Моя жизнь хикикомори. Том 1: Весна в старшей школе Сейрин

Глава 1

Теорема Пифагора. Опять эта теорема Пифагора. Я уже в сотый раз слышу про эти треугольники, и каждый раз история повторяется — учитель с энтузиазмом первооткрывателя рассказывает то, что было известно ещё древним грекам. А я сижу за предпоследней партой, и мечтаю оказаться дома перед компьютером.

Меня зовут Ямагути Казума. Обычный старшеклассник, если можно так сказать о человеке, который провёл последние два года, практически не выходя из комнаты, если не считать учёбы. Хикикомори — так нас называют. Звучит почти как почётное звание, правда? Когда поступал в старшую школу Сейрин, думал, всё изменится. Новая школа, новые люди, новая жизнь. Но реальность оказалась куда обыденнее. Прошло уже больше года, а я всё также сижу на предпоследней парте, пока все остальные живут какой-то другой жизнью.

— Ямагути-кун! — голос учителя математики, Сакамото-сенсея, вырвал меня из размышлений. — Раз ты так внимательно слушаешь, то сможешь решить это уравнение?

Я медленно поднял глаза на доску. Там красовалось что-то, отдалённо напоминающее геометрическую задачу. Класс затих в ожидании моего провала. Но вот в чём прикол — пока все считают меня полным неудачником, они не знают, что в своих онлайн-играх я постоянно решаю головоломки посложнее. Да и манга про математические битвы не прошла даром.

— Ответ 47 градусов, Сакамото-сенсей, — спокойно произнёс я, даже не вставая с места.

Тишина в классе стала ещё глубже. Сакамото-сенсей удивлённо поправил очки:

— Это… это правильно, Ямагути-кун.

— Зубрила, — раздался язвительный голос сзади, затем, словно контрольный в голову, ещё разок. — ЗУ.БРИ.ЛА.

Я закатил глаза. Азуми. Опять она. Сидит прямо за мной и, видимо, считает своим долгом комментировать каждое моё действие. Если бы она только знала, что я вообще не учу — просто схватываю на лету. Но куда там…

Кстати, об Азуми. Эта рыжая заноза та ещё интриганка. Строит из себя примерную ученицу, а сама крутит роман сразу с двумя парнями. С одной стороны — Мацуда из баскетбольного клуба, капитан команды и по совместительству главная школьная звезда. С другой — красавчик Кейске из драмкружка. И ведь как ловко управляется! Я случайно узнал об этом на прошлой неделе, когда забыл наушники в классе и вернулся после уроков. Услышал её разговор по телефону. Занятный компромат, надо сказать.

Я заметил, как несколько одноклассников обернулись в мою сторону. Особенно заметным был взгляд Сакураи Мики — отличницы, которая сидит на первой парте.

Я вздохнул и снова уставился в окно. За стеклом медленно падали лепестки сакуры. Весна в самом разгаре, а я всё так же одинок. Может быть, пора что-то менять? В конце концов, в играх главный герой всегда начинает с нуля.

— Апчхи! — раздался тихий, мелодичный чих справа.

Я машинально повернул голову и тут же пожалел об этом. Сато Харука. Ну конечно, даже чихает она как принцесса из какого-нибудь сёдзё-аниме. Длинные чёрные волосы, собранные в идеальный хвост двумя белоснежными лентами, фарфоровая кожа и большие янтарные глаза, в которых, кажется, отражается сам свет юности и надежды… Тьфу ты, опять меня занесло. Насмотрелся ромкомов, называется.

Но если честно, Сато-сан действительно похожа на персонажа из аниме. Состоит в школьном совете, капитан команды по плаванию, одна из первых по успеваемости, и вообще, само совершенство во плоти. Каждое утро у входа в школу её встречает толпа поклонников, а в её шкафчике вечно полно любовных писем. Говорят, она вежливо отвечает на каждое. Серьёзно, кто вообще так делает в реальной жизни?

— Извините, Сакамото-сенсей, — она слегка поклонилась, и я готов поклясться, что увидел, как вокруг неё рассыпались искорки. Учитель только благосклонно кивнул — ещё бы, попробовал бы он сделать замечание школьной богине.

Что самое противное — она действительно хорошая. Никакого притворства, никакой фальши — Сато Харука искренне помогает отстающим, защищает слабых и, кажется, вообще не осознаёт своей неземной красоты. В прошлом месяце я случайно уронил тетрадь, проходя мимо неё в столовой. Она не просто подняла её — она догнала меня, вернула тетрадь и искренне улыбнулась. Я потом неделю не мог спать, прокручивая в голове эту сцену и придумывая более крутые ответы, чем моё невнятное «С-спасибо».

Вот и сейчас она достала кружевной платочек, серьёзно⁈ Кружевной платочек в школе⁈ И промокнув свой идеальный носик, вернулась к конспектированию.

Я снова вздохнул и попытался вернуться к мыслям о математике. Но куда там — стоило один раз посмотреть в сторону Сато-сан, и весь класс погрузился в какое-то розовое марево. Видимо, у неё есть пассивная способность «Аура очарования: все в радиусе трёх метров получают дебафф −50 к концентрации».

И вот так каждый день. Как тут вообще можно учиться?

Прозвенел звонок.

— Не забудьте к следующему уроку решить дома задачи с 25 по 30 из учебника, — объявил Сакамото-сенсей, старательно перекрикивая нарастающий шум.

По классу прокатилась волна недовольных стонов.

— Опять так много! — проскулил кто-то с первой парты.

— У нас же фестиваль на носу! — поддержал другой голос.

Сакамото-сенсей только поправил очки и, подхватив свой потрёпанный портфель, вышел из класса. Не успела за ним закрыться дверь, как помещение наполнилось гулом возбуждённых голосов.

— Так, все помнят про распределение обязанностей на фестиваль? — раздался командный голос старосты. — Нам нужно решить, что будет делать наш класс!

Только не это. Я попытался слиться со стулом, став как можно более незаметным. Школьный фестиваль — худшее событие года для таких как я. Все эти групповые активности, костюмы, репетиции… Да просидеть целый день в обнимку с учебником алгебры в разы круче!

— А давайте сделаем косплей-кафе! — выкрикнул кто-то, и класс тут же загудел от воодушевления.

Я закатил глаза так сильно, что, кажется, увидел свой мозг. Косплей-кафе? Серьёзно? Может, сразу предложим всем нарядиться в горничных и кричать «С возвращением, господин!» каждому посетителю? Хотя, зная моих одноклассников, они именно это и имели в виду.

— У класса 2-B в прошлом году было косплей-кафе, и они заняли первое место! — поддержала идею Азуми. Ещё бы, наверняка уже представляет, как будет позировать перед своими двумя ухажёрами в костюме Рей Аянами.

— А можно дом с привидениями! — предложил кто-то ещё.

Прекрасно. Просто прекрасно. То есть теперь мне придётся либо наряжаться в нелепый костюм и изображать радушного хозяина кафе, либо пугать людей, размахивая простынёй. Вот она, суровая реальность школьной жизни, о которой не пишут в лайт-новеллах. Хотя нет, пишут — но там главный герой обычно внезапно раскрывает свой потенциал и становится звездой фестиваля. Ага, конечно.

Я достал телефон и украдкой открыл календарь. До фестиваля почти неделя. Может, если сейчас начну кашлять, то успею заболеть как раз к нужному времени?

Так, нужно хотя бы создать видимость того, что занят чем-то важным. Аккуратно убрал учебник матеши и достал биологию. Несколько секунд ушло на то, чтобы выставить книгу идеально параллельно краям парты — привычка, выработанная годами одиночества. Когда живёшь один, порядок становится чем-то вроде религии.

БАМ

Моё произведение искусства — идеально выровненный учебник — съехал на добрых пять сантиметров. Глаз непроизвольно дёрнулся. Кто посмел⁈

Азуми. Ну конечно. Она как раз проходила мимо моей парты, демонстративно виляя бёдрами, и «случайно» задела край учебника. Теперь стояла рядом со своими подружками, якобы увлечённая обсуждением фестиваля, но я-то видел эти лисьи взгляды, которые она бросала в мою сторону.

Ах так? Я медленно поправил учебник, глядя прямо ей в глаза. А потом… потом поднёс ладонь к носу и картинно её понюхал, состроив самое похотливое выражение лица, на какое только был способен. Добавил ещё и тихий, но отчётливый вздох наслаждения. Получи и распишись!

Она стояла, не в силах моргнуть. Ведь это было точь, как непрямой поцелуй! Только совсем не поцелуй!

— Эй, Азуми-чан… — потрепала её за рукав подружка.

— Азуми-и-и, ты слышишь? Какое платье наденешь?

Она пробормотала:

— Извращенец… псих… — затем покраснев, отвела взгляд и нацепила липовую дружелюбную улыбку: — В зелёном, а ты, Дори-чан?

— Я думала нарядиться в какой-нибудь костюм… — ответила та смущённо.

— Шутишь⁈ — усмехнулись подружки. — Ты же не в средней школе, Дори-чан!

Я мысленно поставил себе десять очков за креативность. Может быть, теперь она дважды подумает, прежде чем трогать мои вещи. Хотя, кажется, я только что подтвердил свою репутацию странного одиночки. Но эй, кого это волнует? В играх главный герой тоже часто начинает как социальный изгой. Правда, обычно у него есть какие-то крутые способности или тайные силы, а у меня только талант бесить Азуми…

Глава 2

Хм, что-то душновато стало. И нет, я не про своё настроение — в классе реально нечем дышать. Окна, конечно, не откроют — у нас же «забота о безопасности». Как будто это кого-то остановит. Вот честно, учителя вообще не понимают, как это работает. Те, кто решается на такой шаг, делают это в одиночестве, когда никто не видит. Сам акт становится последним утверждением их одиночества. Наверняка каждый из них в глубине души надеялся, что кто-нибудь остановит, скажет что-то важное…

Стоп-стоп, со стороны, наверное, звучит так, будто я сам об этом задумываюсь. Нет уж, увольте. По-моему, суицид — это последняя стадия нарциссизма. Серьёзно, с чего мы вообще взяли, что кому-то есть до нас дело? Рождаемся в одиночку, умираем так же. Все эти люди вокруг — просто актёры в нашем маленьком театре жизни. Обидели тебя? Не дали любви? Не поняли? Ну так смени декорации! Или актёрский состав! Или вообще плюнь на сценарий и начни импровизировать!

Чёрт, что-то меня занесло. Всё из-за Азуми. «Поговорим после уроков, клоп,» — сказала она. Клоп, значит? Интересно, как они вообще выглядят? Нет, гуглить не буду — ещё не хватало травмировать свою и так хрупкую самооценку. Вдруг реально похож?

Хотя кого обманываю — я знаю, как выгляжу. Не красавчик это точно. Скорее типаж злодея из дешёвой дорамы. Второсортный якудза на подхвате, которого даже в титрах не укажут. Высокий, волосы до плеч. Людям не нравятся они, и называют их патлами. Глупцы. Они даже не догадываются, что я отрастил их, дабы не лицезреть их довольные раздражающие лица. Мы — интроверты — натуральные социофобы. Не в полной мере, нет, лишь на девятую часть из десяти. Последний кусочек хранится в нашем сердце, надеясь, что люди не такие самозванцы, как кажутся на первый взгляд. В общем, я не из тех слащавых красавчиков, как мой одноклассник Кенджи. И выгляжу даже старше своих лет. Наверное, моё выражение лица всегда угрюмое, а улыбка ужасная. Ещё и никакого выразительного взгляда. Как сказала соседка — бабуля Арису: Казума-кун, бог мой! У тебя взгляд как у моего мёртвого мужа! Я тогда не мог не уточнить: типа взгляд, когда он был ещё жив? На что она с грустью помотала головой. В тот момент я понял, что лишился той самой способности парней кадрить девчонок. Ну, когда подмигивают или игриво бросают взгляд.

Звучит безнадёжно? Ну уж нет! Раз уж природа обделила меня смазливой мордашкой, будем работать с тем, что есть. А есть у меня тело! Каждый день тренируюсь как проклятый. Челлендж Сайтамы? Легко! А в хорошие дни даже перевыполняю норму.

Звонок прервал мои философские изыскания. И тут вошла она. Накамура Рин. Мой персональный лучик света в этом беспросветном школьном царстве скуки.

Знаете эти моменты в аниме, когда время замедляется, а вокруг красивой героини начинают летать блёстки и лепестки сакуры? Вот примерно так выглядит каждое её появление в классе. Золотистые волосы струятся по плечам, закручиваясь на концах как какая-то спираль. А глаза. Боже, эти голубые глаза! Как будто кто-то взял и принёс кусочек летнего неба в наш душный класс.

Синий пиджак сидит на ней так идеально, будто не она следует моде, а мода подстраивается под неё. Хотя я более чем уверен, что пиджак не из бутика, а сшит на заказ. Чёрная юбка чуть ниже колен, стройные ноги в тёмных колготках… Стоп. Я опять пялюсь.

Ей двадцать три. Нет, я не сталкер — просто случайно узнал. Ладно, признаюсь — я в неё влюблён. Втюрился как последний идиот прямо на вступительной церемонии. Наивно? Ещё как. Моя рациональная часть мозга постоянно напоминает, что наши отношения никогда не выйдут за рамки «учитель-ученик». Но знаете что? И пусть. Она как звезда — можно любоваться, но не дотянуться, даже если построить лестницу до небес.

И да, она меня терпеть не может. Даже как ученика. Я где-то в самом конце её списка, между жвачкой под партой и просроченным школьным обедом. Почему? Понятия не имею. Серьёзно, я бы отдал месячные карманные деньги, чтобы узнать причину.

— Доброе утро, ребята! Садитесь. Надеюсь, все полны сил и готовы к биологии.

Её фирменная улыбка. Каждый раз моё сердце делает кульбит, когда она так улыбается. Так, Казума, соберись! Только не пялься, как идиот. Делай незаинтересованное лицо и смотри в окно. Хотя, может одним глазком? В конце концов, я же не просто так хожу на эту чёртову биологию!

— Итак, на прошлом занятии мы говорили о митозе — процессе деления клеток. Сегодня же разберём другой важный процесс — мейоз. Кто-нибудь может сказать, чем мейоз отличается от митоза?

Класс затих как перед казнью. Все старательно изучают свои парты, будто там внезапно появились ответы на все вопросы вселенной. После моего утреннего выступления на геометрии никто не хочет рисковать.

Рин обводит класс своими невозможно голубыми глазами. Мне кажется, или она задержала взгляд на мне дольше обычного? Нет, наверное, показалось. Интересно, о чём она думает, когда смотрит на меня? «О, этот зануда опять пришёл»? Или планирует, как бы половчее влепить мне двойку?

— Что ж, видимо мейоз для вас пока тёмный лес. Ничего, сейчас я вам всё разложу по полочкам!

О да, началось. Сейчас она подойдёт к доске и… Ага, так и есть. Рин начала рисовать какую-то схему, попутно вещая своим божественным голосом:

— В отличие от митоза, при мейозе происходит два последовательных деления клетки. Но самое главное — в результате образуются четыре гаплоидные клетки с уникальным набором генов…

Я слушал, как заворожённый. Нет, серьёзно — она говорила о делении клеток так, будто рассказывала самую увлекательную историю в мире. Светилась прямо изнутри, как какой-нибудь радиоактивный изотоп.

— … именно благодаря мейозу возникает генетическое разнообразие, ведь у каждой гаметы будет неповторимая комбинация отцовских и материнских хромосом!

Даже моё прокисшее от цинизма сердце не могло не трепетать, когда она вот так вдохновенно вещала о чуде жизни. В её исполнении самый занудный параграф звучал как эпик. Жаль только, что на меня она смотрит не с таким восторгом, как на эти свои хромосомы. Для неё я, наверное, просто бракованный набор ДНК. Мутант. Генетическая ошибка природы. Или того хуже — вирус, который она мечтает уничтожить антисептиком.

— Ну что, теперь всем стало понятнее про мейоз? Или у кого-то ещё остались вопросы?

Наши глаза встретились. Внутренний голос орал благим матом: «Даже не думай, придурок! Сиди тихо!» Но когда я его вообще слушал? Любовь, чтоб её, хуже наркотика. Отключает последние мозги.

Моя рука поползла вверх, словно в замедленной съёмке. Рин удивлённо приподняла брови.

— Да, Ямагути-кун? Какой у тебя вопрос?

— Накамура-сенсей, а как гены родителей определяют, каким будет ребенок? Почему дети порой так сильно отличаются от своих родителей?

Боже, какой идиотский вопрос. Мне было плевать на генетику с высокой колокольни — просто хотел услышать её голос. Хотя бы так, в формате «вопрос-ответ». Жалкое зрелище, Казума, ты докатился до дна.

Она задумчиво прикусила губу, и мой мозг моментально выдал парочку совсем не педагогических фантазий. Так, стоп! Плохой Казума! Очень плохой!

— Видишь ли, Казума-кун, — начала она, а я чуть не растёкся лужицей от того, как она произнесла моё имя, — комбинация генов при мейозе происходит случайным образом…

Ага, случайным. Как в гатя-играх — дёргаешь рычаг и молишься, чтобы выпало что-то приличное. Вот только в моём случае автомат явно сломался.

— … поэтому даже у родных братьев и сестёр могут быть совсем разные черты. А ещё возможны мутации, которые вносят дополнительное разнообразие. В общем, эта лотерея генов — увлекательнейшая штука! Природа любит делать сюрпризы.

О да, сюрпризы. Прямо моя жизнь — один большой «сюрприз» от природы. Видимо, у неё было особенно паршивое настроение в тот день, когда собирала мой генетический конструктор.

Я уже набрал воздуха, чтобы задать ещё какой-нибудь идиотский вопрос, серьёзно, я готов спрашивать хоть про размножение амёб, лишь бы слышать её голос, но тут в класс заглянул завуч. Рин упорхнула в коридор, оставив нам задание:

— Так, ребятки, откройте пока учебники на странице сто тридцать четыре и почитайте про фазы мейоза. Я отойду на пару минут по делам, но вы тут не расслабляйтесь!

Вот и всё. Я остался наедине со своей тоской и учебником биологии. Интересно, где бродят те хромосомы, которые могли бы сделать из меня нормального человека? Небось, разбежались в панике ещё на стадии мейоза. «Только не к этому чудику!» — верещали они, разбегаясь кто куда…

Тюк

Что за? Опускаю глаза — у ноги валяется бумажный самолётик. Серьёзно? Мы что, в начальной школе? Или кто-то насмотрелся романтических аниме?

Хмыкнув, я всё же поднял эту летающую развалюху. Внутри аккуратным почерком было написано:

«Встретимся после уроков за школой. Хочу с тобой поговорить. Пожалуйста, не игнорируй это сообщение.»

Я чуть не выронил записку. Погодите-ка. Это что, любовное послание⁈ Мне⁈ Тому самому мрачному типу с патлами и взглядом серийного убийцы?

Так, Казума, дыши. Это явно какая-то ошибка. Или розыгрыш. Или я заснул на уроке биологии и мне это снится. Потому что в реальном мире такие вещи со мной просто не происходят.

На секунду в груди что-то ёкнуло. Как в тех слащавых сёдзё-мангах — типа «а вдруг это судьба»? Может, я наконец-то выбью джекпот в этой генетической лотерее жизни? Представил, как мы с неведомой избранницей гуляем по парку, треплемся о всякой ерунде, держимся за ручки… Бррр Я аж передёрнулся от этих розовых соплей. Так, Казума, хорош страдать! Ты же не какой-нибудь герой романтической новеллы. Ты — ходячий задрот сотого уровня с внешностью второсортного якудзы!

Ладно, давай включим мозги. Допустим — чисто теоретически! — это не ошибка. Но кто тогда? У меня же нет подруг. Вообще. Девчонки шарахаются от меня как от прокажённого. То ли моя мрачная аура их отпугивает, то ли физиономия, больше похожая на маску из фильма ужасов. Хотя нет, не будем о грустном, а то ещё заплачу. Ха-ха.

Стоп. А что если эта записка вообще не мне? Может, какая-нибудь влюблённая дурёха пыталась отправить послание своему ненаглядному, а её бумажный «боинг» сбился с курса и приземлился у моих ног? И ведь как специально — прямо в цель! Вселенная явно издевается. Лучше бы я и дальше прозябал в блаженном неведении, чем получил эту ошибку доставки.

Но теперь точно придётся тащиться на эту встречу. А что делать? Не могу же я просто забить. Во-первых, я не настолько мудак, чтобы динамить девушку. Во-вторых, представьте: стоит она там, вся такая при параде, нервно теребит юбку, глазки блестят от предвкушения… А её «суженый» не приходит, потому что записка улетела не туда. Жестоко? Жестоко.

Значит, план такой: приду, объясню ситуацию, заодно проведу ликбез по доставке любовных посланий. Серьёзно, бумажные самолётики? Это даже для средней школы слишком детский метод. Есть же куча проверенных способов: через подружку передать, в шкафчик подбросить, да хоть голубей почтовых научить — и то надёжнее будет! Гляди-ка, я уже как какой-то эксперт по свиданкам рассуждаю. Смешно даже.

Ну что ж, осталось только отрепетировать сочувственное выражение лица. М-да, с моей физиономией это будет та ещё задачка. Ладно, на крайний случай, если она разрыдается, предложу свой пиджак вместо платка. Хотя нет, пиджак жалко — он у меня единственный. Платок! Точно, надо не забыть взять платок.

Эх, надеюсь только, что эта романтичная особа не из истеричных. А то, мало ли, как бывает: сначала рыдания на плече, потом удушающие объятия, а потом — бац! И ты уже труп от асфиксии. Нет уж, увольте, у меня ещё столько аниме непросмотренного…

* * *

Последний звонок прозвенел как-то особенно издевательски. Я поплёлся к шкафчику, лавируя между толпами счастливых людей. Нет, серьёзно — почему все вокруг такие радостные? Караоке, свидания, тусовки. А я иду на встречу с призраком, который додумался использовать бумажную авиацию для доставки сообщений. Просто шикарно.

Добравшись до шкафчика, начал методично переобуваться, стараясь игнорировать этот бесконечный щебет вокруг. В такие моменты особенно жалею, что не родился глухим. Ну вот, кроссовки надеты — можно отправляться на эту карикатуру на свидание. Сделал глубокий вдох. Не помогло. Сделал ещё один. Всё также бесполезно.

На улице было до противного солнечно. Небо, как назло, чистое-чистое, только пара облаков плавает, как взбитые сливки в кофе. Прищурился как вампир на солнце и поковылял за школу. Сердце колотилось как ненормальное. Эй, ты-то чего разволновалось? Подумаешь, встреча с девчонкой! Ты же типа мужик, Казума. Хотя кого я обманываю, стремно как-то.

Чтобы отвлечься, начал разглядывать двор. О, новые тюльпаны от садоводческого клуба. Интересно, сколько они продержатся, пока их не затопчут? А вон та лавочка — любимое место нашего препода Эйкити. Наверное, прячется тут, когда надо проверять домашние задания.

Стена склада порадовала свежими «художествами». Особенно впечатлило лаконичное «Ямада — лох». Прямо хайку какое-то. Талант пропадает.

И вот он — тот самый закуток со скамейкой под клёном. Ну и что теперь? Может, картинно закурить? Ах да, я же не курю. Пробовал — не понравилось. Плюхнулся на скамейку, пытаясь выглядеть круто и непринуждённо. Получалось, наверное, неубедительно.

Достал телефон — просто чтобы чем-то занять трясущиеся руки. 15:42. Ладно, даю таинственной незнакомке десять минут. Потом валю домой — у меня там рейд в ММО намечается, между прочим.

Какой-то наглый солнечный луч пробился сквозь листву и начал издеваться над моим носом. Я уже собирался разразиться эпичным чихом, но тут…

Шаги.

Лёгкие, торопливые.

О нет. О нет-нет-нет. Сердце решило поиграть в «найди пятки», а во рту стало сухо как в Сахаре. Так, главное сейчас не ляпнуть какую-нибудь пошлятину. Я же это умею, когда на нервах.

Медленно поворачиваюсь, чувствуя себя персонажем дешёвого ужастика. В голове крутится только один вопрос: «Кто же эта безумная, чей самолётик так метко нашёл мою тушку?»

И увидел.

Это была…

Сато Харука.

Нет, вы не ослышались. САМА Харука чёртова Сато! Та самая школьная богиня, по которой сохнет половина района. И нет, я не преувеличиваю насчёт района — к ней даже из соседних школ пачками ходят признаваться. А сейчас она стоит тут, в своей идеальной форме с этими её идеальными гольфами, и… стоп, я что, пялюсь на её гольфы⁈

Так, спокойно, Казума. Не дай ей увидеть, как ты офигел. Делай морду кирпичом. Наверняка это какая-то ошибка. Ну серьёзно — школьная принцесса тайно влюблена в главного задрота? Ага, конечно. А потом я проснусь.

Чёрт, а она даже краснеет красиво! Как это вообще возможно⁈ Казума, прекрати пускать слюни, ты же не какой-нибудь озабоченный главгерой эро-манги!

— Спасибо, что пришёл, Ямагути-кун, — пролепетала она, теребя ремешок сумочки. — Я очень рада, что ты нашёл время встретиться со мной.

Ветер игрался с её волосами, бросая пряди в эти невозможные янтарные глаза. И вообще всё в ней было каким-то невозможным — от нервно закушенной губы до дрожащих пальцев на сумке.

Я изо всех сил старался сохранять покерфэйс, хотя сердце колотилось как бешеное. Спокойно, Казума, ты же не какой-нибудь краснеющий девственник! Хотя, погодите-ка. САМОЛЁТИК БЫЛ ДЛЯ МЕНЯ⁈ ЧТО ЗА⁈

— Всегда пожалуйста, Сато-сан, — выдавил я максимально небрежным тоном. — Сгораю от любопытства, о чём ты хотела поговорить со мной в этом романтичном закутке.

Она вскинула на меня удивлённый взгляд. В её глазах что-то мелькнуло — обида? Да нет, бред. С чего бы школьной богине обижаться на такого, как я? О, а румянец ей очень идёт. Что я несу⁈

— Ямагути-кун, я хотела поговорить о нас с тобой.

Сердце пропустило удар. Так, без паники. Продолжаем строить из себя крутого и невозмутимого.

— О нас? В смысле о нашем классе? Я же не староста.

— Послушай, Ямагути-кун, — начала она решительно. — Я знаю, что мы с тобой никогда особо не общались раньше. И наверное, у тебя сложилось определенное мнение обо мне, как о типичной школьной принцессе…

О, да неужели? Типичной она себя считает? Ха! Да у неё фан-клуб больше, чем у некоторых айдолов!

— … Но поверь, ты совсем меня не знаешь. Я… я давно заметила тебя. И мне всегда хотелось узнать тебя получше. Ты кажешься таким загадочным, сам себе на уме.

Я потерял дар речи. Серьёзно — я, мастер сарказма и циничных комментариев, просто завис как старый Windows. Она что, реально это говорит? Может, я всё-таки заснул на биологии, и мне снится какой-то безумный сон?

— Я польщен, Сато-сан, — наконец выдавил я, и мой голос предательски дрогнул. — Не думал, что такая девушка, как ты, может заинтересоваться школьным изгоем вроде меня. Тут явно какой-то сбой матрицы.

Она улыбнулась и покачала головой. Боже, даже это простое движение у неё выходит как в каком-нибудь высокобюджетном аниме.

— Никакой ошибки. Знаешь, ты совсем не такой, как я думала. И не такой уж ты изгой, поверь. Может, как бы… может, дашь мне шанс узнать тебя поближе? Обещаю, я не кусаюсь. Ты такой классный. На уроках постоянно правильно отвечаешь, да и тесты сдаешь на высокий балл.

Я приподнял бровь. Так-так-так. Что-то тут нечисто. С каких это пор наша школьная богиня следит за оценками какого-то задрота?

— А ещё я заметила, что ты очень хорош в спорте! На физкультуре почти всегда впереди всех, хотя явно стараешься не выделяться. И без проблем сдал нормативы по бегу и подтягиваниям! Такой спортивный, но скромный…

Ага, а ещё я по ночам супергерой и спасаю мир. Серьёзно, что происходит? Может, в её фан-клубе недобор, вот и вербует новых членов? Хотя нет, для этого есть куча красавчиков покруче меня.

— Я и сама удивляюсь своему интересу, Ямагути-кун, — залепетала она, заметив мой скептический взгляд. — Раньше я как-то не обращала внимания на парней вроде тебя. Но ты… Ты не такой как все! Да! В тебе чувствуется какая-то загадка, глубина. И мне очень хочется узнать тебя поближе! Давай встречаться!

Последние слова она буквально выпалила на одном дыхании и тут же залилась краской.

Вот сейчас я реально подумал, что у меня галлюцинации. Потому что НЕТ, такого просто не может быть! Её слова звучат как реплики из дешёвой романтической манги. Слишком наигранно, слишком идеально. И что-то не так с её глазами — они не улыбаются.

— Сато-сан, ты мне безумно льстишь, — начал я, стараясь звучать как можно более дипломатично. — Не каждый день тебя нахваливает первая красавица школы, знаешь ли. Прямо бальзам на мою израненную задротскую душу. Ты прекрасна, правда. Но, понимаешь, я привык быть один. Свыкся уже с ролью социального изгоя. Боюсь, такая компания, как я, подпортит твою безупречную репутацию. Давай ты просто вычеркнешь меня из списка желаемых кавалеров, идёт? Оно к лучшему, поверь.

Харука захлопала своими аниме-ресницами. Явно не ожидала отказа. На секунду мне показалось, что в её глазах мелькнуло что-то похожее на обиду. Хотя нет, бред — с чего бы школьной богине обижаться на отказ главного школьного неудачника?

— Ясно, — сухо бросила она.

И тут из-за угла с гоготом, достойным стаи гиен, вывалилась толпа моих «любимых» одноклассников. Впереди, конечно же, красовался Кенджи — главный красавчик класса и по совместительству самый отбитый придурок во всей школе.

— Ахаха, вы это видели⁈ Ямагути и правда повёлся! — заходился он в припадке веселья, будто ему показали лучшую комедию года. — Эй, неудачник, как ощущения⁈ Небось, на седьмом небе от счастья, а⁈

Его шавки тут же подхватили волну, выдавая перлы типа «Где свадьбу играть будете, голубки?» и «Эй, Ямагути, ты часом не перегрелся, замахиваясь на нашу принцессу?» Прям комики от бога, что тут скажешь.

В первую секунду внутри всё заледенело. Ну конечно — розыгрыш. Слишком уж всё было идеально, прямо как в тех дешёвых мангах, где стремненький главный герой вдруг становится объектом внимания школьной принцессы. Только вот я тут явно не главный герой, а так, массовка для чужого развлечения.

Но знаете что? Я даже не психанул. Наоборот, на моём лице появилась такая снисходительная улыбочка, будто я тут не жертва тупого розыгрыша, а режиссёр всего этого цирка.

— Прости… — пискнула Харука где-то сбоку.

Я её даже слушать не стал. Вместо этого громко объявил:

— Что ж, молодцы, это было занимательно. Актриса, конечно, так себе — не верю, как говорится, — бросил я на Харуку взгляд, полный критики. — Но за попытку ставлю зачёт. Хотя сюжет избитый донельзя: красавица влюбляется в чудовище, бла-бла-бла. В принципе, для кучки амёб и это сойдёт.

Повисла тишина. Видимо, в их маленьких мозгах не укладывалось, что школьный изгой может так огрызаться. Кенджи скривился, как будто проглотил лимон.

— Смотрите-ка, у Ямагути прорезался голосок. Небось, перед Харукой решил выпендриться, а, неудачник?

— Ага, всю ночь речь сочинял! — подхватил кто-то из подпевал.

Я лениво пожал плечами и глянул на Харуку. Она стояла как нашкодившая кошка, теребя пиджак. Даже жалко её стало — небось, эти придурки заставили участвовать в их тупом плане.

— Прям мистер Сарказм нарисовался, — не унимался Кенджи. — Только сдаётся мне, задница все равно подгорела, да, Ямагути? Что, неприятно, когда тебя разводят как лоха?

Я посмотрел ему в глаза.

— Да ладно тебе, Кенджи. О лохах говоришь? Напомни-ка, это не ты клеил ту третьегодку? Как там было? «Я не встречаюсь с малолеткой»? Эпично вышло, кстати. Хотя что это я, мне же плевать на школьные сплетни.

Кенджи аж позеленел от злости и, кажется, готов был наброситься на меня с кулаками. Но зассал. Да, он понимал, что бросив мне сейчас вызов, может и проиграть. А потому, как говорится, очконул. Не было бы здесь Харуки и еще пары девчонок, то наверняка со своими прихвостнями устроили бы со мной бой «все против одного». По слухам в его прошлом такое было пару раз, но победителей же не судят, да?

— Что ж, бывайте, ребятки. Спасибо за увлекательное шоу, но мне пора.

И я неторопливо зашагал прочь под ошарашенное молчание одноклассников. Краем глаза успел заметить, каким потрясённым взглядом провожает меня Харука. Не смотри так, глупая девчонка. Ты сама виновата. Нечего было вестись на провокации местных шутников и подставлять других.

Конечно, внутри всё клокотало от обиды и ярости. И остатки романтика во мне горько рыдали, оплакивая разбившуюся вдребезги мечту. Но я упрямо шёл вперёд, расправив плечи и высоко подняв голову. Как бы ни хотелось сейчас забиться в угол и зализать раны, нельзя показывать им свою слабость. Иначе сожрут и не подавятся. Вот же. Я прям одинокий волк. Забавно.

Глава 3

Через двадцать минут я уже стоял перед своим домом — типичной двухэтажной коробкой, зажатой между такими же типовыми строениями. Крошечный садик размером с носовой платок, беленькие стены, тёмная черепица крыши — прямо как в конструкторе «Собери свой типичный японский дом». Даже табличка с фамилией «Ямагути» висит точно так же, как и много лет назад. Всё как у людей, в общем.

— Я дома, — буркнул я в пустоту, снимая обувь в генкане.

Тишина, конечно же, не ответила. Да и с чего бы ей? Отец опять где-то в командировке — то ли в Осаке, то ли в Фукуоке, я уже даже не слежу. Позвонит через пару недель, скинет денег на карточку — вот и всё общение. А мать. Ну, у неё теперь новая семья. Наверное, там тоже есть какой-нибудь сын, только не такой бракованный, как я. Хотя какая разница — я её даже не помню. Так, смутные обрывки из раннего детства: чей-то смех, запах духов, тёплые руки… Ерунда всё это.

Я аккуратно повесил пиджак, да, тот самый, который чуть не пожертвовал на платок для рыдающей красотки, и прошёл в гостиную. Взгляд привычно упал на одинокий фикус у окна — единственное живое существо, не считая меня, в этом доме. Подхватил с полки пульверизатор:

— Ну как дела, дружище? Жарко сегодня, да? Держи водички.

Знаю-знаю, разговаривать с растениями — это диагноз. Но когда живёшь один с восьми лет, начинаешь ценить любую компанию. Даже если она зелёная и фотосинтезирующая.

Щёлкнул пультом телевизора. Какое-то очередное вечернее шоу — толпа разодетых идиотов с преувеличенно удивлёнными лицами обсуждает то ли новый бургер в Макдональдсе, то ли последний скандал с айдолами. Плюхнулся на диван, не переодеваясь. Всё равно никто не увидит, хоть голым ходи. Сейчас хочется просто полежать и подумать о том, какой же бредовый сегодня выдался день…

Так, полежал, теперь душ. Определённо нужен душ. Смыть с себя этот дурацкий день, все эти взгляды, насмешки, фальшивые признания. Так я и поступил. Стою под струёй горячей воды, как зазвонил телефон.

Kanashii kanashii kanashii kanashii

Ureshii ureshii ureshii ureshii~

О нет. Только не сейчас. Я ТОЛЬКО встал под воду!

Futatsu no kanjou ni yusaburarete wa~

Да чтоб тебя! Ладно, игнорируем. У меня законный момент дзен под тёплой водой, и я не собираюсь его прерывать ради…

Mada minu ikisaki o terashidashiteku dake—

— ДА ЧТОБ ТЕБЯ! — выругался я, вылезая из душа, как разъярённый мокрый кот.

На экране телефона высветилось «Ушёл за рисом в мои 8». То есть отец. Прекрасно. Просто прекрасно.

— Сынок! Чего трубку не берёшь⁈ — радостно заорал он в ухо, стоило мне ответить.

— О, не знаю, может потому что я, знаешь ли, в душе? И вообще, если человек не отвечает с первого раза, может, у него есть на то причины? Личная жизнь, например?

— Хахаха, ты как всегда такой бука! — заржал этот великовозрастный балбес. — Слушай, у меня офигенные новости!

Я закатил глаза:

— Дай угадаю: ты наконец-то научился готовить что-то кроме растворимой лапши?

— Лучше! Я женюсь!

Телефон чуть не выскользнул из мокрой руки.

— Ты… что?

— Женюсь! В пятницу прилетаю с твоей новой мамочкой! Ты там приберись, что ли, подготовься!

Я аж задохнулся от возмущения:

— Какое ещё «женюсь»⁈ Ты тот ещё ходок! Сколько у тебя там подружек было за последний год? Пять? Десять?

— Но Мичико-тян особенная! — протянул он с придыханием, как влюблённый старшеклассник. — Она такая… такая…

— Господи, тебе сорок два! Прекрати использовать «тян»!

Вода с волос капала на плечи, но мне было уже не до этого. Просто супер. Мало мне было сегодняшнего цирка в школе, так теперь ещё и это. Интересно, эта «Мичико-тян» хоть знает, во что ввязывается?

— Ни-ни, Казума-кун! — отец продолжал имитировать милый голосок, от которого у меня начал дёргаться глаз. — Ты обязательно её полюбишь! Она готовит потрясающе! И такая заботливая! И…

— Пап, — перебил я его, массируя переносицу, — ты хоть помнишь, чем закончились твои предыдущие «особенные отношения»? Та официантка из Нагои? Или учительница йоги из Саппоро?

— Но это другое! — заныл он. — Мичико-тян не такая! Она…

— Дай угадаю, — вздохнул я, — она «понимает тебя как никто другой»?

— Именно! — радостно воскликнул этот великовозрастный идиот. — Откуда ты знаешь?

— Потому что ты говорил то же самое о последних трёх «особенных»!

— Казума, ну не будь таким занудой! — он явно дулся на том конце провода. — Ты же хочешь, чтобы твой папочка был счастлив?

— Я хочу, чтобы мой «папочка» наконец повзрослел и перестал вести себя как герой гаремного аниме!

— О! Кстати об аниме! Мичико-тян тоже его любит! Представляешь?

Я со стоном прислонился лбом к стене. Капец.

— В общем, в пятницу будем! — радостно объявил он. — Купи там чего-нибудь вкусненького! И надень что-нибудь приличное, а не свои чёрные футболки! Всё, чмоки!

— Пап, стой! Какая ещё пятни…

Пип-пип-пип

Я уставился на телефон так, будто это был портал в параллельную вселенную. Что. Это. Было?

Сначала эта комедия с Харукой в школе, теперь папаша решил жениться. Может, я просто сплю? Или попал в какое-нибудь второсортное аниме про непутёвую семейку?

— Чёрт с ним, — пробормотал я, залезая обратно под душ. — Разберёмся с этим в пятницу.

Горячая вода наконец-то начала смывать напряжение этого безумного дня. Хотя, кого я обманываю — скорее всего, это только начало. С моим-то везением…

* * *

Ещё один безумный день в школе подходил к концу. Накамура Рин брела домой, чувствуя себя так, будто пробежала марафон в свинцовых ботинках. Нет, серьёзно — кто сказал, что быть учителем биологии легко? Попробовали бы сами объяснить митоз тридцати подросткам, половина из которых думает только о своих телефонах!

Когда она наконец добралась до квартиры, то скинула туфли с таким облегчением, будто избавилась от пытки. Из кухни уже доносился умопомрачительный аромат стряпни Аяко-сан — её бабушки и по совместительству главного эксперта по всем жизненным вопросам.

— Ты сегодня поздно, Рин-чан, — улыбнулась Аяко, колдуя над кастрюлькой с рисом.

Рин рухнула на стул как подкошенная:

— Просто эта работа… она как чёрная дыра! Засасывает всё время, все силы. Какая уж тут личная жизнь, когда я дома только ночую, и то не всегда.

— Главное не перегори, милая, — бабушка поставила перед ней тарелку с рисом и овощами. — Здоровье важнее всех этих бумажек.

— Попробуй не перегореть, когда приходится готовиться к урокам как к защите диссертации! — фыркнула Рин, гоняя рис по тарелке. — И всё из-за одного… одного…

— Неужели такой сложный ученик? — Аяко присела напротив, явно заинтригованная.

— Он просто невозможный! То про клеточные циклы спрашивает, то про регуляцию генов! Я уже половину университетских учебников перелопатила! А он всё не унимается, как будто я какой-то профессор биологии, а не обычная училка!

Аяко хитро прищурилась:

— А может, мальчик просто хочет произвести впечатление? Знаешь же, как они любят покрасоваться перед девчонками.

— Бабуль! — Рин чуть не подавилась рисом. — Ты что! Он же типичный ботаник-одиночка. Вечно один сидит, в книжку уткнувшись. И вообще, на других предметах он тихий как мышь. Только на биологии и выпендривается, зараза!

Аяко расхохоталась так, что чай едва не расплескала:

— О-хо-хо! Так может, он перед определённым учителем старается? М-м-м?

— Чего⁈ — Рин вытаращилась на бабушку. — Ты с ума сошла⁈ Я же его учительница! Какие тут могут быть… Нет, просто нет! Он просто малолетний выпендрёжник!

— Ох уж эти современные школьники, — улыбнулась Аяко. — Но ты там приглядись к своему «ботанику». Я эти взгляды за километр чую!

— Та-а-ак, — Рин замахала руками как ветряная мельница, — давай сменим тему! Лучше расскажи, как твой ревматизм?

Бабушка понятливо кивнула и начала рассказывать про свои хвори, а Рин слушала вполуха, пытаясь выкинуть из головы дурацкие мысли. Нет, ну правда — не мог же Ямагути… Да ну нет! Бред какой-то! Они же учитель и ученик! Какие тут могут быть…

«Так, стоп!» — одёрнула она себя. — «Совсем с этими уроками крыша поехала. Надо выспаться, а то ещё немного — и начну искать тайный смысл в вопросах про митоз!»

Но червячок сомнения уже проник в её мысли.

* * *

Идиотские ток-шоу на экране телевизора сливались в один бессмысленный поток. Харука сидела в гостиной, бездумно щёлкая каналы и пытаясь заглушить доносящиеся из родительской спальни крики. Очередной семейный скандал — ну просто прекрасное завершение и без того паршивого дня.

«Боже, как же я облажалась,» — крутилось в её голове. — «И угораздило же вляпаться в эту историю с Ямагути!»

Бззз

Телефон завибрировал, высвечивая имя «Мияко». Ну конечно. Кто же ещё будет звонить в такое время, если не лучшая подруга, жаждущая сочных подробностей очередного школьного скандала?

— Алло, — вздохнула Харука.

— Я ВООБЩЕ-ТО УЗНАТЬ ХОТЕЛА, КАКОГО ХРЕНА ТЫ ТВОРИШЬ⁈ — раздался в трубке возмущённый вопль. — Это что за цирк был сегодня у школы⁈ Почему меня не позвала поржать над этим лошком Ямагути⁈

Харука поморщилась. Ну вот, теперь ещё и перед Мияко придётся оправдываться.

— Слушай, я сама не в восторге от этой хрени, — пробормотала она. — Просто Кенджи меня типа подставил. Сказал, что если я не признаюсь в любви Ямагути, он всем покажет то видео с вечеринки. Ну, где я… сама знаешь.

— ЧЕГО⁈ — Мияко, казалось, была готова взорваться. — Да как этот урод смеет⁈ Ты же его девушка! Какого хрена ты должна унижаться перед каким-то задротом⁈

— Тише ты! — шикнула Харука, бросив нервный взгляд на дверь. Только родительских разборок по этому поводу не хватало. — Выбора особо не было. Или я разыгрываю влюблённую дурочку, или все увидят, как я танцую на столе в одном лифчике. Прикинь расклад?

— Вот говнюк! — выдохнула Мияко. — И что, теперь этот патлатый хмырь думает, что ты по нему сохнешь? Фу, мерзость какая!

— Да уж, — Харука рассматривала свой идеальный маникюр. — Только знаешь, что самое стрёмное? Он даже не повёлся. Представляешь? Взял и отшил меня! МЕНЯ!

— В смысле «не повёлся»? — Мияко явно была в шоке. — Ты же первая красотка школы! За тобой половина парней бегает!

— Ну значит, Ямагути не из этой половины, — фыркнула Харука. — Строит из себя типа особенного. «Мы из разных миров», «не хочу портить твою репутацию»… Бесит! Я б его придушила!

— Воу-воу, полегче, подруга! — в голосе Мияко появились насмешливые нотки. — Чёт ты слишком завелась. Неуж-то запала на задрота?

— Иди в задницу! — щёки Харуки вспыхнули. — Просто бесит, что он такой… Принц недоделанный! Ладно, забей. Главное, что я свою часть сделки выполнила. Пусть Кенджи теперь отвалит.

— Смотри, — протянула Мияко с сомнением. — Что-то мне подсказывает, это ещё не конец. Кенджи так просто не успокоится.

— Да куда уж хуже? — нервно хохотнула Харука. — Разве что замуж за Ямагути заставит выйти. Всё, мне пора. Родители что-то затихли, как бы не припёрлись с допросом.

После звонка она со стоном рухнула на диван. День превратился в полный трэш. Мало того, что опозорилась на всю школу, так ещё и этот Ямагути. Какого чёрта он вообще такой? Ходит весь такой умный, на контакт не идёт.

И ведь что самое противное — он реально неподступный. В смысле, все остальные парни перед ней на задних лапках ползают, а этот — нет. Прям вызов какой-то.

«Так, стоп!» — Харука аж помотала головой. — «Ты чего удумала, дура⁈ Втрескаться в этого унылого задрота? Совсем крыша поехала!»

Она решительно поднялась и направилась в ванную. Надо смыть с себя этот дурацкий день. И выкинуть из головы все мысли о Ямагути и его чёртовых снисходительных взглядах.

Сволочь. Аж бесит!

Глава 4

«ТВОЮ ЯПОНСКУЮ МАТЬ!» — это была первая мысль, когда я открыл глаза и увидел время на часах. 8:15. Просто прекрасно. После вчерашнего цирка с «признанием» и звонка отца-идиота я, видите ли, решил позалипать «ещё часок» и вырубился в четыре утра. Гениально, Казума. Просто гениально.

А ведь первым уроком биология! То есть Рин-сенсей. То есть единственная причина, по которой я вообще хожу в эту школу. И я опаздываю. Я. Опаздываю. На биологию. Вселенная, ты серьёзно⁈

Натягивая форму, которая, конечно же, оказалась вывернута наизнанку, потому что когда у меня что-то шло по плану, я мысленно составлял список оправданий. «Понимаете, Рин-сенсей, меня похитили инопланетяне»? Нет, слишком банально. «Я спасал котёнка с дерева»? Ещё хуже — она же знает, что я социофоб и не общаюсь ни с людьми, ни с животными.

Онигири отправился в рот одним махом. Запил остывшим чаем прямо из чайника — какие уж тут церемонии, когда до звонка двенадцать минут⁈

Выскочив на улицу, я включил режим Флэша. Хотя нет, какой там Флэш — даже Соник бы позавидовал моей скорости! Ещё бы, когда на кону возможность увидеть Рин, то есть, не пропустить важный урок биологии! Да, именно это я имел в виду.

И тут у школьных ворот я увидел ЭТО. Азуми. Моя персональная заноза в одном месте, которое я не буду называть из уважения к приличиям. Стоит, скрестив руки, как какой-нибудь финальный босс из РПГ. И взгляд точно, как в аниме рисуют лазерные лучи из глаз! Вот примерно так она на меня и смотрела.

— Ямагути, стоять! — рявкнула она, когда я попытался проскользнуть мимо. — Ты охренел меня игнорить⁈

«Нет, я охренел опаздывать на биологию,» — подумал я, но вслух сказал максимально невинным тоном:

— О, Такахаши-сан! Какое чудесное утро! А что ты вчера говорила? Прости, склероз, понимаешь. В моём возрасте это нормально.

Она покраснела так, что могла бы заменить собой все светофоры в районе. Честное слово, если бы существовала олимпиада по испусканию ауры ярости, Азуми взяла бы золото.

— Ах ты… ах ты, клоп! — она задыхалась от злости, как персонаж из какого-нибудь третьесортного сёнэна. — Совсем борзый стал, да⁈ Думаешь, если мозги есть, так всё можно⁈

Я тяжело вздохнул, поглядывая на часы. 8:28. Просто шикарно. То есть пока эта фурия будет изливать на меня свой праведный гнев, я благополучно пропущу начало урока. И что тогда? Рин-сенсей меня четвертует? Или оставит после уроков? Хм-м. Стоп, извращенец Казума! Ты же не герой эро-гарема!

— Слушай, Азуми, — начал я максимально дипломатично, — может, ты выдашь краткую версию своей тирады? На часах уже 8:28, а мне ещё надо добежать до класса. Сама понимаешь, Накамура-сенсей не любит опозданий. Она у нас дама строгая, хоть и красив… кхм, в смысле, требовательная к дисциплине.

Азуми скрестила руки на груди, приняв позу типичной цундере:

— Ямагути, ты головой не ударялся? С чего это я должна подстраиваться под твоё расписание? Я, между прочим, тоже не фанат опозданий!

Я закатил глаза так сильно, что, кажется, увидел космос. Серьёзно, что я такого сделал в прошлой жизни? Может, был каким-нибудь серийным убийцей? Или, того хуже, спойлерил людям концовки аниме? За что мне эта карма в виде Азуми?

— Окей, — вздохнул я, мысленно прощаясь с возможностью увидеть улыбку Рин-сенсей в начале урока, — и о чём же ты хотела поговорить? Только давай быстро, а то…

ДЗЫНЬ!

Звонок прозвенел как погребальный колокол по моей репутации примерного ученика.

— Чтоб тебя, Ямагути! — прошипела Азуми. — Из-за тебя на биологию опаздываю!

И умчалась, оставив меня стоять с отвисшей челюстью. Серьёзно? СЕРЬЁЗНО⁈ То есть когда ОНА опаздывает — это трагедия, а когда я — так ничего страшного? Где справедливость в этом мире? И почему все девчонки такие… такие… А-а-а-р-р! Неважно.

Я похлопал себя по щекам, как делают герои перед важным боем. Ну что ж, Рин-сенсей, ваш самый преданный и безнадёжно влюблённый ученик спешит на казнь. То есть, простите, на урок. С опозданием в три с половиной минуты.

Интересно, если скажу, что меня задержали пришельцы, она поверит?

Я нёсся по коридору, пытаясь удержать гору учебников. Прямо как в тех аниме, где главный герой вечно опаздывает и бежит с тостом во рту. Только у меня вместо тоста — книжки, а вместо романтической встречи за углом — стопроцентный провал. Да, на повороте я впечатался в кого-то с грацией пьяного слона. Учебники разлетелись как конфетти на фестивале неудачников. Потрясающе.

— Ямагути, никак не угомонишься? — прозвучал надо мной скрипучий голос, похожий на звук несмазанной двери из фильма ужасов.

Я поднял голову. О нет. Абэ-сенсей. Наш завуч. Тот самый, который, по слухам, питается душами опоздавших учеников на завтрак. Что ж, видимо, сегодня я — главное блюдо.

— Виноват, Абэ-сан! — пролепетал я, собирая учебники со скоростью автомата для пачинко. — Больше никогда! Честное самурайское!

Он ухмыльнулся. Жуть. Прямо злодей в манге перед тем, как раскрыть свой коварный план.

— Идём-ка со мной, Ямагути, — проскрипел он, поманив меня пальцем, скрюченным как клюв старого ворона. — Я тут придумал для тебя отличное дисциплинарное взыскание. Бассейны чистить будешь.

Бассейны⁈ Серьёзно⁈ То есть вместо того, чтобы любоваться, кхм, то есть внимать мудрости Рин-сенсей, буду драить школьные лужи? Интересно, это входит в топ-10 худших способов начать день, или может претендовать на первое место?

Через десять минут я уже стоял по щиколотку в воде, размышляя о несправедливости мироздания. Вот почему всегда достаётся таким как я? Будь я каким-нибудь Кенджи с его идеальной причёской и армией фанаток, небось отделался бы лёгким выговором. А тут — получите-распишитесь, вот вам щётка, наслаждайтесь!

И ведь не поспоришь. Это как в РПГ — если твой уровень слишком низкий, то даже не пытайся бодаться с боссом. Вот и приходится, как какому-нибудь мобу низкого уровня, выполнять грязную работу.

Плюх

Чудесно. Щётка решила поплавать. Видимо, ей тоже надоела эта работа. Что ж, придётся искать в этой муляке. Надеюсь, тут не водятся какие-нибудь мутанты из фильмов категории B. Эх, если бы это была манга, сейчас бы появилась Рин-сенсей и спасла меня от этой участи. Размечтался! Хватит уже сидеть в своих фантазиях, Казума. Бассейн сам себя не почистит.

Я как раз пытался уничтожить одно из пятен, когда на бортике появилась ОНА. Нет, не Рин-сенсей, хотя было бы неплохо. А заноза Азуми собственной персоной.

— Такахаши Азуми, вот твои сапоги и щётка, — проскрипел завуч, будто озвучивая приговор. — Рядовой Ямагути тебе подскажет фронт работ.

Стоп. Что⁈ ЧЕГО⁈ Я чуть не поперхнулся хлоркой. То есть мисс «Я-слишком-крутая-чтобы-с-тобой-разговаривать» будет моей подчинённой? Ками-сама, ты точно не перепутал сценарии? Это же как в той манге, где главный злодей внезапно становится союзником — абсолютно неправдоподобно!

— Рядовой Ямагути! — вдруг рявкнул Абэ-сан.

Я подпрыгнул как персонаж из супер-марио. Серьёзно? «Рядовой»? Может, старик пересмотрел военных дорам?

— Я! — выпалил я, решив уж лучше подыграть. Ситуация становилась всё абсурднее.

— Вот, принимай пополнение. Боец Такахаши поступает в твоё распоряжение. Чтобы к концу дня весь бассейн сверкал!

И он… подмигнул мне? Точно, дед окончательно двинулся. Наверное, эти пары хлорки не проходят бесследно.

Когда завуч ушёл, я позволил себе лёгкую ухмылку. Широкую такую, издевательскую. Ну что, Азуми, как тебе такой поворот? Карма — она такая, любит преподносить сюрпризы. Особенно тем, кто с утра пораньше устраивает другим подставы.

Хотя нет, надо сохранять серьёзное лицо. А то ещё решит, что я злорадствую, и отправит меня в свободное плавание с помощью этой щётки. С неё станется.

— Ну что, боец Такахаши, — процедил я своим лучшим голосом «я-тут-главный-но-мне-тоже-это-не-нравится», — принимай вводную. Берёшь щётку и драишь стенки. Я займусь дном. С моим-то опытом в пять минут управимся, солдат.

Азуми скривилась так, будто ей предложили съесть живого осьминога. Прямо вижу, как в её голове крутятся шестерёнки: «Этот задрот мной командует⁈» Но выбора у неё не было — либо подчиняться мне, либо схлопотать прогул. И судя по тому, как она молча влезла в сапоги, второй вариант её не прельщал. И почему мне кажется, что это будет самый долгий день в моей жизни? Даже дольше, чем тот раз, когда я пытался на максимальной сложности пройти последнего босса в Dark Souls.

Мы с Азуми драили бассейн с энтузиазмом вареных устриц. Я размышлял о бренности бытия и несправедливости кармы, пока эта фурия рядом сопела как сломанный чайник. Видимо, наш внезапный тандем не входил в её планы на день. Ещё бы — какая уважающая себя школьная красотка мечтает провести утро в компании главного задрота, очищая древние окаменелости со стен бассейна?

— Ты хоть понимаешь, что это всё из-за тебя? — прошипела она вдруг, прожигая меня взглядом а-ля «испепеляющий луч смерти».

Я чуть щётку не выронил. СЕРЬЁЗНО⁈ То есть теперь я виноват? Может, это я с утра пораньше устроил засаду у ворот? Или это моя злобная копия?

— Чего это из-за меня? — фыркнул я, старательно изображая увлечённость работой. — Можно подумать, я тебя за язык тянул! Сама же подкатила со своими нравоучениями, прямо Мать Тереза школьного разлива.

Азуми покраснела так, что могла бы заменить собой все стоп-сигналы в районе. Обожаю, когда она так бесится — прямо как цундере из какого-нибудь средненького аниме.

— Ах, значит, я сама виновата⁈ — её визг эхом отразился от стен. — Ну конечно, куда уж мне до великого Ямагути! Тебе, небось, только Харука и подходит, да⁈ К ней-то ты вчера сразу ускакал, словно тебе шило в одно место вставили!

Я поперхнулся хлорированной водой. ЧТО⁈ Какое «ускакал»? Я, конечно, знаю, что параллельные вселенные существуют, но в какой из них я «ускакал» к Харуке?

— Слушай, ты точно не получила по голове падающим метеоритом? — осторожно уточнил я, на всякий случай отступая подальше. Мало ли, вдруг у неё приступ внезапной агрессии, а мне ещё жить охота.

— Можно подумать, я не знаю, что вы с Харукой теперь встречаетесь! — прищурилась она. — Все только об этом и судачат. Видели вас вчера, голубки нашлись!

Моя челюсть устремилась к центру Земли. Простите, ЧТО⁈ Мы с Харукой встречаемся? Это в какой манге? В каком сезоне? Я что, пропустил целую арку развития отношений⁈

— Слушай, Азуми, — вздохнул я, потирая переносицу как типичный уставший от жизни протагонист, — клянусь своей коллекцией фигурок из «Блича», понятия не имею, о чём ты. Мы с Харукой НЕ встречаемся. Это был просто тупой розыгрыш, понимаешь? Как в тех дешёвых школьных дорамах, только ещё тупее. Так что будь добра, оставь свои теории заговора при себе. Мне и без того «весело» драить этот археологический памятник.

Азуми фыркнула как недовольная кошка, но заткнулась. И слава всем богам японского пантеона! Не хватало ещё оправдываться перед ней. «Ямагути и Харука: История Любви» — звучит как название какой-нибудь третьесортной манги, которую даже в школьной библиотеке постеснялись бы держать.

Следующие полчаса мы провели в гробовой тишине, изредка обмениваясь ядовитыми комментариями. Атмосфера накалялась как в филлерной серии перед главной битвой. Того и гляди, Азуми активирует свою финальную форму и испепелит меня на месте.

Но хуже всего то, что её слова про слухи застряли у меня в голове как навязчивый опенинг. Серьёзно? Вся школа думает, что мы с Харукой… что мы… Боже, я даже мысленно это произнести не могу! Теперь меня либо запинают как предателя ботанского сословия, либо запишут в герои-любовники. И даже не знаю, что хуже!

А ведь ничего же не было! Ну правда — постояли, поговорили, я её отшил… Стоп. Я ОТШИЛ ХАРУКУ. О нет. О нет-нет-нет. Теперь её фанаты точно превратят мою жизнь в филлерную арку из самого унылого аниме.

Эх, Харука-Харука. И угораздило же тебя выбрать меня для своего розыгрыша. Мало мне было проблем с Рин-сенсей и придурковатым отцом, так теперь ещё и это. Чувствую себя персонажем гаремника, который случайно забрёл не в тот жанр.

Я яростно атаковал особо упрямое пятно на стене. Ничего, прорвёмся. Не зря же я столько часов провёл, тренируясь в Dark Souls — уж с такими-то боссами как школьные сплетни точно справлюсь!

Хотя, что-то мне подсказывает, что это только начало. Такое чувство, будто я только что активировал какой-то особо заковыристый квест, и теперь все флажки событий встанут в самую неудобную позу.

— Слушай, Ямагути, — вдруг нарушила наше «уютное» молчание Азуми, — а чего ты сам не объявишь, что вы с Харукой не встречаетесь? Ну, типа, перед всем классом. Глядишь, слухи и заткнутся.

Я чуть не выронил щётку. Реально? То есть она предлагает мне выйти перед классом как какой-нибудь главгерой романтической комедии и толкнуть пламенную речь? «Внимание-внимание, срочное объявление о моей личной жизни!»?

— Ага, конечно, — фыркнул я. — Прямо вижу эту сцену: захожу в класс, делаю драматическую паузу и такой: «Дорогие одноклассники! Спешу сообщить — я по-прежнему одинокий задрот и горжусь этим! Всем спасибо за внимание, можете продолжать меня игнорировать».

— А что, отличный план! — оживилась Азуми, будто я предложил гениальную идею.

— Ну да, а потом до выпуска буду носить почётное звание «чувак, который отшил Харуку». Знаешь, я как-то не горю желанием получить ачивку «Самый тупой отказ в истории школы».

Азуми уставилась на меня как на особо интересный экспонат в зоопарке:

— А тебе не пофиг? Какая разница — одним позором больше, одним меньше. Ты ж вроде никогда особо о репутации не парился. Вечно один, в книжку уткнувшись.

Я тяжело вздохнул. Объяснять что-то Азуми — всё равно что пытаться научить кота играть в шахматы. Вроде и слушает, но явно думает о своём.

— Ты не въезжаешь, — начал я максимально терпеливо, как будто объясняя особо сложный квест нубу. — Я не за себя переживаю, а за Харуку. Представь, как она будет выглядеть после такого объявления? Да, она меня подставила. Да, это было не круто. Но я же не какой-нибудь злодей, чтобы мстить девушке публичным унижением.

Азуми уставилась на меня так, будто у меня внезапно выросла вторая голова.

— Ты… ты реально дурак, — выдавила она наконец. — Жертвуешь своей репутацией ради той, кому нужен как рыбе зонтик. Оно того стоит?

Я философски пожал плечами:

— Знаешь, Конфуций говорил: «Благородный муж думает о морали, низкий человек думает о том, как бы получше устроиться». Хотя, если честно, я просто процитировал это, чтобы выглядеть умнее. Работает?

Азуми неожиданно рассмеялась. Не своим обычным язвительным смехом, а как-то, не знаю, по-человечески? Это что, параллельная вселенная?

— Дурак ты, Ямагути, — сказала она почти беззлобно. — Наивный, странный дурак. И как тебя земля носит?

— На честном слове и одном крыле, — пробормотал я, шмыгая носом. Всё-таки цитировать древних философов в сыром бассейне — такое себе удовольствие.

Вдруг Азуми прищурилась, и я понял — сейчас начнётся.

— Кстати, о наивности… А не стыдно было свою ладошку нюхать, извращенец? После того, как я учебник задела?

Я ухмыльнулся. О, так мы играем в «кто кого смутит»? Ну держись.

— Было волнительно, не спорю, — невозмутимо парировал я. — Зато у меня к тебе встречный вопрос: а как оно — крутить роман сразу с капитаном баскетбольной команды и звездой драмкружка? Не тяжело графики свиданий состыковывать?

Если бы взгляды могли убивать, я бы уже был где-то на седьмом круге ада. Азуми побледнела, потом покраснела, потом снова побледнела — прямо светофор какой-то.

— Ах ты… пронырливый клоп! — прошипела она. — Откуда узнал? Всё, тебе хана, Ямагути. Готовь свою задницу к вселенской каре!

— У самой рыло в пушку, а всё туда же — других судить, — хмыкнул я. — Ничего, как-нибудь переживу твой гнев. Не первый раз, не последний.

Мы сверлили друг друга взглядами, как два ковбоя перед дуэлью, но потом одновременно выдохнули. В конце концов, оба хороши — нечего тут строить из себя святош.

— Ну что, мир? — Азуми протянула свою ладонь. — Ты молчишь про мои… э-э… личные дела, а я не раздуваю историю с Харукой. Идёт?

Я с подозрением уставился на протянутую конечность, как будто она могла в любой момент превратиться в щупальце из хентая и придушить.

— Договорились, — кивнул я, пожимая её руку. — Слушай, у тебя такая нежная ладонь. Мне бы такую. На денек. Ладно, часик.

Азуми закатила глаза так сильно, что, наверное, увидела свой затылок, и от души пихнула меня локтем под рёбра. Ауч. И когда я научусь держать пошлые шуточки за зубами? Видимо, в следующей жизни. Если, конечно, не перерожусь улиткой — у них вроде нет проблем с болтливостью.

Что ж, по крайней мере, теперь у нас с Азуми что-то вроде пакта о ненападении. Как в стратегических играх — типа «я не нападаю на твои земли, ты не крадёшь моих крестьян». Глядишь, к выпускному даже станем ну, не друзьями конечно, но хотя бы не заклятыми врагами. Если не прибьём друг друга раньше. Что тоже вполне вероятный исход, особенно учитывая наши характеры.

С этими мыслями я вернулся к чистке бассейна. Одной проблемой меньше — уже неплохо. Теперь осталось только разобраться со слухами о Харуке, пережить знакомство с новой мачехой, как-то выкрутиться из ситуации с пропущенной биологией…

Стоп. БИОЛОГИЯ! РИН-СЕНСЕЙ!

Придётся как-то оправдываться за прогул. Кажется, этот день ещё преподнесёт мне парочку сюрпризов…

* * *

Интерлюдия

Накамура Рин обвела класс внимательным взглядом и снова зацепилась за пустующую заднюю парту. Ямагути Казума — её самый, кхм, проблемный ученик — сегодня отсутствовал. Странно. За всё время обучения он не пропустил ни одного её урока, даже когда болел гриппом — тогда явился в маске и с температурой под сорок.

— Урок окончен. Не забудьте подготовиться к тесту в пятницу, — объявила она, подхватывая журнал.

Харука проводила учительницу задумчивым взглядом, невольно покосившись на пустое место Ямагути. Её губы сжались в тонкую линию. После вчерашнего фиаско с признанием она не знала, как реагировать на его отсутствие. Может, он прячется из-за этого дурацкого розыгрыша? Хотя нет, не похоже на него.

Накамура-сенсей шла по шумному коридору, когда нечто привлекло её внимание. Она притормозила у окна и, внезапно, чуть не выронила журнал.

Там, у пустующего школьного бассейна, сидел не кто иной, как сам Ямагути. И не один — рядом с ним была девушка. И он… смеялся? Тот самый Ямагути, который на её уроках обычно сидел с выражением лица «я здесь случайно», сейчас улыбался как нормальный человек! На обоих были рабочие робы, рядом стояли вёдра — похоже, очередное наказание от завуча.

— Такахаши Азуми, — прищурилась Рин, узнав его спутницу. — Так вот почему ты пропустил мой урок? Решил поразвлечься с одноклассницей вместо биологии?

Странное чувство шевельнулось где-то в груди. Что-то похожее на обиду. Нет, быть того не может. С чего бы ей обижаться на какого-то ученика? Просто она не привыкла, что кто-то пропускает её уроки. Особенно Ямагути, который обычно сидел как приклеенный и задавал свои невозможные вопросы.

— Ну ничего, — пробормотала она, решительно направляясь к лестнице, — сейчас мы выясним, что интереснее — моя биология или совместная уборка бассейна!

Рин почти бежала по школьному двору, мысленно составляя список претензий. Вот они, голубки — стоят, что-то бурно обсуждают, даже не подозревая о надвигающейся буре.

— Ямагути Казума! — её голос прозвучал как гром среди ясного неба. — Не объяснишь, почему ты не соизволил посетить мой урок и вместо этого прохлаждаешься тут?

Скрестив руки на груди, она приготовилась к представлению…

Глава 5

Ямагути подпрыгнул как ошпаренный, услышав голос Рин-сенсей. На его лице промелькнула целая гамма эмоций: от ужаса до почти комического смирения с судьбой. Азуми рядом с ним тоже застыла, но быстрее пришла в себя.

— Накамура-сенсей! — Казума развернулся так резко, что чуть не поскользнулся на мокром полу. — Я… мы… это всё можно объяснить!

— Вот как? — Рин приподняла бровь. — Ну что ж, просвети меня.

— Понимаете, — Казума начал активно жестикулировать, как делал часто, когда нервничал, — тут такое дело… Абэ-сенсей… то есть я хотел сказать… В общем, я опоздал.

— Он меня задержал! — вдруг выпалила Азуми, делая шаг вперёд. — Я шла на урок, а Ямагути начал приставать с какими-то глупыми вопросами!

— Чего⁈ — Казума уставился на неё как на предательницу. — Это ты меня задержала! «Поговорить надо», «стой, куда пошёл»!

Рин наблюдала за их перепалкой, чувствуя, как уголки губ предательски ползут вверх. Эти двое напоминали персонажей какой-нибудь романтической комедии — только вместо любовной линии тут была какая-то странная смесь взаимных подколок и неуклюжих попыток выгородить друг друга.

— То есть, — медленно произнесла она, — вы оба опоздали, потому что спорили у ворот?

— Да! — выпалили они хором, а потом уставились друг на друга с одинаковым выражением «заткнись, я сам всё объясню».

— И поэтому Абэ-сенсей отправил вас чистить бассейн?

— Именно! — Казума просиял, радуясь, что она сама подсказала правдоподобное объяснение. — Он сказал, раз мы такие разговорчивые, то пусть… эээ… направим нашу энергию в мирное русло!

— В созидательное! — подхватила Азуми.

— В полезное для школы! — добавил Казума.

Они снова переглянулись, на этот раз с видом «неплохо сработано».

Рин подавила желание ухмыльнуться. Что ж, по крайней мере, они старались звучать убедительно. Хотя их синхронные оправдания больше походили на плохо отрепетированную сценку из школьного спектакля.

— И, — она обвела взглядом почти не изменившийся бассейн, — как продвигается ваша созидательная деятельность?

Казума нервно покосился на грязные стены:

— Мы… э-это… как раз обсуждали стратегию очистки! Да, именно! Тут же нужен научный подход…

— Биологический! — вставила Азуми, явно пытаясь подлизаться.

— Точно! — подхватил Казума. — Мы говорили о влиянии водорослей на… эээ… экосистему бассейна!

Рин приподняла бровь. Ну надо же, даже сейчас умудряется приплести биологию.

— Какие вы увлечённые исследователи, — она старалась, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё кипело от непонятного раздражения. — Особенно ты, Ямагути-кун. Никогда не видела тебя таким оживлённым на моих уроках.

Казума вздрогнул и опустил взгляд, а Азуми почему-то слегка покраснела.

— Даю вам полчаса закончить с бассейном, — отчеканила Рин. — После чего оба ко мне в кабинет — навёрстывать пропущенный материал. И чтобы без опозданий! Надеюсь, вы найдёте в себе силы оторваться от таких увлекательных бесед об экосистемах.

Развернувшись на каблуках, она зашагала прочь, чувствуя, как щёки начинают гореть от непрошеной досады. В её глазах Азуми и Казума действительно смотрелись вместе, как идеальная пара из какой-нибудь школьной романтической истории. Колкая отличница и нелюдимый умник — прямо классический сюжет. Даже их перепалки выглядели какими-то уютными.

«Прекрати! — мысленно одёрнула себя Рин. — Какое тебе дело до личной жизни учеников? Ты учитель, а не героиня любовной манги!»

Но неприятное щемящее чувство в груди почему-то не проходило…

* * *

— Ну всё, приплыли, — пробормотал я, глядя вслед удаляющейся фигуре Рин-сенсей. — Теперь точно придётся вкалывать как грешникам в аду.

— Как будто у нас есть выбор, — вздохнула Азуми, хватая щётку.

Следующие тридцать минут мы работали так, будто нас подгоняли все черти преисподней разом. Я успел промокнуть до нитки — серьёзно, даже трусы можно было выжимать. Наверное, трусики Азуми тоже. Хотя об этом лучше не думать, а то вдруг она читает мысли! Пришибёт же!

Когда мы закончили, явился Абэ-сан, оценил результат и попытался припахать нас к уборке кладовок! Этот старый демонюга явно нашёл себе новых любимых рабов.

— Простите, Абэ-сенсей, — я изобразил самое искреннее сожаление, на какое только был способен, — но нас ждёт Накамура-сенсей. Дополнительное занятие по биологии.

— А-а-а, — понимающе протянул завуч, — ну раз Накамура-сан. Что ж, идите. Но если захотите прогулять ещё какой-нибудь урок — обращайтесь!

Он подмигнул нам и захихикал. Честное слово, иногда мне кажется, что наш завуч — замаскированный ёкай, который питается страданиями нерадивых учеников.

И вот теперь мы стоим перед дверью кабинета биологии, как два приговорённых перед эшафотом.

— Ты первая, — шепчу я Азуми.

— Ещё чего! Это ты во всём виноват!

— Я⁈ Кто кого задержал у ворот?

Н-да, прямо два несчастных подопытных кролика перед логовом грозного биолога. В голове крутятся кадры из всех просмотренных фильмов ужасов — сейчас Рин-сенсей устроит нам такую препарацию, что лягушки посочувствуют.

— Слышь, самурай, давай уже! — шипит Азуми, пихая меня локтем. — Чего застыл как экспонат в кунсткамере?

Ага, сейчас. Разбежался прямо. Я, конечно, люблю биологию, точнее, одного конкретного биолога, но не настолько, чтобы первым бросаться на амбразуру.

— А может, ты первая, Такахаши-сан? — пою я самым сладким голосом, на который только способен. — Дамы вперёд, как говорится. Прими удар биологического оружия на себя, раз такая смелая.

Азуми позеленела как водоросль из многострадального бассейна. Если бы не страх перед Рин-сенсей за дверью, точно бы меня придушила.

— Ты мужик или так, погулять вышел? — прошипела она. — Где твоё рыцарство, придурок?

Я философски пожал плечами:

— Знаешь, будь ты моей прекрасной дамой, я бы и коня тебе подал, и плащ через лужу бросил. А так — извини, рыцарство закончилось вместе с эпохой Сэнгоку. Вперёд, о храбрая воительница! Дверь ждёт свою героиню!

Азуми уже занесла руку для экзекуции, когда дверь открылась.

— Это что за представление? — раздался ледяной голос Рин-сенсей. — Вы, кажется, перепутали школьный коридор с бассейном. Быстро в кабинет, оба!

Мы с Азуми влетели внутрь как два котёнка. Рин-сенсей указала на один письменный стол — да-да, ОДИН на двоих, вот такая изощрённая пытка.

— Итак, — на её губах появилась улыбка, от которой у меня мурашки по спине, — раз уж вы такие неразлучные друзья, что даже уроки вместе пропускаете, будете и наказание отрабатывать также.

Она выложила перед нами стопку учебников. Толстых. ОЧЕНЬ толстых.

— Конспекты глав с пятой по двенадцатую. Со всеми схемами, таблицами и дополнительными материалами. И чтобы к концу дня было готово.

Я почувствовал, как душа начинает медленно покидать тело. Семь глав⁈ Да там же… там же…

— Но, сенсей! — пискнула Азуми. — Тут как минимум сотня страниц!

— Так вы умеете считать? — Рин-сенсей приподняла бровь. — Прекрасно. Значит, сможете пронумеровать все параграфы. И да, конспекты у каждого должны быть свои. Никакого списывания.

Мы с Азуми переглянулись. В её глазах читалось то же, о чём думал я: «Во что мы влипли?»

— Приступайте, — в голосе Рин-сенсей звучала плохо скрываемая насмешка. — И помните — я слежу за вами.

Следующий час превратился в настоящую комедию абсурда. Азуми постоянно пихала меня локтем, когда тянулась за учебником. Я в отместку «случайно» ронял ручки с её стороны стола. Накамура-сенсей периодически прочищала горло, когда наши перепихивания становились слишком очевидными.

— Ямагути, у тебя что, судороги? — шипела Азуми, когда я в пятый раз задел её ногой под столом.

— Нет, просто пытаюсь найти удобную позу для медитации над клеточным делением, — бормотал я в ответ.

— Если вам так неудобно вместе, — раздался голос Рин-сенсей, — могу предложить отдельные парты. В разных углах кабинета.

Мы тут же затихали… минут на пять.

И вдруг:

— Я ВСЁ! — торжественно объявила Азуми.

Я чуть не свалился со стула. Как⁈ Я едва до десятой главы дополз, а она уже…

Рин-сенсей тоже выглядела удивлённой, но, проверив работу, одобрительно кивнула:

— Неплохо, Такахаши-чан. Можешь идти. И постарайся больше не опаздывать.

Азуми поклонилась, поблагодарила за урок и, наклонившись за сумкой, прошептала мне:

— Не засиживайся допоздна, неудачник. А то твоя драгоценная Рин-сенсей догадается, что ты — тормоз.

И выпорхнула из кабинета, оставив меня краснеть и задыхаться от возмущения.

— Неплохо продвигаешься, Ямагути-кун, — раздался голос Рин-сенсей прямо над моим ухом.

Она наклонилась, разглядывая мои каракули, и я внезапно осознал, насколько близко она стоит. Её аромат — что-то свежее, с нотками жасмина — окутал меня как туман. Краем глаза я видел изящный изгиб её шеи, ключицу, выглядывающую из-под блузки. О боги, почему в кабинете так жарко⁈

— С-спасибо, сенсей, — пробормотал я, пытаясь сосредоточиться на тетради, а не на том, как прядь её волос почти касается моего плеча. — Я стараюсь вникнуть… вглубь… материала.

И тут мой треклятый язык, который всегда начинает жить своей пошлой жизнью, когда я нервничаю, выдал:

— Биология — она же как свидание. Чем глубже погружаешься, тем интереснее процесс.

Повисла тишина. Такая, что я слышал, как кровь стучит у меня в ушах. «Казума, ты идиот!» — орал мой внутренний голос.

Рин-сенсей застыла, а потом, неожиданно, хмыкнула?

— Видимо, жара в бассейне не прошла для тебя бесследно, Ямагути-кун, — произнесла она с лёгкой улыбкой, выпрямляясь. Но я готов поклясться, что заметил лёгкий румянец на её щеках. — Сосредоточься на конспекте. И постарайся «не углубляться» в настолько философские размышления.

— Да, сенсей, — начал я, пытаясь звучать непринуждённо, хотя сердце колотилось как бешеное, — но раз уж мы затронули тему о глубоком изучении биологии, может, сходим куда-нибудь? Ну, типа, обсудить эволюцию в неформальной обстановке?

«Идиот!» — орал мой внутренний голос. — «Ты что творишь⁈»

Рин-сенсей оторвалась от своих бумаг и посмотрела на меня с той самой полуулыбкой, от которой у меня всегда подкашивались колени.

— О, даже так? — в её голосе звучало весёлое удивление. — И куда же ты предлагаешь пойти? В зоопарк изучать приматов?

— Вообще-то я думал о кино, — храбро продолжил я, решив, что терять уже нечего. Позориться, так до конца. — Там сейчас идёт документалка про динозавров.

— Хм-м… — она сделала вид, что серьёзно задумалась. — Ну, если сдашь следующий тест на высший балл… Почему бы и нет? Можем устроить образовательную экскурсию. Возьмём с собой Такахаши-чан, вместе веселее.

Моё сердце рухнуло куда-то в район желудка. Возьмём Азуми? Ну конечно. Она просто подыгрывает, чтобы не обидеть жалкого влюблённого ученика. Небось, потом посмеётся над этим в учительской.

— После можно в планетарий, — не унимался мой предательский язык. — Слышал, там как раз лекция про эволюцию звёзд. Чем не романти… в смысле, познавательное времяпрепровождение.

Рин-сенсей рассмеялась, и я готов поклясться, что её щёки хотя бы слегка, но порозовели:

— Ямагути-кун, ты сначала с конспектом разберись. А то начинаю подозревать, что жара действительно повлияла на твои мыслительные процессы.

Вот и всё, теперь она точно считает меня полным придурком.

Повисла долгая тишина.

А затем:

— Я сдам тест на высший балл, — вдруг произнёс я, и мой голос прозвучал непривычно серьёзно даже для меня самого.

Рин-сенсей замерла. Я увидел, как она нервно сглотнула, прежде чем ответить:

— Вот и посмотрим, Ямагути-кун. Не думай, что будет легко.

— Я буду во всеоружии, Рин-сенсей, — кивнул я, чувствуя себя героем какой-нибудь крутой манги.

Она только хмыкнула, но я заметил, как дрогнули уголки её губ.

Через пятнадцать минут я протянул ей готовый конспект.

— Можешь идти, — сказала она, даже не взглянув на меня.

У двери я обернулся и, собрав всю свою наглость, выпалил:

— Сенсей, после такой интенсивной работы я определённо стал лучше разбираться в… размножении клеток.

И, захлопнув дверь, захотел тут же совершить сеппуку! Как же горят щёки. Боже, я правда это сказал⁈ Это было так пошло! За что хромосомы так поступили со мной⁈

Но где-то внутри, несмотря на стыд и смущение, разливалось приятное тепло. Может, я и безнадёжный задрот, но сегодня был крут! Нелепо крут.

Утишай себя, как можешь, Казума…

* * *

Уже темнело, когда я добрался до минимаркета у дома. Типичный японский комбини — маленький, но битком набитый всякой всячиной. Неоновая вывеска «7–23» мигала как сигнал бедствия, а внутри гудела та самая музыка, которая играет во всех комбини Японии. Серьёзно, они что, специально нанимают одного и того же диджея?

— Ирассяймасе! — пропищала девушка-кассир с энтузиазмом робота из будущего.

Так, что у нас по списку? Лапша быстрого приготовления, потому что готовить — это для тех, у кого есть жизнь, онигири — потому что надо же делать вид, что питаешься нормально, и, может, взять пива? Хотя нет, я же типа примерный ученик. Ха-ха. На самом деле, готовить я горазд, но не сегодня.

Расплатившись за свой холостяцкий набор, поплёлся домой. Фонари уже зажглись, отбрасывая на асфальт жёлтые круги света — прямо как в той серии «Паранормальных явлений», где…

Стоп.

А это что? Прямо у моего дома?

Одинокая женская фигура. В темноте. С волосами, закрывающими лицо.

Только не говорите мне, что я попал в фильм ужасов! Я же девственник, а по законам жанра такие умирают первыми!

Я попытался проскользнуть мимо как можно незаметнее, но…

— Ямагути-кун… — прошелестел призрак.

О нет.

Я чуть пакет не выронил, страшно было до усрачки! Но. Когда разглядел лицо «призрака» чутка успокоился.

Сато Харука. Собственной персоной. С покрасневшими глазами, будто часа два рыдала не переставая.

— Сато-сан? — выдавил я. — Ты что тут делаешь? Заблудилась?

Ага, конечно. Заблудилась. Прямо возле моего дома. И глаза красные чисто случайно — аллергия на GPS-навигацию, и никак иначе. Л-логика.

— Ты всегда такой грубый, Ямагути-кун? — её голос звучал тихо и как-то надломлено.

Я грубый⁈ Это не я же торчу возле чужого дома как исчадие фильма ужасов!

— Ты сегодня не пришёл на биологию, — продолжила она, опустив взгляд. — Хотя никогда не пропускал.

Теперь она ещё и следит за моей посещаемостью? Что дальше — дневник моего питания начнёт вести?

— А, ты об этом, — я неловко переступил с ноги на ногу. — Был занят. Чистил бассейн. Знаешь, как в романтических фильмах, только без романтики и с кучей хлорки.

— С Такахаши-чан, да? — она как-то странно улыбнулась. — Вы хорошо смотритесь вместе.

Чего⁈

— Слушай, — я вздохнул, — может, объяснишь, зачем ты на самом деле пришла? Вряд ли ты проделала весь этот путь, чтобы обсудить мою посещаемость и личную жизнь.

Харука закусила губу:

— Я… мне нужно тебе кое-что сказать. Насчёт вчерашнего…

Ну нет. Только не очередные драмы в стиле манги.

И тут с неба хлынул ливень, накрыв нас.

Серьёзно? Дождь? Прямо как в слезливых дорамах?

— Слушай! — прикрикнул я через шум дождя, — может, зайдёшь⁈ Раз уж пришла поговорить, то лучше делать это в сухом помещении! У меня есть лапша быстрого приготовления! Правда, со вкусом морепродуктов, но в такой ситуации не до привередничества!

Харука как-то странно на меня посмотрела, но кивнула.

— Хорошо!

«Великолепно,» — подумал я, доставая ключи. — «Просто великолепно. И что дальше? Может, ещё и гром грянет для пущей драматичности?»

БАБАХ

…ёманный рот.

— Проходи, не стесняйся, — я щёлкнул выключателем. — На кухню прямо и налево. Только не ожидай ничего особенного — холостяцкое логово, как-никак.

Пока я возился с чайником, Харука осматривалась. Её взгляд задержался на фотографии на холодильнике — мелкий я с мороженым, перепачканный по самые уши. Надо было давно снять эту компрометирующую улику.

— Слушай, — начал я, когда она присела за стол, — я правда не держу на тебя зла. Все эти школьные игры, как бы сказать, они мимо меня. Да и участвовать в них желания тоже нет.

— Я тоже не хотела… — тихо произнесла она, теребя рукав мокрой формы. — Кенджи заставил.

И тут её прорвало. Слёзы хлынули как водопад, а я застыл с пачкой лапши в руках, не зная, что делать. В манге обычно в таких ситуациях герой обнимает девушку, но, эм, это же реальная жизнь. К тому же, я даже платка нормального предложить не могу — только бумажные полотенца с кухни.

— Эй, ну ты чего, — я неловко похлопал её по плечу. — Не парься ты так. Подумаешь, разыграла там кого-то. Не конец света же.

Хотя моей репутации точно звиздец.

— Знаешь, — я почесал затылок, пытаясь подобрать правильные слова, — иногда люди делают глупости. Особенно когда их заставляют. Не то чтобы я эксперт в социальных отношениях, но ты явно не плохой человек, Сато-сан.

Она подняла на меня заплаканное лицо, и что-то внутри ёкнуло. Вот чёрт, почему она выглядит такой беззащитно милой?

— Ты правда простил меня? — её голос дрожал.

— Да, — кивнул я, удивляясь собственной искренности.

Харука с облегчением выдохнула, но тут же снова нахмурилась, глядя на телефон:

— Мияко всё не отвечает… И дома её нет. А я с родителями поругалась и… — она закусила губу. — Слушай, не знаешь, где тут поблизости можно снять номер в отеле?

Она посмотрела на меня таки-и-им взглядом. За окном громыхнуло, и дождь забарабанил с удвоенной силой.

Ну почему именно сегодня все законы жанра решили сработать разом⁈

— Сато-сан, — я глубоко вздохнул, понимая, что пожалею об этом, — ты можешь переночевать здесь. У меня есть свободная комната. Отец в командировке, а мать… в общем, никого нет.

— Ой, ну-у, мне как-то неудобно, — она смущённо опустила глаза, хотя я готов поклясться, что заметил облегчение на её лице. — Только, если ты правда не против…

«Во что я ввязываюсь?» — подумал я, глядя, как она аккуратно снимает мокрый пиджачок, оставшись в полупрозрачной блузке.

Никогда ещё не чувствовал себя настолько неловко, разогревая лапшу быстрого приготовления. Серьёзно, школьная красавица сидит за моим кухонным столом, а я угощаю её едой из пластикового стаканчика.

— Прости за такой спартанский ужин, — пробормотал я, ставя перед ней дымящуюся лапшу. — Обычно я более гостеприимный. Ну, теоретически. У меня просто не бывает гостей.

— Всё хорошо, — улыбнулась она. — Я люблю рамен.

Ага, конечно. Верю.

Мы ели в тишине, нарушаемой только стуком дождя и звяканьем палочек. И это было странно. Прямо как в той серии аниме, где…

— Ой! — Харука случайно опрокинула стакан с чаем.

Мы оба потянулись за полотенцем одновременно. Наши руки столкнулись, и я отдёрнул свою так резко, что чуть не свалился со стула.

— Извини! — пискнула она.

— Нет-нет, это ты извини!

— Нет, правда, я такая неуклюжая…

— Да я сам не лучше…

Господи, да мы как персонажи дешёвого ромкома!

Когда с чаем было покончено, настала очередь следующей неловкой ситуации:

— Эм… у тебя есть что-нибудь, ну, переодеться? — Харука теребила мокрый рукав.

Я замер.

— Сейчас поищу, — пробормотал я, направляясь в гардеробную. — Можешь пока включить телевизор, — и махнул в сторону гостиной. — Пульт на диване.

Открыв шкаф, я начал рыться в поисках чего-нибудь подходящего, хотя ОТКУДА У МЕНЯ ТАКОЕ⁈ Как вдруг меня пронзила страшная мысль.

ХЕНТАЙ.

Вчерашний. На флешке. В телевизоре.

О нет. О НЕТ. О, БОЖЕ, НЕТ!

Схватив первую попавшуюся футболку, я рванул в гостиную со скоростью, от которой зависела жизнь, но…

Поздно.

Харука застыла перед экраном как статуя, с пылающим лицом и дымящимися ушами. А с экрана доносилось…

«С-сенсей, я так долго ждал этого момента…»

«Ты был таким прилежным учеником…»

«Я… я всегда смотрел только на вас…»

«Тогда покажи мне, как хорошо ты выучил анатомию…»

Я хотел провалиться сквозь землю. Нет, я хотел умереть. Нет, переродиться жуком в следующей жизни, потому что у них нет телевизоров и хентая!

Харука медленно повернула голову в мою сторону. Как в фильмах ужасов одержимая кукла поворачивается к жертве! Примерно так же! В её глазах читалось огромными неоновыми буквами: «КОНЧЕННЫЙ ИЗВРАЩЕНЕЦ!»

— О-о-о, что это за канал такой странный⁈ — я изобразил самое искреннее удивление, на какое только был способен, параллельно пытаясь телекинезом выключить телевизор. — Наверное, антенну сбило! Ох уж эта погода, ХА-ХА!

А может, списать всё на полтергейст? Типа злой дух подменил мои документальные фильмы про природу на это?

Харука метнулась ко мне со скоростью света, выхватила футболку из рук и пискнула:

— Я ПЕРЕОДЕВАТЬСЯ!

И исчезла в ванной, оставив после себя только хлопнувшую дверь и шлейф смущения.

Я медленно сполз по стенке.

Надо будет завтра сходить в храм. Может, есть какой-нибудь ритуал очищения от позора? Или хотя бы заклинание, стирающее память…

* * *

Захлопнув дверь ванной, Харука прижала руку к колотящемуся сердцу.

Да что с этим Ямагути не так⁈ И что я сама творю⁈

Она просто хотела по-тихому выяснить, почему этот зануда её отшил. Просто немного последить… подождать у дома… ну, может, поговорить. А теперь? Теперь она в его доме, собирается остаться на ночь!

Телефон снова завибрировал. На экране высветилось очередное сообщение от матери: «Почему не берёшь трубку⁈ Где ты⁈»

Харука быстро набрала ответ: «Я у Мияко, останусь у неё ночевать.» Подумав секунду, отправила похожее сообщение и самой Мияко — мол, я у тебя, если что.

— Что же я творю… — простонала она, сползая по стенке.

Так. Стопэ. Соберись, Харука! Этот патлатый задрот не мог просто так меня отшить. У него точно кто-то есть! Может, та рыжая заучка Такахаши? Или… нет, быть не может! Неужели Накамура-сенсей⁈

— Сегодня я всё выясню! — она решительно поджала губы, глядя на своё отражение в зеркале.

Натянув его футболку, которая, кстати, пахла довольно приятно, Харука приготовилась к выходу. Подумаешь, какой-то хентай! После всех тех эро-додзинси, что она тайком читает, этим её не смутишь. Но нужно держать марку. Она же школьная богиня-милашка, в конце концов!

Сейчас я ему устрою такое невинное смущение — Оскара дадут!

* * *

Я успел наконец выключить это порно-безобразие и теперь сидел на диване, мечтая провалиться сквозь землю. Или чтобы меня похитили якудза. Или чтобы случился апокалипсис. В общем, что угодно, лишь бы не…

Скрип двери

Харука вышла из ванной в моей футболке с принтом «Атака Титанов», и я чуть не подавился воздухом. Выглядит прямо как героиня какого-нибудь романтического аниме — растрёпанные волосы, огромная футболка, слегка прикрывающая бёдра.

Глоть

СТОП! Прекрати пялиться, извращенец! Тебе что, хентая было мало⁈

— Ямагути-кун… — она опустила глаза и слегка покраснела. — Про то, что было в телевизоре…

— ЭТО НЕ МОЁ! — выпалил я. — То есть, это, наверное, отец забыл выключить! Да, точно он! Старый извращенец…

Прости, бать, придётся тебя подставить. Потом замолю грехи.

— Ничего, — Харука хихикнула, присаживаясь рядом на диван. СЛИШКОМ близко. — Я понимаю, ты же всё-таки парень…

Да что с ней такое⁈ Где та надменная школьная принцесса, которая ещё вчера разыгрывала меня перед школой?

Я застыл как олень в свете фар. Мозг отчаянно пытался придумать что-то похожее на нормальный ответ, но выдавал только «ERROR 404» и звук прерванного соединения модема.

— Ну да, глупость какая, — Харука вдруг улыбнулась той самой улыбкой, от которой, наверное, тают сердца всех парней в школе. — Конечно, ты не влюблён в Накамуру-сенсей. Тогда скажи, кого ты любишь?

— Ч-чего⁈ — я подскочил, как ужаленный. — С чего это я вообще должен кого-то любить⁈

Она задумчиво наклонила голову, разглядывая меня как какой-то экспонат в музее, а потом спокойно произнесла, глядя прямо в глаза:

— Ну, мне же ты отказал. Значит, твоё сердце уже занято. Ведь судя сейчас по твоей реакции, я тебе всё же симпатична, — она хитро улыбнулась, — хотя ты и был со мной грубоват. А раз я тебе симпатична, то принял бы моё предложение. Но ты отказал, а это может значить только одно — у тебя кто-то есть. Колись давай, кто она?

Вот это дедукция! Шерлок Холмс в юбке!

— Нет у меня никого, — вздохнул я. — Правда.

Харука с сомнением прищурилась, но потом её взгляд смягчился:

— Извини, было просто любопытно, — и надула губки. — И всё-таки непонятно, почему ты мне отказал…

— Увидел ложь в твоих глазах, — слова вырвались сами собой.

Она как-то странно на меня посмотрела — без привычной маски школьной принцессы, просто, по-человечески.

— Понятно, — тихо произнесла она, а потом вдруг оживилась: — Слушай, а это правда, что ты делаешь все домашние задания на неделю вперёд?

Следующий час мы болтали обо всякой ерунде, и это было, эм, нормально? Странно, но нормально.

— Ладно, — наконец сказал я, глянув на часы, — тебе лучше расположиться в моей комнате.

— А ты где будешь спать?

— На диване в гостиной. В отцовскую комнату я точно не пойду — там такой бардак, что археологи бы обзавидовались.

— А разве тут нет раздвижного кресла? — она огляделась. — Я бы хотела спать рядом… Только не вздумай себе всякие пошлости воображать!

Я невольно улыбнулся:

— Ну, вместе и правда веселее. Прямо как в летнем лагере.

Только в лагере обычно не ночуешь с девушкой, которая днём раньше разыграла перед тобой любовное признание…

* * *

В аниме такие ночёвки всегда выглядят как-то романтично. Ну, как бы, двое подростков, гроза за окном, приглушённый свет… Но реальность, как обычно, иная.

Мы расстелились, и началось то, что я называю «самая неловкая пижамная вечеринка в истории».

— Эй, Ямагути, — прошептала Харука где-то в районе трёх часов ночи. — Спишь?

— Нет, медитирую на тему своих жизненных решений.

— Тебе не кажется, что в том углу что-то шевелится?

— Это мой носок с прошлой недели. Не бойся, он не кусается.

— Фу! Ты такой… — она швырнула в меня подушкой.

— Эй, это была шутка! У меня идеальный порядок! Почти всегда!

В какой-то момент мы начали обсуждать школьные сплетни. Оказывается, Харука знает ТАКОЕ, что можно написать целую мангу! Потом перешли на аниме. Кто бы мог подумать, что школьная принцесса тайно фанатеет от «Евангелиона»?, а потом…

— Слушай, а правда, что ты каждое утро делаешь зарядку? — сонно пробормотала она.

— Ага. Сто отжиманий, сто приседаний, сто подъёмов пресса и десять километров бега.

— Врёшь! Это же тренировка Сайтамы из «Ванпанчмена»!

— А ты откуда знаешь про «Ванпанчмена»⁈

Мы захихикали как идиоты, и я подумал — может, она не такая уж и… стоп. Что это? Храп⁈

Я повернул голову — Харука спала, свернувшись калачиком и… ПОХРАПЫВАЛА. Не громко, скорее мило посапывая, но… Школьная богиня храпит! Вот это компромат!

«Не волнуйся, принцесса, — подумал я, накрывая её одеялом, — это останется нашим секретом…»

Глава 6

ДЗИНЬ-ДЗИНЬ

Звонок в дверь беспощадно ворвался в мой сон, как кунай в голову второстепенного персонажа из «Наруто». Я с трудом разлепил глаза и…

— Сынуля! Мы приехали! — раздался до боли знакомый голос за дверью.

Стоп.

СТОП.

«Мы»⁈

«ПРИЕХАЛИ⁈»

— Казума-кун, ты там? Открывай скорее! — незнакомый женский голос.

О нет. О НЕТ. Только не…

Я резко сел и огляделся: раздвинутое кресло, спящая Харука в моей футболке с «Атакой Титанов», разбросанные подушки…

— Сейчас, пап! — крикнул я, лихорадочно соображая. — Минутку!

— О, ты что, только проснулся⁈ — радостно орал этот старый идиот. — Ничего, мы подождём! Со мной Мичико-тян и её дочь Юкино-тян! Так что прикрой задницу!

Харука заворочалась и приоткрыла один глаз:

— Что за шум…

КЛАЦ

Дверь открылась.

Видимо, мой драгоценный папаша решил сделать сюрприз и прихватил запасной ключ.

В дверном проёме застыли три фигуры: мой отец с идиотской улыбкой, симпатичная женщина средних лет и… девушка моего возраста с таким выражением лица, будто она только что наступила в лужу.

— О-хо-хо! — отец присвистнул. — А ты времени зря не теряешь, сынок!

— ЭТО НЕ ТО, ЧТО ТЫ ДУМАЕШЬ! — я вылупил глаза, как ошпаренный. — Она просто… мы просто… ПАПА, КАКОГО ЧЁРТА⁈ ТЫ ЖЕ ГОВОРИЛ, ПРИЕДЕШЬ В ПЯТНИЦУ!!! А СЕГОДНЯ! СЕ-Е-ЕГО-О-ОДН-Я-Я-Я ЧЕЕЕЕЕТВЕРГ!!!

Харука издала писк и закопалась под одеяло так глубоко, что, кажется, пыталась достичь ядра Земли.

— Я просто хотел сделать сюрприз! — отец подмигнул с видом заговорщика. — Не волнуйтесь, молодёжь, мы всё понимаем. Кстати, милая девушка, не хотите остаться на завтрак?

Из-под одеяла донеслось что-то похожее на сдавленный вопль.

— А мы пока в магазин съездим, — продолжал этот старый интриган. — Забыли кое-что купить. Правда, Мичико, Юкино?

— Конечно-конечно, — моя будущая мачеха улыбнулась и подмигнула мне. Серьёзно?

А вот её дочь… О, если бы взглядом можно было убивать, я бы уже был расчленён, сожжён и развеян по ветру. В глазах Юкино читалось что-то вроде: «Мерзкий извращенец, совративший невинную девушку! Позор человечества! Надеюсь, ты поперхнёшься своей утренней лапшой!»

— Пойдёмте, — пропела Мичико-сан, утаскивая мужа и дочь за дверь. — Дадим молодёжи привести себя в порядок.

Дверь захлопнулась.

Повисла тишина.

— Ямагути-кун… — пробормотала Харука из своего одеяльного убежища.

— Да?

— У тебя теперь будет сводная сестра?

— Похоже на то.

— Которая хочет меня убить?

— Нет, скорее меня. Тебя она считает жертвой моего разврата.

— А…

Снова тишина.

— Слушай, — я почесал затылок, — может, сбежим через окно?

…К возвращению «делегации из магазина» мы с Харукой уже привели себя в относительный порядок. Я даже умудрился найти в шкафу чистую рубашку для неё — школьная форма всё ещё сохла после вчерашнего дождя.

— Может, всё-таки сбегу? — прошептала она, нервно теребя край рубашки.

— Будет только хуже, — вздохнул я. — Поверь моему обширному опыту попадания в идиотские ситуации.

ДЗИНЬ-ДЗИНЬ

— Мы вернулись! — пропел мой неугомонный батёк. — И принесли настоящий семейный завтрак!

«Семейный» — это явно был намёк. Очень толстый намёк.

Юкино прошествовала мимо нас с видом императрицы, обнаружившей таракана в своём дворце. Только вот таракан — это я, а дворец она, видимо, мысленно уже присвоила.

— Ох, как мило, что вы дождались! — защебетала Мичико-сан, выкладывая на стол пакеты. — Давайте все вместе позавтракаем! Юкино, солнышко, помоги мне с тарелками.

«Солнышко» одарило меня ещё одним убийственным взглядом, будто прикидывая, какой именно тарелкой лучше проломить мне череп.

— Кстати, сынок, — отец плюхнулся рядом, — ты не говорил, что у тебя есть девушка! Да ещё такая красавица!

Харука покраснела до корней волос.

Юкино скрипнула палочками.

Я начал составлять завещание.

— Так! — отец, не дав даже ответить, хлопнул в ладоши с энтузиазмом ведущего ток-шоу. — Давайте наконец познакомимся официально! Казума, это Мичико-тян…

— Просто Мичико, — улыбнулась она.

— … моя будущая жена! А эта милая леди — её дочь, Юкино-тян!

«Милая леди» смотрела на меня так, будто мысленно уже написала мой некролог.

— А теперь твоя очередь, сынок! — подмигнул отец. — Представь нам свою очаровательную спутницу!

Я глубоко вздохнул:

— Это Сато Харука, моя одноклассница. И нет, пап, прекращай так многозначительно подмигивать! Она просто… эээ…

— Я попала под дождь, — пришла на помощь Харука, мило улыбнувшись. — А живу далеко, вот Ямагути-кун и предложил переночевать.

— О-хо-хо! — отец явно не поверил ни единому слову. — Какой джентльмен мой сын, правда?

— На самом деле, — я решил расставить все точки, — мы просто одноклассники. Которые вчера, кхм, попали в неловкую ситуацию.

— ОЧЕНЬ неловкую, — подтвердила Харука, и мы синхронно вздохнули.

Юкино фыркнула:

— Как будто сейчас ситуация менее неловкая.

Согласен с этой ледяной принцессой.

— Ну, в любом случае, — отец махнул рукой с видом бывалого дипломата, — Харука-тян, мы всегда рады тебе в нашем доме! А теперь давайте за стол, а то еда стынет!

Все расселись вокруг стола, который внезапно показался мне очень маленьким.

— Ну, сынок, как ты тут без меня? — отец подмигнул. — Не скучал?

— Умирал от тоски, — я закатил глаза. — Особенно когда обнаружил, что ты опять забыл оплатить счёт за интернет.

— Ай-яй-яй, неужели забыл? — он картинно схватился за сердце. — Хотя постой, а разве не ты должен был это сделать? Я же оставил деньги…

— Ага, под кактусом. Который засох ещё в прошлом году.

— Разве? А я думал, он просто медитирует!

Мы продолжали обмениваться колкостями как заправские комики, пока дамы молча потягивали чай. Харука выглядела так, будто смотрит особо захватывающий теннисный матч. Мичико-сан прятала улыбку за чашкой. А Юкино… ну, она просто продолжала испепелять меня взглядом, как жука.

После завтрака я вызвался проводить Харуку. Просто из вежливости, конечно. И совсем не потому, что хотел сбежать.

— Спасибо за… эээ… приют, — Харука нервно теребила край моей рубашки, которую так и не сняла. — И прости за это утро.

— Это ты прости. И не бери в голову, — я почесал затылок. — Не каждый день просыпаешься звездой семейной комедии.

Она хихикнула и… чмокнула меня в щёку:

— Увидимся в школе, Ямагути-кун!

И упорхнула, оставив меня стоять с отвисшей челюстью.

…Когда я вернулся, отец как раз смотрел на часы:

— О, кстати, сынок! Мы с Мичико сегодня вечером улетаем в медовый отпуск.

— Чего⁈ Уже⁈

Он положил руку на плечо Юкино:

— Ага! Приглядывай за сестрёнкой, ладно? Она теперь будет жить в нашем доме. И учиться с тобой в одном классе — я уже обо всём позаботился!

Юкино изобразила идеальный поклон:

— Позаботься обо мне, братец, — её голос мог бы заморозить вулкан.

И тут я понял: это не просто писец. Это писец с большой буквы «П», выделенный жирным шрифтом и подчёркнутый красным маркером.

Прощай, спокойная жизнь. Привет, семейная комедия.

— Дорогая! — крикнул отец, хватая куртку. — Нам нужно в торговый центр! Купальники не ждут, сама понимаешь!

— Казума-кун, — Мичико-сан улыбнулась, — покажи Юкино дом, хорошо?

И они умчались, оставив нас в самой неловкой тишине за всю историю человечества.

— Эм, ну… — я поскрёб щеку. — Пойдём, покажу что где. Вот это гостиная, туалет там, кухню ты уже видела…

Юкино смотрела на меня как на какую-то особо неудачную научную ошибку. Как в фильме, где эксперимент пошёл не так и вместо суперсолдата получился… ну, я.

Она молча следовала за мной по дому, явно мечтая оказаться где угодно, только не здесь.

— Ну вот, собственно, и всё, — подытожил я. — Не хоромы, конечно, но жить можно.

— А теперь мои правила, — прозвучал её леденящий голос. — Живём каждый сам по себе. Я не собираюсь с тобой сближаться или, тем более, считать братом. Мы чужие друг другу, надеюсь, это понятно?

Я кивнул, радуясь, что мы хоть в чём-то согласны.

— В школе даже не приближайся ко мне. Уяснил? Тогда проблем не будет. На этом всё.

И эффектно взмахнула своими пепельными волосами. Серьёзно, она что, тренировалась перед зеркалом? После чего направилась в свою новую комнату.

Которая раньше принадлежала моей матери.

Просто прекрасно. У меня теперь есть сводная сестра, которая ненавидит меня, живёт в комнате моей сбежавшей маман и, похоже, мечтает устроить мне веселую жизнь.

* * *

За стеной слышалась какая-то возня. Видимо, моя новая «сестрёнка» собиралась в школу.

Я поплёлся в ванную, мысленно перебирая всё, что на меня свалилось за последние дни:

Фальшивое признание от школьной красавицы — есть.

Уборка бассейна с заклятым врагом — плюс.

Самое тупое приглашение на свидание учительницы — да.

Ночёвка с той самой красавицей — имеется.

Внезапная мачеха — и тут я не обделён.

Сводная сестра, которая меня ненавидит — даже здесь мне НЕСКАЗАННО «повезло».

Серьёзно, моя жизнь превратилась в какое-то гаремное аниме. Только вот я явно не главный герой!

Собравшись в школу, вышел из дома и зажмурился от яркого солнца. Погода просто издевалась — такая ясная и безоблачная, прямо противоположность настроению.

Достал телефон, открыл фотку расписания, ведь нафиг переписывать, когда можно было просто щёлкнуть?

Математика, химия, физкультура.

То есть день начнётся с попытки не уснуть на матеше, продолжится попыткой не взорвать школу на химии и закончится попыткой не умереть на физре. И это не считая того, что теперь в классе будет сидеть моя личная Снежная Королева — сводная «сестрёнка».

Я вздохнул и поплёлся в сторону школы. Хотя нет, не так. Я поплёлся навстречу очередному дню, который явно задался целью превратить мою жизнь в комедию ошибок.

Погружённый в свои невесёлые мысли, не сразу заметил, как рядом материализовался Сакураба — задрот-анимешник из моего класса. Прям типажный персонаж. Очки толщиной с донышко от банки, энциклопедический словарь вместо мозга и полное отсутствие личной жизни. В общем, почти как я.

— О, Ямагути! — радостно заверещал он. — Готов к тесту по химии? Говорят, будет нечто!

Я споткнулся на ровном месте. ТЕСТ⁈ Твою дивизию через гидроксид натрия! Совсем забыл про эту радость! Хотя, какая разница. Моя жизнь и так превратилась в один большой химический эксперимент, где что-то явно пошло не так.

— Нет, — буркнул я, надеясь, что моя аура «отвали-или-умрёшь» сработает.

Сработала.

— Фи, Ямагути, — Сакураба поправил очки жестом оскорблённой примадонны, — ты всегда такой грубый? Мог бы и повежливее.

И гордо удалился, оставив меня наедине с моим раздражением. Ага, конечно. Очень меня волнует твоя тонкая душевная организация. У меня тут вообще-то личная жизнь превратилась в ситком, если ты не заметил!

Я свернул к автомату с напитками. Холодный кофе — последнее прибежище отчаявшихся. Хотя нет, последнее прибежище — это скамейка в ближайшем сквере, куда я и направился.

Плюхнувшись на неё, уставился в небо. Вокруг чирикали птицы, зеленела трава — прямо идиллия какая-то. И не скажешь, что жизнь Ямагути Казумы только что пошла по сценарию какой-то безумной романтической комедии.

— Ну что ж, — пробормотал я, допив кофе, — пора идти. Школа сама себя не отмучает.

* * *

Стоило переступить порог класса, как на мне скрестились все взгляды. Точь в старых вестернах, где герой заходит в салун, и все замолкают. Не хватало только перекати-поля и музыки Эннио Морриконе.

Половина класса притихла, как мыши под веником. Вторая, наоборот, зашушукалась с энергией пчелиного улья. Ну конечно, слухи о том, что школьная красавица и главный задрот встречаются — это вам не теорема Пифагора. Такое в учебник не запихнёшь.

Я попытался изобразить покерфэйс уровня «мне-всё-равно-я-в-домике» и двинулся к своей парте. Азуми строчила что-то в телефоне с таким энтузиазмом, будто писала великий роман. Интересно, тоже участвует в распространении этих дурацких сплетен? Хотя обещала обойти их стороной. Верим?

Харука сидела, уткнувшись в учебник, красная как помидорка. Бедняжка, ей сейчас, наверное, хуже всех — попробуй-ка сохранить имидж школьной принцессы, когда тебя приписали в пару к главному неудачнику класса.

Кенджи со своей бандой гоготали над каким-то видео. Видимо, решили меня игнорировать. Ну и ладно, как-нибудь переживу отсутствие внимания от этих представителей высшего общества.

Я добрался до своего убежища у окна, как вдруг меня накрыло осознание.

«Какого хрена⁈» — заорал мой внутренний голос. Они что, реально думают, что я не замечаю их перешёптывания? У них же на лбу написано «Обсуждаем новую школьную парочку», причём шрифтом размера сорок восемь!

И тут меня осенило. Азуми же предлагала всё прояснить перед классом! Тогда эта идея показалась мне тупее фильма по игре, но… Что если немного изменить сценарий? Скажем так, взять весь позор на одного себя?

Ну что, Казума, готов стать звездой собственной трагикомедии?

Я резко поднялся и вышел в центр класса, как какой-нибудь главный герой перед финальным боссом. Краем глаза заметил, как Кенджи с дружками вытаращились на меня, будто увидели танцующего гориллу. Азуми застыла с телефоном, как статуя. Даже Харука оторвалась от учебника и захлопала ресницами.

Сейчас или никогда! Трепещите, смертные, ибо сейчас вам местный Гамлет толкнёт такую речь, что Шекспир в гробу перевернётся!

— Харука! — выпалил я с драматизмом, достойным какой-нибудь дорамы. — Ты мне отказала, но я всё равно намерен добиваться твоего сердца! Запомните все — я, Ямагути Казума, люблю Сато Харуку и ни перед чем не остановлюсь!

В классе повисла такая тишина, что я слышал, как у меня в голове перегорают последние нейроны. Даже пролетевшая муха звучала как реактивный самолёт.

Харука побледнела так, что могла бы сойти за привидение из «Звонка». Кенджи выглядел как человек, внезапно обнаруживший, что Земля всё-таки плоская. А Азуми только что уронила телефон.

Казума, ты точно головой ударился. Причём сильно.

— Ямагути-кун, — прозвучал ледяной голос от двери.

О нет.

Там стояла Рин-сенсей со стеклянным взглядом, а рядом с ней Юкино, с выражением лица «я-не-могу-поверить-что-теперь-это-мой-сводный-брат».

— Продолжишь выяснять отношения с Сато-сан на перемене, — процедила Рин. — А сейчас, если тебе не трудно, мы начнём урок.

Убейте меня.

— Итак, — Рин прочистила горло, — прежде чем начать урок, позвольте представить вам новую ученицу. Тачибана Юкино-сан, прошу.

Юкино выступила вперёд с грацией снежной королевы:

— Меня зовут Тачибана Юкино. Надеюсь на плодотворное сотрудничество, — и поклонилась так идеально, что учитель этикета, наверное, прослезился бы.

— Присаживайся на любое свободное место, — улыбнулась Рин.

Юкино, конечно же, выбрала место в противоположном от меня конце класса. Удивительно, как она ещё не потребовала установить защитный барьер.

— А теперь объявление, — продолжила Рин. — Ямада-сенсей сегодня приболел.

По классу прокатилась волна облегчённых вздохов. Я тоже почти расслабился — никакой контрольной по математике!

— Но не радуйтесь раньше времени, — на её лице появилась улыбка, от которой мурашки по спине. — Сегодня его замещаю я. И мы проведём блиц-опрос по домашнему заданию.

Её улыбка стала ещё шире. Как у кошки, загнавшей мышь в угол.

Зашибись. Сначала я устраиваю представление в стиле дешёвой дорамы, потом моя новая сестрица демонстративно игнорирует моё существование, а теперь ещё и Рин-сенсей решила устроить нам математическую инквизицию. Что дальше? Станем с Кенджи дружбанами?

— Какая красивая…

— Слышь, а она не модель из Токио?

— Глянь, какие волосы…

Класс загудел как потревоженный улей. Кенджи чуть шею не свернул, пытаясь разглядеть новенькую получше. Другие парни тоже не отставали — я прям видел, как у них в глазах появились сердечки, как в каком-нибудь гаремнике.

Я же уткнулся в учебник математики, мечтая стать невидимым. Или хотя бы научиться технике замещения из «Наруто» — сейчас бы с удовольствием поменялся местами с бревном.

— Приступим к блиц-опросу, — Рин-сенсей элегантно присела на край стола. — Такахаши-сан, дай определение непостоянным величинам в алгебре.

Азуми вздрогнула, будто её током ударило:

— Это… это которые всё время меняются?

— Не совсем точно, — Рин едва заметно улыбнулась и перевела взгляд на следующую жертву. — Сато-сан, можешь помочь однокласснице? Расскажи нам о функциях с двумя переменными.

Харука побледнела. Я заметил, как она нервно комкает страницу учебника:

— Это когда значение зависит от двух разных величин…

— Уже лучше, — кивнула Рин. — Ямагути-кун! — её голос дрогнул так незаметно, что, наверное, уловил только я. — Объясни классу теорему о промежуточных значениях непрерывной функции.

Я сглотнул. В её вопросе явно крылся какой-то подтекст, но мой мозг слишком судорожно пытался вспомнить хоть что-то из учебника.

— Если функция непрерывна, — начал я, чувствуя, как по спине бежит холодок, — то она принимает все промежуточные значения между любыми двумя своими значениями.

— И что это значит на практике? — в её глазах мелькнуло что-то похожее на обиду?

— Что между двумя точками всегда найдётся путь? — я сам не понял, почему это прозвучало как вопрос.

Рин отвернулась к доске:

— Верно. Но иногда этот путь оказывается… разрывным.

Её взгляд. Слова. Она будто хотела что-то сказать, но передумала. Я, наверное, единственный заметил эту секундную заминку, эту едва уловимую тень в её глазах.

— Хорошо, продолжим, — дорисовав схему, она повернулась и улыбнулась своей обычной учительской улыбкой. — Аяко-сан, расскажи нам о методах решения квадратных уравнений…

Я медленно опустился на своё место, чувствуя себя так, будто вроде вот он я, сижу в классе, а вроде и не здесь вовсе. Что это было? Неужели я её обидел? Своим идиотским представлением с «признанием» Харуке? Или тем, что прогулял её урок? Или…

Да нет же, Казума, может тебе просто показалось? Может, это всё твоё богатое воображение, насмотревшееся романтических аниме?

Я снова посмотрел на неё. Она стояла у доски, объясняя что-то про дискриминант, и улыбалась. Обычная Рин-сенсей, наш любимый учитель биологии.

И тут меня осенило: я должен выяснить. К чёрту все сомнения! Сдам её тест по биологии на высший балл и сделаю то, что собирался — приглашу её на свидание. В планетарий, в кино, да хоть на луну! И будь что будет.

В конце концов, как там было в той теореме? Между двумя точками всегда найдётся путь…

Глава 7

Урок окончился. Рин-сенсей вышла из класса, и началось столпотворение. Толпа одноклассников мгновенно окружила парту Юкино, как стая пираний — свежее мясо. Девчонки засыпали её вопросами, парни пытались произвести впечатление своими, как им казалось, остроумными шутками.

Тык

Что-то острое впилось мне в спину.

— Ничего себе Рин-сенсей сегодня злая, да? — прошептала Азуми, продолжая тыкать меня карандашом.

— Да вроде нормальная, — соврал я так неубедительно, что сам себе не поверил.

— Ты точно тормоз, Казума, — фыркнула она. — Совсем не видишь разницы!

— Я что, похож на того, кто разбирается в женщинах? — попытался отшутиться я.

Азуми ухмыльнулась и многозначительно кивнула в сторону Харуки, которая всё ещё сидела, уткнувшись в учебник алгебры, как статуя «Девушка с математическим кризисом».

— Тут ты прав, Ямагути, — рыжая потянулась и встала, поправляя юбку.

И, проходя мимо, впервые за всё время не задела мой учебник.

«Что происходит? — вскинул я бровь. — Сначала Рин-сенсей ведёт себя странно, теперь Азуми. Может, в школе распылили какой-то газ, который действует только на девушек?»

Бросил взгляд на Харуку, всё ещё изображавшую статую. Да ладно, ей просто нужно перетерпеть чуток, и всё вернётся в норму. В конце концов, что я такого сделал? Просто публично объявил, что безнадёжно влюблён в неё и буду добиваться её сердца. По сути, я только что сказал всему классу, что мы не встречаемся — а я просто очередной фанат, бегающий за школьной принцессой. Для её фан-базы — обычное дело. Половина школы вздыхает по Сато Харуке — подумаешь, прибавился ещё один неудачник. Мне-то вообще фиолетово, что обо мне подумают. Главное, что теперь все эти слухи про «тайный роман» потеряют смысл. Ну какие отношения, если я, типа, только пытаюсь её завоевать? В этом вся соль. Уверен, Харука скоро это поймёт и наконец расслабится. А пока пусть посидит в обнимку с учебником — судя по её виду, сейчас любая попытка заговорить может спровоцировать короткое замыкание.

Химия пронеслась как-то мимолётно — даже не заметил. Пресловутый тест не вызвал во мне никаких эмоций. Наверное, просто эмоционально выгорел ещё на математике — спасибо Рин-сенсей за этот утренний апокалипсис моей нервной системы.

И вот теперь я плёлся в сторону спортзала с энтузиазмом приговорённого к казни. Как в фильмах, где заключённый идёт по последнему коридору. Примерно так, только вместо электрического стула меня ждала физкультура. Хотя, честно говоря, я уже не уверен, что есть большая разница.

* * *

Интерлюдия

Раздевалка гудела как улей. Парни толкались, шутили, обменивались подколками — обычная спортивная суета. Казума, как всегда, забился в дальний угол, стараясь не привлекать внимания. Быстро переоделся в спортивную форму, мечтая поскорее покинуть это царство потных носков.

Кенджи появился как всегда эффектно — прошествовал через раздевалку, будто король, осматривающий свои владения. Его самодовольный взгляд скользил по помещению, пока не остановился на Казуме.

— Эй, Ямагути, — протянул он с ухмылкой. — Ты сегодня знатно отжёг перед Харукой! Что это было вообще? Никак мозгами двинулся на почве неразделённой любви?

Казума медленно повернулся. В его взгляде промелькнуло что-то такое, от чего даже Кенджи на секунду стало не по себе.

— Есть разговор, — голос Казумы звучал непривычно холодно. — После физры, без свидетелей. О Харуке.

И вышел, оставив Кенджи в лёгком замешательстве.

— Чё хотел этот лошок? — подскочил один из его дружков.

— Не твоё дело, — отмахнулся Кенджи. — Иди в зал, сейчас Годзилла-сенсей придёт.

Оставшись один, он задумчиво прищурился:

— Значит, о Харуке. Посмотрим, что из этого выйдет.

Но где-то глубоко внутри шевельнулось беспокойство. Ямагути сегодня был каким-то другим. Слишком собранным, слишком серьёзным. И опасным. Кенджи знал о слухах из его бывшей средней школы. О двух избитых им хулиганах и чуть не дошедшем до суда деле. Подробностей он не знал, да и не хотел знать. Одно ему было известно: Ямагути Казума — не тот, за кого себя выдаёт.

* * *

В женской раздевалке царила оживленная атмосфера. Девушки щебетали, как птички по весне, перескакивая с темы на тему и обсуждая последние новости. В воздухе витал легкий аромат духов и шампуней, смешанный с запахом чистой одежды и разгоряченных тел.

Харука стояла у своего шкафчика, старательно избегая любопытных взглядов одноклассниц. Быстро стянув блузку, она осталась в одном кружевном бюстгальтере нежно-розового цвета. Тонкая талия, упругая грудь, плоский живот — её фигура, казалось, была создана для обложек журналов.

— Сато-сан, — протянула Юки с интонацией ведущей светской хроники, — а правда, что Ямагути сегодня признался тебе в любви?

По раздевалке прокатилась волна приглушённых смешков.

— Не выдумывай, — Харука натягивала спортивную форму с таким остервенением, будто та её лично оскорбила. — Это была просто глупая шутка.

— Да ладно тебе, Харука-чан! — подмигнула ей Момо, поправляя лямки топика. — Мы же видим, как ты на него поглядываешь.

— Пф-ф, — Харука вздёрнула подбородок. — У меня на примете парни и поинтереснее есть.

— Это ты про Кенджи-куна? — с намёком протянула Рэйко, обтягивая упругие ягодицы короткими спортивными шортиками.

Харука вспыхнула, но промолчала. Все и так знали о её увлечении школьным красавчиком Кенджи. Все, кроме одного Ямагути видимо, или он просто хорошо это скрывал?

— Слушай, Харука, — рассудительно посоветовала Хитоми, затягивая высокий хвост, — ты бы присмотрелась к Ямагути. Парень вроде неплохой. И умный.

— Ага, — поддакнула Саюми, поправляя бретельку спортивного лифчика, который едва сдерживал ее пышную грудь. — А вы видели его без футболки? Фигурка-то что надо — плечи широкие, пресс кубиками, ммм! Вот бы потрогать.

— Да ну, заливаешь!

— Я серьёзно! У него реально пресс…

Дверь распахнулась с грохотом пушечного выстрела. На пороге возникла Годзилла-сенсей собственной персоной.

— А ну, живо на построение в зал! Размечтались тут, курицы малолетние! Ещё и форму нацепили, как порнозвезды — трусы короче некуда! Бегом марш, пока допнагрузку не прописала!

Девчонки дружно сглотнули и понеслись в спортзал, лишь сверкая голыми ногами в мини-шортиках. Харука вздохнула и поплелась следом, мысленно проклиная весь мужской род и двух конкретных его представителей. За ней шла Азуми, не отрываясь от телефона — похоже, строчила очередную сенсацию. Последней вышла Юкино. И если бы кто-то посмотрел на неё в этот момент, то заметил, как её взгляд был холоднее обычного. Что-то ей не понравилось в услышанном разговоре. Но что?

В зале уже собрались парни, старательно делая вид, что вовсе не пялятся на подтянутые фигурки одноклассниц в спортивной форме. Годзилла-сенсей рявкнула так, что стёкла задрожали.

— ПОСТРОИЛИСЬ, МОЛОДЁЖЬ! — прогремел её фирменный бас. — Сегодня проверим ваш командный дух! Эстафета с препятствиями, но не простая — будете бежать парами со связанными ногами!

По залу прокатился взволнованный гул. Ещё бы — такое зрелище не каждый день увидишь!

— Кентаро Кенджи в паре с Сато Харукой! — продолжала вещать физручка. — Ямагути Казума — с Такахаши Азуми! Будете соревноваться друг против друга!

У Казумы отвисла челюсть. Серьёзно⁈ Это что, какая-то особо изощрённая карма? Мало ему было утреннего представления с Харукой, теперь ещё и Азуми в напарницы⁈

Азуми, похоже, была в таком же восторге. Она поплелась к нему с выражением лица «только-что-съела-лимон-и-запила-уксусом».

— Только попробуй тормозить, увалень! — прошипела она. — Я из-за тебя проигрывать не собираюсь!

Казума закатил глаза. Ну конечно, куда же без фирменного «дружелюбия» рыжей занозы?

А на старте уже красовались Кенджи с Харукой — прямо парочка с обложки спортивного журнала. Самоуверенные улыбки, идеальные позы. Чёртова ожившая реклама здорового образа жизни!

— НА СТАРТ! — проревела Годзилла-сенсей. — ВНИМАНИЕ! МАРШ!

Кенджи с Харукой рванули вперёд, как хорошо смазанная машина. Ещё бы — оба спортивные, идеальные, совершенство во плоти!

Казума с Азуми… ну, скажем так, их старт больше напоминал первые шаги новорожденного жирафа.

— Левой! Правой! ЛЕВОЙ, Я СКАЗАЛА! — вопила Азуми.

— Я ИТАК ЛЕВОЙ! — огрызался Казума.

— ЭТО ТВОЯ ЛЕВАЯ ИЛИ МОЯ ЛЕВАЯ⁈

— А ЕСТЬ РАЗНИЦА⁈

Они неслись через препятствия как пьяный осьминог, умудряясь при этом каким-то чудом не падать. Кенджи с Харукой уже оторвались…

На третьем препятствии — перелезании через сеть — у Кенджи с Харукой случилась заминка.

— Да не так! — вскипел Кенджи. — Сначала левую!

— Я так и делаю! — возмутилась Харука. — Это ты не в ту сторону тянешь!

И тут случилось невероятное — Казума с Азуми, матерясь как портовые грузчики, каким-то чудом проскочили мимо них!

— ДАВАЙ, ЯМАГУТИ! — заорал кто-то с трибуны, прифигев.

— АЗУМИ, ПОКАЖИ КЛАСС!

Кенджи побагровел, зыркнув на Харуку:

— Ты что, специально тормозишь⁈

— Ты сам не лучше! — фыркнула та, и они, пыхтя от злости, бросились в погоню.

На предпоследнем препятствии Азуми вдруг споткнулась. Казума среагировал мгновенно — подхватил её за талию, удерживая обоих от падения. Их взгляды встретились, и на секунду… на одну короткую секунду Азуми увидела в нём что-то совсем другое. Не зануду-ботаника, не школьного неудачника, а…

— Ты в порядке⁈ — выпалил он. — Мы почти на финише! Я могу понести тебя!

Азуми моргнула, прогоняя наваждение:

— КАКОЕ «ПОНЕСТИ», ТОРМОЗ⁈ МЫ ЖЕ СВЯЗАНЫ! — и добавила уже мягче: — Я в порядке. ВПЕРЁД!

Они рванули к финишу с удвоенной скоростью, оставляя позади последнее препятствие. Победа была их!

Класс взорвался аплодисментами и криками. Ещё бы — главные школьные антагонисты только что выиграли у самой популярной парочки!

— Не знал, что ты такая быстрая, — ухмыльнулся Казума, пока они развязывали верёвку.

— А я не знала, что ты умеешь бегать, а не только ныть, — фыркнула Азуми, но как-то беззлобно, что ли.

— Эй, я и плавать умею. Правда, как топор.

— Только не говори, что это тоже какая-нибудь цитата из Конфуция.

— КХЕМ-КХЕМ.

К ним подплыли Кенджи с Харукой. Оба выглядели как оскорблённое достоинство наяву.

— Неплохо справились, — процедил Кенджи. — Хотя мы вас так легко обогнали в начале, что просто расслабились. Не почувствовали, так сказать, конкуренции.

— Ага, — поддакнула Харука. — Просто потеряли бдительность.

— О, так вот что это было? — Азуми изобразила удивление. — А я думала, вы просто двигаетесь, как два бревна на верёвочке.

Кенджи вспыхнул, шагнув к ней:

— Слушай ты, мелкая су…

Но тут перед ним встал Казума. В его взгляде читалось что-то такое, от чего даже Кенджи на секунду замер.

— Притормози-ка, — тихо, но чётко произнёс Ямагути.

Воздух в зале будто сгустился. Кенджи смотрел на Казуму как хищник, оценивающий добычу. Тот отвечал тяжёлым взглядом человека, которому нечего терять.

— Ты что, нарываешься, Ямагути? — Кенджи шагнул ближе.

Казума чуть наклонил голову:

— Забыл про наш разговор сегодня? Вот и поговорим. Обо всём сразу.

— Эй-эй, парни! — Харука попыталась встать между ними. — Может, не надо…

— ПРИСЕДАНИЯ! — прогремел голос Годзиллы-сенсей. — ТРИСТА РАЗ! А ВЫ, ДЕВОЧКИ, ДЕСЯТЬ КРУГОВ ПО ЗАЛУ! ЖИВО!

— За что⁈ — простонал Кенджи.

— За драматический кружок на моём уроке! — физручка сложила руки на груди. — Думаете, я не вижу, как вы тут петушитесь⁈

Они молча начали приседать.

— Раз-два! Раз-два! — командовала Годзилла. — Кенджи, ниже! Ямагути, спину прямее! Что за балет тут устроили⁈

Азуми с Харукой наматывали круги по залу, тихо матерясь сквозь зубы.

— Это всё ты виновата… — пропыхтела Харука.

— Я⁈ — возмутилась Азуми. — Это твой ненаглядный Кенджи начал!

— МЕНЬШЕ РАЗГОВОРОВ! — прогремела физручка. — ЕЩЁ ПЯТЬ КРУГОВ!

— Знаешь что? — прошептала Азуми, когда они пробегали мимо потеющих парней. — По-моему, они оба придурки.

— Впервые… пых-пых…согласна с тобой, — выдохнула Харука.

А Годзилла-сенсей наблюдала за этим цирком с плохо скрываемым удовольствием. Вот она — настоящая спортивная групповая терапия! Эх, прямо как и в её юности. Парни всё те же — не меняются…

* * *

Я еле выполз из спортзала, чувствуя себя как выжатый лимон, который потом ещё раз выжали, а затем прокрутили через мясорубку. Семьсот приседаний! СЕМЬСОТ! И пятьсот отжиманий, потому что, видите ли, я «слишком умный» во время наказания. Спасибо тебе, Сайтама-сенсей, за твой ежедневный челлендж — если бы не он, моя бренная тушка уже отправилась бы к праотцам.

Переодевшись, что заняло раза в три больше времени обычного — руки тряслись как у старого алкоголика, я поплёлся за школу. Да-да, к той самой скамейке, где позавчера Харука устроила своё театральное представление. Видимо, этому месту суждено стать сценой для всех драм в моей жизни.

Плюхнувшись на скамью и вытянув ноги, что гудели как трансформаторная будка, я приготовился к очередному акту этой дурацкой комедии.

Посмотрел в небо. А, вообще, пора заканчивать весь этот цирк. Надоело быть то клоуном, то укротителем, то жертвой в этом шапито местного разлива. Пусть Кенджи засунет свои игры куда подальше и перестанет использовать Харуку как марионетку для своих развлечений.

Я устал. Устал от всей этой суеты, от чужих интриг. Хочу вернуться к своей тихой жизни школьного задрота. Сидеть на задней парте, читать мангу под столом, тайно вздыхать по Рин-сенсей. В конце концов, у каждого персонажа своя роль, и моя — быть фоновым NPC.

Хотя, для фонового персонажа у меня что-то слишком много экранного времени в последние дни. Удручает.

— А вот и мы, — раздался голос Кенджи.

Я поднял глаза и приподнял брови. Он был не один — рядом стояла Харука, нервно теребя край юбки. Серьёзно? Он притащил её сюда? На «мужской» разговор?

— Зачем ты привёл её? — я медленно поднялся со скамейки, чувствуя, как все гудящие мышцы протестуют против этого движения.

— А что такого? — Кенджи ухмыльнулся. — Раз уж ты так публично признался ей в любви, пусть посмотрит, как мы будем решать этот вопрос.

— Вопрос? — я хмыкнул. — Какой ещё вопрос, Кенджи? То, что ты заставляешь её разыгрывать всякие представления? Или то, что ты используешь компромат, чтобы манипулировать людьми?

Харука вздрогнула. Кенджи на секунду потерял свою самоуверенную ухмылку:

— Откуда ты…?

— Не смотри так на неё. Не она доложила мне, — я устало потёр переносицу. — Слушай, хватит уже. Все эти игры, розыгрыши, манипуляции. Мы что, в средней школе? Или ты просто настолько боишься потерять свой статус главного красавчика, что готов унижать других?

— Ты ничего не понимаешь, Ямагути-кун! — вдруг выпалила Харука. — Это я… я сама!

— Сама решила разыграть признание? — я посмотрел ей в глаза. — Или сама согласилась, потому что Кенджи угрожал слить видео?

— Заткнись! — прошипел Кенджи. — Ты ничего не знаешь о наших отношениях!

— О ваших отношениях? — я не смог сдержать смешок. — Серьёзно? Шантаж и манипуляции — это теперь называется «отношениями»?

— Кенджи, — тихо произнесла Харука, — может, хватит?

Он резко повернулся к ней:

— Что значит «хватит»? Ты на чьей стороне?

И она умолкла, сделав свой выбор. Им, естественно, оказался не я. Но так и должно быть. К тому же, я пришёл сюда уж точно бороться не за сердце Харуки, а за справедливостью.

— Смотри, Кенджи, — я всё-таки решился сбросить привычную маску школьного задрота, — у тебя есть два варианта. Первый: я иду в полицию и пишу заявление о шантаже. Второй… — я сделал паузу, чувствуя, как внутри просыпается та часть меня, которую так долго пытался похоронить, — второй: я просто ломаю тебе лицо. Выбирай. Не стесняйся.

Мой голос изменился — стал ниже, холоднее. Тот самый голос, который я не использовал со средней школы.

Кенджи сглотнул, но быстро взял себя в руки:

— Я в курсе, что ты сделал с теми двумя лошками, — он попытался ухмыльнуться. — Думаешь, я тебе по зубам, Ямагути?

— Вот и проверим, — я позволил себе улыбнуться. Не привычной неловкой улыбкой, а другой. Той, что пугала людей.

Краем глаза я заметил, как застыла Харука. В её расширенных глазах читалось одно большое «ЧТО ПРОИСХОДИТ С ЯМАГУТИ⁈»

Такие дела, принцесса, твой задрот-поклонник оказался не таким уж безобидным.

Кенджи замер, глядя на меня с каким-то новым выражением:

— Знаешь, мы слишком в разных положениях, чтобы драться. Если ты меня побьёшь — я потеряю всё. А если я тебя — ты не теряешь ничего. Несправедливый расклад, не находишь?

Я ухмыльнулся:

— Тут ты прав. Давай так: победишь ты — и я перевожусь в другую школу. Больше не буду мозолить тебе глаза. Я же вижу, что как кость у тебя поперёк горла.

— Слишком хорошо меня читаешь, — он хмыкнул, затем прищурился. — А если победишь ты?

— Ты оставляешь Харуку в покое.

— Ты так и не понял? — Кенджи усмехнулся. — Мы с ней встречаемся. Скажи, Харука?

Она смотрела в землю, будто там были написаны ответы на все вопросы:

— Да…

— Мне всё равно на ваши отношения, — я пожал плечами. — Я про то, чтобы ты больше не заставлял её подставлять людей.

Кенджи помолчал, потом кивнул:

— Идёт.

А затем:

— А теперь выясним победителя! — рявкнул он и бросился вперёд.

Всё произошло быстро. Его кулак просвистел перед лицом. Я поднырнул под удар — подхватил его за ноги и бросил на землю. Он охнул от удара, а я уже оседлал его, одной рукой вцепившись в волосы, чтобы не болтал башкой, и занёс кулак.

БАМ

Первый удар пришёлся ему в лоб.

БАМ

Второй — туда же.

— Ямагути-кун! — завизжала Харука, оттаскивая меня за рубашку.

Я был абсолютно спокоен. Никакого безумия или потери контроля — просто драка. Обычная школьная драка.

— Всё! Всё! — Кенджи прикрылся руками. — Ты победил!

Я кивнул, опуская занесённый для третьего удара кулак. Поднялся, подобрал сумку и пошёл к дому, чувствуя лёгкую усталость. Всё-таки семьсот приседаний перед дракой — это перебор.

— Кенджи! Как ты⁈ Прости! Это всё из-за меня! — голос Харуки звенел от слёз.

— Чёртовы туфли… — пробормотал он. — Поскользнулся… Надо было в кроссовках…

Но в его глазах читался чистый ужас. Казума Ямагути, школьный задрот, только что уделал его за несколько секунд. Что это за чудовище в овечьей шкуре⁈

* * *

Я купил эскимо в ближайшем комбини и присел на скамейку в парке. Пальцы немного саднило — всё-таки лоб у Кенджи оказался твёрже, чем я думал. Ломать ему нос или лицевые кости было бы слишком, так что специально выбрал лоб, как самую крепкую кость в башке.

«Ну вот, Казума, ты снова это сделал, — подумал я, разворачивая мороженое. — Опять выпустил наружу своего внутреннего демона. А ведь так хорошо притворялся обычным задротом.»

Небо надо мной было возмутительно безоблачным. Как в тех сценах аниме, где после драматичного момента показывают мирный пейзаж. Только разница в том, что обычно там главный герой после победы над злодеем чувствует облегчение или удовлетворение. А я. Я просто устал. Хочу спокойствия. Лучше и дальше буду притворяться кем-то другим. Прятать свою тёмную сторону.

В средней школе пообещал себе больше никогда не драться. После того случая с теми двумя… Но вот я снова здесь, зализываю костяшки пальцев и размышляю о своей непростой судьбе.

Мороженое таяло, капая на асфальт. Где-то вдалеке играли дети. Парочка голубей дралась за хлебные крошки — похоже, у всех сегодня боевое настроение.

Я проводил взглядом пробегающую мимо кошку. Интересно, что будет завтра? Харука теперь наверняка боится меня. Кенджи… ну, он либо затаит злобу, либо решит, что связываться со мной себе дороже. А ещё завтра тест по биологии. И Рин-сенсей наверняка заметила моё странное поведение утром. Да уж, Казума, умеешь ты усложнять себе жизнь. Хотел быть незаметным NPC, а в итоге вляпался в главную сюжетную арку.

Вдалеке послышался раскат грома. Ну конечно — какая драма без дождя? Я поднял глаза к небу: «Эй, там, наверху! Можно хотя бы один день без сюжетных поворотов? Я же вроде как выбрал класс „скромный задрот“, а не „герой боевика“!»

Но небо, конечно, промолчало. Зато мороженое окончательно растаяло, заляпав всю руку.

Я вздохнул, вытирая липкие пальцы салфеткой. Просто прекрасно. Даже эскимо сегодня против меня.

Вытеревшись, снова посмотрел вдоль улицы. И всё-таки, смотришь на этот человеческий муравейник и думаешь — вот они, NPC реальной жизни. У каждого свой квест: кто-то спешит на свидание, кто-то рыдает из-за очередной школьной драмы. И все такие серьёзные, будто от их личной трагедии зависит судьба вселенной.

«Прямо как ты, Казума!» — подколол внутренний голос. И он прав, зараза. Устроил тут второсортный боевик категории B с мордобоем и пафосными речами. Оно мне надо было? Может, стоило просто включить режим «овоща» и продолжать тихо страдать по Рин-сенсей?

Тррр

Kanashii kanashii kanashii kanashii

Ureshii ureshii ureshii ureshii ~

А вот и папаня. Ну конечно — только я начал философствовать, как этот генератор случайного веселья решил позвонить.

— Алло, бать. Чего надо?

— Казума, ты там надолго зависать собрался? — он явно пытался звучать серьёзно, но получалось так себе. — Мы тут это, ужин намечаем. Домой давай. Или Харуку-тян с собой прихвати, раз уж на свидании. Мы только за, хе-хе!

Я закатил глаза так сильно, что, кажется, увидел флешбеки прошлой жизни:

— У меня дела. Школьные. Ужинайте без меня.

И сбросил. Знаю-знаю, по-свински вышло. Отец, вроде как, старается, волнуется, а я огрызаюсь как цундере из дешёвого гарема.

Откинувшись на спинку скамейки, уставился в небо. Надо как-то выбираться из этого режима «загадочный антигерой». А то ещё немного, и превращусь в персонажа какой-нибудь психологической драмы. Нафиг.

Ладно, пора домой. А то папаня расстроится, или того хуже — Мичико-сан начнёт переживать. Только её нравоучений мне для полного комплекта не хватало.

Я потянулся, хрустнув всеми костями разом, и в последний раз глянул на закат. Эх, жаль в реальности всё не как в аниме — ни драматичной музыки на фоне, ни красивых титров. Где Ханс Циммер, когда он так нужен?

* * *

Интерлюдия

Рин сидела в баре, уныло ковыряясь соломинкой в стакане с мартини. Напротив, подперев подбородок рукой, скучала её старая подруга Мегуми. Девушки решили после работы немного расслабиться, но разговор как-то не клеился. Точнее, Рин явно была не в настроении для веселой болтовни.

— Представляешь, Мегуми, — горестно вздохнула она, отхлебнув изрядный глоток, — мало того, что я застала его с другой, так он ещё и признался в чувствах третьей! Прямо у меня на глазах, паршивец. И что мне теперь делать, а?

Мегуми сочувственно поцокала языком и погладила её по руке:

— Вот козел, а! Совсем ума лишился, раз так себя ведет. Ты только не переживай сильно, Рин. Он того не стоит, уж поверь.

Накамура горько усмехнулась. Если бы всё было так просто! Но Мегуми ведь не в курсе, что речь не о парне, а об ученике. Вот ведь влипла, так влипла! Не разберешь теперь, где заканчивается профессиональная этика и начинается ревность женщины.

— Да дело даже не в этом, — тяжко вздохнула Рин, закусывая оливкой. — Просто мы с ним… ну, понимаешь, мы вроде как не можем быть вместе в принципе. Слишком большая разница в… статусе, что ли. Короче, безнадега полная.

Мегуми понимающе закивала, явно додумывая в уме привычный сценарий:

— Ясно всё с тобой, подруга. Небось, по женатику сохнешь? Или по богатенькому папику? Знаю я эти замуты — сама через такое проходила. Вот мой бывший, к примеру…

— Да нет же! — перебила её Накамура, чуть повысив голос. — У меня совсем другая ситуация. Я ж тебе говорю — мы не можем быть вместе чисто физически. Ты меня вообще слушаешь или как?

— Ой, прости, — спохватилась Мегуми. — Что-то я и правда не в тему лезу со своими аналогиями. Ты давай, рассказывай поподробнее. Глядишь, вместе и придумаем что-нибудь.

Рин тяжело вздохнула, собираясь с мыслями. И не расскажешь ведь всего, как есть — вмиг осудят и не поймут. Ещё и с работы попрут за аморалку. Вот же влетела, так влетела! И что теперь делать — ума не приложит.

— Понимаешь, тут всё сложно, — осторожно начала она, подбирая слова. — Он… он младше меня. Но такой умный, язвительный, харизматичный… Короче, запал в душу, паршивец. А теперь ещё и в игноре, видите ли! То с одной лижется, то другой в любви признается. А я что, рыжая, что ли? Сегодня прям вскипела на уроке, до сих пор стыдно. Не знаю, что на меня нашло…

Мегуми охнула, прикрыв рот рукой. НА УРОКЕ. МЛАДШЕ. Кажется, до неё начало доходить. Но, к облегчению Рин, осуждения во взгляде подруги не было. Скорее, жгучее любопытство напополам с сочувствием.

— Охохонюшки, Рин-чан, вот это ты вляпалась так вляпалась! — пробормотала она, качая головой. — А малец-то не промах, как я погляжу. Всех красоток школы охмурил, включая учительницу. Ну чисто Казанова!

— Да какой там Казанова, — фыркнула Накамура, пожимая плечами. — Обычный хикка задротский, только язык подвешен хорошо. Вот бабы на него и ведутся, дуры малолетние. А я… Ох, Мегуми, и что мне теперь делать-то, а? Голову совсем потеряла с этими любовями-морковями!

Подруга задумчиво побарабанила пальцами по столу, прикидывая варианты. Потом решительно хлопнула ладонью по стойке и заявила:

— Значит так, Рин. Выход тут один — поговорить с пацаном начистоту. Желательно, где-нибудь за пределами школы, чтоб никто не спалил. Расставь уже все точки над и, пока окончательно крышей не двинулась. Глядишь, и отпустит тебя эта зазноба неправильная. Да и разница у вас в возрасте не такая и большая, несколько лет всего.

— Думаешь, стоит? — нерешительно протянула Рин, теребя салфетку. — Вдруг он неправильно всё поймет? Или того хуже — растреплет кому ненароком, и начнётся форменный ад…

— Уверена! — отрезала Мегуми, щёлкнув её по носу. — Не дрейфь, подруга. Справишься — ты ж умная, соображаловка что надо. Просто будь собой, не парься особо. И помни — ты тут главная и взрослая, а он ещё малолетка сопливый. Так что не бойся ставить его на место, если борзеть начнет. Поняла?

Рин тяжело вздохнула, но кивнула. Может, Мегуми и права. Сколько можно уже душевно метаться и страдать от неопределённости? Пора брать быка за рога и решать проблемы, как взрослая, состоявшаяся женщина. Тем более, если на кону её репутация и душевное спокойствие.

— Ладно, уговорила, — улыбнулась она, салютуя подруге бокалом. — Завтра же зажму Ямагути где-нибудь в коридоре и всё ему выскажу. Спасибо тебе, Мегуми-чан! Ты просто спасительница, не меньше!

— Обращайся, — подмигнула та, чокаясь с Рин. — И держи меня в курсе, ладно? А то сгорю от любопытства же!

Накамура рассмеялась и кивнула. На сердце стало чуточку легче. Осталось лишь поймать за шкирку нахального пацана и всё ему популярно разъяснить. Ну, или хотя бы попытаться это сделать. А там — будь что будет.

Мегуми с улыбкой указала на её телефон:

— Тебе кто-то звонит, Рин-чан.

Та перевела взгляд на дисплей и сглотнула:

— Широ…?

Глава 8

Дома меня встретила картина «Проводы в медовый месяц»: батя с Мичико-сан сидели на чемоданах, в прямом смысле — их вылет был в полночь. В гостиной Юкино смотрела какое-то ток-шоу с видом императрицы, вынужденной наблюдать за плебейскими развлечениями.

— О, сынок! — оживился отец. — А где Харука-тян? Неужели ты так замучил бедную девочку, что она даже ужинать не придёт? Эх, надо бы тебе поучиться искусству ухаживания…

Мичико-сан одарила его таким взглядом, что даже мне стало не по себе. Мол, ты что, слепой? Не видишь, что у парня явно был тяжёлый день?

— Прости, бать, — я попытался изобразить улыбку, — но твоя школа пикапа подождёт до следующей жизни. В этой я уже выбрал класс «безнадёжный задрот».

Я плюхнулся в кресло, чувствуя, как гудит каждая мышца. Семьсот приседаний, драка, душевные терзания — многовато для одного дня.

Пока предки спорили о том, всё ли взяли для поездки, Юкино, не отрывая взгляда от экрана, процедила:

— У тебя кровь на рубашке, свинота. Переоденься.

Зашибись. Теперь у меня есть сводная сестра, которая называет меня свинотой. Просто отличное завершение безумного дня.

— Свинота, говоришь? — я потянулся в кресле. — А ты у нас, видимо, принцесса чистоты и порядка?

— Не сравнивай меня с собой, — она даже не повернула головы. — Я хотя бы не приползаю домой в окровавленной одежде, как какой-то бандит.

— Прости-прости. Виноват окаянный.

— Твой сарказм такой же неуклюжий, как и ты сам.

— А твоё высокомерие такое густое, что его можно намазывать на хлеб.

Мичико-сан нервно закашлялась, явно пытаясь скрыть смех. Отец просто застыл с открытым ртом — видимо, не ожидал от нас такого семейного общения.

— Дети… — попытался он вмешаться.

— Мы не дети! — синхронно огрызнулись мы с Юкино, и тут же уставились друг на друга с одинаковым отвращением.

Великолепно. Даже огрызаемся одинаково.

Позже, когда родители наконец укатили в свой медовый месяц, естественно после миллиона напутствий и просьб «не убить друг друга», я сидел на кухне с чашкой рамена и думал о превратностях судьбы.

За стеной Юкино смотрела какую-то дораму, демонстративно включив звук погромче. Я в ответ так же демонстративно начал шуршать пакетом с чипсами.

Кажется, наше совместное проживание будет очень познавательным.

* * *

Харука лежала на кровати, уставившись в потолок. События дня крутились в голове, как сломанная карусель.

Ямагути. Кто бы мог подумать? Этот вечно угрюмый ботаник, этот школьный неудачник… Она всё ещё помнила его взгляд во время драки — холодный, собранный. Никакой паники или страха. Будто он точно знал, что делает.

«А ведь он защищал меня, — мелькнула у неё предательская мысль. — Даже когда узнал, что мы с Кенджи вместе…»

Телефон снова завибрировал — очередное сообщение от Кенджи. Она даже не стала смотреть. Что он может написать? «Прости, что использовал тебя»? «Извини, что заставлял разыгрывать других»?

А может… может, Ямагути прав? Может, она действительно позволила себе стать марионеткой? Красивой куклой, которой Кенджи управляет, как вздумается? Ещё и то видео.

Харука перевернулась на бок, обнимая подушку.

«Интересно, что бы сказали люди, узнай они правду? Что их идеальная Сато-сан просто трусиха, которая боится потерять свою репутацию?»

* * *

Азуми сидела за ноутбуком, пытаясь писать очередную статью для школьного блога. Но мысли почему-то возвращались к сегодняшней физкультуре.

«Я могу понести тебя!»

Эти слова Ямагути никак не шли из головы. Такой… надёжный. И эти его руки, когда он поддержал её…

— Да что за бред! — она яростно затрясла головой. — Это же Ямагути! Тот самый зануда и нытик!

Но почему-то перед глазами всё ещё было его лицо — сосредоточенное, решительное. Совсем не такое, как обычно.

— А ведь мы победили, — Азуми невольно улыбнулась. — Сделали Кенджи и его принцессу…

Телефон зазвонил как раз когда она собиралась отредактировать статью.

— Привет, Азуми-чан! Может, погуляем? — голос баскетболиста звучал непривычно робко.

— Прости, занята, — она продолжала печатать.

— Но мы встречаемся уже два месяца! И ни разу не ходили на свидание…

— Зато у тебя есть крутые истории для друзей о том, как ты встречаешься с первой красоткой школы, — хмыкнула она.

После ещё пары минут пустой болтовни Азуми наконец положила трубку и откинулась на спинку кресла.

— Свидания, отношения… — пробормотала она, разглядывая своё отражение в тёмном экране ноутбука. — Какая банальность.

Кто бы мог подумать, что та самая «страхолюдина» из младшей школы превратится в это? Рыжие волосы, которые раньше дразнили «морковкой», теперь сияли как закатное солнце. Зелёные глаза, над которыми все смеялись, обзывая «Ведьмины глазищи!», стали её главным оружием. Даже веснушки, рассыпанные по бледному лицу как звёзды, теперь считались «милыми».

Она провела пальцем по маленькому шраму над бровью — память о тех временах, когда приходилось драться за своё место под солнцем. Теперь у неё были два парня, статус первой красотки, ну, после Харуки, конечно, и куча поклонников.

Тогда почему ей так не хватает той искренности, что была в глазах Ямагути, когда он предложил понести её?

"Хотя нет, — Азуми улыбнулась, отпивая всё ещё тёплый кофе. — Ямагути, конечно, сегодня был хорош, но… не в моём вкусе. Зато из него мог бы выйти неплохой друг…

* * *

Вот и новое утро. Каждое маломальское движение отдавалось болью. Семьсот вчерашних приседаний, драка, нервное напряжение — всё это превратило моё тело в один большой комок боли. Но…

— Сто отжиманий! — я упрямо продолжал тренировку. — Сто подъёмов пресса! — И… чёрт их побрал… сто приседаний.

Взмокший и уставший, но довольный, я вышел из комнаты. В одних трусах. С утренним… эээ… энтузиазмом.

И конечно же, прямо посреди коридора стояла Юкино. В пижаме с пингвинами. Серьёзно, пингвины⁈ И с полотенцем на голове.

Её взгляд мог бы заморозить ад.

— Извращенец, — процедила она и скрылась в своей комнате.

— ПРОСТИ! — крикнул я вслед, а потом тише добавил: — Блин, надо не забывать, что теперь живу не один…

…После душа и сборов застал Юкино на кухне, методично нарезающую тост идеальными квадратиками. Серьёзно, она даже завтрак готовит с таким видом, будто выполняет важную миссию.

— Слушай, насчёт коридора… — начал я, доставая пакет с хлопьями.

— Не хочу это обсуждать.

— Но…

— Никогда.

— Ладно-ладно, — я поднял руки в защитном жесте. — Просто хотел сказать, что куплю халат.

— И запрёшься в туалете со своими… утренними проблемами, — она даже не подняла глаз от тоста.

— Эй! У всех парней бывает утренний…

— Я. Не. Хочу. Это. Обсуждать.

Я плюхнулся за стол со своими хлопьями:

— Знаешь, для человека, который не хочет это обсуждать, ты удивительно много об этом говоришь.

Юкино наконец соизволила на меня посмотреть:

— Для извращенца ты удивительно разговорчив с утра.

— Я не извращенец! А жертва ситуации!

— Жертва, понятно, — она аккуратно намазала джем на свои идеальные квадратики. — Как типично.

— Слушай, мы же теперь типа семья. Может, попробуем… ну, поладить?

— Я скорее подружусь с плесенью в ванной, чем с тобой.

— У нас нет плесени в ванной.

— Уже есть. Я видела твои носки.

Я подавился хлопьями:

— Мои носки не…

— И не забудь купить продукты, — она встала из-за стола. — В холодильнике только твои энергетики и позавчерашняя пицца.

— А почему я должен…

— Потому что ты старший брат, — её голос сочился сарказмом. — Вот и веди себя соответственно.

«Великолепно,» — подумал я, глядя ей вслед. — «Теперь у меня есть сводная сестра, которая командует мной как генерал армией. И почему в аниме такие ситуации выглядят гораздо веселее?»

* * *

Мы с Юкино синхронно вышли из дома. Весенний ветер играл её пепельными волосами, и она раздражённо заправляла непослушные пряди за уши. Лепестки сакуры кружились в воздухе — природа явно решила добавить немного романтики в наши «тёплые» семейные отношения.

— Не иди за мной, — процедила она, поправляя форменный галстук.

— И что прикажешь мне делать? — я поёжился от свежего утреннего ветра. — Мы вообще-то в одну школу идём. Но можешь сделать крюк через другой район, пофиг как-то.

Юкино поморщилась:

— Тогда иди вперёд. И побыстрее.

Я демонстративно вздохнул с таким отчаянием, что бродячие кошки могли бы прослезиться. Серьёзно, она что, думает, я мечтаю идти с ней рядом?

— И только попробуй разболтать, что мы живём под одной крышей — прибью, — донеслось мне в спину.

— Это ты не разболтай, — я махнул рукой, не оборачиваясь. — Не хватало мне ещё одной головной боли.

Весенний ветер швырял в лицо розовые лепестки, а я брёл по улице, бурча себе под нос:

— Нет, вы только подумайте! Это я должен избегать темы нашего сожительства, иначе мне конец! А она даже не понимает этого.

Где-то позади Юкино, наверное, прожигала меня взглядом. Интересно, у неё нет способности стрелять лазером из глаз? Я бы не удивился…

…У входа в школу наши пути с Юкино разошлись — она умчалась к своим новым поклонницам, которые уже успели сформировать фан-клуб «Ледяной принцессы». Серьёзно, они даже значки сделали! За один день!

В классе я сразу заметил Кенджи. Он дёрнулся, когда наши взгляды пересеклись — явно ждал какой-нибудь колкости или напоминания о вчерашнем. Но я просто прошёл мимо с самым незаинтересованным видом, на который только был способен. Вообще на него пофиг, как и было раньше.

Харука сидела за своей партой, прожигая во мне дыру взглядом. Такое чувство, будто пыталась провести телепатическое сканирование мозга. Ну-ну, удачи — я сам иногда не понимаю, что творится у меня в голове.

А вот это что за сюрприз? На моей парте, свесив ноги и болтая ими как пятилетка, сидела Азуми. И, судя по её ухмылке, она явно приготовила какую-то гадость.

— Доброе утро, Ямагути-кун! — пропела она с таким энтузиазмом, что я невольно отступил на шаг.

Так. Либо она что-то задумала, либо её подменили рептилоиды. Даже не знаю, что хуже.

— Кто ты и что сделала с Такахаши-чан? — я подозрительно прищурился. — Та Такахаши, которую я знаю, обычно начинает утро с того, что толкает меня в спину острыми предметами.

— О, так ты заметил эту милую традицию? — она улыбнулась ещё шире. — Но сегодня у меня для тебя кое-что получше!

— Дай угадаю — решила столкнуть меня с крыши?

— Не-а! — она достала из сумки какой-то журнал. — Я написала статью о вчерашней эстафете! «Неожиданный дуэт: как школьные враги превратились в идеальную команду»!

Я чуть не поперхнулся воздухом:

— Ты что, серьёзно?

— Абсолютно! Смотри, тут даже фотки есть! — она начала листать страницы. — Вот мы бежим, вот ты меня ловишь…

— Погоди-погоди, — я плюхнулся рядом. — С каких это пор мы «идеальная команда»?

— С тех пор, как уделали Кенджи и его принцессу! Кстати, раз уж мы заговорили о вчерашнем… — Азуми хитро прищурилась. — Годзилла-сенсей просила передать, что включила нас в команду на весенние состязания. Против других школ!

Я замер с открытым ртом:

— Чего⁈

— Ага! — она просияла. — После нашего вчерашнего выступления…

— Отказываюсь, — я помотал головой. — Категорически. Принципиально.

— Нифигашеньки! — она ткнула меня пальцем в плечо. — Нечего было выпендриваться на физре, показывая всем какой ты спортсмен!

— Слушай, — я сложил руки в умоляющем жесте, — скажи ей, что я умер. Нет, лучше — что подвернул ногу! Точно, я подвернул ногу, очень серьёзно, прямо сейчас!

— И поэтому так бодро прискакал в школу? — она ухмыльнулась.

— Адреналин. От боли. Скоро отпустит, и я буду страдать.

— Ямагути, ты же понимаешь, что она всё равно заставит? Годзилла-сенсей такая.

Прекрасно. Теперь вместо спокойной жизни школьного задрота мне светит карьера спортсмена. Вселенная, ты что, перепутала жанры? Моя жизнь не спорт-аниме!

В класс вошёл Ямамото-сенсей — древний, как динозавр, учитель истории. Он уже начал что-то бормотать про сёгунат Токугава, когда староста несмело подняла руку:

— Эм… Ямамото-сенсей, у нас вообще-то по расписанию биология…

— А, да-да, — он поправил очки. — Накамура-сан сегодня себя неважно чувствует.

— Ясно… — староста села на место.

Моё сердце пропустило удар. Рин-сенсей заболела? С ней всё в порядке⁈ А вдруг что-то серьёзное⁈

"Так, спокойно, Казума, — я сделал глубокий вдох. — Не паникуй раньше времени. Сейчас весна, погода нестабильная — то дождь, то ветер. Наверняка просто простуда.

Я посмотрел в окно, где ветер гонял лепестки сакуры. В такую погоду, и правда, легко подхватить простуду. Особенно если промокнуть под дождём, как позавчера.

Точно! Куплю ей фруктов. И навещу после уроков! В груди разлилось приятное тепло от одной только мысли, что смогу её увидеть, пусть даже в таких обстоятельствах. В конце концов, так должен поступить настоящий мужик! Просто… это правильно. Да.

Шух

Что-то приземлилось у моей ноги. Я опустил взгляд и увидел сложенную бумажку.

О НЕТ. Только не это. Хватит с меня записок! Ещё одной романтической бредятины я не выдержу! Даже если эта тоже прилетела не случайно!

Я демонстративно уставился в окно, всем своим видом показывая, что больше не участвую в этом бумажном спаме.

Шух

Вторая записка.

Шух

Третья.

«ЗАРАЗА!— заорал мой внутренний голос. — Да что за нах… У этого почтальона вообще совесть есть⁈ Нет, серьёзно — три записки подряд⁈»

Я продолжал сидеть как статуя, хотя мои детективные инстинкты просто вопили от желания вычислить отправителя и наградить самым испепеляющим взглядом в истории человечества.

«Интересно, — подумал я, продолжая изображать полную незаинтересованность, — если я достаточно долго буду игнорировать эти бумажки, может, их автор просто сдастся?»

Шух

Четвёртая записка.

…или нет.

Когда звонок наконец избавил нас от страданий по истории, я поплёлся в буфет. Готовить бенто мне некому, так что якисоба — мой верный друг.

В буфете творилось обычное столпотворение. Толпа голодных старшеклассников обсуждала надвигающийся весенний фестиваль:

— Наш класс делает косплей-кафе!

— А мы страшилки!

— Слышали, третьегодки ставят «Ромео и Джульетту»?

— Опять⁈

Хорошо, что наш класс ещё не начал обсуждать эту повинность, подумал я, забирая две порции якисобы.

БУМ

Кто-то врезался мне в спину. Я обернулся на тихое «Простите!» и увидел первогодку — маленькую, с двумя косичками и огромными глазами, как у персонажа сёдзё-манги. Она смотрела на меня снизу вверх с таким ужасом, будто встретила якудзу.

— Держи, — я протянул ей одну из своих якисоб и пошёл к выходу.

Позади раздалось её едва слышное бормотание:

— Какой страшный…

"Ну спасибо, — хмыкнул я про себя. — Хоть кто-то честно озвучил то, что у всех на уме.

Я устроился на скамейке во дворе. Якисоба пахла просто божественно — удивительно, как школьный буфет умудряется делать такую вкусную еду.

— Здоров, Казума.

Я поднял глаза — передо мной стоял Кенджи. Без своей обычной свиты и самодовольной ухмылки.

— Здоров.

— Слушай, мы с парнями сегодня в караоке собираемся. Пятница всё-таки. Ты как, есть интерес?

Я посмотрел на него спокойным взглядом:

— Уверен, что тебе будет комфортно?

— Не пойми неправильно, — он потёр затылок. — Я не набиваюсь в дружбаны. Просто… как мужик ты — нормальный чел. И не растрепал о вчерашнем «разговоре». Так что, может, мы и не станем друзьями, но враждовать тоже смысла нет.

— Знаешь, Кенджи, — я усмехнулся, — а ты не такой говнюк, каким кажешься.

Он улыбнулся:

— Да ты тоже.

Мы обменялись понимающими ухмылками — такими, какими обмениваются парни, когда между ними устанавливается что-то вроде уважения.

— Ну так что, караоке?

— Спасибо за приглашение, но сегодня не смогу. У меня встреча.

«С больной учительницей и пакетом фруктов,» — добавил я мысленно.

— Тогда давай обменяемся номерами, — он достал телефон. — Мы и завтра гуляем.

Я кивнул, и после обмена контактами Кенджи ушёл, оставив меня наедине с якисобой и мыслями о предстоящем визите к Рин-сенсей.

«Караоке, значит… — я доедал якисобу, глядя в небо. — С моим-то голосом мне туда вход заказан. Помню, как в средней школе пытался спеть на фестивале — даже кошки разбежались. Да и вообще, какие тусовки? Я же типичный хикки, моё место за компом, а не в толпе поющих тусовщиков.»

Хотя Кенджи реально удивил. Теперь я даже начал понимать, почему девчонки перед ним штабелями укладываются — есть в нём какая-то харизма, что ли? Чёрт, даже на меня подействовало. Хотя это, наверное, просто усталость и недосып.

Вернувшись в класс, я плюхнулся за парту и потянул ящик стола, чтобы достать учебник. И конечно же — ещё одна записка.

— Это уже переходит все границы, — пробормотал я, и пальцы сами развернули бумажку. — Переходит границы моей сдержанности…

«Ямагути-кун. Ты ведь не влюблён в Харуку, правда? Всё это было просто представлением? Знаешь, я давно хотела тебе сказать… Встретимся после уроков за спортзалом? П. С. Если не придёшь, я буду писать тебе записки до конца года.»

Великолепно. Теперь у меня есть шантажист-сталкер. Прямо как в той манге про школьную жизнь. Одно радует — почерк хоть девчачий.

«Даже забавно, — я скомкал записку. — Кто вообще способен писать записки целый год? Максимум день-два, и этот анонимный почтальон найдёт себе новое развлечение.»

И откинулся на спинку стула. Встреча за спортзалом? Нет уж. У меня и так голова пухнет от всех этих школьных драм, а тут ещё какие-то тайные свидания.

К тому же. Я барабанил пальцами по парте. Если приду, то только подтвержу, что не люблю Харуку. И понеслась — новые слухи, новые сплетни. А потом опять всё вернётся к тому, что мы типа тайная парочка. Хотя она встречается с Кенджи! Так что точно нет. Пусть я буду просто одним из многочисленных фанатов нашей принцессы — и то с натяжкой, чем меня припишут в её любовный треугольник. Да и вообще, у меня есть дела поважнее — навестить Рин-сенсей.

Я подпёр подбородок рукой и уставился на учителя, который что-то бубнил у доски. Осталось пережить несколько уроков. Всего-то.

Интересно, а какие фрукты Рин любит?

Оставшиеся уроки тянулись как резиновая жвачка. Учителя что-то говорили, но их голоса сливались в какой-то монотонный гул. Я пытался сосредоточиться на английском, но все иностранные слова в моей голове превращались в «яблоки-апельсины-виноград». На химии чуть не взорвал пробирку — задумался о том, любит ли Рин-сенсей клубнику, и перепутал реактивы. Азуми, которая была моей парой в лабораторной, только глаза закатила и молча поменяла пробирки местами. Литература была особенно мучительной. Проходили какую-то романтическую поэму эпохи Мэйдзи, и все эти «томные вздохи» и «нежные взгляды» совсем не помогали моему состоянию. Я даже начал рисовать в тетради схему «Идеальная фруктовая корзина для больного учителя», но быстро одёрнул себя. Ещё не хватало, чтобы кто-нибудь увидел эти художества — репутации конец.

К последнему уроку — японскому языку — уже практически выучил наизусть расписание всех фруктовых магазинов в округе. Кто бы мог подумать, что выбор фруктов может быть таким сложным делом?

Когда прозвенел последний звонок, я рванул к выходу со скоростью героя, получившего бафф.

— БОЛЬНОЙ! — крикнула вслед Азуми.

Харука проводила меня каким-то нечитаемым взглядом, а Юкино только покачала головой с выражением «вот придурок».

— Фрукты-фрукты-фрукты, — я решительно зашагал в сторону магазина. — Рин-сенсей наверняка любит что-нибудь экзотическое. Может, манго?

Я накупил целую корзину — яблоки, апельсины, виноград и манго. И почему-то клубнику, хотя она была неприлично дорогой для этого сезона. Кошелёк заметно похудел, но оно того стоило. Настроение было на удивление хорошим — может потому что делаю что-то приятное для той, в которую влюблён?

Дойдя до квартиры Рин-сенсей, замер перед дверью. Сердце колотилось как бешеное.

Так, спокойно, Казума. Ты просто заботливый ученик, который пришёл проведать больного учителя. Ничего такого.

Тук-тук

Тишина.

Я подождал пару минут. Затем снова постучал.

Тук-тук-тук

И опять тишина.

Через десять минут я постучал в последний раз.

Наверное, спит. Надеюсь, не разбудил её своим стуком.

Я аккуратно повесил пакет с фруктами на дверную ручку и начал спускаться по лестнице. На втором этаже остановился у окна — и застыл.

Внизу, на парковке, стояла Рин-сенсей. В джинсах и свитере она выглядела совсем по-другому. Моложе. Красивее. И какой-то холёный тип в дорогом пальто прижимал её к себе.

Время остановилось. Я слышал, как секунды падают куда-то в пустоту, разбиваясь о бетонный пол парковки. В манге часто рисуют такие моменты — когда у героя будто выбивают почву из-под ног, и весь мир становится чёрно-белым, как старая фотография. Всегда думал, что это преувеличение. Тупой художественный приём.

Как же я ошибался.

Я стоял, вцепившись в перила, и смотрел, как этот… этот хлыщ в пальто ценой с мою годовую стипендию обнимает Рин. МОЮ Рин-сенсей. А она… она улыбается. Той самой улыбкой, которую я видел только на уроках биологии. Которую считал особенной. Своей.

Какой же я идиот.

«Конечно, Казума, — горькая мысль обожгла разум, будто кислотой. — Конечно, у неё есть кто-то. Взрослый. Успешный. Тот, кто может подарить ей не пакет с дурацкими фруктами, а целый мир.»

Что-то сжалось в груди — так сильно, что стало трудно дышать. Будто кто-то взял и выкачал весь воздух из лёгких. Из всего мира.

Надо же. Я действительно изменился. Стал мягче. Слабее. Тот Казума из средней школы сейчас бы спустился вниз и… Что? Врезал бы этому типу? Устроил сцену? Признался Рин в своих чувствах прямо там, на парковке?

Я медленно разжал пальцы, побелевшие от напряжения. Нет. Тот Казума остался в прошлом. А нынешний…

Нынешний просто развернётся и уйдёт. Повзрослел. Понял, что иногда это единственное, что ты можешь сделать — уйти, унося с собой осколки своего разбитого сердца…

* * *

Я сидел на качелях в парке. Уже стемнело — как снаружи, так и внутри меня. Просто пялился в одну точку, даже не понимая, на что именно смотрю. Хотелось разреветься, как какая-нибудь героиня сёдзё-манги, но глаза оставались сухими. Слёзы закончились ещё в младшей школе, когда понял, что никому нахрен не сдался.Может, это и к лучшему? Может, хорошо, что я не успел влюбиться в неё по-настоящему? Полностью. Без остатка. Не успел сходить в тот чёртов планетарий, не успел…

А то точно размазал бы этого хмыря по асфальту. По-детски? Пусть. Я же и есть ребёнок — по крайней мере, для неё.

Сейчас я просто сидел и ничего не хотел. Вообще ничего. Только забыться. Забыться…

Телефон оказался в руке как-то сам собой. Палец завис над контактами, а потом решительно нажал на имя «Кенджи».

— Алло? — его голос прозвучал удивлённо.

— Слушай, приглашение в караоке… оно ещё в силе?

— А как же твоя встреча?

— Не срослось.

— Тогда приезжай! Мы в «Star Voice» на станции.

— Еду.

И положил трубку.

К чёрту всё. Сегодня я буду не «примерным учеником Ямагути», а просто Казумой. Кому не понравится — что ж, это будет их проблема.

Глава 9

В «Star Voice» было шумно и накурено. Кенджи встретил меня у входа вместе с двумя парнями — Рютой и Шином, как те представились.

Мы устроились за столиком. На нём уже красовались бутылки пива, виски, сакэ и какие-то коктейли кислотных цветов. Между теснились тарелки с ароматными такояки, острой кимчи и ещё какой-то закуской, которую я в полумраке даже не смог опознать.

Из колонок гремела попсовая песня. Кто-то в соседней кабинке пытался изобразить рок-звезду.

Кенджи молча налил мне сакэ. Никаких вопросов, никаких «что случилось» — просто протянул чашку. И за это я был ему благодарен.

— Скоро девчонки подъедут, — сказал он как бы между прочим, а потом добавил, глядя мне в глаза: — Харука тоже.

Я кивнул:

— Спасибо за предупреждение. А теперь наливай ещё — мы же не на утренник в детский сад пришли.

Парни заулыбались:

— КАМПАЙ!

Я опрокинул в себя вторую чашку. Может, это и есть то, что мне сейчас нужно. Не сидеть одному и страдать, а просто быть обычным старшеклассником. Который пьёт с друзьями и поёт отвратительным голосом.

Вскоре дверь открылась, впуская волну девичьего смеха и облако духов.

Первой вплыла Харука — в чёрном комбинезоне и с собранными в высокий хвост чёрными волосами. Она замерла на пороге, увидев меня, но быстро взяла себя в руки и улыбнулась своей фирменной улыбкой школьной принцессы. Фальшивой насквозь.

За ней впорхнула кажись Мияко, её подруга из параллельного класса. Она частенько к нам заглядывает на переменах. — её розовые волосы чуть отливали фиолетовым в неоновом свете. Белая блузка, клетчатая мини-юбка и гольфы до колен — прямо как героиня какого-нибудь модного аниме. Она удивлённо приподняла брови, заметив меня за столом с Кенджи.

А потом я чуть не подавился сакэ. В дверях появилась Юкино. В джинсах и рубашке и выглядела совсем не как моя вечно хмурая сводная сестра. Наши глаза встретились, и в её взгляде читалось чистое убийственное «только попробуй что-нибудь сказать».

За ними вошли ещё три девчонки. Одна в красном топе и джинсах, другая в каком-то блестящем платье, третья в футболке с аниме-принтом.

— О, Ямагути-кун? — Мияко бесцеремонно плюхнулась рядом на диванчик, прижавшись бедром к моему. — Не знала, что ты умеешь веселиться!

— Я тоже не знала, — процедила Юкино, усаживаясь максимально далеко от меня.

Харука молча скользнула к Кенджи, но я заметил, как её взгляд на секунду задержался на моём уже полупустом стакане.

Что ж, вечер обещает быть… интересным.

— И вам привет.

Я выдавил самую приветливую улыбку, на какую только был способен. Пусть веселятся — им-то незачем страдать из-за моего паршивого настроения. Они пришли сюда развлекаться, флиртовать, петь в караоке. А я… Я просто хотел на пару часов забыть обо всём, никому не мешая.

Компания быстро разделилась на маленькие группки — Мияко с подружками хихикала, обсуждая какую-то новую дораму, Кенджи с парнями азартно спорили о бейсболе, Харука что-то шептала девчонкам, а Юкино… ну, она просто излучала свою обычную ауру арктического холода.

Я смотрел на них и думал — как же это странно. Обычно я ненавижу алкоголь. Считаю его способом для слабаков убежать от реальности. Но сегодня сам стал таким же слабым.

Виски обжёг горло. Даже не заметил, как налил себе ещё. На экране мелькали слова какой-то попсятины, но я их не видел — перед глазами всё ещё стояла та сцена на парковке.

Что самое забавное? Сделал ещё глоток. Я даже не могу её ненавидеть. Ни её, ни того хлыща. Потому что… ну правда, чего я ожидал? Что она бросится в объятия школьника с пакетом дешёвых фруктов?

Кто-то затянул в караоке. Кажется, Рюта. Или Шин. Какая разница. Сейчас они все на одно лицо.

— Наш тихоня-Ямагути сегодня прям в ударе, — промурлыкала Мияко мне на ухо, явно уже слегка навеселе.

— Вынуждено, — ответил я ей сухим тоном. — Обычно экономлю энергию. Как биткоины — копишь-копишь, а потом тратишь всё за один вечер.

Она захихикала:

— А я думала, ты копишь её для своих колких замечаний.

— То другое. Ту я храню специально для особых случаев. Как девушки хранят особые трусики.

Мияко хохотнула, игриво хлопнув меня по бедру:

— Прекрати! Я и не знала, что ты такой… пошлый!

— Виной всему — виски. И компания, конечно. Обычно я пошлю только в одиночестве.

Она снова засмеялась, и я заметил, как её рука как бы случайно задержалась на моём колене. Краем глаза я видел, что Харука смотрит в нашу сторону с каким-то нечитаемым выражением, а Юкино, кажется, хотела превратить меня в лёд. И разбить.

Вообще пофиг. Сделал ещё глоток. К чёрту всё. Почему бы и не пофлиртовать с симпатичной девчонкой? Всяко лучше, чем думать о… нет, хватит. Сердце тоскливо сжалось, но я упрямо отогнал образ Рин из мыслей. Сегодня я здесь, чтобы забыться. И точка.

Музыка грохотала всё громче, и Мияко пришлось почти прижаться ко мне, чтобы я мог расслышать её слова. От неё пахло какими-то цветочными духами и клубничным коктейлем.

— А я думала, ты только с Азуми умеешь так просто острить, — она хихикнула мне почти в ухо.

— С Азуми у нас производственный роман. Типа, как в офисе — вроде ненавидят друг друга, а под столом ногами трутся.

Мияко чуть не подавилась коктейлем от смеха:

— Так вот почему вы постоянно пинаетесь у парты!

— В точку. Наша особая форма прелюдии.

Я видел, как остальные пытаются прислушаться к нашему разговору. Харука даже перестала петь, а Юкино, кажется, собиралась испепелить нас взглядом.

— А со мной у тебя какой роман будет? — Мияко придвинулась ещё ближе, если это вообще было возможно.

— Давай начнём с чего-нибудь лёгкого. Например, с трагедии.

— Почему с трагедии?

— Потому что завтра ты проснёшься и вспомнишь, что флиртовала с главным школьным задротом.

Мияко засмеялась, но, как-то, иначе. Мягче. И её рука снова оказалась на моём бедре.

Она поправила прядь розовых волос, падающую на глаза:

— Бывают же сюрпризы… — её взгляд был прикован к моему, и в нём плясали какие-то игривые бесенята.

Я, не отрывая от неё глаз, нащупал бутылку мартини и долил ей в стакан. Затем подцепил кусочек лимона и бросил туда же — всё это не глядя, просто помнил где что стоит.

— М-м-м, — она хихикнула. — А у тебя неплохая ориентация в пространстве.

— Не только она, — я подмигнул ей с намеком.

Мияко зубками закусила соломинку, и этот жест был настолько, скажем так, многообещающим, что я почувствовал, как в штанах стало тесновато.

— Девчонки! — вдруг громко объявила Харука. — Кто со мной в дамскую комнату?

Они все поднялись разом, будто по команде. Даже Юкино, которая, одарила меня таким ледяным взглядом, что в мой виски больше не нужны кубики льда.

В дамкой комнате…

— Мияко, ты что творишь⁈ — Харука скрестила руки на груди, как только дверь туалета закрылась.

— А что такого? — Мияко поправляла помаду, глядя в зеркало. — Он оказался… интересным.

— Интересным⁈ — Харука фыркнула с таким презрением, что зеркало могло треснуть.

— Именно, — Мияко подмигнула своему отражению. — Когда не строит из себя тихоню-ботаника.

— Ты просто пьяная, — отрезала Харука.

— А ты просто ревнуешь.

— Что⁈ Я… я не…

— Девочки, девочки, — вмешалась одна из подружек. — Может, вернёмся? А то парни подумают…

— Пусть думают, — Мияко закончила с помадой и повернулась к остальным. — Я, например, собираюсь дать Ямагути ещё один повод для размышлений.

Между тем за столиком…

— Ну ты даёшь, Ямагути! — Рюта хлопнул меня по плечу. — Мияко-тян клюнула конкретно!

— Настоящий самурай! — поддержал Шин.

Кенджи молча смотрел на меня с какой-то странной смесью уважения и беспокойства:

— Только это… осторожнее. Мияко — она непростая девчонка.

— Зато я простой, — я пожал плечами. — Идеальное сочетание.

Сам же подумал — ничего идеального. Просто отвлечение. От мыслей о…

В дамской комнате…

Когда почти все девушки вышли, Мияко поправила розовые пряди и пуговицу на блузке:

— Харука, у тебя же есть Кенджи. А Казума такой грустный из-за тебя. Думаешь, он просто так тут сидит и заливает алкоголем разбитое сердце? — и мягко усмехнулась. — Я просто подбодрю его немного. Тем более, он же тебе неинтересен, правда? — она погладила по плечу Харуки: — Как подруга, беру этого Казуму на себя. Так что расслабься и отрывайся!

После чего подмигнула и направилась к выходу, покачивая бёдрами.

— Постой… — начала было Харука, но слова застряли в горле.

Её взгляд упал на собственное отражение. На глаза, в которых плескалось что-то похожее на… Нет. Конечно нет. Не может же это быть сожаление? Из памяти всплыл их разговор в тот вечер:

«И всё-таки непонятно, почему ты мне отказал?»

«Увидел ложь в твоих глазах…»

— Если бы я тогда была честна с ним… он бы согласился? — прошептала она. — Как ещё понять его слова?

Харука закусила губу. У них с Кенджи только всё наладилось. Она так долго этого хотела, так мечтала быть с ним. И вот они вместе.

Тогда почему на сердце так странно?

* * *

Девушки вернулись к столику. Шин тут же подсел к Юкино, явно очарованный её ледяной аурой. Кенджи потянул Харуку к микрофону:

— Давай споём, Хару-чан!

— Нет, я не…

— Да ладно тебе!

Мияко скользнула на своё место рядом со мной, подхватила коктейль:

— Скучал?

Я посмотрел на неё — мир уже плыл от виски, но её розовые волосы казались какими-то особенно яркими в полумраке:

— Угу.

Плеснув себе ещё виски, подался чуть ближе:

— У тебя прикольные волосы.

Она довольно улыбнулась, и тут меня понесло:

— Слушай, а они… такие розовые везде?

Мияко замерла на секунду, явно не ожидав такой прямолинейности. Но алкоголь уже достаточно затуманил наши мозги, чтобы превратить шок во что-то другое. Она расхохоталась, уткнувшись мне в плечо и положив руку на грудь.

Со стороны мы, наверное, выглядели как идеальная парочка — она, хихикающая в моё плечо, и я, наклонившийся к ней с ухмылкой.

— Ну ты и пошляк, — прошептала она мне на ухо, обдавая теплом. — Но мне нравится. Знаешь, — Мияко водила пальцем по краю бокала, — у тебя тоже прикольные… глаза.

— Врёшь, — усмехнулся я. — У меня взгляд как у мертвеца. Бабуля так сказала.

— М-м-м, значит, я некрофилка, — она хихикнула. — Потому что мне нравится.

Я сделал ещё глоток:

— Что ещё тебе нравится?

Она посмотрела мне в глаза, а затем на губы, и сказала:

— Например, то, как ты сейчас смотришь на меня.

— Я выйду покурить, — вдруг хрипло сказал я, поднимаясь и слегка покачнувшись.

И вышел на улицу. Холодно. Или это внутри меня ледниковый период? Я прислонился к стене, глядя в ночное небо.

Вроде хорошо сидим, вроде милая девчонка флиртует, вроде даже улыбаюсь… Но эта чёртова боль никуда не девается. Ни алкоголь не помогает, ни розовые волосы Мияко, ни её намёки.

Перед глазами всё ещё Рин в джинсах и свитере. Этот хлыщ в дорогом пальто.

Ты жалок, Казума. Пытаешься заглушить чувства к одной через другую. Классика жанра.

Я достал помятую пачку Винстон из кармана. Даже не помню, когда купил — наверное, в свой позапрошлый день рождения, который, как всегда, отмечал в одного. Так и таскал с собой, как талисман от одиночества. Сигарета легла в губы как-то непривычно. Щёлкнул зажигалкой раз, другой — пальцы слегка дрожали. Наконец пламя выхватило из темноты моё лицо, и я сделал первую затяжку. Тут же закашлялся, как первогодка. Горький дым обжёг горло, глаза защипало. Но я упрямо затянулся снова. И снова.

"Может, хоть так получится прослезиться… — подумал я, глядя на россыпь огней ночного Токио. Город мерцал внизу, как россыпь звезд, упавших на землю. Красиво. И совершенно не трогает.

Говорят, курение помогает расслабиться. Враньё. Просто ещё один способ сделать вид, что ты взрослый и крутой. Как будто если ты стоишь с сигаретой и смотришь вдаль, то все твои проблемы становятся менее значимыми. Какая глупость.

А ведь раньше я умел плакать. В младшей школе — когда было больно или обидно. Теперь даже этого не могу. Будто все слезы закончились, высохли. Остался только этот комок в горле, который не проглотить ни алкоголем, ни сигаретным дымом.

«Эй, Рин-сенсей, — я выдохнул дым в холодный воздух. — Как думаешь, я дурак?»

Огни города подмигнули, но не ответили.

Какой же идиот. Конечно, у неё кто-то есть. Красивая, умная Рин-сенсей… Что я вообще себе навоображал? Что она будет со школьником только потому, что он задает умные вопросы на уроках биологии?

Я горько усмехнулся. Наивный мальчишка, начитавшийся романтических манг. Размечтался о свидании в планетарии, о…

— Решил подышать свежим воздухом? — голос Мияко прервал поток моих мыслей.

Она подошла, слегка покачиваясь — видимо, коктейли уже давали о себе знать. Окинула меня пьяным, но внимательным взглядом, затем повернулась к городу. На её губах заиграла довольная улыбка:

— Красивый…

— Да, неплохой вид. Особенно с такой высоты, — пробормотал я, стряхивая пепел.

Мияко повернулась ко мне, и в её глазах плясали озорные искорки:

— Я не про город, Казума, — она встретилась со мной взглядом, и в нём читалось что-то такое, от чего внутри всё перевернулось…

Двумя минутами ранее…

Мияко залпом допила коктейль, чувствуя, как алкоголь придаёт храбрости. Одёрнула блузку и направилась к выходу — туда, где скрылся Казума.

Харука опустила взгляд в пол. Прекрасно понимала, зачем Мияко пошла за ним. В груди что-то неприятно кольнуло. Вокруг все веселились — Кенджи с друзьями горланили какую-то песню, девчонки смеялись и подпевали, а она вдруг почувствовала себя ужасно одинокой.

Достала телефон и сделала вид, что читает сообщение. Поднялась из-за стола.

— Харука! — окликнул её Кенджи, размахивая микрофоном. — Иди к нам! Сейчас круть песня будет!

Она показала на телефон, изобразив извиняющуюся улыбку:

— Мама звонит, надо ответить!

И вышла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она и сама не понимала, почему так спешит. Просто нужно… нужно было выйти. Глотнуть свежего воздуха. И точно не для того, чтобы посмотреть, чем там занимаются Казума и Мияко.

Точно не для этого.

Харука замерла у стеклянной двери балкона. В тусклом свете фонарей она видела, как Мияко стоит почти вплотную к Казуме, глядя ему в глаза. Что-то внутри оборвалось, и она, сама не понимая зачем, сделала шаг вперёд, словно собираясь помешать неизбежному.

Внезапно чья-то рука крепко схватила её за запястье. Харука вздрогнула и обернулась, испуганно глядя в ледяные глаза Юкино.

— Что ты собралась сделать? — голос Юкино звучал холодно, как зимний ветер.

— Я… я… — Харука запнулась, чувствуя, как краска заливает щёки.

— Из-за тебя сердце Казумы разбито, — процедила Юкино. — Ты хочешь растоптать его остатки?

Её цепкие пальцы медленно разжались на предплечье.

— Тебе больше ничего не остается, как наблюдать, Харука, — Юкино указала леденящим взглядом на стеклянный балкон, где в полумраке застыли две фигуры…

…Мияко придвинулась вплотную:

— Я понимаю… Харука сильно ранила твоё сердце, да?

Я нахмурился. Харука? При чём тут… А, точно. Они же не в курсе о Рин. Со стороны, наверное, так и выглядит — парень, которому отказала школьная красавица, топит свою печаль в виски. Забавно. Знали бы они, что всё совсем не так.

— В сердечных делах ты права, — я выдохнул сигаретный дым. — Просто иногда любовь похожа на звёзды — можно любоваться, но не дотянуться, даже если…

Мияко не дала мне договорить. Её губы накрыли мои. В голове промелькнула шальная мысль: «Вот и нашёлся способ заткнуть мои пафосные монологи…»

Поцелуй получился неторопливым, как падающие хлопья снега. Мягкие, сладкие от клубничного коктейля губы Мияко, и мои, что горчили от сигаретного дыма. Странное сочетание, почти как вся эта ситуация. Ночной воздух холодил кожу, но там, где Мияко касалась меня, разливалось тепло. Её пальцы скользнули по моей шее, зарылись в волосы на затылке, и от этого прикосновения по спине пробежали мурашки. Я обнял её за талию, притягивая ближе. В этот момент весь мир сузился до ощущения её тепла, запаха клубники, алкоголя, мягкости её губ. Где-то внизу шумел ночной город, мерцали огни реклам, проносились машины, но всё это казалось таким далёким, несущественным. Реальным было только это мгновение — её дыхание, смешивающееся с моим, её пальцы в моих волосах, её тело, прижавшееся ко мне в поисках тепла. Я целовал её медленно, будто пытаясь запомнить каждое мгновение, каждое ощущение. Не потому что она мне нравилась — нет, совсем не поэтому. А потому что в этот момент можно было забыть обо всём. О разбитом сердце, о несбывшихся мечтах, о той боли, что грызла изнутри. В этом поцелуе не было любви — только отчаяние. И, кажется, Мияко это понимала, потому что отвечала с той же горечью, с тем же стремлением убежать от реальности.

Поцелуй медленно угас, как догорающая свеча. Мияко открыла глаза — они сияли, в них читалась лёгкая влюбленность. Я же чувствовал только пустоту и горечь. Тяжело вздохнул и произнёс то, что было на душе:

— Прости, Мияко. Ты достойна большего, чем быть просто утешением для моего разбитого сердца.

Я развернулся к выходу, но она поймала меня за рукав:

— Не уходи, — её голос дрогнул. — Прости за поцелуй. Это было грубо с моей стороны — пользоваться твоим состоянием.

Она посмотрела мне в глаза, и в этом взгляде не было лжи. Я сглотнул комок в горле. Посмотрел на неё с такой печалью, что она, казалось, физически ощутила мою боль.

— Ты правда классная, но сердцу не при…

— Не надо, — перебила она меня. — Ничего не говори.

Мияко улыбнулась, но в глазах блестели слёзы. Её пальцы разжались, отпуская мой рукав.

Я молча кивнул и направился к выходу. За спиной остался ночной город, вкус клубничного коктейля на губах и девушка, которая заслуживала гораздо большего, чем попытка залечить чужую боль.

…

Харука и Юкино стояли в тени коридора, их щёки пылали. Они видели всё — каждое движение, каждый жест того поцелуя. Видели, как Казума ушёл, оставив Мияко одну на балконе.

Сердце Харуки колотилось как безумное. Она до боли сжимала пальцы, пытаясь справиться с бурей эмоций внутри. Почему? Почему так больно было смотреть, как он целует другую? И почему в груди разлилось такое предательское облегчение, когда он ушёл, оставив её?

— Как же он убит, — прошептала Юкино, и в её обычно ледяном голосе промелькнуло что-то похожее на сострадание. — Ты не заслуживаешь такой любви, Харука.

Юкино смотрела на застывшую фигуру одноклассницы, и в её глазах читалась смесь жалости и презрения. Сама того не ожидая, она начала понимать своего сводного брата лучше. Его боль казалась такой осязаемой в этот момент, что даже её ледяное сердце дрогнуло.

Харука стояла, словно облитая холодной водой. «Он правда так любит меня?» — мысль пульсировала в голове, смешиваясь с картинками поцелуя. Она чувствовала себя ужасно — и от того, что невольно причинила ему такую боль, и от странного, щемящего чувства ревности, которое никак не могла, не хотела признавать.

«Я не заслуживаю такой любви,» — эхом отозвались в ней слова Юкино. И самое страшное — она была согласна. Абсолютно.

* * *

Интерлюдия: Рин

Рин устало поднималась по лестнице. День выдался, мягко говоря, сложным. На дверной ручке она заметила пакет с фруктами.

— Хм? — она сняла его, заглянула внутрь. — Может, бабуля забыла?

— Я дома! — привычно объявила она, входя в квартиру.

В ответ раздался только негромкий храп из гостиной.

— Уже спит, — пробормотала Рин, проходя в комнату. Та задремала в кресле перед телевизором. Рин осторожно укрыла её пледом.

На кухне она заварила чай, помыла и нарезала апельсины и манго из загадочного пакета. Устроилась в гостиной, завернувшись в котацу, включила телевизор.

— М-м-м… — в комнату, зевая, вошла бабушка. — Ты уже дома?

— Ты проснулась? — улыбнулась Рин.

— Да так, вздремнула немного, — бабушка присела рядом. — Ну как прошла встреча?

Рин задумчиво помешивала чай, глядя на нарезанные фрукты. Встреча с Широ прошла не так, как она ожидала. После стольких лет разлуки она думала, что будет рада его видеть, но вместо этого чувствовала только странную пустоту. Будто смотрела на незнакомца.

— Ты в порядке, милая? — бабуля тронула её за плечо.

— Не знаю, бабуль. Вроде всё хорошо, а на душе как-то неспокойно. Наверное, просто устала.

— Я же говорила, что он тебе не пара, — мягко произнесла бабушка. — Слишком уж правильный. Как по учебнику живёт.

Рин слабо улыбнулась:

— Ты права. Он не изменился совсем. Всё такой же успешный бизнесмен. Всё распланировано на годы вперёд.

— А ты всё такая же непоседа, — бабушка погладила её по руке. — Тебе нужен кто-то живой. С огнём в глазах. А не золотая клетка и жизнь по сценарию самовлюбленного нарцисса.

Рин не стала спорить и машинально взяла ещё дольку апельсина:

— Кстати об апельсинах. Такие вкусные. Ты где их покупала?

— Я не покупала их.

— Но… пакет же висел на двери… — нахмурилась Рин.

— Хм. Может, поклонник какой? — бабушка хитро прищурилась.

Рин задумалась. В памяти почему-то всплыло хмурое лицо с вечно растрёпанными волосами. Ямагути Казума… Странно, почему она вдруг подумала о нём?

— Что-то ты совсем задумалась, — бабуля внимательно посмотрела на внучку. — Есть кто на примете?

— Что? Нет! — Рин слишком поспешно замотала головой. — Просто день был сложный!

Но почему-то перед глазами всё ещё стояло это упрямое лицо и внимательный взгляд…

…Через пару часов Рин лежала в темноте, глядя в потолок. Тот вечер в баре с Мегуми… Сколько же они выпили? А потом этот звонок от Широ. Будто сама судьба поставила её перед выбором.

Она повернулась на бок, обнимая подушку. Как бы ей ни хотелось сделать другой выбор, но разве она пара для Казумы? Он моложе, у него вся жизнь впереди. Будет правильно уйти с его пути, даже если придётся встать на тот, что не по сердцу. Может, старая любовь поможет забыть новую — неправильную, невозможную?

И она переступила через своё сердце. Подняла трубку. О чём жалеет до сих пор.

Ужин с Широ вышел пустым, блеклым. Она улыбалась через силу, мечтая сбежать. Даже в школу не пошла, впервые за годы прогуляла работу. В день того самого теста по биологии…

Рин уткнулась лицом в подушку, чувствуя, как к горлу подступают слёзы.

— Пусть он будет счастлив, — шмыгнула она. — А я… я ему не пара. Просто не пара.

Но почему тогда так больно?

Глава 10

В голове будто кузнецы работали. Я с трудом разлепил глаза и уставился в потолок гостиной. Во рту — жуть, а в висках стучало как отбойным молотком. С кухни доносились звуки — Юкино что-то готовила, демонстративно громко гремя посудой. Ну конечно, её величество уже на ногах и при полном параде.

Я со стоном сел, понимая, что так и уснул в одежде. Как же несёт перегаром и сигаретами. Кошмар.

Юкино мельком глянула в мою сторону и тут же отвернулась, всем своим видом показывая степень презрения к помятому сводному брату.

— И тебе доброе утро, сестрёнка, — проворчал я, направляясь в душ на нетвёрдых ногах.

Горячие струи били по плечам, но легче не становилось. События вчерашнего вечера всплывали в памяти обрывками: караоке, виски, поцелуй с Мияко… Чёрт, как стыдно перед ней. Такая хорошая девчонка, а я…

И Рин. С этим холёным типом.

— Всё, Казума, хорош убиваться, — пробормотал я своему отражению в запотевшем зеркале. — А то так и помрёшь девственником, страдая по несбыточной любви как какой-нибудь герой сёдзё-манги.

Переодевшись в домашние штаны и старую футболку с принтом Наруто, я поплёлся в гостиную. Соорудил себе бутерброд из того, что нашлось в холодильнике, спасибо Юкино, хоть она продукты купила, и устроился на диване.

На экране шло какое-то утреннее ток-шоу. Ведущие в ярких костюмах обсуждали последние тренды в еде — какой-то модный ресторан, где подают суши в виде картин известных художников. Юкино сидела в кресле, поджав под себя ноги, в своей неизменной пижаме с пингвинами.

«Интересно, — подумал я, медленно жуя, — она специально носит такую милую пижаму, чтобы компенсировать свой ледяной характер?»

И тут случилось невероятное — один из ведущих пошутил про суши — «Крик» Мунка, и Юкино… засмеялась. Я поперхнулся бутербродом, затем закашлялся.

«ОНО СМЕЁТСЯ⁈ — пронеслось в голове, пока стучал себя по груди. — Может, это побочный эффект моего похмелья⁈ Галлюцинации⁈ Или в параллельной вселенной оказался⁈»

Юкино мгновенно вернула себе обычное каменное выражение лица, но было поздно — я уже видел. Ледяная принцесса умеет смеяться. Теперь можно спокойно умереть.

Вскоре

— Юкино, я за продуктами. Тебе взять что-нибудь? — я натягивал кроссовки в прихожей.

— Мятное мороженое, — она даже не повернула головы от телевизора. — И шоколадку с орехами.

Надо же, почти по-человечески ответила.

Суббота встретила меня ярким солнцем и прохладным весенним ветром. Лепестки сакуры кружились в воздухе как розовый снег. Красиво, чёрт возьми. Хотя моя голова предпочла бы пасмурную погоду.

— Так, план такой, — размышлял я вслух, шагая к маркету. — Закупаюсь едой, беру её величеству мороженое, и домой — к моему верному другу-компьютеру. Может, даже новую мангу почитаю. Или в ту RPG сыграю, что давно скачал…

Настроение потихоньку поднималось. Всё-таки суббота — это маленький праздник. Никакой школы, никаких драм, никаких… стоп, не думать о ней. Вообще не думать.

Ветер растрепал чёлку, и я машинально откинул волосы со лба. Мимо прошли какие-то девчонки, хихикая и перешёптываясь. Наверное, мой помятый вид их развеселил. Ну и пусть — сегодня я официально объявляю день «Казуме-пофиг-на-всё».

В магазине было немноголюдно — видимо, все нормальные люди в субботу утром ещё спят. У кассы дремала девушка-продавец, в углу какой-то дедуля придирчиво выбирал дайкон.

Я методично складывал в корзину всё необходимое: рис, яйца, овощи для карри на случай, если Юкино захочет оценить мои кулинарные таланты, лапшу быстрого приготовления, на случай если не оценит. В отделе сладостей завис перед стеллажом с шоколадками — кто ж знал, что их столько видов с орехами?

Возьму самую дорогую. Чтобы потом не ныла, что я экономлю на сводной сестре.

У холодильника с мороженым встретил парочку — девчонка выбирала между клубничным и ванильным, а её парень терпеливо ждал, глядя на неё влюблёнными глазами. Я невольно вспомнил вчерашний поцелуй с Мияко и поморщился. Нет, определённо надо завязывать с алкоголем.

Схватил мятное мороженое и поспешил к кассе. Девушка-кассир при виде меня слегка напряглась — ну да, парень с растрёпанными волосами и помятым лицом, да ещё и покупает мороженое в десять утра. Подозрительно. Ну, да пофиг.

По пути домой я увидел знакомую рыжую шевелюру. Азуми с кем-то разговаривала у цветочного магазина. Рядом стояла элегантная женщина — такие же медно-рыжие волосы, тонкий силуэт в легком платье. Теперь понятно, от кого Азуми унаследовала свою красивую мордашку.

— Ямагути? — Азуми удивлённо подняла бровь.

— О, так это тот самый одноклассник? — её мать чуть прищурилась, разглядывая меня с интересом. — Дорогая, а ты… преуменьшала его достоинства.

— Мам! — Азуми закатила глаза.

— Что такого? — женщина улыбнулась. — Просто из твоих рассказов я представляла кого-то… более другого… — она снова окинула меня оценивающим взглядом, от которого почему-то стало жарко: — А он вполне харизматичный молодой человек. И бицепсы вон.

Азуми издала какой-то сдавленный звук и уставилась в витрину, делая вид, что очень заинтересовалась букетами.

«Так вот в кого она такая, — подумал я, чувствуя, как начинают гореть уши от её слов. — Гены не обманешь…»

— А я всё думал, от кого у Азуми такая яркая внешность, — произнёс я, стараясь звучать непринужденно. — Теперь понятно. Вы обворожительны, мадам. Ваши достоинства впечатляют.

Мать Азуми расцвела, принимая комплимент с грацией профессиональной актрисы:

— Какой приятный парень. Азуми, ты не говорила, что твой одноклассник такой…

— Так, мам, нам пора! — Азуми буквально впихнула мать в дверь цветочного магазина. — У нас дела вообще-то!

Она обернулась ко мне, сверкнув глазами:

— А ты! Прекрати флиртовать с моей мамой!

— Я просто…

— Пока-пока! — она помахала рукой с таким энтузиазмом, словно пыталась отогнать назойливую муху, и скрылась в магазине.

Через витрину я видел, как её мать что-то говорит, а Азуми отчаянно машет руками, явно пытаясь остановить поток комментариев.

«М-да, — подумал я, направляясь домой. — Похоже, у них это семейное — сначала смущать людей, а потом делать вид, что ничего не было. Её же мама первая начала…»

* * *

Я поставил пакеты на кухне:

— Её Высочеству доставили мятное мороженое и шоколад с миндалём.

Юкино подошла. Залезла в пакет. Придирчиво, с видом эксперта, изучила шоколадку и вынесла вердикт:

— С миндалём? Я просила с фундуком.

— В следующий раз составь письменный список своих королевских капризов, — я закатил глаза. — И печать поставь, для солидности.

— Зачем? Ты всё равно перепутаешь, — она невозмутимо распаковала мороженое.

Я молча забрал свои покупки и ретировался в комнату. Наконец-то! Мой верный компьютер, удобное кресло и никаких сводных сестёр с их придирками. Загрузил давно скачанную RPG — японскую новинку про попаданца в фэнтезийном мире.

— Идеально, — произнёс я, устраиваясь поудобнее. — Никаких проблем, никакой любви, только я и виртуальные монстры!

Экран приветственно мигнул, приглашая в новый мир. Что ж, пора отвлечься от реальности…

* * *

Я резко проснулся и уставился на часы: четыре утра понедельника. Великолепно. Проспал весь воскресный день и полночи — видимо, организм решил устроить перезагрузку после всех этих драм.

И что теперь делать? Я потянулся, чувствуя небывалый прилив энергии. Странно, но я как будто, эм, обновился?

Эта RPG реально помогла. Двадцать часов непрерывного гринда, прокачки персонажа и битв с боссами — и все проблемы реального мира отступили на второй план. Никакой тебе неразделённой любви, никаких сводных сестёр, только я и квест по спасению мира.

А вообще…

Я начал натягивать спортивную форму.

К чёрту всё это нытьё! Казума-задрот версии 2.0 активирован!

Достал из шкафа старые кроссовки. Сто отжиманий, сто приседаний, сто подъёмов пресса — размялся как следует. Челлендж Сайтамы? Сюда на!

А теперь пробежка!

Я усмехнулся своему отражению в зеркале.

Раз уж не спится, почему бы не посмотреть на рассвет?

В конце концов, я же герой собственной истории. Собственно, как и каждый человек. Пусть не романтической комедии, а скорее какого-нибудь сёнэна про преодоление трудностей. Но меня это более чем устраивает!

Осторожно, чтобы не разбудить Юкино… ещё не хватало с ней объясняться, почему я в такую рань собрался на пробежку, я выскользнул из дома. Весеннее утро встретило прохладой и тишиной.

— Ну что, мир, готов к возвращению Казумы? — хмыкнул я и побежал.

Только теперь без соплей и страданий. Обновлённая версия, улучшенная. С патчем от любовной лихорадки.

На параллельной стороне улицы замаячила фигура в спортивном костюме. Девушка бежала легко, словно танцевала. Мы оба синхронно забежали в парк. Поравнявшись со мной, она чуть прибавила темп — явно пыталась обогнать.

«Ну уж нет!» — какая-то глупая мужская гордость взыграла, и я ускорился.

Мы бежали почти вровень, и тут до меня дошло — я что, реально состязаюсь с девчонкой? Серьёзно, Казума?

Усмехнувшись, я сбавил темп. Она обогнала меня, и… О БОГИ. Эти чёрные обтягивающие лосины определённо стоили моего джентльменского поступка!

«Творите добро, японамать! И будете вознаграждены!» — пронеслось в голове, пока я бежал следом, наслаждаясь, кхм, пейзажем.

Её хвост чёрных волос покачивался в такт бегу, а лосины подчёркивали… эстетическую составляющую утренней пробежки. Я поймал себя на мысли, что, возможно, стоит сделать эти ранние пробежки своей новой привычкой.

«Хотя нет, Казума, — одёрнул я себя. — Ты же вроде как обновился, патч от любовной лихорадки установил. Нечего опять в те же грабли…»

Но взгляд всё равно то и дело возвращался к бегущей впереди фигуре. Что поделать — я всё-таки парень, а не святой.

Кстати, а почему она в маске бегает? Я заметил чёрную медицинскую маску на её лице, ещё когда она обогнала. Может, стесняется? Ещё и в кепке. Даже глаз не видно. Хотя какая мне разница.

Девушка свернула к турникам и начала делать упражнения. Я старательно отвёл взгляд — раз уж человек надел маску, видимо, не хочет лишнего внимания. Наверняка её достали со своими комплиментами. Фигурка-то у нее огонь.

Намотав ещё пять кругов по парку, я направился домой. И тут меня встретило оно — восходящее солнце. Розовато-золотые лучи окрасили небо, превращая обычный токийский пейзаж в какую-то фантастическую картину. Лепестки сакуры в этом свете казались маленькими фонариками, а капли росы на траве сверкали как бриллианты.

Вот это вид. Прямо как RPG, только круче. И никакой графики не надо — природа сама постаралась.

Я стоял, глядя на этот рассвет, и впервые за долгое время чувствовал какое-то умиротворение. Может, не такое уж плохое решение — эти ранние пробежки.

* * *

Утренние сборы в школу прошли на удивление легко. Чувствовался какой-то необычный подъём — может, от пробежки, а может, просто наконец-то выспался.

— Что это с тобой? — Юкино подозрительно посмотрела на меня за завтраком. — Выглядишь подозрительно довольным для того, кто сутки провёл в своей берлоге.

— Просто понял, что жизнь прекрасна, особенно когда у тебя есть такая заботливая сестрёнка, которая даже правильный сорт орехов в с одного взгляда различает, при том внутри шоколада, — я подмигнул ей.

Она просто фыркнула. Да-да, фыркай. Это только начало.

— Ладно, я готов, ты идёшь?

— Я ко второму, — ответила Юкино.

— Как знаешь, — я поднялся и закусил зубами последний кусок тоста. — Не фабуть закфыть дом!

— И какая муха его укусила… — донеслось мне вслед. — Может, побочный эффект от затворничества? Синдром внезапного оптимизма у хикикомори?

Я только хмыкнул, выходя за дверь. Пусть думает что хочет — сегодня даже её колкости выглядят почти милыми.

Глава 11

Мир взорвался какофонией звуков, едва я распахнул дверь. Воробьи на сакуре устроили утренний концерт, пытаясь перекричать дребезжание мусоровоза. Где-то вдалеке тявкала собака, а из-за стены доносились обрывки новостей и грохот посуды. Типичное утро в нашем тихом районе. Типичное, если не считать тоста, зажатого у меня в зубах, и скорости, с которой я нёсся по улице, словно опаздывал на экспресс. На мне была слегка помятая форма — вечно синий пиджак, белая рубашка, повидавшая виды, и брюки, идеально отглаженные после отсыпа от компа.

Выскочив на улицу, я чуть не снёс почтальона, который как раз пихал газету в наш ящик.

— Простите! — пробормотал я, лавируя между мусорными баками.

Тост угрожающе болтался во рту, грозясь выпасть и украсить кетчупом асфальт. Весенний ветер трепал волосы, швыряя в лицо лепестки сакуры. Они липли к ресницам, щекотали нос — я словно бежал сквозь розовую вату. Аромат цветущей сакуры смешивался с запахом свежей выпечки и выхлопных газов — типичный токийский парфюм.

Прищурился, глянув на часы. 8:23. Семь минут до звонка. Успею. По системе Сайтамы же тренируюсь! Десять километров — раз плюнуть! Перемахнул через заборчик, отделяющий тротуар от дороги, приземлившись с изяществом голодного кота, и промчался мимо лавочки, облюбованной местными бабулями-сплетницами. Они проводили меня взглядами, полными недоумения. Видимо, нечасто видят парней, несущихся в школу с тостом во рту.

На перекрёстке чуть не попал под велик. Велосипедист, чертыхнувшись, объехал меня по широкой дуге. Я даже не замедлился. Впереди замаячили ворота Сейрин. Чувствуя, как горят лёгкие, рванул ещё быстрее. 8:29. Почти у цели!

Влетев во двор, проник между толпами учеников, которые неспешно двигались ко входу. Кто-то зевал, кто-то залипал в телефон, кто-то трепался с друзьями. Никто из них явно не бежал кросс с тостом во рту. Проскочил мимо клумбы с тюльпанами, едва не приложившись головой о ветку сакуры, и влетел в здание за секунду до звонка. 8:30. Идеально. Прислонившись к стене, я пытался отдышаться. Тост, размокший от бега, всё ещё торчал у меня во рту. Я вытащил его, откусил кусок и, с трудом проглотив, подумал: «Теперь понимаю, почему Сайтама лысый. Это всё от стресса…»

Я зашёл в класс, всё ещё пережёвывая многострадальный тост, и сразу почувствовал на себе целый спектр взглядов. Харука сделала вид, что очень занята учебником, но я заметил, как она украдкой посмотрела в мою сторону. На её лице промелькнула целая гамма эмоций — от смущения до беспокойства, прежде чем она снова нацепила свою маску школьной принцессы. Прямо актриса погорелого театра, честное слово.

Кенджи, развалившийся на стуле как якудза в своём логове, коротко кивнул. Надо же, после той пьяной исповеди в караоке мы почти друзья. Или хотя бы не враги — уже прогресс.

— Доброе утро, Ямагути-кун! — Момо, кажется так её зовут, помахала рукой. Смутные воспоминания о караоке подкинули картинку: она что-то увлечённо обсуждала с подружками, пока я… так, не будем о грустном. Я махнул в ответ, пытаясь сохранить лицо человека, который точно помнит, с кем здоровается.

— О, наш спринтер-тостоед пожаловал, — фыркнула Азуми, когда я проходил мимо её парты. — Знаешь, есть такая штука — будильник. Изобрели специально для таких любителей опаздывать.

— А я думал, его придумали, чтобы было что швырять о стену по утрам, — парировал я, плюхаясь на своё место у окна.

— Между прочим, у тебя крошки на подбородке, — она демонстративно постучала пальцем по своему лицу. — Прям как у трёхлетки, который впервые сам попытался поесть.

— Это не крошки, а боевые шрамы моего забега с тостом. Кстати, я только что установил личный рекорд.

— Хвастун, — Азуми закатила глаза, но я заметил, как дрогнули уголки её губ.

Я вытер предательские крошки и уставился в окно, делая вид, что любуюсь сакурой, а не размышляю о том, как странно всё изменилось за последние дни. Интересно, это я так повзрослел, или просто наконец-то нашёл свою нишу в этом школьном улье? Хотя нет, какое «повзрослел» — я же до сих пор бегаю с тостом во рту как персонаж второсортного ромкома.

Скрип двери прозвучал как в тех сценах аниме, где вот-вот должно случиться что-то судьбоносное. Я поднял глаза и замер — на пороге стояла Рин-сенсей. Строгий тёмно-синий костюм подчёркивал фигуру так, что даже моё сопротивляющееся сознание на секунду забыло, как дышать. Волосы убраны в аккуратный пучок, открывая изящную шею — она выглядела как-то иначе. Холоднее. Отстранённее. Будто между нами выросла стена из прозрачного, но небьющегося стекла.

«Что ж, — подумал я, отводя взгляд, — так даже проще. Не придётся объяснять самому себе, почему нужно держать дистанцию.»

— Доброе утро, — её голос звучал ровно, без той теплоты, к которой я привык. — Сегодня тест.

Класс взорвался стонами и шёпотом, как в той серии «Наруто», где объявили внезапный экзамен на чунина. Я же просто откинулся на спинку стула. Какая разница? Теперь все эти тесты, оценки, попытки впечатлить — просто бессмысленная суета.

Листы с заданиями легли на парты. Мейоз, митоз, генетический код… Те самые темы, которыми я зачитывался ночами, мечтая увидеть её одобрительную улыбку. Забавно — теперь эти знания как фотографии бывшей девушки. Вроде и выбросить жалко, и хранить больно.

— На выполнение работы сорок пять минут, — объявила Рин-сенсей тем самым тоном, от которого обычно даже отъявленные хулиганы начинают заикаться. — И никаких шпаргалок.

Наши взгляды пересеклись на долю секунды, и я первым отвернулся к окну. Не хочу видеть в её глазах ни жалости, ни холода — вообще ничего не хочу видеть. Достаточно того, что помню её улыбку. Только не ту, учительскую, а другую — ту самую, предназначенную, как оказалось, не мне.

Ручка скользила по бумаге, выводя ответы, которые я, кажется, мог бы написать даже во сне. Странно — раньше я гордился этими знаниями, а теперь они казались такими же пустыми, как тот поцелуй с Мияко. Попытка заполнить пустоту чем-то ненастоящим.

Вот и всё. Я закончил первым и положил работу на стол, стараясь не смотреть на неё. Она кивнула — также безразлично, как кивают случайному прохожему.

— Можешь идти, Ямагути-кун.

Я вышел из класса и тихо прикрыл дверь. В манге такие моменты обычно сопровождаются дождём за окном. Но сегодня светит солнце — видимо, даже погода считает, что хватит драмы. Я направился к выходу, чувствуя странную лёгкость. Может, это и к лучшему? В конце концов, не все истории должны заканчиваться хэппи-эндом. Иногда достаточно просто поставить точку и двигаться дальше.

За спиной остался класс, полный страдальцев, пытающихся вспомнить разницу между митозом и мейозом. Хотя, готов поспорить, половина просто рисует кавайных котиков, изображая мозговой штурм.

Телефон показывал 8:57. Столько минут свободы — прямо как в той RPG, где даётся время на восстановление HP перед следующим боссом. И я точно знал, как проведу эти драгоценные минуты.

Моя любимая скамейка под клёном встретила меня как старого друга — тишиной, словно портал в другое измерение, где нет ни чувств, ни проблем.

— Двадцать пять минут полного дзена, — довольно промурчал я, устраиваясь поудобнее. — Может, даже приснится что-нибудь приятное. Например, как прохожу Dark Souls с первой попытки… Или как Рин-сен… Стоп. Не думать. Вообще. Никак…

…

Казалось, только закрыл глаза, как реальность бесцеремонно ворвалась в мою идиллию резким голосом:

— Сколько можно… достал… вечно ты…

«О, прекрасно, — пронеслось в голове. — Прямо как в той манге, где главный герой случайно подслушивает важный разговор. Только мне сейчас явно не до чужих драм…»

Приоткрыв один глаз и посмотрев в щель спинки скамьи, я стал невольным зрителем школьной драмы. В главных ролях: Азуми — пышущая праведным гневом, как персонаж из файтинга перед финальной битвой, и Мацуда — капитан баскетбольной команды, местная звезда с причёской как у героя сёдзё-манги. Сейчас его фирменная улыбка больше напоминала гримасу NPC, получившего критический удар.

— Ну, Азуми-чан, я же просто пошутил! — Мацуда попытался обнять её с грацией слона в посудной лавке, но она отпрыгнула как от удара молнией.

— Твои шутки такие же плоские, как твой… твой баскетбольный мяч! — выпалила Азуми, и я мысленно поставил ей десять очков за креативность. Вот это я понимаю — сломай мозг одной фразой. Ещё и удар по самолюбию. Жесть.

Мацуда, заикаясь как глючный NPC, достал бархатную коробочку:

— Но… я же… купил тебе… серьги. Вишнёвые цветочки…

— Оставь свои вишенки себе, — процедила Азуми тоном финального босса. — И найди другую клумбу для полива!

Fatality! Даже в Mortal Kombat добивания не такие жестокие.

Мацуда побагровел как редкий покемон и поспешно ретировался. А я, как назло, выбрал именно этот момент, чтобы…

— АПЧХИ!

И пробормотал что-то невнятное, изображая только что проснувшегося. Хотя на самом деле последние две минуты наслаждался представлением как критик на премьере.

Азуми резко обернулась, и её взгляд упал на меня — помятого, с розовым лепестком сакуры на голове. Прямо сцена из романтической комедии, только вот я явно не тянул на главного героя. Да и не хочу.

— Ямагути? — в её голосе смешались удивление и раздражение. — Какого чёрта ты тут делаешь?

— Провожу полевые исследования школьной драмы, — я картинно потянулся. — А ты, как погляжу, только что выиграла турнир по уничтожению очередной самооценки? Надо признать, комбо с вишенками было особенно эффектным.

Азуми прищурилась, разглядывая меня как клопа, пожалуй:

— А ты как всегда — сама деликатность. Не устал ещё играть роль школьного Шерлока с замашками хикки?

— Устал, — я вздохнул с видом уставшего героя сёнэна. — Но кто-то же должен документировать ваши любовные баталии. Считай меня летописцем школьных драм.

— Особенно драм с моим участием, — она неожиданно плюхнулась рядом на скамейку.

— Не льсти себе, — я стряхнул предательский лепесток с волос. — Просто ты единственная, кто умеет отшивать парней с таким артистизмом. Прямо как в той серии аниме, где главная героиня…

— Якисоба, — перебила она меня.

— Что?

— После таких эмоциональных сцен я обычно заедаю стресс якисобой, — она поправила рыжую прядь, и я невольно залюбовался тем, как солнце играет в её волосах. — Составишь компанию? Заодно расскажешь, как докатился до жизни сталкера.

— Сталкера значит. Забавно, но ладно. Только если ты расскажешь, что не поделила с нашей баскетбольной звездой, — я поднялся, отряхивая форму. — И предупреждаю — я ем как голодный титан из Атаки Титанов.

— Переживу как-нибудь, — фыркнула она, но в уголках губ мелькнула улыбка.

И глядя, как она идёт впереди, я подумал — может, это и есть то самое развитие персонажа, о котором так любят говорить в аниме? Когда бывший враг становится… кем? Другом? Соратником? Или просто человеком, с которым можно разделить тарелку якисобы и немного откровенности?

Что ж, похоже, моя школьная жизнь делает неожиданный поворот сюжета. Хотя, я даже не против посмотреть, что будет дальше.

Азуми вдруг остановилась и с широкой улыбкой произнесла:

— Знаешь в чём шутка, Ямагути?

— Проясни.

— Буфет уже закрыт, — хихикнула Азуми и показала время на своём мобильнике, чуть не ткнув мне им в нос.

Я похолодел:

— Погоди-ка…

Достал свой телефон и чуть не выронил его. 13:25. Серьёзно⁈ Я что, как какой-нибудь главный герой после филлерной арки, проспал ВЕСЬ ДЕНЬ⁈

— ЯПОНА МАТЬ! — заорал я так, что стая голубей взмыла в небо как в начальной заставке аниме. — КАК ЭТО ВООБЩЕ ВОЗМОЖНО⁈

— Молодец, Казума, — Азуми покачала головой с видом старшей сестры из романтической комедии. — Проспал все уроки, пропустил обед, а теперь стоишь тут и изображаешь часть школьного пейзажа. Прекрасное зрелище. Я довольна.

Солнце играло в её рыжих волосах, превращая их в огненный ореол, как у демоницы! Но, зараза, симпатичной. Неудивительно почему у неё два парня.

— Ладно, горе-соня, — она закинула сумку на плечо. — До завтра. И постарайся не проспать.

— Эй, я не спал! — крикнул я ей вслед. — Я… медитировал! Над смыслом жизни!

— Храпел ты, а не медитировал! — донеслось в ответ.

Я поплёлся за сменкой. Проспать целый учебный день — такое надо уметь. Интересно, это можно считать достижением? Хикикомори сотого уровня: Проспать шесть уроков подряд. Ачивка доступна.

Пустая школа встретила меня тишиной, как в хорошем хорроре. Серьёзно, даже местные призраки, наверное, уже разошлись по домам. Или по своим любимым туалетным кабинкам — кто их, школьных ёкаев, разберёт.

И тут я увидел Харуку, что стояла у раздевалки, нервно теребя ремешок сумки. Глаза были слегка красными, будто она… плакала?

Великолепно. Похоже, сегодня день внезапных встреч. Прямо как в визуальной новелле — только успевай квесты собирать.

— Ямагути-кун… — её голос был так тих. — Где ты был?

— Спал, — буркнул я с энтузиазмом NPC из обучающего квеста. Не, ну а что? С какого я вообще должен ей отчитываться?

— Но ты пропустил все уроки… — она сделала шаг ближе, и я уловил лёгкий аромат её духов. Что-то цветочное, нежное… Так, стоп, Казума, ты же вроде уже прошёл эту сюжетную арку!

— Случайно вышло, — пожал я плечами. — Знаешь, как в RPG — прилёг на пять минут у костра, а проснулся через сутки.

Она закусила губу — тот самый жест, от которого раньше у половины парней школы подкашивались колени. Сейчас он почему-то вызывал только лёгкую грусть. Как постер любимого аниме, который давно пора снять со стены, но всё никак руки не доходят.

— Ты… в порядке? — в её глазах читалось искреннее беспокойство, и это почему-то задело за живое.

— Да, — ответил я, встретившись с ней взглядом. — В полном.

— Слушай, Ямагути-кун… знаю, у нас всё так странно вышло… — начала она, но я перебил её:

— Харука, — я улыбнулся улыбкой, которую приберегал для возможной будущей девушки, когда захотел бы показать, что не злюсь на её колкости. — Всё нормально. Правда.

Она моргнула, будто увидела новую версию меня. Версию 2.0, без драмы и лишнего пафоса.

— Ну… ладно, — прошептала она и, развернувшись, быстро зацокала каблучками к выходу.

Я смотрел ей вслед и думал — забавно, как жизнь иногда напоминает те самые анимешные клише, над которыми мы смеёмся. Девушка, парень, пустая раздевалка, недосказанные слова. Только вот я не главный герой этой романтической истории. И меня это более чем устраивает.

* * *

Интерлюдия: Рин

В квартире пахло корицей и имбирем — бабушка Аяно, как всегда, колдовала на кухне, наполняя дом ароматами уюта.

— Я дома! — бросила Рин на автомате, проскальзывая мимо кухни, как призрак.

— Рин-чан, ты чего такая взбудораженная? — донесся до неё удивлённый голос бабушки. — Случилось что?

Рин только махнула рукой, не останавливаясь. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Она промчалась в свою комнату, словно спасаясь от преследования, и, не снимая даже пиджака, рухнула за рабочий стол. Сумка с тестами по биологии приземлилась рядом с глухим стуком.

«Ну вот, — подумала она, расстёгивая замок. — Сейчас всё и решится…»

Весь день… весь этот бесконечный день она ждала этого момента!

Быстренько достала стопку контрольных листов, перевязанных тонкой бечевкой. Бумага пахла свежей типографской краской и чем-то еще. Чем-то неуловимым, но до боли знакомым. Запахом его парты, его тетрадей, его…

Рин резко отбросила эту мысль. «Не думай о нём, — приказала она себе. — Не думай. Это просто тест. Обычная рутина. Ничего больше.»

Но сердце продолжало колотиться как бешеное, словно пыталось вырваться из груди. Весь день она избегала его взгляда, старалась вести себя как обычно, как ни в чем не бывало. Но это было невыносимо. Даже его молчание отзывалось в ней острой болью. Болью неразделенной, запретной, невозможной любви.

«Может, уволиться? — мелькнула отчаянная мысль. — Сбежать? Спрятаться? Забыть?»

Но она знала, что это невозможно. Он уже стал частью её жизни. Как вирус, который нельзя вылечить, который навсегда останется в её крови.

— Бедная девочка, — донёсся у двери тихий голос бабушки. — Одна работа на уме.

Дверь тихо закрылась, и Рин осталась одна. Она сделала глубокий вдох и приступила к проверке. Ручка легко скользила по бумаге, выводя красные цифры и замечания. Работа шла быстро, словно сама собой. Вскоре она проверила все тесты, кроме одного.

Лист Ямагути Казумы лежал внизу стопки. Рин взяла его в руки и замерла. Сердце забилось еще сильнее, словно пыталось проломить ребра.

— Итак. Приступим.

Ручка зависла над первым листом. Глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в пальцах. Эти тесты она составляла специально для него — вопросы, выходящие далеко за пределы школьной программы. Вопросы, на которые мог ответить только тот, кто действительно… Нет, она даже мысленно не могла произнести это слово.

— Так, спокойнее, — приказала она себе.

Его почерк ровный, уверенный — ни следа той нервозности, что она заметила в его взгляде утром.

Первый вопрос. Правильно. Второй — тоже. Третий… Её сердце пропустило удар, когда она увидела, как подробно он расписал механизм клеточного деления. Даже схему нарисовал, аккуратную, с пометками — такой не найдёшь в школьном учебнике.

«Неужели он действительно изучил всё это? — она машинально прикусила кончик ручки, как делала всегда, когда волновалась. — Ради меня?»

Каждый правильный ответ отзывался в груди странной смесью гордости и боли. Она ловила себя на том, что улыбается, читая его чёткие формулировки, и тут же одёргивала себя — нельзя, нельзя так привязываться к ученику.

А потом она дошла до последнего вопроса. И замерла.

Вместо научного объяснения там было письмо. Каждое слово било прямо в сердце:

"Рин, прости, что поставил в неловкое положение. Я рад, что у тебя есть любящий человек. Со мной всё будет в порядке…

Она перечитала эти строки раз, другой, третий… Буквы расплывались перед глазами. Он видел. Видел её с Широ. И решил отступить. Благородно, по-взрослому. Не как влюблённый мальчишка, а как мужчина, который думает в первую очередь о любимом человеке.

p.s. Надеюсь, апельсины тебе понравились.

Рин резко вдохнула, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. Тот пакет с фруктами… Значит, это был он? Стоял там, смотрел, как она… А потом ушёл, не выдав своего присутствия.

p.p.s. Со мной точно всё будет хорошо, серьёзно. "

— Лжец, — прошептала она, размазывая слёзы по щекам. — Как может быть хорошо, когда ты пишешь такие вещи?

Она смотрела на его аккуратный почерк, на эти простые слова, полные такой невыносимой боли и такого невероятного достоинства. Мальчишка, который оказался мудрее и сильнее её.

За окном падали лепестки сакуры — точно такие же, как в тот день, когда он впервые задал ей вопрос, выходящий за рамки школьной программы. Тогда она увидела в его глазах что-то большее, чем простой интерес к предмету. А теперь…

— Что же ты наделала, Рин? — спросила она своё отражение в окне. — Что же ты натворила…

Глава 12

Выйдя из школы, я решил немного проветрить мозги. Как в сценах аниме, где главный герой бесцельно бродит по городу после драматичных событий. Только без красивого саундтрека на фоне.

Кстати! Я тут вспомнил лучшее лекарство от несчастной любви — это же новая манга! И направился к книжному. Серьёзно, если уж страдать, то хотя бы в компании персонажей, у которых проблемы посерьёзнее моих.

Книжный встретил меня запахом бумаги и подростковых надежд. Я бродил между стеллажами как NPC — бесцельно и с отсутствующим выражением лица. И тут мой взгляд упал на книгу с интригующим названием: «Запретная формула любви».

О как, может там есть секретный рецепт зелья забвения? Вытянул. И замер. На обложке красовались учительница и ученик под сакурой. Серьёзно? СЕРЬЁЗНО⁈ Вселенная, ты что, решила добить меня окончательно⁈

— Ну конечно, — пробормотал я, запихивая книгу обратно на полку с такой скоростью, будто она была радиоактивной. — Даже здесь она меня преследует. Прямо какой-то особый вид кармы для безнадёжно влюблённых задротов.

Я рванул к отделу манги. Берсерк? Идеально! Ничто так не лечит разбитое сердце, как вид чужих страданий.

Выскочив из магазина с томиком подмышкой, чуть не наступил на уличного музыканта. Он сидел на асфальте как босс из RPG, занявший стратегически важную точку, и наигрывал какую-то приторную мелодию. И всё бы ничего, но эта песня…

Память услужливо подкинула картинку: школьный субботник, я на подоконнике изображаю мастера клининга, а Рин-сенсей в забавной бандане протирает стекла под эту самую мелодию. Помню, как чуть не свалился тогда, залюбовавшись. Так, стоп! Удалить! Форматировать! DELETE-DELETE-DELETE!

— Казума, ты безнадёжен, — отругал я сам себя, ускоряя шаг. — Даже случайная песня вызывает флешбеки как у ветерана войны!

И тут же впечатался лбом в рекламный щит. Просто великолепно. А на щите, как вишенка на торте моих страданий — реклама апельсинового сока. С огромным, сочным апельсином прямо в центре.

Да вы издеваетесь! Сначала манга про запретную любовь, потом эта мелодия, теперь апельсины! Что дальше — плакат «Как влюбить в себя учительницу за 10 шагов»⁈

Я потёр шишку на лбу, чувствуя себя персонажем какой-то дурацкой комедии. Так, Казума, тебе срочно нужен экзорцист. Или психиатр. Или просто хороший удар по голове — может, память отшибёт?

Интерлюдия

Юкино неторопливо потягивала цитрусовый чай, наслаждаясь тишиной и одиночеством. В телевизоре шла какая-то глупая дорама, но она её даже не смотрела, просто фон для мыслей. О школе, о новых знакомых. О своём сводном брате. Слишком много загадок в этом Ямагути Казуме. Слишком много странностей.

Внезапно тишину разрезал грохот — входная дверь распахнулась, как от удара тараном, и в квартиру ввалился Казума. Вид у него был… эм… интересный. На глазах — галстук, завязанный на манер повязки ниндзя, в ушах — скомканные бумажки, словно решил устроить себе звукоизоляцию. Он двигался по комнате наощупь, словно крот, выбравшийся на свет божий.

Юкино чуть не поперхнулась чаем.

«Вот же придурок, — подумала она, наблюдая за этим представлением. — Даже знать не хочу, что у него на этот раз произошло.»

Впрочем, зная его талант попадать в идиотские ситуации, Юкино не удивилась бы ничему. Она вздохнула и, взяв пульт, сделала звук телевизора погромче. Пусть развлекается. Каждый сам по себе, так ведь?

* * *

Добравшись до своей комнаты, и всего два раза впечатавшись в косяк, я наконец сорвал с себя этот дурацкий галстук. Серьёзно, кто вообще придумал эти удавки?

— Какой же ты слабак, Казума, — пробормотал я своему отражению в мониторе. — Прячешься как страус. Ещё бы в песок зарылся для полного комплекта.

Тут же схватил телефон, нашёл номер Кенджи. Тусовка! Вот что нужно! Громкая музыка, весёлая компания и столько сакэ, чтобы память отшибло напрочь!

— Кенджи! Погнали тусить! — выпалил я в трубку с энтузиазмом пьяного самурая.

— Эм… Казума? — его голос звучал слишком удивлённо. — Сегодня же понедельник…

Понедельник. ПОНЕДЕЛЬНИК. Мой энтузиазм сдулся, как проколотый шарик.

— А, точно… — пробормотал я. — Забыл. Ну, бывай! — и положил трубку.

Ладно, решено — если нельзя залить проблемы сакэ, залью их собственным потом! Натянул спортивный костюм как броню — чёрные штаны, серая футболка, ничего лишнего. Прямо ниндзя на задании, только вместо миссии «убить сёгуна» у меня «убить чувства к учительнице».

Тренировка всё исправит! И вылетел из дома. Юкино даже бровью не повела — видимо, уже привыкла к моим закидонам. Или просто решила, что её сводный брат окончательно двинулся.

Парк встретил меня радушно. Розовый закат, лепестки сакуры кружатся в воздухе. Прямо как в опенинге какого-нибудь романтического аниме. Только вот я тут не для романтики!

— Боль — это иллюзия, усталость — это выбор! — бормотал я мантру из «Наруто», выжимая из себя очередной подход отжиманий.

Через три часа я был похож на труп. И тут… О НЕТ. Она снова здесь!

Девушка в чёрных лосинах — та самая, с утренней пробежки. Всё в той же загадочной маске и кепке, делает растяжку как профессиональная гимнастка. Серьёзно, она что, живёт в этом парке?

Не смотреть! Не думать! Сто отжиманий, быстро! Скомандовал я себе, утыкаясь носом в траву. У меня тут вообще-то важная миссия — изгнание демонов неразделённой любви из своего сердца! Не до загадочных спортсменок!

Но она, похоже, решила иначе. Пристроилась бежать рядом, когда я наматывал круги по парку. Также легко, как и утром. И эта чёртова маска. Что она скрывает? Может, она какой-нибудь тайный агент? Или супергероиня инкогнито? Или просто очередная загадка, которую моя и так перегруженная голова пытается разгадать?

«Остановись, Казума, — одёрнул я себя. — Ты сюда страдать пришёл, а не новые тайны разгадывать! Соберись!»

Но любопытство впилось в мозг как заноза. Почему она бегает и утром, и вечером? Почему всегда в маске? И почему мне кажется, что её движения знакомы?

«Великолепно, — подумал я, глядя как она обгоняет меня. — Только загадочной незнакомки в маске мне для полного счастья не хватало. Прямо как в сёдзё-манге — сейчас ещё окажется, что это переодетая принцесса…»

И тут я споткнулся. Потому что на секунду мне показалось… Нет. Нет-нет-нет. Это просто усталость. Или солнечный удар. Или я окончательно сошёл с ума.

Потому что эти движения… Этот разворот головы… Этот силуэт…

Казума, ты точно перетренировался. Но решил свалить домой на подгибающихся ногах. Завтра возьму выходной от спорта. И от странных мыслей тоже.

Но назойливая догадка продолжала зудеть где-то на краю сознания, как комар, которого никак не получается прихлопнуть…

* * *

Дома я рухнул на кровать, чувствуя, как мышцы гудят. И эта чёртова догадка не давала покоя. Её движения… Этот разворот головы… Нет, быть не может.

«Хотя, — предательская мысль прокралась в голову как вирус в систему, — прошло два года. Она могла и подрасти. Но нет, эта девушка определённо выше. Да и вообще — какого чёрта я об этом думаю⁈»

Я уткнулся лицом в подушку, пытаясь заглушить рой мыслей. Только этого мне не хватало — призраков из прошлого. Особенно ЭТОГО призрака. Я же поклялся себе никогда больше…

— АААРРРГХ! — не выдержал я.

— Заткнись там! — раздался голос Юкино. — Некоторые пытаются смотреть дораму!

— Извини, принцесска, — пробормотал я. — Просто у твоего сводного братца внезапный приступ «не-хочу-встречаться-с-прошлым-никогда».

Может, это просто совпадение? Мало ли в Токио девушек с похожей пластикой? Да и какой смысл ей бегать в маске в парке рядом с моим домом? Бред же.

"Но если это всё-таки она… — мысль обожгла как кипяток.

Нет. Не думать. Не вспоминать. В моей жизни и так достаточно драмы, чтобы ещё и старые раны бередить.

Телефон пискнул — Азуми напоминала про просьбу Годзиллы-сенсей. Я застонал. Только спортивных пыток мне сейчас не хватало. Особенно если учесть, что в школе придётся столкнуться с одной несбыточной любовью, а в парке, возможно, с другой — давно похороненной.

Я обречённо смотрел в потолок. Моя жизнь определённо превращается в гарем-мангу. Только вот главный герой какой-то бракованный — все его романтические линии ведут в тупик…

* * *

Утро вторника я встретил как настоящий зомби — с красными глазами и полным отсутствием воли к жизни. Всю ночь проворочался, пытаясь не думать о двух вещах: о Рин-сенсей и о той загадочной фигуре в парке. Не нужно гадать, насколько «успешно».

До школы добрался на автопилоте. Серьёзно — даже не помню, как преодолел эти три квартала. Наверное, включился какой-то древний инстинкт хикикомори — тело само нашло дорогу к месту ежедневных страданий.

В класс я вполз как персонаж из «Ходячих Мертвецов», игнорируя все признаки жизни вокруг. Даже ни на кого не глянул — какая разница, всё равно сейчас в глазах всё плывёт.

— О, смотрите-ка кто пожаловал! — раздался голос Азуми. — Прямо восстание мертвецов какое-то. Эй, Ямагути, ты случайно душу дьяволу не продал?

— И тебе не хворать, смертная, — пробормотал я, падая на стул. — Только давай без резких звуков, а то моя нежить может среагировать неадекватно.

— Ого, — хмыкнула она. — Ещё и шутить пытается. Неужели сам Лич-король пожаловал в нашу скромную обитель?

— Не льсти мне, — я попытался сфокусировать взгляд. — Я пока только подмастерье некроманта. Даже скелета призвать не могу — разве что себя в зеркале показать.

Азуми фыркнула:

— Тогда тебе точно понравится сегодняшняя тренировка. Годзилла-сенсей обещала устроить нам такой ад, что даже мертвецы взбодрятся.

— Великолепно, — простонал я. — То есть меня сейчас добьют физически, чтобы соответствовать моему моральному состоянию? Идеальный план.

— Народ, внимание! — в класс влетела староста, размахивая какой-то бумажкой, как флагом победы. — Из учительской спустили список по фестивалю! Надо срочно определиться с участниками!

О нет. Я попытался слиться со стулом. Только не сейчас. Я же даже глаза толком открыть не могу!

— Итак! — староста постучала ручкой по столу, призывая к тишине. — Нам нужны: организаторы, декораторы, костюмеры…

— А мы вообще уже решили, что будем делать? — подал голос кто-то из первого ряда.

— Конечно! — она просияла. — На собрании утвердили, что наш класс вместо кафе — ставит «Призрак оперы»!

Я подавился воздухом. Серьёзно⁈

— О, Ямагути отлично подойдёт на роль Призрака! — хихикнула Азуми. — Смотрите, он уже и грим наложил — эти синяки под глазами просто идеальны!

— Спасибо, но я пас, — пробормотал я, протестуя. — У меня аллергия на публичные выступления. И вообще на всё публичное. И на выступления тоже.

— Поздно! — староста что-то черкнула в списке. — Ты единственный, кто достаточно высокий для этой роли. К тому же, тебе даже играть не придётся — просто будь собой! Угрюмый, таинственный, влюблённый в недоступную красавицу…

"Да вы издеваетесь, — подумал я, роняя голову на парту. — Теперь мне предстоит играть роль, которая слишком близко напоминает мою реальную жизнь. Просто великолепно.

— А на роль Кристины у нас будет… — староста сделала драматическую паузу как в телешоу, — Харука!

«Ну конечно, — я чуть не рассмеялся от абсурдности ситуации. — Потому что мало мне одной недостижимой возлюбленной, теперь придётся ещё и на сцене страдать по другой!»

— А Рауля сыграет Кенджи! — объявила староста, и класс взорвался одобрительными возгласами.

— Погодите-ка, — я поднял руку, пытаясь собрать остатки здравого смысла. — То есть я должен буду играть роль уродливого гения, который безнадёжно влюблён в красавицу, но она выбирает красавчика? Серьёзно? Может, сразу напишем на занавесе «История жизни Казумы»?

— О, смотрите, он уже вжился в роль! — Азуми похлопала в ладоши. — Даже монологи начал сочинять!

— Я вообще-то не давал согласия, — попытался я спасти ситуацию.

— Казума, ты правда нам нужен! — староста помахала списком. — Ну и я, по правде говоря, уже отдала список, включив тебя и всех остальных. В общем, народ! Репетиции вот-вот начнутся! Подготовьтесь, пожалуйста!

"Великолепно, — я снова уронил голову на парту. — Моя жизнь официально превратилась в какой-то безумный кроссовер романтической драмы и школьной комедии. Интересно, можно подать в суд на сценариста?

— Не переживай, — Азуми наклонилась ко мне с ухмылкой. — Я буду твоим костюмером. Уж постараюсь сделать из тебя самого харизматичного Призрака в истории японского школьного театра!

— О да, — простонал я. — Теперь я точно спокоен.

— А мне кажется, Ямагути будет отличным Призраком, — вдруг подала голос Юкино, и весь класс замер. Серьёзно, даже моя сводная сестра-ледышка решила поучаствовать в моём публичном унижении? — У него уже есть опыт в драматическом искусстве, — продолжила она с леденящей улыбкой, — Особенно в жанре «страдающий герой».

«Вот же… — я прищурился. — Припомню я тебе…»

Харука, которая до этого момента сидела тихо как мышка, вдруг покраснела и уткнулась в учебник. Вспомнила мой позор с фальшивым признанием, небось. Кенджи же, наоборот, расплылся в улыбке:

— Отличная идея! Будет прямо как в жизни — я получаю девушку, а ты… — он осёкся, встретившись с моим взглядом.

— А ты главную роль, — закончил я с улыбкой серийного убийцы. — Кстати, Кенджи, в оригинале Призрак был довольно изобретателен в плане устранения конкурентов

— Так, никаких убийств до премьеры! — вмешалась староста. — Кстати, Момо будет помогать с декорациями, Рюта отвечает за музыку…

— А я за грим! — вызвалась Саюми с первой парты. — У меня есть потрясающие идеи для образа Призрака!

Просто шикарно. Теперь целая команда энтузиастов будет работать над тем, чтобы превратить мою школьную жизнь в ещё больший фарс. Может, мне стоит написать об этом мангу? Повседневная жизнь школьного неудачника — звучит как бестселлер…

— Эй, Ямагути, — Азуми ткнула меня в бок. — Не кисни! Подумай об этом как о шансе. Может, твоя будущая Кристина тоже придёт на представление?

Я замер. Чёрт. Рин-сенсей наверняка будет там. Очевидно, это же школьный фестиваль…

И мысленно простонал. Боги, кажется, эта история становится всё запутаннее. Прямо как в той визуальной новелле, где у главного героя слишком много квестов с разными героинями…

Глава 13

Дверь класса открылась, и вошла Рин-сенсей. Сегодня на ней был новый тёмно-серый костюм, который… так, Казума, хватит пялиться на костюмы!

Класс мгновенно затих и расселся по местам, как стайка дрессированных пингвинов. Я уткнулся в парту, делая вид, что очень увлечён изучением древесной текстуры. Какие прекрасные узоры!

Рин-сенсей кивнула старосте:

— Продолжайте обсуждение фестиваля, я как раз за этим и пришла. Меня назначили куратором вашей постановки. Уже определились с ролями?

Великолепно. Теперь я буду играть роль влюблённого изгоя под её руководством. Прямо мета-театр какой-то.

— Да, сенсей! — староста просияла. — Харука играет Кристину, Кенджи — Рауля, а Ямагути будет Призраком!

Я почувствовал на себе её взгляд. Осторожно поднял глаза — и утонул в этих невозможных голубых омутах. Наши взгляды встретились всего на секунду, но в этот момент электрический разряд не просто успел пробежать, а прошить насквозь.

"Прости, — читалось в её глазах.

"Всё нормально, — пытался сказать я своим взглядом.

«Правда?»

«Нет.»

— Отличный выбор, — её голос звучал ровно, но я уловил лёгкую дрожь. — Уверена, Ямагути-кун прекрасно справится с ролью… человека, который любит то, что не может получить.

"Ты даже не представляешь, насколько хорошо, — подумал я, отворачиваясь к окну. За стеклом кружились лепестки сакуры, словно насмехаясь над иронией ситуации. Когда они уже осыпятся! Бесят!

— Так, раз фестиваль уже на носу, — Рин достала стопку бумаг. — Сначала объявлю результаты по биологии, потом раздам сценарий. Может, даже успеем какую-нибудь сценку разобрать.

"Что⁈ — я чуть не подпрыгнул на месте. — Вот же… даже передышки не даст! У неё что, руки чешутся увидеть моё очередное унижение? Мало ей моих страданий с её гребанным тестом⁈

— Итак, озвучу лучшие результаты, — она начала ходить между рядами, раздавая работы. — Третье место — Сато Харука, 95 баллов. Второе — Сакураи Мика, 97 баллов.

Я затаил дыхание. Сердце колотилось как у главного героя перед финальным боссом.

Рин подошла к моей парте, и на секунду мне показалось, что время замедлилось, как в сценах аниме, где всё решается одним моментом.

— И лучший результат… Ямагути Казума, 99 баллов из 100.

Она положила мой тест на парту, и я заметил, как дрогнули её пальцы. На листе красными чернилами было выведено «Превосходная работа» и какая-то ещё надпись, но я не решился сразу посмотреть. Сейчас, дайте секундочку. Ну всё, готов. Я осторожно взглянул на красную надпись под оценкой, как только Рин отошла к столу. Сердце пропустило удар.

«Вы так и не ответили на последний вопрос теста, Ямагути-кун.» — гласила её надпись.

Да она издевается⁈ Я же специально не ответил, чтобы ей не пришлось тащиться на дурацкое свидание со школьником, который ей даром не сдался! Что ей ещё от меня нужно⁈

Я посмотрел на Рин, которая как раз раскладывала сценарии и обратился к ней:

— Рин-сенсей, отвечая на последний вопрос теста — при мейозе происходит случайное расхождение хромосом, что часто приводит к мутациям и ошибкам.

Она подняла глаза, в которых читалось что-то похожее на грусть:

— Это неправильный ответ, Ямагути-кун.

— Видимо, я совершил ошибку в определении генетической совместимости, — пожал я плечами. — Бывает, что даже идеально подходящие хромосомы не могут соединиться.

— Действительно, — её голос дрогнул. — Иногда внешние факторы мешают даже самым комплементарным последовательностям найти друг друга.

Вот же… Мы реально обсуждаем наши чувства на языке биологии? Серьёзно?

— В любом случае, — я смотрел на Рин, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — некоторые клетки предпочитают апоптоз, чем нарушить естественный цикл развития других клеток. Особенно когда эти другие уже нашли свою пару для успешного симбиоза.

Я видел, как что-то дрогнуло в её глазах. Она на секунду замерла, сжимая в руках листки чуть сильнее необходимого.

— Апоптоз — не единственный путь, — её голос звучал тише. — Иногда клетки могут сосуществовать в разных экосистемах.

— Но некоторые барьеры существуют не просто так, сенсей, — я говорил спокойно, хотя внутри всё горело. — Они защищают целостность организма. Как ядерная мембрана — охраняет самое важное.

Рин опустила глаза, и я заметил, как побелели костяшки её пальцев на сценарии:

— А вы знаете, Ямагути-кун, что даже самые прочные мембраны имеют поры? Природа предусмотрела возможность… взаимодействия.

— Но только для тех молекул, которые не нарушают баланс системы, — я смотрел прямо на неё, вкладывая в эти слова всю свою боль и понимание. — И… эта клетка… не хочет быть причиной дисбаланса.

В классе стояла абсолютная тишина. Никто не понимал этот странный диалог на языке биологии, но все чувствовали напряжение, висящее в воздухе.

— Иногда, — Рин наконец подняла глаза, и я увидел блеск влаги, — самые важные процессы в природе происходят вопреки всем правилам гомеостаза.

«Не надо…» — мысленно взмолился я. Не давай мне надежду. Я только научился жить с этой болью.

— Но я… верю в мудрость природы, сенсей, — мой голос звучал хрипло. — И в то, что каждая клетка должна выполнять свою функцию. Даже если для этого придётся… уйти в другую ткань.

Рин отвела взгляд, явно пытаясь собраться с мыслями:

— О биологии поговорим позже. Сейчас у нас сценарий, — её голос звучал почти обычно. Почти. — Все действующие лица, ознакомьтесь с третьей сценой. Остальные — давайте освободим место для репетиции.

Класс наполнился суетой и шумом. Парты заскрипели по полу, кто-то начал командовать куда что двигать, кто-то уже спорил о расстановке декораций.

Я уткнулся в сценарий, пытаясь сосредоточиться на тексте, а не на ощущении тяжести в груди.

«Твой ангел музыки здесь…» — гласила первая реплика Призрака.

— Какого чёрта я вообще в это ввязался? — пробормотал я себе под нос. — Надо было идти к Годзилле-сенсей в спортивную команду. Там хотя бы просто физические пытки, а не вот это вот всё…

— Не ворчи, — шепнула Азуми, плюхаясь рядом со своим экземпляром сценария. — Между прочим, у тебя шикарный монолог в первой сцене. Прямо как в жизни — будешь петь о неразделённой любви из тени!

— Заткнись, а? — простонал я. — И без тебя тошно.

«Хотя она права, — подумал я, листая страницы. — Моя жизнь превращается в какой-то бесконечный косплей Призрака оперы. Только вместо подземелий — школьные коридоры, а вместо органа — учебник биологии…»

— Так, все на позиции! — скомандовала Рин. — Харука, ты стоишь у левой кулисы, Кенджи — справа. Ямагути… ты появляешься из тени.

«Как символично, — с этой мыслью я занял своё место. — Прямо метафора моей жизни.»

Харука нервно теребила край юбки, явно чувствуя себя неуютно. Ещё бы — после той истории с фальшивым признанием играть со мной любовную сцену… Кенджи же, похоже, воспринимал всё как очередное развлечение — стоял, небрежно облокотившись о парту, и лениво листал сценарий.

— Ямагути-кун, — голос Рин звучал подчёркнуто профессионально, — твой выход после слов Кристины «Кто здесь?». Начинаем!

Я постарался абстрагироваться от всего: от неловкости Харуки, от скрытого напряжения в голосе Рин, от собственных чувств. Просто ещё одна роль. Просто ещё одна маска.

«Забавно, — мелькнуло в голове, пока ждал своего выхода. — Играю человека в маске, пытаясь скрыть, что сам ношу маску. Прямо какой-то масочный парадокс получается…»

— Кто здесь? — дрожащим голосом произнесла Харука.

Мой выход. Ну что ж, станем призраком.

— Я твой ангел музыки… — произнёс я тихо, стараясь вложить в голос всю ту тоску, которую испытывал сам. Получилось даже слишком естественно.

Заметил, как Рин чуть вздрогнула. Ну да, она же знает, откуда эта боль в моём голосе.

— Восхитительно, Ямагути-кун, — её профессиональный тон слегка дрогнул. — Продолжаем. Харука, ты должна выглядеть испуганной, но в то же время зачарованной.

— Я… я стараюсь, — пробормотала Харука, бросая на меня нервные взгляды.

— Кенджи, твой выход! — скомандовала Рин.

— Кристина! — он картинно распахнул руки. — Я искал тебя повсюду!

Боже, да он играет как NPC из бюджетной RPG. Хотя, на его фоне моё унылое существование, наверное, кажется ещё хуже.

— Так, стоп! — Рин хлопнула в ладоши. — Ямагути, ты должен выглядеть более угрожающе. Ты же ревнуешь!

«О, поверьте, сенсей, — мысленно усмехнулся я, — с ревностью у меня проблем нет. Особенно когда вспоминаю одного типа в пальто…»

— В ярости, значит? — я шагнул из тени, вкладывая в движение всю накопленную горечь. — Я покажу вам ярость…

— Отлично! — выдохнула Рин. — Вот эта энергия! Теперь Харука, твоя реакция!

Харука отшатнулась от меня так натурально, что я чуть не рассмеялся. Видимо, вспомнила ту драку у школы.

— Рауль, спаси меня! — она метнулась к Кенджи, который встал в героическую позу.

— Не бойся, любовь моя! — он произнёс это с таким пафосом, что где-то в параллельной вселенной наверняка умер один начинающий актёр.

— Кенджи, без переигрывания, — поморщилась Рин. — Ты не в дораме про якудза.

«А жаль, — подумал я. — В якудза-драме я бы смотрелся органичней…»

— Призрак должен излучать угрозу! — продолжала командовать Рин, подходя ко мне. — Вот, смотри…

Она встала рядом, показывая правильную позу. Так близко, что я уловил знакомый аромат её духов. От этого голова закружилась сильнее, чем от всех репетиционных разворотов.

— Ты должен нависать над ними как тень, — её голос звучал совсем рядом. — Как неотвратимая судьба…

И показала нужное положение рук, что я чувствовал тепло её тела. На секунду наши пальцы соприкоснулись, и по спине пробежала дрожь.

— Вот так, — её голос слегка дрогнул. — Теперь разверни корпус…

Она коснулась моих плеч, помогая принять нужную позу, и время будто замедлилось. В воздухе повисло что-то неуловимое, любовное, и такое тяжёлое… За что она так со мной?

— Рин-сенсей! — вдруг подала голос староста. — А у нас будет живой оркестр?

Момент разрушился. Рин отпрянула от меня как от огня:

— Да, конечно… То есть, нет. Записанная музыка. Так, продолжаем! Ямагути-кун, теперь твой монолог.

Я посмотрел в сценарий. И что-то во мне надломилось. Особенно после её прикосновений. Что за бред. Играю человека, который прячется в тенях и тайно любит. Прям документальное кино. Справедливо? Нет. Заслужил я это? Вряд ли.

— Ты предала меня! — прорычал я, вкладывая в слова всю свою настоящую боль. — Нарушила наш договор!

Харука вздрогнула — видимо, мой голос прозвучал слишком убедительно.

— Ямагути, ты чего, — сглотнул Кенджи.

— Ничего, — огрызнулся я. Затем выдохнул и взглянул на перепуганную Харуку, — Прости за это.

Она медленно кивнула.

Рин старательно смотрела в свои записи, избегая моего взгляда. Но я заметил, как подрагивают её пальцы, сжимающие папку с режиссёрскими пометками.

— Накамура-сенсей, — я сделал паузу, подбирая слова. — Можно вас на минуту?

В её глазах промелькнуло удивление, но она кивнула:

— Класс, изучайте пока свои роли.

В коридоре было тихо, только где-то вдалеке слышались голоса. Солнце из окна падало на её золотые волосы, создавая что-то вроде сияния. И всё-таки, как же она красива. Я вздохнул. Что ж.

— Я не смогу играть эту роль, — произнёс я тихо. — Не потому что не справлюсь. Просто… некоторые маски слишком тяжело носить.

Она смотрела на меня с каким-то новым выражением:

— Ты о роли или…

— О жизни, сенсей, — я слабо улыбнулся. — Знаете, в биологии есть такое понятие как мимикрия — когда организм притворяется кем-то другим. Но иногда это слишком… энергозатратно.

— Понимаю, — её голос звучал мягко. — Но ты уверен? У тебя действительно хорошо получается.

— В том-то и дело, — я посмотрел в окно. — Хорошо. Будто не играю, а просто… живу. Но я готов помочь с декорациями, костюмами — чем угодно. К тому же, уверен, желающих на роль Призрака найдётся немало.

Рин молчала, теребя край пиджака. Я чувствовал, что она понимает настоящий смысл моих слов.

— Иногда, — наконец произнесла она, — самые сильные организмы — те, что умеют адаптироваться, а не прятаться.

— А иногда, — я улыбнулся печально, — лучший способ адаптации — это найти свою нишу. Без масок и притворства.

Повисла тишина.

А затем.

— Рин… — я впервые назвал её по имени, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. — Прости меня за все эти дни. За моё неадекватное поведение. Надеюсь, я не доставил тебе слишком много неудобств.

Она закусила губу — жест, от которого у меня всегда перехватывало дыхание.

— Ты влюблён в меня? — её голос был едва слышен.

Я стоял, выпрямившись, глядя ей в глаза. Держаться. Просто держаться. Хотя внутри всё рвётся на части.

— Да, — ответил я просто. Честно. Как мужчина. — Но это не станет проблемой. Я обещаю забыть тебя.

Её глаза расширились, в них мелькнула какая-то эмоция, которую я не успел разгадать.

— Просто… это не происходит мгновенно, — продолжил я тише. — Поэтому извини, но я не могу участвовать в постановке. Не хочу больше притворяться. Ни на сцене, ни в жизни.

И протянул ей сценарий. Наши пальцы на секунду соприкоснулись — последнее прикосновение, которое я позволил себе запомнить.

— До свидания, Рин-сенсей, — произнёс я уже официально и, развернувшись, зашагал к выходу.

За спиной слышалось только моё гулкое сердцебиение и тихий шелест бумаги в её руках. Я не обернулся. Не мог. Иначе всё моё напускное мужество рассыпалось бы как карточный домик.

В конце концов, даже у самой сильной любви может быть конец. Даже если этот конец приходится писать самому.

Глава 14

Интерлюдия: Рин

— Накамура-сенсей, можно вас на минуту?

Его голос заставил её сердце замереть. Она не ожидала этого — после их завуалированного разговора на языке биологии казалось, что всё уже сказано. Но что-то в его тоне, в этой сдержанной решительности…

— Класс, изучайте пока свои роли, — услышала она себя будто со стороны.

В коридоре было тихо и светло. Солнечные лучи падали на его растрёпанные волосы, и на секунду он показался ей таким юным и одновременно таким… взрослым. Этот контраст всегда сбивал её с толку.

Когда он начал говорить о том, что не может играть роль, её сердце сжалось. Она понимала настоящий смысл его слов. Понимала эту боль — ведь чувствовала то же самое.

— Рин…

Её имя из его уст прозвучало как-то особенно. Слишком интимно. Слишком правильно. И это «прости» — такое искреннее, такое взрослое…

— Ты влюблён в меня? — вопрос вырвался сам собой. Глупо — она же знала ответ. Видела это в его глазах, в его жестах, в каждом его взгляде на её уроках.

— Да.

Одно слово. Такое простое. Такое честное. И от этой честности внутри что-то оборвалось.

«Я обещаю забыть тебя.»

Она хотела что-то сказать. Что-то важное. О том, что не нужно забывать. О том, что если бы не эти чёртовы обстоятельства… Но слова застряли в горле.

Когда их пальцы соприкоснулись над сценарием, она почувствовала это электрическое покалывание — то самое, которое всегда возникало рядом с ним. То, которое она так старательно игнорировала.

А потом он ушёл. Его шаги эхом отдавались в пустом коридоре, а она стояла, сжимая сценарий, и думала о том, как странно устроена жизнь. Юный мальчишка только что преподал ей урок мужества и честности.

«Знаешь, Казума, — подумала она, глядя ему вслед, — ты ошибаешься. Ты не играл роль. Ты просто был собой. И именно поэтому…»

Она не закончила мысль. Некоторые вещи лучше оставлять несказанными. Даже самой себе.

Глава 15

Я добрался до шкафчика на каком-то автопилоте. В голове ещё звенели мои последние слова Рин, а сердце продолжало выбивать барабанную дробь о рёбра.

Домой. Просто переобуться и домой. К чёрту оставшиеся уроки.

Но вселенная, похоже, решила, что с меня недостаточно драмы. В шкафчике, прямо на кроссовках, лежал белый конверт.

Да вы издеваетесь. Я устало прислонился к стене. Серьёзно? Ещё одно любовное послание? Ненавижу.

И выбросил письмо. После разговора с Рин внутри была такая пустота, что даже любопытство — моя вечная слабость — казалось чем-то далёким и неважным. Нервно переобулся в кроссовки и чуть не впечатался в стену. Точнее, в нечто, напоминающее её — Годзилла-сенсей собственной внушительной персоной.

— Ямагути! А я тебя обыскалась! — её бас наверняка услышали даже в соседней префектуре. — Азуми не передала, что ли? Ты в команде! Соревнования на носу!

Я моргнул. Вот это напор — она даже не допускает мысли, что я могу отказаться. Прямо как истинный тиран из какой-нибудь спортивной манги.

— Простите, Тамура-сенсей, — я постарался, чтобы голос звучал уважительно. — В последние дни у меня в жизни… кхм, слишком много всего. Боюсь, я буду только обузой для команды. Поэтому прошу меня извинить за отказ.

И пожалуйста, не надо сейчас только её фирменного приёма с заламыванием руки. У меня правда нет сил на спортивное принуждение.

К моему полному шоку, Годзилла… то есть, Тамура-сенсей, посмотрела на меня совсем другим взглядом — мягким, почти материнским. Никогда не думал, что это, вообще, возможно.

— Вижу, у тебя и правда не всё в порядке, — она положила свою огромную ладонь мне на плечо. — Ладно, отоспись как следует. Если передумаешь — мы ждём.

А потом добавила, глядя куда-то вдаль:

— Знаешь, Ямагути, в спорте, как и в любви, главное — не победа. Главное — не сдаваться, даже когда кажется, что ты проиграл всухую. Потому что иногда самый важный матч — это матч с самим собой.

Я замер. Откуда она…? Неужели настолько очевидно? Хотя да, учителя же всё видят. Наверное, со стороны моя безнадёжная влюблённость в Рин была заметна как неоновая вывеска.

— Спасибо, сенсей, — пробормотал я, чувствуя, как внутри что-то теплеет. — Я… подумаю.

«Кто мог знать, — мелькнуло в голове, пока шёл к выходу. — Что самые мудрые слова о любви я услышу от человека по прозвищу Годзилла…»

Домой добрался как в тумане, даже не помню, как открывал дверь. В голове была какая-то звенящая пустота.

Спать. Просто спать.

И, рухнув на кровать прямо в одежде, отключился, едва голова коснулась подушки…

* * *

5:00 утра. Я распахнул глаза, чувствуя небывалый прилив энергии. Всё тело звенело от странной бодрости, будто за ночь во мне перезарядились все батарейки разом.

— Так! — оглядел я комнату. — Раз уж проснулся с такой энергией, надо направить её в правильное русло и навести порядок!

Через полчаса я закончил со своей спальней и уже орудовал шваброй в гостиной с ловкостью ниндзя из Конохи. Протирал пыль, раскладывал вещи, даже начал сортировать старые журналы — всё бесшумно, как учат в пособии идеального шиноби.

— Что за? — сонный голос Юкино прервал мою уборочную медитацию.

Она стояла в дверях, растрёпанная, в одной длинной футболке оверсайз с надписью «ICE QUEEN», и смотрела на меня так, будто увидела призрака. Серьёзно? Она специально заказала её на всемайки.ру⁈

— Доброе утро, айс куин! — я помахал тряпкой для пыли. — Прекрасный день для генеральной уборки, не находишь?

— Ты… — она моргнула, явно пытаясь понять, не спит ли ещё. — Ударился, что ли? Температуру померить?

— Просто решил привести жилище в порядок! — я ловко подхватил падающую стопку книг, не прекращая вытирать пыль. — Кстати, не хочешь помочь?

Юкино прислонилась к дверному косяку:

— Сейчас полшестого утра, больной. Я СПАТЬ. — и ушла.

— Вообще пофиг, — хмыкнул я и продолжил, не в силах остановиться, пока не закончу!

Когда битва с пылью была завершена, я, уже достаточно потный, выскочил на пробежку, без разминки. Сейчас как бабахну марафон! А потом под душ! Ух!

Первые лучи солнца только начали окрашивать небо. В голове было на удивление ясно — может, побочный эффект моей внезапной утренней активности, а может, просто мозг наконец решил повзрослеть, какая разница.

Только бы не встретить сегодня таинственную бегунью. Не то чтобы я боялся встречи с прошлым, просто… Иногда нужно просто побыть одному. Без загадок, без драмы, без необходимости решать головоломки.

И конечно же, словно в насмешку над моими желаниями, я заметил её силуэт в конце улицы. Чёрные лосины, маска, собранные в хвост длинные чёрные волосы.

Я резко свернул в ближайший переулок. Глупо? Возможно. Как какой-нибудь герой второсортной манги, убегающий от своих проблем. Но сейчас мне было всё равно, кто она — призрак из прошлого или просто случайная девушка, у которой свои причины для маскировки. Хочу одиночества. Никого лишнего. Только я и мои мысли.

Бег по незнакомым улочкам оказался странно освобождающим. Никаких ожиданий, никаких ролей, которые нужно играть. Ни масок. Не нужно быть ни примерным учеником, втайне влюблённым в свою учительницу, ни объектом чьих-то сплетен. Просто парень, бегущий по пустынным улицам просыпающегося города.

Перепрыгнул через лужицу. Забавно. Когда-то я бы бросился разгадывать эту загадку с девушкой в лосинах, как будто от этого зависела моя жизнь. Но сейчас. Сейчас почему-то хочется просто бежать. Просто дышать. Просто быть в моменте. Может, это и есть взросление? Когда понимаешь, что не все загадки нужно разгадывать и не все истории должны иметь продолжение?

Новый маршрут вывел меня к незнакомому храму. Утренний туман окутывал тории, создавая почти мистическую атмосферу. Остановился, переводя дыхание, и вдруг понял — впервые за долгое время в голове была абсолютная тишина. Никаких навязчивых мыслей.

Только тишина, туман и восходящее солнце.

И этот момент был прекрасен.

Медленно потянулся, чувствуя, как приятно гудят мышцы после пробежки. Утреннее светило медленно поднималось над храмом, окрашивая туман в золотистые тона. В такие моменты даже начинаешь понимать, почему главные герои в аниме так любят эти пафосные рассветные сцены.

— Что дальше, Казума? — пробормотал я, присаживаясь на ступеньки храма. Вопрос на миллион йен.

Рин… При мысли о ней в груди всё ещё щемило, но уже как-то иначе. Не той острой болью, что раньше, а чем-то более взрослым, что ли? Очевидно придётся видеть её каждый день на уроках, сохраняя вежливую дистанцию. Играть роль прилежного ученика, будто между нами ничего не было. Хотя, если подумать, между нами действительно ничего не было — только мои фантазии и несбыточные мечты.

Интересно. У меня расползлась нелепая улыбка. А она будет так же старательно делать вид, что ничего не происходит? Или начнёт относиться ко мне как-то по-особенному — с этой снисходительной жалостью, которую взрослые испытывают к влюблённым подросткам? Надеюсь, что нет. Хотя, выбора всё равно не будет.

Слова Годзиллы-сенсей неожиданно всплыли в памяти. Самый важный матч тот, что ты играешь с самим собой. Хорошо сказано. Даже не буду оспаривать. Может, стоит принять её предложение? Влиться в команду, направить всю эту бурлящую энергию во что-то полезное?

Но есть же ещё фестиваль. Я обещал помочь с декорациями, а слово нужно держать. Так что, даже если там будет Рин, выполню свою задачу.

Поднимаюсь, отряхивая штаны. Похоже, начинаю понимать, что значит быть реально взрослым. Это не когда у тебя есть все ответы, а когда ты готов жить с вопросами. И делать то, что должен, даже если внутри всё ещё болит.

И всё-таки, Годзилла-сенсей удивила. Под этой устрашающей внешностью прячется на удивление чуткий человек. Не стала давить, не начала читать нотации — просто поняла и поддержала. Может, поэтому она и стала таким хорошим учителем.

— Ладно, — я глубоко вдохнул утренний воздух. — План такой: сначала помогаю с фестивалем — раз обещал, значит надо сделать. А потом, может быть, загляну на тренировку. В конце концов, что я теряю? Разве что остатки своей лени.

И почему-то от этого решения стало легче. Будто расставив все точки над и, я наконец смог увидеть путь вперёд. Пусть не самый прямой, пусть с препятствиями, но всё же — путь.

* * *

Интерлюдия

Утро. Школа. Урок. Рин вошла в класс, привычно окидывая взглядом учеников. И замерла.

Казума ПОДСТРИГСЯ.

Такая простая деталь, но она полностью преобразила его! Исчезла привычная растрёпанная чёлка, падающая на глаза, и открылась такая милая мордашка. Он сидел у окна, подперев подбородок рукой, и солнечные лучи создавали вокруг его профиля какой-то особый свет.

Рин сглотнула, чувствуя, как предательски сбивается дыхание. Когда он успел стать таким… милым? Он, конечно, и раньше был привлекателен. Но сейчас…

Переведя взгляд, она заметила Харуку, которая пыталась спрятаться за учебником биологии. Но румянец на щеках выдавал ту с головой — явно тоже оценила новый образ Казумы. «Так и думала, — промелькнуло у Рин. — Похоже, я не единственная, кто видит в нём нечто большее, чем просто угрюмого школьника.»

Казума словно почувствовал её взгляд и поднял глаза. На секунду их взгляды встретились, и Рин почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. В его глазах больше не было той щемящей тоски — теперь там что-то новое. Какое-то спокойное достоинство.

«Повзрослел, — вдруг поняла она. — За эти несколько дней он как будто повзрослел на целую жизнь.»

И от этой мысли почему-то стало одновременно и грустно, и радостно. Будто она наблюдала за тем, как расправляет крылья нечто прекрасное.

— Итак, сегодня мы поговорим о процессах регенерации, — услышала она свой голос.

«Вот только некоторые раны, — украдкой бросила она ещё один взгляд на него, — не регенерируют так просто…»

Рин закончила рисовать что-то на доске и, развернувшись к классу, произнесла:

— Кто-нибудь может рассказать о самых известных примерах регенерации в природе? — она обвела всех взглядом и невольно остановилась на Казуме.

Раньше он бы вскинул руку, горя желанием впечатлить её своими знаниями. Но сейчас просто поднял глаза от тетради и произнёс спокойным, почти отстранённым голосом:

— Самый известный пример — планария. При разрезании на части каждая регенерирует до полноценного организма. Также можно упомянуть ящериц, отбрасывающих хвост, и гидру, способную восстановиться из одного процента своей массы. У морских звёзд регенерация настолько совершенна, что от одного луча может вырасти целая особь.

Рин почувствовала, как мел крошится в её пальцах. Ответ был безупречным — прямо как из учебника. Но этот тон… Будто он зачитывал прогноз погоды, а не говорил о том, что раньше так его увлекало. Где тот блеск в глазах, с которым Казума обычно рассказывал о биологии? Где эта едва сдерживаемая страсть к предмету? Всё исчезло, оставив только идеально выверенные фразы, произнесённые с учтивой вежливостью примерного ученика.

«Вот значит как, — чувствовала Рин странную тяжесть в груди. — Ты действительно решил всё… регенерировать. Как те самые планарии — отрезать всё лишнее и вырастить что-то новое.»

— Прекрасный ответ, Ямагути-кун, — её голос прозвучал слишком официально даже для неё самой. — Кто-нибудь хочет добавить?

Класс молчал.

— В высших организмах, — продолжила Рин, стараясь звучать как обычно, — наблюдаются разные типы регенерации. Например, почему некоторые клетки стремятся вернуться к исходному состоянию, а другие формируют новые связи? Ямагути-кун, что скажешь?

— Дело в адаптации, — отозвался Казума всё тем же научным тоном. — Когда старые связи становятся… хм… неэффективными, организм ищет новые пути развития.

— А если старые связи были вполне функциональны? — Рин начала рисовать схему, видя, что класс сосредоточен на конспектировании и не понимает, какая двусмысленная беседа идёт между ней и ним.

— Иногда даже самые крепкие связи приходится разрывать, — в его голосе проскользнуло явно личное, — если они мешают естественному развитию организма.

— Но разве не стоит сначала попытаться сохранить то, что уже построено? — она повернулась к классу, избегая его прямого взгляда.

— Только если это не нарушает базовые законы природы, сенсей, — Казума улыбнулся краешком губ. — В конце концов, эволюция не терпит противоестественных связей.

Азуми за его спиной закатила глаза — видимо, решила, что они опять ударились в свои обычные научные дебаты. Остальной класс просто старательно записывал, воспринимая это как обычный урок биологии.

— Но не стоит огорчаться, сенсей. В природе есть удивительный феномен: некоторые организмы способны не просто регенерировать, а становиться сильнее после травмы. Как те же ящерицы — отброшенный хвост отрастает более крепким.

Рин замерла у доски. В его голосе звучала какая-то новая уверенность.

— Верно, — она справилась с эмоциями. — Это называется компенсаторная гипертрофия.

— И самое интересное, — он чуть подался вперёд, — организм не просто восстанавливается, а учится жить по-новому. Развивает новые способности и адаптируется.

Их глаза встретились, и Рин почувствовала, как сердце пропускает ещё один удар. В его взгляде больше не было щенячьей влюблённости — теперь что-то более глубокое, взрослое. И от этого внутри всё перевернулось.

«Когда… — пронеслось у неё в голове. — Когда он успел стать таким, даже не знаю, настоящим?»

— Хотя, — добавил Казума уже тише, — некоторые связи всё равно остаются. Просто приобретают новое качество.

Рин сжала мел сильнее. ВЛЮБЛЕНА. Всё кричало об этом внутри неё.

— Кстати, — она повернулась к доске, пытаясь унять дрожь в голосе, — после стресса некоторые клетки становятся сильнее, не находите?

— Естественный отбор в действии, — отозвался Казума с лёгкой усмешкой.

Его голос звучал спокойно и уверенно — ни тени прежней неловкости. Просто научный диалог учителя и ученика.

Рин ощущала, как предательски бьётся сердце: «Ты действительно повзрослел…»

— И эта адаптация, — она сжала мел, — необратима?

— Как и любая эволюция, сенсей, — он пожал плечами. — Нет смысла возвращаться к предыдущим формам. Только вперёд.

Прозвенел звонок. Казума спокойно поднялся и вышел из класса, оставив Рин наедине с ясным осознанием: она влюбилась в того, кто наконец-то перестал быть влюблённым в неё.

* * *

Интерлюдия

Розоволосая Мияко стояла у окна в коридоре, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Урок биологии в параллельном классе закончился, и она хотела зайти к ним в кабинет, якобы к Харуке, чтобы обсудить последние сплетни. На самом же деле, увидеть Ямагути. Хотя бы одним глазком. Она даже ушла под конец своего урока, отпросившись в туалет, чтобы успеть к самому началу перемены.

Только прозвенел звонок, и тут, неожиданно, он вышел из класса.

Мияко чуть не выронила телефон. ЕГО ПРИЧЁСКА. Это точно Ямагути? ТОТ САМЫЙ вечно лохматый и угрюмый Ямагути? Новая стрижка невероятно ему шла, но дело было даже не в этом. Что-то изменилось в его осанке, взгляде, во всём его существе.

— Привет, Мияко, — он просто кивнул, проходя мимо.

Она застыла, не веря своим ушам. Никакого смущения, никакой неловкости после того поцелуя в караоке. Будто это был совсем другой человек.

— Ямагути! — её голос дрогнул. — Ты… изменился.

— Правда? — он обернулся с какой-то иной, уверенной полуулыбкой. — А по-моему, просто стал самим собой. — и ушёл.

«Что это с ним?» — сглотнула смущённая Мияко.

Стоило ему скрыться за поворотом, она рванула в класс к Харуке. Та сидела за партой с отсутствующим видом, теребя страницу учебника.

— Харука! Ты видела Ямагути⁈ — выпалила Мияко, плюхаясь рядом. — Он же… он совсем другой!

Харука вздрогнула, на щеках появился предательский румянец.

— Да, заметила, — пробормотала она, пытаясь казаться равнодушной.

Но Мияко видела, как подрагивают её пальцы: «Ох, подруга, кажется, ты начинаешь понимать разницу между детской влюблённостью в красавчика Кенджи и чем-то более настоящим.»

Где-то в глубине души шевельнулась предательская мысль: «И почему я не встретила Ямагути раньше тебя… несправедливо.»

* * *

Я стоял в очереди за якисобой, когда кто-то снова врезался мне в спину. Обернувшись, увидел ту самую первогодку с косичками, которая недавно назвала меня страшным.

— Снова ты? — я протянул ей одну из порций якисобы. — Держи. Кажется, это становится традицией.

Она застыла, глядя на меня огромными глазами как персонаж сёдзё-манги. А потом пробормотала едва слышно:

— Какой… сэкасный…

Я чуть не поперхнулся воздухом. Серьёзно? СЭКАСНЫЙ? Это что, какой-то новый молодёжный сленг, о котором я не знаю?

Решив не комментировать этот лингвистический шедевр, направился во двор. Плюхнулся на скамейку, собираясь насладиться обедом в гордом одиночестве, и тут заметил размахивающую руками Момо в окне второго этажа.

«Что с ней? — я недоуменно помахал в ответ. — Неужели стрижка производит такой эффект? Или у всех девчонок в школе внезапно случилось массовое помутнение рассудка?»

Пожав плечами, вернулся к якисобе. Вместо теорий, есть вещи поважнее — к примеру, эти восхитительные лапша и соус, от которых в животе урчит как у тирэкса.

Интересно, что сказала бы Рин, увидев меня сейчас поглощающего ланч? Наверное, начала бы говорить о регенерации клеток. Я тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли. Хватит. Просто наслаждайся обедом и солнечным днём, Казума. Как нормальный человек, а не герой нелепой романтической комедии…

…

Войдя в класс, увидел их — розововолосую бунтарку и школьную принцессу, о чём-то увлеченно щебечущих за партой. Забавный контраст.

— Ямагути-кун! — Мияко помахала рукой. — Как жизнь вообще?

Я окинул её оценивающим взглядом — она действительно хороша собой. Эти розовые волосы, дерзкая улыбка, стройная фигурка. Ещё и эти гольфы на худосочных лодыжках.

— Могло быть и лучше, — я позволил себе лёгкую улыбку. — Но, к сожалению, некоторые вкусы остаются на губах дольше, чем хотелось бы. Особенно клубничные.

Мияко вспыхнула, но в глазах промелькнул озорной огонёк. А вот Харука внезапно выпрямилась, словно проглотила палку.

— Ты про тот коктейль в караоке? — невинно уточнила Мияко, явно наслаждаясь ситуацией.

— Возможно, — я пожал плечами. — Хотя дело не столько в напитке, сколько в компании.

Харука уронила учебник.

— Ямагути-кун, — Мияко присела на край моей парты, пока Харука делала вид, что очень увлечена своей упавшей макулатурой. — Я тут подумала… может, сходим куда-нибудь? В нормальной обстановке, без сакэ и драмы? — её голос прозвучал тихо. Так, чтобы слышал только я.

Я посмотрел на неё внимательнее. За этой показной бравадой и розовыми волосами пряталось что-то более глубокое. В тот вечер в караоке, когда я тонул в океане собственного отчаяния, она единственная протянула руку помощи. Не из жалости, не из любопытства — просто потому что увидела чью-то боль и решила помочь.

Странно. Разве нет? Она — популярная, яркая, может встречаться с кем угодно. А выбрала поддержать школьного задрота в его самый тёмный час.

— Признаю, Мияко, — я улыбнулся, ответив также тихо, — ты удивительная. Большинство людей прошли бы мимо парня, заливающего горе. А ты решила стать тем самым лучом света во тьме. Как какой-нибудь ангел из аниме, только с розовыми волосами.

Она слегка покраснела, но в её глазах появилось что-то похожее на понимание. Не то чтобы мне тогда требовалось спасение, но её попытка многое значила.

— Так это да или нет? — она наклонила голову, и розовая прядь упала ей на глаза.

— Это что-то типа «давай начнём с простого кофе и посмотрим, что будет дальше», — я осторожно убрал прядь с её лица. — Без драмы и фейерверков. Просто узнаем друг друга получше.

Где-то за спиной что-то с треском захлопнула Харука, но я даже не обернулся. Сейчас передо мной сидела девушка, которая оказалась намного сложнее и интереснее, чем казалось на первый взгляд. И может быть, стоило дать этому шанс?

«Ведь как бывает, — решил я, глядя в искрящиеся глаза Мияко, — иногда настоящие чудеса случаются не в момент первой любви, а когда ты наконец готов к чему-то настоящему.»

* * *

Интерлюдия

Как только Казума и розовая макушка Мияко скрылась за дверью, Азуми не выдержала:

— Ого! Наш хикки-сама решил выйти в свет? Да ещё и с такой цыпочкой!

Харука, делавшая вид, что очень увлечена учебником, вздрогнула.

— И главное, как изменился, а! — Азуми подпёрла подбородок рукой, наблюдая за реакцией школьной принцессы. — Помнишь его месяц назад? Вечно лохматый, бурчащий… А теперь? «Давай начнём с простого кофе» — прямо как из какого-нибудь романтического фильма!

— Да что в нём такого особенного? — пробормотала Харука, её пальцы нервно теребили страницу книжки. — Подумаешь, подстригся…

— Ой, да ладно! — Азуми закатила глаза. — Дело не в стрижке. Он как будто, эм, повзрослел? Точно! Стал увереннее, что ли. Даже когда отшил тебя тогда — уже было видно, что что-то в нём меняется.

Харука вспыхнула и прошипела:

— Он меня не отшивал. Это был просто розыгрыш.

— Ага, — протянула Азуми с хитрой улыбкой. — А сейчас ты совсем не ревнуешь, что он пригласил Мияко на свидание?

— Я⁈ — Харука наконец оторвалась от учебника. — С чего бы мне ревновать? У меня есть Кенджи, и…

— И поэтому ты уже десять минут читаешь учебник истории вверх ногами?

Харука захлопнула книгу с таким грохотом, что в коридоре, наверное, подумали о землетрясении.

— Знаешь, что? — Азуми внезапно стала серьёзной. — Иногда мы не замечаем нечто важное, пока не становится слишком поздно. Особенно когда это «нечто» всё время было рядом, незаметное и привычное. А потом оно вдруг меняется, и ты понимаешь…

— Ничего я не понимаю! — Харука вскочила и вышла.

Азуми проводила её взглядом и тихо хмыкнула:

— Ну-ну. Кажется, наша школьная принцесса впервые столкнулась с настоящей ревностью. Интересно, что бы сказал на это сам Казума? Хотя он сейчас слишком занят своей розововолосой фейри…

И почему-то от этой мысли ей стало немного грустно.

* * *

После уроков, мы ударились в подготовку к фестивалю. Название которого я даже не помнил. Что-то там про юность и прочее. В общем, пофиг. Я аккуратно вырезал из картона очередной «кирпич» для стены парижской оперы. На переднем плане разворачивалась очередная сцена — четыре претендента на роль Призрака по очереди демонстрировали свои таланты. Выглядело как кастинг в какое-нибудь айдол-шоу. Харука терпеливо отыгрывала сцену с каждым, хотя по её лицу было видно, что предпочла бы сейчас оказаться где угодно, только не здесь.

А вот Рин словно расцвела в роли режиссёра. Больше не нужно изображать строгую учительницу — теперь могла полностью отдаться творческому процессу. Её голубые глаза сияли, когда раздавала указания актёрам, поправляла мизансцены, работала над каждым жестом.

Вот и хорошо. Я принялся за следующий картонный кирпич. Теперь она может не думать о той неловкости между нами. Да и мне спокойнее за декорациями — никаких романтических сцен, ни душещипательных монологов. Просто работа руками. И почему-то на душе так легко и спокойно. Как будто я наконец нашёл своё место в этом школьном спектакле — за кулисами, где тоже происходит своя, не менее важная часть.

— Ямагути, подай клей! — окликнул меня кто-то из ребят.

— Держи.

— Так-так, — Азуми плюхнулась рядом со мной на пол, помогая раскрашивать картонную стену. — Смотрю, наш главный хикки делает успехи на любовном фронте? Сначала Харука, теперь Мияко…

— Брось, — я усмехнулся, орудуя кистью. — Куда мне до тебя — ты там сердцами тасуешь, как картёжник, а я так, на прогулку вышел.

— Всё также продолжаешь следить за мной? — она шутливо толкнула меня локтем.

— Ну конечно, — я закатил глаза. — Только это и делаю. Прямо детектив из сёдзё-манги.

— А Мияко? — она понизила голос. — Она тоже часть расследования?

— Скорее неожиданный поворот сюжета.

Азуми вдруг стала серьёзной:

— Честно, я рада за тебя. Правда.

Я удивлённо посмотрел на неё:

— Так, кто ты и что сделала с нашей язвой Азуми? Где подколки? Где яд? Я начинаю беспокоиться.

— Заткнись, придурок, — она пихнула меня кистью, оставив синий след на рукаве. — Просто… ты наконец-то похож на живого человека, а не сдохнувшего зомби.

— Вот теперь узнаю нашу Азуми, — я демонстративно вытер краску о её фартук. — А то уже начал думать, что тебя подменили.

— А что, забеспокоился бы? — вдруг спросила она каким-то странным тоном. — Если бы я вдруг исчезла?

Я посмотрел на неё внимательно. Что-то в её голосе было необычным. Несвойственная ей уязвимость, что ли?

— Конечно, — ответил я просто и честно.

Она как-то резко отвела глаза, улыбнувшись неестественной улыбкой:

— Так и знала, что ты без меня не можешь! Кто ещё будет указывать на твои косяки?

«Вот же манипуляторша,» — я закатил глаза, возвращаясь к раскрашиванию декораций.

Азуми усмехнулась, но в этой усмешке было что-то такое двусмысленное. Как в сценах аниме, где персонаж улыбается, а в глазах прячется совсем другая история? Да, примерно так.

«Интересно, — посмотрел я на неё искоса. — Что ты скрываешь за этими колкостями, Азуми?»

Но вслух ничего не сказал. Ведь у каждого из нас есть свои тайны. Даже у таких острых на язык рыжих заноз…

…Репетиция наконец подошла к концу. Декорации были готовы наполовину — картонные стены оперного театра, колонны, даже бутафорская люстра. Осталось всё это перенести в актовый зал и собрать воедино, но это уже завтра.

Я спустился в холл, чувствуя странную меланхолию. Не грусть, нет — просто тихую задумчивость, будто внутри разлилось спокойное море.

В раздевалке было пусто и прохладно. Открыл шкафчик — и конечно же, там лежало новое письмо. Белый конверт, такой же идеальный, как и предыдущий.

Положил его, даже не думая открывать. Странно — раньше любопытство съело бы меня заживо. Но сейчас. Сейчас хотелось просто существовать в этой уютной тишине, что поселилась в душе. В голове только умиротворение и лёгкая усталость после продуктивного дня. Кажется это то самое состояние, о котором говорят в дзен-буддизме. Когда просто существуешь, не пытаясь ничего изменить или исправить

Я закрыл шкафчик, оставляя тайну внутри. Пусть подождёт…

Глава 16

Утро пятницы встретило запахом жареного риса и… стоп. В доме кто-то готовит?

Выглянув на кухню, увидел Юкино в фартуке. Она методично переворачивала омлет, будто проводила важную хирургическую операцию.

— Что это? — спросил я, протирая глаза.

— Завтрак, — отрезала она, не оборачиваясь. — Решила, что не могу больше смотреть на твои страдания над рисоваркой.

— Моя сводная сестра-ледышка готовит мне? — я картинно схватился за сердце. — Апокалипсис близко!

— Заткнись и ешь, — она поставила передо мной тарелку. — И не думай, что это что-то значит. Просто ты в последнее время стал меньше раздражать.

Я усмехнулся, пробуя омлет. Потрясающе вкусно, но я скорее съем свои кроссовки, чем признаю это вслух.

— Кстати, — протянул я задумчиво, — ты в курсе, что прямо как цундере из аниме. Сначала «я тебя ненавижу», а потом тайком готовишь бенто…

Юкино метнула в меня полотенце с точностью профессионального снайпера:

— Ещё одно слово про цундере, и завтра получишь в свой омлет слабительное!

— Понял!

«Надо же, — спрятал я улыбку за чашкой чая, — а ведь мы действительно начинаем нормально общаться. Пусть и весьма своеобразно.»

* * *

В классе царил обычный хаос перед уроком. Кто-то судорожно списывал домашку, кто-то обсуждал последнюю серию популярного сериала, а в углу репетировали очередную сцену из «Призрака Оперы».

Я плюхнулся за парту и достал недоделанный эскиз декорации. Надо успеть набросать план второго яруса оперного театра, пока не началась математика.

— О, наш главный архитектор при деле! — Азуми перегнулась через парту, разглядывая мой рисунок. — Что, решил построить Версаль из картона?

— Вообще-то это Гранд Опера, — пробурчал я, не отрываясь от чертежа. — И я бы попросил — не «из картона», а «из высокотехнологичных полимерных материалов на бумажной основе».

— Ого! — она присвистнула. — Загнул как настоящий инженер! Того и гляди, начнёшь носить каску и линейку в нагрудном кармане.

— Не искушай,— я погрозил ей карандашом. — У меня и так уже синдром вахтёра. Вчера поймал себя на том, что придирался к кривизне нарисованных кирпичей.

Азуми расхохоталась, на миг привлекая внимание остальных. Но все сразу отвернулись.

— А знаешь, — Азуми вдруг улыбнулась без издёвки, — тебе идёт.

— Что идёт? Мания величия главного декоратора?

— Нет, придурок, — она закатила глаза. — То, что ты наконец-то начал общаться с людьми. Как нормальный человек, а не как эти, как их там? NPC, кажется.

Я замер с карандашом в руке:

— Это что, похвала? От самой Такахаши Азуми? Может, мне стоит записать эту дату в календарь?

— Заткнись, — она швырнула в меня ластик. — Вот же клоп!

Интерлюдия

Войдя в класс, молоденькая учительница философии — Кирихара Мидори привычно окинула взглядом учеников. Сегодня они будут обсуждать теорию познания — тема непростая, обычно руку поднимают только двое: вечная отличница — Сакураи Мика с первой парты и усатик с третьего ряда.

— Начнём. Кто-то может объяснить основную идею гносеологического оптимизма?

Мика, конечно же, тут же вскинула руку. Усатик неуверенно поднял свою. И… Кирихара пару раз моргнула. Что-то было не так.

Тот вечно хмурый мальчишка с предпоследней парты — как его? Ямагути? Да, точно. Он смотрел в окно с таким видом, будто прекрасно знал ответ, но считал ниже своего достоинства это показывать. Как обычно. Но…

«Погодите-ка, — Кирихара прищурилась через линзы модных очков. — Это точно Ямагути?»

Вместо привычной лохматой головы и взгляда исподлобья она увидела элегантную стрижку и непривычно новый профиль — чётко очерченный, почти идеальный. Он что, всегда так выглядел под этими патлами?

— Ямагути-кун, — слова вырвались сами собой, — не поделишься с нами своими мыслями?

Класс удивлённо притих. Сам Ямагути, казалось, был удивлён не меньше остальных — он же даже руку не поднимал!

— Я? — он выпрямился, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на вызов. — Что ж… Гносеологический оптимизм утверждает, что мир познаваем. Но хотим ли мы его познавать? Порой незнание приносит больше счастья, чем истина.

Кирихара замерла. За всё обучение он ни разу не проявил интереса к её предмету, а тут вдруг такое рассуждение! Да ещё и с этой небрежной интонацией.

«Так, стоп-стоп-стоп, — одёрнула она себя. — Соберись, Мидори. Он — твой ученик. И вообще, с каких пор ты обращаешь внимание на такие вещи⁈»

— Интересная мысль, Ямагути-кун, — она гордилась тем, как ровно прозвучал её голос, учитывая такие странные мысли. — Но не кажется ли тебе, что это уже больше похоже на экзистенциализм?

Он улыбнулся — легко, немного иронично:

— А разве теория познания не приводит нас к вопросу существования? По сути, познавая мир, мы познаём себя, Кирихара-сенсей. И всё-таки, некоторые двери лучше оставить закрытыми.

— Очень хорошо, — Кирихара повернулась к доске, чтобы скрыть внезапное смущение: «И куда делся тот угрюмый мальчишка, который обычно спал на моих уроках⁈»

* * *

После урока я продолжать сидеть на своём месте у окна, пытаясь переварить произошедшее. Философия сегодня была какой-то, как бы выразиться… странной? Особенно Кирихара-сенсей. Клянусь, она смотрела на меня как на новый сезон популярного аниме — с каким-то нездоровым интересом! Ну нафиг! К чёрту все эти многозначительные взгляды! У меня иммунитет к молодым учительницам — спасибо жизни за вакцинацию разбитым сердцем. Моя бывшая влюблённость сейчас валяется по кускам где-то между кабинетом биологии и гребанной парковкой, и собирать её я не планирую.

Вообще, вся моя история с любовью начинает напоминать какой-то бесконечный филлер в аниме про старшую школу. Только вместо главного героя-везунчика, который случайно спотыкается и падает на грудь красавицы, я больше похож на того самого друга глав-героя, которому достаются только шишки и подколки! Хватит. Пусть другие играют в романтические игры — у меня есть дела поважнее. Например… чёртовы декорации для фестиваля! Вот где настоящая драма — попробуй создать оперный театр из картона и скотча! Это вам не признания в любви писать! А то, как Кирихара-сенсей сегодня на меня смотрела… Серьёзно? Она что, из той же манги про «учительница и ученик», что и… Нет-нет-нет, даже думать не хочу! Хватит с меня одной несбыточной любви — вторую моя и так потрёпанная психика просто не выдержит. Тем более, я же теперь «новый» Казума — без сердечных страданий и глупых влюблённостей. Дзен-буддист с минимальным, но стажем! Нирвана, просветление и никаких романтических отношений. Максимум — философские размышления о тщетности бытия за чашкой рамена. Да и вообще, кому нужна эта любовь? Вон, декорации ждут своего героя! Уж они-то точно не разобьют мне сердце. Максимум — прищемят палец…

…

Вскоре всем классом мы перебрались в актовый зал, превратив тот в эпицентр хаоса. Повсюду валялись куски картона, банки с краской, а в воздухе витал стойкий запах клея. Я сидел на полу, сосредоточенно вырезая очередную колонну для оперного театра, когда услышал знакомые шаги.

— Ямагути-кун, как продвигается работа?

Рин-сенсей. Ну конечно. Она делала вид, что просто проходила мимо.

— Всё отлично, сенсей, — я старательно смотрел на картон перед собой. — Прямо, как в той поговорке — глаза боятся, руки делают, а мозг тихонько офигевает от происходящего.

Она тихо рассмеялась, и от этого что-то предательски ёкнуло в груди. Чёрт.

— Слушай, — она присела рядом, якобы разглядывая декорации, — а ты не думал…

— Ямагути! — раздался голос Харуки. Она показалась в дверях, сжав пальцами край юбки. — Там это… колонна падает.

Я обернулся — все колонны стояли ровно, как солдаты на параде.

— Правда? — я приподнял бровь. — Наверное, у нас тут локальное искривление пространства-времени. Или призрак оперы балуется.

Рин поджала губы и поднялась:

— Что ж, не буду мешать. Удачи с работой.

Она ушла, а Харука так и осталась стоять, явно не зная, что делать дальше.

— Эм… извини, — пробормотала она. — Мне показалось…

— Ага, — я вернулся к своей работёнке. — Бывает. Особенно когда очень хочется, чтобы что-то падало.

Харука покраснела и поспешно ретировалась, а я только головой покачал. И вот что это было? Просто очередной акт в этой бесконечной школьной комедии?

— Какая атмосферная сцена, — раздался насмешливый ледяной голос. В дверях стояла Юкино, скрестив руки на груди. — Шекспировские страсти отдыхают.

— Тебе показалось, — буркнул я. — Лучше помоги с колонной.

— Ну да, конечно, — она грациозно опустилась рядом и взяла кисть. — И поэтому вокруг тебя уже третий час все ходят кругами, как голодные кошки вокруг миски с тунцом?

— Это просто творческий процесс.

— Ага, — она принялась аккуратно закрашивать картон. — Особенно та часть, где Харука придумывает повод отвлекать тебя по пять раз на дню?

Я чуть не порезался канцелярским ножом:

— Вообще не заметил.

— Понятно, — продолжала Юкино методично закрашивать колонну, — ты многое не заметил. Прям крот.

— Крот⁈ — я выпрямился и случайно задел банку с краской. — Чёрт!

— Крот, — она ловко подхватила банку до того, как та опрокинулась. — Если даже не увидел, как Кирихара-сенсей сегодня строила тебе глазки на философии.

— Она не строила мне глазки! — я чуть не выронил нож. — Она просто… удивилась моему интеллектуальному преображению!

— О да, — Юкино хмыкнула. — Именно поэтому она спотыкалась о воздух, когда проходила мимо тебя в коридоре?

В этот момент в зал влетела запыхавшаяся Момо:

— Ямагути-кун! У нас проблема с занавесом!

— Какая ещё проблема? — я устало потёр переносицу. — Он тоже «падает»?

— Нет! — она замахала руками. — Он… он… просто пойдём, сам увидишь!

Я поднялся, бросив извиняющийся взгляд на Юкино. Она только закатила глаза:

— Иди уже, спаситель декораций. Я пока закончу с колонной.

По пути к сцене я встретил Азуми, которая почему-то сидела на подоконнике и делала вид, что очень увлечена телефоном.

— А ты что тут делаешь? — поинтересовался я.

— Ловлю сеть, — она даже не подняла глаз. — Тут самый сильный сигнал.

Я приподнял бровь:

— Рядом со сценой, где идёт репетиция?

— Да, представь себе! — она наконец оторвалась от телефона. — И вообще, я могу находиться где хочу!

— Конечно-конечно, — протянул я. — Особенно там, где лучше всего видно, как Кенджи обнимает Харуку в сцене признания?

Азуми вспыхнула:

— Ты… ты…

— Я тебя не выдам, — подмигнул я. — Честное слово преступника.

За моей спиной кто-то хихикнул. Обернувшись, я увидел Мияко, которая явно наслаждалась представлением.

— А ты… — начал я.

— Слежу, чтобы никто не увёл у меня моего хикки, — перебила Мияко с обезоруживающей прямотой. — А то знаешь, как бывает — отвернёшься на минутку, а его уже окружила толпа поклонниц!

Я чуть не споткнулся на ровном месте:

— Чего⁈

— Ничего ты не понимаешь, Казума-кун, — она хитро прищурилась. — Совсем.

— Прямо как Джон Сноу, что ли? — приподнял я бровь.

Мияко улыбнулась:

— Вот. Поэтому ты мне и нравишься. Даже в полном непонимании умудряешься быть остроумным.

— Так я тебе нравлюсь? — я приложил руку к сердцу. — Погоди-ка, дай запишу эту историческую дату. «День, когда розововолосая фея призналась хикикомори в чувствах посреди актового зала».

— Балбес, — она легонько стукнула меня по плечу. — И кстати, я серьёзно насчёт слежки. У меня теперь куча конкуренток.

— Ага, — я закатил глаза. — Особенно та бабуля в столовой. Видела, как она подкладывает мне лишнюю котлету? Явно неровно дышит!

Мияко улыбалась, а я вдруг произнёс то, чего сам не ожидал:

— Слушай, может, пойдём сегодня вместе после школы? Раз уж ты так печёшься о сохранности своего хикки.

Мияко на секунду замерла, в её глазах промелькнуло что-то похожее на радость. Впрочем, она тут же спрятала это за привычной ухмылкой:

— Ну раз ты так настаиваешь, — она картинно вздохнула, — придётся согласиться. А то мало ли что с тобой случится по дороге. Вдруг какая-нибудь девчонка с косичками решит похитить моего «сэкасного» семпая?

— Эй! Ты что, и про это знаешь⁈

— Я много чего знаю, — она подмигнула и грациозно развернулась к выходу. — Увидимся после репетиции, Казума-кун!

Я смотрел ей вслед, чувствуя странное тепло внутри. В ней определённо что-то есть. Что-то неуловимое. То, как она умеет превращать неловкие моменты в шутку. Как не пытается казаться кем-то другим. Как смотрит — прямо, без этих дурацких игр в «заметь меня».

Странно. Обычно такие яркие девчонки кажутся мне слишком театральными, что ли. А с ней почему-то комфортно. Даже когда она несёт какую-нибудь чушь про слежку и конкуренток…

Интерлюдия

Харука стояла у питьевого фонтанчика, нервно поджимая губы. Она специально выбрала этот момент, зная, что Мияко часто проходит здесь после разговоров с Казумой. Что-то внутри неё противилось идее подкарауливать подругу, словно какая-нибудь ревнивая героиня сёдзё-манги. Но она должна была знать.

Когда в коридоре показалась розоволосая, Харука сделала глубокий вдох.

— О, Харука! — Мияко приветливо улыбнулась, хотя в глазах промелькнуло понимание. Явно догадывалась, что эта встреча не случайна. — Разве ты не должна быть на репетиции?

— Вышла попить воды, — Харука старалась, чтобы голос звучал непринуждённо. — А ты что тут делаешь? Ваш класс тоже ставит спектакль, разве там не нужна помощь?

Мияко прислонилась к стене, и её улыбка стала чуть шире:

— Хотела увидеть Казуму.

Что-то сжалось в груди Харуки:

— Зачем, Мияко? Ты же сама говорила в тот вечер в караоке, что просто развлечёшься, не больше.

— Я всё ещё развлекаюсь, — Мияко пожала плечами, но в её глазах появился какой-то блеск.

— С какой целью? — голос Харуки стал холоднее. — Мало он настрадался? Просто оставь его в покое.

Мияко оттолкнулась от стены и подошла ближе. От неё пахло клубникой и чем-то ещё — может быть, уверенностью?

— Харука, милая, — прозвучал её голосок со странной смесью нежности и превосходства. — Не переживай. Казума куда сильнее, чем ты можешь подумать. Да и я не собираюсь разбивать остатки его сердца. Наоборот, — она мечтательно улыбнулась, — хочу бережно, как в искусстве бонсай, вырастить из них что-то новое. Знаешь, как мастера годами ухаживают за деревом, направляя его рост? Вот и я…

— Он тебе не бонсай! — Харука почти выкрикнула это, и тут же прикрыла рот ладонью, испугавшись собственной реакции.

Мияко посмотрела на неё с неприкрытым интересом:

— Знаешь, что самое забавное? Ты даже не понимаешь своих чувств. Защищаешь его, ревнуешь, но продолжаешь делать вид, что ничего не происходит.

— Я не… — Харука запнулась. — У меня есть Кенджи.

— Конечно, — Мияко снова улыбнулась. — У тебя есть Кенджи. А у меня есть Казума. Точнее, будет — если ты не перестанешь играть в эти странные игры с «падающими колоннами».

Она развернулась, собираясь уходить, но на секунду задержалась:

— И знаешь что? В бонсай главное — это терпение и постоянство. И я, в отличие от некоторых, умею ждать.

Харука смотрела вслед удаляющейся фигуре Мияко, чувствуя, как внутри всё клокочет от эмоций, которым она даже не могла дать названия…

В столовой

Рин медленно перемешивала удон, наблюдая, как лапша закручивается в водовороты. Первый спокойный момент за весь день — возня с фестивалем отнимала все силы, даже поесть толком не удавалось.

— Не возражаешь? — Кирихара-сенсей опустила свой поднос напротив. В её глазах плясали какие-то подозрительно мечтательные искорки.

— Конечно нет, — Рин улыбнулась коллеге. — Как прошёл день?

— О-о-о, — Кирихара мечтательно закатила глаза, помешивая мисо-суп. — Просто потрясающе! Особенно в классе 2-Б. Ты не представляешь, какие у нас там таланты прячутся!

Что-то кольнуло под рёбрами, но Рин сохранила безмятежное выражение лица:

— Вот как? Расскажешь поподробнее?

— Там есть один ученик, — Кирихара понизила голос, словно делясь секретом. — Такой вечно хмурый, знаешь? Я думала, он вообще не интересуется философией. А сегодня… — она мечтательно вздохнула. — Боже, я и не подозревала, что он умеет ТАК говорить!

Рин почувствовала, как палочки в руке слегка дрогнули:

— Он сам вызвался отвечать?

— Да где там! — Кирихара рассмеялась. — От этого Ямагути дождёшься! Я просто решила его спросить, впервые за всё время. И знаешь что? — она наклонилась ближе, понизив голос. — У меня до сих пор мурашки! В смысле, — она быстро выпрямилась, — исключительно профессионального характера, конечно.

— Конечно, — эхом отозвалась Рин, чувствуя, как внутри разливается что-то холодное.

— Я и подумать не могла, что у него ТАКОЙ потенциал, — продолжала щебетать Кирихара. — Представляешь, он выдал такое рассуждение о познании и истине! Прямо философ-экзистенциалист! И эта его новая стрижка…

— А как успехи у других учеников? — перебила Рин, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо.

«Спокойно, — говорила она себе. — Ты сама этого хотела. Чтобы он раскрылся, нашёл себя. Чтобы другие увидели в нём то, что видела ты…»

Но почему-то от этой мысли становилось только больнее.

Кирихара с готовностью переключилась на других учеников, но Рин уже не слушала.

Перед глазами стоял образ Казумы, увлечённо рассуждающего о философии. Наверняка с той же страстью, с какой когда-то спорил с ней о биологии. С той же искрой в глазах…

«Да что с тобой такое, Рин? — одёрнула она себя. — Ты учитель. И должна радоваться его успехам…»

Но предательское сердце продолжало ныть, напоминая, что когда-то эта искра в его глазах предназначалась только ей одной.

* * *

— Так, ребята! — староста хлопнула в ладоши. — Уже половина пятого! На сегодня хватит, все отлично поработали!

По актовому залу прокатился облегчённый вздох. Кто-то потягивался, разминая затёкшие мышцы, кто-то торопливо собирал вещи.

Казума достал телефон и, помедлив секунду, набрал сообщение Мияко: «Буду ждать у выхода».

Ответ пришёл почти мгновенно: «＼(≧▽≦)／ Скоро освобожусь!»

Он невольно улыбнулся. Надо же, даже смайлики у неё какие-то солнечные, что ли?

— Чего лыбишься, архитектор? — Азуми заглянула через плечо. — О, переписываешься с розововолосой феей? Как мило!

— Иди уже в свою редакцию, — он шутливо отмахнулся. — А то опоздаешь на собрание юных акул пера.

— А ты не забудь завтра принести новый картон, а то на колонны не хватит! — и, показав язык, направилась к выходу.

У шкафчика его ждал очередной белый конверт. Казума привычным движением отложил его к остальным, даже не задумываясь. Странно, но эти письма уже стали чем-то вроде школьного ритуала — как звонок на урок или обед в столовой.

Впервые за всё время он остановился у входа в школу, не спеша идти домой. Небо уже начинало окрашиваться в закатные тона, а весенний ветер играл с лепестками сакуры.

Харука и Кенджи прошли мимо, о чём-то оживлённо разговаривая. На секунду их взгляды встретились — Харука тут же отвела глаза, а Кенджи только кивнул.

— Пока, Ямагути! — бросил он через плечо.

— Увидимся завтра, — эхом отозвалась Харука, и что-то в её голосе дрогнуло.

Рин появилась неожиданно — просто материализовалась рядом, как привидение из какого-нибудь фильма ужасов.

— Ямагути-кун? — прозвучало её искреннее удивление. — Ты ещё здесь? Что-то случилось?

— Нет, сенсей, — он улыбнулся спокойной улыбкой. — Просто жду Мияко.

Рин застыла. Всего на миг. В глазах промелькнуло что-то похожее на боль, но она тут же спрятала это за профессиональной маской:

— О, это… это хорошо. Важно развивать социальные связи в старшей школе. Это помогает личностному росту.

«Личностному росту? — она мысленно поморщилась. — Серьёзно, Рин? Это всё, что ты можешь сказать?»

— Спасибо, сенсей, я учту ваш совет.

Она кивнула и поспешно направилась к воротам, чувствуя, как предательски щиплет в глазах. Может, это просто весенний ветер? Да, точно, просто ветер…

— Казума! — раздался звонкий голос Мияко. — Прости, задержалась!

Рин не обернулась, но её шаги стали чуть быстрее. За спиной звучал смех — юный, беззаботный, счастливый.

Как и должно быть.

Глава 17

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая улицы в тёплые оранжевые тона. Мы с Мияко шли домой, и впервые за долгое время мне было… хм, легко? Да, наверное, именно это слово.

— Так почему всё-таки подстригся? — Мияко пританцовывала рядом, словно розововолосая эльфийка на прогулке. — Решил сменить амплуа злодея из якудза на прекрасного принца?

— Скорее уж на симпатичного второстепенного персонажа, — усмехнулся я. — Знаешь, из тех, кто появляется в паре серий и крадёт сердца фанаток, а потом исчезает.

— Ну-ну, — она игриво толкнула меня плечом. — А по-моему, тебе очень идёт. Прямо как будто занавес с картины сняли.

— Это намёк на то, что раньше я выглядел как натюрморт?

Мияко рассмеялась — звонко, искренне, как весенний ручей:

— Скорее как неоконченный шедевр. А теперь… — она окинула меня оценивающим взглядом. — Теперь ты больше похож на себя настоящего.

Я споткнулся о собственные ноги:

— Это что сейчас было? Комплимент от самой Мияко?

— Не зазнавайся! — она показала язык и пробежала вперёд. — А то возьму свои слова обратно!

Я рванул за ней:

— Поздно! Я уже записал это историческое событие в свой дневник!

— У тебя и дневник есть⁈ — она обернулась на бегу. — Дай почитать!

— Размечталась! Там же все мои тёмные секреты!

Мы гонялись друг за другом как дети, пока не выдохлись окончательно. И глядя на её раскрасневшееся от смеха лицо, я вдруг почувствовал, как внутри разливается нечто тёплое. Настоящее.

— Слушай, Мияко, — я вдруг стал серьёзным. — В тот вечер…

— Что? — её глаза заблестели. — Уже жалеешь, что ушёл? — она лукаво улыбнулась. — Правильно, я же такая милашка!

И щёлкнула меня по носу.

Как она это делает? Заставляет моё сердце биться…

— Знаешь, — протянул я с притворной задумчивостью, — а ведь правда. Ты — милашка. Особенно когда так краснеешь — прямо как клубничное моти. Такое же сладкое и…

— Ах ты пошляк! — она шутливо стукнула меня по плечу. — А говорил тогда, что во всём виновато виски!

— Эй, может сейчас я просто пьян от твоей красоты? — я изобразил самый невинный взгляд, на какой только был способен.

— Бака! — она покраснела ещё сильнее, но в глазах плясали смешинки. — Так и знала, что под маской угрюмого хикки скрывается настоящий извращенец!

— Ну прости, — я «обречённо» развёл руками. — Сказывается влияние романтических комедий. Знала бы ты, сколько я их пересмотрел в своём добровольном заточении!

— О боже, — она закатила глаза. — И что мне с тобой делать?

— Может, — я подмигнул, — терпеть мои странные подкаты?

Мияко расхохоталась и потянула меня за рукав:

— Пойдём уже, горе-романтик. А то скоро стемнеет, и ты превратишься обратно в хикикомори!

Через десять минут мы остановились на перекрёстке. Закатное солнце окрашивало всё вокруг в розовый, делая волосы Мияко почти прозрачными. Прямо как в сценах аниме, где время замедляется, а на фоне играет какая-нибудь душещипательная мелодия. Лепестки сакуры кружились в воздухе, создавая совершенно нереальную атмосферу. Один упал Мияко на нос, и она смешно сморщилась.

— Спасибо, что проводил, — она улыбнулась, смахивая лепесток.

— Как я мог поступить иначе? — я картинно приложил руку к сердцу. — Ведь ты словно звезда, освещающая мой тёмный путь…

Мы оба не выдержали и расхохотались.

— Боже, — простонала Мияко сквозь смех, — ты реально насмотрелся романтических комедий! Сейчас ещё начнёшь про судьбу и красную нить вещать!

— А что, — я ухмыльнулся, — разве не хочешь послушать мою лекцию о том, как наши души предначертаны друг другу?

Мы снова рассмеялись, но потом как-то резко затихли. Наши взгляды встретились, и что-то изменилось в воздухе. Что-то неуловимое, но очень важное. Мияко вдруг подскочила ко мне — легко, как фея. Её губы мягко коснулись моей щеки, и время действительно остановилось. На секунду. На одну драгоценную секунду.

А потом она прошептала мне на ухо:

— Вот и сказочке конец. Ты мог получить всё это, и меня, ещё в пятницу. Но сам отказался. Это месть, Казума. Теперь мы в расчёте. Прощай.

Она отстранилась, послала мне воздушный поцелуй и, развернувшись, пошла прочь с напускным торжеством.

Я стоял, замерев, чувствуя, как в остатки моего многострадального сердца впивается что-то острое. То ли нож. То ли её слова. То ли осознание упущенного шанса. Лепестки сакуры продолжали кружиться, словно насмехаясь над моим замешательством. Где-то вдалеке играла музыка из чьего-то окна — какая-то попсовая песенка про любовь и разбитые сердца.

— Вот же… — пробормотал я, глядя вслед её удаляющейся фигурке. — А ведь она права. Чёртова розововолосая фея только что преподала мне урок, достойный какой-нибудь романтической манги.

И почему-то от этой мысли на душе стало одновременно и больно, и истерично смешно.

Интерлюдия

Мияко шла, не оборачиваясь, чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы. Она знала — он всё ещё стоит там, на перекрёстке, наверное, с тем самым растерянным выражением лица, которое ей так полюбилось.

«Прости, Казума, — думала она, сжимая кулачки. — Мне пришлось это сделать. Хоть нам и было так хорошо сегодня. Хоть ты и заставлял моё сердце биться чаще каждой своей глупой шуткой…»

Она свернула за угол и наконец позволила себе остановиться. Прислонилась к стене, глядя в розовеющее небо сквозь пелену слёз. Как же хотелось сейчас быть просто легкомысленной девчонкой с розовыми волосами! Смеяться над его неуклюжими попытками флирта, дразнить его, наслаждаться каждым моментом этой неожиданной близости. Он так идеально подходил ей — своим острым умом, своей иронией.

Но она не могла. Не имела права.

— Только боль может вылечить боль, — прошептала Мияко, вытирая слёзы. — Как в искусстве бонсай — иногда нужно сделать точный, безжалостный срез, чтобы дерево начало расти в правильном направлении.

Она достала зеркальце, поправляя макияж. Теперь каждый день будет новым испытанием. Она будет рядом — такая яркая, живая, настоящая. Будет мелькать перед глазами, заставлять его думать о себе, чувствовать. Как опытный садовник, будет терпеливо направлять рост его сердца, пока оно не окрепнет достаточно, чтобы снова любить.

И когда в его глазах появится хотя бы искра настоящего чувства, Мияко будет готова. Вся её нежность, всё тепло, вся любовь — они будут ждать его.

«Я стану его личным солнцем, его воздухом, его водой. И помогу ему расцвести.»

Мияко выпрямилась, расправляя плечи. А если не получится? Если его сердце так и останется закрытым, запечатанным, мёртвым?

«Тогда, — она посмотрела на закатное солнце, — ему уже ничем не помочь. Но я должна попытаться. Потому что в его глазах, даже когда он смеётся, прячется такая тоска… Я больше не могу смотреть, как он медленно умирает изнутри.»

Она решительно зашагала домой. План был составлен, первый ход сделан. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что её маленькая жестокость сегодня станет началом нового настоящего.

— Жди меня, Казума, — прошептала она. — Я не отступлю. Даже если придётся разбить твоё сердце ещё раз, чтобы оно наконец начало заживать правильно.

* * *

Когда я ввалился домой, Юкино сидела в гостиной с книгой. Увидев моё лицо, она удивлённо приподняла бровь:

— Что с тобой? Выглядишь как раздавленная букашка.

Я молча махнул рукой и поплёлся к себе. Дверь за спиной закрылась, и я рухнул на кровать лицом вниз, как подкошенное дерево.

— Пипец, — сообщил я подушке.

За окном стемнело. Где-то вдалеке играла музыка, лаяли собаки, жила своей обычной жизнью вечерняя улица. А я всё лежал, пытаясь понять, что только что произошло.

Прошёл час. Может, два.

— Пипец, — снова констатировал я, не меняя позы.

Наконец перевернулся на спину, глядя в потолок невидящим взглядом.

— Она не притворялась, — пробормотал я в пустоту комнаты. — Я видел это в её глазах. Когда она смеялась, когда дразнила меня, когда убегала… Всё было настоящим.

Тогда почему? Действительно решила отомстить? За тот вечер, когда я ушёл, оставив её одну? За то, что не разглядел в ней что-то большее, чем просто способ забыться?

— Ладно, — я сел на кровати. — Месть засчитана. Туше, Мияко. Ты победила.

Разблокировал телефон, нашёл нужный номер.

— Добрый вечер, — мой голос звучал неожиданно спокойно. — Хотел отменить бронь на субботу. Столик на двоих, на имя Ямагути Казума и Исикава Мияко.

— Вы уверены, господин? — в голосе администратора слышалось искреннее сожаление. — У нас редко бывают свободные места, и в эту субботу…

— Да, — перебил я. — Извините за беспокойство.

Отключился и уставился на погасший экран. В тёмном стекле отражалось моё лицо — растерянное, даже потерянное, но почему-то живое.

— Спасибо, Мияко, — искренне пробормотал я, откидываясь обратно на подушку. — Может, у нас ничего и не вышло, но ты дала почувствовать себя живым. Прощай и ты…

Глава 18

— Двести девяносто восемь… Двести девяносто девять… Триста! — пот капал на пол, но я продолжал отжиматься, будто от этого зависела судьба мира.

С каждым движением в голове крутилась одна и та же мысль: женщины! Они все одинаковые! Стоит им добраться до твоего сердца, как они начинают играть с ним, как кошки с бедной мышкой!

Сначала Рин со своей двусмысленной биологией. Потом Харука с этими «падающими колоннами». А теперь ещё и Мияко со своей «местью»! Да они сговорились, что ли⁈

— Триста пятьдесят один… Триста пятьдесят два…

К чёрту всё! Больше никакой романтики! Никаких «давай начнём с кофе»! И бла-бла-бла! Никаких многозначительных взглядов и случайных прикосновений!

— Я! НЕНАВИЖУ! РОМАНТИКУ! — проорал я, отжимаясь, как какой-нибудь герой сёнэна перед финальной битвой.

— ЗАТКНИСЬ, ПРИДУРОК! — раздался сонный вопль Юкино через стену. — ШЕСТЬ УТРА! СКОТИНА БЕССОВЕСТНАЯ!

— Прости, что потревожил твой ледяной сон, Снежная Королева, — пробормотал я, вытирая пот. — Наверное, ей снился завтрак замороженными сердцами бедных сводных братишек.

Натянув спортивный костюм, я выскочил на улицу. Так, в парк нельзя — там может быть ОНА, в своих чёртовых лосинах и с не менее чёртовой загадочной маской. Значит, побегу в противоположную сторону!

Минут через сорок я вернулся домой, пропотевший и почти успокоившийся. Почти.

Юкино уже сидела на кухне, сонно помешивая утренний чай:

— С каждым днём ты всё больше сходишь с ума, — констатировала она, наблюдая, как я наливаю себе воду. — Может, тебе к психологу сходить?

— Странный не я, — я философски пожал плечами. — Странный весь этот мир.

Юкино поперхнулась чаем:

— Серьёзно? Ты сейчас процитировал «Токийского Гуля»? В семь утра⁈

— А что? — я невинно похлопал глазами. — Самое время для глубоких философских размышлений. Особенно после того, как пробежал десять километров, спасаясь от призраков прошлого и настоящего.

— Боже, — она закатила глаза так сильно, что, увидела потолок. — За что мне всё это? Может, в прошлой жизни я была серийным убийцей, и теперь отрабатываю карму, живя с сумасшедшим отаку?

— Эй! Между прочим, я теперь социально адаптированный сумасшедший отаку! У меня даже стрижка есть!

…

Пока я принимал душ, в голове крутился план действий на день:

— Первое. Игнорировать всех особ женского пола! Второе. Сосредоточиться на декорациях! НЕ ДУМАТЬ о розововолосых феях и их коварных планах мести!

— Жесть, — донёсся голос Юкино из-за двери ванной, — ты в курсе, что бормочешь свои планы вслух?

— А ты в курсе, что подслушивать нехорошо? — парировал я, выключая воду.

— Сложно не услышать твой монолог, когда ты проговариваешь его как злодей из дешёвого аниме!

Я замер с полотенцем в руках:

— Погоди-ка… Ты что, смотришь аниме?

За дверью повисла подозрительная тишина.

— АГА! — я торжествующе ткнул пальцем в дверь. — Попалась! А ещё издевается над отаку!

— Я… я просто случайно увидела пару серий! — её голос звучал как бы оправдываясь. — Когда нечего было делать!

— Да-да, конечно, — протянул я, натягивая форму. — Значит вот откуда твои познания во фразочках из Токийского гуля!

— ЭТО ПРОСТО СОВПАДЕНИЕ!

Открыв дверь, я увидел пунцовое лицо Юкино:

— Значит, теперь у меня есть компромат на тебя, сестрёнка.

— Только попробуй кому-нибудь рассказать… — она сжала кулаки.

— И что? — я подмигнул. — Заморозишь меня своей ледяной силой? О, погоди, это же из другого аниме. Которое ты, конечно же, НЕ смотрела.

— Я тебя ненавижу, — процедила она.

— Знаю-знаю, — я похлопал её по плечу. — Это называется «цундере». Ещё один термин из аниме, о существовании которого ты, разумеется, НЕ ПОДОЗРЕВАЕШЬ.

Юкино издала какой-то сдавленный звук и умчалась в свою комнату.

Я с ухмылкой завязывал галстук.

Забавненько, как было легко её победить. А ещё… эта утренняя перепалка немного отвлекла меня от мыслей о… Чёрт! Я же решил об этом не думать!

* * *

По дороге в школу я насвистывал один из приставучих опенингов. Всё-таки ничто так не поднимает настроение, как маленькая победа над сводной сестрой. Особенно если она — самопровозглашённая Снежная Королева!

В школе уже царила предфестивальная суматоха. Актовый зал напоминал поле битвы: повсюду валялись детали костюмов, недокрашенные декорации, какие-то папки с нотами…

— О, главный архитектор явился! — староста чуть не сбила меня с ног. — У нас сегодня сокращённый день — все уроки отменили! Будем ставить декорации и проводить генеральную репетицию!

— Погоди-ка, — я поднял руку, — ВСЕ уроки отменили?

То есть никакой биологии? И никакой философии? Хм, может, удача наконец-то повернулась ко мне лицом?

— Ямагути! — раздался чей-то голос. — Там колонна падает!

Я обернулся. На этот раз колонна ДЕЙСТВИТЕЛЬНО падала.

— Да чтоб тебя! — подскочил я к шатающейся конструкции. — Кто додумался использовать ЭТОТ клей⁈ Я же говорил — только суперклей экстра-сильной фиксации!

— Извини! — пискнул кто-то из девчонок. — Думала, обычный подойдёт…

— Не парься, — проворчал я, доставая из сумки свой верный тюбик клея. — Придержи лучше вот тут. Сейчас будем спасать архитектурное наследие картонной Франции.

Краем глаза заметил, как в зал вошла Мияко. В костюме для своего спектакля — что-то средневековое, с пышной юбкой.

«Не смотреть! — приказал я себе, сосредоточившись на колонне. — Ты занят важным делом! Спасаешь декорации! Будь профессионалом!»

— Казума такой серьёзный, когда работает, — донёсся до меня её голос. Она явно специально говорила так, чтобы я услышал.

Врёшь, розововолосая бестия! Не поддамся на твои провокации! У меня иммунитет к сладким голосам и многозначительным комментариям!

— Ямагути-кун! — окликнула меня костюмерша. — Тебе тоже нужно на примерку!

— Что⁈ — я чуть не выронил клей. — Какая примерка? Я же не участвую в спектакле!

— Но ты же помогаешь за сценой! Тебе нужен костюм работника сцены!

Я вздохнул.

Великолепно. Теперь меня ещё и переоденут. Надеюсь, хоть не в трико.

— Так, примерь это! — костюмерша протянула мне чёрный комплект одежды.

Я с подозрением развернул его и тут же пожалел, что не сбежал, когда была возможность.

— Это что… берет? — я держал головной убор двумя пальцами, как будто он мог укусить. — И водолазка? Серьёзно? Вы хотите одеть меня как французского режиссёра артхаусного кино⁈

— Это классика! — возмутилась костюмерша. — Все работники сцены так одеваются!

— В каком веке? В эпоху немого кино?

— Просто примерь! — она впихнула мне одежду и подтолкнула к раздевалке.

Через пять минут я стоял перед зеркалом, чувствуя себя персонажем какой-то абсурдной комедии. Чёрная водолазка, чёрные брюки, идиотский берет.

— Ямагути-кун, да ты просто… — раздался голос Мияко, и я резко развернулся.

— Даже не думай это комментировать! — предупредил я, угрожающе направив на неё берет.

Она прыснула со смеху:

— Я хотела сказать «красавчик», но теперь думаю, что «клоун» подойдёт больше.

— В твоём стиле. Сначала цветок, а после нож, — хмыкнул я, даже не посмотрев на неё.

— Ямагути! — раздался голос старосты. — У нас колонна опять падает!

— Мой шедевр! — я схватился за сердце. — Он рушится! Чёртова безжалостная судьба!

В этот момент в гримёрку зашла Харука в костюме Кристины. Она застыла, увидев меня в новом образе, и её челюсть медленно поползла вниз.

— Ни слова! — я поднял руку. — Сам знаю, что выгляжу как беглец из парижского кафе для хипстеров. Просто… давайте сделаем вид, что этого не происходит…

…

Через двадцать минут я сидел на стуле в тени кулис, потягивая холодный кофе из банки. Декорации наконец-то стояли как влитые — спасибо суперклею экстра-сильной фиксации. Теперь даже землетрясение не страшно этим картонным красавицам.

— Только посмотри на это! — Азуми плюхнулась рядом со мной, тыча пальцем в сцену. — Кенджи так «страстно» играет, что того и гляди вывихнет челюсть!

Я хмыкнул, наблюдая, как наш школьный красавчик пытается изобразить страдающего Рауля:

— А что. Он хорош. Оскар в кармане. Особенно впечатляет его фирменное: «О, Кристина!».

— Эй, а ты неплохо устроился, — Азуми пихнула меня локтем. — Сидишь тут в своём французском прикиде, попиваешь кофеёк, критикуешь. Прямо настоящий режиссёр.

— Предпочитаю термин «креативный консультант», — важно поправил я берет. — Звучит солиднее.

В другом конце зала стояла Рин-сенсей, делая пометки в режиссёрском блокноте. Она была полностью поглощена процессом — хмурила брови, покусывала кончик ручки, иногда останавливала сцену, чтобы дать указания актёрам.

Я смотрел на неё и осознавал, что чувствую необъяснимое спокойствие. Да, именно так. Никакого сердечного трепета, никаких бабочек в животе. Словно смотришь на красивую картину в музее — можешь оценить её красоту, но уже не мечтаешь забрать домой.

— Эй, Земля вызывает Казуму! — Азуми щёлкнула пальцами перед моим лицом. — Ты там что, в астрал уходишь?

— Просто размышляю о превратностях судьбы, — философски протянул я, отхлёбывая кофе. — Знаешь, как в той манге, где главный герой…

— Только не начинай! — Азуми застонала. — У меня уже аллергия на твои сравнения с мангой!

— Это потому что ты не ценишь истинное искусство, вот, например, в «Берсерке»…

— Боже, — она закатила глаза. — За что мне это наказание?

Но в её голосе не было настоящего раздражения. Мы оба знали, что это просто наша привычная игра — она делает вид, что я её бешу, а я притворяюсь, что не замечаю, как она прячет улыбку.

ХРУСТЬ

Этот звук я услышал первым — звук рвущейся веревки над сценой. Подняв глаза, увидел, как огромная картонная звезда, часть декораций параллельного класса, медленно отрывается от креплений. Прямо над Рин-сенсей.

Тело среагировало быстрее мозга:

— БЕРЕГИСЬ! — заорал я, уже срываясь с места.

Рин обернулась на мой крик, наши глаза встретились на долю секунды. Она проследила за моим взглядом наверх, и её глаза расширились.

Не помню, как преодолел эти несколько метров. Наверное, так чувствует себя Флэш, когда включает режим сверхскорости. Успел заметить, как она пригнулась, прикрывая голову руками… И накрыл её собой.

БУМ

Звезда рухнула рядом с нами, подняв облако картонной пыли. Мои руки всё ещё бережно обнимали Рин, прижимая к себе. Она была такая хрупкая, такая тёплая…

«Твою мать, — пронеслось в голове. — Это же Рин-сенсей!»

Мы застыли в этой почти-романтической позе, не смея пошевелиться. Я чувствовал, как бешено колотится её сердце. Или это моё? В зале повисла гробовая тишина.

— Кхм, — раздался где-то над нами голос Азуми. — Вы в порядке? Не пострадали?

Мы отскочили друг от друга как ошпаренные. Рин поправляла причёску дрожащими руками, я нервно искал слетевший берет — куда угодно, только не смотреть друг на друга.

— С-спасибо, Ямагути-кун, — её голос звучал непривычно высоко. — Ты очень… быстро среагировал.

— Да я это… — я наконец нашёл несчастный берет. — Просто мимо проходил.

Мимо проходил? СЕРЬЁЗНО? Это лучшее, что ты мог придумать, Казума⁈

— Так-так-так, — протянула Азуми с интонациями ведущей новостей. — А наш тихоня-Ямагути оказывается настоящий герой!

— Заткнись, — прошипел я, чувствуя, как горят уши.

Краем глаза заметил, как Харука на сцене сжимает листок сценария, а Мияко, появившаяся в дверях, смотрит с каким-то недоумением.

Восхитительно. Теперь у меня будут проблемы. Много проблем.

…

Остаток репетиции превратился в какой-то сюрреалистический спектакль. Рин старательно делала вид, что полностью поглощена режиссурой, но я замечал, как она то и дело касается рукой того места, где мои руки… Так, стоп, Казума, не думать об этом!

Азуми, эта рыжая бестия, продолжала отпускать «незаметные» комментарии:

— А ты, оказывается, крепкий парень, — она пихнула меня локтем. — Прям как в тех сёдзё-мангах, где главный герой спасает…

— Ещё одно слово про мангу, — процедил я, — и следующая падающая звезда прилетит тебе в голову. Случайно.

— Ой, да ладно тебе! — она хихикнула. — Между прочим, ты сейчас выглядишь очень героически. Особенно в этом берете.

Я молча показал ей кулак.

Харука на сцене забывала слова чаще обычного, а Кенджи, кажется, вообще потерял нить повествования — в какой-то момент он начал читать реплики Призрака вместо своих.

В дверях актового зала маячил розовый хвост Мияко. Она стояла, прислонившись к косяку, и на её лице играла какая-то странная нездоровая улыбка.

"Так, — я нервно одёрнул водолазку. — Похоже, моя попытка спокойной жизни только что накрылась медным тазом. Или картонной звездой — это уж как посмотреть.

— Ямагути! — раздался голос старосты. — Ты нам нужен!

«О нет, — простонал я про себя. — Только не говорите, что…»

— У нас тут проблема с главной люстрой! Можешь проверить крепления?

Я посмотрел наверх, на огромную бутафорскую люстру, и тяжело вздохнул:

— Знаете, что. Пожалуй, на сегодня с меня хватит героических подвигов. Давайте оставим что-нибудь и на завтра.

— Трусишка, — фыркнула Азуми.

— Нет, просто у меня аллергия. На падающие предметы театрального реквизита. Особенно когда они пытаются убить учителей.

И, не дожидаясь ответа, я направился к выходу. Мне срочно нужен был свежий воздух. И, может быть, ещё один холодный кофе. Или пять.

Да и вообще! Существуют ли курсы по предотвращению романтических ситуаций? Что-то типа «Как НЕ стать главным героем школьной романтической комедии за 10 простых шагов»⁈

В коридоре было подозрительно тихо. Я прислонился к подоконнику, разглядывая очередную банку холодного кофе так, будто в ней были спрятаны все ответы на мои вопросы.

— Неплохой прыжок, Казума-кун.

Я чуть не подавился. Мияко стояла рядом, и в её глазах плясали подозрительно весёлые огоньки.

— А, это ты, — я сделал глоток, пытаясь казаться невозмутимым. — Решила тоже отдохнуть от репетиции? Или провернуть тот нож, что до сих пор торчит из моей спины?

— Да ладно тебе, вряд ли ты сильно расстроился, — Мияко прислонилась к подоконнику рядом со мной.

— Хм, — промычал я, отпив кофе, а затем сказал, как есть, взглянув ей в глаза. — На самом деле расстроился. Даже отменил забронированный столик в кофейне.

Что-то в глазах Мияко изменилось. Она сглотнула и неуверенно спросила:

— Ты бронировал столик?

— Угум, — отпил я кофе. — Но ты права, Мияко-чан, — продолжал я смотреть ей в глаза. — В караоке я обидел тебя и заслужил отмщения. Так что рад, что мы больше ничего не должны друг другу.

Мияко сменилась в лице, и уже было хотела что-то произнести, но тут из-за угла вылетела Харука.

— Ой, — она резко затормозила, увидев нас. — Я не помешала?

— Нет-нет, — я отлепился от подоконника. — Я уже ухожу. Мне нужно… эээ… проверить клей на колоннах!

— Но, Казума-кун… — начала было Мияко.

— ОЧЕНЬ важный клей! — я практически бежал по коридору. — Жутко срочный! Прямо критическая ситуация с клеем!

— Великолепно, Казума, — пробормотал я себе под нос, сворачивая за угол. — Теперь ты ещё и от девчонок по коридорам бегаешь. Прямо как в той серии «Торадоры», где главный герой…

— Ямагути-кун.

Я застыл. Потому что передо мной стояла Рин-сенсей, и на её щеках играл лёгкий румянец.

«Да вы издеваетесь! — промчалось в голове. — Это что, какой-то флешмоб? Национальный день „Загони Казуму в угол“⁈»

— Я хотела ещё раз поблагодарить тебя, — она смотрела куда-то мне в плечо. — За то, что ты так быстро среагировал.

— Не стоит благодарности, — я нервно теребил банку из-под кофе. — Это входит в мои обязанности креативного консультанта.

Креативного консультанта? СЕРЬЁЗНО? Может, мне ещё пошутить про картонные звёзды⁈

Но Рин неожиданно улыбнулась:

— Знаешь, а ведь когда-то я тоже участвовала в школьном спектакле.

— Правда? — я старался, чтобы голос звучал нормально. — И кого играли?

— Джульетту, — она мечтательно прислонилась к стене. — Представляешь? Я тогда так волновалась…

И вот мы стоим в пустом коридоре, я в этом дурацком берете, она — такая красивая в своём строгом костюме, и говорим о школьных спектаклях, будто не было ни той сцены с признанием, ни сегодняшнего инцидента со звездой.

И что самое странное. Это было нормально. Просто разговор учителя и ученика. Без драмы, без сердечного трепета.

Может, я действительно начинаю выздоравливать?

А потом из-за угла донеслись голоса Харуки и Мияко, и я понял, что мне срочно нужно проверить клей. Очень срочно. Прямо сейчас. Я же креативный консультант. У меня очень важная работа!

…

Остаток дня прошёл в беготне. Я носился между декорациями, раздавая указания направо и налево, как какой-нибудь генерал перед решающей битвой. Честное слово, даже в Дарк Соулс боссы не требовали такой концентрации!

Азуми продолжала отпускать шуточки про мои «героические подвиги», но я был слишком занят, чтобы огрызаться. Кто бы мог подумать, что управлять бандой энтузиастов-декораторов сложнее, чем проходить игры на максимальной сложности⁈

Харука и Кенджи наконец-то отрепетировали сцену признания без запинок — видимо, мой «акробатический этюд» со звездой вдохновил их на новые актёрские свершения. Мияко периодически появлялась в дверях, одаривая меня загадочными улыбками, от которых почему-то начинали гореть уши. Вот что ей нужно-то, а⁈ Рин-сенсей… ну, она была просто Рин-сенсей — профессиональная, собранная, и только лёгкий румянец выдавал, что наш с ней инцидент не прошёл бесследно.

К вечеру я был вымотан так, словно пробежал марафон в костюме картонной колонны. Колонны. КОЛОННЫ! Везде эти колонны! Даже Юкино, увидев моё состояние, не стала отпускать привычные колкости — только молча поставила передо мной тарелку с рисом и яйцом.

— Не слушай никого, — пробормотал я, еле ворочая языком. — Ты не такая уж и злая Снежная Королева.

— Заткнись и ешь, — фыркнула она, но в её голосе явно проскользнуло что-то похожее на заботу. — Свалишься завтра прямо на сцене — лично прибью.

Я даже не нашёл в себе сил съязвить в ответ.

Добравшись до кровати, рухнул на неё прямо в одежде. Завтра фестиваль. Завтра всё должно быть идеально. Мои декорации не подведут, даже если небо упадёт на землю. Хотя, учитывая сегодняшний случай со звездой, лучше не искушать судьбу такими метафорами. И отключился. Кажется, впервые за долгое время мне не снилось ничего драматичного — ни падающих звёзд, ни розововолосых фей, ни учительниц биологии с грустными глазами.

Просто спокойный, глубокий сон. Как награда за все сегодняшние приключения…

Глава 19

Интерлюдия

Солнце золотило верхушки пышных деревьев, когда группа девушек направлялась к школе. Без учебников в сумках было непривычно легко — сегодня их ждал только фестиваль.

— Я так волнуюсь! — Момо практически подпрыгивала на ходу. — Особенно за второй день! Представляете — школьные танцы!

— О, да! — подхватила Саюри, мечтательно закатывая глаза. — Харука-чан, тебе так повезло! Танцевать с Кенджи-куном! Он же такой красавчик!

— Точно-точно! — поддержала Момо. — Школьный принц и принцесса! Такая идеальная пара!

Харука слабо улыбнулась, сжимая ремешок сумочки. Идеальная пара? Почему же тогда при мысли о танцах с Кенджи внутри только пустота?

— Да ладно вам, — Мияко шла чуть позади, напевая приставучий мотивчик. — Они и правда отличная пара. Кенджи-кун такой… целеустремлённый.

В её голосе проскользнула едва заметная ирония, которую уловила только Харука. Она бросила быстрый взгляд на подругу, но та уже разглядывала облака с самым невинным видом.

— А вы видели вчера? — вдруг оживилась Саюри. — Как Ямагути спас Накамуру-сенсей? Это было так круто! Прямо как в кино!

Харука вздрогнула, а пальцы сильнее стиснули ремешок.

— Да, ваш тихоня-Ямагути оказался неожиданно ловким, — протянула Мияко с загадочной улыбкой. — Кто бы мог подумать.

— Девочки! — окликнула их Азуми, нагоняя группу. — Обсуждаете грядущее? Кстати, Харука, ты сегодня какая-то бледная. От волнения перед выступлением? Или есть другие причины?

— Да нет, — Харука отвернулась, делая вид, что поправляет причёску.

Мияко наблюдала за ней всё с большим интересом: «Ох, Казума-кун, ты ведь даже не подозреваешь, какую бурю вчера поднял своим спасением Рин-сенсей. Теперь всё станет ещё сложнее, глупый-глупый хикка.»

— Ладно, девчонки, — Момо хлопнула в ладоши, — нам пора спешить! Нужно же ещё успеть переодеться!

Они ускорили шаг, продолжая болтать о предстоящем фестивале. Только Харука шла молча, погружённая в свои мысли.

«Почему? — крутилось у неё в голове. — Почему, когда все говорят о танцах с Кенджи, я вспоминаю совсем другие глаза?»

И почему от этого так больно.

…

Рин стояла перед зеркалом в учительской, машинально поправляя причёску. Сегодня на ней был новый костюм — тёмно-серый, строгий, но элегантный. Хотя какая разница, как она выглядит? Она же просто руководитель постановки.

«И почему так волнуюсь?» — она одёрнула пиджак, пытаясь отогнать непрошеные мысли.

В памяти против воли всплыл вчерашний момент — сильные руки, бережно защищающие её, тепло его тела, такое неожиданное и… правильное? Рин тряхнула головой, прогоняя наваждение.

— Накамура-сенсей! — в учительскую влетела запыханная староста. — Там костюмеры просят вас подойти! Что-то с париком Призрака!

— Уже иду, — Рин подхватила папку с заметками.

По коридорам сновали ученики в костюмах, кто-то тащил декорации, кто-то повторял роль. Обычная предфестивальная суета. Но сегодня всё казалось каким-то особенным, наэлектризованным.

«И всё же, — подумала Рин, сворачивая к актовому залу, — как он умудрился так быстро оказаться рядом? Ведь был в другом конце зала…»

В памяти снова вспыхнул момент — его встревоженный крик «Берегись!», от которого что-то ёкнуло в груди. Его взгляд — такой решительный, совсем не похожий на обычный взгляд застенчивого ученика…

— Рин-чан! — окликнула её Кирихара-сенсей. — Ты в порядке? После вчерашнего…

— Да-да, всё хорошо, — Рин улыбнулась немного натянуто. — Просто много дел с фестивалем.

— О, кстати! — Кирихара понизила голос. — А правда, что Ямагути-кун…

— Да. Извини, меня ждут костюмеры, что-то случилось с париком, — перебила её Рин и поспешила дальше.

Сердце предательски забилось быстрее. Вчера, когда они случайно столкнулись в коридоре, он был таким спокойным. Рассказывал что-то про свои обязанности «креативного консультанта», шутил. Словно между ними не было той неловкости, той недосказанности.

«Он больше не тот мальчик, который краснел от каждого моего взгляда.»

От этой мысли стало немного грустно.

За дверьми актового зала раздался грохот и чей-то возглас:

— Где Ямагути, там опять колонна!

— А, нет! Показалось! Отбой!

Рин невольно улыбнулась. Что ж, пора возвращаться к работе. Как бы там ни было, она профессионал. И никакие воспоминания о тёплых руках и встревоженных глазах не должны этому мешать. Даже если эти воспоминания согревают сердце.

* * *

Я шёл в школу, насвистывая очередной прилипчивый опенинг. И конечно же, на повороте к школьным воротам чуть не врезался в Мияко.

— Какая неожиданная встреча! — она улыбнулась своей фирменной улыбкой. — Прямо как в той романтической манге, где главные герои постоянно…

— Эй, это моя фишка — сравнивать всё с мангой! — я наиграно нахмурился. — Нарушение авторских прав, между прочим.

— Ой, прости-прости, — она захихикала. — Забыла, кто у нас тут главный эксперт по аниме и манге. Сенсей, не накажете строго? Шучу! — и умчалась.

«Что это, нафиг, было, — подумал я, глядя как она упорхнула к подругам, — такое чувство, что эти „случайные“ встречи становятся всё менее случайными. Может, она использует какое-то секретное дзюцу преследования? Или снова хочет отомстить? Жуть.»

В шкафчике для обуви меня ждал очередной белый конверт. Уже привычным движением потянулся отложить его к остальным, но что-то заставило меня задержать на нём взгляд. Аккуратный почерк, лёгкий аромат чего-то цветочного.

А ведь кто-то действительно старается. Каждый день пишет эти письма, вкладывает в них душу, а я просто складирую их как макулатуру.

По спине пробежал неприятный холодок. Чёрт, кажется, я реально веду себя как последний гавнюк. Даже если моё сердце сейчас больше похоже на склад битого стекла, это не повод так обращаться с чужими чувствами.

— И что с тобой делать, таинственная почтальонша? — пробормотал я, разглядывая конверт, — Может, стоит написать ей письмо в ответ? Что-нибудь типа: «Прости, но моё сердце уже разбито в труху. Тебе буквально нечего там крушить — одни осколки от предыдущих катастроф. Поищи лучше кого-нибудь с целым. Например, вон того парня из параллельного класса — он вроде ничего, и сердце пока не разбитое…»

Я хмыкнул, представляя такое письмо. Снизу будет постскриптум:

— p.s. Извини за сарказм, но это единственное, что у меня осталось после всех этих любовных драм. Ну и может быть немного здравого смысла. Совсем чуть-чуть.

— Разговариваешь сам с собой? — раздался голос Азуми за спиной.

— Нет, — я поспешно сунул письмо в сумку. — Просто вспоминаю диалог из дорамы.

— Ага, конечно, — она закатила глаза. — А любовное письмо зачем прячешь?

— Откуда ты… — я осёкся. — А, ну да. Ты же у нас вездесущий репортёр, везде имеешь глаза и уши.

— Между прочим, — она гордо вздёрнула нос, — я предпочитаю термин «информационный аналитик».

— Хорошо-хорошо, госпожа аналитик. Тогда, может, проанализируешь, почему у меня такое чувство, что этот фестиваль превратится в полный пи… — я покосился на проходящего мимо учителя, — … в очень интересное мероприятие?

Азуми только загадочно улыбнулась:

— О, поверь мне, Казума, это будет ОЧЕНЬ интересный фестиваль.

И что-то в её тоне заставило меня вздрогнуть. Кажется, моя спокойная жизнь становится всё более похожей на какое-то безумное аниме. Причём явно не из разряда «повседневность».

…

Актовый зал встретил привычным хаосом. Одни носились с костюмами, вторые в сотый раз проверяли освещение, а мои драгоценные декорации… стояли как влитые! Горжусь, чёрт возьми.

— А, наш главный архитектор! — староста подлетела ко мне с какими-то бумажками. Серьёзно, она не думала сменить пластинку? Ведёт себя как NPC. — Нужно проверить все крепления перед выступлением!

— Опять? — я вздохнул, громко так, с протестом. — Может, хватит издеваться над многострадальными колоннами? Они же обидятся и рухнут прямо посреди спектакля!

— Не шути так! — она побледнела. — После вчерашнего случая со звездой…

— Ладно-ладно, — я примирительно поднял руки. — Сейчас надену свой парадный берет и проверю каждый сантиметр картонного великолепия.

В гримёрке творилось что-то невообразимое. Харука сидела перед зеркалом, пока три девчонки колдовали над её причёской. Кенджи репетировал драматические позы, явно вдохновлённые какими-то корейскими дорамами.

— О, Ямагути! — окликнул он меня. — Как думаешь, этот ракурс лучше? — и изобразил нечто среднее между умирающим лебедем и рекламой шампуня.

— Потрясающе, — я поднял большой палец. — Особенно эта часть с волосами на ветру. Только вот ветра в зале не будет.

— Точно! — он щёлкнул пальцами. — Нужно поставить вентилятор!

Сколько в нём энтузиазма и энергии, даже завидно.

В этот момент в гримёрку заглянула Мияко:

— Да тут прям съёмочная площадка какого-нибудь блокбастера!

— Ага, — я поправил берет. — «Безумный Макс: Дорога в школьный театр».

Она рассмеялась, и что-то в этом смехе заставило моё сердце сделать странный кульбит. Я тут же мысленно дал себе подзатыльник. Хватит! Никаких кульбитов! У нас тут серьёзное мероприятие!

Краем глаза заметил, как Харука в зеркале наблюдает за нашей перепалкой. И что-то в её взгляде… Нет, это же шутка? Скорее просто показалось.

— Так, народ! — в гримёрку ворвалась староста. — Пятнадцать минут до начала! Все по местам!

«Ну что ж, — подумал я, занимая свой пост за кулисами, — представление начинается. Надеюсь, сегодня обойдётся без падающих звёзд и прочих небесных тел.» В кармане всё ещё лежало то непрочитанное письмо, почему-то согревая душу своим присутствием. Там же написаны какие-то слова поддержки, да? Мне же не написывает серийный маньяк, рассказывая всякую жуть? Хотя стоит призадуматься.

— А где Цао Ичиносе? — в гримёрку влетела запыханная Момо. — До выступления пятнадцать минут, а нашего Призрака нет!

По помещению прокатился встревоженный гул.

— Сейчас наберу его, — Саюри достала телефон и нахмурилась. — О, у меня три пропущенных от него! Буквально пять минут назад!

И тут телефон снова зазвонил.

— Это Цао! — она тут же включила громкую связь. — Ичиносе-кун, ты где⁈ Мы все волнуемся!

— Ребята… — его голос звучал как-то странно, с заметной дрожью. — Я… я так облажался.

В трубке что-то пищало — похоже на медицинское оборудование.

— Что случилось? — Харука подскочила к телефону.

— Я так спешил на фестиваль… Перепрыгивал через ограждение, чтобы срезать путь и… В общем, я сейчас в скорой. Кажется, это перелом.

По гримёрке пронёсся коллективный стон.

— Мне так жаль, — в его голосе слышались слёзы. — Я не хотел подвести всех. Просто… может, кто-нибудь сможет заменить меня? Кажется, Ямагути неплохо справлялся…

Все взгляды мгновенно обратились на меня. Я как раз возился с очередной колонной и не сразу понял, почему вдруг стало так тихо.

— Чего? — я обернулся и увидел десяток горящих глаз. — Даже не думайте. Нет. Нет-нет-нет! Я же просто помогал! Я даже текста не знаю!

— У него фотографическая память! — воскликнула Азуми. — Сами знаете, как он отвечает на уроках!

«Предательница!» — я метнул в неё испепеляющий взгляд.

— Ямагути-кун, — Харука сделала шаг вперёд. — Пожалуйста. Ты наша единственная надежда.

«Вот же… — я нервно одёрнул свой рабочий берет. — Как в той серии Наруто, где главного героя внезапно назначают Хокаге.»

В трубке всё ещё был слышен голос Цао:

— Ямагути, я знаю, это много просить, но…

— Ладно! — я поднял руки, сдаваясь. — Но если облажаюсь, вы сами виноваты! И да, я оставляю за собой право носить берет поверх маски Призрака!

Староста просияла:

— БЫСТРО ВСЕ ЗА РАБОТУ! У нас десять минут, чтобы превратить нашего архитектора в Призрака Оперы!

Меня потащили к гримёрному столику.

Прекрасно. Похоже, судьба решила, что одной звезды мне мало. Теперь придётся ещё и главную роль играть. Интересно, можно ли подать в суд на карму за издевательства над скромным отаку?

Толпа энтузиастов кружила вокруг моей тушки с кисточками, париками и какими-то подозрительными баночками. Какая жесть.

— Так, первым делом грим! — скомандовала костюмерша, вооружившись кистью как катаной. — Нужно скрыть его естественную… эээ… выразительность лица.

— Эй! — я сделал вид, что обиделся. — Между прочим, моя «естественная выразительность» — результат многолетней практики отпугивания навязчивых людей!

— И как, помогает? — хихикнула одна из гримёрш.

— До сегодняшнего дня работало безотказно, — вздохнул я. — Теперь вот явный сбой в системе.

Харука нервно теребила край своего костюма:

— Ямагути-кун, ты точно справишься? Может, стоит отменить…

— Эй, — я постарался улыбнуться максимально уверенно, хотя внутри всё тряслось как желе. — Я же креативный консультант! Справлюсь как-нибудь. Что может быть сложного в том, чтобы изобразить одинокого гения, безответно влюблённого в недостижимую красавицу?

И тут же мысленно дал себе подзатыльник. Серьёзно, Казума? СЕРЬЁЗНО?

— Кстати о костюме, — вмешалась костюмерша. — Придётся снять этот твой берет.

— НЕТ! — я вцепился в головной убор как утопающий в спасательный круг. — Только не берет! Он придаёт мне силу и уверенность! Как в той серии «Ванпанчмена», где он надел парик…

— Ямагути, — Азуми закатила глаза. — Ты не можешь играть Призрака Оперы в берете.

— Почему это? — я надулся. — Может, это будет моя авторская интерпретация! Призрак-хипстер!

Где-то за спиной прыснула Мияко, а Харука издала какой-то странный звук — то ли смешок, то ли всхлип.

Восхитительно. Теперь я ещё и развлекаю публику до начала спектакля. Прямо как тот клоун перед казнью…

Глава 20

Интерлюдия

За пять минут до начала спектакля Казума стоял за кулисами, не моргая. Очевидно — нервничал. Он не врал, когда говорил, что ненавидит публичные выступления.

В зеркале отражался уже не школьный задрот-архитектор, а Призрак Оперы — загадочный, элегантный и… всё ещё в глупом берете.

«Не могу поверить, что они реально разрешили мне оставить его, — думал он, разглядывая своё отражение. — Скорее после моей ворчливой лекции о важности личной интерпретации образа, просто хотели заставить меня замолчать…»

Мияко сидела в первом ряду, чувствуя, как колотится сердце. Казума за кулисами был таким другим. Излучал новую энергию. Она теребила прядь розовых волос: «Он понимает сам, насколько изменился? Или пока ещё нет…»

Её губы тронула лёгкая улыбка, когда она заметила, как он украдкой поправляет маску, думая, что его никто не видит. «Мой милый, нелепый хикки. Даже играя загадочного гения, ты остаёшься собой. И именно поэтому…»

Она не закончила мысль, потому что в этот момент погас свет, и зал затих в ожидании.

Харука, стоя за кулисами в костюме Кристины, чувствовала себя странно потерянной. Кенджи что-то говорил рядом, видимо пытаясь не забыть реплики, но все слова пролетали мимо сознания. Её взгляд был прикован к тёмной фигуре на другом конце сцены. Казума — нет, теперь уже Призрак — стоял неподвижно, как статуя. В полумраке его силуэт казался почти нереальным.

«Почему? — билась в голове мысль. — Почему, когда я должна играть влюблённую в Рауля, моё сердце так странно реагирует на другого? На того, кто всегда был где-то в тени…»

Она вспомнила его слова во время репетиции: «Что может быть сложного в том, чтобы изобразить безответно влюблённого?»

И что-то внутри болезненно сжалось.

В учительском ряду Рин сидела, выпрямив спину, как струна. На коленях лежал режиссёрский блокнот, но она даже не открыла его. Взгляд был прикован к тёмной фигуре, появившейся в глубине сцены.

«Это просто спектакль, — напоминала она себе. — Просто школьная постановка…»

Но когда раздался его голос — глубокий, бархатный, наполненный пронзительной тоской — что-то внутри дрогнуло.

— Твой ангел музыки здесь…

И в этих словах было столько невысказанной боли, что у неё перехватило дыхание. Потому что знала — это не актёрская игра. Это настоящее.

«Вот же, чёртов задрот! — думала Азуми, наблюдая за происходящим со своего места в осветительной будке. — Кто бы мог подумать, что он так сможет?»

Её пальцы автоматически управляли светом, пока мозг лихорадочно анализировал ситуацию. Харука, явно потерянная в своих чувствах. Мияко в первом ряду, не сводящая глаз со сцены. Рин-сенсей, забывшая про свои режиссёрские заметки.

«Казума-Казума, — Азуми покачала головой. — Ты даже не понимаешь, какую бурю поднял. И как много сердец сейчас бьются не в такт из-за тебя…»

Призрак двигался по сцене с неожиданной грацией. Каждый жест, каждое движение было наполнено необъяснимой мрачной элегантностью. Даже берет поверх маски каким-то необъяснимым образом добавлял образу особый шарм.

— Кристина… — его голос эхом разносился по залу. — Я учил тебя петь… Я дарил тебе музыку… А ты предала меня!

Харука в роли Кристины отшатнулась, и это движение выглядело пугающе естественным. Возможно, потому что в этот момент она действительно была напугана — но не Призраком, а собственными чувствами, которые накатывали волной.

Кенджи-Рауль выступил вперёд, заслоняя её собой:

— Оставь её, чудовище!

— Чудовище? — в голосе Казумы зазвенела такая горечь, что у многих в зале перехватило дыхание. — Чудовищен не я. Чудовищен весь этот мир.

Импровизация — этих слов не было в сценарии. Но они прозвучали так искренне, что никто даже не заметил отклонения от текста.

Сидя в середине зала, Юкино не могла поверить своим глазам. Вечно бурчащий отаку, двигался по сцене с грацией настоящего Призрака.

«Вот же, придурок, — думала она, — переделал цитату из гуля…»

Но что-то в его игре заставляло её сердце сжиматься. Может настоящая, непритворная боль, прятавшаяся за его идеально выверенными движениями?

На сцене всё шло к финалу.

— Ангел музыки обманул меня… — голос Харуки дрожал, и в кои-то веки это не было наигранным. — Ты не тот, за кого я тебя принимала…

Казума замер. На секунду ему показалось, что эти слова имеют куда больше смысла, чем предполагал сценарий. Но быстро взял себя в руки:

— А кем ты меня считала? — его голос звучал точно по тексту, хотя внутри всё переворачивалось. — Прекрасным принцем в сверкающих доспехах?

Кенджи выступил вперёд, и его игра выглядела действительно убедительной:

— Оставь её! Ты не можешь заставить её любить тебя!

Казума с какой-то печалью произнёс положенную реплику:

— Нельзя заставить полюбить. Но можно научить…

Мияко видела, как под маской Призрака Казума борется с собой. Как его пальцы иногда непроизвольно сжимаются в кулаки, когда слова роли слишком близко подходят к реальности.

«Глупый, — думала она с нежностью. — Даже сейчас пытаешься следовать правилам. Держаться текста. Не показывать, как сильно это всё задевает тебя…»

Рин сидела, впившись ногтями в ладони. Каждое слово на сцене отзывалось внутри болезненным эхом. Особенно когда Казума произносил монолог о масках и одиночестве — чётко по тексту, но с такой пронзительной искренностью, что у неё щипало глаза. Как странно. Всё происходящее на сцене сейчас, будто и не постановка вовсе, а рассказ юноши в маске… рассказ, который слишком похож на его правду.

— Выбирай! — голос Казумы гремел под сводами зала. — Либо ты останешься со мной навсегда, либо он умрёт!

Сцена была выстроена идеально: Кенджи с петлёй на шее, бутафорской, конечно, Харука в белом платье между ними, и Призрак, возвышающийся над всем этим, как тёмный ангел возмездия.

— Я выбираю… — голос Харуки дрожал, и в этот момент она действительно выглядела потерянной. — Я выбираю… спасти его.

И тут произошло странное. Когда она подошла к Призраку для финального поцелуя — момента, который должен был показать его преображение через любовь — их глаза встретились. На долю секунды. Но в этот момент оба почувствовали что-то настоящее, пробивающееся сквозь театральные маски.

«Почему? — стучало в голове Харуки, когда она приближалась к нему. — Почему сейчас, когда я играю любовь к другому, моё сердце так странно реагирует на тебя?»

Его глаза за маской — такие знакомые и одновременно незнакомые. В них плескалась необъяснимая бездонная грусть, и на миг ей показалось, что всё это уже не игра.

«Соберись! — приказал Казума себе, когда она приблизилась. — Всё — просто спектакль. Просто роль. Просто…»

Но когда её губы легко коснулись его щеки что-то внутри перевернулось. Словно в этот момент все его маски — и театральная, и жизненная — дали трещину.

— Уходите! — его голос прозвучал надломлено, как требовал сценарий. — Уходите и забудьте всё, что видели!

И когда Харука с Кенджи покидали сцену, а следом за ними уходила массовка, Призрак остался один. В полной тишине прозвучали его последние слова:

— Только маска была настоящей…

Зал взорвался аплодисментами.

— Браво!!!

— Молодцы!!!

«Вот и всё, — думала Мияко, глядя на сцену. — Занавес опустился, маски сняты. Но что теперь? Что будете делать, Казума? Харука? Когда все чувства, которые вы так старательно прятали за ролями, вырвутся наружу?»

Рин сидела, не в силах пошевелиться, пока вокруг все вставали и аплодировали. В голове крутилась одна мысль:

«Что он сейчас чувствует…?»

За кулисами раздавались смех и поздравления.

— Супер, ребята!

— Вы такие умнички!

— Поздравляем!!!

Казума стоял, прислонившись к стене, всё ещё в маске Призрака. Только берет был зажат в руке, словно спасательный круг.

— Эй, — раздался голос Азуми. — Ты как?

— Нормально, — он попытался улыбнуться. — Кажется, начинаю понимать, почему Призрак так любил своё подземелье.

Где-то в глубине сцены мелькнуло платье Мияко, в другом конце Харука о чём-то тихо говорила с Кенджи, а у выхода стояла Рин, делая вид, что очень занята своими записями.

«И почему настоящая жизнь может быть сложнее театральной?»

После спектакля в гримёрке царила атмосфера эйфории и усталости. Кто-то обнимался, были и те, кто плакал от счастья, а кто-то просто сидел, пытаясь осознать, что всё закончилось.

Казума стоял перед зеркалом, медленно снимая грим. Каждое движение давалось с трудом — казалось, что роль Призрака впиталась в кожу, пропитала каждую клеточку тела.

— Великолепная игра! — староста влетела в гримёрку как ураган. — Весь зал плакал! Даже учителя! Представляете⁈

«Рин тоже…?» — подумал Казума и оборвал эту мысль. Нет. Никаких больше несбыточных надежд.

Кенджи наблюдал за Харукой, которая сидела в углу, всё ещё в костюме Кристины. Что-то изменилось. Он не мог точно сказать что, но чувствовал — после этого спектакля всё будет иначе.

— Знаешь, — сказал он, подходя к Казуме. — А ты реально крут.

— Ты тоже, — кивнул тот в ответ.

Мияко стояла в дверях гримёрки, наблюдая эту сцену. Хотела что-то сказать. В этот момент мимо прошла Харука, бросив быстрый взгляд на Казуму. Мияко перехватила этот взгляд и её улыбка стала чуть печальней.

— Эй, Ямагути! — Азуми плюхнулась рядом с ним. — А ты не думал податься в профессиональные актёры? С твоим талантом изображать страдающих героев мильёны загребать будешь!

— Заткнись, — беззлобно огрызнулся он. — Лучше помоги отклеить чёртов грим. Кажется, он намертво прилип.

— Как и маска Призрака к твоей душе? — она подмигнула.

Казума замер:

— Не понял.

— Да ничего особенного, — Азуми невинно улыбнулась. — Просто иногда роли, которые мы играем, оказываются ближе к правде, чем нам хотелось бы…

* * *

Я наконец вырвался из этого безумия, тихо прикрыв за собой дверь гримёрки. И смылся точь Саске из деревни. Серьёзно, там творилось что-то среднее между празднованием победы в спортивном аниме и групповой истерикой в сёдзе-манге.

Теперь знаю, каково быть главным героем романтической драмы. Спойлер: это отстой!

Мой план побега был прост: пока все обсуждают спектакль, восторгаются игрой и делают селфи в костюмах, я, скромный представитель клана теневых хикки, незаметно испарюсь. Прямо как мои социальные навыки во время публичных выступлений.

Берет всё ещё был при мне — мой верный товарищ в этой театральной авантюре. Интересно, если бы в оригинальном «Призраке Оперы» главный герой носил его, история закончилась бы иначе?

«Прости, дружище, — мысленно обратился я к настоящему Призраку, — что испортил твой образ этим аксессуаром. Но согласись, в берете даже подземелья парижской оперы выглядят не так мрачно.»

Я практически добрался до выхода, когда услышал восторженные голоса приближающейся толпы. Молниеносным движением, достойным героя экшн-аниме, нырнул за колонну. Настоящую колонну, не мою картонную — им сегодня и так досталось.

Группа первогодок пронеслась мимо, бурно обсуждая спектакль:

— А этот момент, когда Призрак…

— И его берет!

— Такой загадочный!

«Только не это, — я прижался к колонне сильнее, — они что, фан-клуб успели организовать? Надеюсь, до значков с моим лицом в берете дело не дойдёт…»

Когда путь наконец был свободен, рванул к выходу как главный герой после признания в любви — то есть максимально быстро и не оглядываясь. Вечерний воздух ударил в лицо, и я наконец смог нормально вдохнуть. Всё. Свобода. Никаких масок, никаких ролей, никаких… чувств.

К чёрту эти школьные фестивали! В следующий раз, когда кто-то предложит мне главную роль, я просто притворюсь, что у меня аллергия на сценический свет. Или скажу, что дал обет молчания. Или… Но мысли путались, голова гудела, а ноги, кажется, двигались на чистой силе самосохранения. Единственное, чего хотелось — рухнуть в кровать и проспать лет сто.

Последнее, что я подумал добравшись домой, перед тем, как провалиться в сон: «Призрак наверняка тоже так уставал от своих драматических монологов. Может, поэтому и ушёл в подземелье — просто хотел нормально выспаться…»

А потом я отключился. Прямо в школьной форме. Потому что даже хикки иногда заслуживают отдых после тяжёлого дня притворства кем-то другим.

Интерлюдия

— А где Ямагути? — голос Мияко прозвучал слишком обеспокоенно, и она тут же попыталась это скрыть: — Нужно же сделать общее фото!

— Был же здесь только что… — Момо оглянулась по сторонам.

Азуми, не отрываясь от телефона, спокойно произнесла:

— Он ушёл домой.

— Как ушёл? — несколько голосов произнесли это одновременно.

— Молча, — пожала плечами Азуми.

«Сбежал, значит…— Мияко улыбнулась, теребя прядь волос. — Такой предсказуемый. Как только роль сыграна, сразу в свою раковину. Но ничего, мой дорогой хикки, от некоторых вещей не убежишь…»

«Даже не попрощался… — Харука сжала в руках платье Кристины. — Просто исчез, как настоящий Призрак. А ведь я хотела сказать… Что хотела сказать?»

Рин стояла у двери: «Не стал дожидаться похвалы и поздравлений. Просто сделал то, что должен был, и ушёл. В этом весь ты, Казума…»

«Вот же балда… — Азуми улыбнулась, снова глянув на сообщение в телефоне: „Прикрой меня, если что. Я в минус сто HP, нужен хилл в виде сна“. — Ещё умудряется шутить в своём стиле. Хотя я видела, чего ему стоила эта роль…»

Кенджи обнимал Харуку за плечи, которая, кажется, даже не замечала этого.

А где-то в гримёрке лежала забытая маска Призрака. И в тусклом свете словно улыбалась — загадочно и немного грустно. Будто знала что-то, чего не знали остальные. Может то, что иногда самые важные роли мы играем не на сцене. А настоящие маски носим вовсе не во время спектакля…

Глава 21

Интерлюдия

Наступило утро. Розововолосая фея — Мияко стояла перед зеркалом, придирчиво разглядывая личный гардероб. Платья разных фасонов были разложены на кровати, как экспонаты в модном бутике.

— Нет, не то… слишком вычурно… это слишком простое… — бормотала она, перебирая наряды.

— Доченька, — мама заглянула в комнату, — ты уже два часа выбираешь…

— Мам! — Мияко драматично упала на кровать. — Это же не просто танцы! Это событие! И я должна выглядеть…

— Сногсшибательно? — мать лукаво улыбнулась. — Для кого-то конкретного?

Мияко покраснела:

— Вовсе нет! Просто… Арх! В общем, нужно показать одному хикки, что он упустил.

— О, — маман присела рядом, — так вот в чём дело. Тот самый мальчик из караоке?

— Мам! — Мияко зарылась лицом в подушку. — Ты что, следишь за мной?

— Нет, просто ты постоянно говоришь о нём. «Представляешь, мам, этот придурок…», «А сегодня этот балбес…», «Ты бы видела, как он…»

— Я не… — Мияко осеклась, понимая, что та права. — Ладно, может быть, иногда упоминаю…

— Семь раз за завтрак, — мама подмигнула. — Я считала.

Мияко застонала, но тут её взгляд упал на платье в глубине шкафа. Нежно-розовое, с лёгкой юбкой.

— Идеально! — она подскочила. — Как я раньше не заметила!

И тут же споткнулась о разбросанные туфли, чуть не растянувшись на полу.

— Может, стоит сначала навести порядок? — предложила маман.

— Потом! — Мияко уже примеряла платье. — Сейчас главное — операция «Заставить одного конкретного хикки пожалеть о своём побеге!»

Она улыбнулась своему отражению. Вечер обещал быть интересным.

…

В доме Сато царила необычная суматоха. Харука уже час стояла перед зеркалом, пытаясь уложить волосы, когда в комнату влетела младшая сестра:

— Ха-ру-ка! Там Кенджи звонил! Спрашивал, какого цвета у тебя платье!

— Мм, — рассеянно отозвалась та, в третий раз переделывая причёску.

— Эй! — сестра помахала рукой перед её лицом. — Ты меня слышишь вообще? Твой парень хочет подобрать костюм в тон!

— А? Да-да… — Харука снова распустила волосы. — Скажи ему… синее.

— Но твоё новое платье вроде бы красное?

Харука замерла с расчёской в руке. Действительно, она же купила красное. Когда успела забыть?

— О боже! — она схватилась за голову. — Я совсем запуталась! И причёска не получается, и макияж не идёт, и…

— И ты сама не своя последние дни, — закончила сестрёнка, присаживаясь рядом. — Что случилось? Поссорилась с Кенджи?

— Нет, всё в порядке.

— Тогда почему ты уже час пытаешься сделать причёску, которую обычно укладываешь за пятнадцать минут?

Харука посмотрела на своё отражение. Действительно, что с ней? Почему пальцы дрожат, когда она думает о вечере? Почему сердце начинает колотиться как безумное при мысли о танцах?

«Потому что ты знаешь, что он будет там», — шепнул предательский внутренний голос.

— Всё хорошо, — она попыталась улыбнуться сестре. — Просто волнуюсь. Это же важное событие.

— Ага, — та скептически приподняла бровь. — И это никак не связано с тем парнем, который вчера играл Призрака?

Расчёска выпала из рук Харуки.

— Что? Почему ты…

— Потому что ты смотрела на него так же, как сейчас смотришь в зеркало — будто ищешь ответы на вопросы, которые боишься себе задать.

«С каких пор моя младшая сестра стала такой проницательной?» — подумала Харука, поднимая расчёску.

— Иди уже, — буркнула она. — Мне нужно подготовиться.

— К танцам с Кенджи или к встрече с тем, другим? — лукаво спросила мелкая, выскальзывая за дверь.

Харука швырнула подушку в закрывающуюся дверь. А потом снова посмотрела в зеркало.

«Может, стоит оставить волосы распущенными? — подумала она. — В ту ночь с ним я тоже была с распущенными волосами…»

И тут же одёрнула себя. Какая разница, как она будет выглядеть? У неё есть Кенджи. Красивый, популярный парень, о котором мечтают все девчонки школы.

Тогда почему сердце продолжает биться так неровно…

…

Утро Азуми начиналось как обычно.

Рыжеволосая бестия сидела за ноутбуком, пытаясь закончить статью для школьного блога о вчерашнем спектакле. Но слова не складывались — всё выходило слишком сухо и официально.

— Как описать то, что произошло вчера? — бормотала она, барабаня пальцами по столу. — «Спектакль прошёл успешно?» Банально. «Зрители были в восторге?» Скучно.

Она со стоном откинулась на спинку кресла. На кровати уже лежало приготовленное на вечер платье — изумрудное, под цвет её глаз.

— Доченька, — мама заглянула в комнату. — Ты не забыла, что нужно ещё зайти в салон?

— А? — Азуми оторвалась от экрана. — Какой салон?

— Ты же записалась на укладку! Через час!

— Чёрт! — она подскочила как ошпаренная. — Совсем забыла!

Схватив сумку, Азуми понеслась к двери, но резко затормозила:

— Стоп. А статья?

— Напишешь после, — мать улыбнулась. — К тому же, может, вечером появится больше материала для репортажа?

— Э? Что ты имеешь в виду?

— Ну, знаешь, — мама сделала загадочное лицо, — школьные танцы часто становятся местом, где рождаются самые занятные истории…

Азуми хмыкнула:

— Да уж, и не поспоришь! Сегодня точно будет на что посмотреть. Особенно когда одна конкретная школьная принцесса поймёт, что её сказка может закончиться совсем не так, как она планировала.

— О чём это ты?

— Да так, — Азуми подмигнула. — Профессиональная тайна журналиста!

И выскочила за дверь…

…

Юкино тоже по-немногу подготавливалась к школьной дискотеке.

Дома было непривычно тихо — Казума, похоже, всё ещё отсыпался после вчерашнего спектакля. Юкино стояла перед зеркалом в ванной, пытаясь совладать с непослушными прядями.

— Вот же… — она в сотый раз пыталась заколоть упрямую прядь. — Почему сегодня всё идёт не так?

В отражении она выглядела непривычно взволнованной — совсем не похожа на свой обычный ледяной образ.

«Платье не слишком… простое?» — сомневалась она в образе.

И тут же одёрнула себя. С каких пор её волнует, как она выглядит? Это же просто школьные танцы!

Из комнаты Казумы не доносилось ни звука.

— Эй, придурок! — крикнула она. — Ты вообще живой там⁈

Тишина.

— «Отлично», — пробормотала она. — Теперь этот отаку проспит всё на свете. Включая собственную жизнь.

Она попыталась сосредоточиться на макияже, но рука с тушью предательски дрогнула:

— Да что ж такое!

На столе завибрировал телефон — сообщение от подруги: «Не забудь, сегодня операция „Растопить Снежную Королеву“! Мы найдём тебе парня!»

— Пф, — фыркнула Юкино. — Ещё чего не хватало.

Но почему-то от этой мысли стало неуютно. Танцы. Парни. Романтика. Всё это казалось таким чужим. Почему-то неправильным.

В коридоре послышался шум — похоже, её сводный брат всё-таки воскрес.

— Явился! — крикнула она. — Думаешь, если вчера сыграл главную роль, можно весь день спать?

— Отстань, — донеслось в ответ. — У меня режим восстановления HP.

Юкино закатила глаза:

— Вот же, даже с утра умудряется быть занудой.

Но почему-то на губах появилась лёгкая улыбка. Всё-таки начала привыкать к этому придурку.

…

Рин сидела за туалетным столиком, рассеянно глядя в зеркало. На кровати лежало элегантное чёрное платье — строгое, но красивое. Всё-таки она учитель, нужно соблюдать определённые границы.

— Рин-чан! — в комнату влетела её лучшая подруга, Мегуми. — Я принесла туфли, которые ты просила! О… — она замерла. — Ты ещё даже не начала собираться⁈

— А? — Рин моргнула. — Который час?

— Почти полдень! — Мегуми плюхнулась на кровать. — Что с тобой? Обычно ты такая организованная.

Рин вздохнула, глядя на своё отражение:

— Может, мне вообще не стоит идти? Как бы, это же школьные танцы…

— Даже не думай! — Мегуми подскочила. — Сама же сказала, что тебе придётся помогать с присмотром за учениками! К тому же… — она хитро прищурилась, — разве не интересно посмотреть на зреющую юность?

— О чём ты?

— Да брось, — подруга закатила глаза. — После вчерашнего спектакля, даже я, сидя среди зрителей видела, какая там атмосфера была. Особенно между некоторыми актёрами…

— Мегуми! — Рин резко поднялась. — Я не собираюсь обсуждать личную жизнь учеников!

— А я и не об этом, — подруга невинно улыбнулась. — Просто говорю, что вечер обещает быть интересным. Особенно учитывая все эти треугольники, да и многоугольники…

Рин наконец начала расчёсывать волосы:

— Я поеду только как учитель. Проследить за порядком.

— Конечно-конечно, — Мегуми подмигнула. — Именно поэтому ты уже час сидишь перед зеркалом с таким видом, будто решаешь сложную математическую задачу.

— Просто… — Рин замялась. — Всё так сложно.

— Жизнь вообще сложная штука, — философски заметила та. — Особенно когда пытаешься притвориться, что не замечаешь очевидного.

— И что же очевидного я не замечаю?

— О, — подруга поднялась, — это ты должна понять сама. А сейчас давай займёмся твоими волосами, а то так и до вечера не управимся!

Рин позволила подруге колдовать над своей причёской, пытаясь не думать о том, что вечером ей предстоит увидеть своих учеников в совершенно другой обстановке. Особенно некоторых…

И сердце почему-то билось чаще обычного.

…

Тем временем дома у Харуки.

— Хару-чан! — в комнату влетела Момо. — Мы пришли помочь!

За ней следом появились ещё несколько девушек с косметичками и какими-то загадочными пакетами.

— Помочь? — Харука оторвалась от зеркала. — Но я…

— Никаких «но»! — Момо решительно взяла командование на себя. — Сегодня особенный вечер! Ты должна выглядеть сногсшибательно!

«Для кого?» — мелькнула непрошеная мысль, но Харука отогнала её.

— Кенджи будет в восторге! — щебетала одна из девушек, доставая косметику.

— Да-да, — рассеянно отозвалась Харука, глядя на своё красное платье.

— Кстати! — Момо достала телефон. — Смотрите, что я нашла в сети! Фотки со спектакля уже разлетелись по всей школе!

Харука невольно подалась вперёд. На экране была сцена финального поцелуя — она в белом платье Кристины и Казума в маске Призрака. Что-то сжалось внутри от этого воспоминания.

— А вот ещё! — Момо листала дальше. — Смотрите, какой момент поймали!

На следующем фото Казума стоял в луче света, его силуэт казался нереально драматичным.

— Убери, — тихо попросила Харука.

— Что? Но почему? Такие классные кад…

— Просто убери!

В комнате повисла неловкая тишина.

— Так, — Момо убрала телефон. — Давай займёмся твоей причёской! Я видела в журнале потрясающую укладку…

Харука позволила подругам колдовать над собой, пытаясь не думать о фотографиях. И о том, почему при их виде сердце начинает так странно сжиматься.

…

В это же время у Мияко.

— Нет, это не то! — она в сотый раз меняла серёжки. — И это не то! И это…

— Мияко, — её лучшая подруга Рика устало вздохнула. — Ты уже два часа не можешь выбрать аксессуары. Это просто школьные танцы!

— Просто танцы? ПРОСТО⁈ — Мияко фыркнула. — Это поле боя! Арена, где решаются судьбы!

— Не слишком ли драматично?

— В самый раз! — она наконец выбрала серёжки. — Сегодня я намерена преподать один урок одному конкретному… любителю сбегать со сцены. И не только.

Рика только покачала головой:

— Никогда не видела, чтобы ты так старалась для кого-то.

Мияко замерла с расчёской в руке:

— Что ты имеешь в виду?

— То и имею, — подруга хитро улыбнулась. — Может, дело не в мести? Может, ты просто…

— Даже не думай заканчивать это предложение! — Мияко швырнула в неё подушкой.

Но щёки почему-то предательски порозовели.

…

Вечерело. Дом Казумы и Юкино.

— Ты что, до сих пор не собрался? — Юкино влетела в комнату сводного брата, как маленький ледяной торнадо.

Казума лежал на кровати, уткнувшись в мангу:

— А должен был?

— Танцы через два часа!

— И?

— Как это «и»⁈ — она выхватила у него мангу. — Ты обязан пойти!

— Это ещё почему? — он попытался вернуть своё чтиво. — У меня режим восстановления после вчерашнего. И вообще, я социофоб.

— Ты главный герой вчерашнего спектакля! Все ждут…

— Вот именно! — он наконец отвоевал мангу. — Хватит с меня славы. Я своё отыграл, теперь хочу вернуться к жизни обычного хикки.

Юкино прищурилась:

— Значит, ты струсил?

— Чего⁈

— Боишься встретиться с последствиями своей игры? — она скрестила руки на груди. — Как типично для тебя — сбежать и спрятаться.

— Эй! — он наконец сел на кровати. — Я не прячусь! Просто… не люблю танцы.

— Ага, конечно, — она фыркнула. — А то, что там будут Харука, Мияко…

— Даже не начинай! — он снова упал на подушку. — У меня аллергия на школьные мероприятия. Особенно на те, где нужно изображать социально активного человека.

Юкино неожиданно присела рядом:

— Знаешь что? Ты меня удивил вчера. Правда удивил. Я думала, ты просто зануда-отаку, а ты…

— Что я?

— А ты оказался намного интереснее, чем пытаешься казаться, — она встала. — И сейчас ты снова прячешься за своей маской хикки-задрота. Хотя вчера доказал, что способен на большее.

Казума моргнул:

— Это что, похвала? От Снежной Королевы?

— Будь благодарен! — она швырнула в него подушкой. — И чтобы через час был готов! Не хватало ещё, чтобы мой сводный брат опозорил меня своим отсутствием!

Выходя из комнаты, она обернулась:

— И даже не думай надеть что-то странное! Я проверю!

Казума вздохнул:

— Стой, моя ледяная надзирательница.

Юкино замерла в дверях.

— Слушай, — он сел на кровати, — я правда не хочу идти. И дело не в трусости или социофобии — ну, может, в ней тоже, но это не главное. Просто… не хочу. Понимаешь разницу? Это как в RPG — иногда можно пропустить необязательный квест, и мир от этого не рухнет.

Она посмотрела на него как-то странно — без обычной ледяной маски.

— Ты справишься, Казума. Я знаю.

— О, великие боги аниме! — он наигранно схватился за сердце. — Неужели это та самая легендарная сцена, где цундере наконец показывает свою заботливую сторону⁈

Юкино фыркнула, но потом серьёзно сказала:

— Тогда я тоже не пойду.

— Эй-эй, — он замахал руками, — давай без этих драматических жестов солидарности! Я собираюсь провести вечер как истинный хикки — в обнимку с мангой и чипсами. Поверь, компания так себе.

— Но…

— А ты, — он кивнул на её платье, — уже готова блистать. К тому же, ты новенькая в школе. Тебе нужно вливаться в коллектив, завоёвывать сердца, замораживать неугодных…

— Казума…

— Серьёзно, — он улыбнулся, — не нужно жертвовать своим вечером только потому, что твой сводный брат решил поиграть в затворника. Это не какой-то там протест против системы. Правда. Просто моё «не хочу» сильнее вашего «надо».

— Точно? — она всё ещё колебалась.

— Абсолютно! — он снова взял мангу. — К тому же, кто-то должен остаться дома и поддерживать огонь в очаге нашего безумного семейства. Торжественно клянусь не сжечь дом, пока ты будешь покорять танцпол!

Юкино закатила глаза, но в уголках губ мелькнула улыбка:

— Ты невозможен.

— Знаю, — он подмигнул. — Это мой главный талант. Ну, после умения косплеить французского Призрака в берете.

…

Спортивный зал школы Сейрин, время: 20:00

Украшенный зал сиял световыми огнями и блёстками. Кто-то умудрился превратить обычное школьное помещение в нечто, напоминающее сцену из романтического аниме — гирлянды, шары, даже настоящий диско-шар под потолком.

Мияко в розовом платье стояла у входа, нервно сжимая телефон. Глаза невольно скользили по толпе в поисках одной конкретной фигуры.

«Где же ты, мой сбежавший хикки?» — думала она, разглядывая входящих учеников.

Рика толкнула её локтем:

— Его нет.

— Кого нет? — Мияко попыталась изобразить непонимание.

— Того, кого ты высматриваешь последние десять минут, — подруга хмыкнула. — Похоже, твой Призрак решил остаться в своём подземелье.

— Он не мой! — Мияко вспыхнула. — И вообще… я просто…

— Просто собиралась два часа, выбирала платье три дня, а теперь пытаешься сделать вид, что тебе всё равно?

Мияко открыла рот для ответа, но в этот момент в зал вошла Харука под руку с Кенджи. Она была в том самом красном платье — элегантном и броском одновременно. Настоящая школьная принцесса.

«Занятно, — подумала Мияко с лёгкой усмешкой, — а она тоже ждала появления нашего беглеца?»

Судя по тому, как Харука то и дело бросала взгляды на входную дверь — определённо ждала.

Азуми с фотоаппаратом наготове наблюдала за разворачивающейся сценой с видом опытного режиссёра.

— Так-так, — бормотала она себе под нос, — главные актёры на месте. Ну, почти все…

Она сделала несколько снимков входящих пар, особенно задержав объектив на Харуке и Кенджи.

«О, а вот и наша Снежная Королева!»

Юкино вошла в зал одна, в элегантном белом платье. Несколько парней тут же повернули головы в её сторону.

Азуми сделала ещё один снимок.

Рин в это время наблюдала за учениками. В чёрном платье, с собранными в идеальный хвост волосами — образец учительской сдержанности.

— О, Накамура-сенсей! — к ней подошла Кирихара. — А наш вчерашний герой не появился?

Рин почувствовала, как что-то сжалось внутри:

— Я учитель, а не надзиратель. Не слежу за посещаемостью внеклассных мероприятий.

— Понимаю, — Кирихара улыбнулась. — Просто после такого триумфального выступления…

«Пожалуйста, — мысленно взмолилась Рин, — только не об этом».

Харука смотрела по сторонам.

— Потанцуем? — Кенджи протянул ей руку.

— Что? А, да…

Она позволила вывести себя в центр зала, где уже кружились другие пары. Музыка играла что-то медленное и романтичное.

— Ты сегодня какая-то рассеянная, — заметил Кенджи.

— Просто устала после спектакля, — она попыталась улыбнуться.

Краем глаза она заметила, как Мияко о чём-то шепчется с подругами, то и дело поглядывая на дверь. И почему-то от этого стало неприятно.

«Вот же бесит, — думала Юкино, отвергая очередное приглашение на танец. — отправил меня сюда одну…»

Хотя почему одну? Вокруг полно людей. Вон, очередной кавалер приближается с решительным видом.

— Извини, — она даже не дала ему открыть рот, — у меня аллергия на медленные танцы.

«И вообще, — мелькнула у неё мысль, — что он сейчас делает? Небось валяется с мангой и чипсами, пока я тут отдуваюсь…»

А может, стоило остаться? Посмотреть с ним какое-нибудь глупое аниме, поспорить о сюжетных поворотах…

«Как странно, — она одёрнула себя, — с каких пор мне интереснее сидеть дома с этим задротом, чем быть на школьной дискотеке? Надо выпить водички…»

Свет в зале становился мягче, музыка — медленнее. В этом полумраке каждый был наедине со своими мыслями, даже находясь среди толпы.

Мияко медленно покачивалась в такт музыке, делая вид, что слушает очередную шутку Рики. Но мысли были далеко.

«Забавно, — думала она, рассеянно поправляя прядь волос, — всегда считала себя сильной, знающей чего хочу. А сейчас стою здесь и чувствую какую-то незавершённость. Будто спектакль прервали на середине, не дав досмотреть самое важное…». Её пальцы невольно коснулись кулона на шее — маленькой серебряной маски. Купила сегодня, сама не зная зачем.

Харука, кружась в танце с Кенджи, чувствовала странную горечь. Всё было правильно: красивое платье, идеальный парень, романтическая музыка. Та самая сказка, о которой мечтает каждая девочка. Тогда от чего каждый раз, когда открывается дверь, её сердце пропускает удар? И почему становится так грустно, когда входит кто-то другой?

«Может, — она прикрыла глаза, — некоторые сказки заканчиваются совсем не так, как должны? И принцесса выбирает не того принца?»

Рин, стоя у окна, смотрела на своё отражение в тёмном стекле. Музыка доносилась как сквозь вату, а в голове звучал его вчерашний монолог…

Где-то в глубине зала Мияко отказала очередному кавалеру, а Харука на секунду сбилась с танца. И в этих маленьких жестах читалось больше, чем в любых словах.

Зал наполнялся новыми оттенками эмоций. Диджей, чувствуя настроение, плавно менял мелодии — от медленных и романтичных до более живых и энергичных.

Азуми опустила фотоаппарат, вдруг поняв, что снимает не танцы, а историю. Историю о том, как люди смотрят на дверь, ожидая того, кто не придёт. О том, как улыбаются одними губами, пряча в глазах совсем другие чувства.

«Великолепно, — думала она, — как один человек может изменить целый вечер, даже не появившись на нём».

Её взгляд остановился на Харуке, которая что-то шептала на ухо Кенджи. На первый взгляд — идеальная пара. Но фотограф в ней видела больше: как школьная принцесса то и дело отводит взгляд, словно ища кого-то в толпе.

— Пойду освежиться, — шепнула Мияко Рике и направилась к выходу.

В коридоре было тихо и прохладно. Она прислонилась к стене, прикрыв глаза.

— Глупый-глупый хикки, — произнесла она с нежностью, от которой самой становилось страшно. — Ты не придёшь. Я уже поняла.

Музыка доносилась приглушённо, создавая странное ощущение нереальности происходящего. Будто она попала в какое-то промежуточное пространство между «было» и «будет».

Телефон в сумочке молчал. Конечно, она могла бы написать ему. Могла бы спросить, почему не пришёл. Могла бы…

Но иногда тишина говорит больше любых слов.

Харука извинилась перед Кенджи и вышла в тот же коридор. Остановилась, увидев Мияко у окна. Две девушки встретились взглядами — и что-то пронеслось между ними. Понимание? Сочувствие? Соперничество?

— Он не придёт, да? — тихо спросила Харука, сама удивляясь своим словам.

Мияко слабо улыбнулась:

— А ты хочешь, чтобы пришёл?

Повисла тишина.

В это время, в зале Юкино наблюдала эту сцену через открытую дверь. Ей вдруг захотелось написать ему: «Ты даже не представляешь, что тут творится». Но сдержалась. Он ведь даже не догадывается, сколько сердец тронул. Или всё понимает, и именно поэтому не пришёл?

Рин заметила, как две её ученицы вышли в коридор. Видела их тихий разговор. И примерно догадывалась о чём он может быть.

Вечер продолжался…

Спортивный зал постепенно погружался в особую атмосферу школьного праздника. Диджей, наконец попав в настроение публики, начал миксовать популярные хиты с лёгкой ностальгической ноткой. Свет становился то мягче, то ярче, создавая причудливую игру.

Кенджи в центре зала смеялся, рассказывая Харуке какие-то истории с баскетбольных тренировок. Она улыбалась, но взгляд то и дело ускользал куда-то вдаль.

Мияко, вернувшись в зал, влилась в группу танцующих подруг. Её розовое платье мелькало в толпе как экзотический цветок, а смех звучал может быть слишком звонко, слишком наигранно.

Азуми продолжала фотографировать, но теперь её объектив чаще ловил не радостные улыбки, а тихие, незаметные моменты: как Харука трогает браслет на руке, как Мияко украдкой проверяет телефон, как Юкино стоит у стены с таким видом, будто мысленно находится где-то очень далеко.

Рин-сенсей курсировала по залу, выполняя свои учительские обязанности. Её чёрное платье мелькало то тут, то там, но движения казались какими-то механическими, будто двигалась по инерции.

Воздух постепенно наполнялся особой школьной романтикой — той самой, что бывает только на таких вечерах. В углах зала уже образовывались классические группки по интересам: танцующие в центре, болтающие у стен, мечтательно вздыхающие у окон.

Момо с подругами затеяли какой-то весёлый танец, пытаясь растормошить публику. Кто-то начал подпевать играющей песне. В другом конце зала девчонки делали селфи на фоне украшенной стены.

Но несмотря на всю эту праздничную суету, в воздухе витало какое-то странное чувство неполноценности. Будто все эти огни, музыка и смех были лишь декорациями для какой-то другой, непоказанной истории, что так и не завершится.

И может быть именно поэтому каждый раз, когда открывалась входная дверь, несколько пар глаз невольно устремлялись к ней. Будто ожидая, что вот-вот появится тот единственный персонаж, без которого эта история не может быть рассказана до конца.

Но напрасно.

Вечер продолжался.

Музыка доносилась откуда-то снизу, приглушённая и далёкая, когда Кенджи повёл Харуку по лестнице. Её каблучки тихо стучали по ступенькам, отсчитывая шаги в темноту.

— Куда мы? — спросила она, но Кенджи только улыбнулся и крепче сжал её руку.

Пустой класс встретил их лунным светом из окон. В этом холодном сиянии всё казалось нереальным — парты, доска, их тени на полу.

— Харука, — его голос прозвучал как-то странно, незнакомо. — Ты такая красивая.

Что-то внутри неё дрогнуло. Не от комплимента — от того, как он это сказал. В его тоне было что-то… хищное. Пугающее.

Его губы накрыли её рот внезапно и грубо. Не так, как обычно — нежно и осторожно. В этом поцелуе не было любви, только жадность. Будто если он не сделает это с ней, то сделает кто-то другой. Так не хотелось терять такой трофей. Его руки скользнули по её спине, заставив всё внутри похолодеть.

— Кенджи… — её голос дрожал. — Что ты…

— Тщщщ, — он снова потянулся к её губам. — Ты же моя девушка. Самая красивая девушка школы…

«Самая красивая», — эти слова вдруг ударили больнее любой пощёчины. Не «любимая», не «особенная». Просто «красивая» — как дорогая вещь, как предмет.

— Нет, — она упёрлась руками в его грудь. — Пожалуйста, не надо.

— Да брось, — в его смехе было что-то неприятное. — Мы же встречаемся. Я так тебя хочу…

Его руки стали настойчивее, и внутри Харуки что-то оборвалось. Слёзы покатились по щекам, размазывая тушь.

— Кенджи, прекрати! — её голос сорвался на крик. — ПРЕКРАТИ!

ХЛЕСЬ

Звук пощёчины разорвал тишину. В этот момент что-то разбилось — не только между ними, но и внутри неё самой. Все это притворство, все эти улыбки для публики, вся эта ложь…

— Ты… — Кенджи держался за щёку, глядя на неё так, будто впервые видел. — Ты посмела…

— Да! — её голос звенел от слёз. — Ты никогда не видел настоящую меня! Для тебя я просто… картинка. Красивая кукла для показа.

И вдруг она поняла — это правда. Всё их «идеальное» прошлое рассыпалось как карточный домик. Не было никакой любви. Только роли в красивой постановке под названием «школьный роман». А где-то в глубине души, в самом тёмном уголке сердца, мелькнул образ другого — того, кто видел в ней просто Харуку. Не принцессу, не куклу — живого человека со своими страхами и мечтами.

«Казума», — имя прозвучало в голове как тихий выдох, и от этого стало ещё больнее.

Она сползла по стене, обхватив колени руками. Слёзы капали на красное платье, оставляя тёмные пятна. Как символ того, что иногда самое красивое оказывается самым фальшивым.

— Харука! — голос Мияко прорезал темноту.

Она показалась в дверях, и что-то в её позе напоминало готовую к прыжку кошку. За ней маячила Азуми, и впервые её вечно насмешливое лицо было серьёзным. Именно она и заметила странное поведение Кенджи и его увод Харуки. Следом вошла леденющая Юкино.

— Пошёл вон, — процедила Мияко, глядя на Кенджи. В её обычно игривом голосе звенела такая ярость, что даже Азуми вздрогнула.

— Вы чего, — начал было он. — Мы просто…

— Я сказала, — Мияко сделала шаг вперёд, — пошёл. Вон.

В лунном свете её розовые волосы казались серебряными, а глаза переполняло что-то опасное, совсем не похожее на её обычную лёгкость.

Кенджи открыл рот, чтобы что-то сказать, но осёкся. Может, наконец понял, что натворил. А может, просто испугался последствий, если сейчас же не ретируется.

Когда за ним закрылась дверь, Мияко опустилась рядом с Харукой:

— Иди сюда, — она притянула подругу к себе, не заботясь о том, что тушь испортит её платье.

— Я такая глупая, — шептала Харука сквозь слёзы. — Всё это время… Он просто хотел… воспользоваться мной…

— Ну всё-всё, — Мияко гладила её по волосам. — Ты не глупая. Ты просто очень долго играла роль, в которую сама поверила.

Азуми тихо присела рядом:

— Харука-чан, — её голос звучал непривычно мягко. — Иногда нужно потерять что-то ненастоящее, чтобы найти настоящее.

Юкино молча стояла рядом.

Харука подняла заплаканное лицо:

— Самое ужасное… — её голос дрожал, — знаете, о чём я подумала, когда он… когда это происходило?

Они молчали, давая ей договорить.

— Я подумала… — она снова всхлипнула, — что есть человек, который никогда бы так не поступил. Который видит во мне не красивую картинку, а просто… меня.

— Даже не знаю, кто этот человек, — тихо добавила Азуми.

Мияко только слабо улыбнулась. Юкино не выражала никаких эмоций.

Лунный свет падал на четыре фигуры, превращая их в персонажей какой-то грустной сказки. Сказки о том, как иногда нужно разбить фальшивое сердце, чтобы обрести настоящее.

* * *

Я лежал на кровати, погрузившись в новый том суперского чтива. После всего этого безумия со спектаклем манга казалась идеальным способом восстановить душевное равновесие. Никакой драмы, никаких сложных отношений — только главный герой с огромным мечом против целого мира. Вот это я понимаю — простая и понятная история!

Тук-тук

Осторожный стук в дверь заставил меня оторваться от особенно драматичной сцены.

— Да вы издеваетесь, — пробормотал я, переворачиваясь на спину. — Только наладил идеальный вечер хикки, и обязательно кому-то приспичило!

Тук-тук-тук

— Юкино, серьёзно? — я со стоном поднялся. — Неужели Снежная Королева растопила свои ледяные силы на танцах и разучилась открывать дверь? Или это побочный эффект общения с нормальными людьми?

Стук повторился — такой же неуверенный.

— Иду-иду! — я отложил мангу. — Только не говори, что ты пыталась очаровать кого-то своей цундере-аурой, и теперь нужны советы по отмораживанию!

Я открыл дверь, приготовив особенно саркастичную фразу для сводной сестры.

И замер.

Время остановилось. Серьёзно — как в сценах аниме, где главный герой встречает свою судьбу. Только вот я не главный герой. И у моей истории не должно быть продолжения.

На пороге стояла Рин.

В чёрном платье, которое делало её похожей на ночное небо. С выбившимися из идеальной причёски золотыми прядями. Со слегка покрасневшими щеками и блеском в глазах, который бывает только после пары бокалов вина.

— Казума-кун… — её голос прозвучал так мягко, что у меня что-то оборвалось внутри.

«Соберись, Казума! — приказал я себе. — Ты же вроде уже пережил эту арку! Закрыл эту главу! Поставил точку!»

— Рин-сенсей? — каким-то чудом мой голос прозвучал почти нормально. Я отступил в сторону, пропуская её. — Проходите. Всё в порядке?

— Прости за такой поздний визит, — она переступила порог, слегка покачнувшись. От неё действительно пахло вином и чем-то цветочным. Её духами? — Я просто… можем поговорить?

«Великие создатели аниме! — взмолился я про себя, закрывая дверь. — Вы что, решили устроить мне финальный босс-файт с моим разбитым сердцем⁈ Без брони⁈ Без зелий восстановления⁈ Да ещё и в домашних штанах с принтом Наруто⁈»

Я смотрел на неё — такую красивую, такую недостижимую, такую… И понимал, что все мои попытки «двигаться дальше» только что разбились вдребезги.

Потому что иногда судьба решает переписать твою историю, даже если ты уже поставил в ней точку.

Конец первого тома

Примечание

Ну что, ребят, вот и подошёл к концу первый том. Да, он вышел чуток меньше стандартного. Немного не подрасчитал и при редактуре вырезал пару глав, которые начинали чуток уводить от основного сюжет, чем и не попал в объём. Но не переживайте, они будут в след томе, а значит второй том будет чутка побольше! Что ещё? Это моя первая работа в жанре повседневности, но я старался вложиться чувствами. Собственно, получил море эмоций. Второй том постараюсь сделать более глубоким, но и не забывать также про легкость и комедийность. Однако, Казуме предстоит столкнуться с испытаниями ^_^ Куда ж без них.

Второй том стартует 4-го января. Теперь давайте отдохнём в грядущие праздники) С Наступающим Новым годом! Всем счастья и мирного неба над головой!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Моя жизнь хикикомори. Том 1: Весна в старшей школе Сейрин

Content

Моя жизнь хикикомори. Том 1: Весна в старшей школе Сейрин

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Примечание

Nota bene