#Бояръ-Аниме. Моров. Том 7

Глава 1

Варшава, несколькими часами ранее.

— Господа, мне стало известно, что к нам прилетает ее императорское высочество, — произнес мужчина, откладывая в сторону выключенный телефон. — Летит она инкогнито, с минимумом охраны. И я считаю, что лучшей возможности, чтобы реализовать наши амбиции, просто невозможно представить.

За столом, во главе которого сидел говорящий, было всего семь человек. Самые влиятельные и родовитые аристократы королевства Польского явились на эту встречу, как и в прежние времена, чтобы решить судьбу своей земли. Но сейчас, стоило хозяину встречи договорить, на лицах благородного собрания возник скепсис.

— В чем же именно заключается ваш план, пан Владислав? — спросил седой старик, оглаживая бороду.

— Мои предки однажды уже сели на российский трон, — довольным тоном заговорил тот.

— И были разогнаны ополчением черни, — с издевкой фыркнул третий собеседник.

Владислав посмотрел на него с пренебрежением. Впрочем, и отсутствие воодушевления у других гостей от него не укрылось.

— Я возьму принцессу Российской Империи в жены, — объявил он. — Она единственная наследница. Романову придется признать наш брак. А затем я войду в Кремль и заставлю его подписать отречение в мою пользу.

— Это какое-то безумие, Ваза, — хмыкнул старик. — Я не стану в этом участвовать. Вы говорите, что принцесса летит инкогнито, что у нее почти нет охраны. А я скажу вам — ее охраняют два армейских корпуса, которые будут отстреливать всех, кто оказался слишком близко к наследнице престола. Вы утверждаете, что Романов примет вас как зятя, а я говорю — за насильственное принуждение к браку вас четвертуют. Или вы думаете, что магия не позволит восстановить принцессе девственность и тем самым выставить вас лжецом? Или вы думаете, найдется церковник, который вас обвенчает добровольно? Спорить с императором Романовым ни один католик сейчас не станет — их церковь как никогда сильна и стоит за своего государя, называя его чуть ли не посланцем Божьим. Хотите разжечь религиозный конфликт? Ну так я вас обрадую — как только Папа узнает, что один из его священников под принуждением провел обряд, вы, Владислав, окажетесь отлучены. И вот тогда оставшееся от вашего славного рода Ваза кинутся обгладывать все самые слабые шляхтичи.

Владислав дернул щекой.

— Господа, но что же вы предлагаете? Спокойно смотреть, как русский император давит Польшу, и радостно вилять хвостом? — возмущенно воскликнул он, резко поднимаясь на ноги.

— Я вижу, что гнев застил вам глаза, пан, — покачал головой старик. — Радзивиллы в этом бреду участвовать не станут. И надеюсь, остальным господам хватит благоразумия держаться подальше от рода Ваза. Иначе вы рискуете стать последними в своих генеалогических деревьях.

Вслед за ним стали подниматься и остальные аристократы. Не прошло и минуты, как в зале остался только сам хозяин. Владислав Ваза поднялся на ноги и, взяв лежащий на столешнице телефон, отправил сообщение.

Раз они не хотят к нему присоединиться, позднее он тоже от них отвернется. Сидя на троне Российской Империи, можно вытереть ноги об очень многих.

* * *

Москва. Иван Владимирович Моров.

«Коршун» скользил по ночным улицам столицы, в салоне стояла тишина. Снежана Александровна листала сообщения в телефоне с совершенно спокойным лицом. Не было похоже, будто ее тревожит ситуация.

Впрочем, сам я тоже не нервничал. Уж если Виктор Константинович направил свою дочь в Варшаву, значит, о ее безопасности он обязан был позаботиться. Да и сама Варвара Викторовна не настолько глупая, чтобы разгуливать по враждебной территории без охраны.

— Меня вызывают в Генеральный штаб, — повернувшись ко мне, нарушила тишину моя невеста. — Подбросишь?

— Разумеется, — кивнул я, после чего обратился к водителю. — Сергей, к Генеральному штабу.

— Будет сделано, ваше благородие, — отозвался тот.

Макарова вновь подняла стекло, отделяющее нас от шофера, и устало вздохнула.

— Когда же это все кончится, — произнесла она.

Я пожал плечами, взяв ее за руку.

— Полагаю, после сегодняшнего выступления Российская Империя начнет действовать куда решительнее, — ответил я. — В конце концов, под угрозой жизнь наследницы престола. Войны и за меньшее начинались. Так что, сдается мне, завтра или послезавтра его императорское величество кинет клич, призывая верных дворян навести порядок в великом княжестве Польском.

Она покачала головой с сомнением.

— Вряд ли польские аристократы встретят этот ход с радостными улыбками, — произнесла Снежка. — Мы-то землей не владеем, а им она на протяжении поколений принадлежала. Теперь же в назидание ее отобрать сам Бог велел.

Я усмехнулся, погладив ее пальцы.

— Для этого там два армейских корпуса уже сейчас присутствуют, — заметил я. — Так что-либо согласятся, либо потеряют все. Государь сказал свое слово, кто не хочет соблюдать законы — поедет лес рубить в Сибирь или на Дальнем Востоке горбушу ловить. На Курильских островах, знаешь ли, тоже кому-то нужно рыбу разводить.

Макарова тихонько посмеялась.

— Прости, просто представила польских шляхтичей в болотных сапогах посреди прудов, — повернувшись ко мне, пояснила она.

Наши лица оказались очень близко. Еще бы чуть-чуть, и я бы почувствовал ее дыхание на своей коже. Однако все решил «Коршун». Автомобиль подпрыгнул, но на этот раз на кочке, и…

Снежана оказалась у меня в руках прежде, чем мы столкнулись лбами. Нелепая случайность. Мгновение мы смотрели друг другу в глаза, я заметил, как приоткрылись губы девушки, а вздох вышел напряженным.

— Ваня, — прошептала она, не отрывая от меня завороженного взгляда.

— Снежка, — с улыбкой ответил я, не спеша выпускать ее из рук.

Она прикрыла глаза, поджала губы и попыталась вырваться.

— Тебе должно быть стыдно, Моров! — подняв веки, заявила моя невеста. — Ты знаешь, как на меня действуешь, и при этом бесстыдно пользуешься!..

— Ну, мы договаривались держаться за руки, — чуть склонив голову набок, со смешком напомнил я. — Но кто-то первым начал целоваться. Так что если кому и должно быть стыдно, так уж точно не мне.

Она фыркнула, и на этот раз я действительно ее отпустил, позволяя вернуться на сидение. Макарова достала зеркальце и, быстро осмотрев свое отражение, взглянула на меня уже спокойнее.

— Я ведь и сорваться могу, — пояснила она свою мысль. — И что тогда делать будем? Это у вас, мужчин, есть возможность отвести душу, а нам приходится бороться с природой.

Я пожал плечами.

— А как по мне, это замечательно, что ты так реагируешь на мое присутствие рядом, — произнес я, продолжая смотреть в глаза Снежки. — Ты ведь сама спрашивала, что будет, если ты захочешь большего, чем фиктивная помолвка. Ну вот, как минимум физическое влечение у нас имеется. А это уже какое-то начало.

Макарова вновь фыркнула.

— Это какой-то позор. Я офицер русской армии! — заявила она с улыбкой. — А меня всякий раз побеждает какой-то профессор. И я помню, что несмотря на твой внешний облик, тебе всего лишь девятнадцать, Ваня. И это смущает.

Я пожал плечами.

— Я сказал все, что хотел сказать, Снежка. А возраст — для настоящей магии он вообще не существенен. Сегодня между нами есть какая-то разница, но уже лет через десять это не будет иметь никакого значения.

Она взглянула на меня из-под приспущенных ресниц.

— Посмотрим, где мы будем через эти десять лет.

В этот момент «Коршун» затормозил, останавливаясь у входа в здание, где заседал Генеральный штаб.

* * *

Варшава, здание центральной телестудии.

— Ваше императорское высочество! — дежуривший в павильоне боец в боевой броне подошел к Варваре Викторовне и склонился к ее уху. — Разведка докладывает, к нам спешат вооруженные отряды рода Вазы.

Пан Сабкевич, который уже закончил интервью и теперь ждал разрешения покинуть наследницу русского престола, резко побледнел. Испарина на его лбу стала еще обильнее, и ведущий поспешно вытирал ее платком, но волнение его не отпускало.

— Как скоро они будут здесь? — спросила Романова, оглядываясь на своего гвардейца.

— Четверть часа, не более, — доложил тот. — Судя по всему, у них свой человек в управлении, им всюду горит зеленый свет.

— Учтем, — совершенно спокойно кивнула Варвара Викторовна, после чего повернулась к ведущему. — Не волнуйтесь так, пан Сабкевич, вам в любом случае ничего не грозит. Если я одолею мятежников, вы превратитесь в моего сторонника, который был настолько решителен, что не бросил меня в беде. Если победят мои противники — вы станете тем, кто задержал меня в студии до момента, когда их силы подтянутся на дистанцию прицельного огня.

Однако от ее слов ведущему стало не легче, он затрясся и осел в кресло, потеряв сознание. Наследница престола лишь взглядом мазнула по нему и тут же решительно поднялась на ноги.

— Ваше императорское высочество? — выпрямился гвардеец.

— Занять оборону, — велела Варвара Викторовна. — Отныне и во веки веков это территория Российской Империи. Это моя земля и мои подданные. И я никуда не побегу. А значит, будем сражаться. Ни один враг не сломил русскую армию, и эти мятежники об нее убьются.

— Прошу следовать за мной, — склонил голову гвардеец.

Он прекрасно понимал, что иного выхода нет. И если бы Варвара Викторовна предложила бегство, ему бы пришлось сообщить, что отступать просто некуда. Но камеры все еще работали, а потому именно эта речь наследницы престола войдет в анналы истории.

Будущая императрица шагала по коридорам телестудии, сопровождающий ее отряд гвардейцев всего-то в пятьдесят человек занимал позиции, готовясь принять бой против превосходящих сил мятежников.

Никто из них не питал иллюзий — Владислав Ваза, который ведет свою армию на телестудию, происходил из того самого рода польских аристократов, что в Смутное время восседали на престоле Русского царства. И вести он будет себя так же, как и далекий предок — не щадя никого, в ком есть хоть капля русской крови.

Наследница престола поправила ободок короны на голове и, вытащив из сумки, которую подал ей сопровождающий, коснулась сияющего золотого цветка внутри нее. Сила наполнила Варвару Викторовну, она на глазах становилась свежее, как будто только что хорошо отдохнула.

— Кто бы знал, Иван Владимирович, что я стану использовать ваш подарок таким образом? — улыбнулась Романова.

Естественно, части армейского корпуса, находящиеся в Варшаве, могли бы прийти на помощь, и обязательно придут. Но до этого момента еще следовало дожить. В отличие от мятежников, русским никто зеленый коридор обеспечивать не станет. А стоит ввести на улицы города танки и броневики, как восстание всколыхнет столицу сильнее, чем прежде.

Это с самого начала была провокация. Рассердить государя, заставить его действовать решительно. А потом на волне русской агрессии поднять в ружье всю Польшу. Но то, что Ваза считал гениальным ходом, оказалось заранее продано Кремлю ближайшими сторонниками Владислава.

Так и родился план отправить наследницу престола в Варшаву, чтобы спровоцировать мятежного аристократа действовать. И на этом прецеденте поставить жирную кровавую точку в самостоятельности польского государства.

— Они уже здесь, ваше императорское высочество, — доложил гвардеец, с неодобрением глядя на то, как девушка оставила кейс с комплектом боевой брони.

Она могла его надеть и под видом обычного гвардейца укрыться. Или сбежать. Или даже просто остаться неузнанной. В конце концов, как много полководцев менялись своими одеждами с простым воином, чтобы пережить битву и одурачить врага?

Но Варвара Викторовна сбросила пиджак и, распахнув окно, с улыбкой посмотрела на остановившиеся у здания телестудии машины. Бойцы из них высыпали наружу и наводили оружие на окна.

Приложив палец к горлу, Варвара Викторовна кашлянула, и ее усиленный магией голос разлетелся по всей площади. И если до этого ее еще не заметили, то теперь она действительно привлекла их внимание.

От одной из машин отделилась фигура в дорогом костюме. Герб рода Ваза блестел на плаще Владислава, а на его лице не менее ярко блестела самодовольная улыбка.

Но давать ему слово Варвара Викторовна не собиралась.

— Господа, я пришла сюда дать интервью и рубить головы, — холодным тоном произнесла наследница престола Российской Империи, спокойно оглядывая собравшихся мятежников. — И как видите, мое интервью уже закончилось.

Магическая печать полыхнула в воздухе, и ветер со свистом пронесся по машинам и людям, их окружавшим. Сразу же застучали автоматические винтовки гвардейцев, заставляя поляков укрыться за техникой. А потому, занимая оборону, они не сразу обратили внимание, что заклинание наследницы престола обезглавило треть незащищенных бойцов, находившихся дальше всех от телестудии.

— Вы подняли руку на наследницу престола Российской Империи! — объявила Варвара Викторовна, не спеша скрываться из окна.

Свободную руку она положила на цветок Морова, щедро зачерпывая из него магическую силу. Это не афишировалось, но будущую императрицу спешно тренировали, и теперь она сама по себе имела немаленький резерв. Да и арсенал печатей, освоенных на тайных полигонах, мог бы впечатлить многих чародеев.

— И по закону будете казнены! — добавила Варвара Викторовна.

Новый порыв ветра поднял сразу три броневика в воздух, а затем уронил на тела укрывавшихся за машинами поляков. Только сейчас Ваза, успевший отбежать подальше, вместе с родственниками закончил приготовления первого заклинания.

Град ледяных стрел ударил по зданию телестудии. Каждое окно, попавшее на пути чар, оказывалось разбито вдребезги, а внутри помещений стрелы взрывались, разрастаясь до тех пор, пока не занимали все свободное пространство.

Но окно с наследницей престола им пробить не удалось. Стрелы лишь бессильно рассыпались инеем, стоило им оказаться в опасной близости от Варвары Викторовны. А она вновь зачерпнула из артефакта, дарующего вечную молодость и здоровье, чтобы обрушить ураган на врагов.

— Отвлеките эту тварь! — раздался бешеный крик Владислава. — Бойцы, на штурм!..

И пока благородные родственники осыпали наследницу престола самыми разными чарами, к зданию устремились десятки солдат аристократического рода. А одна из машин и вовсе, разогнавшись, протаранила некогда стеклянные двери, прорвавшись на первый этаж.

— Ваше императорское высочество, — обратился к девушке дежурный гвардеец. — Вам стоит отступить в безопасное место.

— Я. Никуда. Не. Пойду, — процедила та в ответ, испивая золотую розу до дна.

Защитные артефакты раскалились от обилия чар, которые им пришлось отражать. Род Ваза проявил всю свою мощь, и долго выдержать натиск у Варвары Викторовны бы не вышло.

Бесценный подарок Ивана Владимировича Морова рассыпался прахом, а наследница престола обрушила на площадь перед телестудией метеоритный дождь. Десятки снарядов падали с неба, и где не хватало ударной волны, там в дело вступал магический жар.

Огонь пылал так ярко, что стало светло, будто днем. И в отблесках пламени, достающих до окна, где стояла Варвара Викторовна, гвардеец увидел, как чары забрали у девушки больше, чем она могла себе позволить.

Седые пряди колыхнулись под порывом ветра, и, прикрыв глаза, она устало выдохнула.

— Я их прикончила. Магов у них больше нет, Максим, — Варвара Викторовна с ухмылкой обернулась к гвардейцу, впервые обратившись к нему по имени. — Теперь дело за вами. А я просто посижу вот здесь, что-то ноги не держат.

Боец успел подхватить ее в последний момент. Обморок от истощения, гвардеец понимал, что это, и знал, как бороться.

Сняв с брони пластинку с чарами исцеления, он вложил ее в руки наследницы престола, убедился, что заклинание работает, передернул затвор винтовки и повернулся к дверному проему, готовый встречать врага.

Будущая императрица сказала свое слово. Настало время гвардии Российской Империи сказать свое.

Глава 2

Москва, особняк дворянского рода Моровых. Иван Владимирович Моров.

Звонок в четыре утра — это не тот способ, которым я предпочитаю начинать день. Однако телефон настойчиво вибрировал, и пришлось раскрыть глаза и брать аппарат в руки.

— Моров слушает, — хрипловатым после сна голосом произнес я, а затем прокашлялся.

— Иван Владимирович, вас просят приехать в Кремль, — услышал я безликого сотрудника императорской канцелярии. — Машина уже ждет вас у ворот вашего дома.

Не собираясь слышать ответ, он положил трубку. Учитывая обстановку, наверняка сейчас многих поднимают из постелей. Остается надеяться, что это не связано с гибелью единственной наследницы.

А вообще, раз вызов срочный, стоит прихватить свой тревожный чемоданчик. Конечно, вряд ли у Романовых нет собственных чародеев на подхвате, но и дергать преподавателя бы никто просто так не стал.

Быстро одевшись, я спустился на первый этаж. Бодрствовавший всю ночь Демин встретил меня легким кивком и протянул плащ.

— Через час пребывает спецборт из Варшавы, — заговорил мой глава безопасности. — Судя по всему, на нем вывезли Варвару Викторовну.

Я приподнял бровь, поправляя плащ, а Даниил Игнатович пояснил:

— У нас с недавних пор свои люди в Генеральном штабе, Иван Владимирович, — намекнул на источник информации он. — И по линии Герасимова, и по линии Макаровых — докладывают мне, чтобы в курсе держать по старой дружбе, ну и я при случае вам словечко замолвил.

Да, несмотря на то, что обелиски в столице уж точно имеются, все равно находятся люди, которым помощь нужна. Не всем требуется отращивать конечности, кто-то хочет и личной безопасности или же иных услуг от умелого чародея, способного хранить секреты.

— Сейчас по всей Польше начнутся активные чистки, — продолжил Даниил Игнатович. — Варвара Викторовна устроила кровавую баню роду Ваза, там и гвардия отличилась, конечно, но Романова в одиночку перекрошила аристократов вместе с подчиненными магами. Если точнее — поджарила метеоритным дождем.

— Знаковое заклинание, — усмехнулся я.

— Даром оно, судя по всему, наследнице престола не прошло, — ответил Демин, открывая передо мной входную дверь.

Кивнув ему, я направился к ожидающему у ворот бронированному внедорожнику с гербом Службы Имперской Безопасности. Дежурный чародей с четырьмя узлами, стоявший у автомобиля, при виде меня затушил окурок и, кивнув, забрался внутрь.

— Доброго утра, Иван Владимирович, — услышал я голос Легостаева, сидящего на переднем пассажирском сидении.

— Здравствуйте, Сергей Константинович. Вас тоже вызвали?

— Да, — мрачно кивнул маг смерти. — Вроде как ценный груз вот-вот доставят, буду допросы проводить. Не желаете присоединиться?

Я пожал плечами.

— Пока не знаю, зависит от того, чего от меня хочет государь.

Легостаев качнул головой, и машина тронулась с места.

По дороге до Кремля Сергей Константинович потягивал кофе из термокружки с эмблемой Службы Имперской Безопасности. Видимо, взял у кого-то в машине. Я же сидел с закрытыми глазами, добирая остатки сна.

Но, наконец, впереди показалось сердце столицы, и я поднял веки. В глаза бросалось серьезное увеличение охраны. Думаю, вызвали всех гвардейцев, невзирая на выходные и отпуска. Уж слишком много боевых магов на единицу площади.

— На выход, господа, — произнес водитель, остановив машину на служебной парковке. — Вас уже ждут.

К нам и в самом деле уже спешила пара сопровождающих — один в форме Службы Имперской Безопасности, второй в гражданском костюме. Легостаев оставил кружку в держателе и покинул автомобиль первым. Его увел коллега сестры, а я направился вслед за клерком государевой канцелярии.

Несмотря на раннее время, Кремль гудел. Хлопали двери, шаркали по полам ноги, отовсюду доносились негромкие голоса. Казалось, сотрудники ведомств вообще не знали, сколько сейчас времени. Никакой суеты при этом или волнения я не заметил, просто очередной рабочий день, пусть и крайне ранним утром.

Меня провели через длинный служебный коридор, а затем через подвал в отдельную комнату.

Я успел оценить экранирование, пока массивная стальная дверь не закрылась за моей спиной. О безопасности здесь позаботились на славу.

Обстановка была под стать камере для благородных преступников. Исключением было лишь медицинское оборудование, установленное в отдельной комнате.

На постели в окружении исцеляющих артефактов лежала седая женщина лет сорока пяти.

— Иван Владимирович, — слабым голосом произнесла она.

— Ваше императорское высочество, — склонил голову я, прекрасно разобравшись, что с ней случилось. — Вижу, о вас сумели позаботиться.

Она прикрыла глаза. Сил на то, чтобы находиться в сознании, у Варвары Викторовны уже не было. Честно говоря, чудо, что ее смогли доставить в Кремль живой.

Артефакты разряжались один за другим. Хитрый аппарат отщелкивал израсходованные пластины в специальный ящик. Оттуда они перемещались по ленте куда-то за пределы помещения. Подозреваю, на зарядку. Взамен использованных также автоматически загружались новые.

Романовы подготовились. Машина поддерживала жизнь в наследнице престола, но пребывать в таком состоянии долго она не сможет.

Без жизненной эссенции долго не живут.

Впрочем, для этого меня и вызвали.

— Вы применили заклинание, которое не могли потянуть, — заговорил я, доставая заряженные до предела искусственные бриллианты. — Учитывая вашу историю, ваше императорское высочество, я крайне не рекомендую поступать так вновь. В этот раз вам повезло. Не стоит делать из этого привычку.

Она попыталась улыбнуться, но получилось слабо.

— Я была обязана сделать все, чтобы показательно покарать их.

— Я начинаю, — предупредил я.

Отработанная на Окуневе схема активировалась, вбирая в себя силу из накопителей. На этот раз поглощать чужую силу мне не требовалось, ведь дальше седьмого узла все равно не прыгнуть, так что я занимался исключительно перестроением резерва наследницы престола.

И процесс шел значительно легче, чем с Денисом Борисовичем. Все-таки с Варварой Викторовной я уже не первый раз работаю на подобном уровне, ее организм мне знаком. А кроме того, она значительно выросла в силе за минувшее время.

Шестой узел, на грани открытия седьмого — наследницу престола Российской Империи явно натаскивали, и весьма серьезно. Что, впрочем, не удивительно. Единственный ребенок императора, она обязана быть сильной чародейкой. Даже не для того, чтобы лично уничтожать врагов, а для возможностей, которые дает магия.

Хотя прошлому императору, конечно, и седьмой узел не помог выжить.

Ну и то, что я провернул в одиночку, можно сказать, побираясь крошками где придется, Варваре Викторовне наверняка подавали на блюде. Когда ты практически второй человек в государстве, тебе доступны все его ресурсы, включая добровольно отданную магию.

— Ха-а-а… — услышал я выдох наследницы престола.

Ей становилось легче. Жизненная эссенция, новая, сотворенная сразу с заделом на седьмой узел немалых размеров, выправляла повреждения. Процесс почти был закончен, что же касалось возраста и внешности, то пока я ничего не трогал.

Поймав себя на мысли, что седые волосы ей даже идут, я внутренне усмехнулся. Перед глазами встала Мирослава Анатольевна, у нее ведь тоже почти белые волосы. Да и сам я периодически вижу их в зеркале. Что-то вокруг меня становится многовато седых людей. Макаровой, что ли, предложить перекраситься?

— И, — произнес я, тщательно отслеживая, как работает заново выстроенная система циркуляции жизненной эссенции, — мы закончили, ваше императорское высочество.

Она приоткрыла глаза и чуть поморщилась от яркого света — ритуальные узоры на полу еще горели. Но стоило магии погаснуть, Варвара Викторовна решительно села на постели и взглянула на свои руки.

— Внешность я не правил, — сообщил я очевидное. — Если хотите, могу наложить на вас омоложение.

— Спасибо вам, Иван Владимирович, — чуть надтреснутым голосом произнесла наследница престола. — Вы второй раз спасаете мою жизнь.

Я изобразил вежливую улыбку и склонил голову.

— Таков долг дворянина, ваше императорское высочество, — ответил я. — Так что насчет возраста?

— Я серьезно вам задолжала, Иван Владимирович, — вместо ответа произнесла Варвара Викторовна. — Сила, которая мне потребовалась, чтобы сбить щиты мятежников, была куда выше моей. Вы помните розу, которую подарили мне тогда на приеме?

Я кивнул, примерно представляя, что она скажет дальше.

Ведь не сложно проследить логику. Если чародею не хватает собственной мощи, он должен ее откуда-то брать. И мой артефакт в контексте разговора, судя по всему, пригодился, хоть и не по назначению.

— Возможно, не будь у меня вашего подарка, — заговорила она после паузы, — и гвардейцы не смогли бы меня спасти. Они ведь отбились от мятежников там… И при этом защищали меня. Отдавали свои исцеляющие артефакты, чтобы я протянула подольше. До эвакуации.

Я молчал, позволяя ей выговориться.

Очевидно, что участие в реальном сражении произвело на девушку впечатление. Это не дворцовые интриги, среди которых она росла. И, скорее всего, этой ночью Варвара Викторовна впервые отняла чужую жизнь. Точнее — жизни, раз там целый род оказался уничтожен.

Люди по-разному реагируют на подобные вещи. Я сам прекрасно помню, каким был мой прошлый мир. Жизнь человеческая там ценилась невысоко, население было слишком большим для того количества ресурсов, что можно было использовать.

Но здешняя история совершенно иная. И подобные Варваре Викторовне книжные дети, которые о войне лишь читали, но никогда не видели смерти вживую и уж точно никогда лично не брали в руки оружия при смертельной угрозе — здесь это норма. А ведь даже в Империи людей все было далеко не так благостно.

Можно сказать, что Земля — вселенная, в которой человечество живет в тепличных условиях. Однако все решила магия. Здесь она не получила того же значения, что и у меня на родине. История сложилась так, что местным было выгоднее вложиться в развитие науки, технологий, чем полагаться на чары.

— Они исполняли свой долг, ваше императорское высочество, — заговорил я, понимая, что молчание затянулось. — Точно так же, как вы исполняли свой, отстаивая интересы Российской Империи. А я — восстанавливая вашу жизненную эссенцию. Все мы заложники долга, который возлагаем на себя сами.

Она взглянула на меня и, вздохнув, кивнула.

— Вы правы, Иван Владимирович, — признала Варвара Викторовна. — Я знала, на что шла. Простите за эту слабость… Я что-то совсем расклеилась от пережитого.

— Учитывая наши отношения доктора и пациента, можете не волноваться, от меня об этом никто не узнает, — заверил я. — Знаете, мне тут один дружинник рассказал анекдот на эту тему, правда, он весьма пошлый. Хотите послушать?

Она взглянула сперва с недоумением, а после робко улыбнулась и вновь кивнула.

— Хочу.

Я убрал свой чемодан со стула, на котором он стоял, и, опустившись на сидение, принялся рассказывать.

— У каждой женщины в жизни должно быть пять мужчин, — заговорил я.

Варвара Викторовна вскинула бровь, заинтригованная моей речью.

— Первый мужчина — супруг, — продолжил я. — Ему немного показывают и немного рассказывают. Второй мужчина — любовник, ему все показывают, но ничего не рассказывают. Третий — друг. Ему ничего не показывают, но все рассказывают. Четвертый же — врач. Ему все показывают, и все рассказывают.

Наследница престола улыбнулась, поняв, о чем я говорил ранее. А я подошел к концу.

— И пятый мужчина — начальник, — объявил я, поднявшись со стула.

Варвара Викторовна некоторое время еще ждала продолжения, но, поняв, что его не будет, уточнила:

— А как с начальником, Иван Владимирович? — уже сгорая от любопытства, спросила она.

— А это уж как начальник решит, — покивал я.

Взрыв искреннего хохота послужил мне наградой. Я тоже улыбнулся, прекрасно видя, что от случившегося наследница престола если и не до конца отошла, то на время пережитые кошмарные воспоминания отступят.

Дверь в помещение раскрылась, и я поклонился, как положено этикетом.

— Интересные вы моей дочери анекдоты рассказываете, Иван Владимирович, — произнес Виктор Романов, входя в подземные покои.

— Ваше императорское величество, — поприветствовал государя я.

Он кивнул мне и взглянул на наследницу престола. На миг на лице мужчины показались эмоции, он был крайне расстроен и переживал за нее, но при мне показывать этого не хотел.

— Иван Владимирович, я в очередной раз должен поблагодарить вас за спасение, — ровным голосом заговорил он. — Но не могли бы вы вернуть ее молодость?

— Разумеется, ваше императорское величество. Ваше императорское высочество?

Все еще с улыбкой сидящая на постели Варвара Викторовна кивнула.

— Я готова, но не могли бы вы оставить мне седые волосы? — попросила она.

— Почему? — первым задал вопрос государь.

Дочь взглянула на него и несколько мгновений как будто решалась, говорить откровенно или все же сдержаться. В конце концов, ничего ведь не мешает придать волосам седины в любой другой момент.

— Это будет зримым напоминанием для меня, отец, — все же произнесла она. — И демонстрация всей Российской Империи, что я заплатила за родную страну свою цену.

Политическое и разумное решение. Ведь если на наследнице престола не останется и следа от произошедшего, ее подвиг будет умален и не настолько значителен. А вот демонстрация поседевших волос у девушки — это не только знак, что ей пришлось пережить страшное. Но и еще один способ сподвигнуть людей на желание вернуть обидчикам будущей императрицы причиненные ей страдания.

Благодаря тому, что я вновь опирался на ритуал и силу тратил из накопителей, мне не стоило особого труда возвратить будущей императрице молодость, соответствующую ее возрасту.

— Спасибо, Иван Владимирович, — приложив руку к груди, искренне поблагодарила Варвара Викторовна.

— Прошу простить, ваше императорское высочество, — заговорил я. — Насколько я понял, мой артефакт был уничтожен в Варшаве?

— Да, Иван Владимирович. Простите, что не уберегла ваш подарок.

— Это не страшно, — с улыбкой произнес я, заново открывая свой чемодан. — Конечно, я не ювелир, и красоты изделия мне уже не повторить. Но я думаю, небольшая заколка в виде розы сгодится в качестве замены?

Варвара Викторовна приоткрыла рот, наблюдая за тем, как в моих руках плавятся и тают, принимая новую форму, ингредиенты и материалы. Наконец, на моей ладони оказалась довольно сложная в исполнении роза из белого золота с искусственными кристаллами, запитанными магией до предела.

— Прошу, примите ее, как знак моего уважения вашему подвигу, ваше императорское высочество, — протянув артефакт и согнув спину в поклоне, проговорил я. — Я доподлинно знаю, каково это — оказаться человеком, от которого зависят многие жизни. Когда отступить нельзя, потому что за тобой — весь твой мир. И если вдруг вы вновь окажетесь в опасности, смело используйте эту заколку так, как поступили с той розой.

Она приняла мой подарок, и я заметил крохотную слезу, которая не пролилась лишь потому, что наследница престола вскинула голову. Пока она крепила новый артефакт, убирая волосы в хвост, я продолжил:

— А еще, помимо своих прежних функций, эта безделушка может придавать вашим волосам любой оттенок, прическу и длину, — произнес я. — Все, что нужно для этого — представить результат.

Волосы на голове Варвары Викторовны будто подхватил невидимый ветер, а затем они сложились в косу весьма сложного плетения. Стоящий рядом с нами государь молча наблюдал за всем этим и лишь сейчас изволил заговорить.

— Дорогая, раз ты в полном порядке, полагаю, нам следует обсудить дальнейшие вопросы отдельно, — предложил он. — Иван Владимирович, я обещаю, что не останусь в долгу за то, что вы сделали для всей Российской Империи и для меня лично.

Я лишь вновь поклонился, захлопывая свой чемодан.

— Благодарю, ваше императорское величество. Ваше императорское высочество, рад был вас видеть.

Дверь в палату открылась, вновь демонстрируя, что за нами наблюдают. Так что я спокойно вышел наружу, где меня уже ждал сотрудник Кремля в компании пары дежурных гвардейцев.

Домой ехать смысла уже не было, скоро начнутся занятия. А позавтракать можно и в столовой академии. Так что, улыбаясь новому дню, я и сел в новый бронированный внедорожник Службы Имперской Безопасности.

Глава 3

Патрон вошел в винтовку, и затянутая в черную перчатку рука передернула затвор. Игрушка, подаренная несколько месяцев назад Василием Владимировичем, до сих пор была со мной. Крохотная винтовка была крайне удобным приобретением, прекрасно помещалась под плащом и обладала достаточной мощью, чтобы сбивать щиты со средней силы чародеев.

Короткое оружие встало в крепление на бедре, под левым предплечьем закрылся щиток с патронташем. Он небольшой, для экстренной зарядки, но всегда лучше иметь двенадцать дополнительных выстрелов под рукой, чем не иметь их.

Сакс с нанесенными на него зачарованиями уже покоился в ножнах на другой стороне. Прилажены они были так, чтобы и не болтаться, и при этом клинок легко вынимался. Хотя из-за своих размеров штатное обмундирование пришлось дорабатывать вручную. Но это не критично.

Черный нагрудник брони оказался достаточно легким сам по себе, а встроенные в него пластины с дополнительными чарами, которые еще и менять можно было в зависимости от предполагаемой необходимости, делали его не тяжелее классического плаща.

— Как ощущения, Иван Владимирович? — довольным голосом уточнил Панфилов, уже щеголяя в доспехе нашего совместного производства.

Я повертел головой, оценивая, как ощущается достаточно жесткий воротник, прикрывающий шею. Движениям он не мешал, можно было спокойно двигаться, а стоило надеть шлем из комплекта, зазора для осколка или пули вообще не осталось. Откуда бы ты ни бил, попадаешь либо в воротник, либо в шлем.

Впрочем, сменные пластинки с динамическим щитом в количестве пятнадцати штук вполне должны исключить ситуации, когда враг окажется настолько близко. Помимо них в комплекте шли стихийные щиты, а в районе лопаток располагалась система, перерабатывающая чужую магическую силу в заряд для зачарованных пластин.

Конечно, все это не значило, что русский солдат теперь сможет бесконечно стоять под вражескими чарами, восполняя затраченное на защиту от чужих заклинаний. Нельзя забывать о том, что все материалы имеют свою усталость, и это не говоря о том, что доспех не дает ни герметичности, ни дополнительной системы жизнеобеспечения. То есть сожги вокруг бойца воздух, и он рано или поздно задохнется.

— Снежана Александровна, пометьте, пожалуйста, — обратился я к девушке, наблюдающей за нашими прогулками в броне с трепетом на лице, — нужно предусмотреть вариант с установкой полноценной системы жизнеобеспечения. Возможно, фильтрация отработанного воздуха или расщепление из окружающей атмосферы. Что скажете, Венедикт Кириллович?

Глава рода Солнцевых оторвался от документации по пилотным костюмам.

— А за чей счет банкет, Иван Владимирович? — нахмурив брови, спросил он. — Сейчас мы и так прошли по краю бюджета, сэкономили везде, где могли. Кто станет покупать у нас герметичные доспехи? Да и где они понадобятся, в космосе? Так мы пока что не воюем с пришельцами.

Пришлось недовольно вздыхать, ведь родственник был частично прав. А меня захватил азарт изобретателя. Всегда приятно создавать что-то новое для себя.

— А мне нравится идея, — вставил комментарий Герман Мстиславович. — Герметизация, конечно, не для всех. Но вы только представьте, Венедикт Кириллович: залитые газом траншеи, облака химикатов — и тут из них выходят наши парни в доспехах. Целые и невредимые, с ходу начинающие вести огонь по оторопевшему противнику. Уверяю вас, те же немцы начнут арматуру задницами перекусывать, когда это увидят.

Я усмехнулся, но под шлемом этого, разумеется, видно не было.

— Записала, — сообщила моя невеста, присутствующая на примерке в качестве человека от Генерального штаба.

Да, конечно, могли бы прислать и кого-то другого. Но Макарова была мне не чужой, а значит, и скрывать от нее я стану меньше, чем от постороннего или того же Герасимова. О том, что я в любом случае буду честен, вопроса не стояло. Слишком важный момент, чтобы полагаться на чью-то правдивость.

— Иван Владимирович, — обратился ко мне Панфилов. — Ну-ка, пальните в меня из своей игрушки. Хочу посмотреть лично, как броня держит удар.

— Может быть, на полигоне? — встревоженным тоном уточнила Снежана Александровна.

— Стреляй, Моров, я готов! — развел руки в стороны Герман Мстиславович.

Я выхватил винтовку одной рукой, удалось это сделать так, как будто никакой брони на мне и не было. Спустить курок тоже много времени не заняло.

Грохот выстрела раздался в помещении, но шлем скрыл от меня лишние децибелы, не позволяя шуму навредить слуху. Панфилов же слегка покачнулся, но устоял. Динамический щит прикрывал доспех в каких-то микронах от края брони. Однако силу удара это не снижало.

— Вообще ничего не почувствовал, — сообщил Герман Мстиславович, восстановив равновесие. — Кинетика, конечно, осталась, но амортизация превосходная. Учитывая мощь винтовки, будем считать, что выстрел из автомата можно принимать безбоязненно. Но с центром тяжести я бы еще поработал — если из крупного калибра начнут садить прицельно, наш боец как волчок будет вертеться по инерции.

— А еще его может переломать, — поддержал я мнение коллеги. — Резкий поворот плеча градусов на сто девяносто — и здравствуй, перелом позвоночника. Так что устойчивость нужно отрегулировать.

— Это известная проблема доспеха, — заметил Венедикт Кириллович. — Но в нем обычно под крупный калибр и не подставляются. Мы и так сэкономили на динамическом щите, минимизировав расход магического заряда в пластинах. Если увеличим зону покрытия щитом, нам не хватит имеющихся расходников для более менее серьезного боя.

— А мы готовим штурмовые отряды, — покачал головой Панфилов, сняв шлем. — Там не только в упор стрелять будут. Хорошо если под танки нырять не придется в чистом поле. Так что здесь действительно нужно хорошенько все обдумать, Венедикт Кириллович.

Слушающая нас Макарова нахмурилась, но ничего не сказала. В отличие от того же Германа Мстиславовича, Снежана Александровна бывала на передовой не раз и представляла, как выглядит штурм вражеских укреплений. А потому и аргументы о цене Солнцева воспринимала ближе к сердцу.

— Это можно представить, — заявил Венедикт Кириллович. — Но как мы будем компенсировать эти изменения? Государю нужны доспехи в промышленном количестве. Если мы начнем новые доработки, армия не получит вообще никакой брони. Совершенство недостижимо, господа, а лучшее — враг хорошего. Я считаю, мы все сделали достаточно, чтобы запустить доспех в массовое производство.

И он был прав. Денег у Российской Империи больше не стало. Да, какую-то часть расходов мы покрыли, но польская территория, с которой государю теперь придется возиться куда плотнее, и вкладывать в ее развитие больше, доходов не принесет еще долгое время.

— Мы не создадим идеальную защиту, — произнес я, активируя раскрытие доспеха.

Каркас экзоскелета разъехался в сторону, освобождая мне путь наружу. Это нововведение было необходимо для того, чтобы будущие штурмовики могли оперировать не обычным огнестрельным оружием, а тяжелыми пулеметами и прочим мощным вооружением. А оно весит немало, так что усиление было необходимо.

— Тут Венедикт Кириллович прав, — продолжил я, снимая с бедра доспеха свою винтовку. — Единственный способ защитить наших солдат — накрывать врага площадными заклинаниями, и то не факт, что противник не уцелеет под такой атакой. Но минимизировать потери мы можем уже сейчас.

Глава рода Солнцевых кивнул, довольный тем, что я не занял сторону Панфилова. В отличие от нас двоих, мой родственник не забывал о главном вопросе в производстве магического оружия. Ведь одно дело снарядить дружину в пару сотен человек, и совсем другое — снабжать миллионы. Суммы совершенно несопоставимые.

— Несколько подразделений мы уже сейчас можем вооружить, — заговорил Герман Мстиславович, не спеша выбираться из доспеха. — И в Польше это спасет много жизней.

Восстание не закончилось, однако государь решил воздержаться от призыва дворян и справлялся своими силами. Но это не значило, что проблем больше нет. Помимо потерявшего в прямом смысле голову Вазы там хватало и других сторонников освобождения от ига проклятых русских.

— Тогда давайте паковать подарки, — кивнул я, подходя к креслу, в котором сидела моя невеста. — Полагаю, я съезжу вместе с парнями, вручу наши доспехи лично. Заодно покажу и объясню, как ими пользоваться.

Панфилов легко кивнул, уже мысленно перебирая доспех ради усовершенствований. Все-таки именно его часть вызывала важнейшие вопросы, а вот Солнцев в ответ на мои слова улыбнулся. Наверняка старик решил, что я хочу таким образом подчеркнуть собственный вклад и покрасоваться перед камерами.

— Может быть, тогда и мне стоит присоединиться? — приподняв бровь, уточнила у меня Макарова.

— Спасибо, Снежана Александровна, за предложение, — заговорил Герман Мстиславович, — но государь наверняка пожелает лично выбрать человека, который будет презентовать передовые доспехи штурмовикам армии Российской Империи. Это мы можем легко отказаться от случая покрутиться перед журналистами. Я и так тащу на себе все поставки магических изделий в силовые структуры, Венедикт Кириллович сам управляет основными средствами массовой информации нашей власти. И говоря откровенно, только у Ивана Владимировича столько свободного времени, чтобы мотаться на самолетах каждый раз, как выдастся возможность. Со стороны же государственного аппарата должен будет предстать либо сам начальник Генерального штаба, либо кто-то очень к нему приближенный.

Я кивнул, подтверждая его слова, и положил руку на плечо Снежки.

— Не волнуйтесь, Снежана Александровна, я вернусь целым и невредимым.

Она тяжело вздохнула, прежде чем ответить:

— Очень на это надеюсь, Иван Владимирович.

* * *

— До чего прогресс дошел, — с восхищенным вздохом произнес кто-то из ровного ряда бойцов, выстроенных во временном штабе русской армии. — Мы теперь будем совсем как рыцари из сказок. Наносить добро и причинять справедливость.

— Главное, смотри, какие огромные, — ответил ему другой. — А ты знаешь, как дамы любят сильных бравых парней.

Я улыбнулся, услышав эти слова.

Приятно, когда мир начинает меняться из-за твоих действий. И это ведь только начало. Да, мои знания пригодились и спасли многие десятки тысяч жизней, но это ведь капля в море, год за годом перемены будут накапливаться, пока не настанет момент, в котором будет просто невозможно представить, что раньше было иначе.

— Господа, инструкции вы получили, — обратился я к бойцам. — А теперь по одному занимаем свой комплект. Наши специалисты вам помогут, если возникнет необходимость.

Десяток сотрудников Панфилова, присутствующие здесь же, выглядели максимально неуместно посреди этого праздника суровой магии и оружейной смазки. Подвальное помещение, забитое ровными рядами костюмов боевой брони, стоящие в повседневной форме солдаты. Белые халаты людей Германа Мстиславовича, изображающих то ли ученых, то ли врачей, смотрелись белыми воронами.

— Господа, надеюсь, вы слушали внимательно, и никто не опозорит образ бравого русского солдата, — произнес Юрий Николаевич Смородин, заместитель министра обороны. — Броня, какой бы замечательной она ни была, не заменит ни умений опытного бойца, ни его головы. Кроме того, напоминаю, что это только первая модель, и если у вас появятся замечания по ее работе, вы обязаны доложить об этом представителям разработчиков.

Он указал в сторону мужчин в белых халатах.

Пока бойцы упаковывались в доспехи, я спокойно ждал, сидя на раскладном стульчике. Сегодня у меня были планы прогуляться по улицам Варшавы вместе с армейским патрулем — и парней в случае чего проконтролирую, и сам разомнусь. Как ни рассчитывай силу щитов, а вполне может найтись какой-то дикий чародей с шестью или даже семью узлами, против которого солдаты вряд ли что-то смогут показать.

Их не учили этому, наоборот, вся борьба с одаренными укладывалась в два тезиса — не умереть самому и дать возможность своему чародею поразить вражеского мага. А учитывая обстановку на улицах столицы великого княжества Польского, вероятность нарваться на такого кудесника отлична от нуля.

— Вы уверены, что вам нужно будет идти с ними, Иван Владимирович? — негромко уточнил у меня замминистра. — Не поймите неправильно, мне велено убедиться, что вам ничего не угрожает. Анатолий Никодимович обещал голову снять с меня, если у вас волос упадет.

— Не переживайте, Юрий Николаевич, — ответил я. — Я здесь как раз для того и присутствую, чтобы все прошло максимально гладко. Бойцы еще должны привыкнуть к доспехам и тем возможностям, что у них появились. Так что небольшое прикрытие им будет на руку.

Смородин вздохнул, явно не согласный с моим доводом, но и поделать он ничего не мог. Я не вхожу в его вертикаль власти, и никак воздействовать на меня замминистра не может.

— Бойцы, построиться! — раздался приказ в подвале, и воины в черных доспехах с гербом Российской империи на груди стали расходиться по своим местам.

Никакого жужжания или лязганья слышно не было. Топот да, имелся. Но когда ты в броне, которая весит не меньше шестидесяти килограммов, да и сам весишь, как подобает нормальному взрослому мужчине, двигаться бесшумно — это уже фантастика.

Поднявшись со своего стульчика, я поправил пиджак. Сегодня гербов на нем не было, я здесь не то чтобы инкогнито, но и светить фамилией Моровых было бы не слишком удачным решением. Здесь и сейчас будет триумф русской армии, и именно это должны видеть все окружающие.

— Что же, пришло время и мне одеться, — произнес я, пока бойцы занимали свои места.

Теперь им требовалось больше пространства, движения стали немного скованными. Но это пройдет через час-другой. Люди привыкнут к ощущениям, все-таки габариты тела изменились, и с ними требуется осваиваться.

Мне было проще. Мой доспех отличался только цветом забрала. Фиолетовый бронированный сплав пластика выделял меня среди черных матовых шлемов остальных солдат. Постороннему, который впервые увидит наш патруль, такое вряд ли даже в глаза бросится, а свои меня различать смогут без проблем.

Забравшись в свой доспех, я поправил винтовку на бедре и положил руку на сакс с другой стороны. Пока командир назначал первому отряду сектор патрулирования, я успел проверить связь и убедиться, что все в полном порядке.

— Ваше благородие, мы готовы к выходу, — доложил мне майор, повернувшись ко мне.

Я кивнул, насколько это позволял сделать шлем, после чего переключился на волну выданного мне подразделения. Отряд в два десятка бойцов — кажется, что это немало, но на улицах мегаполиса просто капля в море. Да и, как ни противно признавать, потери в первые дни подавления восстания показали, что поляки не одним Владиславом Вазой смогут удивить.

Хватало и бандитов, и отребья, которое пользовалось возможностью заработать как на общей ситуации, так и на смерти именно русских солдат. Ведь с них можно было многое снять, что ценится на черном рынке.

И сюда я прибыл в первую очередь именно поэтому. Я хочу поставить точку в этой проблеме. Сделать так, чтобы вся эта дрянь голову поднять боялась, дышала через раз. А в идеале — легла под дерновое одеяльце.

Потому что жизнь людей не равноценна. И один наш парень, получивший пулю от местного наркомана, стоит больше в моих глазах, чем целый бандитский притон, забитый клиентами.

Быть может, все я и не изменю, но повлиять на ситуацию хотя бы немного я в силах. А значит, должен. Даже Варвара Викторовна не побоялась выйти, по сути, одна против целого аристократического рода. И победила.

Так почему Верховный маг должен уступить какой-то пигалице?

— Итак, господа, — заговорил я, когда сигнал о подключении к общему каналу прозвенел в наушнике. — Сегодня мы с вами надели эти замечательные костюмы не для того, чтобы красоваться перед дамами. У нас впереди много работы, и поверьте, она будет кровавой. Вперед, господа, сегодня вся Российская Империя смотрит на вас.

Глава 4

Естественно, никто не планировал просто так кататься по городу, доблестно сверкая новенькой броней и блестя свежей смазкой на винтовках. Бронированный транспорт загружался солдатами, и каждый отправлялся на свое задание.

Помимо бунтующих аристократов здесь хватало банд, которыми, как и в Российской Империи, руководили благородные семьи. Но если сами паны демонстративно поднимали руки, завидев русские гербы, криминал не спешил сдаваться.

И церемониться с бандитами никто не собирался.

Нам выпало как раз такое дело. В небольшом тупике, образованном тремя зданиями, по информации разведки, укрывалась банда торговцев оружием. Так что как минимум ожидать, что встретят нас новички, только ступившие на путь преступлений, не следовало.

Человек, продающий оружие, это не вынужденный воровать пятилетка, которому нечего есть. В таком деле всегда замешаны продажные кадры местной власти, решившие нажиться на содержимом вверенных складов.

Потому как невозможно такие вещи проводить втайне, когда у тебя закупается половина криминала всей Варшавы. Даже полиция не рискует соваться в этот район, а это о многом говорит.

Нужно быть наивным, чтобы не понимать: чтобы оружие попало в руки криминала, его должны изготовить, сбыть бандитам, при этом так, чтобы все выглядело законно. Да, возможно, один-два склада армейских можно разграбить, но когда товар уходит ящиками, насыщая горячих кровью бунтовщиков с пустыми головами, речь идет о целенаправленных поставках, которые никакому складу не снились.

А по отчетам уже находящихся здесь бойцов становится ясно, что на руках поляков оказалось столько оружия, что хватило бы на победоносную войну. И до сих пор не начались городские бои лишь потому, что среди аристократов не было единства.

Радзивиллы, как один из древнейших и влиятельных родов, не стал вмешиваться. И подчиненным семьям запретили участвовать. Уже одного этого хватило, чтобы как минимум половина благородных заняла нейтральную позицию вслед за лидером. Потому что верили, если кто и станет наместником в Польше, так это Радзивилл.

Ваза, самоубившиеся об наследницу престола, были их естественными конкурентами. Но теперь только Вишневецкие могли занять высокое положение. А они сидели молча, так как набрали долгов перед главой рода Радзивиллов. Что автоматически выбивало их из гонки за корону.

Оставшиеся были слишком бедными и мелкими, чтобы всерьез претендовать на место наместника. Зато могли рассчитывать на престол, если выбросят русских из Польши.

Потому что Радзивиллы пришли из Литвы, и им можно было ее отдать, чтобы умаслить слишком влиятельного конкурента. И среди мелких родов этот план был единственным пунктом, о котором они смогли договориться.

А потому стычки по всей стране начались не только между русскими и поляками, но и сами паны не чурались устроить маленькую войну со своими старыми врагами. Ведь когда еще выдастся шанс, как не в смутное время?

Уничтожение банды торговцев оружием поможет разорвать цепочку поставок. Естественно, это временное решение, ведь ни поставщиков, ни покупателей само по себе это не устранит, однако обеспечит другим службам Российской Империи немного времени.

Наша машина была уже рядом, так что я воспользовался поиском жизни, чтобы определить, где и кто находится. Помимо моей магии бойцы выпустили несколько небольших дронов, чтобы контролировать территорию. Сложив две картинки, мы смогли выработать черновой план — все равно, когда начнется пальба, любые соображения превратятся в мусор.

— Не беспокойтесь, ваше благородие, не первый день замужем, — хмыкнул майор. — Ребята справятся. Главное, чтобы действительно сильных магов среди них не оказалось, с остальным мы разбираться научились прекрасно.

— Если такие маги и появятся, я прикрою, — кивнул я, не став доказывать, что я не беспокоюсь.

В конце концов, как еще они могут ко мне относиться?

Да, я показал себя не самым слабым магом и даже лично организовал несколько успехов в крупных боях. Но они профессионалы, и в отличие от меня, живут именно своей службой. Сравнивать наш опыт не просто некорректно, даже смешно. Если, конечно, не брать в расчет мой опыт прошлой жизни.

— Готовность две минуты, — прозвучал голос в наушнике.

Щелкнув тумблером на панели управления броневиком, командир заговорил:

— Внимание! Говорит майор армии Российской Империи Фатхутдинов Ильяс Гарифович.

Его голос, раздающийся из динамиков автомобиля, разлетался над кварталом торговцев оружием. Однако если судить по тому, что показывал мне магический взор с поддерживаемым обнаружением жизни, вместо того, чтобы замереть, к нашему визиту усиленно готовились.

— Сложите оружие и выходите с поднятыми руками, — продолжил говорить майор. — Иначе вы будете признаны мятежниками, и я прикажу своим людям ликвидировать вас.

Но вместо этого в наш броневик ударили десятки пуль. Свой выбор бандиты сделали.

* * *

Там же.

О том, что за ними придут, ясновельможный пан предупредил заранее. Не сказать, чтобы это сильно напугало руководство банды, все же, обладая запасом оружия в таком достатке, сложно бояться хоть кого-то.

Полиция, спецназ, армия — многие приходили сюда с ружьями наперевес, а после их либо трусливо забирали медики, чтобы констатировать смерть, либо приходилось договариваться о нейтралитете.

Иногда приходилось прибегать к протекции своего покровителя, но в основном банда «Гренадеров», как они сами себя называли, справлялась своими силами. Да, без покровителя в высшем свете подобное было бы невозможно, и поставок никаких бы не случилось. Однако набрать головорезов из числа бывших солдат и наемников оказалось несложно. Тем более когда к их услугам любое современное оружие и броня.

Следуя правилу о нейтралитете с остальными группировками, «Гренадеры» никогда не работали в Польше. Но принять заказ за рубежом им никто не мешал, так что турне периодически устраивались, когда «Гренадеры» начинали скучать на своей основной работе.

И вот теперь все резко изменилось. Пан, с которым бригадир «Гренадеров», а тогда еще просто Збислав Хомич, заключил договор, оказался убит в первую же ночь. Пока об этом никто в банде не знал, но поставок в ближайшее время не будет, а значит, бизнес неминуемо пойдет ко дну.

Тот факт, что Збислава предупредил бывший очень крупный клиент, конечно, мог означать, что не все еще потеряно, и у «Гренадеров» есть будущее… Но Хомич давно жил на свете и понимал, что это ложные надежды.

А потому оставалось лишь одно — принять бой и, пока остальные будут выигрывать своими жизнями время для своего бригадира, скрыться. Деньги все равно уже на счетах в зарубежных банках. Новые документы готовы, на границе его проводят со всем уважением.

И вот этот момент настал. Русский броневик пересек черту нейтральной территории и въехал на землю «Гренадеров».

— Бей! — воспользовавшись рацией, приказал Збислав Хомич.

Шквал выстрелов обрушился на машину, высекая искры из бронирования. Под капот влетела мина, и автомобиль подбросило взрывом. Однако пламя бессильно облизало защиту днища, и наружу, прямо под град свинца, высыпал первый десяток бойцов.

— Это что за… — разглядев необычное обмундирование противника, воскликнул Збислав, но договорить уже не смог.

Голова бригадира дернулась назад, и он завалился на спину, демонстрируя своей охране, что его убила вошедшая в кадык гильза. В блеске солнечного света четко виднелась выбитая по ободку надпись.

«Сделано в Российской Империи».

— Валим! — заорал главный помощник бригадира, но и шага сделать не успел.

На крышу, на которой они стояли, запрыгнули несколько закованных в доспехи солдат. Двуглавые орлы на груди бойцов раскрыли рты в грозном клекоте.

— Всех, — раздался приказ, и тяжелые винтовки хором рявкнули, едва не размазывая руководство группировки по крыше.

— Чисто, — отчитался один из бойцов, ступая тяжелыми ботинками так, чтобы не наступить в алые брызги.

— Чисто, — последовал второй отчет с соседней крыши.

— Работаем, братья.

Из броневика высыпали остальные бойцы. Распределив сектора, они двинулись в сторону домов, пока их соратники заходили сверху.

— Господа, в подвале двадцать человек, судя по всему, заложники, — прозвучал новый голос. — И сильный чародей. Я займусь.

— Так точно, ваше благородие.

— Сейчас тряхнет.

В тот же момент часть здания вырвало наружу, раздался яростный крик боли, и среди каменных обломков показался окровавленный мужчина в невзрачной одежде.

— Я все равно убью тебя, тварь! — вперемешку со стоном, пообещал поляк, стараясь зажать длинную рану на бедре. — Ты здесь сдохнешь, слышишь меня⁈

Вместо ответа боец с фиолетовым забралом просто пошевелил пальцами, и голова мужчины рухнула на каменные обломки. Щедро плеснув кровью, только что стоящее на коленях тело завалилось набок.

— Я выведу людей, — произнес его благородие и развел руками в сторону.

Дыра в стене здания расширилась, на глазах образуя тоннель с крепкими подпорками. А в следующий момент дворянин в броне грязно выругался и размазался в воздухе.

— Голову не трогать! — раздался его злобный крик.

Из подвала пролился мощный столб зеленого света.

— Говорит Моров, — услышали по общей связи бойцы подразделения. — Всем немедленно убраться отсюда. Дистанция в полкилометра.

— Что происходит, Иван Владимирович?

— Кровавый ритуал, — ответил тот. — К подвалу не приближаться.

— Мы еще не со всеми закончили, — вмешался командир подразделения.

— Они уже мертвы, майор. Уводи своих. Пленных я прикрою, за остальных не ручаюсь.

Спорить с настолько известным чародеем, каким был Моров, командир не стал. Если маг такой силы говорит, что надо убираться, у любого разумного человека возникает только один вопрос — как далеко бежать.

— Вы слышали, парни, отходим, — скрипнув зубами, произнес майор. — Ваше благородие…

— Мне понадобится транспорт, майор, — не стал его слушать дворянин. — Готовьте машины, когда я скажу, вы заберете пленных.

— Считайте, уже сделано.

Броневик умчался с места, как только последний боец запрыгнул внутрь. На улице, заляпанной кровью и стреляными гильзами, повисла тишина. А потом в воздух рванула окутанная кровавым туманом фигура в боевом доспехе.

Все, чего касалась эта алая взвесь, распадалось в пыль. Казалось, для чудовищной магии нет разницы, что растворять — бетонные перекрытия, стекло или лежащие повсюду останки. Смертельная волна вырывалась наружу, собирая свою жатву, и те бандиты, которым повезло отсидеться в укрытии, погибали мучительно, растворяясь в воздухе и чувствуя, как их тела перестают существовать молекула за молекулой.

Кровавая пелена резко сжалась вокруг фигуры Морова, который держал эту взвесь, будто руками, поднимаясь все выше. Даже с земли было заметно, как облако вредоносной магии постепенно разъедает доспех.

— Все, — прозвучал по связи голос Ивана Владимировича, прежде чем алая вспышка рванула на высоте в несколько сотен метров.

Связь с Моровым оборвалась.

* * *

Там же. Иван Владимирович Моров.

Нет, ну какие же хитрые твари!..

Обустроили полностью экранированное логово в подвале, да так ловко, что даже я ничего почуять не смог. Снаружи все выглядело так, будто никакой магии внутри и не творится, я даже этого ублюдка прекрасно разглядел.

Но когда вырвал кусок стены, нарушив тем самым целостность зачарования помещений, от характерного кровавого запаха у меня даже дыхание перехватило. И нет, урод, который прятался с пленниками, к магии крови причастен не был — его резерв был девственно чист в этом плане.

Но голову я ему снял и приказал не трогать — потом лично допрошу. Как так, это мы с Василием Владимировичем пропустили кровавый ковен под носом, или за время с нашего визита в загородный клуб кто-то новенький появился?

А потом я разглядел, что именно за кровавый ритуал проводился в подвале, и просто рванул туда на полной скорости. Хитрые сволочи все предусмотрели, активация чар была удаленной, явно с расчетом на то, чтобы применить магию, когда здесь будет не протолкнуться от русских бойцов. И, черт возьми, я явился в самым последний момент, видимо, разрушение экранирования заставило магию заработать автоматически.

Опыт сдерживания алого шторма у меня уже имелся. Но сейчас здесь будет неконтролируемый взрыв силы, а не пусть и хаотичное, но все же заклинание. Сравнять должно было квартал как минимум. Дома, люди, товар на складах бандитов — все это просто исчезнет, распавшись на атомы.

Поняв, что пленникам помощь особая не требуется, я наложил на них массовое исцеление, не тратя больше необходимого. А потом, убедив солдат убраться подальше, намеренно запустил кровавую магию.

Чтобы нас не разнесло, пришлось взмыть в воздух, куда дотянусь, постепенно стравливая часть силы в пространство. Мощь магии крови легко обнаруживала засевших в укрытиях бандитов, растворяя их в ничто.

Доспех истаял за какие-то секунды, но хотя бы позволил мне снизить общий ущерб еще немного, пока я набирал высоту. А потом оставалось только выпустить остатки, выстроив вокруг себя щит, поглотивший удар.

Метку контроля для дистанционного запуска ритуала я не потерял. Еще перед тем, как начать действовать, перевязал ее на собственный резерв. Теперь на моем правом предплечье висела печать света, имитирующая существование кровавого ритуала.

Так что, как только облако кровавой магии скрыло меня от посторонних глаз, я на максимальном ускорении устремился туда, куда вела меня эта путеводная нить. Оставлять в живых мага крови такого уровня просто нельзя. А если я еще и не буду действовать быстро, он сможет скрыться.

Окружающий мир сузился передо мной до тесного тоннеля, все остальное размылось от скорости. Кажется, я вышел за скорость звука, во всяком случае хлопок от моего перемещения раздался одновременно со взрывом магии крови. Может быть, меня даже сочтут погибшим, но разберутся быстро.

Остановился я так же мгновенно, и совершенно ничего не почувствовал из-за столь резкого торможения. Новый звук хлопка прогремел, как будто сработала артиллерия, но для меня это не имело никакого значения. Я просто опустил свое тело на территорию старого замка.

Охрана меня заметила сразу же, но они были простыми людьми, которые растерялись от подобного появления человека, пусть и мага. Спокойно опустившись на постриженный газон, я активировал печать массового сна, и готовые к сражению не на жизнь, а на смерть бойцы попадали там же, где и стояли.

А я за полет и это заклинание стряхнул те излишки, что вобрал мой щит во время взрыва кровавой магии. Так что был готов к противостоянию с чародеем, который устроил ритуал в подвале у торговцев оружием.

Шагая по каменной дорожке к дверям в донжон замка, я сканировал пространство магическим взором и обнаружением жизни, совмещенным с обнаружением магии, но ничего не находил. То есть спящие на полу люди имелись внутри, и все выглядело так, будто мне удалось опередить владельца замка, но…

Я ведь и в подвале так же людей видел прекрасно.

Массивная кованая дверь с цветными стеклами, изображающими герб с быками, раскрылась легко, несмотря на свой размер. Внешнее мрачное и суровое впечатление, которое производил замок снаружи, внутри оказалось развеяно.

Меньше всего это место походило на историческое. Современные материалы, строгая мебель в стиле минимализма, полное отсутствие украшений на стенах. Я как будто не в замок ворвался, а в чей-то офис вломился.

— Итак, что же привело вас в мой дом, Иван Владимирович?

Голос я слышал из динамиков, но найти его обладателя не мог. Возможно, мне встретился достойный противник?

Глава 5

Голь на выдумку хитра.

Мне бы и в голову никогда не пришло пользоваться экранированием так, чтобы скрыть исключительно часть происходящего в его пределах. А местные маги, видимо, ради выполнения своих задач, нашли способ. А сейчас, вполне вероятно, хозяина замка даже и нет в нем, наблюдать за мной можно через какую-нибудь скрытую камеру.

Учитывая же, что о моем местонахождении здесь вряд ли кто-то в Российской Империи догадывается, можно сказать, что я попал в хитро расставленную ловушку.

— Я пришел за магом крови, — добавив побольше самоуверенности в тон, ответил я.

— Тогда вынужден вас разочаровать, Иван Владимирович, здесь вы ничего не найдете, — заверил меня тот же голос. — Разумеется, кроме собственной смерти. Прощайте.

Внутри стен пришел в движение механизм, и я ощутил, как со всех сторон на меня навалилось серьезное давление. Из моего резерва сначала рывками, а затем более плавно потянулась сила. Для какого-нибудь четвертого узла работы такого оборудования требовалось бы примерно полчаса, чтобы полностью осушить чародея.

Учитывая, что я услышал, как заработал некий аппарат, и при этом понимал, что со мной играет некий действительно недурно соображающий чародей, налицо наличие техномагического устройства. Особых чар, чтобы высосать у живого мага его резерв, в моем мире не существовало, однако я уже видел, что на Земле присутствует магия, о которой я бы и не задумывался никогда ввиду абсолютной ненадобности.

Но у здешних магов не было моих знаний, и потому они выкручивались так, как подсказывала их изворотливость. И, надо признать, если бы мы не оказались по разные стороны, я бы даже похлопал такому элегантному решению.

Это ведь не браслеты, которые можно научиться обходить, если приложить к этому достаточно усилий. Здесь магия не запирается внутри тела чародея, а высасывается наружу. Учитывая эффект, действующий в помещении, взять силу для восстановления магии просто неоткуда.

За спиной с лязгом опустилась бронированная створка, отрезая мне возможность выйти наружу. Такие же рухнули по всей гостиной, запирая меня в достаточно небольшом объеме пространства.

Пожалуй, проведи я здесь несколько недель, и меня можно было бы брать голыми руками. Но раз магия из моего резерва куда-то уходит, где-то она должна собираться. А с седьмым узлом и моими знаниями составить печать, подходящую случаю, будет несложно.

Пройдя к простому креслу, оставшемуся вместе с парой диванов в холле замка, я опустился на сидение и, откинувшись на спинку, закинул ногу на ногу. Прикрыв глаза, сконцентрировался на создании подходящего заклинания.

Первым делом нужно было обеспечить самоподдерживающуюся структуру, чтобы чары не распались, когда их втянет в работающее внутри стен замка устройство. Затем придать печати нужные свойства, а после минимизировать количество магии, ведь чем проще — тем надежнее работает.

Учитывая постоянный отток из резерва, на мою быструю кончину никто не рассчитывает. И даже если я останусь без магии, меня еще и убить нужно, то есть одна из стальных перегородок рано или поздно, но должна подняться.

Люди в замке спят под моими чарами, и их можно вывести через дополнительные ходы или же и вовсе ими пожертвовать — тут зависит от интересов хозяина. А меня оставить умирать от голода и жажды, что не так-то просто и быстро. Но если, скажем, аппарат отбирает у меня магию для какой-то еще задачи, то заполнить объем накопителей, если таковые предусмотрены, можно было бы быстрее.

Когда заклинание сорвалось с моих пальцев и вошло в ближайшую стену, я позволил себе немного погадать. Ведь интересно же, на что решили употребить мою силу устроители этой западни. Или это не меня ждали, и просто задействовали старую заготовку?

В любом случае сильный чародей седьмого узла — это огромная прорва магии. Я навскидку могу назвать десяток мощнейших печатей, которые способны перекраивать карту мира. Однако вряд ли здесь речь идет о подобных чарах.

Учитывая подход здешнего хозяина к магии, скорее всего, дело в некоем ритуале, ради которого требуется большое количество силы. Разумеется, я не забыл и о том, что привело меня в замок.

Магия крови.

Додумать я не успел — запущенное мной заклинание достигло конца своего пути. И теперь я видел через него, куда стекается моя магия из резерва. Разумеется, не воспринимая изображение, а интерпретируя разумом обстановку. Ощущение начертанных в громадном помещении ритуальных знаков расширилось, уплотнилось, и в голове возникло понимание того, что же лежит подо мной, в подвале замка.

В проложенные на полу желобки стекала кровь из больших цистерн. Перед тем, как попасть в узор на полу, она заряжалась моей магией. По помещению были расставлены длинной спиралью накопители, заполненные до предела, и оказались они куда крупнее тех, что использовал я. Также имелось несколько алтарей, через которые явно прошла не одна сотня замученных до смерти человек.

И все это ради тела, которое располагалось в техномагической колбе. Жизненной эссенции в нем не было, как и магии. Однако состояние поддерживалось искусственно.

Кажется, я наткнулся на одержимого идеей воскрешения. Учитывая его изобретательность, в ином случае я бы даже удивился, но сейчас мне оставалось лишь хмыкнуть.

Подготовленный сосуд не мог ожить в прямом смысле этого слова. Пустое тело все равно останется лишь пустым телом. И как ни старайся, восстановить душу человека, его разум, память, личность — невозможно. Тот, кто умер, уже не вернется.

— Боюсь, я ничем не смогу тебе помочь, — произнес я, стоя над телом, укрытым хрустальным стеклом.

— Ты должен! — воскликнул император, запуская руки в волосы. — Как ты не понимаешь, она для меня все! Зачем мне эта империя, если ее не будет рядом⁈

— Это невозможно, услышь меня, — покачал головой я. — Воскрешение невозможно. Я могу заставить это тело дышать, открывать глаза и даже переваривать пищу. Но это уже будет просто тело, не она.

Несколько секунд он смотрел на меня, но не видел. Двое сильнейших людей в мире просто не могли ничего поделать. Ни я, ни он оказались не в силах вернуть к жизни ту, что стала причиной, по которой Империя людей вообще возникла. Ей было не суждено стать императрицей.

— Уходи, — прошептал он. — Уходи и не возвращайся, пока не найдешь способа ее вернуть. Я твой император, я приказываю тебе.

Я не вернулся во дворец. Ни разу не посетил его, пока внук моего друга, рожденный от другой женщины, не написал, что обнаружил странное тело под хрустальным стеклом. И попросил избавиться от трупа, явно связанного с чарами.

Воспоминание пронеслось в голове, заставив сердце на несколько мгновений замереть. Вроде бы прошло несколько веков, а что тогда, что сейчас, это было весьма болезненно.

И вот я вновь наблюдаю знакомую картину. Тело в магическом ритуале, которому хотят придать подобие жизни. Хотя смысл во всем этом чудовищном нагромождении разных магических школ и технологий все же был чуточку иным.

Автор ритуала не пытался восстановить погибшего человека, он намеревался занять его тело. Своеобразная форма омоложения, захват личности, идеальная инсценировка собственной смерти.

— Ладно, погостили, и хватит, — решил я, поднимаясь на ноги.

Взглянув на стальную перегородку, я усмехнулся. Старая, можно сказать, классическая ошибка. Делать непроницаемые двери, когда стены достаточно хрупкие. Нет, разумеется, для сходящего с ума от жажды магии чародея они слишком крепки. Но я полон сил и не собираюсь сдерживать свою мощь.

Панели под моими пальцами просто распались прахом вместе с частью экранирующих печатей, скрывающих за стенами происходящее. Коснувшись пальцем нанесенного на каменную кладку рисунка, я сосредоточился, вытягивая собственную силу обратно.

Одна из стальных створок поднялась с такой скоростью, будто ею выстрелили. Вместо того чтобы ворваться ко мне, десяток бронированных бойцов все с тем же бычьим гербом открыл огонь из автоматических винтовок. Первый же залп заставил пули со свистом забить по стенам вокруг меня, но ни одна не угодила в цель.

Молча мазнув пальцем свободной руки, я отвернулся от попытавшихся меня остановить дружинников. Успевшие вылететь из их оружия гильзы со свистом впились под шлемы, находя уязвимые места. Так что там, где только что стоял грозный отряд, сейчас уже булькали кровью почти что мертвые тела.

В охране не было одаренных, что не удивительно — им ведь предполагалось биться в помещении, которое вытягивает магию. Да и тот факт, что создатель хитрого ритуала не справился со своей задачей… Это ведь он просто не осознавал той бездны, что разделяет меня и местного чародея семи узлов.

Здешние учатся известным заклинаниям, пусть и мощным, и разнообразным. Но по сравнению с моим багажом знаний это все равно что пятиклассники, получившие в руки боевое оружие. Да, могут представлять какую-то угрозу, но выше вероятность, что навредят себе сами, чем справятся со мной.

Восстановив собственный резерв, я запустил новую цепочку печатей. Нанесенные на камень стен ритуальные рисунки осыпались прахом, прекращая работу. А я подошел к нужной мне стальной двери и, покрутив пальцем в воздухе, заставил ее открыться.

Наверное, если бы я не пользовался жестами и словами так открыто, меня бы опасались куда сильнее. А так — ну не рассчитывал благородный поляк, что Иван Владимирович Моров настолько фантастически силен. Вот и просчитался. Любой другой маг на моем месте оказался бы заперт и в итоге умер, подарив своему убийце новую жизнь.

За стальной перегородкой меня никто не встречал, так что я просто пошел по коридору, пока не достиг потайной двери, скрывающейся за фальшпанелью. Стоило ее сдвинуть, перед глазами оказался цифровой замок.

— Тук-тук, — произнес я, магией заставляя невидимые запоры прийти в движение.

Беззвучно створка сдвинулась в стену, и я пошел вниз по открывшейся лестнице.

Здесь уже не было такого современного стиля, впрочем, по потолку тянулись провода. В остальном — простой каменный замок, с его холодом и легким налетом пыли. Подобные помещения можно было встретить и в моем прошлом мире, так что если бы не уходящие вниз кабели, я бы, наверное, испытал нечто вроде ностальгии.

Ход быстро привел меня в тот самый зал, который я увидел с помощью своих чар. Примечательно, что кровь перестала литься в тот же миг, как я прервал входящий поток магии. Сейчас при свете нескольких ламп дневного света я мог оглядеться внимательнее.

Повинуясь моему жесту, цистерна с кровью начала стремительно пустеть — органическая кровь разлагалась со скоростью света. Сама емкость медленно деформировалась, распадаясь на мельчайшие частицы. Уже заполненный кровью рисунок истаивал, желобки сравнялись с остальным уровнем пола.

Подойдя к капсуле с лежащим внутри телом, я заглянул сквозь стекло.

Молодой мужчина лет двадцати пяти, темные, чуточку вьющиеся волосы до плеч. Черты лица были мне незнакомы, но однозначно выдавали в своем владельце поколения селекции — слишком оно было идеальным. Как будто над ним уже поработал кто-то вроде меня. Вижу я его впервые, да и вряд ли пересекался с родственниками.

Вырвав провода из капсулы, я отбросил их в сторону, а через образовавшуюся щель вложил внутрь новую печать разложения плоти. Раз уж начал вредить, не стоит ограничиваться полумерами.

Больше меня здесь ничего не держало, так что можно было выбираться из замка, раз его хозяина дома нет. Или же он оказался куда умнее, чем его предшественники, решившие на меня напасть, и сбежал. В любом случае от того, что меня никто, по сути, и не пытался толком остановить, складывалось впечатление, что проект был признан неудачным.

Спокойно вернувшись в холл, я выломал дверь наружу, но выходить не стал. Мелькнула мысль не ждать явления Службы Имперской Безопасности, а самому пройтись по замку. Мало ли что здесь можно интересного найти у такого мастера хитрить и смешивать магические печати с технологическими разработками?

* * *

Москва, Генеральный штаб.

— Как это «с ним нет связи»? — переспросил Анатолий Никодимович, поправляя воротник.

Новость была крайне неприятной. И хотя Герасимов прекрасно понимал, что Морова так просто не взять, однако как смотреть в глаза любимой дочери, было непонятно.

Мирослава Анатольевна так спокойно восприняла помолвку Ивана Владимировича, при этом совершенно перестав следить за его жизнью. Но это на первый взгляд — для остальных. А вот дома девица активно следила за тем, что происходит с Моровым. И ведь ей обязательно кто-нибудь доложит, что ее возлюбленный пропал прямо на боевом задании, на которое, между прочим, его благородие был отправлен с легкой руки отца.

— Его отряд видел, как Иван Владимирович взмыл в воздух, а потом заклинание магии крови взорвалось с громким хлопком, — пояснила стоящая перед начальником Снежана Александровна. — Судя по словам наших людей и записи, полагаю, Иван Владимирович воспользовался полетом, как уже делал, а потом перешел на сверхзвуковую скорость, чтобы успеть скрыться раньше, прежде чем магия крови ему повредит.

Анатолий Никодимович нахмурился.

— Однажды он уже попадал под алый шторм, — произнес он, вспомнив день, когда погиб его отец. — Что по камерам, смогли его засечь?

Макарова покачала головой.

— Ищем, Анатолий Никодимович, — ответила она. — Пока без результата. Вероятно, он сам выйдет на связь раньше, чем мы обнаружим, куда он направился.

Поджав губы, начальник Генерального штаба кивнул, отпуская подчиненную. Глядя вслед Макаровой, он подумал, что Моров умудряется выйти не просто сухим из воды, но и с прибылью для себя и страны. Так что и этот раз вряд ли будет чем-то отличаться, а всем остальным нужно просто делать свою работу.

Доклады из Польши занимали большую часть дня. Боевое крещение доспехов Морова-Солнцева-Панфилова уже закончилось. И, учитывая результативность отрядов, идет просто превосходно. И даже если бы Иван Владимирович внезапно погиб, Герасимов уже решил, что его род вложится в закупку брони, даже если государь не найдет денег на перевооружение всей армии.

Хотя бы передовые части нужно обеспечить этим чудом магических технологий. Слишком сильным оказалась козырем эта броня, чтобы упускать возможность получить подобное превосходство.

А если Герасимовы вложатся, то и остальной силовой блок обязательно подтянется. Анатолий Никодимович уже запланировал очередность, по которой будет общаться со своими коллегами из обеспеченных семей. Тот же Лермонтов, откровенно называющий себя другом Морова, с радостью подтянет финансы родни.

Фантастический проект принес не менее фантастические результаты — среди личного состава даже легких травм нет. Представить, что случится хотя бы один такой день в мятежной Польше, в последние дни было просто невозможно.

Телефон зазвенел, и Анатолий Никодимович, прочистив горло, поднял трубку.

— У аппарата, — произнес он, покосившись на набор незнакомых цифр на табло.

Учитывая, что внутренний номер был известен крайне узкому кругу лиц, ожидать можно было какого угодно собеседника. Вплоть до польских шляхтичей, выпытавших заветные цифры у попавшего в плен высшего офицера армии.

— Здравствуйте, Анатолий Никодимович, — услышал он спокойный голос Морова, и с облегчением выдохнул.

— Иван Владимирович, рад вас слышать, а то мы вас потеряли, — признал Герасимов. — Где вы?

— Замок рода Чолек в Западной Польше, — ответил тот. — И мне нужна команда специалистов, Анатолий Никодимович. Тут очень много того, что не должно попасть в чужие руки. Технологии, наработки по маготехнике, результаты практических опытов…

Почему-то начальник Генерального штаба ощутил, как вдоль позвоночника прошел холодок.

— Вы нашли что-то очень серьезное, — не спросил он, интонация была строго утвердительной.

— Нужно найти этого Чолека, Анатолий Никодимович, — все так же спокойно произнес Моров. — Иначе, боюсь, у Российской Империи будут большие проблемы.

Глава 6

Замок аристократического рода Чолек, кабинет владетеля. Иван Владимирович Моров.

Я сидел в кресле, помешивая серебряной ложечкой кофе. Прислуга из замка все еще продолжала спать, когда я закончил с подвалом. Людей я стащил в одно помещение и закрыл его с помощью чар. Дождутся, когда прибудут специалисты, пройдут допрос, а там пусть государство решает их судьбу.

А вот комната, в которой часть охраны укрылась от массового сна, обнаружилось пустой. Кроме дивана и нескольких мониторов, демонстрирующих внутренние помещения замка, там ничего интересного не было.

В итоге я добрался до кухни, прихватил себе нужное и вот теперь пью кофе в хозяйском кабинете. И, надо признать, если верить брошенным здесь документам, мне действительно попался интересный случай.

Род Чолек тянется аж из тринадцатого века и фактически может считаться одним из старейших, доживших до наших дней. Судя по записям в домашней библиотеке, эксперименты с магией были своеобразным хобби благородной фамилии.

Самого владельца, разумеется, в замке не было. И допрос охраны дал понять, что Ян Чолек появлялся здесь последний раз несколько лет назад. Вместо него всем руководил управляющий, который сейчас дремлет вместе с остальными обитателями замка. Ну и охраной, которая изначально была снаружи, конечно.

Так что я спокойно потягивал бодрящий напиток и листал старые записи. Эксперименты, которые проводились в стенах замка, так или иначе все были связаны с поиском бессмертия. Философские камни, ванны с кровью девственниц, молоком — в ход шло все, на что хватало фантазии у представителей рода Чолек и что удавалось услышать из сказок и фольклора.

Так или иначе, что-то давало дополнительные годы, какие-то методы позволяли замедлить старение, но не восстановить здоровье. Как результат, Ян Чолек пришел к выводу, что сохранять свое тело вечно нельзя, а вот переселиться в свободное — можно. И именно этот эксперимент я и разрушил, не дав процессу дойти до конца.

Разумеется, ставить опыты на себе самом Ян Чолек не желал, это ведь риск. А потому хитрым ритуалом на магии крови, смерти и исцеления сознание одного из дальних родственников было перемещено в особым образом подготовленный камень.

Крупный кристалл алого цвета, в котором должно было содержаться сознание Адама Чолека, я нашел в хранилище, расположенном в покоях владетеля. Узнать, есть ли там кто-то в действительности, я пока не мог, для этого пришлось бы разрабатывать новые печати, но от камня явственно веяло чернейшей магией. Древний фолиант китайского некроманта, который я уничтожил несколько месяцев назад, по сравнению с кристаллом был детской игрушкой. Но хотя бы проклятья камень души, как именовали его Чолеки, не накладывал.

Тело в подвале также принадлежало одному из членов рода. Из бумаг было не понять, сам он умер, или ему помогли освободить вместилище для Адама. Однако родство по крови между двумя участниками ритуала было сочтено положительным фактором.

Теория хотя и зияла дырами ввиду того, что местные чародеи тыкались практически вслепую, однако оставалась рабочей. Нечто подобное я использовал, чтобы из своего мира оказаться на Земле. Но у меня все было отлажено, я четко знал, с чем работаю и чего добиваюсь.

Чолеки действовали методом проб и ошибок. Только из тех бумаг, что я уже прочел, можно было почерпнуть немало полезного для любого правителя. За исключением Виктора Романова, разумеется. Так как все наработки Чолеков я способен исполнить в более совершенном виде, к тому же без человеческих жертвоприношений.

Но если бы меня не появилось в этом мире, эти книги могли бы послужить серьезным толчком к развитию магического искусства. Если бы их, разумеется, удалось заполучить. Но род польских аристократов скрывал свои увлечения и вряд ли планировал ими делиться в дальнейшем.

Листая бумаги, я допил кофе. Отставив чашку на золотое блюдце, я откинулся на спинку кресла и сложил руки на подлокотниках.

Как бы мне не хотелось возиться с настолько темным волшебством, а проверить наличие сознания в камне я обязан. Пока еще не прибыли специалисты Службы Имперской Безопасности, я должен знать, работает ли камень души.

Не сложно представить, какие перспективы может дать такая разработка. И я уверен, что любой монарх с радостью пожертвует собственной родней ради действительно вечной жизни. Кристалл искусственный, родная кровь всегда найдется.

Да, мои чары позволяют серьезно продлить срок существования собственного организма. Однако, если подойти с умом, можно создать вполне реальную филактерию, в которую твое сознание попадает в случае смерти. И тут же запускать внедрение в заранее подготовленные тела.

А уж с современными технологиями заполучить детей из пробирки — плевое дело. О них даже можно особо не заботиться. Создаешь закрытое учреждение, где ими занимаются специально подобранные люди, а в нужный момент жертву кладут на операционный стол, и встает с него уже совсем другой человек.

Ритуал разработан так, чтобы не просто внедрить сознание в чужое тело, как в одежду, но и привести организм в соответствие с эталоном чужака. То есть проблемы наличия других нейронных связей и прочие материальные мелочи все равно решит магия.

Гениально? Гениально.

И невероятно опасно.

Мой пример тому доказательство — я сильнейший чародей Земли, возможно, за всю историю местного человечества. Но если такой беглец по телам объявится, он ведь станет накапливать опыт и знания столетиями. А если их будет много?

Предложи я Венедикту Кирилловичу обменять жизнь одного из его еще не рожденных детей, откажется Солнцев? Хотелось бы верить, что родственник откажется, но… Он застрелил своего внука в постели, чтобы спасти свою семью. А здесь даже никакой эмоциональной привязки ни у кого не будет.

Конечно, у меня была мысль все здесь уничтожить, сохранив тайну. Но это всего лишь один замок древнего рода, насчитывающего больше семисот лет истории. Где гарантия, что не всплывут знания в другом месте?

Тут не сжигать книги надо, а действовать на опережение. Так, чтобы секреты Чолеков не смогли изменить баланс сил в мире. Я меняю здешний уклад, но занимаюсь этим постольку-поскольку, никуда не спеша. А внедрение бессмертных чародеев неминуемо приведет к войне мирового масштаба.

Любая магия оставляет свой след, за все приходится платить. И рано или поздно — может быть, через два, а может быть, и через двадцать таких перерождений — чародей решит, что он равен Богу. А Бог должен быть один, иначе какая же это божественность?

Взяв несколько листов бумаги и ручку, я принялся чертить будущую печать. Задача стояла непростая, ни обнаружение магии, ни обнаружение жизни здесь не помогут. Потому что камень и так фонит магией. Магия смерти, пригодная для допроса мертвых тел, тоже отпадает, ведь фактически Адам не мертв и при этом он не является одушевленным. Так что придется концентрироваться на поиске возможности связаться с находящимся внутри сознанием.

Чолеки проверяли успешность ритуала магией крови, пользуясь тем, что она позволяет обходить многие законы и условности. Но я не был уверен в том, что они интерпретировали получившийся результат верно. Несмотря на глубокие познания в самых разных областях, считать польских экспериментаторов экспертами я не собирался.

Нужно признать, задача меня увлекла настолько, что я и не заметил, как допил приготовленный кофейник. А потом ощутил появление на территории замка новых людей. К счастью, это были свои.

Показавшись в окне, я помахал им рукой и, получив ответный сигнал, наблюдал, как разогнавшийся броневик сминает тяжелые ворота, чтобы проехать внутрь. За ним сразу же последовало еще несколько автомобилей, но я дальше смотреть не стал, а направился в хранилище.

— Ну, давай посмотрим, прав ли был Ян, когда тебя сюда запихивал, — произнес я, прежде чем приступить к воплощению нового заклинания.

Комнату окутало черное пламя. Поглощая свет, оно отрезало меня от реальности, создавая иллюзию, будто кроме меня и лежащего внутри шкатулки алого кристалла не осталось больше ничего.

Подстроившись под магический фон камня души, моя сила вошла внутрь. Он начал пульсировать таким же черным цветом, будто венами, скрытыми внутри. Несколько секунд ничего не происходило, а затем я скорее ощутил, чем услышал голос в своей голове.

— Ты не Чолек. Убирайся.

Магия тут же погасла, вернув миру привычные краски и объемы. А я усмехнулся, разглядывая ничуть не изменившийся кристалл. Никаких прожилок больше не осталось, но теперь я точно знал, что польским экспериментаторам удалось как минимум поместить внутрь искусственного кристалла сознание.

То, что он не опознал во мне родственника, неудивительно. Гораздо интереснее, воспринимает ли он окружающий мир, или для него время остановилось с момента, как сознание переместилось в кристалл?

От раздумий меня отвлек топот тяжелых ботинок — ко мне двигались люди. Я взял шкатулку в руки и, не удостоив оставшееся содержимое хранилища взглядом, направился обратно в кабинет.

— Иван Владимирович, — войдя через несколько секунд после меня, заговорил мужчина в униформе лейтенанта Службы Имперской Безопасности, — у вас все в порядке?

— Можете расслабиться, — кивнул я. — Замок перешел под мой контроль. Охрана и прислуга заперты в помещении. Самостоятельно выбраться они не смогут, так что вам и вашим людям предстоит сперва вывезти материальные ценности.

Он приподнял бровь.

— Ценности, ваше благородие?

— Лейтенант, этот замок принадлежал роду Чолек, а те на протяжении столетий занимались экспериментам с чернейшей магией и создании техномагических устройств. Любая бумажка, даже самая незначительная на первый взгляд, может быть крайне полезна Российской Империи, — пояснил я. — Так что работы вам предстоит немало.

— Понял, Иван Владимирович, — склонил голову он. — Тогда я сейчас распоряжусь.

Он покинул меня, а я откинулся на спинку кресла, глядя на кристалл внутри шкатулки. На то, чтобы применить сотворенное заклинание, у меня ушел объем целого узла. Нельзя забывать, что у меня очень высокий резерв, средний чародей потратил бы половину своего запаса магии.

Так что часто подобными чарами пользоваться не получится, если только не обложиться бассейном кристаллов. Впрочем, я никуда не тороплюсь, так что можно подождать, прежде чем проводить второй сеанс связи. Мне любопытно посмотреть, к чему это приведет.

Но и нельзя забывать, что мы на вражеской территории, а значит, на замок могут напасть в любой момент. Я ни за что не поверю, будто у рода, насчитывающего без малого тысячу лет, нет людей для такой деликатной работы, как уничтожение вторгнувшихся наглецов.

Так что резерв стоило поберечь на случай серьезной опасности.

* * *

Португалия, гранд-отель «Корона» неподалеку от Лиссабона.

Молодой мужчина в махровом халате протянул руку к бокалу с коньяком и сделал маленький глоток. От стоящего перед ним ноутбука исходил единственный поток света в номере отеля. Яркие блики отражались в глазах постояльца, в его темных волосах, не тронутых сединой.

— Дорогой, что случилось? — недовольно спросила молодая женщина, заметив сидящего в кресле мужчину.

Переведя взгляд с экрана ноутбука на юное тело двадцатилетней модели, уже четвертой его супруги, Ян Чолек улыбнулся. Разумеется, девчонка ни черта не понимала в том, чем занимается ее муж. Да и он не ждал от удобной дурочки понимания или заботы. Ему нужна была красивая девушка, он такую и взял. И совершенно не тяготился своим решением.

— Спи, золотце, — ответил он. — А мне нужно еще немного поработать.

Она печально вздохнула, нахмурив лицо так, будто сейчас расплачется. Но тут же отвернулась к супругу спиной и, закутавшись в одеяло, засопела в подушку. А Чолек вернул взгляд на экран ноутбука.

Русские пришли в замок, но это не было страшно. Самого Яна там не было уже несколько лет. Да и проект по переносу сознания он давно завершил в ином месте. Ведь чем ловить неизвестно где людей для ритуалов, в некоторых местах на планете их запросто можно купить.

Магия имеет свою цену, но не делает различия по расе, цвету кожи и полу. А личная военная компания, одна из множества в огромной корпорации Чолеков, позволила обеспечить интересы заказчика. Один король сменил режим другого, а после отпраздновал это, сожрав своего конкурента. Африка — она всегда одинакова.

Бумаги родовые тоже было не жаль, пусть русские их забирают. Все равно ничего прорывного там уже давно нет. Кристалл с Адамом? Да кому нужен этот древний ворчливый старик? Учитывая его отвратительный характер, весь многочисленный род вздохнул спокойнее, когда эта древняя развалина навернулся с лестницы и сломал себе шею.

Но во всем этом было всего одно пятно.

Иван Владимирович Моров.

Ян был уверен, до того момента, как этот русский чародей попал в замок, он понятия не имел о технологиях переноса сознания, а тут почитал древние записи предков Чолека и, потратив пару часов, создал проверочное заклинание, над которым сами польские аристократы бились не один год.

Глупцом Ян не был, а потому был информирован, насколько серьезный к нему заглянул гость. Но что-то делать, как-то нападать на него… Было глупо так подставляться. Тем более когда есть другая ветвь рода, которая уже давно зажилась на свете. Осталось лишь правильно провести интригу, и пусть Моров убивает Густава с его выводком дегенератов.

А Ян попросит у Морова прощения, выдаст любые откупные и сам возглавит корпорацию.

Когда живешь свою третью жизнь, материальное начинаешь ценить куда ниже, чем собственное существование. И все же это не повод отказываться от возможности немножко возвыситься.

Конечно, следует позаботиться о новом теле, но выращивать пустые оболочки, пригодные для будущего захвата, Ян умел. Потому и старость обходила его стороной, и жил он спокойно, не приходилось каждый раз выдумывать себе новую личность и скрывать свое прошлое.

Но спешить с Моровым все равно не стоит. Пусть все идет своим чередом, остальным родственникам еще только предстоит проникнуться всей серьезности угрозы, которую несет Иван Владимирович Моров.

Закрыв ноутбук, Чолек усмехнулся и, допив коньяк, забрался в постель.

Где там эта красотка?

* * *

Москва, особняк дворянского рода Моровых. Иван Владимирович Моров.

Кристалл с сознанием Адама Чолека на ощупь ничем не отличался от пустого искусственного бриллианта такого же размера. И хотя камень души продолжал источать угрожающий фон магии смерти, вложенного в него объема совершенно не терял. Как будто у меня в руке не артефакт, созданный с применением некромантии, а вечный источник силы.

И хотя тянуть из него магию я не пытался, не собираясь разрушать находящегося внутри постояльца, однако впитать свободно испаряющиеся частицы вполне мог. Интересная и крайне любопытная особенность, которую, кстати, ни один документ в замке Чолеков не описывал.

Разумеется, я и не ждал, что мне выдадут инструкцию к столь важному и сложному артефакту. Подобные тайны не хранят на виду.

Поставив кристалл в шкатулку, я закрыл крышку и вернулся к записям. Служба Имперской Безопасности любезно предоставила мне копии, заодно попросив провести анализ документов и составить резюме.

Возможности, которые открывала технология камней душ, были слишком большим искушением, чтобы от нее отмахнулись. И помимо того, чтобы использовать кристалл с сознанием внутри по прямому назначению, можно ведь получить вечного наставника или, допустим, вот такой генератор магии. Да, на моем уровне это уже жалкие капли, но для начинающего чародея — сильное подспорье.

— Ты все не спишь? — спросила Маргарита, обнимая меня сзади и целуя в макушку. — Время уже три часа ночи, Ваня. Пойдем спать?

Я кивнул, убирая папку в ящик стола.

— Пойдем, — согласился я и зевнул.

Все же каким бы ты сильным чародеем ни был, а спать положено всем. А я и так три дня на ногах. Пока замок обследовал, пока государевы люди прибыли, пока мы все упаковали под моим строгим надзором, затем доставляли, готовые к нападению с любой стороны.

В общем, поспать так и не удалось.

— Пока тебя не было, я поговорила с твоей невестой, — озвучила Ларионова, когда мы уже оба оказались в постели.

— Вот как?

— Да, — кивнула та, закинув ногу мне на живот. — Хорошая девушка. Честно говоря, чисто по-человечески мне она нравится больше всех остальных девиц, которые вокруг тебя вьются. С ней тебе будет и о чем поговорить, и помолчать. Не то что эти малолетние пигалицы, у которых еще мозгов толком нет, одни гормоны. Уж поверь мне, я проходила через это в их возрасте. Так что на твоем месте я бы сделала помолвку настоящей.

Я хмыкнул и обнял ее покрепче, прижимая к себе.

— Спасибо за совет, Рит. Но теперь давай спать, мне завтра еще студентам лекции читать.

— Сладких снов, Ваня.

Глава 7

Первая государственная магическая академия имени его императорского величества Федора. Иван Владимирович Моров.

— На этом у меня все, господа и дамы, — объявил я, откидываясь на спинку своего стула. — Можете расходиться. К следующему занятию жду от вас детальный разбор схемы изученных сегодня печатей.

Группа зашумела, готовясь покинуть помещение, а я достал бумаги с планом следующего занятия, чтобы освежить в памяти, что мы там проходили. Учитывая мое очередное отсутствие, составленную мной же программу необходимо было нагонять.

— Иван Владимирович, — услышал я негромкое обращение.

Подняв голову, я улыбнулся Герасимовой, стоящей перед моим столом с папкой документов в руках.

— Да, Мирослава Анатольевна?

— Не могли бы вы взглянуть на мою работу? — спросила она и, не дожидаясь реакции, быстро обогнула стол, чтобы положить передо мной несколько исписанных листов.

— Давайте взглянем, — кивнул я, принимая документы.

На бумаге оказался проект зачарования двигателя на магических накопителях.

— Как интересно, — заметил я, поднимая взгляд на улыбающуюся Мирославу Анатольевну.

Герасимова постаралась сменить выражение лица, но ее глаза все равно выдавали эмоции хозяйки. Так что я решил продолжить разговор, чтобы она успела взять себя в руки.

— Решили устроить революцию на автомобильном рынке, Мирослава Анатольевна? — уточнил я. — Я не думал о подобном, не моя епархия, но практически уверен, что нефтяное лобби задушит и вас, и все ваши разработки, чтобы они не попали на стол государя.

Девушка покачала головой, отчего ее белые волосы расплескались по плечам.

— Это только теоретические выкладки, Иван Владимирович, — ответила она, не переставая улыбаться. — Если я нигде не ошиблась, то на то, чтобы построить такой двигатель, потребуется не один месяц работы. А о массовом выпуске речь пойдет хорошо если лет через десять. Вы же понимаете, как сложно вывести на уже устоявшийся рынок новый перспективный товар.

Прорывные проекты загораются на небосклоне Российской Империи тысячами в год. Выживает в лучшем случае один в пять лет. Так что, несмотря на безопасность для пользователей и пользу для экологии, шансов переломить производителей автомобилей у Герасимовой крайне мало.

— В среднем за год продается около полутора миллионов машин, — продолжила Мирослава Анатольевна. — И я не собираюсь заменить их все, Иван Владимирович, возможно, занять чье-то небольшое место. Ну или добавить к уже устоявшимся производителям свою компанию.

Кивнув, я вернулся к документам.

Строго говоря, именно ради вот таких проектов я и старался преподавать студентам так, чтобы распалить в них исследовательский интерес. Ведь что сложного — раз магия может служить источником энергии, почему бы не воткнуть ее туда, где эта энергия требуется? Конечно, атомные электростанции кристаллами накопителей замучаешься заменить, но автопромышленность — другое дело.

Ко всему прочему, это совершенно не означает, что добычу нефти свернут. Наоборот, освобожденные потоки могут устремиться на внешние рынки, что вероятнее всего, либо в химическую промышленность. В любом случае государство найдет, куда приспособить избыток полезных ископаемых, для этого целые институты существуют.

— Так, Мирослава Анатольевна, — заговорил я, перевернув несколько страниц.

Герасимова заметно напряглась, приготовившись к тому, что я нашел какие-то значительные ошибки. Однако я не стал затягивать, чтобы не нервировать студентку.

— Я вижу, что работа проделана большая, и не хочу отнестись к ней легкомысленно, — продолжил речь я. — Предлагаю следующее: я возьму эти документы, изучу их дома и потом, наверное, заеду к вам сегодня вечером, чтобы в деталях обсудить вопрос.

Она засияла от радости, но тут же вернула лицу сосредоточенное выражение.

— Может быть, лучше я к вам приеду, Иван Владимирович? — выдвинула встречное предложение Герасимова. — У отца сегодня важное собрание, дома будет не до разговоров о моих делах.

— А так у вас появится серьезный повод, чтобы сбежать с этого собрания, — усмехнулся я. — Принимается. Но раз мы не будем разговаривать у вас в гостях, предлагаю вновь посетить мой ресторанчик. Думаю, у них найдется пара порций щучьей икры.

Мирослава Анатольевна улыбнулась.

— Благодарю, Иван Владимирович. С радостью принимаю ваше приглашение.

Кивнув ей, я не стал прощаться. Да и Герасимова уже мысленно пребывала не здесь, с одухотворенным лицом девица поспешно покинула кабинет. А я вернулся к плану занятия.

Автомобили на магической тяге, надо же.

Сам бы я вряд ли вообще о подобном задумался. Что уж тут скрывать, меня тоже не миновала инерция мышления. У нас не было подобного средства передвижения, и мне и в голову бы не пришло, что их можно перестроить на накопители. Да и возможности местного их производства я толком оценить смог только совсем недавно.

Впрочем, для того и обучение магии универсальной — чтобы расшевелить мозги подрастающего поколения и выпестовать из них чародеев, которые не ограничены моими границами. В одиночку менять мир долго и муторно, а вот когда у тебя под рукой армия инициативных добровольных помощников — совсем другое дело.

Закончив читать собственный план, я поднял взгляд на дверь кабинета.

— Можно, Иван Владимирович? — спросил студент.

Новая группа уже ждала разрешения входить — до начала занятия оставались минуты.

— Заходите, Петр Ильич.

* * *

Московский особняк дворянского рода Макаровых.

Сидящая в позе лотоса Снежана Александровна приоткрыла глаза. Как и всегда, наставник вошел неслышно, однако в полной тишине и совершенной изоляции тренировочного зала его гудящий резерв жужжал не хуже назойливой мухи.

— Добрый вечер, Федор Николаевич, — первой поздоровалась девушка.

— Вечер добрый, Снежана Александровна, — отозвался тот, проходя к ней.

На полу были расстелены удобные спортивные маты. Опустившись напротив своей ученицы, наставник жестом велел ей продолжать тренировку, а сам настроился на ее потоках магии.

Какой-то особой техники обучения он не придерживался, да и не требовалось этого Макаровым. Федора Николаевича наняли как опытного бойца, который мог бы натаскать дочь благородной фамилии на самозащиту и обучить самым ходовым заклинаниям. Родовые чары на сторону не передавали, и этим занимался уже глава рода самостоятельно, но всему остальному учили инструкторы.

— Не спешите, — негромко произнес наставник. — Я отсюда слышу, как гудят ваши напряженные узлы. Спокойнее, Снежана Александровна, спокойнее. Вам ведь ничего не угрожает.

Она никак не показала, что услышала, но все же взяла бег частиц магии в своем резерве под более плотный контроль. Научить девушку, заниматься которой было уже поздновато, циркуляции магии было делом не сложным, но… Долгим.

Для той, кто привык воспринимать свой дар инертным, было крайне сложно перестроиться. Но все же шаг за шагом, месяц за месяцем, Снежана Александровна делала определенные успехи. Она не показывала гениальных прорывов и брала скорее упорством, чем талантом. Но все же добивалась прогресса.

— Вот так, — кивнул Федор Николаевич. — А теперь отделите одну частицу, Снежана Александровна. При этом не забывайте о контроле движения остального потока.

Процесс заметно усложнился, в резерве Макаровой добавилось волнения, как в море перед штормом. Но ей удалось удержать внимание уже через пару секунд. Наставник подметил, что с этой задачей ученица справляется все лучше — сказывалась долгая практика.

Как и у всякого одаренного, который помимо собственного развития много времени уделяет службе, результат развития резерва был, конечно, невысоким. Но тут, как и всегда в жизни, действует правило приложенных усилий. Если в сутках всего двадцать четыре часа, ты не можешь тратить двадцать пять. Соответственно, и на то, чтобы полноценно уделять время тренировкам магического резерва, где-то приходится отрывать дополнительные часы.

— Хорошо, добавьте к первой частице вторую и запустите их параллельным курсом, — дал новую команду Федор Николаевич. — Про остальной поток не забывайте, он должен циркулировать постоянно.

Техника расширения резерва за счет подобных медитаций никогда не давала особо поражающего эффекта, однако позволяла в конце концов настроиться не только на постоянное расширение резерва, но и круглосуточно поглощать свободные частицы из воздуха.

Наставник не обладал магическим взором, зато имел сильное чувство магии. Врожденный талант, позволяющий чутьем определять силу вокруг себя. А потому он прекрасно представлял, что именно делает Снежана Александровна.

Самой ей тоже не хватало банальной практики, чтобы получить магический взор. Впрочем, для этого был нужен другой наставник, так как Федор Николаевич не смог бы помочь своей ученице. Потому как и ему требовалось выполнять свои обязанности, а уже в свободное от службы время заниматься остальными делами.

— Ускорьте основной поток и замедлите отдельные частицы, — через четверть часа велел наставник. — Вот так, Снежана Александровна. Продолжайте наращивать скорость.

Лицо Макаровой чуть исказилось от усилий, на лбу пролегла сосредоточенная морщинка. Девушка даже покачиваться начала в такт движению магии в собственном резерве, но Федор Николаевич не прервал ее. Многим на первоначальных этапах бывает сложно контролировать потоки. С опытом необходимость в подобных лишних телодвижениях отпадет сама собой.

— Удерживайте этот темп, Снежана Александровна, — прозвучал голос наставника. — Теперь влейте в поток отделенные частицы. Открывайте глаза.

Макарова подняла веки, и Федор Николаевич поднялся на ноги легким плавным движением.

— Пока вы удерживаете скорость потока, пора приступить к тренировке концентрации, — объявил он, вытягивая руку в сторону стойки с тренировочным оружием.

Деревянный полутораметровый шест прыгнул ему в ладонь, и наставник бросился в атаку, не дожидаясь, когда ученица хотя бы встанет. Снежана Александровна сделала кувырок назад, уходя от первого удара сверху вниз, и, уже встав на ноги, подняла руки.

Воздух загудел от взмахов шестом, но Макарова уклонялась от стремительных атак, не спеша контратаковать. Взгляд невесты Морова был направлен в себя в большей степени, чем на то, что происходит снаружи. Все внимание девушки было сосредоточено на том, чтобы поддерживать поток магии в собственном резерве.

— Х-ха! — с громким криком бросился вперед наставник.

Отодвинув голову на миллиметр, чтобы избежать прямого тычка в челюсть, Макарова перехватила конец шеста ладонями и, резко толкнув его обратно, сама отскочила к стене.

Короткий свист предупредил ее об опасности, и Снежана Александровна отбила очередной выпад по ногам. А затем, уйдя кувырком в сторону, Макарова выставила ладони навстречу чужому оружию.

Сила словно бы сама рвалась наружу, предлагая хозяйке воспользоваться собой, перехватить оружие и сломать его в щепки. Но Макарова продолжала уклоняться и изредка отводить шест от себя, не поддаваясь на эмоциональные порывы.

Так продолжалось не менее двадцати минут, и к концу этого времени надетые на тренировку вещи ученицы можно было выжимать. Наставник же лишь слегка разогрелся и, отбросив шест в Снежану Александровну на манер копья, кинулся ей в ноги.

Оперевшись на его плечо стопой, девушка перемахнула через мужчину и, развернувшись в воздухе, приземлилась на полусогнутые ноги. Федор Николаевич усмехнулся и, выпрямившись, вновь бросился на нее, нанося резкие, едва уловимые глазом удары руками.

На этот раз она не стала уклоняться, а перешла к блокированию ударов. От каждого взмаха наставника воздух гудел ничуть не меньше, чем от шеста. Однако Макарова, погрузившись в состояние транса, не замечала этого, продолжая отбиваться от атак. Недоступная простому человеку скорость реакции и мышления оказалась таковой, что в какой-то момент Снежана Александровна даже убрала одну руку за спину, продолжая при этом гонять магию в резерве.

Изнутри тела девушка чувствовала настоящий пожар. Окружающий воздух будто бы стал холоднее, от Макаровой пошел легкий пар. Но она не снижала скорости и не отпускала собственную силу, заставляя все больше наращивать циркуляцию.

Собранная девушкой мощь прорвалась к коже, и раньше, чем наставник успел разорвать дистанцию, Снежана Александровна покрылась тонкой пленкой пламени. Изо рта вырвался болезненный крик, но она сдержала рвущуюся наружу магию. А Федор Николаевич, поспешивший отскочить на безопасное расстояние, замер, наблюдая за происходящим с ученицей.

А сама Макарова ощутила, как вся накопленная и доведенная до огромной скорости мощь прожигает новый узел в резерве. Качественный рост происходил столь стремительно, принося с собой чудовищную боль, от которой невозможно было избавиться. Снежана Александровна пылала изнутри, продолжая пытаться удержать собственный дар в узде, однако магия утекала сквозь пальцы.

Сколько это длилось, она бы не смогла сказать при всем желании, просто в какой-то момент боль ушла, оставив после себя сосущую пустоту в резерве. Голод, жажду, с которой было просто невозможно дышать и жить.

А затем магия из окружающего мира хлынула в резерв, заполняя его и успокаивая. Снежана Александровна покачнулась, с трудом удерживая равновесие. Федор Николаевич улыбнулся и подошел к своей ученице.

— Поздравляю с открытием нового узла, Снежана Александровна, — произнес он. — И, похоже, можно уже больше не тренировать циркуляцию?

И действительно, сила крутилась внутри резерва самостоятельно, уже не требуя ни капли внимания Макаровой. На лице девушки появилась легкая улыбка.

— Спасибо, наставник, — произнесла она сухими губами. — Но мне нужно отдохнуть.

— Конечно, — кивнул тот. — Следующие несколько дней постарайтесь не прибегать к чарам. Резерв увеличился, но вашему телу нужно к этому привыкнуть. Я сообщу вашему отцу о вашем успехе, а вы приводите себя в порядок и отдыхайте.

Снежана Александровна склонила голову, отчего влажные волосы повисли на плечах.

Девушка была горда собой, и у нее была для этого причина. Прекрасно зная, что никакого таланта у нее нет, да и времени не так много на собственное развитие, Снежана Александровна понимала, что даже на фоне тех же студенток Ивана Владимировича окажется на последнем месте.

Зато ей никто не преподносил все на блюдечке с голубой каемочкой. У нее не было выдающихся учителей, накопителей, из которых можно бесконечно тянуть магию, артефактов, позволяющих усиливать собственный дар. Даже времени, чтобы без передышки тренироваться — и того не имелось.

А потому каждая победа была так сладка.

Ведь всех своих успехов Снежана Александровна добилась сама.

Приняв душ и переодевшись, Макарова легла на диванчик в своих покоях и, взяв в руки телефон, проверила сообщения. Служба в Генеральном штабе хоть и была выше, чем прежняя, однако времени съедала в разы больше. Хотя, конечно, на деле была куда безопаснее и не подразумевала командировок на передовую, что уже для многих стало бы ключевым.

Однако Снежана Александровна все равно скучала по прошлой жизни, когда приходилось действовать на острие бритвы. Играть важную роль в сопровождении отрядов Российской Империи, позволяя бойцам держать связь, а порой и спасая их из опасных участков, вовремя замечая подкравшегося врага.

Вот и сейчас, прочитав распоряжение Герасимова, Снежана Александрова прикусила губу.

«На государственном приеме по случаю подписания договора с польской аристократией обязаны быть… Макарова С. А.… Форма одежды — парадная, явка обязательна. На вас, дорогие наши офицеры, ложится ответственная задача представлять Генеральный штаб и армию Российской Империи. Благодарю за службу и вашу самоотверженность».

Прием. Прием, черт возьми!

Могла ли представить Снежана Александровна, что будет обязана посещать приемы в служебное время, еще год назад, сидя под обстрелом турецкого флота в безвестной степи Крымского полуострова?

— Впрочем, мероприятие официальное, — вслух произнесла девушка. — Наверное, и он там будет. Нужно уточнить, во что Иван Владимирович оденется, чтобы соответствовать.

И, не откладывая в долгий ящик, Макарова позвонила.

— Добрый день, Снежка, — услышала она все тот же заставляющий мурашек спускаться от затылка к пояснице голос. — Что-то случилось?

— Здравствуй, Ваня. Я обязана быть на приеме с польской аристократией, — сразу же перешла к главной теме та. — И хотела уточнить…

— Я тоже буду там, — подтвердил он. — Оказывается, если ставишь шляхтичей в коленно-локтевую позу, ты обязан присутствовать на официальном признании их положения. Мой наряд тебе сейчас перешлю. Если возникнут какие-то проблемы — не стесняйся, говори, я найду способ решить любое затруднение.

— Спасибо, — хмыкнула она. — Тогда до встречи на приеме?

— А за тобой не нужно будет заехать? — задал встречный вопрос Моров.

— Мы поедем из Генерального штаба, — пояснила Макарова.

— Хорошо, тогда встретимся в Кремле.

На секунду ей захотелось похвастаться своим достижением. Все же не каждый день открывают новые узлы… Но потом она решила повременить. Пусть будет сюрпризом на приеме.

Да и помолвка фиктивная, какое Ивану дело до того, насколько сильным магом она будет, если все равно выйдет за другого?

— Увидимся, — согласилась она, прежде чем положить трубку.

Глава 8

Особняк дворянского рода Моровых. Иван Владимирович Моров.

Маргарита поправила воротник моей рубашки и окинула мой наряд критическим взглядом. Ее внимательный прищур заставил меня улыбнуться.

— Сойдет, — вынесла вердикт Ларионова, разгладив невидимые складки на плечах пиджака. — Не забудь, что на этом приеме твоя невеста — официальное лицо.

Я посмеялся в ответ.

Меня совершенно не тяготила забота со стороны Маргариты, было даже приятно ощущать, как она переживает и в очередной раз следит, чтобы все было на высшем уровне. Чего у Ларионовой не отнять, так это опыта подобных мероприятий и понимания, что и как на них происходит.

Да, Маргарита не бывала на светских приемах, однако на самом-то деле не так уж они и отличаются от корпоративных встреч простолюдинов. Тем более что последние изо всех сил тянутся соответствовать благородным. Стремятся, чтобы у них было не хуже, чем у дворян.

— Все будет в порядке, — заверил я, взяв любовницу за запястья. — Это не первый наш выход в свет.

— Такого уровня? — уточнила Ларионова, глядя на меня с сомнением. — Первый, практически встреча международного уровня.

— Поляки такие же подданные, как и любые другие, — пожал плечами я.

А говоря откровенно, даже договор сегодня подписывался не с предводителями заговорщиков, а с нейтралами. Уйдя в сторону от конфликта, Радзивиллы потащили за собой остальных, и так сложилось, что сегодня в Кремле соберется весь цвет польской аристократии.

И в то же самое время русская армия совместно со спецподразделениями Службы Имперской Безопасности и полиции будут штурмовать мелкие семьи, замаранные в восстании. И пока в Москве будет идти прием с балом, в Польше прольются реки крови. При этом официально все будет подано так, что это Радзивиллы сотоварищи попросили у государя помощи в уничтожении бунтовщиков.

Политика.

— Хорошо бы, чтобы они об этом не забывали, — ответила мне Ларионова, отходя на шаг. — А то слишком много послаблений для предпринимателей им отвесили, так всю конкуренцию задушат.

Я кивнул, не став спорить.

О том, что предприятиям, открытым на территории великого княжества Польского, дается не только освобождение от налогов на первые пять лет, но и много дополнительных преимуществ, я прекрасно знал. Сложно не слышать об этом, когда делишь постель с женщиной, для которой знать эти новости жизненно необходимо.

Маргарита даже пару заводов выкупила, бывшие хозяева спешили уехать на «благословенный запад», так что цену назначили не слишком высокую. С моей протекцией Ларионова опередила остальных конкурентов, и теперь ей предстояло бороться с местными производителями.

— Все будет хорошо, — заверил я, прихватив со стола черную бархатную шкатулку. — Мне пора.

— Будь хорошим мальчиком, — напутствовала меня с улыбкой Маргарита. — И не компрометируй невесту. А то ты любишь наговорить и наделать такого, что женщины вокруг тебя так и вьются.

— Брось, я всего лишь проявляю капельку доброты, — улыбнулся в ответ я.

— Угу, — кивнула она.

Кому-то другому бы в голову не пришло, что можно так разговаривать со мной. Но Маргарита уже была рядом достаточно, чтобы наши отношения перешли к более близким, чем постель. Никакой любви, конечно, между нами не было, но дружба зародилась.

И это было чертовски приятно — иметь кого-то, кого действительно можно считать своим другом. Благородное общество мне такой возможности, к сожалению, не предоставит.

Спустившись по лестнице, я убрал шкатулку во внутренний карман пиджака и кивнул управляющему, дожидающемуся меня с плащом в руках. Время уже как раз подошло к отъезду, так что я нырнул в салон «Коршуна», и Сергей закрыл за мной дверцу.

— Едем, ваше благородие? — уточнил водитель, заняв свое кресло.

— Трогай, — кивнул я, доставая телефон.

Автомобиль выкатился за пределы территории особняка и, набрав скорость, понесся по улицам Москвы. Лето подбиралось все ближе, вскоре начнутся первые каникулы в академии, студенты разъедутся по своим домам или на службу. Но случится это только после того, как они сдадут экзамены за полгода обучения.

Время пролетело незаметно. Кажется, еще вчера я впервые поприветствовал учащихся, а сегодня уже проверяю подготовленные администрацией билеты. Хвала всем высшим силам, хотя бы здесь я мог положиться на других.

Остальные преподаватели, также загруженные делами, смогли вздохнуть чуточку свободнее. Количество документации, которую на нас сбросили из государевой канцелярии, заставляло чувствовать себя крайне неуютно не только преподавательский состав, но и администрацию.

К счастью, это временное явление. Как только первая государственная академия имени его императорского величества Федора получит подтверждение, что можно открывать филиалы, нагрузка серьезно снизится.

Если, разумеется, бюрократы не придумают, как испортить нам жизнь вновь.

Телефон завибрировал в моей руке, поверху экрана возникло уведомление о новом сообщении. Отдельное приложение, разработанное специально для сотрудников академии, открылось, как всегда, с легкой пробуксовкой.

' Уважаемые коллеги!

По решению специальной комиссии государственной канцелярии, заверенному его императорским величеством Виктором, по итогу экзаменационных мероприятий будет собрана группа лучших студентов в количестве пятнадцати человек.

Эта группа помимо увеличенной стипендии получит дополнительное вознаграждение в размере трехсот тысяч рублей разовой помощи, а также сертификат на приобретение жилья, который можно будет реализовать в любом населенном пункте Российской Империи.

Те преподаватели, чьи студенты попадут в группу лучших, также будут отмечены грамотой с занесением в личное дело. Помимо документа предусмотрена и денежная награда — пятьсот тысяч рублей разово и прибавка к жалованью в размере десяти тысяч рублей.

Желаем всем нашим преподавателям успеха.

Администрация первой государственной магической академии имени Е. И. В. Федора'.

Что можно сказать по этому поводу?

Во-первых, соревнование касалось только кураторов групп. У меня своей не было, так что можно было игнорировать награду. Да и не с моим доходом радоваться таким призам. Однако для того же Орехова, нашего тренера по физической подготовке, сто двадцать тысяч в год, да полмиллиона разово — серьезная возможность поправить материальное положение.

Во-вторых, сертификат на приобретение жилья, скорее всего, вскоре окажется работающим только на территории великого княжества Польского. За редким исключением канцелярия станет разрешать воспользоваться им где-нибудь в Сибири или на Дальнем Востоке.

Все это нисколько не удивительно — земли надо осваивать, множество программ по переселению людей из центральной части Российской Империи уже работают. Снабдить периферию обученными специалистами выгодно. А разбавить польское население после принудительного выселения нескольких сотен тысяч неблагонадежных поляков — просто необходимо. Сейчас на нас обкатают систему, а после начнут выдавать эти сертификаты и в других учреждениях.

Если взять стандартную ставку чародея в той же полиции, например, выйдет около ста восьмидесяти тысяч рублей в год. Если такой студент переедет куда-нибудь на Алтай, государство выдаст ему коэффициент, увеличивающий жалованье вдвое. А сертификат позволит не занимать казенное жилье, а сразу заселиться в приличную квартиру.

Само собой, благородных студентов все это никак не касается. Стоит вспомнить Мирославу Анатольевну, как цифры начинают казаться смехотворными. Но благородных всего чуть больше миллиона человек, остальные сотни обходятся куда как более низкими доходами.

Собственно, по поводу дворян академия вовсе не волнуется. Они и учатся платно, составляя внушительную часть бюджета, и государственного распределения проходить не будут. Отучится такой студент, получит диплом и какие-то знания — и хорошо, хватит с него. А вот о простолюдинах Российская Империя заботится. Потому что, несмотря на то, что Романовы мечтали избавиться от дворян, и у них не получилось, становый хребет государства — это именно неблагородные.

— Подъезжаем, Иван Владимирович, — предупредил Сергей, когда «Коршун» выкатился на финишную прямую.

Убрав телефон в карман брюк, я дождался, когда автомобиль вкатится на территорию Кремля. Сегодня здесь было оживленно, встречали гостей не только гвардейцы, но и слуги Романовых.

Когда я выбрался наружу, меня с поклоном повели в нужный зал. По пути я кивал знакомым благородным, а уже оказавшись внутри отведенного для приема помещения, отправился бродить между группами дворян.

Делегации от Генерального штаба пока что видно не было, так что я спокойно совершил круг по всему залу, здороваясь и перебрасываясь ничего не значащими фразами с благородными людьми. А закончив таким образом показывать свою незримую поддержку ближнему кругу, отодвинулся в угол зала, где меня перехватил официант с подносом в руках.

— Напиток, ваше благородие?

— С удовольствием, — кивнул я, забирая один из бокалов с игристым вином.

Слуга двинулся дальше, его коллеги распространились по всему помещению с такой скоростью, будто размножались клонированием. Все как на подбор — высокие, широкие в плечах. На лицах положенная вежливая улыбка, так посмотришь, и не сразу задумаешься, что под униформой скрыто оружие.

Гвардейцы, которым выпало изображать сегодня прислугу в зале, внимания к себе не привлекали — кто вообще из дворян смотрит, что там за человек подает напитки? Конечно, кто-то замечал, что не простых официантов Романовы напустили, но это не вызывало возмущения.

В конце концов, с Польшей все еще идет война, как ее ни называй красивыми словами. Шляхта спит и видит, как вернет себе суверенитет, а сегодня государь и вовсе допустит до своего монаршего тела руководителей этой тревожной народности. Так что повышенные меры безопасности, тем более такие, которые не бросаются в глаза и ничем не мешают, находили понимание.

Наконец, в распахнутые двери дружной гурьбой вошли Анатолий Никодимович Герасимов со свитой. Начальника Генерального штаба сопровождал целый женский полк, ни одного мужчины он с собой на эту историческую встречу не взял — и это тоже было понятно.

Одетые в парадную форму, женщины следовали за своим начальником, едва не чеканя шаг. Оттого их появление произвело настоящий фурор на уже собравшихся гостей — на лицах мужчин, разглядывающих пополнение, появились улыбки. Ведь всегда приятно посмотреть на красивых дам в форме.

Я выцепил взглядом свою невесту и улыбнулся ей.

Снежана Александровна в кителе и длинной юбке чуть ниже колен нашла меня глазами, и ее губы дрогнули в ответ. Как для сотрудника Генерального штаба у Макаровой явно не хватало штабных наград, зато от остальных коллег ее отличали боевые. Понятно, что рядом с Герасимовым она смотрелась не так эффектно, ну так и он давно уж не капитан.

Стоило начальнику махнуть рукой, как его сопровождение рассыпалось по залу. И то верно — эффектно появившись, Герасимов больше в поддержке не нуждался. А у дам появилась возможность пообщаться с благородным обществом.

— Рад вас видеть, Снежана Александровна, — произнес я, сам двинувшись навстречу своей невесте. — Позвольте заметить, парадная форма вам очень идет. Вы просто неотразимы.

Она искренне улыбнулась, чуть наклонив голову.

— Благодарю, Иван Владимирович, — ответила Макарова.

— Вижу, вы открыли новый узел, — продолжил я, знаком подзывая ближайшего официанта. — Позвольте поздравить вас с этим прекрасным событием!

Забрав с подноса пару новых бокалов, я вручил один из них девушке и, дождавшись, когда гвардеец в форме официанта отойдет, объявил:

— За вас и ваши успехи, Снежана Александровна!

— Благодарю, — скромно потупив взгляд, капитан тут же сделала глоток и убрала любой намек на кокетство. — Это было нелегко, но я справилась. И надеюсь, в скором времени у меня получится открыть и следующие.

Я кивнул, запуская руку во внутренний карман.

— Признаюсь честно, я не знал, что так получится, — заговорил я, вынимая шкатулку. — Но раз уж у нас есть повод, то почему бы не совместить два приятных события. Пожалуйста, Снежана Александрова, примите этот скромный дар в качестве напоминания о сегодняшней нашей встрече.

Она приподняла бровь, принимая шкатулку. Я видел, как за нами наблюдают со стороны несколько благородных, но не стал отвлекаться. Женщинам было крайне интересно, что же находится внутри. Все-таки я был единственным, кто решился что-то подарить на этом приеме своей паре, обычно такого не происходило в столь официальной обстановке.

— Право, не стоило, Иван Владимирович, — улыбаясь, произнесла Макарова, вынимая кольцо из белого золота, вся внешняя поверхность которого была усыпана бриллиантами.

— Нормального кольца у меня в нужный момент не оказалось, — ответил я, покаянно склонив голову. — Так что я решил, что парочка дополнительных украшений точно лишними не будут.

Упоминать о том, что, помимо прочего, под каждым камнем расположено свое защитное зачарование, я не стал. Все-таки вокруг слишком много лишних ушей, чтобы рассказывать всем желающим, на что способен очередной мой подарок.

Губы Снежаны Александровны растянулись в более открытой улыбке, словно она придумала замечательную шутку, и девушка протянула мне руку, держа пальцы расслабленными. Я вытащил украшение из шкатулки и, надев к первому обручальному кольцу второе, аккуратно и бережно поцеловал руку Макаровой.

Отпустив ее, я предложил свой локоть, и капитан оперлась на него.

— Мне кажется, я физически чувствую, как дамы зеленеют от зависти, — шепотом призналась мне невеста.

— Привыкай, Снежка, такова судьба будущей супруги того самого Морова, — так же негромко ответил я, шагая вместе с девушкой по залу. — А если серьезно: я ведь могу и помочь с открытием узлов.

Макарова покачала головой.

— Мне нужно подумать, Ваня, это слишком… личное, — договорила она, подобрав слово. — Но за предложение я тебе искренне благодарна.

В этот момент раскрылись другие двери в зал, и все гости государя повернулись в их сторону. Делегация благородного польского сословия оказалась едва ли не такой же по своему количеству. Человек тридцать с гербами на костюмах в сопровождении своих дам.

Я не стал подходить слишком близко, кто их знает, как бы аристократы покоренного народа отреагировали на мое присутствие. Одно дело знать, что Моров где-то в зале, и другое — видеть его наглую самодовольную рожу перед собой. Впереди у нас много лет жизни в единой Российской Империи, успеют еще на меня насмотреться.

— Император Всероссийский! — объявил хорошо поставленным голосом слуга, и распахнулись третьи, самые маленькие двери.

Виктор Романов шагал к трону уверенной походкой хозяина. Он не смотрел по сторонам, но при этом создавалось четкое ощущение, что его императорское величество все прекрасно подмечает.

За монархом шагала императрица, чей округлившийся живот подчеркивал фасон торжественного платья. Рядом с матерью, гордо неся высокую прическу темных волос с парой седых прядей, двигалась Варвара Викторовна.

Вместо того чтобы залечить волосы сразу, наследница престола решила делать это постепенно. Так, чтобы напоминание о ее подвиге было зримо еще какое-то время. Но, разумеется, ходить совершенно седой, будучи в ее возрасте, ее императорское высочество не собиралась.

Государь опустился на свой трон и величественно оглядел зал, пока его супруга и дочь садились на стулья поменьше. Гости, что с нашей стороны, что явившиеся с польской земли, дружно поклонились монарху.

— Итак, начнем, — заговорил император, сделав знак приблизиться.

Вперед от делегации польской аристократии выдвинулся худой старик. Силой он был не обделен, но все же впечатление производил скорее опытного царедворца, чем бойца. Его резерв на шесть узлов носил в себе следы исключительно мирных заклинаний.

— Я Казимир Радзивилл, — заговорил он, склонив голову, — великий князь Литовский, признаю вашу власть, ваше императорское величество, и прошу вас о включении исконных земель великого княжества Литовского в состав Российской Империи. Прошу взять нас под свою руку и править нами, как того велит закон Российской Империи.

Государь замедленно кивнул.

— Я принимаю великое княжество Литовское под свою руку, — объявил он.

Старик выпрямился.

— А чтобы древний род Радзивиллов не волновался о своем будущем, я назначаю тебя, Казимир, наместником императора в великом княжестве Литовском, — договорил Виктор Романов. — Первое время могут возникнуть затруднения. Все-таки законы были разные, правила иные. Поэтому я оставлю один корпус армии на территории великого княжества Литовского, дабы ты мог обратиться к ним за помощью, и навести порядок. Поддерживай порядок, чти законы Российской Империи, и твой род не угаснет.

— Благодарю, ваше императорское величество.

Жестом отослав старика, государь вновь повернулся к делегации.

— Следующий, — объявил он.

Вперед вышел мужчина лет сорока пяти и, склонившись перед монархом, заговорил:

— Я Влодзимеж Вишневецкий, великий князь Польский, признаю вашу власть, ваше императорское величество, и прошу вас о включении исконных земель великого княжества Польского в состав Российской Империи. Прошу взять нас под свою руку и править нами, как того велит закон Российской Империи.

— Я принимаю великое княжество Польское под свою руку, — вновь объявил Виктор Романов. — И также, для усиления нового наместника, которым с этого момента будешь являться ты, Влодзимеж, оставляю в великом княжестве Польском корпус армии. Наведи порядок на выделенной тебе земле, чти законы Российской Империи, и твой род не угаснет.

Так, всего парой фраз закончился суверенитет королевства Польского. Его разделили между собой две древних фамилии. Сцена хоть и была будничная, но признание власти императора российского над собой со стороны двух самых влиятельных родов бывшей Польши, Радзивилл и Вишневецкий похоронили все надежды мятежников на свободу.

А помимо прочего, теперь и новоявленные наместники будут обязаны бороться с восстанием, и подчиненные им семьи тоже обязаны приложить руку. Так что вопрос с мятежом можно считать закрытым.

* * *

— Подбросишь меня домой? — с улыбкой уточнила Снежка, прижавшись ко мне, насколько позволяли приличия.

Мы уже шагали по улице, оставив позади зал, в котором проходило мероприятие. Оставаться до самого конца ни у меня, ни у невесты желания не возникло, так что, отбыв положенное время, мы оба решили покинуть Кремль.

— Разумеется, — кивнул я. — Едем.

Мы сели в мой автомобиль, и я кивнул Сергею.

— В особняк Макаровых.

— Будет исполнено, ваше благородие, — отозвался водитель.

Стоило «Коршуну» тронуться, я поднял стекло. Моя невеста тут же наклонилась ближе, устроив голову на моем плече. При этом Снежка взяла меня за руку и прикрыла глаза. На губах Макаровой появилась довольная улыбка.

Вечер выдался не таким насыщенным, как я ожидал. Польские аристократы, мгновенно разделившиеся на две неравные группы, смешивались с русскими дворянами и пытались наладить мосты.

Понятно, что это было только первое мероприятие, и со временем благородные рода, так или иначе, выстроят новую иерархию. Но даже так нужно признать, что все прошло мирно и спокойно.

Снежка дремала у меня на плече, машина двигалась по столице. Уже начались сумерки, когда «Коршун» сделал последний поворот, и впереди уже показался особняк Макаровых.

Моя невеста приподняла голову.

— С тобой так хорошо, Ваня. Может быть, останешься на чай? — предложила она, после чего решила уточнить: — Просто чай.

— Пожалуй, не сегодня, Снежка, — улыбнулся я в ответ. — Завтра у меня важный зачет, нужно успеть хорошенько отдохнуть.

Она вздохнула, но ничего не сказала. Мы прекрасно понимали, что свободного времени в расписании у каждого не так уж и много. Так что и обижаться на мой отказ было глупо.

«Коршун» остановился во дворе, я открыл невесте дверь и помог выйти из машины. Снежка поцеловала меня в щеку на прощание и упорхнула к себе домой. Я же забрался обратно в салон и, отдав приказ ехать в особняк, откинулся на спинку сидения.

Уже сидя у себя в кабинете, после полуночи я получил сообщение от Макаровой в виде фотографии. Это было необычно, никогда прежде невеста мне не отправляла ничего в такое позднее время.

Открыв уведомление, я хмыкнул.

Снежана Александровна явно лежала на бетонном полу без сознания в каком-то ярко освещенном помещении. Ее раздетое догола тело перетянули веревки, на руках и ногах закреплены браслеты, под опущенным подбородком угадывался ошейник. Но явных следов насилия на девушке не было.

Стоило мне открыть сообщение, как ниже неизвестный набрал текст:

«Ты выкрал у нас наше. Мы забрали твое. Она будет у нас, чтобы гарантировать твое послушание. Жди дальнейших указаний и не вздумай нас искать. Иначе мы пришлем тебе ее голову. Как ты любишь — в меду».

Глава 9

Прочитав сообщение, я спокойно положил телефон на столешницу и отправился к сейфу. Открыв дверцу, достал шкатулку и вынул оттуда платок с каплей крови Снежаны Александровны.

Не так уж сложно добыть немного, когда ты постоянно прикасаешься к своей невесте. Рядом с ее шкатулкой лежали платки других важных для меня персон. Все же нельзя вечно полагаться на благородство противника.

Я давал людям шанс, но они не оправдали доверия. Раз за разом заставляя меня идти и отрубать головы виновникам. О каком покое может идти речь, когда раз в несколько месяцев кто-то да покушается на моих друзей и близких?

Пришло время отложить христианское смирение и показать миру Верховного мага. А чтобы никто не упустил ничего, нужно сделать пару звонков.

Бросив платок с кровью Макаровой на стол, я достал из ящика запасной телефон. Основные мои номера, как и большинства дворян, есть в общей книге. И судя по тому, что кто угодно умудряется то вторгнуться в архивы Службы Имперской Безопасности, то подделать номера, за моим официальным телефоном тоже могут следить.

А во втором аппарате стояла карточка, оформленная на Иванова Ивана Ивановича — несуществующую личность, по бумагам обитающую где-то на Урале.

Набрав нужный номер, я дождался, когда собеседник возьмет трубку.

— Кто это?

— Здравствуйте, Венедикт Кириллович, — обратился я. — Сейчас я буду транслировать массовую казнь и хочу, чтобы Солнцевы показали ее по всему земному шару. Это возможно?

Нужно отдать должное, старик включился моментально.

— Возможно, Иван Владимирович, — ответил собеседник, судя по звуку, сев на постели. — Дайте мне минуту, я отдам приказ, вам выделят канал.

— Благодарю, Венедикт Кириллович. Трансляция будет идти с моего основного номера, — предупредил я, прежде чем положить трубку.

Над платком с кровью моей невесты полыхнула печать, транслируя мне в мозг местонахождение Снежаны Александровны, и я усмехнулся.

Вывезти из Москвы ее еще не успели, зато доставили в знакомый комплекс, на котором мы не так давно с Варварой Константиновной осматривали место жертвоприношения кровавого культа. Видимо, нужно снести комплекс к чертям, чтобы там перестала ошиваться всякая шваль.

На мой основной телефон пришло сообщение от главы рода Солнцевых, что трансляцию можно начинать. Я снял рубашку и, бросив ее на стул, добрался до шкафа.

Для проведения тестов зачарованного боевого доспеха была предназначена особая форма. В том числе и бронежилет с креплением камеры на груди, которым я и собирался воспользоваться.

Надев бронежилет, я воткнул телефон так, чтобы объектив смотрел вперед, и включил видеопоток. Не забывая о том, что Макарова на фотографии обнажена, прикрепил на спине свернутый плащ. Значок подключения к облаку Солнцевых загорелся на дисплее телефона, и я открыл окно своего кабинета.

— Добро пожаловать, дамы и господа, — заговорил я, глядя на плывущую по небосводу луну, — говорит и показывает Иван Владимирович Моров. И сегодня мы с вами поиграем в новый раунд увлекательной игры…

Оттолкнувшись ногой от подоконника, я взмыл в воздух и, резко набрав скорость, вынырнул уже в тучах над старым комплексом. Не знаю, что поняли или заметили зрители, однако я уже спускался на крышу здания, заодно просканировав его обнаружением жизни и магии.

На этот раз против меня играло тринадцать чародеев. Однако при этом третий узел был у них всех, зато парочка определялась обладателями каких-то техномагических изделий. Ну и, разумеется, резерв Снежаны Александровны я определил.

Выйдя к краю кровли, я наклонился так, чтобы в камеру попал маг, стоящий у главного входа. Он прикрывал зажженную сигарету рукой, чтобы ее не было видно, и никто со стороны не обнаружил курильщика в темноте.

— Никотин убивает, — произнес я, указывая пальцем на свою жертву.

Чародей закашлялся и, выронив окурок, стал извергать из себя кровавые сгустки. Жесткий кашель с комьями лезущей наружу плоти не позволял ему отключиться. Так что до самого конца, пока его легкие, раздробленные в мелкое крошево, не оказались снаружи, курильщик все прочувствовал.

— Я же говорил, — усмехнулся я, так же жестом призывая каплю крови убитого к себе. — А сейчас вы наблюдаете причину, по которой никому и никогда не следует оставлять своих биологических жидкостей без уничтожения.

Скомкав новый клочок ткани, я убрал его в отдельный карман, нашитый на бронежилете.

— Запомните этот момент, господа и дамы, совсем скоро мы к нему вернемся, — объявил я, прежде чем взмахом руки растворить часть кровли. Бетон обратился в труху, которую тут же снесло неуловимым ветерком. А рыжий каркас арматуры быстро расплелся, образуя довольно широкую проплешину.

В нее я и шагнул.

Оставшиеся маги застыли мигом в тех же позах, в которых находились.

— Моров⁈ — воскликнул обладатель самого большого арсенала устройств. — Только шевельнись — я отпущу взрыватель, и твоя невеста разлетится на куски!..

Остальные молчали, боясь привлечь мое внимание. А этот замер, глядя туда, где я как раз приземлился. Его глаза не могли моргать, но рот я ему специально оставил.

— Как же ты будешь отпускать взрыватель, если у тебя больше не будет руки? — спросил я, вынимая сакс.

В его взгляде прибавилось ужаса и ненависти, а я спокойно отрезал ему кисть, сжимающую устройство.

Кровь брызнула из культи щедрой струей, лицо чародея стало стремительно бледнеть. Я отпустил кисть, сжавшуюся на взрывателе, и она повисла в воздухе, удерживаемая телекинезом.

— Итак, дамы и господа, — заговорил я, не обращая внимания на противника, — настало время поговорить серьезно.

Смахнув с клинка кровь, я дополнительно вытер его об куртку покалеченного врага, после чего убрал в ножны. Пройдясь по помещению, я сложил руки за спину и, покачавшись с пятки на носок, продолжил:

— Так вышло, что я сильнейший чародей Земли, — объявил я, предварительно лишив пленных возможности вставить хоть слово. — И с того самого дня, как я стал таковым, вокруг меня постоянно возникают конфликты. Кажется, будто весь мир ополчился против молодого дворянина. Но я не хотел воевать, не хотел проливать кровь. Мне было достаточно заниматься своим делом — создавать артефакты, качественные настолько, насколько это возможно, доступные любому жителю моей Родины. Преподавать теорию магии, чтобы русские чародеи воспрянули духом и смогли встать если не впереди планеты всей, то хотя бы вровень с другими странами. Вы знали, дамы и господа, что германские чародеи — сильнейшие из тех, с кем мне довелось сталкиваться? Ни один русский маг, кроме меня, и в подметки не годится специалистам Германии. Возможно, вы никогда об этом не задумывались, но это факт. И если пожелаете, вы найдете тому множество подтверждений. Так вот, я хотел, чтобы мои студенты, мои ученики, изменили это. Стали более образованными, занимались развитием не только артефакторики, но и создавали новые заклинания. Чтобы магия перестала быть признаком элиты и стала доступна каждому. Вы знаете, что я подарил императорскому дому чертежи обелисков массового исцеления. Возможно, не везде они еще появились, но это уже небольшой сдвиг.

Я замолчал, наблюдая, как продолжает бледнеть однорукий маг. Взмахом руки залечив культю, я отвернулся от него, демонстрируя на камеру лица остальных врагов.

— Когда нападать на меня стало очевидно бессмысленно, враги — как внутри Российской Империи, так и за ее пределами — решили подобраться ко мне через моих близких, — продолжил говорить я. — И вот сегодня ночью мне прислали фотографию с телефона дорогого мне человека, с угрозами прислать мне голову, если не подчинюсь.

Я поднял руки и сжал до скрипа кулаки.

— И я понял, что мои надежды на мирное существование несбыточны. Всегда и во все времена наглые твари, считающие себя людьми, признавали только силу. И этого не изменить никакой магией, — со вздохом проговорил я. — Поэтому я решил, что больше не будет никакого снисхождения. Человек, который бросается на сильнейшего чародея Земли, безумен. И это не тихий сумасшедший, который пребывает в выдуманном мире, нет. Это опасный для окружающих психопат. И как бешеных животных, их нужно отстреливать.

Я вновь повернулся к главарю и вытащил ранее смоченный в крови клочок ткани.

— С сегодняшнего дня, дамы и господа, каждый, кто поднимает руку на меня или моих близких, будет знать — я не стану ограничиваться тем, что убью его самого. Нет, с сегодняшнего дня я буду собирать кровь и по ней накладывать проклятие гниения плоти, — объявил я, спокойно глядя в полные ужаса глаза похитителя. — Для тех, кто не разбирается, я специально поясню: такое проклятие растворяет плоть всех, кто имеет родство с целью. Дети, родители — отныне мне все равно. Раз враг считает, что можно трогать моих близких, я тоже его родичей жалеть не стану. Итак, начнем с того курильщика, что выплюнул свои легкие снаружи.

Подбросив ткань в воздух, я подсветил печать проклятия под ней. Фиолетовое пламя, устремившееся к окровавленному комку, растаяло в воздухе.

— Первый готов, — сообщил я. — Прелесть этого проклятия в том, что на то, чтобы спасти жертву, есть не больше пары часов. Позднее плоти остается слишком мало, и либо наступает болевой шок, либо спасать уже нечего. А теперь выбираем следующую жертву. Замечу еще один важный момент — у конкретно этих похитителей я специально сделаю так, чтобы их головы сохранились. Это позволит испытывать мучения дольше, и при этом трупы останутся доступны для допроса некромантом. Полагаю, Варвара Константиновна из славного рода Легостаевых порадуется дополнительной работе. У нее в подчинении теперь целый корпус магов смерти. И всем найдется чем заняться.

Я перешел к другому чародею. Ударом кулака сломал ему нос и стряхнул кровь на землю. Пока капли летели на пол, вспыхнула новая печать. И по ушам мне ударил отчаянный крик — молчание с жертвы я снял в момент удара.

— Как видите, дамы и господа, проклятие уже начало действовать, — объявил я, демонстрируя камере, как начинают расползаться пальцы чародея. — Он обездвижен моим заклинанием, ниже шеи все будет съедено в течение пары часов. И если вы думаете, что я пошутил, то смею вас заверить — где-то на планете вот такие же мучения ощущают его кровные родственники.

Заткнув чародея заново, я повернулся к следующей жертве.

— Я периодически буду поворачивать камеру, чтобы вы могли отслеживать прогресс работы проклятия, но слушать вопли мы, разумеется, больше не будем.

В течение пяти следующих минут я закончил с остальными, оставив в живых только главаря. Впрочем, его слезящиеся от невозможности моргнуть глаза все равно вряд ли что-то различали.

— А теперь начнется самое главное, дамы и господа, — объявил я, подходя к последнему не проклятому врагу. — Я задам ему один вопрос, прежде чем воспользоваться кровью с отрезанной кисти, и если мне не понравится ответ, значит, где-то вскоре начнут умирать враги нашей страны.

Я сделал короткую паузу, а после продолжил:

— «Как так, этот Моров чудовище, почему он считает, что его враги — это враги Российской Империи⁈», — подумали вы, — с усмешкой произнес я. — Но правда такова, что я — сильнейший чародей на планете Земля и самое страшное оружие, которое когда-либо имелось в этом мире. Я русский дворянин, и исполню свой долг, если Родина позовет. Не так давно я в одиночку уничтожил все пограничные силы Германии в Западной Польше. И не постесняюсь повторить с любым другим противником, кто бросит вызов Российской Империи. И именно это и делает меня целью номер один для всех государей, монархов, президентов и кто там еще есть, вплоть до вождей племен-каннибалов, если они решат закусить русским туристам в своей Африке. Да, я не люблю воевать, мне больше по душе учить других магии. Но спросите своего служителя в ближайшей церкви — может ли воин отказаться от долга защищать слабых? Вот и я не могу, а значит, неизбежно в следующем конфликте обязательно приму участие.

Закончив речь, я позволил магу заговорить.

— Я все скажу! — завопил он. — Пожалуйста! Не надо! У меня семья! Дети!

— Стоило вспомнить о них до того, как ты поднял руку на ту, что принадлежит мне, — спокойно ответил я. — А теперь я спрашиваю, ты отвечаешь. Твое имя?

— Мартин Ливингстон, — выпалил тот.

— Англичанин, что ли? — вскинул бровь я.

— Да, господин Моров, из Йоркшира, — торопливо ответил он. — Но я здесь не по воле Англии. Я сбежал, устроился наемником в компанию Чолеков. Они и отправили нас сюда. Прошу, я не знал, во что ввязываюсь, клянусь!..

Я вновь заставил его молчать.

— Ну и как вы думаете, дамы и господа, поверю ли я в то, что профессиональный наемник, обвешанный качественными амулетами, которых в Российской Империи просто не купить, с десятками килограммов взрывчатки, — заговорил я после короткой паузы, — да к тому же подготовленный к бою, может быть невиновен? Вот и я думаю, что большего бреда не слышал. Что ж, Мартин Ливингстон, прощай.

Я поманил пальцем капли крови на бетонном полу, и те взмыли в воздух, чтобы раствориться в новой печати. Лицо англичанина побледнело, исказилось в гримасе боли, а я пошел в сторону закутка, где лежала до сих пребывающая без сознания Макарова.

— Дамы и господа, сейчас я прикрою камеру, чтобы оставить за кадром человека, ради которого пришел, — предупредил я. — Но вы будете слышать мой голос.

Перевернув телефон в кармане так, чтобы он смотрел мне в грудь, я прошел к установленной по всему периметру взрывчатке. Здесь явно были нужны саперы, но когда они еще приедут, а у меня невеста голая на бетонном полу, еще простынет…

Вытащив свернутый за спиной плащ, я укрыл Снежану Александровну им, а затем спокойно освободил ее от пут. Ошейник на деле оказался еще одной взрывчаткой — полагаю, стоит попытаться пленнице отдалиться от источника сигнала, и ей должно было оторвать голову.

Обволочь ошейник щитом, а после разорвать, не дав взрыву даже звуковой волной прорваться наружу — секундное дело. Отбросив ошметки с помощью телекинеза, я опустился на колени перед лежащей на бетоне девушкой.

— А теперь, когда я освободил дорогого мне человека, самое время рассказать вам, дамы и господа, где мы сейчас находимся, — заговорил я, подхватывая невесомую невесту на руки. — Я уже бывал в этих помещениях, тогда я работал консультантом Службы Имперской Безопасности, и мы расследовали массовое жертвоприношение. Так что давайте мы все дружно представим, будто это совпадение — сначала здесь кровавый культ десятки человек на алтаре режет, а теперь вот наемники себе базу устроили. Дважды в одну воронку снаряд не падает, верно?

Перевернув телефон обратно усилием воли, я вышел в помещение, где произошла казнь. Проходя мимо испытывающих чудовищные мучения наемников, я покрутился, чтобы каждый из них попал в объектив камеры, а после направился к выходу.

— Знаю, что меня сейчас смотрят ребята из Службы Имперской Безопасности, — произнес я, уже стоя на улице, где в кустах гнил труп первого наемника. — Я не буду ждать, когда группа быстрого реагирования доберется сюда. Адрес вы знаете, что произошло, тоже видели. Если у вас появятся вопросы, вы всегда можете официально вызвать меня для дачи показаний. На этом, дамы и господа, я заканчиваю трансляцию. Всего вам доброго, будьте хорошими людьми, пользуйтесь благами, которые дает вам магия, и оставайтесь верными Российской Империи. С вами был величайший чародей Земли Иван Владимирович Моров.

Телекинезом отключив трансляцию, я распахнул крылья и оттолкнулся от земли. Разгоняться до сверхзвуковой скорости я не пытался — это меня собственные чары защищают; о том, что я везу пассажирку, печати задумываться не будут. А Снежке и так досталось, чтобы еще перегрузкам ее организм подвергать.

Пока мы летели над Москвой, я чувствовал, как настойчиво вибрирует телефон в нагрудном кармане, но отвечать не спешил. Вместо этого наложил исцеление на свою невесту, однако будить ее не стал.

Предстояло выяснить, как эти наемники смогли выкрасть ее из родового особняка, но это — дело будущего. Я уже сказал, что за нападения на меня и моих близких, будут уничтожаться все кровные родственники.

А значит, род польских экспериментаторов обречен. И мне даже не придется их долго искать — достаточно поговорить с наместником императора Вишневецким, и мне выложат всю подноготную беглых аристократов.

Ну, или у великого княжества Польского сменится наместник.

* * *

Португалия, гранд-отель «Корона» неподалеку от Лиссабона.

— Дорогой, ты куда? — сонно спросила супруга, глядя на своего мужчину.

Ян Чолек был уже собран. Поправляя галстук перед зеркалом, он мысленно прошелся по содержимому сумки, лежащей в ногах, и оставался доволен результатом.

Да, не все прошло так гладко, как он рассчитывал. Но кто же знал, что этот Моров способен уничтожать целые рода по щелчку пальцев? Теперь иметь кровное родство с Чолеками смертельно опасно.

Яну хватило того, как на камеру медленно гнили заживо наемники главы рода. Повторять их судьбу он не собирался.

— У меня срочная деловая поездка, дорогая, — ответил мужчина, повернувшись к супруге с теплой улыбкой на губах. — Дела рода, сама понимаешь. Вернусь не скоро, на всякий случай, если я вдруг задержусь, я перевел на твой личный счет парочку миллионов. Пользуйся и ни в чем себе не отказывай. Все, я улетел.

Махнув на прощание, он покинул номер и совершенно спокойно направился к лифту.

Нужно первое попавшееся тело. Черт с ним, с полным соответствием родовой генетике. У Яна остался один шанс выжить — найти одаренного, в тело которого можно переселиться. Только отсутствие крови Чолеков в теле защитит его от чудовищной смерти.

А потом… Кто знает, может быть, получится вернуться.

Двери лифта открылись, и мужчина шагнул в кабину.

Если успеть выкупить достаточно акций корпорации, можно позднее на правах главного владельца получить все то, что сейчас пока еще принадлежит всем Чолекам. Но тело нужно подобрать как можно скорее.

Лифт остановился на первом этаже, и Ян натянул на лицо улыбку. Что бы ни происходило, благородный человек всегда должен олицетворять собой довольство и достаток.

Двери раскрылись, и прежде, чем Чолек успел что-либо предпринять, стоящий напротив кабины мужчина выстрелил трижды. Пули разорвали череп Яна на клочки, тело покачнулось и, ударившись о зеркальную стену, сползло на пол.

Наемный убийца убрал пистолет с глушителем и спокойно покинул гостиницу. Глава рода Чолек таким образом отомстил Яну, который оказался настолько плохим информатором.

Глава 10

Особняк Макаровых к моменту нашего прилета был уже окружен броневиками военных и Службы Имперской Безопасности. Скромно притулились внутри двора три кареты скорой помощи, медики курили на запятках своих автомобилей, обсуждая что-то весьма эмоционально. По всей территории бродили люди, а сам дом кишел одаренными. Со стороны это все походило на растревоженный улей, хотя, разумеется, каждый был занят своим делом, но казалось, будто все просто носятся из угла в угол без смысла и понимание, где опасность.

Мое появление не осталось незамеченным. Сперва луч прожектора с одной из машин нашарил меня в воздухе, и бойцы вскинули оружие, но уже в следующую секунду они его опустили. Я же опустился прямиком к раскрытому окну на верхнем этаже особняке и, перешагнув подоконник, приземлился на мягкий ковер.

Завернутая в мой плащ Снежка продолжала мирно спать, так ни разу даже не пошевелившись с момента, как я поднял ее на руки. И это было хорошо — меньше нервов потратила и совсем не переживала о том, что с ней случится. Да, у нее есть подготовка, но похищение, лишение магии — на любого чародея такое произведет сильное впечатление.

Повинуясь моей воле, плащ плавно соскользнул с обнаженного тела моей невесты и, покрутившись в воздухе, повис на спинке кресла. Не без удовольствия я окинул Макарову взглядом. В таком виде я и положил ее на кровать. Укрыв невесту одеялом и подоткнув края, я опустился в кресло, накрытое моим плащом, и вытащил телефон из нагрудного кармана.

Как и думал, звонили из Службы Имперской Безопасности.

Почти четыре десятка вызовов от Егора Константиновича Широкого — специалиста, который работал со мной в деле о телефонных мошенниках. Видимо, теперь у меня появился собственный контакт на экстренный случай, как когда-то было с Антониной Владиславовной до назначения ее руководителем отдела внутренней безопасности.

Но если Жданова казалась мне в момент знакомства наивной и немного растерянной, то Широкий был совершенно на нее непохож. Да и что там сравнивать, жизнь Антонины Владиславовны серьезно менялась в тот период, она еще толком пороха не нюхала. А Егор Константинович уже повидал достаточно, чтобы ничему не удивляться.

За дверью покоев были слышны голоса, топот множества ног. Но никакой паники, спокойная рабочая обстановка. Специалисты работали, выясняя подробности. И судя по тому, что посреди комнаты был начерчен прямоугольник, рядом с которым стояла табличка с номером улики, в покоях Снежаны Александровны они уже побывали.

Полагаю, в деле не обошлось без подкупа. Кто-то ведь должен был забросить улику в комнату. Усыпляющий газ, скорее всего, который затем сменили чары сна. Моя невеста не знала, что с ней происходит все это время. Я же, когда накладывал исцеление, сменил чужое заклинание на свое.

Возможно, и стоило ее разбудить на высоте в несколько сотен метров, но я решил этого не делать. Мало ли как она дергаться начнет, лови потом свою невесту по всему небу.

Дверь распахнулась так стремительно, что едва не слетела с петель. В спальню дочери вошел глава рода Макаровых. Его взгляд сперва нашел Снежку, закутанную в одеяло, а затем остановился на мне.

— Как она? — спросил он хриплым голосом.

— Спит, — ответил я, не меняя положения в кресле. — Я наложил на нее заклинание, проснется к утру. Где кольцо, которое я ей подарил сегодня?

Бледный, как после отравления, Александр Леонидович прошел к постели дочери и, открыв прикроватную тумбочку, принялся рыться в ящиках с украшениями. Естественно, моего подарка там не обнаружилось, хотя артефактов в целом хватало, включая и первое, помолвочное.

— Его там нет, Александр Леонидович, — озвучил очевидное я. — Сейчас я скажу, у кого оно.

Воспользовавшись печатью, я прикрыл глаза, после чего улыбнулся.

— Лежит за окном, вероятнее всего, в кустах, — объявил я. — Отправьте кого-нибудь, пусть поищет.

Макаров скривился, но кивнул. Похоже, тоже пришел к тому же выводу.

Сама Снежка не стала бы выбрасывать мой подарок. А так с нее сняли артефакт и, чтобы скрыть, что он покинул особняк, выбросили туда, где искать его могут очень долго — за окно, под которым находятся клумбы. А значит, сделал это не просто свой человек, так еще и допущенный к посещению спальни, когда хозяйка в ней спит.

А круг подозреваемых в таком случае не может быть очень большим.

— Его сейчас же найдут, — произнес Александр Леонидович, после чего повернулся ко мне. — Иван Владимирович, я уже посмотрел устроенную вами казнь… Снежана не попала в объектив, но тот наемник все равно назвал ее вашей невестой. Пойдут слухи, вы и сами знаете, как это бывает…

Я приподнял бровь.

— В том-то и дело, что Снежка моя невеста, — напомнил я. — Вы всерьез полагаете, что я позволю кому-то трепать языком о ее репутации?

Для того чтобы ответить, ему явно потребовалось собрать в кулак всю решимость. Во всяком случае, выглядел глава рода Макаровых так, будто на эшафот восходит. Что, впрочем, было неудивительно, учитывая, какую позицию он пытался высказывать. А главное — кому.

— При всем уважении, Иван Владимирович, но нарушать закон Российской Империи даже вы не можете себе позволить, — тряхнул он головой. — А за сплетни у нас не карают.

Я улыбнулся ему в ответ.

— Государственная машина? Да, не карает. Но что помешает мне вызвать на дуэль парочку особенно говорливых, добыть их кровь в бою и поставить ультиматум? — спросил я, глядя на его бледное лицо. — Я уже стольких убил, Александр Леонидович, что парой трупов меньше, парой трупов больше — разницы никакой.

— Но государь может потребовать от вас подчиниться.

— Не переживайте, Александр Леонидович, — отмахнулся я, — уж с его императорским величеством мы как-нибудь договоримся.

Он кивнул, принимая мой ответ. А я поднялся из кресла и, подойдя к кровати, коснулся головы спящей девушки.

К сожалению, на живого человека нельзя повесить метку, по которой всегда можно было бы отследить его местонахождение. Живой организм либо размоет чужую магию, если речь об одаренном, либо умрет, отравившись ей, если простец.

— Завтра я навещу ее, — предупредил я, повернувшись к отцу девушки.

— Она будет готова, Иван Владимирович, — кивнул Александр Леонидович.

Он все же был неплохим человеком. А учитывая, что только что попытался заставить меня жениться на дочери, хотя сам дрожал от ужаса передо мной, он вызывал у меня уважение. Не многим хватит смелости заявить чудовищу в глаза, что оно что-то ему должно.

Покинуть особняк просто так, разумеется, мне не дали. Егор Константинович Широкий, щуплый мужчина, смахивающий на мальчишку лет двадцати, улыбнулся мне и, протянув узкую ладонь для рукопожатия, заговорил:

— Ваше благородие, нам нужно обсудить, что произошло сегодня ночью, — объявил он, не сводя взгляда с моего лица. — Понимаю, что вы пережили сильный стресс, все же речь шла о вашей невесте. Так что я предлагаю вам посетить мой кабинет завтра, скажем, к часу дня. Вас устроит?

Эта его заискивающая манера говорить меня не раздражала абсолютно. Еще в нашу первую встречу Широкий произвел на меня впечатление холодного убийцы. Несмотря на внешность, которая могла бы послужить поводом для насмешек, я прекрасно видел, что молодой маг передо мной занимается именно умерщвлением себе подобных.

Да, Антонина Владиславовна подобрала мне прекрасного сотрудника Службы Имперской Безопасности. Палача.

— Сперва с утра я вернусь сюда, Егор Константинович, — кивнул я, отвечая на рукопожатие. — А затем у меня занятия в академии. Может быть, будет лучше, если вы навестите меня на службе? Заодно оцените студенческую столовую, попробуете наши замечательные котлеты. Когда вам еще выпадет такая возможность?

Он приподнял уголки рта, изображая улыбку.

— Благодарю за приглашение. Тогда я непременно прибуду. А пока что всего доброго, — он чуть наклонил голову, обозначая прощание, после чего двинулся к своим коллегам.

А я взмыл в воздух и, не желая оттягивать момент, сразу же разогнался до максимальной скорости. Опустившись во дворе своего особняка, я отменил тревогу, поднявшуюся после моего отбытия через окно, и направился в спальню.

Можно было бы, конечно, перекусить перед сном, но есть одному не хотелось. А Маргарита, как чувствовала, уже съехала на свою квартиру. Видимо, следовало больше интересоваться, о чем могли говорить моя любовница и невеста, раз Ларионова так быстро собралась меня покинуть. Впрочем, неволить ее я бы все равно не стал.

Вздохнув, я разделся и, наскоро приняв душ, рухнул в постель.

Родовой особняк, конечно, место прекрасное. Однако мне нужно думать о будущем, так что придется напрячь людей, чтобы нашли подходящий дом для семьи Моровых. Одному мне вполне хватало этого особняка, но даже дружина у меня не вся здесь помещается, а что будет, когда я приведу супругу? А дети? Им нужен простор, а не тот пятачок заднего двора.

Эти мысли заставили меня дотянуться до телефона и проверить баланс своего счета. Вспомнился миллиард на булавки Мирославы Анатольевны, и я усмехнулся. Моим детям нужно обеспечить никак не меньший размер карманных денег. Да и супруге понадобится отдельный счет, чтобы не скучала, пока я преподаю в академии, и могла побаловать себя чем-то сладким.

Траты, траты, траты. Не зря я так долго откладываю свадьбу — семейная жизнь — это просто дыра, в которую нужно постоянно выбрасывать все имеющиеся деньги. Но как бы там ни было, будем решать проблемы по мере их поступления.

Сегодня наемники, завтра Чолеки. Зажились экспериментаторы на этом свете, будем исправлять.

* * *

Кремль, рабочий кабинет государя.

— На текущий момент подтверждены смерти двухсот девяносто семи человек, — произнес глава рода Завьяловых, удобно устраиваясь в кресле. — Но пока это не окончательная цифра — часть послов уверяла меня, что не всех родственников пока что сумели найти. Так что, вероятно, процентов на тридцать еще вырастет число жертв.

Виктор Константинович довольно усмехнулся.

— Это неплохой удар по нашим «добрым» соседям, — произнес он.

Глава Министерства иностранных дел скривился от неудовольствия. В его возрасте можно было уже и перед императором не скрывать своих истинных чувств.

— Пока что нас завалили нотами протеста, — заметил он. — А Норвегия в срочном порядке запустила военные учения у границы. Хотят продемонстрировать, что викинги все еще сильны и никого не боятся. Весь их союз пока что вырабатывает общую стратегию, но то, что мирно нам закончить эту историю они не дадут, однозначно.

— Моров оказался слишком честным, — кивнул Виктор Константинович. — Мог ничего не говорить, просто перерезать на камеру наемников, как поступил тогда с нашим родом… Как там их? Да, впрочем, неважно. Главное — теперь все будут знать, что существует немалая вероятность, что я привлеку Ивана Владимировича к делу. И вот тогда им придется умываться кровью.

Завьялов вздохнул.

— Так что мне им отвечать, ваше императорское величество? — уточнил он.

Виктор Константинович улыбнулся.

— Отвечай правду. Мы не стремимся устроить очередную войну, но своего дворянина никому не отдадим, — озвучил свое решение император. — Так что пусть пытаются нам навредить. Можешь довести до сведения послов — в случае любого вооруженного конфликта Иван Владимирович навестит страну, которая решила показать нам зубы.

Глава Министерства иностранных дел покачал головой.

— Могут начаться провокации. Многие захотят нашими руками сменить у себя правящую династию, — произнес он. — Что тогда будем делать?

— На этот счет можешь не переживать, — заверил государь. — На то у нас есть Служба Внешней Разведки. И они не за красивые глаза получают жалованье, пусть отрабатывают.

— Понял, ваше императорское величество, — кивнул Завьялов. — Разрешите идти?

* * *

Германия, Берлин, особняк аристократического рода Чолек.

— Густав, что будем делать? — спросил главу рода брат, устало оседая в кресле. — Ян, конечно, тварь последняя, и знатно нас всех подставил, но этого уже не изменишь, нужно двигаться дальше. И желательно при этом не сдохнуть, как Ливингстон и его команда. Ты ведь уже в курсе, что Моров не соврал?

Директора могущественной международной корпорации, главы ее отделений — Чолеки слетелись в дом главы рода и теперь желали если не загладить ситуацию, то найти способ переложить ответственность на кого-то другого. Умирать всем ведь не обязательно, правда? Можно же найти козла отпущения, который признает вину и…

Однако Густав Чолек лишь головой покачал.

— Ян уже пораскинул мозгами, — произнес он. — Хранилища его запасных тел уничтожены. Но это не значит, что мы не можем воспользоваться его планом и самим избежать кровавого проклятия.

— Ты предлагаешь нам переселиться в другие тела, не имеющие родства с Чолеками? — уточнил наследник рода и корпорации. — Это принесет нам очень много проблем, придется вытаскивать на свет проекты и сообщать о технологии переноса всему миру, иначе нас свои же люди не подпустят к корпоративным счетам…

Глава рода на сына даже не взглянул. Вместо этого сделав глоток чая, он повернулся к окну.

— Я проконсультировался с ковеном магов крови, — заговорил Густав, когда достаточно продержал родственников в напряжении. — Они знают эти чары и готовы предоставить нам защиту, которая даст полный иммунитет к школе крови. Естественно, не бесплатно. Цена нашего спасения — сорок процентов акций корпорации.

— Да эти англичане совсем охренели! — вспыхнул наследник, ощущая, как его собственное положение станет значительно хуже в случае отцовского согласия. — Это же грабеж! Мы потеряем контроль!..

— Я уже согласился, — объявил глава рода. — Амулеты доставят через три дня. Правда, их не хватит на всех Чолеков, но руководство кланом уцелеет вместе с наследниками.

На некоторое время в кабинете стало так тихо, что было слышно, как бьются сердца присутствующих Чолеков.

— Как много амулетов ты смог купить? — спросил брат, глядя на Густава.

— Двадцать пять, — ответил тот. — Их долго готовить, так что остается надеяться, никто из наших дорогих родственников не додумается допустить, чтобы кровь рода попала в руки русским. Нужно выиграть несколько недель, и тогда мы окажемся в безопасности все.

— Жен можно смело из списка исключать, — заговорил сидящий чуть в стороне Валтасар, мужчина за сорок с гладко выбритым черепом и кустистыми черными бровями. — Все, кто не несет в своих жилах нашей крови — в безопасности. Это я вам как маг крови гарантирую. Приемные дети, жены, любовницы и так далее. Однако помните, что если баба беременна от вас — значит, кровь ребенка уже в ней, так уж устроена беременность, что мать и зародыш обмениваются жидкостями.

— А ты не можешь такие амулеты изготовить, дядя? — уточнил у него наследник рода. — Хотя бы по одному в несколько дней — все безопаснее.

Все собравшиеся родственники обернулись к Валтасару, но кровавый чародей лишь пожал плечами.

— Если англичане Густава передадут мне секрет, сразу же приступлю, — ответил он, глядя на главу рода. — Но что-то мне подсказывает, делиться формулой они не собираются.

Густав медленно склонил голову, признавая его правоту.

— Начинайте выбирать, в чьи тела переселитесь, — объявил Валтасар, поднимаясь на ноги. — Двадцать пять амулетов, которые прибудут через несколько дней. Значит, до момента, когда они окажутся здесь, мы все можем уже закончиться. Рекомендую переписать все свое имущество на личности тех, кто в будущем даст вам тела. И не забывайте, что нужно иметь как минимум семь запасных вариантов. Ян, конечно, дурно поступил, но в плане спасения собственной задницы с помощью древней родовой техники равных ему не было.

И, больше не говоря ни слова, маг крови покинул собрание.

Глава 11

Москва, особняк дворянского рода Моровых. Иван Владимирович Моров.

Утро началось с приятных новостей.

Уж не знаю, кто ему подсказал, что у меня имеется соответствующий интерес, но наместник императора в великом княжестве Польском прислал сообщение с указанием координат, где я смогу найти представителей рода Чолек.

Помимо этого имелся длинный список собственности семьи экспериментаторов. И надо признать, расплодились они по всей Европе. Не считая корпоративной собственности, одних только замков за разными представителями фамилии Чолек числилось больше двадцати. Учитывая, что подобными объемами древней недвижимости не каждый правящий род способен похвастаться, информация на самом деле впечатляет.

Особенно меня порадовала приписка в конце электронного письма:

' Когда определитесь с первым адресом для визита, сообщите, мои люди покажут вам достопримечательности в нужном месте.

С наилучшими пожеланиями,

Влодзимеж Вишневецкий'

Как я и подозревал, лишаться только что приобретенного официального главенства над родной землей, пусть и под рукой русского императора, Влодзимеж не желал. И создавать конфликт интересов, когда Виктору Романову пришлось бы давить либо на своего нового наместника, либо на меня, тоже не хотел. Предложение о содействии на месте — заявка на установление не только взаимного уважения, но и откровенное пожелание победы.

Правильный, сугубо деловой подход.

Влодзимеж, или как его скоро начнут называть, Владимир Вишневецкий, все понял правильно. Сперва я в одиночку разнес германскую оборону, затем показал готовность вырезать целые рода. Мои мирные и военные разработки дают хорошую прибыль тем, кто со мной дружит.

Так что выбрал сторону наместник императора практически мгновенно. Нужно будет обязательно засвидетельствовать ему свое почтение. Небольшой артефакт с вшитой защитой от распространенных стихий для этих целей вполне сгодится.

Отложив телефон, я откинул одеяло и свесил ноги с кровати. Усилившийся благодаря седьмому узлу слух уловил тихий шелест ткани в гостиной — Наталья принесла мой утренний кофе. Стоило посидеть пару секунд, как ноздри затрепетали, улавливая чарующий бодрящий аромат.

Встряхнувшись, я протянул руку в сторону одежного шкафа. Дверца открылась, ко мне вылетел махровый халат, пока он приближался, я успел встать на ноги и позволил одежке надеться самой.

Никаких усилий, контроля движения — одна мысль, и телекинез работает так, как я приказываю. Однозначно мощь чародеев с семью узлами бесподобна. В прошлой жизни я это замечать давно перестал, привыкнув за несколько сотен лет. А тут оказался в самом начале развития и вновь вспомнил, каково это — жить начинающим одаренным. Так что пользоваться восстановленным могуществом для меня было в удовольствие.

Выйдя в гостиную, я застал горничную за сервировкой стола. Горячий кофейник, исходящий терпким ароматом, молочник, сахарница, несколько бутербродов, прикрытые клошем.

— Доброе утро, Иван Владимирович, — с поклоном произнесла она.

— Утро доброе, Наталья, — кивнул я. — Пусть сегодня будет двойная порция с молоком и двумя кусками сахара.

Хотелось именно сладкого, поспал я не так чтобы много, да и дел сегодня невпроворот. Следует успеть везде, а позавтракать мне вряд ли удастся до начала занятий в академии.

— Как пожелаете, ваше благородие, — отозвалась горничная, а я прошел в ванную.

Закончив с утренними процедурами, я всмотрелся в свое отражение в зеркале, раздумывая, оставлять щетину или все же сбрить ее. Но так ни к чему и не придя, просто вышел в гостиную, где меня уже ждала первая чашка кофе.

Усевшись в мягкое кресло, я расслабил пальцы, и емкость плавно перетекла по воздуху, пока не оказалась в моей руке. Клош приподнялся, выпуская наружу пар, и верхний бутерброд отправился вслед за чашкой.

Но, разумеется, напиток был опробован первым. Я прикрыл глаза, наслаждаясь обостренными ощущениями. Пришлось, правда, поменять сорт кофе, отдав прошлый слугам и дружине, но оно того стоило. Чувства непередаваемые.

Умяв завтрак, я оставил посуду на столе и принялся быстро одеваться. Время идет, а мне нужно многое сегодня успеть. Хорошо, что вечер освободился, благодаря сообщению наместника Польского.

Хотя можно было бы и долететь, но я предпочел двигаться на автомобиле. Дежурный водитель открыл мне дверцу, и я забрался на заднее сидение «Коршуна».

— К Макаровым, — распорядился я.

— Слушаюсь, ваше благородие, — отозвался шофер, трогаясь с места.

Улицы города были пустыми — рано все-таки еще, большинство встреченного транспорта развозило по магазинам и предприятиям товары к открытию. Несколько дежурных нарядов полиции на перекрестках, да редкие гражданские автомобили с такси — вот и все, кто попался нам по дороге.

— Прибыли, Иван Владимирович.

Я кивнул, и моя дверь открылась, выпуская меня наружу. Слуга от особняка Макаровых еще только сходил по ступенькам, когда я вышел на улицу и слегка поежился от холодного весеннего ветерка.

— Доброе утро, Иван Владимирович, — произнес мужчина, склонившись передо мной. — Снежана Александровна просит вас подождать ее в малой гостиной.

— Хорошо, — отозвался я.

Видимо, моя невеста проснулась, как только перестало действовать мое заклинание. Впрочем, неудивительно, это мы все не спали, совершая подвиги по ее спасению, Снежана Александровна все это время видела сны.

В гостиной меня усадили в мягкое кресло и подали крепкого чая с ватрушками. Было приятно ради разнообразия попробовать такую простонародную выпечку. Обычно в дворянских домах стараются изгаляться, показывая свою возвышенность.

Не успел я допить первую чашку, как двери в гостиную распахнулись, и ко мне вошла невеста.

— Здравствуй, Ваня, — произнесла она, сразу же проходя ближе и невесомо целуя в щеку. — И спасибо за то, что спас.

Я улыбнулся в ответ и, взяв ее за руку, притянул к себе на колени. Не ожидавшая этого девушка не пыталась противиться, только ойкнула от неожиданности. Но ее руки тут же оказались у меня на шее, а на лице появилась чуточку смущенная улыбка.

— Рад, что ты в порядке, — проговорил я, едва не касаясь своим носом ее.

— Я ведь твоя невеста, — усмехнулась она. — Ты бы весь мир перевернул, чтобы меня найти. Я уже поняла — свое ты отпускать не умеешь и учиться не собираешься.

— Верно, Снежка, — ответил я, касаясь ее губ своими. — Я, знаешь ли, был единственным ребенком, так что с детства не привык делиться. Надеюсь, твой отец разобрался, кто снял с тебя кольцо?

— Да, — подтвердила та, после чего немного отстранилась. — Ее уже увезли на допрос. Я узнала обо всем уже постфактум.

— Хорошо, — кивнул я, поглаживая невесту по спине.

— Знаешь, это было очень странно, — произнесла Снежка, взглянув на меня из-под чуть приспущенных ресниц. — Я спокойно заснула, выспалась и вдруг оказывается, что ночью меня успели и похитить, и вернуть обратно. Притом об этом известно всему миру, кроме меня! Честно говоря, я даже не думала, что такое возможно!..

Я улыбнулся в ответ и, взяв ее руку за запястье, коснулся руки губами.

— Не волнуйся, больше тебе ничего грозить не будет, — сказал я. — После того, как я наказал твоих похитителей, вряд ли найдется еще один смельчак, чтобы повторить этот подвиг.

Она передернула плечами, но прятать взгляд не стала.

— Отец мне показал, — сообщила моя невеста. — Тут я с тобой соглашусь, мало кто решится на подобный риск. Но ты действительно убил всех их родственников?

— Действительно, — легко подтвердил я, словно речь не шла о массовом убийстве. — Я не пускаю слов на ветер. Для дворянина это крайне неполезно, знаешь ли.

— Просто… — Снежка тяжело вздохнула. — За себя-то я не боюсь, да и не та я величина, чтобы действительно кому-то угрожать. Но я не привыкла бояться за других, а за тебя не переживать у меня не выходит. Первое, о чем я подумала, когда обо всем узнала — как ты с этим справишься, если против тебя будет весь мир? На тебя ведь начнется охота теперь, ты во всеуслышание заявил, что можешь уничтожать целые рода. Я знаю, что у тебя и так последний год был просто адским. Но теперь ты станешь угрозой номер один для всех.

Я покачал головой.

— Это просто у тебя допуска нет, чтобы оценить весь масштаб, — ответил я. — На самом деле за исключением нескольких проблемных родов, большая часть из которых была так или иначе наказана, за всеми нападениями на меня стоят люди по ту сторону границы. И я показал им, что бороться со мной нужно иными путями. Но мне приятно, что ты переживаешь за меня.

— Ты намеренно их провоцируешь?

— Нет. Сегодня они похитили тебя и расплатились за это жизнями и семьями наемников. Кто возьмется теперь за подобный заказ, рискуя не только собственной шкурой, но и всеми своими родными? — приподнял бровь я. — Придется желающим моей смерти отправлять на это дело либо собственные войска, либо бить чем-то настолько мощным, что это непременно приведет к масштабной войне с Российской Империей. Вот только они пока что не знают всех моих возможностей, а все попытки меня устранить оборачивались то потерей целого протектората, то сменой правящей династии. Единственный способ заставить врага отложить нападение — показать, что оно не принесет ему пользы. И я это показал, уверен, уже к вечеру государю все пороги обобьют с нотами протеста и прочими филькиными грамотами. Что они смогут сделать, санкции наложат? — усмехнулся я. — Так что, моя дорогая невеста, ты можешь не переживать о нашей безопасности.

— Но как же?..

— За мной уже приходили поляки, немцы, англичане, — продолжил я с усмешкой, — и это только те, про кого я точно знаю. Все эти благородные господа были либо сами достаточно высокопоставленными, как помощник и правая рука кайзера, либо входили в мощную политическую группировку своей страны. Так что не нужно думать, будто теперь что-то резко поменяется.

Макарова помолчала, разглядывая меня, и встала с моих коленей.

— Что ж, я рада, если это так, Ваня, — негромко произнесла моя невеста.

Я взглянул на часы и вздохнул.

— Мне, к сожалению, пора выдвигаться на занятия, — сообщил я, тоже поднимаясь на ноги. — Рад, что ты в порядке. Если что-то понадобится, скажи.

Снежка улыбнулась, а я поцеловал ее руку и предложил локоть.

— Проводите своего жениха, Снежана Александровна?

— Разумеется, Иван Владимирович.

Но вопреки сказанному она не спешила идти, вместо этого прижалась ко мне плотнее и прошептала на ухо:

— Это правда, что ты видел меня голой?

При этом покраснела она так, что даже уши стали алыми. На меня девушка старалась не смотреть. Очевидно, что этот вопрос волновал ее куда больше, чем она пыталась показать.

— Мне все понравилось, — заверил я невесту, погладив ее ладонь на своем локте.

Вспыхнула Снежка еще сильнее, хотя, казалось бы, куда уж больше. Отведя взгляд, она несколько раз вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Я же развернулся и, обняв девушку за талию, прижал к себе.

Подняв подбородок, Снежка взглянула мне в глаза.

— Мне становится все сложнее, Ваня, — прошептала она. — То ты как специально смущаешь меня, теперь вот это… Все идет к тому, что в один момент я решу, что наша помолвка никакая не фикция и ты обязан на мне жениться. Ты ведь понимаешь это?

Я усмехнулся и настойчиво поцеловал ее в губы. И если раньше это были просто поцелуи, теперь я позволил себе чуточку больше. Но и Снежка, перестав сдерживаться, обхватила меня руками за шею, зарылась пальцами в волосы и сладко застонала, изгибаясь в моих объятиях.

Мои ладони скользнули с ее талии ниже, пока губы переместились на шею. И новый горячий стон вырвался из приоткрытого рта подрагивающей невесты.

— В-Ваня, — выдохнула она, с трудом фокусируя взгляд на мне.

— Пожалуй, сегодня я немного опоздаю в академию, — ответил я, накладывая на гостиную чары, чтобы нас никто не потревожил.

Только через час, когда мы уже добрались до спальни, я нашел в себе силы оторваться от своей будущей супруги и, набрав сообщение директору, извиниться за пропуск учебного дня.

Александрова Е. В.: Конечно, Иван Владимирович. Я видела новости. Приходите в себя после пережитого стресса и передавайте наилучшие пожелания вашей невесте. Мы в академии все очень переживаем за вас обоих.

Усмехнувшись, я отложил телефон на прикроватную тумбочку и потянулся к тяжело дышащей Снежке. Девушка лежала на скомканной постели, глядя в потолок рассеянным взглядом. Моя ладонь скользнула к ее обнаженному животу, кончики пальцев прошлись по нему, едва касаясь кожи, и медленно направились ниже.

— Ох… — выдохнула она, выгибаясь навстречу ощущениям.

Я поцеловал ее в шею, и мы перешли к очередному раунду переговоров.

* * *

— Герман Мстиславович, здравствуйте, — заговорил я, поглаживая дремлющую рядом Снежку по обнаженному бедру.

Из трубки раздался негромкий голос дворянина:

— Добрый день, Иван Владимирович. Что-то случилось? Вам нужна помощь? Обычно вы сами мне не звоните, и мы общаемся через Солнцева.

— Нет, — усмехнулся я, когда Снежка шлепнула меня по руке, забравшейся на внутреннюю сторону бедра. — Я звоню, потому что мне пришла в голову идея, как сделать так, чтобы русская оборона могла видеть воздушные объекты размером с человека.

Макарова приподняла бровь, а затем с интересом прислушалась к нашему разговору.

Ее это касалось по долгу службы. Так что любопытство было обоснованным. Кроме того, в скором времени я буду посвящать ее во все сферы своей жизни.

— Вас на это собственные полеты вдохновили? — уточнил Панфилов.

— Да, — не стал отрицать очевидное я. — Еще когда мы гоняли немцев по границе Западной Польши, я задумался об этом, а пообщавшись с невестой, понял, что действенных средств обнаружения нет ни у нас, ни у противника.

— Так, я слушаю.

— Есть два варианта, Герман Мстиславович, — чуть сжав пальцы своей будущей супруги, объявил я. — Стационарная и мобильная версии одной и той же артефактной установки. Сразу скажу, что подвижная сможет видеть на меньшем расстоянии.

— Это приемлемо, Иван Владимирович, — судя по звуку, Панфилов кивнул. — Мне нужно знать, о каких масштабах установок мы говорим, чтобы примерно понимать, о чем пойдет речь.

В течение следующих трех минут я детально описал и материалы, и размеры планируемой установки. В сущности ведь ничего сложного, отслеживать перемещение объекта, как живого, так и неживого — не так уж трудно. Вопрос в том, как научить расчеты интерпретировать данные и наводиться по ним.

— Это как раз-таки вопрос решаемый, — уверенно произнес Герман Мстиславович. — Мы на стыковке магии и технологий уже собаку съели, Иван Владимирович. А ваше предложение не просто перспективное, но и открывает такие возможности, что мне трудно устоять перед соблазном.

— Но? — уточнил я, уловив его интонацию.

— Стоимость, Иван Владимирович, — произнес он сакральное. — Я сейчас отдам своим людям приказ, они все подсчитают, естественно, пока что без учета самой работы, только по материалам. И вот тогда у меня появятся какие-то мысли, что с этим делать дальше. Сами понимаете, государю не понравится, если мы за свой счет поставим ему такое оборудование, это мгновенно опустит его авторитет на уровень ниже нашего. Одно дело — когда благородные фамилии исполняют заказ, спущенный сверху, и совсем другое, когда правящий род с протянутой рукой получает помощь.

— Не думал, что до сих пор остались психи, способные бросить такое в лицо Романовым, — усмехнулся я.

— Вы сейчас на передовых страницах всех новостных каналов ведущих стран, — пояснил Герман Мстиславович. — А за вами неизбежно потянется информация и о ваших друзьях и соратниках. Не сомневайтесь, через неделю все ваше окружение будет просвечено на предмет горячих новостей. И если мы выступим с инициативой подарить Российской Империи мощное вооружение, а ваши артефакты таковым являются, хватит одного дурака с не вовремя раскрытым ртом, чтобы СМИ всего мира стали полоскать фамилию императора. Так что — сперва подсчет себестоимости, затем представление его императорскому величеству, и уже после можно будет что-то действительно обсуждать.

— Хорошо, я вас услышал, — ответил я. — Тогда буду ждать, когда нас пригласят?

— Я вам сообщу лично. Всего доброго, Иван Владимирович.

Положив телефон обратно на тумбочку, я притянул ожидавшую окончания разговора невесту к себе и поцеловал ее в губы.

— Это тебя так близость со мной вдохновила? — с улыбкой уточнила она, поглаживая меня кончиком ногтя по груди.

Я рассмеялся и, прижав девушку чуть крепче, ответил:

— Можно и так сказать, Снежка, можно и так.

Она обняла меня в ответ с улыбкой.

— Дурачок ты, Ваня. Но теперь же мой дурачок?

Снова посмеявшись, я погладил ее по спине и опустил ладонь ниже. Снежка чуть поерзала, позволяя мне больше, чем объятия, и я перевернул ее на бок. Шлепнув девушку, я произнес ей на ухо:

— Я сказал сегодня, я делиться не приучен, и приучаться не собираюсь.

Чувствуя, как подрагивает от будоражащих мурашек Снежка, я поцеловал ее в шею и продолжил:

— Так что это ты — моя.

Глава 12

Кабинет главы рода ничуть не изменился с того дня, как я последний раз его посетил. Александр Леонидович сидел за своим столом, поглаживая стенку бокала с коньяком, не сводя с меня внимательного взгляда.

Я же сидел в кресле напротив, потягивая кофе из чашки тонкого фарфора.

— Полагаю, время обсудить приданое, — заявил глава рода Макаровых. — В конце концов, раз помолвка перестала быть… временной, надеюсь, дальше вы намерены действовать по правилам, Иван Владимирович?

— Разумеется, — кивнул я, отставляя чашку в сторону. — Мы ведь скоро станем родственниками. Так что предлагаю отложить неприязнь. Признаю, предложив помолвку вашей дочери без вашего на то одобрения, я сыграл немного нечестно, но и вы должны признать, что Снежана Александровна могла отказаться. Или потребовать вашего благословения. Но получилось так, как получилось. И теперь я намерен жениться на вашей дочери. А что вы приготовили для нее, пусть все достанется Снежке лично. Можете так и включить в брачный договор. Я не трону без ее разрешения ни рубля, ни крошки.

— То есть приданое вас не интересует, — усмехнулся он.

Я улыбнулся в ответ.

— Александр Леонидович, меня интересует исключительно ваша дочь, — произнес я. — Но я не собираюсь проявлять к вам неуважение ни на людях, ни при личном общении. Когда я говорю, что мы породнимся, я действительно это имею в виду. Так что предлагаю перейти непосредственно к брачному договору, чтобы вы, как отец, смогли быть спокойны за свою дочь в нашем браке. А я был спокоен, как муж, от понимания, что с родственниками дорогой супруги не возникнет внезапных проблем.

Несмотря на то, что глава рода Макаровых сумел вызвать у меня уважение, когда старался отстоять права своей дочери, я пока не мог сказать, что способен ему доверять. В конце концов, он не Снежка.

Александр Леонидович не слишком довольно улыбнулся. И я его прекрасно понимал, в глазах старшего Макарова я выгляжу самоуверенным засранцем, которому все сходит с рук и которого невозможно остановить. И только благодаря моей доброй воле мы до сих пор могли договориться.

— Я попросил об этом своих юристов еще ночью, — произнес мужчина, вынимая из ящика стола папку, внушающую уважение своей толщиной. — Прошу вас ознакомиться.

Я принял у него документы и, покачав получившийся томик в руке, поднялся из кресла.

— Обязательно изучу, Александр Леонидович. Но уже не сегодня, — произнес я. — К сожалению, долг зовет меня покинуть ваш гостеприимный дом.

— Я и не ожидал мгновенного ответа, Иван Владимирович, — кивнул он.

* * *

Московская резиденция наместника великого княжества Польского.

Влодзимеж Вишневецкий сидел в своем кресле и, глядя в окно, потягивал вино из бокала. Все складывалось даже слишком хорошо для рода, и в это было крайне трудно поверить.

Да, корона Польши не светила Вишневецким, но, правильно выбрав сторону Радзивиллов, Влодзимеж привел свою благородную семью на единственную доступную вершину — в кресло наместников собственной Родины. Да, кто-то скажет, этого мало, но когда альтернатива — полное низвержение и смерть, так ли уж стоит возмущаться?

Вишневецкий не участвовал сам и запретил всем своим младшим семьям мутить воду в Российской Империи, как только слухи о Морове и его крестовом походе против магов крови долетели до Варшавы. Влодзимеж не забыл еще деда нынешнего Морова. Александр Васильевич был не самым сильным чародеем, зато его хватка…

Если Моровы в кого-то вцеплялись, сжимали челюсти так, что у жертвы не оставалось и шанса выжить. Да, могли сдохнуть сами в процессе, но разве для умершего с ними в обнимку это что-то меняет?

Зато крестовый поход против магов крови открывал для Вишневецких возможности в Польше. Забрать то, что останется бесхозным, передавить чудом уцелевших. Да, пришлось объединиться с Радзивиллами, но с таким союзником ни у кого не оставалось решимости возмущаться. И вот теперь, пока остальные либо расстреливаются на улицах великого княжества Польского, либо уже перестали существовать, именно Вишневецкие стали во главе родной земли.

Все было прекрасно, пока Чолеки не влезли в уже наметившееся светлое будущее. Так что Влодзимеж, едва только услышал о том, что они связаны с нападением на Морова, тут же приказал сдать все известные адреса и списки членов этого древнего рода. И ни на миг не сомневался в своем решении.

Потому что Моров был прав — никто во всем мире не может с ним сравниться. А если и существует другой настолько же мощный чародей, его никто не видел и не слышал. Теперь же, когда Российская Империя выйдет на лидирующие позиции в мире, самое время другим государям доставать из пыльных сундуков свои чудеса.

Но Влодзимеж был уверен — ничего не поможет против Ивана Владимировича. Его чем только уже не пытались убить, и никому не удалось. А вот сам Моров становился только сильнее, и теперь, когда он в одиночку уничтожает целый фронт, вряд ли найдутся смельчаки, готовые бросить ему вызов.

А вот быть на стороне победителя — это не только гарантирует жизнь, но и весьма прибыльно.

И лежащий на столе перед наместником великого княжества Польского амулет в виде браслета для часов это подтверждал. Иван Моров уже отдарился в ответ на помощь в поисках Чолеков. С такой защитой Влодзимеж может вообще не бояться чужой магии.

Улыбнувшись, глава рода Вишневецких допил вино и, поставив бокал на столик, подхватил подарок русского чародея.

— Придется теперь носить часы, — задумчиво произнес он, накидывая артефакт на запястье.

* * *

Великое княжество Польское, Краков. Иван Владимирович Моров.

— Добро пожаловать в наш отель, господин Моров, — с поклоном поприветствовал меня мужчина в дорогом костюме.

— Спасибо, — кивнул я в ответ, осматривая фойе.

Историческое здание шестнадцатого века, превращенное владельцами в отель для высшей аристократии, больше походило на дворец, чем на место, где бросают кости прибывшие в город благородные. В современных реалиях такая архаика смотрелась музейно, хотя надо признать, что некоторые дворяне, у которых я побывал в гостях, запросто заставили бы этот отель плакать от зависти.

— Ваш номер готов, — выпрямившись, продолжил управляющий. — Вещи доставит наш коридорный. Не желаете выпить кофе с дороги, перекусить в ресторане?

Он повел рукой в сторону позолоченных дверей, распахнутых и сияющих в свете огромных хрустальных люстр. Там, на несколько ступенек, располагался внушительный зал, заставленный небольшими столиками и резными креслами. Во всем зале сидело не больше пятнадцати человек, и оттого казалось, что ресторан пустует. Плавно шагающие официанты были одеты с иголочки, и складывалось впечатление, будто ткань их униформы куда как качественней, чем на посетителях.

— Кофе в номер, — ответил я. — Ужин также подадите туда.

— Будет исполнено, господин Моров, — вновь склонился управляющий.

Он прекрасно знал, кто я, но смотрел без страха, в отличие от многих, кого мне довелось повидать за последнее время. Вероятно, должность приучила перестать бояться слишком сильных и влиятельных благородных. Ведь если ты исполняешь свои обязанности, гневаться на тебя не станут. Вот и меня управляющий провоцировать не собирался, всего лишь нес свою службу.

— Возможно, у меня будут гости, — предупредил я.

— Это не проблема, ваше благородие, — заверил собеседник. — Как только нас спросят, мы тут же позвоним в номер. Если вы пожелаете, посетителя проведут в ваши покои. Если же это окажется не тот, кого вы ждали, наша охрана обо всем позаботится.

Он коснулся правого манжета, и со всех сторон выдвинулись спрятанные до поры до времени турели. Поле блокирования магии обрушилось мне на плечи давящей плитой. И мало того что такая защита перекрывала возможность задействовать чары, от моего резерва к полу потянулась ниточка силы.

Примерно на пару этажей ниже заработала система, вытягивающая магию, в целую груду накопителей. Заполнить их, отключив тем самым машину, будет крайне непросто.

— Вижу, мне не зря вас рекомендовали, — с улыбкой похвалил я.

Управляющий вновь коснулся манжета, и все исчезло. Я поводил взглядом по фойе, но даже зная, что вот за этой портьерой скрывается пулеметная турель, обнаружить ее не мог.

— Благодарю, ваше благородие, — гордо улыбнулся он. — Мы даем гарантии полноценного отдыха для наших постояльцев. Так что можете быть уверены — в нашем отеле вы не только проведете время в тишине и спокойствии, но и в полной безопасности. Болеслав проводит вас к вашим покоям.

Он указал в сторону лестницы, скрытой за аркой, возле которой уже стоял слуга в соответствующей форме. Поклонившись мне, он направился к моим сумкам. Собственно, у меня с собой было не так уж и много вещей — рабочий саквояж, если потребуется поработать, пара сменных костюмов для прогулок по городу и посещений заведений. И боевой доспех на случай важных переговоров.

— Прошу за мной, ваше благородие, — произнес Болеслав.

На моих сумках висели печати облегчения веса, так что никаких проблем у простеца с тем, чтобы поднять суммарно около сотни килограммов, не возникло. Да, броня занимала большой объем, но легко тягалась.

Вместе мы прошли по широкой винтовой лестнице, укрытой красной ковровой дорожкой, на второй этаж. Здесь все так же было много позолоты, дорогой мебели. Между каждыми двумя номерами располагалась зона отдыха, в которой можно было посидеть и пообщаться с соседями. Помимо этого здесь же был открытый бар, парочка игральных столов — для карт и для бильярда. Все, естественно, отделено звуконепроницаемыми дверьми.

— Прошу, ваше благородие, — Болеслав открыл бронированную дверь, стилизованную под шестнадцатый век, и толкнул толстую створку.

Внутри покоев имелась большая гостиная, кабинет, ванная комната, столовая и спальня. Разумеется, было отведено место и для личной прислуги. Все настолько роскошное, будто я провалился лет на двести в прошлое. В нишах явно напрашивались рыцарские доспехи.

Усмехнувшись этой мысли, я вручил слуге несколько банкнот, и тот, широко улыбаясь, поклонился.

— Если пожелаете, ваше благородие, мы можем прислать девушек, — сообщил он чуть тише. — Каких угодно на ваш выбор.

Хмыкнув, я покачал головой.

— Обойдусь.

— Как пожелаете, ваше благородие. Если вам что-то понадобится, поднимите трубку, вас автоматически свяжет с администратором, — предупредил половой, указывая на аппарат в углу. — Приятного отдыха.

Покинув номер, он достаточно громко закрыл дверь, чтобы я услышал лязг встающих в пазы запоров. Рядовой способ показать, что я оставлен в одиночестве и можно заниматься своими делами.

Я снял пиджак и бросил его на свободное кресло, после чего прошел к высоким окнам и выглянул наружу. На улицах польского города все было спокойно.

Вообще, сколько бы я ни проводил времени в великом княжестве Польском, никогда не видел, чтобы простых граждан особо волновало, что, например, русские войска зачищают бандитов и мятежных аристократов. Да, если рядом случалась перестрелка, народ разбегался, но в основном люди просто продолжали жить, как прежде.

Что в очередной раз доказывало — подавляющему большинству просто плевать, кто там собирает налоги, главное, чтобы они были не высокими. А ведь некоторые умные головы в Российской Империи всерьез прогнозировали массовые восстания, что каждую улицу придется завоевывать. Но нет — всем все равно.

Тем более что налоги под рукой Виктора Романова стали значительно ниже, чем прежде.

В дверь аккуратно постучались, и я разрешил замку открыться. Вошедшая в гостиную горничная с моим гербом на униформе быстро осмотрела помещение, изучая фронт будущих работ. А втиснувшаяся за ней девушка из служащих отеля принесла заказанный мной кофе.

— Дайте сюда, — потребовала моя служанка у сотрудницы. — Это что, по-вашему, кофе для его благородия?

Да, я уже не путешествую в одиночку. Невместно. И ладно, когда мы с Окуневым двигались инкогнито, но сейчас я на территории Российской Империи, и нахожусь тут с официальным визитом. Так что смысла прятаться нет никакого.

— Наталья, оставь девушку в покое, — с улыбкой произнес я. — Объясни, какой кофе я предпочитаю в это время дня, и пусть идет.

Горничная поклонилась и тут же перечислила мой кофейный распорядок. Сотрудница все внимательно выслушала и, произнеся едва уловимые извинения, покинула нас. А Наталья сразу же перешла к своим обязанностям.

Подхватила мой пиджак, быстро сориентировалась и повесила его в гардероб. Разобрала сумку с костюмами, расположив их там же. Саквояж и броню горничная не трогала — прекрасно знала, куда нельзя ни в коем случае лезть без моего разрешения.

— Я пока приму душ, — сообщил я, направляясь в ванную. — Если успеют принести мой кофе, оставишь его в кабинете.

— Как пожелаете, Иван Владимирович, — отозвалась Наталья. — Но позволите вопрос?

Я замер на месте и приподнял бровь.

— Спрашивай.

— Когда вы с супругой переедите в новый дом, вы уже решили, кто из слуг перейдет в новый особняк, а кто останется в старом? — спросила она. — Никто из ваших людей не спешит уточнить у вас, что вы думаете по этому поводу. А я бы хотела остаться при вас, Иван Владимирович.

— Вот как? Мне казалось, я тебе не слишком-то нравлюсь.

— Вы не червонец, ваше благородие, чтобы нравиться всем, — пожала плечами она. — Просто я привыкла к вам, и мне кажется, вы довольны тем, как исполняю свои обязанности. Кроме того, на новом месте все слуги окажутся на равных. И я смогу претендовать на место главной горничной, а это более высокое жалованье и больше людей в подчинении. Снежана Александровна ведь не поедет к вам в дом без своей прислуги, у нее наверняка уже и список составлен, кто перейдет служить за хозяйкой.

Я кивнул, принимая ее слова к сведению.

Вообще, строго говоря, мне и в голову бы не пришло заниматься такими вещами, как сортировать прислугу. Отдал бы приказ управляющему, тот бы по своему усмотрению всех распределил.

Но, надо признать, Наталья не зря столько времени со мной бок о бок провела. Успела уже изучить дворянина Морова, оттого и знала, что я за вопрос ни злиться не стану, ни отказывать.

— Я тебя услышал, — улыбнулся я. — И согласен взять тебя в новый дом и поставить там главной. Не только над горничными, — после короткой паузы добавил я.

Глаза Натальи вспыхнули интересом.

— Люди Макаровых мне чужие, — пояснил я. — Доверие им еще придется заслужить. Кто-то должен контролировать процессы. Не хотелось бы, чтобы в моем доме наводили порядки Макаровых.

— Ваша супруга…

— Будет жить так, как устроено у Моровых, — отрезал я. — Она переходит из своего рода в мой. Значит, и жить станет по нашим правилам.

Не то чтобы была какая-то особая разница, все равно правила общения благородных со своими слугами не регламентированы. Но я действительно не особо доверяю людям, которые один раз уже допустили похищение своей госпожи.

При всем уважении к Александру Леонидовичу, но доверять своих детей я посторонним не стану. Безопасность будущего Моровых — вопрос, за который отвечает глава семьи.

— К тому же ты действительно первая, кто решился поднять этот вопрос, — усмехнулся я. — Так что если у нас все сложится хорошо, быть тебе экономкой рода Моровых. Но ты меня знаешь, Наталья, я справедливый и щедрый, но строгий. Так что и требовать от тебя стану больше.

— Я понимаю, Иван Владимирович, — склонила голову собеседница. — И все исполню так, как полагается.

— Ну, в таком случае считай, договорились, — завершил разговор я и направился в ванную.

Предстояло привести себя в порядок, дождаться ужина, на котором появится сопровождающий от Вишневецкого. А потом уже на месте решать, как добыть кровь Чолеков.

А в ожидании ужина можно дочитать талмуд Макарова и посмотреть комментарии юристов к нему. А то я за весь перелет так и не осилил все страницы.

Как же хлопотно жениться.

Глава 13

— Замок Вавель с давних пор принадлежит семье Вишневецких, — продолжил объяснения приставленный наместником императора мужчина. — И он, по сути, одна из немногих наших достопримечательностей, которая за последний век не меняла хозяев.

Мы сидели на террасе во внутреннем дворе королевского замка, отведенном специально для важных приватных встреч. Я потягивал кофе, а мой собеседник, представившийся как Францишек Вишня, потягивал виски из бокала.

Фамилия намекала, что передо мной не только член младшей семьи Вишневецких, но и о том, что род этот был образован из бастардов. Потому часть фамилии была изменена, хотя и осталось сходство с изначальным звучанием. Традиция употребляется по всему миру в том или ином виде.

— В округе не так много сохранилось древних крепостей и замков, ваше благородие, — продолжил он. — Сейчас для нас с вами приготовят вертолет, и мы отправимся посетить другую достопримечательность здешних мест — Добчыце. Он уже принадлежит роду Чолек, несмотря на свою древнюю историю. Однако сразу вас предупрежу: вероятность встретить там кого-то из кровных родственников этой семьи мала. Добчыце используется как магнит для туристов, и местные неплохо на этом зарабатывают. Одна только парковка в пару часов стоит по пять злотых за место. Так что сами понимаете, недвижимость выгодная.

Я кивнул, показывая, что услышал.

— Откровенно говоря, я вообще не верю, что Чолеки все еще имеют наглость оставаться на польской земле, — произнес я, когда Францишек пригубил свой напиток. — После открытого объявления, что я их уничтожу, давать так легко к себе подобраться — просто глупость.

Вишня улыбнулся.

— Это вам так кажется, потому что вы еще не в курсе последних новостей, ваше благородие, — с этими словами Францишек поднял с земли свой чемодан и, раскрыв его, вынул стопку документов. — Ознакомьтесь, пожалуйста. Наши люди постарались, добывая эти сведения.

Стоило мне ознакомиться с содержимым, как захотелось рассмеяться. Вот что значит действительно замотивированный высший аристократ!

Польская пограничная служба, несомненно прекрасно знавшая о своих нечистых на руку товарищах по ту сторону закона, устроил массовый, но тихий рейд. Поднимать шум никто не пожелал, и на руках у пограничников оказались списки переданных товаров. В том числе — английских амулетов на магии крови, которые должны были защитить от моего проклятия.

Естественно, помимо этого хватало разных товаров. Теперь контрабандистов какое-то время не тронут, а пограничники получат новые звания и щедрые премиальные. Потому что, судя по краешку выписки из товаров, которые миновали границу без визы, сумма набегала приличная.

Но скоро такая приятная служба для поляков, скорее всего, закончится. Государь провел чистку среди населения, серьезно сократив беззаконие в великом княжестве Польском. Подозреваю, в будущем он реформирует местные силовые структуры, чтобы разрушить землячество и прервать устоявшиеся за поколения цепочки.

— К сожалению, перехватить сами артефакты мы не смогли, — увидев, что я дочитал, пожал плечами Францишек. — Перекупщик к моменту облавы уже давно ушел. Английский корабль, который прибыл с этими товарами, тоже давно скрылся за горизонтом, так что кроме слов контрабандистов предъявить Лондону нечего.

— Это на самом деле приятные известия, пан Вишня, — произнес я. — Я примерно представляю, что это за артефакты, и знаю, как с ними бороться.

Он приподнял бровь, и я улыбнулся.

— Если я прав, то конкретно то заклинание, которым я убил наемников, подобный амулет заблокирует. Но кто сказал, что у меня не может быть других заклинаний в арсенале?

И это правда. Если артефакт ориентирован только на одни конкретные чары или одну конкретную школу, то Чолеков это не спасет, лишь подарит чувство ничем не подкрепленной защищенности. Однако для того, чтобы понимать это, нужно самому хотя бы немного разбираться в вопросе.

И казалось бы, Чолеки — древние экспериментаторы, научившиеся пересаживать собственное сознание в новые тела. Как они могут не понимать, что их ждет. Или почему они и вовсе обратились к британским умникам, а не создали нужные артефакты еще раньше?

И ответ, на самом деле, лежит на поверхности. Люди не могут разрываться на тысячу частей. Если ты хочешь быть хорошим управленцем, тебе стоит сосредоточиться именно на этом. Случаев, когда совмещение с другими видами деятельности давало положительный результат, крайне мало. Именно поэтому Мирослава Анатольевна охладела к чародейству и куда серьезнее занялась иным направлением в академии.

Чолеки лично возглавляют свою корпорацию. У них, разумеется, есть не родственные управляющие, но верховодят всем настоящие профессионалы своего дела. Они разбираются в том, что происходит в их детище, и судя по тому, что их акции на рынке постоянно росли, занимались этим польские благородные господа вполне успешно.

Стоит ли ожидать от них широкого понимания даже тех печатей, которые использовали предки Чолеков в своих исследованиях? Никто не задумывается, как работает телевизор, люди просто нажимают кнопку на пульте и листают каналы. Вот и я не жду от руководства корпорации углубленного понимания магии. Если они и применяют технологию переноса сознания, то, вероятно, не зная о том, как оно технически устроено.

— Что ж, в любом случае, — продолжил Францишек, отставляя бокал со своим напитком. — Нас ждет вертолет. Так что если вы готовы…

Я осушил свою чашку до дна и поднялся.

— Полетели.

* * *

Лондон, особняк аристократического рода.

Хозяин дома вошел в кабинет и, окинув взглядом собравшихся, улыбнулся. Расстегнув форменный пиджак, он прошел к креслу во главе стола и, опустившись на сидение, заговорил:

— Господа, полагаю, ни для кого не секрет, что корпорация Чолек уступила нам неплохую долю своих акций. Учитывая ситуацию, мы теперь имеем законное право затребовать не только аудита, как планировали ранее, но и по его итогам перенести штаб корпорации в нашу благословенную страну.

Улыбки на лицах гостей продемонстрировали настрой слушателей. Несогласных не нашлось, и это было предсказуемо. Польское доминирование на рынке подошло к концу, и теперь, перехватив бразды правления, англичане могли всерьез рассматривать возможность установить монополию.

Практически единственный конкурент на рынке оказался ослаблен, и не воспользоваться моментом британская корона просто не могла. Такие шансы выпадают хорошо если раз в столетие.

— У них остались голоса в совете директоров, — заметил сидящий справа лорд.

— Это временно, — заверил хозяин дома. — В ближайшее время род Чолек будет вынужден распродавать не только акции, но и историческую собственность. Как вы все знаете, артефакты защиты от заклинания Морова закрывают только одну дыру. А кроме того, их мало.

— Что конкретно вы предлагаете, ваше высочество? — спросил мужчина слева.

Тот широко улыбнулся и, положив локти на стол, пояснил:

— Мы больше не будем поставлять Чолекам защиту. Как мне стало известно, Моров уже ищет носителей крови наших польских партнеров. Однако они попрятались и на белый свет не выходят. Так что я предлагаю передать ему под благовидным предлогом кровь, которая имеется у нас.

— Но наши артефакты защитят главных управляющих, — хмыкнул тот.

— Именно, — подтвердил внук короля. — Но это поможет проредить родственников, наглядно продемонстрирует зависимость Чолеков от доброй воли английской короны. Понимаете, к чему я клоню?

— Что от нас требуется? — спросил сидящий справа лорд.

Принц довольно улыбнулся.

* * *

Замок Добчыце. Иван Владимирович Моров.

В компании Вишни я побродил по развалинам замка, осматривая окрестности. Некогда мощная крепость дожила до наших дней в частично разрушенном состоянии. При этом было заметно, что замок реставрируют, но полностью восстанавливать не собираются. Исторические руины были достаточным состоянием недвижимости, чтобы привлекать туристов, и тратить больше денег, чем нужно для минимального дохода, Чолеки явно не планировали.

Помимо нас здесь хватало и других туристов. Они вели себя ровно как люди, которые пришли поглазеть на достопримечательность. Благородных нам пока что не попадалось, да и вряд ли кто-то из рода Чолек явился бы сюда лично. Для этого у огромной корпорации слишком много подчиненных, которых запросто можно отправить с заданием.

— Похоже, вы были правы, и нам ничего сегодня не светит.

Я осматривался вокруг, с помощью магического взора отслеживая одаренных на территории замка. Не сказать чтобы чародеев не имелось, однако действительно что-то собой представляла только охрана. Сотрудники службы безопасности наблюдали за ситуацией на территории, но к нам подойти даже не пытались, несмотря на то, что меня определенно узнали. Остальные одаренные относились к простолюдинам и внимания не заслуживали.

Францишек вытащил завибрировавший телефон из внутреннего кармана пиджака и, извинившись поклоном, отошел, чтобы ответить на звонок. Прибывшая с членом младшей семьи клана Вишневецких охрана последовала за ним. А я остался стоять на замковой стене, глядя в сторону раскинувшегося внизу озера.

Изменение в поведении сотрудников безопасности я заметил сразу же. Они сместились, организуя не только живой коридор, но и полноценное прикрытие для автомобилей, приближающихся к замку. Проследив за ними взглядом, я смог разглядеть машину представительского класса с уже знакомым гербом Чолеков.

Многого я не ожидал от этой поездки. По большому счету она служила для того, чтобы Чолеки осознали — я их ищу, не забыл. Осознали и начинали бояться за свою жизнь. Ведь, в конце концов, их технология переноса сознания рассчитана на вживление в родственников. Так что даже это переселение в новое тело их не убережет от проклятия.

За моим конфликтом с этой семьей следят очень многие благородные по всему земному шару. Им тоже будет полезно сложить картину происходящего. Да, я не убиваю Чолеков мгновенно, но на рынке акций уже случился обвал. Часть ушла англичанам, как выяснилось, предоставившим полякам защитные артефакты в ограниченном количестве.

Ведь что такое даже три десятка амулетов, когда в твоем роду свыше сотни человек? Говоря откровенно, даже останься в живых только члены совета директоров, и род Чолек можно будет считать мертвым.

Пока я об этом размышлял, в ворота замка въехала вся делегация. Охрана окружила автомобили, но взгляды были направлены только в мою сторону. Что понятно, от других посетителей опасности никто не ждал.

Я оперся на установленный металлический заборчик и смотрел, как из представительского автомобиля выбрался мужчина. Отдав несколько приказов, он поправил пиджак и уверенной походкой двинулся в мою сторону. Но чтобы дойти, ему придется топать еще минуты три — все-таки территория замка немаленькая, это не мой особняк в Москве.

— Ваше благородие, — Францишек вернулся и сейчас с удивлением смотрел в сторону машин, — мне только что звонил господин Вишневецкий. Он просит вас выслушать человека, который к вам приехал на переговоры.

Я улыбнулся в ответ, прекрасно понимая, что Чолекам пришлось наверняка немало выложить за эту просьбу. Ведь кто, как не наместник Польши, должен радеть о благополучии польского древнего рода? К кому им было еще идти?

А вот то, что они явно намеревались откупиться от мести, меня рассмешило. Не та ситуация, чтобы я отступился от своего слова и закопал топор войны. Но, надо признать, Владимир Вишневецкий поступил правильно, попытавшись выжать из ситуации максимум. Мне это даже напомнило Венедикта Кирилловича.

— Я поговорю с ним, — кивнул я. — Очевидно, что наместник имеет свой интерес. Так что, раз он допустил этот разговор, я помогу пану Вишневецкому сдержать слово. Но можете передать, что я этого не забуду.

Вишня поклонился куда глубже обычного. Это его клан наживался на ситуации, так что не удивительно, что Францишек напрягся. Это наместника я могу побояться тронуть, а вот он, Вишня, на расстоянии вытянутой руки от меня. Слава обо мне дурная ходит, могу ведь и вспылить, и тогда от Францишека даже пепла не останется.

— Спасибо, ваше благородие, — отозвался Вишня, прежде чем выпрямить спину.

— Оставьте нас, пан, — отвернувшись от своего гида, проронил я. — К чему бы этот разговор ни пришел, вам лучше на нем не присутствовать.

— Я буду рядом, ваше благородие.

Как будто это что-то поменяет.

Вообще, конечно, Вишневецкий поступал нагло, влезая в мои дела. С другой стороны… Нужно понимать, что одно дело — когда так поступает кто-то примерно равный тебе, и совсем другое — наместник целой страны. Если с любого дворянина я бы стряхнул за подобное немного денег для наглядности, то вот Вишневецкий… Он многое может, и ему придется со мной расплачиваться.

Учитывая, что он все понимал уже в тот момент, когда Чолеки договаривались о переговорах со мной, давал согласие Влодзимеж, четко осознавая, что со мной играть не получится. А значит, предложили ему нечто такое, ради чего он согласился рискнуть.

А еще не следует забывать и о том, что он добровольно сдал мне своих бывших соотечественников. Я его отблагодарил небольшим презентом, и, несмотря на полное отсутствие личного общения, мы вроде бы уже и не совсем чужие друг другу люди.

Наконец, приблизился парламентер.

Я изучил личные фотографии Чолеков, а потому узнал стоящего передо мной мужчину в дорогом костюме. Не главная ветвь, член одной из младших семей, но важно совсем не это.

— Здравствуйте, Иван Владимирович, — первым заговорил он. — Позвольте представиться…

— Веслав Чолек, — прервал я, приподняв ладонь. — Не переживайте, всю вашу родню я знаю наперечет. А кроме того, мне прекрасно известно, что ваше семейство ничем не рискует, послав вас. Ведь вы — по крови не Чолек, в ваших жилах течет кровь иного рода. Вас приняли в клан, бесспорно, но ваша мать зачала вас с посторонним мужчиной.

Он сперва нахмурил брови, но затем на его лице проступило облегчение. Видимо, известие о том, что в случае продолжения конфликта с Чолеками ему не страшно проклятие, позволило Веславу расслабиться.

— Как бы то ни было, я здесь для того, чтобы обсудить предложение, Иван Владимирович, — взяв себя в руки, вернулся к теме разговора переговорщик. — Как вы наверняка знаете, корпорация нашего клана достаточно влиятельна и богата.

— Сколько стоит голова вашей дочери? — не стал дослушивать я его предложение.

— Что, простите?

— Сколько мне нужно дать вам денег, чтобы вы отвернулись и забыли о том, что я отрезал голову вашей дочери, пан Чолек? — перефразировал свой вопрос я.

Он потемнел лицом, но удержал себя в рамках приличий. Аналогия была ясна, и то, как ярко продемонстрировал свои эмоции приемный сын рода, наглядно показывало — он понял, к чему я клоню.

— То есть решить вопрос миром не выйдет? — уточнил он явно на всякий случай.

— Ну конкретно вы можете прямо сейчас получить четверть всего имущества клана Чолек, Веслав, — пожал плечами я. — Все, что вам требуется сделать — добыть кровь любого члена рода, который не является, как вы, приемным или приблудным.

Бастардов в этом роду тоже хватало, но, разумеется, если генетические тесты и приводились, в открытом доступе такой информации не имелось. Так что уточнение я сделал намеренно — мало ли от кого тот бастард на самом деле произошел на свет.

Несколько долгих секунд Веслав молчал, не зная, как реагировать на мое предложение. Я не торопил, куш большой, слово я свое сдержу, и он это осознает. Но хватит ли ему духу пойти на предательство? Ведь если что-то пойдет не так, его обязательно вычислят.

— Половина, — едва шевеля губами, произнес Веслав. — Половина и неприкосновенность моей семьи.

Я кивнул и протянул ему руку.

— Договорились, пан. Жду от вас посылки в ближайшую неделю. После нее сделка аннулируется.

Прав был Вишневецкий, поговорить с этим человеком стоило. Зачем гоняться за всеми Чолеками, если мне готовы принести их жизни на блюде?

Глава 14

Здание Генерального штаба.

Анатолий Никодимович помешал сахар в стакане с чаем и, аккуратно смахнув каплю напитка в посуду, отложил ложку на блюдце. Обеденный перерыв перевалил за середину, и осталось не так много времени, чтобы передохнуть.

Что ни говори, а забот у начальника Генерального штаба огромное количество даже в мирное время. Подчиненные, конечно, справляются, да и сам Герасимов не жаловался, но иногда становилось действительно тяжело, когда приходилось подолгу вчитываться в документацию, от которой к концу дня глаза пытались закатиться в череп.

Сегодня от Панфилова пришли бумаги на новую броню, которую сумеречный гений Морова сумел создать. Версия для диверсантов, предполагающая полное сокрытие присутствия, сама по себе маленькой не была, так и кипа документации к ней шла, прости, Господи, едва ли не в полный рост будущей машины.

К испытаниям Панфилов уже приступил и обкатывает со своей дружиной, но… Государь вряд ли одобрит, что в руках какого-то рода, пусть и лояльного, и зависящего от монарха, окажется столь совершенное оружие. Тут одного убийцы под невидимостью хватает, чтобы в Кремль пробраться, а если подобных умельцев станет сотня? Две? Тысяча?

И главное, их обладатель легко спрячет такие доспехи. Достаточно активировать невидимость где-нибудь в соседнем лесочке, и черта с два уважаемая комиссия их обнаружит.

И вот как поступать в таком случае ему, начальнику Генерального штаба?

— Э-эх, — вздохнул Анатолий Никодимович, сделав глоток чая.

В дверь кабинета деликатно постучались, и Герасимов недовольно пробурчал под нос, но все же отозвался.

— Входите!

Створка распахнулась, внутрь вошла Снежана Александровна Макарова. Еще одна головная боль Анатолия Никодимовича, но в этот раз личного характера. Дочь до сих пор уверена, что помолвка фикция, но глава рода Герасимовых видел, как расцвела после похищения Макарова. Что это, как не знак, что все идет к свадьбе?

Что в этом случае сделает Мирослава, Анатолий Никодимович и предположить не мог. Со стороны-то дочка производила впечатление разумной не по годам девицы. Но эмоции в ее возрасте могут затмить разум. Она ведь сама хотела замуж за Морова.

— Что у вас, капитан? — не слишком довольным тоном уточнил начальник Генерального штаба, когда подчиненная остановилась у стола.

— Перехват переговоров лидера мятежников с несколькими лордами из Британии, — пояснила Снежана Александровна, кладя перед хозяином кабинета стопку документов. — Англичане запросили слишком много, судя по всему, намеренно, чтобы не давать людей и боеприпасы. Однако предложили помочь вывезти из страны предметы роскоши.

— Все никак не угомонятся, — скривился Герасимов, принимая бумаги. — Всюду гадят, докуда дотягиваются. Еще что-нибудь?

— Обнаружен предполагаемый схрон мятежников, — доложила Макарова. — Сейчас наши отправились проверять. Майор отдал приказ штурмовать склад и пленных не брать.

Анатолий Никодимович нахмурился, вновь вспомнив о чудесных доспехах, которые солдаты обкатали на территории Польши. Панфилов здорово поднял свою репутацию, обеспечив партию. И теперь эти отряды кидали по всей Польше, затыкая самые горячие дыры.

И страшно признаться, потерь среди личного состава почти нет. Ни один доспех пока не подвел, а те, кто получил раны или погиб, оказывались пойманы без брони. Нет уж, права была дочка, ссориться с Моровым никак нельзя.

Решит он жениться на Макаровой — да и черт с ним. Анатолий Никодимович прекрасно осознавал, какие были потери до того, как в Польшу приехали первые доспехи. А потому мог запросто представить, на чью сторону встанет государь, если начнется хотя бы намек на конфликт.

— Спасибо, свободны, — кивнул Герасимов, и подчиненная направилась к выходу.

Оставшись один, начальник Генерального штаба полистал распечатку перехваченных переговоров и сделал несколько пометок карандашом в блокноте. Нужно позвать кого-нибудь из Министерства иностранных дел. Пусть надавят на британцев, а то много воли получили — с мятежниками переговоры ведут.

И ведь из переговоров ясно — до этого они уже поставляли и оружие, и солдат. Так что, стоит потянуть за эту ниточку, и уши Лондона из мятежа начнут торчать так, что уже и не спрячешь.

Вздохнув, Анатолий Никодимович допил чай залпом и, отставив стакан, протянул руку к телефону. Пора заканчивать с перерывом и заняться работой.

* * *

Краков, гранд-отель. Иван Владимирович Моров.

Я перевернул страницу и продолжил чтение. Разработка Панфиловым действующего прототипа невидимок — это хорошо, но крайне мало. Основная проблема массового производства таких доспехов — не цена, а качество работы. Слишком много печатей нужно использовать, чтобы получилось полноценное сокрытие.

Сама ведь невидимость не глушит звуки, не убирает запахи. И простой герметичностью брони последнего не добиться. Потому что сама броня тоже имеет свои оттенки — металл, пластик. Любая собака обнаружит чужака с помощью своего носа. И какой тогда смысл вкладывать миллионы рублей, если обычная дворняга может нивелировать все преимущества тихого убийцы?

Поэтому зачарование пришлось делать крайне сложное. Я-то смог его наложить на нужные детали, а вот с тем, чтобы обустроить производство на фабрике Солнцевых, уже возникли проблемы. Не приспособлено оборудование для настолько сложных задач. Но с этим Венедикт Кириллович уже сам разберется.

Теперь же мне предстояло расширить возможные комплекты. Диверсант и штурмовик — это уже неплохая заявка для армии. Хотя оба встанут в строй российской армии еще очень не скоро, однако у конкурентов ничего подобного, судя по всему, нет вовсе, в ином случае бы так или иначе информация просочилась. Не со здешними технологиями такие секреты хранить.

Телефон зазвонил, и я поднял голову от бумаг. Первый раз мне звонили в номер.

— Слушаю, — произнес я, сняв трубку.

— Ваше благородие, здесь курьер, говорит, посылку велено передать лично в руки, — сообщил сотрудник отеля.

Я взглянул на часы, висящие на стене. Время половина первого ночи, значит, вряд ли это кто-то из своих. Да и предупредили бы, что меня ждет какая-то посылка. А раз никто связываться со мной не стал, следовательно, это подарок Веслава.

— Проводите его в мой номер, — распорядился я.

— Будет исполнено, ваше благородие.

Положив трубку, я вернулся к рабочему столу. Неспящая Наталья, выглянувшая из своей комнаты в ожидании распоряжений, поклонилась.

— Иван Владимирович, чего-нибудь изволите? — уточнила горничная.

Я ответил не сразу. Сперва окинул взглядом стопку документов на своем столе и лишь после этого кивнул.

— Сделай чаю, только крепкого и сладкого, — озвучил я. — Не похоже, что сегодня удастся поспать.

— Совсем себя не бережете, ваше благородие, — отозвалась служанка. — Сейчас сделаю.

Я проводил ее взглядом, наблюдая за тем, как горничная скрылась за дверью. Комментарии она отпускать стала давно, и я не препятствовал. В конце концов, это создавало свою толику очарования.

У нас с дедом не было своих слуг. Не осталось тех, кто поколениям поддерживал род Моровых на бытовом уровне. Но жизнь продолжалась, изначально я не думал о том, что те люди, которых я найму через агентство, смогут стать именно родовыми слугами. Но люди старались, я это замечал. И не противился, с каждым днем все больше ощущая себя дома.

Это было чертовски приятно, но непривычно.

— Иван Владимирович, к вам курьер, — обратилась ко мне Наталья, первой встретив посетителя. — Пропустить?

— Да, разумеется.

Молодой человек в куртке с символикой логистической компании пронес ко мне небольшую квадратную упаковку. Он поставил ее ко мне на стол, а я расписался в документах.

— Вот, это вам за труды, — произнес я, положив на планшет с накладной купюру в сотню рублей, вернул бумаги я.

— Спасибо, ваше благородие, — с явным акцентом ответил тот, прежде чем поклониться и покинуть мои покои.

Открывать посылку я не спешил. Дождался, когда Наталья подаст чай с печеньем и бутербродами. Мои вкусы служанка изучила, прекрасно понимала, что мне обязательно захочется не только смочить горло, но и перекусить. И в этой мелочи была капелька приятной заботы.

Лишь когда горничная точно легла спать — я видел это магическим взором — я достал нож для бумаг и вскрыл упаковку. Внутри оказалась простая деревянная шкатулка, какую можно найти в любом канцелярском магазине.

Кончиком ножа приподняв крышку, я взглянул на лежащий внутри платок и усмехнулся. Это был не платок, но свое слово Веслав сдержал — кровь он действительно передал.

В пробирке, лежащей посреди мягкого наполнителя. Бирка обозначала, что жидкость внутри принадлежит Еве Чолек и была взята сегодня утром в одной из клиник родовой корпорации. Примечательно, что Ева Чолек — племянница Веслава, не по крови, разумеется, так как он, по сути, приемный, но все же.

Повертев пробирку в руках, я вздохнул и сунул ее в холодильник бара.

Накладывать сейчас проклинающую печать не было смысла — во-первых, верхушка клана уже успела обзавестись защитой, и я пока не знаю, на что она настроена. Во-вторых, были у меня мысли о том, как уничтожить род иначе. Сейчас руководство клана Чолек прикрылось амулетами, а вот от предательства не защитились.

Но с другой стороны — а где доказательства, что кровь действительно принадлежит девице? Я бы на месте главы клана снабдил переговорщика подслушивающим устройством, пусть и против его воли. А потом заставил подменить кровь, чтобы выставить врага неразумным чудовищем, который уничтожил ни в чем не повинных людей.

Так что — подождет кровь в холодильнике, никуда не денется. Сперва проведу поиск по ней, проверю, к кому ведет ниточка, и уже потом займусь всерьез. Слава маньяка мне не нужна, да и время есть, чтобы никуда не спешить.

А пока — работа. Нужно закончить за ночь с этими чертежами.

* * *

— Вижу, вам не спалось, ваше благородие, — с улыбкой произнес Францишек, делая глоток кофе.

На этот раз ради завтрака я все же спустился в ресторан. Здесь ко мне и подсел посланец Вишневецкого. Сам он выглядел омерзительно бодрым, лучился радостью и счастьем.

— Было много работы, пан Вишня, — ответил я. — Но больше нас в Кракове ничего не держит.

Он вскинул брови, а потом расслабился в своем кресле. Было очевидно, что мой гид осознал мои слова.

— Возвращаетесь домой или…

— Поеду в Чехию, — ответил я. — Навещу пару адресов, а там посмотрим.

— Мне следовать за вами?

— Нет, спасибо, дальше я уже сам разберусь, — с вежливой улыбкой ответил я.

Зачем мне лишний человек? К счастью, вся Европа не слишком большая, а уж из Польши в Чехию долететь — почти минутное дело. Поиск по крови указал мне несколько скоплений родственников хозяйки образца. И следовало проверить, что они Чолеки.

— Хм, что ж, в таком случае, будьте добры, сообщите пану наместнику, что больше не нуждаетесь в моих услугах, ваше благородие, — произнес он. — Иначе он может неправильно воспринять, если об этом доложу я.

— Не переживайте, — усмехнулся я. — Для вас у меня тоже найдется работенка.

— Вот как?

— У меня будет к вам личная просьба, — кивнул я. — Надеюсь, у вас будет дня три свободного времени?

На лице моего собеседника отразилась быстрая работа мысли. Я заметил, что он подозревает, будто я заставлю его делать нечто дурное. Но на самом деле это было не так. Все, что требовалось от пана Вишни — пожить в моем номере несколько дней.

Наконец, он демонстративно вытащил артефакт и активировал полог, защищающий от подслушивания. Я внимательно осмотрел результат его работы. Так себе продукция, всего пять минут работы, перезарядка около суток. Кто бы ни склепал эту поделку, руки у него явно растут не оттуда.

— Сразу говорю: вы на время станете выглядеть, как я сейчас, — заговорил я, чтобы не тратить срок работы артефакта попусту. — Живете в моем номере, изображаете для всех Ивана Владимировича Морова. Я за это время слетаю в Чехию, улажу все свои вопросы и вернусь. В вашем распоряжении останется полтора миллиона рублей — на тот случай, если придется выйти из гранд-отеля. Хотя это, разумеется, произойдет вряд ли, но мало ли, вам захочется себя побаловать, а весь свет знает — я известен тем, что не люблю экономить деньги. В любом случае эти средства достанутся вам после завершения нашей авантюры. Также я вверяю вам заботу о своей горничной. Я ее лично предупрежу, и кроме нее никто не будет знать о подмене.

Рисковал ли я чем-то? Нет, разумеется. Даже если вдруг Францишек решит с помощью моей внешности и голоса обмануть систему и вывести мои деньги, а потом скрыться в неизвестном направлении, он далеко не уйдет. Чашка, из которой он пил, когда мы закончим, станет отличным маркером для поиска.

Сможет ли он всерьез мне угрожать? Да тоже нет. Вишня прекрасно понимает, каковы ставки в игре против меня. Я за свою невесту обещал уничтожить весь род агрессора. А что сделаю, если пойти персонально против меня? Бросать мне вызов может только самоубийца.

— Это… крайне необычно, — потерев подбородок, произнес Францишек.

Я развел руками, давая ему время на принятие решения.

В принципе, я мог вызвать любого из своих слуг для такой же маскировки. Или просто запереть номер, оставив Наталью отдыхать в нем на несколько дней, а самому лишь изменить внешность и отправиться в Прагу, чтобы нанести визит в офис корпорации Чолеков. Но мало ли, кто-то из местных попытается выйти на контакт?

Опять же, не уверен, что к системе защиты гранд-отеля нельзя подобрать ключик, и тогда по камерам можно вычислить, что Моров в номере отсутствует. А вот если на моем месте будет кто-то другой, Чолеки будут расслаблены.

Выходить против отделения корпорации, где не один десяток наемников сидит, бессмысленно. Пока я буду расчищать себе дорогу, члены рода усвистают прочь, спасая свои шкуры. А вот если я появлюсь инкогнито, уже куда реальней встретиться с ними лицом к лицу.

Тем более что я собирался преобразиться именно во Францишека. А он — человек наместника императора Владимира Вишневецкого. Кстати, надо бы выяснить его отчество, а то как-то неправильно будет обращаться только по имени. Так вот, получив облик пана Вишни, которого знают как родственника уже походатайствовавшего о переговорах человека, мне будет проще встретиться именно с представителями польского рода.

Ведь в их глазах я буду таким же представителем стороны переговоров, нейтральной стороной, которая либо назначает новый раунд обсуждений, либо несет некое послание. Трогать меня раньше времени Чолекам не с руки — почти четверть состояния рода так или иначе связана с великим княжеством Польским, которое находится под контролем покровителя пана Вишни.

И то, все это будет возможно только в том случае, если кровь действительно окажется Евы Чолек, а не каких-нибудь потомственных управляющих этого рода. Ведь достать быстро кровь собственной племянницы, которая по случайному совпадению сдала ее в корпоративной клинике, куда сложнее, чем приказать верному потомственному слуге сцедить немного жидкости в пробирку.

Поторопился я, конечно, с уничтожением тела, которое лежало в замке. Но теперь уже ничего не попишешь. Если бы я знал, что это создаст столько проблем, вырезал бы их еще там.

— Я должен посоветоваться с главой клана, Иван Владимирович, — озвучил свое решение Францишек. — Вопрос очень важный, и ведь вы почти просите о союзном участии в деле умерщвления другого рода.

Я благосклонно кивнул.

— Вы умный человек, пан Вишня. Так что советуйтесь с наместником, я подожду, сколько требуется. А пока мы ждем, предлагаю нормально перекусить, — я взял в руки лежащее на краю стола меню. — Я, если честно, с ужина ничего толкового не ел, все кусочничал.

Он судорожно кивнул, не скрывая своего волнения.

И, кстати, поступал правильно. Есть еще один момент, почему я выбрал Францишека. Наталья обвешана защитными артефактами, и выстоит под атакой пары десятков чародеев в течение нескольких минут. За это время я успею прийти на помощь.

А вот пана Вишню, если что, мне совсем не жалко.

Глава 15

Ну что можно сказать, Веслав не обманул.

Я стоял на крыше высотки, разглядывая с помощью чар дальнозоркости переговорную, в которой собрались директора чешского отделения. Кровь Евы Чолек показывала, что действительно перед моим взором представители польского рода экспериментаторов.

Однако накладывать на них проклятие, которым я уничтожил наемников, было бесполезно. Артефакты английских магов крови не только нейтрализуют мое заклинание, но и покажут владельцам, откуда был нанесен удар. Неплохо, надо признать.

А учитывая количество охраны, набившейся в чешское представительство, стоит Чолекам обнаружить меня, в Праге развернется настоящая война. Проигнорировать подобное местная власть не сможет, и придется идти на конфликт с королем. А это уже совсем другое дело, чем война двух родов.

Вряд ли государь обрадуется, узнав, что я фактически стал причиной для полномасштабной войны. Чехия входит в военный союз с другими европейскими странами, которые будут рады выступить единым фронтом против Российской Империи, тем более что причиной конфликта станет беспредел со стороны того самого Морова, который уже заявил о себе, как о самом мощном оружии.

Действовать нужно тоньше. Лишние жертвы мне ни к чему.

Проанализировав зачарование защитных амулетов, я усмехнулся. Они мало того что завязаны на кровь владельцев, так еще и сообщаются между собой. Это можно назвать аналогом радиоволны — тронь одного, и об этом мгновенно узнают все обладатели артефактов. За счет подобного уведомления должна достигаться возможность отреагировать любому из членов рода.

Вот только для меня это значило, что, завладев властью над этим общим каналом, можно передать что угодно владельцам артефактов. Да, проклятия стоит убрать, но не ими одними живет Верховный маг.

Вообще, задача стояла интересная. Учитывая, что одновременно происходила смена частоты, что само по себе затрудняет перехват контроля, однако у производителя артефактов должен остаться пульт удаленного управления. То есть некий английский маг может не только вручную править режимы работы защитных амулетов, но и самостоятельно избавиться от владельцев. В теории он мог успеть вмешаться, чтобы не дать мне добраться по этому каналу до жертв, но только в теории.

Пока я разбирался в работе артефактов, совещание директоров успело закончиться. На крыше я появился практически перед рассветом, а сейчас уже подходило время обеда. Мои цели разошлись по всему этажу, а кто-то направился на лифте вниз.

Подходящий момент, чтобы начать то, что я обещал совершить уже достаточно давно.

Дезинтеграция.

Если растворение плоти еще можно остановить, успеть наложить контрзаклинание, то дезинтеграция подобного не предусматривает. Если заклинание прошло, оно просто смывает цель из реальности, как будто той никогда не существовало. Ни частицы не останется. И при этом все неодушевленные объекты на теле, не являющиеся частью организма, не пострадают.

Даже на моем седьмом узле эти чары, брошенные по только что сменившейся частоте канала связи защитных амулетов, осушили мой резерв на добрую треть. Резкий расход силы заставил меня ощутить себя ослабшим. Чувство, разумеется, иллюзорное, однако даже на развитого до предела чародея действует.

Я еще некоторое время постоял на крыше, наблюдая за тем, что происходит в здании, но пока там все было тихо. Силы я восстановил, так что оттолкнулся от края крыши и, наложив на себя невидимость, взмахнул крыльями.

Здесь я закончил, пора переходить к следующей фазе плана.

* * *

Чехия, Прага, центральное представительство корпорации Чолек.

Секретарь открыл дверь, чтобы внести приготовленный по приказу начальника кофе, но застыл на месте. В кресле, где еще несколько минут назад сидел исполнительный директор могущественной корпорации, теперь остался лишь смятый костюм, как будто человек разделся и, сложив вещи на сидении, испарился.

Другого-то выхода из помещения не было.

Аккуратно поставив поднос на край стола, секретарь перевел взгляд на окно. Оно оставалось закрытым. Лишь после этого мужчина вновь повернулся к пустому костюму. Артефакты лежали внутри целыми и невредимыми, хотя вряд ли бы директор, зная об угрозе Чолекам, стал снимать свою защиту.

— Надо доложить, — прошептал секретарь, заторможенно поворачиваясь в сторону двери, через которую вошел.

Но не успел он вернуться в коридор, как услышал крик ужаса, раздавшийся из соседнего кабинета. Голос он узнал — это личная помощница финансового директора, тоже Чолека.

Однако бежать на помощь секретарь не стал, вместо этого вытащил телефон из кармана и, найдя нужный контакт, отправил вызов. Но никто не ответил ни через минуту, ни через три.

Аристократический род Чолек лишился своего руководства.

* * *

Кремль, рабочий кабинет государя.

— Ваше императорское величество, — быстро поклонившись, заговорил слуга. — Только что получили подтверждение, Моров действительно вырезал весь род, в ком была их кровь.

— Кто бы сомневался, — хмыкнул Виктор Константинович. — Иван Владимирович слов на ветер не бросает.

— Вот только никто не понимает, как так вышло, ваше императорское величество. Чолеки имели защитные артефакты, им их поставили англичане… Такой удар по репутации британских магов получился, они вряд ли это так просто спустят.

Государь серьезно взглянул на своего подчиненного.

— Ну, пусть попробуют, — задумчиво произнес он. — Моров только что уничтожил целый аристократический род, владеющий одной из крупнейших европейских корпораций. Пусть англичане пробуют, я с нескрываемым удовольствием посмотрю, как скоро королевский дворец в Лондоне опустеет. Влезать в войну двух благородных родов третьей стороне — во всех документах цивилизованных стран не одобряется.

— Ваше императорское величество, но ведь это незаконно, — вновь заговорил тот.

— По закону Российской Империи он, как дворянин, имел полное право, — возразил Виктор Константинович. — Или у вас тут какие-то еще законы в моей стране появились?

Подчиненный поспешил склонить голову.

— Прошу прощения, государь, я не так выразился. Но ведь англичане и без того пытались неоднократно в наши дела вмешаться, а тут у них будет железный повод так поступить. Поднимут шумиху, чтобы не выглядеть агрессорами, объявят какие-нибудь санкции и чужими руками попытаются нам навредить.

Его императорское величество вздохнул, разглядывая стоящего напротив человека. Понятно, что слуга не собирался спорить со своим государем, лишь старался указать на то, что считал возможным просчетом. Кому другому даже в голову бы прийти не могло перечить монарху, но если бы Виктор Константинович окружал себя одними лизоблюдами, кончил бы как Федор.

— Свободен, — махнул рукой тот. — И вызови ко мне Завьялова. Нашему МИДу пора сделать парочку заявлений.

— Будет исполнено, ваше императорское величество!

* * *

Великобритания, Лондон, дворец наследника престола.

— Ваше высочество, наши амулеты не смогли защитить руководство Чолеков, — сообщил один из присутствующих в кабинете придворных.

Принц вскинул бровь, жестом требуя пояснений, и подчиненный с готовностью поклонился и продолжил:

— Мы выяснили, что Моров сговорился с Веславом Чолеком, приемным сыном одной из ветвей рода. В обмен на половину имущества, Веслав предоставил Морову пробирку с кровью своей племянницы. Моров каким-то образом обошел защиту амулетов и уничтожил руководство клана Чолек.

Наследник английского престола хмыкнул.

— А что он сделал с кровью?

— Судя по тому, что остальные Чолеки, в которых она была, мертвы, воспользовался так, как и обещал, ваше высочество, — доложил придворный. — Уцелели лишь те, кто не имел в себе крови Чолеков — приемные дети, жены…

Принц нахмурился.

— Выходит, Моров не только сдержал свое слово, но и выставил наши изделия бесполезными, — произнес он, после чего взглянул на стоящего рядом с докладчиком мужчину. — Веслава Чолека — в расход вместе со всей родней. Он предал нас и должен за это жестоко поплатиться. Благословенная Англия никому не прощает подобного предательства.

— Будет исполнено, ваше высочество, — с поклоном ответил тот. — Сделать это публично?

— Максимально зрелищно, — кивнул принц. — Я хочу, чтобы весь мир знал — тот, кто бросает вызов Англии, неминуемо будет наказан. Можешь оставить послание его кровью, чтобы точно до всех дошло.

— Как пожелаете, ваше высочество, — вновь согнул спину подчиненный.

Он покинул кабинет, а докладчик слегка кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Ваше высочество, ваш отец может не одобрить такое решение. Все-таки Чолеки были польским аристократическим родом…

— Сообщите всем моим людям — акции корпорации более не имеют хозяев. Пусть начинают процедуру поглощения, — проигнорировал его слова принц. — Я хочу, чтобы все было исполнено в точности и в самые короткие сроки. Корпорация должна перейти под наш полный контроль в течение этой недели. А потом мы посмотрим, каким будет наш следующий ход.

— Как прикажете, ваше высочество.

Жестом отпустив всех своих придворных, наследник английского престола еще несколько минут сидел на своем домашнем троне без движения. План, который был разработан на прошлом заседании, пришлось менять. Но так даже лучше получилось — вместо того, чтобы делиться с поляками, теперь лорды могут забрать себе все, что осталось после Чолеков.

Отец, как бы ни гневался за отданный приказ показательной казни предателя, при виде упавшей на баланс Великобритании корпорации утрется. А начнет слишком сильно выступать, следует напомнить ему о том, что процедура отречения работает быстро.

Но Морова, похоже, стоит убирать всерьез. За какую-то жалкую девчонку он вырезает благородный род? Значит, нужно сделать так, чтобы следы не вели в Лондон. Но убрать этого зарвавшегося русского.

Сильная Российская Империя никому не нужна. И принц Гарри должен стать тем, кто окончательно поставит ее на колени. Была у них резня в правящем доме? Значит, следует поискать, кто еще согласится сесть на трон, когда текущая семья умрет.

А чтобы она умерла, есть свои люди в ковене магов крови. Не зря же его высочество столько денег им платит!

* * *

Московский особняк дворянского рода Герасимовых. Иван Владимирович Моров.

Шагая по коридору вслед за слугой, я нес в руках папку с уже готовыми чертежами и подробным описанием будущих модификаций боевых доспехов. С Панфиловым и Солнцевым мы уже все обсудили, и пока они готовили прототип, мне выпало представить документацию начальнику Генерального штаба.

Уже после этого предполагалось донести идею до государя. И делать это станем не мы, а сам Анатолий Никодимович. Ему по должности положено о подобных вещах императору рассказывать.

За окном все еще сияло солнце, несмотря на то, что время давно перевалило за семь вечера. Что ни говори, а приближалось лето, с моего визита в великое княжество Польское и Чехию миновало уже две недели, и все было тихо-мирно. Преподавание в академии шло своим ходом, я догнал со студентами пропущенный материал, заодно корпел над документацией.

Новый дом, который я купил для нашей совместной жизни со Снежкой, ремонтируется. Сама невеста вовсю готовится к предстоящей свадьбе, периодически заманивая меня в свою спальню.

Так что шагал я сейчас вполне довольный собой и жизнью.

— Иван Владимирович Моров! — объявил слуга, распахнув дверь в кабинет главы рода Герасимовых.

— Проси, — последовал ответ, и я вошел внутрь.

С момента, как хозяин особняка стал начальником Генерального штаба, это помещение серьезно изменилось. Если раньше на полках просматривались только родовые книги, теперь практически все поверхности были отданы под служебные документы.

Сам Анатолий Никодимович, чуточку ставший моложе и подтянутее после моих процедур, вид имел уставший. Причем это уже не зависело от времени суток. Начальник Генерального штаба, казалось, вовсе перестал спать, решая проблемы огромного Министерства и относящихся к нему служб.

— Добрый вечер, Анатолий Никодимович, — первым поздоровался я, проходя к столу, за которым он сидел.

— Вечер добрый, Иван Владимирович, — отозвался Герасимов, отодвигая несколько папок. — Это то, о чем я думаю?

— Если вы о новой модели, то да — это оно, — кивнул я, кладя документы перед хозяином особняка. — Прототип уже в работе, так что через некоторое время вы сможете его проверить в деле. А пока что я собрал все необходимые сведения о нем.

Герасимов устало улыбнулся, но папку притянул к себе. Раскрыв ее, Анатолий Никодимович пробежался взглядом по содержимому. Я же спокойно ждал, расположившись в кресле для посетителей. Спешить было некуда, на сегодня я со всеми делами закончил.

— Это просто фантастика какая-то, — вздохнул Герасимов, прекратив листать бумаги. — И все ведь так складно написано… Я, признаться, Иван Владимирович, уже и представить не могу, что еще вы способны предложить по нашему ведомству. Каждый месяц вы умудряетесь озадачивать моих подчиненных, выдавая на-гора такие фантастические идеи, что не только у специалистов возникает вопрос: «А что, так можно было, что ли?». И ведь его вслух даже произносить не приходится, весь Генеральный штаб просто в непроходящем состоянии шока.

Мне оставалось только пожать плечами на эту речь. В конце концов, изменения в окружающей нас действительности еще только начинались. Пройдут годы тяжелого кропотливого труда, прежде чем реальность станет такой, какой ее хотел бы видеть я.

Герасимов поднял на меня взгляд.

— Скажите честно, Иван Владимирович, у вас ведь в загашнике лежат и более удивительные идеи? — спросил он. — Ведь я вижу, для вас наши доспехи — легкотня, как для пятикурсника на кафедре высшей алгебры примеры из задачника пятиклассника.

Я улыбнулся, прежде чем ответить.

— Да, Анатолий Никодимович, вы правы, у меня еще полно идей о том, как улучшить жизнь Российской Империи, — подтвердил я. — Но в большинстве своем они никак не относятся к вашей сфере интересов, да и требуют куда больших вложений и времени.

Он тяжело вздохнул и тряхнул головой.

— Наверное, я просто слишком стар, чтобы поспевать за скоростью молодежи, — произнес начальник Генерального штаба. — Впрочем, сейчас это не тема для обсуждения. Бумаги я детально изучу и на следующей неделе представлю их государю на приеме. А там уж все зависит от того, какое решение он вынесет…

— Разумеется, Анатолий Никодимович, — кивнул я. — Благодарю, что нашли время в своем плотном графике для встречи.

Он махнул рукой.

— Вы лучше мне скажите честно, Иван Владимирович, — откинувшись на спинку своего кресла, произнес Герасимов. — Какие у вас намерения относительно моей дочери? Буду с вами предельно откровенен, Мирослава считает, что ваша помолвка с Макаровой — фикция. По ее мнению, вы просто выигрываете себе время, чтобы накопить больше денег на счете и при этом не отбиваться от постоянных нападок со стороны мамаш и девиц.

Я улыбнулся.

— Анатолий Никодимович, ваша дочь — замечательная девушка. Она прекрасно образована, обеспечена сама по себе. Умеет правильно оценивать ситуацию. Однако…

— Можете не договаривать, — поднял руку начальник Генерального штаба. — Я бы мог сейчас взорваться, сорвать на вас раздражение. Вы вскружили Мирославе голову, дуреха верит, что влюбилась в вас… И ваша свадьба с Макаровой, когда она состоится, разобьет моей дочери сердце.

— Но? — вскинув бровь, уточнил я.

Герасимов немного нервно потер руки, как будто пытался отогреть конечности.

— Но, полагаю, как благородный мужчина, вы сами ей скажете об этом. И поставите точку в этом вопросе так, чтобы мне не пришлось видеть в вас своего врага, Иван Владимирович.

Понятно, что воевать и намеренно вредить мне он не станет. Однако начальник Генерального штаба — это серьезная величина, и сделать он может многое, что даже я не сочту достаточным для агрессии. В конце концов, он мне не родня, как Солнцевы. А интересы рода превыше даже дружбы между отдельными личностями.

Если же я начну убивать всех конкурентов в ходе обычных интриг за место потеплее, меня нарекут маньяком и ополчится вся Российская Империя. Ни мне, ни моим потомкам, которые в скором времени появятся на свет, подобное не нужно.

Поднявшись на ноги, я поправил пиджак и улыбнулся.

— Тогда разрешите мне с ней увидеться?

Глава 16

Следуя за горничной по особняку Герасимовых, я не смотрел по сторонам. Моя голова была занята подготовкой к экзаменам в академии. После случившихся отчислений студентов на их места пришли новички, которых готовили отдельно. Парни из приюта, получив шанс, вгрызлись в него зубами и ногтями.

И вот теперь перед летними каникулами начинались экзамены. Помимо моего собственного, предстояло присутствовать в качестве члена комиссии на смежных предметах. И если у Легостаева все должно пройти по высшему разряду, то чисто женское направление бытовой магии вызывало вопросы.

Нет, разумеется, там не только девчонки учились. Но бытовая магия, так уж сложилось исторически, в основном делала упор на вещи вроде глажки одежды, уборки помещений и всего подобного. И в группу набились студентки, которым откровенно не нравились остальные наши направления. Я их не осуждаю, но и как оценивать их успехи, не очень хорошо представляю.

Притом что они были не самой слабой группой, факультет оставался сугубо прикладным, и о каких-либо глубоких познаниях теории там говорить было сложно. Но я прекрасно знал — все студентки из этой группы уже имели договоры с дворянскими родами. Стоит девчонкам получить диплом, и их заберут служить благородным семьям, а там, глядишь, и до свадьбы недалеко.

Да, не с самими дворянами, мезальянса никто не допустит. Но таким семьям служат люди обеспеченные. И выйти за того же дружинника — вполне недурной расклад для вчерашней пигалицы, которой едва перевалило за двадцать. Обеспеченный тыл, служба благородному роду, хороший собственный доход — можно считать, жизнь удалась.

С серединки на половинку выступали артефакторы. Там хватало усердных, но, скажем честно, туповатых студентов. Не хватало им понимания механики магических законов, чтобы выполнять свою работу на отлично. Однако как будущие сотрудники фабрики вроде той, что организовали Солнцевы, вполне отличные кадры.

Мне это не очень нравилось, но приходилось признавать, что изучение теории магии нужно далеко не всем. Как и в фундаментальных науках, далеко не каждый тысячный физик станет светилом, а вот в действительно хорошего инженера вырасти вполне способен.

И, по-хорошему, если в будущем нужно будет отдельно вводить магический колледж для бытовых магов и ремесленников, то высшее учебное заведение должно будет выпускать именно специалистов теории. Им разрабатывать новые чары, внедрять магию в жизнь. А исполнителям и не нужно столько времени уделять этому вопросу, достаточно освоить свое направление и честно служить после выпуска.

Казалось бы, чародеев всегда нехватка… Но девицу, которая падает в обморок при виде крови, в боевого мага не превратишь, как ты ни старайся. То же самое верно и для артефакторов — им нужна мастерская и отсутствие нервотрепки, но рабочих мест в Российской Империи для них не так чтобы большое количество.

Все это немного откатывало мои планы по магическому просвещению населения, но в целом я не видел в этом ничего необычного. Нет никакого смысла наседать с теорией магии на человека, которому она не нужна. Смысл натягивать «удовлетворительно» девчонке, которая после выпуска максимум будет с помощью чар рюшки лепить на платье в ателье и полы мести в своем магазине?

Всеобщей воинской повинности в Российской Империи нет и уже вряд ли появится. Так что это первый набор оказался разношерстным и настолько неравномерным. В дальнейшем все будет значительно проще.

Первая государственная магическая академия потому и первая. На нас еще много каких практик обкатают, прежде чем получится выстроить толковую систему образования чародеев. Ведь, например, никто не запрещает той же выпускнице бытового колледжа со временем получить более высокую квалификацию. Ну, или инженеру-артефактору изучить смежные области в специализированном месте.

Горничная остановилась перед дверьми в очередную гостиную и, осторожно постучав, приоткрыла створку.

— Мирослава Анатольевна, к вам Иван Владимирович Моров, — объявила она, заглянув внутрь помещения.

— Пусть зайдет, Настя, — отозвалась девушка.

Служанка отступила в сторону, освобождая для меня проход. Я кивнул и переступил порог, сразу же оказавшись в довольно просторном помещении. Помимо обязательных диванчиков и кресел вдоль стен тянулись стеллажи с книгами. Правильное освещение, температура и влажность.

— Здравствуйте, Иван Владимирович, — поднявшись на ноги, улыбнулась мне Мирослава Анатольевна. — Рада вас видеть.

— Это взаимно, — кивнул я, шагая ближе.

— Прошу, располагайтесь, — поведя рукой вокруг, предложила Герасимова. — Полагаю, раз вы не только зашли к отцу, но и решили со мной поговорить, дело касается чего-то личного?

— В целом, да, — ответил я, опускаясь в кресле рядом с ее столом.

Мирослава Анатольевна захлопнула книгу, которую читала перед моим приходом, после чего медленно отодвинула томик на край столешницы.

— Чай, кофе? — предложила девушка.

— Нет, спасибо, я вряд ли задержусь, — покачал головой я. — Ваш отец сказал, вы в меня влюблены, Мирослава Анатольевна.

Она чуть склонила голову набок, внимательно наблюдая за мной.

— Ну-у-у, — протянула она, — скажем так, вы мне очень симпатичны. Однако я вроде бы никогда не говорила ничего про любовь. Впрочем, вы же знаете этих отцов девиц, им вечно мерещится не то, что есть на самом деле… Мы не можем быть прагматичными и логичными особами, у нас в юбках ветер, а в головах розовая вата.

Я вежливо улыбнулся.

— Но раз вы задали вопрос так, то я полагаю, что шансов у меня не осталось, — не сводя взгляда с моего лица, произнесла Герасимова. — А значит, этот разговор — возможно, последний откровенный между нами. И вы выбрали Снежану Александровну. Что ни разу не удивительно, ведь она куда старше нас, юных студенток. К тому же у нее есть ровно то положение, при котором она будет не совсем равной вам. А род Макаровых станет поддерживать вас, потому как больше шансов возвыситься у них не будет. Кроме того, семья эта маленькая, ее несложно контролировать. И не богатая, а значит, всегда можно будет небольшими пожертвованиями поддерживать свой вес на общесемейных собраниях. Макаровы будут обязаны вам всем, и при этом не слишком давить на вас. Вы их благодетель.

Я кивнул, демонстрируя, что услышал ее слова.

— Вы так спокойно рассуждаете об этом.

Мирослава Анатольевна улыбнулась.

— Что поделать, Иван Владимирович? Разве у меня есть какие-то еще варианты? — усмехнулась она. — Мне неприятно, что вы предпочли другую, но ведь жизнь на этом не закончилась, верно? Мне еще не так уж и много лет, смогу найти себе подходящего жениха. Не воевать же нам с вами в самом деле?

Она рассмеялась, но я слышал, что смех этот нервный.

— Нет, воевать я не собираюсь, — подтвердил я. — А кроме того, вы, Мирослава Анатольевна, как самостоятельная личность, являетесь одним из наших деловых партнеров. Так что портить отношения с инвестором я бы не хотел. Однако рад слышать, что вы адекватно воспринимаете тот факт, что я скоро женюсь и между нами ничего не будет.

Она кивнула, прекратив смеяться, и стерла выступившие якобы от смеха слезинки.

— Это меня и погубило, да? — спросила она, смотря на меня чуточку покрасневшими глазами. — В тот день, когда вы узнали, сколько у меня денег, вы поняли, что я вам не пара, верно?

Я лишь головой покачал и поднялся из кресла.

— Дело не в деньгах, Мирослава Анатольевна, — произнес я. — Благородный человек всегда руководствуется в первую очередь интересами своего рода. Надеюсь, встретимся на занятиях.

— Разумеется, — фыркнула Герасимова. — Не думаете же вы, Иван Владимирович, что я брошу учебу только потому, что наша пара не сложилась? Я не настолько безответственна.

— Не сомневаюсь, Мирослава Анатольевна, — поклонился я. — В таком случае приятного вечера.

Едва за мной закрылась дверь, я услышал, как она всхлипнула. Но оставаться и утешать Герасимову не входило в мои планы. Эта история закончена, мы поговорили, и ни к чему тревожить девушку своим присутствием в такой момент.

* * *

Там же.

Как только за Иваном Владимировичем закрылась дверь, Мирослава уронила лицо в ладони и всхлипнула. Волосы рассыпались по столешнице, плечи вздрагивали от беззвучного плача.

Хотелось кричать от боли и обиды, но… Как это ни прискорбно, Моров был прав. Интересы рода превыше всего. И она, Мирослава Анатольевна Герасимова, ему не подходила.

Слишком независима, слишком обеспечена. Она не стала бы заглядывать в рот супругу, ее род не впал бы в зависимость от него. Герасимовы и без Морова сильны и влиятельны. И вполне могли бы поглотить Моровых через поколение.

Однако это осознание все равно не приглушало боль в груди.

Но это ничего, поболит и перестанет. Пройдет немного времени, и Иван будет смотреть на свою студентку, которая так и не стала его невестой, с сожалением. Да, через несколько лет он будет сожалеть о том, что выбрал другую.

И для этого не потребуется никаких конфликтов. Мирослава привыкла достигать своих целей правильными, разумными средствами. Превращать своего же партнера во врага Герасимовы не станут.

Мирослава приложит все усилия, но она превзойдет и Ивана Владимировича, и его Макарову.

Дверь в библиотеку открылась, и девушка поспешно отвернулась, чтобы вошедший не увидел ее слез. Подхватив салфетку, наскоро привела лицо в порядок.

— Как ты, дочка? — спросил Анатолий Никодимович, присаживаясь на подлокотник кресла, в котором она сидела.

Сильные руки заботливого отца обхватили девушку за плечи, и все мысли о том, что нужно быть сильной и доказать Морову, что он еще пожалеет о своем выборе, смыло от этого прикосновения. Рядом с ней был тот, кто всегда утешит и поддержит, кто не осудит и примет ее любой.

— Все будет в порядке, папа, — прижавшись к плечу главы рода Герасимовых, заверила Мирослава. — Не сейчас. Но обязательно будет.

Он поцеловал ее в макушку, точно так же, как делал это в далеком детстве, когда она разбивала коленки, споткнувшись на ступеньках. Это воспоминание заставило Мирославу улыбнуться.

— Хочешь чего-нибудь? — спросил Анатолий Никодимович.

— Просто посиди рядом, пожалуйста, еще чуть-чуть, — попросила она, прижимаясь к родному человеку. — Завтра я буду сильной. А пока просто побудь рядом, хорошо?

Он улыбнулся, чуть покачивая дочь в объятиях. Несмотря на прошедшие годы, она все так же оставалась в его глазах той же маленькой девочкой, что ревела над потерявшейся игрушкой или трогательной книгой.

Несколько минут они просто сидели, и Мирослава чувствовала, как в груди разжимаются холодные тиски, а в голове проясняется. В конце концов, кое в чем она уже превосходит Морова.

Ведь у нее есть семья, есть родные и близкие. А кто есть у Ивана Владимировича? Макарова?

— Может быть, стоит забрать документы из академии и перевестись в другое место? — предложил начальник Генерального штаба. — Мы можем устроить тебя куда угодно, моя маленькая. Стоит тебе только пожелать.

— Нет, — шмыгнув носом, покачала головой та. — Это будет равносильно признанию поражения. А я не собираюсь сдаваться.

Анатолий Никодимович хмыкнул и, еще раз поцеловав ее в макушку, ответил:

— Я в любом случае буду на твоей стороне, Мирослава. Для этого и нужна семья.

* * *

Южная Америка, где-то в джунглях.

Крышка стеклянной капсулы с гудением пришла в движение, медленно поднимаясь и открывая скрытое за броней тело. Зеленоватая жижа, в которой плавало мужское тело, также неспешно выкачивалась в заработавший слив. Процесс занял несколько минут, в течение которых тело в капсуле практически не шевелилось. Только ноздри трепетали на мужественном лице, да мускулистая грудь вздымалась при дыхании.

Наконец, лежащий внутри человек открыл глаза и, щурясь от слишком яркого света, вытянул руки, хватаясь за установленные на краях капсулы скобы. Несмотря на то, что тело было достаточно сильным и крепким, требовалось время, чтобы сознание адаптировалось к новым условиям. Да и не знавшие работы мышцы пока что вели себя не слишком послушно.

Но это было мелочью по сравнению с тем, что получилось избежать смерти.

— Господин, рад приветствовать вас, — прозвучал уверенный мужской голос со стороны. — Все показатели организма в норме, но, как мы и предсказывали, потребуется несколько месяцев для того, чтобы вы могли полностью адаптироваться в новом вместилище.

С трудом, но названный господином все же сел внутри капсулы. На то, чтобы выбраться самостоятельно, пока что не было сил. Повертев головой по сторонам, мужчина быстро перестал щуриться.

Свет, казавшийся таким ярким, на деле был сильно приглушен, так что все помещение было погружено в полумрак.

— Дата, — прохрипел он, с трудом заставляя звуки вылетать изо рта.

Голосовые связки также требовалось разрабатывать. Однако уже то состояние, в котором он оказался, можно было счесть за маленькое чудо. Естественно, рукотворное, ведь проект был создан людьми и ими же воплощен. На это ушли огромные средства.

Но итог оправдывал все вложения.

— Сегодня двенадцатое мая, господин, — ответил подчиненный, вставая так, чтобы мужчина в капсуле смог его разглядеть. — Сейчас я помогу вам выбраться…

— Нет, я сам, — мотнул непослушной головой тот, после чего, преодолевая сопротивление мышц, произнес: — Выходит, я был мертв почти три недели.

Его взгляд становился все более осмысленным. Мозг привыкал обрабатывать информацию, и теперь названный господином мог рассмотреть ряды точно таких же капсул, стоящие вдоль длинной стены. Внутри плавали точные копии уже имеющегося тела.

— Как прикажете, господин Валтасар, — поклонился подчиненный, одетый в медицинский халат.

Все еще сидящий в капсуле мужчина усмехнулся, услышав свое старое имя. Теперь это прошлое, и ни к чему цепляться ни за имя, ни за фамилию. Не тогда, когда на свете существует чародей, который за одно только упоминание Чолеков может сровнять с землей не только город, но и пару европейских стран.

— Новое имя, — пробормотал перенесшийся в клона маг крови. — Новая жизнь.

— Как пожелаете, господин, — вновь поклонился подчиненный. — На всякий случай уточню: все оставшиеся клоны полностью готовы к переносу сознания. О возрождении кого-либо еще за это время нам неизвестно. Судя по тому, что нам удалось выяснить, вы единственный, кто пережил нападение Морова.

Валтасар опустил голову. На самом деле хотел кивнуть, но тело не слишком хорошо слушалось. Однако стоящий рядом с капсулой человек и не подумал, будто его господина волнует судьба остальных Чолеков.

— Новая жизнь, — повторил мужчина и, вновь ухватившись за скобы, решительно поднял свое тело на ноги.

Однако уверенность была сильнее, чем тело. Мышцы его подвели, и он стал заваливаться на сторону. Подчиненный тут же подхватил Валтасара и помог удержать равновесие.

— Комплекс реабилитации готов, — помогая бывшему Чолеку устоять, произнес он. — Ваш отряд солдат готов к работе. Весь комплекс в вашем полном распоряжении.

— Отлично, — прошептал тот. — Но, кажется, мне понадобится каталка.

Когда подчиненный помог своему господину пересесть в кресло и вкатил его в лифт, Валтасар лишь смотрел перед собой. Он еще не строил никаких планов о будущем — это глупо, когда не знаешь, что случилось за последние три недели. Не пытался подобрать новое имя — это не срочный вопрос.

Несмотря на потерю огромных активов, он остался с внушительным банковским счетом на предъявителя, внушительной армией верных солдат, огромным подземным комплексом вдали от цивилизации и обширной территорией в собственности.

Какое его ждет будущее, Валтасар Чолек пока не представлял, но был уверен, что с магией крови и Моровым он больше не встретится. Один раз ему удалось избежать встречи со смертью, ни к чему дразнить безносую второй раз.

Глава 17

2 сентября. Тульский оружейный завод, испытательный полигон.

Что можно успеть за три летних месяца?

Как показала практика, если все звенья одной цепочки кровно заинтересованы в результате, то достаточно немало.

— Ваше императорское величество, перед вами артефактная система магического огня Морова-Солнцева-Панфилова, или как ее называем мы, «Мопс», — проговорил офицер, срывая покров с багажника машины. — Как видите, все устройство занимает всего три куба пространства. Весит немногим больше сотни килограммов. Поставить его можно практически на любой автомобиль. Мы можем обойтись без тяжелых грузовиков, заменив их пикапами.

Виктор Константинович кивнул, рассматривая устройство.

Никаких стволов, длинных ракет. Просто монолитная плита, украшенная золотыми узорами магических символов. И хотя государь уже видел и чертежи, и документацию, объясняющую принципы действия, видеть готовое изделие было удивительно.

Меньше всего эта система походила на оружие. Тем более такое, каким его описывали бумаги. Однако не доверять своим чародеям император даже и не думал. До сих пор они поставляли ровно то, что обещали. И многим бы неодаренным поучиться у благородных разработчиков артефактов. Ни копейки мимо дела, ни дня просрочки…

— Эффективная дальность огня — двести пятьдесят километров, — продолжил рассказ офицер, забравшись внутрь багажника. — Максимальная дальность — пятьсот. Но в таком случае о каком-либо прицеливании речи уже не идет. Одной кассеты с питанием, — офицер откинул крышку и вытянул наружу окованный металлом прямоугольник, состоящий из нескольким искусственных кристаллов, — хватает на двадцать залпов. При этом все, что требуется для перезарядки — заменить кассету. Ни перегрева, ни каких-либо деформаций в «Мопсе» не происходит. Площадь накрытия одного залпа — семьсот квадратных метров.

Виктор Константинович вновь кивнул.

— Вы провели испытательные стрельбы, полковник, — проговорил он, глядя на своего собеседника. — Ваше мнение, как артиллериста?

Полковник улыбнулся и любовно погладил верхнюю грань установки.

— Ваше императорское величество, да если бы у нас в Крыму стояли такие, мы бы этих поганых турок прямо в собственных домах размазали, — с сожалением и затаенной надеждой произнес он. — Оружие очень мощное, для экологии безопасное. Единственный момент — после того, как «Мопс» отработал, нужно дать время местности остыть — огонь все-таки. Если честное мнение мое хотите, то вот эта игрушка — будущая опора Российской Империи. И пока у нас она есть, а у других нет, нужно успеть не только прикрыть границы, но и вернуть то, что принадлежит нам по праву.

Император усмехнулся.

Настроения в армии не были для него секретом. Даже Генеральный штаб в последние месяцы охватила настоящая эйфория предчувствия победоносных войн. Герасимов, уже не скрываясь, готовил планы по сразу нескольким направлениям, его сторонники, которых он усадил в кресла, поддерживали своего начальника, в один голос уверяя, что сейчас самое время расквитаться с ближайшими врагами Российской Империи.

— Что же, я вас услышал, полковник, — произнес Виктор Константинович. — Вижу, что довольны вы этим «Мопсом». Вам уже сказали, какая ждет судьба эти установки?

Офицер кивнул.

— Его благородие Панфилов сказал, что на его заводе сейчас разворачивают серию и параллельно готовят другие виды вооружения. Судя по тому, что я понял из разговора с Германом Мстиславовичем, «Мопсы» будут выглядеть шутихами рядом с тем, что сейчас собирают на его заводах.

Император улыбнулся.

Проекты следующих изделий он уже видел. И если все будет как и прежде, и эта троица сдержит слово, ядерное оружие, лежащее на складах самых сильных держав, окажется просто бесполезно. Тяжело нанести поражение тому, кто может бить практически мгновенно по любой точке земного шара.

Но это — дело будущего. А пока предстояло напрячься, чтобы казна потянула все эти новшества. Несмотря ни на какие кредиты и соглашения, поставки в армию на достойном уровне, а не в качестве одного-десяти экземпляров, обходятся в круглую сумму.

* * *

Новый особняк дворянского рода Моровых. Иван Владимирович Моров.

Как много можно успеть за три летних месяца?

Получить достаточную свободу сразу после окончания экзаменов мне никто не позволил, разумеется. Весь персонал первой академии еще неделю строчил отчеты в канцелярию, сверяясь друг с другом и отвечая на сотни вопросов из самых разных ведомств.

Так что только в середине июня я оказался предоставлен самому себе. Солнцев и Панфилов, к этому моменту уже наладившие производство нескольких типов боевых доспехов, всерьез развернули магическую артиллерию.

Система Морова-Солнцева-Панфилова, или как ее моментально окрестили в армии, «Мопс», вполне могла бы заменить собой многие виды вооружения. Но готовых установок поставлять наши объединенные производства могли лишь чуть больше десятка за раз. И как бы ни хотелось расширять линии, однако «Мопсы» просто остались пылиться на складах.

Казна Российской Империи не резиновая. Так что я никуда не спешил, передавая раз в несколько дней свои чертежи с пояснениями Венедикту Кирилловичу. Так что до конца года, а то и не этого, а следующего, фабрики Солнцевых будут загружены армейским заказом.

Изначально я не думал о том, чтобы разрабатывать подобное оружие. Но несколько месяцев связанных с Польшей событий заставили меня пересмотреть это решение. В действительности ведь не так опасно для окружающих наличие у Российской Империи сильного чародея. Меня, в конце концов, можно убить.

А вот десятки магических установок, способных ровнять города с землей — это уже совсем другое дело. Много ли навоюешь, когда против тебя работают установки, которые действуют мгновенно и достают почти на триста километров? Разрушительная сила «Мопса» вполне оставляет современные системы позади. А это ведь только начало.

Бытовые артефакты никто производить не переставал, так что частично фабрики себя окупали за счет простецов, которые покупали себе зачарованные вещи. Ассортимент, конечно, расширялся, но спрос был огромен, а предложение — все равно крохотное. Доступная магия требовалась в огромном количестве, а мы не могли открывать фабрики каждый день.

Купленный мной для будущей семейной жизни особняк успели отремонтировать за лето. От старого здания уцелели лишь стены, куда только можно рабочие разместили современные удобства. Сам я, понятное дело, не занимался внутренним убранством помещений — у меня для этого будущая супруга была.

Снежка тоже не стала сильно заморачиваться. Мой подход в стиле хай-тек, как оказалось, ее полностью устраивал. Что на самом деле не удивительно — слишком много Макарова помоталась на службе и теперь не видела необходимости в чрезмерной роскоши и прочем антиквариате. Конечно, это ни в коем случае не избавило мой новый дом от появления салатовых комнат и васильковой гостиной.

Свесив ноги с постели, я потянулся к телефону, чтобы отменить выставленный будильник. Из гостиной моих покоев уже тянулся аромат кофе, так что я быстро натянул халат и вышел наружу.

Сегодня первый день занятий в академии. Несмотря на то, что обучение первого курса началось только после Нового года, всех, кто сдал экзамены, перевели на второй. А теперь студенты, которых стало уже не несколько сотен, а полноценные полторы тысячи, будут грызть гранит науки с сентября по май.

Понятно, что из-за увеличения числа обучающихся физически времени больше не стало, и чтобы просто прочитать лекции всем, теперь требовалось намного больше часов потратить. А ведь помимо этого ресурса академии пришлось увеличить и материальную базу, и те же полигоны правильно распределить, чтобы всем — и первому курсу, и второму — хватало.

К счастью, я не входил в администрацию и мог только посочувствовать Александровой. Екатерина Вячеславовна хоть и пыталась скрыть этот факт, но, став директором, резко начала седеть. Я пока не предлагал ей свои услуги, решив придержать такой козырь на тот случай, если мне что-то от нее потребуется серьезное.

В конце концов, учитывая нашу предысторию, мое молчание было понятным. Да и она сама не спешила обратиться за помощью. Чего, кстати, не скажешь об остальных преподавательницах нашей академии, все как одна прошедших через мои процедуры.

Проведя время в ванной, я выпил кофе и оделся. С этого года появилось еще одно нововведение в академии — униформа преподавателей. Если раньше она выглядела дорогой, то теперь стала еще и удобной. Хотя, казалось бы, внешне мало что изменилось, но чувствовалась новая одежда совсем иначе.

Помимо этого каждый факультет получил свой особый знак и цвет. К примеру, мы с Сергеем Константиновичем Легостаевым, сформировав темный факультет, носили фиолетовое пламя на плече. Ни я, ни маг смерти не горели желанием возглавить факультет, так что нам прислали толкового администратора из императорской канцелярии.

Петр Васильевич Романовский был мужчиной спокойным и дотошным. По крайней мере, в нашей специфике не плавал, хотя сам являлся довольно посредственным чародеем. Но это было и не так страшно, гораздо важнее то, что администратором он был превосходным.

— Иван Владимирович, доброе утро, — склонил голову водитель, открывая мне заднюю дверь «Коршуна».

— Утро доброе, Сергей, — отозвался я, забираясь внутрь.

Сегодня и завтра по расписанию у меня занятия исключительно с новыми группами. Второй курс мне достанется только через два дня, и там можно будет оценить, как мои студенты провели летнюю практику.

Разумеется, благородных студентов никто отрабатывать заставить не мог. Но простолюдины, включая тех, кого отправили ко мне со службы, практикой были загружены по полной. Мне же предстояло изучить отчеты по их работе, выявить ошибки и составить программу по их устранению.

Пока «Коршун» катился по улицам столицы, я читал письма от администрации академии. Новые регламенты, уточнения расписания, изменения в программе, присланные из императорской канцелярии нормативные акты — вся эта бюрократия живо напомнила мне, что именно в работе преподавателя мне не нравится. На каждую бумажку требовалась еще одна бумажка, прикрытая еще одной бумажкой.

А ведь это всего лишь уровень преподавателя, меньше только у низшего персонала. Что за горы документов сыплются на голову Романовского или уж тем более Александровой, даже представлять страшно. В такие моменты я искренне рад, что мне не пришлось самому основывать учебное заведение и становиться в нем ректором. Себе можно признаться откровенно — если бы вся эта бумажная волокита была на мне, я бы провел новый ритуал и сбежал в другой мир.

— Подъезжаем, Иван Владимирович, — сообщил водитель, выруливая на внутреннюю парковку.

— Хорошо, — ответил я, убирая телефон.

Погода стояла все еще по-летнему жаркая, так что стоило мне выбраться из автомобиля, как прогретая солнцем улица ударила в лицо теплом. Я даже глаза прикрыл, привыкая после кондиционированного салона.

Шагая по нагретым плитам внутреннего двора, я не слишком смотрел по сторонам. Привычный вид академии не вызывал во мне тяги любоваться зелеными насаждениями. Хотя некоторые студенты, уже блуждающие по территории, то и дело останавливались, чтобы оценить художественно оплетенные растениями статуи.

Обычно для этой цели используются знаменитые выпускники, но в нашем случае скульпторы воспользовались шансом создать свои шедевры, восстанавливая облик героев Российской Империи и правящего рода. Перед центральным входом и вовсе за лето появилась статуя его императорского величества Федора, чьим именем и называлась наша академия.

— Иван Владимирович, — кивнул мне Легостаев, спускаясь с крыльца.

— Сергей Константинович, — повторив его жест, отозвался я.

Нас нельзя было назвать друзьями, однако к некроманту я ощущал некоторое уважение. Не знаю, каким он получился солдатом и офицером, но преподавателем оказался шикарным. Возможно, он сам от себя не ожидал, что в нем пропадает талант передавать знания, но факт оставался фактом — Сергей Константинович был одним из самых популярных преподавателей.

— Сестра просила передать вам, — сунув руку за пазуху, маг смерти вытащил конверт, запечатанный сургучом. — Надеюсь, у вас найдется время, чтобы посетить ее торжество.

Я принял послание, но вскрывать сразу же не стал.

— Пока ничего обещать не могу, но в случае, если не получится присутствовать самому, надеюсь, вы передадите мой подарок Варваре Константиновне?

— Разумеется, — чуть прикрыв глаза, ответил Легостаев. — Всего доброго, Иван Владимирович, а мне пора на пары.

Кивнув ему, я поднялся по ступенькам и, толкнув створку, вошел в здание.

За этот год с семьей Легостаевых у нас выстроилась довольно любопытная история взаимоотношений. Однако я мог с чистой совестью признать: свое дело потомственные маги смерти знали. И карьера Варвары Константиновны это доказывала.

Несколько раскрытых заговоров на периферии, сотрудничество с Антониной Владиславовной в вопросах предательства среди сотрудников Службы Имперской Безопасности, допросы предоставленных мной голов — все это позволило Легостаевой не только возглавить столичный отдел некромантов, но и встать у руля подразделения всех магов смерти Российской Империи.

Как бы мне ни грела душу мысль, что без меня такой взлет был бы невозможен, однако в действительности наше с Варварой Константиновной сотрудничество вряд ли составит десять процентов всех дел, с которыми столкнулась Легостаева на службе.

Пройдя в свой кабинет, я бросил саквояж на стол, после чего расстегнул пиджак и повесил его на спинку стула. Закатав рукава, я проверил, что все нужные принадлежности на месте и, взяв мел в руки, быстро написал свое имя на доске.

Занавесив шторы на окнах, чтобы свет не проникал в кабинет, я набросал несколько печатей на потолок и стены, формируя эффект проектора. Можно было воспользоваться и настоящим, но тогда бы пришлось рисовать чары вручную. А так я могу по желанию менять объемное изображение, которое к тому же и крутится вокруг своей оси по моей воле — как в размерах, так и в процессе модификации из одной печати в другую.

Закончив с приготовлениями, я сел за свой стол и, вооружившись записями, приготовился к первому занятию у первого курса.

Отвлек меня стук в дверь. Я поднял голову и встретился взглядом с коротко стриженным мальчишкой, которому сложно было бы дать больше шестнадцати лет. Но внешность бывает обманчива.

— Разрешите заходить? — спросил он.

— Конечно, — кивнул я.

Вслед за парнем в кабинет набились остальные студенты из группы. Дождавшись, когда они займут места, постоянно бросая заинтересованные взгляды на сияющие печати, я поднялся со своего стула.

— Итак, дамы и господа, начнем наше первое занятие, — объявил я. — Меня зовут Иван Владимирович Моров, и первые полгода я буду преподавать у вас универсальную магию, а после — защиту от темной магии. А теперь перейдем непосредственно к первому занятию. Что же такое магия.

* * *

Я уже шагал на парковку, когда моего слуха коснулся сдавленный шепот из зарослей.

— Здесь и сейчас!

Приподняв бровь, я шагнул в сторону, где магический взор показывал наличие трех человек. Зеленые насаждения скрывали от обычного взора скамейку, на которой частенько собирались студенты, пришедшие на перекур, а заодно и перемыть преподавателям кости.

Сейчас же картина была совсем иной.

Первокурсник стоял с поднятыми к лицу кулаками. А напротив него оказалось сразу двое студентов старше. Причем, судя по форме, оба с боевого факультета. То, что сейчас произойдет потасовка, было ясно и без подсказок. Вот только старшие студенты были благородными, а первогодка — нет. Тут свидетелей нет, но это не значит, что дворянские отпрыски не захотят отомстить, уничтожив простолюдина.

Я уже собирался показать себя и вмешаться, но в этот момент с другой стороны зарослей появился еще один студент. На этот раз — уже с моего факультета.

Естественно, я его прекрасно знал. Александр Даниилович Колесов был одним из немногих моих студентов, которым я пророчил светлое будущее. Только в своей голове, разумеется, однако…

Тратить время на разговоры Колесов не стал. Подняв руки, он зажег на них фиолетовое пламя и с кривой ухмылкой заговорил:

— Господа, я смотрю, вы так и не научились находить себе противника по статусу. Похоже, вас придется как следует поучить манерам.

— Колесов, — прошипел один из боевиков, сразу же теряя весь настрой.

Что ни говори, одно дело вдвоем забивать первокурсника, и совсем другое — сражаться с одним из лучших студентов, когда сам показываешь лишь средние результаты по всем дисциплинам.

— Господа студенты, — заговорил я, решая положить конец этой сценке.

Александр Даниилович тут же опустил руки, погасив печати, а я перевел взгляд на боевиков.

— Вам пора по домам, господа студенты, — глядя на них по очереди, продолжил говорить я. — И не сомневайтесь, сегодня же я напишу вашим отцам о том, как их бравые сыновья с боевого факультета пытались прижать первокурсника.

Может быть, они и хотели бы мне что-то возразить. Может быть, даже нагрубить. Но понимали, с кем говорят, и чем им может грозить дерзость.

— Да, Иван Владимирович, нам действительно пора, — произнес один из них и, схватив соратника за плечо, поволок его прочь от скамейки.

Колесов проводил их внимательным и многообещающим взглядом, а я направился своей дорогой. Такие конфликты неизбежны, всех я спасти не могу, да и прикрывать не стану. Но ощутил себя натуральным стариком, который гоняет детишек по песочнице.

И это было приятное чувство. Три месяца мира. Как же немного на самом деле нужно для простого человеческого счастья.

Глава 18

Турция, Стамбул.

— Халиф готов принять вас, — сообщил слуга, склонившись перед послом.

Англичанин ничего не ответил, молча последовал за посланцем правителя Турции. Сэр Уильям Винтер, чрезвычайный посланник Лондона, кавалер нескольких орденов, вообще не любил дикарей, но доверить такие переговоры корона могла лишь ему. Уж слишком опытен был придворный дипломат в подобных делах.

Шагая по красочным коридорам, сэр Уильям смотрел в окна на закатное солнце. При желании отсюда можно было рассмотреть море, по которому прямо сейчас ходят турецкие суда. Их капитаны пока что не знают, но вскоре им предстоит вспомнить лихие времена и примерить на себя роль не просто каперов, щипающих южное брюхо Российской Империи, но и стать первыми, кто встретит удар русских.

Султан, халиф — не важно, как зовут человека на престоле Турции, этот карликовый осколок некогда могучей империи должен броситься на своего извечного врага. Ведь если бы не русские полки, правоверные не потеряли бы Балканы, уже закрепились бы в Европе. Уж точно подгребли бы все, чем некогда правила Римская Империя.

Улыбнувшись этой мысли, чрезвычайный посланник Великобритании вошел в распахнутые двустворчатые двери и поклонился на манер местных правил. Султан не сидел на мягкой оттоманке, вместо этого правитель Турции позировал для художника.

— Билли, — обозначил улыбку халиф. — Рад видеть тебя в любое время. Но раз ты вернулся из Англии, у тебя есть ко мне какое-то послание?

— Вы как всегда проницательны, ваше величество, — с дружелюбной улыбкой ответил сэр Уильям. — Но, полагаю, разговор может подождать, пока вы не закончите. Кстати, мне велено передать, что ваш сын весьма старательно постигает науки. Университет его нахваливает.

Монарх довольно улыбнулся.

— Всегда радостно получать такие известия, — произнес он. — Всегда.

Жестом отпустив художника, мужчины дождались, пока их оставят вдвоем, после чего халиф указал гостю на кресло. А стоило Уильяму Винтеру занять сидение, халиф утратил любой намек на радушие.

— А теперь поговорим серьезно, — объявил он. — Чего Лондон хочет от меня в обмен на жизнь моего сына?

* * *

Япония, Токио.

— Ваше императорское величество, спешу вас заверить, мой король был крайне раздосадован, узнав, что ваш флот вынужден отступить от ваших исконных земель, — выпрямившись после поклона, заговорил посол Великобритании. — И его королевское величество просит вас принять в качестве символа дружбы между нашими странами небольшой дар.

Бумаги из рук посла передал слуга, и император быстро пробежался взглядом по тексту. Разумеется, на японском — никто в Англии всерьез не рассчитывал, что правитель захудалого островного государства справится с английским языком.

— Вы предлагаете многое, — подняв глаза на стоящего перед ним британца, произнес император. — Обучение, современное оружие… Мне одно непонятно — почему при ваших возможностях вы сами не желаете выступить против России?

Договор был действительно хорош. Англичане обязались поставить свои самые современные средства поражения, обеспечить поддержку воздушной разведкой. И все ради того, что Япония вернула себе Курильские острова и часть земель на Дальнем Востоке Российской Империи.

— Его королевское величество надеется, что вы не откажете в его маленькой просьбе, — с улыбкой произнес посол. — Так получилось, что в зону наших интересов хотя и входят ваши острова, временно оккупированные Российской Империей, но наши силы, к сожалению, сейчас требуются в другом месте. Однако при нашей технической поддержке вы, ваше императорское величество, вернете исконные владения ваших предков под свою руку.

Император нахмурился.

— Договаривайте, сэр, — потребовал он.

— Нас беспокоит, что Романовы потянулись в Африку, ваше императорское величество. Ни для кого не секрет, что никто в Европе не желает видеть Российскую Империю на черном континенте, — произнес посол. — Так же, как и пускать их куда-либо еще. А потому единственный способ сдержать экспансию русских — заставить биться у своих границ.

Его императорское величество хмыкнул.

— И кто же еще будет воевать с Москвой, чтобы сдержать ее экспансию?

— Я не могу сказать обо всех, — ответил тот. — Мне просто неизвестно. Однако могу гарантировать, что к тому моменту, как мы доставим все необходимые вам средства для возвращения вашей исконной земли, Российская Империя уже будет втянута в войну.

Император откинулся на спинку своего кресла.

— Что ж, давайте поговорим предметно.

* * *

Чехия, Прага.

— Понимаю вашу боль, ваше королевское величество. Русские нанесли вам серьезный ущерб, выставив дело так, будто их дворянам позволено творить все что угодно на вашей земле. Это оскорбительно для любого хозяина, — произнес посланец Великобритании, покачивая бокалом с вином. — Мой король осуждает действия Российской Империи. Мало того что они незаконно поглотили Польшу, на которую у них и прав никогда не было, так теперь еще и к Чехии руки тянут.

— Что вы хотите сказать?

Посол сделал глоток, а потом как на духу выдал:

— Наши люди смогли увидеть планы Романовых на ближайшее десятилетие. Военные планы, ваше королевское величество, — произнес он, переходя на шепот. — И поверьте, наш благословенный король крайне удивился, что Чехии на карте там нет, а есть великое княжество Чешское, как Литовское и Польское — в составе Российской Империи.

— Мне кажется, вы меня обманываете, — покачал головой монарх. — И если бы я не знал вас уже два десятка лет, приказал бы вас выставить из моего дома.

— В том и дело, ваше королевское величество, — угрюмо ответил посол, выкладывая из внутреннего кармана свернутую вчетверо бумагу. — Мы давно друг друга знаем, вы сами ходатайствовали многим моим личным начинаниям в вашей стране. Я бы и не позволил себе об этом заикнуться, но вот вам мое доказательство.

Король развернул бумагу, и из нее выпала стопка фотографий. Некоторое время его величество изучал документы, которые попали в объектив английских шпионов, а затем, убрав все обратно в сверток, засунул его уже в свой карман.

Убедиться в подлинности фотографий, к сожалению, не было возможности. У русских ведь не спросишь напрямую. А вот если подбросить копию в посольство, можно отследить реакцию Москвы. И уже после этого принимать взвешенное решение.

— Мне нужно это обдумать.

— Если вы спросите моего мнения, ваше королевское величество, — продолжил в той же тональности посол, — в Польше и Литве живут люди, которым совсем не по душе правление узурпатора. Так что, ежели вы пожелаете, я могу дать им знать, что их надежды на освобождение — не фантазии, а вполне достижимые цели.

— Я подумаю, Лютер, — кивнул монарх.

* * *

Норвегия, королевский дворец.

— Таким образом к коалиции уже присоединились семь стран, ваше королевское высочество, — сообщил посол, потягивая чай. — Каждая знает, в какой момент нанести свой удар. Естественно, победители получат то, зачем вступают в этот конфликт…

Молодой человек, сидящий напротив англичанина, фыркнул.

— Вам бы на сцене выступать, — сказал он, — так сладко рассказываете о том, чтобы разорвать Российскую Империю. Но вы забываете о Морове. Не так давно он в одиночку уничтожил целый корпус немецкой армии, затем устроил массовую казнь польских аристократов. Вы всерьез думаете, нам неизвестно о его подвигах?

Посол улыбнулся, но его высочество не дал посланнику Лондона продолжить, вскинув ладонь.

— Или, быть может, вы хотите сказать, что за минувшие месяцы Москва не получила новых разработок оружия? — спросил принц. — Как, например, та боевая броня, солдаты в которой устраивали массовые казни всех неблагонадежных поляков? Почему-то я пропустил новость о том, что этот, безусловно, воинственный и крайне опасный дворянин Российской Империи умер.

— Он не умер, ваше королевское высочество, — ответил посол.

— И вы предлагаете мне подписать тайный договор, вступив в коалицию самоубийц, которые рискуют всем, что у них есть, ради того, чтобы заполучить такого врага, — кивнул принц. — Вот только почему-то я уверен, что ваша страна, посол, не выйдет на поле боя. А вместо этого, как всегда, пошлет на драку своих сателлитов, которыми не жалко и пожертвовать. Заодно под шумок подгребет под себя их активы. Или скажете, что с корпорацией Чолек было иначе?

— Ваше королевское высочество, я не уполномочен обсуждать этот вопрос, — развел руками посол.

Принц еще раз фыркнул.

— А вот я не далее как сегодня утром вел переговоры с Петром Сергеевым, послом Российской Империи, — сообщил он. — И знаете, чем закончился наш диалог? Моему отцу заказано лекарство, которое его исцелит.

Посол ничем не выдал, что эта информация его крайне огорчила, хотя в глазах и промелькнуло неудовольствие. Переговоры с русскими — это последнее, что было нужно Лондону сейчас.

— Так что я поступлю честно, господин посол, — проговорил наследник престола. — Я не стану сообщать о вашей коалиции в Москву. Но я не подпишу никаких договоров о вступлении в ваш клуб смертников.

Он отвернулся, демонстрируя, что аудиенция окончена, и англичанин поднялся из-за стола, за которым они сидели.

— Благодарю, что выслушали меня, ваше королевское высочество.

* * *

Первая государственная магическая академия имени его императорского величества Федора. Иван Владимирович Моров.

Занятие только что закончилось, студенты покинули кабинет, и я уже собрался навести порядок, когда на столешнице завибрировал телефон. Я взглянул на имя контакта и, подняв аппарат к уху, ответил на вызов.

— Здравствуйте, Михаил Игоревич, — произнес я.

— Добрый вечер, Иван Владимирович, — деловым тоном ответил тот. — Извиняюсь, что звоню в такое неудачное время. У вас сейчас занятие начнется, но новости срочные, и мне крайне важно получить ваш ответ.

Такое начало не сказать что мне понравилось. Завьяловы достаточно влиятельный род, и подобные фразы заставляют думать о плохом. Как бы я ни относился к Михаилу Игоревичу и его супруге, но раз в квартал выручать их становится дурной привычкой. Это уже не помощь, это уже на постоянный контракт тянет.

— У вас проблемы? — уточнил я.

— Можно сказать и так, Иван Владимирович, — с тяжелым вздохом произнес тот. — Видите ли, только что пришел запрос из нашего посольства в Осло. Король Норвегии смертельно болен, и принц сейчас исполняет обязанности главы государства. Наш посол пообещал в обмен на некие преференции обеспечить лекарство, которое поставит его величество на ноги. Но…

— Вы хотите, чтобы я его вылечил, — уловил мысль собеседника я. — Я могу, конечно, составить лекарство, это не сложно. Однако я бы хотел уточнить: с каких пор посол может давать такие обещания?

— Это было бы замечательно, — вздохнул Завьялов. — Если вам не сложно, скажите, сколько времени этой займет? У Фредерика не так много времени осталось. А что касается вашего вопроса, Иван Владимирович, то я буду краток: у нас есть приказ государя, и мы обязаны приложить все возможные усилия для его исполнения.

— Хм, — ответил я, обдумывая его слова.

В принципе, организовать лекарство, которое бы исполняло роль печати исцеления, не так уж сложно. Однако почему бы не совместить приятное с полезным? У меня ведь целая группа второкурсников сейчас на занятие придет.

— Вот как мы поступим, Михаил Игоревич, — заговорил я. — Обеспечьте мне подтверждение, что его величество в курсе. Пусть это будет какая-то официальная бумага, запрос, заказ, не знаю, пусть канцелярия сама все оформит, у них ведь есть протоколы на все случаи жизни. Вечером после занятий пришлите человека, я передам ему лекарство.

Вряд ли, разумеется, Виктор Константинович до этого моменты был в курсе, что его подчиненные дают такие обещания, но отказать в оплате не сможет. Тем более что это явно на пользу Российской Империи. В конце концов, Министерство иностранных дел его же приказ исполняет.

— Вы нас очень сильно выручаете, Иван Владимирович! — воскликнул Завьялов. — Я прямо сейчас все организую. И человека… Вы не возражаете, если это будет моя супруга? Все-таки дело деликатное, не хотелось бы подключать кого-то со стороны.

Здоровье монарших особ — это всегда тайна за семью печатями. Слишком многое зависит от их фигур, чтобы распространяться всем и вся о том, что кто-то из них смертельно болен. Так что такая таинственность мне понятна.

Никто в здравом уме не рассказывает о переговорах, пока они не завершатся успехом. Иначе можно и переговоры сорвать, и врагов приобрести. Мало ли о чем там пытались договориться страны.

— Конечно, — ответил я. — Буду рад встретить вашу замечательную супругу.

Положив телефон, я размял шею. Отодвинув план занятия, я щелчком пальцев навел порядок в кабинете и прошелся к шкафам, в которых стояло оборудование для производства артефактов и зелий. Конечно, ингредиенты лежали там же.

Ничего сложного в том, чтобы наложить соответствующее заклинание, нет. Достаточно знать, какую именно печать творишь, иметь достаточную силу. Но если перекладывать печать на артефакты — вопрос уже куда более трудоемкий, то создать зелье с тем же эффектом вовсе задачка со звездочкой.

И сегодня мои студенты с ней столкнутся. А то почитал я отчеты об их практике, никакого творческого подхода. Мои ученики отрабатывали, как станки — с утра до ужина, но никто даже не пытался заняться чем-то новым и интересным. Так что придется их расшевелить.

Естественно, так как задача сложная, стоит и награду за успех предложить соответствующую. Сегодня я расскажу им, как готовить снадобье, заставлю попробовать. А те, кто сумеет его сотворить, смогут забрать пузырек с собой. Оно, конечно, не совсем правильно, ведь подотчетный расход, но я же могу доложить ингредиенты из своих средств.

Я абсолютно уверен — у каждого моего студента найдется человек, которому такое лекарство было бы нужно. Это продавать его они не могут, но для близкого человека постараться — почему бы и нет? Тем более что я буду полностью контролировать качество работы и не дам отравить пациента неправильной бурдой.

И это еще один способ заменить многие лекарства одним. К сожалению, этим мне некогда заниматься, а толковый зельевар — это пока что фигура мифическая. Тут ведь недостаточно повторять один и тот же рецепт. Необходимо правильные ингредиенты подбирать, а кто этим заниматься станет?

У меня, разумеется, все отменного качества, а за пределами академии где такой студент, только сегодня узнавший про зелья, ресурсы станет брать? А ведь их мало собрать, их нужно правильно обработать, чтобы добиться нужного эффекта.

Одно дело — приготовить килограмм нужного ингредиента, совсем другое — обеспечить промышленный масштаб, необходимый для всей страны. Я потому и старался передать как можно больше подобных чар в руки государственной машины. Иначе я бы до конца жизни только обелиски массового исцеления клепал. А ведь это всего лишь одна из моих возможностей помочь человечеству.

Пока я готовился к началу занятия, студенты уже столпились за дверью, ожидая разрешения войти. Наконец, на каждой парте была размещена своя мастерская, разложены мешочки с ингредиентами.

— Заходим, господа и дамы, не стесняемся, — махнул им рукой я с многообещающей улыбкой на лице. — Сегодня у вас будет очень интересное и крайне сложное занятие. Но я читал ваши отчеты о практике, уверен, каждый из вас способен справиться с таким заданием.

Пока они располагались на своих местах, сам я встал у доски и, скрестив руки на груди, ждал.

— Иван Владимирович, мы будем заниматься алхимией?

— Именно, Ирина Сергеевна, — подтвердил я. — Но если кто-то из вас подумал о философском камне и прочих мифах, выбросьте эту чушь из головы. Настоящая алхимия — это не про вечную жизнь и получение золота из свинца. Алхимия как таковая и не наука. Алхимия — это еще один способ воссоздать печать какого-то конкретного заклинания на вещественном уровне.

Они слушали внимательно, а я закатал рукава рубашки и прошел к своему столу, на котором тоже стояло оборудование и ингредиенты.

— Если вы внимательно посмотрите, что лежит перед вами, вы сами со мной согласитесь в том, что алхимия, зельеварение и прочие производные процессы — достаточно дорогое удовольствие, — продолжил говорить я. — А кроме того, если артефакторика позволяет минимизировать расход магии, и зачарование будет держаться до тех пор, пока материал не будет уничтожен от старости, то когда дело касается алхимии — все не так радужно. Магия в средствах, созданных с помощью алхимии, рассеивается очень быстро. Таким образом, наготовить себе зелий впрок можно только на очень ограниченный срок, потом они перестанут содержать в себе четко структурированную магию. И в некоторых случаях превратятся в отраву.

Обведя кабинет взглядом, я улыбнулся и сообщил:

— Сегодня мы с вами будем готовить особое зелье. Печать вам уже известна, и теперь мы будем учиться воплощать ее в снадобье. Тот, кто сможет изготовить правильную продукцию, заберет ее с собой и будет распоряжаться, как ему вздумается. Итак, дамы и господа, надеюсь, вы морально готовы творить зелье полного исцеления.

Глава 19

Кремль, покои правящей семьи.

Виктор Константинович сидел в кресле, прикрыв глаза. В его руках исходила паром чашка с чаем. За окном было уже темно, императрица и наследница престола давно спали, а вот самому государю ложиться было еще рано. Вокруг царил полумрак, несколько ночников горело у стен, да потрескивал дровами камин.

Дверь открылась без стука. Луч света, проникший в гостиную покоев, прорвался внутрь, заставляя императора чуть сильнее смежить веки. Вошедший тут же закрыл за собой и, стараясь ступать неслышно, приблизился к монарху.

— Ваше императорское величество, — негромко позвал подчиненный, прижимая к себе папку с документами.

Виктор Константинович поднял веки и взглянул на него с ухмылкой.

— Быстро управились, что у вас там? — спросил он, прежде чем поставить чашку на блюдце и отодвинуть приставной столик.

Подчиненный по знаку государя опустился на стул напротив. Бумаги откладывать он пока не стал. Чуть кашлянув, мужчина приступил к докладу.

— Если коротко, ваше императорское величество, — чуть наклонив голову, заговорил подчиненный, — наши передали королю Норвегии лекарство, созданное Моровым по заказу из вашей канцелярии. Король пришел в себя, но пока официально не снял с наследника наложенных обязанностей. Но после того, как его величество исцелился, его сын сразу же сдал всю коалицию, в которую англичане пытались втолкнуть и Норвегию.

— Ну, мы об этом знали, — кивнул Виктор Константинович.

— Но не знали, что конкретно британцы предлагают для своих союзников, — покачал головой в ответ подчиненный. — МИД уже собрал предполагаемые планы. Если удастся все исполнить, мы развалим коалицию и оставим англичан без союзников.

Государь требовательно протянул руку к папке и быстро пролистал лежащие внутри бумаги. Захлопнув документы, его императорское величество на несколько минут замер, глядя в огонь. Камин, казалось, даже тише потрескивать стал на это время.

— Я одобряю, — наконец, озвучил свои мысли Виктор Константинович. — Действуйте.

— Как прикажете, ваше императорское величество! — едва не подпрыгнув со стула, горячо заверил мужчина.

* * *

Великобритания, Лондон, Тауэр.

Принц и наследник Турции сидел в отведенных ему покоях за столом и листал журнал. Как бы ни хотелось верить, что его в конце концов выпустят, но молодому человеку приходилось признать факт: домой он уже не вернется.

Что там происходит в Стамбуле, оставалось только гадать. Скоро закончится «обучение», и когда благородные турецкие рода осознают, что наследник уже не приедет, начнется кровавая резня. Очередное свержение проигравшей династии.

Он действительно ходил на занятия. Под охраной, с полным запретом сообщать о своем реальном положении. Однако что еще оставалось, кроме того, как учиться? Вот и тратил наследник время на то, чтобы не думать о своей судьбе. Нужно признать, преподавали хорошо, и в какой-то момент его высочество понял, что науки ему интересны.

Но это не значило, что он намерен оставаться высокородным пленником. Если бы выдался хоть шанс, он бросил бы все, чтобы вернуться в Стамбул. Даже не ради себя или отца, а только для того, чтобы удержать страну от очередной гражданской войны.

Не такого наследия Блистательной Порты хотел молодой человек, которому так и не выпадет никогда оказаться на троне.

Замок в зачарованной двери щелкнул, но наследник даже не повернул головы — время ужина, сейчас слуги внесут еду, уточнят, не желает ли он чего-то еще. Было право заказать себе журналы, учебники, технику… Даже дорогих эскортниц. Но о том, чтобы выйти на лишнюю прогулку, даже думать не приходилось.

— Ваше высочество, — услышал он странный акцент, какой здесь еще ни разу встречать не доводилось, — вам пора на выход. У вас есть десять секунд, если вы желаете что-то забрать.

Несмотря на то, что сын халифа слышал эти слова, они никак не укладывались в голове. Тем более что произнес их не английский слуга или охранник, а закованный в черный доспех рыцарь с гербом Российской Империи на металлической груди.

— Куда вы меня денете? — спросил наследник, поднимаясь со своего стула.

— В Москву, — ответил боец. — Вы готовы идти? Самолет ждет нас строго отведенное время. Либо вы садитесь на него, либо нет — он улетит в любом случае.

Все еще не веря, что появился шанс на свободу, его высочество коротко кивнул.

— Я готов.

Боец достал откуда-то из-за спины кожаную сумку и бросил ее пленнику.

— Переодевайтесь. Так мы привлечем меньше внимания.

Мысль о том, что рыцарь посреди современного города не может внимания не привлекать, турецкий принц решил оставить при себе. Отворачиваться он также не стал, раскрыл сумку решительно и вытряхнул содержимое на постель.

Она, конечно, могла быть заминирована, но его высочеству уже было плевать. Даже если бы там внутри оказалась кобра, он, вероятно, просто позволил бы себя укусить. Все что угодно, лишь бы выбраться из заточения.

Но это была всего лишь теплая облегчающая одежда. Чем-то костюм походил на термобелье, которое когда-то давно его высочество надевал на горнолыжном курорте. Только здесь был совершенно другой материал, а еще, казалось, стоило надеть на себя костюм, как он ужался, становясь облегающим.

Удивляться можно было бы в другое время, так что принц кивнул ожидающему его бойцу.

— Следуйте за мной, ваше высочество.

Они шли по Тауэру, странно пустому, как будто все постояльцы и слуги просто вымерли. И с каждой минутой принц понимал, что вряд ли сможет откупиться от Российской Империи после такой операции.

Ведь для того, чтобы выкрасть дорогого пленника практически в самом сердце Англии, требовались невероятное мужество императора. Это не переговоры, не обмен пленными. Самое настоящее похищение из, казалось бы, самой надежной тюрьмы в Европе. За красивые глаза никто на подобный шаг не пойдет, просто не решится.

Да и выгодна гражданская война в Турции русским.

— Нам сюда, — боец довел принца до угла коридора и, открыв окно, легко перекинул ноги наружу. — Цепляйтесь за меня, ваше высочество.

Из доспеха выдвинулись ремни, и не успел наследник Турции опомниться, как солдат Российской Империи прыгнул.

Однако падения не произошло, вместо этого они, наоборот, взмыли в воздух. От резкого толчка, предшествующего набору высоты, у принца желудок к горлу подступил. Но уже в следующее мгновение все выровнялось, и его высочество смог рассмотреть внутренний двор Тауэра.

Пара охранников лежала на плитах в таких позах, как будто уснули там, где и стояли. Во всяком случае крови заметно не было.

Однако долго разглядывать место своего заключения ему не дали. Воздух хлопнул по ушам, и прежде чем принц осознал, они оказались над каким-то аэродромом. Самолет с флагами Российской Империи уже, судя по всему, готовился к взлету. Во всяком случае, трап уже отъезжал от машины.

— Держись, твое высочество, — услышал молодой человек голос своего спасителя.

Пространство смазалось перед глазами, уши оглохли от шороха ветра. Если бы не широкая спина, укрытая доспехом, принцу наверняка разорвало бы встречным потоком все лицо.

Внезапно все кончилось.

Зрение еще не вернулось, мир кружился перед глазами. И только упав на пол, ощутив пальцами ковер, турецкий принц понял, что они уже внутри самолета.

— Этот борт принадлежит Российской Империи, — услышал он голос мужчины в круглых очках. — И подчиняется законам Российской Империи. Добро пожаловать.

Его высочество попытался что-то сказать, но вместо этого пришлось сдерживать рвущуюся наружу рвоту. Все-таки перегрузки сделали свое дело.

Но хотя бы мужчину его высочество узнал. Российский посол в Лондоне, самый главный среди дипломатов в Британии, в новостях упоминали, что он должен срочно вернуться в Москву.

— Проводите принца в уборную, — велел российский посол в Британии. — А после он наверняка захочет поговорить.

Из-за спины своего начальника вышла помощница в черном костюме и, протянув руку, повела наследника Турции за собой в туалет. Уже шагая вслед за ней, его высочество услышал слова спасшего его бойца.

— Все прошло, как планировалось, — сказал он. — Камеры зачищены, записи изъяты, группа выполнила задачу.

— Прекрасно, — ответил посол. — Я доложу его императорскому величеству.

А затем боец шагнул в пустоту за дверью, которую только после этого закрыли.

Но его высочеству было плевать, что будут делать русские в Англии. Сейчас, когда он сможет привести себя в порядок, гораздо важнее, что придется сделать, чтобы не пустить их в Турцию.

Потому что если они смогли выкрасть его из самой охраняемой тюрьмы Европы так, что никто даже тревоги не поднял, то во дворец отца они войдут вообще безо всяких проблем.

* * *

Московский особняк дворянского рода Легостаевых. Иван Владимирович Моров.

«Коршун» замер, и я вышел из машины, чтобы обойти автомобиль и подать руку Снежке. Сегодня на ней было очаровательное темно-фиолетовое платье, переходящее в белый верх, оно смотрелось на спортивном теле просто превосходно, подчеркивая силу и в то же время женственность моей невесты.

Слуга, встретивший нас, двигался чуть впереди, позволяя нам перекинуться парой слов за время пути. Однако все нужное мы обсудили еще по пути к особняку, так что просто сохраняли молчание, наслаждаясь видами.

Надо признать, особняк выглядел в самом деле прекрасно. Его украсили к торжеству, и теперь помимо готической зелени, художественно оплетающей нужные места, раскрывшиеся кроваво-алые бутоны цветов составляли грамотный узор. Создавалось впечатление, будто мы попали в ожившую сказку.

— Как думаешь, если я попрошу дизайнера поработать на нашей свадьбе, он согласится? — склонив голову к моему плечу, уточнила Макарова.

Я чуть сжал ее пальцы, лежащие у меня на согнутом локте.

— Полагаю, он не откажет, — с улыбкой ответил я. — Кроме того, я ведь всегда могу попросить Сергея Константиновича повлиять на этого человека.

— Если только это не идея самой Варвары Константиновны, — усмехнулась Снежка.

Мне оставалось только плечами пожать, так как в этот момент мы, наконец, дошли.

Для приема во внутреннем дворе особняка была огорожена довольно большая территория. Леонид Викторович Легостаев мог себе позволить устроить большой праздник, да и погода радовала. Так что мероприятие проходило на открытом воздухе.

Правда мой взгляд сразу же зацепился за тщательно спрятанные артефакты, охранявшие покой гостей. После того, как кровавый культ нанес удар на приеме Герасимовых, остальные благородные семьи прикладывали все силы, дабы уберечь себя и гостей от возможных опасностей.

Несмотря на то, что не я делал щиты, они были довольно качественными. И по крайней мере перекрывали возможность нанести удары темной магией, стихиями и чарами крови. А вот от обычных снарядов и пуль прикрытие обеспечивалось по внешнему периметру ограждения особняка.

По зеленому саду были расставлены беседки, столики с угощениями и бокалами, в которые наливали шампанское слуги, подновляя напиток. Также люди Легостаевых возвели небольшой помост из дорогих пород дерева — для танцев. Музыканты были скрыты зелеными кустами, но уже сейчас играли нечто не слишком громкое и ритмичное. Фоновая музыка, чтобы гости могли расслабиться.

— Иван Владимирович, Снежана Александровна, рад вас видеть, — к нам подошел глава рода и слегка поклонился. — Знаю о вашем плотном расписании на примере моего сына. Так что крайне доволен, что ради нас вы смогли найти время.

Я улыбнулся, протягивая руку.

— Вы правы, Леонид Викторович, — произнес я. — Времени у нас не так уж много. Однако я не мог не воспользоваться шансом, чтобы выбраться в свет со своей невестой. К тому же с вашей внучкой нас связывают серьезные рабочие отношения, и я никак не мог пропустить такое событие. Надеюсь, вы не откажетесь принять мой подарок?

Он пожал мою руку и принял от меня шкатулку из множества темных дощечек. В промежутках между ними пролегали дорожки из белого золота, и сам ящичек вполне годился в качестве подарка — уж по цене так точно. Но глава рода магов смерти прекрасно знал, что-то, что найдется внутри, окажется куда важнее и ценнее очень многого из того, что только можно достать.

— Внутри лежат парные артефакты, — чуть снизив голос, произнес я. — На защиту я решил не размениваться, она у вашей внучки и зятя и так будет выше всяких похвал. Однако я взял на себя смелость зачаровать вещицы на поддержание здоровья, молодости владельца. И его фертильности.

Леонид Викторович чуть шире приоткрыл глаза и кивнул.

— Это очень… ценный дар, Иван Владимирович.

Я привлек к себе Снежку чуть ближе, чем она стояла, дожидаясь, пока мы договорим.

— Я ведь и сам скоро женюсь, как вы знаете, — с улыбкой произнес я, окинув свою невесту полным страсти взглядом. — А потому стал чаще думать о том, что потомков мало не бывает. Да и вам, уверен, будет радостно оттого, что ваш дом наполнит смех детей.

Леонид Викторович кивнул.

— Вы правы, Иван Владимирович, я с нетерпением жду этого часа. Впрочем, не буду вас задерживать, — он снова поклонился, прежде чем отступить в сторону, чтобы пропустить нас дальше.

На самом деле выбор зачарования был мной просто рассчитан. Варваре Константиновне далеко за двадцать лет. И, как и любой маг смерти, она платит определенную цену за свои чары. Резерв ведь не просто так меняет свой окрас, если чародей занимается одной специализацией.

Нет, конечно, дети бы у нее могли родиться. Вот только… Болезни, врожденные пороки, отклонения, а то и выкидыши — все это обычное дело даже для мужчин-некромантов, когда партнер не увлекается магией смерти. А уж с женщинами все еще сложнее.

Но мои артефакты это исправят. Конечно, ни сама Варвара Константиновна, ни ее супруг, скорее всего, не изменят своего образа жизни, так что исправление будет временным. Однако сами браслеты помогут их организмам отсечь любое вредоносное воздействие от влияния некромантии.

— Нам ведь тоже такие будут нужны, — заметила Снежка, когда мы прошли чуть дальше. — Ты ведь и сам постоянно занимаешься темной магией.

Я кивнул.

— И у нас будет все, что только может потребоваться, — заверил я, ведя свою будущую супругу к Легостаеву младшему. — Сергей Константинович, рад видеть вас за пределами академии.

— Это взаимно, Иван Владимирович, — слегка наклонив голову, ответил тот. — Рад, что вы все же смогли выбраться. Моровы и Легостаевы давно шли рука об руку, и меня радует, что, несмотря ни на что, мы все же можем называть друг друга соратниками. Снежана Александровна, вы выглядите потрясающе, — он взял мою невесту за свободную руку и поцеловал воздух у ее пальцев. — Не был бы я обручен, сказал бы, что вы пленили мое сердце, но воздержусь и промолчу.

Макарова вежливо посмеялась в ответ на его комплименты, и мы пошли дальше.

А ведь я помню, как мы познакомились, и тогда наши взаимоотношения нельзя было назвать теплыми. Впрочем, Леонид Викторович сделал все, чтобы жизнь Сергея Константиновича как следует обтесала тяжелыми ударами.

Сама виновница торжества, как и ее жених, пока что отсутствовала, позволяя всем гостям собраться на этот прием. Никого из правящего дома я не ожидал на официальном объявлении даты свадьбы, однако вероятность все же оставалась — Легостаевы не последние люди в Службе Имперской Безопасности, уж какого-нибудь великого князя отрядить Романовы вполне могли. А явиться на праздник после них — это просто позор для любого дворянина.

Мы еще побродили среди гостей, я взял по бокалу себе и невесте, чтобы не ходить с пустыми руками. И уже видел магическим взором, что Варвара Константиновна со своим мужчиной двигается в сторону дверей, ведущих в сад. Но в этот момент раздался сильный голос слуги Легостаевых:

— Ее императорское высочество, Варвара Викторовна!

Я сделал глоток, наблюдая за реакцией окружающих.

— Вот теперь это будет самый громкий прием сезона, — с улыбкой заявила Снежка, прижимаясь ко мне.

— Посмотрим, что скажет наследница престола, — ответил я, прежде чем поцеловать пальцы своей невесты.

Глава 20

Гости в едином порыве потянулись к входу в сад, чтобы поприветствовать наследницу Российской Империи. Снежка тоже было покачнулась, но я придержал ее за руку и покачал головой. Все равно ее императорское высочество, так или иначе, пообщается со всеми. А мы стоим почти у самого особняка, так что обе Варвары пересекутся рядом с нами.

— Ты скоро перестанешь быть Макаровой, — напомнил я, поглаживая ее руку, — и будешь носить мою фамилию. А я уже сделал все для того, чтобы Моровых воспринимали иначе, чем остальных дворян. А значит, раз мы посетили мероприятие, без внимания мы точно не останемся.

Снежка кивнула, чуть прикусив губу.

— Мне потребуется время, чтобы к этому привыкнуть, — ответила она, наблюдая столпотворение благородных гостей, спешивших к ее императорскому высочеству. — Мне кажется, это напоминает попытки фанатов прорваться к своей любимой группе.

Я усмехнулся в ответ.

— У тебя будет все время мира, дорогая, — произнес я, поднося ее руку к своим губам.

Конечно, сравнение Снежки было не совсем верно, но общее впечатление со стороны, разумеется, выглядело несколько нелепо. Большая часть дворян, приглашенных на прием Легостаевых, и без того могли тем или иным путем попасть на глаза правящему роду. Однако это ведь тоже своего рода традиция.

Не успела ее высочество дойти до центра сада, расточая улыбки и короткие приветственные фразы другим гостям, как двери особняка раскрылись, выпуская виновницу торжества и ее жениха.

Варвара Константиновна окинула взглядом открывшуюся перед ней картину и, улыбнувшись чуть шире, решительно двинулась к наследнице престола. А вот ее будущий супруг явно выглядел растерянным.

Вообще, рядом с довольно яркой Легостаевой, ее жених выглядел достаточно блекло. Не было в нем ни брутальной мужественности, какой могли похвастаться мужчины рода некромантов, ни того гордого стержня, какой присущ многим благородным.

Впрочем, учитывая характер самой Варвары Константиновны, такой серый и во всем стандартный супруг должен стать гармонизирующим элементом в ее жизни.

— Он, наверное, очень богат, — заметив мое выражение лица, прошептала Снежка.

Мы стояли так, что с нашего места все было не только прекрасно видно, но и слышно. Так что оставалось лишь наблюдать и наслаждаться компанией будущей супруги, тем более что мысли у нас, похоже, совпадали.

— Ах, Варвара Константиновна, — вздохнула наследница престола, приложив руку к груди. — Вы выглядите невероятно привлекательно! Вашему жениху очень повезло заполучить такую красавицу.

Легостаева, продолжая улыбаться, склонилась перед будущей императрицей.

— Благодарю, ваше императорское высочество, — произнесла она, не скрывая своего удовольствия от происходящего. — Вы, как всегда, обворожительны и добры.

— Оставьте эти церемонии, — махнула рукой Варвара Викторовна. — Я здесь исключительно как частное лицо. Не могла же я пропустить объявление даты свадьбы моей дорогой подруги!..

Присутствующие на приеме гости разве что стойку не сделали. Конечно, никто не верил в «частное лицо». А вот разрешение прилюдно обращаться по имени к наследнице престола, да звание подруги… Легостаевы только что взлетели на недосягаемую высоту, Романовы обозначили свое покровительство роду магов смерти.

— Для меня честь стать вашей подругой, Варвара Викторовна, — поклонившись куда глубже, произнесла Легостаева.

— Тогда, надеюсь, ты не откажешься от моего предложения стать первой дамой моего двора, — с улыбкой произнесла наследница престола. — Давно пора было начать формировать свой круг верных людей. А ваш род, дорогая подруга, уже не раз доказывал свою верность Российской Империи. И как бы ни было тяжело это признавать, но наши старшие родичи не вечны. А значит, нужно позаботиться о том, чтобы новая команда была готова приступить к работе, когда появится необходимость. И тебя, Варвара Константиновна, я вижу справа от себя.

Мне кажется, я слышал, как падали челюсти у гостей.

— Я приложу все силы, чтобы оправдать такое доверие, — вновь поклонилась некромантка.

— Мы это обсудим после вашей свадьбы, — махнула рукой наследница престола. — А теперь прошу простить, что ненароком сорвала регламент праздника. Я только вручу дары молодым и сразу же покину вас, чтобы никого не смущать своим присутствием.

Она нетерпеливо щелкнула пальцами, и к ногам невесты пара слуг в цветах Романовых поставили внушительный сундук, следом крупную шкатулку, а поверх легла папка с золотыми вензелями.

— Надеюсь, тебе понравится, — с улыбкой произнесла ее императорское высочество. — А теперь я вынуждена покинуть твой праздник, Варвара. И не забудь, что я буду ждать твоего визита после свадьбы. Нам обеим найдется что обсудить.

На этот раз поклонились сразу все.

Однако, как я и говорил своей невесте, наследница престола сделала пару шагов от виновницы торжества, и сделав вид, будто только сейчас меня заметила, произнесла:

— Иван Владимирович, Снежана Александровна, — обратилась она с легким флером беспечности в голосе, — будьте так добры, проводите меня к выходу.

Тоже честь, ведь мы фактически сопровождаем будущую императрицу. А раз это так, стало быть, и нас Варвара Викторовна видит в числе своей свиты. И это даже не нарушает никаких моих договоренностей с Романовыми, ведь о том, что я не вмешиваюсь в их внутренние дела, посторонние не знают.

— Снежана Александровна, — обратилась к моей невесте ее императорское высочество, — вас я тоже буду ждать у себя в гостях. Что скажете, если я попрошу вас заехать на послеобеденный чай послезавтра?

Отказ тут, разумеется, не предполагался.

— Почту за честь…

— Для тебя, Снежана Александровна, я Варвара Викторовна, — надавила голосом будущая императрица. — Я надеюсь, вскоре мы станем подругами, так что считаю, будет честно, если мы оставим титулы за скобками.

Я шагал рядом с улыбкой на лице.

Конечно, если бы у Снежки был любой другой жених, черта с два ее приблизила бы к себе будущая государыня. Но история не терпит сослагательного наклонения, так что теперь благодаря тому факту, что вскоре она станет Моровой, заработал социальный лифт. И девушка, которая просто служила в войсках связи, практически в одночасье стала сотрудницей Генерального штаба и подругой будущей императрицы.

И теперь это всем гостям демонстрируется.

Впрочем, я совсем не возражаю на самом деле против такого роста своей будущей супруги. Ей ведь нужна и собственная жизнь, а рядом с императорской семьей Снежке всегда будет чем заняться. Круг общения значительно расширится, а пребывание в компании с государыней даст не только возможность слушать и запускать нужные сплетни, но и, возможно, какие-то интересные поручения вроде благотворительного фонда или еще чего-то в том же духе.

— С огромным удовольствием, — произнесла Снежка.

Никто не выпрямлял спину, пока наследница престола не покинула сад. Я же проводил взглядом не столько Варвару Викторовну, сколько охрану из гвардейцев, пребывающих все это время в невидимости. Все правильно, будущая императрица — слишком ценная добыча, чтобы подставлять ее под возможный удар. А благодаря невидимости никому и в голову не придет, что подобная охрана вообще существует.

Броня, которую мы создали, уже пошла в гвардию Романовых. Так что проект однозначно получит все нужное финансирование. Ведь такие бойцы не только способны незаметно сторожить правящий род, но и пробраться туда, куда других способов попасть просто не существует.

Тем временем подарки наследницы престола уже унесли, а сами жених с невестой направились к ближайшей группе дворян, чтобы совершить практически ритуальный обход, когда нужно уделить время каждому гостю.

Я же сделал глоток шампанского, которое так и оставалось все это время в моей руке, и кивнул Снежке.

— Ну как тебе прием? — с улыбкой спросил я.

— Варвара Константиновна высоко взлетела, — ответила Макарова, наклонив голову к моему плечу. — И, похоже, я тоже.

Я усмехнулся, но кивнул.

Если Леонид Викторович до этого просто возглавлял род, оставив службу по возрасту, теперь у него будет возможность заняться интригами совсем иного масштаба. Шутка ли, его внучка стала правой рукой наследницы престола! Да за такое предложение, какое получила Варвара Константиновна, многие семьи готовы были бы руку отдать всем составом.

И даже то, что Варвара Викторовна не осталась на мероприятие, говорит лишь о том, что Легостаевых выделили среди прочих. Теперь две девушки с одинаковым именем будут вести свою игру, и благородным фамилиям придется учитывать это в своих раскладах.

На этом фоне приглашение для Снежки даже не воспринимается чем-то значимым. Все и так, похоже, догадывались, что Макарова, став моей будущей супругой, получит резкий взлет на самый верх. Я вхож к императору, а значит, и жена тоже получит некие преференции.

Жених с невестой разделились, чтобы охватить как можно больше гостей перед официальным объявлением даты свадьбы. В толпе я видел мелькающих Легостаевых, которые временно замещали будущих супругов.

— Иван Владимирович, Снежана Александровна, — с улыбкой на губах обратилась к нам Легостаева, — рада видеть вас на нашем приеме. Надеюсь, вы останетесь довольны, что нашли время разделить со мной этот счастливый момент.

— Это взаимно, Варвара Константиновна, — кивнул я. — Я искренне рад, что вы нашли мужчину, который сможет сделать вас счастливой.

Она приподняла бровь, но никак не ответила на это, а меж тем Снежка продолжила мою мысль:

— В наше время это такая сложная задача, найти жениха, который окажется достоин руки и сердца, — произнесла она.

Ну да, они же практически ровесницы. От кого другого Варвара Константиновна могла бы за подобные слова и оскорбиться. Но возраст объединял ее со Снежаной Александровной. А потому они могли говорить относительно на равных.

Это если отбросить статус «подруг наследницы престола».

Да, уже не средневековье на дворе, и перестарками их никто не назовет, однако культура все равно меняется не так быстро. Для простолюдинок выйти замуж перед тридцатью или даже после — уже непримечательная история. Дворянкам в этом отношении куда сложнее.

— Да, нам обеим повезло, — искренне улыбнулась Легостаева. — И, честно признаться, мне даже льстит, что невестой Ивана Владимировича стали именно вы, Снежана Александровна. Это характеризует вас как надежную спутницу жизни, а его — как разумного человека. И мне приятно осознавать, что я была первой, кто разглядел его потенциал.

А вот они и перешли на легкую пикировку. Впрочем, ничего выходящего за рамки в этом не было. Да и не станут ни одна, ни вторая идти на реальный конфликт. Так, почесать языками. Слишком много у них общего, чтобы враждовать.

— Благодарю за столь высокую оценку моего будущего супруга, — улыбнулась Снежка, чуть склоняя голову.

— Прошу меня простить, но мне нужно еще поговорить с другими гостями, — произнесла Легостаева. — Надеюсь, позднее мы сможем с вами пообщаться приватно, Снежана Александровна. Мне кажется, у нас будет о чем поговорить.

— С нетерпением жду такой возможности, Варвара Константиновна, — ответила Макарова.

Хозяйка приема удалилась, а я сжал пальцы на руке своей невесты.

— Я не буду с ней враждовать, Ваня, — шепотом сообщила мне Снежка, после чего добавила: — Но и принижать себя не дам.

— Да уж, гонору у вас обеих хватит, — негромко посмеялся я, после чего притянул невесту к себе за талию и, вдохнув аромат ее волос, прошептал на ушко: — Потанцуем?

* * *

Чехия, Прага, королевские покои.

— Дорогой, что это? — спросила ее величество, глядя на вонзенную прямо между подушками супругов саблю.

Ответа она не услышала, а потому обернулась к своему мужу. Тот же схватился за рукоять и потянул оружие на себя. Он уже видел, что клинок пронзил не только дорогое изголовье, но и пришпилил какую-то записку.

С трудом, но его величеству удалось извлечь саблю, и он развернул сложенный в несколько раз листок. Пока королева не успела взглянуть, что там изображено, его величество густо покраснел и, тяжело дыша, набрал воздуха в легкие.

— Охрана!

Он выронил бумагу на постель и рванул к входу в покои. Оттуда навстречу ему уже шли телохранители. Личная гвардия окидывала помещения и своего короля внимательными взглядами, но, не видя опасности, лишь хмурилась.

А королева Чехии тем временем подняла оброненный супругом листок и развернула его.

— Матерь Божья! — воскликнула она, прикладывая кончики пальцев к губам от испуга.

Это оказалось фото, и оно явно было сделано сегодня ночью. Потому как именно сегодня ее королевское величество решила не снимать на ночь серьги. Неизвестный фотограф пробрался в спальню, когда монархи мирно спали, сделал фотографию, а потом вернулся посреди дня, чтобы вбить копию снимка оружием.

И каким!

Несмотря на все ухищрения, досмотры и рамки металлоискателей, вторгнувшийся человек пронес с собой громадный меч, вошел с ним в покои короля и оставил послание.

— Я вас лично казню! — услышала она переполненный гневом голос супруга из гостиной. — Какой-то ублюдок смеет вторгаться в мою спальню, с оружием, мать вашу!.. А вся моя охрана ни хрена об этом не знает!..

Только через полчаса его королевское величество успокоился. И если он просто был зол, то вот его супруга пребывала одновременно в замешательстве, и в то же время в испуге.

Ведь было ясно как день: это русские. Узнали каким-то образом про коалицию, возможно, сами англичане рассказали, и вот таким образом император Российский показал, что не просто все знает, но и в любой момент может отрубить головы, которые носят чешскую корону.

А уже вечером, когда король и королева ужинали в своих покоях, на столе, словно возникнув из воздуха, появилась короткая записка. Ни один из слуг, сервировавших стол, не мог сказать, откуда взялась бумага. Ни на одной камере не было видно, чтобы кто-то посторонний входил.

Записка просто возникла на столе, словно всегда там была.

— Что там, дорогой? — дрожащим голосом спросила ее величество, нервно осушая бокал с вином.

Мысль о том, что курьер, доставивший записку, все еще присутствует в комнате, не давала ей успокоиться, и обычная тишина королевских покоев никак не расслабляла. Теперь эта тишина казалась зловещей, словно чьи-то холодные равнодушные руки уже готовы накинуть гарроту ей на шею.

Или подсыпать яд в вино…

Вместо ответа ее супруг прикрыл лицо рукой, а потом передал ей бумагу.

— Коалиция или жизнь, — прочла она, едва шевеля губами.

В комнате воцарилось молчание, которое было нарушено королевой.

— Ты бросишь эту затею! — потребовала она. — Сегодня нам явно дали шанс все исправить. Ты не посмеешь подвергать нас такой опасности! Если они пришли сюда, спокойно ходят по нашим покоям, убить нас им ничего не стоит!..

Его королевское величество молча поднялся из-за стола и, пошатываясь, отошел к окну. Раскрыв створку, монарх втянул носом прохладный воздух, закрыв глаза. Всего на мгновение ему показалось, что есть шанс добиться успеха, что его просто запугивают.

Ведь не может быть так, чтобы это были русские! Откуда у них такие возможности?

А потом ему вспомнились записи, которые показывали подчиненные, слухи и доклады о том, как резвился прямо в Праге дворянин Моров. Молодой мальчишка угробил столько жизней, походя вырезал целый род, и ему даже рядом стоять не пришлось.

Вытащив из кармана телефон, его величество долго искал нужный номер. Наконец, выбрав контакт, он начал вызов.

— Немедленно русского посла ко мне, — произнес он таким же уверенным голосом, каким говорил на людях, демонстрируя спокойствие. — Скажите, что это касается коалиции. И пусть поторопится.

Положив трубку, его величество отошел от окна, вертя телефон в руке. Его супруга смотрела на своего мужа с затаенной надеждой, что все разрешится к лучшему.

Глава 21

Новый особняк дворянского рода Моровых. Иван Владимирович Моров.

Снежана подкралась на цыпочках, пока я помешивал сахар в кофе. Несмотря на то, что невеста, конечно же, не должна была оставаться у меня на ночь, но… Магия решает все. Один артефакт, и ко мне приезжает доверенная служанка, отправленная будущей супругой, чтобы что-то передать или проверить, например, правильно ли собрали узор на плитке в туалете для гостей.

Подобные же артефакты, с заранее установленными личинами, сейчас в строжайшей тайне собирались на фабрике Солнцевых. Об их наличии не знали ни компаньоны, ни посторонние. Только сами члены младших семей рода Солнцевых творили волшебство, формируя главное оружие российской разведки будущего.

Кто бы отказался от подобного подарка? Под видом доверенного слуги пройти в покои какого-нибудь господина и, вытирая пыль, найти компромат или сфотографировать документы из стола. Или и вовсе подслушать разговор — кто на слуг внимание обращает?

Я почувствовал, как в основании черепа стало теплее — Снежка придвинулась, коснулась губами кожи. Волна приятных мурашек прокатилась по всему позвоночнику, заставляя вздрогнуть.

— Доброе утро, Ваня, — прошептала она, прижимаясь ко мне сзади.

Тонкая ночная рубашка не столько скрывает, сколько дает возможность все заметить и почувствовать. Вот и сейчас я ощущал, как сильно и быстро бьется сердце будущей супруги.

Ощущения, сразу же призывающие мужчину расценить подобные прикосновения как приглашение.

Повернувшись к невесте, я привлек ее к себе и крепко поцеловал в податливые мягкие губы. Снежка застонала, ощутив, как мои руки скользят по ее спине, переходят на бедра.

— Дайте хотя бы в душ сходить, ваше благородие, — попросила она, разорвав поцелуй. — И там я вся ваша.

Все еще удерживая ее за руку, я усмехнулся и, притянув невесту, заставил ее упасть к себе на колени. Прижав девушку к своей груди, я телекинезом переместил кофе на соседний столик.

— Поздно, Снежка, — ответил я, уверенным движением задирая подол ее рубашки. — Я не люблю, когда мне мешают пить кофе. И строго за это наказываю. Теперь ты никуда не денешься без наказания.

Она извернулась в моих руках, чтобы прижаться спиной и, обернувшись, поцеловала вновь.

— Тогда накажи меня.

В общем, кофе пришлось подогревать. Но я был не в обиде. Пока невеста все же добралась до ванной и приводила там себя в порядок, я допил свой напиток и уже приступил к работе.

Последнее время я погряз в разработке новых артефактов для армии. На бытовые разработки было не так много времени, да и у Солнцевых нашлись свои таланты. Получив от меня базу, молодые ребята пытались ставить эксперименты и собирать новые артефакты.

Так что ассортимент медленно расширялся без моего вмешательства. И это было приятно, хотя уже и не так прибыльно. Я получал с новых изобретений свою долю, но нам все еще не хватало мощностей для того, чтобы в нужном количестве производить свои артефакты. А с каждым новым зачарованием его необходимо было протолкнуть на рынок, запустить рекламу, продемонстрировать покупателям…

К счастью, продвижением занимались государственные средства массовой информации. Да, Венедикт Кириллович пользовался служебным положением ради личной выгоды. Но кто бы на его месте так не поступил? Тем более что за наши изделия я был готов сам поклясться, мы изготавливали качественные и полезные вещи. Это уж точно лучше рекламы табака и пива в разгар рабочего дня, когда телевизор могут смотреть дети.

Взять то же самое растворение плоти. Заклинание крайне мерзкое, если применять его на людях. Однако, расчленив печать, чтобы убрать из нее лишние детали, можно получить прекрасные очищающие чары. К примеру, нацеленные только на бактерии или вирусы. Ну или на уничтожение пищевых отходов.

Опять же, свалки — их в Российской Империи много, и несмотря ни на какие усилия экологов, мусор просто не успевают переработать. Ведь современный человек та еще скотина, он генерирует огромные кучи отходов каждый день. И таких людей в стране почти двести миллионов.

Даже до присоединения Польского и Литовского великих княжеств Российская Империя создавала больше пятидесяти миллионов тонн отходов. И это еще не появилось данных о новых территориях, которые даже не дотягивают до российского уровня в плане обеспеченности быта. И мусор там сортировать никто народ не учил, то есть все свозилось в одну кучу и оставалось гнить.

А вот промышленная система расщепления справится с этой задачей. Да, не сразу, уйдут десятилетия, но тут ведь дело какое — чем раньшеначнешь, тем быстрее закончишь. Я прекрасно понимаю, что обелиски массового исцеления еще даже не по всей европейской части Российской Империи стоят, а мусором заниматься нужно не так срочно, как калеками и больными…

Да и, прямо скажем, в казне сейчас на такие расщепители денег нет. Но в бытовом-то плане? Сколько денег уходит у обычной семьи на мусорные пакеты, которые к тому же десятилетиями не распадаются? А здесь — купил артефакт, установил его на мусорное ведро и потом не забывай заряжать, скажем, раз в квартал. За несколько часов весь объем будет очищен — ни остатков пищи, ни неприятных запахов, ничего. Зато и дома чистота, и безопасно, и полезно.

И всю работу проделали без моего участия. Лишь один раз я проконсультировал специалистов, остальное они наладили сами. И, стоит признать, информационная поддержка в виде рекламы и пары популярных шоу на центральных каналах превратили расщепители в золотую жилу.

С военными проектами так легко, к сожалению, пока что не получалось. Сказывалось и отсутствие подходящей магической базы, и ограниченность в материалах.

Это для себя можно создать какие угодно артефакты. А вот для армии нужны стандарты. Конечные изделия должны вписываться в уже установленные объемы, соответствовать нормам, быть несложными в применении даже неодаренными… Одна только адаптация для простецов требует серьезно пересматривать подходы к каждому типу вооружения.

А ведь кроме того постоянно надо бить себя по рукам с материалами и ингредиентами. Это для частного заказа использовать те же искусственные кристаллы большого объема — не проблема. А когда тебе нужно обеспечить тем же самым хотя бы одну роту, уже начинаются вопросы.

Экономика не позволяет одевать всех солдат в мощные артефакты. А потому приходится подбирать заменители оригинальных ингредиентов, снижать цену всеми возможными способами, переводя отлаженное долговечное изделие чуть ли не в одноразовое использование.

Можно было бы и эту работу перепоручить другим чародеям. Только некому. Еще не закончили обучение мои первые студенты. И хотя большая часть из них уже была законтрактована — кто на государственную службу, кто к дворянским родам, допускать их к работе никто не собирался.

На базе академии есть возможность не только теорию выучить, но и практики набраться. А без этого кто же человека до реальных задач допустит? Я вот даже своих лучших студентов к такой работе бы не подпустил.

— Ваня, ты же не собираешься весь день просидеть за бумагами? — с легкой тревогой уточнила Снежка, выбравшись из ванной.

— Нет, конечно, я помню, какой сегодня день, — с улыбкой ответил я, откладывая карандаш и поднимая взгляд на невесту. — Так что я буду готов забрать тебя вовремя.

Я поднялся из-за стола и, подойдя ближе, обнял свою будущую супругу.

— Я буду ждать, — ответила она, глядя на меня снизу вверх.

Наши губы встретились, и, стоило мне опустить руки ниже талии, Снежка тут же вырвалась из объятий и устремилась в спальню.

— Держите себя в руках, молодой человек! — строгим голосом произнесла она. — Не то ваша невеста не успеет собраться на бал к наследнице престола. И вы будете в этом виноваты!..

Я проводил ее взглядом, пока не закрылась дверь, и тоже направился в душ.

Варвара Викторовна откладывать свои решения не собиралась и давала бал, на котором Снежана Александровна Макарова и Варвара Константиновна Легостаева будут ее фрейлинами.

Так что опаздывать нам действительно нельзя. И что я вполне мог заработаться, моя будущая супруга уже прекрасно знала.

И мне это нравилось.

* * *

Букингемский дворец, кабинет в покоях наследника престола.

— Ваше высочество, коалиция распалась, — произнес доверенный слуга, кланяясь так низко, что едва не доставал макушкой пол.

Нужно отдать должное наследнику английского престола, держать удар он умел. Не первая интрига в его жизни, которая грозила вот-вот развалиться. Великобритания — благословенная страна, расположена на острове, много с соседями не навоюешь, только и остается, что обходиться сплетнями, интригами и шпионажем. Удаленность от материка не позволяет вовремя реагировать на изменения, даже несмотря на современные средства связи. Так что справляться с неудачами принц умел.

Его с детства учили лучшие в мире наставники, постепенно давая все больше самостоятельности. Стоит сейчас вспомнить первые попытки интриговать, и на губах появляется улыбка. Политика — дело грязное, да. Но тот, кто умеет плавать, не утонет.

И его высочество плавать в этой клоаке научился превосходно. Корпорация Чолек, полностью перешедшая под контроль английского престола с легкой руки принца, это доказывает.

— Что произошло? — спокойно спросил он, уже внутренне приготовившись подбирать запасные планы.

Глобальная война, в которой Англия заняла бы привычную позицию стороннего наблюдателя, обязана была состояться. Слишком усилилась Российская Империя, а это Лондону было не нужно.

Ресурсы — как вполне материальные, вроде природных ископаемых. Люди, которых можно поманить сладкими обещаниями. Все это нужно, а вот сильная страна — никак нет.

Бороться с Москвой на поле боя? Увольте, в Лондоне не дураки сидят. Одних только солдат Российская Империя может выставить больше, чем в Англии за несколько поколений в армии служит. Но вот стравить Москву с другими странами, заставляя их жертвовать собой ради постоянных интересов Великобритании — это как раз по душе.

Ведь не только у Российской Империи можно что-то в результате выиграть, но и у ее врагов. Когда припирает к стенке, многие правители решатся отказаться от чего-то, лишь бы русский медведь, вставший на дыбы, не добил несчастных охотников.

Да, на поле боя Москву не одолеть. Но ослабить — вполне. Не так давно случившийся переворот, хоть и не увенчался успехом, но вполне доказывал, что единством там и не пахнет. А где нет единства — всегда найдется место, чтобы вбить клин и расширить трещинку в пропасть.

Пока коалиция раздирала бы войска императора, Великобритания спокойно продавала бы оружие союзникам… И Москве. Война должна приносить прибыль, это ее основное предназначение. Опять же, сбросить рухлядь со складов, обеспечив заказами собственную оборонку, да еще и за чужие деньги — чем не выгода? А потом через некоторое время можно предложить услуги арбитра, чтобы переговоры прошли на твоей земле, да еще и обязательно с выгодой для Великобритании.

— Русские вылечили короля Норвегии, и их принц сдал всех участников, — заговорил подчиненный. — Чешскому королю вбили саблю в кровать, приколов ей записку с угрозами.

— Дания? — совершенно спокойно приподнял бровь наследник престола.

— Получила предложение породниться, ваше высочество, — отрапортовал слуга. — Не с наследницей, само собой, но на выбор принцу предложили трех великих княжон из боковых ветвей правящего рода.

Принц нахмурил лоб, но кивнул.

— А с Японией что? — уточнил он.

— Император готов сдержать слово, ваше высочество, но в одиночку он много не навоюет, запросил поддержку нашего флота.

— А что между нами лежит целый континент, его не смущает? — усмехнулся наследник престола.

Слуга лишь руками развел.

— Остались только беглые поляки, ваше высочество, но и они не спешат восставать, — сообщил он. — Да и сделать многого не смогут. Одно дело, под шумок мятеж поднять, совсем другое — с уже победившей западной русской армией бороться. Просят денег, ваше высочество, и много.

Проигрывать принц умел. Но это не значит, что не следовало отомстить за сорванный план. Сейчас русские его обыграли, и понятно, что не норвежский наследник тут виноват. Мальчишка всего лишь обозначил, кто входит в коалицию, а все остальное Российская Империя сделала сама.

Чех, конечно, трус. Наверняка в штаны наложил, как только саблю увидел. Мужества достойно принять удар у него никогда не было. Япошка тоже слишком хитер, чтобы в одиночку бороться за острова, сражаясь с половиной армии Российской Империи.

Да и оружие…

Видел принц доклады о том, какое оружие русские собираются запускать в серию. Новые техномагические пусковые установки, защиты от которых лучшие умы Британии даже в теории предложить пока не могут. В одиночку самураи не попрут против такого оружия, да и Поднебесная, заключившая с Москвой какие-то секретные договора, просто так флот не пропустит мимо своих берегов.

— Значит, этот бой мы проиграли, — вздохнул принц, откидываясь на спинку своего кресла.

— Ваше высочество?

— Вот что, — повел рукой тот, — разработкой нового оружия Российской империи заведует несколько человек. Подозреваю, что и короля Норвегии именно они вылечили. Слишком много магических новинок за такой короткий срок появилось у России. За всем этим стоят конкретные люди. А значит, стоит найти способ убрать их с доски.

Резкий качественный рывок именно по магической части не мог возникнуть сам по себе. Озарение гения возможны, но это случается раз в столетие, и то только одно за всю жизнь. Никто не может быть настолько великолепен, чтобы выдавать на-гора сотни улучшений и задумок. Так просто не бывает.

А значит, у причины есть имя.

— Выясните для меня, кто стоит за изготовлением лекарства и проверьте, не совпадет ли этот человек с изобретателем того оружия. Как оно там называется…

— «Мопс», ваше высочество, — напомнил слуга. — Русские назвали эту систему «Мопс».

Принц кивнул.

— Вот и разберитесь.

— Его убрать при случае?

Хотелось бы отдать такой приказ… Но его высочество не забыл, с какой легкостью один русский дворянин уже устроил массовую казнь целого польского рода. Так что нечего дергать тигра за усы, когда не готов к встрече с ним. И пусть даже не самого Морова найдут люди, но император спустит с цепи именно его, если только дать шанс.

Тоньше нужно работать, тоньше. А уж чем во все времена славилась Англия, так это своей тонкостью в подобных делах.

— Найти этого гения, проследить за ним, выяснить все: чем живет, какой у него распорядок дня, что предпочитает на завтрак, обед и ужин, — произнес его высочество. — Я хочу, чтобы вы собрали всю информацию. Чтобы знали о нем больше, чем о самих себе.

— Будет исполнено, ваше высочество.

Прежде чем слуга ушел, наследник престола добавил:

— И сделайте это так, чтобы ни в коем случае не привлечь к себе внимания. Мне и так придется заглаживать вину перед отцом, не хочу, чтобы на меня еще кто-нибудь смог повесить обвинения.

— Всенепременно, ваше высочество.

В то, что за всем этим стоит Моров, наследник английского престола не верил. Не может у одного человека быть столько талантов. Кроме того, мальчик остался последним из рода, на который никто не обращал раньше особого внимания, и внезапно за считаные месяцы становится вхож к императору? В такую слащавую историю о пробудившемся герое поверят только дети и наивные девицы.

Проект. Моров — это проект Виктора Романова, тогда еще великого князя. Взял великий князь, являвшийся одним из претендентов на престол, пацана из верной семьи, пригрел, приютил, обучил. Вручил знания и возможности, подобрал соратников, чтобы все выглядело естественно. Сделал из него цепного пса, которого боятся окружающие. И вот спустил на поляков, чтобы показать окружающим, как опасно нападать на Российскую Империю.

А главное, все вокруг уверены, что и казнь, и все действия в Германии — дело рук одного человека. Пугающие кадры долго носились по сети, но… Великобритания и сама умела правильно подавать информацию. И заставить окружающих поверить в то, что они видят.

Интрига превосходная — вполне в английском духе. И принц мог только рукоплескать таланту императора. Но, если отложить шутки в сторону, может статься, что цепных псов вроде Морова, у России много, просто их пока что не показывали. Сам бы его высочество точно не стал демонстрировать всех.

Ведь если Моров — один, то он, конечно, опасен, но всего лишь одиночка. Сколько он может сделать успеть? Не трогать его, обходить десятой дорогой, и все будет хорошо. Но если таких Моровых хотя бы десяток — это угроза масштаба ядерного оружия. И то сказать, атом уже приручили многие, а Моров только у русских.

Война бы заставила этих возможных псов раскрыться. Когда Российскую Империю должны были начать рвать со всех сторон, эти самородки, выпестованные императором еще в бытность великим князем, должны были вылезти на свет. И тогда их можно было бы легко убрать разом.

А сейчас придется действовать крайне осторожно. Потому что принц себе в уме не отказывал и понимал — стоит один раз оступиться, и явится Моров, чтобы уничтожить всю королевскую династию одним взмахом руки.

Глава 22

Московский особняк дворянского рода Макаровых. Иван Владимирович Моров.

«Коршун» замер на месте, слуга открыл мне дверцу, и я выбрался наружу.

— Добро пожаловать в особняк Макаровых, ваше благородие, — с поклоном произнес он. — Ее благородие просила вас подождать ее в гостиной. Извольте за мной.

В отведенном для ожидания помещении меня уже ждал Александр Леонидович. Глава рода Макаровых за прошедшее время немного сдал. Сказывались нервы последних дней. Не каждый день наследница престола называет твою дочь своей подругой и фактически выводит на самый верх придворной карьеры.

— Здравствуйте, Иван Владимирович, — произнес мой будущий тесть.

— Добрый день, Александр Леонидович, — ответил я, чуть склонив голову.

— Прошу, садитесь, — махнул он рукой на свободные кресла. — Я в последнее время что-то стал слишком много волноваться. Перемены навалились на нашу семью стремительно. И как отцу, и как главе рода, мне становится тревожно от того, что же будет дальше.

Я не стал его успокаивать. В конце концов, он все прекрасно понимал и сам. Утешать же благородного мужчину, тем более главу другого рода, и вовсе можно счесть за признание его слабым. А наносить оскорбление я не собирался.

— Сегодня на балу ее императорское высочество назовет Снежану своей подругой, — продолжил речь Александр Леонидович, когда я опустился в кресло. — Высоко взлетела Снежана, и я понимаю, что не просто так — это аванс вам, Иван Владимирович. И от вас будет зависеть судьба моей дочери. А я никак не смогу на нее повлиять.

— Ваше беспокойство мне понятно, — кивнул я, закинув ногу на ногу. — Снежана Александровна — прекрасная девушка, заслуживающая лучшего. Тут я полностью с вами согласен. Однако давайте отложим этот вопрос в сторону и поговорим, как один глава рода с другим. От нашего союза Макаровы уже получили немало, и это только начало: ваша дочь вошла в число сотрудников Генерального штаба, сегодня получает статус придворной дамы, фрейлины ее императорского величества. Что будет дальше? — я показательно развел руками. — Пока не знаю. Но, полагаю, блага продолжат сыпаться, как из рога изобилия. Естественно, до тех пор, пока Макаровы будут сохранять с моей супругой хорошие отношения. Потому как, Александр Леонидович, меня вы можете не любить и даже ненавидеть, но вредить Снежке я никому не позволю. Полагаю, вы не забыли, чем кончили ее похитители. Которых, к слову, именно в вашем роду поддержали слуги. Чем, кстати, закончилось разбирательство? Вы нашли виновного, или он сейчас преспокойно пожинает плоды своего предательства, потягивая игристое на Лазурном берегу?

Глава рода Макаровых скрипнул зубами.

— Вы беспардонны, Иван Владимирович, — заявил он.

— Мне все равно, — пожал плечами я. — Мы с вами не обязаны друг друга любить, Александр Леонидович. За дочь я вам благодарен, уважаю смелость высказывать свои претензии и сомнения мне в лицо. Но на этом — все.

С минуту в гостиной царила тишина. Я с помощью телекинеза налил себе чая, заранее принесенного прислугой. Когда чашка с блюдцем пролетела через гостиную ко мне в руки, под внимательным взглядом Макарова я сделал первый глоток.

— Одно я могу вам обещать, Александр Леонидович, — произнес я, нарушая молчание. — Я сделаю все, чтобы Снежане ничего и никто не угрожал в этом мире. И порукой тому мое слово. Верить ему или нет — ваш выбор.

Дверь распахнулась, к нам вошел слуга.

— Снежана Александровна! — объявил он, отходя в сторону.

За спиной слуги показалась моя невеста в ярко-алом закрытом платье, струящемся по фигуре к полу. Мягкий шелк не обтягивал, но очерчивал при каждом движении ноги и руки. Несколько скромных аксессуаров и мое кольцо — вот и все украшения. Перевязанные золотой нитью волосы захвачены на затылке и пущены длинной косой, унизанной изумрудами.

Пока она переступала порог гостиной, я поднялся на ноги и отправил чашку на столик. Поправив манжеты своего пиджака, я поклонился будущей супруге и с улыбкой произнес:

— Позвольте заметить, Снежана Александровна, с каждым разом вы становитесь все прекраснее, — договорив, я взял ее за руку и запечатлел на ней поцелуй. — Сегодня на балу все мужчины будут мне завидовать.

— Спасибо, Иван Владимирович, — в тон мне ответила та. — Благодарю, мне приятно знать, что вы находите мои наряды по вкусу. Отец…

Она повернулась к Александру Леонидовичу, и тот кивнул.

— Ты выглядишь превосходно, — произнес он. — Не буду больше вам мешать.

Мы проводили взглядом удаляющегося главу рода.

— Ну что, пойдем? — предложил я, переводя взгляд на свою невесту.

— Поедем, Ваня, — поправила меня Снежка, смешно наморщив носик.

И мы двинулись к выходу из особняка Макаровых.

* * *

Кремль, личные покои императорской семьи.

Ее императорское величество придирчиво наблюдала за тем, как девушки портные окутывают наследницу трона то одной тканью, то другой. Платье стремительно менялось, теряя старые очертания, приобретая новые.

— На прошлом мероприятии ты была в зеленом, — напомнила императрица, с неодобрением поглядывая на уже использованную материю. — Что скажешь насчет этого василькового?

— Мне он не нравится, — ответила Варвара Викторовна. — Пожалуй, остановимся на черном с золотыми нитями. Девушки.

Служанки тут же поклонились и, вооружившись артефактами, переплели платье прямо на наследнице престола Российской Империи. Магия позволяла восстанавливать модель, заменяя одни материалы другими. Далеко не каждый мастер мог похвалиться тем, что лично заказал свои артефакты у Морова. Однако императорский дом обслуживают только лучшие, неудивительно, что у лучших портных и оборудование лучшее.

Не прошло и четверти часа с начала операции, а наследница престола уже опустилась на диван в готовом платье. Оставалось лишь водрузить на себя корону и несколько украшений.

Портные убирали все лишнее из императорских покоев под пристальным взглядом государыни. Но наконец и они вышли, оставив мать и дочь наедине. Императрица села напротив наследницы.

— Как быстро ты выросла, — произнесла с теплотой в голосе государыня. — А ведь еще совсем недавно сидела у меня на коленках.

Достав платок, она промокнула глаза, а Варвара Викторовна вздохнула.

— Мам, я уже давно достаточно взрослая девочка, — заговорила ее императорское высочество.

— Чтобы лезть в отцовские интриги во враждебную Польшу? — уточнила та. — Вот уж правда. А обо мне никто, разумеется, не думал.

Этот разговор с разной частотой повторялся постоянно. И если в первый раз Варвара Викторовна еще реагировала, пыталась успокоить, то теперь смотрела на нее с укором.

Ведь не по ее вине у Российской Империи не было наследника мужского рода. И никакие артефакты Морова этого исправить не могли — для того, чтобы зачать ребенка, нужно пускать мужчину в собственную спальню, а не гнать его от себя в объятия бесконечных любовниц и фавориток.

Так что виноватой себя Варвара Викторовна не чувствовала. Наоборот, все сильнее убеждалась в необходимости самостоятельно решать вопросы, которые ей может доверить отец. А что матушка такого не одобряет — ее проблемы. Раз императрица не хочет завести нового ребенка, почему за это должна отвечать единственная дочь?

Ни одна из любовниц отца, само собой, не осмелится забеременеть от монарха. Иначе Варвара Викторовна бы с радостью давно приняла в семью брата. Да, пусть бастард, но уж хоть какой-то мужчина. Однако это было нереально.

— Лучше бы ты не мне пыталась в вину поставить, что я головой рисковала ради нашей страны, — не в силах больше смотреть на изображающую страдания мать, в сердцах заявила наследница престола. — А с отцом в кровать ложилась! Глядишь, и не пришлось бы мне за всех отдуваться!.. Мне уже двадцать пять, за эти годы можно было нескольких сыновей родить. А вы что-то не поделили, а я виновата перед вами? Мало того, что мне предстоит корону надеть и править, так еще и в ваших отношениях разбираться? Сами разберетесь, не маленькие, и должны учитывать не только свои частные интересы, но и интересы Российской Империи, которой так многим обязаны.

— Да что ты говоришь⁈ — искренне возмутилась государыня. — Я твоя мать!..

— А я — наследница престола Российской Империи, — огрызнулась дочь, поднимаясь на ноги. — И это я обязана лезть в осажденную студию, надеясь лишь на нескольких гвардейцев. Это я отбивалась от поляков, рискуя собственной жизнью. Это я обязана возглавить страну, когда отец сложит с себя корону!.. И что-то никто даже не подумал о том, хочу ли я этого⁈ Проблемы со здоровьем вам помешали наследника зачать за четверть века? Моров год назад отдал нам артефакты исцеления от всех болезней, и вы с отцом через них прошли. А где наследник? Уж за двенадцать месяцев уже можно было и зачать двум здоровым половозрелым людям, и выносить, и родить. Все, я устала, ваше императорское величество, прошу вас больше с этим вопросом ко мне не подходить. А сейчас я должна вас покинуть, мне к балу нужно готовиться.

И, не дожидаясь ответа, она покинула покои. А мать осталась сидеть, разглядывая место, на котором только что ее отчитывала собственная дочь. И как бы ни хотелось пожалеть себя, ведь брак с Виктором Константиновичем Романовым был далеко не так счастлив, как могло показаться со стороны, но Варя ведь тоже была права.

Ни государь, ни его супруга вообще не думали, каково маленькой дочери было осознать, что именно ей предстоит сесть на престол после их смерти. Не будет у нее ни счастья личного, ни времени — все заберет и поглотит забота о Российской Империи. Выжмет по капле силу и молодость, оставив лишь носителя короны, который забыл о том, как был человеком.

Тяжела шапка Мономаха…

Государыня поднялась на ноги и прошлась по покоям, комкая платок в руках. Остановившись перед зеркалом, она несколько секунд смотрела в собственное отражение, а потом что было сил швырнула в него какую-то вазочку с ближайшего стола.

Кто просил Виктора становиться императором⁈ Зачем было лезть во все это⁈ Разве плохо было быть великокняжеской семьей? Власти ему захотелось? И с такой легкостью принес всю свою семью в жертву государственных интересов, как будто и не любил никогда ни жену, ни дочь.

— Ну, погоди у меня, я еще заставлю тебя пожалеть, — решительно выдохнула женщина, прежде чем вызвать прислугу.

Императрице не пристало самой убирать осколки.

* * *

Кремль. Иван Владимирович Моров.

Наверное, что-то в этих великосветских балах должно быть приятное, раз благородные люди, получившие достойное образование и зачастую занимающие высокие должности, так стараются на них попасть и проводить время в беседах, играх и танцах. Понятно, что если тебя приглашает наследница престола — это престижно, и можно смотреть на окружающих, кому такой чести не выпало, как на людей второго сорта. А помимо этого еще и примелькаться правящему роду, получить какую-нибудь службу, подняться по социальной лестнице.

Но молодежь, составляющая абсолютное большинство гостей, слишком веселилась, чтобы можно было подозревать ее в карьеризме. Девицы плясали с кавалерами, те оценивали партнерш на предмет совместного будущего. И все это шумело, галдело и постоянно крутилось, создавая перед глазами пестрые пятна.

Возможно, если бы не кровавый культ, я бы тоже оказался таким же весельчаком, который может за бокалом шампанского собрать вокруг себя группу ровесников и рассказывать занимательные истории. И наслаждаться тем, как другие дворяне смотрят на рассказчика с восхищением и почтенным вниманием.

Или танцевать, пока ноги не начинают трястись, как вон тот молодой человек с военной выправкой и зализанными до невозможности длинными волосами. Он, кажется, еще ни одного танца не пропустил, менялись только девицы.

— Что-то я начинаю уставать от этого, — призналась стоящая рядом со мной Снежка. — Кажется, зал просто огромный, но здесь так душно. Выйдем на улицу?

Я кивнул и, предложив ей руку, решительно направился к выходу в сад. Конечно, это не императорское крыло, но и так зелени хватало, чтобы не только перевести дух, но и посидеть на скамейке или в беседке.

А заодно, шагая рядом с невестой, я взглянул на нее чуть внимательнее. Разумеется, мои артефакты, с которыми Снежка не расставалась даже в постели со мной, защищали ее здоровье от любых возможных угроз, однако был один момент, который они могли пропустить.

— Пожалуй, нам нужно присесть, — произнес я, решительно уводя свою будущую супругу в сторону первой попавшейся беседки.

Снежка не сопротивлялась, на воздухе ей стало намного лучше. И даже легкая бледность, проступившая в бальном зале, отступила. Я-то поначалу списал ее на волнение — не каждый день будущая императрица перед всем честным народом называет тебя подругой. А причина оказалась на самом деле куда прозаичнее.

— Спасибо, Вань, — искренне поблагодарила она, опускаясь на обитое зеленым бархатом сидение. — Мне уже гораздо лучше.

Я опустился напротив и взял ее руку в свои ладони. Нежно погладил пальцы с несколькими кольцами и, встретившись с девушкой взглядом, заговорил:

— Нам нужно срочно жениться, — объявил я.

— Что случилось? — чуть сдвинув брови, уточнила Снежка.

При этом ее кисть сделала непроизвольно движение, чтобы сжаться в кулак, но усилием воли Макарова удержала ее на месте. Однако сосредоточенное выражение лица у нее все равно оставалось.

— Ничего страшного, — с улыбкой проговорил я, кладя одну руку на ее живот. — Но наш ребенок должен родиться в браке. И при этом желательно, чтобы срок его зачатия не слишком отдалялся от даты бракосочетания.

Снежана Александровна Макарова несколько секунд смотрела на мои пальцы, лежащие на ее животе. Затем ее лицо вытянулось, рот приоткрылся, глаза стали шире.

— Ваня? — прошептала она, не сводя взгляда с моих пальцев. — Ваня, ты что? Хочешь сказать, что я беременна⁈

— Я не хочу сказать, Снежка, — ответил я. — Ты и так беременна.

Ей потребовалось еще несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. Наконец, она тряхнула головой, отчего коса упала со спины на грудь.

— Как это произошло? — спросила она, глядя на меня. — То есть, нет, я понимаю, как это произошло, но… Разве мы не должны были следить за тем, чтобы ничего не происходило?..

Я покачал головой.

— Иногда это просто случается, — улыбнулся я. — И тут никакая магия не поможет, если ребенок хочет жить. Твое здоровье прекрасно позволяет зачать, поддержка артефактов исключает физиологические риски вроде отклонений и выкидышей. Так что рано или поздно это все равно бы произошло.

Она сжала мою руку и, положив голову мне на плечо, зажмурилась.

— И как давно это случилось? — спросила моя будущая супруга.

— Полагаю, неделю назад, может быть, чуть больше, — ответил я, целуя ее в макушку. — В любом случае срок еще очень маленький, так что ничего и не заметно. Зародыш не печать, магическим взором его просто так не рассмотришь. Это сейчас я полноценную диагностику на тебя наложил, чтобы убедиться…

И все это было правдой. Я уж не стал говорить, что раз ребенок прорвался через наложенную мной магию, защищающую от зачатия, у него уже сейчас огромный магический потенциал. Зачем такая информация Снежане, только что узнавшей, что она носит под сердцем дитя? Чтобы заставить волноваться еще больше?

Достаточно того, что об этом знаю я. И буду готов к моменту, когда сына или дочь нужно будет начать готовить к магическому развитию. Это практиковать и расширять резерв не стоит раньше определенного физического порога, но изучение теории лучше начать как можно раньше.

— Как это все не вовремя, — поджав губы, прошептала Снежка.

— Прости? — вскинув бровь, уточнил я.

— Дружба эта с ее императорским высочеством, балы, нервы… — пояснила моя невеста. — А теперь нам срочно нужна свадьба. Мой ребенок родится только в законном браке.

— Полностью согласен, — подтвердил я. — Полагаю, нам нужно покинуть этот вечер, чтобы ты смогла нормально отдохнуть и собраться с мыслями?

Ответила она далеко не сразу. Мы просидели в полной тишине примерно четверть часа, прежде чем Снежка вздохнула.

— Да, мне придется сказать Варваре Викторовне. Иначе она может счесть, что мне не понравился ее бал.

— Не переживай, я сам это сделаю, — поцеловав беременную невесту в макушку, заявил я. — А пока пойдем, я провожу тебя до машины. Там ты подождешь меня, и мы вместе поедем домой.

Мы поднялись на ноги, и Снежка, неловко поправив платье, уточнила:

— Ко мне или к тебе?

— К нам, Снежка, — покачал головой я. — Ты же не думаешь, что я отпущу тебя в такое небезопасное место, как особняк вашего рода, когда ты носишь под сердцем моего ребенка? Нет уж, дорогая, ты переезжаешь ко мне. И это не обсуждается.

Она порывисто обняла меня за шею и поцеловала в губы.

— Спасибо, Ваня.

Глава 23

Кремль, личные покои ее императорского высочества.

Варвара Викторовна села за стол первой. Только после этого место напротив заняла Снежана Александровна. Второй подруги сегодня не было, или же она прибудет после — время было раннее, но когда тебя вызывает на завтрак будущая императрица к семи утра, ты не рассуждаешь о том, что хорошо бы еще чуть-чуть поспать.

К тому же, кроме того приступа на балу, беременность вообще никак себя не проявляла. Если не вспоминать, конечно, о пяти тестах, которыми воспользовалась Снежана Александровна, прежде чем окончательно поверить, что носит под сердцем ребенка.

— Ну, рассказывай, Снежана, — махнув рукой, с улыбкой произнесла Варвара Викторовна. — Как тебе мой бал? Вы так рано ушли, что я даже немного растерялась. Думала, мы сможем с вами лично пообщаться в тишине и спокойствии, а пришлось менять планы.

Будущая Морова чуть покраснела.

— Прошу простить, ваше императорское высочество, — произнесла она. — Мне стало дурно, и Иван Владимирович вывел меня на воздух…

— Ты беременна, — кивнула наследница престола, а ее глаза подыхали неподдельным любопытством, которого никак не ждешь от девушки ее положения.

Снежана Александровна, конечно, помнила, что говорил ее жених о правящей семье — что все они люди, и все внутри устроены одинаково. Но все равно не привыкла еще к своему изменившемуся положению. Вот так запросто завтракать с будущей императрицей — наедине, даже без слуг — это походило на какую-то сказку.

Даже в Генеральном штабе Макарова обтесалась быстро — все же вокруг одни военные, и там понятно, как себя вести и чего ожидать от окружающих.

— Как вы узнали? — спросила Снежана.

— У меня на входе в покои стоят артефакты, они определяют тебя как двух людей, — пояснила наследница престола. — Слуги видели, как Моров тебя вывел на балу, и видели, что вы долго сидели в беседке. Несложно сложить два и два, чтобы получить четыре. И, кстати, называй меня по имени и на «ты». Я тебя во фрейлины произвела не для того, чтобы выслушивать официоз.

Снежана слегка наклонила голову.

— Да, я беременна.

— Это же отлично! — весьма эмоционально всплеснула руками Варвара Викторовна. — Наконец-то у меня в окружении появился кто-то, у кого голова на месте.

Она вздохнула, лицо будущей императрицы слегка омрачилось, но она встряхнулась и тут же потянулась за чаем.

— Я догадывалась, что ты беременна, — продолжила говорить она, — так что завтрак велела организовать исключительно из здоровой пищи. Не стесняйся, чувствуй себя свободно. Я ведь действительно хочу видеть тебя своей подругой, а не очередной благородной дамой, которая и двух слов связать не может самостоятельно, все ей регламенты мешают.

Да, не такого ожидала от этой встречи Снежана Александровна. Впрочем, раз уж Варвара Викторовна требовала такого отношения, отказывать Макарова не стала.

Несколько минут они занимались исключительно едой, пока Варвара Викторовна не отложила приборы. И от будущей Моровой не укрылось, что сделала так наследница престола лишь после того, как заметила, что ее гостья наелась.

— Я не буду ходить вокруг да около, Снежана, — произнесла будущая императрица. — Вокруг меня много придворных из благородных семей. Но мало кто из них годится на то, чтобы стать моей близкой подругой и наперсницей. А именно такой человек мне и нужен.

Макарова вскинула бровь.

— Я хочу иметь рядом с собой человека, верного стране, — продолжила Варвара Викторовна. — И быть уверенной, что ни одна моя тайна, о которой этот человек узнает, не выйдет за пределы комнаты, в которой та была произнесена. Я, разумеется, вручу тебе пару благотворительных фондов, чтобы оправдать присутствие при моем дворе. Но это, честно говоря, синекура. Я же понимаю, что ты — военная до мозга костей, и в управлении фондами ничего не смыслишь. Руководить всем будет доверенный человек, а ты станешь лицом компании. К тому же, раз ты в положении, это поможет в будущем нескольким проектам по поддержке материнства и младенчества.

Снежана кивнула, демонстрируя, что услышала.

— На деле я хочу, чтобы ты была со мной как можно больше времени, — заговорила вновь будущая императрица. — Мне не хватает подруги, которой ничего от меня не нужно. Моровы и так скоро будут обеспечены всем, о чем только можно подумать. А когда я взойду на престол, ты станешь самой богатой женщиной страны, — улыбнулась она. — После меня, разумеется.

— Это очень… неожиданное предложение, — произнесла Макарова. — Но я понимаю, почему ты выбрала именно меня. Как будущая Морова, я обязана уцепиться за эту возможность. Ведь это может гарантировать не только неприкосновенность моей семьи, но и будущее детей.

Варвара Викторовна кивнула.

— Да. А еще ты без ума от собственного жениха, и он с тебя пылинки сдувает, — с улыбкой добавила она. — А мне приятно видеть настолько счастливую пару рядом с собой. Так что скажешь?

— Я согласна.

Будущая императрица хлопнула в ладоши.

— Значит, так тому и быть. И, кстати, как моей подруге, тебе положено входить ко мне в любое время и по любому поводу. Так что если возникнет какая-то проблема, не стесняйся обращаться. Поверь, после Польши я очень многое могу. А если не справлюсь сама, добьюсь помощи от отца. Мне он не откажет, другого-то наследника у него нет.

* * *

Столичное дворянское собрание.

— Добро пожаловать, Василий Владимирович, — с улыбкой произнес Лермонтов, поглаживая пальцем края бокала, с которым сидел на мягком диване за столиком. — Давненько вас не было видно.

Окунев хмыкнул в ответ и опустился напротив Сергея Юрьевича.

— Служба, — ответил «Косарь», сложив руки на столешнице, он жестом подозвал официанта, крутившегося неподалеку. — А вы, я смотрю, по-прежнему любите обитать в этих стенах.

Сергей Юрьевич с улыбкой на губах развел руками.

— У каждого из нас свой долг, Василий Владимирович, — произнес Лермонтов. — Кто-то катается по заграницам, охотясь на врагов Российской Империи, кто-то отслеживает настроения среди дворянства. Каждому в наше благословенное время находится дело по силам, даже отставному калеке.

Окунев усмехнулся, но промолчал. Подошедший официант плеснул в поданный бокал напиток из новой бутылки, затем с поклоном удалился. Лишь проводив его взглядом, Василий Владимирович заговорил:

— Ну, вам-то не приходится жаловаться на свои увечья, мой племянник вас исцелил одним из первых, — сказал он, приподнимая свой бокал. — Так что предлагаю небольшой тост, раз уж мы оба на особой службе Российской Империи. За Россию и государя!

— С удовольствием его поддержу, — отозвался Лермонтов, и их бокалы столкнулись со звоном.

Мужчины прервались, чтобы сделать по небольшому глотку, после чего Сергей Юрьевич взял слово.

— Ну и как там на том берегу? — спросил он. — Вижу, вы совсем не загорели несмотря на теплое время года. Неужели на Северный полюс мотались по служебным обстоятельствам?

Окунев улыбнулся в ответ.

— Там… суета, — подобрав слово, закончил он мысль. — Все вокруг боятся нового русского оружия, опасаются агрессии с нашей стороны и копают бункеры, в которых планируют пережить даже апокалипсис. Цены растут, оборонные мощности загружены, идет активный набор добровольцев в армию.

Лермонтов сверкнул глазами.

— Война, значит?

«Косарь» пожал плечами.

— Вряд ли, не после того, что показал мой племянник, — честно ответил он. — Но, надо признать, мы заставили очень многих сменить портки, когда до них дошло, что русские могут вломиться к самому королю в опочивальню и вколотить саблю в благородное изголовье кровати.

Сергей Юрьевич негромко посмеялся. История о короле Чехии и сабле уже облетела планету, хотя о ней должны были знать лишь слуги. Но, как водится в мире, что знают двое — знает и свинья. И ни к чему посторонним знать, что в покоях его величества не только оружие к кровати прилепили, но и камеры с жучками разложили.

Их, конечно, найдут, но к тому моменту сколько всего уже будет подслушано и подсмотрено доблестной внешней разведкой Российской Империей? Вдвойне приятнее Сергею Юрьевичу было от того, что начальство оценило его придумку и воплотило в жизнь. Претендовать на авторство он не собирался, но все равно приятно знать, что к твоему мнению прислушиваются.

— Но вы же не просто так именно ко мне пришли? — с ухмылкой поинтересовался Лермонтов.

«Косарь» кивнул, катая бокал по столешнице.

— Меня действительно долго не было на родной земле, Сергей Юрьевич, — заговорил он после паузы. — Доходили слухи, что мой племянник невестой обзавелся, и она стала подругой ее императорского высочества.

— Это так, — подтвердил отставной полковник. — Что вас конкретно интересует, Василий Владимирович?

— До меня дошло много интересных сплетен, Сергей Юрьевич. Якобы наша героическая Варвара Викторовна ходит мрачнее тучи, — произнес «Косарь», и от его взгляда собеседнику стало жутковато. — Вроде бы как случилось это в тот же вечер на балу, когда она объявила своих новых подруг.

— Это не слухи, а совпадение, Василий Владимирович, — пожал плечами Лермонтов. — Причина мне неизвестна, но я могу навести справки. Боитесь за невесту вашего племянника?

— Мне бы крайне не хотелось, чтобы ему и его избраннице что-то угрожало, — подтвердил Окунев. — А вы понимаете, как может быть опасна дружба с будущей наследницей престола, Сергей Юрьевич.

— Понимаем, — кивнул тот.

Предыдущий наследник престола тоже собирал свой двор, раздавал должности, дублирующие действующее правительство. Но погиб, а его приближенные разошлись, кое-кто и вовсе оказался в застенках за незаконные действия. В казнокрадстве никого не обвинили, а вот за попытку продать некие секреты за границу прихватили троих. Еще семеро умудрились поучаствовать в мятеже, решив переметнуться не к тому великому князю. Так что от двора погибшего наследника престола за год осталось всего с пяток человек.

И за их жизнь Лермонтов не дал бы и ломаного гроша. Слишком они высоко взлетели, успев найти и врагов, и завистников. Исчез покровитель, и сразу же оказалось, что больше этих дворян никто не защищает. И общество, как это обычно и бывает в таких ситуациях, ощутило жажду крови.

Могла ли повториться такая же история с Виктором Константиновичем и его семьей? Не хотелось бы, но чем черт не шутит, когда Бог отворачивается. Так что беспокойство Окунева Сергей Юрьевич понимал прекрасно.

Пока Моров полезен, его, разумеется, не тронут. Да и побоятся после похищения Макаровой. Но сколько этот страх будет существовать, если Ивана Владимировича действительно приговорит новый император или кто-то из великих князей, кто взойдет на трон в случае, если текущая династия прервется, так и не удержавшись?

— Я поищу ответы на ваш вопрос, Василий Владимирович, — прикрыв глаза, произнес Лермонтов. — В конце концов, ваш племянник меня практически спас. Так что я чувствую себя обязанным.

«Косарь» улыбнулся одними губами. Но взгляд его вновь стал таким холодным, что отставной полковник почти физически ощутил, как сжимается петля на шее. Впрочем, ощущение сразу же ушло, стоило Окуневу моргнуть.

— Благодарю, Сергей Юрьевич, — произнес он. — А пока что разрешите откланяться. Я ведь еще и дома не был, сразу же к вам на встречу побежал. А там дела семейные ждут.

— Был рад с вами повидаться, — ответил Лермонтов, поднявшись на ноги и протягивая руку.

— Буду ждать от вас вестей.

Василий Владимирович ответил на рукопожатие и покинул зал дворянского собрания. А опустившийся обратно на диван Сергей Юрьевич залпом допил напиток, не ощущая ни вкуса, ни крепости.

Что ни говори, а «Косарь» умел вселять ужас в окружающих. И уж точно не следовало откладывать с исполнением его просьбы. Да и намек на то, что власть могут сменить, Лермонтов услышал прекрасно.

Стало быть, узнал Окунев нечто такое, что навело на эту мысль. И что бы это ни было, нужно было устранить причину переворота прежде, чем она выплеснется на улицы кровавой рекой.

Хватит уже мятежей и сменяющих друг друга императоров.

* * *

Новый особняк дворянского рода Моровых, кабинет главы рода. Иван Владимирович Моров.

Наталья вошла в кабинет после аккуратного стука.

После переселения в новый дом, я, как и обещал, поставил ее на должность повыше. И хотя слуги от Макаровых еще не переехали вслед за своей госпожой, Наталья взвалила на себя новую работу, а заодно и прислугу строила не хуже командира.

— Иван Владимирович, — обратилась она ко мне, прижимая к груди папку с документами, — я подготовила отчет, который вы просили.

— Спасибо, — кивнул я, оторвавшись от проверки курсовых работ своих студентов. — Оставьте на столе, я посмотрю чуть позже.

Вновь погрузившись в писанину второкурсников, я услышал, как закрылась дверь в кабинет. Прямо скажем, пока что курсовые не впечатляли, но и общей магии в Российской Империи чуть меньше года. Так что не удивительно, что полет фантазии на этом поприще у студентов довольно узок.

Ведь им в отличие от тех же младших семей Солнцевых, не приходилось столько практиковаться. Но это временно, и уже лет через пять изыскания станут куда более интересными и изощренными.

Однако это не значило, что я относился к своим обязанностям спустя рукава. Так что пометки в документы добавлялись по мере чтения. А одну работу я и вовсе забраковал целиком.

Понятно, что на какой-нибудь высшей математике почти дословное цитирование разных источников вполне могло бы сгодиться. Там предмет старый, давно изученный, знай себе следуй инструкциям. Однако у себя я требовал иного, так что сборник цитат моих же лекций на общую тему меня совершенно не впечатлил.

— Иван Владимирович, прибыл Василий Владимирович, — раздался в селекторе голос управляющего. — Прикажете пустить?

Я вскинул брови от удивления.

Визит Окунева не был запланирован. Более того, мы практически не общались после того, как я спас его племянника. «Косарь» вернулся на службу, и у него просто не было времени поддерживать со мной связь, а я просто охладел к Окуневым настолько, что и сам не спешил восстанавливать общение.

Вдавив кнопку на аппарате, я заговорил:

— Пусть подождет меня в дальней гостиной. И подайте напитки, —распорядился я. — Я спущусь через десять минут.

Конечно, предполагается, что о визите предупреждают заранее. Ситуации, когда гость сваливается как снег на голову, обычно крайне редки и требуют срочной реакции. Однако у Василия Владимировича все еще есть мой номер телефона, и он вполне мог позвонить. Ну, или узнать, что я не хочу с ним разговаривать, отговорившись делами, и уехать.

Но раз никакой срочности нет, вполне можно закончить с чтением курсовых. И пометить себе организовать собрание на следующей неделе своего круга лучших студентов. А чтобы смотрелось особенно хорошо — провести его у меня дома.

Таким нехитрым способом можно и расположение показать, ведь не на территории академии происходит собрание, а дома. Практически встреча не гостей, а единомышленников. Помимо этого, смена обстановки позволит сменить отношения «преподаватель-студенты» на «наставник-ученики». В конце концов, именно личное ученичество лучшим студентам и будет предложено после окончания академии.

А вот если Семенов не пересдаст мне курсовую, придется его отчислить. Это же просто оскорбительно: пока другие занимаются делом, он всего лишь переписал мои лекции!.. Подобное наплевательское отношение к моему предмету и мне спускать никак нельзя. Ведь если бы не я, никакой академии не появилось бы вовсе.

Ладно, если бы он подошел ко мне с проблемой, я бы помог и тему выбрать, и подсказать, как ее написать. Но ведь он даже не попытался. К чему мне такой студент, для которого обучение всего лишь формальность? Тем более что за него платит казна.

Закрыв рабочую среду, я поднялся из-за стола и, прихватив трость, направился в дальнюю гостиную. Озвученное время ожидания как раз подходило к концу.

Окунев с нашей последней встречи нисколько не изменился. Все тот же взгляд, все те же движения. Разве что бородку отпускать начал — пока еще не слишком заметную, но изменение бросалось в глаза, состарив моего двоюродного дядю лет на пять-семь.

— Василий Владимирович, — произнес я, входя в комнату, — рад вас видеть у себя в гостях!..

«Косарь» стоял лицом к дверям, и мое приближение не было для него тайной — магическим зрением он обладал, седьмой узел давно освоил. Так что встретил он меня с улыбкой и легким уважительным наклоном головы.

— Иван Владимирович, — ответил он, — благодарю, что не стали отказывать во встрече, пусть она и неожиданная.

Я указал на кресло, к которому чародей явно не прикасался, все это время проведя на ногах. Но все равно Окунев сел лишь после того, как опустился на сидение я сам. Несколько секунд мы рассматривали друг друга, прежде чем «Косарь» заговорил:

— А я смотрю, обучать остолопов куда опаснее для здоровья, чем воевать, — с усмешкой произнес он. — Ты постарел, Иван, и серьезно. Понимаю, что нашла в тебе твоя невеста, такого представительного мужчину любая дама взглядом провожает.

— Зато ты выглядишь прекрасно, дядя, — посмеялся я. — Видимо, зарубежные поездки способствуют здоровью.

Он кивнул, продолжая улыбаться.

— Есть немного, — ответил Василий Владимирович. — Но я зашел не для того, чтобы сохранностью своей прекрасной внешности похвастаться. У меня к тебе серьезный разговор, и потому прошу поставить защиту от прослушивания.

Я вскинул бровь, а дядя решил пояснить, почему не делает этого сам.

— Так я буду уверен, что ты мне поверишь и не станешь подозревать, что наш разговор слушает кто-то еще, — заявил он. — Раньше я бы и внимания на это не обратил, однако мой брат поступил с тобой откровенно скверно, и я не думаю, что у тебя осталось так много доверия ко мне, как и прежде.

Хороший жест. Ссориться с самим Василием Владимировичем я не хотел, и все равно бы его выслушал. Но такое отношение приятно греет душу, чего уж там. Не так уж много людей может меня порадовать в этом мире. Так что если среди них останется «Косарь», пусть и пропадающий по другую сторону границы, это хорошо.

Однако для того, чтобы активировать чары, мне не приходилось тратить собственную магию. Не для того я дом перестраивал, чтобы в чем-то нуждаться внутри его стен. Так что заложенные в помещение печати вспыхнули, активируясь, и нас накрыл купол абсолютной тишины.

Теперь, что бы ни происходило внутри, снаружи услышать будет просто невозможно. Звуковые волны просто не преодолеют возведенный барьер.

— Я не так давно вернулся в Российскую Империю, — сразу же перешел к делу Окунев. — И еще бы дольше не возвращался, ты и сам прекрасно знаешь о моих отношениях с братом.

Я кивнул, а Василий Владимирович продолжил:

— По долгу службы я много где побывал, много за кем следил и даже немного поохотился, — откинувшись на спинку, сказал он. — Так что мне в руки попался документ… Скорее, твое личное дело, составленное не только из слухов и сплетен, но и конкретных фактов.

— Мое дело попало за границу? — уточнил я, не слишком удивленный таким поворотом событий.

Недоверие к службам Российской Империи во мне как укрепилось, так и не собиралось рассасываться. И если кто-то торгует информацией на сторону, я удивлюсь лишь тому, что он умудрился попасться.

— Нет, это не наше досье, — покачал головой Окунев. — Судя по всему, в Лондоне очень хотят раскрыть источник твоих знаний. А для этого просеивают всю твою жизнь по крупицам, чтобы понять, где им взять такие же.

Я приподнял бровь.

— И всего-то?

— Это тревожный знак, Ваня, — нахмурился Василий Владимирович. — Сейчас они собирают информацию, затем опять нашлют каких-нибудь болгар, которых не жалко. И рано или поздно, но им удастся добраться до тебя. Или до твоей невесты.

— В таком случае я накажу виновных, — ответил я. — И раз на этот раз никто не рвется в бой, а только собирают информацию, меня уже достаточно опасаются, чтобы не трогать.

Окунев усмехнулся.

— Ты действительно веришь, что за досье не последует атака? — спросил он.

— Нет, конечно, — улыбнулся я. — Но я не могу затыкать все дыры Российской Империи. Иначе зачем кормить такую армию дармоедов, которые не могут справиться с противником без чудодейственного Морова? Я уже сделал достаточно для императора и страны, чтобы не отвлекаться на всякую мелочь. Так что пусть англичане составляют досье, как только они перейдут к активным действиям против меня, их будет ждать неприятный сюрприз. Я не сижу сложа руки, не жду, что люди во всем мире отстанут от меня и моей страны. Вместо этого я строю орудия и воспитываю новых чародеев. И чем больше у меня будет времени, тем бессмысленнее будет гоняться за мной и моей семьей. Потому как таких семей будет становиться все больше.

— Вряд ли они будут ждать так долго.

— Конечно, но если Лондону жаждется составить компанию Атлантиде, кто я такой, чтобы их в этом разубеждать?

Глава 24

Я стоял на веранде, разглядывая задний двор. Опираясь на перила, я потягивал кофе, наблюдая за тренировками моей дружины.

Бывшие солдаты, имеющие боевой опыт, разделившись на две части, преодолевали полосу препятствий на скорость. При этом вторая половина дружины всячески мешала тренирующимся — кто-то толкал подвесные маятники, кто-то швырял мешочки с песком, другие шатали столбики, по которым следовало бежать.

Добравшись до конца полосы препятствий, каждый боец хватал винтовку и расстреливал магазин в хаотично вращающиеся мишени. При этом ни у одного из них даже руки не дрожали. Меткость тоже была прекрасна.

Если бы я не знал, в чем причина успешности команды, не поверил бы своим глазам. Однако постоянное использование магии давало свои плоды. Моя дружина достигла физических пределов человеческого тела. Идеальная координация движений, глазомер, ловкость, сила и выносливость. Им даже оружие не слишком-то нужно, чтобы уничтожать противника. Возможно, во мне говорит гордыня, но я был уверен, что моя дружина, столкнувшись с гвардией Кремля, растопчет защитников правящего рода в пыль.

— Как вам наши парни, ваше благородие? — спросил Демин, встав по правую руку от меня.

Вопрос от начальника безопасности моего рода не был неожиданным. Уже не первый месяц я наблюдаю в динамике, как растут результаты моей дружины. И хотя для меня лично тут не было ничего нового, так как подобную методику отработали еще в прошлом мире, но это не значит, что я не учитывал интерес своих людей.

Ведь одно дело, когда я выдал артефакты и велел их использовать, совсем другое, когда я лично слежу за процессом. С их точки зрения, я не просто снизошел до простолюдинов, пришедших ко мне на службу, а забочусь. По крайней мере три перелома в самом начале мне удалось исправить на месте.

— Пик достигнут, Даниил Игнатович, — ответил я, вращая чашкой в воздухе, чтобы черный напиток сформировал маленький водоворот. — Дальше нам остается только поддерживать форму.

Он не смотрел на меня, его взгляд был направлен на дружинников. Уверен, в голове Демина уже щелкали шестеренки. Если в самом начале ко мне шли люди с опасениями, то стоит кому-то узнать о том, какими теперь стали мои бойцы, от желающих присоединиться отбоя не будет. А с личной армией в подчинении можно много кого заставить согнуться пониже.

Впрочем, я исходил из других соображений. Скоро у меня родится ребенок, и от этих людей будет зависеть, насколько безопасным будет для него мир вокруг. Да, я могу увешать комнаты артефактами, зачаровать весь дом, но не всю планету. Так что верность дружины — первейший вопрос, которым я был обязан заняться.

Возможно, это и паранойя, но как отец, я обязан сделать все, чтобы мои дети были не только одеты, накормлены и образованы, твердо стояли на ногах и знали, что не одни в этом мире, но и росли в безопасности. Какой во всем этом будет смысл, если я не смогу защитить самых близких мне людей?

— Полагаю, уже и этого хватит с головой, — ответил мне Демин, вернув из мыслей в реальность. — Вы, конечно, не в курсе, но я нашел, где проходят подпольные бои в Москве. Как смотрите на то, чтобы испытать несколько ваших людей на арене без правил?

Я взглянул на него с нескрываемым сомнением.

— Даниил Игнатович, скажите честно, вы с какой целью искали эти бои? Хотите посмотреть, на что способны мои люди, или же, прикрываясь моим именем, желаете заработать на безбедную старость? — спросил я, внимательно наблюдая за его реакцией.

— Я узнал об этом случайно. Донесли о том, что на этих боях участвует несколько толковых ветеранов, только и всего, — не дрогнув, ответил он.

Кивнув, я допил кофе и продолжил разговор.

— Я смею надеяться, что мои дружинники получают достаточное жалованье, чтобы не нуждаться в таких заработках, — сказал я, глядя на собеседника. — И я очень надеюсь, что если мои люди пожелают дополнительно заработать, они не станут нарушать законы Российской Империи. Потому как их проступки — это мои проступки. А я не нарушаю законов. Я достаточно ясно выразился, Даниил Игнатович?

Он склонил голову.

— Достаточно, Иван Владимирович.

Отвернувшись от него, я еще раз посмотрел на тренировку мужчин, которым, возможно, придется отдавать жизни, чтобы выиграть время на спасение моих детей. Они как раз сменились, и только что прошедшие полосу стали мешать второй группе сделать то же самое.

— Я полагаюсь на вашу совесть, Даниил Игнатович, — проговорил я. — Если вы решите вести какие-то свои дела за моей спиной — предупредите меня. Я выплачу вам годовое жалованье и отпущу. Рабства у нас нет, а вплетать мою фамилию в интриги я не желаю. У меня и без того хватает проблем, чтобы тратить время еще и на каких-то бандитов, за которыми вы решили поохотиться.

— Я вас услышал, Иван Владимирович.

В последний раз кивнув, я покинул веранду, не забыв прихватить с собой пустую кофейную чашку.

Предложение Демина меня не слишком удивило. Он с самого начала проявил подобную черту — все-таки не все люди способны просто жить, некоторым обязательно нужно возиться с чужим грязным бельем или рисковать собственной шкурой, чтобы ощущать себя живыми.

И несмотря на то что мы уже несколько месяцев живем бок о бок, окончательно еще не притерлись. Со временем Даниил Игнатович либо поймет, чем рискует, отказавшись от службы мне, либо уйдет — сам, по собственному желанию, или вперед ногами, как предавший меня.

* * *

Московский особняк Макаровых.

Александр Леонидович смотрел на сидящую перед ним дочь и не мог подобрать слов. Сама Снежана Александровна спокойно помешивала ложечкой чай, наблюдая за тем, как играет свет на вращающейся в чашке жидкости.

— Вот, значит, как? — наконец извлек звук из собственного горла глава рода. — И ты считаешь это нормальным?

— А ты считаешь, что я поступаю неправильно? — вопросом на вопрос ответила Снежана Александровна. — Может быть, мне следовало отказать Ивану Владимировичу, когда он сделал свое предложение там, в Польше?

Александр Леонидович тяжело вздохнул.

— Ты всегда была слишком свободной, — с явным сожалением произнес он. — И только я в этом виноват. Это я потакал твоим желаниям, позволил поступить на службу, строить карьеру. Не стал отговаривать от помолвки с Моровым… Вы ведь мне оба сказали, что она — фиктивная.

Его дочь улыбнулась, глядя на отца.

— Ты преувеличиваешь трагизм ситуации, папа, — проговорила она. — Давай смотреть правде в глаза: Иван Владимирович — самый завидный жених Российской Империи. Чародей, который происходит из верного стране рода, обладает самими обширными знаниями о магии. Настолько, что ради него одного была создана магическая академия. Его состояние не такое уж большое, по меркам древних семейств, но даже мы на его фоне кажемся нищими. Более того, Иван Владимирович уже доказал, что сможет обо мне позаботиться и защитить от угроз, — напомнила она. — Лучшей партией мог бы стать разве что наследный принц, но у нас есть только ее императорское высочество. Так чем ты недоволен?

Александр Леонидович поджал губы и отвел взгляд.

— Я боюсь, что не могу защитить тебя, Снежана, — потирая лицо ладонями, признал он. — Уже не защитил. Но если бы не Моров, ведь все могло случиться иначе. За тобой бы никто не охотился вовсе.

Дочь покачала головой, глядя на душевные терзания отца. Глава рода явно переживал кризис. Всегда такой сильный папа, который мог заслонить любимую дочь от всех угроз мира, столкнулся с тем, от чего не мог ее защитить. Ему было больно и тяжело это признавать.

Положив руку на столешницу, Снежана взяла его за руку и погладила, глядя на отца с улыбкой.

— Не волнуйся обо мне, папа, — негромко произнесла она. — Да, я ношу под сердцем ребенка, и нам придется срочно играть свадьбу. Но это будет твой внук или внучка, которые будут не просто под защитой одного дворянского рода. Мои и Ивана Владимировича дети станут достоянием всей Российской Империи. Ведь ты не думаешь, что такой чародей, как Моров, не сделает все возможное для того, чтобы его дети были не только защищены, но и достаточно образованы, чтобы продолжать дело отца?

— Он выучит своих студентов, и те его заменят, — возразил глава рода Макаровых. — Его знания уникальны, но он сам передает их в руки других. А значит, теряет свою уникальность. И корона не станет его защищать так же рьяно, как сейчас. Ведь у Романовых появится альтернатива — куда более преданная и дешевая.

Снежана Александровна усмехнулась.

— Ты так и не понял, папа, в чем главная сила твоего зятя, — улыбаясь, проговорила она. — Иван Владимирович ценен не только своими знаниями. Да, для нашей страны они бесценны. Но важнее то, что он понимает магию, как никто другой. Он не все заклинания возможные знает, но ему достаточно досконально знать ее законы, чтобы менять мир вокруг себя так, как пожелает.

— Что ты имеешь в виду? — не скрывая удивления, спросил Александр Леонидович.

— Придет день, когда студенты действительно смогут стать преподавателями, — пожала плечами Макарова. — Вот только ни опыта, ни понимания уровня Ивана Владимировича они не достигнут до того дня, когда он покинет этот мир. Ты ведь не думаешь, что он просто почивает на лаврах? Нет, он бьется за то, чтобы Российская Империя росла и крепла. Бытовые артефакты, которые разрабатывают его с Солнцевыми фабрики, кажутся мелочью, но на самом деле они делают важнейшее дело: приучают людей к тому, что чародеи способны дать гораздо больше, чем сейчас. Ивана Владимировича ведет вперед его мечта о сильной и самодостаточной империи, которая способна не только за себя постоять, но и вести всю планету вперед. И чтобы это сделать, мало просто передать учебник со списком и описанием всех возможных заклинаний. Он передал такой Легостаевым, и что это изменило глобально?

Отец кивнул, поняв, о чем говорит дочь. Ведь ничего существенно нового ни Леонид Викторович, ни его внучка Варвара Константиновна так и не достигли. Да, они стали на ступеньку выше в обществе, но сколько в нем таких ступенек?

— Чтобы действительно научиться реализовывать потенциал магии, нужно вырасти в мире, в котором она не чудо, — продолжила Снежана Александровна. — Только тогда наши дети и внуки смогут творить настоящие чудеса. Это мы живем так, что дворянам доступны заклинания. И то, посмотри, как это выглядит со стороны — один род сосредоточился на одной стихии или школе магии. А толку? Мы уже прошли точку стагнации и начали катиться в бездну. Именно поэтому так часто те же немцы на поле боя могли навязывать свою волю за счет универсальных знаний там, где наши чародеи пользовались только одной стихией. Мы выросли в мире, где магия не то чтобы под запретом, но она для нас — нечто волшебное, некая божественная субстанция, которую нам ниспослали свыше. Для Ивана Владимировича и мира, который он построит, магия — это набор инструментов плотника, который сделает с ее помощью шедевр. Подумай о том, сколько жизней спасут его обелиски массового исцеления — это же невероятно! Но Иван Владимирович создал такой походя, не имея под рукой ни ингредиентов, ни материалов. На одном понимании законов магии.

— Но он получил свои знания на алтаре кровавого культа, — напомнил Александр Леонидович.

— И ты веришь в эту сказку? — усмехнулась Снежана Александровна, поднеся чашку с чаем ко рту. — Что-то ни одна из жертв кровавого культа не превратилась в настолько обученного чародея. А Иван Владимирович — превратился. Сама магия наградила его знаниями о своих законах? Это сказка, отец, сказка для тех, кто не понимает.

— Тогда откуда он это знает? Откуда такое понимание у мальчишки, который только перешагнул порог восемнадцати лет? — спросил отец.

Сделав глоток, будущая Морова поставила чашку на блюдце и взглянула в глаза отца.

— Я не знаю, папа. Да и мне, честно признаться, абсолютно все равно. Есть у этого объяснение, нет его — как это мешает мне влюбиться в собственного жениха, рожать ему детей, стать счастливой супругой? — напрямую спросила она.

— Я так не могу, мне нужно знать, — упрямо закачал головой глава рода Макаровых. — И пока я не узнаю, я не смогу ему доверять. Да, он силен, я боюсь его гнева, да и кто бы, будучи в своем уме, не боялся такого чудовища? Он ведь не бросает слов на ветер, Снежана, и уничтожает людей сотнями!.. Кем его еще считать⁈ И он выбрал тебя… Ты говоришь о сказках, но я вижу, что чудовище забирает мою красавицу. А я ничего не могу сделать с этим. Да даже если бы я попытался, никто бы мне не простил — ни император, ни Моров, ни даже ты сама. Я ведь вижу, что он тебя будто околдовал…

Дочь рассмеялась в голос, лишь в последний момент прикрыв рот ладошкой. Отсмеявшись, Снежана кашлянула, успокаиваясь.

— Нет, папа, никакого колдовства тут не было, — произнесла она. — А что ты считаешь моего избранника чудовищем, ты в этом не одинок. Но ты знаешь, если тебе будет спокойнее, подумай о том, что пока я рядом с этим чудовищем, мне никто не сможет угрожать. Ни мне, ни моим детям и твоим внукам.

Она положила ладони на столешницу и поднялась на ноги.

— А теперь мне пора, папа. Надеюсь, ты придешь на нашу свадьбу, — она бросила взгляд на конверт, который вручила перед разговором. — Я бы очень хотела тебя там видеть.

— Я обязательно приду, дочка, — с трудом, но заставил себя улыбнуться глава рода Макаровых.

Уже шагая по коридору, Снежана Александровна подумала о том, что отец, наверное, впервые столкнулся с тем, чего никак не может понять. Да, Ваня был чрезвычайно силен и магически образован. Но источник его силы был далеко не так важен, как его реальные дела.

И скольких бы врагов Российской Империи ни уничтожил род Моровых за время своего существования, этот грех отмолят люди, которых спасли обелиски массового исцеления. А ведь это будет только началом тех благ, которыми способен поделиться Иван Владимирович.

Пара дружинников жениха шагала за спиной Снежаны Александровны. Они не оставляли ее с того момента, как Ваня сказал, что она беременна. И девушка совсем не возражала против этих мер.

Теперь, когда она носит под сердцем ребенка самого сильного чародея планеты, навредить ей наверняка попытаются очень многие. Слишком она соблазнительная цель для врагов Вани.

Сев в машину, Снежана Александровна вздохнула, выбрасывая из головы разговор с отцом.

— Куда прикажете, ваше благородие? — спросил водитель, глядя на нее через зеркало заднего вида.

— Домой, Семен, — отозвалась та.

Новый особняк дворянского рода Моровых действительно стал для нее именно домом. Как все быстро завертелось, даже не верится. А с другой стороны, может быть, Снежка так и не вышла замуж именно потому, что ждала своего Ваню?

* * *

Великобритания, побережье Темзы.

Его высочество изволил сегодня устроить пикник. Ради этого весь его двор переместился на побережье, пожалуй, самой известной реки Великобритании. Вино лилось рекой, играла музыка, кружились в танце парочки. Кто-то обсуждал очередные сделки, кто-то обменивался слухами и фактами. Все было как всегда.

Сам наследник престола сидел внутри своего шатра с закрытыми глазами. Стоящему перед ним мужчине присесть он не предложил. Да и не заслуживал одетый в униформу слуги чародей такого отношения.

— Значит, во всех делах отметился не только Моров, но и Солнцев с Панфиловым, — подытожил рассказ подчиненного будущий король Великобритании.

— И связанные с ними младшие семьи, ваше высочество, — подтвердил тот.

Несколько секунд в шатре стояла тишина, пока наследник престола не поднял веки.

— Знаешь, в чем прелесть младших семей? — спросил он члена ковена магов крови. — Они очень часто хотят стать главными. Найдите мне все, что можно узнать о них.

— Только информацию, ваше высочество? — уточнил тот.

— Да, никаких действий, пока я не получу полную картину, — подтвердил его высочество. — И на этот раз постарайтесь сделать так, чтобы вашу делегацию не сбили на границе, как тогда. А то я перестану содержать ваш замечательный кружок по интересам и найду новых людей на ваше место.

Маг крови вновь поклонился.

— Все будет исполнено, ваше высочество.

Глава 25

Первая государственная магическая академия имени его императорского величества Федора. Иван Владимирович Моров.

На полигоне собрались мои первокурсники.

Погода стояла по-осеннему прохладная, так что перед походом на полигон пришлось штурмовать гардероб. Восемнадцатилетние парни и девушки стояли в форменных куртках. Униформа предусматривали полное обеспечение, так что каждый сезон комплект сменялся — за все платила казна, когда вопрос касался бюджетных учащихся.

Когда студенты разобьются по факультетам, у каждого появится соответствующий символ. А пока что все они были одеты одинаково — различия между мужской и женской формой не было, так что никаких юбок, только консервативные штаны по сезону.

В этой группе не было ни одного благородного студента, поэтому я собирался давать как можно больше теории. Ведь в дворянских родах все же какое-никакое, а изучение основ магии давалось, а сейчас передо мной стояли совсем чистые в этом плане подростки. И им нужно было намного больше часов уделять именно теоретическим изысканиям.

Впрочем, на полигоне я давал практику, и именно ради этого мы тут и собрались.

— Итак, уважаемые студенты, сегодня мы с вами будем отрабатывать на практике печать копья света, — объявил я, стоя перед строем студентов. — Это самая эффективная магия для уничтожения щитов из темной магии. До второго узла включительно. Надеюсь, вы заучили, как выглядит печать?

В ответ мне раздался не слишком слаженный хор первокурсников. Да, второй курс уже куда четче отвечает, да и ведет себя свободнее. Привыкли к благородным преподавателям, и высказываются увереннее, чем студенты первого года. Впрочем, дело наживное, вскоре и эти учащиеся почувствуют себя не простолюдинами, а привилегированным сословием — дипломированными чародеями.

Это по молодости кажется, что время идет медленно, а я вот оглянуться не успеваю, как оказывается, что уже почти полтора года в этом мире. И вроде бы успел сделать многое, а все равно кажется, что еще даже и не начинал.

— Я наложу на манекены вон там, — ткнув пальцем за спину, проговорил я, — несколько щитов. Естественно, так как это ваше первое подобное занятие, о каждом из них я вам вкратце расскажу, объясню отличия и свойства. Позднее мы их досконально разберем каждое.

— Простите, Иван Владимирович, разрешите вопрос? — подняв руку, как будто сидел за партой, спросил один из парней.

— Спрашивайте, Егор Климович, — кивнул я.

Студент вышел вперед, прежде чем задать свой вопрос. Это правило ввел не я, но не видел в нем ничего плохого. Такой простой ход заставляет учиться контролю над собой, ведь далеко не всякий будет чувствовать себя спокойно под взглядами толпы.

Контроль над эмоциями вообще первое, чему следует учиться с детства, если ты одаренный. Ведь магия не терпит суеты и неуверенности. Одно неверное движение, и печать вместо того, чтобы сработать так, как ты хотел, превратит тебя в труп. И то если повезет.

Наверное, Сергей Константинович был в чем-то прав, когда говорил, что лучше всего набирать студентов из войск Российской Империи. Однако одаренных солдат и так учили.

— Но разве нам нужно изучать темную магию? — даже не пытаясь скрыть удивление, проговорил он. — Ведь это… ну, темная магия. Не опасно давать такие знания в руки первокурсников?

Я усмехнулся, но жестом отправил его обратно в строй.

— Итак, в чем главная особенность моих занятий? — спросил я. — Вы, наверное, думаете, что магия сама по себе может быть плохой или хорошей. И если мы говорим о магии крови, это действительно так, ведь для заклинаний школы крови требуется мучить и убивать окружающих. Просто потому, что большинство чар крови не работает на малых объемах жертвоприношения. И да, магия крови — это всегда жертвоприношение. Однако давайте отставим в сторону культ и обсудим то, что нас действительно интересует. Школы магии, как таковые, являются ничем иным, как набором определенных элементов. И зачастую в разных школах имеются схожие чары. К примеру, чтобы прирастить ампутированную конечность, необходимо зачистить операционное поле. Школа восстановления, которая отвечает за здоровье, регенерацию и прочие вещи, с таким вам никак не поможет. А вот магия темная — как раз подойдет. Убить бактерии, уничтожить омертвевшую ткань. Заклинание растворения плоти может убивать, но если к нему правильно подойти, получится печать уничтожения мусора.

Я сделал короткую паузу, давая им возможность обдумать сказанное, и только после этого продолжил.

— Это только один пример, но, полагаю, вы поняли принцип. Отложим в сторону универсальность магии. Давайте представим, что вы оказались на поле боя. Против вас действует вражеский чародей, который владеет темной магией. Как вы будете от нее защищаться сами и защищать приданных вам людей, если понятия не имеете, на что способен враг? — глядя на Егора Климовича, задавшего вопрос, спросил я. — И это тоже просто самый наглядный пример, который приходит в голову, стоит лишь чуть дольше обдумать вопрос. Надеюсь, вы поняли?

— Понял, Иван Владимирович, — ответил студент.

Я кивнул и отступил в сторону. Взмах руки, и на манекенах с нарисованными на груди бело-красными мишенями возникают один за другим несколько темных щитов.

— Итак, — заговорил я, возвращаясь на место. — Теперь перейдем к нашей теме. Здесь пятнадцать щитов, созданных с помощью школы тьмы. Все они ограничены вторым узлом, насыщение соответствует четвертому узлу чародея.

— А почему так, Иван Владимирович? — на этот раз вопрос задала студентка.

— Потому, Ирина Олеговна, — обернувшись, произнес я, — что чародей выше уровнем будет использовать совсем другие заклинания. То, что вы видите сейчас на манекенах — единственная доступная защита школы тьмы именно до четвертого узла. Потом появляются куда более емкие и эффективные щиты. Против них копье света уже будет совершенно бесполезно, однако даже так им можно перегрузить чужие чары, заставив их впитать слишком много чуждой магии. В таком случае произойдет разрушение печати и оставшаяся свободной магия может либо рвануть, либо безопасно раствориться в воздухе — тут уже от конкретной печати будет зависеть. Но мы этих щитов учитывать сегодня не будем, а перейдем к ним на втором курсе. Пока что вам нужно показать мне, что действительно выучили печать. Итак, выходите по одному в порядке очереди и бейте в любой из щитов. А когда мы закончим и я оценю ваши усилия, обсудим, что из себя эти щиты представляют.

И пока первый в строю студент выходил вперед, я добавил:

— И советую внимательно смотреть за тем, что происходит, когда копье света попадает в каждый конкретный щит. В будущем это вам пригодится. Оглоблин, бей!..

* * *

Москва, посольство Великобритании.

Лорд Фицхью потягивал чай, листая последние новости Российской Империи. Интернет позволял многое, и можно было бы положиться на то, что коллеги на родине подают его величеству доклад соответствующего уровня. Но это не снимало ответственности с посла в России.

Ведь мало для короля отчет составить, важно не пропустить срочных вестей в нужный момент, помочь соотечественникам, присутствующим здесь. А то и вовремя заплатить подходящему человеку, чтобы узнать больше подробностей.

С последним, правда, в последнее время было все сложнее. Однако не настолько, чтобы вовсе оказаться без информаторов. Ведь помимо откровенных шпионов хватало и просто сочувствующих, убежденных либералов, желающих перенимать у запада самое лучшее, и тех, кто лично заинтересован в сближении с благословенной Великобританией.

Помимо этого имелось несколько некоммерческих благотворительных организаций, которые приносили дивиденды в виде хорошего отношения к Англии своими делами, но и обучали некоторое число будущих сограждан. Английские школы, в которых основной упор делали на язык, литературу и культуру, готовили младшие кадры для дипломатов Российской Империи. И в то же время приучали русских учеников к мысли, что все лучшее именно там — в Великобритании.

Международные организации, трудящиеся на всех европейских монархов, которые способны оплатить услуги, также нельзя было оставлять без надзора. Ведь помимо интересов Лондона, они могли начать поддерживать интересы какого-нибудь Рима. И как прикажете такое пропускать?

Сильная Россия, конечно, никому не нужна в цивилизованной Европе. Но это не значит, что ее благами нужно делиться с извечными конкурентами. Та же Германия лезла постоянно, стараясь насадить свои заводы через инвестиции. Как удержаться и не дать наглецам по носу, перекупая землю и недвижимость?

Сложная работа, однако лорд Фицхью получал от нее истинное удовольствие. Великобритания и Российскую Империю разделяло слишком большое расстояние, чтобы вести войну, но это не значило, что дипломаты Лондона не были солдатами на передовой. Ведь война — всего лишь часть политики, а ее ковали именно здесь, в посольствах.

В дверь постучались.

— Ваше сиятельство, — поклонился подчиненный, вошедший в кабинет. — К вам благородная дама, инкогнито.

Лорд Фицхью вскинул бровь, но кивнул, разрешая пропустить.

Он был графом, и войти вот так, без предупреждения, к нему могли немногие. Так что один этот факт указывал на то, что гостья находится в высших эшелонах власти. А потому возмущаться не следовало, а вот проявить максимальное уважение было необходимо.

Ведь никто не приходит в посольство Великобритании просто так.

Посол успел подняться из-за стола и поправить галстук, когда дверь снова открылась, и внутрь вошла женщина в простой шали, наброшенной на голову так, чтобы скрывать лицо не хуже глубокого капюшона. Вся одежда была подобрана аккуратно и со вкусом, даже приглядевшись, нельзя было бы заподозрить в посетительнице кого-то из облеченных властью дам.

А потому, когда за женщиной закрыли дверь, и она стянула с головы платок, граф сглотнул.

— Ваше императорское величество?

Конец седьмого тома.

Ссылка на следующий том — https://author.today/work/406364

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

#Бояръ-Аниме. Моров. Том 7

Content

#Бояръ-Аниме. Моров. Том 7

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene