись домой, поздравили родителей с Новым годом, получили красные конверты и довольные отправились спать. Перед сном Цун Жун пролистала круг своих друзей[33], в основном все писали счастливые новогодние поздравления, пожелания вкусного ужина, любви и мира в семье и доме. Она рассеянно пролистала переписки, как вдруг остановилась на фотографии.

Несколько минут назад Вэнь Шаоцин выложил ее фотографию в круг друзей – должно быть, ту самую, которую запечатлел Чжун Чжэнь во время запуска фейерверков – и подписал: «Хочу провести свою оставшуюся жизнь с ней. Моя удача».

Через несколько лет после той новогодней ночи, почти на том же фоне, стояла та самая девушка – это все один и тот же человек. Только теперь она не одна запускала фейерверки.

Не только тебе повезло. Мне тоже повезло, со мной есть твоя любовь.

Она давно позабыла, о чем думала, когда стояла на крыше и любовалась яркими небесными цветами… Неважно, их ждет счастливый конец.

Цун Жун не привыкла ночевать не у себя дома. Она решила, что в статусе гостя не всегда хорошо спать до захода солнца, поэтому специально завела будильник пораньше. Как только девушка поднялась, она открыла дверь, за которой обнаружила висящий пакет. Она открыла его и тут же замерла. Внутри лежала та самая одежда, которую она оставила у него в прошлый раз.

Вэнь Шаоцин действительно вышил узор, только это был не рисунок уток-мандаринок[34], о котором говорил Вэнь Жан, а несколько свежих зеленых растений, усыпанных яркими маленькими цветами и раскинувшихся от правого плеча до нижней части линии талии. Цун Жун решила, что в прошлый раз Вэнь Жан пошутил. Она и подумать не могла, что Вэнь Шаоцин действительно умеет вышивать. Девушка развернулась, пошла обратно в свою комнату и переоделась. Выйдя на улицу, она столкнулась с Вэнь Шаоцином и Жаном-Иди-Прочь. Хирург возвращался в спортивной одежде с утренней пробежки. Под холодным зимним солнцем его тело пылало от жара. Вэнь Шаоцин посмотрел на нее с удивленным выражением лица:

– Так рано, а я хотел пойти тебя разбудить.

Цун Жун слегка потерла шею, смущаясь, и неопределенно ответила:

– Нехорошо спать в чужой постели.

К счастью, Вэнь Шаоцин не стал задавать слишком много вопросов. Наконец его взгляд упал на узор рубашки.

– Неплохо.

Цун Жун тоже посмотрела вниз и попыталась сдержать улыбку:

– Ручная работа доктора Вэня действительно хороша! Во время операции, зашивая пациента, ты тоже создаешь иглой узоры?

Вэнь Шаоцин с досадой вскинул брови и повернулся к дому. Цун Жун вовремя отбросила флирт. Она потянула его за собой и сменила тему:

– Шучу. Что это за цветок?

Вэнь Шаоцин закипел:

– Название не имеет значения.

Цун Жун почувствовала себя странно:

– Как именно он называется?

Молодой врач быстро проговорил:

– Османтус.

Девушка нахмурилась:

– Звучит знакомо.

Вэнь Шаоцин кивнул:

– Да. Это согревающая трава, используемая для лечения холода во внутренних частях тела. Первой формулой в «Трактате о лихорадочных заболеваниях, вызванных холодом»[35] Чжан Чжунцзина[36] является отвар османтуса, который известен как «первая формула в мире». Османтус и пион в равных количествах, имбирь и лакрица, приготовленные на небольшом огне, снимают напряжение мышц и регулируют работу иммунной системы, устраняют недомогания организма.

Цун Жун все еще чувствовала себя неловко:

– Я не сказала, что это плохо, но название…

Вэнь Шаоцин вежливо напомнил ей:

– Китайская медицина – древняя наука. Лекарств с названиями, которые тебе нравятся, может и не быть…

Цун Жун уставилась на него:

– Но ты же доктор западной медицины.

– Знаю. – Он кивнул. – В следующий раз вышью несколько ивовых листьев.

По крайней мере, он сам проявил инициативу. Цун Жун понятия не имела, сколько усилий было потрачено. Девушка не посмела возразить и криво улыбнулась:

– Но вид узора довольно приятный.

Вэнь Шаоцин бросил взгляд на рубашку:

– Это не потому, что цветок хорошо выглядит.

Цун Жун заинтересовалась:

– Что это значит?

Вэнь Шаоцин посмотрел на нее и необычайно интригующе улыбнулся:

– Цветок должен приносить плоды, нам он уже помог… Идем!

Цун Жун с силой вырвала халат из его руки и повернулась в направлении своей комнаты, чтобы переодеться.

Шаоцин остановил ее:

– Что случилось?

Цун Жун бросила на него взгляд:

– Хочу переодеться.

Он недоумевал:

– Ты и так неплохо выглядишь, зачем переодеваться?

Цун Жун холодно фыркнула:

– А ты как думаешь?

Не обращая внимания на ее сопротивление, Вэнь Шаоцин потянул девушку за руку и вывел на улицу.

– Пойдем, пойдем. Сначала позавтракаем, нас ждут.

Когда они пришли на кухню, за столом еще никого не было. Да уж, «ждут». Вэнь Шаоцин побежал в другой конец кухни, взял фарфоровую тарелку с кашей и быстро поставил перед Цун Жун. Она поднесла руку к блюду, дотронулась до тарелки и тут же обожглась.

– Ай! Горячо!

Молодой врач сразу же бросился к ней и приложил ее руки к своим мочкам ушей. Он еще не успел переодеться после утренней пробежки. От него еле уловимо пахло потом.

Цун Жун внезапно нахмурилась:

– Что ты делаешь?

Вэнь Шаоцин серьезно ответил:

– Если ухватиться за мочки ушей, то жар спадет. Ты что, не знаешь?

– Конечно знаю! Но проблема в том, что… – Цун Жун сделала паузу, опустив вниз взгляд, – я вообще-то держу твои уши!

В этот момент за дверью послышался кашель и негромкий смех. Вдвоем они синхронно посмотрели в сторону двери и увидели стоящих в дверном проеме Чэнь Цу и Сань Бао. Только тогда они поняли, насколько несуразно смотрелись в чужих глазах. Друзьям не было видно выражения лиц Вэнь Шаоцина и Цун Жун, им показалось, будто бы пара собирается поцеловаться: Вэнь Шаоцин придвинулся к ней, а она пыталась немного отстраниться, обхватив его за голову. Придя в себя, Цун Жун оттолкнула Вэнь Шаоцина. Что за день! Вэнь Шаоцин, не меняя выражения лица, задал друзьям вопрос:

– Тетушка приготовила тофу, я собираюсь его подать. Хотите сладкое или?..

Глаза Сань Бао загорелись, когда речь зашла о еде. Она вскочила:

– Соленое, соленое! От сладкого на завтрак толстеют!

Вэнь Шаоцин посмотрел на нее:

– Количественные изменения приводят к качественным.

Сань Бао, держась за лицо, ехидно спросила:

– Целуя Цун Жун, ты тоже контролируешь ее качественное и количественное состояние?

– Я говорю, что… – Вэнь Шаоцин запнулся. – Соленое… сладкое… Не имеет смысла, что ты съела, – важно знать меру.

– Ах! – Сань Бао в следующую секунду бросилась в объятия Чэнь Цу. – Мы только что увидели то, чего не должны были видеть, поэтому Вэнь Шаоцин готов нас за это убить!

Чэнь Цу безудержно смеялся.

Мастерство Вэнь Шаоцина в вышивании также не осталось без внимания:

– Цун Жун, где ты купила эту кофточку?

– Э-э… Ее сшили на заказ, – соврала девушка, не изменившись в лице.

– О! – Сань Бао кивнула. – А где? Мне тоже нужна такая вышивка!

Цун Жун уже собиралась что-то сказать, но ее прервал Вэнь Шаоцин, вернувшийся из кухни:

– Этот мастер завершил свою карьеру.

На лице Сань Бао появилось жалостное выражение.

– В таком случае забудь об этом.

Вэнь Жан, вошедший следом за Вэнь Шаоцином, посмотрел на узор, слегка наклонил голову и улыбнулся Вэнь Шаоцину. Парень невольно отвел взгляд. Пока дядя и племянник переглядывались, пришли четверо старших, и все сели за стол.

Бабушка Вэнь посмотрела на Цун Жун и Чжун Чжэня:

– Неудобно жить в сыхэюане?

Чжун Чжэнь улыбнулся, потягивая чай:

– Нет, мне особенно нравится внутренний двор.

Цун Жун тоже улыбнулась и кивнула.

– Это хорошо, что тебе нравится.

Бабушка Вэнь довольно спросила:

– Что хотите съесть на обед?

Вэнь Шаоцин посмотрел на Цун Жун и ответил бабушке:

– Она непривередлива, ей все нравится.

Старушка была немного удивлена, посмотрела на Цун Жун, потом на Сань Бао, потом снова на Цун Жун.

– Сань Бао, может, и да, но Цун Жун?..

Вэнь Шаоцин подошел и уставился на Цун Жун:

– Главное – подавать блюдо горячим.

Цун Жун стало так стыдно, что она покраснела до ушей. Чуть позже Чжун Чжэнь воскликнул:

– Сестра, у тебя потрясная кофточка! Не видел ее раньше!

Цун Жун поникла. Фактически все собравшиеся за этим столом имели дело с традиционной китайской медициной, как они могли не узнать это растение? Как могли не знать значения слова «османтус»[37]?

Родители Вэнь переглянулись и с улыбкой заметили:

– Неплохо.

Дедушка и бабушка Вэнь всю жизнь занимались традиционной китайской медициной и, узнав, что вышивка – дело рук Вэнь Шаоцина, тоже улыбнулись:

– Да, неплохо.

Цун Жун кивнула. Какой стыд.

После завтрака дедушка позвал Вэнь Шаоцина в кабинет. Сань Бао пожелала увидеть сад сотни трав семьи Вэнь, полный китайских лекарств, и потащила Чэнь Цу посетить его. Цун Жун же планировала вернуться в свою комнату, чтобы наверстать упущенное во сне.

Только она зашла, как вдруг внезапно ворвался Чжун Чжэнь, схвативший сестру за плечи:

– Это мой шеф вышил?

Цун Жун с презрением ответила:

– Ну ты тормоз… У тебя такая длинная рефлекторная дуга… Обогнув ее, можно завязать бантик.

Брат восторженно вскрикнул:

– Сестра! Давай выложим эту одежду для продажи на больничном форуме! Это продукт профессора Вэня, он точно может уйти по большой цене!

Девушка проигнорировала его, пересела на диван и взяла в руки мобильный телефон.

– Подожди! Шеф действительно умеет вышивать?

Цун Жун подняла голову и предупредила его:

– Не смей!

Парень схватился за живот и покатился по дивану.

– Ой, такую сплетню нельзя выбалтывать! У меня живот сейчас взорвется!

Чжун Чжэнь успокоился и снова подошел к Цун Жун.

– Сестра, сестра! Ты обязана выйти замуж за шефа! Он мой кумир!

– Твой кумир, но не мой. Сам женись на нем.

Чжун Чжэнь задумчиво произнес:

– Нет, мы с ним оба мужчины… Родители не поймут.

– Ничего страшного, я помогу тебе уговорить тетю и дядю. Просто сделают вид, что ты им не сын, ничего страшного.

Цун Жун пришло сообщение в вичате от Вэнь Шаоцина: «Зайди в кабинет». Цун Жун сразу же поспешила покинуть брата. В кабинете был только Вэнь Шаоцин. Он сидел за столом, держа в руках кисть.

Цун Жун подошла и поинтересовалась:

– Что делаешь?

Хирург обмакнул кисть в тушь, поднял голову и улыбнулся ей:

– Занимаюсь тяжелым трудом: обновляю генеалогию.

Цун Жун улыбнулась:

– Семья, которая помнит свои корни.

– Когда ты входишь в двери семьи Вэнь, это уже и твоя семья.

Цун Жун сделала вид, что не услышала его, и отвернулась. Ей в глаза бросилась стоящая рядом китайская аптечка. С виду это был кабинет, а на самом деле аптека: большой шкаф с лекарствами у одной из стен, небольшой выдвижной ящик, снаружи которого были наклеены этикетки с названиями лекарств, а внутри лежали целебные травы. При входе доносился их мягкий аромат.

Девушка взглянула на колбочки и вдруг увидела красивое название.

– «Песок полнолуния»… Название звучит весьма элегантно.

Вэнь Шаоцин, опустив голову, неторопливо пояснил:

– Песок полнолуния устраняет катаракту и осветляет глаза, выводит токсины и убивает насекомых.

Цун Жун, любопытствуя, открыла ящик и посмотрела.

– Это растение?

Вэнь Шаоцин улыбнулся:

– Ну, нет…

– Тогда что это?

– Дикий помет.

Цун Жун сразу же отложила баночку.

– «Ночной яркий песок», предположительно, тоже не очень хорошая вещь… О, белая сирень! Это цветок?

Молодой врач усмехнулся:

– Воробьиный помет.

Цун Жун еле слышно ахнула.

Вэнь Шаоцин посмотрел на нее и улыбнулся еще шире:

– Я же говорил тебе утром, что не все красивые названия говорят о приятном содержимом…

Цун Жун, только что с любопытством разглядывавшая стену, увешанную лекарственными травами, сейчас со скукой смотрела названия других трав. Вэнь Шаоцин, увидев, что она задумалась, опустил голову и продолжил упорядочивать родословную.

– У этого шкафа семь рядов полок сверху, снизу, слева и справа, поэтому его еще называют шкафом семи звезд, а способ расположения лекарственных трав в таких шкафах называется «комодной родословной». Посмотри на второй шкаф, отсчитывая сверху шестое отделение в третьем ряду.

Цун Жун, следуя указаниям, нашла нужное место, и на этом ящике было написано «Цистанхе пустынная». Вероятно, это была та самая почечноукрепляющая трава, о которой он говорил раньше. Она открыла ящик и посмотрела внутрь.

Вскоре снова раздался голос Вэнь Шаоцина:

– Ты еще помнишь, что я говорил в прошлый раз? Ли Шичжэнь[38] написал в справочнике «Компендиум лекарственных веществ»[39], что это тонизирующее средство. Применяется при холодной и горячей боли, питает пять органов. Сильная инь благотворно влияет на женский организм. Можно родить много детей.

Много детей? Цун Жун нахмурилась: как же так получилось, что речь снова зашла об этом? Она с трудом перевела дыхание, затем повернулась к Вэнь Шаоцину и продолжила наблюдать за тем, как он пишет родословную.

Вэнь Шаоцин, однако, взял со стола листок бумаги, положил его перед собой и, нащупав рукой, медленно записал на нем два слова. Он написал «Цун Жун», не «Жун-Жун» и не «Цистанхе пустынная»[40]! Он впервые написал ее имя, а это всегда особое чувство, когда его пишет любимый человек.

Отложив ручку, молодой врач ничего не сказал и быстро вернулся к родословной.

Цун Жун долго смотрела на написанное перед ней имя, затем медленно отвела глаза. Красивые сильные руки Вэнь Шаоцина уже покраснели, а костяшки на запястьях побелели из-за того, что он долго держал перо. Вены на тыльной стороне рук отчетливо проступали, создавая некий костяной узор. Эти руки могут держать и нож, и перо… Цун Жун вдруг захотелось узнать, как он выглядит, когда берет в руки скальпель, и ее взгляд медленно переместился с рук на лицо доктора. Он, кажется, заметил, уголок его губ дернулся, и он медленно приоткрыл рот:

– Добавь к своей рутине женщину, и она перестанет быть рутиной…

Как только он сказал это, у Цун Жун загорелись щеки. Он схватил ее за руку и опустил на свои колени. Держа ее руку в одной, а перо в другой, он долгое время тихо писал, а затем отложил письменную принадлежность.

– Закончил.

Как долго он писал… Девушка указала на пустое место:

– Вот здесь… рядом с твоим именем есть пробел.

Вэнь Шаоцин потер брови:

– С версткой проблемы, не хочу переписывать.

Цун Жун не стала долго думать над его ответом и просто кивнула.

Молодой врач повернулся к ней:

– Что случилось?

Цун Жун выглядела болезненно.

– Наверное, что-то с шеей… Отлежала.

Вэнь Шаоцин скрестил руки и обнял ее за плечи.

– Повернись, сделаю тебе массаж.

Он встал позади нее, протянул руку и стал поворачивать ее голову из стороны в сторону, осторожно придерживая и время от времени спрашивая: «Больно?»

Когда он провел пальцами перед ее лицом, она отчетливо почувствовала аромат чернил в сочетании с чистым запахом его тела. Внезапно девушку охватил жар. Вэнь Шаоцин надавил на забитое место на ее плече:

– Здесь болит?

Цун Жун издала негромкое «хм-м».

Дедушка Вэнь вместе с Вэнь Жаном пришли посмотреть на переписанную работу, но встретили у двери Чжун Чжэня, который разыскивал свою сестру. Все трое хотели войти, но их остановили непонятные, доносящиеся изнутри звуки.

Женский голос внезапно воскликнул:

– Ах, осторожно, осторожно!

Через дверь мужской голос прозвучал немного приглушенно:

– Потерпи.

Пока трое людей в недоумении смотрели друг на друга, женский голос сопротивлялся:

– Больно!

– Потерпи еще немного, почти все.

– Еще нет?

– Расслабься. Ай!

Трое мужчин обменялись взглядами. Они с силой толкнули дверь внутрь:

– Что вы двое здесь делаете?!

Цун Жун сидела за столом, Вэнь Шаоцин стоял позади нее, его рука все еще лежала на ее плече, оба были полностью одеты.

Вэнь Шаоцин посмотрел на вошедших с озадаченным выражением на лице:

– Я делаю массаж, у нее защемило шею.

На лице Чжун Чжэня появилось смущенное выражение, он спросил:

– Почему она фиолетовая?

Вэнь Шаоцин указал на шею Цун Жун:

– Мышцы… мышцы слишком напряжены, нажимать нельзя.

Чжун Чжэнь посмотрел на сестру, а затем снова спросил наставника:

– Почему ты кричал?

Цун Жун объяснила:

– Было слишком больно, я не сдержалась и ущипнула его за бедро.

Вэнь Жан негромко проговорил:

– Массаж, значит. Только вот почему вы оба ведете себя как… как-то не так…

Цун Жун вопросительно посмотрела на него:

– Как?

Вэнь Шаоцин с лучезарной улыбкой бросил взгляд на всех собравшихся:

– Вам нужен пакетик мощного обеззараживающего порошка?

На лице дедушки Вэнь промелькнул след смущения, он слегка кашлянул:

– Генеалогическое древо готово?

Цун Жун быстро нашла предлог, чтобы ускользнуть. Чжун Чжэнь погнался за ней.

Когда она вышла, Вэнь Шаоцин снова ручкой на пустом месте рядом с его именем добавил два слова, которые отнес и показал деду. Старик внимательно просмотрел, но внезапно остановился, когда увидел конец. Он поднял глаза и пристально посмотрел на внука.

Тот смело ответил на его взгляд.

– Что случилось?

Дедушка Вэнь на полминуты отвел глаза и сказал:

– Только раз.

Вэнь Шаоцин кивнул: такая жена в его жизни будет только раз, конечно, только один раз.

Вэнь Жан воскликнул:

– Ни стыда ни совести! Как можно вписать в генеалогическое древо человека, не имеющего отношения к нашей семье!

Вэнь Шаоцин беззаботно улыбнулся:

– Рано или поздно будет иметь.

– Рано или поздно? – Дядя холодно фыркнул. – Рано или поздно у тебя будет ребенок, почему бы не написать и его имя?

– Ее имя останется здесь. Вопрос закрыт.

Сказав это, молодой хирург стремительно выхватил из рук дяди родословную, повернулся к столу и внизу добавил два имени: Вэнь Цзин и Вэнь Гу.

Вэнь Жан так разгневался, что у него затряслась борода.

– Неужели генеалогия нашей семьи в твоей власти?

Вэнь Шаоцин был полон невинности:

– Никаких дурачеств, я очень серьезен.

Дедушка хлопнул по столу:

– На выход!

Вэнь Шаоцин тут же развернулся и вышел.

– Ох.

Дядя широко улыбнулся, когда увидел, как дедушка Вэнь сердито смотрит на несносного мальчишку.

– Слушай меня.

– Отец, что случилось?

Дедушка Вэнь снова хлопнул по столу:

– Посмотри на своего племянника. Он уже думает о детях, а у тебя даже невесты нет!

Дядя рассмеялся:

– Какие дети? Это просто имена, я тоже могу так написать!

Дедушка Вэнь тихо подошел:

– Разве ты не монах?

Вэнь Жан тут же наклонился и извинился:

– Отец, я был не прав…

На второй день месяца молодежь разъехалась: Чжун Чжэнь отправился в больницу на дежурство, Цун Жун было неудобно находиться одной в чужой семье, поэтому она решила уехать вместе с братом, а Вэнь Шаоцин просто не мог оставить свою любимую без присмотра.

Только Цун Жун и подумать не могла, что на второй день нового года у нее начнется бессонница! Вернувшись домой, девушка постоянно видела во сне одни и те же кошмары. В очередной раз проснувшись, она взглянула на время. Еще не было одиннадцати часов, это же не поздно, верно? Подумав так, она быстро встала с кровати и пошла к двери напротив.

Вэнь Шаоцин только что вышел из душа, его растрепанные влажные волосы спадали на высокий лоб. Цун Жун от неожиданности замерла на месте.

Увидев ее, молодой хирург тоже боялся пошевелиться. Спустя две минуты он улыбнулся и поддразнил:

– Адвокат посреди ночи в пижаме стучится в дверь к одинокому мужчине… Подозрительно. Могу ли я также попросить своего адвоката послать вам адвокатское письмо, чтобы подать на вас в суд за домогательство?

Цун Жун деловито кивнула головой и встала в дверном проеме, не заходя внутрь.

– Да, да, я предоставлю вам адвоката со скидкой. А теперь давай сначала поговорим о моей проблеме – я уже несколько дней страдаю от бессонницы…

Вэнь Шаоцин прервал ее:

– Когда-нибудь слышала «осенью собирать, зимой хранить»[41]?

Цун Жун, совершенно не понимая, о чем идет речь, серьезно покачала головой. Вэнь Шаоцин продолжил:

– В книге «Трактат Желтого императора о внутреннем»[42] сказано: в третий месяц зимы следует ложиться спать раньше и вставать позже, после восхода солнца. Таким образом накопленное осеннее тепло сохранится в теле под слоем кожи, согревая душу и разум в зимние холода.

У Цун Жун закружилась голова.

– И что мне делать?

Вэнь Шаоцин произнес серьезным тоном врача:

– Ты должна контролировать свой разум и эмоции.

Девушка продолжала непонимающе спрашивать:

– И?

Молодой хирург быстро проговорил два слова:

– Скрытая сущность.

Цун Жун нахмурилась:

– Какая сущность?

Вэнь Шаоцин медленно проговорил:

– Которая будет прятаться у меня в период зимних морозов.

– Ясно!

– Я хотел сказать, что тебе надо заботиться о себе зимой.

– Разве я не?..

Вэнь Шаоцин поднял брови:

– Тогда что ты делаешь, стучась в мою дверь посреди ночи в пижаме?

Цун Жун потеряла дар речи.

– У меня бессонница!

– Еще такой совет. У женщин, которые не занимаются сексом и не рожают детей, повышается вероятность возникновения рака молочной железы. На самом деле секс – это как еда. Нельзя есть без разбора, но и нельзя объявлять голодовку.

Цун Жун закатила глаза:

– Изучающие медицину поголовно ненормальные или ты один такой?

Вэнь Шаоцин сделал паузу и спросил:

– Не хочешь со мной переспать?

Девушка шикнула:

– Конечно нет! Разве ты не врач? Я описываю свое состояние.

Он поднял глаза и посмотрел на часы на стене.

– Я не на дежурстве.

– Ты владеешь гипнозом?

Вэнь Шаоцин недоверчиво взглянул на нее:

– Я что, волшебник?

– Действительно не умеешь?

Вэнь Шаоцин посмотрел на зеленовато-серые пятна под ее глазами, немного покривил душой и потянул девушку к себе домой.

– Заходи, и поговорим об этом.

После того как Цун Жун вошла, Вэнь Шаоцин спросил:

– Ты слышала об ASMR?

Цун Жун помотала головой.

Вэнь Шаоцин пояснил:

– Автономная сенсорная меридиональная реакция, также известна как интрафронтальный оргазм на визуальную, слуховую, тактильную, обонятельную или перцептивную стимуляцию, вызывающую в области головы, спины или других участков тела человека уникальные и приятные ощущения, способствующие засыпанию и улучшающие качество сна. Научных объяснений или экспериментальных данных, подтверждающих это, практически нет. Феномен вызывает много споров в научных и медицинских кругах, но попробовать стоит.

Цун Жун на мгновение задумалась:

– Каким образом?

Молодой хирург положил подушку на диван и похлопал по ней:

– Ложись.

Цун Жун послушно переместилась на диван, и в следующую секунду Вэнь Шаоцин последовал за ней. Она посмотрела на красивое лицо перед своими глазами и тут же непонимающе уставилась на него:

– Что ты делаешь?

– Помогаю тебе вылечиться от бессонницы.

Цун Жун довольно критично заметила:

– Но ты же так…

Он проговорил:

– Я врач.

– Разве сам не сказал, что ты не на дежурстве? Можешь нести любую чепуху?

Вэнь Шаоцин неохотно ответил:

– А ты все еще не хочешь переспать со мной?

Цун Жун глубоко вздохнула:

– Итак, в чем разница между этим и совместным сном?

Вэнь Шаоцин на мгновение задумался.

– Разница в том, кем ты меня считаешь: мужчиной или врачом.

– А есть ли разница?

– Может, продолжим?

Усталость от бессонницы в конце концов победила стыд, и Цун Жун неохотно кивнула. Вэнь Шаоцин поднял руку и несколько раз постучал по мобильному телефону. Вскоре из него послышались раскаты грома. Хирург отрегулировал громкость и снова лег на спину, обняв Цун Жун.

– Закрой глаза.

Цун Жун лежала в его объятиях. Вскоре она почувствовала одну из его рук на своих глазах. Другой рукой он мягко массировал ей кожу головы. Через некоторое время он нежно коснулся ее бровей, переносицы, губ… Его теплое дыхание время от времени брызгало ей на лицо и наконец переместилось к уху. Цун Жун вздрогнула, почувствовав, как перо нежно коснулось ее мочки, и через полминуты до ее слуха донесся его очень мягкий голос:

– Ты спишь?

Она тут же открыла темные глаза, на дне которых ясно читалось: «Нет».

Вэнь Шаоцин закрыл глаза и быстро убрал руку. Его голос был немного хриплым:

– Тогда забудь. Похоже, у меня нет таланта в этой области.

Вэнь Шаоцин встал и пересел в соседнее кресло. Он открыл книгу и положил ее себе на живот.

В этот момент Цун Жун было не до того, чтобы обращать на него внимание. Девушка просто сосредоточилась на успокоении собственного разума. Он не бездарен, наоборот, чрезвычайно талантлив! А она, наверное, теперь слишком взволнована. Как же она сможет уснуть?

Молодой врач взял чашку, стоявшую на журнальном столике, и сделал несколько глотков воды, после чего поднял глаза и посмотрел на Цун Жун.

– При выходе из нашего квартала, справа, есть круглосуточная аптека, где продается снотворное. Тебе выписать рецепт?

Она ответила задыхаясь:

– Я уже приняла сегодня две таблетки, не повредит ли мне выпить еще парочку?

Вэнь Шаоцин с серьезным видом проговорил:

– На разные типы организмов лекарства действуют по-разному, почему бы не попробовать?

Цун Жун посмотрела на него и вздохнула:

– Ты уже собирался спать… Можно я немного полежу здесь?

Он добродушно кивнул:

– Ложись, я еще не сплю.

Девушка прилегла, время от времени поглядывая на молодого врача с желанием поговорить.

Вэнь Шаоцин держал ручку и что-то записывал в толстой книге формата А4.

– Если есть что сказать, говори.

Цун Жун выдохнула и наконец спросила:

– Ты обычно так обращаешься с пациентами?

Вэнь Шаоцин посмотрел на нее:

– Обычно лечу людей ножом. Мне сходить за ним на кухню?

Уголок глаза Цун Жун дернулся.

– Не нужно.

Через мгновение она задала вопрос:

– Что ты делаешь?

Вэнь Шаоцин переключился на главную страницу, чтобы показать ей.

– Просматриваю домашнее задание учеников на зимние каникулы. Случайно увидел задание твоего двоюродного брата.

– Ну и как тебе его работа?

Вэнь Шаоцин перелистнул страницу, которую только что прочитал, продолжил смотреть, подняв руку, чтобы что-то написать, и небрежно прокомментировал:

– Просто дерьмо, готовлюсь завтра сильно отругать.

Они редко обсуждали проблемы в такой грубой манере, но, даже если Вэнь Шаоцин дал такую низкую оценку, Цун Жун не стала защищать брата, а с интересом спросила:

– Станет ли он хорошим врачом в будущем?

Вэнь Шаоцин улыбнулся и поднял глаза, чтобы задать вопрос в ответ:

– Какие критерии у хорошего врача?

– Стать таким, как ты. – Цун Жун на мгновение задумалась и добавила: – Быть немного хуже тебя тоже нормально.

Вэнь Шаоцин глубокомысленно рассмеялся:

– Это считается комплиментом?

Девушка вскинула брови и рассмеялась, подшучивая над ним:

– Считай, я всегда восхищалась тобой, разве ты не знал?

Он поджал губы и с раздражительной серьезностью произнес:

– Слепое поклонение не есть хорошо.

Услышав это, Цун Жун на мгновение замерла, затем они посмотрели друг на друга и рассмеялись.

Затем она вдруг вспомнила:

– Когда принимал его в ученики, ты знал, что он выдавал себя за меня?

Вэнь Шаоцин покачал головой:

– Нет.

– Если бы он не соответствовал твоим требованиям, но ты бы знал, что он мой двоюродный брат, взял бы его? – Она вдруг сделала паузу и рассмеялась. – Забудь об этом, в мире нет никаких «если».

Вэнь Шаоцин на мгновение замолчал, а затем поднял на нее глаза:

– Если бы я знал, что он твой двоюродный брат, то в первую очередь отбросил бы свои принципы. В крайнем случае тщательнее бы наблюдал за ним и больше воспитывал. В профессии врача главное – быть человеком с добрым сердцем, остальное можно компенсировать усердием. Бывают моменты, когда я все еще думаю: если бы знал обо всем заранее, возможно, мы могли бы сойтись намного раньше.

Цун Жун молчала. Она была тронута. Но, несмотря на свою рассудительность и спокойствие, не могла признать этого.

Девушка, слегка кашлянув, сменила тему:

– Есть ли у Чжун Чжэня способности к изучению медицины?

– Достаточно упорного труда, нет необходимости использовать талант.

Она решила продолжить спрашивать:

– Тогда в каких делах нужно использовать талант?

Вэнь Шаоцин непонимающе посмотрел на нее, его улыбка постепенно рассеялась.

– При добавлении баллов. Ах, ты забыла?

Сердце Цун Жун дрогнуло.

– Давай поиграем?

– Хорошо. – Вэнь Шаоцин кивнул и протянул ей ноутбук. – Пользуйся, игра находится на диске D, а я пойду в кабинет и сяду за стационарный компьютер.

Цун Жун с сомнением покрутила ноутбук в руках:

– Я давно не играла, сначала немного разогреюсь, а ты пока закончи проверять домашние задания. Позвоню тебе, когда буду готова.

Она открыла папку с игрой и вдруг увидела несколько видеороликов.

– Что это?

Вэнь Шаоцин подошел ипосмотрел:

– Комментарии к игре, которые были записаны тогда. Все видео переданы на игровой форум, ты должна была все это видеть.

Она надела наушники и просмотрела файлы. Действительно, она все это видела, только у нее не было этой оригинальной версии… Девушка слегка кашлянула:

– Забудь, игры возбуждают, потом точно не смогу уснуть. – Она взяла в руки мобильный телефон и USB-проводник. – Я включу музыку?

Вэнь Шаоцин не поднял головы:

– Угу.

Она тайком скопировала несколько файлов на свой телефон и, вернув ноутбук Вэнь Шаоцину, легла на диван и надела наушники.

Вэнь Шаоцин думал, что она включила музыку для сна, и не стал беспокоить, но, закончив проверять домашние задания, заметил, что в уголках ее губ красуется улыбка.

Он подошел и снял один из наушников.

– Что слушаешь?

Она ничего не ответила, и он понял, что девушка уже уснула. Вэнь Шаоцин плавно поднес наушник к уху и прислушался: это был его голос, голос комментатора игры. Он еще немного постоял, затем снял второй наушник с ее уха и отложил в сторону, улыбаясь, опустил голову и поцеловал ее в лоб.

Глава 8

Три года, три любовных письма

В книге написано: нежность и спокойствие. Нам суждено было стать идеальной парой.

Ранним утром следующего дня Вэнь Шаоцин, вернувшись с утренней зарядки, принял контрастный душ, затем поспешил на кухню, чтобы приготовить завтрак.

– Жан-Иди-Прочь, веди себя тихо, не разбуди ее!

Цун Жун спала крепким сном. Вдруг во сне ей привиделось мягкое, пушистое море. Волны ласкали ее лицо, шею и руки. Она потихоньку открыла глаза и увидела перед собой Жана-Иди-Прочь! Девушка была так удивлена, что сначала даже не поняла, как оказалась в кровати, ведь точно помнила, что засыпала на диване. Когда же она уснула? Она все еще спала или это правда кровать Вэнь Шаоцина?

Выйдя из спальни, Вэнь Шаоцин услышал звук и пробурчал:

– Умывайся и выходи завтракать. Сегодня первый рабочий день, не опаздывай!

Цун Жун на мгновение растерялась. Она быстро поднялась и пошла в сторону ванной комнаты. Только сделав несколько шагов, она вспомнила, что это дом Вэнь Шаоцина, а значит, ее туалетные принадлежности находятся в квартире напротив. Она подошла к входной двери. Открыв ее, она замерла. Цун Жун посмотрела на группу людей, безучастно глядящих на дверь, а затем на себя: одетая в пижаму, неумытая и лохматая! Эту ночь она провела с Вэнь Шаоцином, но между ними ничего не было! Докажешь ли им теперь?

Через несколько секунд она мило улыбнулась и поприветствовала незваных гостей:

– У меня дома отключили воду, и я пришла спросить у соседа, как у него дела с сантехникой… Возможно, спросонья не открыла тугой кран… Пойду домой и проверю еще раз. Вы ищете профессора Вэня? Он у себя.

Цун Жун закончила свою вымышленную тираду и, игнорируя ошеломленные взгляды группы студентов, гордой походкой пошла обратно домой. Как только она захлопнула за собой дверь, то сразу облокотилась спиной о стену и, закрыв глаза, сползла вниз.

Цун Жун умылась и снова подошла к входной двери. За ней она услышала шум разговоров в коридоре, сигнал открытия и закрытия лифта, то и дело приближающийся звук шагов. Когда посторонние шумы стихли, девушка открыла дверь и бросилась к выходу.

Вэнь Шаоцин проводил своего ученика к лифту и, когда он вернулся домой, был крайне поражен внезапным появлением Цун Жун.

Она гневно спросила его:

– Вэнь Шаоцин! Ты, наверное, все подстроил!

Он сохранял спокойствие:

– С чего бы это? Они приходили поздравить меня с Новым годом, сам только узнал об этом.

Цун Жун холодно фыркнула:

– Какая чушь! Мог бы придумать что-то более убедительное!

Вэнь Шаоцина позабавил ее вид.

– У тебя есть какие-нибудь доказательства, что я сделал это нарочно?

Девушка отвернулась в сторону:

– Нет доказательств.

Хирург рассмеялся:

– Тогда не надо… Разве не ты говорила, что в законе действует принцип: кто утверждает, тот и приводит аргументы?

Цун Жун неожиданно рассмеялась:

– Раз уж ты хочешь, чтобы все проходило по правилам, – хорошо. Я действительно так сказала, но есть исключение, которое называется «изменение бремени доказывания». Проще говоря, это означает, что я подозреваю тебя, и если ты не можете представить доказательств обратного, то мое утверждение считается обоснованным.

Вэнь Шаоцин ошеломленно уставился на нее:

– Так нечестно!

Цун Жун слабо улыбнулась:

– Зато законно.

Он усмехнулся:

– С тобой бесполезно спорить.

Услышав это, девушка разозлилась еще больше. Она не стала препираться и сразу приступила к атаке:

– Вэнь Шаоцин, ты сделал это нарочно! Ты уже давно все знал!

– Может быть, мне прописать тебе хлорпромазин?

Цун Жун остановилась:

– Что это такое?

Вэнь Шаоцин многозначительно посмотрел на нее:

– Используется для контроля симптомов шизофрении или других психических расстройств, таких как эйфория или беспокойство, нервозность, галлюцинации и анамнез, а также действует как седативное средство.

– Ты психопат!

Вэнь Шаоцин поправил:

– Нервозность и психическое заболевание – не одно и то же.

Цун Жун схватила его за руку:

– Заткнись! Я пришлю тебе письмо от адвоката!

Она всегда была спокойной и рассудительной, только ему удавалось вывести ее из себя.

– Если это поможет тебе успокоиться.

Цун Жун была в ярости:

– Мне кажется, что только зря потрачу бумагу!

Они жили на одном этаже, и никто из них не боялся быть замеченным! Вдруг дверь лифта открылась, изнутри вышел Чжун Чжэнь, который тут же замер на месте.

– Сестра, я… Я оставил свой сотовый у шефа. Вернулся, чтобы забрать… Я вас не побеспокою, ребята…

Цун Жун всю трясло. Она издала усталый стон и выбежала из квартиры.

Вэнь Шаоцин посмотрел на закрытую дверь и злорадно улыбнулся:

– Ах, Чжун Чжэнь, нехорошо. Опять разозлил сестру.

– Я здесь ни при чем! – Парень уставился на своего преподавателя. – Кажется, я никогда еще не видел ее такой…

Вэнь Шаоцин смерил его взглядом:

– Ты редко проводишь время со своей двоюродной сестрой.

– Да мы выросли вместе! А сколько лет не виделись вы?!

Вэнь Шаоцин прошипел:

– Разве так можно разговаривать с преподавателем? Ты все еще хочешь закончить университет?

«Опять угрожает», – недовольно подумал Чжун Чжэнь.

Как только он поднял голову, то заискивающе улыбнулся:

– Шеф, не устали? Вы голодны? Я угощу вас ужином! Если вы хотите что-то узнать о моей сестре, просто спросите меня, я вам обо всем расскажу. Видели фотографию моей сестры без рубашки? У меня есть в высоком разрешении…

Чжун Чжэнь ходил за Вэнь Шаоцином и болтал без умолку. Отдав парню телефон, Вэнь Шаоцин проводил студента к выходу и опустился без сил на диван.

Следующий день для Цун Жун с самого утра выдался суматошным. Поскольку Шангуань И уехал домой на китайский Новый год и вернется только на следующий день, Цун Жун после утреннего совещания была выбрана выступить в роли адвоката по бракоразводным процессам. Она посмотрела на спорящую пару, подняла руку и взглянула на часы: «Хм-м, спорят уже почти сорок минут, а лица все еще не покраснели». Она перевела взгляд на адвоката другой стороны: «Хм-м-м, они уже начали листать страницы».

Девушка слегка кашлянула, чтобы напомнить клиентке:

– Госпожа Ли, общая ситуация нам, в принципе, понятна, почему бы вам не выбрать ключевые моменты и не подчеркнуть их еще раз?

Госпожа Ли тут же начала перечислять преступления своего мужа:

– Он меня совсем не любит! Не замечает, когда я меняю прическу и надеваю красивые платья. Вообще не заботится о доме! Даже не понял, что занавески, ковры и скатерти уже неделю как новые! А я долго не решалась остановить свой выбор на чем-то определенном! Потратила столько сил! Мне изначально нравился корейский стиль, поэтому не могла выбрать что-то слишком легкомысленное…

– Опять…

Вероятно, выражение лица Цун Жун было настолько уставшим, что госпожа Ли наконец перестала тараторить и позвала ее:

– Адвокат Цун?

Цун Жун пришла в себя и села прямо.

– Хорошо, я слушаю. Вы продолжайте. Какие цвета выбрали? Я запишу.

На этот раз госпожа Ли замерла:

– Это важно?

Цун Жун серьезно кивнула:

– Конечно, все четко запишу и представлю судье. Если ему понравится цвет штор, то это будет плюсом. Судья тоже человек, и на него будут влиять его собственные предпочтения… Если не возражаете, не могли бы вы потом передать мне фотографию штор? Так будет нагляднее.

– Ничего себе…

Адвокат другой стороны был позабавлен ее серьезными рассуждениями и слегка кашлянул в знак согласия:

– В этом есть смысл.

Госпожа Ли, казалось, была воодушевлена и продолжила говорить:

– Адвокат Цун, вы ведь знаете, что в последнее время в Интернете циркулирует фраза «Сегодня, когда я принимала лекарство, увидела новость»[43]?

Цун Жун покачала головой:

– Нет.

Женщину не волновал ее ответ:

– Когда я сказала ему это, он ответил неправильно. Не говоря уже о том, что спросил меня, каково содержание этих новостей и что в них не так.

Цун Жун тоже не понимала и с любопытством поинтересовалась:

– Тогда как нужно ответить?

Госпожа Ли тут же пояснила:

– Это зависит от того, что его волнует. Почему ты приняла лекарство или каково содержание новостей, а! Если он действительно тебя любит, то ему должно быть не все равно, почему ты принимаешь лекарство!

Цун Жун догадалась:

– Какой глубокий смысл…

– Адвокат Цун, вижу, вы молоды и не замужем… Вы еще не знаете, какие они бывают…

Второй адвокат слегка кашлянул:

– Понятно, на этом сегодня остановимся. Продолжим в другой день?

Цун Жун, конечно же, согласилась и, когда пара ушла, беспомощно посмотрела на коллегу:

– А что еще продолжать? Это все пустяки. Думаю, они помирятся в течение недели.

У адвоката противной стороны тоже болела голова. Как только он опустил взгляд и увидел запись в блокноте Цун Жун, на его лице вдруг возникло непонимающее выражение.

– На самом деле, вон тот вопрос… Моя девушка тоже спрашивала меня.

– И как же вы ответили?

Коллега рассмеялся:

– Шучу! Откуда у нас, юристов, отношения?

Цун Жун усмехнулась:

– Это все уловки…

После обеда Цун Жун вернулась домой. В лифте она столкнулась с только что вернувшимся со смены Вэнь Шаоцином. Девушка поздоровалась, кашлянула и спросила:

– Сегодня, когда я принимала лекарство… увидела новость.

Закончив, она уставилась на Вэнь Шаоцина, ожидая его реакции.

Вэнь Шаоцин странно посмотрел на нее:

– Неужели эта фраза – какое-то заклинание? Почему сегодня так много молоденьких медсестер говорят мне ее?

Цун Жун неловко подняла руку и погладила себя по волосам, чтобы скрыть смущение. Она только хотела уйти, как Вэнь Шаоцин потянул ее за запястье и дважды постучал по своему мобильному телефону, протягивая гаджет ей. Цун Жун взяла, посмотрела на него и быстро бросила обратно, немного недовольная.

– Ты знал, почему не сказал раньше?

Вэнь Шаоцин улыбнулся:

– Чтобы ты проверила: я нравлюсь тебе или нет.

Цун Жун злобно посмотрела на него.

Вэнь Шаоцин опустил глаза. В них было столько нежности.

– Цун Жун, ты мне нравишься. Ты действительно так решила меня проверить?

Цун Жун покраснела. Она попыталась уйти, но ее схватили за запястье и прижали к стене. Молодой хирург последовал за ней, опустив голову и подойдя ближе. Остановившись совсем близко у ее лица, он еле слышно проговорил:

– Посмотри мне в глаза.

Девушка немного занервничала и моргнула.

– А… Что?

Вэнь Шаоцин отпустил ее, указал на свои глаза:

– В них столько любви!

Проклятая нежность!

– Уходи! Вэнь Шаоцин, я пошлю тебе письмо от адвоката, ты меня домогаешься!

Вэнь Шаоцин поднял руки:

– На этот раз и пальцем не тронул.

Цун Жун поспешила к себе:

– Словесные домогательства тоже считаются!

Вэнь Шаоцин рассмеялся и медленно пошел к квартире.

– Еще только начало весны, а ты такая злюка…

Вечером Вэнь Шаоцин, по обыкновению, заманивал со-седей к себе на ужин. Как только Цун Жун вошла к нему в квартиру, то почувствовала необычный аромат. Ее глаза загорелись, она повернула голову и спросила:

– Ты приготовил тофу с побегами китайского красного дерева?

Он поднял руку и почесал кончик носа.

– Даже лучше! Нос Жана-Иди-Прочь сходит с ума!

Цун Жун бросилась к столу, но тут же разочарованно простонала:

– Почему он весь зеленый?

– Для печени полезно есть больше зеленых овощей. – Вэнь Шаоцин протянул ей миску с рисом и снова улыбнулся. – Я же для тебя стараюсь. В тебе сейчас слишком много внутреннего жара… овощи сгладят ситуацию.

Ожидания Цун Жун разбились об овощные скалы. К счастью, у Вэнь Шаоцина хорошо получалось готовить, и даже вегетарианское блюдо на вкус было восхитительным.

Поужинав, Цун Жун расположилась на диване и смотрела телевизор, поедая фрукты. Вэнь Шаоцин взял подушку и протянул девушке:

– Это чайная подушка для сна.

Цун Жун взяла ее, покрутила со всех сторон, затем посмотрела на хирурга:

– Ты же доктор западной медицины, почему пользуешься традиционными методами?

Вэнь Шаоцин задумался на некоторое время. Похоже, то, от чего он пытался убежать, постепенно догоняло его. Цун Жун отложила подушку и снова откусила кусочек сочного фрукта. В какой-то момент она звонко воскликнула:

– Ой!

Вэнь Шаоцин протянул ей салфетку:

– Что случилось?

Цун Жун в напряжении закрыла лицо руками:

– Кажется, у меня проблемы с зубами. Наверное, во мне и правда слишком много внутреннего жара!

Кто бы мог подумать, что после того, как она закончит говорить, Вэнь Шаоцин никак не отреагирует и продолжит смотреть на экран телевизора.

Цун Жун подняла ногу и пнула его.

– Сказала же, что мне плохо!

Вэнь Шаоцин повернул голову и посмотрел на нее с озадаченным выражением лица:

– Я западный врач и не знаю, что значит «внутренний жар».

Цун Жун стиснула зубы и глубоко вздохнула: «Дура! Возвращайся к работе!»

Цун Жун вернулась домой и с болью открыла компьютер. Новогодние каникулы, которые она посвятила отдыху, длились всего несколько дней, и теперь ей придется войти в состояние высокой нагрузки, от которой девушка уже успела отвыкнуть.

Почти в десять часов в дверь постучал Вэнь Шаоцин, держа в одной руке поднос, а в другой поводок с Жаном-Иди-Прочь.

– Поздний вечерний перекус: нуга, кукурузная лепешка с фиолетовой рисовой кашей.

Цун Жун улыбнулась и посторонилась, пропуская его. Девушка села на диван и спросила:

– Сам приготовил?

– Кашу готовил я, а все остальное – моя бабушка. – Вэнь Шаоцин снова двусмысленно улыбнулся. – Специально для тебя.

Цун Жун сделала паузу.

– Специально для меня?

Молодой хирург указал на каштановый торт в своей руке и пояснил, вздернув бровь:

– Да, закуска не по сезону, но она все равно приготовила ее. В блюдо специально добавили финиковую пасту, дробленый арахис и лонган[44].

Глядя на его недобрую улыбку, Цун Жун чуть не швырнула каштановый торт ему в лицо. Вэнь Шаоцин снова улыбнулся и подтолкнул пирог ко рту.

– Быстро ешь, бабушка старалась!

Если отбросить все предрассудки, пирог действительно выглядел очень вкусным.

Спустя десять минут Вэнь Шаоцин с надеждой посмотрел на нее:

– Закончила есть?

Цун Жун кивнула:

– Очень вкусно.

Он вдруг встал и пошел в сторону кабинета, девушка последовала за ним:

– Что ты делаешь?

Вэнь Шаоцин кивнул на ноутбук, который держал в руке.

– Иду в твой кабинет читать литературу.

Цун Жун удивленно смотрела, как он «переезжает».

– А у себя дома не можешь почитать?

Хирург сел за письменный стол, открыл компьютер и серьезно ответил:

– В любом случае нам обоим приходится работать сверхурочно. Таким образом сможем сэкономить электричество.

Цун Жун хмыкнула и удалилась в ванную. Приняв душ, она присоединилась к Вэнь Шаоцину: поставила ноутбук на журнальный столик, чтобы почитать свои материалы. В кабинете долго стояла гробовая тишина. Были слышны лишь звуки печатающих пальцев и переворачивающихся страниц книг. Цун Жун посмотрела на время: было уже раннее утро! Затем она взглянула на Вэнь Шаоцина: он все еще сохранял ту же первоначальную позу, что и сейчас, пристально вглядываясь в литературу.

В душе она вдруг почувствовала себя немного виноватой. Похоже, у них никогда не было серьезных свиданий. Когда они оставались наедине, чаще всего либо ели, либо работали сверхурочно. Подумав, она снова включила компьютер. Вэнь Шаоцин не заметил перемены настроения Цун Жун, только увидел, как в правом нижнем углу экрана вдруг выскочило уведомление о новом письме. Он щелкнул мышкой и увидел, что она отправила приглашение пойти в кино в следующую среду.

Молодой врач беспомощно вздохнул и поднял голову.

– Сидишь прямо напротив меня. Неужели нельзя было сказать напрямую?

Цун Жун напустила на себя деловитый вид:

– Нет, письмом более формально. И если нарушишь контракт… Нет, имею в виду, если ты опоздаешь, у меня будут доказательства, чтобы предъявить тебе обвинение.

Вэнь Шаоцин потер лоб:

– У нас с тобой не деловые отношения!

Девушка серьезно задумалась:

– Вообще-то, влюбленность тоже бывает делом.

Хирург уставился на бессознательные движения ее рук:

– Что ты делаешь?

Цун Жун посмотрела вниз и, испугавшись, тут же отбросила то, что держала в руках. На этот раз Вэнь Шаоцин рассмотрел более отчетливо, подошел и поднял предмет с земли, несколько недоверчиво.

– Даже записала!

Цун Жун начала оправдываться:

– Прости! Привыкай собирать улики!

Вэнь Шаоцин держал диктофон и не знал, какую кнопку нажать, как вдруг раздался голос.

«Почему вздор? Я ведь первый влюбился в тебя. Потом узнал от Линь Чэня о твоих чувствах ко мне».

«Не может быть!»

«Почему? Цун Жун, ты действительно думаешь, что я не догадался, кто входил в игру под аккаунтом Чжун Чжэня и сражался со мной? Из-за сказанной фразы “Я не люблю адвокатов, а люблю врачей” ты уехала за границу, и за все эти годы ты когда-нибудь спрашивала меня о моих чувствах?»

То был случай, когда Цун Жун нечаянно записала их разговор. Оба одновременно застыли, тупо уставившись друг на друга. Первой среагировала Цун Жун, попытавшись выхватить диктофон из его рук.

Вэнь Шаоцин уклонился:

– Я заставляю тебя чувствовать себя неуверенно?

Цун Жун подняла глаза и огляделась. Его взгляд был полон душевной боли. Она поджала губы:

– Нет.

Вэнь Шаоцин протянул ей диктофон:

– Тогда зачем ты хранишь эти записи? Зачем ты слушаешь комментарии к играм снова и снова?

– Это не из-за тебя, правда! – Цун Жун растерянно опустила голову. Она не стала забирать диктофон, а взяла собеседника за пальцы и крепко сжала. – Наверное, это профессиональное заболевание… Дело в том, что сейчас все слишком хорошо, настолько хорошо, что я сама не могу в это поверить. Поэтому хочу найти хоть какие-то доказательства того, что я не сплю.

Вэнь Шаоцин ничего не ответил. Молодой врач повернулся и достал книгу с полки шкафа. Увидев обложку, Цун Жун изменилась в лице, а он достал изнутри лист бумаги.

– И это тоже?

Растерянное выражение ее лица мгновенно исчезло, сменившись шоком.

– Откуда она у тебя?!

Вэнь Шаоцин медленно и методично развернул его и внимательно посмотрел на него.

– Случайно увидел, когда оставался здесь в прошлый раз на ночь.

Цун Жун не поверила:

– Ты лжешь! Как это может быть совпадением?

Вэнь Шаоцин улыбнулся ей:

– Наверное, судьба.

– Глупости!

Девушка попыталась выхватить фотографию, но Вэнь Шаоцин поднял руку вверх и помешал ей. Обычно, когда Цун Жун носила высокие каблуки, она все равно оказывалась ниже Вэнь Шаоцина на полголовы, а сейчас на ней были мягкие тапочки на плоской подошве! Она даже не могла дотянуться рукой до его лица! Неожиданно он притянул ее и обнял. Он ничего не говорил, просто крепко держал девушку. Цун Жун припала к его груди, ощущая приятный запах его тела, слыша биение его сердца…

Вэнь Шаоцин тихо спросил:

– Как твоя бессонница? Хочешь переночевать в моем доме?

Лицо Цун Жун заалело, она оттолкнула молодого врача и настороженно посмотрела:

– Завтра снова придут студенты, чтобы поздравить тебя с Новым годом?

Вэнь Шаоцин не смог удержаться от смеха и покачал головой:

– Нет.

Цун Жун взглянула на него с сомнением:

– Так тебе и поверила. Иди к себе, я устала после долгого рабочего дня и теперь хочу спать!

Вэнь Шаоцин вздохнул и отвел Жана-Иди-Прочь обратно домой.

Цун Жун обманула его. Ей так и не удалось уснуть. Как будто бы она все это время не работала, а крепко спала…

Всю следующую неделю она занималась разводом господина и госпожи Ли. Хорошо, что Шангуань И вот-вот должен был вернуться и она могла передать ему эти утомительные дела. После окончания встречи с семьей Ли и адвокатом другой стороны Цун Жун посмотрела на фигуры супругов, направлявшихся к выходу, и вдруг окликнула свою клиентку:

– Госпожа Ли!

Женщина обернулась и посмотрела на нее:

– Что случилось?

Цун Жун взглянула на стоявшего рядом с ней человека:

– Хочу вам кое-что сказать.

Госпожа Ли бросила на мужа взгляд, полный презрения:

– Иди и подожди меня в машине.

– Если мужчина не возражает против того, чтобы забрать у вас использованные салфетки и стаканчики с водой и выбросить их в мусорное ведро, когда вы уходите, то такого человека я бы на вашем месте не позволила себе отпустить.

– Возможно, это привычка.

– А привычно ли поправлять подол вашего платья после того, как вы встаете?

– …

– У меня нет опыта супружеской жизни, чтобы смело заявлять, должны ли два человека, состоящие в браке, уживаться друг с другом так, будто они идеально во всем сходятся. Но я видела много пар, которые обращались с претензиями друг к другу в суд, и я знаю, что это такое, когда мужчина действительно надоедает женщине.

Девушка не знала, приняла ли госпожа Ли ее слова всерьез, но больше она не видела эту пару в юридической фирме. Как уже было сказано, в суде Цун Жун приходилось иметь дело со множеством супружеских пар, поэтому она всегда скептически оценивала брак. Но после общения с этими супругами она вдруг снова изменила свое мнение: может быть, нельзя стричь всех под одну гребенку? Возможно, некоторые пары действительно всю жизнь любят друг друга?

Вечером Цун Жун пригласила Вэнь Шаоцина посмотреть фильм. Она учла, когда они оба уходят с работы, специально выбрала девять тридцать вечера (почти нерабочее время). Тань Сыцзэ немного нарушил ее идеально спланированное свидание: он предложил Цун Жун перекусить в соседнем ресторане после работы. Девушка решила, что поесть перед кино будет неплохой идеей, поэтому с радостью согласилась.

В ресторане они с коллегами пили, веселились и танцевали. Цун Жун посмотрела на часы: время близилось к девяти часам. В этот же момент Вэнь Шаоцин отправил ей сообщение о том, что уже подъехал и ждет ее. Она сказала коллегам, что ей срочно нужно бежать, но народ не согласился так просто отпускать ее и даже налил несколько бокалов белого вина в дорогу.

Как только Цун Жун села в машину, Вэнь Шаоцин сразу спросил:

– Ты пила?

Цун Жун прикрыла рот рукой и встряхнула свою сумку в поисках жвачки.

– Чувствуется запах?

Вэнь Шаоцин покачал головой, протянул руку и прижал к ее лицу.

– Немного красная.

Девушка качнула головой:

– Я в порядке.

Вэнь Шаоцин предложил:

– Может, отменим кино и поедем домой?

– Ни за что! – тут же возразила Цун Жун. – Я в порядке, смотреть фильм – это просто сидеть и ничего не делать!

Вэнь Шаоцин кивнул, открыл и протянул ей бутылку с водой, затем завел машину.

Цун Жун, покупая билеты в кино, не особо задумывалась над тем, какой фильм они будут смотреть. По итогу картина оказалась средней отечественной любовной комедией. К сожалению, в темном зале ей не стало лучше. Девушка, наоборот, чувствовала себя еще более пьяной и, выйдя из кинотеатра, скучающе повисла на Вэнь Шаоцине.

– Вот скажи мне, за тобой, наверное, бегало много девушек, когда ты учился в университете, да?

Вэнь Шаоцин, поддерживая, вывел Цун Жун, поднял глаза, посмотрел на нее и улыбнулся, не подтверждая и не отрицая.

Цун Жун продолжила с тоской на лице спрашивать:

– Тебе когда-нибудь передавали любовные письма? Что там писали?

Вэнь Шаоцин понял, что на нее только что подействовал фильм.

– Это было слишком давно, я не помню.

Цун Жун не унималась:

– А сейчас? Врачи и медсестры из твоей больницы отправляют любовные послания?

– Сейчас, в век Интернета, кто бы стал писать любовные письма?

Цун Жун кивнула:

– Верно, теперь никто их не пишет… Но я все равно считаю, что написание послания от руки является самым искренним выражением своих чувств!

Вэнь Шаоцин услышал тихий всхлип.

– Что случилось?

Цун Жун подхватила его под руку, что-то бессвязно говоря:

– С детства я никогда не получала любовных писем от мальчиков… никогда. Ни в университете, ни на работе. Поэтому я всегда мечтала о подобном письме. Даже Чжун Чжэню писали любовные записки и приходили подарки от девушек, но я не получала… ничего.

Вэнь Шаоцин на мгновение задумался, затем постарался объективно ответить:

– Если начистоту, то нет ничего странного в том, что Чжун Чжэнь получал любовные послания от девушек.

Цун Жун улыбнулась:

– В детстве он выглядел лучше.

Вэнь Шаоцин посмотрел на нее:

– Ты тоже хорошо выглядела в детстве.

Цун Жун хмыкнула:

– Ты же не видел, откуда тебе знать?

Вэнь Шаоцин вспомнил, что в его бумажнике лежит ее детская фотография на сотом дне жизни в обнаженном виде, и улыбнулся: «Если бы она знала, что я ее видел, избила бы Чжун Чжэня до полусмерти, верно?»

Цун Жун выпила немного спиртного, но даже этого небольшого количества хватило для того, чтобы напрочь стереть из памяти их вечерний разговор. Однако Вэнь Шаоцин хранил его в сердце до конца своих дней.

В этом году Цун Жун особенно делала упор на свою карьеру. В ее планах было набраться нового опыта, чаще выезжать в командировки и браться за по-настоящему сложные дела. Поэтому свидание с Вэнь Шаоцином могло послужить началом неплохой шутки на тему «как адвокат может ходить на свидания». Благо, доктор Вэнь очень занят… Минус один юморист.

В день, когда Цун Жун вышла из самолета, ей позвонила Чжоу Чэнчэн:

– Пойдем устроим вечеринку, чтобы отпраздновать День девочек[45]!

Цун Жун проигнорировала ее:

– Больше не говори, что ты студентка юридического факультета. По закону все люди женского пола старше четырнадцати лет считаются женщинами. Тебе еще не исполнилось четырнадцать лет?

Подруга обиженно промычала:

– Цун Жун, не задирай меня!

– Я только что с самолета, давай забудем о сегодняшнем празднике. Завтра выходные, приезжай ко мне домой.

Чжоу Чэнчэн тут же повеселела:

– Кстати, как насчет еще одного ужина в квартире напротив тебя?

Цун Жун подумала немного и ответила за Вэнь Шаоцина:

– Хорошо.

Чжоу Чэнчэн запрыгала от радости и положила трубку.

Цун Жун привыкла самостоятельно ездить в аэропорт в командировки, ставить машину на стоянку, а по возвращении отгонять обратно. Это давно вошло у нее в привычку. В этот раз, забирая багаж и привычно направляясь к стоянке, она вспомнила, что Вэнь Шаоцин пообещал заехать за ней. Девушке давно не приходилось ждать у терминала, когда ее заберут. Стоя в шумной толпе в ожидании Вэнь Шаоцина, она смотрела на медленно приближающуюся знакомую машину и вдруг вспомнила, как Чжун Чжэнь приезжал за ней на этом же автомобиле, когда она вернулась в том году из-за границы. Она долго обсуждала с Чжун Чжэнем, кем был владелец машины, но тогда и представить себе не могла, что им окажется Вэнь Шаоцин. Наверное, это правда судьба.

Вчера вечером Цун Жун рано легла спать, поэтому наутро, в свой выходной день, проснулась раньше девяти часов. Погода была упоительно прекрасной. Она только открыла глаза и медленно переводила взгляд с одного предмета в своей комнате на другой, как вдруг на балконе увидела свой велосипед. Велосипед был подарком Чжоу Чэнчэн, но его кремовый корпус и деревянная корзина с искусственными цветами совсем не соответствовали ее стилю, поэтому после доставки девушка просто пару раз прокатилась на нем по гостиной.

Сегодня у нее возникло неожиданное желание сделать пару кружочков по близлежащему району. Выйдя на лестничную клетку, она столкнулась с Вэнь Шаоцином, который вышел погулять с собакой. Вэнь Шаоцин удивился, что кто-то встал с ним в одно время:

– Гулять?

Цун Жун кивнула:

– Да.

Разговаривая, они направились к лифту.

– Редко кто встает так рано в выходные.

– Хотела покататься на велосипеде. Сегодня приезжает Чжоу Чэнчэн, поэтому я поеду на рынок за цветами.

– Тогда, будь добра, привези мне две маленькие луковицы. Смешаю их с тофу на обед.

Цун Жун специально надела легкое длинное платье с цветочным принтом, чтобы, словно фея, мчать по улицам с роскошным букетом.

Она остановилась и посмотрела на него затаив дыхание:

– Вэнь Шаоцин, видишь мой наряд? Сюда явно не вписываются луковицы.

Он, усмехнувшись, ответил:

– Зато твоя фамилия вполне подходит[46].

– На цветочном рынке не продают мелкий лук!

Молодой врач заметил:

– По соседству находится овощной рынок.

Она продолжала упрямиться:

– Неправда!

Вэнь Шаоцин уступил:

– А, тогда я сам пойду и куплю.

Цун Жун заподозрила неладное: редко когда Вэнь Шаоцин был так любезен.

Он вдруг потянул ее за запястье и потащил к входу в лифт.

– Хочу, чтобы ты прокатилась со мной.

Она неохотно согласилась. Когда они спустились вниз, то только Цун Жун хотела уступить место у руля Вэнь Шаоцину, как увидела, что он уселся прямо на багажнике.

– Поехали!

Девушка тяжело крутила педали велосипеда. Прохожие, видя, как женщина везет на велосипеде мужчину, останавливались и смеялись, доводя Цун Жун до слез, но Вэнь Шаоцин как будто ничего не замечал. Однако он не забывал отпустить какую-нибудь шутку в ее адрес:

– Езжай быстрее, а то плетемся как черепахи! Хочу обгонять соседние автомобили!

Цун Жун посмотрела на бегущего за бабочками большого пса справа, скрипнула зубами и ответила:

– Сейчас пойдешь пешком!

Вэнь Шаоцин намеренно выводил ее из себя:

– Только не надо мне угрожать!

Она проигнорировала его фразу и продолжила усердно крутить педали.

Вэнь Шаоцин вдруг сказал:

– Адвокат Цун раньше была студенткой гуманитарного факультета, верно? Наверняка должна знать Хай Цзы[47], он также изучал право. Слышала его стихотворение «Летнее солнце»?

Цун Жун запротестовала:

– Я изучала естественные науки!

Вэнь Шаоцин с улыбкой продолжил:

Раннее лето.

Если на этой улице нет сапожника,

Я бы пошел босиком.

Стоя под теплыми лучами и глядя на солнце,

Я думаю о детях, рожденных днем.

Наверное, это специально.

Вы сегодня среди людей.

Посмотрите на солнце

Со своей возлюбленной,

Пройдитесь с ней по улицам,

Узнайте ее

И солнце.

Цун Жун подняла голову и посмотрела на палящее солнце, думая о том, что светило и есть его возлюбленная.

Позади нее Вэнь Шаоцин вдруг воскликнул:

– Не смотри наверх! Смотри на дорогу! На дорогу!

Девушка снова двинулась по прямой, бормоча:

– Хай Цзы, скорее всего, не вез позади себя десятки килограммов, когда писал это стихотворение.

Вэнь Шаоцин вдруг обхватил Цун Жун за талию и прижался к ее спине.

– Что ты делаешь?!

– Не двигайся! Когда я сейчас держал тебя за запястье, то почувствовал, что пульс не совсем ровный, а теперь, слушая твое сердце, понимаю: дыхание действительно звучит не так, как надо.

– Отпусти!

– Я врач.

– Ну и что?! Вэнь Шаоцин, если не отпустишь, я развернусь, поеду домой и напишу тебе адвокатское письмо!

– Хорошо, сама пришлешь? Не траться на почтовые расходы, вместо этого можем пообедать вместе.

– Невыносимый.

Через полчаса Цун Жун отвезла Вэнь Шаоцина домой. Он неторопливо насвистывал, чтобы поддразнить девушку, а потом, не обращая внимания на ее безразличие, напел «Детство»[48].

Цун Жун осмотрела дно своей корзины: рядом с лилиями приютилось несколько маленьких луковиц. Стояла теплая солнечная погода. В ушах звучала веселая и оживленная мелодия. Свежий ветерок ласково целовал ее алые щеки, снимая напряжение и усталость.

Остановившись, Цун Жун передала велосипед Вэнь Шаоцину:

– Подержи, я завяжу шнурки.

Вэнь Шаоцин на мгновение замер, а затем взял его:

– Ох.

Девушка завязала шнурки и выпрямилась. Хирург, прикрыв глаза, сидел верхом на велосипеде.

Цун Жун простонала:

– Я устала, давай поменяемся местами!

Вэнь Шаоцин странно посмотрел на нее и отказался:

– Нет.

– Почему?

– Без объяснения причин.

– Ты не умеешь кататься на велосипеде, верно?

Вэнь Шаоцин нахмурился, вернул ей велосипед и пошел вперед, не оглядываясь. Цун Жун, словно открыв новый континент, толкала велосипед и бежала за ним, не переставая спрашивать:

– Неужели не умеешь? Почему? Ты же водишь машину. Как можно не уметь ездить на велосипеде?

Вэнь Шаоцина донимали всю дорогу до лифта. Он стоял перед ним и с напряженным лицом спросил:

– Ну не умею. Это странно?

– Не странно. – Цун Жун опустила голову и пробормотала с хитрой улыбкой: – Забавно, что не умеешь кататься. Оказывается, ты не так уж и совершенен…

Вэнь Шаоцин посмотрел вниз, на Жана-Иди-Прочь, изогнув уголки губ:

– Чего тут смеяться, ты тоже ездить-то не умеешь, разве имеешь право смеяться надо мной?

Цун Жун притянула его к себе:

– Научить тебя?

Вэнь Шаоцин нахмурился:

– Хочешь увидеть, как я выставляю себя на посмешище, верно?

Цун Жун не могла удержаться от смеха, но все же проговорила:

– Как ты мог так плохо обо мне подумать?!

Оказалось, Цун Жун не очень хороший учитель. Вскоре она прекратила занятия.

Вэнь Шаоцин вытер пот и запротестовал:

– Когда учил тебя, я не был таким нетерпеливым.

– Когда ты… – Она задумалась и сделала паузу.

Вэнь Шаоцин обучал ее дважды, оба раза много лет назад. Первый раз в игре. После того как они познакомились в Интернете через Линь Чэня, Вэнь Шаоцин помог ей потренироваться. У нее возникла проблема с операцией, и он, увидев это, специально продемонстрировал ей, как она должна была поступить, и сразу же после этого совместные миссии стали намного успешнее. Был и другой случай, когда они впервые встретились. Она помогала ему на кухне. Вэнь Шаоцин учил ее нарезать овощи.

Во время разговора он понурил голову, а затем спросил, понимает ли она его. Цун Жун так сосредоточилась на его лице, что поспешно кивнула, даже не услышав вопроса.

После коротких кулинарных курсов она научилась очень тонко резать овощи. Жаль, что вместе они приготовили только одно блюдо…

Цун Жун все еще пребывала в своих мыслях. Она даже не заметила, как Вэнь Шаоцин вдруг упал на землю, инстинктивно упершись руками. Услышав его крик, Цун Жун подбежала, оттолкнула велосипед и потянула его за руку, чтобы рассмотреть поближе.

– С тобой все в порядке? Тебе завтра предстоит операция? Это ведь не повлияет на нее?

Вэнь Шаоцин сел на землю и посмотрел на нее, приподняв бровь:

– Ты больше беспокоишься о моей руке, чем обо мне. Разве тебя не должно в первую очередь волновать, сломался велосипед или нет? Какое наказание предусмотрено законом за повреждение чужого имущества?

Цун Жун отдернула руку:

– Вот дурак!

Был ли Вэнь Шаоцин чернокнижником или чудо-доктором, но на следующее утро у Цун Жун начался жар и кашель, и она не могла даже встать с постели.

Вэнь Шаоцин, вернувшись с ночной смены, увидел на стоянке машину Цун Жун. Он поднялся наверх и постучал в дверь. Никто не отвечал. Тогда он взял ключ, открыл дверь и обнаружил, что на кровати кто-то лежит. Не обращая внимания на жалобный взгляд Цун Жун, он засунул термометр ей под мышку, через некоторое время вынул и, посмотрев на цифры, в испуге воскликнул:

– Ну, 39,2, жива-здорова!

Цун Жун так разозлилась, что закашлялась и пристально посмотрела на него. Вэнь Шаоцин снова с удивленным лицом спросил:

– А как ты сделала такие веки?

У Цун Жун с детства опухало лицо (в особенности веки), когда у нее поднималась температура. Было время, когда она желала, чтобы у нее каждый день поднималась температура[49]. Вэнь Шаоцин поднял руку, чтобы потрогать ее веки, затем оттянул их и несколько раз похлопал по ним пальцами.

Цун Жун оттолкнула его руку:

– Что ты делаешь?

Вэнь Шаоцин улыбнулся:

– Извини, профессиональная привычка. Я хотел проверить, не набухли ли вены.

Цун Жун не поверила:

– Не говори ерунду! У Чжун Чжэня нет таких привычек.

– Значит, ему еще надо учиться и набираться опыта.

Недалеко от университета Чжун Чжэнь, которого в очередной раз вспомнили, чихнул, потер нос и пробормотал:

– Кондиционер сильно работает? Почему вдруг стало так холодно?

Позже Вэнь Шаоцин, воспользовавшись перерывом в приготовлении обеда, сходил в общественную больницу, чтобы купить лекарства, а по возвращении лично сделал укол Цун Жун. Он нес сумку с лекарствами и оглядывался по сторонам:

– Есть ли у тебя дома вешалка для одежды или что-то подобное?

– Нет.

У нее так закружилась голова, что она закрыла глаза и уснула, решив, что он сам найдет, куда повесить сумку. Но она не ожидала, что Вэнь Шаоцин и после ее пробуждения будет ходить в поисках подходящего места.

Она чувствовала себя немного виноватой:

– Ты так и возишься с ней?

Вэнь Шаоцин, не говоря ни слова, протянул к девушке руку и, видя, что она не уклоняется, положил тыльную сторону ладони ей на лоб, а затем прикоснулся к ее шее.

– Уже не горячая.

Цун Жун тоже потрогала:

– Кажется, мне уже лучше.

Молодой врач посмотрел на сумку с лекарствами:

– Капли скоро закончатся, полежи еще немного.

Вэнь Шаоцин не отходил от нее почти весь день. Убедившись, что она была в состоянии самостоятельно есть, он собрался уйти.

– Сегодня хорошенько отдохни, завтра должно полегчать. Обязательно приходи в больницу на осмотр. Утром у меня амбулаторный прием, буду занят, но ты можешь прийти после обеда. Запишешься ко мне в регистратуре.

Девушка покачала головой:

– Не пойду!

Он поддразнил:

– Что, отказываешься от лечения?

Цун Жун нахмурилась:

– Я просто простудилась! И зачем мне записываться?

Вэнь Шаоцин с серьезным видом проговорил:

– В больнице есть собственные правила, которые нужно соблюдать. И вообще, я отвечаю за твое лечение! Будь паинькой.

– …

Цун Жун глубоко вздохнула и снова закрыла глаза.

На следующий день, после обеда, Цун Жун отправилась на встречу с клиентом и пробыла там почти до конца дня, прежде чем прибыть в больницу. В холле все еще кишмя кишели люди. Простояв в очереди час или два, она заполнила медицинский бланк и передала его персоналу.

– Вэнь Шаоцин…

Сотрудник в маске даже не поднял головы:

– Да, мы уже знаем.

У Цун Жун отлегло от сердца.

– Ах, хорошо.

Она с большим трудом выбралась из толпы людей. Едва успела перевести дух, как кто-то постучал ее по плечу.

– Не узнала?

Девушка сразу же улыбнулась и поприветствовала:

– Доктор Чэнь.

Чэнь Цу быстро взглянул на медицинскую карточку в ее руке:

– Заболела?

Она кивнула:

– Простудилась.

Доктор Чэнь небрежно спросил:

– Ты к кому?

Цун Жун выдержала паузу и ответила:

– Вэнь Шаоцин.

Кривые губы Чэнь Цу растянулись в улыбке, и он слегка кашлянул:

– Он попросил найти тебя. У него сегодня амбулатория, там должно быть довольно много народу. Знаешь, простуда на самом деле неплохо лечится китайской медициной, моя подруга как раз ее практикует! Я отведу тебя к ней, она посмотрит!

Цун Жун спросила:

– Ваша девушка? Она тоже врач?

Чэнь Цу кивнул, выходя:

– Да, вон там, в здании китайской медицины, пойдем.

Цун Жун вспомнила девушку с круглым лицом и большими глазами, которые блестели при виде еды, и на мгновение заколебалась:

– Меня же не залечат до смерти?

Чэнь Цу, вероятно, догадался, о чем она думает, и, глядя на нее, произнес:

– Она не будет дурачиться!

После входа в здание ТКМ сотрудники и пациенты приветствовали Чэнь Цу. Зайдя на нужный этаж, доктор Чэнь вдруг сказал:

– На самом деле Вэнь Шаоцин довольно одарен как практик традиционной китайской медицины.

Цун Жун не знала, почему он вдруг об этом заговорил.

– Что?

– Его семья – династия врачей. Они все чистокровные целители! Его дед очень известный врач китайской медицины. У него действительно золотые руки, способные любого калеку поставить на ноги. Отец Вэнь Шаоцина изучал западную медицину. Дед потом взялся за внука, чтобы как-то наставить на путь истинный, поэтому с детства обучил его секретам всяких лекарственных трав.

Любопытство Цун Жун разыгралось не на шутку.

– Тогда почему он позже стал изучать и западную медицину?

Чэнь Цу внезапно принял загадочный вид:

– Вот этого… я действительно не знаю.

Они подошли к нужной двери и услышали за ней голос Сань Бао:

– Проблема менструальных спазмов, вообще говоря, не очень эффективно поддается терапии. Западная медицина также лечит симптомы, но не первопричину. Понаблюдайте за собой, когда приходят месячные. Есть несколько обезболивающих методов, например «слияние».

Девушка спросила с некоторым сомнением:

– «Слияние»?

Сань Бао облегченно кашлянула:

– У вас есть парень?

Пациентка сразу же все поняла, и ее лицо покраснело.

– Ха-ха, хорошо, что вы понимаете. Можете попробовать. Так получилось, что у меня здесь есть презервативы, которые я выклянчила в гинекологическом отделении, вот, пожалуйста. Если не хватит, в автомате на первом этаже есть еще.

Некоторое время в комнате не было слышно ни звука, но вдруг раздался настороженный голос Сань Бао:

– Почему вы не берете? Не нравится запах? Или размер не тот?

Вскоре изнутри вышла красная как помидор девушка, за ней последовала медсестра, которая провела беременную женщину внутрь.

Сначала все было нормально, пока…

– Доктор, с тех пор, как забеременела, я особенно люблю ягоды и мед. Отчего же?

Снова раздался слегка задумчивый голос Сань Бао:

– Наверное, потому что вы вынашиваете медвежонка.

На этот раз даже Чэнь Цу ударил себя по лбу.

Следующая ситуация оказалась ненамного лучше. Цун Жун, слушая очередную комедию, чуть не валилась от хохота за дверью.

– Доктор, как вы думаете, длина мужского размера тоже является причиной бесплодия?

– Что вы имеете в виду?

– У моего мужа… немного маловат…

– Ну… – Сань Бао заколебалась. – Тогда предлагаю вам заняться латинскими танцами.

Когда медсестра пригласила Цун Жун войти, девушка на мгновение замешкалась и негромко спросила Чэнь Цу:

– Мне уже гораздо лучше. Может, не будем беспокоить твою подружку?

Чэнь Цу улыбнулся:

– Не волнуйся. Она ведет себя так, только когда встречает пациента, которому нечем заняться.

Цун Жун взяла всю волю в кулак и шагнула в кабинет.

Когда Сань Бао увидела Цун Жун, она сразу же поприветствовала ее широкой улыбкой. Услышав предварительное заключение Чэнь Цу, Сань Бао измерила пульс Цун Жун, но он явно не соответствовал тому, что Чэнь Цу называл «средним».

Сань Бао посмотрела на пациентку и нахмурилась:

– Эй, а почему у тебя вдруг такой бешеный пульс? Я тебе нравлюсь?

Цун Жун потеряла дар речи.

– А?

Сань Бао повернула голову и с ужасом посмотрела на Чэнь Цу:

– Милый! Она пытается увести тебя!

Доктор Чэнь беспомощно взялся за голову:

– Она заболела, осмотри ее.

– Простите, – сказала Сань Бао.

Чэнь Цу поспешил удалиться, а Сань Бао после первичного осмотра в срочном порядке заказала лекарство в аптеке. Вдруг Цун Жун пришло сообщение в вичате: «Где тебя носит?»

Это был Вэнь Шаоцин.

Цун Жун на мгновение задумалась и ответила: «Я столкнулась с Чэнь Цу, когда регистрировалась, он привел меня к врачу китайской медицины».

Вэнь Шаоцин снова спросил: «Где ты сейчас?»

Цун Жун нервно сглотнула и, оглядевшись, ответила:

«Жду отвар в аптеке в здании китайской медицины».

Не прошло и минуты, как Вэнь Шаоцин появился с рецептом в руках.

Цун Жун впервые увидела Вэнь Шаоцина в белом халате, слегка приоткрывающем воротник светло-зеленой рубашки – цвет весьма вызывающий, но на нем смотрелось очень кстати. Мягкий свет заходящего солнца из прозрачных стеклянных окон здания китайской медицины отражался от стен, попадая на лицо Вэнь Шаоцина. Цун Жун посмотрела вниз, на его пальцы, сжимавшие рецепт, – ногти короткие и чистые. Затем ее взгляд вернулся к его лицу. Внезапно ей стало интересно, как он выглядит, когда лечит кого-то. Он осторожно и спокойно осматривает пациента? Или внимательно слушает его жалобы? Или смотрит вниз и своими длинными красивыми пальцами что-то записывает в медицинскую карту? В общем, все должно быть серьезно и спокойно, верно? Когда он сталкивается с пациентом, который не желает сотрудничать или ведет себя неразумно, пускает в ход профессиональные навыки, чтобы похитить жизненную силу другой стороны?

Вэнь Шаоцин повернул голову и посмотрел на нее:

– Что случилось?

– Быстрота реакции – главное качество юриста, – быстро затараторила Цун Жун. – Я подумала, что раз врач столько раз в день моет руки, то, возможно, поэтому цвет кожи его рук отличается от лица.

Вэнь Шаоцин кивнул, ничего не сказав, затем встал и пошел в аптеку.

– А лекарство для этой пациентки уже отцедили?

Из глубины аптеки выбежал молодой врач и ответил:

– Еще нет, профессор Вэнь.

Вэнь Шаоцин указал на рецепт:

– Тогда замените высушенные корни шлемника байкальского[50], обжаренные с добавлением вина. У пациента плохой желудок, а корни горькие, поменяйте на что-то более мягкое, добавьте 15 грамм марены сердцелистной[51], 25 грамм белоцветкового пиона[52] и готовьте лекарства на следующие дни в соответствии с моими рекомендациями.

– Хорошо, профессор Вэнь. – Молодой фармацевт повернулся и ушел в аптеку.

После того как Вэнь Шаоцин снова сел рядом с Цун Жун, она вспомнила слова Чэнь Цу и спросила:

– Ты изучал китайскую медицину. Почему не сложилось?

Вэнь Шаоцин повернул голову и с недоумением посмотрел на нее:

– Линь Чэнь не сказал тебе?

– А что он мне должен был сказать?

Хирург покачал головой и многозначительно посмотрел на нее:

– Просто думал, что вы все друг о друге знаете.

Цун Жун подняла на него глаза и, не желая углубляться, сменила тему:

– Для чего нужны белоцветковый пион и марена сердцелистная?

Вэнь Шаоцин взглянул на нее:

– Снимают менструальные спазмы.

– Я… – Девушка покраснела. – Откуда ты знаешь, какой у меня физиологический период?..

Вэнь Шаоцин посмотрел на нее, как бы говоря: «Чего я не знаю, а?»

Цун Жун скучающе смотрела вниз.

Вэнь Шаоцин вдруг схватил ее за руку, она была шокирована:

– Что ты делаешь?

– Разве тебе не интересна моя рука? Можешь потрогать ее. Если все еще хочешь коснуться моего лица – пожалуйста.

Сказав это, он взял руку Цун Жун и положил на свое лицо.

Теплое прикосновение заставило Цун Жун подсознательно сделать усилие, чтобы стряхнуть его руку. Только что, когда он занес ее запястье, то случайно провел по своему выбритому и слегка колючему подбородку, уколов пальцы. Ей показалось, что в море больничной антисептической воды можно уловить запах лосьона после бритья.

Молодой фармацевт, услышав суматоху, выбежал из аптеки:

– Эй, где сейчас та пациентка?

Вэнь Шаоцин встал:

– Следи за временем приготовления лекарства, я сам подойду и заберу.

Вернувшись в отделение, он столкнулся в коридоре с Чэнь Цу. Вэнь Шаоцин сузил глаза и холодно проговорил:

– Я занят! – Затем он прошел вперед, не глядя на него.

Чэнь Цу был озадачен, на мгновение задумался, а потом понял, что действительно ночью не уснет, пока не узнает, что случилось, и окликнул Вэнь Шаоцина, стоявшего в нескольких шагах от него.

– Меньше болтай лишнего.

– В следующий раз я не буду таким любопытным!

Вэнь Шаоцин кивнул ему и ушел.

Чэнь Цу пригрозил ему:

– Вернусь и расскажу Сань Бао о твоих бесстыдных словах! Пусть знает, что врач, которого она боготворит, – чудовище!

Вэнь Шаоцин тоже не стал отнекиваться:

– Хе-хе, узнав, наверное, только похвалит меня!

Чэнь Цу действительно нашел Сань Бао и пересказал ей все события минувшего часа. Она нахмурилась и спросила:

– Он действительно так сказал?

Чэнь Цу кивнул и вздохнул:

– Да, разочарована, не так ли?

Сань Бао тут же встала, обрадовавшись:

– Я знала, что в душе он настоящий зверь! Нежный снаружи и такой беспощадный внутри! Вэнь Шаоцин действительно мой кумир!

В голове Чэнь Цу возник черный экран.

– …

Вечером Вэнь Шаоцин разогрел китайское лекарство, принес его Цун Жун и наблюдал, как она пьет его перед уходом.

Цун Жун легла на кровать, вспоминая взгляд Вэнь Шаоцина днем. Он же не мог ревновать Линь Чэня, не так ли? В следующий раз надо не забыть спросить его, почему он захотел изучать западную медицину.

Через несколько дней Цун Жун была вынуждена пойти на повторный прием к Вэнь Шаоцину. Он был единственным в кабинете и, одетый в белый халат, казался более серьезным. На его лице не было видно улыбки.

Он бросил на нее быстрый взгляд:

– Расстегни пиджак.

Цун Жун была потрясена:

– А?

– Я послушаю легкие на предмет посторонних звуков.

Цун Жун смотрела, как он прикладывает стетоскоп к коже, но холодное покалывание, которое она ожидала почувствовать, так и не появилось. Вместо него ощущалось какое-то тепло. И только потом, как бы невзначай, она поняла, что он, кажется, держал стетоскоп в руке, согревая его, и с теплом в сердце посмотрела в его сторону.

Он как раз закончил писать историю болезни и протянул ей.

– Я улетаю на консультацию сегодня, помнишь?

Цун Жун кивнула:

– Я позабочусь о Жане-Иди-Прочь. Хочешь, отвезу тебя в аэропорт?

Он покачал головой:

– Я поеду с главным врачом.

Цун Жун снова кивнула.

Вэнь Шаоцину не о чем было беспокоиться, но он не ожидал, что Цун Жун подкинет новую проблему. Он вернулся раньше времени, ничего не сказав Цун Жун, и прибыл домой как раз тогда, когда она вышла из дома.

Девушка была поражена:

– Почему ты вернулся так рано?

Вэнь Шаоцин посмотрел на нее, нахмурив брови:

– Зачем ты надела солнцезащитные очки «средь бела дня»?

Она слегка кашлянула:

– Чтобы защититься от солнца.

Вэнь Шаоцин стряхнул капли воды с зонтика:

– Сегодня идет дождь.

Цун Жун раздраженно простонала:

– Ну да, а тебе-то что?!

Вэнь Шаоцину становилось все любопытнее.

– Избили?

– Нет! – Цун Жун надулась и стянула солнцезащитные очки.

Вэнь Шаоцин поднял одну руку, чтобы снова надеть на нее очки, а другой рукой взял девушку за подбородок и несколько минут внимательно смотрел на ее лицо.

– Ты приняла лекарство?

Цун Жун кивнула:

– Приняла, но, похоже, толку от этого мало.

Вэнь Шаоцин притянул ее к себе:

– Когда это началось?

– Позавчера все было не так серьезно, а сегодня утром все опухло.

Вэнь Шаоцин поднял руку и посмотрел на время.

– Торопишься на работу?

Она покачала головой:

– Не очень-то и тороплюсь.

Дома Вэнь Шаоцин объяснил ей, когда мыл руки:

– Как ты относишься к кровопусканию?

Цун Жун воспротивилась, услышав это слово:

– Кровопускание?

Вэнь Шаоцин потянул ее за собой, усаживая на диван, взял в руки ладонь и погладил ухо.

– Перед кровопусканием я сделаю массаж, чтобы ускорить кровоток и получить хороший эффект.

Вэнь Шаоцин готов был поклясться, что вначале у него не было никаких нескромных мыслей, только потом… Пальцы, массировавшие ее, неконтролируемо изучали мочки ушей, которые были прохладными и мягкими. Затем уши девушки заалели, а вместе с ними покраснело и все лицо. Цун Жун почувствовала, что уши вот-вот загорятся, но молодой врач не собирался отпускать, он жестко наклонял ее голову то в одну, то в другую в сторону.

Вэнь Шаоцин продержался не более нескольких секунд, после чего облегченно откашлялся и отвернулся. За последние несколько лет работы врачом он впервые проникся очарованием к пациентке и это убивало его! В прошлый раз, когда он коснулся мочки ее уха, у него явно не было таких мыслей!

К счастью, процесс следующего массажа прошел гладко, и в конце концов Цун Жун покраснела, закрыла уши и пошла на работу, а Вэнь Шаоцин отправился в ванную, чтобы принять холодный душ.

Выйдя на улицу, Цун Жун рассуждала о своей новой жизни: «Я не умею готовить, он будет это делать за меня! Я и стирка – понятия несовместимые, но он идеально справляется с этим! Еще, что немаловажно, он врач! А это гарантия хорошего самочувствия на долгие годы вперед!»

Вэнь Шаоцин из-за ночной смены накануне не смог забрать Цун Жун из аэропорта. Когда она вернулась домой и только приняла душ, ей позвонил Чжун Чжэнь.

– Сестра, ты вернулась из поездки?

– Только что приехала домой, что случилось?

Чжун Чжэнь настороженно спросил:

– В соседней провинции произошла вспышка ОРЗ, ты ведь слышала об этом? Больница организовала бригаду врачей, я тоже хочу поехать, можно?

Голос Цун Жун похолодел:

– А ты как думаешь?

Чжун Чжэнь объяснил:

– Ну. На самом деле, работать в больнице тоже опасно. Могут избить, заразить…

Сестра прервала его:

– Назови мне другую причину.

Чжун Чжэнь сделал паузу и заговорил на редкость серьезно:

– Сестра, я очень хочу поехать. Считаю, что врач – это священная профессия, которая может спасти тысячи жизней. Несколько дней назад я был в педиатрическом отделении, когда услышал, как несколько детей поют: «Люблю учиться, люблю работать, вырасту, чтобы приносить пользу людям». Настолько проникся, что сам себе удивляюсь.

– Ладно, я поговорю с тетушкой. Обрати внимание на безопасность. – Цун Жун совсем забыла спросить: – Твой начальник тоже едет?

– Да, руководит командой. Сейчас он собирает всех в конференц-зале. Возможно, сможет поговорить с тобой через некоторое время.

Цун Жун замерла:

– Когда вы уходите?

– Скоро. – Чжун Чжэнь прислушался, Цун Жун молчала. – Сестра?

– Сейчас приеду к тебе, – сказала Цун Жун и положила трубку.

Она поспешно надела пальто и вышла за дверь. Когда девушка подъехала к больнице, на открытой площадке перед стационарным корпусом было припарковано несколько автобусов, перед которыми стояло много людей.

Цун Жун огляделась в поисках Чжун Чжэня. Вдруг она увидела знакомые фигуры в углу: Суй И разговаривала с Сяо Цзыюанем. Судя по их беседе, Суй И, похоже, тоже участвовала в медицинской бригаде. Видимо, Сяо Цзыюань не хотел ее отпускать, но Суй И обняла его за талию и произнесла.

– Я должна поехать. Скоро вернусь, обещаю.

Суй И оглянулась и обнаружила, что никто не обращает на нее внимания, затем встала на цыпочки сбоку от Сяо Цзыюаня и поцеловала его в щеку. Он посмотрел на нее, полувздохнул, поднял руку и коснулся ее лица, наконец подытожив:

– Но как же ты? Я должен оставаться в курсе всех событий…

Цун Жун и не подозревала, что такая серьезная женщина окажется такой нежной. Суй И улыбнулась и обняла мужа.

– Знаешь что? Ты всегда беспокоишься обо мне и о нашей семье. Для меня это ценный показатель твоих чувств…

Цун Жун наблюдала за происходящим, слегка приподняв уголки губ в улыбке, как вдруг сзади раздался мужской голос:

– На что смотришь?

Она обернулась:

– Да так. Ни на что.

Вэнь Шаоцин посмотрел на нее со спокойным выражением лица:

– Поняла?

Цун Жун хотела рассмеяться, но не смогла.

– Чжун Чжэнь сказал, что хочет поехать с тобой…

– Ну что ж.

Он шагнул вперед и взял ее за руку.

– Позаботься о Жане-Иди-Прочь в мое отсутствие.

Цун Жун кивнула:

– Хорошо. Когда вы… вернетесь?

– Не могу сказать.

– Будь осторожен.

– Может быть, хочешь сказать мне что-нибудь еще?

Девушка долго молчала и вдруг набралась смелости и подняла на него глаза.

– Помнишь вопрос, который ты задал мне в лифте, когда мы узнали друг друга?

Вэнь Шаоцин на мгновение задумался.

– Продолжаешь делать вид, что не узнаешь меня?

Цун Жун покачала головой:

– Следующее предложение.

Вэнь Шаоцин на мгновение задумался и нерешительно спросил:

– Ты сказала кому-то, что я тебе нравлюсь? В этом предложении?

– Да.

Вэнь Шаоцин замер и, опустив голову, улыбнулся, затем подошел и обнял Цун Жун.

– Я солдат, я нужен стране. Если не хочешь отпускать Чжун Чжэня, у меня есть способ не дать ему уйти.

– Он уже не ребенок. Это его жизнь. Пусть что хочет, то и делает, никто не вправе его остановить. – Цун Жун посмотрела на Вэнь Шаоцина. – Надеюсь, что Чжун Чжэнь сможет стать таким же, как ты. Проживет честную жизнь и спасет тысячи жизней! И будет делать все, что захочет: мечтать, надеяться, любить, путешествовать…

Вэнь Шаоцин ласково погладил ее по макушке:

– Не волнуйся, я все проконтролирую.

Глаза девушки покраснели.

– Я переживаю за тебя.

Она знала, сколько медиков будет принесено в жертву в битве за жизнь…

– Все не так серьезно, правда. Не бери в голову.

Цун Жун кивнула. Вэнь Шаоцин снова обнял ее, прежде чем уйти.

– Я давно хотел тебе кое-что сказать… Ладно, скажу, когда вернусь. Вчера, уходя из дома, я сунул конверт в дверь твоей квартиры, сохрани его.

Вэнь Шаоцина не было почти месяц. Видимо, он был очень занят и сильно уставал, поэтому связь с ним постепенно терялась. Цун Жун могла узнавать о происходящем только из новостей по телевизору.

В этот день она была на работе, когда ее помощница принесла документы:

– Адвокат Цун, пожалуйста, подпишите.

Она небрежно взяла ручку, лежащую на столе, и поставила подпись, после чего помощница полюбопытствовала:

– Сейчас мало кто пользуется ручкой такого цвета.

Цун Жун опустила голову и посмотрела на письменную принадлежность в своей руке. Да, кроме студентов, наверное, только врачи пользуются ручками такого цвета.

Именно эту ручку она достала из нагрудного кармана Вэнь Шаоцина, когда провожала его… Тогда он улыбнулся и сказал ей, что, когда чернила в ручке закончатся, он уже вернется. В тот момент его глаза были глубокими и ясными, от них веяло теплом и надежностью. Цун Жун очень сильно скучала по нему.

Как раз в тот момент, когда она погрузилась в раздумья, позвонила секретарша.

– Адвокат Цун, вас кто-то ищет. Ждет вас в приемной.

Цун Жун не проявила интереса:

– И кто же?

Через телефонную линию было слышно, как быстро забилось сердце любвеобильной секретарши.

– Какой-то красавчик!

Брови Цун Жун слегка сдвинулись.

– Как он выглядит?

– Высокий, красивый, статный…

Цун Жун тут же положила трубку и встала, поспешив в приемную. Она вошла и увидела человека, сидящего на диване… Ее сердце внезапно опустело, нахлынула волна разачарования.

У Сяо Цзыюаня была отличная способность видеть людей насквозь, он улыбнулся и сделал глоток чая.

– Адвокат Цун, кажется, разочарована, увидев меня?

Цун Жун всегда была спокойной и собранной, когда имела дело с другими людьми. Как же так, министр Сяо здесь, что-то случилось?

Сяо Цзыюань встал с дивана:

– Я еду в соседнюю провинцию, чтобы утешиться. На самом деле хочу увидеться с женой под ложным предлогом. Адвокат Цун заинтересована в том, чтобы поехать вместе со мной?

Девушка сразу же кивнула:

– Да! Когда отправляетесь?

Когда Вэнь Шаоцин увидел Цун Жун и неожиданно появившегося Сяо Цзыюаня, он сразу же устремился к ним навстречу. Сказав несколько слов, он повернулся лицом к Сяо Цзыюаню и холодно осведомился:

– Зачем привез ее сюда?

Сяо Цзыюань сидел на стуле в ожидании Суй И.

– Думал, захочешь ее увидеть.

Хирург вдруг посмотрел на него с серьезным выражением лица:

– Позволь мне сказать тебе кое-что.

Друг был спокоен:

– Что именно?

Вэнь Шаоцин серьезно ответил:

– Твоя жена, похоже, беременна.

Сяо Цзыюань с грохотом упал со стула. Вэнь Шаоцин смотрел, как он пытался встать. Друг выбежал на улицу искать Суй И.

– Сяо Цзыюань, ты не такой уж спокойный и уравновешенный, как о тебе говорят!

Вэнь Шаоцин отвел Цун Жун к Чжун Чжэню. Они немного пообщались, но Вэнь Шаоцин беспокоился, что она может заразиться, поэтому увез ее. Цун Жун знала, что она не может здесь ничем помочь, но ей было приятно увидеться с любимыми людьми.

Через месяц медицинская бригада Вэнь Шаоцина вернулась в город, и Цун Жун, узнав об этом, поспешила вечером в больницу. Когда она торопливо толкнула дверь, Вэнь Шаоцин сидел за столом и что-то писал. Услышав звук, он поднял голову и посмотрел на нее, затем улыбнулся.

Не прошло и месяца, он сильно похудел, но все равно не утратил природного шарма. Увидев девушку застывшей в дверях, он встал, подошел, потянул ее за руку в комнату и сел.

– Помнишь, когда мы расставались, я хотел тебе что-то сказать.

Цун Жун кивнула.

Вэнь Шаоцин протянул руку:

– Где он?

Цун Жун достала из сумки конверт и вложила ему в руку. Это был тот самый конверт, который он сунул в дверь ее дома перед уходом. Она открыла его и посмотрела внутрь: там лежали три карточки без надписей. Вэнь Шаоцин взял розовую карточку и повертел ее в руках.

– Розовый – цвет, который нравится маленьким девочкам, находящимся в состоянии влюбленности, верно? В то время ты должна была учиться в средней школе, да?

Сказав это, он включил лампу и положил на нее карточку, а затем уставился на Цун Жун широко раскрытыми глазами.

Свет прошел через карточку, и на ней появились три строчки.

«Цун Жун из 11-й группы.

Здравствуй, я Вэнь Шаоцин из 9-й.

Согласна ли ты со мной встречаться?»

Вэнь Шаоцин опустил голову и улыбнулся:

– Неужели все мальчишки раньше писали такие любовные письма? Ты говорила, что будешь учиться в одиннадцатой группе, а я думал, в девятой.

Он снова сжал карточку:

– Белый. Разве это не тот цвет, который нравится всем девушкам, которые учатся в институте? Белые юбки для девочек, белые рубашки для мальчиков.

На смотровой лампе появился другой шрифт.

«В книге написано: нежность и спокойствие[53]. Нам суждено было стать идеальной парой».

Вэнь Шаоцин смотрел с невозмутимым видом:

– Если б мы встретились в университете, я должен был бы стать твоим наставником.

Он опустил глаза, достал последнюю карточку и положил на лампу для просмотра.

– Серебристо-серый. Зрелый цвет, как раз подходящий для нашего нынешнего возраста и состояния. После того как стал врачом, я использовал привычный для врача стиль скорописи и переписал кучу медицинских карт.

Цун Жун долго смотрела на текст, а потом вдруг воскликнула:

– Что написано в этом предложении? Я ничего не понимаю!

Вэнь Шаоцин стоял рядом с лампой и, сузив глаза, медленно прочитал: «Цун Жун навсегда в моем сердце, она мое счастье и мое будущее».

Он рассмеялся:

– Это тот самый возраст, когда мужчина должен предоставить своей женщине какие-то гарантии совместного будущего. Он должен нести ответственность за обоих. Превращать их мечты в реальность.

Глаза Вэнь Шаоцина были переполнены нежностью. Цун Жун услышала биение его сердца. Она давно так не нервничала: кончик ее носа подрагивал, а в груди чувствовалось какое-то теплое, приятное волнение.

На смотровой лампе лежали три любовных письма. Они и были сердцем Вэнь Шаоцина.

Через некоторое время Цун Жун с дрожащим голосом заговорила:

– Вэнь Шаоцин, ты… почему я тебе нравлюсь? Потому что…

Он улыбнулся:

– Как ты думаешь, почему? Нравиться – значит нравиться. Думаешь, нужны какие-то логические умозаключения?

Цун Жун спокойно смотрела на него: улыбка на его лице искренняя и счастливая, взгляд спокойный и уверенный, брови красивые и мягкие…

Девушка давно привыкла выводить результаты на основе доказательств и совсем забыла, что нет возможности рассуждать о причинно-следственных связях некоторых вещей. Любовь ведь про необъяснимое? Есть человек, необъяснимо похожий на тебя, и ты тоже, оказывается, необъяснимо любишь его. Непонятно, почему и за что… Но это все так загадочно и чудесно.

За дверью внезапно раздался звук быстрых шагов, затем последовал стук в дверь. Молоденькая медсестра облокотилась о стену:

– Доктор Вэнь, на шоссе произошла серия автомобильных аварий. Некоторых пострадавших отправили в нашу больницу для экстренной помощи, они скоро прибудут. Главный врач попросил всех спуститься.

Только когда медсестра договорила, она заметила, что, помимо Вэнь Шаоцина, в кабинете стояла еще девушка, чью руку трепетно сжимал Вэнь Шаоцин. Глаза этой девушки были слегка красными от слез. Медсестра на мгновение смутилась и отстранилась, опустив голову.

– Я позвоню другим врачам и скажу, чтобы они спустились.

Вэнь Шаоцин повернулся и выключил лампу, после чего положил три карты в конверт и вернул их Цун Жун.

– Сегодня вечером, наверное, опять придется работать сверхурочно. Возвращайся домой, а завтра мы вместе поужинаем.

Пройдя несколько шагов, он обернулся и накинул пиджак.

– Похоже, скоро раздастся невыносимый запах крови…

Цун Жун, не хотела его задерживать, спустилась за ним по лестнице и быстро ушла.

Когда она подошла к выходу из больницы, несколько машин скорой помощи со свистом пронеслись мимо, фельдшеры быстро кивнули и пробежали внутрь. Дверь машины скорой помощи открылась, Цун Жун не удержалась и посмотрела на раненых. Сцена была слишком впечатляющей, и девушка поспешно отвела глаза.

Вэнь Шаоцин только что вернулся из соседней провинции, даже не успел как следует отдохнуть, а теперь ему предстояла операция. Он должен был очень устать, верно?

Цун Жун обернулась в поисках фигуры Вэнь Шаоцина. Рядом с машиной скорой помощи царил хаос, повсюду были медики и раненые. Даже сталкиваясь с трудностями, Вэнь Шаоцин оставался непоколебим, сохранял лицо и холодный ум. Он оказывал первую помощь и о чем-то говорил санитарам, чтобы те помогли пострадавшим в сознании.

Когда Вэнь Шаоцин вышел из операционной, старшая медсестра подошла к нему с улыбкой:

– Услышав, как одна молоденькая медсестра сказала, что вас ждет девушка, я решила взглянуть на нее. Хорошенькая.

Вэнь Шаоцин был слишком усталым, чтобы болтать, и просто кивнул.

Сплетница продолжила:

– Еще она сказала, что вы проговорили вдвоем приличное время… Встречаетесь с ней?

Брови Вэнь Шаоцина слегка сдвинулись.

– Она еще здесь?

Старшая медсестра посмотрела, как изменился его взгляд, и снова улыбнулась:

– На скамейке в конце коридора, в отделении.

Цун Жун не знала, сколько прождала. Ее мобильный телефон разрядился, и она, как назло, выходя из дома в спешке, забыла надеть часы.

Зачем она осталась? Сила любви, никак иначе. Даже если знаешь, что тебе нет смысла оставаться, все равно хочешь быть рядом.

Цун Жун зевнула. Вдруг она почувствовала сильный запах антисептического средства. Сонными слипающимися глазами она посмотрела наверх. Вэнь Шаоцин стоял в нескольких шагах от нее. В мрачном ярком белом свете больничного коридора его лицо было решительным и спокойным, а глаза такими глубокими, что, казалось, они, как зыбучие пески, засасывают в себя с головой. Сердце Цун Жун неудержимо забилось. Девушка только хотела что-то сказать, как ее потянули вперед и крепко обняли.

Цун Жун вздрогнула:

– Что с тобой?

– Устал.

Спустя некоторое время он разжал свои объятия. Медицинская маска открывала только его яркие глаза. Они будто смотрели ей в самое сердце. Они поцеловались через маску. Конечно, не совсем целовались, но она чувствовала только его дыхание, и запах дезинфицирующего средства в воздухе, казалось, испарился.

– Кхе-кхе.

Чэнь Цу стоял у входа в палату в нескольких метрах от них, подняв руки над головой с насмешливым выражением лица.

– Не хочу мешать вам, но… доктор Вэнь, эта пациентка вас заразила.

Цун Жун покраснела и отпихнула Вэнь Шаоцина, который обхватил ее за талию и вывел на лестничную площадку, избегая взгляда Чэнь Цу.

Цун Жун все еще сопротивлялась, Вэнь Шаоцин понизил голос и сказал:

– Не двигайся!

Она замерла и забыла о борьбе, что дало ему возможность воспользоваться моментом. Он поднял руку, чтобы сорвать с себя маску, снова накрыл ее губы своими, постепенно углубляя внутрь язык. Он провел им от уголка губ до подбородка, нежно и аккуратно держа ее за шею.

Цун Жун наклонила голову и тихонько затрепетала, ее пальцы неосознанно ухватились за ткань на его талии, и в воздухе поплыл приятный аромат. Его лицо плотно прижалось к ее щеке. Низкий голос, полный сладострастия, называл ее по имени снова и снова:

– Цун Жун… Цун Жун…

Голос Чэнь Цу снова разрушил романтическую атмосферу:

– Доктор Вэнь, я не шучу!

Цун Жун взвизгнула и в следующую секунду снова начала бороться, изо всех сил отталкивая Вэнь Шаоцина.

Хирург решил не настаивать на своем и позволил ей вырваться из объятий. Он поднял брови и посмотрел на нее, а через несколько секунд рассмеялся и погладил по голове.

– Ну почему ты всегда такая непослушная? Иногда мне так хочется тебя связать и не отпускать…

Его тон был нежным и ласковым. Цун Жун замерла на месте, глядя прямо на него и не зная, как реагировать.

Вэнь Шаоцин вдруг слегка нахмурился, прижал девушку к себе, взял за подбородок и снова поцеловал, после чего отпустил. Выходя, он заискивающе улыбнулся:

– Когда-то давно мне говорили, что ты чересчур аскетична, но я не согласился. Ты из тех людей, которые смотрят, как аскеты нарушают пост.

Цун Жун ошарашенно смотрела, как он выходит на лестничную площадку.

Опять дразнит ее! Вэнь Шаоцин умел все и мог даже убить ее за несколько секунд…

После того как Цун Жун несколько дней подряд работала сверхурочно, Вэнь Шаоцин почти всю ночь ее кормил полуночным перекусом. Она зевнула в оцепенении и пошла домой с намерением продолжать работу. Вэнь Шаоцин стоял в дверях и смотрел на нее.

– Цун Жун.

Она обернулась:

– А?

На его лице не было и следа улыбки, даже обычная мягкость между бровями исчезла.

– Как насчет того, чтобы выйти за меня замуж? В будущем тебе не придется так много работать. Будешь заниматься дома тем, чем захочешь, а я буду тебя содержать.

Цун Жун изменилась в лице:

– Что ты сказал?

Он неожиданно рассмеялся:

– Шучу.

Девушка посмотрела на Вэнь Шаоцина. В ее взгляде читались агрессия и раздражение.

– Разве ты не знаешь, что есть вещи, которые нельзя говорить даже в шутку? Я сейчас же вернусь и напишу тебе адвокатское письмо!

Вэнь Шаоцин слегка поджал губы:

– Я пошутил, когда сказал, что отпущу тебя домой для сверхурочной работы. Жениться на тебе – это серьезно.

Цун Жун смотрела на человека в нескольких шагах от нее – на того, кого любила так долго! Она много о них думала, но не могла даже представить, что в один прекрасный день он будет стоять перед ней и просить ее руки!

Нет четкого времени, нет юридической силы приговора, но ее передернуло. Она опустила голову, и слезы потекли из ее глаз рекой. Цун Жун немного замешкалась:

– Ты действительно об этом думал? Вообще-то, мы… вместе чуть больше года и…

Вэнь Шаоцин отошел на несколько шагов и встал перед ней, потянув ее за руку.

– Мало? Думаю, время как раз подошло! «Мы пережили весну, лето, осень и зиму и в будущем будем проводить вместе каждое время года. В январе ты не выходишь из дома, в феврале спишь рядом, в марте идет проливной дождь, в апреле мы гуляем по всему городу, в мае сидим друг напротив друга, как во сне! Вот и июнь наступил: июньские цветы распустились, повсюду благоухают. Июль – смесь грусти и радости, пшеничные волны катятся вместе с травой до самого конца света. Август – облака в небесно-голубом небе. Сентябрь и октябрь – два глаза, наполненные морем; ты – в море, а я – под морем!»[54]

Цун Жун знала это стихотворение. Она прошептала:

– Ноябрь еще не наступил, и в его окно я смотрю на декабрь. Декабрь полон снега…

Полусонная девушка наконец набралась смелости и подняла на него глаза:

– Вэнь Шаоцин, задумайся: закон о браке защищает только твою собственность, он не защищает твою любовь.

Вэнь Шаоцин улыбнулся, притянул девушку к себе и прошептал ей на ухо:

– Моя любовь, я буду защищать тебя сам.

Летний вечер, температура упала. Уже не так жарко, небо до сих пор светлое, на нем еще не померк вечерний солнечный свет. Цун Жун только что закончила принимать ванну и сушила волосы на балконе, любуясь закатом и поливая цветы. Из кухни вышел Вэнь Шаоцин, протянул ей стакан с ледяным лимонадом и сел рядом, тоже любуясь закатом и наблюдая за тем, как она ухаживает за цветами.

Цун Жун бросила в чашку только что собранные и вымытые листья мяты. Они закружились в лимонных дольках. Ароматный легкий напиток оставлял после себя приятное послевкусие… При помешивании соломинкой бы слышен звук кубиков льда, касающихся стенок чашки, и бульканье пузырьков.

Она сделала небольшой глоток и склонила голову к плечу Вэнь Шаоцина, продолжая наблюдать за закатом. Он наклонился к ней, плавно взял чашку и поставил рядом с собой, затем взял ее за руку и продолжил поливать растения.

Они не произнесли ни слова, но это молчание было таким теплым и сладким.

Вдруг Вэнь Шаоцин серьезно посмотрел на Цун Жун и торжественно проговорил:

– Адвокат Цун, пришло время подарить Жану-Иди-Прочь младшего брата.

Цун Жун сильнее прижалась к нему. Как можно снова поднимать эту тему?

Лето длинное. Нежные цветы склоняют свои лепестки на вечернем ветру, разнося во все дома приятный свежий аромат…

Эпилог

К счастью, я смог узнать твое лицо в цветущих персиках.

С тех пор как Вэнь Шаоцин сделал предложение Цун Жун, каждый раз, когда он видел Чжун Чжэня, то чувствовал, что тот ему мешает. Только вот парень об этом не догадывался.

После ремонта в новой квартире Вэнь Шаоцин и Цун Жун постепенно переехали, а Чжун Чжэнь вызвался им помочь.

В выходной день пара прибиралась в кабинете, и вдруг Чжун Чжэнь увидел в ящике стопку адвокатских писем. Он вынул одно из ящика:

– Шеф, почему у вас дома так много писем?

Вэнь Шаоцин стряхнул пыль и положил конверт в ящик.

– Мы с твоей сестрой играем в игру, которая называется «одно слово», а потом отправляем адвокатское письмо.

Чжун Чжэнь вскинул голову:

– Люди влюбляются, а потом пишут письмо с вызовом в суд?

Молодой врач не поднял головы и продолжил собирать книги на полке.

– Что ты об этом думаешь?

Парень покачал головой:

– Сестра дала вам письмо адвоката, а вы ей в ответ что? Скальпель?

Вэнь Шаоцин выгнал его из кабинета.

Чжун Чжэнь в слезах пошел играть с Жаном-Иди-Прочь. Цун Жун только что вымыла пол, пес оставлял следы каждый раз, когда бегал по квартире. Девушка вздохнула и повела Жана-Иди-Прочь в ванную.

– Хороший мальчик! Сейчас мы помоем твои лапы!

Жан-Иди-Прочь высунул язык и с улыбкой посмотрел на Цун Жун.

Чжун Чжэнь увидел эту сцену и несколько неловко взял в руки лейку.

– Сестра, я его искупаю.

Чжун Чжэнь, моя пса, повернул голову и задал вопрос:

– Сестра, ты действительно собираешься выйти замуж за шефа?

Цун Жун кивнула:

– Что случилось? Не можешь смириться с разлукой со мной?

– Может, передумаешь? – Чжун Чжэнь посмотрел в сторону кабинета, затем понизил голос и продолжил: – Мой шеф… у него непростой характер. Люди в больнице сходятся во мнении: «Не спорьте с Вэнь Шаоцином, не то ваши слова обернутся против вас».

Цун Жун вдруг вспомнила, как вчера вечером она спорила с ним: он схватил ее за руку и прижал к двери, чтобы поцеловать, у него ни единый мускул на лице не дрогнул.

– Ну…

Брат посмотрел на покрасневшую от застенчивости Цун Жун и понял, что уговоры бесполезны.

Перед уходом Чжун Чжэнь достал из сумки две книги «Оценка состояния повреждения тела человека» и протянул их Вэнь Шаоцину и Цун Жун.

– Шеф, это мой свадебный подарок вам. Сестра, вот тебе тоже на всякий случай. Повторюсь, что работать ножом у моего шефа получается лучше всего. И желаю вам, ребята, любить друг друга сто лет, мучить друг друга до седых голов и никогда не расставаться!

Чжун Чжэнь обидел новоиспеченных молодоженов, прямым следствием чего стало то, что через полмесяца Цун Жун в одиночку вернулась в город S на Новый год.

Родители с любопытством спросили:

– А твой двоюродный брат?

Цун Жун честно ответила:

– Да вот диссертацию не сдал, остался переписывать.

– Почему же ты не помогла?

Девушка обиделась:

– То есть как не помогла? Без моей помощи его диссертация попала бы к Вэнь Шаоцину только через год!

Толпа охнула. Неужели Чжун Чжэнь правда не вернется на Новый год? Чжун Чжэнь, прекращай злить свою сестру, хорошо?

Рано утром Чжун Чжэнь позвонил и стал донимать Цун Жун:

– Сестра, я не знаю, о чем писать, поможешь?

Она оставалась невозмутимой:

– Разве ты не утверждал, что обладаешь тайными умениями?

Чжун Чжэнь воскликнул:

– Да! Но этот навык еще требует тренировки…

Сестра улыбнулась:

– Тогда просто жди.

Чжун Чжэнь закончил с диссертацией и отправился в дом семьи Вэнь, разыскивая в новогоднюю ночь наставника, чтобы тот посмотрел его работу. Парень внимательно наблюдал за происходящим и, обнаружив, что Вэнь Шаоцин находится в хорошем настроении, спросил:

– Шеф, посмотрите?

Вэнь Шаоцин рассеянно пролепетал:

– Посмотри на количество слов в диссертации.

– Количество слов? – Чжун Чжэнь был ошеломлен. – Если нечетное количество, то можно сдать, а четное – нет?

– Нет. – Вэнь Шаоцин медленно и методично ответил: – Если это десятичная дробь, то она проходит, если целое число, то перепечатывается и переписывается.

Чжун Чжэнь опустился на колени перед Вэнь Шаоцином:

– Шеф, я извинился за прошлый раз и в последнее время не злил ни вас, ни свою сестру!

Вэнь Шаоцин кивнул:

– Знаю.

Чжун Чжэнь снова попытал счастье:

– Тогда…

Преподаватель поднял руку и, потирая лоб, облегченно вздохнул:

– Ничего. Просто, когда я думаю о том, что ты повлиял на меня, чтобы я женился на твоей сестре до окончания университета, я начинаю злиться.

Чжун Чжэнь схватил диссертацию и убежал. Он стал бояться Вэнь Шаоцина. Причина, вероятно, скрывалась в том, что теперь их отношения из рабочих плавно перетекли в родственные.

Вэнь Шаоцин все же прочитал работу Чжун Чжэня. Он отнесся к ней с бóльшим вниманием, чем к диссертациям других своих студентов. Преподаватель сосредоточенно и медленно читал текст, несколько раз возвращаясь к какому-нибудь абзацу на предыдущей странице. Наконец он окинул взглядом Чжун Чжэня, а затем уставился на его работу.

– Такое отношение… Ты пишешь…

Чжун Чжэнь действительно не сдержался, рискнул жизнью и перебил:

– Шеф, я не самый плохой ученик, которого вы обучали?

После вопроса Чжун Чжэнь успокоился, но Вэнь Шаоцин так ничего и не ответил.

И вот спустя долгое время Вэнь Шаоцин просто закрыл папку и медленно проговорил:

– Зависит от того, с кем сравнивать. Если со мной, то это, естественно, невозможно. Если сравнивать с другими, то мои ученики – это и есть я, они результат моих усилий. На поле боя им нет равных.

Чжун Чжэнь задумался:

– Вы хвалите меня или себя?

Вэнь Шаоцин бросил на него еще один взгляд и вдруг с каменным лицом произнес:

– Важный шаг на пути изучении медицины – это, наверное, клятва Гиппократа. Когда я решил продолжить семейное дело, первым уроком, который преподал мне дед, была «Предназначение настоящего врача»[55]. Первое – это суть, то есть требование к врачу иметь профессиональные навыки. Медицинский путь – «самая важная и тонкая вещь», практикующий врач должен быть «усердным и уверенным». Второе – это искренность, то есть требование к врачу иметь благородную моральную составляющую: сопереживать страданиям других, будто своим собственным детям, давать обет «всеобщего спасения всех живых существ». Третье – не принижать нуждающегося, «не выставлять напоказ свои знания и не быть глупцом». «Не выставлять напоказ свое мастерство и вызывать уважение» и «не использовать свои достоинства для приобретения богатства». Короче говоря, владеть медицинскими навыками и искренне желать помочь. – Сказав это, он занес руку и написал строчку на пустом месте на обратной стороне диссертации, переданной Чжун Чжэнем. – Желаю тебе познать искусство врачевания, овладеть ясным внутренним видением всех болезней мира, детально изучить всю возможную симптоматику и построить карьеру, основанную лишь на благих помыслах!

Чжун Чжэнь некоторое время смотрел вниз, потом поднял озадаченный взгляд:

– Шеф, могу я задать вопрос?

Тот кивнул:

– Задавай.

– Что все это значит?

Вэнь Шаоцин изогнул губы в улыбке:

– Это значит, что высоконравственный профессиональный врач должен иметь холодный ум, уметь проводить честный самоанализ, выглядеть достойно, быть великодушным, прямолинейным, но не властным! Ты должен диагностировать и исследовать болезнь, быть сосредоточенным, подробно разбираться в симптоматике и ударах пульса, не ошибаться ни на минуту. Назначая и применяя лекарственные средства, нельзя допускать ошибок. Хотя и говорится, что болезнь надо лечить быстро, важнее всего исключить погрешности на ее первичном этапе. Твои действия должны быть взвешенными и осторожными. Нельзя необдуманно демонстрировать свои таланты и охотиться за славой. Корыстные цели сыграют с тобой злую шутку.

Парень еще больше растерялся:

– Шеф, что именно вы хотите сказать?

– Я хочу сказать… – Вэнь Шаоцин протянул Чжун Чжэню бумаги и сделал паузу.

Уголок глаза Чжун Чжэня дернулся, его горькое лицо порозовело.

– Переписать?

Вэнь Шаоцин вдруг рассмеялся:

– Хочу сказать, Чжун Чжэнь, что ты скоро выпустишься.

Чжун Чжэнь замер. Столько лет! Он и не ждал услышать этих слов!

– Потому что вы хотите жениться на моей сестре?

Преподаватель поравнялся с Чжун Чжэнем и уставился на парня. Чжун Чжэнь все еще не решался взглянуть на написанные профессором иероглифы. Спустя две минуты он со слезами на глазах обнял Вэнь Шаоцина:

– Шеф, так нельзя, я не хочу уходить! Я еще недостаточно выучился, хочу продолжить обучение!

Чжун Чжэнь вытер нос халатом наставника:

– Шеф, даже если хотите жениться на моей сестре, вы не можете бросить меня!

Вэнь Шаоцин просто указал на дверь и четко проговорил:

– Убирайся.

С тех пор как Чжун Чжэнь, последний камень преткновения, был выдворен из отделения, на повестке стояла свадьба Вэнь Шаоцина и Цун Жун. И первым, с чем они столкнулись, были свадебные фотографии.

Накануне вечером Вэнь Шаоцин в гардеробной гладил утюгом свой костюм. Цун Жун же принимала расслабляющую ванну. Через некоторое время она подошла к будущему мужу.

– Завтра, когда будем фотографироваться, я собираюсь надеть военную форму.

Цун Жун ахнула.

Вэнь Шаоцин рассмеялся и, улыбаясь, начал переодеваться, одной рукой расстегивая рубашку, другой беря Цун Жун за руку.

– Препятствие браку с военнослужащим противоречит закону! Я хочу, чтобы об этом узнал весь мир!

Цун Жун посмотрела на его ключицы. Ее лицо медленно покраснело.

Вэнь Шаоцин вдруг побледнел:

– Что с тобой?

Девушка не ответила. После минутного молчания она вдруг протянула руку и быстро коснулась его ключицы, а затем вышла, не оглядываясь. После выхода из гардероба в ее голове была только одна мысль: «Надеюсь, он шутит…»

Вэнь Шаоцин поднял брови: «Я… сделал что-то не так?»

Следующий день у Цун Жун выдался довольно сложным. Она никогда не видела Вэнь Шаоцина в военной форме. Во время свадебной фотосъемки девушка никак не могла найти красивый ракурс.

Фотограф был довольно терпелив, когда увидел красивого мужчину и красивую женщину.

– Невеста, не нервничай! Улыбайся! Эй, глаза у жениха красивые!

Цун Жун с любопытством повернула голову и посмотрела в его бездонные глаза, и тут же утонула в них. Вэнь Шаоцин улыбнулся и, нежно обняв ее, притянул к себе. Лицо невесты было прижато к его плечу, прохладному и немного твердому. Она разгорячилась, ее сердцебиение было подобно грому.

Фотограф поднял камеру и похвалил:

– Отличная поза! Не двигайтесь! Невеста прекрасна! Жених тоже не промах!

Спустя полмесяца Цун Жун наконец-то увидела фотографию, которая так понравилась фотографу. На кадре Вэнь Шаоцин одет в торжественную военную форму, но его лицо нежное и спокойное, а глаза улыбаются. Ее лицо похоже на цветущий персик, брови изогнуты в мягкую дугу. Его рука крепко обхватывает ее талию… Сколько эмоций и чувств вызывал этот снимок!

То был день свадебных фотографий. Конец рабочего дня. За окном холодно и мрачно. Вэнь Шаоцин снял свою военную куртку и повесил ее на плечи Цун Жун. Это была та самая сцена, которую фотограф случайно запечатлел, намеренно размыв кадр и обработав его в черно-белом цвете. Получилась фотография двух любящих друг друга людей.

Когда Вэнь Шаоцин вернулся вечером с работы, он увидел, что Цун Жун держит в руках фотографию и внимательно рассматривает ее. Он подошел и с улыбкой спросил:

– На что ты смотришь?

Невеста протянула ему фотографию:

– Вот.

Вэнь Шаоцин тоже был ошеломлен, когда увидел снимок.

– Когда она была сделана?

– Фотограф запечатлел момент. – Цун Жун улыбнулась и снова подняла глаза. – Мне нравится эта фотография.

Вэнь Шаоцин плавно опустился рядом и обнял ее.

– Мне тоже нравится.

Цун Жун подумала, что Вэнь Шаоцин просто согласился с ней, но на следующее утро, когда она проснулась и увидела, что на подушке лежит та самая фотография, на ее обратной стороне красовалась фраза, написанная торопливым почерком врача: «К счастью, я смог узнать твое лицо в цветущих персиках, и с тех пор в моей душе расцвела теплая весна».

Шаркая тапочками, она вышла из спальни, чтобы поискать Вэнь Шаоцина, но, обернувшись и никого не увидев, легла обратно в кровать.

В солнечный день Цун Жун лежала на спине в спальне и грелась в лучиках солнца, попадавших в комнату. Она смутно слышала голоса маленьких детей, играющих в саду внизу, и звуки баскетбольного мяча на площадке неподалеку. Девушка протянула руку, чтобы коснуться света, и ее пальцы прошли за линией, ведущей к окну. Возможно, погода была слишком хорошей, фонтан по соседству включался редко, образуя радугу в воздухе. Пальцы Цун Жун последовали за изогнутой дугой радуги и скользнули к другому концу. Там появились две фигуры – человека и собаки. Она вспомнила, что, проснувшись, заметила, что тапочки, лежащие рядом с кроватью, изменили направление, причем как раз под тем углом, под которым их можно было надеть, вытянув ноги. Девушка положила пальцы на размытый контур и прикоснулась к нему нежно, осторожно, медленно двигаясь вместе с фигурой, тепло и ласково водя пальцем, не в силах отстраниться.

Через несколько минут послышался звук открывающейся двери, но она все еще не хотела вставать.

Вэнь Шаоцин стоял на кухне перед плитой, готовя упаковку рисовых пельменей. Рядом сверкали на солнце блестящие, только что помытые финики. Жан-Иди-Прочь послушно лежал на полу, не мешая хозяину готовить. Тут Цун Жун вспомнила, что наступил праздник Драконьих лодок[56].

Вэнь Шаоцин не услышал звук ее мягких шагов. Как только он открыл крышку кастрюли, жар мгновенно поднялся вверх. Аромат вырвался наружу, наполняя пряностями весь дом. Он отковырнул вареный пельмень и зажал кусочек, наклонившись перед Жаном-Иди-Прочь.

– Как думаешь, готово? Сыровато? Ничего страшного, поварим еще немного.

Смотря на эту милую картину, Цун Жун рассмеялась. Когда она снова подняла глаза, Вэнь Шаоцин уже стоял в густом тумане пара и смотрел на нее.

– Проснулась?

Она, сохраняя сонный вид, криво улыбнулась, сделала несколько шагов к нему и обняла за шею, еще мгновение назад размытые очертания которой теперь стали четкими и ясными, окутанными слабым ореолом света. Ее пальцы проследили путь от его бровей к переносице и наконец задержались на подбородке.

Вэнь Шаоцин слегка улыбнулся и позволил ей подурачиться, а затем услышал, как девушка громко произнесла:

– Муж, я люблю тебя.

Сказав это, она поцеловала его в щеку.

Эпилог 2

Цветение бегонии и весеннее тающее тепло.

Неожиданно появился слух, что Вэнь Шаоцин и Цун Жун расстались.

В тот день была годовщина их свадьбы, оба пили вино, валяясь на диване. Вэнь Шаоцин разминал ее тело мягкими движениями, схватив за волосы и не отпуская от себя ни на миллиметр. Всегда отстраненная и сдержанная, адвокат Цун покорно подчинялась. Она нежно обхватила его крепкую шею, вздыхая тонким голосом. Ее очаровательная и гибкая фигура медленно извивалась. Постепенно он почувствовал, как градус между ними повысился до предела. Сначала Цун Жун пыталась сопротивляться, но потом сдалась, позволив Шаоцину управлять собой. Когда она почувствовала острую боль в спине, Вэнь Шаоцин сразу же отпустил ее и тут же протянул руку и достал одеяло, чтобы укрыть девушку, уложив спать на диван.

На следующее утро Цун Жун нужно было идти в суд. Она, зажмурившись, отложила будильник. Спустя пять минут девушка вырвалась из объятий Вэнь Шаоцина и отправилась в ванную комнату.

После освежающего душа она вернулась в спальню и переоделась, а когда вышла, то увидела, что входная дверь широко открыта и несколько учеников Вэнь Шаоцина стоят, разинув рты, у двери с шокированными лицами и не решаются войти.

Несколько студентов заглядывали в спальню, смотрели на одеяло на диване, потом смотрели на Цун Жун, затем на одетого в пижаму Вэнь Шаоцина.

Наконец Чжун Чжэнь мужественно выступил вперед:

– Сестра, вы… поссорились?

Вэнь Шаоцин слегка поднял брови.

Цун Жун нахмурилась:

– Нет.

Она уже хотела перейти в режим нападения и выдворить шпану за дверь, как снова раздался вопрос:

– Вы расстаетесь?

Остальные понимающе кивнули. Она ведь просто уснула на диване!

Цун Жун посмотрела на часы, расчесала волосы и бросила:

– Ненормальные.

Затем девушка взяла документы и поспешила в суд.

Вэнь Шаоцин, насмеявшись до боли в животе, с улыб-кой приветствовал своих подопечных:

– Проходите и садитесь. Вы неправильно поняли. Мы не ссорились и не расходились, просто…

Тут Вэнь Шаоцина осенило: о таких вещах нельзя рассказывать посторонним. Нельзя сказать ученикам: «О, мы просто хорошо вчера пошумели на диване, поэтому моя жена уснула там, ну а я не хотел ее будить…»

Шеф должен оставаться шефом.

Следующие несколько дней Вэнь Шаоцина постоянно донимали вопросами о его личной жизни. Ни он, ни Цун Жун совершенно не понимали, что происходит, пока Суй И не позвонила и не спросила напрямую. Цун Жун взяла трубку и только хотела объяснить все как следует, как помощник шепотом напомнил ей о предстоящем деле. Она кивнула и ответила ему:

– Вы скажите ей, что я уже составила соглашение о разводе, подождите немного и отправьте на почту.

Она отвечала на вопрос ассистента, но Суй И не знала, думала, что Цун Жун обращалась к ней, и, естественно, решила, что в их паре наметился разлад. Тем более, когда она видела Вэнь Шаоцина в больнице, он казался грустным и задумчивым.

Цун Жун закончила разговор с помощником и собиралась продолжить объяснения, но Суй И поспешно положила трубку, сказав что-то невнятное.

В тот вечер Цун Жун едва успела толкнуть дверь в квартиру, как увидела, что Линь Чэнь сидит на диване и злорадно смеется, а напротив него с холодным выражением лица находится ее собственный муж.

«Редко кто видел их рядом на таком близком расстоянии», – подумала Цун Жун.

Заметив, что атмосфера в воздухе витает напряженная, она посмотрела на Вэнь Шаоцина и спросила:

– Что случилось?

Вэнь Шаоцин вдруг улыбнулся, а затем мягко и нежно ответил:

– Слышал, что ты собираешься со мной разводиться. Адвокат Линь любезно пришел проверить, не переписала ли ты тайком на себя все имущество. И кстати, спросил меня, нуждаюсь ли я в адвокате. Как бывший любовный соперник, он может предоставить скидку в восемьдесят процентов.

Выражение лица Цун Жун с каждым его предложением становилось все более и более растерянным.

– Развод? Кто?

Вэнь Шаоцин указал на нее пальцем:

– Ты и я.

Она внимательно посмотрела на выражение лица мужа:

– Как?

Вэнь Шаоцин слегка улыбнулся и, повернув голову, слово в слово переспросил Линь Чэня:

– Да, как?

Линь Чэнь тоже был озадачен: «Так эти двое разводятся или нет? Неужели Сяо Цзыюань наврал ему? Но ведь Суй И заслуживала доверия…»

Размышляя, Линь Чэнь посмотрел на Цун Жун:

– Не ты ли самолично составила соглашение о разводе?

– Когда я?.. – начала было Цун Жун и запнулась. Она повернула голову и начала объяснять Вэнь Шаоцину: – Я ничего такого не говорила Суй И, просто в тот момент держала в руках мобильный телефон и разговаривала с Тань Сыцзэ. Она могла не так меня понять.

Вэнь Шаоцин поднял брови, но ничего не сказал. Истина ясна, Линь Чэнь встал и в расстроенных чувствах попрощался с друзьями.

– Они… Почему они говорят, что мы расходимся?

Вэнь Шаоцин долго думал, у кого же такой длинный язык.

– Да! Почему они говорят, что мы не вместе, а?

Девушка совсем поникла:

– Я не знаю!

Вэнь Шаоцин кивнул и мягко произнес:

– Ну, развод не имеет к нам никакого отношения. Это главное.

Она потерла лоб:

– Каким же образом обосновывали наше решение развестись?

Через некоторое время пара успокоилась. Цун Жун тряхнула головой, поднялась на ноги и направилась в сторону спальни.

Но не успела она сделать и двух шагов, как сзади раздался тихий вздох Вэнь Шаоцина:

– У меня завтра операция.

Эта фраза звучала как мантра, которая рушила любые планы на вечер. Все, о чем он мог думать: завтра предстоит операция, речь идет о человеческой жизни.

Хотя произошедшее нельзя назвать чем-то серьезным, коллеги Вэнь Шаоцина, должно быть, даже во время операции будут думать об их разводе… Цун Жун замедлила шаг, обернулась и попыталась выдавить из себя улыбку:

– Чем я могу тебе помочь? Давай подвезу тебя утром на работу. Пусть факты разрушат все слухи.

На следующий день Цун Жун не отправилась вместе с Вэнь Шаоцином на работу, как планировалось. Причина: госпожа Чжоу Чэнчэн рассталась с очередным парнем и с утра пораньше уже сидела на корточках перед домом Цун Жун и плакала.

Пара столкнулась с ней сразу после выхода из подъезда. Чжоу Чэнчэн была вся в слезах, она схватила подругу за рукав и не собиралась отпускать. Вэнь Шаоцин сказал, что в таком случае отправится на работу один, и вскоре уехал.

Цун Жун повела Чжоу Чэнчэн к ним домой и выслушала рассказ о расставании. Выплакавшись, подруга заявила, что ей нужно снять стресс. А этим она обычно занимается на шоппинге. Цун Жун не разделяла любимое занятие Чжоу Чэнчэн, но, если это поможет ей прийти в себя, она сделает чек в каком-нибудь магазине. Приехав в торговый центр, подруга не глядя скупила дюжину пар сережек. Цун Жун некоторое время смотрела на уши Чжоу Чэнчэн и кивала, затем подняла руку и коснулась мочек собственных ушей. В глубине ее взгляда смутно отразился намек на зависть.

Попрощавшись с Чжоу Чэнчэн, девушка немного пришла в себя, не удержалась, позвонила Вэнь Шаоцину и заявила:

– Я хочу проколоть уши!

Вэнь Шаоцин, сидя в больничном кабинете и читая медицинскую карту, услышал ее слова и сразу вспомнил, как его пальцы касались ее нежных розовых мочек ушей.

Он нахмурился:

– Нет!

Цун Жун удивилась:

– Почему?

Вэнь Шаоцин медленно повторил свой ответ:

– Нет значит нет. Тебе нужна причина?

Девушка продолжала настаивать на своем:

– Я сделаю это для себя, а не для тебя. Почему ты против? К тому же, если не согласен, отговаривать меня бесполезно, я уже решилась.

Вэнь Шаоцин холодно фыркнул:

– Еще одно слово, и…

– Сделаю это завтра!

После некоторого молчания Вэнь Шаоцин вдруг облегченно вздохнул:

– А если у тебя начнется аллергия? Сначала пойдем в больницу и сдадим анализы. Если все в порядке, можешь прокалывать.

– Правда?

– Ну… Так получилось, что я сегодня остаюсь на ночное дежурство. После ужина найдешь меня.

Цун Жун приехала в больницу к закрытию, поэтому в помещении стояла гробовая тишина. Она нашла дорогу к кабинету Вэнь Шаоцина и, пройдя несколько шагов, остановилась и внимательно посмотрела на опознавательную табличку, висевшую на стене. В отделение Вэнь Шаоцина она почти не заходила, последний раз приходила, когда они поженились, чтобы раздать конфеты.

В глубине темного коридора Цун Жун услышала голос своего мужа:

– В будущем медицинские споры мне не страшны.

– Почему?

– Первое правило кодекса поведения во время медицинских споров: никогда не вступай в физическую конфронтацию с врачом, жена которого – адвокат.

Толпа студентов громко рассмеялась. Цун Жун прошла до конца отделения и через несколько шагов увидела профиль Вэнь Шаоцина – на стене красовался его портрет. Фотография была сделана не очень удачно. Вэнь Шаоцин напрягся и выглядел гораздо серьезнее и старше. Но, несмотря на это, лицо и квалификация доктора Вэня были очень заметны среди группы пожилых седовласых профессоров.

В самом низу плаката кто-то написал жирным шрифтом: «Женат!!!»

Три восклицательных знака в конце говорили о чрезвычайно эмоциональном состоянии автора.

Цун Жун все еще пребывала в задумчивости, как вдруг неподалеку от кабинета открылась дверь. Из нее вышел Вэнь Шаоцин:

– Почему не заходишь? На что ты смотришь?

Она стояла, наклонив голову, и с улыбкой рассматривала плакат на стене.

Придя в себя, девушка слегка кашлянула:

– Да так…

Хирург проводил ее к себе:

– Голодна?

– Мы поели с Чжоу Чэнчэн. – Цун Жун небрежно бросила: – Не занят сегодня?

Он тут же прижал указательный палец к ее губам:

– Ш-ш-ш… В больнице нельзя говорить «не занят», «бездельничает» и тому подобные слова, иначе у тебя возникнут проблемы.

Его пальцы были теплыми. Возможно, он совсем недавно помыл руки, потому что от них все еще исходил слабый аромат мыла для рук с лимонной отдушкой. Цун Жун быстро вытянула кончик языка и осторожно лизнула его пальцы.

Вэнь Шаоцин от неожиданности немного попятился, но затем разгоряченно и уверенно шагнул ей навстречу.

Цун Жун смутилась:

– Вот… Принесла для тебя влажные бумажные полотенца.

Сказав это, она, пошатываясь и опустив голову, полезла в сумку за влажными салфетками.

У нее были длинные волосы, и, когда она развернулась и взмахнула рукой, молодой врач подсознательно потянулся, чтобы схватить ее за кончики волос.

Цун Жун неуверенно спросила:

– Что случилось?

Вэнь Шаоцин покачал головой, отпустил волосы, но поднял руку, коснувшись ее уха.

– Почему вдруг захотелось проколоть уши?

Она слегка кашлянула, пытаясь отвлечь внимание.

– Чжоу Чэнчэн позавчера проколола уши. Серьги в них смотрятся просто волшебно. Я тоже так хочу!

Вэнь Шаоцин посмотрел на нее с непониманием, поджав губы:

– И что?

Лицо Цун Жун покраснело от его взгляда.

– Вэнь Шаоцин… ухо болит…

Вэнь Шаоцин даже не заметил, что уже некоторое время тер ее за ухо. Он мягко проговорил:

– Ну что ж, продолжай…

– Что еще говорить?

Муж томно вздохнул и укусил ее за мочку уха.

– Что ты сказала мне по телефону?

Она промямлила:

– Я хочу… хочу проколоть уши!

Вэнь Шаоцин отпустил мочки ее ушей и тихонько подул в ухо.

– Красоту женщины определяют не проколотые уши.

Сердце Цун Жун дрогнуло после этих слов.

– А что тогда?

Он прижал ее к стене и рассмеялся:

– А ты как думаешь?

– Вэнь Шаоцин! Ты лжец! Ты сказал, что поможешь мне проколоть уши!

Молодой врач криво усмехнулся:

– С прокалыванием ушей я тебе не помогу, а вот с остальным…

В мгновение ока он накрыл жену своим телом. Его учащенное дыхание ласкало мочки ее ушей, а теплота тела согревала замерзшую грудь. Цун Жун резко подняла руку и ударила его.

– Ты просто невыносим! Ужасный человек!

Вэнь Шаоцин продолжал зубами удерживать ее мочку уха. Коснувшись ее живота рукой, он дрожащим голосом спросил:

– Все еще хочешь проколоть уши?

Цун Жун, почти плача, помотала головой:

– Передумала!

Снаружи время от времени раздавались шаги. Цун Жун переживала, что кто-то может внезапно войти, поэтому пыталась отстраниться от Вэнь Шаоцина. Что подумают другие люди, когда увидят ее?

Цун Жун наклонила голову и укусила Вэнь Шаоцина за шею, но тот почувствовал только легкую боль. Она вновь толкнула его, однако он сильнее сжал ее за талию и поцеловал в губы. Двое прижались лбами друг к другу. Вэнь Шаоцин продолжал поглаживать тело жены, задирая юбку все выше и выше…

– Идем домой!

Глаза Вэнь Шаоцина загорелись. Проведя пальцами по уголкам ее губ, он коварно улыбнулся и спросил:

– Так рано?

Цун Жун настолько разозлилась, что принялась кусать его за подбородок.

– Вэнь Шаоцин! Веди себя прилично!

Муж громко рассмеялся и, воспользовавшись случаем, опустил голову и снова обвел языком ее алые губы.

Их прервал постепенно приближавшийся голос:

– Профессор Вэнь, вы там?

Цун Жун вздрогнула, напряглась и посмотрела на Вэнь Шаоцина. Он не собирался отпускать ее, лишь закрыл глаза, продолжая бездумно целовать.

Человек за дверью приостановился на некоторое время и снова заговорил:

– Профессор Вэнь, пациент прислал вам корзину с фруктами, вы здесь?

Цун Жун состроила недовольную гримасу. Вэнь Шаоцин редко видел ее ревнивый взгляд. Он улыбнулся и снова поцеловал, пробормотав:

– Однажды всем адвокатам адвокат сказал: «Цун Жун, когда ты пришлешь ему письмо с вызовом в суд?» Кстати, твои планы могут слегка идти вразрез с законом и твоими же записями…

Цун Жун замерла. Она раскрыла рот и фактически прокричала ему в ухо:

– Вэнь Шаоцин! Если еще раз заглянешь в мой блокнот… я тогда!..

С тех пор как Вэнь Шаоцин и Цун Жун поженились и объединили свои кабинеты, ему ничего не оставалось, кроме как подойти к книжной полке и пролистать ее книги по юриспруденции. Некоторое время назад он даже планировал записаться на экзамен по праву.

Цун Жун схватила руку, прижатую к груди, и показала ему обручальное кольцо на безымянном пальце.

– Что ты скажешь об этом?

Вэнь Шаоцин поднял бровь:

– Разве не ходят слухи, что мы разводимся?

Одна фраза заставила ее погасить разгоревшийся внутри огонь.

Хорошо, что человек снаружи не стал дожидаться ответа и ушел. Наступила тишина.

Цун Жун спросила взволнованным голосом:

– Куда ты положил свою руку?

– Просто помогаю тебе прийти в себя. Ты так испугалась! Думал, сейчас выскочишь из кабинета.

Цун Жун посмотрела вниз на себя, потом на это «чудовище», стоящее перед ней. В итоге девушка пришла в ярость, оттолкнула мужа, надела плащ и в панике выбежала за дверь. Только выйдя из офиса, она увидела мужчину и женщину, идущих рядом. Заметив Цун Жун, мужчина, которого звали Цзян Шэнчжо, вдруг взвыл. Вэнь Шаоцин, выбежав вслед за ней, также застал внезапное появление двух людей. От неожиданности он испугался, но затем нахмурился. На Цун Жун они не произвели никакого впечатления.

Рука Цзян Шэнчжо кровоточила, Вэнь Шаоцин повел его в процедурный кабинет.

Цзян Шэнчжо усмехнулся:

– Неужто доктор Вэнь, который недавно расстался со своей девушкой? Как жаль, что мы не пришли на несколько минут раньше! Скажите, мы бы застали хорошее шоу?

Вэнь Шаоцин решил заткнуть ему рот практическими действиями. При обработке раны доктор Вэнь специально посильнее надавил на больное место.

Цзян Шэнчжо притворился невиновным, указал на шею Вэнь Шаоцина и пролепетал:

– Место преступления!

Вэнь Шаоцин прикоснулся к шее, а затем замер: там красовался свежий засос, оставшийся после того, как Цун Жун укусила его пару минут назад…

Примечания

1

Вечнозеленое лиственное цветковое растение семейства маслиновых.

2

Выдержанное шаосинское вино. В старину, когда рождалась дочь, варили несколько бутылок вина, которыми угощали гостей на банкете.

3

Городской округ провинции Чжэцзян.

4

Структурная составляющая полового члена.

5

Однажды Вэйский князь Лин-гун и его фаворит Ми Цзыся прогуливались по персиковому саду. Стояла жара. Ми Цзыся, испытывая сильную жажду, сорвал плод единственного на дереве персика и впился в него зубами. Плод был таким сочным и вкусным, что Ми Цзыся передал его Лин-гуну. Князь одобрительно кивнул и сказал: «Теперь я убежден в твоей верности. Несмотря на сильную жажду ты позволил мне съесть этот сочный персик».

6

Это незначительное событие, которое может привести к непоправимым последствиям.

7

Дарить обувь – плохая примета, означающая расставание.

8

Магазин 4 в 1 (продажа, запчасти, сервис, поддержка обратной связи с клиентами).

9

Китайский стратег и мыслитель. Известен своим трудом «Искусство войны».

10

Труд, где описана идеальная конфуцианская модель социального механизма.

11

В прямом переводе имя Вэнь Шаоцина можно записать как «добродетель».

12

В китайской медицине к инь относятся жидкости организма, например, кровь и лимфа. С ян связаны пищеварительные процессы организма.

13

Китайская поговорка.

14

Цун Жун говорит о фильме «Горбатая гора», где показана любовная связь двух ковбоев.

15

Популярный метод знакомства в Китае.

16

Китайская поговорка.

17

Провинция на юго-востоке Китая.

18

Крупный китайский город центрального подчинения в центральной части страны.

19

Вид фарфора.

20

* Nine-square keyboard – традиционная китайская клавиатура, которая использует девять квадратов для записи алфавита пиньинь, облегчая пользователям быстрый ввод китайских иероглифов.

21

По традиции в Китае на свадьбу и рождение ребенка дарят конфеты.

22

Китайская социальная сеть, сочетающая в себе сервис обмена сообщениями, плтежную систему и т. д.

23

Слова песни – Цзи Гэн, музыка – Дунъя Цянь.

24

Режиссер У Игун.

25

Телефон государственного управления по надзору и регулированию торговли и предоставления услуг КНР.

26

Исполнитель – Гаое Цзяньи.

27

Картина художника Чжан Цзэдуаня.

28

Фаленопсис бабочка. Название сорта орхидеи. Ареал распространения – Филиппины, Тайвань.

29

Тип традиционного китайского дома, внутри двора которого расположены жилые здания и сад.

30

Азартная игра с использованием игральных костей для четырех игроков.

31

Из-за тяжелой экологической ситуации в крупных городах Китая – Пекине, Шанхае, Гуанчжоу – введен запрет на запуск новогодних фейерверков.

32

Ношение зеленой шапки в Китае означает «наставить рога».

33

Круг друзей – новостная лента друзей в вичате.

34

Утки-мандаринки (неразлучники) – символ любви.

35

Справочник китайской народной медицины, описывающий вызванные холодом заболевания, их диагностирование и профилактику.

36

Практикующий врач последних лет правления династии Восточная Хань.

37

Символ романтической любви.

38

Китайский врач и фармаколог 16 века.

39

Классический лечебник. Содержит описания растений, животных, минеральных средств и рецептов традиционной китайской медицины.

40

Название растения сложено из созвучных с именем Цун Жун иероглифов.

41

Понятие из китайской медицины о единстве человека и природы: «Весной – рождаться, летом – расти, осенью – собирать, зимой – хранить».

42

Древний классический труд, освещающий вопросы китайской медицины. Книга написана в формате диалога между Желтым императором и его придворным мудрецом Ци-Бо.

43

На одной из китайских телепередач в марте 2016 года девушкам предложили проверить своих парней. Они должны были отправить им сообщение с текстом: «Сегодня, когда я принимала лекарство, увидела новость…» Молодые люди должны были поинтересоваться о самочувствии своих партнерш, но вместо этого они спросили о новости, которую они видели.

44

Или «Глаз дракона». Сладкий фрукт, обладающий антиоксидантным и противовоспалительным эффектом.

45

8 марта в Китае.

46

Фамилия Цун созвучна с китайским словом «лук» – 葱 (цун) и 丛 (цун).

47

Современный китайский поэт.

48

«Детство» – студенческая песня, исполненная Чжанъай Цзя и аранжированная Ло Даю. Она была включена в альбом «Детство», выпущенный в 1981 году. В 1994 году альбом, в котором была размещена песня, победил в номинации «100 лучших альбомов популярной музыки».

49

Наличие двойного века считается стандартом красоты в Китае.

50

Цветущее растение в Корее, семейство яснотковые.

51

Растение, использующееся для улучшения состава крови и выведения токсинов из организма.

52

Растение, использующееся в качестве болеутоляющего и спазмолитического срадства.

53

Прямой перевод имен Вэнь Шаоцина и Цун Жун.

54

Автор – Линь Бай.

55

Автор труда – Сунь Сымяо.

56

Праздник, который отмечается в пятый день пятого лунного месяца по китайскому календарю, его также называют праздником двойной пятерки.

Content

Дунбэнь Сигу
Мое маленькое счастье. Книга 2

Глава 1 Османтус и женское вино

Глава 2 Озеро влюбленных. Поцелуй на ночь

Глава 3 Эффект бабочки

Глава 4 Твое имя

Глава 5 Тайное и сладкое признание

Глава 6 Свадьба, сотрясающая сердца

Глава 7 Ты – мое маленькое счастье

Глава 8 Три года, три любовных письма

Эпилог

Эпилог 2

Примечания