Кэти Чжао

Пробуждение Зодиака

Моей семье – тем,

кто рядом и кто далеко, и тем,

кого я обрела на жизненном пути.

龙的传人

Они приехали в поисках лучшей жизни.

Они получили гораздо больше,

чем рассчитывали.

Young Adult. Наследники Зодиака

Katherine Zhao

Zodiac Rising

Text copyright © 2024 by Katherine Zhao

Interior illustrations copyright © 2024 by Cathy Kwan

Иллюстрация на облложке s a y e r i

Художественное оформление Е. Ефименко

Перевод с английского А. Онищук

© Онищук А., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

ЭВАНДЖЕЛИНА ЛУН

«Я его ограблю, а потом убью».

КИТАЙСКОЕ ИМЯ: 龙依诺 (Лун И Но).

Дом Дракона

Сверхъестественная сущность: вампир

Роль в деле: организатор

ТРИСТАН ШЭ

«Мы все время бегаем, так что великодушно простите меня за то, что моему телу нужно нечто посущественнее выхлопных газов и высоких вибраций».

Китайское имя: 蛇健强 (Шэ Цзянь Цян)

Дом Змеи

Сверхъестественная сущность: оборотень

Роль в деле: мастер воровских искусств

НИКОЛАС ХУ

«Не могу позволить девушке платить за себя».

КИТАЙСКОЕ ИМЯ: 虎俊文 (Ху Цзюнь Вэнь)

Дом Тигра

Сверхъестественная сущность: девятихвостый лис

Роль в деле: мастер маскировки

ЭЛИС ЦЗЯНЬ

«Вам что-нибудь известно о моем отце?»

КИТАЙСКОЕ ИМЯ: 江爱玲 (Цзянь Ай Лин)

Дом Кабана

Сверхъестественная сущность: неизвестно

Роль в деле: читает мысли

Пролог

Мораль сей истории стара как мир: разрушительная гордыня человека ведет к неизбежной катастрофе. На протяжении веков войны велись лишь ради того, чтобы потешить людское самолюбие. Гордыня не раз стирала с карт целые государства. Эпос восхваляет имена героев, погибших мучительной и трагической смертью. И все лишь потому, что человечество не раз смело бросать вызов природе и идти против воли богов.

Однако эта история о гордыне – не конец, а лишь начало.

Судный день начался с появлением чудовища на берегах Поднебесной. Омерзительная тварь прямиком из ночных кошмаров была создана руками разгневанных богов. Огромный, покрытый слизью монстр дышал и жабрами, и легкими, а крылья и четыре лапы позволяли ему передвигаться по суше, морю и воздуху. Рев чудовища вселял страх в сердца даже самых смелых мужей, а его дыхание штормовым ветром сметало все на своем пути.

Появление этой твари не было предупреждением или знамением. То была расплата. То было проклятие.

Беда не приходит одна. Еще до того, как люди успели забить тревогу, появились и другие чудовища, подобные первому. Они наводили ужас на жителей Поднебесной. Они разрушали деревни, города. Они пожирали мужчин, женщин и детей. После себя чудовища не оставляли камня на камне, и в мгновение ока вся страна и император оказались в их власти.

Никто не знал наверняка, откуда пришли чудовища и почему, но один пророк из далекой деревушки пустил слух, который разнесся по всей земле: монстров, которых нарекли гневокрылами, породила жадность первого императора. Чтобы построить огромную и процветающую империю, он разорил богатые земли, не задумываясь ни о природе, которую губил, ни о животных, чьи дома уничтожил, ни о богах, чьи владения объявил своими.

С помощью гневокрылов, сотканных из алчности и ночных кошмаров, боги возвестили народу Поднебесной о своей немилости.

Когда почти все, что славило стану и делало ее великой, сгинуло и когда император, оставив тщетные попытки сопротивления, в полной мере осознал свою вину, он созвал совет. Его советники сошлись во мнении, что путь для спасения Поднебесной только один: за свою гордыню император должен заплатить самую высокую цену. Только великая жертва способна сотворить чудо, сказали советники. Боги не согласятся на меньшее.

Холодной, бурной ночью так и случилось: император принес в жертву своего новорожденного сына и обратился к богам.

– Помогите моим подданным! – взмолился император. – Изгоните гневокрылов. Мой народ, мой несчастный народ погибает, и я не в силах это вынести!

Владыка небес, Нефритовый император Юй-ди, ответил на молитву правителя, и его голос громом прогремел в комнате:

– Слишком поздно. Ошибок прошлого не исправить. Однако я вижу, что ты усвоил урок, поэтому я дам тебе двенадцать воинов для защиты Поднебесной от гневокрылов. Но если ты возьмешься за старое и возомнишь себя равным нам, то твои воины исчезнут, а твоя империя будет уничтожена окончательно.

Император, мгновенно поседевший от страха, пробормотал, что проведет остаток своих дней в служении богам, замаливая грехи. В тот же миг вокруг него появились облаченные в плащи воины.

– Мы клянемся служить вам и вашим потомкам. Мы будем защищать Поднебесную отныне и вовек, – хором сказали они, преклонив колена.

В Старом Летнем дворце в Пекине воины создали «Круг двенадцати» – фонтан с двенадцатью бронзовыми статуями зодиаков, и этот источник стал средоточием их силы. До тех пор, пока дворец стойко держал оборону против врагов, воины зодиака оставались непобедимыми.

Так для Поднебесной наступил новый день. Двенадцать воинов зодиака быстро избавили страну от гневокрылов. Император тщательно следил за тем, чтобы к двенадцати воинам и их наследникам относились с глубочайшим почтением и заботой. Рассказы об их величии разлетелись по всей Поднебесной, в скором времени не осталось ни одного человека, который бы не знал их имена.

Шу, из дома Крысы, проворный и обольстительный.

Ню, из дома Быка, сильный и упрямый.

Ху, из дома Тигра, смелый и решительный.

Ту, из дома Кролика, быстрый и добрый.

Лун, из дома Дракона, мудрый и харизматичный.

Шэ, из дома Змеи, внимательный и хладнокровный.

Ма, из дома Лошади, энергичный и свободолюбивый.

Ян, из дома Овцы, мягкий и отзывчивый.

Хоу, из дома Обезьяны, сообразительный и любопытный.

Цзы, из дома Петуха, трудолюбивый и наблюдательный.

Гоу, из дома Собаки, честный и преданный.

Чжу, из дома Кабана, щедрый и умный.

Благодаря двенадцати воинам и их наследникам в Поднебесной наконец воцарился мир. Но мир – явление временное, ведь люди по своей природе склонны к насилию и жестокости.

Шли годы. Тело первого императора давным-давно превратилось в прах, но наследники первых воинов зодиака продолжали из поколения в поколение хранить верность своей клятве и защищать Поднебесную.

Когда государство стало известно всему остальному миру как Китай, наследники воинов зодиака столкнулись со страшной угрозой. То были чужеземцы, желающие присвоить себе чужое.

Война была неизбежна. Алчность, распущенность и вера в превосходство одних людей над другими стали на то причиной. Осенью 1860 года, в разгар Второй опиумной войны, Китай получил сокрушительный удар. Британские солдаты разграбили Старый Летний дворец, который захватили штурмом. Величественный город Пекин пал, став жертвой мародеров.

Древние боевые искусства столкнулась с современным оружием, и даже наследники воинов зодиака не смогли противостоять захватчикам. «Круг двенадцати» был разорван: иноземные дьяволы украли пять бронзовых скульптур и вывезли их из дворца вместе с уникальными произведениями китайского искусства.

В наказание за нарушенную клятву наследники воинов зодиака были прокляты: они утратили магию и былое могущество, став созданиями ночи, сродни демонам. В один миг они лишились всего.

Наследники воинов зодиака ничего не забыли и не простили. Год за годом, десятилетие за десятилетием их гнев и боль лишь растут. А если они когда-нибудь доберутся до воров, чтобы отомстить, то их не смогут остановить даже боги.

Часть 1

Джулиус

Джулиус Лун не раз попадал в неожиданные и потенциально опасные ситуации. Он был в некотором роде экспертом, когда дело касалось разного рода неприятностей, из которых приходилось выкручиваться. На протяжении десятилетий Джулиус охранял наследие семьи Лун, одной из самых влиятельных фамилий Манхэттена, и с каждым годом его навыки импровизации и выживания становились только лучше. Джулиус был из тех, кто всегда находил выход даже из самых безнадежных ситуаций.

То был будний день. Солнце едва скрылось за горизонтом. Джулиус прогулял первый вечерний урок, чтобы прийти на Бруклинский мост. Возможно, тот, кого он ждал, не придет, но хуже этого только то, что если придет и попытается его убить.

Джулиус никому не рассказал о своих планах на вечер. Он не обмолвился ни единым словом своему учителю боевых искусств, мастеру Хоу, который наверняка уже был обеспокоен отсутствием Джулиуса на уроке. Своей банде, верным Когтям, Джулиус тоже ничего не сказал. Никто из восьми его подчиненных, держащих под контролем улицы Китайского квартала, ни о чем не догадывался. Его младшая сестра, Эванджелина, тоже ничего не знала. Да, он оставил ей записку, в которой ничего толком не объяснил, хотя понимал, что рискует больше никогда не вернуться домой. Он понимал, насколько безответственным и опрометчивым было его решение прийти сюда, и это было совершенно не похоже на него, хладнокровного и расчетливого канцлера, возглавляющего Верховный совет академии «Пяти стихий».

Уже несколько дней Джулиус не спал и не пил кровь. На самом деле вампирам не нужно спать, поскольку они не чувствуют усталости, но перед тем, как прийти на место встречи, ему все же стоило выпить последний пакет донорской крови.

Что ж, теперь было слишком поздно о чем-либо сожалеть. Так или иначе, Джулиус исполнит долг перед своим народом и перед наследниками воинов зодиака.

– Гоу, Цзи, Ян, Шэ, Лун, – произнес Джулиус в темноту, следуя данным ему ранее инструкциям.

Собака. Петух. Овца. Змея. Дракон.

Долгое время ответом ему была тишина. Затем тишину нарушили голоса. Мимо Джулиуса прошла парочка: мужчина и женщина. Судя по их грязной поношенной одежде, они были бездомными. Бродяги с любопытством оглянулись на Джулиуса.

– На что уставились? – буркнул Джулиус, и парочка поспешила уйти.

Джулиус с раздражением уставился на заброшенное здание перед собой. Когда-то здесь располагался Фултонский рыбный рынок, но теперь старое здание пустовало, ветшало и гнило. Именно здесь Джулиусу была назначена встреча, только вот уже было начало девятого, а на рандеву никто не явился. Больше всего Джулиус ненавидел тратить время впустую.

Джулиус пришел сегодня сюда из-за пропитанной магией записки, что появилась на его столе накануне. Он решил, что это был знак, которого он ждал уже очень давно. Наконец-то пять пропавших бронзовых статуй – собака, петух, овца, змея и дракон – были найдены.

Автор записки, несомненно, владел сильной магией. Возможно, ее отправил шаман. Но все же, скорее всего, послание было от фейри. Это объясняло, почему бумага была покрыта мерцающей волшебной пылью. С другой стороны, возможно, записку специально посыпали пыльцой фейри, чтобы сбить Джулиуса с толку.

Впрочем, неважно. В скором времени Джулиус получит ответы на все вопросы.

Завтра ровно в восемь вечера приходи один к бывшему рыбному рынку, что недалеко от Бруклинского моста на Саут-стрит, на пересечении Бикман и Фултон-стрит. У меня есть информация о пяти пропавших бронзовых головах. Как придешь, назови их имена, и я расскажу тебе то, что ты хочешь знать. Не бесплатно, конечно.

Записка вспыхнула и превратилась в пепел, едва Джулиус ее дочитал, но, к счастью, благодаря феноменальной памяти он успел запомнить все слово в слово. Да, он серьезно рисковал, придя сюда, но Джулиус был готов пойти на риск. Десятки лет фейри не контактировали с наследниками воинов зодиака. Он должен был первым узнать, по какой причине все вдруг изменилось. Почему именно сейчас? И почему именно фейри решили поделиться с ним информацией о пропавших источниках силы?

После того как Джулиус получил записку, он заметался по поместью, стараясь закончить как можно больше дел. Он изо всех сил старался вести себя так, как будто ничего не произошло, особенно в присутствии Эванджелины.

Младшая сестра Джулиуса не должна была знать, какой опасности он себя подвергает. По крайней мере, пусть еще какое-то время остается в блаженном неведении. Джулиус делал все, чтобы оградить сестру от опасности, прекрасно зная, что она его действия не одобрит. Именно поэтому, вопреки дурному предчувствию и здравому смыслу, Джулиус сегодня был здесь.

– Надо же, какой ты послушный, наследник.

Принесенный ветром вкрадчивый голос показался Джулиусу знакомым. Он мог бы поклясться, что слышал его раньше, но не мог вспомнить, при каких обстоятельствах. Может, то был фейри, с которыми он сражался во время Опиумных войн? У Джулиуса была феноменальная память, но и она его подводила, когда дело касалось деталей сражений, в которых он участвовал более сотни лет назад. Примерно тогда же началось противостояние шаманов и фейри. Они воевали за влияние в Китайском квартале, и все закончилось в 1930-х годах ничьей и хрупким перемирием. Впоследствии оба народа держались особняком: шаманы ушли жить под землю, а фейри обосновались к северу от пятьдесят девятой улицы. Будучи бессмертными, превознося свою магию и наследие, шаманы и фейри в равной степени ненавидели сверхъестественные сущности, которые некогда были людьми, в частности они ненавидели наследников воинов зодиака. После окончания войны за влияние шаманы и фейри решили, что в их общих интересах будет никогда не водить дружбы с наследниками. Оба народа договорились делать все возможное, чтобы не позволить воинам стать сильнее. Это была единственная причина для заключения перемирия, которое было настолько непрочным, что даже небольшого недоразумения хватило бы, чтобы его нарушить.

«Сегодняшняя встреча, – подумал Джулиус, – может качнуть чашу весов».

Джулиус сжал кулаки и резко обернулся. Кем бы ни было это существо, оно явно обладало древней магией. Джулиус чувствовал силу в воздухе, который практически звенел от напряжения. Он ощутил магию всем телом, а также он понял, что только что прошел точку невозврата. Сегодняшний летний вечер, ничем не отличающийся от других, возможно, будет последним в его жизни. По сути, он только что повернулся лицом к собственной смерти. Эта мысль его ничуть не испугала. Наоборот, она придала Джулиусу решительности.

На протяжении десятилетий двенадцать могущественных фамилий – нет, весь Китай и китайская диаспора Нью-Йорка – ждали ответов, справедливости или знака к дальнейшим действиям после разрушения Старого Летнего дворца. И вот сейчас Джулиус чувствовал, что он наконец оказался на пороге грандиозных перемен.

Только вот он сомневался в том, что выживет, чтобы донести благую весть своему народу. Впервые в жизни Джулиус не был уверен в завтрашнем дне настолько сильно.

Посланник появился будто из воздуха. Он был одет в изумрудную мантию, из рукавов которой лился золотистый свет. Длинные белокурые волосы обрамляли сияющее лицо. Его кожа была белее снега, а его глаза – чернее ночи.

Джулиус заставил себя отвести взгляд от фейри, чтобы не ослепнуть от его красоты или не сойти с ума. Он много знал о коварстве фейри. Чары делали их еще красивее, чем они были на самом деле. И тем не менее, несмотря на многолетний опыт и обширные знания, Джулиус по-прежнему чувствовал себя уязвимым перед неземной красотой этих существ. Возможно, бессмертные народы были правы. Возможно, тот, кто некогда был смертным, никогда не сможет избавиться от смертных слабостей.

– Это ты отправил мне записку? – спросил Джулиус.

В горле пересохло, отчего его голос прозвучал хрипло. Он прочистил горло и расправил плечи, вытягиваясь в полный рост. Рядом с фейри он чувствовал себя низким и нескладным. Однако Джулиусу нужно было хотя бы сделать вид, что он держит себя в руках, а ситуацию – под контролем. За сотню лет он в совершенстве овладел этими навыками.

– Ты написал, что у тебя есть информация о пропавших реликвиях.

– Да, так и есть. Я знаю, где они.

Фейри ответил на китайском с такой легкостью, словно это был его родной язык. Однако Джулиус знал правду: фейри обладали феноменальным умом и памятью. Им было достаточно подслушать разговор на иностранном языке всего лишь раз, чтобы включить все произнесенные фразы в свой лингвистический репертуар. Голос у фейри был мягким и мелодичным, поэтому Джулиусу следовало быть особенно осторожным, иначе он рисковал оказаться зачарованным.

– Ты знаешь, где они все? Все пять? И они что, на вашей территории?

Недоверие Джулиуса взяло верх над магией фейри. Он не ожидал, что все пять пропавших источников силы окажутся в одном месте; он думал, что, когда придет сюда сегодня вечером, ему максимум удастся узнать что-нибудь об одной или двух бронзовых фигурах.

Фейри кивнул.

– Попрошу не оскорблять мой народ и не называть нас ворами, – продолжил он, словно прочитав мысли Джулиуса; его слова прозвучали резко и язвительно. – Мы всего лишь перехватили ваши артефакты у истинных преступников – британских солдат.

«И до сих пор их не вернули», – злобно подумал Джулиус, но воздержался от язвительных комментариев. Он старался держать себя в руках. Первому приему успешного ведения переговоров, которому его научил отец, было умение сохранять спокойствие. Эмоции, которые ты показываешь противнику, дают ему преимущество.

– Что ж, я не удивлен, что наше наследие оказалось у фейри, – сказал Джулиус. Несмотря на все прилагаемые усилия, в его голосе прозвучала нотка сарказма. – Вы же просто обожаете, кхм, шутки шутить.

Фейри прикрыл рот тонкими пальцами и рассмеялся. Его мелодичный смех был для ушей Джулиуса одновременно и усладой и пыткой.

– Ну и почему ты решил сообщить мне об этом именно сейчас? – спросил Джулиус, подозрительно прищурившись. – С чего вдруг фейри помогать мне?

– Не все фейри мыслят одинаково. Мы не единый организм. Некоторые из нас считают, что мародерство и воровство – недостойное поведение.

– Ну да, ну да, – пробормотал Джулиус. Фейри никогда не было дела до других, однако они ни за что не упустили бы возможность насолить шаманам. – Ну и где мне искать наши реликвии?

Фейри усмехнулся:

– Ты не найдешь их. Или, скорее, стоит сказать, что не тебе суждено вернуть их своему народу.

– И что все это значит? – резко спросил Джулиус.

– Однажды наш великий провидец озвучил пророчество Верховному совету наследников воинов зодиака. Пророчество гласило, что за один день и одну ночь «Круг двенадцати» будет разорван. – Фейри понизил голос и закрыл глаза, повторяя слова, которые Джулиус слышал давным-давно. – Ключ к возрождению славы былой – росток летнего солнцестояния, никто иной; но коли алчность посеет раздор, гармонию сменят война и позор.

– Знаю, знаю. В то время я уже был канцлером Верховного совета, поэтому лично слышал это пророчество.

Все наследники воинов зодиака знали о пророчестве, поэтому Джулиус не понимал, зачем фейри повторяет ему общеизвестные факты.

Он попытался сдержать раздражение, но это оказалось крайне трудно. Прошло уже более сотни лет с тех пор, как «Круг двенадцати» был варварски разрушен, и теперь наконец появился шанс вернуть народу Джулиуса былое могущество, принадлежащее ему по праву. Только вот фейри вместо реальной помощи говорил загадками.

Фейри открыл глаза, и они оказались были не черными, а белыми, светящимися в темноте. Не обращая внимания на раздражение Джулиуса, он продолжил:

– Затем провидец сказал, что придет снова, в свое время, когда полнолуние совпадет с праздником летнего равноденствия, и заберет душу достойного наследника в обмен на то, чтобы пророчество сбылось.

В этот момент Джулиус вспомнил о том, что произошло много лет назад, и по его спине пробежал холодок.

В глазах фейри вспыхнул голод, который Джулиусу не понравился. Полнолуние…

Он посмотрел на небо, и его душа ушла в пятки. Луна сияла высоко в небе огромным, почти идеально ровным диском.

Медленно, очень медленно Джулиус начал пятиться. Его инстинкты требовали, чтобы он бежал со всех ног, чтобы расстояние между ним и фейри стало как можно больше.

Много воды утекло с тех пор. Тогда он был слишком наивен и еще только привыкал к роли канцлера, да и течение времени приглушило воспоминания о внешности провидца. Так вот почему голос показался Джулиусу знакомым. Чем больше он смотрел на фейри, тем больше кусочков головоломки вставало на свои места.

– Ты…

– Неужели ты действительно забыл меня, Лун Инь Эн? – спросил фейри, и его губы растянулись в улыбке, которая не коснулась его глаз.

– Теперь меня зовут Джулиус. – Канцлер перешел на английский. Ему нужно было сделать акцент на том, что большую часть своей жизни он провел в Штатах. Да, по крови он был китайцем, но именно Америка была его домом.

– Джулиус? Американское имя. – Фейри так же легко переключился с китайского на английский.

Джулиус говорил спокойно и доброжелательно, продолжая отступать.

– Так и есть. Инь Эн – мое имя в прошлом. Так меня уже давно никто не называет.

– Потеря идентичности и бегство от старых привычек в унылой попытке ассимиляции. Крайне по-американски, должен заметить.

В любых других обстоятельствах Джулиус, возможно, принял бы эти слова за оскорбление, но сейчас ему было не до этого. Ему просто нужно было потянуть время, чтобы спланировать побег. Он инстинктивно сжал и разжал пальцы левой руки. Магия не ответила на зов, поскольку была давно утрачена. Если бы только Джулиус все еще владел своей силой, то тогда бы он без труда поставил этого проклятого фейри на колени, парализовав его одним движением руки, как то было в дни его былой славы. Но Джулиус уж давно смирился с новой безвестной жизнью, смирился со своим бессмертием, поэтому не собирался умирать, а уж тем более без боя.

Фейри стоял на том же на месте, пока Джулиус медленно отходил, и это пугало еще больше. Провидец его не преследовал, потому что фейри был абсолютно уверен в том, что у Джулиуса нет шанса сбежать.

– Должен признать, я немного разочарован в тебе, Джулиус, но это неважно. Время пришло. Полнолуние и летнее солнцестояние сольются в танце уже через два дня. Теперь отдай мне то, что и так принадлежит мне.

– Ты ничего от меня не получишь, – заявил Джулиус со всей властностью, на которую был способен.

Джулиус был лидером наследников воинов зодиака на протяжении десятилетий. Именно он снова собрал их всех вместе после разграбления Старого Летнего дворца, возродил их численность и моральный дух. Джулиус привык подчинять себе других, и фейри-провидец не станет исключением.

– Как ты смеешь претендовать на мою душу? Ты, должно быть, шутишь, – заявил Джулиус.

Глаза фейри вспыхнули ярко-красным светом, и воздух вокруг него заискрился магией.

– Истинный лидер добровольно пожертвует собой ради блага своего народа, Джулиус.

– Если он дурак, то да.

Провидец просто моргнул, не выказывая ни малейшего смущения. Возможно, он не впервые столкнулся с сопротивлением со стороны тех, кому предсказывал будущее.

– Когда твои соплеменники попросили меня о пророчестве, я назвал свою цену, и ты на нее согласился, как и они, не так ли?

– Я не думал, что ты придешь именно за моей душой, – процедил Джулиус. – Ты можешь забрать душу любого другого наследника, но не мою. Мой народ не может остаться без лидера. Они без меня не выживут.

– Но душа любого другого наследника будет менее ценной. Разве это достойная жертва, по-твоему? – надменно и презрительно возразил фейри.

– Не надо разговаривать со мной в таком тоне, провидец. Я не собираюсь торговаться с тобой за свою душу.

– Поверь мне, торга не будет, – холодно ответил фейри. – Я изрек пророчество и теперь пришел получить за него плату. Ты не в силах изменить судьбу, так что не трать мое время, Джулиус Лун.

Фейри молниеносно выбросил руку вперед, целясь в грудь Джулиуса, где уже давно не билось его сердце. Движения вампиров были невероятно быстрыми, и Джулиус успел уклониться от атаки. Над его головой пролетело остро заточенное оружие.

– Осиновый кол? – презрительно усмехнулся Джулиус, сделав сальто и приземлившись на сук ближайшего дерева. – Надо же, ты подготовился.

Фейри облизал губы, глядя на Джулиуса снизу вверх:

– Не оттягивай неизбежное, наследник. Ты будешь лишь дольше мучиться.

– Это мы еще посмотрим, – с этими словами Джулиус спрыгнул вниз и схватил деревянный кол.

Некоторое время вампир и фейри боролись за оружие, и Джулиус довольно быстро понял, что недооценил физическую силу провидца. У фейри была стальная хватка.

– Отдай, – прорычал Джулиус.

Они стояли настолько близко друг к другу, что их носы почти соприкасались. Они были одного роста, но фейри все равно смотрел на Джулиуса как будто бы свысока.

– То, что ты сейчас делаешь, дорого обойдется твоему народу. Не будь глупцом.

Мышцы Джулиуса ныли от напряжения. Даже его сверхчеловеческая сила медленно иссякала под натиском истинного бессмертного.

– Ты слабеешь, – прошептал фейри.

– Тебе кажется.

– Не лги мне, наследник. Мне жаль – правда, жаль, – но другого пути нет. Великое пророчество требует великой платы. Обменять пять бесценных артефактов на одну душу – хорошая сделка, разве нет?

Холодный пот выступил на лбу Джулиуса и потек вниз по носу. Несмотря на то что шансы на выживание были явно не в его пользу, вампир сохранял спокойствие. За десятки лет, раз за разом попадая в смертельно опасные ситуации, он уяснил для себя следующее: выход есть всегда, а изворотливость и смекалка помогут его найти.

– Да зачем провидцу душа? – выдохнул Джулиус. Сейчас ему было жизненно необходимо, чтобы фейри говорил как можно дольше.

– Душа, даже смертного, гораздо ценнее, чем ты можешь себе представить. А душа лидера наследников воинов зодиака… Ты даже не представляешь, сколько силы из нее можно извлечь. – Провидец мечтательно закрыл глаза и поежился от предвкушения. – Пока твоя душа в твоем теле, она пропадает зря.

Стиснув зубы, Джулиус посмотрел в лицо фейри. Сейчас он увидел провидца по-настоящему, во всей его великой и пугающей красоте. Он сам не понимал, чего он хочет больше: упасть к ногам своего врага и целовать землю, по которой тот ходит, или же бежать с криками прочь.

– Ты…

Джулиус отпустил деревянный кол, почти не задумываясь о том, что он делает.

И тут наконец до него дошло: он не вернется домой. А Эванджелина? Он оставит свою mei mei [1] совсем одну, так же как когда-то их оставили родители. Он знал, что такой исход возможен, но, столкнувшись с неизбежной реальностью, Джулиус ощутил пронизывающий страх и чувство вины.

Готов ли он уйти и бросить Эванджелину? Готов ли он к тому, что для него все закончится?

– Сопротивление бессмысленно. Оно лишь продлевает твои страдания. – В голосе провидца прозвучала нотка печали, когда он нацелил осиновый кол в грудь Джулиуса. Возможно, ему действительно было жаль.

И вот перед лицом смерти Джулиус думал только о сестре. Она расстроится, когда он завтра не принесет ей пакет свежей крови, как обычно делал перед занятиями.

– Эванджелина… – с трудом выдавил вампир. – Росток летнего солнцестояния…

– Прощай, достойнейший из наследников.

Фейри вонзил острие осинового кола в грудь Джулиуса, и из нее вырвался огонь, окружив их. Глаза провидца округлились от удивления. Но он не успел ничего сказать, потому что дым уже заполнил его легкие и легкие Джулиуса.

Вдали зазвучали сирены. Мрачная мелодия заполонила улицы и так шумного города. Вой сирен был настолько привычным делом, что жители Манхэттена едва ли обратили на него внимание, ведь каждый из них спешил по своим делам.

К тому времени, как пожарные машины наконец достигли подножия Бруклинского моста, все уже кончилось. Джулиус Лун, любимый сын покойных Му Чэнь и Цзя Ци Лун, канцлер Верховного совета наследников воинов зодиака, последний оставшийся мужчина дома Дракона был мертв.

Эванджелина

Эванджелина Лун была уверена, что эти мучительно скучные заседания совета когда-нибудь сведут ее в могилу. То есть так было бы, если бы она могла умереть. Эванджелина не знала страха смерти уже более ста пятидесяти лет, с тех пор как была проклята жить вечность в качестве вампира. Да, для нее это стало проклятием. Некоторые сверхъестественные сущности считали бессмертие благословением, однако Эванджелину перспектива жить на медленно, но верно разрушающейся планете угнетала – особенно учитывая, что расплатой за ее бессмертие стала потеря почти всех магических способностей. Когда-то давно Эванджелина обладала способностью внушать другим свою волю при помощи слов, но ее лишили этого дара. Вместо магии в ее теле поселилась боль, и с каждым днем эта боль пульсировала и росла.

На протяжении десятилетий, отчасти от скуки, отчасти от отчаяния, Эванджелина пыталась периодически свести счеты с жизнью, пробуя разные способы. Только вот оказалось, что ей не хватало силы воли, чтобы покончить с собой единственным верным методом – вонзив осиновый кол в свое холодное мертвое сердце. Несколько десятилетий назад именно так убил себя один вампир, и описание его смерти было крайне омерзительным и пугающим, поэтому Эванджелина уже довольно долгое время была одержима идеей отыскать альтернативный способ убийства вампира и использовала собственное тело в экспериментах.

Прыжок со школьной крыши научил Эванджелину следующему: вампиры, как и кошки, всегда приземляются на ноги, даже если падают с головокружительной высоты. Самосожжение по ощущениям похоже на горячую ванну, хотя в тот раз она чуть не спалила дотла собственный дом. Попытка отказаться от крови превратила ее в дикого, обезумевшего зверя. В итоге Эванджелина все же поддалась инстинктам, и это привело к кровавой бойне. Полиция Нью-Йорка до сих пор разыскивала серийного убийцу, который будто забавы ради выпустил кровь десяти пассажирам в метро, а затем бесследно исчез. После того случая Эванджелина больше никогда не пыталась заморить себя голодом. Чувство вины за убийство невинных людей в безумном приступе голода терзало ее, и повторения подобного она бы точно не перенесла.

Наследники посвятили жизнь борьбе с гневокрылами. Теперь же, кого ни спроси, казалось, будто монстрами стали они сами.

Эванджелина моргнула, отгоняя неприятные мысли и возвращая свое внимание в настоящее. Она сидела на заседании Верховного совета.

Верховный совет состоял из тринадцати старейших членов двенадцати наследников воинов зодиака, которые курировали академию «Пяти стихий», а также отношения между сверхъестественными сущностями по всей стране. Поскольку дом Дракона возглавлял другие дома, то ему было разрешено иметь двух членов в Верховном совете – Джулиуса и Эванджелину.

Прошло несколько часов после захода солнца, и для созданий ночи это означало начало их времени. Эванджелина первой прибыла в зал заседаний, и теперь наблюдала, как один за другим приходили остальные одиннадцать наследников. Еженедельные собрания проводились в библиотеке академии «Пяти стихий». Это была самая большая комната в главном здании. Помещение впечатляло величием и обширным собранием книг: здесь их было несчитаное множество, начиная от тех, что были опубликованы в династии Ся, и заканчивая изданиями, вышедшими на прошлой неделе.

Члены совета рассаживались за прямоугольным столом из красного дерева, но Эванджелина продолжала стоять. Стул слева от нее – место Джулиуса – оставался пустым. Прошлым утром ее старший брат сообщил, что не сможет присутствовать на сегодняшнем заседании, а это означало, что ответственность за проведение встречи ложилась на Эванджелину. Скорее всего, Джулиус разбирался с какой-то срочной проблемой и, по обыкновению, не сообщил сестре никаких подробностей, предоставив ей очередной повод для беспокойства. Должно быть, это было что-то серьезное, потому что с тех пор, как Джулиус был назначен канцлером Верховного совета, он не пропустил ни одного заседания.

И все же, даже будучи занятым своими сверхсекретными делами, вчера вечером брат оставил для нее несколько булочек с кровью. Наследники воинов зодиака употребляли кровь животных вместо человеческой, так как это было более этично, пусть и не так вкусно и питательно. Они ведь должны защищать людей, а не есть их. В отсутствие Джулиуса булочки поддерживали Эванджелину. Джулиус рассчитывал на нее, верил, что без него она со всем справится, и Эванджелина не могла подвести брата.

– Где Джулиус? – требовательно спросил Маркус Ню из дома Быка, коренастый, круглый наследник с таким же круглым лицом. Он лениво провел рукой по своей бритой голове и закинул ноги на стол, поудобнее устраиваясь на стуле.

Эванджелина прикрыла глаза. Как Джулиусу хватало терпения вести заседания Верховного совета на протяжении десятилетий? Она молилась богам, чтобы они даровали ей сил вытерпеть Маркуса. Обычно наследник из дома Быка вел себя менее дерзко в присутствии Джулиуса, но сейчас он не скрывал, что ни во что не ставит Эванджелину. Она не сомневалась, что это все потому, что она, в отличие от Джулиуса, была девушкой. Маркус не единственный среди наследников воинов зодиака считал, что лидером по традиции должен быть мужчина.

Эванджелина подавила раздражение. Она должна показать себя с лучшей стороны. Если она хотела заслужить уважение каждого члена совета хотя бы на время заседания, то ей нужно было дать им всем понять, что она не потерпит такого явного неуважения.

– Маркус, убери ноги со стола. Пожалуйста.

Эванджелина приложила колоссальные усилия, чтобы добавить «пожалуйста» в конце. Она изо всех сил старалась избежать полномасштабной войны хотя бы до начала занятий в академии.

Маркус смерил ее презрительным взглядом. Вся комната погрузилась в напряженную тишину. Наследники переводили взгляды с Эванджелины на Маркуса и, казалось, затаили дыхание. Очень медленно, как бы делая одолжение, Маркус выполнил просьбу.

– Джулиус занят, – пояснила Эванджелина, отворачиваясь от наследника из дома Быка. Смотреть на его омерзительную рожу дольше было выше ее сил. – Прошу прощения за возможные неудобства, но сегодня я буду вместо брата.

Она кивнула мускулистой девушке с короткой стрижкой. То была Сильвия, оборотень из дома Кролика, и именно она вела записи на всех заседаниях Верховного совета.

– Сильвия, напомни всем, на чем мы остановились в прошлый раз.

Сильвия Ту уставилась в черную книгу для заметок, лежащую перед ней:

– Мы обсуждали тему… эм, вымирания.

Все присутствующие поежились. Эванджелине пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержать собственную дрожь.

Вымирание.

Вымирали динозавры и другие доисторические существа. Наследники не могут исчезнуть с лица земли. Но, увы, когда наследники превратились в бессмертных созданий ночи, многие из них также стали бесплодными. Бессмертие не означало, что наследников нельзя было убить, поэтому их численность сокращалась с каждым годом.

Эванджелине нужно было вести себя как Джулиус, поэтому она подавила свои эмоции и спокойно спросила:

– Кто хочет продолжить? – Она обвела взглядом стол, но единственным наследником, поднявшим руку, был Маркус. Эванджелина мысленно выругалась. Протокол требовал, чтобы члены Верховного совета выступали в порядке поднятия рук, и у нее не было другого выбора, кроме как обратиться к нему: – Да, Маркус?

– Я остаюсь при своем мнении, которое высказывал на прошлой встрече, – сразу же затараторил тот. – Единственная линия смертных наследников, способных к размножению, – дом Кабана – должна сделать все возможное, чтобы произвести на свет как можно больше новых людей. Это довольно практичное решение.

– Варварское, ты хотел сказать, – выпалила Эванджелина, прежде чем успела придержать язык. Она тут же пожалела о своих словах.

Джулиус всегда старался сохранять нейтралитет в любых жарких дискуссиях между членами Верховного совета, беря на себя роль медиатора, а она, в отличие от брата, сразу же позволила Маркусу вывести ее из себя.

Маркус презрительно усмехнулся:

– О, я знаю, ты и твой брат хотите, чтобы мы собрали веселую компанию и отправились путешествовать по миру в тщетных попытках отыскать пять утраченных магических источников, восстановили «Круг двенадцати» и вернули себе смертность. Только это все глупые фантазии, Эванджелина. Ничего. Не. Получится. Это бессмысленно.

В этот момент Эванджелина окончательно убедилась в том, что он не может вести себя так же, как брат. У нее не получится так же холодно и спокойно ответить на оскорбительный, насмешливый тон Маркуса. Джулиус был мастером в этом. Внешне он сохранял спокойствие, но тут же начинал планировать ответный удар. Эванджелина же не могла удержать свой гнев в узде, да и на продумывание плана мести у нее не хватало терпения. Она изо всех сил стукнула ладонями по столу, опершись на него. Стол содрогнулся. Некоторые ахнули.

– Попридержи язык, Маркус Ню. Пока Джулиуса нет, канцлер здесь я, и ты не смеешь разговаривать со мной в таком тоне.

Маркус поднялся, его глаза налились кровью. Он облизал губы. Было очевидно, что он нарывался на драку, и Эванджелина разрывалась между желанием преподать выскочке урок и своим долгом перед Джулиусом.

Она закрыла глаза. В конце концов, если она когда-нибудь заменит Джулиуса и станет канцлером, то ей нужно показать здесь и сейчас, что она не потерпит пренебрежения в свой адрес. Ей нужно было добиться, чтобы все в академии «Пяти стихий», включая Маркуса Ню, относились к ней с уважением.

Но прежде, чем кто-либо из них успел что-то предпринять, поднялся парень с серебряными волосами, сидевший между Маркусом и Сильвией. Он повернулся к Маркусу и уставился на него.

Николас был выше Маркуса почти на голову, но Маркус не собирался отступать; наоборот, его губы скривились в презрительной усмешке.

– И что ты хочешь сказать мне, красавчик? – издевательски спросил Маркус.

– Прояви уважение к канцлеру, Маркус, даже если она временно исполняет обязанности, – прорычал Николас Ху, сжимая кулаки.

Лучший друг Эванджелины повышал голос в исключительных случаях, и, видимо, сейчас Маркус разозлил его не на шутку.

– А иначе что? Ты мне наваляешь, принцесса? – Маркус с насмешкой покосился на сжатые кулаки Николаса. – Так же, как ты навалял англичанам во время Второй опиумной?

Эванджелина поморщилась. От Маркуса не стоило ждать благородства, но сказанное было низко даже для него. Это был удар ниже пояса, потому что Николас был одним из тех, кто не бился на последнем рубеже, прежде чем британские солдаты захватили источники силы.

– Это было лишним, – сказала Эванджелина, устремив на Маркуса самый холодный взгляд, на который была способна.

– Рыцарь в сияющих доспехах пытается тебя спасти. Как предсказуемо, – фыркнул Маркус.

Вверх по шее Николаса пополз некрасивый румянец, перебираясь пятнами на его щеки.

– А ну-ка повтори, что сказал, – прошипел он.

Его руки начали светиться – явный признак того, что проклятый дух девятихвостого лиса пробудился от его гнева. За его спиной проступили едва различимые очертания девяти хвостов. Николас редко терял человеческое обличье, но от сильных эмоций его лисья сущность выходила наружу.

– Не провоцируй Николаса, – сказала Эванджелина Маркусу. Она говорила это ради его же блага и ради блага всех остальных, поскольку девятихвостые лисы обладали редкой, могущественной и разрушительной силой. – Последнее предупреждение, Маркус. Если ты не сядешь, Джулиус узнает все подробности сегодняшнего собрания, и вряд ли он одобрит твое поведение.

Маркус стиснул зубы и окинул взглядом других наследников, словно надеясь, что кто-то из них его поддержит. Но, встретившись лишь с пустыми взглядами или равнодушными лицами, он наконец усадил свой огромный зад на место, бросив на Эванджелину злобный взгляд. Николас тоже успокоился и сел; его девять хвостов тут же исчезли.

Эванджелина постаралась не показать облегчения. Да, Маркус все еще не усвоил урок, но она могла с этим смириться. Важнее всего было сделать так, чтобы ее первое собрание в роли лидера не переросло в хаос.

Один из членов совета поднял руку.

– Трэвис, – обратилась к нему Эванджелина, обрадовавшись тому, что кто-то еще вступил в обсуждение.

Трэвис Шу из дома Крысы, вампир с безупречно уложенными черными волосами, откашлялся и взял слово.

– Я хотел бы озвучить то, о чем думают некоторые из нас. Не то чтобы мы согласны с любым из предложенных вариантов, но, учитывая, что время у нас ограничено, реалистичный и гарантированный вариант у нас только один, не так ли?

У Эванджелины сжалось сердце, когда она услышала ропот и увидела кивки других членов Верховного совета. На лице Маркуса расплылась самодовольная ухмылка.

Кейт Чжу из дома Кабана, единственный человек в Верховном совете, скрестила руки на груди.

– Вы уж простите, но меня не радует перспектива превратить своих братьев и сестер в инкубаторы, – сказала она голосом, полным вынужденного спокойствия.

– Да как будто нам хочется, чтобы вы размножались, – буркнул Маркус. – Какой смысл передавать слабые гены?

Кейт покраснела и резко встала, ударив ладонями по столу.

– Прошу прощения? Слабые?

Ни для кого не было секретом, что некоторые бессмертные наследники презирали людей, но обычно они хотя бы держали свое мнение при себе.

Заседание полностью вышло из-под контроля, и, если Эванджелина не сделает хоть что-нибудь, все закончится потасовкой.

Ей в каком-то смысле повезло, когда двери библиотеки с громким треском распахнулись.

– С-срочные новости! – выкрикнул запыхавшийся студент, Брайан Цзи из дома Петуха. – На Бруклинском мосту обнаружено тело. И это… это… не человек.

Элис

Элис Цзянь проснулась утром и тут же услышала о том, что одного из бессмертных наследников нашли мертвым. Хотя никто не знал, кто именно пустил молву, но сплетни всегда распространялись по дому Кабана, как лесной пожар. Куда бы ни шла Элис, ее встречала жутко-мрачная атмосфера волнения и страха. Кто-то даже говорил, что нашли тело Джулиуса Луна. С бессмертными наследниками академии ничего подобного никогда не происходило, и, как поняла Элис, этой новостью были шокированы все без исключения.

Элис даже не могла представить, что будет, если погиб действительно Джулиус. Она ни разу не видела его, но много о нем слышала. Она была человеком и училась в академии всего лишь несколько месяцев; а Джулиус Лун был вампиром, лидером Верховного совета и легендой академии «Пяти стихий». Многие ученики шептались о канцлере, рассказывали истории о нем, которые казались порой слишком невероятными, чтобы быть правдой. Поговаривали, что во время Опиумной войны Джулиус Лун в одиночку сражался с сотней британских солдат. Шушукались, что у Джулиуса Луна была камера пыток где-то под зданием академии, которую он использовал для наиболее жестокой расправы с врагами.

Элис никогда не встречалась с Джулиусом. Она, как и прочие люди, мало контактировала с созданиями ночи в принципе, учитывая, что занятия для человеческих наследников проходили днем, а бессмертные наследники тренировались ночью. Да и в социальной иерархии они стояли выше. Насколько Элис могла судить, члены Верховного совета считались элитой, а дом Дракона был признан главным. Среди остальных домов, однако, и остальных созданий ночи не было особых различий в статусе. Было очевидно, что смертные и бессмертные наследники принадлежали двум разным мирам, люди считались низменными созданиями, но это не особо беспокоило Элис. Она опасалась созданий ночи и считала, что оно даже к лучшему, что их пути не пересекаются.

– Думаешь, Джулиус Лун правда мертв? – заговорщицким шепотом спросила Мэдисон, соседка Элис по комнате. – Очень жаль. Он был таким красавчиком.

Элис поморщилась. Ну конечно, Джулиус был красавчиком, как и все бессмертные наследники. Если верить слухам, они все без исключения были настолько красивыми, что на них было почти больно смотреть.

– Он был намного старше нас, Мэдисон.

– Может быть, по умственному развитию, но тело-то у него было самый сок, а это главное.

– Мэдисон!

– Что? Я просто говорю правду. Мужчины поздно созревают, так что ментально он наверняка был с нами примерно одного возраста. – Мэдисон очистила банан и съела его за пару укусов. – Не думала, что убить вампира-наследника будет просто. У Джулиуса ведь есть банда, чтобы его защищать, ты же знаешь? Интересно, кто осмелился напасть на него? Думаешь, это кто-то из школы?

Мэдисон задавала вопросы с такой скоростью, что Элис не успевала ответить ни на один из них. Более того, этот разговор ее не особенно интересовал. Мэдисон – хорошая девчонка, но у нее слишком длинный язык, а Элис не любила совать нос в чужие дела. Последнее, чего ей было нужно в школе, – это драмы, интриги и слухи.

– Ты уже закончила домашнее задание для класса старейшины Ян? – спросила Мэдисон.

Судя по всему, тема смерти канцлера Верховного совета себя исчерпала.

– Да, закончила.

– Покажешь? Мне нужно немного вдохновения, чтобы свое написать.

Элис вздохнула. Она полезла в рюкзак, достала ноутбук и открыла только что законченное эссе о китайском оружии империи Сун. Она протянула ноутбук Мэдисон:

– Вот.

– Спасибо. Ты меня очень выручаешь.

Комнату наполнил звук клацанья клавиш.

Элис, затаив дыхание, ждала, что Кейт или кто-то еще из руководства вскоре придет и сообщит человеческим наследникам, что им нужно покинуть стены академии и эвакуироваться. Но никто не пришел. И это беспокоило девушку.

Через некоторое время тревога настолько замучила Элис, что она больше не могла усидеть на месте.

– Я пойду позавтракаю. Ты идешь?

– Иди без меня. – Мэдисон покачала головой, даже не взглянув на соседку.

В академии «Пяти стихий» было двенадцать домов в двенадцати разных зданиях, каждое из которых носило имя животного китайского зодиака. Элис была распределена в дом Кабана, и, хотя она не знала почему, ей нравилось думать, что это случилось благодаря тому, что она обладала теми же качествами, что и знак зодиака: амбициозностью, состраданием, трудолюбием. Над дверью дома Кабана висела большая красная табличка с его названием, а по обеим сторонам от двери стояли две колонны в форме огромных, грозных кабанов.

Общая гостиная была большой и просторной. В ней стояло несколько стульев и диванов, а также располагался камин. На стенах висели картины с фантастическими существами, и каждый раз, проходя мимо них, Элис посещало странное чувство, будто уже видела их раньше, но никак не могла вспомнить где. В центре комнаты стояла большая белая каменная скульптура кабана, вокруг которой были расставлены диваны. Также в противоположных концах комнаты стояли два каменных льва-хранителя, напоминая Элис статуи, которые она видела в китайских дворцах в сериалах.

Когда она вошла в общую гостиную, Элис заметила несколько знакомых лиц. Дарла Тан, невысокая девушка с блестящими черными волосами до талии. Джимми Чэн, высокий парень с толстыми круглыми очками и зачесанными назад волосами. Ребекка Ву, высокая и стройная ученица. Склонившись друг к другу, они перешептывались, скорее всего, о Джулиусе, предположила Элис. За короткое время, проведенное в академии «Пяти стихий», девушка поняла, что если в школе распространялись какие-то слухи, то Дарла Тан, скорее всего, приложила к этому руку.

– О, привет, Элис, – сказала Дарла.

Джимми и Ребекка улыбнулись ей, а затем снова склонились друг к другу и продолжили разговор. И хотя они все были в академии всего несколько месяцев, эта троица успела сдружиться. К Элис они относились довольно приветливо, и иногда они все вместе делали домашнее задание, но Элис понимала, что по большей части студентам дома Кабана не было до нее дела. Не то чтобы ее это особенно беспокоило – будучи единственным ребенком, воспитываемым занятой матерью-одиночкой, она привыкла к уединению. Но иногда, когда она видела, как Дарла, Ребекка и Джимми идут все вместе обедать, или когда они затихали, как только она входила в комнату, Элис не могла не чувствовать болезненного одиночества. В такие моменты ей казалось, что все остальные нашли свое место, а она… будто потерялась.

Решив, что свежий воздух пойдет ей на пользу, Элис направилась к выходу. Проходя мимо одного из каменных львов-хранителей, она машинально прикоснулась к камню кончиками пальцев.

И тут произошло нечто странное. Живот скрутило, и девушке показалось, будто реальность от нее ускользает. Элис резко повернулась, но прежде, чем успела понять, что происходит, невидимая сила ударила ее в солнечное сплетение. Девушка отшатнулась, задыхаясь. Вокруг нее зазвучали голоса, говорившие на другом языке, на китайском.

– Быстрее! Они наступают! Защитить императора!

– У нас мало времени – забирайте только самое ценное…

– Дворец скоро падет…

Голоса звучали отдаленно, как будто пробивались сквозь толщу воды. Элис казалось, будто то были голоса из прошлого, которые она почему-то слышала сейчас, в настоящем.

А затем в ее ушах раздался оглушительный рев, и потом отчаянные крики, как будто голоса пережили великое и ужасное горе и их страдания стали страданиями Элис. Девушка не знала, как долго эти непрекращающиеся крики звучали в ее голове. И вот наконец она почувствовала, что кто-то трясет ее за плечо.

– Элис! Элис!

Элис в буквальном смысле вырвали из наваждения. Дарла держала девушку за руку, уставившись на нее во все глаза. Другие ученики тоже собрались вокруг, некоторые из них прикрывали рты руками от удивления, замешательства и даже ужаса.

– Ты в порядке?

У Дарлы, насколько было известно Элис, было много подписчиков в Instagram [2]. Она была той еще сплетницей, поэтому девушка смотрела на Элис внимательным, голодным взглядом хищника, готового наброситься на свою жертву. Сердце Элис сжалось от тревоги, когда она поняла, что вскоре может стать новой сенсационной новостью в академии.

– Ты кричала, и тебя прямо согнуло пополам, – сказала Ребекка. По крайней мере, хотя бы она проявила искреннее беспокойство. – Мы думали, у тебя началась паническая атака.

– Я…

Горло Элис болезненно сжалось, а в висках пульсировала боль. Она пыталась обдумать все сразу, но ей нужно было сосредоточиться на самом важном: каким-то образом она стала приемником для голосов из прошлого.

– Может, в медпункт? – продолжала наседать Дарла.

– Н-нет, я… Я в порядке, – пробормотала Элис, чувствуя, как ее щеки начинают пылать под пристальными взглядами учеников. Она сама не понимала, что только что произошло, и поэтому объяснить другим тоже не могла.

– Наверное, это был приступ паники или что-то подобное, – сказала Дарла с понимающим кивком. – Неудивительно. Один из учеников только что умер. Так себе новости.

– Да, наверное, ты права, – поспешно согласилась Элис, надеясь как можно быстрее оставить в прошлом тему ее странного приступа.

Сама она была уверена, что это была вовсе не паническая атака. С тех пор, как ей исполнилось шестнадцать, в ее жизни начали происходить вещи, которые не поддавались логическим объяснениям.

Элис исполнилось шестнадцать почти год назад, и с этого момента мама постоянно твердила ей, что она больше не ребенок, говорила, что ее жизнь изменится. Понятное дело, все проходили через это. Элис понимала, что ее жизнь, как и жизнь ее сверстников, менялась во многих аспектах – школьные задания становились сложнее, внеклассные занятия приобретали все большее значение, а уровень стресса у всех повышался из-за того, что на горизонте маячило поступление в колледж. Однако Элис подозревала, что мама говорила не только об изменениях в учебе. Мама стала более нервной и строгой, чем обычно. Она стала по несколько раз проверять заперты ли окна и двери. Она даже начала звонить Элис в течение дня, чтобы проверить, все ли в порядке, как будто боялась, что дочь могут похитить в любой момент.

Мамино беспокойство в конце концов вылилось в то, что она отправила Элис в эту своеобразную школу, считая, что здесь ей будет лучше, чем в обычной, и теперь с каждым днем жизнь Элис становилась все более странной.

Через несколько дней ей исполнится семнадцать, и Элис гадала, какие еще сюрпризы принесет ее грядущий день рождения.

Конфуз в общей гостиной произошел, когда день Элис только начался. Ей нужно было взять себя в руки и отправиться на занятия. Позабыв о завтраке, девушка вернулась в свою комнату. Смежив веки, она сделала глубокий вдох.

Когда Элис снова открыла глаза, она уставилась на расписание, висящее над письменным столом.

Сегодня был вторник, а значит, Элис ждал урок китайского языка. К счастью, пятница, суббота и воскресенье были выходными днями для учеников, и Элис использовала это время, чтобы исследовать территорию академии и Манхэттен, а также пытаясь узнать хоть что-нибудь о своем отце. Она была полна решимости отыскать как можно больше информации о той части своей семьи, которую никогда не знала.

Элис часто задумывалась, чем занимаются бессмертные в свободное время. Может, пугают людей? Или играют в бейсбол?

– Ты готова?

Голос Мэдисон вернул Элис в реальность. Она обернулась и увидела, как ее соседка с рюкзаком на одном плече расчесывает свои черные волнистые волосы.

Элис быстро сунула расписание в рюкзак и закинула его на плечо.

– Да, пойдем.

Девушки направились в общую гостиную, где Дарла, Джимми и Ребекка снова что-то тихонько обсуждали. К счастью, никто из них ничего не сказал о том, что произошло с Элис ранее, хотя Дарла и задержала на девушке взгляд. Элис сделала вид, что ее внезапно очень заинтересовала стена. Сегодня на уроках она решила не привлекать к себе внимание в принципе и сидеть тише воды ниже травы.

– Как думаете, старейшина Ню снова завалит нас домашкой? – нервно спросил Джимми, когда они направлялись к главному зданию. – Час назад я едва успел закончить эссе.

– Может, тебе просто нужно начинать ее делать пораньше, а не в ночь накануне, – усмехнулась Ребекка.

Листья и ветки хрустели под ногами, пока ученики торопливо шагали по каменной дорожке. Как и все остальное в академии «Пяти стихий», дорожки были проложены здесь десятилетия назад, и теперь их окружала густая зелень.

– Не могу дождаться, когда уроки закончатся, – зевнув, сказала Дарла. – Здесь не так интересно, как я думала.

– Тебе скучно? Но мы ведь изучаем бессмертных, магию и все такое, – заметила Элис.

С момента поступления в академию «Пяти стихий» ей ни разу не было скучно. Тревожно, нервно, страшно и волнительно – возможно. Но точно не скучно.

– Учеба – это такая тоска. Я хотела провести год в Греции, у нас там домик у моря, – вздохнула Дарла, накручивая локон на палец. – И…

Внезапно она остановилась, и Элис наступила ей на пятку.

– Ой, прости! – быстро извинилась девушка, но Дарла, кажется, ничего не заметила.

Мэдисон тоже не обратила на Элис внимания. Как и Ребекка с Джимми. Все четверо разглядывали группу невероятно привлекательных бессмертных, которые собрались перед главным зданием, привлекая внимание всех студентов, спешащих на утренние занятия.

– Это что, Верховный совет? – ахнула Мэдисон. – Что они тут делают?

Элис моргнула. Очень странно. Бессмертные наследники посещали занятия ночью, а люди учились днем, поэтому они редко пересекались. Элис могла пересчитать по пальцам одной руки те разы, когда она видела бессмертного наследника, не говоря уж о членах Верховного совета, которые разительно отличались от остальных.

Члены Верховного совета были неописуемо красивы. Все высокие и яркие. Они держались уверенно, как те, кому всю жизнь твердили, что они особенные. Если бы наследники не двигались, Элис приняла бы их за произведения искусства. Попытайся она нарисовать их, то вряд ли бы у нее получилось передать их великолепие в полной мере.

– Так, ладно, теперь мне уже не скучно, – сказала Дарла высоким, прерывистым голосом, обмахивая свое лицо рукой. – Думаешь, они здесь из-за смерти Джулиуса?

– Вообще-то, тело еще не опознано, – напомнила ей Элис.

Никто всерьез не верил, что это мог быть Джулиус. Но Дарла ее не слушала.

– Идем. – Голос Джимми звучал как будто издалека, словно ему самому было трудно оторвать взгляд от членов Верховного совета. – Мы… Мы же опоздаем на урок.

Ученики продолжили свой путь. Элис заставила себя шагать, хотя больше всего на свете ей хотелось остаться и рассмотреть каждую черточку, каждую деталь облика членов Верховного совета. Девушка, стоявшая впереди группы, вдруг обернулась. Ее темно-карие глаза встретились с глазами Элис. Ее кожа была белой, как свежий снег. Элис потянуло к ней, как мотылька к свету; и вот она оказалась всего в нескольких шагах от членов совета, то есть достаточно близко, чтобы подслушать их разговор.

– Не маловато смертных набрали в этом году? – спросил один из парней.

– Ну, учитывая, что человеческие наследники часто погибают во время миссий, возможно, многие из них благоразумно держатся подальше от школы, – ответила бледнокожая девушка.

Она сказала что-то еще, но у Элис зашумело в голове, как только она услышала, что люди здесь умирают.

– Элис, смотри, куда ты идешь…

Предупреждение Мэдисон прозвучало слишком поздно. Элис шла, не разбирая дороги, увлеченная разговором членов Верховного совета. Она споткнулась обо что-то и полетела вперед, приземлившись на четвереньки на твердый бетон. Ладони и колени обожгло болью.

До ушей Элис донесся смех, и ее щеки вспыхнули от стыда. Прекрасно. Первый урок еще даже не начался, а она уже дважды успела опозориться перед кучей народа. Она явно шла на рекорд.

Элис порывисто встала и поспешила присоединиться к Мэдисон и остальным, но прежде, чем это сделать, она снова покосилась в сторону членов Верховного совета. И тут же пожалела об этом.

Они все смеялись и смотрели прямо на Элис. Ослепительно красивая девушка, стоявшая впереди, облизала губы, глядя на нее, как хищница, высматривающая добычу. Ее гладкие блестящие черные волосы развевались на ветру, но их движение было замедленно, словно они были в воде. Элис никогда не видела, чтобы волосы двигались подобным образом, словно на них не действовала гравитация.

Девушка улыбнулась, обнажая клыки, и сердце Элис ушло в пятки.

Вампир. Она никогда не сталкивалась с вампирами вживую, но посмотрела довольно много фильмов и сериалов про них, поэтому была уверена в своей догадке.

– М-да, какой сброд начали принимать в академию. Неужели в доме Кабана теперь привечают любого человека с каплей крови наследников? Клянусь, смертные с каждым годом становятся все более неуклюжими, – проворчал один из парней с желтоватым оттенком лица. У него были длинные кудрявые черные волосы, густые брови и волосатые ноги. Определенно, оборотень.

Щеки Элис запылали еще сильнее. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Да, у нее никогда не было друзей, но обычно она не привлекала к себе внимание, поэтому не становилась объектом насмешек и издевок. Но здесь на ней будто нарисовали мишень.

– Когда девушки падают к твоим ногам, это довольно мило, – ответил бледный парень, другой член Верховного совета. Еще один вампир. Он подмигнул Элис, и теперь она покраснела по другой причине.

– Мило? – фыркнула красивая девушка-вампир. – У тебя дурной вкус, Трэвис.

– Не ревнуй, Эванджелина. Ревность тебя не красит, – парировал Трэвис.

– Да хватит вам, – сказала другая девушка, стоявшая рядом с Трэвисом. Она не была ни бледной, ни волосатой, а ее красота была почти неземной – опасной, манящей, сводящей с ума. Элис подозревала, что, если бы эта девушка попросила ее о чем-то, она согласилась бы без промедления. То была девятихвостая лисица.

Эванджелина снова повернулась к Элис, и ее глаза вспыхнули красным.

– Как тебя зовут?

Элис несколько секунд пыталась вспомнить свое имя.

– Элис… Элис Цзянь.

Ее имя произвело эффект взрыва бомбы среди членов Верховного совета. Несколько из них напряглись, некоторые просто уставились на нее. Интерес в их глазах напомнил Элис о Кейт.

– Цзянь… как тот Цзянь? – спросил Трэвис с блеском в глазах.

– Вряд ли, – презрительно фыркнула Эванджелина, но она изучала Элис с явным любопытством. – Цзянь – не такая уж редкая фамилия.

– Но среди смертных наследников только у одного рода такая фамилия, – заметила девушка-лис.

– Лили, только не говори мне, что ты сейчас намекаешь на то, о чем я думаю? – сказала Эванджелина с явным скептицизмом в голосе.

– Она пахнет так же, как он. Разве ты не чувствуешь его запах в ее крови? – Лили подняла нос и глубоко вдохнула, глядя в сторону Элис.

Элис в ужасе отшатнулась.

О чем они говорили? Они сказали «его»… Неужели они говорили про отца Элис? Она никогда его не видела и почти ничего о нем не знала; мама редко говорила о папе, и Элис давно поняла, что не стоит про него спрашивать. Мама отмахивалась от ее вопросов и постоянно уходила от темы, как только речь заходила об отце. Она воспитывала Элис одна, и девушка знала папу только по нескольким фотографиям, которые мама хранила в кошельке. Светло-карие глаза и милую ямочку на щеке Элис унаследовала от него.

Возможно ли, что члены Верховного совета знали ее отца?

– Да, она пахнет, как он, но… – Эванджелина скривила идеальные губы. – Но как она может быть наследником тех самых Цзянь? Она же такая… маленькая и жалкая на вид.

– Я вовсе не маленькая и не жалкая, – выпалила Элис, прежде чем успела остановить себя. Девушка в ужасе зажала рот рукой. Неужели она только нагрубила членам Верховного совета? Да, они начали ее оскорблять, но Элис должна была благоразумно промолчать, как на ее месте поступил бы любой другой новенький.

Эванджелина прищурила глаза. Ее рот немного приоткрылся, отражая удивление, вызванное словами Элис.

– Что ты только что сказала?

Возможно, в этот самый момент Элис стоило броситься наутек и на бегу молиться, чтобы Эванджелина забыла ее лицо. Однако сейчас, когда все внимание Верховного совета было сосредоточено на ней, Элис выпал шанс узнать хоть что-то о своем отце. Ее обычная застенчивость и тревожность отошли на второй план. Она не могла упустить такую редкую возможность.

Ничто не имело значения, кроме задачи, стоящей перед ней. И Элис готова была на все, чтобы найти ответы.

– Вы знали моего отца? – спросила она, с трудом сдерживая волнение и страх.

Девушка и сама не могла поверить в то, что говорит с членами Верховного совета так дерзко, как будто на равных. Элис старалась ни о чем не думать, чтобы не растерять свою храбрость.

– Знали. Жуй Тин некоторое время входил в состав Верховного совета как представитель дома Кабана. – Лили медленно подошла к Элис, словно приближаясь к маленькому испуганному зверьку, который в любой момент мог убежать. – Он обладал… Особыми способностями, которые выделяли его среди других.

Элис сглотнула. Наконец-то она узнала что-то важное.

– А можете рассказать поподробнее? – Она не смогла сдержать эмоций, и в ее голосе прозвучала нотка отчаяния.

Вместо Лили на вопрос ответила Эванджелина:

– Именно его необычные способности, без сомнения, повлияли на его жизненный путь.

– Ч-что? – Элис с замиранием сердца посмотрела на вампиршу. – Как именно они повлияли на его жизненный путь?

Теперь Эванджелина казалась действительно ошеломленной. Вампирша уставилась на Элис во все глаза.

– Я ничего не сказала вслух. Ты только что… – Она склонила голову набок, изучая Элис с большим интересом.

– Она прочитала твои мысли? – оживился Трэвис. – Похоже, среди новеньких в этом году есть интересные экземпляры.

Чтение мыслей? Нет, Элис точно слышала слова Эванджелины. Или… Не слышала? Теперь девушка ни в чем не была уверена. Но это невозможно! Элис не умела читать мысли… По крайней мере, не умела до того, как попала в академию «Пяти стихий». Но, возможно, именно здесь в ней начали пробуждаться способности, о существовании которых она даже не подозревала.

Элис покачала головой, едва веря, что всерьез сейчас думает, будто в ней проснулась невероятная способность читать мысли. Она понятия не имела, что вообще сегодня с ней происходит. Реальность становилась все больше похожа на сон, и у Элис появилось ощущение, что она сходит с ума. Единственное, в чем она не сомневалась, так это в том, что весь Верховный совет сейчас смотрел на нее так, будто она сделала нечто возмутительное и постыдное.

Вряд ли у Элис получится узнать у членов совета еще хоть что-то о своем отце. Ей нужно было уйти, и как можно быстрее. В попытке вернуться к своим друзьям девушка снова чуть не упала.

Мэдисон, Дарла, Ребекка и Джимми смотрели на Элис так, будто у нее выросла вторая голова. Они наблюдали за происходящим молча, и, вероятно, у них была куча вопросов. Но сейчас у Элис не было ответов. Она слабо понимала, откуда у нее взялась смелость заговорить с членами совета.

Неловко убрав прядь волос за ухо, она пробормотала:

– Пойдем на урок.

Она не хотела привлекать к себе еще больше нежелательного внимания. Ее утро превратилось в кошмар наяву, и Элис отчаянно мечтала проснуться и снова стать невидимкой.

Элис и ее сокурсники зашагали прочь, но слова членов Верховного совета продолжали крутиться у девушки в голове. Особенно то, что касалось смертных наследников, которые умирали во время миссий. Она очень надеялась, что чего-то не поняла.

В одном Элис была уверена: у нее появилась возможность узнать правду о судьбе своего отца, и она была готова на все, чтобы это сделать.

Эванджелина

После неудачного и внезапно прерванного заседания Верховного совета Эванджелина была, мягко говоря, недовольна. Все ее усилия были потрачены впустую, и собрание закончилось хаосом. Так вот каково это – пытаться доказать, что она способна быть таким же хорошим лидером, как ее старший брат. Девушка потерла виски, пытаясь прогнать начинающуюся головную боль. Она терялась в догадках, как у Джулиуса хватало терпения и сил держать членов совета в узде.

Еще одним поводом для беспокойства было то, что Джулиус не отвечал на ее звонки и сообщения уже два дня, что совсем не было на него похоже. Даже если он уходил на внезапные, незапланированные миссии, он всегда предупреждал Эванджелину об этом.

Кроме того, среди учеников по-прежнему царил страх. Слухи о неопознанном трупе бессмертного дошли до Эванджелины уже на первом вечернем уроке, на истории магии искусства. Она сосредоточила внимание на миниатюрной, энергичной старейшине Ян, которая с энтузиазмом жестикулировала перед доской, рассказывая о Второй опиумной войне, о разграблении китайского искусства и разрушении магии в 1860-х годах.

– …после того как солдаты разрушили фонтан и разорвали «Круг двенадцати», они вывезли пять бронзовых голов зодиакальных символов, после чего наследники, возглавляемые Верховным советом, бежали в Соединенные Штаты, – объясняла старейшина. – Как вам уже известно, вскоре после этого была основана академия «Пяти стихий», с двенадцатью домами, представители которых являются кровными наследниками двенадцати легендарных воинов зодиака. Самые старшие из выживших наследников стали старейшинами.

Рассказ старейшины Ян не вызвал особо никакой реакции, если не считать пары слабых кивков. В основном все просто смотрели на преподавателя остекленевшими глазами. Эванджелина знала историю воинов зодиака как свои пять пальцев. Верховный совет основал академию «Пяти стихий» как школу с углубленным изучением китайского языка в 1904 году. С тех пор школа была скрыта от человеческого мира при помощи магии и стала для наследников воинов зодиака убежищем, где они могли существовать вдали от любопытных людских глаз и потенциальных врагов. Бессмертные наследники посещали уроки ночью. Они обучались у старейшин тому, как жить в мире, не привлекая к себе внимания, и защищать смертных. Основная задача наследников заключалась именно в защите людей, поэтому сначала их тренировали выполнять разовые миссии, такие как, например, поимка и ликвидация гневокрыла, а после завершения обучения наследник покидал школу и получал работу. Например, он мог стать телохранителем влиятельной семьи.

Некоторые ученики, сидевшие в задней части класса, начать играть в маджонг за спиной у старейшины, что было крайне дерзко и невежливо. Эванджелина оглянулась. Зачинщик – конечно же, Маркус – жадно складывал деньги в карман. Делайла Хоу из дома Обезьяны с расстроенным видом смотрела на происходящее, поскольку, скорее всего, совсем недавно это были ее деньги. Эванджелина надеялась, что старейшина Ян обернется и увидит, что творится за ее спиной. Только вот Маркус никогда не попадался. Он был слишком ловким, и это качество одновременно и раздражало Эванджелину и, надо признать, вызывало у нее уважение. Когда старейшина повернулась к классу лицом, Маркус уже успел убрать и деньги, и маджонг.

Маркус поймал на себе взгляд Эванджелины и омерзительно ей ухмыльнулся, как будто знал, о чем она думала и на что надеялась. Эванджелина изо всех сил старалась сдержать ярость; она никогда не забудет то неуважение, которое он проявил к ней на заседании Верховного совета. Когда-нибудь Маркус получит по заслугам, и Эванджелина очень надеялась, что именно ей выпадет честь поставить его на место.

Эванджелина была в академии с самого ее основания. Время от времени она бралась за выполнение единичных миссий, но постоянную работу получить не стремилась: ей не хотелось ежедневно подчиняться воле самодовольных богатеев. Иногда ее беспокоила мысль, что ей придется провести в академии вечность, но, с другой стороны, сила наследников была как раз в том, что они держались вместе. Уход из академии был равносилен отказу от наследия воинов зодиака и сопровождался потерей магических способностей.

К слову, учебная программа академии была, по крайней мере, намного интереснее, чем программа обычной школы.

Например, по понедельникам Эванджелина посещала занятия по боевой подготовке со старейшиной Суо, где училась сбивать с ног мужчин в три раза крупнее себя и стрелять в цель с тридцати метров.

По вторникам – как сегодня – у нее была история магии искусства, на которой старейшина Ян рассказывала об уникальной истории наследников.

По средам Эванджелина посещала нутрициологию для вампиров, где речь шла исключительно о крови и о том, чья кровь наиболее питательна (человеческая, разумеется, хотя никто из вампиров в здравом уме не стал бы пить кровь одноклассников, поскольку наказание за подобное было крайне суровым).

Эванджелина провела пальцами по своим длинным шелковистым черным волосам, за которыми она всегда тщательно ухаживала. Девушка откинулась на спинку стула и перестала слушать старейшину. Оценки, конечно, были важны, ведь высокий балл награждался интересной миссией, но Эванджелина не слишком беспокоилась о своих результатах – она никогда не получала ничего ниже «отлично с минусом». В любом случае она была уверена, что этот предмет сдаст с легкостью. История всегда была ее сильной стороной.

Похоже, Эванджелина была не единственной, кому трудно было сосредоточиться на уроке. Ее одноклассники то и дело передавали друг другу записки, когда думали, что старейшина Ян не смотрит в их сторону.

– Если я увижу еще хоть одну записку, – пригрозила старейшина Ян, заставив учеников вздрогнуть, – весь класс будет наказан.

– Идиоты, – пробормотал Николас, сидящий справа от Эванджелины.

Он закатил черные глаза. Его короткие взъерошенные серебристые волосы блестели в свете ламп. Как всегда, как минимум пять одноклассниц тайно или не очень тайно глазели на Николаса. Все бессмертные наследники были очень красивыми, и люди могли бы достичь подобной красоты только с помощью фильтров и пластической хирургии, но девятихвостые лисы, без сомнения, обладали самой эффектной внешностью – и Николас не был исключением.

Николас недовольно поморщился, не пытаясь скрыть раздражение, и Эванджелина проследила за его взглядом, о чем тут же пожалела, потому что встретилась с парой медовых глаз. Тристан Шэ, оборотень из дома Змеи, смотрел прямо на нее. Эванджелина быстро отвернулась к доске. Ее сердце, если бы могло биться, сейчас наверняка бы выскочило из груди. Как долго Тристан смотрел на нее? И почему ее так взволновал тот факт, что ее бывший на нее смотрит?

– Он тебя достает? – спросил Николас так тихо, что только Эванджелина могла его услышать. – Я могу поговорить с ним после урока.

Если не считать Сесилию, Николас был единственным, который знал о тайных отношениях Эванджелины с Тристаном. Наследникам было запрещено вступать в брак друг с другом, чтобы избегать близкородственного скрещивания и сохранять здоровые гены на протяжении поколений. Но это, конечно, не останавливало наследников от того, чтобы вступать в отношения – тайные или не очень, – но с оговоркой, что они никогда не поженятся, если не решат уйти в мир людей и окончательно оставить миссии и дело наследников.

– Не переживай, Николас. Все в порядке.

Эванджелина уже почти приняла тот факт, что в обозримом будущем ей придется мириться с присутствием Тристана. Однако Николас теперь при любом удобном случае сверлил Тристана взглядом, полным отвращения, и Эванджелина не чувствовала в себе желания его останавливать.

– Кхм, – кашлянула старейшина Ян, и Эванджелина чуть не подпрыгнула на месте. Она была уверена, что преподаватель отчитает их за разговор во время урока. Однако глаза старейшины Ян были направлены на кого-то, кто сидел за Эванджелиной и Николасом.

– Я прекрасно вижу происходящее на последних партах, – резко сказала она.

Все обернулись к провинившимся, которые виновато прятали записки.

Когда старейшина Ян вернулась к лекции, Эванджелина снова погрузилась в свои мысли. Ее горло пересохло, а в желудке чувствовалась боль от голода; но девушка уже привыкла к своему вампирскому телу, которое невозможно было удовлетворить, питаясь только животной кровью. Она с тоской подумала о булочках с красной фасолью и кровью, которые оставила в комнате. До конца урока оставалось всего полчаса. Эванджелина научилась контролировать аппетит, и даже сама мысль о питании кровью животных все еще вызывала у нее отвращение. Она ела мало и редко, но привыкнуть к постоянному чувству голода и жажды было сложно.

– Мисс Лун.

Голос старейшины вырвал Эванджелину из ее мыслей. Она слушала лекцию только краем уха, но и этого было достаточно, чтобы уловить суть. Старейшина сказала что-то про то, что искусство является источником силы. Этого должно было хватить, чтобы ответить на предстоящий вопрос.

Но тут Эванджелина поняла, что к ней обратилась не старейшина Ян. Взгляд старейшины устремился на дверь. В проеме стояла старейшина Шу с мрачным выражением лица. Старейшина Шу была высокой, стройной вампиршей, которая выглядела примерно лет на шестьдесят. Даже когда она была смертной, ее красота завораживала. Она была самой старшей из старейшин и, следовательно, их лидером. Ее никогда не назначали на эту должность формально, но в этом и не было необходимости.

– Мисс Лун, – повторила старейшина Шу. – Пожалуйста, следуйте за мной. Мне нужно поговорить с вами.

Шепот и взгляды одноклассников не беспокоили Эванджелину. Ее напрягло выражение на лице Шу. Случилось что-то ужасное. Эванджелина встала.

– Возьмите свои вещи, – сказала старейшина Шу, указывая на открытый учебник и тетрадь на парте. – Вы не вернетесь.

Ропот любопытных усилился. Маркус Ню, в частности, не удосужился даже понизить голос, рассуждая о том, какова вероятность того, что у Эванджелины явные проблемы.

Обычно Эванджелина не оставляла нападки Маркуса без внимания, но сейчас ей было плевать. Очень странно, что старейшина Шу вызвала ее вот так посреди урока. Почему Эванджелина не вернется? Неужели она и правда где-то допустила ошибку и попала в неприятности? Неужели ее исключат? Нет, быть этого не может. Летние занятия начались всего две недели назад, и она вела себя крайне прилежно.

Эванджелина закинула книги в рюкзак. Не встречаясь взглядом с одноклассниками, вампирша последовала за старейшиной Шу. Эванджелина никогда раньше не попадала в неприятности – не в те, из которых нельзя было выбраться, заговорив кому-нибудь зубы, – но она не могла избавиться от тревоги, что на этот раз произошло что-то действительно плохое.

Кабинет старейшины был обставлен скромно. За столом из красного дерева расположился огромный книжный шкаф, а над ним висели простые часы.

Эванджелина уже успела придумать кучу вариантов дальнейшего развития событий, пока они шли в кабинет старейшины, и ни один из них не был благоприятным.

– Садитесь, пожалуйста, – сказала Шу. Ее лицо было непроницаемой маской, но Эванджелина все же уловила короткую вспышку эмоций в ее глазах – что-то похожее на жалость.

После некоторого колебания Эванджелина осторожно села в мягкое кресло, стоящее перед столом.

– Это не та новость, которую мне легко сообщать вам, – сказала старейшина холодным, натянутым тоном. – Я бы очень хотела, чтобы обстоятельства были другими, поверьте.

Эванджелина нахмурилась. Почему Шу говорила так, словно собиралась сообщить ей, что ее дом сгорел или что она неизлечимо больна? Эванджелина была вампиром. Человеческих болезней ей точно не следовало опасаться.

– Что случилось? – спросила Эванджелина.

Руки Шу задрожали, и она сжала их в кулаки. Затем маска сдержанности соскользнула с ее лица. Губы старейшины задрожали, а глаза заблестели от едва сдерживаемых слез. Эванджелина никогда не видела у старейшины такого проявления эмоций, и ей стало не по себе.

– Боюсь… боюсь, ваш брат, Джулиус, погиб. Час назад его останки были официально опознаны на Бруклинском мосту.

Сначала слова показались Эванджелине бессмысленными. Должно быть, это ошибка. Или, может быть, она как-то неправильно поняла старейшину Шу. Джулиус не мог умереть.

– Мисс Лун?

Эванджелина моргнула. Старейшина помахала рукой перед ее лицом. Сколько времени она просидела, уставившись в пространство, пытаясь уложить в голове эту ужасную новость?

– Это невозможно, – сухо отрезала Эванджелина.

Всего два дня назад Джулиус спешно покинул поместье Лунов, попросив ее возглавить предстоящее заседание Верховного совета. Да, он вел себя странно, и да, с тех пор его никто не видел… но это не означало, что он мертв. Да, логика во всем этом улавливалась. Джулиус пропал, но Эванджелина отказывалась верить в то, что он погиб. Наследник уровня Джулиуса Луна не мог просто так умереть. Он был таким же проклятым бессмертием, как и она. Джулиус не мог умереть… разве что его убили осиновым колом в сердце, а раз так, то его убийца тоже бессмертный.

– Я понимаю, что эту новость сложно принять. Это… тяжело и для меня тоже. – Шу, обычно суровая и бесстрастная, едва сдерживала слезы. – Но я клянусь вам, что это правда, и Джулиус наверняка хотел бы, чтобы вы посмотрели правде в глаза.

Эванджелина хотела огрызнуться, но вовремя спохватилась. Что она могла сказать? Ее сердце кричало, что Джулиус жив, но разум твердил обратное. Эванджелина будет выглядеть глупо, если сейчас устроит сцену в кабинете старейшины Шу.

– Возвращайтесь домой. Сегодня вы освобождены от уроков. Я понимаю, что на вас ляжет много новых обязанностей. – Старейшина сделала паузу. – В скором времени также встанет вопрос о Верховном совете и о вакантной должности канцлера. Традиционно Луны возглавляли наследников, но в последнее время я слышу возражения и недовольство данным фактом среди некоторых… Должность вам не гарантирована, Эванджелина. Ходят слухи, что совету нужна свежая кровь, но в конечном счете все решит голосование.

Слова старейшины были ударом под дых, оправдывая самые потаенные страхи Эванджелины. Однако сейчас девушке было не до того, чтобы беспокоиться о должности канцлера. Ее волновали более важные вещи.

– Кто… Кто это сделал с Джулиусом? – наконец спросила она. Вампирша не могла заставить себя произнести слово «убил». – Гневокрылы вернулись?

Шу ответила загадочно:

– Нам пока известно очень мало, но, поскольку в том районе уже много лет не было нападений гневокрылов, у нас нет причин для паники.

Нет, гневокрылы не настолько умны, чтобы провернуть подобное, поняла Эванджелина.

– Шаманы? Фейри?

– Мы не знаем и не можем никому предъявить обвинения без доказательств, – отозвалась старейшина. – Есть вероятность, что вы тоже в опасности. Мы можем назначить вам несколько наследников для защиты.

– Не нужно. Сесилии Лун будет более чем достаточно.

Сесилия была не только одноклассницей Эванджелины, но и давней слугой семьи Лун. Эванджелина отвечала автоматически. Она еще не приняла правду, но знала, что в критический момент ей нужно демонстрировать навыки лидера. Она не может сломаться.

– Кроме того, – добавила вампирша, скорее, самой себе, чем старейшине, – поместье Лунов находится под защитой заклинаний. Удачи всем тем несчастным, кто попытается войти в дом без приглашения.

Поместье находилось недалеко – всего в километре от школы. Благодаря скорости вампира Эванджелина могла добраться туда в считаные секунды. Но если ее брата действительно убили, то убийца вполне мог поджидать и ее. Хотя, по правде говоря, это не ей стоило бояться врагов, а наоборот. Внутри Эванджелины бурлили боль и ярость. Она сжала кулаки. Не было сомнений – кто бы ни стоял за этим, он испытает на себе всю силу ее гнева, и тогда даже ад ему покажется благословением.

Старейшина приподняла брови, но не стала настаивать. Одна Сесилия стоила всех Когтей Джулиуса вместе взятых. Она была одним из самых выдающихся мастеров боевых искусств в школе и получала высшие баллы по всем дисциплинам. Эванджелина могла бы только посочувствовать тому безумцу, который осмелился бы бросить вызов Сесилии. Однако Джулиус тоже был выдающимся бойцом. Эванджелина постаралась не зацикливаться на этом факте. Убийца выманил Джулиуса из поместья, а не пытался проникнуть сквозь защитные барьеры. Пока Эванджелина сохраняла ясность рассудка, с ней все будет в порядке.

В кармане брюк завибрировал телефон. Конечно, к этому моменту все уже строили догадки об ее отсутствии, и школа гудела от сплетен. Эванджелине было все равно, что о ней говорят. Ее разум был занят только одной мыслью: как отомстить.

Преступника нельзя недооценивать. Ее старший брат был мертв. Невозможно представить, чтобы бессмертный умер по-настоящему. Джулиус Лун пал от руки могущественного врага, а это ставило под угрозу не только семью Лун, но и всю академию «Пяти стихий», а возможно, и весь Манхэттен.

Николас

После того как Эванджелину неожиданно увели с урока, начался настоящий хаос. Ученики почти не обращали внимания на старейшину Ян, которая заканчивала читать лекцию. Все были заняты тем, что строили догадки о произошедшем. Вероятно, старейшина Ян устала от этого, и, учитывая, что слишком многие нарушали дисциплину, чтобы оставить всех отбывать наказание после уроков, она просто закончила занятие на двадцать минут раньше. Без сомнения, старейшина Ян тоже хотелось посплетничать о последних событиях с другими членами преподавательского состава.

Николас, который обычно одним из первых выбегал из класса, чтобы успеть на следующий урок, в этот раз задержался.

– Дилан, – позвал он уходящего мальчика с короткими каштановыми волосами. Как только имя сорвалось с его губ, Николас тут же пожалел о том, что окликнул младшего брата, с которым они не разговаривали уже много лет.

Дилан Ху обернулся с мрачным выражением лица. В отличие от Николаса, Дилан носил на себе проклятие оборотня, поэтому его телосложение стало гораздо более массивным.

– Что? – спросил он, глядя куда-то поверх плеча Николаса.

– Я… Ты не слышал ничего от Эванджелины?

– С чего вдруг? Она твоя подруга, а не моя. – Не дожидаясь ответа брата, Дилан отвернулся и присоединился к своим друзьям, которые ждали его у входа. Никто из них даже не удосужился посмотреть в сторону Николаса.

Николас закипел от негодования. Да как Дилан смеет его игнорировать? Его пульс участился, знакомое тепло разлилось по телу, и… Николас остановился, прежде чем поддаться искушению, о котором в дальнейшем горько пожалеет.

Николас закрыл глаза. Чего он вообще хотел от младшего брата? Это был их самый длинный разговор за последние годы и, вероятно, самый продолжительный в обозримом будущем. Давным-давно Николас и Дилан были неразлучны, как и полагается братьям, но это было до того рокового октябрьского дня в 1860 году. До того, как они с Диланом наломали дров.

Николас старался не замечать тяжесть на сердце. Он ждал, пока другие студенты покинут класс. Последними ушли пара девушек, которые не переставали украдкой посматривать на него и хихикать.

Суть проклятия – или благословения, в зависимости от того, как на это смотреть, – девятихвостого лиса заключалось в том, что необычайная внешность Николаса притягивала к нему внимание, что бы он ни делал. Он никогда не стал бы использовать свою привлекательность без веской причины, но многие девятихвостые часто при помощи своей красоты манипулировали другими. До проклятия Николас, как и все наследники, превращенные в лисий дух, уже обладал необыкновенной, завораживающей внешностью. На этом он строил свою теорию: каждый из наследников был проклят превратиться в то создание ночи, которое больше всего ему подходило. Эванджелина и Джулиус, например, были хладнокровными и жесткими, и превращение в вампиров лишь усилило эти черты их характера. Оборотни, как Тристан Шэ и Маркус Ню, были дерзкими и импульсивными, всегда готовыми ринуться в бой. Наконец, девятихвостые лисы, как Николас, были спокойными и хладнокровными мыслителями, почти гениальными, но часто совершали поступки по велению сердца. Именно эти качества сделали их самыми редкими среди наследников.

Трудно было поверить, что в Николасе могло быть нечто более экстраординарное, чем его внешность, но, по его мнению, его самой выдающейся чертой был его ум. Но, к сожалению, в этом мире внешность имела наибольшее значение. Красота была преимуществом, доступным только победителям генетической лотереи; красота была социальной валютой, и это касалось даже наследников.

Когда класс наконец опустел, Николас достал телефон и попытался позвонить Эванджелине раз, два, три раза, но каждый раз звонок переходил на голосовую почту.

– Где же ты, Эванджелина? – пробормотал он себе под нос, затем быстро набрал несколько сообщений.

Закрыв глаза, Николас попытался отвлечься от наихудших сценариев, которые мелькали в его голове. Почему он был таким бесполезным? Возможно, слова Маркуса на заседании совета действительно задели его больше, чем он готов был признать. В тот момент он был так зол, что едва не потерял контроль над эмоциями, а это могло привести к пожару.

Николас корил себя за то, что снова не смог помочь Эванджелине. Она выручала его бесчисленное количество раз с самого детства, ведь он рос ранимым, застенчивым ребенком, что делало его легкой мишенью для издевок.

Но что он мог сделать, если Эванджелина даже не отвечала на его звонки, а он не имел ни малейшего представления о ее местоположении? Тем более что учебная ночь еще не закончилась. Раздосадованный Николас вышел в коридор.

На втором уроке, углубленном курсе китайского, никто даже не пытался делать вид, что слушает, что привело старейшину Ма в бешенство, а это было весьма пугающе, учитывая, что тот был оборотнем.

К обеду слух о том, что Эванджелину сняли с уроков, каким-то образом оброс кучей подробностей. По пути в столовую студенты академии то и дело болтали о Лунах.

– Ты слышал о Джулиусе?

– Его тело нашли рядом с Фултонским рынком…

– Гневокрылы?

– Но гневокрылы не нападали на нас уже несколько десятков лет…

Николас никогда не полагался на сплетни, но в этот раз в них, казалось, была доля правды. Он тоже читал новости об обгорелом теле, найденном у Бруклинского моста. Собрать кусочки пазла воедино было не так уж и сложно: Джулиуса не было в школе, а его младшую сестру вызвали посреди урока. Очевидные выводы напрашивались сами собой.

Тем не менее слухи оставались слухами. Пока не появится официальное заявление, Николас отказывался верить в теории одноклассников.

Николас направился к своему шкафчику, пробираясь сквозь толпу студентов. Он привык выделяться в толпе. Буквально. Не только потому, что был девятихвостым лисом из дома Тигра с необыкновенным вкусом, когда дело касалось макияжа и одежды, но и потому, что он был почти два метра ростом – один из самых высоких студентов академии «Пяти стихий».

Когда Николас вошел в столовую, он тут же погрузился в гул голосов. Студенты академии четко разделялись на группы, и их деление не всегда было обусловлено домами, к которым они принадлежали.

Банда Джулиуса – Когти – самые крепкие и мощные наследники, по обыкновению, занимали столы у входа. Другая группа, меньшая по размеру и менее приятная, сидела на противоположной стороне: Маркус и Макс Ню со своими преданными сторонниками. Студенты, увлеченные искусством, обосновались в центре. Дилан и его друзья, поклонники панк-рока, расположились недалеко от них. Высокий стол в дальнем конце столовой был зарезервирован для тринадцати членов Верховного совета.

Николас направился к высокому столу, кивнув другим членам. Сильвия кивнула в ответ, прежде чем впиться зубами в свой мясной сэндвич. Рядом с ней Трэвис пил кровь из пакета. Он также поприветствовал Николаса. И Сильвия, и Трэвис выглядели озадаченными, как будто перед ними стояла сложная дилемма. Разговоры среди других членов Верховного совета тут же стихли, когда они заметили Николаса. Судя по всему, они думали, что он им что-то расскажет. Обычно у него были ответы, особенно если дело касалось Эванджелины. Но на этот раз он терялся в догадках, как и остальные.

– Как дела, Никки? – спросил Трэвис, улыбнувшись. Его клыки блестели от крови.

– Просил же меня так не называть, – пробормотал Николас, но Трэвиса это только рассмешило.

Николас занял свое место, затем бросил взгляд на пустующий стул в центре. Место Джулиуса. Николас всегда полагался на интуицию, и сейчас она отчаянно кричала, что слухи правдивы, отчего у него болезненно щемило сердце.

Отсутствие Джулиуса Луна остро ощущалось во всей столовой. На его пустой стул многие смотрели с любопытством, а Когти выглядели как никогда угрюмо в отсутствие своего лидера.

Атмосфера в академии «Пяти стихий» изменилась навсегда буквально за одну ночь.

– Слышал, что Эванджелину забрали с урока, – протянул Трэвис, лениво развалившись на стуле с нарочито расслабленным видом, однако напряженные мышцы на его руках и шее выдавали тревогу. – Ты что-нибудь знаешь, Никки… Николас? Поговаривают, что Джулиус…

– Мертв, – бесстрастно закончил Николас. – Да, поговаривают.

– Скорее, убит, – мрачно вмешалась Сильвия. – Джулиус Лун вряд ли сгорел случайно.

Она посмотрела на Николаса, и он понял, что больше всего членов совета волновал вопрос: неужели кто-то смог убить бесстрашного и непобедимого Джулиуса Луна?

– Мы даже не знаем наверняка, мертв ли Джулиус, – напомнил Николас. – Все, что мы слышали, – всего лишь домыслы.

Однако его слова прозвучали неубедительно. Все уже считали смерть Джулиуса фактом. Возможно, это Николас вел себя глупо, цепляясь за ложную надежду, что это не так.

– Как думаете, кто мог это сделать? – спросил Трэвис вполголоса, словно боялся, что их подслушают. Было очевидно, что ему не терпится обсудить свои версии. – Маркус говорил что-то про гневокрылов…

– Точно не гневокрылы, – тут же прервал его Николас. – Они не настолько умны, чтобы справиться с Джулиусом. Они могут лишь бессмысленно атаковать в приступе ярости без всякой стратегии.

– Хм. – Трэвис выглядел неубежденным, но не стал спорить. – Может, фейри? Хитрые засранцы. Но про них ничего не слышно было уже… Сколько? Лет сто?

– После войны за территорию в Китайском квартале они были тише воды ниже травы, – мрачно заметила Сильвия. – Держу пари, они затаились, притворяясь, что ушли навсегда, а сами планируют нанести удар в самый неожиданный момент. Убийство Джулиуса было предупреждением.

– Хватит говорить о нашем канцлере в его отсутствие, – попытался остановить лавину Николас. – Нам нужно проявить больше уважения.

Трэвис закатил глаза, но Сильвия стыдливо опустила взгляд.

– Да какая теперь разница? Джулиуса нет. Он… – Она закусила губу, не закончив.

Трэвис и Сильвия продолжили обсуждение своих версий, а Николас оглядел столовую. Его взгляд упал на стол аутсайдеров, где в основном сидели оборотни. При виде одного из них, Тристана Шэ, бывшего парня Эванджелины, Николас невольно сжал кулаки. Когда-то давно Тристан был для Николаса самым близким, если не лучшим другом. С тех пор много воды утекло, время стерло все теплые чувства и воспоминания об их дружбе.

Николас подавил вспышку гнева, когда Тристан, смеясь, лениво потянулся, и их взгляды встретились. Улыбка Тристана мгновенно исчезла, и он опустил взгляд.

Оборотни, несомненно, тоже были красивы, их красота была более грубой по сравнению с девятихвостыми лисами. Николас считал Тристана неотесанным, и это его раздражало. Каштановые волосы Тристана всегда были взъерошены, как будто он проснулся за пять минут до начала уроков, что, скорее всего, было недалеко от истины.

Обычно Николас мог смириться с раздражающим фактором в виде Тристана, но не сегодня. Эванджелина исчезла, слухи о смерти канцлера распространялись, как лесной пожар, а Тристан выглядел так, будто его это не заботило. Возможно, Тристану было что-то известно, а может, он просто бесчувственный тупица.

Кроме того, Николас ни за что и никогда не простит Тристану разбитое сердце Эванджелины, а любой, кто причинил ей боль, должен понести наказание.

Николас был уже на полпути к столику, за которым сидел Тристан, когда осознал, что делает.

Глаза других студентов устремились на Николаса, но его не волновало, что он привлек внимание, нависнув над оборотнем. Возможно, даже лучше, если все увидят, как он поставит его на место.

– В чем дело, Тристан? – спросил Николас, стараясь придать своему голосу спокойствие, которого он не чувствовал. Улыбки на лицах друзей Тристана моментально исчезли. Отлично. – Поделись, пожалуйста, со всеми, над чем ты так громко смеешься.

– Не думаю, что тебе будет смешно, учитывая, что у тебя нет чувства юмора. – Тристан ухмыльнулся. – Чем могу помочь многоуважаемому члену Верховного совета?

Компания Тристана захихикала, но Николас не мог не заметить, что Мередит и Бетани Ян смотрели на него во все глаза и не смеялись над шутками Тристана.

Николас провел рукой по волосам, приглаживая их, сосредоточив свое внимание на девушках. Его внешность и очарование сейчас нужны были ему, как никогда.

– Надеюсь, вы не против, если мы с Тристаном отойдем на пару слов?

– Конечно, нет, – хихикнула Мередит.

Даже парни из компании Тристана не остались равнодушны к обаянию Николаса. Они пожали плечами, кивнув в знак согласия.

Тристан нахмурился:

– Что бы ты ни хотел мне сказать, Николас, можешь говорить при всех.

Николас с трудом сдержался, чтобы не врезать по этой раздражающей самодовольной усмешке Тристана. Он с силой ударил кулаками по столу, заставив Мередит и Бетани вздрогнуть.

– Поверь, я бы не подошел без веской причины, – процедил Николас.

После долгой паузы Тристан все-таки поднялся со стула. Николас повел его к ближайшей стене и повернулся к ней спиной, лицом к Тристану. Тристан приблизился к Николасу, пока между ними не осталось всего несколько сантиметров.

– Надеюсь, это что-то важное, Ху.

– Не знаешь, куда пропала Эванджелина? Она не отвечает на мои сообщения, – прямо спросил Николас.

Тристан нахмурился при упоминании Эванджелины.

– Почему я должен знать, где она? Я не разговаривал с ней уже несколько лет. – Его глаза сверкнули, предупреждая, что Николас вторгается на опасную территорию.

– Я вижу, как ты смотришь на нее на уроках. Не верю, что вы не поддерживаете связь, – сказал Николас, чувствуя, как в нем поднимается желание защитить и, возможно, даже ревность. Но он отмахнулся от эмоций. Сейчас было гораздо важнее вытянуть из Тристана любую информацию.

Тристан злобно посмотрел на Николаса, и кончики его ушей покраснели.

– Послушай, если ты одержим Эванджелиной, это не значит, что все остальные тоже…

– Одержим? – Вспышка гнева подняла температуру тела Николаса, и его опасная сила снова начала пробуждаться. Он знал, что должен успокоиться, иначе его магия вырвется наружу, но в этот момент ему было все равно. Он слишком долго терпел Тристана. Жар распространился к кончикам пальцев, умоляя дать ему волю. Николас слишком хорошо знал это чувство. Это было предупреждение: если он не успокоится, и быстро, пламя будет невозможно погасить. – Я не одержим. Я просто переживаю за нее, но откуда тебе знать, что это такое, когда ты беспокоишься только о себе.

Тристан оскалился, а его золотистые глаза засияли ярче. Очевидно, слова Николаса задели его за живое.

– Удивительно, что ты умудрился ее потерять, Николас, учитывая, что ты буквально ходишь за ней хвостом день и ночь. Сложно представить, что Эванджелине удалось от тебя сбежать.

Кровь застучала в ушах Николаса. Возмутительно. Тристан должен был переживать за Эванджелину, как все остальные, но он продолжал язвить и смотрел на Николаса так, будто хотел порвать его на куски.

«Что ж, взаимно», – подумал Николас.

Их неприязнь друг другу с каждым днем становилась все более выраженной и в какой-то момент неизбежно должна была перерасти в насилие. Из них двоих Тристан был, безусловно, лучше в бою, но гнев подстегивал Николаса и придавал ему сил. Пришло время преподать Тристану урок.

Пламя вспыхнуло на кончиках пальцев Николаса. О, он мог бы легко запугать Тристана или даже врезать ему.

Но нет. Так нельзя. Рациональная, спокойная часть Николаса прорвалась сквозь хаос, бушующий внутри. Он должен был контролировать свое тело, иначе последствия могли быть катастрофическими. Николас сжал кулаки.

Тристан посмотрел на его руки, а затем снова встретился взглядом с Николасом. Его глаза сверкнули, и Николас понял, что его попытка сдержать себя не ускользнула от внимания оборотня.

– Наконец-то у тебя появился хребет, а то я думал, что Эванджелина или Джулиус будут вечно за тебя сражаться. Жаль, что ты был не настолько решительным, когда это было действительно нужно.

Удар попал в цель. Намек Тристана был понятен, и самое ужасное, что Николас был согласен с этими словами.

– Давай, – холодно сказал Николас. – Скажи прямо, что думаешь обо мне.

Тристан облизнул губы:

– Боюсь, тогда ты расплачешься, как девчонка.

Боль внутри Николаса достигла пика. О, как бы ему хотелось броситься на Тристана и обрушить на него силу своих способностей. Он терял контроль над своим разумом – опасный знак. Николас открыл рот, не зная, испустит ли он рык или крик боли, но затем его взгляд остановился на Дилане. С тревогой в глазах с другого конца столовой младший брат наблюдал за их ссорой.

Дилан.

Пламя внутри погасло, как по щелчку. На место гнева пришло чувство вины. Николасу нужно лучше контролировать свои эмоции. Однажды, много лет назад, Николас сорвался во время ссоры с Диланом. Тогда он едва не убил собственного брата. Слава богам, Дилан отделался лишь небольшими ожогами. Брат так и не простил его за тот случай, а Николас так и не простил себя.

Школьное радио ожило под потолком, возвращая Николаса в реальность.

– Внимание, учащиеся, – прогремел голос из колонок. – Все уроки на сегодня отменены. Джулиус Лун был найден мертвым. Просьба всем немедленно вернуться в свои комнаты.

Объявление тут же вызвало бурю в столовой. Ученики тут же начали обсуждать новости, больше не понижая голос. Николас же в этот момент думал лишь об Эванджелине.

Ее нужно срочно найти.

– Боги, – потрясенно пробормотал Тристан.

Забыв о Тристане, Николас резко развернулся и выбежал из столовой, направляясь к владению Дракона. Эванджелина жила на два дома: в общежитии и в поместье Лунов, поэтому была вероятность, что она все еще находилась на территории академии.

Николас мчался так быстро, что казалось, будто он летел. В центре двора стоял разрушенный фонтан, который когда-то был блистательным украшением Старого Летнего дворца. Вокруг фонтана расположились семь голов животных, каждая немного больше человеческой головы. Вместо пяти голов зодиаков зияли пустые места.

Куда бы ни направлялись наследники, источник их силы не мог быть слишком далеко; таким образом, когда академию построили в Штатах, наследники осторожно перевезли «Круг двенадцати». Каждый раз, когда Николас проходил мимо разрушенного фонтана, он быстро отводил взгляд. Вид руин пробуждал ужасные воспоминания, которые он предпочел бы забыть.

Здание дома Дракона было украшено двумя золотыми драконами, поддерживающими красную крышу. В считаные мгновения Николас добрался до двери. Своим неожиданным появлением он напугал ученицу, которая поворачивала за угол, и девушка вскрикнула.

Николас едва обратил на нее внимание. Третья дверь слева, и… Дверь в комнату Эванджелины была открыта, но самой Эванджелины там не было. Ее кровать была аккуратно застелена, как будто к ней давно никто не прикасался.

Николас выругался. Если бы он только действовал быстрее, если бы не тратил время на этого идиота, Тристана Шэ. С исчезновением и Джулиуса, и Эванджелины баланс сил среди наследников будет нарушен. Николас надеялся, что Эванджелина скоро вернется.

Элис

Ночью Элис приснился странный сон. Для нее это не было редкостью. В детстве она часто видела подобные сны, пугающие и в то же время завораживающие. Сны, которые казались настолько реальными, что она долго не могла прийти в себя, когда просыпалась. На этот раз Элис приснились существа, похожие на людей, но все же это были не люди. Заостренные уши, темно-зеленые волосы и ослепительная красота, которая могла бы затмить самых великолепных моделей. Даже в другом месте, далеко от дома, те же самые сны преследовали ее. Иногда эти существа приходили во сны Элис, а иногда они появлялись в реальной жизни. Самое странное, что другие люди их не замечали, но Элис, когда была маленькой, видела их повсюду и постоянно спрашивала о них маму:

– Мама, ты видишь того дядю с клыками?

– А почему у тети в библиотеке лисьи уши?

Вскоре стало очевидно, что мама не видела то, что видела Элис. Мама сильно переживала, а иногда даже плакала, когда Элис спрашивала про них. В конце концов Элис научилась молчать о том, что видит. Но это не означало, что она перестала обращать внимание на странных людей. Элис, обладая необычайно острым зрением, постоянно замечала необычное. Как, например, соседа напротив, чьи глаза блестели красным. Или странная бабушка, которая была няней Элис всего сутки, когда она была совсем маленькой, слишком маленькой, чтобы помнить что-либо. Но она все же запомнила неестественно длинные кривые пальцы, стиснувшие ее запястья так сильно, что оставили синяки. Когда Элис показала следы матери, та уволила няню на следующий же день. Мама становилась все более тревожной и почти не подпускала Элис к незнакомцам, и Элис заметила, что встреч со странными людьми становились все меньше по мере того, как она взрослела. Однако необычные сны не исчезли. Теперь эти странные создания приходили к ней во снах все чаще, особенно в последние несколько месяцев, с тех пор, как она поступила в академию «Пяти стихий».

Сегодня ночью сны были полны подробностей. Элис отметила яркие детали: платья, сотканные из лепестков цветов, золотые кольца, сверкающие ожерелья и серьги. Больше всего ей запомнился мужчина с пронзительным взглядом, длинными черными волосами и золотой короной, которая сочеталась с его золотыми и серебряными украшениями. У Элис возникло чувство, будто она знала этого мужчину в прошлой жизни, но ведь то был лишь сон, а сны всегда иррациональны.

– Похищенное дитя, – прошептал он. – Вернись к нам.

Мужчина протянул руку и схватил Элис за запястье, сжав его так сильно, что она вскрикнула от боли. Девушка не могла понять, была ли это боль во сне или в реальности.

– Элис. Элис!

Существа исчезли, и Элис с трудом проснулась от звука своего имени. Моргая и прогоняя сонливость, Элис поняла, что ее соседка по комнате, Мэдисон, в ужасе склонилась над ней.

– Эй, больно же! – Элис вырвала запястье из хватки Мэдисон и принялась его растирать. На нежной коже появились красные пятна.

– Тебе приснился кошмар, – сказала Мэдисон. – Ты металась и кричала.

Детали сновидения уже начали ускользать от Элис, она не помнила, что именно ее так напугало. Красивые существа из сна не могли навредить девушке.

– Кошмары – это нормально. Мне тоже приснился кошмар, когда мы узнали, что случилось с Джулиусом, – продолжила Мэдисон.

Джулиус. Точно. Реальность постепенно возвращалась к Элис.

– Как думаешь, нас отправят по домам? – спросила она.

– Не знаю. Вряд ли. Ну, мы, нормальные – в смысле, люди – можем сами в любой момент свалить, – сказала Мэдисон, размахивая рукой для пущей убедительности. – Но вампиры, оборотни, лисы? Точно нет. Они же не просто так живут в академии. Вряд ли они смогут спокойно ходить по улицам Нью-Йорка и жить обычной жизнью.

Элис кивнула. Соседка была права. Школу, скорее всего, не закроют. Разве что она сгорит дотла или ее разрушат до основания.

– Мама наверняка захочет, чтобы я вернулась домой, если узнает том, что произошло, – вздохнула Элис.

– Мои родители уже в курсе, – сказала Мэдисон. – Они любопытные до ужаса.

«Яблоко от яблоньки», – подумала Элис.

– Как думаешь, что будет дальше? – спросила она. – Верховный совет, наверное, выберет нового канцлера.

– Это точно будет младшая сестра Джулиуса, – быстро ответила Мэдисон. – Хотя Маркус Ню тоже может побороться за должность. Он единственный член Верховного совета, у которого достаточно влияния, чтобы свергнуть Лунов. Одно можно сказать точно: следующие несколько недель будет царить хаос, пока Верховный совет не решит, как действовать дальше. – Она улыбнулась, явно пребывая в восторге от происходящего. – Жалко только, что этого всего я не увижу.

– Что? Почему? – Элис села на кровати, сбитая с толку. Только сейчас она заметила, что часть комнаты, которую занимала Мэдисон, опустела.

– Ты съезжаешь?

Мэдисон с шумом застегнула молнию на спортивной сумке Веры Вонг.

– Ага. Домой. После того, что случилось с Джулиусом, родители сказали, чтобы я возвращалась. Они вообще не хотели отправлять меня сюда. Мой отец – бывший наследник, и он не желал, чтобы его дети или внуки шли по тому же пути, но я настояла на своем. Теперь родители требуют, чтобы я вернулась домой. Они напуганы до ужаса, понимаешь? Я их единственный ребенок. И если на учеников школы действительно ведется охота, то как думаешь, кто станет самой легкой мишенью?

Это было очевидно. Сердце Элис забилось чаще. Смертные наследники – самая легкая мишень, особенно первогодки. Другие ученики могли защитить себя, но обычные смертные только начали изучать основы самообороны. Боевые искусства были, вероятно, самым слабым предметом Элис, да Мэдисон тоже не преуспевала в них.

Элис представила себе возвращение домой. Мама была бы в восторге, и они могли бы отпраздновать семнадцатый день рождения Элис вместе. Более того, несомненно, мама была бы рада, если бы Элис сделала выбор в пользу безопасности. Элис обычно так всегда поступала, потому что не любила рисковать. Но на этот раз, несмотря на то, что она понимала всю опасность создавшегося положения, она не могла себе представить, что навсегда покинет академию. Элис не хотела оставлять этот новый мир, который она только начала узнавать. Здесь, как нигде, девушка чувствовала связь с отцом.

Но как Элис могла объяснить все это Мэдисон? Они из разных миров. У Мэдисон были оба родителя, которые с нетерпением ждали ее возвращения. У Мэдисон не было семейной тайны, связанной с папой, тайны, раскрыть которую помогло бы только пребывание в академии.

Мэдисон подняла бровь:

– Скажи своей семье. Попроси их забрать тебя, пока не поздно. Я считаю, что оставаться тут просто опасно для жизни.

Хотя логика в словах Мэдисон была, для Элис все было не так однозначно. В конце концов, если бы каждый наследник бежал при первых признаках опасности, то кто бы тогда остался?

– Но то, что случилось с Джулиусом, произошло за пределами школы. Здесь должно быть безопасно.

Мэдисон закатила глаза. Перекинув спортивную сумку через плечо, она взялась за ручку своего огромного чемодана:

– Ну, я в любом случае уезжаю. У тебя есть мой номер, так что звони, если что. Но я не настаиваю. Было приятно познакомиться.

С этими словами она вышла за дверь и пошла по коридору.

Элис стояла на месте, как громом пораженная. Мэдисон действительно ушла. Элис не знала, считать ли свою соседку – бывшую соседку – очень смелой или очень глупой. Резкий, холодный уход был настолько внезапным, что Элис едва успела осознать, что произошло. Хотя они с Мэдисон были просто соседками, а не подругами, они обе были своего рода изгоями дома Кабана; и теперь, когда Мэдисон ушла, Элис осталась совсем одна. Она почувствовала, будто потеряла то, что принимала за данность и не ценила.

Элис выскочила из комнаты, чтобы догнать Мэдисон. В коридоре перед закрывающимися дверьми лифта она столкнулась в Кейт Чжу.

Кейт с любопытством уставилась на девушку:

– Что ты здесь делаешь?

– Вы видели Мэдисон?

На лице Кейт не отразилось никаких эмоций:

– Да. Она покинула академию. Мы попрощались.

– И вы позволили ей просто уйти?

– Я не в силах удержать тех, кто решил отвернуться от наследников, – ответила Кейт, пожав плечами. – Ни у кого нет такой власти. Мы можем предупредить об опасности, конечно, но в итоге вы все достаточно взрослые, чтобы принимать собственные решения и жить с их последствиями.

Элис отвернулась от Кейт и взглянула в окно. Солнце почти село, и фонари уже зажглись, освещая территорию школы. Тремя этажами ниже, среди величественных дубов, выстроившихся у входа в школу, Элис заметила черный фургон. Мэдисон остановилась перед ним, и из машины вышел пожилой мужчина, чтобы помочь погрузить ее вещи. Наверное, отец, решила Элис. Затем Мэдисон села в фургон, и машина уехала. Это был последний раз, когда Элис видела свою соседку по комнате.

– Ты, кстати, вовремя, Элис, – сказала Кейт. Ее лицо было осунувшимся, под глазами темнели круги. – Я как раз шла за тобой. Я созвала дом Кабана на экстренное собрание. Уверена, у тебя, как и у остальных, много вопросов о том, что сейчас происходит.

Это было мягко сказано.

Кейт направилась по пустому коридору к лестнице. После секундного колебания Элис последовала за ней.

Они пришли в конференц-зал, где за круглым столом, освещенным свечами, уже собрались другие смертные учащиеся. Возможно, из-за тусклого света лица присутствующих казались особенно мрачными, но Элис также чувствовала царящую среди людей тревогу. Джимми грыз ногти. Ребекка выглядела так, будто ей хотелось быть где угодно, лишь бы не здесь. Даже Дарла вела себя необычно тихо. Элис села на один из двух пустующих стульев между Дарлой и Ребеккой. Ни одна из девушек даже не взглянула на нее.

Кейт села во главе стола и сложила руки перед собой.

– Перейду сразу к сути. Недавние события поставили под вопрос безопасность академии «Пяти стихий». Вы видели, что одна из наследниц дома Кабана покинула академию. Сделав это, Мэдисон навсегда потеряла свое право пользоваться силой. Ее дети и внуки могут стать частью нашего сообщества, но сама Мэдисон проживет свою жизнь и умрет как обычный человек.

Элис вздрогнула. Она и не осознавала, что, покинув академию, Мэдисон отреклась от своих сил и разорвала связь с наследниками навсегда. Она не сможет вернуться? Окинув беглым взглядом бледные лица учеников, Элис поняла, что остальные были ошеломлены не меньше нее.

– В первый учебный день я говорила вам, что каждый из присутствующих либо напрямую, либо отдаленно связан с единственным смертным родом наследников – одним из двенадцати – родом Чжу, который загадочным образом избежал проклятия. – Кейт указала на стену, и все повернули головы, чтобы посмотреть на портрет красивой женщины с пышными формами, сидящей в кресле, и статного, мускулистого мужчины, стоящего позади нее. – Чета Чжу давно умерла – да упокоятся их души с миром, – но их наследие и сила живут в вас. Теперь, когда вам всем исполнилось шестнадцать, ваши силы будут увеличиваться, а это сделает вас мишенями для шаманов, фейри и чудовищ.

– Это гневокрыл убил Джулиуса? – выпалил Джимми, сотрясаясь от дрожи. – То есть на нас они тоже могут напасть?

Кейт покачала головой и твердо ответила:

– Нет. Наследникам удалось почти полностью истребить гневокрылов. Да и в любом случае они недостаточно умны, чтобы организовать убийство. Тем не менее академия «Пяти стихий» предлагает защиту от монстров. Школа была создана для того, чтобы сохранить то, что наследники воинов зодиака считали самым важным: постоянное обучение и структура, которые лучше всего обеспечивать в рамках школьной программы. – Кейт говорила так быстро, что Элис едва успевала улавливать суть ее слов. – Главное, что я хочу донести, – здесь вы в большей безопасности, чем где-либо еще в мире, учитывая ваши способности, которые привлекают внимание разнообразных бессмертных монстров. Поверьте, если бы в этой школе кто-то действительно хотел вам навредить, вы бы уже были мертвы. – Кейт мрачно улыбнулась. – Если по окончании этой встречи вы все равно решите покинуть академию «Пяти стихий», то мне не останется ничего другого, кроме как открыть перед вами дверь и пожелать всего наилучшего.

Сказав это, Кейт окинула присутствующих холодным, твердым взглядом. Когда ее решительные глаза встретились с глазами Элис, девушка с трудом удержалась от того, чтобы не отвести взгляд.

– Лично я буду биться до последнего вдоха и защищать тех, кто не может защитить себя, как это делали мои предки. Надеюсь, вы присоединитесь ко мне.

Когда Кейт закончила говорить, пламя свечи затрепетало, словно подчеркивая серьезность ее слов.

В одно мгновение школа превратилась из веселого места в смертельно опасное, и у Элис закружилась голова. Ей почти хотелось смеяться над тем, какой наивной она была всего несколько месяцев назад, насколько мало знала о мире и о себе самой. И вот теперь она здесь, открывает в себе сверхъестественные способности, о которых раньше не догадывалась, и учится защищать людей наравне с другими наследниками.

Элис была не обязана приносить клятву. Кейт только что дала им всем возможность уйти. Но если девушка покинет стены школы, то ей никогда не найти ответы на все те вопросы об отце, которые она хранила в сердце долгие годы, и на новые вопросы, которые возникли у нее после прибытия в академию. Уход подразумевает отказ от жизни, которую прожил ее отец. Это означало бы, что она никогда не узнает всю мощь своей магии, свое истинное предназначение. Никогда не узнает себя до конца, полностью и по-настоящему.

Элис осталась на месте. Остальные тоже не пошевелились.

– Я с вами, Кейт, – тихо сказала Элис, удивившись, что нарушила молчание первая. В ее сердце был страх, да, но превыше него были решимость и жажда доказать свою значимость.

Кейт одарила Элис слабой улыбкой, в которой сквозило облегчение.

– И я тоже, – сказала Ребекка, решительно сжав кулаки.

– И я, – добавил Джимми дрожащим голосом.

Дарла вздохнула, когда все взгляды обратились к ней. Если бы кто-то из них сейчас и ушел, то это была бы Дарла, подумала Элис. Но она удивила Элис, сказав с едва заметной ноткой сожаления:

– Похоже, Греция отменяется.

– Ну что ж. – Кейт откинулась назад, широко улыбаясь. – Не ожидала, что вы все останетесь. Я благодарна за этот выбор.

Элис почувствовала, что атмосфера в комнате изменилась. Легкий ветерок шевельнул ее волосы, хотя в конференц-зале не должно было быть сквозняков. Пламя свечи затрепетало, а затем стало ярче и сильнее. По спине Элис пробежал холодок. Казалось, кто-то или что-то великое – возможно, даже духи их предков – слышали их клятвы.

Теперь они были не просто учениками, которые привыкали жить в академии. Теперь они будут тренироваться ради великой цели – продолжить наследие своих предков и защищать людей на Земле, рискуя собственной жизнью.

Теперь, когда Элис приняла решение остаться, она была уверена в одном: либо это будет ее лучшее решение, либо самая большая ошибка в жизни.

Эванджелина

Эванджелина была уверена, что после смерти брата никогда больше не сможет вернуться в академию «Пяти стихий». Она не могла думать о школе без острой, пронизывающей грудь боли. Да, ее сердце больше не билось, но это не делало горе менее болезненным. По ее щекам текли красные слезы, потому что вампиры плакали кровью.

Десятилетиями они были неразлучны: Эванджелина и Джулиус, Джулиус и Эванджелина. Она всегда думала, что если им суждено будет умереть, то только вместе. Как Эванджелина может существовать без Джулиуса? Как может Земля продолжать вращение, когда Джулиуса больше нет? Как вообще жизнь может продолжаться, когда сердце Эванджелины разбивается на миллион осколков? Девушка не знала, как жить дальше.

Так было не всегда, конечно. Некогда род Дракона насчитывал немало наследников. Но когда «Круг двенадцати» был разорван, когда голова дракона была украдена, а магия ослабла, почти все члены дома Дракона пали, защищая свою магию и свою страну. Все, кроме Джулиуса и Эванджелины. Все наследники понесли потери, ни один другой род не пострадал так же сильно.

И вот много десятилетий Джулиус был всем, что оставалось у Эванджелины, ее единственной семьей. Они делили на двоих свое проклятое существование. Теперь, когда его не стало, Эванджелина осталась одна. Она не могла понять, что в ней сильнее: горе или ярость, но она знала одно: без старшего брата все обязанности по управлению поместьем Лунов и обязанности канцлера Верховного совета теперь легли на ее плечи. Эта ноша была настолько внезапной и тяжелой, что казалась почти невыносимой. Но она примет этот груз, ведь дом Дракона испокон веков возглавлял наследников, и, будучи последней из рода, Эванджелина выполнит свой долг. Она не позволит наследию их семьи угаснуть.

Эванджелина вошла в кабинет Джулиуса. Все находилось в точности на своих местах, как и в последний раз, когда она видела здесь брата, всего пару дней назад. Большой книжный шкаф из красного дерева, вмещающий сотни книг. Подставка для утреннего кофе и вечернего чая. Запертые на ключ картотеки, содержащие секретные документы о семейном состоянии. В основном там хранились бумаги на недвижимость, но детали Эванджелине были неизвестны. Если бы она сейчас повернулась, подумала Эванджелина, она могла бы увидеть высокого брата, стоящего в дверях. Он поставил бы чашку дымящегося кофе на подставку, расположился бы в своем кожаном кресле и поприветствовал бы ее своей фирменной лукавой улыбкой.

Но этого больше не будет. Джулиус мертв.

Трясущимися руками Эванджелина провела кончиками пальцев по краю стола – и вздрогнула, когда ее пальцы наткнулись на острый край пожелтевшего листа бумаги, лежащего рядом с компьютером брата. Она подняла его и внимательно осмотрела. Ее глаза округлились от удивления, когда она увидела слова, написанные знакомым витиеватым почерком Джулиуса.

Моя дорогая Эванджелина!

Сегодня ночью я намереваюсь предпринять, возможно, последнюю попытку восстановить справедливость после ужасной трагедии, что произошла во время разграбления Старого Летнего дворца. Появилась информация про пять утраченных бронзовых голов – петуха, собаки, змеи, дракона и овцы, и я не могу упустить шанс их вернуть. Но, как и в любом деле, которое кажется слишком многообещающим, я чувствую подвох. Я отправляюсь на встречу с информатором в одиночку, поскольку иначе мне ничего не узнать. Не знаю, кто он или она, но я подозреваю, что это фейри.

Не буду лгать. Велика вероятность, что я не вернусь. Если действительно окажется так, это значит, что переговоры провалились и наш враг оказался сильнее, чем я думал. Это также означает, что именно ты должна будешь вернуть магические артефакты, которые по праву принадлежат нашему народу. Если мои подозрения верны, именно фейри украли наши источники силы и спрятали их в своем мире. Я хотел бы дать тебе четкий план действий, но версий и догадок слишком много, в отличие от фактов, поэтому, боюсь, мои указания скорее помешают, нежели помогут тебе.

На обратной стороне письма ты найдешь карту Подземного города – шаманы не знают, что она существует и что она у меня, иначе бы они давно послали кого-нибудь ее уничтожить. Возможно, тебе поможет Алый Шпион, если ты сумеешь вытащить его из тюрьмы. Он сидит в самой дальней камере Подземного города.

Я оставляю в твоих руках все имущество семьи Лун и право занять пост канцлера Верховного совета, хотя и понимаю, что тебе придется непросто.

Самое главное: помни пророчество, которое фейри-провидец оставил нам после трагедии:

«Ключ к возрождению славы былой – росток летнего солнцестояния, никто иной; но коли алчность посеет раздор, гармонию сменят война и позор».

Я давно подозревал, что ты, как единственный известный наследник, рожденный в день летнего солнцестояния, и есть тот самый «росток летнего солнцестояния», способный вернуть наследникам силу. Что же касается второй половины пророчества… Я, например, не верю, что мы окончательно истребили гневокрылов, даже если у меня нет твердых доказательств, чтобы подтвердить эту теорию. Я призываю тебя действовать разумно. Я уверен, что ты справишься и принесешь наследникам почет.

Береги себя, сестренка. Ради всех нас, я очень надеюсь, что моя интуиция сегодня меня подведет.

– Дж. Л.

Дрожащими пальцами Эванджелина перевернула листок. Как и написал Джулиус, на оборотной стороне была изображена выцветшая карта с запутанной сетью коридоров, ведущих к центральной части города. Тюрьма находилась в одном из туннелей в западной части Подземного города.

Джулиус всегда был осторожен и точен в своих формулировках. Он никогда не говорил лишнего, а значит, он написал это письмо, прекрасно осознавая риски, на которые шел. Учитывая, как долго он хранил секретную карту Подземного города, он уже давно планировал этот шаг, и Эванджелина ничего об этом не знала.

– Черт бы тебя побрал, Джулиус, – прошипела она.

Возможно, было крайне неуместно проклинать его сейчас, когда он уже мертв, но Эванджелина даже не догадывалась об опасных планах Джулиуса. Если бы только она знала, что он пошел на опасную встречу… Могла ли она тайно последовать за ним? Получилось бы у нее спасти брата или бы ее тоже убили?

Эванджелина глубоко и прерывисто вздохнула. Брат написал ей письмо. Это было одно из последних дел, которые он успел сделать. Она моргнула, пытаясь сдержать слезы. Сейчас не время для слабости. Нужно как следует обдумать написанное Джулиусом, затем действовать. Наследники должны вернуть себе былую славу.

Шаманы. Фейри. Украденные источники силы. И пророчество… о ней. Мнения наследников по поводу пророчества фейри-провидца разнились: кто-то верил, что предсказанные события сбудутся, а кто-то считал пророчество бредом. Джулиус верил словам фейри-провидца, и Эванджелине следовало бы тоже. Но вампирша была не уверена, что она и есть тот самый «росток летнего солнцестояния», упомянутый в пророчестве. Джулиус никогда не говорил ей об этом раньше, и она не представляла себя в подобной роли. Груз ответственности на ее плечах стал еще тяжелее.

Ко всему прочему, в конце письма Джулиус добавил зловещее предупреждение о гневокрылах. Старейшина Шу казалась скептически настроенной относительно угрозы возвращения чудовищ. Но Джулиус редко ошибался. Возможно, во всей ситуации было что-то большее, чем казалось на первый взгляд.

Последнее письмо Джулиуса изобиловало подробностями, которые трудно было переварить сразу. Эванджелина не знала, как со всем справиться и за что хвататься в первую очередь. Для начала она решила разобраться с жаждой.

– Сесилия, где мой кофе с кровью?

– Уже бегу.

Служанка поспешно вошла в комнату, неся поднос с кофейником, маленькой белой чашкой и коробкой с салфетками. Она поставила все на стол Джулиуса. Сесилия мельком взглянула на Эванджелину и поспешно опустила голову, ее длинные, прямые черные волосы скрыли ее лицо, словно занавес. Ей явно было неловко.

Эванджелина вытерла кровавые слезы со щек. С тех пор как она вернулась из академии, она периодически плакала, но не думала, что это было заметно. Она научилась скрывать свои слабости – нужно было вести себя сдержанно, как подобает любому из Лунов.

Глубоко в душе Эванджелина знала и боялась, что этот день настанет. Она просто не думала, что он наступит так скоро. Джулиус Лун, вампир, который смело заключал союзы и наживал врагов среди самых могущественных игроков Манхэттена, был обречен на преждевременную гибель. Она всегда знала, что станет отличным лидером, и теперь ей предстоит это доказать.

Эванджелина была кем угодно, но не воровкой. О, она была уверена, что могла бы стать великой мошенницей, но не хотела опускаться так низко. Это ее брат мог сотрудничать с преступниками при необходимости. А теперь и Эванджелине придется.

Постепенно девушка начала привыкать к мысли, что именно о ней говорилось в пророчестве. Эванджелину всегда бесил тот факт, что воры, разрушившие «Круг двенадцати», остались безнаказанными, в то время как наследники воинов зодиака страдали от последствий уже многие годы. Это было несправедливо, и теперь, когда у Эванджелины появился шанс изменить ситуацию, она ни за что его не упустила бы.

Иногда, когда Эванджелина оставалась одна, в ее голове звучали предсмертные крики членов ее семьи, и девушка в мыслях возвращалась в 1860 год. Эти звуки будут преследовать ее вечно. Джулиус не дал Эванджелине увидеть тела родителей; он видел их сам, и они были настолько изуродованы, что не мог позволить сестре испытать тот же ужас.

Кто ответит за те преступления? Кто заплатит за оборвавшиеся жизни наследников в тот роковой день?

Эванджелина давно научилась прятать ярость и боль глубоко внутри, иначе она не смогла бы двигаться дальше. Но теперь, когда появилась возможность что-то предпринять, наконец-то добиться справедливости, отомстить и вернуть былое величие, именно ярость и боль толкали ее вперед.

Те, кто убил и проклял наследников, возможно, сами давно мертвы. Но головы зодиаков все еще существуют, и Эванджелина вернет их любой ценой.

– Ты в порядке? – с беспокойством спросила Сесилия. – Я знаю… Джулиус… Это невозможно описать…

Служанка всхлипнула, сдерживая рыдания. Ее глаза были красными и опухшими. Должно быть, она много плакала, услышав новости.

Эванджелину внезапно озарило, что и для Сесилии смерть Джулиуса тоже была тяжелым ударом.

– Я в порядке, – сухо ответила Эванджелина, хотя она никогда не чувствовала себя хуже, разве что во время падения Старого Летнего дворца. На мгновение она задумалась о том, чтобы впервые по-настоящему открыться Сесилии – дорогой, милой Сесилии, которая смотрела на нее блестящими от слез, обеспокоенными глазами и тянула к ней руку, чтобы утешить. Железная решимость Эванджелины дрогнула. Она взяла Сесилию за руку.

Обе девушки молча стояли некоторое время, деля на двоих общее горе.

– Думаю, тебе нужно отдохнуть, – мягко предложила Сесилия. – Я принесу еще крови. Когда ты в последний раз ела? Ты так бледна…

– Ты забываешься, – резко сказала Эванджелина, отдернув руку. Она не пила кровь уже несколько дней, что всегда делало ее раздражительной. Она не знала, как по-другому справиться с яростью и горем внутри. – Мои родители приютили тебя и дали нашу фамилию, но не забывай, что ты всего лишь прислуга, Сесилия. Не указывай мне, что делать.

Сесилия отшатнулась, как от пощечины, Эванджелина тут же пожалела о своих словах. Обычно она относилась к Сесилии как к равной, и только в редких эмоциональных моментах она напоминала ей, что на самом деле они не ровня, причем всегда в очень резкой манере.

– Простите, xiǎo jiě [3], – пробормотала Сесилия. – Я бы никогда не осмелилась указывать вам.

Эванджелина вздохнула и приложила тонкие пальцы к вискам. Она выплеснула гнев на свою верную служанку, и это было неправильно. Даже в разгар эмоционального потрясения она это понимала.

– Нет, это ты прости меня. Просто… Сегодня тяжелый день. И помимо всего прочего, мне нужно организовать похороны. Принеси мне пару булочек с кровью, а потом я бы хотела побыть одна, Сесилия.

– Как пожелаете. – Поклонившись, Сесилия направилась к выходу.

Эванджелина корила себя за несдержанность, но сказанного не воротишь. К тому же было неприятно признавать этот факт, но одной ей не справиться. Девушке нужна была помощь, если она всерьез собиралась вернуть наследие воинов зодиаков и отомстить. Эванджелина обладала многими талантами, но невозможно совершить идеальное ограбление в одиночку. Слова сорвались с губ Эванджелины, прежде чем она успела остановить себя:

– Сесилия, подожди.

– Да? – Служанка остановилась и обернулась.

– Я… Дай мне минуту, чтобы собраться с мыслями.

Туман в голове Эванджелины рассеялся после того, как она выпила крови. Ее мозг заработал на полную, формулируя план действий. Она еще раз пробежалась взглядом по письму Джулиуса. Брат не вдавался в конкретику, лишь в общем описал, что нужно сделать, чтобы провернуть успешное ограбление. Но этого достаточно. Должно быть достаточно.

Взгляд Эванджелины остановился на имени: Алый Шпион. Прошло много лет с тех пор, как она слышала это имя, и воспоминания нахлынули на нее лавиной. Эванджелина знала Алого Шпиона как старого друга и делового партнера Джулиуса. Настоящее имя шамана ей было неизвестно. Время от времени Джулиус приглашал Алого Шпиона пропустить по стаканчику у себя в кабинете. Эванджелина также помнила тот день, когда Алого Шпиона поймали и приговорили к тюремному заключению за предательство: передачу информации о шаманах наследникам. Джулиус тяжело переживал произошедшее. Ее брат редко доверял кому-то и впускал в свою жизнь, даже к Когтям он относился больше как к подчиненным, а вот Алый Шпион стал ему другом.

Как Эванджелине убедить шамана помочь ей в столь рискованной затее? Если пророчество фейри-провидца…

Эванджелина была абсолютно уверена, что именно ей предстоит возглавить миссию. Если пророчество действительно было про нее, то выбора не было. Она была ключом к разгадке тайны давно утраченных источников силы.

Погрузившись в воспоминания, Эванджелина внезапно поняла, что Джулиус был не единственным, кто сотрудничал с Алым Шпионом. Шаман также проводил немало времени с Тристаном. Эванджелина не знала, в чем заключались их взаимоотношения, но Тристан всегда умел заводить полезные связи как в высших, так и в низших кругах…

Мысль о том, чтобы подавить гордость и обратиться к Тристану Шэ за помощью, была настолько неприятна, что Эванджелина предпочла бы кол в сердце, но, судя по всему, других вариантов не было. Ей нужен был кто-то, кто помог бы убедить Алого Шпиона присоединиться к делу. И ей также нужен был опытный преступник. Кто-то, кто ворует ради забавы. Кто-то, кто, вероятно, смог бы украсть самые охраняемые произведения искусства из Лувра, если бы захотел.

– Я хочу, чтобы ты связалась со старейшиной Шу, – спокойно сказала Эванджелина. – Попроси ее дать мне и небольшой группе студентов разрешение покинуть школу на неопределенное время для выполнения миссии.

– Ты думаешь, она даст разрешение в таком срочном порядке?

Эванджелина не сомневалась в этом.

– Да. Это чрезвычайная ситуация, и я последняя из рода драконов – она пойдет мне навстречу.

Сесилия кивнула, и Эванджелина продолжила со вздохом:

– Потом пригласи ко мне Тристана.

Его имя ощущалось на губах ядом. Эванджелине было мучительно обращаться к нему за помощью, но другого выхода она не видела. Она решила, что будет решать этот вопрос официально, через Сесилию, хотя могла бы позвонить Тристану сама. История между Эванджелиной и Тристаном была долгой и запутанной, и ей не хотелось о ней вспоминать.

– Напомни ему, что он должен мне услугу.

– Какую услугу? Зачем он тебе нужен?

Тон Сесилии был нейтральным, но самого вопроса было достаточно, чтобы щеки Эванджелины слегка порозовели. Сесилия знала, что произошло между вампиршей и оборотнем, но она никогда об этом не упоминала. Эванджелина дала ей ясно понять, что, если она сама не заговорит о Тристане, никто другой не имеет права ее о нем спрашивать. Если, конечно, этот кто-то не хотел ее разозлить.

– Неприятно это признавать, но помощь Тристана будет бесценна в рамках этой конкретной миссии. Мне нужен вор – хороший вор с сильными связями. Это единственное, в чем он хорош.

– Конечно, xiǎo jiě. – Сесилия повернулась, чтобы уйти.

– Куда ты? Я еще не закончила.

Служанка снова обернулась.

Эванджелина облизнула губы. В ее голове план предстал в виде шахматной доски, где фигуры заняли свои позиции, каждая из которых была неотъемлемой частью ее замысла. В дополнение к опытному вору ей потребуется помощь бессмертного, способного к маскировке, которая позволила бы им тайно проникнуть на вражескую территорию. Наконец, команда должна быть дополнена наследником, который мог бы дать им преимущество, причем не одно.

– Когда приведешь Тристана, я хочу, чтобы ты пригласила еще двух наследников, – решительно заявила Эванджелина, чувствуя, как адреналин растекается по жилам. Риск огромный, но она стиснула зубы и поставила на кон все. – Николаса Ху и… Элис Цзянь.

– Элис Цзянь? – Рот Сесилии приоткрылся от удивления. – Та девочка? Человек?

– Да, Сесилия. Ты знаешь другую Элис Цзянь? – спросила Эванджелина холодным тоном. Это был явный намек на то, что ее решение было окончательным и она не собиралась его менять, каким бы странным Сесилии оно ни казалось.

Сесилия, разумеется, поняла это. Она повернулась и вышла из комнаты.

Эванджелина смотрела ей вслед. Адреналин мгновенно покинул ее тело. Безумный план на основе письма Джулиуса лишь ненадолго отвлек ее от горя, и теперь, когда она снова осталась одна, сокрушительная боль захлестнула ее с новой силой.

Последняя из дома Дракона. Хладнокровная, рациональная вампирша. Главная претендентка на пост канцлера Верховного совета. Эванджелина отмахнулась от своих социальных ролей и ярлыков, и теперь была просто девушкой, потерявшей единственного брата. Ее плечи поникли, и она разрыдалась.

Тристан

Сирены разрывали тишину ночных улиц Корейского квартала, предупреждая об опасностях, поджидающих на каждом углу. Почти полная луна, частично скрытая небоскребами, висела в небе, словно хрустальный шар. Для большинства жителей города луна не представляла никакой угрозы. Но для Тристана приближение полнолуния означало время, когда он рисковал потерять над собой контроль и проиграть проклятому зверю, что терзал его изнутри.

Многолетний опыт и часто весьма неприятные испытания научили Тристана тому, что, чтобы сдержать оборотня, нужно было отвлечься. Алкоголь тоже помогал. Поэтому план на вечер был очевиден: клуб. Тем более что в этом же месте ему нужно было уладить кое-какие дела.

Тристан был постоянным посетителем ночного клуба под названием Nest. Ему не нравился запах пота и алкоголя, стоявший в воздухе, и он не был фанатом электронной музыки, гремящей из колонок. Но его все равно тянуло сюда. Кабаре было популярно в Шанхае более века назад, и Тристан часто бывал в подобных заведениях в те времена. С тех пор прошло много времени, и он был далеко от Шанхая, но многое осталось неизменным. Люди по-прежнему любили собираться в местах, где музыка гремела так громко, что разговоры приходилось вести криком.

Наблюдать за ночной жизнью Корейского квартала, смотреть, как люди валяют дурака, было интересно. И точно намного интереснее, чем посещать занятия в академии «Пяти стихий». Сегодня это помогало успокаивать бешеный пульс Тристана и утолять голод – признаки того, что если он потеряет контроль, то обратится. Подобного не случалось уже много лет, за исключением одного инцидента четыре года назад, который едва не закончился катастрофой. Сейчас же Тристан почти полностью себя контролировал и не видел причин беспокоиться насчет грядущего полнолуния.

Особенно его радовало внимание одной барменши, которая явно была к нему неравнодушна. Если бы она знала, что ему в каком-то смысле всего семнадцать лет, она бы наверняка ужаснулась. Точнее, по документам ему действительно было семнадцать, но на самом деле он прожил уже более сотни лет – сто шестьдесят семь, если быть точным.

– О, ты снова здесь, Теодор, – улыбнулась Лидия, хлопая невероятно длинными ресницами.

Тристан выбрал другое имя специально. Теодор не был нарушителем спокойствия, не позорил наследников и не прогуливал в данный момент уроки. Теодору даже в голову не пришло бы подобное.

– Я очень надеялся, что ты сегодня работаешь, – с легкой улыбкой ответил Тристан.

Лидия покраснела и убрала короткую черную прядь за ухо, кокетливо улыбаясь в ответ.

– Персиковый соджу, как обычно?

– Ты меня слишком хорошо знаешь, Лидия, – ухмыльнулся Тристан.

Оба понимали, что это не так. У них не было никаких отношений, если не считать коротких разговоров в клубе. Лидия даже не знала его настоящего имени. Но Тристан находил утешение в поверхностных связях, ведь больше всего он боялся, что сближение неизбежно приведет к боли. А безобидный флирт еще никому не вредил. Да и кто откажется от внимания противоположного пола?

Лидия ослепительно улыбнулась и отправилась за бутылкой соджу. Тристан тем временем осмотрелся. Было всего полдвенадцатого, но для города, который никогда не спит, все только начиналось. На танцполе была всего одна парочка, несколько человек стояли у столиков по периметру клуба. То были или студенты колледжа или, возможно, вчерашние выпускники старшей школы. Nest привлекал молодежь, так что Тристан легко сливался с толпой.

Сегодня оборотень пришел сюда не для развлечений, хотя он ничего не имел против легкого флирта. Сегодня у него здесь были дела. Тристан снова окинул взглядом толпу. Некоторые лица показались ему смутно знакомыми, а значит, сюда приходить следовало бы пореже.

И вот наконец он заметил парочку, которую искал. Они только зашли в клуб, слегка пошатываясь, уже несколько пьяные. Это его не удивило; он знал, что так и будет, ведь они часто приходили в Корейский квартал, чтобы расслабиться после учебы и прочих забот. Тристан впился взглядом в невероятно красивые лица и девять хвостов, мерцающих в полумраке. Смертные не видели хвосты, но Тристан видел.

Близнецы Джина и Луис тоже были учениками академии. Они принадлежали дому Собаки, а также входили в узкий круг приближенных Джулиуса, в его банду, которых он называл Когтями.

Как и Тристан, Джина и Луис прогуливали уроки и регулярно наведывались в Nest, хотя и не так часто, как он сам. Тристан знал, что близнецы придут сюда сегодня ночью, ведь они не могли пропустить выступление любимого диджея Трипа.

На левом запястье Луиса блестели золотые часы. Волшебные часы, которые могли перемещать своего владельца на двенадцать часов назад или вперед. Несколько дней назад Луис хвастался ими перед всеми, кто готов был его слушать. Эти часы были бесценным артефактом, который и Тристану, безусловно, мог пригодиться.

Однако он должен был их украсть не для себя, а для Коллекционера – загадочного короля подпольного мира Манхэттена. Периодически он нанимал Тристана, чтобы тот воровал для него артефакты, чтобы затем вернуть их (обычно законным) владельцам. Взамен Тристан получал деньги и постоянный доступ к аубруму – нелегальному препарату, который снижал вероятность превращения в оборотня во время полнолуния.

Тристан растворился в тенях. Даже в человеческом облике оборотни двигались быстрее, чем люди, и в два раза быстрее, чем лисы. Он в считаные секунды добрался до близнецов, проскользнул мимо них и за долю секунды расстегнул и снял часы с запястья Луиса. В следующий момент Тристан уже был на другом конце зала, а золотые часы осели у него в кармане. И главное, никто ничего не заметил.

Отлично сработал, подумал он, потому что если сам себя не похвалишь, то никто не похвалит. Одобрять Тристана было некому, как и поддерживать, поэтому ему приходилось притворяться, что одобрение и поддержка других ему не нужны.

Кто-то постучал пальцем по левому плечу Тристана. Он вздрогнул, едва не подпрыгнув на месте от неожиданности. Человек вряд ли бы смог застать его врасплох, а оборотня или девятихвостого он бы учуял. К тому же и Луис, и Джина по-прежнему оставались в поле его зрения и находились на противоположном конце клуба.

– Вампирам здесь не место, – прорычал он.

– Давай без этого. Мы оба здесь в учебную ночь.

Этот раздражающий, самодовольный голос Тристан узнал бы где угодно. Обычно он слышал его рядом с ледяной королевой Эванджелиной Лун. Он развернулся, не скрывая досады. Однако сердце его забилось чуть быстрее. Вдруг Сесилия заметила, что он только что украл часы у одноклассника?

– Как ты меня нашла?

Сесилия Лун стояла с высокомерным выражением лица, убедительно копируя Эванджелину. Эти двое явно проводили слишком много времени вместе.

– Тебя найти проще простого. Я просто шла на запах мокрой псины.

– Удивительно, что ты смогла учуять что-то сквозь вонь плесени и тухлятины. Лично я больше ничего не чувствую.

Его ответная фраза мгновенно стерла самодовольную ухмылку с лица Сесилии. Ну, не стоит задираться, не будучи готовой, что тебе отплатят той же монетой.

– Шутки в сторону, Тристан. Я бы не стала тебя беспокоить без веской причины.

– Что такого срочного, что это не могло подождать до завтра? – раздраженно спросил Тристан, немного расслабившись. Сесилия не заметила, что он обокрал Луиса.

Вампирша поморщилась.

– Ты же и завтра прогуляешь занятия. Идешь на рекорд? – Не дав Тристану оправдаться или указать ей на то, что она сама тоже прогуливала, Сесилия продолжила: – Эванджелина сказала, что ты ей нужен.

Первое, что подумал Тристан, было явно не то, что имела в виду Сесилия.

Будто прочитав его мысли – а может, так и было, – Сесилия смерила его презрительным взглядом:

– Не в этом смысле. Ей нужна твоя помощь.

– Не стоит разговаривать со мной таким тоном.

Если бы они не были на виду у множества смертных, Тристан не потерпел бы к себе подобного неуважения. Сесилия явно нарывалась на драку, и он бы с удовольствием ей в этом помог, но не здесь и не сейчас. Сесилия, должно быть, совсем с ума сошла, раз решила провоцировать оборотня накануне полнолуния.

– И с чего бы мне ей помогать?

Сесилия поморщилась:

– Если ты не пойдешь сам, мне придется потащить тебя силой. Она просила напомнить, что ты у нее в должниках. Ей нужна ответная услуга, Тристан. Или ты настолько скатился, что не будешь возвращать долг?

Тристан стиснул зубы. Унизительный тон Сесилии действовал ему на нервы. Да, его поступки были крайне сомнительными, но он всегда возвращал долги и не забывал требовать, чтобы к нему относились с тем же уважением. Он напряг память, пытаясь вспомнить, какую услугу ему оказала Эванджелина. И вспомнил. Тристан простонал. Годы назад, еще до того, как они начали встречаться, Эванджелина защитила его от Маркуса и Макса Ню, которые готовы были его убить. Она заставила их поклясться, что они никогда не тронут Тристана. До сегодняшней ночи он не думал, что Эванджелина считала это долгом, который нужно вернуть, но это было вполне логично.

– Ну что, вспомнил? – спросила Сесилия.

– Эм, прошу прощения? – прозвучал неуверенный женский голос.

Оба повернулись на голос. Перед ними стояла Лидия с соджу в руках и озадаченным выражением лица.

– Извинения приняты, – сказала Сесилия, холодно улыбаясь. – Но у нас тут вообще-то важный разговор.

– Вот твой заказ, Теодор. – Лидия переводила беспокойный взгляд с Сесилии на Тристана. Очевидно, их разговор был достаточно напряженным, чтобы привлечь внимание. – Все в порядке, Теодор?

– Кто? – Сесилия уставилась на Тристана, а потом возмущенно фыркнула, догадавшись, кто такой «Теодор». – М-да…

– Пока не очень, Лидия. – Тристан взяв бутылку. – Но сейчас выпью, и будет супер.

– Ха-ха, – сухо отреагировала Сесилия. – Как был клоуном, так им и остался.

– Ты тоже выпей, Сесилия. Тебе не помешает расслабиться, – сказал Тристан, поднося бутылку прямо ей под нос.

Вампирша уставилась на него так, будто он плюнул ей в лицо.

– О нет, спасибо, Теодор, – сказала она, оттолкнув его руку.

Тристан насупился. «Теодор» прозвучало из ее уст как самое настоящее оскорбление. Возможно, ему нужно будет придумать новый псевдоним.

Другая барменша окликнула Лидию, и девушка поспешила уйти, напоследок окинув Сесилию и Тристана обеспокоенным взглядом.

Тристан сделал несколько глотков прежде, чем Сесилия выхватила у него бутылку. Свободной рукой она схватила его за запястье стальной хваткой.

– Ладно, – сказал он, – я перезвоню Эванджелине позже, довольна? У нее и так полно забот сейчас. К тому же почему ей нужен именно я?

Ее брата нашли мертвым, а Тристан, вероятно, был последним, кого Эванджелина хотела бы сейчас видеть. Если бы он был на ее месте, он бы тоже не хотел себя видеть. Кстати, он тоже не то чтобы горел желанием видеться с Эванджелиной. Или, по крайней мере, не хотел ворошить то, что уже четыре года так старательно пытался забыть.

Глаза Сесилии сверкнули гневом.

– Эванджелина велела тебе прийти немедленно. Лично. Дело срочное.

– А я сказал…

– Плевать, что ты сказал.

Очевидно, Сесилия была настроена решительно, а Тристану стоило дважды подумать, прежде чем пить рядом с Сесилией. Конечно, как любой другой оборотень, он обладал быстрым метаболизмом, но сегодня он явно переоценил свои силы. В подвыпившем состоянии бороться с нечеловечески сильной хваткой Сесилии было сложно.

– Эм, надеюсь, у вас все хорошо? – спросила Лидия дрожащим голосом.

Она вернулась с коренастым коллегой. Тристан понял, что, если они с вампиршей немедленно не уйдут, их выведут из клуба охранники. В подобных заведениях драки пресекали на корню.

– Просто общаемся, – весело сказала Сесилия. – Приятного вечера.

Сесилия выволокла Тристана из клуба. Оказавшись на улице, он тут же уставился на луну. Ему показалось или она стала еще более полной, чем раньше? Луна будто бы издевалась над ним. Она знала, как тяжело ему сдерживать зверя и как сильно он ненавидел терять контроль над собственным телом.

– Даже не думай превращаться, – рявкнула Сесилия, проследив за его взглядом.

Тристан стиснул зубы. Он мог бы огрызнуться, но почему-то придержал язык. А затем у него просто не осталось времени на язвительный ответ. Две темные фигуры спрыгнули с крыши, приземлившись на четвереньки. Явно не люди.

Сесилия выругалась и отскочила в сторону.

Это были близнецы, Луис и Джина. Их лица исказились от ярости, и Тристан не мог их за это винить.

– Ты правда думал, что можешь безнаказанно украсть мои часы? – прорычал Луис, сверля красными глазами Тристана.

Тристан простонал от досады. Конечно же, он думал, что Луис ничего не заметил. Но тот оказался умнее, чем Тристан предполагал. Нет, Луис тут ни при чем. Тристан расслабился, когда нужно было держать ухо востро.

Это была главная опасность в работе Тристана – самонадеянность. И теперь ему предстояло расплачиваться за беспечность. Второй раз за вечер он пожалел о том, что выпил.

– Блин, еще этого не хватало. – Сесилия оттолкнула Тристана в сторону и встала между ним и приближающимися девятихвостыми. – Простите, ребята, но вам придется свести с ним счеты позже. Сегодня он нужен Эванджелине.

– Сесилия, он вор, – выплюнула Джина, ее глаза сверкали красным. – Он преступник, лжец и…

– Я не спорю, но неужели вы пойдете против Эванджелины Лун? – перебила ее Сесилия. – Вы Когти. Вы поклялись в верности Джулиусу, и, хотя его больше нет, вы должны понимать: дела Эванджелины важнее ваших, поэтому вам стоит проявить уважение. Я действую по приказу Эванджелины, а это значит, что вы тоже обязаны подчиняться ее требованиям.

Пока они спорили, Тристан украдкой посмотрел в конец улицы, туда, где виднелись огромные рекламные щиты, освещающие Таймс-сквер. Он мог бы с легкостью ускользнуть, пока его одноклассники переругивались. Раствориться в тенях и исчезнуть, прежде чем кто-то заметит его отсутствие. Он начал медленно пятиться назад.

Джина опустила взгляд, выглядя немного пристыженной, и ничего не сказала. Очевидно, слова Сесилии подействовали на нее. Луис же плюнул на грязный асфальт под ноги вампирше.

– Эванджелина может разобраться с этим куском дерьма позже. К тому же вам с Эванджелиной лучше бы не задирать нос.

Сесилия замерла и уставилась на Луиса во все глаза.

– Ты сейчас к чему клонишь?

– Ты разве не слышала? Луны могут в скором времени потерять власть.

Тристан замер. Намечалось что-то интересное, и он не мог это пропустить.

– С чего вдруг? – спросил он.

– Да, с чего бы это? – холодным тоном потребовала Сесилия.

– Луис, – прошипела Джина, толкнув брата в широкое плечо, намекая, что ему надо заткнуться. Но парень даже не пошатнулся: с таким же успехом она могла толкать стену.

– О, так вы оба не в курсе? – усмехнулся Луис. – Видимо, все это не вашего ума дело. Остальные члены Верховного совета не слишком высокого мнения об Эванджелине. Они мирились с правлением Джулиуса из уважения к традициям, но его смерть все изменила. – Он облизал губы и уставился на Тристана горящими глазами, словно его неосведомленность доставляла ему особое удовольствие. – Впервые наследников может возглавить канцлер из дома Быка.

Тристан прищурился. Маркус Ню. Одного имени было достаточно, чтобы испортить ему настроение. Дом Быка в настоящее время возглавлял наглый оборотень, которому было чуть за двадцать в тот год, когда он стал бессмертным. После Лунов семья Ню считалась второй по влиятельности среди наследников, имея небольшую, но преданную группу сторонников, которых Джулиусу так и не удалось переманить на свою сторону. Хотя время от времени ходили слухи о борьбе за власть, Ню никогда прежде не предпринимали попыток свергнуть Лунов.

Ненависть Тристана к Маркусу была глубоко личной, ее корни уходили так далеко, что простирались на поколения.

– И каким же образом Маркус собирается бросить вызов Лунам, если он даже не может совладать со своим облысением? – протянул Тристан.

Сесилия едва сдержала смешок. Тристан впервые оказался с ней в одной лодке.

– Любой, кто решится бросить вызов дому Дракона, потерпит неудачу, – тут же сказала Сесилия. – Эванджелина вторая по силе после Джулиуса, и он десятилетиями готовил ее к роли своего преемника. Никто, кроме нее, не способен возглавить наследников. Тебе лучше следить за языком, Луис, потому что ты сейчас балансируешь на грани предательства.

Луис злобно насупился, но его сестра вмешалась, прежде чем он успел снова что-то сказать.

– Мой брат просто хочет сказать, что власть Лунам больше не гарантирована, – сказала Джина. – Если вы переживаете за Эванджелину, то вам стоит ее предупредить. Мы тоже будем защищать наследие Лунов. Мы будем верны Джулиусу до конца времен.

– Или до смерти, – ухмыльнулся Луис. – Смотря что раньше наступит.

Мысли Тристана закружились в вихре. Если уже поползли слухи о возможной борьбе Ню за власть, это означало, что наследники начали собираться в альянсы. Знала ли Эванджелина об этом? И почему Тристана вообще беспокоило, в курсе она или нет?

– Мы его не убьем, – бесстрастно сказал Луис, обращаясь к Сесилии. – Просто ноги ему переломаем.

– Эванджелину это не устроит. Он нужен ей в полной боевой готовности, – отрезала Сесилия.

Тристан нахмурился. Сесилия говорила о нем, как о машине и как будто его единственная ценность заключалась в его полезности для Эванджелины.

Луис скрипнул зубами, а затем неожиданно отвернулся:

– Ладно. Я подожду. Почаще оглядывайся, Тристан.

– Непременно. А ты остерегайся карманников, – не удержался Тристан.

Луис плюнул ему под ноги, и Тристан отпрыгнул в сторону.

– Скажи своей милой Эванджелине, чтобы она тоже смотрела в оба, – прорычал Луис, а затем он и Джина исчезли за углом.

Сесилия смотрела им вслед с непроницаемым выражением лица, но кулаки выдавали ее истинные чувства. Затем она обратила на Тристана свой яростный взгляд, и оборотень невольно вздрогнул.

– В следующий раз, когда я скажу тебе идти за мной, не мешкай!

– Спасибо за помощь, – пробормотал Тристан.

– Не благодари меня, – резко ответила она, лицо ее исказилось от гнева. – Ты что, украл часы у Луиса?

– Эм… – Вины на лице Тристана было достаточно, чтобы Сесилия закатила глаза.

– Идиот. Надеюсь, Луис тебе наваляет потом.

Тристан хотел возразить, но не нашел слов. В следующий момент Сесилия схватила его за руку, и они словно полетели по воздуху. Он двигался так быстро, что даже не мог говорить.

В считаные секунды они оказались на массивных каменных ступенях особняка Лунов, рядом с каменными львами, которые охраняли вход в величественное здание. Красные двери распахнулись, и на пороге появилась его бывшая девушка в лиловом костюме с золотыми манжетами на рукавах.

Ее красота, как всегда, поражала, и явное отвращение, написанное на ее лице, ничуть ее не портило. Розоватые разводы на ее щеках, следы кровавых слез, заставили сердце Тристана болезненно сжаться. Он ненавидел себя за то, что после разрыва он все еще что-то к ней чувствовал. Он ненавидел себя за то, что видел терзания Эванджелины сквозь ее надменную, холодную маску.

Эта встреча будет сложной для них обоих. Тристан лишь надеялся, что она не закончится катастрофой.

– Привет, – сказал он и тут же поморщился от того, как жалко прозвучал его голос.

– Привет, Тристан. – Эванджелина осталась серьезной. – Нужно поговорить.

Эванджелина

Эванджелина надеялась, что после ее недолгих и катастрофических отношений с Тристаном, которые закончились четыре года назад, им больше никогда не придется разговаривать с глазу на глаз. Эти тайные отношения были ошибкой – вероятно, самым худшим решением, которое она когда-либо принимала за всю свою долгую жизнь, – и она расплачивалась за эту ошибку до сих пор. В академии «Пяти стихий» все знали друг друга, так что постоянно избегать Тристана было невозможно. Но, если учитывать, что они вращались в разных кругах и что Тристан был ужасным учеником, который нечасто появлялся на занятиях, она надеялась, что их встречи сведутся к минимуму.

О, как же она ошибалась.

Когда Тристан появился на пороге особняка Лунов, Эванджелина изо всех сил старалась сохранить спокойствие. Несмотря на все попытки забыть прошлое, воспоминания нахлынули на нее сокрушительной волной. Перед глазами мелькали образы, как она касалась его растрепанных темно-каштановых волос. Как ее палец нежно скользил по родинке у его левого уха. Тристан был жив, но она предпочитала вести себя так, будто похоронила и его, и их отношения.

Эванджелина задумалась, не совершает ли она ошибку, привлекая Тристана к делу. Некоторые двери должны оставаться наглухо закрытыми.

– Так о чем таком срочном ты хочешь поговорить? – Тристан потер затылок, его взгляд метался от двери к лестнице, от лестницы к гостиной, избегая встречи с взглядом Эванджелины, которая сидела на черном кожаном диване. Возможно, он уже планировал побег. Только вот Тристану не удастся пройти сквозь защитные заклинания поместья Лунов. Да и от Эванджелины тоже так просто не сбежать.

– Садись, – приказала она, указав на черное кожаное кресло напротив. Ей нужно было вести себя максимально отстраненно. Эванджелина отвела взгляд от его волевого подбородка и сосредоточилась только на предстоящей миссии.

Хорошо, что Тристану не пришлось повторять дважды. От его покорности Эванджелина испытала мрачное удовольствие. Тристан мог нагло смотреть в глаза отчаянным преступникам, но Эванджелине он подчинился по первому требованию. Он так быстро сел, что на мгновение она вспомнила, как раньше могла подчинять других своей воле при помощи одних лишь слов. Ах, было время.

Сесилия встала рядом с Эванджелиной, словно тень, но ее взгляд был сосредоточен на Тристане. Было очевидно, что она не простила его за то, что он разбил сердце вампирше.

Эванджелина глубоко вздохнула. Лучше всего было изложить факты, а ненужные эмоции оставить за дверью. Именно так Луны всегда справлялись с трудностями.

– Джулиуса убили, – сказала она, и ее голос не дрогнул.

Тристан смотрел на нее некоторое время, словно не веря услышанному, и Эванджелина не могла его в этом винить. Имя Джулиуса Луна было легендой, и о его деяниях говорили с благоговением. Сама мысль о том, что ее брата могли убить, была шокирующей и неправдоподобной.

После мгновения тягостного молчания Тристан едва слышно произнес:

– Я слышал, что нашли его тело, но убийство… Я… Мои соболезнования, Эва.

Эванджелина вздрогнула. Никто больше не называл ее так. Тем более он.

– Эванджелина, – исправился Тристан, опустив взгляд.

Эванджелины приподняла брови, но ничего не сказала. Ей едва удавалось сдерживать слезы, но сейчас девушке, как никогда, важно было держать лицо. Так ее учили вести себя еще до проклятия бессмертием, и она скорее бы сгорела в аду, чем позволила кому-то – особенно Тристану – увидеть ее слабой.

– Спасибо. – Ее голос дрогнул, и она сглотнула. Будь сильной, приказала она себе. И когда Эванджелина заговорила снова, ее голос прозвучал с привычной холодной уверенностью.

– Ранее сегодня я услышал кое-что, что тебе следует знать. – Голос Тристана был непривычно серьезным. – Ню собирают поддержку среди других домов. Похоже, что они воспользуются смертью Джулиуса как предлогом, чтобы наконец положить конец правлению Лунов. Они планируют захватить власть.

Потребовалось мгновение, чтобы до Эванджелины дошел весь ужас слов Тристана, и, когда это произошло, она сжала кулаки так, что костяшки ее пальцев побелели. Конечно же. Где-то в глубине души она подозревала, что в этот переходный период найдутся наследники, которые захотят встать у власти вместо нее. Если бы она была на месте Маркуса Ню, она бы поступила именно так: нанесла удар прежде, чем следующий Лун успеет заручиться поддержкой других наследников. Маркус всегда свысока смотрел на Эванджелину. Она просто не ожидала, что этот бессердечный ублюдок опустится до того, чтобы нанести удар ей в спину, когда она еще даже не похоронила брата.

– Это меня не удивляет, – с нарочитым спокойствием произнесла Эванджелина. – Но это не изменит моих планов.

– Не изменит?

– Именно.

Оставалось лишь предполагать, что прямо сейчас Маркус собирает сторонников, заставляя их присягнуть в верности ему и дому Быка. По традиции именно дом Дракона возглавлял остальные одиннадцать домов, так как китайская диаспора всегда называла себя «Лун Дэ Чуань Жэнь», или потомками дракона. Однако это не означало, что так должно быть всегда. Если Маркус уже склоняет других на свою сторону, то Эванджелине нужно было показать себя. А поступки говорили громче слов. Лучший способ укрепить позиции в качестве лидера – это восстановить справедливость. Ей нужно было исполнить пророчество и вернуть наследникам силу и былую славу. Если у Эванджелины получится, то место следующего канцлера будет ей гарантировано. Джулиус наверняка знал, что правление дома Дракона неизбежно окажется под угрозой, и, вероятно, готовился к этому.

– Итак, к сути, – объявила Эванджелина. – Я вызвала тебя, Тристан, потому что у Джулиуса остались незаконченные дела, требующие внимания. Тебя даже освободят от уроков, если ты согласишься помочь мне с миссией.

Тристана прищурил золотистые глаза. Эванджелина знала, что возможность безнаказанно пропустить уроки могла бы его заинтересовать, но он мог и отказаться, потому что вряд ли перспектива провести это время с Эванджелиной казалась ему привлекательной.

– Что за миссия? – медленно спросил Тристан.

– Помоги мне завершить дело, которое начал Джулиус. А потом помоги мне найти убийцу моего брата.

– Что ты собираешься делать, когда найдешь виновного? – спросил Тристан.

– Я его ограблю, – с кровожадной усмешкой ответила Эванджелина, – а потом убью.

Если Тристана и удивили ее слова, то он не показал этого. Оборотень задумчиво нахмурился. Эванджелине сейчас пригодилась бы ее магия убеждения, однако она не сомневалась в том, что Тристан примет ее предложение. Он не мог так просто отказаться от опасной миссии, как и она сама.

– А зачем я тебе? Я ведь не убийца.

– Ты не убийца, но ты вор – и, возможно, лучший в нашей школе, – нехотя признала Эванджелина.

– Лучший на Манхэттене.

Эванджелина не удостоила это заявление ответом:

– Кроме того, мы собираемся вытащить Алого Шпиона из тюрьмы, что в Подземном городе. Я знаю, что ты с ним знаком, Тристан, и я рассчитываю на то, что ты убедишь его нам помочь.

– А при чем тут Алый Шпион? – Тристан поднял бровь.

– Если верить Джулиусу, то Алый Шпион будет полезен на территории фейри. Никто из нас не был там, поэтому проводник нам бы не помешал, – объяснила Эванджелина.

– Хм, этот шаман – мой должник. Но его бросили в тюрьму, прежде чем он со мной рассчитался, – пробормотал Тристан.

– Его долг может сыграть нам на руку, – сказала Эванджелина. – Это не рядовая миссия, так что тебе придется отнестись к ней серьезно.

– Я ко всему отношусь серьезно, – возразил Тристан.

– Мне нужна помощь и надежный союзник. Нам нужно будет найти и проникнуть в хранилище на территории фейри, а это сродни тому, чтобы проникнуть в самый охраняемый музей в мире.

Тристан откинулся в кресле и закрыл глаза. На мгновение наступила тишина, нарушаемая лишь звуком его ровного дыхания, а затем он медленно произнес:

– Эванджелина… Ты что, хочешь нас убить? Или, хуже, обречь на вечное заключение в Фейриленде?

– Нет, я хочу сделать нас, наследников, непобедимыми. Я хочу восстановить справедливость и вернуть «Круг двенадцати». Мы станем еще сильнее, чем были! Мы будем производить на свет еще более сильных наследников. И что самое важное, я заставлю Маркуса Ню пожалеть не только о том, что он бросил вызов Лунам, но и вообще что на свет родился.

Пришло время перестать ходить вокруг да около. Она сунула руку в карман, достала письмо брата и бросила его на журнальный столик перед Тристаном. Сама она уже успела запомнить написанное слово в слово.

Прочитав письмо, Тристан поднял взгляд на Эванджелину. Он облизал губы. Эванджелина всегда читала его как открытую книгу, и она видела по его напряженным плечам и сжатым челюстям, что он не боится предстоящей опасности. Напротив, Тристан предвкушал ее.

– Я нашла это письмо в кабинете Джулиуса сегодня вечером, – сказала Эванджелина. Ее взгляд остановился на окне, хотя в темноте ничего не было видно, кроме отражений присутствующих. – Похоже, он знал, что не вернется.

– Твой брат тщательно готовился к этой миссии.

– Да.

– И ты отправишься на миссию, даже если придется идти одной.

– Да.

– Даже если рискуешь не вернуться.

– Да, Тристан.

– Ты думаешь, что именно о тебе говорится в этом пророчестве.

– Джулиус так считал, а он еще ни разу не ошибался в своих догадках. Ну что, ты закончил задавать бессмысленные вопросы?

Наступила долгая, тяжелая пауза.

– А что с гневокрылами? Они уже давно не представляли реальной угрозы. Какое отношение они имеют к пророчеству?

– Я не знаю, – призналась Эванджелина. – Но я намерена это выяснить.

– Значит, это и есть план? Найти шамана и надеяться, что он согласится помочь нам найти утерянные части фонтана? – спросил Тристан.

– Да. А потом убить того, кто убил Джулиуса. Зуб за зуб.

– Звучит просто. Вполне обычное дело, чтобы сделать его в четыре руки.

– В команде не только мы. Я попросила еще двоих присоединиться ко мне. Николаса Ху и…

– Фу, лис, – буркнул Тристан.

– Да, Николас Ху, девятихвостый лис, – сказала Эванджелина с легкой улыбкой.

Николас был полной противоположностью Тристана во многих отношениях – уравновешенный, пунктуальный, прилежный, идеальный. Но что больше всего раздражало Эванджелину в Тристане, так это то, что в некоторых аспектах он был пугающе похож на Николаса. Они оба были опасно умны и амбициозны. Эти двое были две стороны одной медали. Николас применял свои ум и таланты для учебы и помогал Джулиусу управлять Верховным советом, в то время как Тристан впустую растрачивал свои способности и занимался воровством. Именно по этой причине Эванджелина никогда не могла полностью принять Тристана таким, какой он есть. Отсутствие таланта – одно дело. Использование таланта для пустых, эгоистичных целей – вот настоящая проблема.

– Ты уверена, что он нам нужен? – спросил Тристан с сомнением в голосе. – Я могу предложить несколько наследников, которые лучше подойдут для миссии. Есть ребята посильнее. Я могу хоть сейчас сходить и позвать парочку таких.

– Нет, Тристан. – Эванджелина говорила спокойно, но твердо. – Мне нужен Николас и его способность менять внешность. Кроме того, его ум будет гораздо ценнее, чем грубая физическая сила.

Тристан цокнул языком и пробормотал что-то вроде: «Ну, не говори потом, что я тебя не предупреждал, когда этот трус станет обузой». Эванджелина явно не осознавала, чем рискует, но спорить с ней было бесполезно.

Между Тристаном и Николасом всегда была неприязнь. Эванджелина могла лишь надеяться, что Николас согласится помочь ей, зная, что она обратилась за помощью и к Тристану тоже. Николас никогда не отказывал ей раньше, так что у нее были веские основания полагать, что он поможет и на этот раз.

– А кто четвертый? – спросил Тристан.

Теперь настала очередь Эванджелины испытывать отвращение. Она обдумывала свое решение снова и снова, перечитывая письмо Джулиуса раз за разом. Однако другого выхода не было. Ей нужен был в команде мастер чтения мыслей, а еще ей нужен был кто-то для… альтернативы. А единственной, кто подходил на эту роль, была…

– Элис Цзянь, – произнесла Эванджелина так, словно ее сейчас стошнит.

Тристан ухмыльнулся, отчего ей захотелось врезать ему по лицу.

– Да ну? Серьезно? Та человеческая девчонка, которая читает мысли? Дочь Жуй Тина? Ты выбрала ее?

– У тебя с ней какие-то проблемы? – высокомерно спросила Эванджелина.

– У меня нет. А вот у тебя, кажется, да.

– Сейчас не время вспоминать глупости, что происходят в школе, – фыркнула Эванджелина, раздраженная его насмешливой улыбкой. – Да, Элис Цзянь… Она будет полезна.

Эванджелина не могла читать мысли, в отличие от Элис, но знала, что Тристан понимал ее мотивы. Однако у нее также был козырь в рукаве, касающийся Элис, о котором Тристану ни в коем случае нельзя было знать. Эванджелина намеревалась держать эту информацию при себе. Она подумала о Джулиусе, который тоже постоянно хранил секреты и держал рот на замке. Они с братом были похожи еще и в этом.

Ухмылка Тристана исчезла.

– Маркус Ню не должен возглавить наследников, Эванджелина, – сказал он с необычной для него серьезностью. – Пустая голова и куча злобы. Если он окажется у власти, нам всем конец.

– Знаю. Ты думаешь, я этого не понимаю? Именно поэтому нам нужно отправиться на миссию. Завтра я соберу всех, чтобы обсудить детали, – сказала Эванджелина.

– Жду не дождусь, – протянул Тристан. Он встал и потянулся, его глаза метнулись к двери. – Что ж, если это все, я, пожалуй, пойду…

– Пойдешь? Что ты имеешь в виду? – Эванджелина тихо засмеялась.

Тристан замер, его улыбка начала угасать.

– Ты сейчас о чем?

Она преодолела расстояние между ними двумя плавными шагами.

– Ты никуда не пойдешь. Если я позволю тебе сейчас уйти, ты не вернешься. Ты не согласился прямым текстом, не дал мне никаких гарантий или обещаний, а значит, ты в любой момент можешь сбежать и сказать, что ни на что не подписывался.

Тристан был умен, достаточно умен, чтобы скрыть удивление на своем лице. Но одного ума было недостаточно, чтобы перехитрить Эванджелину.

– Да я же…

– Не надо лгать, Тристан. Я слишком хорошо тебя знаю.

Тристан вздрогнул от ее резких слов, но не стал оправдываться. Эванджелина была права, и они оба это знали. Даже когда они встречались, Тристан всегда покидал Эванджелину в те моменты, когда она больше всего в нем нуждалась. Их отношения поэтому и испортились. Оказалось, что быть вместе с парнем, который постоянно бежит от трудностей, было слишком сложно, так же сложно, как ловить тень.

Сесилия кашлянула, вырывая Эванджелину из потока мыслей. И Сесилия, и Тристан смотрели на нее с тревогой. Эванджелина моргнула, прогоняя слезы, удивленная тем, насколько свежи в ее памяти воспоминания об отношениях с Тристаном.

– Я понимаю, что у тебя в долгу, Эванджелина, – сказал он, – но масштаб твоей просьбы… То есть ты считаешь, что раз ты спасла меня от взбучки несколько лет назад, то теперь я обязан рискнуть своей жизнью, помогая тебе? Более того, ты и от других требуешь того же.

– Я это понимаю. – Эванджелина расправила плечи. – Но с твоей помощью у нас больше шансов вернуться живыми. Я не могу тебя отпустить, Тристан. Прости.

Прежде чем Тристан успел ответить, Эванджелина схватила его за руку.

Его медовые глаза округлились от удивления, и в них вспыхнули золотистые искорки. Словно завороженный, Тристан замер на месте. Несмотря на резкие слова, судя по всему, у Тристана все еще оставалась чувства к ней. Сама Эванджелина тоже не могла справиться с реакцией своего тела на их прикосновение. По ее коже пробежали мурашки, и она невольно сглотнула. Кончики ее пальцев обожгло теплом его кожи. Их руки переплелись так, словно были созданы друг для друга. Эванджелине потребовалось все ее самообладание, чтобы сохранить на лице холодную, непроницаемую маску.

Тристан даже не успел ничего понять. Золотые браслеты ярко вспыхнули на запястьях Эванджелины и плавно перетекли на запястья Тристана.

– Что ты…

– Не пытайся сопротивляться, – предупредила Эванджелина. – Эти браслеты зачарованы. Их выковали на заказ шаманы много веков назад. Чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее они будут врезаться в кожу.

Тристан тут же попытался освободиться и немедленно убедился, что Эванджелина не шутит. Магия браслетов взяла верх. Он потерял всякое желание уйти из дома Лунов. Также у него возникло странное желание подчиняться воле Эванджелине. Ослушаться ее было бы ужасным преступлением, а он, конечно же, не мог так поступить с ней.

Тристан перестал сопротивляться, его мышцы расслабились.

– Не знал, что у тебя тузы в рукаве, – спокойно сказал он.

– Да ты в принципе много чего не знаешь. Все из-за того, что на занятия ходишь редко, – огрызнулась Эванджелина.

Одним из уроков, который ей давным-давно преподал Джулиус, было то, что никогда не следует раскрывать все карты. Лучше быть недооцененной, чем переоцененной. Даже если Эванджелина больше не могла воздействовать на других словами, золотые браслеты помогали ей в этом.

– Пришло время отдавать долги, Тристан, – сказала она. – И ты начнешь с небольшого, но важного задания, которое выполнишь сегодня ночью.

Тристан бросил на нее свирепый взгляд, но злость тут же покинула его тело.

– Что нужно сделать?

– Я не знаю, как попасть в Подземный город, – призналась Эванджелина. – Полагаю, нужен пароль, зелье или что-то еще, чтобы пройти сквозь портал. У тебя наверняка есть связи с шаманами-отступниками, Тристан. Ты узнаешь, как нам попасть в Подземный город, и сделаешь это быстро.

– Ладно, – с тяжелым вздохом согласился Тристан. – Но можно я сначала хотя бы поем?

Тристан

Тристан был настолько голоден, что мог бы проглотить стейк средней прожарки, который Сесилия приготовила для него, в один присест. Однако он решил, весьма стратегически, есть намеренно медленно.

Эванджелина сидела на другом конце обеденного стола, скрестив руки на груди, и пристально разглядывала оборотня, пока тот ел. Тусклый свет мерцающих свечей на столе подчеркивал резкие линии ее лица, делая ее взгляд еще более угрожающим, чем обычно. Даже когда Эванджелина злилась, она оставалась красивой, хотя ее отстраненность, безусловно, отталкивала.

Тристан ненавидел себя за то, что вообще замечал ее красоту.

– Как же я скучаю по этому, – сказала Эванджелина через какое-то время, настолько тихо, что Тристан сразу понял, что она говорила не про него. Такое ощущение, что слова будто невольно сорвались с ее губ.

– По чему скучаешь?

Эванджелина долго молчала. Тристан подумал, что она вовсе проигнорирует его вопрос. Затем она сказала:

– Скучаю по нормальной еде. Было бы здорово поесть что-то без крови. Обычная еда теперь на вкус как грязь. – Эванджелина скривила лицо.

За ее отвращением Тристан чувствовал грусть и разочарование. В нем поднялась волна сочувствия. Он мог понять желание Эванджелины избавиться от проклятия и вернуться к жизни, которую они знали, когда были смертными, – жизни, которая теперь казалась такой далекой. Он не понимал, что побудило Эванджелину, обычно возводившую вокруг себя стены высотой с небоскребы Манхэттена, открыться ему, но оборотень был на грани того, чтобы поддержать вампиршу, когда ее выражение лица снова сменилось на прежнее раздражение.

– Ты специально ешь медленно, – обвинила она, и момент был упущен.

– Нет, – солгал Тристан.

Он стал жевать чуть быстрее, но все равно тянул время, составляя список дел, которыми мог бы заняться вместо того, чтобы помогать своей бывшей. Список был длинным и включал даже выдергивание волос из носа. А Тристан ненавидел выдергивать волосы из носа.

Если Эванджелина не примет решительных мер, чтобы заручиться поддержкой сторонников, пока Маркус переманивает наследников на свою сторону, то вскоре напряженная обстановка может перерасти в полномасштабную междоусобицу. И хотя Тристан ничего не имел против хаоса, если Эванджелина потеряет власть, ее место займет Маркус, и для Тристана это обернется крайне неприятными последствиями. Эванджелина презирала оборотня, а вот Маркус его ненавидел. Так что, по сути, Тристану было выгодно, чтобы Эванджелина заняла место Джулиуса. А это означало, что ему придется ей помогать. Из двух зол выбирают меньшее.

Тристан доел последний кусочек стейка, когда на часах было без четверти час. Тянуть время больше было нельзя. Эванджелина выглядела так, будто была готова оторвать ему голову в любой момент.

– Найди способ проникнуть в Подземный город и немедленно возвращайся, – приказала она.

Эванджелина заправила выбившуюся прядь волос за ухо – ее старая привычка, и Тристан тут же вспомнил, как когда-то он сам поправлял ей волосы… Так, стоп. Ему нельзя вспоминать об этом. Не стоит тревожить старые раны.

– У нас очень мало времени, – продолжила Эванджелина. – Если все пройдет удачно, я сниму с тебя браслеты, – добавила она, лениво откидываясь на стуле и разглядывая свои ногти. – В противном случае ты будешь исполнять мои приказы вечность.

А вот это уже звучало как пытка. Тристан одновременно был раздражен и впечатлен тем, как ловко Эванджелина все провернула.

Ему следовало быть с ней осторожнее. Помочь с миссией, определенно, было в его интересах, но Тристану хотелось отказаться чисто из принципа. Однако Эванджелина была готова получить от Тристана согласие любой ценой.

Зря она так с ним, конечно. Он ей это еще припомнит.

– Ладно, ладно, – пробурчал он. – Скоро вернусь.

Но, конечно, он намеревался тянуть время как можно дольше. Тристан совсем не горел желанием возвращаться к Эванджелине. Ему приходилось прикладывать все силы, чтобы сохранять спокойствие, но на самом деле его разум и сердце были в смятении от разговора с ней.

Ему, определенно, нужно было выпить.

Эванджелина не ошибалась. Тристан действительно был хорошо знаком с отступниками среди шаманов, хотя она и не знала, для чего ему эти связи. Но его странные знакомства шли в комплекте с работой на Коллекционера, как и выполнение странных, порой сомнительных заданий.

Коллекционер оставался для Тристана загадкой, несмотря на то, что он уже много десятилетий выполнял его поручения. Коллекционер редко приглашал его на личные встречи; вместо этого Тристан получал сообщения, которые обычно подсовывались под дверь его комнаты в общежитии. В конвертах были либо инструкции к следующему заданию, либо оплата за предыдущее. Записки были адресованы Тристану под его псевдонимом для Коллекционера – Тао. Они были зачарованы так, что если кто-либо, кроме Тристана, находил их, то они читались как любовные письма от тайной поклонницы, что принесло Тристану в академии репутацию сердцееда. Его не особенно волновало, что наследники о нем говорят, но его раздражало, что слухи дошли до Эванджелины и доставили ему немало проблем, когда они встречались.

Впрочем, теперь это не имело значения. Это все было давным-давно. Сейчас Эванджелина даже не смотрела в его сторону.

Но суть в том, что в редкие случаи, когда Тристану приходилось лично встречаться с Коллекционером, заказчик оставался окутан тенью. Даже сверхострое зрение Тристана не позволяло ему разглядеть фигуру за этой завесой – он даже не мог определить, к какому виду существ Коллекционер принадлежит, но, как бы то ни было, Тристан ощущал древнюю силу, исходящую от него.

Однако не Коллекционера Тристан планировал навестить, направляясь в Бушвик. Он быстро прошел к переулку мимо клубов, баров и ресторанов. Было удивительно, как сильно район изменился всего за последнее десятилетие; Бруклин, некогда преступный и опасный, теперь стал оживленным и модным. Тристан вспоминал дни, когда он сливался здесь с толпой таких же преступников, как и он, а теперь оставаться незаметным было сложнее.

Луна все еще висела высоко в небе, постоянно напоминая Тристану о том, что может пойти не так. Он каждый день исправно принимал дозу аубрума, но лекарство не давало стопроцентной гарантии контроля над зверем внутри, который становился сильнее по мере приближения полнолуния. Увеличение дозировки было чревато тем, что лекарство в перспективе становилось менее эффективным. Последнюю таблетку аубрума Тристан принял вчера и теперь молился, чтобы этого хватило на ближайшее полнолуние, пока он не получит свежую поставку от Коллекционера.

Тристан свернул за угол и пять раз постучал по заляпанной кровью кирпичной стене. Он отступил назад, и в стене образовался дверной проем. Оборотень вошел в маленькую студию, где обитала одна молодая женщина.

Но не просто женщина. Шаманка. Она выглядела непримечательной обывательницей с длинными волнистыми черными волосами, каскадом спадающими на спину. Она была одета в длинные красные одеяния, закрывающие каждый сантиметр ее тела, но Тристан знал, что под слоем одежды скрываются стальные мышцы. Женщина подняла голову, и ее глаза вспыхнули огненно-красным светом. Однако самым замечательным в облике Ин был голубой свет, танцующий на кончиках ее пальцев. Шаманы могли призывать силу духов и создавать чистую энергию. Тристан был рад, что Ин была на его стороне. Хотя все могло измениться после их разговора.

– Здравствуй, Тао. – Ин кивнула ему, не вставая из-за обеденного стола.

Тристан сомневался, что Ин было ее настоящим именем, но это неважно. Она его тоже знала как Тао.

Ин как раз заканчивала ужинать. Она ткнула в Тристана наполовину съеденным куском жирной пиццы.

– Знаешь, когда ты приходишь, это всегда не к добру.

– Весьма польщен.

Шаманка закатила глаза и доела пиццу.

– Чем обязана твоему визиту? – спросила Ин. – У нас вроде как нет работы сегодня.

– У меня есть.

– Коллекционеру что-то нужно?

– Не совсем. Мне нужна твоя помощь, Ин.

Шаманка прищурилась, и ее глаза засияли ярче.

– Если ты перешел дорогу какой-нибудь влиятельной шишке, то не надо меня втягивать в это.

– Не в этом дело, – сказал Тристан, и это была правда: пока еще он не попал в неприятности. – Ты, должно быть, уже слышала новости о Джулиусе Луне.

– Конечно. – Ин даже бровью не повела. – Это обсуждают на каждом углу.

– Так вот, я помогаю его младшей сестре завершить одно дело.

– Помогаешь? Ты? – Шаманка недоверчиво фыркнула. – Бесплатно?

– Именно. По доброте душевной.

Ин мрачно рассмеялась:

– Я знаю тебя, Тао. Ты ничего не делаешь без личной выгоды.

– А что такого? Мир так устроен, – огрызнулся Тристан.

В конце концов, Ин сама была не святой. Они оба были ворами и обманщиками. С какой стати Ин вдруг решила, что она занимает морально более высокую позицию, чтобы его упрекать в чем-то?

– Веришь или нет, но есть люди, которые помогают другим просто так. Мне бы хотелось, чтобы ты использовал свои таланты для более благородных целей, Тао. Я говорю это без осуждения, просто хочу для тебя лучшей жизни, – сказала она. Ин доела последний кусок пиццы и изящно промокнула рот салфеткой. – Бушвик далеко от твоей школы. Должно быть, кроме меня, тебе никто не сможет помочь.

– Да, действительно далековато от академии, – согласился Тристан. – Кстати, а почему ты решила обосноваться именно тут?

Ин пожала плечами.

– Мне нравится Бушвик. Мне нравится Бруклин; у него свой характер, и даже центральный Манхэттен, как мне кажется, ему в подметки не годится. Кроме того, здесь много чудаков, поэтому никто не задает вопросы, если случайно увидит что-то странное. Для отступника это идеальное место, – усмехнулась она. – Мои соседи думают, что я каскадерша, подрабатывающая тренером по боевым искусствам. Удивительно, но люди готовы поверить во что угодно, кроме правды. Но я отвлеклась. Ты тянешь время, Тао. – Ин, как всегда, была остра на язык. – Что тебе от меня нужно?

Тристан вдохнул поглубже. Вот и настал самый трудный момент. Он понимал, что собирается сейчас попросить у Ин больше, чем она готова дать.

– Мне нужно узнать, как попасть к шаманам.

Ин уронила смятую салфетку на пол, пораженная до глубины души.

– Нет, – тут же сказала она. – Это не обсуждается. Исключено.

Тристан ненавидел унижаться, но сейчас у него не было другого выбора.

– Пожалуйста, Ин. На меня рассчитывают. Ты единственная шаманка, которую я знаю и которой доверяю…

– Я не могу. Я рада, что ты учишься помогать другим, но я не могу предать свой народ. То, о чем ты просишь, – это измена, – покачала головой Ин. – Нет.

Ситуация складывалась совсем не так, как надеялся Тристан, и он отчаянно думал, как все исправить. Он всегда считал себя мастером убеждения. Наверняка Ин еще можно склонить на свою сторону.

– Но ведь тебе даже не нравятся шаманы, – напомнил он ей. – Ты сбежала из Подземного города, потому что больше не могла жить с ними.

Ин раздула ноздри:

– Возможно, у меня есть моральные разногласия с другими шаманами, и я решила жить на поверхности, подальше от них. Но это не значит, что я предам свой народ.

– Это важно, Ин. Я бы не просил тебя об этом, если бы дело не было…

– Извини, но мой ответ окончательный. Уходи.

Тристан начал закипать. Он знал, что Ин была так же упряма, как и он сам. Именно это делало их хорошими партнерами. Они были друзьями, не очень близкими, но им всегда удавалось прийти к компромиссу. По крайней мере, так было до сегодняшнего вечера. Теперь же в яростном взгляде Ин читалось, что она считает его последним подонком.

Ну, он и правда подонок. И не собирался меняться.

– Ты думаешь, что отличаешься от других шаманов, Ин, но это не так, – зло сказал Тристан, зная, что его слова заденут Ин до глубины души.

– Что ты сказал?

– Шаманы никогда не вмешиваются, чтобы помочь кому-то, если это им это не выгодно, – продолжал Тристан. Слова, которые он долго держал в себе, рвались наружу. – Шаманы игнорировали крики о помощи китайских иммигрантов на протяжении всей истории Америки. Где были шаманы, когда китайцев жестоко эксплуатировали при строительстве трансконтинентальной железной дороги? Когда был принят Закон о китайской эмиграции?

– Это не имеет отношения к твоей просьбе, – ответила Ин, ее голос дрожал от ярости.

– Может, и так, но мне надоело, что шаманы бездействуют, когда у вас всех есть сила и возможность помочь, – прорычал Тристан, сделав шаг вперед. Ин поднялась, сжав руки в кулаки.

– Я знала, что ты невысокого мнения о шаманах, Тао, но понятия не имела, насколько глубока твоя ненависть. Иначе я никогда бы не согласилась работать с тобой. – Слова Ин были настолько холодными, что Тристан с трудом сдержал дрожь. Воздух между ними словно наэлектризовался.

Температура тела у Тристана начала подниматься, и его начало бросать то в жар, то в холод. Зверь рвался наружу, и если Тристан потеряет контроль, то все закончится очень плачевно.

– Я не уйду, пока не получу то, за чем пришел, – сказал он.

Возможно, всему виной была магия браслетов Эванджелины; возможно, его собственное упрямство; а возможно, глубоко внутри он боялся, что случится с ним и со всеми наследниками, если у Эванджелины не получится вернуть источники их силы, а власть перейдет к Ню.

Как бы там ни было, Тристан не собирался сдаваться. Если придется применить силу, что ж, так тому и быть.

– Есть люди, которые рассчитывают на меня, и есть важная миссия. Я спрошу тебя еще раз: скажешь ли ты мне, как попасть в Подземный город? – Тристан надеялся, что Ин пойдет ему навстречу. Однако он слишком хорошо ее знал.

– Тебе придется убить меня, если ты хочешь получить эту информацию, – ответила Ин.

Сердце Тристана громко застучало в груди. Так вот к чему все пришло. Ему нужно было уйти из квартиры Ин прямо сейчас и сказать Эванджелине, что он провалил задание.

Однако ненависть к Маркусу Ню заставила его остаться на месте. Мысль о том, что Маркус займет пост канцлера, была для Тристана невыносима. Чтобы заслужить уважение и поддержку наследников, Эванджелине нужно вернуть давно утраченные артефакты.

Интуиция подсказывала Тристану, что Маркус Ню задумал что-то нехорошее. Единственный способ защитить Эванджелину… И вот за долю секунды он принял решение.

Тристан залез в карман и вытащил крошечную шпильку. Он сжал ее в руке, и она превратилась в короткий меч. Это было его любимое оружие – двусторонний прямой меч, который он ласково называл «Вестником ярости». Тристан всегда носил с собой этот клинок, который его отец подарил ему еще в детстве. Это было очень давно, когда Тристан был еще смертным. Его отец умер больше века назад, однако «Вестник ярости» оставался таким же острым, как в день, когда Тристан получил его в подарок.

Ин уставилась на клинок. Она обнажила зубы и вытащила из воздуха собственное оружие. Тристан никогда не сражался с Ин всерьез. Да, он мог бы одолеть ее в обычном бою, но, если Ин будет использовать магию шаманов, победа ему не гарантирована.

– Прости, Ин. Мне жаль, что так получается, – сказал Тристан, – но ты не оставляешь мне выбора.

Конечно же, он не собирался ее убивать. Даже у Тристана были границы дозволенного. Но Ин не знала его настолько хорошо, чтобы понять, что он блефует. Тристан победит ее в бою, обездвижит, а потом вынудит ее раскрыть секрет.

Тристан бросился в атаку, описав мечом широкую дугу. Ин парировала удар своим клинком, и их мечи со звоном столкнулись. Ин прищурила глаза, и ее оружие засияло красным светом. Тристан ударил шаманку в живот и отбросил назад. Он не дал ей возможность удержать баланс и ударил в горло ногой. Ин стукнулась о край стола головой, и из ее рта потекла кровь.

– Сдавайся, – потребовал Тристан. – Сдавайся, и я не причиню тебе вреда.

Шаманка подняла на него взгляд, полный ненависти. Они вспыхнули, и Тристан слишком поздно заметил магию. Его отбросило в стену с такой силой, что все вокруг затряслось, как при землетрясении. Спину Тристана обожгло болью.

Он застонал, пытаясь подняться, ощущая, как боль распространяется по всему телу. Зверь внутри требовал дать ему волю. Паника охватила Тристана. Неужели дозы аубрума оказалось недостаточно?

Квартиру Ин снова тряхануло. Внезапно перед ним возникла Ин. Она подняла руки над головой, бормоча заклинание. Судя по всему, она намеревалась его проклясть, и Тристан понимал, что не может позволить этому случиться. Он не мог подвести Эванджелину.

Тристан стиснул зубы. Нет, приказал он себе, но тщетно. Неужели он готов пойти на все, лишь бы достичь цели? Да, риск превратиться был выше всего в полнолуние, но трансформация была возможна даже за пару дней. Тристану очень не повезло.

Нет, думал он отчаянно. Нет, нет, нет. Его тело содрогнулось, разгорелось и начало расти. На руках и ногах пробилась шерсть, ногти стали когтями. Он выпрямился, и с его губ сорвался рык.

Ин отступила от Тристана, ее глаза округлились от ужаса. Она никогда не видела, как он превращается; она даже не знала, что он был зверем. Но теперь правда открылась. Крик Ин лишь раззадорил волка.

Тристан с ужасом наблюдал за происходящим, будучи лишь пассажиром в собственном теле. Он замахнулся на нее когтистой лапой, разодрав шаманке одежду. В другой когтистой лапе он продолжал сжимать меч.

Ин повернулась к зверю лицом. Несмотря на страх, она и не думала отступать. К сожалению, храбрости было недостаточно, чтобы одолеть оборотня.

Зверь не разделял ни сомнений, ни планов Тристана. Он просто сократил расстояние в один прыжок и вонзил меч в незащищенную грудь Ин.

На мгновение казалось, что время остановилось. Ин зависла в воздухе, ее губы округлились от изумления. На месте раны расцвело красное пятно. У шаманов, как и у смертных, кровь была красной. Тристан знал это, и все же по какой-то нелепой причине он почему-то думал, что до кровопролития не дойдет.

Но он ошибался. Ин рухнула на пол, тяжело дыша. Ярость и жажда крови в одно мгновение испарились, и зверь успокоился. Шерсть и когти исчезли. Задыхаясь, Тристан рухнул на колени. Он дрожал, его тело наливалось свинцовой тяжестью.

– Ин… Ин…

Тристан пополз к ней, отказываясь верить собственным глазам. Его мозг не желал принимать реальность.

– Ты… – Ин закашлялась, и кровь окропила ее подбородок. – Ты… победил.

Тристан начал дрожать.

– Прости меня, – прошептал он.

Он не раз видел смерть, не раз уничтожал своих врагов, но до сегодняшнего дня ему не приходилось убивать союзника. Да, упрямство Ин стало причиной такого исхода, но вина целиком и полностью была Тристана. Это он не сдержал зверя. Это он вонзил клинок в ее тело.

– Я… мне чертовски жаль.

Окровавленными, дрожащими пальцами Ин вытащила из кармана прозрачный флакончик. Она приложила его к ране, наполняя его кровью. Тристан молча наблюдал за действиями шаманки, не понимая, что происходит.

– Собери… ее… – Дрожащими пальцами Ин вложила флакон в ладонь Тристану. – Тебе… нужна… кровь… шамана…

Шаманка прикрыла глаза. Кровь продолжала течь из ее раны. Крови было так много, что Тристан не видел ничего, кроме нее. Он был уверен, что от этой крови он не отмоется никогда.

– К-кровь шамана? Это и есть ключ?

Умно. Без шамана проникнуть в Подземный город невозможно. Но у Тристана не было времени восхищаться изобретательностью подземного народа. Ин умирала, и, хотя они были просто деловыми партнерами, он никогда не желал ей смерти – и уж точно не от его руки.

Мозг Тристана работал на полную, пытаясь собрать воедино все то, что он знал об Ин. У нее не было семьи, по крайней мере, жила она одна. У нее также не было друзей. Но вот Коллекционер или другие деловые партнеры рано или поздно начнут искать шаманку. Что будет, когда они найдут ее тело? Какое наказание ждет Тристана, если его поймают?

– Ну почему ты просто не дала мне кровь? – простонал он.

Ин попыталась улыбнуться:

– Используй ее… с умом, Тао. Помоги… своим собратьям

– Тристан. Мое настоящее имя – Тристан. – Он не понимал, почему для него было так важно, чтобы умирающая Ин узнала его настоящее имя.

Возможно, в последние моменты жизни Ин ему просто хотелось быть с ней честным. Она этого заслуживала.

Ин улыбнулась, и кровь потекла из уголка ее рта.

– Тристан. А мое имя… – произнесла она, но, прежде чем она смогла закончить, ее глаза остекленели, и Ин затихла.

Некоторое время Тристан не двигался, пребывая в ужасе от содеянного. Он не думал, что все зайдет так далеко. Ин умерла от его руки, и он никогда не узнает ее настоящего имени. Возможно, оно и к лучшему. Он не заслуживал этого знания.

Тристан отпрянул назад и вскрикнул, когда тело Ин внезапно охватило синее пламя. В считаные секунды в комнате не осталось ничего, даже пепла. Шаманки Ин будто никогда и не существовало.

Элис

Внезапный отъезд Мэдисон быстро стал горячей темой для обсуждения в общежитии, ведь их и так небольшой класс уменьшился на двадцать процентов за один день. Но у Элис не было времени, чтобы грустить о внезапном отъезде соседки по комнате. Члены дома Кабана не спали до утра, обсуждая хаос, происходящий как внутри, так и за пределами академии «Пяти стихий». Элис тоже решила не ложиться спать. В конце концов, даже несмотря на физическую усталость, она вряд ли смогла бы заснуть, ведь в ее голове роилось множество вопросов о судьбе наследников.

Затем, после часа ночи, в общежитие пришла гостья.

Вампирша Сесилия Лун входила в окружение Эванджелины, но Элис редко с ней пересекалась. Сесилия, как остальные, была очень красива – пухлые розовые губы, длинные шелковистые черные волосы, которые, казалось, мерцали при каждом ее шаге. Ее внешность была настолько завораживающей, что Элис понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что Сесилия обращается именно к ней.

– …Цзянь? Эй! Ты меня слышишь? – Сесилия нетерпеливо щелкнула пальцами, и Элис вышла из ступора.

– О, эм, да. Привет. Это я. Я Цзянь, Элис – то есть, да, Элис Ц-цзянь – это я, – пробормотала она.

Элис мысленно себя отругала. Наверняка она выглядела со стороны очень глупо.

Девчонки, стоящие рядом, захихикали, даже не пытаясь скрыть, что подслушивают их разговор, но Сесилия не обратила на них внимания. Ее глаза были устремлены на Элис.

– Пойдем со мной. С собой ничего брать не нужно, – уточнила Сесилия. – Ты освобождена от занятий на время миссии. Эванджелина предоставит тебе все необходимое.

– Миссия? С Эванджелиной?

Элис не верила своим ушам. Девушка не понимала, зачем она понадобилась королеве школы. Сесилия и Эванджелина были вампиршами, а этот факт не сулил Элис ничего хорошего. И как ее могли пригласить в миссию, если она едва только поступила в академию. Элис ничего толком не умела, особенно когда дело касалось боевых искусств. Должно быть, это какое-то недоразумение… Однако Эванджелина не из тех, кто совершает ошибки. Да и вообще, как-то странно, что именно Элис понадобилась Эванджелине, учитывая их не самую приятную первую встречу… Что делало всю ситуацию еще более странной и интригующей. Элис собралась с духом. Только что она сказала Кейт, что останется в академии «Пяти стихий», чтобы тренироваться с другими наследниками. Чтобы стать достаточно сильной, чтобы защищать других. Конечно, Элис не ожидала, что придется сразу принимать участие в миссии, но лучшего способа доказать серьезность своих намерений Кейт и самой себе представить сложно.

К тому же у нее не было другого выбора, кроме как лично выяснить, что именно хочет Эванджелина. Игнорировать вампиршу было опасно.

– Удачи, – прошептала Дарла, которая сидела ближе всех к Элис. – Не дай себя съесть.

Элис настолько сильно нервничала, что не смогла ничего съязвить в ответ. Эванджелина вполне могла сделать из нее ужин.

– Могу тебя заверить, Дарла Тан, что, если бы Эванджелина захотела поесть, она бы выбрала самую лучшую человеческую кровь, а не ту посредственность, что предлагает это общежитие, – сказала Сесилия.

Дарла поперхнулась рисом, и ее лицо стало ярко-красным. Ученики ахнули от ответа Сесилии. Элис не знала, стоит ли ей чувствовать облегчение от того, что кто-то за нее заступился, или оскорбиться потому, что ее причислили к «посредственности». Элис встала и поставила поднос с нетронутой едой на конвейер. Затем она поспешила к Сесилии.

– Не будем медлить, – сказала Сесилия. Еще раз взглянув на учеников, она направилась к выходу, и Элис поспешила следом.

Как только двери за ними закрылись, Сесилия повернулась к Элис с пристальным взглядом.

– Ты когда-нибудь передвигалась вместе с вампиром?

– Эм, нет.

– Ясно. Главное правило: держи глаза и рот закрытыми. Поместье Лунов охраняют всевозможные заклинания, но ты сможешь их обойти, если будешь держаться меня.

В который раз Элис задалась вопросом, во что она ввязывается и сможет ли выжить.

Сесилия схватила девушку за руку. Элис вскрикнула, пораженная тем, насколько ледяными были пальцы вампирши. Затем Сесилия присела, что еще больше удивило Элис.

– Забирайся мне на спину, – приказала Сесилия.

– Что?

– Делай, как я сказала.

Чувствуя, что попала в какой-то глупый сон, Элис запрыгнула вампирше на спину.

– Держись крепче, – сказала Сесилия.

Элис обхватила руками плечи Сесилии, и как раз вовремя. Она едва успела закрыть глаза и рот, как ощутила, что движется с бешеной скоростью. Уши заложило, живот скрутило, словно на американских горках. Это было неприятное ощущение, и Элис крепко зажмурилась, борясь с желанием закричать.

Казалось, прошла целая вечность, но одновременно как будто мгновение, и мир снова замер. Элис упала бы, если бы Сесилия не придержала ее за локоть.

– Все в порядке? – спросила Сесилия. – В первый раз всегда сложно. По крайней мере, мне так говорили.

– Да, я-я в порядке, – солгала Элис. – Все бессмертные так умеют?

– Перемещаться с такой скоростью? Да, но это очень выматывает, так что мы пользуемся этой способностью нечасто, – объяснила Сесилия. – Даже у бессмертных есть предел возможностей.

Элис потихоньку пришла в себя и осмотрелась. Она подняла глаза и обнаружила, что стоит перед огромным особняком. Быстро прикинув, сколько денег нужно, чтобы владеть таким домом на Манхэттене, она пришла к выводу, что Луны безумно богаты.

– Ух ты, – выдохнула Элис.

– Неплохо, да? – сказала Сесилия.

«Неплохо» было мягко сказано. Не только здание поражало своей архитектурой, сочетая готический стиль с современным минимализмом, но и вид на город был не менее впечатляющим.

Закат давно уступил место ночной тьме. Звезд видно не было, но их заменял свет сверкающих небоскребов. Нью-Йорк был как на ладони и выглядел как расплывчатая черно-белая фотография, постепенно обретающая резкость и цвет. Ослепительные шпили высотных зданий и мерцающие огни простирались, куда ни посмотри, словно сверкающие жилы мегаполиса, а нескончаемый гул автомобилей наполнял город жизнью.

– Пойдем, – сказала Сесилия. – Эванджелина не любит тех, кто опаздывает.

Элис подумала, что ей лучше было бы остаться в школе.

Эванджелина ждала их в гостиной, что находилась сразу за огромным холлом. Девушка стояла неподвижно, как статуя, скрестив на груди руки. И она была не одна. Рядом с ней стоял Николас Ху, которого Элис, конечно, узнала.

Элис была единственным человеком в комнате, и у нее появилось еще больше вопросов. Она нервно переступила с ноги на ногу, стараясь сохранить на лице улыбку. Девушка была напугана, но этого показывать было нельзя.

– Элис, рада, что ты присоединилась к нам, – холодно сказала Эванджелина.

Элис вздрогнула. Она подозревала, что с самого начала не понравилась Эванджелине, и, видимо, ничего не изменилось. Девушка не понимала, зачем Эванджелина пригласила ее к себе домой, тем более сразу после того, как было объявлено о смерти ее брата.

Элис попыталась прочитать мысли других, как она делала это в академии, но у нее не получилось. Казалось, вокруг бессмертных была возведена непроницаемая стена. Сколько бы она ни пыталась сквозь нее проникнуть, у нее не получалось.

– Если ты пытаешься прочитать наши мысли, то зря стараешься, – внезапно сказала Эванджелина. – В стенах моего дома благодаря защитным заклинаниям твои способности не работают.

Элис открыла рот от удивления. Как Эванджелина догадалась о ее действиях? Николас с укором посмотрел на девушку, и Элис опустила взгляд на ковер. Ее будто поймали на чем-то постыдном, и ее щеки запылали от смущения.

Эванджелина закатила глаза:

– Вы, люди, невыносимо предсказуемы. Тебе стоит быть осторожнее со своими способностями, ведь именно они и погубила твоего отца.

Элис ожидала чего угодно, когда пришла сюда, но явно не того, что Эванджелина заговорит о ее отце.

– Вам что-нибудь известно о моем отце?

Вопрос прозвучал прерывисто, торопливо и требовательно, и, увидев, как уголки губ Эванджелины приподнялись, Элис пожалела, что не сдержала эмоции. Но она не могла иначе.

К ее удивлению, Эванджелина отвернулась.

– Мы обсудим твоего отца позже. На самом деле, он был очень скрытным, так что и рассказывать особо нечего. Но, возможно, ты узнаешь о Жуй Тине больше, если поможешь мне, – сказала она. – Ответы, которые ты ищешь, скорее всего, ты найдешь там, куда мы направляемся. – Эванджелина сделала шаг вперед, снова устремив на Элис пристальный взгляд.

– У нас есть срочная миссия. Я вызвала тебя, потому что мне нужен твой талант чтения мыслей. Поможешь мне – получишь информацию об отце.

Элис была слишком взволнована, чтобы продолжать расспросы об отце. На данный момент она смирилась с тем, что Эванджелина больше ничего не скажет. Несмотря на сомнения в своих силах, Элис дрожала от волнения, а не от страха. Эванджелина могла помочь ей найти ответы на вопросы о папе и о самой Элис.

– Так, а в чем суть миссии? – спросила девушка, и ее голос прозвучал с уверенностью, которой она на самом деле не испытывала, что одновременно ее порадовало и испугало.

Никто не осмеливался разговаривать с Эванджелиной в подобном тоне.

Эванджелина с мрачной улыбкой ответила:

– Старейшина дала мне разрешение совершить ограбление века, и ты нам в этом поможешь.

Николас

Николас сразу заметил, что у Эванджелины испортилось настроение, стоило Элис переступить порог. Его подруга никогда не отличалась умением скрывать эмоции – по крайней мере, от его проницательного взгляда, – но он не понимал, что именно в Элис раздражало вампиршу. Самого Николаса это не касалось, но перспектива проводить время в компании Эванджелины и Элис его совсем не радовала. Однако он знал, что ему придется это сделать. Ради Эванджелины. Если она вновь окажется в опасности – а это непременно случится, потому что она попытается отомстить за Джулиуса, – то Николас обязан быть рядом, чтобы ее защитить. На этот раз он не допустит ошибки.

Эванджелина говорила и двигалась с непоколебимой уверенностью, словно весь мир был у ее ног, а вот Элис, наоборот, будто стеснялась занимать место и вела себя, как робкий барашек, которого вели на заклание.

И все же в Элис Цзянь было нечто притягательное. Николас сразу обратил на нее внимание, она выделялась среди новых смертных наследников. Элис окружала особая аура. Даже когда она всеми силами старалась не привлекать к себе внимания, Николас все равно замечал ее в те редкие моменты, когда они пересекались на территории школы. Он видел, пусть и мельком, тот огонь, что горел внутри девушки, когда она практически допрашивала членов Верховного совета. Да, она была очень интересной смертной, и Николас даже рад, что Эванджелина привлекла ее к выполнению миссии.

– Ограбление? – произнесла Элис так, будто она не понимала значения слова. Затем недоумение на ее лице сменилось ужасом осознания. – Что… Вы хотите что-то украсть? Но вы же понимаете, что нас за это могут посадить в тюрьму? – Она говорила с таким изумлением, как если бы Эванджелина предложила кого-то убить.

– То, что мы собираемся выкрасть, по праву принадлежит нам, – резко ответила Эванджелина. – И если бы в этом мире изначально была справедливость, то в тюрьму отправились бы те, кто украл наши реликвии изначально.

Элис побледнела.

– Но… Но мы же не воры, – возразила она, бросив на Николаса подозрительный взгляд. – Ну, я точно нет.

– Я тоже не вор, – нахмурился Николас.

Неужели он действительно производил впечатление преступника?

– Поверьте мне, я знаю, что вы двое ангелы во плоти, – непринужденным тоном сказала Эванджелина. – Именно поэтому я привлекла к делу Тристана Шэ. Он уже занят получением важной информации, которая нам нужна, чтобы проникнуть в Подземный город.

Настроение Николаса заметно ухудшилось.

– Тристан? – не удержался. Только не Тристан. Только не он. Особенно после той ссоры, которая чуть не закончилась дракой, Николас не хотел даже видеть Тристана. Новость об участии оборотня стала для него неожиданным ударом. Эванджелине не нравились ни Тристан, ни Элис; лис не понимал, зачем она выбрала их для миссии. Обычно он с легкостью мог уловить ход ее мыслей, но не сейчас.

Тристан, как он предполагал, мог быть полезен, когда дело дойдет до самого ограбления. Но зачем нужна Элис? Неужели ее способность читать мысли будет полезна?

– Подумай еще раз насчет Тристана, Эванджелина. С ним мы будем как на пороховой бочке. Он нестабильный и агрессивный. От него будет больше вреда, чем пользы.

Эванджелина вздохнула и приложила кончики пальцев к виску.

– Знаешь, Тристан сказал мне примерно то же самое про тебя. Если бы вы оба закрыли глаза на разногласия, вы бы поняли, почему я выбрала именно вас двоих, несмотря на ваши… натянутые отношения.

«Натянутые отношения» – это мягко сказано. Николас нахмурился. Внутри него шла борьба. С одной стороны, он всегда был рад прислушаться к Эванджелине, так как она, как и ее брат, зачастую была права. С другой стороны, он не мог найти плюсы от сотрудничества с Тристаном.

– Если ты задаешься вопросом, почему я попросила о помощи именно вас, – сказала Эванджелина, будто прочитав мысли Николаса, – то это потому, что после тщательной оценки всех возможных кандидатов я признала ваши уникальные таланты и навыки наиболее подходящим для этой миссии. Мой брат… – Ее голос на мгновение дрогнул, но она продолжила: – Мой брат оставил мне подсказки, чтобы я смогла собрать пазл воедино. Я выбрала вас троих, чтобы сопровождать меня на территорию шаманов и фейри.

– Территории шаманов и фейри? – переспросил Николас. – Но ведь… С момента подписания договора никто не беспокоил ни шаманов, ни фейри. Мы не нарушаем их границы, а они наши. Зачем ворошить осиное гнездо?

– Они первыми захотели вражды, – резко ответила Эванджелина. – Если догадка Джулиуса верна, то именно фейри забрали наши реликвии, и, по сути, это они все начали. В любом случае война неизбежна. Моего брата, лидера наследников, убили. Неужели ты думаешь, мы так просто это оставим?

– Допустим, Джулиус прав, но все это произошло до подписания договора, и… – Николас покачал головой. – Мне не нравится, что «Круг двенадцати» разорван, но я также не в восторге и от твоей затеи, Эванджелина. Нарушение договора и вторжение на чужую территорию ничем хорошим не закончится.

– Это только если нас поймают.

– Слишком большое «если». Нам нельзя рисковать. У тебя на носу к тому же выборы на пост канцлера.

Эванджелина пожала плечами и стряхнула невидимую пылинку с плеча. Она старалась выглядеть беспечно, но Николас видел напряжение в ее плечах. Эванджелина прекрасно понимала риски и возможные последствия. Она бы не стала рисковать зря. Определенно, вампирша чего-то недоговаривала.

– Конечно, ты можешь отказаться, – сказала Эванджелина. – Вы все можете отказаться, но я сделаю это, с вами или без.

Николасу эти слова нравились еще меньше.

– Эванджелина…

Она подняла руку, и он замолчал.

– Хотя бы дай мне договорить. – Вампирша глубоко вздохнула. Глаза Элис метнулись к двери, но она не выказала желания уйти. – Если мы успешно выполним миссию, то восстановим «Круг двенадцати» и наконец обретем полную силу.

«Круг двенадцати» был разрушен так давно, что сама мысль о его восстановлении казалась несбыточной мечтой. Николас не позволял себе фантазировать о том, каково снова быть на пике своих способностей: смертным, но с безграничной силой, созидательной, а не разрушительной. Давным-давно Николас обладал даром исцеления и был незаменим для наследников. В его сердце зияла огромная дыра, пропасть, которую он уже не надеялся заполнить. Их проклятие, казалось, снять невозможно. Впервые за долгие годы сердце Николаса наполнилось надеждой. Если Эванджелина права, то эта миссия была ключом к восстановлению былого величия наследников, и Николас мог бы вернуть себе свою прежнюю жизнь. Ему больше никогда не пришлось бы бояться, что неуправляемый огонь вырвется наружу. Благодаря Эванджелине его мечта теперь казалась менее невозможной.

Воспоминания о его собственных поступках в тот день нахлынули на него волной вины, которая почти захлестнула его. Он не надеялся на то, что когда-нибудь получит шанс искупить вину перед другими наследниками и перед собой.

– Ты… Ты знаешь, где находятся пропавшие части фонтана? – спросил он хриплым голосом.

– Похоже, у Джулиуса была теория, – сказала Эванджелина, ее глаза сверкнули, – а теории Джулиуса обычно оказываются верными.

Однако она что-то скрывала. Николас не сомневался, что Джулиус держал Эванджелину в неведении и что его сестра была бы сильно разочарована этим.

– Нам нужно будет спуститься в Подземный город, найти шаманов, заручиться их поддержкой, – сказала она. – Затем нам нужно будет проникнуть на территорию фейри, где, как я подозреваю, и находятся наши пропавшие реликвии.

Николас пристально посмотрел в глаза Эванджелине. Она не из тех, кто шутит, особенно на такие серьезные темы (на самом деле, она в принципе не умела шутить). Тем не менее Николаса продолжали терзать сомнения.

– Если нас поймают, Эванджелина… Если фейри объявят войну наследникам после сотни лет мира…

– Я осознаю риски, – резко оборвала вампирша. – Мне не нужно, чтобы ты объяснял мне очевидное, Николас. Я знаю, на что иду. Не могу поверить, что сейчас скажу это, но Маркус Ню кое в чем все-таки прав.

– В чем же? – Николас едва поверил своим ушам.

– Мы, наследники, стараемся не рисковать и не высовываться. Но если мы не будем бороться за себя, наша сила и значимость постепенно сойдут на нет. Я, как никто другой, устала от бездействия, от того, что провожу дни в школе, ничего не делая. У нас наконец появился шанс вернуть былое величие, нужно лишь рискнуть.

Голос Эванджелины звучал уверенно. Николас с восхищением слушал подругу, осознавая, что она была рождена для роли лидера.

Конечно же, он всегда считал ее сильной и способной. Когда они были детьми, Эванджелина не раз защищала Николаса от задир. Но он никогда не думал, что она настолько отважная и решительная, чтобы пойти на такой огромный риск.

Или, возможно, Николас, как и другие, не замечал задатков лидера в Эванджелине, потому что она находилась в тени Джулиуса. Может быть, его смерть была предначертана судьбой, чтобы позволить Эванджелине Лун раскрыть свой истинный потенциал. От подобной мысли Николас содрогнулся.

– И, конечно же, когда мы восстановим «Круг двенадцати», – продолжала Эванджелина, – мы вернем себе силу, поэтому мы справимся с фейри, даже если они на нас нападут.

Страсть Эванджелины передалась Николасу, хотя он действительно предпочитал «не рисковать и не высовываться», как выразилась Эванджелина. Когда наследники были на пике своих сил, они были подобны богам. Если бы они снова стали такими же могущественными… Горло Николаса сжалось от бури эмоций. Сколько бы он ни говорил себе о необходимости оставить прошлое в прошлом, он не мог справиться с желанием вернуть все на круги своя. То был шанс хотя бы немного загладить вину за ошибки прошлого.

Эванджелина приведет наследников в новую эпоху. И Николас сделает все возможное, чтобы помочь ей.

– Фейри, – сказала Элис, прерывая тишину. – Вы хотите, чтобы мы нашли шаманов и фейри. Разве они не… злые?

– Они, конечно, коварны и сильны, – сказал Николас. Теперь он был в своей стихии и мог поделиться знаниями. – Они не нападают на нас, но и не помогают нам. Взять, например, строительство трансконтинентальной железной дороги. Это произошло почти сразу после того, как китайцы прибыли в Штаты. Рабочие трудились не покладая рук за мизерную плату, часто рискуя жизнью, чтобы закончить работу. Но вместо того, чтобы вмешаться и помочь, шаманы и фейри отвернулись от всех иммигрантов, включая наследников.

– Итак, мы отправимся на территорию фейри, – сказала Элис с фальшивой бравадой. Ее руки дрожали, когда она хлопнула в ладоши. – Вряд ли там слишком опасно. Если бы фейри были опасны, то они бы не прятались в своем мире, верно?

Эванджелина склонила голову набок, как будто заново оценивая Элис.

– А ты начинаешь мне нравиться, – тихо сказала она. – Ты не похожа на других смертных.

Элис покраснела.

– Та же магия, что течет в нашей крови, течет и в твоей, – продолжила Эванджелина. – И более того, ты обладаешь уникальным талантом.

Николас заметил, как Эванджелина поморщилась, но продолжила:

– Нам нужно, чтобы ты читала мысли фейри, когда мы в конце концов проникнем на их территорию.

– Но я… Я не уверена, что понимаю, как правильно делать это, – неуверенно сказала Элис. – Мне кажется, что мои… мои способности лучше всего работают на территории школы.

– Школа не влияет на твои способности, – сказала Эванджелина. – Дело в том, что ты находишься среди нас, наследников. Твой отец был таким же. Его сила проявлялась сильнее всего, когда он находился рядом с другими. Жуй Тин Цзянь был, вероятно, самым сильным смертным наследником, который учился в академии «Пяти стихий». Проклятие его не коснулось, поэтому и силы не были ограничены. Твои способности пригодятся, когда мы проникнем в Фейриленд. Ты поможешь нам всегда быть на шаг впереди врага.

Николас не мог читать мысли, но понял по выражению лица Элис, что ей страшно. По шее девушки стекла капелька пота.

Николас тоже чувствовал испарину, которая выступила у него на лбу. Он гордился своей безупречной репутацией в академии. Мысль о том, чтобы стать преступником, вором, его не очень-то прельщала. Он был на многое готов ради Эванджелины, так что репутацией, как и здравым смыслом, придется пренебречь.

Он должен согласиться на миссию. Ради Эванджелины. Ради наследников.

Эванджелина перевела взгляд с Элис на Сесилию, а затем на Николаса. Ее глаза, казалось, прожигали его насквозь.

– А ты, Николас, обладаешь способностью к обману и маскировке. Мне понадобятся твои таланты, чтобы незаметно передвигаться на вражеской территории.

Николас кивнул. Его чары замаскируют не только его самого, но и других.

– Итак, вы оба в деле? – подытожила Эванджелина, изучая лица Николаса и Элис. – Вы не обязаны соглашаться. Я не буду держать на вас зла, если вы уйдете прямо сейчас. – Она кивнула в сторону выхода.

– Я с тобой, – сказал Николас. Если бы он колебался, его страхи и нерешительность могли бы взять над ним верх. Как только он произнес эти слова, его тело наполнилось адреналином.

Улыбка Эванджелины стала шире.

– Я… Я тоже согласна, – тихо сказала Элис почти сразу после Николаса.

– Превосходно. – Эванджелина буквально светилась от радости. – Я попрошу Сесилию приготовить для вас ужин. Тристан вернется в ближайшее время, и мы отправимся в Подземный город.

Тристан

Тристана учили убивать с малых лет, но, даже если это делалось ради общего блага, от этого было не легче. Он, как и другие наследники, просто научился притворяться, что с ним все в порядке.

Иногда, по ночам, когда было невозможно отвлечься от мыслей, Тристан задумывался, кто есть настоящие монстры. Истинные бессмертные? Те, что пировали кровью и сводили смертных с ума своей неземной красотой? Да, определенно, они были монстрами, но чем он был лучше?

Этим летним вечером на границе Уильямсберга и Бушвика оказалось множество молодых людей, которые после работы шли в бары и клубы. Тристан едва слышал пьяные крики и громкий смех, пока он брел по переполненной улице. Прохожие не раз толкали его локтями, но он не прибавлял шаг. Воздух был жарким и липким, и обычно это Тристана не заботило, но сегодня он едва мог им дышать.

Жизнь. Смерть. Вечный круговорот. Тристан по какой-то причине был одним из немногих, кто не мог ни по-настоящему жить, ни по-настоящему умереть. Что это вообще за жизнь, когда раз в месяц не знаешь, сможешь ли совладать со зверем внутри себя?

Тристан закрыл глаза, вспоминая Ин, которая лежала на полу, истекая кровью. Ее образ навсегда отпечатался в памяти Тристана. Он никогда не забывал тех, чьи жизни отнял, будь то случайно или вынужденно.

Все знали братьев Ню, Маркуса и Макса. Похожие в одном и противоположные в другом, они хорошо дополняли друг друга и составляли грозный дуэт.

Много десятилетий назад был еще третий брат, самый младший. Мэтью Ню был, несомненно, слабаком по сравнению с Маркусом и Марком. Маркус был горой мышц, а Мэтью – кучкой костей. Макс был умным, а Мэтью тугодумом. Маркус и Макс заботились о Мэтью, снова и снова выручая младшего брата из беды.

Когда Шейн Цзи насмехался над Мэтью из-за неудачной стрижки, Маркус и Макс наваляли ему по первое число. Когда Вторая опиумная война привела британских солдат в Старый Летний дворец, Маркус и Макс сделали все возможное, чтобы защитить своего младшего брата от чужеземных дьяволов и их передового оружия.

Но они не были готовы к тому, что наследников поразит проклятие и превратит их в монстров. Они не предвидели, что Тристан Шэ, новообращенный оборотень, потеряет контроль.

Когда пыль битвы осела, они увидели в лапах оборотня переломанное, мертвое тело Мэтью Ню.

Кто-то тряс Тристана и кричал его имя, снова и снова.

– Тристан. Тристан. Тристан!

Когда Тристан поднял голову, ошеломленный, перед ним предстало окровавленное и перепуганное, но прекрасное лицо Эванджелины.

Эванджелина всегда ему нравилась, но она была слишком хороша для Тристана, поэтому он не смел о ней даже мечтать.

– Ты в порядке? – спросила Эванджелина, и ее вопрос больше звучал как требование. Ее лицо выглядело… как-то иначе. Оно было бледным. Будто бескровным. Ее клыки выступали из-под верхней губы, как у… Тристан не дал себе закончить мысль; это было слишком абсурдно.

– Что случилось? Почему ты… – Эванджелина прикрыла рот руками, как будто не в силах закончить вопрос.

Монстр. Тристан понял, что она хотела сказать.

Он не мог даже себе признаться в том, что произошло, но его мозг уже нарисовал самую логичную картину исходя из улик на месте преступления. Мертвое тело Мэтью Ню прямо перед ним, его рубашка разорвана на куски, его кровь повсюду. Окровавленные руки Тристана. Все было очевидно.

– Тристан?

Глаза Эванджелины расширились, когда он наклонился и его стошнило прямо на землю.

В последовавшем хаосе и замешательстве даже сам Тристан не смог бы вспомнить детали того, что произошло в тот день. Но, о да, он никогда не забудет тело Мэтью. Он никогда не забудет затхлый железный запах крови Мэтью на своих руках и теле. Воспоминания Тристана о том инциденте размылись, но он всегда будет помнить ключевые детали. То, как его буквально выворачивало наизнанку. И то, как братья Ню бежали на него, чтобы убить.

Тристан был готов использовать свое самое страшное оружие – способность к удару, чтобы защититься от ярости братьев. Но, вместо того чтобы найти знакомый источник силы, он ощутил лишь… пустоту. Ужасную, зияющую дыру. Необъяснимо, но Тристан утратил свою магию. И он бы потерял свою жизнь в тот момент, если бы не Луны, которые встали на его защиту. Эванджелина осталась рядом с Тристаном, обнажив меч, а ее старший брат быстро пробрался через обломки и встал перед сестрой.

– Маркус. Макс. Сегодня мы понесли достаточно потерь, – сказал Джулиус, заслоняя собой Тристана.

Тристан не мог поверить, что Джулиус, который никогда не проявлял к нему симпатии, пришел ему на помощь. Джулиус тоже как-то изменился. Его голос был хриплым, как будто он долго кричал, а еще он хромал.

Небольшая группа наследников, выглядевших так же потрепанно, как и сам Джулиус, собралась позади Маркуса, глядя на Тристана со смесью изумления и страха. Никто из них, как заметил Тристан, не был покрыт кровью, как он сам, хотя у некоторых появилась шерсть. Проклятие, что настигло Тристана, также коснулось и других наследников.

– Отойди, Джулиус, – прорычал Маркус. В его голосе звучала сталь, которую Тристан никогда раньше не слышал. Его тело стало больше и массивнее, а из-под манжетов его рубашки также выглядывала шерсть. – Этот подонок убил нашего брата. И как только мы расправимся с ним, примемся за дезертира Николаса.

Когда Джулиус заговорил, его голос был настолько спокоен, что это, должно быть, сводило с ума кипящих от ярости братьев Ню.

– Я понимаю ваше горе, но сейчас не время и не место для мести.

– Кто поставил тебя во главе? – Маркус подошел к Джулиусу и сжал кулаки.

– Мой покойный отец был канцлером Верховного совета. Теперь, когда его больше нет, я беру на себя его обязанности. – Джулиус повысил голос и не дал Маркусу сказать ни слова. – И тебе лучше сосредоточиться на том, что действительно сейчас важно, Маркус, а не спорить со мной. Наследников осталось мало; все члены Верховного совета погибли с честью. – Голос Джулиуса дрогнул, и его маска на мгновение дала трещину, обнажив боль. – Нас всех постигло ужасное проклятие, поэтому нам нужно объединиться, иначе мы все погибнем.

Слова Джулиуса не нашли отклика. Братья Ню были покрыты кровью с головы до ног, и, несмотря на различие в телосложении, они никогда не были так похожи, их лица были вылеплены одинаковыми гримасами ненависти.

– Прочь с дороги, – прорычал Макс, взмахнув мечом перед Джулиусом. Макс всегда был миловиден, но он стал настолько прекрасен, что смотреть на него было почти физически больно.

Однако Джулиус предвидел выпад Ню и отреагировал мгновенно, выбив меч из рук Макса.

– Ты… – Макс покраснел.

– Клянусь, если вы бросите мне вызов, то оба потерпите унизительное и болезненное поражение, – сказал Джулиус, и оба брата не нашлись, что ответить. – Я не хочу драться с вами, и я понимаю ваше горе, но Тристан Шэ – один из двух оставшихся в живых наследников дома Змеи. Он должен жить. Если он умрет, вероятность гибели всего его рода увеличится вдвое, а если это произойдет, сила наследников никогда не будет прежней. Именно поэтому я прошу всех оставшихся в живых защищать друг друга.

Тристан вздрогнул.

– Только… двое? – прохрипел он. – Кто другой?

– Твой дядя Хай.

– М-моя семья, – с трудом выдавил Тристан.

Ему было все равно, что братья Ню прожигали его взглядами, полными ненависти. Ему было все равно, что Эванджелина пыталась не дать ему подняться на ноги.

Мать. Отец. Его тети, дяди, кузены. Он больше никогда не поговорит с ними, не услышит их голоса. Осознание этого было столь внезапным и нестерпимым, что его чуть не стошнило снова. Он потерял всех. И источники силы наследников тоже были украдены.

А кто виноват во всем? Кто должен был дежурить у фонтана, но оставил свой пост?

Тошнота снова подступила к горлу, когда Тристан вспомнил, что сказал Маркус.

Николас. Николас, его друг, его робкий, малодушный друг.

Среди глубокой скорби в душе Тристана вскипела ярость. Он и представить не мог, что когда-нибудь ощутит такую ненависть к своему другу, но горе сводило его с ума, и этому безумию требовался выход. Он жаждал освободиться от этой душевной муки.

– Дыши, – прошептала Эванджелина.

Тристан глубоко вдохнул, чтобы успокоиться, но это не помогло. Он мог простить Николасу что угодно, но не это. Он никогда не сможет простить другу смерть своей семьи. Из-за него он потерял все.

Макс отвел Маркуса в сторону. Братья Ню начали спорить между собой. Когда они вернулись, их лица все так же были искажены гневом и ненавистью.

– Сегодня мы пощадим Тристана Шэ, – прорычал Макс, – при условии, что его свяжут и будут держать в заточении, пока он не научится себя контролировать.

Тристан был настолько ошеломлен и потрясен, что ему было безразлично, что с ним будет дальше. Он даже не пытался спорить с братьями Ню. В конце концов, он заслужил наказание. Ему повезло, что Маркус и Макс не убили его на месте. Ведь из-за Тристана умер их брат, пусть даже он не помнил, как это произошло, пусть даже он не мог управлять своим собственным телом. Доказательства его вины были очевидны.

– Я… я знаю, что слов недостаточно, но мне жаль, – выдавил Тристан. – Я не могу выразить, насколько мне жаль.

Он не мог заставить себя взглянуть братьям Ню в глаза.

В ответ Маркус плюнул Тристану под ноги.

Что-то капнуло ему на лоб. С огромным усилием Тристан поднял голову и увидел, что Эванджелина плачет. Это казалось неправильным, думал он, что такая прекрасная и добрая девушка утешает его, когда он только что жестоко убил одного из своих товарищей. Неправильно было и то, что Тристан все еще жив, тогда как его мать, отец и все остальные мертвы. Всего несколько часов назад они были живы, радостно завтракали вместе с ним, не подозревая о грядущей беде.

Тристан потерял все менее чем за полдня. Свою семью. Своих друзей. Даже самого себя. Он убил другого наследника, и, возможно, братья Ню были правы: может быть, ему следовало умереть, чтобы искупить свое преступление. Однако Джулиус настоял на том, чтобы его пощадили хотя бы потому, что Тристан был один из двух оставшихся в живых наследников дома Змеи.

Тристан избегал яростных взглядов остальных. Он не знал, что делать, но повернулся к плечу Эванджелины и заплакал. В какой-то момент они оказались в объятиях друг друга, утешая себя, совершенно сбитые с толку в мире, который, казалось, окончательно сошел с ума.

В этот день сердце Тристана раскололось на части, и только чудо могло бы исцелить его вновь. В этот день он решил, что лучше быть одному, чем снова пережить боль утраты.

То был первый раз, когда Тристан отнял жизнь. И даже без братьев Ню, которые были настроены ему отомстить, Тристан помнил о своем преступлении.

Он поднял взгляд к луне, а затем закрыл глаза. Ситуация, как он ее понимал, складывалась так: если он откажется помочь Эванджелине, это увеличит шансы Маркуса Ню стать канцлером и разрушить его жизнь. С другой стороны, согласие с требованиями Эванджелины означало бы вовлечение в опасную игру с высокими ставками, где он, возможно, навредит другим. Оба варианта ему не нравились.

Помоги своим собратьям, Тао. Слова Ин прозвучали эхом в голове Тристана. В конце концов, шаманка ушла из жизни с надеждой, что он сделает правильный выбор, если представится шанс. Что он поможет тому, кто нуждается в поддержке. Флакон с кровью в его руке пылал, словно настойчивое напоминание о последних словах Ин.

Тристан открыл глаза и посмотрел на свои ладони. Кожа на их тыльной стороне была гладкой – слишком гладкой. Как могли эти руки побеждать бесчисленных врагов в бою? И эти же руки только что оборвали жизнь Ин. Он сжал кулаки и выдохнул.

Настанет ли когда-нибудь день, когда Тристан перестанет бояться, что зверь вырвется на свободу? Сбросят ли когда-нибудь наследники гнет проклятия? Ждет ли Эванджелину успех в ее дерзком замысле? Она настолько решительно настроена, что отбросила свою гордость и обратилась к нему за помощью.

Возможно, единственный путь вперед для наследников – и для самого Тристана – это выполнить волю Эванджелины.

– Хорошо, – произнес Тристан, будто сам себе, – я с вами. Но если кто-нибудь погибнет во время этой миссии, не делайте вид, будто я вас не предупреждал.

Эванджелина

Прошел уже час, а Тристан так и не вернулся. Да, Бушвик далеко, Тристан был необычайно быстр, и выполнение задания не должно было занять у него много времени. К тому же сбежать он не мог – зачарованные браслеты гарантировали полное подчинение.

Разочарование тяжким грузом легло на ее плечи. Чего она вообще ожидала от Тристана? Он не раз подводил ее в прошлом, и не стоило рассчитывать, что на этот раз все будет иначе. Если хочешь сделать хорошо, то нужно делать это самой, подумала вампирша. Эванджелина раз за разом убеждалась, что полагаться на других – себе дороже.

Эванджелина потерла висок, пытаясь прогнать подступающую головную боль. Она не сказала об этом Тристану, но магия браслетов не была безграничной. Артефакты истощали Эванджелину, подпитываясь ее энергией, поэтому рано или поздно ей пришлось бы освободить Тристана.

Николас и Элис молча наблюдали за ней, и в гостиной повисла неловкая тишина.

– Эванджелина, ты выглядишь неважно, – заметил Николас.

– Ну, учитывая обстоятельства, это не удивительно. – Эванджелина с трудом сдержала истерический смешок.

– Тебе следует лучше заботиться о себе, – укорил ее Николас. – Сделать тебе чай?

– Это мило с твоей стороны, Николас, но я…

– Я сделаю, – перебила Сесилия, тут же направляясь на кухню.

Николас умолк и пожал плечами. Он попытался улыбнуться Эванджелине, и она постаралась улыбнуться в ответ, насколько это было возможно. Ей не нравилось, что он видит ее в таком уязвимом состоянии, но Николас никогда не осуждал ее за проявление слабости.

Сразу после разрушения «Круга двенадцати» Николас и Эванджелина нашли друг друга среди развалин. Потеряв близких и превратившись в монстров, они утешили друг друга. И продолжали делать это до сих пор.

– Все будет хорошо, Эванджелина, – мягко сказал Николас.

– Я… Я знаю.

Эванджелина справится. Она уже пережила смерть родителей. Она приспособилась к жизни вампира, хотя отчаянно хотела остаться человеком. Ей просто нужно было время, чтобы справиться с горем.

Элис чихнула, и звук отвлек Эванджелину от ее мрачных мыслей.

– Извините, – пробормотала Элис.

Она выглядела до смерти напуганной. И, возможно, не зря. Бессмертные и смертные наследники учились в разное время, чтобы как можно реже взаимодействовать друг с другом. Запах человеческой крови мог спровоцировать вампира. Но Эванджелина научилась себя контролировать. Она не смогла бы пережить повторения того, что случилось в манхэттенском метро. Даже сейчас, много лет спустя, воспоминание о том, сколько жизней она отняла, вызывало у нее тошноту.

Эванджелина даже немного сочувствовала Элис. Эта девочка понятия не имела, во что вляпалась, а их миссия еще даже не началась. Но что могла сказать Эванджелина своей смертной соратнице, чтобы ее успокоить? Эванджелина забыла, каково быть человеком, поэтому вряд ли смогла бы подобрать нужные слова.

Элис ее удивляла. Она казалась скромной и робкой, но иногда она проявляла такую смелость, которой не могли похвастать даже наследники, что были старше ее по возрасту.

Эванджелина не могла отрицать, что в глубине души ей хотелось взять Элис на миссию лишь ради того, чтобы посмотреть, как она себя проявит перед лицом опасности. Возможно, те искры, что вспыхивали периодами, в нужный момент превратятся в самый настоящий пожар.

К счастью, Сесилия спасла Эванджелину от неловкости дальнейших пустых разговоров, вернувшись из кухни. В одной руке она держала кружку с парящим горячим чаем, приправленным имбирем и кровью, а в другой – тарелку с тремя булочками, пропитанными кровью. Сесилия аккуратно поставила их на журнальный столик рядом с Эванджелиной.

– Вот, xiǎo jiě.

– Спасибо, Сесилия, – с благодарностью отозвалась Эванджелина. Она взяла чашку и булочку. Хотя сейчас она не особенно хотела есть, ей нужно было восстановить силы. Голод не должен отвлекать ее на миссии.

Мучительная жажда крови была еще одной причиной, по которой Эванджелина желала снять проклятие.

– Вы, правда, выглядите очень бледной, – прошептала Сесилия. – Я имею в виду, бледнее обычного.

Эванджелина прижала руки к щекам. Она и так была бледной, словно снег, но, если Сесилия переживала за ее цвет кожи, значит, все было действительно плохо. Эванджелина была на грани истощения. Но она не могла признаться, что она подпитывала своей энергией золотые браслеты, которые контролировали Тристана.

– Я в порядке, – отмахнулась Эванджелина и попыталась взять себя в руки. – Я… Возможно, я переоценила Тристана. Он уже должен был вернуться.

– Не в первый раз ты возлагаешь на него слишком большие надежды, – мгновенно отозвался Николас.

Какие бы чувства ни испытывала Эванджелина к своему бывшему парню, Николас явно ненавидел его сильнее. Сесилия кивнула, выражая свое согласие с ним. Элис молчала, но ее взгляд обеспокоенно бегал между бессмертными наследниками. Бедняжка Элис. Если Эванджелина будет в настроении, то, может быть, она расскажет ей все, что она хочет знать.

Эванджелина нервно мерила шагами марокканский ковер, что лежал на полу гостиной, стараясь не паниковать раньше времени. Пока было слишком рано делать выводы, что что-то пошло не так. Возможно, Тристан выбрал более длинный путь или намеренно тянул время, чтобы заставить Эванджелину понервничать. Она бы не удивилась, если бы это оказалось правдой.

Когда раздался звонок, Сесилия вскочила и буквально бросилась к двери. А когда она отворилась, вампирша вскрикнула.

Реакция Сесилии подтвердила худшие опасения Эванджелины: что-то пошло не так. Эванджелина почувствовала запах крови еще до того, как увидела ее следы на одежде Тристана, и то была не человеческая кровь. Она пахла более едко и резко. Это была не кровь животного и не кровь наследника. Запах показался Эванджелине смутно знакомым, но она терялась в догадках, с каким именно существом сражался Тристан.

Эванджелина подбежала к двери и увидела Тристана в разорванной, заляпанной кровью одежде. Его била мелкая дрожь.

– Что там? – выкрикнул Николас ей вслед.

Слова слетели с губ Эванджелины как обвинение. Тристан вздрогнул.

– Ты сказал, что вернешься через час. Что с твоей одеждой? Почему ты весь в крови?

Ее план уже пошел наперекосяк. Именно это волновало Эванджелину. Ей не было дела до Тристана. По крайней мере, так она себе говорила.

Тристан поднял на нее дикий взгляд и вытянул правую руку. В ней он сжимал маленький флакон, наполненный темной, густой кровью. Внимание Эванджелины на мгновение переключилось на флакон, прежде чем вернуться к глазам Тристана. В последний раз, когда она видела в его взгляде такой дикий блеск, было… С гнетущим чувством на душе она посмотрела в огромное стеклянное окно над дверью. Сегодня была почти полная луна. Эванджелина сразу поняла, что произошло и почему Тристан выглядел таким… диким.

– Ты… – прошептала она, но осеклась, не зная, что сказать. В конце концов, ей был важен результат, а Тристан вряд ли хотел рассказывать, что с ним случилось.

– Я… я достал то, что нужно, чтобы попасть в Подземный город, – сказал Тристан дрожащим голосом, совсем не похожим на его обычный дерзкий тон. Он отвел взгляд, как будто был не в силах смотреть на флакон. – Кровь шамана.

После того как Эванджелина сняла браслеты, Тристан принял душ, переоделся, и они все приготовились покинуть особняк Лунов. Никто не стал расспрашивать Тристана о том, как он раздобыл кровь шамана и где порвал одежду. Ответ был очевиден. Эванджелина не хотела знать подробностей. Пока не хотела. Сначала ей нужно было убедиться, что миссия увенчается успехом и что Тристан не напрасно пролил шаманскую кровь.

Сесилия подготовила еду в дорогу: пакеты с кровью для Эванджелины, стейки для Тристана и протеиновые батончики с орехами для Николаса и Элис. Этого должно было хватить, по крайней мере, на несколько дней. Когда все было упаковано, Николас взял сумку с провизией и перекинул ее через плечо.

– Оставьте телефоны, – приказала Эванджелина. – Их можно отследить, а мы не хотим, чтобы нас поймали.

Все подчинились, Элис с явной неохотой вложила свой смартфон в руку Эванджелины. Вампирша сложила все устройства в корзинку, стоящую на кофейном столике.

– Ты с нами, Сесилия, – сказала Эванджелина.

– Я… я тоже иду?

– Нет, ты проводишь нас до входа в Подземный город, – пояснила Эванджелина. – Потом у меня будет для тебя отдельное задание.

Сесилия сникла. Эванджелина похлопала ее по плечу.

– Есть кое-что, что я могу доверить только тебе, Сесилия. Это чрезвычайно важная часть миссии.

Тристан фыркнул, очевидно думая, что Эванджелина льстит Сесилии, но каждое ее слово было правдой. Ей действительно нужен был кто-то, кому она доверяла, чтобы остаться и выполнить одно важное поручение, а также присмотреть за особняком Лунов. Сесилия была единственной, кто подходил на эту роль.

У Лунов был гараж с четырьмя машинами, которые Эванджелина и Джулиус использовали по очереди. Из-за сомнительного характера дел, которыми Джулиус иногда занимался, и опасений, что враги не дремлют, он наложил на машины защитные чары. Любой, кто приблизится к машинам с нечистыми намерениями, внезапно почувствует срочную необходимость уйти из-за неожиданно возникшей тревоги, например, мысли о том, что он оставил дома включенный утюг (и, вернувшись домой в панике, обнаружит, что утюга у него в принципе нет).

Для ограбления Эванджелина выбрала наименее заметную машину – черную «Тойоту». Николас сел впереди, рядом с Эванджелиной, после того как обменялся сердитым взглядом с Тристаном, который уступил ему место рядом с водителем. Возможно, потому, что Эванджелина странно на него посмотрела, когда он открыл переднюю дверь. В результате Сесилия, Элис и Тристан оказались зажаты на заднем сиденье.

Первые минуты в машине царила практически полная тишина. Но она длилась недолго.

Когда машина выехала со двора на улицу, Николас сказал:

– Отличная ночь для ограбления.

Эванджелина вздохнула.

– Что? Правда же. Мог бы быть дождь или еще что-нибудь. Погода шепчет.

– Ты же умеешь читать мысли, да, Элис? – вставил Тристан.

– Эм… ну, д-да, – робко ответила Элис.

– Скажи, о чем я думаю прямо сейчас, – сказал Тристан. Это прозвучало как вызов. Он снова начинал проявлять свою обычную самоуверенность.

– Ты думаешь о всяких глупостях, чтобы проверить меня.

Эванджелина прикусила губу, чтобы не улыбнуться. Она взглянула в зеркало заднего вида и увидела, как Тристан насупился.

– Слушай сюда, малявка, я очень стараюсь быть вежливым, но если ты не…

– Тристан, заткнись, – перебила его Сесилия.

– Ты на сто лет старше Элис, а ведешь себя как ребенок, – сказал Николас.

– А ты что, лучше? У самого молоко на губах не обсохло, хотя тебе тоже за сотку давно перевалило.

Николаса напрягся.

– Если вы все не перестанете спорить, я выкину вас из машины прямо на ходу, – пригрозила Эванджелина, бросив грозный взгляд на Тристана через зеркало заднего вида. – Мы почти у Бруклинского моста, так что просто… просто помолчите, ладно?

Они подчинились и затихли. Эванджелина искренне надеялась, что, когда им действительно придется бежать, они будут действовать заодно и не будут препираться. В противном случае миссия будет провалена.

Впереди замаячил Бруклинский мост. Даже поздней ночью по нему ходили люди в модной одежде. Паром по реке Ист-ривер был пришвартован в гавани. Несмотря на поздний час, город не спал благодаря той уникальной энергии, которую можно было найти только в Нью-Йорке.

Машина наехала на что-то, и пассажиров тряхнуло.

– Какого черта? Мы кого-то переехали? – воскликнул Тристан, потирая ухо, которым ударился об дверь.

– Наверное, лежачий полицейский, – сказала Эванджелина, чуть-чуть злорадствуя по поводу Тристана. Она сбавила скорость и съехала на обочину.

– Здесь нельзя парковаться, – заметил Николас, указывая на дорожный знак.

– А не все ли равно? У нас ограбление в планах, – заметил Тристан.

– Мы не паркуемся. – Эванджелина выбралась из машины. – Выходите.

Когда наконец и Сесилию окутал прохладный ночной воздух, Эванджелина вложила ей в руку ключи от машины.

– Отгони машину к Метрополитен-музею и припаркуй ее там, – велела Эванджелина. – Она нам пригодится на обратном пути.

– Зачем нам машина с нашей-то скоростью? – фыркнул Тристан.

– К концу миссии мы сильно устанем, так что лучше перестраховаться, – объяснила Эванджелина. – Было бы обидно потерпеть поражение на финише из-за банальной усталости. – Когда у Тристана не осталось аргументов, она повернулась к Сесилии и продолжила: – Как я уже говорила, после того как припаркуешь машину, возвращайся домой. Присмотри за поместьем.

– Но… Но если ключи от машины будут у меня, то как вы ее заведете?

– У меня есть запасной комплект.

– Мне это не нравится, xiǎo jiě.

– Поместье Лунов и наши машины защищены чарами именно на случай подобных ситуаций, Сесилия. Ты будешь в безопасности дома, если, конечно, не пойдешь искать неприятности на свою голову.

Сесилия покачала головой. Когда она снова подняла взгляд на Эванджелину, ее глаза блестели от едва сдерживаемых слез.

– Я не беспокоюсь за себя. Я беспокоюсь за тебя. Я обещала… я обещала Джулиусу, что буду тебя защищать.

Эванджелина все это время говорила холодным, деловым тоном, но теперь ее бесстрастная маска дала трещину. Отчасти Эванджелине хотелось взять Сесилию с собой, но она понимала, что не может.

Эванджелина ласково погладила Сесилию по голове, что было для нее редким проявлением чувств.

– Я знаю. И я благодарна тебе за твою многолетнюю службу. Сейчас лучший способ защитить меня – это защитить имущество Лунов и показать силу Лунов в академии «Пяти стихий», чтобы даже в мое отсутствие наследники помнили, кто мы. – Эванджелина заметила понимание в глазах Сесилии. Если Эванджелина не могла присутствовать в школе лично, то ей нужно было оставить кого-то вместо себя, чтобы противостоять попыткам Маркуса захватить место канцлера до того, как Эванджелина вернется. – Я могу поручить это задание только тебе.

Сесилия закрыла глаза и тихо вздохнула. Спорить с Эванджелиной было бесполезно: за десятилетия их близкого общения Сесилия ни разу не выигрывала ни одного спора. Она открыла глаза.

– Ладно. Но, пожалуйста, будь осторожна. Джулиус бы меня не простил, если с тобой что-то случится.

Эванджелина поцеловала Сесилию в макушку и взяла ее за руки. Она сглотнула ком, который образовался у нее в горле. Прощания лучше не затягивать.

– Я скоро вернусь – и принесу головы зодиака. Береги себя.

– Обязательно, – сказала Сесилия.

Она кивнула на прощание всем, и затем, низко опустив голову и скрыв длинными волосами лицо, Сесилия села на водительское место черного автомобиля.

Эванджелина молча наблюдала, как Сесилия уезжает, надеясь, что с ней все будет в порядке. Она снова сглотнула ком в горле. Когда машина скрылась из виду, Эванджелина откашлялась и повернулась к оставшимся.

– Нам нужно в Подземный город, – напомнила она, доставая из кармана сложенный пожелтевший лист бумаги – письмо Джулиуса, с картой Подземного города на обороте.

– Откуда она у тебя? – спросил Николас, первым взяв карту, и его глаза округлились от удивления.

– Джулиус. Видимо, он специально берег ее на такой случай. – Эванджелина отвернулась, ее глаза вдруг наполнились слезами, когда она произнесла имя покойного брата.

Эванджелина наткнулась на взгляд Тристана. Он смотрел на нее так, будто видел насквозь. Она ненавидела тот факт, что была для него открытой книгой, ведь ей требовалось немало усилий, чтобы выглядеть сдержанно и отстраненно.

– Что за адский лабиринт? – проворчал Николас себе под нос, изучая карту и глядя на нее так, словно она лично оскорбила его. – Уверен, шаманы сами часто плутают по своему же городу.

– Думаю, эта карта создана специально, чтобы запутать незваных гостей, – предположил Тристан. – Уверен, она неполная, и наверняка в этих туннелях куча стражи.

– Пропускной пункт находится примерно на полпути между входом в город и тюрьмой, – сказала Эванджелина, не глядя на карту. Ей не нужно было смотреть на нее, чтобы представить себе то, о чем она говорила; перед тем как отправиться на миссию, она провела часы в кабинете Джулиуса, запоминая карту на случай, если листок потеряется или порвется. – К тому моменту, как мы доберемся до пропускного пункта, нам нужно замаскироваться под шаманов, чтобы обмануть стражу. Николас, я рассчитываю на тебя. Мне нужно четыре безупречные маскировки.

Николас вздрогнул от удивления, но быстро взял себя в руки:

– Будет сделано.

Эванджелина одарила его легкой, благодарной улыбкой. Она знала, что много от него требует, но его усилия окупятся сполна, если у них все получится.

– Тристан, ты освободишь Алого Шпиона. Уверена, твои криминальные таланты тебе в этом помогут.

– Не пойму, это комплимент или оскорбление? Оскорбление же, да?

Эванджелина ответила ему лишь натянутой улыбкой и строгим взглядом.

– И что нам делать, когда мы пройдем через пропускной пункт? – спросил Тристан. – Не думаю, что мы сможем просто так забрать Алого Шпиона и спокойно уйти.

– Алый Шпион заперт в самой охраняемой камере в самой глубокой части Подземного города, – сказала Эванджелина. – Она защищена чарами, природу которых даже Джулиус, кажется, не знал.

– Класс, – сказал Тристан.

– Именно поэтому я рассчитываю на то, что Элис прочитает мысли стражников и поможет нам выяснить, как обойти чары.

– Я? – пискнула Элис.

– Да, именно ты. Ты же не думала, что я взяла тебя с собой просто для того, чтобы ты радовала нас своим присутствием? Я рассчитываю на то, что ты поможешь нам проникнуть в тюрьму. Вопросы?

– Н-нет вопросов. – Элис нервно рассмеялась. Вместо того чтобы успокоить Эванджелину, ее ответ заставил ее еще больше сомневаться в правильности решения взять на миссию человеческую девчонку.

– План всем понятен? – спросила Эванджелина.

– А что будешь делать ты, Эванджелина? – поинтересовался Тристан, в его голосе прозвучал вызов.

– Я буду следить за тем, чтобы вы не напортачили и чтобы мы выбрались из Подземного города, не нажив себе кучу врагов, – четко ответила Эванджелина. – Если это все, то пошли.

Огни небоскребов мягко озаряли ночное небо. Движение на улицах замедлилось, вокруг раздавался смех и оживленные разговоры. Воды Ист-Ривер сверкали, когда они приближались к подножию Бруклинского моста.

Мысли Эванджелины блуждали, уже перескакивая вперед к следующему этапу плана – проникновению в Фейриленд. Она вспоминала рассказы о феях и шаманах, которые сражались за эти земли в начале 1900-х. Ни одна из сторон не была правой, и лучше было держаться от этой войны подальше, особенно когда обе стороны считали их, наследников, существами второго сорта.

Они приблизились к бывшему месту Фултонского рыбного рынка, на углу улиц Бикман и Фултон. Здесь погиб Джулиус.

Эванджелина изо всех сил старалась сохранять спокойствие, сосредоточившись только на миссии. Желтая лента ограждала здание, напоминая ей, что теперь это место преступления – место, где убили Джулиуса.

– Ты в порядке?

Эванджелина моргнула. Ее мысли унеслись далеко, но знакомый голос вернул ее в реальность. Тристан смотрел на нее с беспокойством.

– Да, – хрипло ответила вампирша, прочистив горло. – Я в порядке.

Переступив через желтую ленту, они подошли к заброшенному зданию.

– Ты уверена, что это вход? – с дрожью в голосе спросила Элис. – Он какой-то…

– Невзрачный, – закончил Николас. – Ну, шаманы не любят привлекать к себе внимание.

Эванджелина приблизилась к стене, ища хоть что-то, напоминающее дверь.

– Давай я, – предложил Тристан. Он поднял флакон с кровью шамана, открыл его и аккуратно капнул несколько капель на стену. Раздалось шипение, и стена начала исчезать. Эванджелина отпрянула в ужасе. На месте стены теперь зияла большая дыра, ведущая в темный проход.

– Пойдемте, – скомандовал Тристан.

– С этого момента всем нужно быть предельно осторожными, – предупредила Эванджелина, посмотрев в глаза каждому члену команды.

Немного поколебавшись, Эванджелина первой шагнула в темноту, опередив Тристана. Нервная дрожь охватила ее, но она не позволила страху взять верх. Это была ее миссия, и она, наследница пророчества, должна была вернуть головы зодиака. Она не допустит, чтобы Тристан взял на себя роль лидера.

Остальные последовали за ней в мрачную неизвестность Подземного города.

Часть 2

Тем временем…

На протяжении десятилетий линия горизонта Манхэттена, с его небоскребами и захватывающими дух видами, была известна всему миру. Ежедневно сюда стекались толпы туристов, чтобы своими глазами увидеть великолепие города. Фотографы неустанно стремились запечатлеть красоту Нью-Йорка, поэты и композиторы воспевали этот бетонный лес, а режиссеры соревновались за возможность снять фильмы на его легендарных улицах. Слава города разлетелась далеко за пределы человеческого мира – от самых глубоких туннелей шаманских измерений до мрачных закоулков Фейриленда, от небес до преисподней.

За годы многое в ландшафте Нью-Йорка изменилось, но одно оставалось неизменным: энергия, пульсирующая под ногами прохожих, словно город питался жизнью своих обитателей. И в каком-то смысле так оно и было. Манхэттен жил надеждами и мечтами миллионов, обещая больше, чем можно было вообразить. Город дышал своими жителями, а жители – своим городом. Каждый день, каждый час Манхэттен встречал новых гостей с распростертыми объятиями, поглощая их энтузиазм, который питал его молодость и силу.

Среди небоскребов Манхэттена всегда выделялась башня Эмпайр-стейт-билдинг. В ту облачную ночь, если бы кто-то посмотрел на нее под нужным углом в нужный момент, он бы смог заметить темный силуэт, сидящий у основания антенны. То была не фигура человека или животного. То была сущность, что не принадлежала Земле.

Существо, рожденное из кошмаров, крылатый зверь с зубами, острыми, как сабли, и когтями, словно у дракона. Оно было творением будто самого дьявола.

Луна выглянула из-за облаков, и ее свет озарил существо, которое в один миг превратилось в молодую женщину. Женщина-зверь потянулась, ее пугающая тень потянулась вместе с ней. Она закрыла глаза и резко вдохнула, словно это был первый глоток свежего воздуха за многие десятилетия. Когда она снова открыла глаза, они горели алым пламенем.

– Наследники, – пророкотала женщина-зверь, ее голос был хриплым и скрипучим, словно она говорила впервые за сто лет. – Мой господин призвал нас, и я лишь первая, кто откликнулся на зов. Ваши дни сочтены. Мы пробуждаемся.

Женщина-зверь встала в полный рост и развела руки в стороны, словно крылья, а затем прыгнула вниз.

Казалось, она была обречена разбиться насмерть, но во время падения женщина превратилась в крылатого зверя. Она облетела Эмпайр-стейт-билдинг раз, другой, третий – и затем, резко спикировав вниз, затерялась в толпе ничего не подозревающих горожан, притворившись одной из них.

Сесилия

Сесилия с ужасом думала о том, каково будет посещать занятия без Эванджелины, Тристана и Николаса. Смертные наследники могли иногда пропускать уроки из-за болезни, но бессмертные наследники не болели и поэтому пропускали занятия только в случае крайней необходимости, например если отправлялись на миссии. Отсутствие Эванджелины, Тристана и Николаса будет трудно не заметить, и любой наследник, у которого была хотя бы капля мозгов, наверняка сможет сложить два и два. А затем Сесилию завалит лавиной вопросов, ведь именно она была ближе всех к Эванджелине.

Больше всего на свете Сесилия хотела сопровождать свою xiǎo jiě на миссию, но Эванджелина была непреклонна. И Сесилия, несмотря на желание последовать за своей госпожой, понимала: решение было правильным. Однако от этого было не легче.

Более века минуло с тех пор, как мать Сесилии, находясь на грани смерти, отдала девочку в семью Лун, и с тех пор Сесилия и Эванджелина были неразлучны. Однако теперь все изменилось. Сесилия не понимала, как в такой важный для истории наследников момент Эванджелина могла оставить своего верного и находчивого союзника дома и взять с собой на миссию робкую девчонку, да еще и человека. Однако xiǎo jiě всегда знала, что делает, и Сесилии оставалось лишь довериться ей.

Сесилия была очень умна. Она входила в десятку лучших учеников. Единственной причиной, по которой она не стремилась стать первой, было то, что ей не хотелось соревноваться с Эванджелиной.

Поскольку Сесилия помогала Эванджелине и другим, она успела лишь на последние два урока. Она осознала, что ночь будет неприятной, как только вошла в класс и увидела высокую, стройную фигуру Макса Ню вместо старейшины Гоу. Нет, как поняла Сесилия через мгновение, старейшина Гоу был на месте, просто Макс заслонил собой низкого и щуплого учителя. Они были погружены в напряженный разговор, нарочно говоря так тихо, что даже со своим сверхъестественно острым слухом Сесилия не могла разобрать их слов.

Ее сердце сжалось при виде того, как Макс обрабатывал старейшину. Обычно он был одним из самых скучающих учеников в классе, но сейчас говорил с явным воодушевлением. Причина изменения поведения была очевидна – Маркус послал своего брата-лиса использовать свой дар убеждения. Теперь Ню действовали открыто, и их не волновало, что Сесилия, Когти или кто-либо еще, оставшийся верным Лунам, заметит их действия. На самом деле, казалось, что они даже приветствуют это.

Эта сцена была не только странной, но и напряженной. Сесилия ощущала взгляды своих одноклассников. Обычно она и Эванджелина появлялись на занятиях вместе, и отсутствие Эванджелины вызывало множество вопросов. Кроме того, слухи уже витали в воздухе, делая самых явных сторонников Лунов мишенью для сплетен.

– Что бы сделала Эванджелина, будь она здесь? – Сесилия не могла представить, чтобы Эванджелина подошла к Максу и закатила скандал; формально он не делал ничего плохого, а устроить сцену означало бы лишь подтвердить, что Эванджелина не уверена, что ее выберут на пост канцлера. Сесилия с трудом сглотнула. Хотя ей это не нравилось, единственным решением было ничего не предпринимать. Лучше терпеливо выждать и разработать план, чтобы перетянуть наследников на свою сторону.

Она стиснула зубы и заставила себя сесть на место.

– Начинается, – пробормотал тихий голос, и стройная фигура Ксавьера Янга скользнула на сиденье рядом с Сесилией. Ксавьер, один из Когтей Джулиуса из дома Овцы, встретился с Сесилией взглядом. Раньше они редко общались, но теперь, казалось, понимали друг друга без слов из-за их связи с Лунами. Ксавьер был популярен и… Сесилия улыбнулась, когда в ее голове начал формироваться план.

– Ксавьер, – произнесла она, прежде чем успела передумать, – давай выпьем кофе после школы.

– О, ого. – От удивления брови Ксавьера поползли вверх, однако он быстро собрался. – Давай.

– В шесть утра в «Старбаксе». Не опаздывай.

– Начинается. – Сесилия изо всех сил старалась сидеть прямо и гордо, как будто ничего необычного не происходило. Но в конечном итоге она ерзала на стуле, сгорая от нетерпения сделать хоть что-то, чтобы помочь Эванджелине.

– Доброй ночи, наследники, – обратился к студентам старейшина Гоу. Макс отодвинулся от него с недовольным выражением лица. И когда он проходил мимо Сесилии по пути к своей парте, он остановился, чтобы послать ей холодную усмешку.

– Готовься, Сесилия. Твоя дорогая xiǎo jiě не станет следующим канцлером, – прошептал он достаточно громко, чтобы окружающие могли услышать.

Сесилия сжала кулаки на коленях. Вместо того чтобы поддаться на провокацию, она просто испепеляюще смотрела на Макса, пока тот не отвел взгляд и не продолжил путь к своему столу. Ксавьер никак не отреагировал и не дал понять, что вообще заметил присутствие Макса – его взгляд был прикован к старейшине. Сесилии тоже нужно было сохранять такой же невозмутимый вид, даже если слова Макса выбили ее из равновесия. В свое отсутствие Эванджелина доверила Сесилии быть ее глазами и ушами. А это означало, что ей нужно вести себя с таким же достоинством, как и Эванджелина. Сесилия намеревалась выполнить свой долг.

Урок тянулся мучительно долго, и Сесилия изо всех сил пыталась игнорировать любопытные взгляды и шепотки однокурсников. Слухи не утихали, множились догадки о причинах отсутствия Эванджелины, Тристана и Николаса. Атмосфера в классе была накалена до предела, и Сесилия чувствовала это напряжение в каждом взгляде, слышала его в разговорах и ловила в зловещей прохладе, повисшей в воздухе. Даже те, кто не знал точных причин, интуитивно понимали: что-то серьезно изменилось.

– Сесилия! – окликнул ее Брайан Цзи, когда она поспешно выходила из класса после последнего урока. Ей нужно было встретиться с Ксавьером в «Старбаксе» через пятнадцать минут, и она не могла позволить себе опоздать после того, как велела ему не задерживаться. – Сесилия, куда делась Эванджелина? И остальные?

Вампирша поправила воротник своей рубашки и, стараясь не выдать волнение, ровным тоном ответила:

– Эванджелина занимается важными делами. Луны ценят твою лояльность и будут признательны за поддержку.

Лицо Брайана стало серьезным.

– Сколько раз ты репетировала эти слова перед зеркалом?

– Прошу прощения? – Сесилия злобно прищурила глаза.

– Нам нужна информация, Сесилия. И ты точно знаешь, что происходит.

Его раздражение было очевидно – кажется, он готовил эту речь целый день.

– Все, что мы знаем, – это то, что Джулиус мертв, Эванджелина исчезла, а заседания Верховного совета приостановлены. Ты не слышала, что говорит Маркус?

– Я давно научилась не слушать этого болвана.

– Ну, на этот раз тебе стоит послушать, – вмешалась Делайла Хоу, преградив Сесилии путь. Ее голос, обычно пронзительный, теперь звучал еще резче. – Он утверждает, что за убийством Джулиуса стоят гневокрылы и что старейшины скрывают это, чтобы не вызвать панику. Маркус пообещал, что примет меры на случай их возвращения. Что скажет на это Эванджелина? Она вообще собирается помогать?

Гневокрылы? Серьезно? У Сесилии не было сомнений, что Маркус распространяет слухи, чтобы посеять страх и привлечь наследников на свою сторону. Она резко ответила:

– Эванджелина занимается реальными угрозами, а не пугает наследников выдумками.

Но это только разожгло новый виток недовольства. Сесилия воспользовалась моментом и быстро ускользнула из толпы. В спешке она едва не столкнулась с самим Маркусом Ню, стоявшим у спортзала. Он был в окружении двух членов Верховного совета – Трэвиса и Сильвии.

Маркус ухмыльнулся, глядя на нее.

– Я не в настроении, Маркус, – начала Сесилия, пытаясь проскользнуть мимо. – Я опаздываю.

Маркус преградил ей путь своим внушительным телом. Затем, странным образом, начал загибать пальцы у нее перед носом.

– Один, два, три, четыре…

Сильвия молчала, сверля его взглядом. Сесилия, пытаясь скрыть раздражение, изобразила очаровательную улыбку.

– Как мило, что ты умеешь считать, Маркус, но если ты позволишь мне пройти…

– Эванджелина, Николас, Тристан и эта… как ее? Алиша?

– Элис, – автоматически поправила его Сесилия.

– Какая разница. Четырех наследников нет в школе.

– И что? – процедила Сесилия, теряя терпение.

Но Маркус, казалось, не спешил переходить к сути. Он оперся ладонью о стену над головой Сесилии, преграждая ей путь, и продолжал пристально смотреть на нее.

– Джулиус Лун умер – земля ему пухом, – и его младшая сестра вместе с тремя другими учениками внезапно исчезли. Если я прав – а я редко ошибаюсь, – они ушли надолго. Наверняка им дали разрешение на миссию, о которой Эванджелина не сказала никому, кроме тебя, Сесилия.

Сесилия нахмурилась. Это было именно то, чего она боялась. Маркус догадался, что произошло, и теперь считал себя самым умным. Но она никогда не была из тех, кто льстит мужскому самолюбию.

– У меня нет времени на твои бредни, – резко сказала она. – Мне тут намекнули, ты сильно напуган гневокрылами. Напомни, где они сейчас?

– Ты можешь не верить, но гневокрылы возрождаются, – сказал Маркус. – Лишь дурак проигнорирует пророчество фейри. И да, я знаю о пророчестве, Сесилия, – добавил он, заметив в ее лице удивление. Она не ожидала, что Маркус, да и кто-либо еще, догадается, что остальные ушли не просто на миссию, а следуя пророчеству. – Что бы ни задумала Эванджелина, помни: «Коли алчность посеет раздор, гармонию сменят война и позор». Раздор уже начался с убийства Джулиуса, и, пока мы игнорируем угрозу гневокрылов, все будет только хуже.

Сесилия открыла рот от удивления.

– Теперь понятно. Это Макс, – пробормотала она. Маркус не мог сам прийти к такому выводу; его брат, должно быть, все ему разжевал.

Трэвис оставался необычайно тихим, а Сильвия избегала встречаться с Сесилией взглядом. Вдруг до Сесилии дошло: эти двое явно стояли по обе стороны от Маркуса. Она уставилась на них, не в силах подобрать слов.

– Пора задуматься о будущем наследников, – спокойно сказал Трэвис. В его глазах не было ни тени сожаления, и Сесилия поняла, что он был давно недоволен правлением Лунов. Отсутствие Эванджелины лишь подтолкнуло его к действиям. – Со всем уважением, Эванджелина слишком наивна в своем подходе и суждениях.

– Вы даже не дали ей шанса, – возразила Сесилия, но ее слова звучали неуверенно даже для нее самой. – Вы совершаете огромную ошибку.

Маркус закатил глаза.

– Не думаю, Сесилия, – мягко сказал Трэвис. – Ошибку совершаешь ты.

Прежде чем Сесилия успела ответить, заговорила Сильвия:

– Тебе следует взглянуть правде в глаза. Джулиус мертв, Эванджелина пропала. Ты же не думаешь, что мы будем сидеть сложа руки и ждать, когда она вернется?

– Она вернется раньше, чем вы думаете, – с трудом сохраняя спокойствие, ответила Сесилия. – И вы еще пожалеете, что не поддержали ее.

Она прошла мимо Маркуса, Сильвии и Трэвиса, прежде чем они успели ее остановить.

Когда Сесилия наконец покинула здание школы, она позволила себе опуститься на землю у высокого дуба, чувствуя всю тяжесть произошедшего. Эванджелина отсутствовала всего ничего, а она уже потеряла двух членов Верховного совета – Сильвию и Трэвиса. Кто знает, сколько еще членов совета поддержат дом Быка?

Сесилия молилась, чтобы ее уверенность в скором возвращении Эванджелины не оказалась иллюзией.

«Пожалуйста, ради всех нас, возвращайтесь скорее, Эванджелина».

Она была так погружена в свои мысли, что едва не столкнулась с Ксавьером возле «Старбакса».

– О, привет, Ксавьер. – Сесилия попыталась улыбнуться, надеясь, что выглядит не так плохо, как себя чувствует. Однако по выражению лица Ксавьера она поняла, что ее усилия были напрасны.

– Ты в порядке? – спросил он. – То, что случилось с Джулиусом, было неожиданным и печальным. Я знаю, что вы с ним были близки.

«Близки» – не то слово, которое Сесилия использовала бы. Джулиус всех держал на расстоянии вытянутой руки.

Она посмотрела на Ксавьера. Хотя он пытался улыбнуться, его глаза были красными и под ними залегли темные тени.

– И вы с ним тоже, – прошептала она, прежде чем успела обдумать свои слова.

Уголки рта Ксавьера слегка приподнялись в слабой улыбке. Хотя они и скорбели по Джулиусу, это была, скорее, скорбь по старшему брату, которого никогда не было рядом.

– Ну, о чем ты хотела поговорить? – спросил Ксавьер, когда они взяли кофе и сели за столик. Несмотря на ранний час, в «Старбаксе» уже было шумно, и они могли говорить, не опасаясь, что их услышат.

Сесилия сделала глоток и тут же поморщилась. Кофе был слишком горячим и горьким. Как лучше всего подойти к этой теме? Она попыталась найти деликатные слова, но в итоге сдалась. Она никогда не была сильна в дипломатии, так что решила сказать прямо:

– Я только что столкнулась с Маркусом. С ним были Сильвия и Трэвис. Они уже поклялись ему в верности. Нам нужно срочно собрать поддержку для Эванджелины и показать Маркусу его место, – выпалила вампирша, стараясь говорить медленнее. – Эванджелина занята важным делом и велела мне держать это в секрете. Но я уверена, что, вернувшись, она докажет, что достойна стать канцлером.

Ксавьер не выглядел удивленным. Он медленно сделал глоток своего холодного латте.

– Сильвия и Трэвис. Дом Кролика и дом Крысы. Неприятно, – задумчиво протянул он. – Конечно, Эванджелина куда лучше подходит на пост канцлера, чем этот идиот Маркус. Но ты пришла сюда не за этим, верно? Ты хочешь, чтобы Когти поддержали ее.

– Да. – Сесилия впилась взглядом в глаза собеседника. – Я должна знать, что Когти на стороне Эванджелины, что они будут защищать ее интересы в школе в ее отсутствие.

Ксавьер долго молчал, изучая Сесилию, что немного ее нервировало. Она скрывала свою истинную натуру, чтобы не затмевать Эванджелину Лун. Но сейчас ей пришлось проявить характер, чтобы защитить свою госпожу.

– Я не могу ничего обещать, – наконец сказал Ксавьер. – Когти дали клятву Джулиусу, и они должны оставаться верны Эванджелине и дому Дракона. Но она покинула академию почти сразу после смерти Джулиуса, не дав никаких объяснений, – это не вселяет доверия, Сесилия, пойми.

Она кивнула. Конечно, если бы у Эванджелины был выбор, она бы осталась.

– Я понимаю. Все, что мы можем сделать, – это попытаться.

Ксавьер смотрел на нее еще мгновение, прежде чем улыбнулся.

– Что ж, давай тогда попробуем. Постараемся придержать Эванджелине место канцлера.

Элис

Как только за ними закрылась дверь, Элис начала сожалеть о своем решении присоединиться к миссии, которая, скорее всего, была обречена на провал. Отличный способ отметить свой предстоящий семнадцатый день рождения. Возможно, она поступила импульсивно, зациклившись на желании узнать побольше о своем отце. Какие бы тайны ни скрывал ее родитель, они не стоят того, чтобы рисковать ради них жизнью.

Мысль о смерти была настолько пугающей, что Элис пришлось резко переключить свои мысли в другом направлении. Ей нужно было успокоиться. Она пугала сама себя, прокручивая в голове решение, которое уже приняла, и теперь не было смысла паниковать. Кроме того, она находилась под защитой трех бессмертных наследников, которые сражались против гневокрылов – и победили их. Это немного успокаивало Элис.

Подземный город казался пещерой. Здесь было так темно, что она не могла видеть дальше нескольких шагов перед собой, и девушка вообще ничего бы не разглядела, если бы не горящие факелы по краям туннеля.

Мир людей остался далеко позади. Элис ожидала, что воздух Подземного города будет затхлым, но вместо этого он оказался чистым и свежим. Конечно, по сравнению с загрязненным воздухом Нью-Йорка большинство мест показались бы чистыми, но все же Элис была уверена, что никогда в жизни не вдыхала такого свежего воздуха.

Еще одно отличие: голоса. Они были едва слышны, как будто говорящие находились на другом конце туннеля, но Элис слышала эти голоса в своей голове.

– Здесь чувствуется история, – произнес Николас, проводя пальцами по влажной стене пещеры. – И древняя магия.

Подземный город действительно был наполнен магией от пола до потолка. Она гудела в воздухе, вибрировала глубоко в костях Элис и была настолько сильной, что Элис, которая все еще не до конца поняла свои способности наследника, чувствовала, что здесь она становится сильнее, чем на поверхности. Но если миссия провалится и они вызовут гнев шаманов, они окажутся в серьезной опасности.

Трудно было удержаться от того, чтобы просто не остановиться и не впитать всю эту силу. Способности Элис казались острее, чем когда-либо. Хотя было трудно разобрать, о чем именно говорили голоса, слова звучали запутанно. Иногда девушке казалось, что она начинает распознавать язык – кантонский, – но как только она начинала понимать суть, они снова затихали. Возможно, Элис была недостаточно близко к источнику, чтобы разобрать слова, но одно она знала точно: здесь есть жизнь. И не было никаких сомнений, что эти голоса принадлежали шаманам.

– Будьте начеку, – предупредила Эванджелина. – Попасть сюда было легко, но не стоит расслабляться.

– Легко? Не согласен, – пробормотал Тристан.

Элис посмотрела на оборотня. Тристан был угрюм – даже больше, чем обычно, – с тех пор как весь в крови появился на пороге дома Эванджелины. Никто не задавал ему вопросов и не пытался заговорить об этом. Элис не знала Тристана настолько хорошо, чтобы иметь какое-то мнение о нем, но ей было его жаль, и… еще она его опасалась. На что был способен Тристан? И что Элис придется делать на миссии?

Какие бы испытания ни ждали ее в Подземном городе, Элис выдержит их. Теперь она не могла повернуть назад. И ей хотелось победить. Наконец-то появилась надежда узнать больше о своем прошлом, и она жаждала получить ответы на вопросы об отце, которые мучили ее много лет. Это был ее лучший – и, возможно, единственный – шанс.

– Шаманы славятся своей хитростью. Впереди будут ловушки, – сказал Николас. – Они построили свой город таким образом, чтобы ни один чужак не смог к ним проникнуть. Нам нельзя терять бдительность. – При этих словах он почти инстинктивно посмотрел на Элис.

Если Элис раньше думала, что ей здесь не место, то теперь это чувство стало настолько сильным, что игнорировать его стало почти невозможно. Однако она никогда не была трусихой – никогда – и быстро адаптировалась к переменам.

– Я слышу их мысли, – сказала она. Шаманы не знали, что они идут, но Элис могла использовать свои способности, чтобы предсказать каждый шаг врага.

– Уже? Что они говорят? – Эванджелина резко обернулась.

Под пристальным взглядом вампирши Элис немного съежилась. Чем больше она пыталась использовать свои способности, тем сильнее она уставала. У нее начала болеть голова. Раньше она не использовала свой дар чтения мыслей намеренно и долго, и теперь она понимала, что это будет крайне утомительно.

– Я… пока ничего не могу разобрать, – призналась девушка. – Нам нужно подойти ближе.

Эванджелина отвернулась, потеряв всякий интерес к разговору, и продолжила идти, словно Элис ничего не говорила.

– Шаманы живут под Китайским кварталом, – сказала она всей группе, хотя Элис думала, что это было в основном для нее.

Пещера превратилась в четыре туннеля, в одном из которых Элис почувствовала, что голоса стали громче, хотя она еще не могла сказать, в каком именно. Эванджелина указала на второй справа туннель.

– Здесь поворот направо. – Команда послушалась, а на следующей развилке Эванджелина сказала: – Теперь налево.

Она резко свернула в левый туннель, и остальные последовали за ней, не задавая вопросов. Элис поразилась тому, как Эванджелина уверенно ориентировалась в запутанном лабиринте Подземного города.

Ловушки еще не дали о себе знать. Ожидание неизвестного было намного хуже, чем если бы они уже попали хотя бы в одну западню. Тогда бы они знали, с чем им придется столкнуться. Без этой уверенности воображение Элис было свободно и могло разгуляться всерьез. Она никогда раньше не видела шамана, но представляла их окутанными силой фигурами. Как она могла защитить себя от существ, которые владели магией задолго до ее рождения?

С каждым шагом сердце Элис стучало все громче и громче. Конечно, остальные должны были слышать его эхо по всей пещере.

Эванджелина резко остановилась посреди туннеля.

– Подождите, – пробормотала она. – Возможно, я ошиблась… – Она опустила голову, достала карту Джулиуса из кармана и сверилась с ней. – Мы заблудились, – объявила она наконец.

– Заблудились? Как это мы заблудились? Дай-ка сюда. – Тристан выхватил карту из рук Эванджелины и поднял ее к свету.

– Не знаю. Я следовала плану, но потом вдруг туннели перестали совпадать с тем, что на нем указано.

– Может быть, карта с ошибками? – предположил Николас.

– Мой брат не мог дать мне неправильную карту, – возразила Эванджелина.

Тристан прочистил горло:

– Не люблю приносить плохие вести, но, похоже, он именно это и сделал.

Пока Эванджелина и Тристан спорили, у Элис начали покалывать кончики пальцев, и она насторожилась. Голоса все еще появлялись и исчезали в ее голове…

Но казалось, что они будто становились громче и настойчивее. Над правым глазом начала пульсировать головная боль, но это было наименьшей из ее забот в данный момент. Девушка попыталась определить направление, но быстро поняла, что не может. Сначала казалось, что шаманы говорят через стену слева; секунды спустя – через стену справа. Это было почти как… Элис ахнула.

– Что-то случилось, Элис? – Девушка не заметила, что остановилась, пока голос Николаса не вернул ее в реальность. Девятихвостый лис замер, глядя на нее с беспокойством.

– Туннели… они двигаются вокруг нас, – выпалила Элис. Ее заявление мгновенно прекратило спор Эванджелины и Тристана.

– Что? – Тристан обернулся и с тревогой уставился на нее.

– Я так и думал, – задумчиво произнес Николас. – Вторая линия обороны шаманов против незваных гостей: игры разума. Карта может быть точной, но, если туннели меняются, она показывает только один из многочисленных вариантов прохода.

Эванджелина фыркнула, демонстративно повернувшись спиной к Тристану.

– То есть теперь эта карта бесполезна, – простонал Тристан. – Отлично. А что мы будем делать, когда столкнемся с шаманами? Пригласим их пропустить по стаканчику? Или напросимся к ним в гости на чай?

– Думаю, мы могли бы обойтись без твоих комментариев, Тристан, – осадил бывшего друга Николас.

– Хоть у кого-то должно же быть чувство юмора. Ты вот свое, наверное, про…

– Давайте без этого, – резко сказала Эванджелина, оборачиваясь, чтобы смерить парней гневным взглядом. Она быстро подошла к Элис и схватила ее за запястье. Элис ахнула от неожиданности: хватка была ледяной и крепкой, как стальные тиски. – Можешь определить направление голосов?

Девушка сосредоточилась на том, чтобы заглушить все посторонние звуки. Элис едва понимала слова шаманов. Усиление обороны… Приближение праздника солнцестояния… Встреча делегации… Приказ Феникса…

– Кто такой Феникс? – выпалила Элис.

Глаза Эванджелины округлились, и она резко дернула головой, словно ожидая, что на них вот-вот нападут.

– Феникс? Что еще ты услышала?

– Что-то о встрече делегации и празднике солнцестояния.

Элис заметила, как остальные обменялись тревожными взглядами при упоминании имени некоего Феникса. Похоже, это был некто могущественный и известный.

Что касается ближайших шаманов, Элис не могла понять, о чем они говорят, но знала одно – голоса становились гораздо четче и яснее.

– Слева. Шаманы быстро приближаются!

По ее очень приблизительной оценке, у них осталась, вероятно, минута – нет, меньше, если они продолжат идти с той же скоростью, – прежде чем столкнутся с шаманами, и Элис сильно сомневалась, что это будет приятная встреча. Но ведь у Эванджелины наверняка есть план действий, верно?

Не теряя ни секунды, Эванджелина повела группу в туннель справа, который появился, казалось, из ниоткуда. Они поспешили по проходу, и когда Элис рискнула оглянуться, то увидела, как дрожит пламя факела, а темно-красные одежды мелькают в другом туннеле и исчезают из виду.

Едва не попались. У Элис было ощущение, что в ближайшем будущем у них будет много подобных моментов.

– Стража, – сказала Эванджелина, совершенно невозмутимо. – Странно, что мы с ними не столкнулись раньше.

Николас напрягся и бросил на Эванджелину вопросительный взгляд, ожидая дальнейших указаний.

– Отлично, – проворчал Тристан. – Наконец-то начинается веселье, а то я чуть не уснул.

Сердце Элис ушло в пятки, но она старалась не показывать страха. Остальные, кажется, почти не были обеспокоены.

А Эванджелина выглядела вообще равнодушной. Без сомнения, у нее был план действий. Элис лишь хотела, чтобы Эванджелина посвятила остальных в детали своего грандиозного замысла. Или все остальные знали, а Элис была единственной, кого оставили в неведении?

Закатав рукава, Эванджелина сказала:

– Спасибо за предупреждение, Элис.

Ого. Элис моргнула от удивления. Но у нее не было времени насладиться благодарностью; голоса снова проникли в ее голову. На этот раз шум, казалось, доносился отовсюду – она не могла точно определить направление. Частота ее пульса увеличилась, ладони покрылись холодным потом. Ее силы, которые только что спасли их от возможной катастрофы, казалось, начали угасать, и она не понимала почему. Времени на размышления не было – нужно было действовать немедленно. Они добрались до очередной развилки. Голоса казались чуть более отчетливыми слева или это было просто ее желание?

Остальные смотрели на девушку с ожиданием. Она не могла их подвести. Элис хотела доказать себе самой, что была не права в своих страхах, что она не справится с миссией.

– Теперь нам нужно повернуть налево, – заявила она, ее голос дрожал от неуверенности, которую, как она надеялась, никто не заметит.

Кажется, никто и не заметил, даже Эванджелина не стала сомневаться в словах Элис. Она тут же направилась в левый туннель.

Не успела Элис договорить, как из-за угла появились шаманы.

Элис никогда раньше не видела этих существ, но, когда они предстали перед ней, она сразу поняла, что это именно они. Первое, что она заметила, – глаза, голубые глаза, которые блестели в свете факелов и округлились от удивления. Один был мужчиной, другая – женщиной, и волосы обоих были собраны в косы.

Сердце Элис пропустило удар. Она рискнула – и проиграла. И теперь она подвергла группу опасности.

– Я… п-простите, – пробормотала она, но Эванджелина и остальные, похоже, были слишком заняты внезапным появлением шаманов, чтобы обращать на нее внимание.

– Дзинвэй, – пробормотал Николас. Казалось, на мгновение он застыл, прежде чем бросить взгляд на Эванджелину, будто ожидая от нее приказа.

Дзинвэй были одеты в длинные, струящиеся одежды с высокими воротниками красного цвета и золотым поясом. Их униформа почти напоминала ципао – традиционное облегающее платье, но более универсальное и созданное скорее для боя, нежели для моды.

Все произошло в считаные секунды. Ни один из дзинвэй не успел ни заговорить, ни издать звук, прежде чем Эванджелина набросилась на них. Вампиры были намного быстрее людей, поэтому Элис даже не успела понять, что произошло, как вдруг двое шаманов упали без сознания. На мгновение ее охватила ужасная мысль, что она стала свидетельницей убийства, но нет, они дышали. Дзинвэй просто уснули.

«Слава богу», – подумала Элис. По крайней мере, никто не пострадал из-за ее ошибки.

– Простите, – снова сказала она. – Я не совсем понимаю, что произошло… Я… я ошиблась.

Николас посмотрел на Элис сочувствующе, Тристан сверлил взглядом Эванджелину, а Эванджелина игнорировала всех.

– Ошибки – это естественно для тех, кто учится новому, – сказала Эванджелина после долгой паузы. Ее голос был совершенно лишен эмоций. Она будто бы повторила заученный из учебника текст. – Что сделано, то сделано. Идем дальше.

Но Элис знала, что Эванджелина разочарована в ней и в ее способностях. Если бы она была на месте вампирши, она бы испытывала именно это. Сердце Элис сжалось, и ей захотелось провалиться сквозь землю.

Возможно, было бы лучше, если бы Элис осталась в академии.

Николас

Еще до того, как на наследников было наложено проклятие, до того, как был разграблен Старый Летний дворец, когда Николас был ребенком, который еще только начинал осознавать свое место в доме Тигра, он встретил своего ангела-хранителя.

Впервые они познакомились несколько месяцев назад, когда родители привели его поприветствовать семью Лун. Господин и госпожа Лун были воплощением элегантности и изящества, и они приняли семью Ху в своем великолепном саду с распростертыми объятиями. Перед родителями стояла девочка, ровесница Николаса, которая пристально смотрела на него немигающим взглядом. Он спрятался за юбку матери, слишком стесняясь, чтобы сказать хоть слово. В то время Николас был настолько робким, что не пытался заводить друзей среди других наследников за исключением одного – Тристана Шэ, который не оставил Николасу выбора и просто навязал ему свое общество.

Николас и Эванджелина встретились во второй раз на новогоднем торжестве в особняке Лунов. Николас сбежал и спрятался в одной из многочисленных гостевых комнат, надеясь спокойно почитать свою книгу, но вскоре в комнату забрели дети постарше.

– Читаешь на празднике? – фыркнул мальчик по имени Вэй Чэнь. Он вырвал книгу из рук Николаса, и другие мальчишки захохотали. – Ты жутко скучный, да?

– В-верни, – заикаясь, проговорил Николас, но это только еще больше рассмешило мальчишек. Его глаза защипало от слез. Что, если эти они решат, что просто дразнить его недостаточно? Что, если они захотят его избить? Николас прекрасно понимал, что физическая сила и ловкость не были его сильными сторонами.

– Что это вы делаете? – раздался громкий девичий голос.

Мальчишки обернулись. Николас поднял взгляд и увидел в дверном проеме дочь Лунов, Эванджелину, которая уперла руки в бока.

Все уже знали, что Эванджелина была весьма талантлива в боевых искусствах. Вэй Чэнь снова засмеялся, но на этот раз смех прозвучал неуверенно.

– Твоя подружка, что ли? – Он презрительно посмотрел на Николаса. – Что, спасает тебя?

– Она не моя подружка, – пробормотал Николас.

– Я просто ненавижу задир, – фыркнула Эванджелина.

– Что ты сказала? – спросил другой мальчик, Тай Лань Ян, прищурив глаза.

– Задиры, – отчетливо произнесла Эванджелина, как будто считала, что мальчишки ее не расслышали. – Вы издеваетесь над ним, получается, вы задиры.

То, что произошло дальше, Николас запомнил на всю жизнь. Эванджелина закатала рукава, подошла к самому крепкому мальчику, Вэй Чэню, и ударила его кулаком прямо в глаз. Прежде чем тот успел ответить, Тай Лань закричал и попытался ударить девочку ногой, но Эванджелина была проворнее. Она пригнулась, перекатилась по полу, вскочила на ноги и нанесла удар обидчику прямо между ног. Оба мальчика оказались на полу в считаные секунды. Третий задира даже не пытался драться с Эванджелиной, он просто упал на пол с поднятыми вверх руками, прося пощады.

– Если вы расскажете родителям о том, что здесь произошло, все узнают, что вас побила девчонка, – пригрозила Эванджелина. – А теперь убирайтесь отсюда.

Мальчишки поспешили покинуть комнату.

Николас смотрел на Эванджелину с благоговением, пока она поправляла платье. Ни один волосок на ее голове не выбился из прически. В белом платье она выглядела почти как ангел, несмотря на то, что совсем недавно размахивала кулаками.

– Спасибо, – сказал Николас, вспомнив о своих манерах. – Ты была не обязана мне помогать.

– Знаю. – Эванджелина пожала плечами. – Думаешь, я просто так тебе помогла?

– Ты о чем?

Она подняла книгу, которую Вэй Чэнь уронил на пол.

– Я знаю, что ты очень умный. Хочу, чтобы ты научил меня читать. В китайском слишком много иероглифов, и я не могу запомнить их все.

– Ты не умеешь читать? – вырвалось у Николаса. Когда Эванджелина холодно на него посмотрела, он поспешно добавил: – Конечно, я могу научить.

Тогда они еще не знали, что это было началом дружбы, которая будет цвести веками, дружбы, которая будет сильнее любой магии, включая магию проклятия.

Хотя Николас понимал, что нужно было действовать быстро, он замер, когда дзинвэй завернули за угол. Впоследствии сожаление и разочарование затуманили его эмоции. С ним всегда было так – он либо вообще не реагировал, либо срывался и причинял огромные разрушения.

Та же нерешительность дорого обошлась им всем в Старом Летнем дворце в 1860 году. Вспышки гнева разрушили его отношения с единственным братом. За более чем столетие Николас так ничему не научился.

– Николас? – обратилась к нему Эванджелина. Она бросила на него вопросительный взгляд. – Быстрее. – Она собрала длинные шелковистые черные волосы в высокий хвост. – Замаскируй нас.

Николас знал, что нужно делать еще до того, как Эванджелина открыла рот. Он, возможно, и не обладал способностью читать мысли, но после десятков лет, проведенных рядом с ней, иногда ему казалось, что он знал Эванджелину лучше, чем она сама. Например, даже сейчас он понимал, что ее уверенность – напускная, на самом деле подруга сильно волновалась. Ее глаза постоянно бегали по сторонам, да и попытка собрать волос в хвост была нервной привычкой. Эванджелина готовилась к тому, что их могут застать врасплох другие дзинвэй до того, как Николас успеет применить свои чары.

Однако ей не стоило волноваться. Он направил силу в кончики пальцев.

– Почему ты нас раньше не замаскировал, Николас? – спросил Тристан грубым тоном. – Чего ждал?

Николасу пришлось приложить усилие, чтобы в этот раз не поддаться на провокацию.

– Я не могу замаскировать нас под дзинвэй, не зная, как они выглядят, – процедил Николас сквозь стиснутые зубы. Его магия требовала воображения и концентрации, а иначе процесс мог пойти совсем не так, как нужно, и привести к маскировке, далекой от идеала. Но Тристану не понять столь сложных и утонченных чар. – Мне нужно сосредоточиться, так что помолчи, если не хочешь, чтобы нас поймали.

– Ой, какие мы нежные.

Обычно Николас пропускал мимо ушей саркастические замечания Тристана, но его терпение было на исходе, и, почти не раздумывая, подстегнутый вспышкой гнева, он резко ответил:

– Ты что-то хочешь мне сказать, Тристан?

– Прекратите оба, – гневно вмешалась Эванджелина, но было уже поздно. Парни уже сверлили друг друга взглядами.

– Да, – с кривой улыбкой сказал Тристан. – Я бы никогда не взял тебя на миссию, потому что ты трус.

– А ну повтори, – выдавил из себя Николас. Его дыхание стало резким и тяжелым, в глазах потемнело. Тело задрожало от напряжения.

– Если бы на страже «Круга двенадцати» стоял я или кто-то другой, а не ты, фонтан бы не разрушили. Я бы лучше умер, чем позволил этому случиться. – Глаза Тристана блестели от слез, и Николасу было невыносимо видеть своего бывшего лучшего друга таким сломленным. – Моя семья погибла в тот день, Николас. Они умерли из-за твоей трусости.

Тристан явно долго держал в себе эти жестокие слова. Николас не знал, на кого направить свою ярость: на Тристана, который ударил по самому больному месту, или на себя, потому что ответить было нечего. В конце концов, для Николаса семья Тристана была как родная. Как бы сильно Тристан ни винил его, это не шло ни в какое сравнение с тем, как сильно Николас винил себя сам.

Николас потерпел крах как ночной страж «Круга двенадцати» в ту роковую ночь, когда семья Тристана была убита, в тот день, когда наследники воинов зодиака потеряли все. И Николас был уверен, что груз вины будет висеть на нем вечно.

Неужели он не заслуживает прощения и второго шанса? Почему никому нет дела до того, что он пытается стать лучше и загладить свою вину?

Вина и гнев нарастали, и Николас задрожал еще сильнее. За его спиной появились тени девяти хвостов. Тристан сжал кулаки, уставившись на бывшего друга с горькой усмешкой, бросая ему вызов.

Прежде чем кто-либо из них успел произнести хоть слово, Эванджелина встала между ними, упираясь холодными ладонями в грудь каждого.

– Не двигайтесь, – сказала она тихим, ледяным голосом. – Ослушаетесь меня, и вы мне больше не нужны. Лучше я пойду одна, чем буду терпеть ваши препирательства.

Николас сделал несколько глубоких вдохов. Он не мог подвести Эванджелину. Он не мог позволить ей пойти одной. Это было слишком опасно.

Тристан тоже отступил, казалось, почти сжался под строгим взглядом вампирши. Иногда Николас задавался вопросом, остались ли у нее хоть какие-то чувства к бывшему возлюбленному, но, судя по всему, искра, что была между ними, давно угасла.

– Черт с тобой, – сказал Тристан, отвернувшись и пожав плечами.

Теперь Николас снова сосредоточился на поставленной задаче, стараясь не обращать внимания на Тристана. Да, они не закончили выяснять отношения, но миссия была важнее столетней вражды, поэтому разборки могли подождать.

Николас решил первой зачаровать Элис. На нее уйдет больше всего сил, потому что она человек.

– Элис, подойди ко мне, – приказал Николас.

Девушка вздрогнула. Она бросила нервный взгляд на его пальцы, которые светились белым светом. Николас понял, что напугал смертную девушку, которая никогда раньше не видела трансформационной магии.

– Не бойся, это не больно.

– Боги, Николас. – Эванджелина тяжело вздохнула. – Ты еще больше ее напугал.

И действительно, слова Николаса Элис ничуть не успокоили. Но у них действительно не было времени на разговоры. Николас шагнул вперед и протянул свои длинные, тонкие пальцы к Элис. Он надавил на ее виски.

– Как долго продержится маскировка? – спросила Элис удивительно ровным голосом.

– Сколько нужно.

– И сколько это?

Смертные всегда задавали кучу вопросов.

– До тех пор, пока мы не решим, что маскировка нам больше не нужна, – ответил Николас.

Элис, казалось, не нашла, что сказать на это. Она просто уставилась на Николаса испуганными глазами.

В очередной раз Николас задавался вопросом, почему Эванджелина взяла с собой на миссию абсолютно не подготовленную смертную наследницу. Наверняка дело было не только в ее способности читать мысли, но Эванджелина, как обычно, держала свои планы в секрете.

– Может быть щекотно, – предупредил Николас, и его магия завибрировала в теле, направляясь к кончикам пальцев.

Элис ахнула. Николас знал, что она испытывает странное теплое чувство, которое позже ей будет трудно описать. Внешне ее облик начал расплываться по контурам, а затем девушку окутал серый дым. Через несколько мгновений дым рассеялся, представляя им измененную Элис.

Тристан присвистнул. Николас воспринял это как невольный комплимент своему таланту.

Он отступил на шаг назад, чтобы полюбоваться своей работой. Преображенная Элис была одета в красные одежды, идентичные тем, что носили лежащие без сознания дзинвэй. Ее волосы удлинились, а глаза стали красными. Она стала выше и шире в плечах. Лицо Элис оставалось самой узнаваемой частью, но даже оно исказилось: брови стали темнее и гуще, нос длиннее, скулы выше и острее. Девятихвостый лис сделал ее старше и красивее, но все же сходство с оригиналом осталось.

Николас удивился, когда его сердце пропустило удар при виде результата его собственной магии. Нет, при виде повзрослевшей Элис.

– Ч-что случилось? – дрожащим голосом спросила Элис, осмотрев себя, затем оглядев остальных. Она прижала руки к щекам. – Что-то пошло не так?

– Все так, – ответила Эванджелина, ее холодный голос не выдавал никаких эмоций. Если магия Николаса и произвела на нее впечатление, то Эванджелина никак этого не показала.

Николас быстро зачаровал Эванджелину и Тристана, справившись с задачей за считаные секунды, а затем и себя. Все они теперь выглядели старше и изменились почти до неузнаваемости, и, что самое важное, они выглядели как шаманы. Девушки с удивлением смотрели на свои руки, а вот Тристан разглядывал свои ладони с отвращением, словно ему хотелось содрать с себя кожу.

– Не могу дождаться, когда все закончится, – пробормотал он. – Надеюсь, мне недолго быть уродом.

– От моей магии в этом плане мало что зависит, – заметил Николас.

– Спасибо за ценное замечание, Николас, – громко сказала Эванджелина, бросив на Тристана грозный взгляд, словно предостерегая его от ответного комментария.

Он лишь стиснул зубы и отвернулся. Эванджелина одарила Николаса усталой улыбкой, и на сердце у него потеплело. Да, он был не самым лучшим бойцом, но, когда дело касалось искусства обмана и иллюзий, Николас был мастером. Но он также надеялся проявить себя в бою, если подвернется случай. В конце концов, он провел много времени на тренировках по боевым искусствам.

– А что нам делать с этими ребятами? – Тристан указал на дзинвэй, все еще лежащих на земле.

Эванджелина подошла к бесчувственному стражу и усадила его спиной к стене. Николас быстро сделал то же самое с женщиной, устроив ее у противоположной стены туннеля.

– Их накажут за то, что заснули на посту, но это уже не наша проблема, – сказала Эванджелина, отряхнув руки. – Теперь вперед. Нам нельзя терять время.

– Значит, вот где прячутся шаманы, – пробормотал Тристан себе под нос, едва слышно даже для Николаса с его сверхъестественно острым слухом. Николас тоже не питал особой симпатии к шаманам, но Тристан явно точил зуб на обитателей Подземного города. – Куда они все так торопятся? Тут же даже пойти некуда.

Это было не совсем так. Группа довольно долго блуждала по туннелям Подземного города, но вскоре вышла к поселению. Они увидели шумный квартал, в котором кипела жизнь. Из обрывков разговоров стало понятно, что шаманы в основном говорили на кантонском диалекте, хотя он и уловил пару фраз на мандаринском. Подземный город напомнил Николасу Китайский квартал Манхэттена, и он невольно улыбнулся.

– Не смотрите никому в глаза и не привлекайте внимания, – прошипела Эванджелина, когда они приблизились к толпе шаманов. – Мы хоть и выглядим как дзинвэй, но мы вряд ли кого-то обманем, если нас захотят рассмотреть получше. Без обид, Николас.

– Я не обижаюсь, – тут же ответил Николас.

Элис молчала. Она вела себя особенно тихо с тех пор, как допустила ошибку, свернув в туннель прямо к дзинвэй. Николас мог лишь предполагать, что она переживает из-за своей оплошности, потому что на ее месте он тоже чувствовал бы себя паршиво. Николас не знал, как поддержать девушку, поэтому просто мягко похлопал ее по спине. Когда она подняла глаза, девятихвостый лис сказал:

– Знаешь, это удивительно, как ты смогла так быстро овладеть своими способностями, едва лишь поступив в академию. Эванджелина взяла тебя на миссию не просто так.

– Правда? – Элис одарила его слабой улыбкой.

Если Эванджелина слышала их разговор, то никак этого не показала, но Тристан слегка замедлил шаг:

– Да. У нас-то было больше века на подготовку к такому важному заданию. Так что не переживай, что у тебя не все получается.

– Я… Я и не переживаю, – поспешно сказала Элис.

Николас хотел продолжить разговор, потому что чувствовал, что она все еще не до конца убеждена, но его прервал резкий шепот Эванджелины.

– Прекратите болтать, – процедила вампирша.

Они продолжили путь к центральной части города, где благодаря фонарям было больше света, чем в туннелях, хотя его все равно было так мало, что Николас удивлялся, как шаманы отличают день от ночи. Маленькие простые деревянные дома напоминали Николасу китайскую деревню. Гражданских шаманов было легко распознать: они были одеты гораздо более скромно, чем дзинвэй. Они носили рубашки, брюки и юбки, стилизованные под моду начала девятнадцатого века. Многие бросали на группу настороженные взгляды.

Маленькая девочка, на вид не старше десяти лет, наступила на ногу Тристану.

– Ой! – Тристан поморщился и остановился, чтобы размять ногу.

Женщина, судя по всему, мать девочки, тут же схватила ее за руку и низко поклонилась Тристану.

– П-простите, господин, – пролепетала она на кантонском. – Моя дочь… Она не видела, куда идет. Простите нас.

Николас поднял глаза и встретился взглядом с Тристаном. Тристан выглядел крайне удивленным.

– Все в порядке… – начал было говорить Тристан, но Эванджелина наступила ему на другую ногу. – Ай!

Николас поморщился. Несмотря на свое недовольство Тристаном, он не мог ему не посочувствовать. Меньше чем за минуту ему наступили сразу на обе ноги.

– Прочь с дороги, – холодно сказала Эванджелина женщине и девочке.

Им не нужно было повторять дважды; держась за руки, они бросились бежать, не оглядываясь.

– Обязательно было на ногу наступать? – возмутился Тристан.

– Прости. – Эванджелина стряхнула невидимую пыль с рукавов. В ее голосе не было ни раскаяния, ни сочувствия. – Дзинвэй внушают гражданским страх. Нам нужно вести себя так же, как они, чтобы не выделяться. Вот и все.

Тристан закатил глаза, но больше ничего не сказал, и, возможно, это было к лучшему. Их разговор уже привлек внимание прохожих; меньше всего им было нужно, чтобы Тристан и Эванджелина начали выяснять отношения.

Когда они продолжили путь, Николас подумал, что часть недружелюбной энергии Нью-Йорка коснулась и его подземных обитателей. Казалось, что шаманы были полностью сосредоточены на том, чтобы добраться от точки А до точки Б, не останавливаясь, чтобы поболтать. Наследникам это было только на руку, поскольку никому особо не было дела до группы дзинвэй. Они беспрепятственно дошли до пропускного пункта.

– Говорить буду я, – сказала Эванджелина.

Несколько стражников стояли на посту плечом к плечу с суровыми выражениями лиц. Вместо золотых поясов у них были серебряные, что означало более низкий ранг.

Николас наблюдал, как пара шаманов подошла к дзинвэй и каждый вынул из кармана документы. После проверки их пропустили, а затем стража вновь сомкнула ряды.

– Как мы пройдем мимо них? – прошептала Элис.

– Просто держи рот на замке и иди за мной. И, Тристан, сделай лицо попроще.

Обычно Николас мог предугадать ход мыслей Эванджелины, но на этот раз он терялся в догадках, пытаясь понять, как они пройдут через пропускной пункт. Стража, без сомнения, потребует у них документы, которых у них, конечно, не было. Или, может быть, их пропустят только потому, что они выглядят как дзинвэй? Николас почему-то в этом сильно сомневался.

Это была далеко не первая миссия Николаса, поэтому он отмахнулся от сомнений и принял беспечный вид. Он сделал скучающее лицо, словно регулярно проходил через пропускной пункт и это была лишь часть его рутинной службы. Затем он добавил немного чар и пригладил волосы, улыбаясь стражнице, стоящей к нему ближе всех. На шаманку это будто бы не произвело никакого эффекта.

– Документы, – буркнул стражник, проверяющий бумаги, когда Эванджелина уверенно подошла к посту. Она держала руку на золотом поясе, акцентируя внимание на своем более высоком ранге. Судя по взглядам охраны, это сработало.

Николас старался не показать своего удивления, когда Эванджелина достала из рукава документы. Когда она успела их подготовить?

Дзинвэй едва взглянул на документы и с зевком протянул их обратно.

– Следующий, – сказал он.

Теперь была очередь Николаса, и он растерялся. У него-то никаких документов не было.

– Эти трое со мной, – спокойно сказала Эванджелина. – Конечно, вы можете проверить их, но это нас задержит. Феникс будет вряд ли доволен, если мы опоздаем. Он не любит ждать.

Николас изумлялся, слушая смелые заявления Эванджелины.

Феникс! Эванджелина никогда не встречалась с легендарным лидером шаманов, и все же она упомянула его имя в разговоре так небрежно, словно они были друзьями.

– Вы к Фениксу? – процедил дзинвэй, и на мгновение Николас был уверен, что он не поверил в ложь Эванджелины. – А в тюрьму тогда вам зачем?

Если их поймают сейчас, то наверняка бросят в тюрьму. Хотя в этом случае они окажутся с Алым Шпионом в одном месте.

Эванджелина смерила стражника презрительным взглядом.

– Это секретная информация, – сказала она. – У дзинвэй серебряного ранга к ней доступа нет. Если вы нас еще хоть на минуту задержите, я добьюсь, чтобы вам сделали выговор с занесением в личное дело. Ваше имя?

Шаман нервно сглотнул.

– О, расслабься, Старый Ву, – сказал дзинвэй, стоящий рядом с ним. – Дзинвэй золотого ранга выполняют официальные поручения от имени Феникса и поэтому могут свободно входить в тюрьму. Феникса действительно лучше не заставлять ждать.

Старый Ву, похоже, решил не спорить и мрачно кивнул, пропуская наследников.

Когда они отошли на достаточное расстояние от поста, Николас смог перевести дух.

– Это было слишком рискованно, – резко сказал он, догоняя Эванджелину, которая стремительно шагала к тюрьме. – Ты могла бы посвятить нас в детали плана.

– Не было времени, – ответила Эванджелина.

– Времени было предостаточно. Пока мы блуждали по туннелям, ты могла рассказать нам хотя бы в общих чертах.

– А зачем? Это разве повлияло бы на результат? – Эванджелина закатила глаза. Ее слова прозвучали как вызов.

– Не повлияло бы, – признал Николас.

То, как Эванджелина умела лгать не моргнув глазом и внушать страх даже на вражеской территории, было поистине поразительно. Однажды она, без сомнения, станет грозным канцлером Верховного совета.

Элис молчала, но тревога ясно читалась на ее лице.

Тристан, напротив, выглядел совершенно беспечным, словно они были на прогулке. Он был настолько рассеян, что наступил Эванджелине на пятку и налетел на нее.

– Извини, – лениво протянул он, послав ей обаятельную улыбку.

Николас с удовольствием отметил, что Эванджелина ответила ему холодным взглядом. Тем не менее он не мог не думать, что однажды привычка Эванджелины держать других в неведении выйдет ей боком. Он только надеялся, что это случится за пределами миссии.

Тристан

Прямо перед ними возвышались массивные железные стены тюрьмы. Вход тщательно охраняли шаманы с огненными копьями в руках. Любому постороннему это место показалось бы неприступным, а попытка проникнуть внутрь – безумием.

Но Тристан и безумие были давними приятелями. Впервые со смерти Ин его настроение улучшилось. Он едва сдержал улыбку. Тристану не нравились шаманы, и он предвкушал, как посеет хаос на их территории. Подготовка к ограблению пошла не по плану, но теперь он исправит положение.

Вызволенные Алого Шпиона из тюрьмы было задачей Тристана. Ему не нравилось работать под руководством Эванджелины, но он был готов закрыть на это глаза ради адреналина. Тристан был уверен, что без него Эванджелина не справится. Его бывшая девушка и Николас были слишком правильными, чтобы возглавить побег из тюрьмы. На лице девятихвостого лиса читалось, что ему вообще не нравилась эта затея. Что касается Элис… Тристан считал, что если бы вместо нее на миссии был бы котенок, то от него было бы больше прока.

Организация побега из тюрьмы – это по его части. И самое лучшее: теперь они все будут действовать по его указке, даже Эванджелина. Тристан уже предвкушал, как будет командовать ей.

– Тристан, – окликнула его вампирша, словно в ответ на его мысли.

Он напрягся. Ну почему, когда она называла его по имени, это сразу выбивало его из колеи? Он уже давно перелистнул страницу истории, на которой были записаны их отношения, но лишь Эванджелина могла заставить его сердце биться чаще.

– Вот, возьми карту. – Эванджелина развернула пожелтевшую бумагу и вложила ее в ладонь Тристану, и он изо всех сил постарался не отреагировать на ее прикосновение, которое было ему так хорошо знакомо.

Да, он почти стер Эванджелину из своей памяти, но его тело явно еще ее помнило.

– Я… да. – Тристан встретился с ней взглядом.

– Мы пойдем за тобой, так что только попробуй заблудиться, – предупредила она.

Даже когда Эванджелина обращалась к нему за помощью, она делала это требовательным и властным тоном. В обычных обстоятельствах Тристан ее просто проигнорировал бы либо постарался бы вывести из себя, чтобы Эванджелина пожалела, что вообще о чем-то его попросила.

Однако сейчас ситуация была другой. Тристан глубоко вздохнул, запасаясь терпением. Он делает это не ради Эванджелины, а ради своего народа и ради себя.

Николас нахмурился, глядя на Тристана. В ответ Тристан одарил девятихвостого своей самой обаятельной улыбкой, зная, что Николаса это взбесит. Этот небольшой инцидент уже значительно поднял Тристану настроение. Немногое могло мгновенно принести ему такой заряд серотонина, но злить Николаса Ху было одним из таких удовольствий.

Когда Тристан направился к входу в тюрьму, каждый волосок на его теле встал дыбом. Все здесь было пропитано магией. Одно неверное движение, и защитные заклинания положат конец всему.

Эта мысль заставила его ладони вспотеть от волнения.

Проникнуть в тюрьму было легко. Шаманы явно сильно полагались на стражу на пропускных пунктах и знали, что, если заключенные сбегут, они не смогут уйти далеко.

Стены здания были покрыты грязью, и в воздухе стояла отвратительная вонь. Смесь пота заключенных, плесени и… Что за странный запах? Тристан гордился своим нюхом, но в данный момент он его подводил.

Тристан поморщился и закрыл нос ладонью. Но наверняка дзинвэй привыкли к этому запаху и не реагировали на него, поэтому он быстро опустил руку, чтобы не выдать себя.

Тристан точно не знал, куда он направляется, но сама тюрьма оказалась достаточно простой по планировке. Эванджелина сказала, что Алый Шпион находится в камере, расположенной на самом низком уровне. Это значило, что нужно было спускаться.

Группа повернула за угол к лестнице, и путь им преградили пара дзинвэй.

– Стоять. Что вам нужно в камерах для особо опасных преступников? – потребовал один из стражников.

Тристан взглянул на их пояса. Серебряные. Это хорошо.

Тристан скопировал уверенность Эванджелины и придал своему лицу самое возмущенное выражение, на которое был способен.

Тристан был отличным актером. Он сунул руку в рукав и вытащил документ, который ранее использовала Эванджелина, чтобы пройти через пропускной пункт. Он так резко сунул бумагу под нос стражнику, что едва не заехал бедолаге кулаком в нос.

Позади него Эванджелина резко втянула носом воздух, явно удивленная его трюком.

– Феникс направил нас по важному делу, – солгал Тристан, не отрывая взгляд от охраны. – Лучше бы нам не задерживаться.

– Пропусти их, – пробормотал второй стражник первому. – Не будь идиотом. Ты уже чуть не нажил нам неприятности на прошлой неделе.

Первый дзинвэй скорчил недовольную гримасу. Он резко вернул бумагу Тристану.

– Четверо слишком много. Двое могут пройти. Остальные пусть останутся здесь.

– У нас золотой ранг, – вмешалась Эванджелина. – Вы вообще понимаете, с кем имеете дело?

– Вы меня слышали. Официально нас ни о чем не уведомили.

– Мы как раз здесь, чтобы уведомить вас официально, – с таким убеждением ответил Тристан, что почти сам поверил в собственную ложь.

– Уверен, Феникс оценит ваше рвение, но мы всего лишь следуем протоколу. – Стражник с вызовом посмотрел на Тристана. Он был явно из тех, у кого в обычной жизни нет никакого авторитета, поэтому он старался самоутвердиться любыми способами. Да, он не мог перечить ни Фениксу, ни тем, кто выше его по рангу, но был явно намерен усложнить Тристану задачу.

Тристан бросил взгляд на Эванджелину, но вампирша сохраняла спокойствие. Оборотень не имел ни малейшего представления, что она думает. Они не обсуждали, что делать, если их разделят. Эванджелина собрала команду, аргументируя важность каждого из ее членов. Смогут ли они вытащить Алого Шпиона из тюрьмы, если пойдут лишь двое?

С другой стороны, сейчас их четверо против двоих. Численное преимущество пока что на их стороне, если они решат разобраться с дзинвэй самым простым способом. Тристан бросил взгляд на Эванджелину, пытаясь предложить устранить препятствие силой. Эванджелина явно его не поняла, судя по тому, как нахмурила брови.

– Ну? Решили, кто из вас пройдет? – рявкнул дзинвэй.

– Минуту на обсуждение, – сказал Тристан как можно спокойнее, хотя это ему удалось с трудом. Он поймал себя на том, что хрустит костяшками пальцев. Как бы ему хотелось хорошенько проучить этого здоровяка. Зверь внутри явно предвкушал драку, но Тристан держал его в узде. Последнее, что им сейчас нужно, – это чтобы он превратился.

Элис шагнула вперед и потянула Эванджелину за рукав. Она что-то быстро прошептала, так тихо, что никто, кроме Эванджелины, ее не слышал. Дзинвэй с подозрением следили за их разговором.

Эванджелина схватила Тристана за локоть.

– Мы пойдем, – сказала Эванджелина, не глядя на него.

Тристан удивился. Он почему-то думал, что она отправит его вместе с Николасом. Хотя, наверное, логичнее было разделиться именно так. Эванджелина – лидер, и ей нужна помощь Тристана, чтобы освободить Алого Шпиона из тюрьмы. Тристан старался не думать о том, когда они с Эванджелиной оставались наедине.

Николас схватил Эванджелину за руку. Девятихвостый, как всегда, ведет себя навязчиво. Тристан закатил глаза.

– С тобой все будет в порядке? – спросил Николас. Его взгляд задержался на Эванджелине чуть дольше, чем нужно. Судя по всему, Николас пытался получить от нее какое-то негласное указание.

– Конечно. Это просто работа. Мы ненадолго, – ответила Эванджелина.

– Да, не переживай так, а то у тебя морщины появятся раньше времени, – сказал Тристан Николасу.

Николас сжал губы в тонкую линию и ничего не ответил, вероятно, чтобы не вызвать подозрений у дзинвэй серебряного ранга.

Элис, которой хуже остальных удавалось скрывать эмоции, закусила губу и переступила с ноги на ногу.

Дзинвэй пропустили Эванджелину и Тристана, и они начали спускаться по лестнице, направляясь в недра тюрьмы.

Воздух стал холоднее, запах сырости более выраженным. Тристан уже не мог понять, привык ли он к запаху тюрьмы или же внизу пахло менее отвратительно. В любом случае ему хотя бы больше не приходилось сдерживать рвотный позыв с каждым вдохом, чему он был благодарен.

Эванджелина положила холодную руку ему на плечо, когда они отошли на приличное расстояние. Тело Тристана невольно отреагировало на прикосновение девушки, и он замедлил шаг. Прошло много лет с тех пор, как они касались друг друга. Но Тристан прекрасно понимал, что сейчас она дотронулась до него лишь по необходимости.

– Что? – спросил Тристан, радуясь, что его голос остался ровным, несмотря на бурю эмоций внутри. Волосы на его затылке встали дыбом от ее холодного дыхания.

– Через пятнадцать минут смена караула, – прошептала Эванджелина. – Николас и Элис воспользуются этим моментом, чтобы догнать нас.

– Откуда ты знаешь о смене караула?

– Элис прочитала их мысли.

Конечно же. Это произошло как раз перед тем, как Эванджелина сказала, что они с Тристаном пойдут дальше. Тристан тихо рассмеялся. Надо признать, человеческая девочка оказалась куда полезнее, чем он предполагал. Возможно, он недооценил Элис Цзянь. Но смех сменился гримасой боли, когда острые ногти Эванджелины вонзились ему в плечо.

– Эй, осторожнее с когтями.

– Что это было за представление? – прошипела Эванджелина, не ослабляя хватки. – Я даже не… То есть когда ты…

– Забрал у тебя бумажку? – закончил за нее Тристан, оглянувшись, чтобы посмотреть на лицо Эванджелины, которое исказилось от раздражения.

Он усмехнулся. Она ненавидела, когда ему удавалось ее перехитрить. Потому что, кроме него, никто не мог заставить Эванджелину чувствовать себя глупо.

– Старый фокус. Подумай хорошенько, Эванджелина.

Вампирша нахмурилась, а потом ее лицо разгладилось, а губы приоткрылись от удивления.

На лице Тристана появилась редкая улыбка. О, как же он наслаждался этим моментом. Ему редко удавалось поговорить с теми, чьи карманы он обчистил, поэтому сейчас он радовался, как ребенок. Было особенно приятно от того, что он обвел вокруг пальца саму Эванджелину Лун.

– Я так и знала, что ты в меня врезался нарочно. Я думала, ты просто решил меня выбесить, а ты, оказывается, просто жить не можешь без воровства, – прошептала Эванджелина.

– Но ты же сама назначила меня главным по организации побега, – надменно парировал Тристан. – Я просто делаю то, что необходимо для успеха нашей миссии.

– Это не… ты…

– Тебе стоит быть внимательнее. У тебя даже карманов нет, но при этом обворовать тебя проще, чем забрать конфету у ребенка. – Тристан понизил голос до хриплого шепота. – Будь внимательнее, Эванджелина. Ты так отчаянно хочешь занять место Джулиуса, что теряешь связь с реальностью и допускаешь глупые ошибки. Небрежно, крайне небрежно.

Вампирша отпрянула, как от пощечины. Он явно задел ее за живое. Она действительно всю жизнь только и делала, что пыталась выйти из тени Джулиуса.

– Но… но, – запнулась она, – я не думала, что мне стоит опасаться своих же соратников!

– Да, не стоит. Тебе повезло, что я на твоей стороне. – Недолго думая, Тристан положил ладонь на ее талию, как делал это десятки раз в прошлом. – Что бы ты делала, если бы я тебя предал, Эванджелина? Что, если бы я оказался шпионом?

– Для предателя ты слишком плохой лжец, – парировала она, позволяя ему притянуть себя ближе.

– Это да. – Тристан улыбнулся. Она не упускала возможности съязвить.

Вампиры не краснели, но вены на шее Эванджелины стали более заметными. И почему она все еще не оттолкнула его? Сейчас она была так близко, что он заметил, как ее зрачки расширились. Все причины, почему они не должны были быть вместе, вдруг показались Тристану глупыми.

Когда они встречались, Эванджелина подозревала, что Тристан что-то скрывал от нее, а скрывать ему было что. Она не должна была знать о его работе на Коллекционера. Однажды Эванджелина тайком отправилась за оборотнем. Он не замечал слежки до Нижнего Ист-Сайда, и когда она все же попалась, то набросилась на него с обвинениями. Тристану пришлось порвать с ней прямо там. Он не мог раскрыть Эванджелине правду, не хотел, чтобы она знала о его грязных делишках. Он обошелся с ней некрасиво, но все же Тристан считал, что поступил правильно. Рано или поздно это все равно бы случилось. Он явно был ей не парой.

Но теперь, когда близость Эванджелины затуманивала его мысли, Тристан стал сомневаться в том, что принял правильное решение. Красота Эванджелины пробивалась даже сквозь чары Николаса. От нее невозможно было отвести взгляд.

– Ты не боишься? – пробормотал он, в последний пытаясь увеличить расстояние между ними. – Полнолуние…

Эванджелина прильнула к нему ближе. Ошеломленный, Тристан не мог сосредоточиться ни на чем, кроме ее алых губ… Боги, неужели она собиралась его поцеловать? Он почувствовал, что сходит с ума. Свежий морозный запах Эванджелины окутал Тристана, и он не мог больше думать ни о чем, кроме нее. Между ними всегда существовало неописуемое, будто магнитное притяжение, хотя они оба и старались держаться друг от друга подальше. Тристан сделал все возможное, чтобы оттолкнуть Эванджелину даже тогда, когда они были вместе, боясь, что в конце концов он причинит ей боль, но сейчас искушение было слишком сильным, чтобы сопротивляться ему.

Губы Эванджелины скользнули по щеке Тристана, а затем к его уху. Он невольно вздрогнул.

– Тебе очень повезло, что у тебя есть полезные навыки, даже если ты и предпочитаешь их использовать для мелкого воровства, иначе я бы решила, что у тебя нет будущего среди наследников, – сказала она. – Тебе понравилось быть рабом моих браслетов? Я могу их снова надеть и заставить тебя подчиниться. – Она подняла руки, показывая золотые браслеты. – Прекрати испытывать мое терпение.

Прежде чем Тристан успел придумать ответ, Эванджелина убрала его руку со своей талии и решительно направилась вниз по лестнице, как будто ничего не произошло.

Теперь, когда между ними появилась дистанция, мозг Тристана вернулся к жизни. То, что сейчас произошло, было ошибкой…

Тристан решил не искушать судьбу. Он не мог позволить Эванджелине снова с ног на голову перевернуть его мир. Ни к чему хорошему это не приведет.

– Вот только не надо делать вид, что это я к тебе пристаю, – буркнул он, догоняя вампиршу. – Признай это. Ты сама за меня цепляешься. Но если тебе действительно так ненавистно мое общество, то зачем брать меня на миссию? Я не единственный вор среди наследников.

– Это правда, но у тебя есть связи в… определенных кругах, – ответила Эванджелина с очевидным отвращением, так что это не прозвучало как комплимент.

Намек был очевиден. Эванджелина была единственной, кто подозревал о связи Тристана с Коллекционером, несмотря на усилия оборотня сохранить все в секрете. Вампирша пыталась убедить его порвать с прошлым, но он так не решился сказать ей, что это невозможно. Его работа на Коллекционера наряду с другими разногласиями стала причиной, по которой они расстались. А также, напомнил себе Тристан, потому что даже в облике шамана Эванджелина продолжала оставаться настолько прекрасной, что он в любой момент мог снова потерять голову.

У каждого из них были свои секреты. У каждого были возведены стены высотой с Эверест, и никто не хотел первым показывать свою уязвимость. В прошлом это сделало их отношения токсичными и в итоге привело к расставанию. За четыре года мало что изменилось.

– К чему ты клонишь? – с трудом выдавил Тристан.

– Эта миссия для тех, кто готов нарушать правила, чтобы победить. Для тех, кто готов на все. Я не могу потерпеть поражение, Тристан. Мне нужны только те, кто готов идти до конца.

Должно быть, Эванджелине пришлось наступить на горло своей гордости, чтобы признать, что Тристан был одним из лучших. Ему хотелось ее уколоть этим, и он уже предвкушал веселье, однако они дошли до подножия темной каменной лестницы, поэтому времени действовать Эванджелине на нервы не осталось. Тристан решил заняться этим позже. Сейчас же он намеревался вызволить Алого Шпиона.

– Когда ты ходил за кровью шамана, – сказала Эванджелина, и в ее голосе прозвучала мягкость, которой раньше не было, – ты же…

– Я не хочу об этом говорить, – резко ответил Тристан.

Он отвернулся. От обеспокоенного взгляда Эванджелины ему стало больно. Пронзившее его чувство было неожиданным напоминанием о том, что некогда между ними существовала связь.

Тристан ожидал, что Эванджелина закончит вопрос, но она промолчала. Она лучше других знала, в какого монстра он превращался.

В тюрьме было сыро и темно. Единственный свет исходил от факелов, мерцающих вдоль каменных стен. Для начала Тристану нужно было найти путь к отступлению. Успех в делах, а также доверие Коллекционера, считавшего Тристана своим лучшим вором, был прост: он всегда возвращался, даже если в редких случаях с пустыми руками. Умение выпутываться из сложных ситуаций делало Тристана незаменимым активом.

Первым делом Тристан оглядел потолок тюрьмы. Они находились глубоко под землей, поэтому единственный путь к свободе лежал через верх. Без постоянного притока свежего воздуха заключенные долго здесь не продержались бы. Наконец он заметил прямоугольный вентиляционный люк. Прекрасно! Теперь оставалось найти Алого Шпиона.

– Ты еще не раз скажешь себе спасибо, что выбрала меня, Эва, – тихо сказал Тристан. – Погнали.

Эванджелина

Эванджелина последовала за Тристаном, который уверенно шагал вперед, сжимая в руках поддельный пропуск, который украл у нее. Она старалась держаться от него на расстоянии не менее трех шагов. После месяцев молчания она думала, что полностью вычеркнула Тристана из своей жизни. Но она ошибалась.

Там, на лестнице, на короткий миг она позволила Тристану вторгнуться в ее личное пространство. Ей не следовало поддаваться искушению. Эванджелина злилась на саму себя. Она проявила чисто человеческую слабость. Ей нужно быть лучше, и она будет лучше. Она больше не позволит Тристану подобраться к ней так близко. Ни сейчас. Ни в принципе.

Раздражающие слова Тристана продолжали эхом звучать у нее в ушах. «Ты так отчаянно хочешь занять место Джулиуса, что теряешь связь с реальностью и допускаешь глупые ошибки. Небрежно, крайне небрежно».

Как он смеет думать, что она теряет связь с реальностью? Да, возможно, она действительно много времени проводила в своих мыслях, на она была в ответе за всех тех, кого втянула в это ограбление, поэтому ей нужно было постоянно оценивать риски и продумывать план. Да, она пыталась быть похожей на Джулиуса, но это не означало, что она слишком погружалась в себя и действовала небрежно. Да как смел Тристан, вор и преступник, поучать ее?

– Эванджелина? Ты выглядишь так, будто собираешься ударить кулаком в стену, – заметил Тристан.

– Будь добр, не отвлекайся. – Эванджелина смерила его холодным взглядом.

Он, видимо, почувствовал, что дальнейшие разговоры ни к чему хорошему не приведут, поэтому замолчал.

На низшем уровне тюрьмы камеры были обустроены особым образом, гарантируя максимальную безопасность. В центре этажа возвышалась высокая белая колонна. Между решетками камер светились синие лучи. Эванджелина не сомневалась, что, если они попробуют прикоснуться к решеткам голыми руками, их ждет ужасная, болезненная смерть. Наверняка существовал способ обойти магию шаманов.

Эванджелина и Тристан направились вдоль камер с заключенными. Узники с длинными сальными волосами были одеты в лохмотья. В каждой камере Эванджелина искала знакомые черты Алого Шпиона.

Если бы кто-то сказал Эванджелине, что она однажды проникнет в тюрьму, чтобы освободить шпиона-шамана, она бы рассмеялась в лицо этому сумасшедшему. Эванджелина никогда не нарушала правил, и уж точно не ради преступников.

Но вот теперь она осознанно пошла на преступление. И что странно, ей совершенно не было стыдно. В конце концов, она делает это ради пророчества и высшего блага.

Удивительно, но здесь, среди толпы заключенных, дежурила только одна дзинвэй. Возможно, это было связано с тем, что тюремные камеры были защищены чарами; Эванджелина чувствовала магию шаманов, пульсирующую в стенах, под ногами и в воздухе. Дзинвэй здесь была явно чисто для галочки. Настоящей защитой была сила шаманов, удерживающая заключенных за решеткой. Тристану будет сложно освободить Алого Шпиона.

Некоторые заключенные крепко спали, другие просто сидели в углах своих камер. Однако некоторые вопили и бились головой о стену.

– Вы кто такие? – требовательно спросила дзинвэй, с подозрением рассматривая Эванджелину и Тристана. В руках стражница крепко держала копье. На ее поясе была золотая лента, делая ее настоящей дзинвэй высшего ранга. – Назовите свое звание, имя начальника и цель посещения.

Эванджелина открыла рот, но Тристан опередил ее:

– Феникс велел, чтобы… Ай, знаете что? Мне уже надоело разыгрывать этот спектакль, – сказал Тристан. – Мы здесь, чтобы выкрасть заключенного. Разрешите пройти?

Прежде чем стражница успела позвать на помощь или даже осознать слова Тристана, он шагнул вперед и ударил ее по затылку. Шаманка рухнула на пол, потеряв сознание.

Эванджелина поморщилась, глядя на стражницу. Под робой шаманки оказались брюки. Вампирша обыскала карманы женщины и нашла ключи.

– Пригодятся, – сказала Эванджелина, поднимаясь на ноги и бросая ключи в открытую ладонь Тристана.

Увидев то, что произошло, заключенные начали вопить еще громче. Эванджелина нервно огляделась. Что, если стража обратит внимание на шум? Сколько времени прошло с тех пор, как они оставили Николаса и Элис? Пятнадцать минут до смены караула, должно быть, уже почти истекли.

– Нам нужно спешить.

– Ты же помнишь, как выглядит Алый Шпион? – спросил Тристан. – Они тут все как будто на одно лицо.

– Мы его узнаем, – сказала Эванджелина.

Она отчетливо помнила характерную внешность Алого Шпиона. Он был бледным, высоким и худым, а его черные волосы были собраны в хвост. А его взгляд… Эванджелина вздрогнула, вспомнив большие красные глаза Алого Шпиона, которые будто прожигали ее насквозь.

Эванджелина осматривала камеры одну за другой в поисках знакомой высокой фигуры, и вот он – едва различимый среди других заключенных, но почти такой, каким она его помнила, только еще более худой, да и глаза его светились теперь не так ярко. Эванджелина резко дернула Тристана за рукав, указывая на шамана:

– Вот он.

Тристана проследил за ее пальцем. Он замер от удивления, а затем, словно очнувшись, быстро подошел к решетке.

– Ты меня помнишь, Алый Шпион? – спросил он.

Заключенный медленно поднял голову, и Эванджелина смогла получше рассмотреть его. Несмотря на грязь, покрывавшую его лицо, Алого Шпиона было легко узнать, и казалось, что он не постарел ни на день со времени их последней встречи. Когда он усмехнулся, его глаза прищурились с тем самым выражением, которое Эванджелина помнила.

– Давненько меня так не называли. Теперь я отзываюсь на «Эй, ты», «Предатель», но вообще предпочитаю, конечно, когда ко мне обращаются «Мусор с поверхности».

Голос Алого Шпиона был хриплым. Он откашлялся, прежде чем заговорить снова.

– Конечно, я помню тебя, Тристан Шэ, хотя должен признать, что не ожидал увидеть тебя здесь. Очень мило с твоей стороны меня навестить.

– О, поверь, это была не моя идея. – Тристан покосился на Эванджелину.

Эванджелина подошла к заключенному настолько близко, насколько позволяла искрящаяся решетка.

– Здравствуй, Алый Шпион, – сказала она.

Алый Шпион встретился с ней взглядом, и его глаза вспыхнули. На его лице появилась слабая улыбка.

– Милая, дорогая Эванджелина Лун. Какой приятный сюрприз. Прошу прощения, что не узнал тебя сразу. Ты выглядишь иначе, чем в моих воспоминаниях. – Он окинул ее взглядом, задержавшись на золотой ленте, обвязанной вокруг ее пояса. – Когда ты успела стать шаманом, да еще и дзинвэй золотого ранга?

Происходящее, кажется, его забавляло. Эванджелина забыла, что у Алого Шпиона довольно странное чувство юмора.

– Сейчас не время для шуток. Мы здесь, чтобы вытащить тебя из тюрьмы. Ты должен помочь нам совершить ограбление в Фейриленде. После этого ты можешь идти, куда пожелаешь, – сказала она.

Алый Шпион приподнял брови.

– Очень необычное и заманчивое предложение, – ответил он. – А что, если я откажусь?

– Откажешься? – Эванджелина повторила, словно не знала такого слова. – Ты не откажешься. С чего вдруг тебе отказываться, если в обмен на помощь ты получишь свободу?

– Тому много причин. Может быть, я решил встать на путь истинный. Может быть, мне нравится в тюрьме. Или, возможно…

– О, вот только давай без глупостей, – раздраженно перебила его Эванджелина. – Я давно тебя знаю. Ты не из тех, кто живет по правилам.

– Ты не дала мне закончить, – сказал Алый Шпион, его голос стал серьезным. – Есть еще одна и, возможно, самая важная причина: отношения между шаманами, фейри и наследниками. Подумай о политических последствиях моего вмешательства, Эванджелина. Подумай о последствиях твоего пребывания здесь. Наверняка ты не забыла, что существует договор о перемирии…

– Я прекрасно знаю, что делаю, Алый Шпион, – уверенно заявила Эванджелина. Времени на сомнения и споры не было. – Это наш единственный путь к пробуждению былого величия и восстановлению справедливости. Джулиус знал это, и я тоже. Мы должны рискнуть, и если война станет результатом нашей попытки вернуть то, что по праву принадлежит нам, то быть посему.

– Кстати, а как поживает твой брат, мой дорогой друг Джулиус? – Алый Шпион нахмурился. Его тон стал мягче, и в его голосе появилась нотка теплоты, которой раньше не было. – Почему он не с вами? Неужели он отправил свою любимую младшую сестренку на опасную миссию по спасению меня? Когда меня бросили в тюрьму, Джулиус ясно дал понять: он не будет рисковать своей шеей, чтобы меня вытащить. Друг из него так себе, согласись?

Очевидно, что до заключенных еще не дошел слух о смерти Джулиуса Луна – по крайней мере, до Алого Шпиона. Он думал, что Джулиус жив и что он отправил младшую сестру делать за него грязную работу. О, если бы только это было правдой! Эванджелина отдала бы за это все. Вампирша внезапно почувствовала ком в горле. Мгновение она молчала, не в силах ответить Алому Шпиону. Тристан посмотрел на нее с сочувствием, и Эванджелина отвернулась. Ей было невыносимо видеть жалость во взгляде бывшего парня. Ей было неприятно, что он заметил, что слова Алого Шпиона задели ее за живое.

– В чем дело? – удивленно спросил шаман.

– Джулиус… Мой брат… Мертв, – с трудом выдавила Эванджелина, но ее слова прозвучали на удивление ровно. Она заставила себя встретиться глазами с Алым Шпионом. – Он мертв, и его последним желанием было то, чтобы я нашла тебя и завершила миссию.

Алый Шпион замер. Насмешливая улыбка медленно сползла с его лица. Он переводил взгляд с Эванджелины на Тристана с немым вопросом на лице, будто надеялся, что они его разыгрывают. Не получив подтверждения, Алый Шпион поник.

– Мертв? Джулиус? – прохрипел он. – Как… Кто… Как это вообще возможно? Но вампиров практически невозможно убить…

Объяснять причину преждевременной кончины ее брата было последним, о чем Эванджелине хотелось поговорить. Она отвернулась.

– Сейчас это неважно, – резко сказал Тристан, и Эванджелина почувствовала благодарность за его инициативу. – Мы введем тебя в курс дела позже. Прямо сейчас нам нужно знать, как вытащить тебя отсюда, и времени у нас в обрез.

– Я… Мне очень жаль слышать, что Джулиуса больше нет. Мир лишился уникального наследника. Мои соболезнования, Эванджелина.

– Спасибо, – проговорила Эванджелина, снова поворачиваясь к нему.

– Однако, боюсь, я не могу так просто принять ваше предложение, – продолжил шаман, и его голос зазвучал ровнее. Алый Шпион быстро оправился от потрясения, вызванного новостью о смерти Джулиуса. Шпионы часто имели дело со смертью. – Допустим, я проигнорирую здравый смысл и пойду с вами. И что в итоге? Я окажусь в долгу у Лунов. Чем это лучше тюремного заключения, если свободным я так и не стану?

– Ты поможешь нам с миссией, а потом можешь делать что хочешь. Мне все равно. Можешь даже не писать, не звонить и в гости не приходить, – сказала Эванджелина.

Тристан слушал их разговор с возрастающим раздражением. Он прочистил горло и взглянул на Эванджелину. Она кивнула в ответ. Пришло время разыграть их последний козырь.

– Помнишь, некогда я помог тебе, когда дзинвэй преследовали тебя в Императорском саду? Ты поклялся, что однажды отплатишь мне за это? Шаманы всегда возвращают свои долги.

– У тебя слишком хорошая память, Тристан Шэ, – простонал Алый Шпион.

– Хорошая память – залог успешных переговоров, – сказал Тристан.

– Успешного шантажа, – поправил Алый Шпион. – Давненько это было. Я думал, ты забыл.

– Не забыл. Ну так что?

Эванджелина никогда по-настоящему не ценила навыки и остроумие Тристана до этого момента и внезапно почувствовала благодарность за то, что он на ее стороне, по крайней мере сегодня.

Прежде чем шаман успел ответить, они услышали голоса и шаги со стороны лестницы. Смена караула.

Время вышло. Эванджелина бросила на Тристана встревоженный взгляд; его глаза метнулись к потолку, к вентиляционному люку.

– Возможно, нам придется оставить его тут и бежать, – пробормотал Тристан Эванджелине.

– Нет!

Они были так близки; она не могла сдаться сейчас. Алый Шпион был прямо перед ней. В противном случае зачем тогда они сюда вообще пришли? Зачем рисковали нарушить шаткий мир между бессмертными? Джулиус настаивал на привлечении именно Алого Шпиона к миссии. Эванджелина не могла сойти с дистанции прямо перед финишной прямой. Джулиус не сдался бы на ее месте.

Эванджелина подошла к камере настолько близко, насколько осмелилась, пристально глядя в глаза Алому Шпиону. Она не думала, что ей придется прибегнуть к этому: она подняла руки, показывая золотые браслеты.

– Ты не будешь в долгу перед Лунами. Ты поможешь Джулиусу и поможешь нам, исполняя волю старого друга. Ты будешь щедро вознагражден. Мой друг зачарует тебя на всю жизнь, так что тебе не придется жить, вечно оглядываясь. Тебя даже родная мать не узнает.

Шаман оживился.

– Наверняка у тебя и денег нет, – продолжала Эванджелина. Шаги приближались; ей нужно было сделать предложение еще более заманчивым, чтобы получить согласие Алого Шпиона. – Ты получишь достаточно средств, чтобы тебе хватило начать все сначала…

– Постой, – прервал ее Тристан. – А мы? Нам ты денег не предлагала.

Эванджелина бросила на него гневный взгляд, и Тристан сник.

– Не жадничай, Тристан, – сказала она.

– Не уверен, что Луны могут позволить себе сорить деньгами и спонсировать беглых преступников, – заметил шаман.

– Об этом не переживай. Мы много чего можем себе позволить.

Шаги становились громче. Послышался звук открывающейся двери, и голоса стали отчетливее, эхом разносясь по всей тюрьме. Слова было трудно разобрать, но Эванджелина узнала голос Элис.

– К чему спешить? – спросила девушка. Казалось, что она говорила намеренно громко, чтобы Эванджелина и Тристан ее услышали. – Простите, но мне все еще очень интересно, как проходят ваши дни на службе. Можете показать мне, как вы используете оружие?

Один из дзинвэй серебряного ранга ответил:

– Ладно. Сделайте шаг назад.

К счастью, шаги стихли. Элис флиртовала со стражниками, чтобы выиграть им немного времени. И, конечно же, это сработало, потому что мужчины так предсказуемы. Неважно, шаманы они, люди или кто-то еще. Эванджелина не думала, что Элис способна на такой рискованный трюк, но, видимо, она была из тех, кто не пасует перед лицом опасности. Эта мысль вызвала у вампирши улыбку, и она почувствовала неожиданный прилив благодарности к Элис.

– Давай быстрее, – поторопил Тристан Эванджелину. – Элис не сможет долго их сдерживать. Если мы не вытащим его из камеры за полминуты, нам всем крышка.

– Тридцать секунд – это целая вечность, – сказала Эванджелина.

Она сжала кулаки. Сейчас. Ей нужно надеть браслеты на Алого Шпиона, чтобы заставить его подчиниться, если он не…

Алый Шпион вздохнул и медленно встал. В полный рост он был на две головы выше Тристана, который и сам был довольно высоким.

– Система безопасности состоит из двух уровней, – сказал шаман. – Сначала нужно капнуть кровью дзинвэй на колонну. – Он указал на высокий белый столб в центре тюрьмы. – Это снимет магический барьер. После этого все просто: используйте ключ, чтобы открыть дверь камеры.

– Снова кровь, – вздохнул Тристан. – Вы, шаманы, помешаны на своей крови.

– Мы дикое племя, – согласился Алый Шпион. – Но, возможно, наследники не сильно от нас отличаются. Итак, мы рискнем, чтобы вернуть ваши пропавшие реликвии. Но если все пойдет не по плану, последствия будут ужасны.

На лице шамана не было ни следа юмора, только пугающая серьезность, из-за которой Эванджелина впервые задумалась, не совершает ли она огромную ошибку.

Вампирша покачала головой. Сейчас было не время для сомнений.

В любом случае Джулиус бы на ее месте не сомневался. Эванджелина схватила руку лежащей без сознания дзинвэй, вытащила из ботинка карманный нож и сделала надрез на ее ладони. Резкий, едкий запах шаманской крови ударил Эванджелине в нос, и на мгновение она представила, как ее пьет. К счастью, вампирша была все еще вполне сыта кровяными булочками, которые съела перед выходом, да и шаманская кровь по запаху была не такой аппетитной, как человеческая.

Кровь потекла из раны на руке стражницы, а Эванджелина размазала ее по своей ладони. Затем она бросилась к белой колонне и приложила свою окровавленную руку к прохладному камню.

В течение долгого, ужасного момента ничего не происходило. Шаги возобновились, несмотря протесты Элис. Тристан смотрел на люк в потолке, сжав кулаки. Он был готов в любой момент ускользнуть через вентиляцию. Эванджелина подумала о том, что ее план на грани провала. Возможно, у них с Тристаном не хватит времени сбежать. К тому же что насчет Элис и Николаса?

Электрические синие лучи вокруг камер вдруг погасли. Стало еще темнее.

Эванджелина схватила ключи и вставила первый попавшийся в замок камеры Алого Шпиона. Ключ не подошел. Она выругалась и схватила следующий ключ, молясь, чтобы он подошел. Раздался щелчок.

Эванджелина изо всех сил дернула дверь. Дверь камеры Алого Шпиона распахнулась в тот момент, когда внизу лестницы раздались встревоженные крики. Дзинвэй бежали к ним.

– Я так и знал, что вы лжете, – прорычал Старый Ву, который первым появился из-за угла. – Кто вы такие? А ну стоять!

– Бежим! – заорал Тристан. Он подпрыгнул и открыл люк.

Эванджелине не нужно было ничего говорить Николасу и Элис: Николас снова угадал ее намерения. Он тут же развернулся и ударил Старого Ву по голове. Шаман осел на пол, лишившись сознания.

– Ты первый. – Эванджелина схватила Алого Шпиона за руку и потащила его к Тристану.

Шаман был слабым и легким, как будто не ел нормальной пищи целую вечность, что, вполне вероятно, действительно было так. Тристан поднял Алого Шпиона одной рукой. Шаман, несмотря на свой хилый вид, быстро подтянулся на руках, и его ноги исчезли в вентиляционном люке в считаные секунды.

Николас и Элис стояли рядом с двумя лежащими без сознания дзинвэй, но Эванджелина знала, что вскоре сюда прибудет подкрепление. Со стороны лестницы слышались громкие шаги. По звуку можно было судить, что стражников было довольно много.

Эванджелина схватила Элис за запястья. Несмотря на хаос момента, кровь, бьющая в жилах Элис, зазвучала песней в ушах Эванджелины, и ее рот невольно наполнился слюной от головокружительного запаха. Вампирша титаническим усилием заставила себя отвернуться. Соберись, приказала она себе. Сейчас не время поддаваться слабостям.

– Быстрее, – сквозь стиснутые зубы прорычала Эванджелина и передала Элис Тристану. Девушка не успела даже вскрикнуть, как Тристан втолкнул ее в люк. Затем Эванджелина посмотрела на Николаса. Он покачал головой и жестом указал ей лезть первой.

– О, сейчас не время быть джентльменом, – рявкнула Эванджелина. Если кому-то суждено попасться, то это должна быть она. Капитан покидает корабль последним.

Тристан поморщился, его взгляд метнулся к лестнице. На стенах появились тени стражников. Тристан и Эванджелина были сильными и опытными бойцами, но даже им было бы не справиться с отрядом дзинвэй.

– Я иду последним, – сказал Тристан Эванджелине, когда Николас протиснулся в люк. – Быстрее, нет времени спорить!

Но Эванджелина замешкалась. Ну почему Тристан такой упрямый? Но он был прав. Спорить было некогда, а оборотень был слишком горд, чтобы ей уступить. И, возможно, глубоко внутри Эванджелине нравилось, что Тристан ее защищает.

Николас подтянул Эванджелину вверх. Она оказалась в темном, тесном пространстве, где ей пришлось встать на четвереньки.

– Задержать их! – раздался внизу голос дзинвэй.

Эванджелина и Николас взяли Тристана за руки и затащили его наверх. Ближайший стражник попытался схватить Тристана за ноги, но тот поджал колени к груди. Затем, когда дзинвэй попытались дотянуться до вентиляции, Эванджелина захлопнула люк у них перед носом.

– Надо его чем-то прижать, – закричал Тристан.

Но у них не было ничего, чем можно было бы заблокировать люк, и времени искать решение тоже не было: дзинвэй уже пытались его открыть.

– Пустите меня. – Алый Шпион оттолкнул Николаса в сторону. Тот начал протестовать, но тут из ладоней шамана вырвались языки пламени, окутывая люк магией и запечатывая его. Не оборачиваясь, шаман крикнул: – Двигайтесь! Я не знаю, надолго ли этого хватит.

Друг за другом они поползли по шахте. Спина, шея и ноги Эванджелины ныли от неудобного положения и напряжения. Как только они отползли на безопасное расстояние и голоса стражников дзинвэй стихли, Эванджелина села, привалившись плечом к стене, пытаясь отдышаться.

Она пообещала себе, что по возвращении попросит Сесилию записать ее на долгий, расслабляющий сеанс массажа.

Сесилия

Из кухонного окна Сесилия наблюдала, как розово-оранжевые лучи заката окрашивают горизонт города. В одной руке она держала горячую кружку кофе с кровью, в другой – теплую булочку бао с тем же ингредиентом. Скоро начнутся уроки, и она с ужасом ждала этого. Даже вкусная бао не могла поднять ей настроение.

С тех пор как Джулиуса объявили мертвым, мир Сесилии перевернулся с ног на голову. На ее плечи легла тяжелая ноша, которая с каждым часом становилась все более невыносимой.

Ничто не нарушало тишину в имении Лунов. Пустота дома, особенно в отсутствие Эванджелины, начинала пугать Сесилию. Джулиус сделал все возможное, чтобы повторить великолепный особняк Лунов в Пекине здесь, на Манхэттене, но это место так и не стало для них настоящим домом, лишь его жалкой копией.

Сесилия закрыла глаза, и ее окутали звуки из воспоминаний: смех и разговоры из далекого прошлого.

Некогда в особняке Лунов кипела жизнь. Тогда, когда их было четверо, а не только брат и сестра. В те времена наследники были сильными и жили в роскоши. Господин и госпожа Лун заботились о том, чтобы в доме всегда были учителя, слуги, деловые партнеры и друзья. Особняк Лунов был не просто домом, а местом собраний, центром жизни в шумном Пекине.

Все изменилось в тот день, когда Летний дворец был разграблен. Господин и госпожа Лун погибли, пытаясь защитить свое наследие, свою страну, своих близких. Они погибли еще до того, как чужеземцы добрались до их особняка.

Сесилия вспомнила дым, окутывающий особняк, крики слуг, сгорающих заживо, солдат, пролезающих через обломки, чтобы украсть все, до чего могли дотянуться их грязные руки.

Джулиус Лун узнал о том, что его родители мертвы и теперь он стал главой семьи Лунов и лидером всех наследников.

Ему только недавно исполнилось двадцать, но он уже был достаточно взрослым, чтобы быть в курсе семейных дел, однако слишком юным для роли лидера. В один момент молодой господин изменился до неузнаваемости.

Когда солдаты ворвались в имение, Джулиус повернулся к Эванджелине и Сесилии, схватил их за руки и, несмотря на их протесты, втолкнул обеих в свой шкаф.

– Не двигайтесь, пока я не вернусь за вами, что бы вы ни услышали, – приказал он. – Вы поняли меня?

Эванджелина схватила его за запястье:

– Я пойду с тобой, dа gē [4], я помогу их остановить!

Без привычной мягкости к сестре Джулиус отцепил от себя ее пальцы. Его грудь тяжело вздымалась, а в глазах горел безумный огонь. Впервые Сесилия посмотрела на юношу и почувствовала, как ее сердце сжалось от страха. Эти люди, эти чужеземные дьяволы очень скоро пожалеют о своих действиях.

– Нет. Сегодня больше не будет жертв среди Лунов, – прорычал Джулиус. Его взгляд скользнул к Сесилии, и она чуть не подпрыгнула на месте. – Я убью каждого, кто встанет у меня на пути; они даже не успеют глазом моргнуть. Убедись, что моя mиi mиi не пострадает, Сесилия.

– Да, xiǎo jiě [5], – прошептала Сесилия.

Что еще она могла сказать? В доме Лунов старшинство определялось возрастом. Она всегда должна была подчиняться старшему Луну, даже если это означало, что ей придется идти против воли Эванджелины.

Джулиус с грохотом захлопнул дверцы шкафа, погрузив девушек в темноту. В его голосе звучала такая незнакомая злость, нечеловеческая смесь горя, страха и чистой, неразбавленной ярости. Ни Эванджелина, ни Сесилия не осмелились ослушаться. Даже Эванджелина не стала спорить, хотя она никогда не позволяла брату собой командовать. Затем послышалось эхо яростных криков Джулиуса, к которым присоединились крики боли и английские ругательства.

В сердце Сесилии не нашлось сочувствия чужеземным дьяволам: они сами навлекли на себя гнев Джулиуса. Однажды они поймут, какую страшную ошибку совершили, когда забрали то, что им не принадлежало. Когда уничтожили то, что даже не пытались понять. Когда недооценили гнев и силу наследников и тех, кого они защищали.

«Я должна быть там, сражаться вместе с Джулиусом, – думала Сесилия. – Я должна помочь ему отомстить за господина и госпожу Лун и всех слуг, погибших сегодня».

Когда Сесилии было всего два года, ее родители, дальние родственники Лунов, были убиты гневокрылами. Луны нашли ее чудом выжившей среди обломков родительского дома, завернутую в маленькое одеяльце и спрятанную в шкафу. После той трагедии именно Луны дали Сесилии кров, одежду и еду в обмен на помощь по дому. Луны даже дали ей свою фамилию, хотя особые способности у Сесилии не развились. Девушка была в неоплатном долгу перед ними.

Тем не менее она слишком боялась двигаться и не хотела ослушаться нового лидера наследников.

– Не волнуйся, – шепнула Сесилия дрожащей Эванджелине. Девочки обняли друг друга, пока их мир вокруг рушился. – Если они найдут нас здесь, я… Я буду защищать тебя.

Уже тогда Сесилия занималась боевыми искусствами. Луны были добры к ней, и она пошла бы на все, чтобы защитить Эванджелину.

– Мы с Джулиусом тоже будем защищать тебя, Сесилия. – Эванджелина подняла голову, ее глаза блестели от слез.

Постепенно звуки битвы начали стихать. Особняк замолчал, погрузившись в напряженное ожидание. Сесилия прищурилась от внезапного потока света, когда двери шкафа открылись. Перед ними стоял молодой господин, с ног до головы покрытый копотью и кровью. На руках и ногах у него были глубокие порезы, а лицо исказилось безумием.

– Уходим. Немедленно, – заявил Джулиус сквозь стиснутые зубы.

– Что там случилось? – Эванджелина вытянула шею, пытаясь заглянуть за спину брата. – Что с нашими слугами? Нашими друзьями?

– Мертвы, – ответил Джулиус без всяких эмоций.

– Мертвы… – Эванджелина схватилась за дверцу шкафа, едва не упав, когда у нее подкосились ноги.

– Я понимаю, это тяжело, Эванджелина, но у нас нет времени горевать. Мы должны двигаться. Чужеземные дьяволы унесли с собой пять бронзовых голов. «Круг двенадцати» разорван, и это лишь вопрос времени, когда наследники начнут ощущать последствия…

Вдруг Эванджелина издала пронзительный крик, схватившись за горло. Ее зубы удлинились, превращаясь в острые клыки. Глаза Джулиуса округлились от ужаса, и он шагнул вперед, чтобы коснуться своей сестры.

– Mиi mei…

Сесилия едва успела осознать, что происходит с Эванджелиной, как ужасная боль пронзила ее тело. Ее собственные зубы тоже начали удлиняться…

Сигнал будильника вырвал Сесилию из воспоминаний и вернул в настоящее. Мгновение она не могла понять, что происходит, но затем вспомнила. Этот сигнал означал, что у нее была всего минута, чтобы покинуть дом, если она хотела успеть в академию к началу первого урока.

Отряхнув крошки с рук, Сесилия схватила рюкзак и стремительно вышла из особняка. Благодаря вампирской скорости ее путь до школы занял всего несколько секунд – и вот она уже на заросшей лужайке академии, прямо перед зданием, где должен был начаться первый урок.

– Привет, Сесилия, – приветствовал ее Ксавьер, сдержанно кивнув, когда она заняла свое место. – Ты как?

С тех пор как они встретились в «Страбаксе», они регулярно спрашивали, как друг у друга дела. Забота Ксавьера, столь искренняя и теплая, была для Сесилии утешением.

– В порядке, – ответила она.

Ксавьер в каком-то смысле стал для Сесили другом, единственным в классе и, возможно, вообще в академии. Хотя Сесилия поддерживала приятельские отношения с другими наследниками, она не могла назвать никого из них своими друзьями. Большую часть времени она проводила в служении Лунам. У нее просто не хватало времени выстраивать отношения с окружающими.

Кроме того, чем больше времени Сесилия проводила с Эванджелиной, тем яснее она понимала, что концепция дружбы была искажена в мире наследников – они редко сближались друг с другом без скрытых мотивов. Все знали, что дом Дракона был самым уважаемым из двенадцати, а значит, Джулиус и Эванджелина были на голову выше остальных наследников. Сесилия годами наблюдала за тем, как представители одиннадцати семей с разной степенью успеха пытаются втереться в доверие к Лунам.

Джулиус хорошо играл в эту игру, но он обеспечивал лишь лояльность других к себе, а не к роду Лунов. Вероятно, лишь Когти останутся верны Лунам, что бы ни случилось. Ситуацию осложняло то, что Эванджелина, в отличие от брата, выбрала путь одиночества. Теперь уже было слишком поздно что-то менять. Сесилия поняла, что со смертью Джулиуса дом Дракона действительно может и уступить дому Быка.

Без Джулиуса и Эванджелины Сесилия чувствовала себя крайне уязвимой.

Сесилия была так погружена в свои мысли, что не заметила, как урок закончился, пока кто-то не помахал рукой у нее перед лицом. Она моргнула. Ксавьер смотрел на нее с беспокойством.

– Ой. Уже все? – спросила Сесилия. Ответ был очевиден, когда она оглядела почти пустой класс.

Но прежде чем Ксавьер успел ответить, из коридора донесся крик боли, за которым последовали громкие разговоры и смех. Сесилия уловила обрывки разговора снаружи.

– Перестаньте… Я просто хочу вернуться в общежитие, пожалуйста…

– Я сказал, что ты будешь носить мои книги до конца уроков. Я выразился недостаточно ясно, человек? Или мне нужно повторить?

– Н-не нужно!

Сесилия бросилась к выходу из класса, и Ксавьер поспешил следом. Зрелище, открывшееся ее глазам, было отвратительным.

Наследники собирались в круг. В центре Томас Янг из дома Овцы возвышался над одной из смертных наследниц, девушкой по имени Ребекка, которая свернулась калачиком на полу.

– Прекрати! Что ты делаешь? – Сесилия пробилась сквозь толпу зевак и встала между Томасом и Ребеккой.

Томас презрительно посмотрел на нее. Его прокляли, превратив в оборотня, и не в одного из тех, что красивы на вид. Сесилия всегда считала его хулиганом, на ступень ниже Маркуса и Макса. По крайней мере, братья Ню не были трусами, которые нападали на слабых.

– Может, ты не слышала, но теперь Маркус возглавляет наследников и правила изменились. Отойди.

– С чего это Маркус теперь главный? – возразила Сесилия. – Не вздумай мне угрожать, Томас. Насколько далеко мы друг от друга по рангу?

Ксавьер молча встал рядом с Сесилией. Его присутствие само по себе было достаточно угрожающим; ему даже говорить было не нужно.

Томас перевел взгляд с Сесилии на Ксавьера, затем на Ребекку и снова на Сесилию. Он сник. Возможно, он недооценивал Сесилию, потому что она была девушкой, он был не настолько глупым, чтобы недооценивать Ксавьера.

– Если я услышу, что ты или кто-то еще поднимает руку на смертных наследников, я устрою тебе такую сладкую жизнь, что мало не покажется, – прорычала Сесилия, хрустнув костяшками пальцев. Ей не нравилось прибегать к угрозам, но, похоже, хулиганы понимали только такой язык. – Где Маркус?

Если Маркус Ню действительно дал зеленый свет на издевательства над смертными, Сесилия должна была пресечь это на корню.

Томас насупился и указал в сторону столовой, где царила суматоха, а студенты перешептывались между собой.

Когда Сесилия вошла в помещение, она тут же поняла, что взволновало ее однокурсников.

Элис

За последние несколько часов Элис пришлось многократно использовать свои способности к чтению мыслей, позволить Николасу изменить ее внешность и флиртовать с жутким стражником. И все это на фоне попыток не потерять сознание от паники из-за… всего происходящего.

Она никогда не испытывала подобного стресса. И никогда еще не чувствовала себя настолько живой.

У Элис не было ни минуты покоя с тех пор, как Эванджелина вызвала ее в поместье Лунов. Элис не считала себя слабонервной, но сейчас, оглядываясь назад, она понимала, что ей нужны более четкие инструкции, потому что она понятия не имела, что ей делать.

Ее сердце едва не выскакивало из груди, хотя им и удалось сбежать от дзинвэй – по крайней мере, пока. Если Элис чудом выживет на миссии, вероятно, что по возвращении ее положат в больницу с нервным срывом.

Ее голова болела, а сердце щемило от тоски по дому. Девушка находилась далеко от академии и еще дальше от мамы. Что бы подумала ее бедная мамочка, если бы узнала, во что ввязалась Элис? Мама, которая с трудом отпустила Элис учиться в частную школу? Стоила ли информация об отце ее жизни?

Чтобы освежить голову, Элис сделала глубокий вдох – и сразу же пожалела об этом. Затхлый воздух наполнил ее легкие, и она не смогла сдержать приступ кашля.

– Ты в порядке? – Николас посмотрел на нее с беспокойством.

Она кивнула, стараясь изобразить храбрость на лице:

– Здесь просто трудно дышать. И видеть.

Когда глаза Элис привыкли к темноте, она смогла разглядеть очертания своих товарищей. Даже слабого освещения было достаточно, чтобы отличить одного бессмертного от другого.

Это был уже второй раз, когда Николас интересовался ее самочувствием. Неужели она выглядела настолько хрупкой, что требовала его постоянного внимания? Или, возможно, он просто всегда заботился о благополучии других. Он заметил ее разочарование в себе, когда она допустила ошибку в туннелях, и даже поддержал ее словами, которые помогли Элис снова обрести уверенность. Николас ее заинтриговал. Она пока не знала, что о нем думать.

Чтобы избежать взгляда Николаса, Элис принялась рассматривать нового члена их команды.

Как там его назвала Эванджелина? Алый Шпион. Точно. Он не выглядел таким уж устрашающим, как Элис себе представляла. Да, он был высоким, но истощенным. Несомненно, годы, проведенные в тюрьме, выпили из него почти все соки. Он был костлявым, иссохшимся, похожим на голодающего великана. Более того, от него неприятно пахло. Элис осторожно попыталась отодвинуться от Алого Шпиона, но в тесной вентиляционной шахте это было довольно трудно.

Николас и Тристан настороженно изучали шамана, и Элис подумала, что эти двое никогда не были настолько солидарны друг с другом, как сейчас. Жаль, что они не могли быть на одной волне в более важных моментах.

– Познакомьтесь с Алым Шпионом, – сказала Эванджелина, хотя это было и так понятно, кто он такой.

– Зовите меня Лэй, – пробормотал он.

Эванджелина удивленно приподняла брови. Очевидно, она не знала имени Алого Шпиона. Хотя, скорее всего, это вряд ли было его настоящее имя.

– Лэй – старый друг моей семьи, – добавила Эванджелина, не теряя самообладания. Она улыбнулась. – И поскольку он наш единственный надежный связной, который знает дорогу в Фейриленд и обратно, он поведет нас туда. Но сначала Лэй выведет нас из Подземного города.

Шаман тяжело вздохнул, отчего его фигура сжалась еще больше.

– Вы ставите передо мной довольно сложную задачу, – резко сказал он, – учитывая, что вы навели шума.

– Именно поэтому нам нужна помощь такого опытного преступника, как ты, – с воодушевлением сказала Эванджелина.

– Эванджелина, – резко перебил ее Николас, продолжая недоверчиво смотреть на Лэя, – откуда ты знаешь, что этот шаман не выдаст нас своим?

– Я тоже не доверяю шпионам, – добавил Тристан.

Лэй усмехнулся:

– А я не доверяю псам-переросткам, но нам придется как-то с этим смириться, да?

Ну и ну.

Элис не нужно было читать мысли, чтобы понять, что между этими тремя уже началось противостояние, что не сулило ничего хорошего для их миссии. Однако она должна была признать, что Николас и Тристан были правы. Как они могли доверять шаману-преступнику, которого они только что вытащили из тюрьмы?

Конечно, был один способ раскрыть его истинные намерения. Элис закрыла глаза и сосредоточила все свои усилия на том, чтобы проникнуть в разум Лэя, но это было похоже на попытку пробиться через каменную стену. Она ничего не смогла прочитать. Когда она снова открыла глаза, Лэй смотрел на нее с легкой улыбкой, как будто знал, что она пыталась сделать. Это был первый раз, когда Элис столкнулась с такой сильной защитой при попытке проникнуть в чей-то разум вне зачарованного поместья Эванджелины, и у нее было предчувствие, что далеко не последний.

– Прекратите, – сказала Эванджелина. – Мы можем доверять Лэю, потому что он был одним из доверенных лиц Джулиуса. И потому что я пообещала ему полную свободу по окончании миссии. Еще есть глупые вопросы или мы можем двигаться дальше, пока нас не нашли дзинвэй?

Хотя Николас и Тристан явно не были удовлетворены ответом Эванджелины, они не стали ей возражать. Элис отчаянно замотала головой, когда на нее упал острый взгляд Эванджелины. Ей казалось, что Эванджелина всегда будет ее пугать.

– Быстрее, – сказал Лэй, принимая на себя руководство группой. Они поползли по туннелю, который теперь шел вверх. – Вентиляционные шахты играют нам на руку, так как выходят на поверхность. Стража может поймать нас только сзади, что означает, что они не смогут окружить нас с обоих концов.

Это не сильно успокоило Элис, которая слышала, как дзинвэй – их крики и мысли – приближаются.

Ладони и колени Элис начинали болеть от того, что она продвигала себя вперед, но девушка знала, что не может замедлиться. Даже на максимальной скорости она едва успевала за сверхъестественными существами – и подозревала, что они специально держатся в более-менее приемлемом темпе ради нее. Элис стиснула зубы. Это было еще одно напоминание о том, насколько она слаба по сравнению с остальными. Действительно ли она наследник? Как она могла подумать, что сможет выполнить миссию?

– Вы чувствуете запах? – спросил Николас.

– Я изо всех сил стараюсь не дышать с тех пор, как мы сюда забрались, – сказал Тристан и добавил: – Без обид, Лэй, от тебя несет.

– Ничего страшного, – буркнул шаман. – Думаешь, я живу в иллюзии, что пахну розами?

– Я чувствую… Это что, дамплинги? [6] – спросила Эванджелина.

– Очень мило с твоей стороны, Эванджелина, но я знаю, что пахну вовсе не дамплингами, – сказал Лэй.

– Не ты, Лэй. Запах идет по вентиляции.

Элис не обладала таким же острым обонянием, как остальные, но одно лишь упоминание о дамплингах заставило ее живот заурчать. Она не имела понятия, сколько времени они провели в Подземном городе, но минуло уже несколько часов с момента ее последнего приема пищи. Адреналин от проникновения в Подземный город и беготня отвлекли ее от потребностей ее тела, но сейчас девушка осознала, что была очень голодна.

Когда группа приблизилась к поверхности, Элис тоже начала чувствовать запах жареных дамплингов и специй. Впереди стало светлее, так что Элис могла видеть более четко. Они приближались к поверхности. Слава богам! Ее ладони и колени уже начинали сдавать.

– Почти выбрались! – закричал Лэй. В его голосе слышались удивление и радость ребенка. Элис задумалась, что же чувствует шаман, который провел долгое время в подземной тюрьме, вдали от дневного света. Элис пробыла в Подземном городе всего несколько часов, а уже скучала по миру наверху до боли в сердце.

– Быстрее, – прошипела Эванджелина. – Дзинвэй прямо за нами.

– Оно… не… поддается… – с отчаянием сказал Лэй.

Они все остановились, пока Лэй дергал крышку люка у себя над головой, тем временем крики и ругань стражников становились все громче и ближе. Сердце Элис бешено билось, и она испуганно оглянулась в темноту. Она видела движение позади. У них оставалась, может быть, минута или две, прежде чем их схватят.

И вдруг…

– Ура! – С громким скрежетом Лэй открыл люк. Свежий воздух наполнил туннель.

Элис снова оглянулась. Стражники были всего в нескольких метрах. На мгновение страх быть пойманной парализовал ее. Что шаманы сделают с человеком, который проник в их тюрьму? Конечно, их законы не распространяются на людей, чтобы ее судить? Но с другой стороны, она была на их территории, и никто знает, где ее искать. Они могли бросить ее в тюрьму. Или пытать. У шаманов наверняка были камеры пыток, и, что бы они ни считали пытками, для человека это наверняка в сто раз хуже.

– Элис! – Николас схватил Элис за руку и с нечеловеческой силой потянул ее вперед, подальше от дзинвэй, подальше от ее панических мыслей. Элис ничего не успела сказать, другой рукой девятихвостый лис ухватился за край люка и вытащил ее на поверхность.

Элис вывалилась на свежий утренний воздух, ее ноги сводило судорогой, и они дрожали, когда она пыталась встать. Эванджелина и Тристан уже были наверху, и через мгновение к ним присоединились Николас и Лэй. Прошло несколько секунд, прежде чем Элис осознала, где они находятся: неоновые вывески с китайскими иероглифами свисали с фасадов зданий, а яркие бумажные фонарики покачивались на веревках над ее головой. Они оказались в Китайском квартале, недалеко от перекрестка Мотт и Пелл. Судя по положению солнца на небе, сейчас было раннее утро. Люди, находившиеся на улице в этот час, были в основном пожилыми, и они лишь с легким интересом наблюдали за молодыми, грязными людьми, вываливающимися из люка на улицу.

Дзинвэй судорожно схватился за ногу Лэя, но шаман оттолкнул стражника. Раздался болезненный вскрик.

– Закройте люк, быстро! – приказала Эванджелина, бросившись к отверстию. Элис наконец пришла в себя и вместе с Лэем захлопнула люк.

– Этого недостаточно! – воскликнула Элис, когда дзинвэй ухватились за крышку снизу, сотрясая ее. В любой момент они могли распахнуть люк. – Это не выдержит…

Лэй пробормотал заклинание, и Элис не смогла сдержать вздоха удивления, когда увидела его в свете солнечного утра. Его красные глаза были широко открыты и светились ярче, чем когда-либо, как будто его зрачки действительно были заполнены огнем. Нежно-голубое свечение исходило из его ладоней, которые Алый Шпион прижал к люку. Те же самые голубые лучи света, которые окружали камеры Подземного города, теперь опоясали вентиляционную шахту, потрескивая предупреждающими искрами.

– Ух ты, – сказал Тристан.

– Вот, – тяжело дыша, сказал Лэй. Он вытер каплю пота со лба. – Это должно задержать их, но долго люк не продержится. Нам нужно уходить. К тому же вашим маскировкам конец, – сказал он.

Элис посмотрела на свои пальцы, коснулась щек. Шаман был прав. Николас и Тристан вернулись к своему обычному виду, а значит, и она тоже.

– Я больше не мог поддерживать чары, – пожав плечами, сказал Николас.

Эванджелина была уже далеко впереди, жестом приказав им двигаться в толпе. Элис пыталась следовать за вампиршей, но поняла, что не выдерживает темп – ее ноги были слабы, она испытывала жажду, не говоря уже о головокружении от голода.

– Идем. – Большая теплая рука Николаса нежно потянула ее вперед, и сердце Элис замерло от этого жеста. Она знала, что в его природе было заботиться о других, особенно о смертных наследниках, чьи физические способности были на порядок ниже, чем у бессмертных. Но Николас относился к ней так, как будто она была среди тех, кто был намного старше, мудрее и сильнее ее. Девятихвостый лис одарил ее мягкой улыбкой, и девушка нервно сглотнула.

Элис думала о том, что это плохой знак.

Но времени на раздумья не было, потому что Николас уже вел ее в толпу вслед за другими. Они обходили продавцов сувениров и открытые корзины с живыми крабами. Элис оглянулась лишь раз. Ей показалось, что она мельком видела, как стражники-шаманы выбрались на поверхность и начали оглядываться, но Элис и остальных уже закрыли собой прохожие.

Лэй

Лэй втянул носом воздух и оглядел Китайский квартал Манхэттена, изо всех сил стараясь не заплакать. Он никогда не думал, что будет скучать по запаху рыбы и пряного мяса, но был так несказанно рад оказаться здесь, что мог бы упасть на колени и целовать грязные улицы. Наконец-то Лэй сбежал из своей темной, грязной камеры. Он не был уверен, что этот день когда-нибудь настанет. И вот, когда это все же случилось, его накрыла волна эмоций.

Еще в детстве Лэй знал, что ему не место в Подземном городе. Это было слабое, труднообъяснимое, назойливое ощущение, что жить под землей – не для него, что он предназначен для чего-то гораздо большего. Первый выход Лэя на поверхность подтвердил, что его интуиция не обманула. Здесь было столько открытого пространства, так много культур и опыта, и жадное сердце Лэя, стремящееся к приключениям, желало все это познать. Большинство шаманов проводили основную часть времени в Подземном городе, и, поскольку им не нужны были солнечный свет или свежий воздух, как людям, они вполне довольствовались уединением. Более того, многие из них предпочитали вообще не выходить на поверхность, учитывая, насколько раздражающими были люди.

Лэй, однако, всегда испытывал непреодолимую симпатию к человечеству. Люди вызывали у него восторг. Их жизни были короткими и бессмысленными, и все же они умудрялись находить смысл в обычном существовании. Еще более интересной была способность людей – почти потребность – создавать конфликты из ничего. Несмотря на то что шаманы и фейри веками держали друг на друга обиды, они никогда не воевали между собой так часто, как люди.

– Куда мы направляемся? – спросил Лэй у Эванджелины, пробирающейся сквозь толпу. С чувством ностальгии он заметил старую парикмахерскую, которую раньше часто посещал. Она была все еще открыта и принимала клиентов, но он позволил себе остановиться лишь на мгновение. Эванджелина выглядела так, будто была готова лично оттащить его за уши, если бы он задержался дольше. – Возвращаемся в поместье Лунов?

– Нет. Хотя само поместье охраняется чарами, нас наверняка заметят и устроят засаду на подходе, если мы попытаемся войти в него. У Джулиуса было столько же врагов, сколько и союзников, и я не сомневаюсь, что даже несколько дней моего отсутствия наведут других наследников на недобрые мысли. Если Луны хотят сохранить власть – если я хочу доказать свою способность возглавить семью вместо Джулиуса, – лучший способ показать это – вернуть головы знаков зодиака.

Лэй тихо и протяжно присвистнул. Впечатляюще. Эванджелина действительно была младшей сестрой Джулиуса. Она не только спланировала, как проникнуть в Подземный город и завербовать Лэя в свою команду, но и одновременно продумала политические последствия своего отсутствия дома – и как возвращение давно утраченных источников силы докажет сомневающимся, что она является самой способной правительницей, достойной заменить Джулиуса. Какой пугающе умной молодой женщиной стала Эванджелина за те семь лет, что Лэй отсутствовал на поверхности. Лэй не думал, что Эванджелина будет руководить в тени Джулиуса. Нет, скорее всего, она его затмит.

О, если бы ты только увидел, каким потенциалом обладает твоя младшая сестра, Джулиус. Лэй все еще не до конца осознал, что Джулиус Лун действительно мертв. Он должен был горевать. Они знали друг друга с тех пор, как Джулиус был смертным, и Лэй подозревал, что был одним из самых близких друзей Джулиуса. Он никогда не представлял себе жизни без Джулиуса, и в самые темные дни заключения в тюрьме Подземного города он видел бредовые сны о том, как Джулиус приходит его спасти. Как будто Джулиус должен был разыграть всех, включая свою сестру. Возможно, это была особенно дерзкая часть какого-то общего плана. Джулиус очень любил придумывать и строить заговоры.

Но нет. В глубине души Лэй знал, что, хотя Джулиус был темной личностью, алчной и беспощадной, как это часто бывает с теми, кто связан с бизнесом и властью, его любовь к Эванджелине была настоящей. Джулиус, которого знал Лэй, никогда не сделал бы ничего, чтобы предать доверие своей младшей сестры или разбить ее сердце. Если Эванджелина сказала, что Джулиус мертв, значит, так оно и есть.

Лэй произнес, почти не думая:

– Твой брат гордился бы тобой.

– Скорее уж мой брат был бы в ужасе от того, сколько времени у меня ушло на то, чтобы вытащить тебя из тюрьмы. Кстати, если бы не спорил, мы бы выбрались быстрее и без приключений.

– Я люблю приключения, – весело отозвался Лэй.

– Рада за тебя.

– Что теперь? – прервал их недружелюбный темноволосый оборотень. Как его звали? Тодд? Тимоти? Он положил руку на плечо Эванджелины. – У тебя ведь есть план, верно?

Лэй ожидал, что ответом будет твердое «да», но вместо этого Эванджелина на мгновение замолчала. Они маневрировали среди людей, ожидающих в длинной очереди возле лапшичной.

– Задача номер один – найти место, где можно перегруппироваться, Тристан, – наконец ответила Эванджелина.

– У тебя нет плана. – В голосе Тристана прозвучало некоторое недоумение. Когда Эванджелина не ответила, он продолжил: – С каких пор ты начала импровизировать?

– С тех пор, как мой дорогой брат умер и поручил мне ограбление, не дав четких указаний. Или, может, Джулиус тебе дал полное руководство по возврату бесценных реликвий?

– Давай еще громче, а то, кажется, не весь Китайский квартал тебя услышал.

Не было необходимости беспокоиться о том, что их подслушают; шум вокруг был слишком громким. Да и в любом случае никого не интересовало ограбление так же, как лучшая сделка на свиные булочки поблизости. В этом смысле Китайский квартал нисколько не изменился с тех пор, как Лэй был здесь в последний раз.

Лэй услышал достаточно, чтобы понять динамику отношений между Эванджелиной и Тристаном. Ему пришлось сдержать улыбку, так как он не хотел оказаться под пристальным взглядом Эванджелины.

– Возможно, я импровизирую, но я знаю, что делаю, – сказала Эванджелина. Она резко свернула направо и повела их к кафе с бабл-ти. Прямо рядом с ним находилась грязная старая лестница, ведущая вниз, к закрытой двери. Место было заброшено и настолько непримечательно, что Лэй сам бы его не заметил. – Здесь мы можем спокойно обсудить наши дальнейшие шаги.

– А где это здесь? – спросил парень с серебристыми волосами. Кажется, Николас.

Смертная, Элис, почти не произнесла ни слова с тех пор, как они вышли из Подземного города, но Лэй заметил, что ее глаза постоянно бегают по сторонам, как будто она опасается, что их все еще преследуют. Скорее всего, так и было. Лэй сомневался, что дзинвэй так легко сдадутся. Он ведь был особо опасным преступником.

Тристан попытался открыть дверь, но Эванджелина остановила его.

– Дверь откроется только мне, – объяснила она.

Лэй с интересом наблюдал, как Эванджелина закатала рукава и приложила ладони к деревянной поверхности. Раздался гул, дверь задрожала и засветилась слабым белым светом. От движения поднялась пыль. Лэй закашлялся и зажмурился, когда ее частицы попали ему в глаза и нос.

Когда его зрение прояснилось, он заглянул внутрь и увидел небольшое заброшенное кафе. Внутри стояло несколько круглых столов с креслами. Дальше находилась стойка, а за ней – маленькая кухня.

– Это одно из убежищ, что построили Луны, – пояснила Эванджелина. Когда последний из них, Николас, вошел в помещение, Эванджелина закрыла дверь и снова приложила к ней руки. На этот раз дверь перестала светиться и вернулась к своему обычному виду.

– Ты сказала… убежища? – переспросил Тристан, осматривая комнату. – В смысле, их несколько? Сколько?

– Где-то дюжина.

– Боже. Вы, Луны, что, ожидаете нападения на каждом углу?

– Ну, у семьи было много лет, чтобы построить эти дома, так что ничего удивительного. У нас есть убежища по всему городу, в каждом районе, и даже несколько за городом на случай неудачных вылазок. У Лунов и их сторонников, к сожалению, есть враги, и мы не можем быть слишком беспечными.

Лэй был лично свидетелем того, как Джулиуса несколько раз загоняли в угол люди, которые больше всего на свете хотели увидеть его голову на пике. Каждый раз, с помощью либо своих Когтей, либо убежищ, либо благодаря чистому везению, которое всегда его спасало, Джулиус умудрялся выкрутиться из беды. Трудно было поверить, что Эванджелина и Джулиус Лун когда-то были смертными; у них был настоящий талант к тому, чтобы избегать смерти.

– Теперь, когда нас, вероятно, не убьют в засаде, – громко сказал Тристан, – пожалуйста, скажи нам, что ты планируешь делать дальше.

Эванджелина бросила на Лэя многозначительный взгляд. Это привело к тому, что все остальные тоже уставились на шамана.

– Что вы все на меня смотрите? Я провел семь лет в клетке.

– Ты тот, кто бывал в мире фейри… несколько раз, если обвинения в государственной измене верны, – сухо сказала Эванджелина. Ах, этот снисходительный тон. Она явно переняла его от Джулиуса. Вместо того чтобы разозлиться, Лэй неожиданно почувствовал благодарность за те черты своего старого друга, которые он видел в Эванджелине. – Нам нужна твоя помощь, Лэй. Нам нужно знать, как и когда лучше всего попасть в мир фейри и как скрываться и ориентироваться внутри него.

Лэй зевнул, зная, что это еще больше разозлит Эванджелину:

– Сколько слов из твоих уст, и ни одного «пожалуйста».

– Не испытывай мое терпение. Это твое лицо будет на плакатах с надписью «РАЗЫСКИВАЕТСЯ», а не наши. Мы легко можем вернуть тебя шаманам.

– Угрозы, – одобрительно кивнул Лэй. – Уроки Джулиуса, полагаю.

Взгляд Эванджелины стал еще более мрачным, и она обнажила клыки. Лэй воздержался от комментария, что ему трудно воспринимать вампиршу всерьез, зная, что это могло бы привести ее в бешенство. Она все еще оставалась младшей сестрой одного из его ближайших друзей, и Лэй сомневался, что сможет видеть в ней кого-то другого, даже если она станет канцлером.

– Что случилось с той девушкой, с которой ты была неразлучна? Удивлен, что ее нет с тобой.

Эванджелина тяжело сглотнула и отвела взгляд.

– Я попросила Сесилию остаться и заняться делами в школе.

– Ах, конечно. Луны всегда прикрывают тылы. – Лэй слегка улыбнулся. – И ты думаешь, она справится?

Лэй не хотел, чтобы в его словах прозвучало сомнение, но Эванджелина повернулась и холодно, вызывающе на него посмотрела.

– Я уверена, что Сесилия прекрасно справляется.

Сесилия

Сесилия быстро теряла контроль над ситуацией в академии. Маркус Ню сидел за главным столом в задней части столовой. В этом не было ничего необычного, если бы не тот факт, что он занял не свое обычное место на левом конце стола. Вместо этого он устроился прямо посередине – на месте Джулиуса, которое теперь должна была занять Эванджелина. Все взгляды были устремлены на него, когда он расслабленно положил ноги на стол и откинулся на спинку стула. Макс стоял прямо за братом, сложив руки за спиной с неприятной ухмылкой на лице.

Сесилия чуть не потеряла сознание от ярости при виде самодовольного Маркуса. Как он смеет так неуважительно относиться к памяти Джулиуса, да еще и всего через несколько дней после его смерти? Ярость толкнула ее вперед; Сесилия быстро направилась к Маркусу, даже не успев обдумать свои действия. Это заветное место долгое время принадлежало Джулиусу и теперь по праву должно было перейти к Эванджелине.

– Посмотрите-ка. Ню официально объявили войну, – прошептала Делайла Хоу своей компании, которая с интересом наблюдала за происходящим.

– Можно ли вообще назвать это войной, если Эванджелины здесь нет? – хихикнул Брайан Джи.

– О, не говори так. Девчонка на побегушках наверняка что-то предпримет, – ответила Делайла.

Сесилия бросила ледяной взгляд на обитателей стола. Конечно, некоторые из однокурсников, несомненно, считали ее жалкой из-за того, что она прислуживала Эванджелине, но Сесилию это не волновало. Пусть говорят, что хотят. Делайла и Брайан уставились на нее в ответ, их глаза светились ожиданием и жаждой крови. Они хотели увидеть, как Сесилия отреагирует на их насмешки и на явное неуважение Маркуса к Лунам. Они жаждали драки. Ну, этого они не получат. Ее обычный устрашающий взгляд не работал, и, даже если бы она могла превзойти кого-то из них в академических достижениях, это мало что значило в ситуации, когда такой громила, как Маркус, мог бы легко ее одолеть силой.

Тем не менее Сесилия не могла отступить перед Маркусом. Как она бы смотрела в глаза своей xiǎo jiě, если по ее возвращении Маркус полностью захватит академию без какого-либо сопротивления?

Сесилия решительно подошла к Маркусу, который встретил ее ухмылкой. Он уже собрал вокруг себя группу наследников, как когда-то Джулиус собирал своих Когтей. Что касается Когтей, казалось, что несколько из них уже предали Джулиуса. Кенни Шу и Джеймс Гоу посмотрели на приближающуюся Сесилию с виноватыми выражениями лиц и первыми отвели от нее взгляды.

Трусы, злобно подумала Сесилия. Предатели. Они должны хотя бы испытывать стыд за свои действия. Кроме того, она верила, что кармическая справедливость вселенной позаботится о Кенни, Джеймсе и любом другом Когте, достаточно глупом, чтобы предать Джулиуса, даже после его смерти. Ведь они дали клятвы, а клятвы среди наследников были очень серьезным делом. Зная Джулиуса, она была уверена, что он принял меры, чтобы обеспечить своим последователям болезненное магическое наказание, если они отвернутся от него и семьи Лун. Нет, Сесилии оставалось сосредоточиться на самой большой, самой раздражающей проблеме, которая стояла перед ней.

– Свинья на троне остается свиньей, – заявила Сесилия, когда подошла к столу. В толпе наблюдателей пронесся нестройный звук: «О-о-о».

Маркус, казалось, был настолько равнодушен к оскорблению, что ее слова могли бы прозвучать для него как комплимент. Он вздохнул и лениво повернулся, позволив голове откинуться набок.

– О, Сесилия, Сесилия. Разве тебе не надоело делать грязную работу за Лунов? Даже в их отсутствии ты вынуждена терпеть публичное унижение, как какая-то ручная собачка.

– По крайней мере, я знаю, что значит преданность, – огрызнулась Сесилия. Кенни и Джеймс вздрогнули, и смех вокруг Маркуса стих. Она подошла ближе, сверля его взглядом. – Нужно ли напоминать тебе, Маркус? Века назад одиннадцать кровных линий наследников поклялись в верности драконьей крови. Дом Дракона всегда был нашим лидером. Эванджелина Лун еще жива, так что это место должно принадлежать ей.

– Слова старых дураков из далекого прошлого мало значат в наши дни, – прорычал Маркус. Теперь он наклонился вперед, его глаза сверкнули, и Сесилия изо всех сил старалась не отступить. Она могла говорить все, что угодно, о верности и классе Маркуса, но даже она не могла отрицать, что этот ублюдок излучал ауру силы, которая легко могла подчинить тех, у кого была слабая воля.

– Следи за словами, – предупредила Сесилия. – Ты говоришь о наших предках.

– А они здесь, с нами в этой комнате? Они те, кто страдает от того, что происходит сейчас? – Маркус раскинул руки в стороны. Когда Сесилия не ответила, его ухмылка стала шире. – Наследники когда-то были намного сильнее. Ты знаешь, что это правда. Но под посредственным руководством Джулиуса мы стали незначительными и жалкими.

– Как ты прекрасно знаешь, мы потеряли силу, когда чужеземцы украли головы зодиака и разорвали «Круг двенадцати», – огрызнулась Сесилия. – А не из-за руководства Джулиуса.

Маркус, словно не слыша ее, продолжил:

– Люди не знают о нашем существовании, о нашей силе. Они должны поклоняться и почитать нас. Но этому не бывать, если мы продолжим прятаться в этой глупой маленькой школе. – Маркус повысил голос, оглядываясь по сторонам, словно желая убедиться, что его слова услышаны во всей столовой, хотя в этом не было нужды; он уже давно захватил внимание всех студентов. – И нет никаких сомнений, что, если бы Эванджелина Лун получила власть, мы бы продолжали существовать в безвестности. Более того, я подозреваю, что она менее способна, чем ее глупый брат. Вспомните предсказание провидца: «Ключ к возрождению славы былой – росток летнего солнцестояния, никто иной; но коли алчность посеет раздор, гармонию сменят война и позор». Если Эванджелина вернется, скорее всего, последует катастрофа.

– Это совсем не то, что означает пророчество, – возразила Сесилия. – Если уж на то пошло, это твоя жадность посеет раздор среди нас, Маркус. Как ты этого не понимаешь? – В ее голосе прозвучала нотка отчаяния, несмотря на все ее усилия удержать его под контролем. Это было похоже на кошмар, в котором только Сесилия видела истину, и, несмотря на ее отчаянные попытки донести до всех здравый смысл, окружающие были слишком далеки от того, чтобы ее понять. Действительно, никто не обращал внимания на Сесилию. Несколько наследников кивали в знак согласия с Маркусом.

– Значит, по твоей логике… было бы лучше, если бы Эванджелина вообще не возвращалась, верно? – сказал Маркус.

– Ты перевираешь мои слова, – возмутилась Сесилия. – Как насчет того, чтобы поговорить о разногласиях, которые ты сеешь среди наследников? Нападения на смертных наследников? Серьезно, Маркус?

Маркус поднял бровь:

– Я никому не приказывал нападать на людей.

– Может быть, ты не отдал прямой приказ, но некоторые примеряют на себя твои убеждения и действуют согласно им. Мы все знаем, что ты смотришь свысока на смертных наследников. Пока я здесь, я никому не позволю их запугивать.

– Запугивать? Это слишком сильное слово.

– Но вполне точное, – парировала Сесилия. Маркус закатил глаза, но Сесилия не собиралась останавливаться. Если Маркус провоцировал ее высказать свое мнение о нем, она сделает это с удовольствием. У нее накопилось более века обид, которые она была готова выплеснуть. – Ты тиран. Ты слишком груб и импульсивен, чтобы вести наследников за собой. Кроме того, ты лишен сочувствия и доброты. Признаю, ты харизматичен, но, так как у тебя отсутствуют все остальные качества, необходимые для хорошего лидера, это делает тебя совершенно неподходящим для должности канцлера.

– О, не сдерживайся, моя дорогая Сесилия. Пожалуйста, скажи, что еще ты обо мне думаешь, – с сарказмом протянул Маркус.

– Предупреждаю тебя – не пытайся противостоять Эванджелине, Маркус Ню, потому что ты сильно пожалеешь об этом.

– Мы больше не слушаем Эванджелину, Сесилия, – прорычал Брайан Джи, который до этого стоял в тени возле Маркуса, но вышел в круг света.

Сесилия склонила голову набок. Брайан всегда казался ей одним из самых бесхребетных наследников, и он никогда не смел даже пикнуть в присутствии Эванджелины.

– Прошу прощения?

– Ты все еще не понимаешь. И у тебя, и у Эванджелины больше нет права голоса среди наследников. – Брайан покачал головой, словно делал Сесилии одолжение, объясняя очевидные вещи. – На твоем месте я бы ушел отсюда, пока не стало хуже.

– Стало хуже?

Почти как для иллюстрации слов Брайана, откуда-то из глубин школы раздались крики – скорее всего, из внутреннего двора, догадалась Сесилия.

– Началось, – холодная, зловещая улыбка медленно расползлась по лицу Маркуса, и Сесилия подумала, что не видела ничего более пугающего в своей жизни. Холодок пробежал по ее спине, когда она поняла, что никто, ни один из наследников, не выступил в защиту Эванджелины и Сесилии. Ужасное осознание захватило ее.

Брайан был прав. Они уже опоздали, чтобы остановить Маркуса.

Прежде чем Сесилия успела отреагировать, кто-то схватил ее за плечо.

– Что… – Вампирша обернулась, стряхнув с себя чужую руку, и оказалась лицом к лицу с высокой кудрявой Эвелин Лай, одной из Когтей Джулиуса. Эвелин покачала головой.

– Уходи, Сесилия, – тихо сказал Маркус. – Если только ты не хочешь присягнуть мне на верность. Я обещаю, что буду руководить лучше, чем Эванджелина.

– Никогда! – отрезала Сесилия. Она бросила последний гневный взгляд на Маркуса, но он уже сместил фокус внимания, разговаривая с Кенни. Сесилия позволила Эвелин вывести ее из столовой, игнорируя по пути взгляды и шепот студентов. С каждым шагом, который отдалял ее от Маркуса, Сесилия чувствовала себя все более уязвленной. Уходить казалось равносильным признанию поражения.

Снаружи собрались те, кто остался от первоначальной восьмерки Когтей. Теперь их было всего шесть. Сесилия оглядела решительные лица и мысленно сопоставила их с известными ей именами. Слева направо: Ксавьер, Стефани, Меган, Луис, Джина. И, конечно, Эвелин.

Когда дверь за вампиршей закрылась и стало ясно, что в коридоре остались только Сесилия и Когти, Сесилия спросила:

– В чем дело?

Когти двинулись в унисон. Все они встали на левое колено, костяшки правого кулака прижаты к полу – жест абсолютного повиновения, который она видела только в адрес Джулиуса.

Сесилия ахнула и сделала шаг назад. Что бы она ни думала насчет Когтей, этого она точно не ожидала. Сесилия провела всю свою жизнь, поклоняясь другим, и никогда не думала, что кто-то может склониться перед ней. Несомненно, это была какая-то ошибка. Возможно, Когти сошли с ума от горя после смерти Джулиуса.

– Ч-что вы делаете? Вставайте!

– Мы будем следовать за тобой, Сесилия Лун, даже если это означает временное отступление от других наследников, – сказала Эвелин, не поднимая головы. – Джулиус своим последним приказом велел оставаться верными Лунам и тем, кто находится под их защитой. С уходом Эванджелины вы единственная, кому мы можем служить.

Луис заговорил следующим:

– Мы, оставшиеся Когти, поклялись в верности Лунам. Мы никогда не отвернемся от них, и мы проклинаем нечестивцев, которые нарушили обет, – сказал Луис, не скрывая презрения в голосе. Хотя он не назвал имен, было очевидно, о ком он говорил.

– Пусть предатели горят в аду, – прорычала Стефани.

– Твое желание – для нас закон, Сесилия, – сказал Ксавьер.

Внутри Сесилии поднялась волна благодарности. Обычно она не выражала свои чувства, так как ее с детства приучили к тому, что ее мысли и эмоции значат гораздо меньше, чем мысли и чувства тех, кому она служила. Даже если Джулиус и Эванджелина никогда не осуждали открытое проявление эмоций, Сесилия всегда стремилась сохранять непроницаемое выражение лица. Но сейчас ей было трудно сдержать прилив эмоций, благодарности и облегчения. После нескольких дней растущего отчуждения, когда она наблюдала, как имя Лунов теряет свою значимость среди наследников, и ничего не могла с этим поделать, Сесилия позволила пламени надежды вновь разгореться внутри.

– Спасибо. Я… для меня это честь. Но, пожалуйста, встаньте, – выдавила она.

Когти подчинились, поднявшись на ноги, и Сесилия моментально насторожилась. Все в школе знали, что Когти горевали. Каждый день с момента смерти Джулиуса они носили белое, цвет траура, их лица были омрачены печалью и унынием. Сесилия внимательно оглядела шестерых Когтей, не обращая внимания на то, что некоторые из них явно чувствовали себя неловко под ее пронзительным взглядом. Странно… Они все еще носили белую одежду, но больше не казались сдерживающими слезы. Напротив, их лица светились решимостью и целеустремленностью, как у солдат, готовящихся к битве. Это были те самые Когти, которых знала Сесилия, и по какой-то непонятной причине они снова вернулись.

– Что случилось? – резко спросила Сесилия. – Что произошло? Что-то изменилось, и вы держите меня в неведении.

Она не привыкла говорить с такой уверенностью, но, произнеся эти слова, почувствовала прилив силы, и в ее голове возникла опасная, соблазнительная мысль: ей вполне могло бы понравиться находиться у власти, она могла бы привыкнуть к этому.

На мгновение Когти переглянулись между собой.

– Ты права. Кое-что произошло. Нам нужно действовать быстро, – сказала Эвелин. – Несколько минут назад мы получили сообщение, указывающее на то, что не все потеряно. И не все так, как кажется, Сесилия. Потому что…

Сесилия в изумлении смотрела на Эвелин. Эвелин наклонилась ближе и прошептала что-то ей на ухо. И ее слова все в корне меняли.

Лэй

После семи лет, проведенных в тюремной камере, Лэй был очень, очень утомлен бездельем. Однако, казалось, ему придется потерпеть еще немного. Наследники обсуждали проникновение в Фейриленд, и если Лэй мог что-то утверждать наверняка, так это то, что для любой такой попытки нужен детализированный, безошибочный план входа и выхода.

– Прошло больше суток с тех пор, как мы покинули академию, – сказала Эванджелина больше самой себе, чем другим. Она закусила губу и скрестила руки на груди. – Уверена, Маркус использует эту возможность, чтобы захватить пост канцлера.

– Вот как? – спросил Лэй. – Как ты думаешь, каковы шансы, что он преуспеет?

Остальные бросили на него гневные взгляды, и Лэй понял, что, вероятно, не стоило так спокойно говорить на эту тему.

– Мы можем не слишком беспокоиться о том, что делает Маркус в школе, – мягко сказал Николас. – Это вне нашего контроля.

– Если позволите, – сказал Лэй, подняв руку, – предлагаю пока забыть о школьных драмах, хотя я не сомневаюсь, что это очень важно. Сейчас есть более насущное дело.

– Вы оба правы. – Покраснев, Эванджелина отвернулась и провела пальцами по волосам. – Мы не можем отвлекаться на возможные действия Маркуса. Не имеет значения, если он очарует весь студенческий состав – его слова не сравнятся с моими действиями. Если мы сможем провернуть ограбление, у нас будет преимущество перед Маркусом, что бы он ни делал.

Николас протянул руку и положил ее на плечо Эванджелины. Она растянула губы в улыбке. Элис смотрела на этот жест, нахмурив брови, а Тристан закатил глаза. Интересное развитие событий. Хотя слов не было произнесено, Лэй думал, что уже расшифровал динамику между членами команды Эванджелины.

– Лэй, как хорошо ты ориентируешься на территории фейри? – неожиданно обратилась к нему вампирша, и шаман вздрогнул. – Нам понадобится карта или хотя бы простой набросок местности, чтобы мы знали, куда направляемся. У меня есть общее представление, но оно не сравнится с глазами того, кто там бывал.

Лэй облизнул губы:

– Вам повезло. У меня хорошая память. Это одна из главных причин, по которой я был таким хорошим шпионом, понимаете ли.

– Если ты был таким хорошим шпионом, почему тебя поймали и посадили в тюрьму? – пробормотал Тристан.

Лэй глубоко вздохнул и досчитал до десяти. Ради Эванджелины и памяти своего дорогого друга Джулиуса он не ответил на язвительную реплику Тристана.

– Ручку и бумагу, пожалуйста. – Лэй протянул руку в ожидании, но был встречен пустыми взглядами остальных.

– Кто берет с собой канцелярию на ограбление? – недоверчиво спросил Тристан. – Я даже на занятия ее не беру.

– Здесь нечем гордиться, – нахмурившись, сказал Николас. Он полез в карман и достал острый перочинный нож. – Это подойдет, Лэй?

Лэй уже смотрел на деревянный стол за спиной Николаса. Кивнув, он взял нож и, прижав кончик лезвия к поверхности стола, начал вырезать карту Фейриленда, который до сих пор преследовал его во снах почти каждую ночь. Деревянный стол легко поддавался под давлением ножа и силы Лэя.

– Нам придется действовать во время праздника летнего равноденствия, – пояснил Лэй, очерчивая земли фейри на столешнице. – Это наш лучший шанс на проникновение, пока празднование отвлекает внимание. Вход в Фейриленд находится в лесу Иллюзий…

Через несколько минут работа была закончена. Лэй отступил и полюбовался своим произведением. Вырезанная на столе карта предстала перед ним так, как существовала в его памяти последние семь лет. Лес Иллюзий. Три низших двора: Рассветный, Сумеречный, Дневной. Здание Высокого дворца. Мост через реку Забвения. Сокровищницы с черным ходом, ведущим в Бесконечный лес.

– Лэй?

Он поднял глаза. Эванджелина наклонила голову и смотрела на него странным взглядом.

– Что?

– Ты дрожишь.

Он посмотрел вниз.

– Ох. – Так и было, его пальцы вибрировали, сжимая нож. Шаман осторожно положил его и спрятал руки за спиной. Даже сейчас тело Лэя помнило тот прилив адреналина, который он испытывал каждый раз, когда входил в Фейриленд. Когда Алый Шпион более-менее успокоился и смог собраться, он снова взял нож и вонзил его прямо в круг, который нарисовал, обозначая Высокий дворец.

– Каждый год Высокий дворец выставляет свои лучшие сокровища как центральные экспонаты на праздновании летнего солнцестояния. По традиции пять голов зодиака будут частью этой выставки. Я видел это собственными глазами. Если церемониальные приготовления останутся такими, какими я их помню, у нас будет небольшое окно времени – несколько часов, – в течение которых головы будут вынесены из хранилища в сокровищницу во дворце. – Он вырезал крестик в задней части круга. – В это время мы их и украдем. Затем мы выйдем отсюда. – Лэй прочертил линию, ведущую от крестика. – Бесконечный лес выведет нас обратно в мир людей через Метрополитен-музей. А затем… – Он замолчал и поднял брови, глядя на Эванджелину. – Как мы планируем переправить пять давно утраченных сокровищ через музей и улицы Манхэттена, не привлекая к себе нежелательного внимания?

– Ты удивишься, – пробормотал Николас. – Это будет далеко не самое странное, что увидят в этот день в городе.

– Я уже попросила Сесилию припарковать машину у музея, – быстро ответила Эванджелина, словно не заметив слов Николаса. – Она будет готова для нашего немедленного отъезда. Одному из нас, скорее всего, придется выбраться раньше, чтобы подогнать машину к выходу из Фейриленда. Николас? – Она протянула левую руку, в которой звенела связка ключей от машины.

Николас, не раздумывая, кивнул и взял ключи у Эванджелины.

– Ты действительно думаешь, что ограбление будет таким простым? – недоверчиво посмотрел на Лэя Тристан. – Мы просто войдем во двор к фейри, заберем артефакты и уйдем?

– Большинство ограблений на самом деле довольно простые, в стиле «бери и беги», – вставил Николас. – Однажды я читал об этом книгу.

Эванджелина покачала головой, нахмурившись:

– Мы не можем просто «взять и бежать». Верховный суд! Если бы все было так просто, Джулиус давно сделал бы это. Нет, все гораздо сложнее. Существует пророчество, гласящее, что только «росток летнего солнцестояния» сможет вернуть головы зодиака… Джулиус был уверен, что это я, как единственная наследница, рожденная в день летнего равноденствия. Мне придется самой выкрасть головы.

Заявление Эванджелины повисло в воздухе, вызвав продолжительную паузу. Судя по выражениям лиц остальных, они тоже слышали об этом впервые.

– Нет, ты не пойдешь одна. Это слишком опасно, – немедленно возразил Тристан.

– Вы не сможете помочь мне, – резко ответила Эванджелина. Она высоко подняла подбородок, и Лэй с болью узнал в этом жесте упрямство Джулиуса. – Вы будете мне только мешать. И я вполне способна справиться с опасной ситуацией самостоятельно, спасибо.

Николас прочистил горло.

– Я знаю, что тебе нравится твоя независимость, Эванджелина, но тебе стоит принимать помощь в столь важных делах. Дело не в том, что мы не верим в твою способность провернуть в одиночку опасное дело. Мы просто хотим убедиться, что сможем максимально тебя защитить. Если тебя схватят… Я даже не хочу думать о том, что фейри могут сделать с тобой, если поймают на краже. – Он поежился.

– Это не кража, эти артефакты изначально принадлежали нам, – возмутилась Эванджелина.

– В этом мы все согласны, – примирительно сказал Николас, – но факт остается фактом: мы вторгнемся на их территорию, нарушив десятилетний договор, и похитим то, что они уже долгое время считают своим. Мы должны защитить себя.

На это Эванджелина, казалось, не знала, что ответить. Она замолчала. Когда вампирша снова подала голос, то сменила тему.

– Думаю… Думаю, мы обсудили все ключевые моменты, – сказала она, глядя на детализированную карту, ее руки сжали края стола. – К сожалению, мы не сможем предсказать все. – Она потерла лоб, словно пытаясь избавиться от головной боли. Когда вампирша подняла голову, ее глаза потемнели.

В то время как выражения лиц остальных отражали усталость Эванджелины, Лэй буквально дрожал от предвкушения кражи драгоценных артефактов из Фейриленда, его ладони вспотели от волнения. Прошло семь лет с тех пор, как он в последний раз видел фейри. Тогда он был их шпионом, принятым в узкий круг посвященных. На этот раз он вернется, чтобы выступить против них. Если его поймают – если любого из них поймают, – Лэй не мог даже представить, какую кару фейри обрушат на захваченных нарушителей, которые задумали их ограбить. Его пульс участился, рот пересох, зрение начало расплываться. Лэй давно не ощущал себя настолько живым, с тех пор, как его поймали шаманы и заточили в тюрьму. Впервые за долгое время он чувствовал, как его легкие наполняются воздухом. Это был тот самый прилив адреналина, который привел его на извилистый путь шпионажа и снова толкал его по опасную дорожку. Любой дурак с половиной мозга и здравым смыслом отступил бы, пока еще было время. Но Лэй не мог найти в себе силы отказаться от этой игры.

– Давайте пройдемся по деталям еще раз, – в который уже раз проговорила Эванджелина.

– Сколько раз нам нужно обсуждать один и тот же план? Разве тебе это еще не надоело? – простонал Тристан.

– Мы будем обсуждать план столько, сколько потребуется, чтобы ты не допустил ошибку, Тристан, – резко ответила Эванджелина. Ее голос отклонился от своего обычного делового тона; Лэй уловил в нем дрожь и задумался, заметил ли это кто-то еще. Она пыталась скрыть свою нервозность, и неудачно.

Конечно, Эванджелина, в отличие от остальных, поставила на кон все: ведь если они провалят свою миссию, Луны наверняка потеряют власть, и что тогда будет делать вампирша, как она ответит всем тем, кого Джулиус обидел и оскорбил при жизни?

– Ты можешь сколько угодно меня критиковать, но это ты решила привлечь меня к своему ограблению, так что замечания в мой адрес – это пятно на твоем суждении, – парировал Тристан.

Лэй был не очень эмоциональным человеком, но он почувствовал жалость при виде того, как Эванджелина нервно расхаживает взад и вперед по комнате. О, Джулиус. Наблюдаешь ли ты за нами, где бы ты ни был – вероятно, из ада? Видишь ли ты, что твоя безвременная смерть сделала с твоей бедной сестрой?

– Как мы уже обсудили, – продолжила Эванджелина, – праздник – наш лучший шанс на проникновение в Фейриленд, и мы не можем его упустить. Мы воспользуемся наплывом гостей, чтобы украсть головы зодиаков. Мы используем каждое свободное мгновение до этого, чтобы детально проговаривать основной план действий, а также запасной.

– Пробраться в Фейриленд будет сложнее, чем вытащить меня из тюрьмы, – предупредил Лэй. – Хотя, полагаю, и это было непросто. Нам нужно будет тщательно замаскироваться, и нам придется постоянно…

– Держать ухо востро. Ничего там не есть и не пить; от этого можно сойти с ума, и, хотя я сам это не проверял, лучше не рисковать. – Лэй присоединился к Эванджелине, которая нервно расхаживала по комнате. Ему уже не терпелось покинуть это безопасное убежище. Шаман перебрался из одной маленькой, тесной, пыльной комнаты в другую, и после завершения миссии он надеялся больше никогда не оказываться в таких местах. Чудо, если после произошедшего у него не разовьется клаустрофобия. – Как долго ты собираешься держать нас в этом убежище, Эванджелина?

– Снаружи для нас небезопасно, – ответила Эванджелина. – Если ты не заметил, ты беглый заключенный, и дзинвэй знают, что ты сбежал куда-то в город – конкретно, в Китайский квартал. Шаманы, скорее всего, уже оповестили наследников. И пока мы не выполним миссию, я тоже не могу показываться перед другими наследниками.

– Я могу нас замаскировать, – предложил Николас.

– Тебе стоит беречь силы до того момента, как мы войдем в Фейриленд. Тогда нам понадобятся идеальные маскировки.

Николас открыл было рот, чтобы возразить, но мгновение спустя передумал и отвернулся. Лэй взглянул на него. У Николаса были пугающе темные круги под глазами, а щеки ввалились.

Молчание нарушил Тристан, который с тревогой наблюдал за вампиршей:

– Эванджелина, все в порядке?

Наследница дома Дракона смотрела на Элис, точнее на ее шею, чуть дольше, чем обычно.

– Я испачкалась? – спросила Элис.

Лэй нахмурился, внимательно изучая Эванджелину, и отметил появляющиеся изменения. Зрачки Эванджелины расширились. Вены на шее и лице стали темнеть, напрягаясь под кожей. Из-под верхней губы показались клыки. Лэй провел достаточно времени среди проклятых наследников, особенно вампиров, чтобы знать признаки неконтролируемой жажды крови – и он немедленно начал действовать. Он бросился перед Элис в тот же момент, когда Тристан схватил Эванджелину.

Эванджелина зарычала и забилась в хватке оборотня.

– Принеси пакеты с кровью, Николас! – крикнул Тристан. – Лэй, помоги мне ее удержать.

– В следующий раз попроси повежливее, – сказал Лэй. Обычно он игнорировал приказы, но Эванджелина выглядела так, словно могла съесть Элис – или их всех, – если они потратят хоть минуту на споры. Лэй знал, что, когда вампиры доходят до такого состояния голода, с ними невозможно договориться, пока они не получат достаточно крови, чтобы прийти в себя. Глаза Эванджелины полностью почернели, и она рычала, как дикий зверь. Вампирша больше не узнавала их. Прежде чем Тристан успел среагировать, Эванджелина сумела вырвать руку из его захвата и ударила оборотня по голове.

– Ай! – вскрикнул Тристан, инстинктивно отпуская вампиршу.

Тристан оставил Лэя один на один с нечеловеческой жаждой крови наследницы дома Дракона, и эта ноша была шаману не по силам. Эванджелина практически сбила его с ног, когда кинулась к Элис, перевернув по пути стол.

– Остановись, Эванджелина! – прорычал Лэй сквозь стиснутые зубы и облегченно вздохнул, когда Тристан снова бросился на помощь. Медленно, очень медленно, им удалось оттащить Эванджелину подальше от перепуганной Элис. Для того чтобы повалить рычащую и пинающуюся вампиршу на пол, Тристану и Лэю понадобились все силы. Одной рукой шаман прижимал голову Эванджелины к полу, чтобы она не могла их укусить, другой он удерживал ее руку, чтобы острые когти не впились ему в кожу. Тристан схватил другую руку и обе ноги.

– Быстрее, Николас! – закричал Лэй.

Николас долго не реагировал, его лицо выражало ужас. Но после слов Лэя он очнулся, поднес пакет с кровью к лицу Эванджелины. В несколько глотков она опустошила пакет. Примерно через минуту ее тело под Тристаном и Николасом расслабилось. Зрачки вампирши медленно сузились, снова открывая белки глаз.

– Я… что только что… – с трудом выговорила Эванджелина. Дрожащей рукой она вытерла излишки крови с губ. Ужас и вина медленно проступили на ее лице. Она посмотрела на Элис. Перепуганная девушка пряталась за Николасом, ее лицо было настолько бледным, что она могла бы сойти за вампира. – Я… мне так жаль. Я не осознавала, что мне нужна кровь, я… наверное, я потратила слишком много энергии в Подземном городе…

– Все в порядке, – первым нарушил напряженное молчание Тристан. – Это не твоя вина.

Лэй подумал, что он говорил и о себе, а не только об Эванджелине.

– Мне действительно жаль, Элис. – Эванджелина прятала глаза, ее лицо выражало раскаяние. Такое редкое чувство на лице Луна, подумал Лэй. – Это больше не повторится.

– Все нормально, – пробормотала Элис, но все знали, что девушка сказала это, только чтобы сгладить ситуацию.

В комнате повисла тяжелая тишина. Обычно гладкие волосы Эванджелины теперь были спутаны, и она избегала взглядов своей группы. Лэй никогда не видел ее такой подавленной.

– Думаю, нам всем стоит немного подкрепиться. В этом убежище нет ничего съедобного, правда? – сказал Лэй, пытаясь немного разрядить обстановку.

Тристан уставился на него во все глаза.

Возможно, это не сработало так хорошо, как он представлял себе в голове.

– Мы принесли немного еды, – предложила Эванджелина, бросив на Николаса выразительный взгляд.

Николас снял рюкзак с плеча и принялся рыться в нем, а затем замер. Он поднял голову, нахмурившись.

– Все исчезло, кроме твоих пакетов с кровью, Эванджелина.

– Все? – ахнула Элис. На ее щеках вновь появился румянец; возможно, она и остальные были готовы оставить неприятный инцидент позади. – Кто мог съесть столько за такое короткое время?

Все взгляды обратились к Тристану, который в этот момент как раз разворачивал протеиновый батончик. Он возмущенно всплеснул руками.

– Что? У меня, в отличие от вас, здоровый аппетит.

Николас вздохнул:

– Ты перекусываешь без остановки!

– Мы все время бегаем, так что великодушно простите меня за то, что моему телу нужно нечто посущественнее выхлопных газов и высоких вибраций.

– Пожалуйста, не ссорьтесь. Я могу выйти отсюда и купить еды для всех, – вмешалась Элис. – Я здесь наименее узнаваема. Не думаю, что другие наследники вообще знают, кто я. Просто скажите, что вам нужно.

– Это опасно, – предупредила Эванджелина.

– Будет еще опаснее, если мы попробуем проникнуть к фейри, не восстановив силы, – заметил Тристан. Эванджелине на это было нечего возразить, поэтому она просто поджала губы. Это, похоже, решило вопрос.

– Принеси самое мясное блюдо, какое найдешь, Элис. Желательно стейк с кровью.

– Стейк с кровью? В Китайском квартале? Серьезно, Тристан? – удивился Николас.

Тристан закатил глаза:

– Если не найдешь стейк, подойдет любое блюдо с мясом. Спасибо.

– Принеси мне что-нибудь, – вставил Лэй, махнув рукой. – Я всеяден. После стольких лет на диете из старого риса, пареных овощей и сухой курицы все, что Элис найдет в Китайском квартале, окажется для меня деликатесом. Сейчас я бы убил за булочку бао.

Элис повернулась к Николасу:

– А что ты хочешь?

– Я пойду с тобой, – немедленно отозвался он.

Эванджелина нахмурилась. Лэй понял, что ей не нравится идея, что эти двое отделяются от остальных, но что еще оставалось делать? Лэй был изголодавшимся, несмотря на обед, который он съел всего за час до того, как его вытащили из тюрьмы, и он не хотел даже думать о том, как чувствовали себя остальные.

– Хорошо, – наконец сказала Эванджелина. – Сделайте это быстро и незаметно. И будьте осторожны.

Николас

Николас втайне обрадовался, что нашелся предлог выйти из убежища. Место было душным и пыльным, к тому же ему приходилось мириться с раздражающим присутствием Тристана в таком небольшом пространстве. Было жаль оставлять Эванджелину, но ничего не поделаешь – Эванджелина, которая еще до смерти Джулиуса была известна среди наследников, была самым узнаваемым членом их группы. Конечно, всегда оставался минимальный риск, что Николаса и Элис узнают, но это был тот риск, на который им придется пойти, чтобы иметь силы завершить миссию.

Когда они с Элис вышли на оживленные улицы, Николас накинул капюшон на голову. Он достал из кармана пару солнечных очков и постучал Элис по плечу. Когда она обернулась, он надел ей их на нос.

– Что? – удивленно спросила она.

– Я не думаю, что кто-то тебя узнает, но лучше перестраховаться.

Элис кивнула, и очки сразу же сползли ей на кончик носа. Они были как минимум на размер больше, чем нужно, и смотрелись на девушке довольно забавно, так что Николас не смог сдержать улыбку. В Элис было что-то невинное и трогательное, она напоминала ему новорожденного ягненка. Он боялся, что если не будет за ней присматривать, то она попадет прямо в пасть волка.

– Эванджелина делала так раньше? – тихо спросила Элис.

Николас остановился. Он закрыл глаза. Вопрос вызвал у него воспоминание, которое ему хотелось забыть, – тот случай, когда голодная Эванджелина убила и ранила многих людей в переполненном вагоне метро. Этот инцидент долго преследовал ее, и его тоже. Он знал, каково это, когда твое тело тебя подводит, что дорого обходится тебе и всем вокруг.

– Всего один раз. Эванджелина обычно очень хорошо контролирует жажду крови. Эта миссия… Она испытывает на прочность нас всех. Я хорошо знаю Эванджелину и уверен, что она не позволит подобному повториться, – быстро добавил Николас. – Но я пойму, если ты бросишь все и вернешься в академию. Никто тебя не осудит. Ты уже очень помогла нам.

Мгновение Элис молчала. Она не смотрела на Николаса; вместо этого ее взгляд был устремлен куда-то вдаль, на новое высотное здание.

– Я не собираюсь бросать, – наконец сказала она. – Я знала, что рискую жизнью, когда согласилась пойти с вами. Я здесь не только ради вас, знаешь ли.

– Разве нет?

Элис отвернулась и не ответила на вопрос, что еще больше разожгло его любопытство. Значит, в этой девушке было нечто большее, чем казалось на первый взгляд. Николас был прав в своей оценке Элис еще тогда, в поместье Лунов; она действительно была замкнутым человеком со скрытым огненным духом, и он был взволнован, желая узнать больше о том, что прячется под ее внешностью.

– Если это что-то меняет, я рад, что ты с нами, – сказал Николас, поднял голову и оглядел Канал-стрит. Вокруг были закусочные с дамплингами, лапшичные и ресторан димсам. Если они не решатся выйти за пределы этой улицы, шансы найти стейк для Тристана казались исключительно низкими. Не то чтобы Николас хотел прилагать для этого усилия. Он видел, как Тристан ел почти все, что было в школьной столовой, и казалось, что у него никогда не заканчивалась энергия для борьбы – как физической, так и словесной. Даже сейчас у Тристана все еще хватало сил раздражать Николаса каждый час; конечно, он сможет обойтись любой едой, которую они ему дадут. А если нет, возможно, это даже улучшит моральный дух группы, если у Тристана закончатся силы быть таким раздражающим.

– Дамплинги подойдут? – спросила Элис, и Николас понял, что она больше не хочет говорить о произошедшем с Эванджелиной. – Их должны приготовить довольно быстро. А для Тристана можно взять дамплинги с говядиной.

– Да, конечно, я съем что угодно, – рассеянно ответил Николас. Кроме предпочтения оборотней кровавому, сытному мясу, остальные сверхъестественные существа могли обходиться без пищи в течение длительного времени. Это было их явное преимущество перед людьми – их желудки не управляли ими. Представьте, насколько непобедимы были бы люди, если бы им не приходилось делать паузы на еду каждые несколько часов.

Николас всмотрелся в прохожих. Казалось, что стражи-шаманы давно ушли. Возможно, он был просто параноиком. Кто знает, может, дзинвэй все еще оставались под вентиляционным люком, пытаясь найти обходной путь вокруг магии Лэя. Он немного расслабился, когда Элис открыла дверь в заведение «Дамплинги от Чу».

Николаса встретил запах жареной еды и чего-то острого, а также звуки громкой болтовни на кухне и среди посетителей. К счастью, очередь за дамплингами была короткой, потому что, предположил Николас, была середина дня – время обеда уже прошло, но до ужина было еще далеко.

После того как Элис сделала заказ, Николас настоял на том, чтобы заплатить, несмотря на ее попытки оттолкнуть его кредитную карту.

– Не нужно было спорить со мной из-за счета, – пробормотала она, когда они заняли место у стойки для еды навынос.

– У меня за плечами многолетний опыт в спорах за счет. Ты еще слишком зеленая, чтобы меня победить, – ответил Николас с легкой улыбкой.

Он ожидал, что это заставит Элис рассмеяться. Вместо этого ее выражение лица стало мрачным, и она отвела взгляд, уставившись на аквариум с рыбами у входа.

Улыбка медленно сползла с лица Николаса. Он всего лишь пытался подбодрить девушку, так почему его слова, казалось, подействовали наоборот? Возможно, он был не таким очаровательным, как ему хотелось бы. Николас стал прокручивать в голове то, что сказал, пытаясь понять, не оскорбил ли он ее случайно. Нет, он ничего такого не было, он был уверен. Тогда почему? Он напрягал мозги, но серьезно сомневался, что когда-нибудь поймет девушек.

– Ты чем-то расстроена? – наконец выпалил он. Лучше всего было спросить прямо.

– Нет, – тихо ответила Элис, продолжая хмурить брови.

– Я бы позволил тебе заплатить, если бы знал, что ты так отреагируешь на мой жест.

– Я же сказала, что не расстроена. Просто… у меня сейчас много всего на уме. И я ужасно голодная.

Ага. Вот в чем дело. Прошло так много времени с тех пор, как Николас испытывал такие простые человеческие инстинкты, но он все еще помнил, как даже мелочь может вывести из себя, когда сильно хочется есть.

Когда объявили номер их заказа, он ловко схватил три пакета с едой. Они были тяжелее, чем он ожидал, но после нескольких десятилетий тренировок это вполне ему было по силам.

– Этого должно хватить с лихвой.

– Хотя бы один пакет мне отдай, – настаивала Элис, протягивая руку.

Прежде чем Николас успел вежливо отказаться, дверь звякнула, и внутрь вошли четверо мужчин в темных очках. В этом не было бы ничего примечательного, если бы не то, что мужчины задержали на нем и Элис взгляды дольше обычного, как будто нашли их знакомыми.

Инстинктивно Николас одарил мужчин ослепительной улыбкой, но это почти не произвело на них впечатления, и они двинулись вперед.

Время словно замедлилось, когда Николас начал анализировать происходящее, тревожные сигналы зазвенели в его голове. Одно из преимуществ того, что его прокляли, превратив в духа лисы, заключалось в том, что чувства Николаса стали острее, а рефлексы сверхчеловечески быстрыми. Он замечал то, что ускользало от других. Например, он заметил, что мужчина впереди держал левую руку в кармане, сжимая внутри что-то, что почти наверняка было оружием. Он также обратил внимание на то, что эти мужчины были одеты в черные костюмы в довольно жаркий день, и по одному только внешнему виду было очевидно, что они отличаются от публики, которая обычно обедает в «Дамплингах от Чу». Поэтому Николас сделал вывод, что эти мужчины прибыли сюда с миссией, не связанной с поеданием дешевых дамплингов, но связанной с людьми, на которых они смотрели, – Николасом и Элис.

Нет, понял Николас, они смотрели не на него. Их взгляды были полностью сосредоточены на Элис.

Однажды Николас замер на месте, когда нужно было действовать, и его бездействие стоило ему всего. Страх и адреналин вспыхнули в сердце Николаса. Колебание могло решить его судьбу – и Николас наконец устал от того, что его разум загонял тело в ловушку.

– Схватите девчонку, – прорычал мужчина впереди.

Все это произошло за доли секунды. И еще доля секунды потребовалась Николасу, чтобы ответить.

У него не было времени задумываться или сомневаться в своих силах.

– Держись за меня, – прошептал он Элис, это было единственное предупреждение, которое он успел дать.

Сначала он бросил один из пакетов с дамплингами – он надеялся, что это были дамплинги с говядиной; Тристану придется как-то обойтись без них, как жаль, – чтобы освободить одну руку. Освободившейся рукой он схватил Элис за руку, развернувшись так, чтобы его тело заслонило ее. Удерживая баланс, он вставил левую ногу в петлю оставленного пакета с их заказом и, взмахнув ей, швырнул горячими дамплингами в группу мужчин.

Впередистоящий черный костюм с криком поднял руки, чтобы защитить лицо от раскаленных дамплингов. Его рукав сместился, обнажив кожу, и Николас заметил знакомую черную татуировку в виде крысы, спускавшуюся по внутренней стороне предплечья. Потребовалась еще секунда, чтобы вспомнить, где он видел этот рисунок. Несколько раз, на уроках боевых искусств и в общежитии. Эта рука принадлежала наследнику Кенни Шу, проклятому девятихвостому лису и одному из Когтей Джулиуса.

«Что, черт возьми, здесь делает дом Крысы?» – подумал Николас. И, что важнее, почему они выглядят так, будто пришли сюда, чтобы устроить неприятности? Дом Крысы всегда был одним из самых верных союзников дома Дракона.

Николас не смог разглядеть других наследников среди нападавших, но он был уверен, что среди них есть еще несколько знакомцев. Кто знает, возможно, они все были наследниками. Даже если Кенни не собирался раскрывать их личности, это было практически равносильно предательству и объявлению войны дому Дракона.

Ну что ж, Николасу придется продемонстрировать, как дом Дракона расправляется с предателями.

– Эй! – Работник, который передал им дамплинги, начал ругаться на китайском, а несколько посетителей закричали и бросились врассыпную.

– Что ты делаешь? – вскрикнула Элис, но не было ни времени, ни дыхания на объяснения.

Николас подпрыгнул и в воздухе нанес удар ногой по голове Кенни. В последний момент Кенни удалось уклониться и избежать прямого попадания в лицо, но он все равно покачнулся от атаки Николаса.

Трое оставшихся мужчин бросились на Николаса с молниеносной скоростью. Тот рухнул на руки, направив свое тело в проем между двумя нападавшими, и перекатился в кувырке. Мужчины, набравшие слишком большую скорость, чтобы остановиться, столкнулись друг с другом головами с болезненным глухим звуком.

Крики усилились. Остальные посетители бросились к двери. Возмущенный хозяин кричал на кантонском. Хотя большая часть его речи была непонятна, Николас понял, что он ругается и угрожает вызвать полицию. Николас представил, как будет объяснять Эванджелине, что их «быстрое и незаметное» путешествие за едой превратилось в нападение и угрозу. Оставаться здесь хоть на мгновение дольше было слишком опасно; пора было быстро уходить.

Воспользовавшись хаосом, Николас схватил Элис за руку, вытащил ее из окружения мужчин, испачканных дамплингами, и направился к выходу. Они бежали сквозь толпу, как могли быстро.

Несмотря на протесты Элис, Николас не замедлял шаг, пока крики не стихли. Затем он втянул ее в переулок за местным книжным магазином, где тени могли обеспечить им дополнительное укрытие. Элис открыла рот, вероятно, чтобы отругать его, но Николас приложил палец к ее губам и покачал головой. Девушка подчинилась.

Николас был настолько сосредоточен на том, чтобы избежать непосредственной опасности, что сначала не заметил, насколько близко они стояли друг к другу. Его рука обвила плечи Элис, ее тело прижалось к его. Он ощущал каждый ее вдох. И хотя Николас не любил физического контакта с другими, ему не казалось, что присутствие Элис его раздражает.

Вокруг них все казалось спокойно, Кенни и его сообщники не преследовали их по улицам. На самом деле все было относительно тихо. Самым громким звуком был шум крови, стучавшей в жилах Николаса, звук его собственных эйфорических мыслей. Я сделал это! Мне действительно удалось! Он сохранил контроль над своими эмоциями, и из его тела не вырвался огонь. Николас почувствовал явное облегчение.

Он провел еще несколько мгновений в тишине, прислушиваясь, чтобы уловить что-нибудь, что могло бы указать на то, что их преследователи все еще идут по их следу. Ничего не услышав, Николас опустил руку, и они с Элис неловко отступили друг от друга.

– Ты собираешься объяснить, что происходит? Кто были эти люди? И почему ты бросил в них наши дамплинги? – забросала его Элис вопросами, нервно поглядывая на улицы, но четверых мужчин не было видно.

– Я узнал одного из них. Кенни Шу.

Брови Элис нахмурились, как будто пыталась вспомнить, кто это.

– Кенни…

– Он один из Когтей Джулиуса. Или, по крайней мере, был им.

– Один из Когтей? Разве Когти не должны быть на нашей стороне?

– Необязательно, – пробормотал Николас, его мысли мчались с невероятной скоростью. Если Кенни и его сообщники были готовы напасть на Николаса и Элис, то негодяи в курсе, что они помогают Эванджелине с миссией, это означало, что дом Крысы больше не поддерживает дом Дракона, несмотря на историческую верность. Это также означало, что преданность Когтей испарилась со смертью их лидера. Эванджелина стремительно теряла союзников. И ей нужно было немедленно сообщить об этом.

Тем временем Элис все еще была полна вопросов:

– Почему Когти охотятся за нами?

– Мы не знаем, все ли Когти охотятся за нами. Готов поспорить, что нет. Неизвестно, какие именно обряды инициации проходило это братство под руководством Джулиуса, так как он всегда настаивал на том, чтобы это оставалось в тайне, но, зная Джулиуса, могу предположить, что там есть магические последствия предательства. Кенни осталось недолго. – Николас вздохнул. – Я не знаю, кто был с Кенни и какова была цель нападения, но я знаю, что они охотятся за нами. За тобой, если конкретно.

– За мной? – Челюсть Элис отвисла. На мгновение она замолчала, казалось, что слова застряли у нее в горле. Затем все же выдавила: – Но… почему?

Мысли Николаса мчались, пока он смотрел в широко открытые глаза Элис, пытаясь найти связь, но ничего не приходило ему в голову. Все, что он знал об Элис, говорило о том, что она не представляет угрозы… в общем, никому. На самом деле, учитывая, что он вырос среди наследников, которые регулярно использовали угрозы и физическое насилие, Элис казалась самой безобидной персоной, с которой он когда-либо сталкивался в школе. И в ней не было какой-то особой ценности, кроме способности читать мысли. Как и говорила Элис в убежище, она была наименее заметной в группе. Или, по крайней мере, так все думали.

Николас прищурился.

– На что ты смотришь? У меня что-то на лице? – Элис подняла руку к щеке, которая покраснела. Она опустила взгляд, и ее черные волосы скрыли ее щеки.

Теперь Николас не знал, что и думать. Он видел в Элис только два примечательных качества: способность читать мысли и ее родство с самым могущественным смертным наследником по фамилии Цзянь, когда-либо учившимся в академии «Пяти стихий». Нет, в этой девушке было что-то еще, что оставалось скрытым, что-то настолько значительное, что дом Крысы вмешался, открыв на нее охоту, вероятно, чтобы похитить. Судя по изумлению на лице девушки, сама Элис не имела ни малейшего представления, что это могло быть. Если кто-то и знал хоть что-то, то это была бы Эванджелина.

– Пойдем, – резко сказал Николас. – Нам нужно вернуться. Сейчас же. И надень очки, – добавил он напоследок.

Элис подчинилась, и Николас вновь взял ее за руку, на этот раз сжав еще крепче. Они поспешили обратно к убежищу Лунов. Николас все время внимательно следил за тем, чтобы их не преследовали. Он намеренно выбрал длинный, извилистый маршрут через Китайский квартал, чтобы сбить с толку любого, кто мог следовать за ними. И все это время его голова была занята мыслями о том, что он узнал всего несколько минут назад.

Должна быть какая-то веская причина, по которой Эванджелина выбрала Элис для миссии, что-то настолько значительное, что она готова была закрыть глаза на свое первоначальное неприятие девушки. И теперь эта причина могла поставить всех их в серьезную опасность.

Тристан

Тристан не знал, что раздражает его больше: храп Лэя, способный разбудить мертвых (не зря его имя означает «гром» на китайском), или мрачный взгляд Эванджелины, который, казалось, мог в любой момент растопить его лицо.

Казалось, будто того момента, который они разделили в тюремном секторе Подземного города, никогда не было. На самом деле Эванджелина при каждой возможности бросала ему колкости, и это начинало серьезно действовать ему на нервы.

Если Эванджелина не собиралась быть вежливой, то и Тристану это было не нужно. Она явно считала его худшим из людей. Зачем пытаться изменить ее мнение, если она для себя уже все решила?

– Почему ты на меня так смотришь? – спросил Тристан отчасти из любопытства, чтобы понять, что он сделал не так на этот раз, отчасти просто чтобы позлить Эванджелину. Это было одним из его любимых занятий.

– Как «так»? – Эванджелина медленно сделала глоток из пакета с кровью, и Тристану пришлось отвернуться. Когда Эванджелина смотрела на него, потягивая кровь, что было особенно неприятно.

– Злобно, – сказал он. – Как будто я должен тебе денег.

– Если бы ты был должен мне денег, я бы их из тебя вытрясла, – ответила Эванджелина. – И я не злюсь.

– Ах да, это просто твое обычное выражение лица, – сказал Тристан.

Казалось, что у Эванджелины на уме были более важные проблемы, чем попытки Тристана спровоцировать, потому что вампирша даже не отреагировала на его слова. Ее лоб прорезали беспокойные морщины, и она снова начала мерить шагами маленькое помещение.

– Николас и Элис ушли час назад. Слишком долго, чтобы принести еду с соседней улицы.

– Может, там очередь, – предположил Тристан. – Или, может, Николас испугался всего этого и вернулся домой. Он больше подходит для академической работы.

Эванджелина остановилась в нескольких футах от Тристана, положив руки на бедра.

– В чем твоя проблема с Николасом?

Теперь была очередь Тристана злобно взглянуть на вампиршу.

«Николас души в тебе не чает, и ты поощряешь его в этом, что означает, что ты либо тайно влюблена в него, либо просто водишь его за нос. В любом случае смотреть на это – мучение, – подумал он. – Ты не позволяла мне ухаживать за тобой, когда мы были вместе, но ему позволяешь». Но Тристан, конечно, не мог сказать этого вслух. Эванджелина не должна была узнать, насколько глубока его ревность.

– У меня совершенно нет никакой проблемы с дорогим, бесценным Николасом, – сказал Тристан, его голос буквально сочился сарказмом. – Николас безупречен, а я не способен ни на что хорошее, так что кто я такой, чтобы его судить?

Эванджелина нахмурилась. Тристану показалось, будто на ее лице промелькнуло сожаление. На мгновение он почувствовал удовлетворение; но этот миг прошел, но легче ему не стало.

– Я не… Я никогда не говорила… – пробормотала Эванджелина, и, казалось, она впервые не нашла слов.

Тристан отвернулся. Не могло быть такого, чтобы Эванджелина не знала главной причины его вражды с Николасом. Нет, она просто хотела, чтобы Тристан сам все озвучил, потому что это была одна из многих проблем Эванджелины, приведшая к их взрывному разрыву. Она никогда не могла сказать прямо, что имеет в виду, ожидая, что окружающие будут интерпретировать ее загадочное выражение лица и намеки.

Они снова погружались в плохие привычки. Тристан знал это, но не мог удержаться. С Эванджелиной всегда было так.

– Это уже твой третий пакет крови, – сказал он, решив сменить тему. Эванджелина только что допила и бросила упаковку к своим ногам. – Притормози. Мы взяли с собой не так много, знаешь ли.

Впервые она не отреагировала на него колкостью. Вместо этого вампирша вытерла рот тыльной стороной ладони и уставилась в стену. Тристан понял, что Эванджелина пила кровь не потому, что была голодна. Она делала это так, словно пытаясь заранее насытиться, чтобы предотвратить повторение случившегося. Она делала это из чувства вины. Тристан слишком хорошо знал это чувство. Его плечи поникли.

– Все наладится, когда мы снимем проклятие. Я серьезно, Эванджелина. Это была не твоя вина. Ты делаешь все, что в твоих силах.

Эванджелина отвернулась, но не раньше, чем Тристан заметил слезы в ее глазах. Он знал, что, как бы он ни пытался ее утешить, она все равно не поверит ему. Эванджелина была к себе строже, чем к кому-либо еще.

Их прервал громкий стон Лэя. Тристан оглянулся и увидел, как шаман приподнялся с пола, где он спал в неудобной позе. Лэй протер глаза и потянулся, зевая.

– Вы не могли бы потише? Некоторые из нас пытаются отдохнуть перед тем, как нас могут убить.

– Разве ты не выспался за те семь лет, что был заперт? – огрызнулся Тристан.

Лэй одарил Тристана саркастической улыбкой, которая не коснулась его глаз.

– О, ты становишься все очаровательнее. Понимаю, почему Эванджелина выбрала тебя для миссии.

– Именно, ради увлекательного общения, – мрачно пошутила Эванджелина.

Тристан ухмыльнулся. Если Эванджелина снова готова к перебранкам с ним, очевидно, ее настроение улучшилось.

– Ну что ж, вряд ли кто-то еще…

Дом наполнился громким стуком в дверь.

– Это мы, – раздался приглушенный, знакомый голос с другой стороны. – Николас и Элис. Мы вернулись.

Эванджелина шагнула к двери. Ее рука прижалась к ней, но она не спешила открывать:

– Докажи, что ты это ты.

– Что?

– Я должна удостовериться, что ты не кто-то, выдающий себя за Николаса, так что мне нужно, чтобы ты ответил на вопрос, ответ на который знает только настоящий Николас. Где у тебя родимое пятно? – потребовала она.

– Эм… – На мгновение воцарилась тишина, затем раздался шепот Николаса: – На левом бедре.

Эванджелина, казалось, осталась довольна этим ответом, потому что она сильно надавила на поверхность двери, и та открылась.

– Левое бедро, – задумчиво протянул Лэй, явно забавляясь ситуацией. – Интересно, откуда ты знаешь такие личные подробности, Эванджелина?

Эванджелина бросила на него такой гневный взгляд, что он отвернулся и начал насвистывать, не решаясь продолжить разговор.

В груди у Тристана кольнуло раздражение. Конечно, Тристан знал, что Эванджелина и Николас близки, но не подозревал, что до такой степени. Он стиснул зубы и попытался отогнать неприятную мысль. Сейчас не время и не место размышлять о взаимоотношениях между вампиршей и девятихвостым лисом. Это не его дело. Это не важно.

Николас и Элис вошли в убежище, оба с красными лицами. Их волосы были взъерошены, как будто они только что пробежали марафон. Дверь за ними закрылась. Пока Эванджелина снова запечатала ее, Николас положил на стол два полных пакета с едой – на тот, который Лэй не исцарапал картой Фейриленда.

– О, прекрасно. – Тристан вскочил и направился к еде. Элис уже открывала пакеты, из которых исходил аппетитный аромат.

Лэй громко вздохнул:

– Никогда в жизни я не чувствовал такого восхитительного запаха.

Когда Элис начала раскладывать дамплинги по бумажным тарелкам, Тристан принюхался и нахмурился. Он чувствовал запах свинины, овощей, даже креветок… но говядины не было.

– Вы не взяли дамплинги с говядиной?

– Взяли, – сказал Николас, избегая взгляда Тристана, – но, эм… ими пришлось пожертвовать.

– Николас бросил дамплинги с говядиной в Кенни Шу и других, которые пытались на нас напасть, – выпалила Элис.

– Ты не могла сказать это как-то иначе? – вздохнул Николас.

Последовал шквал недоуменных вопросов.

Кенни Шу. Тристан лихорадочно перебирал в голове. Кенни был одним из преданных Когтей Джулиуса. Не было никаких причин, по которым Николас мог бы напасть на Кенни без провокации, особенно учитывая, насколько не склонен к насилию Николас.

– Объясни, – коротко приказала Эванджелина.

После того как Николас и Элис закончили свой рассказ о весьма насыщенной вылазке за едой, в убежище воцарилась ужасная, напряженная тишина, нарушаемая только звуками, с которыми Лэй уплетал дамплинги за обе щеки. Выражение лица Эванджелины становилось все более натянутым, и Тристан понял, что ему лучше держать рот на замке. Эванджелина могла терпеть его шутки, будучи в хорошем настроении, но, когда она была разъярена, как сейчас, шутить с ней было что махать красной тряпкой перед разъяренным быком.

– Значит, дом Крысы стал врагом дома Дракона, а Кенни предал память Джулиуса, – прошипела Эванджелина.

На ее лице не было особого удивления, только холодное, ледяное разочарование. Она предвидела такое развитие событий – ну, возможно, не конкретно это, но она знала, чаша весов качнется. Сердце Тристана немного смягчилось. Не было сомнений, что на Эванджелину оказывалось огромное давление, и даже она не могла скрыть мелкие трещины на своей идеальной маске.

– Видимо, так, – мрачно подтвердил Николас.

– Ну, от наследников Крысы другого и ожидать было нечего, – сказал Лэй, пренебрежительно взмахнув вилкой. – Джулиус несколько раз приводил меня к своим Когтям, и я должен сказать, что мне никогда не нравился этот Кенни. Всегда думал, что у него в голове пусто. Ты без него только выиграешь, Эванджелина. Не теряй из-за этого сон.

Тристан ожидал, что Эванджелина отчитает Лэя за то, что он так легко относится к предательству Когтей, и удивился, когда она кивнула в знак согласия.

– Если кто-то собирается предать Джулиуса – и меня, – я предпочитаю, чтобы они сделали это рано и громко, как Кенни.

– Не думаю, что он хотел… ну, объявить о своих намерениях, – сказал Николас. – Думаю, он просто… не самый умный.

– Ты хочешь сказать, что он тупой, – уточнил Лэй. Он постучал пальцем по виску. – Тупой как пробка.

Эванджелина угрожающе указала на Николаса, и тот с тревогой отступил назад.

– Самое главное – сразу после этой встречи ты вернулся сюда, Николас? Ты уверен, что Кенни и его жалкие подручные не проследили за тобой? Ты всех нас подверг риску.

Николас поднял руки, защищаясь:

– Я специально выбрал извилистый маршрут. Не думаю, что за нами следили.

– Мы никого не видели рядом, – добавила Элис.

– Даже если за вами не следили, здесь больше небезопасно – даже с чарами, – вмешался Тристан.

Он бросил взгляд на Эванджелину. Она смотрела на стол, стиснув кулаки. Он чувствовал, что может точно отследить ход ее мыслей: если дом Крысы предал дом Дракона, несмотря на десятилетия поддержки, если Кенни отвернулся от Джулиуса после более чем столетия верной службы, значит, тайные местоположения убежищ, скорее всего, больше не являются тайной. Как бы они ни держали ухо востро раньше, теперь им нужно было быть еще более бдительными.

– Либо берите дамплинги с собой, либо доедайте их сейчас, – приказала Эванджелина, резко подняв голову. В ее глазах горела острая, почти маниакальная сосредоточенность. – Нам нужно уходить.

Как по команде, раздался глухой стук в дверь. Все в комнате замерли. Тристан инстинктивно бросился вперед, встав перед Эванджелиной, хотя сам не понял зачем. Она и так прекрасно умела себя защищать.

– Эванджелина? – раздался низкий голос – голос Кенни. Этому ублюдку повезло, что между ними была дверь. Тристан мог быть негодяем во многих отношениях, но он презирал предателей и их сородичей. – Выходите. Мы не причиним вам вреда. Нам нужна только смертная девчонка.

Тристан был настолько удивлен, что не смог сдержать кашель. Смертная девчонка? Разве они не пришли за Эванджелиной, а не за Элис?

– Как ее там зовут? – услышал Тристан, как Кенни прошипел кому-то. Мужской голос ответил, но слишком тихо, чтобы разобрать слова. – А, да, Элис. Отдайте нам Элис, и мы оставим вас в покое.

Эванджелина запрокинула голову и рассмеялась. Этот смех был сигналом тревоги, поскольку Эванджелина редко улыбалась, почти никогда не смеялась и уж точно не делала бы ни того, ни другого, если бы действительно была счастлива. Когда Эванджелина смеялась, это означало, что какой-то несчастный довел ее до предела и очень скоро ему придется сильно об этом пожалеть.

– О, Кенни, – вздохнула Эванджелина, произнося его имя так, словно он был ее любовником. – Кенни, Кенни, Кенни. Когда все это закончится, я потрачу уйму времени на то, чтобы убить тебя медленно и мучительно.

Тристан с недоумением уставился на затылок Элис. Она стояла рядом с Николасом, и он потянулся к девушке, словно защищая ее. Эванджелина обнажила клыки, но в остальном казалась совершенно спокойной, хотя захватчики требовали выдать Элис, а не ее. Кажется, Тристан упускал что-то очень важное.

– Прости, но я не понимаю, – сказал Тристан. – Что нужно другим наследникам от Элис? Чего так сильно желает Кенни, что он готов предать ради этого Когти? – Тристан пристально посмотрел на Эванджелину, как будто пытался вытянуть из нее ответы одним лишь взглядом, но она отвернулась.

Он знал, что это означало. Эванджелина что-то скрывала от них всех. Что-то, о чем знал Кенни. Что-то, чего добивался дом Крысы.

– Зачем им я? – спросила Элис. – Может, мне… не знаю, выйти и поговорить с Кенни и его людьми? У меня нет ничего, что могло бы их заинтересовать. Это должно быть какое-то недоразумение.

Невероятно яростный взгляд, который Эванджелина бросила на нее, мог бы заставить взрослого оборотня заплакать.

– Нет, – твердо сказал Николас одновременно с тем, как Эванджелина ответила:

– Ты никуда не пойдешь, Элис. Никто из нас не пойдет.

– Тогда, пожалуйста, объясни, Эванджелина, – не стал скрывать своего недовольства Тристан. Он начал терять терпение. – Ты попросила всех присутствующих рискнуть своими жизнями, чтобы помочь тебе. Меньшее, что ты можешь сделать, – это быть с нами честной. Это несправедливо по отношению к кому-либо, особенно к Элис, если ты скрываешь о ней что-то важное.

Эванджелина резко обернулась, и ее глаза налились черной яростью, но Тристан не отступил. Он был прав и знал это. Как они могли защитить Элис, защитить себя, если Эванджелина утаила какую-то важную информацию? Через мгновение Эванджелина, должно быть, поняла, что Тристан не отступит, а остальные тоже ждут честного ответа. Она отвернулась от оборотня и скрестила руки на груди.

– Всем известно, что Элис – самая могущественная смертная наследница со времен ее отца, – спокойно сказала Эванджелина. – С годами все меньше и меньше новых смертных наследников присоединяются к нашим рядам, и тем временем нас становится все меньше – мы теряем в основном людей, но иногда и созданий ночи – на опасных миссиях. Нас, бессмертных, прокляли и лишили способности размножаться. Уже давно ведутся разговоры о… разведении более могущественных человеческих наследников. Особенно среди Маркуса и его сторонников.

– Они хотят, чтобы я им рожала на заказ? – вскрикнула Элис.

Эванджелина медленно обернулась, облизывая губы в раздумьях:

– Ну… если говорить в самых грубых выражениях… то да.

Элис пошатнулась и прижала ладонь ко лбу. Николас схватил ее за руку, чтобы поддержать.

– Кстати, Джулиус и я всегда были против этой затеи, – быстро добавила Эванджелина. – Возвращение украденных реликвий решило бы эту проблему. Маркус, однако… Скажем так, в интересах всех нас, особенно Элис, не дать Маркусу силой захватить место канцлера.

Последовало зловещее молчание. Тристан тяжело вздохнул. Конечно, он слышал о том, что некоторые члены Верховного совета обсуждали возможность разведения человеческих наследников, но он и подумать не мог, что эти идеи могут быть всерьез кем-то восприняты.

Через мгновение стук в дверь возобновился.

– Дверь выдержит, да? – спросил Тристан, когда удары стали громче. Он сжал руки в кулаки. Если они сейчас падут, он заберет с собой как можно больше врагов.

– Конечно, выдержит, – ответила Эванджелина с характерной для Лунов излишней самоуверенностью. – Кенни может биться головой об эту дверь весь день – черт, он может даже вернуться с взрывчаткой, – и все равно ничто не поможет ему ее сломать. Я единственная в мире, кто может ее открыть.

– Это хорошо, да? – обрадовалась Элис, в голосе прозвучала надежда.

– К сожалению, нет, – резко ответила Эванджелина, и робкая улыбка Элис мгновенно погасла. – Скорее всего, Кенни разместил своих людей у двери, и они будут выжидать – а у нас нет на это времени, если мы надеемся завершить миссию. – Эванджелина звучала так, будто она думала вслух. – На самом деле, чем дольше они будут ждать там, тем больший отряд они смогут собрать. В конце концов, даже если мы откажемся от миссии, нам все равно придется рано или поздно отсюда выйти.

– До начала празднования летнего равноденствия осталось около восьми часов. – Голос Лэя стал серьезным, потеряв все свое обычное легкомыслие. – И это не считая времени, которое нам понадобится, чтобы перевоплотиться в фейри, как только мы туда прибудем, и придумать, как именно проникнуть в Высокий двор… Нам на самом деле нужно двигаться прямо сейчас.

Снаружи продолжались удары, а также угрозы. Кенни и его люди явно не собирались отступать.

– Идите сюда, – прошипела Эванджелина, подзывая остальных. Она уже была на кухне; двигаясь так тихо, что Тристан даже не заметил, как она отошла. Эванджелина указала за собой. – Здесь есть выход.

– Кенни знает о нем? – спросил Тристан.

– Нет. Джулиус и никому я никогда никому не рассказывали. – Эванджелина окинула взглядом всех членов группы, и ее брови нахмурились, пока она оценивала каждого из них. Когда она заговорила, ее инструкции были быстрыми и четкими. – Вот что мы сделаем. Элис нужно выйти первой. Николас, Тристан – я доверяю вам обоим ее защиту. Лэй, ты будешь замыкать колонну вместе со мной. Я пойду последней, потому что мне нужно будет закрыть за нами проход. Мы соберемся внизу Бруклинского моста. Всем все понятно?

На вопросы времени не было, а строгий тон Эванджелины ясно дал понять, что спорить было бесполезно. Оставалось лишь верить, что этот поспешный план спасения сработает.

Тристан схватил Элис за правую руку, а Николас – за левую. Тристан поднял взгляд, встретился глазами с Николасом и кивнул, негласно согласовав свои действия.

– Задержи дыхание, Элис, – прошептал Тристан. Он не дал ей больше двух секунд, чтобы последовать его инструкции, прежде чем он и Николас побежали через кухню. Тристан надавил на стену, и она поддалась, выпуская их в воздух вечернего Китайского квартала. Они оказались на противоположной стороне улицы – и не моментом раньше.

– Остановите их! – закричал Кенни. Шаги громко застучали по мостовой.

Тристан оглянулся. Лэй был прямо за ним, но Эванджелина все еще закрывала дверь. Она не успеет ее запечатать. Это было очевидно. Кенни был всего в одном шаге от того, чтобы схватить вампиршу за руку.

Тристан мгновенно принял решение.

– Забери Элис! – крикнул он Николасу. Он не мог позволить себе ждать ответа Николаса. Все, о чем он мог думать, – это Эванджелина и Кенни, находящийся всего в нескольких дюймах от нее. Тристан схватил Эванджелину за руку и рывком притянул к себе.

– Тристан, – крикнула она, дико оглядываясь. – Дверь – я не успела…

– Забей!

Эванджелина, должно быть, поняла, что Тристан прав, что времени, чтобы запечатать дверь убежища, действительно не было, потому что она позволила ему увести ее за собой.

Оглянувшись, Тристан увидел, как Кенни и его сподручные разошлись: Кенни и один из предателей нырнули в убежище, а двое других бросились в погоню. Тристан и Эванджелина ускорили шаг, двигаясь через время и пространство с головокружительной скоростью.

Эванджелина

Эванджелина неслась на полной скорости уже полминуты, когда ее вдруг поразила неприятная мысль. Она практически оставила ключи в замке зажигания, чтобы Кенни мог их украсть, – по сути, Кенни оставалось лишь заглянуть внутрь, чтобы понять все ее планы.

Карта Фейриленда, которую нацарапал Лэй, была прямо на столе в убежище, на виду у Кенни и его головорезов. Не было времени подумать о том, чтобы ее прикрыть, да и Эванджелина понимала, что они не смогли бы ее уничтожить быстро. Но все равно она проклинала себя.

Джулиус на ее месте справился бы. Эта мысль промелькнула у нее в голове, прежде чем вампирша успела ее остановить, и только сильнее разозлила.

Теперь это будет гонка с другими наследниками за то, кто первым доберется до голов зодиака. Возможно, эта мысль могла бы обескуражить наследника с более слабым умом и духом, но Эванджелина позволила ей разжечь в себе боевой задор. Она не была идеальной, но под давлением всегда хорошо справлялась. У нее не было причин думать, что на этот раз все будет иначе. Она успешно завершит миссию, а когда вернется в имение Лунов, заставит Кенни, Маркуса и каждого наследника, который в ней сомневался, горько об этом пожалеть. Они будут уважать ее как нового канцлера. И наконец другие наследники увидят в ней лидера, а не просто младшую сестру Джулиуса Луна.

Наконец Эванджелина сможет избавиться от этого ужасного проклятия. Порча, которая чуть не заставила ее навредить Элис. Эванджелина не осуждала бы девушку, если бы та никогда ее не простила. Ей еще долго предстояло носить в себе бремя вины за то, что она чуть не навредила товарищу, – за то, что на глазах у всех поддалась своей слабости. Она и не помнила, когда в последний раз чувствовала себя настолько обнаженной и уязвимой, и все, чего вампирше хотелось сейчас, – это убежать подальше от всех и всего, хотя она понимала, что это невозможно.

А еще Эванджелина мечтала, чтобы ее брат вернулся. Джулиус, который понимал, какую ношу несет стремление к совершенству, будучи под гнетом проклятия. Ее брат был единственным, кто полностью принимал ее, и она больше никогда его не увидит. И сегодня эта мысль ранила ее особенно сильно.

В порыве адреналина Эванджелина ускорилась еще сильнее, слезы размывали все вокруг. Бегство никогда не решало проблем, но сейчас ей отчаянно хотелось, чтобы это сработало.

Когда она добралась до границы Китайского квартала и Нижнего Ист-Сайда, кто-то схватил Эванджелину за плечо. Она быстро вытерла слезы, обернулась и увидела встревоженные глаза Тристана.

– Мы еще не у моста, – заметила она.

– Притормози. Ты чуть не сбила с ног старушку, – сказал Тристан, кивнув в сторону пожилой дамы, переходившей улицу с помощью трости. – Кажется, нас не преследуют. Остальные остановились.

Эванджелина качнула головой, но не собиралась снижать бдительность. Она огляделась в поисках чего-то подозрительного. Однако, судя по выражению лиц прохожих, они сами были самыми подозрительными существами в округе. Натянув улыбку на лицо, Эванджелина двинулась к подножию Бруклинского моста, стараясь выглядеть как можно непринужденно.

– Ты в порядке? – Тристан смотрел на нее без следа своей обычной ухмылки. Эванджелина подумала, что предпочла бы, чтобы оборотень вел себя как обычно. Сейчас его глаза пытались прочесть ее как открытую книгу. Эванджелину бросало в холодный пот при мысли о том, что кто-то может понять ее уязвимость. Именно поэтому она держала всех на расстоянии вытянутой руки, скрывая свои истинные мысли и чувства.

Тристан был единственным, кого она начала к себе подпускать, и это было огромной ошибкой. Как только они начали сближаться, Тристан отдалился, заставив Эванджелину почувствовать себя одинокой. В те дни она раз за разом задавалась вопросом, почему Тристан заботился о ней недостаточно, почему не позволил приблизиться, как ей того хотелось. Ее самооценка медленно разрушалась, пока наконец ей не пришлось все прекратить. Второй раз к такому вампирша была не готова.

Эванджелина отвернулась и резко сказала:

– Бывало и лучше. – Она надеялась, что Тристан поймет и прекратит дальнейшие расспросы.

Однако оборотень был настойчивым:

– Я знаю, что тебя расстроило то, что произошло с Кенни. Потеря поддержки дома Крысы – это большой удар.

– С чего ты взял, что я расстроена? – Эванджелина напряглась.

– У тебя на лице написано.

– Ничего подобного.

– Для меня – очевидно.

Некоторое они время стояли, глядя друг на друга, не желая уступать ни дюйма.

– А тебе не все равно? – Эванджелина хотела, чтобы вопрос прозвучал резко, но с ужасом поняла, что он вышел больше как шепот. Часть ее хотела, чтобы он просто махнул рукой и ушел, но другая была рада, что он остался.

Взгляд Тристана смягчился, и Эванджелина с трудом заставила себя не отводить глаза. Она нервно сглотнула. Когда он наконец заговорил, ответ прозвучал хрипло:

– Конечно, мне не все равно. Всегда было и всегда будет. Просто… я не всегда умел это выражать. – Он замолчал, и Эванджелина удивленно выдохнула. – И прости, если я обидел тебя в прошлом.

Эванджелина ущипнула себя, чтобы убедиться, что это не сон. Тристан Шэ признал прошлые ошибки? Тристан извиняется перед ней? Что ей теперь сказать? Годами она и Тристан соревновались в этой глупой, бесконечной игре «Кому плевать больше», а теперь он открыто признал, что все это время ему было не все равно.

Слезы подступили к глазам Эванджелины. В другой жизни, возможно, они могли бы преодолеть свои разногласия.

– Прости и ты меня, – сказала она. Эти слова всегда давались ей с трудом. Но когда она произнесла их вслух Тристану, с ее души словно сняли тяжелый груз.

Время, которое недавно казалось стремительно ускользающим, теперь замедлило свой бег. Люди, спешащие по Бруклинскому мосту, обходили их. И хотя Эванджелина знала, что им не стоит стоять здесь, на виду, она не хотела прерывать этот момент с Тристаном. Если бы она сделала всего крошечный шаг, их тела соприкоснулись бы, и, о боги, она не думала, что кто-то из них смог бы остановиться.

Какая-то маленькая, слабая часть Эванджелины была довольна, что Тристан заметил ее чувства. Он продолжал заботиться о ней, несмотря на их ссоры, несмотря на все неприятное, что было в их прошлом.

Но прежде чем Эванджелина смогла ответить, к ним подбежали Лэй, Николас и Элис. Время вернулось к своему обычному ритму, больше не подчиняясь Эванджелине и Тристану. Они неловко разошлись.

– Кажется, мы избавились от всех возможных преследователей, но все же давайте поторопимся, – проговорил Николас. Он нахмурился, оглядывая Тристана и Эванджелину. – О, что-то случилось?

Эванджелина закашлялась, стараясь не смотреть на Тристана.

– Мы отправляемся в Фейриленд прямо сейчас. – Она уставилась на Лэя, ожидая его реакции.

Лэй по сигналу сказал:

– Чтобы добраться туда, нам нужно найти Холм фейри. Он появляется на Черри-Хилл в Центральном парке поздно ночью и рано утром.

– На каком поезде мы поедем в Центральный парк? – спросила Элис.

Эванджелина посмотрела на нее и тихо рассмеялась.

– О, мое дорогое наивное дитя.

– Что?

– Идем. – Эванджелина подошла к девушке и взяла ее за руку. Затем присела и приказала: – Тристан, помоги Элис забраться мне на спину. Нельзя терять ни минуты, нам нужно добраться до Черри-Хилл быстро. Очень быстро.

Элис моргнула, а затем ее губы приоткрылись, когда смысл слов, кажется, дошел до нее. Все, что она смогла сказать, было тихое, обреченное:

– Опять?

Прежде чем Элис успела вздохнуть, Тристан поднял ее и посадил на спину Эванджелины, которая тут же понеслась вперед со всей вампирской скоростью.

Время и пространство снова слились в одно целое. Девушка увидела Центральный парк – высокие деревья и яркие цветы на фоне небоскребов, – только когда Эванджелина замедлила их.

– Ты в порядке? – спросила она Элис.

– Да. Просто… прекрасно, – прохрипела Элис:

«Ну, по крайней мере, она цела», – подумала Эванджелина, оглядывая Элис. Ее лицо приобрело зеленоватый оттенок, но в остальном она выглядела вполне здоровой.

Вместе они не слишком тихо прошли через участок цветов. Слишком поздно Эванджелина поняла, что их маленький трюк привлек внимание нескольких человек поблизости. Зеваки смотрели и указывали на Эванджелину и Элис, несомненно интересуясь тем, как они появились из ниоткуда. Однако в Нью-Йорке происходят вещи еще более странные, так что они вызвали интерес лишь на несколько мгновений, а затем люди переключили взгляды на что-то другое. Секунду спустя остальные также появились на этом участке цветов.

Как бы ни было страшно оставлять этот мир ради того, который был ей совершенно неизвестен, Эванджелина знала, что стоит замедлиться хотя бы на мгновение, как она потеряет решимость и смелость. Поэтому вампирша уверенно направилась к круглому холму, который должен был стать их порталом в Фейриленд.

– Один за другим, – спокойно приказала Эванджелина, обернувшись, чтобы посмотреть на свою команду. Она шагнула вперед, пока обе ее ноги не оказались на Холме фейри. Вампирша закрыла глаза. Мгновение ничего не происходило. Земля под ее ногами была твердой, и не было никаких признаков того, что она стоит на чем-то, кроме обычного холма. Ее желудок неприятно сжался от мысли, что что-то пошло не так – что они не смогут попасть в Фейриленд, не смогут закончить миссию. Неделями, нет, десятилетиями наследники стремились к этой цели, и Эванджелина никогда бы себе не простила, если бы подвела их всех.

– Эванджелина? – Теплые пальцы мягко коснулись ее плеча. Она открыла глаза и увидела, что Тристан смотрит на нее с беспокойством. – Расслабься. Ты слишком напряжена.

Вечная проблема Эванджелины, конечно же, заключалась в том, что расслабляться она не умела. Но все же вампирша кивнула и попыталась снять напряжение с плеч. Она уже была на пороге проникновения в Фейриленд. Паника сейчас могла только увеличить вероятность ошибки, сделать невозможным выполнение пророчества и разрушить единственный шанс наследников вернуть источники. Поэтому, борясь с инстинктами своего тела, Эванджелина расслабила мышцы и попыталась сделать то, о чем ей сказал Тристан.

И тогда воздух вокруг изменился. Желудок Эванджелины снова сжался вместе с остальным телом. Она полетела в темноту, в другой мир.

Часть 3

Где-то на Манхэттене

В самом сердце Манхэттена, за шумом толпы и машин, жил кукловод, который управлял Нью-Йорком из тени.

Каждый житель города, будь он коренным или приезжим, считал себя главным героем, центром вселенной. Люди глубоко заблуждались. Лишь он обладал силой подчинить хаос города своим прихотям. Восемь миллионов жителей были в его власти.

Он не был ни человеком, ни зверем. Он не был ни плотью и кровью, ни духом и дымом. Одни считали его падшим божеством, другие говорили о нем как о демоне. Правды не знал никто, ибо те, кто подбирался к его секретам достаточно близко, навсегда умолкали. Он появлялся и исчезал из теней настолько плавно, что казалось, будто он сам был тенью. Во тьме сгинуло немало непокорных ему душ.

Поэтому многие говорили о нем шепотом и, дрожа от страха, называли его Коллекционером.

Если когда-то у него было имя, то оно давно затерялось в потоке времени, как и его милосердие.

Чтобы сохранить секретность, Коллекционер постоянно перемещался. Одну неделю его можно было найти в Нижнем Ист-Сайде, а на следующей он мог поселиться в Вест-Виллидже. Если верить слухам, у него были глаза повсюду – от небоскребов Квинса до закоулков Бруклина. Он находился одновременно везде и нигде.

Коллекционера не могли найти даже те, кто на него работал. Своим подчиненным он отправлял указания в письмах. Эти письма, разумеется, были зачарованы и засекречены и обычно содержали только ту информацию, которая была необходима для выполнения поставленной задачи. Поскольку он делал все возможное, чтобы скрыть свое местонахождение, Коллекционер мог сосчитать на пальцах одной руки количество раз, когда его находили, если только он сам этого не хотел. На самом деле, это случилось всего однажды.

Но сегодня это число увеличилось до двух.

Коллекционер медитировал в своем убежище на этой неделе – двухкомнатной квартире в «Астории», – когда внезапно прервал медитацию и медленно, очень медленно повернул голову в сторону двери. Его глаза не открылись, и его лицо оставалось спокойным. Казалось, он прислушивается к чему-то.

– Бо. – Коллекционер нарушил тишину, обращаясь к мускулистому мужчине, стоявшему справа от него. – Юнь.

Теперь повернулся и человек слева.

Бо и Юнь были некогда беспризорниками, оказавшимися на грани голодной смерти, когда Коллекционер появился в их жизни. Они считали его богом. Ни Бо, ни Юнь не было места среди людей, ведь в их острых зубах и пожелтевших когтях было нечто пугающее, нечто не совсем… человеческое. Именно из-за этих черт, не говоря уже о неутолимой жажде крови, Коллекционер выбрал Бо и Юня в качестве личной охраны. Это считалось большой честью, поскольку он практически никому не доверял.

Бо и Юнь не были их настоящими именами; каждый, кто работал на Коллекционера, получал кодовое имя, и со временем его приспешники забывали свои имена и прежнюю жизнь. Она не имела значения. Важно было лишь служение и верность господину.

– У нас гость. – Коллекционер говорил ровным, почти приятным тоном. Для всех, кто знал Коллекционера, это был плохой знак. – Встретьте его и приведите ко мне.

Каждый посетитель был обязан уведомить о своем приходе заранее, через письмо. Внезапных гостей Коллекционер никогда не ждал, потому что его невозможно было найти.

Бо и Юнь сделали вид, что приказ Коллекционера их не удивил. Они поклонились в знак послушания и направились к двери. Через несколько минут они вернулись, ведя с собой гостя.

Коллекционер сел за огромный стол. Ничто в его поведении не выдавало его удивления.

– Сы. – Коллекционер кивнул, признав гостя. Когда он приблизился к тусклому свету, на мгновение показалось, что можно разглядеть черты сурового, застывшего лица человека, но это, скорее всего, была игра света, обман зрения, созданный самим Коллекционером, и вот его лицо снова погрузилось в тень. Мимолетный образ чего-то человеческого исчез, поглощенный тьмой. – Не стоило тебе утруждать себя посещением. Достаточно было ответить на мое письмо.

– Это и есть мой ответ. Вас, кстати, очень трудно найти. – Сы стоял на месте, не шевельнув ни единым мускулом, ожидая ответа.

– Ну что ж, говори, зачем ты пришел, Сы. Так и быть, я тебя выслушаю.

Бо и Юнь обменялись взглядами. Эта ночь уже становилась самой странной. Невероятно, что один из подчиненных смог найти Коллекционера. Удивительно, что Коллекционер был готов выслушать Сы. Впервые на их памяти господин проявлял снисходительность.

Очевидно, что задание, которое Коллекционер поручил Сы, было очень, очень важным. Возможно, даже важнее любого другого.

Конечно же, Сы понимал, что ему нужно действовать осторожно. Чем выше ставки, тем больше вероятность, что кукловод Манхэттена в скором времени захочет крови.

Элис

Падение в другое измерение было не похоже ни на одно из падений, которые Элис когда-либо испытывала. Это было не похоже ни на скольжение вниз по лестнице, ни на спуск с горки на аттракционе. Это было ощущение быть всем и везде одновременно и в то же время – ничем и нигде, и Элис подумала, что вряд ли сможет описать этот опыт кому-либо позже, как бы сильно она ни старалась. Перемещаясь сквозь пространство, разделяющее мир смертных и Фейриленд, Элис испытала самое странное чувство, будто мир вокруг нее меняется, напоминая то, что она ощущала, когда ее несли с нечеловеческой скоростью. Но на этот раз все двигалось не горизонтально, а вертикально, и Элис не могла понять, движется ли время вперед или назад. Впрочем, она вообще не была уверена, что время здесь имеет значение.

В этом головокружительном состоянии у Элис мелькнула случайная, непрошеная мысль: возможно, именно так чувствовала себя Алиса, попадая в Страну чудес.

Наконец Элис приземлилась – чудесным образом на ноги. Она приготовилась к удару, но никакого удара не последовало. Казалось, что кто-то аккуратно направил ее на мягкую поверхность. Элис приоткрыла один глаз, затем второй. Трава. Она приземлилась на ложе из травы, высокие зеленые стебли щекотали ее ноги.

Сначала она не заметила большой разницы между природой фейри и Центральным парком, но по мере того, как ее зрение приспосабливалось к свету вечера, различия становились все более очевидными. В Фейриленде деревья были зеленее и выше, простирались так высоко в чистое голубое небо, что Элис пришлось запрокинуть голову, но даже так она не смогла увидеть вершины. Лепестки цветов искрились росой, которая была настолько ослепительной, что это не могло быть не чем иным, кроме магии. Воздух был чище и свежее, чем тот, что она когда-либо вдыхала, даже когда выезжала за город в детстве. Это был воздух в его самом естественном, чистом состоянии, совершенно не тронутый чем-то человеческим, теми беспечными существами, которые медленно, но верно загрязняли, отравляя, свою собственную планету.

Элис глубоко вдохнула, позволяя чистому воздуху наполнить ее легкие, и ее охватило чувство принадлежности. Она упиралась в стены в своем стремлении узнать больше об отце, о себе. Возможно ли, что ответы на все ее вопросы находятся здесь, в Фейриленде? Девушка сделала неуверенный шаг вперед, затем еще один. Трава зашелестела у нее под ногами. С каждым движением ее все больше и больше захватывало непреодолимое желание идти все дальше и глубже в Фейриленд. И хотя это было невозможно, она не могла избавиться от ощущения, что она уже была здесь если не лично, то во сне.

Элис… украденный ребенок…

Ее сны. Эти странные, пугающие, слишком реальные сны.

Шепот становился громче здесь, а безымянные лица тех, кто звал Элис, – отчетливее, чем когда-либо. Она была окружена ими – этими существами, которые манили ее даже в мире смертных. Это были прекрасные, утонченные фейри, с глазами из жидкого золота и звездного света.

Потерянное дитя… ты наконец вернулась…

Стройные руки тянулись к ней. Они были так близки к тому, чтобы коснуться ее, Элис почувствовала движение воздуха. Только сейчас, в нескольких сантиметрах от них, она действительно посмотрела в глаза этим существам и увидела, что они были полны не радости, а безумного, извращенного желания. Мужчина-фейри, который чаще всего являлся ей во снах, теперь вышел вперед, его профиль стал четче, чем когда-либо, и в его темных глазах вспыхнула жадность. Он протянул руку и сжал ее запястье в болезненно сильной хватке.

Ты никуда больше не уйдешь.

Сердце Элис замерло. Она отшатнулась, но они окружили ее со всех сторон.

– Элис, возвращайся, – прошипел знакомый голос намного ближе, острее и реальнее.

Элис очнулась. Фейри и их голоса исчезли. Она моргнула раз, два, три раза и потерла глаза, чтобы убедиться, что вокруг никого нет. Была ли сцена плодом ее воображения? Это казалось невозможным. Элис никогда раньше не бывала в Фейриленде, по крайней мере, насколько ей было известно, и у нее не было воспоминаний о его жителях, которые могли бы помочь ей представить подобное зрелище. В их манере одеваться, в их вневременной и пугающей красоте было столько ярких деталей.

Теперь ледяная рука обхватила ее запястье, резко дернув ее назад. Элис повернула голову. Это была Эванджелина, и она с тревогой смотрела на девушку. Такого выражения лица Эванджелины Элис раньше не видела, и уж точно не обращенного к ней. Девушка не знала, радоваться ли ей или ужасаться тому, что вызвала беспокойство вампирши.

– Зачем ты бродишь одна? Ты заблудишься, или станешь добычей, или, что еще хуже, нас всех поймают, – отчитывала Эванджелина.

Элис поморщилась. Намек на то, что ее жизнь имеет меньшее значение, чем выполнение миссии, не ускользнул от нее. В конце концов, разве они все не потому здесь, что в той или иной степени были готовы рискнуть всем, чтобы вернуть сокровища, которые по праву принадлежат им?

– Нам нужно оставаться незаметными, – сказала Эванджелина, ее тон смягчился, как будто она осознала, что ее слова были слишком резкими. Она потянула Элис в заросли кустарника.

На мгновение они обе замерли, погруженные в напряженное, неловкое молчание. Чувства Элис были обострены, и она остро осознавала близость вампира-наследницы. Девушка съежилась, стараясь стать как можно меньше.

– Я не успела сказать это раньше, но то, как ты отвлекла стражников в Подземном городе, было умным ходом, – так быстро проговорила Эванджелина, что Элис чуть не упустила смысл ее слов, а когда поняла, не была уверена, что расслышала правильно. – У тебя есть смелость, Цзянь. Я рада, что ты согласилась помочь мне с миссией.

Элис моргнула, потеряв дар речи. Эванджелина ее похвалила. Она даже сказала, что рада, что Элис с ней. Возможно, когда они попали в страну фей, они попали и в параллельное измерение. И с комплиментом Эванджелины Элис воспряла. «У тебя есть смелость». Элис никогда раньше не слышала, чтобы ее описывали таким образом, и, возможно, время, проведенное среди наследников, пробуждало в ней другую сторону, часть ее натуры, о существовании которой она даже не подозревала.

Повисла пауза, чуть дольше, чем казалось естественным, прежде чем Элис смогла собраться с мыслями и ответить на комплимент Эванджелины. Она откашлялась.

– Эм… Спасибо.

– Твой отец был таким же. Умел удивлять в лучшем смысле слова. Досадно, что он покинул академию, чтобы жить нормальной жизнью.

Наконец-то она узнала хоть что-то, и Элис не собиралась упускать этот момент.

– Почему он ушел?

Эванджелина пристально посмотрела Элис в глаза, и впервые Элис уловила что-то искреннее в глубине ее черных глаз. Элис показалось, что Эванджелина собирается поделиться какой-то крупицей важной информации. Но вампирша отвернулась, и момент был упущен.

– Я не знаю. Наследники покидают академию, чтобы вести обычную жизнь, по разным причинам. Уход из академии означает отказ от своей магии. Это такой утомительный, трудный процесс, что немногие на это решаются, – но у твоего отца, должно быть, были очень веские причины.

Элис изо всех сил старалась справиться с разочарованием. Она думала, что наконец-то сможет найти ответы, но в итоге слова Эванджелины едва ли были ответом вообще – на самом деле они породили еще больше вопросов. Что побудило отца уйти от наследников? Неужели он просто хотел жить как обычный человек? Даже после ее краткого пребывания среди наследников, Элис не могла представить, что повернется к ним спиной, и она не могла понять, что вынудило отца поступить именно так.

Должно быть, в этой истории было что-то еще, возможно, Эванджелина что-то скрывала. Но Элис колебалась, прежде чем сказать больше. Она не хотела накалять обстановку после того, как Эванджелина, кажется, приняла ее.

– Надеюсь, ты не жалеешь, что помогаешь мне с миссией, – сказала Эванджелина спустя мгновение, и в ее голосе появилась хрупкость, настоящая уязвимость, которую Элис никогда раньше не слышала. – Я знаю, что для тебя это опасно. Поэтому так важно, чтобы мы добились успеха. Нам нужно снять это проклятие.

Элис посмотрела Эванджелине прямо в глаза:

– Я знала о рисках, когда соглашалась. Я бы не пошла, если бы не хотела.

Эванджелина долго и пристально смотрела на Элис, и уголки ее губ слегка приподнялись. Между ними промелькнуло понимание. Хотя они были совсем разными, в глубине души смертная девушка и проклятая вампирша были достаточно похожи, чтобы каждая могла распознать и уважать дух, горящий глубоко внутри другой.

Элис взглянула вверх и была поражена вечерним небом – еще один день подошел к концу – и внезапно вспомнила, что сегодня ее день рождения. Ей теперь официально семнадцать, но она не чувствовала себя иначе. На мгновение девушка задумалась, не упомянуть ли об этом другим, но затем проглотила слова. Были дела поважнее ее дня рождения, и она не любила устраивать из этого события что-то значительное. Ее единственное желание на семнадцатый день рождения – наконец понять, что случилось с папой.

– Ох, – простонал Лэй. – Ты ударил меня по голове, ты идиот, дворняга!

– Жаль, что не ударил сильнее, – парировал Тристан.

Элис посмотрела вниз. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы разглядеть фигуры, скрытые в подлеске, но она увидела, что Тристан, Николас и Лэй тоже попали в Фейриленд. Парни сидели на корточках и смотрели на Элис – Тристан с безразличием, Николас с недоумением, а Лэй с любопытством.

– Хорошо, что ты вернулась, – сказал Лэй с улыбкой.

– Прости, – пробормотала девушка.

Кроме Лэя, никто не улыбался. Это был следующий этап плана Эванджелины, и напряжение висело в воздухе. Ошибкам здесь было не место, и уж точно было не время для праздных прогулок Элис в поисках воображаемых фигур и голосов.

Хотя Элис и говорила себе все это, она не могла избавиться от ощущения, что упускает какой-то важный момент. Испытывал ли кто-нибудь еще такие яркие и манящие видения фей?

– Мы направимся к Высокому двору, – объявил Лэй. Внимание группы вернулось к предстоящей пугающей задаче; Элис придется подождать до следующего раза.

– А где это? – спросил Тристан.

Прежде чем кто-то успел ответить на этот вопрос, мир вокруг них наполнился движением, звуками веселых голосов и колес, хрустящих по опавшим листьям. Эванджелина жестом приказала всем пригнуться и затем прижала палец к губам, наблюдая за гравийной дорогой, прорезающей лес.

Сердце Элис так громко стучало, что, казалось, его должен был слышать каждый прохожий, а возможно, и весь Фейриленд. Еще один явный недостаток быть человеком, решила девушка: громкость собственного дыхания в таких ситуациях.

Стук ее сердца становился все более явным в самый неподходящий момент. У Тристана, Николаса и Лэя сердца тоже бились, но они явно лучше контролировали свое дыхание. Когда-нибудь этот проклятый ритм сердца погубит Элис.

Сквозь листья кустарника она разглядела серебристую лошадь, тянущую за собой кортеж. Голоса становились все громче по мере того, как повозка приближалась.

– …в этом году мы приехали довольно рано, правда, Морфетт? Мы доберемся до Высокого двора не более чем за два-три часа, – говорил высокий, пронзительный голос.

Морфетт ответил:

– Лучше рано, чем поздно. Известно, что раньше король прогонял опоздавших. И они больше не получали приглашения на праздник.

– Хм. Возможно, так было бы даже лучше. Король фейри слишком уж комфортно чувствует себя на троне, и мне не нравится посещать эти праздничные мероприятия только ради поддержания иллюзии мира между дворами.

– Будь осторожен в своих словах. Мы уже недалеко от территории Высокого двора. Если нас услышат…

Другой фейри фыркнул, но спорить не стал. Через мгновение голоса снова зазвучали, но теперь Элис слышала их не ушами, а в голове. Она порадовалась, что ее способности работают в мире фейри. Собравшись с силами, девушка вслушалась в чужие мысли.

…Придется развлекать этих полудурков из Рассветного дворца через четыре часа, какая досада…

Будет ли еда такой же посредственной, как и в прошлом году? Хотя вино всегда хорошее…

Эти музыканты, которых я нанял в последний момент, лучше бы оправдали непомерную плату…

Элис напрягла слух, но больше не слышала, о чем думают фейри, поскольку кортеж исчезал из виду. Однако она услышала достаточно. Через минуту или две звук колес тоже исчез.

– Туда, – сказал Лэй, указывая в направлении кортежа. – Высокий двор в той стороне.

– Хорошо подмечено, – сухо обронил Тристан. – Что бы мы делали без твоих великолепных шпионских навыков?

Прежде чем они успели начать ссору, Элис выпалила:

– Праздник летнего солнцестояния начнется через четыре часа. Я услышала это в мыслях фейри из кортежа – они из Закатного двора. И они везут с собой группу музыкантов, которые следуют немного позади.

Эванджелина одарила Элис благодарной улыбкой, а Николас похлопал ее по плечу. Элис скромно потупилась. Она начала понимать, как управлять своими силами.

– Придворные музыканты, – задумчиво произнесла Эванджелина. Ее глаза блеснули, и на губах появилась хитрая улыбка. Элис не нужно было обладать сверхъестественными способностями, чтобы понять, что эта улыбка не предвещала ничего хорошего. – Николас, я не думаю, что ты растерял свои навыки игры на флейте, правда?

Николас вздохнул. Это был, как подумала Элис, один из самых тяжелых вздохов, которые она когда-либо слышала в своей жизни.

– Не думал, что придется использовать свои музыкальные таланты на миссии.

– В этом вся прелесть, – весело отозвалась Эванджелина. – Так. Придворные музыканты – не особо примечательные гости; король не знает, как они выглядят, и Закатный двор не будет допрашивать их после пары бокалов вина.

– Ты же не предлагаешь… – начал Тристан, но его голос затих, а губы сжались. Он был явно недоволен поворотом беседы.

– Мы нападем на музыкантов и замаскируемся под них, чтобы проникнуть на праздник. Элис, я слышала, что ты хорошо играешь на скрипке.

Девушка кивнула. Она вдруг почувствовала благодарность за мучительные годы уроков фортепиано и скрипки, на которые мама ее отправляла. Возможно, ее музыкальные навыки спасут ей жизнь.

– Разве мы не стараемся привлечь к себе как можно меньше внимания? Нападение на музыкантов едва ли способствует достижению этой цели, – заметил Тристан.

– Лучшее место, чтобы спрятаться, – это у всех на виду, – отрезала Эванджелина.

Возможно, она была права, но это не делало ее идею менее пугающей. План Эванджелины зависел от умения справляться с давлением и не допускать ошибок. Элис была уверена, что другие справятся, но вот за себя она не ручалась.

– Предположим, мы согласимся проникнуть на празднование, замаскировавшись под музыкантов, – произнес Николас, его выражение лица было больше задумчивым, чем скептическим. – Мы нападем на них, когда они будут проезжать по этой дороге, и ты, конечно же, хочешь, чтобы я изменил наши черты, чтобы они максимально напоминали их.

– Будь так добр. – Эванджелина ангельски улыбнулась.

– И что именно ты планируешь делать с музыкантами, как только мы займем их место? Ты же не собираешься их убивать? Это вызовет тревогу следующего фейри, который пройдет по этой дороге. – Николас нахмурился, как будто мысль об убийстве была для него лишь небольшим неудобством, а не ужасным поступком.

– Я не против убийства как крайней меры, – сказала Эванджелина, – но лучше всего будет просто оглушить их. Никто не возражает, я полагаю? – Ее холодный тон ясно дал понять, что возражений она не принимает.

– Как только мы окажемся во дворце, мы разделимся на две группы, – продолжила Эванджелина. – Лэй и я знаем дворец лучше всех, так что каждый из нас поведет свою группу. Николас, ты пойдешь с Лэем, и вы вдвоем отвлечете внимание от нас.

– Я хочу пойти с тобой, Эванджелина, – резко сказал Николас, явно недовольный ее указаниями.

– Мы не можем все вместе отправиться в комнату с сокровищами. Я верю, что ты справишься без меня, – быстро сказала Эванджелина.

Как отметила Элис, это был умный способ решить ситуацию – хотя Николас все еще был не в восторге от плана, он выпрямился и явно приободрился после слов Эванджелины.

Элис покачала головой, скрывая легкую улыбку. Мальчишки и их эго. Эванджелина знала, на что надавить.

– Тристан и Элис, вы проникнете в комнату с сокровищами вместе со мной, чтобы найти головы, – продолжила Эванджелина. – Если повезет, на это уйдет не более пяти минут, и тогда мы быстро покинем дворец и вернемся в мир людей с головами зодиака в руках.

Эванджелина изложила план так спокойно и логично, что Элис почти поверила, что исполнить его будет просто. Однако на каждом этапе все могло пойти не так. И фейри, как знала Элис, не стоило недооценивать.

У Элис не было времени паниковать, потому что она снова начала слышать голоса – на этот раз и в голове, и снаружи.

– Они здесь, – прошептала Элис. – Придворные музыканты.

Лэй

В течение семи лет видения Фейриленда преследовали его во снах, оставаясь вне досягаемости. Но теперь, когда он наконец вернулся в это опьяняющее место, где его величайшие страхи и глубочайшие желания сливались воедино, Лэй не был уверен, как относится к возвращению в Фейриленд.

По этим дорогам когда-то шагал совсем другой Лэй, флиртуя и с феями, и с опасностью. Это место осталось практически неизменным – воздух такой же чистый, как он помнил; природа такая же яркая – но теперь он вернулся более зрелым и мудрым шаманом.

Лэй больше не был тем дерзким, несколько глупым молодым человеком, который позволял своему стремлению к власти затмевать верность своему народу, даже если он все еще любил играть эту роль. Семь лет, проведенных в камере, дали Лэю более чем достаточно времени, чтобы обдумать свои поступки, которые привели его туда. Его главное сожаление заключалось не в том, что он неправильно распределил свою верность, отдав ее феям, а не шаманам; он сожалел о том, что был настолько неосторожен, что допустил ошибку и был пойман. И все это произошло из-за того, что он вышел из дома Лунов в Мидтауне, чтобы удовлетворить свою жажду рамена, и самое худшее, что рамен оказался даже не вкусным. Тот недостойный повар был бы счастлив, если бы Лэй не направился к нему сразу после выхода из Подземного города.

Хотя годы несколько смягчили его, Лэй знал, что вряд ли полностью изменит свои привычки. Говорят, что после определенного возраста – двадцати пяти или двадцати шести лет – люди уже не сильно меняются, поскольку их лобные доли окончательно сформированы. И, возможно, точно так же Лэй повторял свои старые ошибки. Ведь он сбежал из Подземного города, став беглецом от закона. Строго говоря, он все еще был преступником, занимающимся темными делами. Единственная – хотя и довольно значительная – разница заключалась в том, что на этот раз он действовал против фей, а не шпионил в их пользу. Помогая наследникам вернуть их источники силы и снять проклятие, Лэй надеялся, что в конечном итоге это пойдет на пользу шаманам, ведь эти две группы исторически были союзниками; поэтому Лэй считал, что начал новую жизнь. По крайней мере, так он себя оправдывал.

Но Лэй, определенно, не чувствовал, что начал жизнь с чистого листа, когда прятался в кустах. Все эти согнутые позы и ползание по земле грозили ему больными коленями. Звуки приближающегося кортежа становились все громче и громче.

– Там шесть придворных музыкантов, – прошептала Элис. – Но нас только пятеро. Значит, когда мы займем их места, одного будет не хватать.

– Легко объяснить, – шепнула в ответ Эванджелина, махнув рукой. – Кто-то из них заболел, был съеден троллем и так далее…

– Здесь правда есть тролли, которые едят фейри? – с тревогой огляделась Элис.

– Моя дорогая, ты в Фейриленде. – Лэй не смог удержаться от того, чтобы вмешаться. – Всегда предполагай худшее. В действительности твой наихудший сценарий может оказаться самым благоприятным.

Лицо Элис, и так уже бледное, потеряло все краски, и Лэй поймал укоряющий взгляд Николаса.

– Не пугай ее.

– Я просто говорю как есть. – Лэй пожал плечами и отвернулся. Не было смысла приукрашивать правду, когда все они рисковали своими жизнями, надеясь, что смогут провернуть ограбление и при этом избежать полномасштабной войны. Если хрупкая человеческая девочка не могла с этим справиться, это не его вина. Он все еще не мог понять, что же такого особенного было в Элис, что другие наследники обсуждали ее использование для продолжения рода.

– Все замолчали, – прорычал Тристан.

– И приготовьтесь, – добавила Эванджелина шепотом.

Обычно Лэя возмутил бы такой резкий приказ, но в данном случае он знал, что дальнейший шум будет фатальным. Эванджелина свирепо смотрела на группу, готовая покарать любого, кто их выдаст.

Повозка музыкантов грохотала по дороге, пока не оказалась прямо перед ними. Лэй уперся обеими руками в землю под собой, его пальцы сжали два камня размером с ладонь. Он потянулся к источнику магии глубоко внутри себя, и его тело начало нагреваться и вибрировать. Лэй давно не использовал свою магию и немного потерял форму, но мышечная память взяла верх.

Эванджелина медленно, очень медленно поднялась и заняла позицию.

– Следуйте за мной, – сказала она и затем выскочила из кустов на полной скорости.

Лэй, как и все шаманы, обладал исключительным зрением, но, если бы он моргнул в тот момент, когда Эванджелина выскочила на тропу, он мог бы не заметить ее движения. Не было ни одного крика со стороны фей: либо они реагировали слишком медленно, либо движения Эванджелины были настолько быстры, что звук отставал от картинки. Лэй все это зафиксировал, оставаясь на месте и швырнув камень с такой силой, что сбил двух фей сразу. Лэй бросился вперед и схватил ближайшую фейри – молодую девушку с длинными зелеными волосами и в блестящем серебряном платье, – и ударил ее камнем по лбу.

«Вот тебе и новая жизнь», – подумал Лэй, когда поймал ее тело.

Держа в руках потерявшую сознание фейри, Лэй не мог не гордиться тем, что вся операция прошла бесшумно и что он остался таким же гибким, каким был до своего пребывания в тюрьме Подземного города.

Всего за несколько секунд они расправились с каретой музыкантов. Серебряные лошади остановились и протестующе заржали, но в остальном нападение прошло практически без шума. Николас внимательно рассматривал лица фей, пытаясь запомнить их.

– И что ты предлагаешь делать с этими телами? – нахмурившись, спросил Тристан, глядя на лежащего у его ног мужчину. – Мы же не можем просто оставить их тут лежать?

– Нет, конечно. Спрячьте их в кустах, – приказала Эванджелина. – Мы же не хотим, чтобы другие фейри, проходя мимо, задавались вопросом, что произошло.

Группа повиновалась, и вскоре все шесть несчастных придворных музыкантов лежали в куче в кустах. С дороги их тела не были видны. Переодеваясь из своей одежды в слегка тесную зеленую тунику, сделанную, как ему казалось, из листьев, Лэй задумался о том, сколько же тел фей было спрятано подобным образом. Наверняка если это сделали однажды, то подобное случалось сотни, тысячи раз.

– Николас, – позвала Эванджелина, и тот сразу же насторожился. – Сейчас нам требуется маскировка.

Как только эти слова сорвались с ее губ, Николас положил руки на плечи ближайшего тела и Элис.

Лэй с любопытством наблюдал, как Николас сосредоточился, как его черты заострились, а по виску потекла капля пота.

После превращения Элис Николас отступил, и Лэй не смог сдержать вздоха удивления. Элис все еще выглядела как Элис – общие очертания ее лица и тела остались прежними, но теперь она казалась моложе и по-фейрийски прекрасной. Ее уши заострились, нос удлинился, темно-каштановые волосы посветлели до русого оттенка, а пряди заплелись в косы с травинками.

Лэй хлопнул в ладоши:

– Браво, дружище. Можно теперь я?

Николас бросил на него взгляд, от которого мог бы сгореть лес.

– Будешь последним.

Улыбка сползла с лица Лэя. До сих пор он считал Николаса одним из наиболее приятных существ в маленькой команде Эванджелины, но, кажется, он ошибся.

Они поочередно проходили свои превращения. Когда Николас наконец закончил маскировку Лэя, шаман вытянул перед собой руки и с удивлением посмотрел на их бледность и тонкость. Прикоснувшись пальцами к щекам, Лэй заметил более выдающиеся скулы и, хотя он не мог видеть себя, представлял, что его теперь будет очень трудно узнать.

Эванджелина по очереди наклонилась над каждым из без сознания лежащих фей. Когда она закончила, то подошла к остальным, стряхнув невидимую пылинку с блестящего серебряного платья, которое она сняла с одной из девушек-фейри. Как ни странно, платье сидело на ней лучше, чем на его первоначальной владелице. Затем, не говоря ни слова, Эванджелина подняла другую руку, открыв небольшую стопку золотых листов.

Лэй присвистнул:

– Приглашения на праздник летнего равноденствия. Никогда не получал такого лично и никогда не ожидал. Впрочем, это приглашение не для меня; они украдены.

Эванджелина раздала каждому по одному, и Лэй прочитал свое, обнаружив, что фею, которую он изображает, зовут Рувин.

– Как долго они будут без сознания? – тихо спросила Элис у Эванджелины.

– День или два, – ответила Эванджелина. – А когда они проснутся, их воспоминания будут смутными, и они, вероятно, будут долго блуждать по Фейриленду.

Лэй мысленно пообещал себе никогда не злить Эванджелину Лун.

Поездка к Высокому двору была плавной и тихой. Лэй был в курсе, что серебряные лошади были высокоинтеллектуальными существами и знали маршрут без необходимости в кучере. У Лэя было достаточно времени, чтобы потренироваться наигрывать приличную мелодию на арфе, с которой ему пришлось смириться. Музыка Фейриленда была завораживающей, успокаивающей душу так, что могла погрузить слабые существа в глубокий, волшебный сон. Это было не похоже на любую другую музыку, которую он слышал раньше, будь то на поверхности или в Подземном городе.

К счастью, Лэй достаточно внимательно слушал музыку во время своих многочисленных поездок в Фейриленд, чтобы при необходимости создать что-то приятное для слуха. Однако у него были сомнения насчет остальных. Тристан издавал такие пронзительные, фальшивые звуки на своем флейтовом инструменте, что Лэй боялся, что его барабанные перепонки лопнут.

– Тристан, – спокойно сказала Эванджелина, вжимая пальцы в висок, – если ты продолжишь шуметь, фейри убьют нас.

Тристан опустил флейту и нахмурился.

– Это ты придумала изображать придворных музыкантов.

– Нам действительно придется играть? – обеспокоенно спросил Николас.

Эванджелина, сидевшая напротив и смотревшая в окно, обратила на него внимание.

– Конечно, нет. Это сразу нас выдаст. – Она кивнула на Тристана, который, скрестив руки на груди, отвернулся. – Я полагаю, что мы будем далеко отсюда к тому времени, когда Высокий двор вызовет музыкантов для услады своего слуха.

– Праздник середины лета – это самое крупное празднование в этих краях, – сказал Лэй. – Будет слишком много всего, чтобы кто-то заметил, что музыканты из Сумеречного двора на время исчезли.

– Это оно? – внезапно спросила Элис. Она указывала на что-то за головой Лэя, глядя в окно.

Лэю не нужно было спрашивать, что она имела в виду под «оно». Невдалеке, в конце их длинного извилистого пути, над зеленью возвышалось сверкающее строение. Дворец Высокого двора оставался таким же, каким он был в его воспоминаниях и снах, что принесло Лэю облегчение. Миссия сильно зависела от его воспоминаний о Фейриленде, и, пока они могли полагаться на его память об этом месте, они могли надеяться успешно проникнуть во двор.

Пульс Лэя участился, когда повозка приблизилась к дворцу. Внутри, вероятно, будут знакомые лица. Он напрямую не взаимодействовал с королем Высокого двора – королем Гамеде, – но когда-то был хорошим другом нескольких лордов при дворе и даже принца Титуса. Близким другом принца Титуса. На самом деле, когда-то он очень хорошо знал принца.

Принц Титус… Лэй давно не позволял себе думать об этом имени, но теперь, когда он неожиданно оказался в Фейриленде, воспоминания вернулись. Встречи в лесу Иллюзий… Лэй вздрогнул. Его щеки загорелись, и он поднял руку к лицу. Он был рад за способности Николаса, которые сделали его практически неузнаваемым. Пока он мог контролировать свои эмоции и играть роль скромного придворного музыканта, шаман мог пройти через это – при условии, что он не встретится с принцем Титусом. Когда дело касалось Титуса, никаких гарантий не было.

– Ты в порядке?

Мягкий голос Элис прервал размышления Лэя, и он моргнул. Элис смотрела на него, ее глаза были широко раскрыты от беспокойства. На долгий момент он ничего не сказал, его разум застыл. Прошло так много времени с тех пор, как кто-то искренне беспокоился о его благополучии, и именно этот неожиданный жест выбил его из равновесия.

Лэй кивнул.

– Я… да, я в порядке. Это место… быть здесь… это возвращает воспоминания. – Элис смотрела на шамана, явно ожидая, что он расскажет больше, но он замер на полуслове. После завершения миссии он воспользуется возможностью оставить все в прошлом и отправится куда-нибудь далеко, далеко отсюда. Скорее всего, он никогда больше не увидит наследников.

Они уже почти приехали. Экипажи прибывали со всех сторон. Члены Рассветного двора с запада, чьи повозки были сплетены из лоз и свежей росы; члены Дневного двора с севера, чьи экипажи были сделаны из ветвей и травы; члены Сумеречного двора с юга, чьи коляски были созданы из эбенового дерева и лунного света.

Шум вокруг них становился все громче и громче по мере приближения ко двору. Сам дворец был окружен стражей, и, учитывая количество прибывающих, им потребуется еще немного времени, чтобы попасть на праздник.

Эванджелина молчала уже заметно долгое время, нервно постукивая ногой. Она поставила на кон больше, чем кто-либо другой, и ее состояние было понятно.

Наконец их карета подъехала к гоблинам-стражам, стоящим у живой изгороди перед роскошным садом дворца.

– Сохраняйте спокойствие и молчите, – наконец сказала Эванджелина. – Говорить буду я.

Эванджелина

Эванджелина думала, что ее голова взорвется от напряжения, связанного с таким количеством мыслей. Самым насущным и важным делом в данный момент было, конечно же, благополучно пройти мимо стражников. Она мысленно разбила план на этапы, как обычно делала с любой сложной задачей. Теперь ей стало намного легче представить цепочку событий. Кроме того, у нее был запасной план «Б», о котором она никому не рассказывала. План был рискованный, и вампирша отчаянно молилась, чтобы его не пришлось применять.

В то же время она не могла избавиться от ощущения, что все идет слишком гладко. Она почти ожидала, что придворные музыканты дадут отпор или хотя бы попытаются это сделать, но засада прошла без сучка и задоринки. Конечно, велика вероятность, что она считает цыплят до того, как они вылупились, учитывая, что они еще не вошли в сам дворец.

Эванджелина также не забывала о том, что Кенни и его головорезы следили за ними в Китайском квартале мира людей. И самый главный вопрос: как Кенни узнал об убежище? Почему он охотился именно за Элис? Неужели он знал то, что знала о девушке вампирша, – но она ведь ни с кем не делилась этой информацией. Или возможно, что Эванджелина не единственная, кто догадался? В голове Кенни были одни лишь черви, так что идея похитить Элис вряд ли была его. Это было совсем плохо – значит, в тени притаился более могущественный игрок, отдающий приказы Кенни и другим предателям среди наследников. Маркус Ню? Был ли он действительно тем типом, который мог вести столь сложную игру? Если да, то Эванджелина сильно его недооценила, о чем сейчас горько сожалела.

По спине Эванджелины пробежал холодок. Возможно, она слишком долго была в своих мыслях. Она хотела, чтобы Джулиус был все еще здесь; ее брат знал бы, что делать, кому доверять.

Доверие… При этой мысли, почти бессознательно Эванджелина перевела взгляд на Тристана. Он смотрел в потолок экипажа, его тело слегка подрагивало, и на его лице было знакомое, почти болезненное выражение. Эванджелине понадобилось лишь мгновение, чтобы понять этот взгляд. Приближалось полнолуние.

– Тристан, все в порядке?

Если он не сможет сдержаться и обратится, то миссия будет провалена.

Тристан вздрогнул, словно слова Эванджелины выдернули его из задумчивости. Он моргнул. Когда его глаза встретились с ее, они были такими же золотисто-мерцающими, как обычно, и его тело расслабилось.

– В порядке.

Эванджелина еще раз пристально на него посмотрела, прежде чем отвернуться. Она будет следить за ним, но пока все казалось под контролем.

Десятилетия, проведенные в обществе таких наследников, как Луны, научили Эванджелину скрывать свои эмоции даже от тех, кто был ей ближе всего. Хотя множество различных мыслей боролись за внимание в ее голове, внешне она не подавала ни малейшего признака, что ее разум находится в смятении. Даже когда двое гоблинов-стражей приказали остановить повозку и Эванджелина отодвинула занавески, ее лицо не выдало волнения, которое она ощущала внутри.

– Приглашения, – сказал один из стражников, лениво протягивая костлявую руку. Один за другим они передали свои украденные приглашения стражнику. Двое гоблинов склонились друг к другу, чтобы изучить бумаги, а затем посмотрели на пассажиров кареты, чтобы подтвердить их личности. Секунды тянулись бесконечно. Если бы Эванджелина была живым существом с сердцебиением, она бы задержала дыхание. И хотя прошло много десятилетий с тех пор, как ее сердце билось в последний раз, она почти могла представить, что пустое пространство снова громко стучит.

– Чисто, – объявили стражники в унисон, возвращая приглашения Эванджелине. Придворные музыканты, в конце концов, не были высокопоставленными гостями в глазах Высокого двора и не заслуживали особого уважения.

Занавески закрылись, и экипаж снова тронулся вперед.

Элис вздохнула с облегчением, но остальные расслабляться не спешили. Теперь наступала самая сложная часть. Эванджелина быстро обдумывала дальнейшие шаги. У них было всего несколько мгновений, прежде чем экипаж впереди – тот, который принадлежал лорду Морфетту из Сумеречного двора, – остановится и лорд захочет подойти к их повозке, чтобы отдать распоряжения своим нанятым музыкантам. В этот момент им потребуется оправдание, чтобы избежать выступления перед Высоким двором.

– Мы притворимся больными, – объявила Эванджелина, услышав громкий смех и хлопок двери впереди. Это будет легко, учитывая, что Элис, по крайней мере, уже держалась за живот.

У них не было и секунды, чтобы обсудить план, прежде чем в стену их повозки постучали костяшками.

– Встаньте перед вашим лордом, пожалуйста, – раздался высокий, холодный голос.

С громким стоном Эванджелина первой выпрыгнула на землю, держась за живот. Высокий, худой фейри, стоявший снаружи, отступил и дал ей простор.

– Что с вами? – Лорд Морфетт, невысокий и коренастый фей, вышел из своей кареты и осмотрел тех, кого он считал своими нанятыми музыкантами. Все они стонали и держались за животы. Лэй подошел слишком близко к нему, и лорд отшатнулся, как будто боялся подхватить воздушную инфекцию.

– Прочь от меня!

– Съели плохие грибы по дороге, – простонала Эванджелина, придумывая ложь на ходу.

– Нужен… сортир… – пробормотал Тристан.

Побледневший Николас развернул Элис так, чтобы она не смотрела на лорда Морфетта, и начал гладить ее по голове, как бы пытаясь облегчить ее состояние, хотя, скорее всего, это было из-за того, что Элис была худшей актрисой из всех.

Фейри не могли лгать – Эванджелина знала это, конечно, и понимала, что это сыграет им на руку. Лорд Морфетт, возможно, был раздражен, но, учитывая отсутствие шанса на то, что его придворные музыканты говорили неправду, он мало что мог сделать в этой неприятной ситуации, кроме как поверить им на слово и позволить уйти.

– Ну, это просто неприлично, – раздраженно рявкнул лорд. Он огляделся вокруг, его щеки порозовели от смущения. В самом деле, они привлекали внимание своим поведением; фейри поблизости начали шептаться и переглядываться. – П-позаботьтесь о своих… нуждах и возвращайтесь через десять минут. И не смейте упоминать мое имя! – крикнул он им вслед.

В будущем вся эта история будет казаться дико смешной, но в данный момент это была ужасающая реальность. Тело Эванджелины пульсировало от адреналина и страха, когда она бежала сквозь толпу. Она изо всех сил старалась не смотреть прямо на фейри. В любом случае смотреть на них было трудно, потому что они были то прекрасными, то монстрообразными в зависимости от восприятия смотрящего. Сейчас фейри казались страшными существами, вышедшими прямо из кошмара, с острыми конечностями и зубами, как бритвы. Их смех, который сначала казался легким, становился все громче и оглушительнее, эхом отдаваясь в ее голове, пока вампирша не оказалась на грани крика, чтобы заглушить этот шум. Ей пришлось остановиться посреди толпы, когда ее паника достигла пика, осознавая, что на нее смотрят, но слишком напуганная, чтобы двигаться.

– Ты в порядке. – Теплая рука схватила ее ледяную. – Не заморачивайся. – Златоглазый фейри смотрел на нее с беспокойством, и Эванджелине потребовалось мгновение, чтобы понять, что это был Тристан. Он крепко держал ее руку и тащил ее мимо фей, внимание которых они привлекли. Уверенность в каждом его шаге частично вернула самообладание Эванджелине.

Соберись, приказала себе Эванджелина, когда ее паника наконец утихла. Тристан был прав. Сейчас не время позволять страхам брать верх. Остальные рассчитывали на нее. Что они подумают, если она не сможет пройти через толпу фейри, не потеряв голову? От этой мысли ноги Эванджелины сами понесли ее вперед.

Фейри расступались ворча, пока Эванджелина вела остальных к небольшой каменной арке сбоку от дворца. И хотя они наделали шума больше, чем Эванджелина планировала, в саду Высокого двора было так много чудес, включая цветы и пышную зелень, что вскоре любопытные фейри переключили свой интерес на что-то другое.

Эванджелина все же справилась. Радоваться этому, однако, было некогда.

– Встретимся здесь через пятнадцать минут, – сказала она достаточно громко, чтобы остальные ее услышали. – Николас, тебе придется выйти раньше, чтобы вернуться в мир людей и подогнать машину для побега. Независимо от того, достанем мы головы или нет, нам нужно будет уйти отсюда в течение пятнадцати минут, потому что дольше этого мы не сможем сохранить наше прикрытие.

Остальные кивнули. Эванджелина смотрела на Николаса дольше, чем на других, затем жестом велела ему подойти. Он подчинился, с любопытством подняв брови.

– У меня есть еще одна просьба к тебе, – прошептала Эванджелина на ухо друга. Николас вздрогнул. Эванджелина, конечно, знала, какой эффект она оказывает на Николаса, знала, что его верность такова, что он пойдет за ней на край света, и сейчас она должна была попросить его сделать именно это.

Когда Эванджелина закончила шептать свое поручение Николасу, он отстранился. В его взгляде плескалось замешательство.

– Эванджелина… – начал он.

Ее глаза сверкнули. Это было предупреждение, чтобы он прекратил спорить, и он замолчал.

– Пожалуйста. Ты единственный, на кого я могу положиться в этом вопросе. Не заставляй меня напоминать тебе, что поставлено на карту, если мы провалим миссию.

Николас тяжело вздохнул. От этого вздоха Эванджелина почувствовала жалость. В академии Николас исправно выполнял ее приказы, даже если иногда сомневался в них, и, хотя нынешняя миссия имела гораздо более высокие ставки, динамика их отношений практически не изменилась. Николас всегда выручал ее, несмотря на сомнения. Он был надежнее, чем кто-либо из тех, кого она знала, и он был ее опорой на протяжении десятилетий.

Эванджелина сжала его плечо, надеясь, что девятихвостый лис почувствует всю глубину ее благодарности:

– Спасибо, Николас.

Пока остальные с любопытством наблюдали, Эванджелина позволила себе еще одно мгновение, чтобы взглянуть на каждого из них, запоминая измененные лица своих товарищей. Независимо от того, что случится дальше, она всегда будет помнить этот момент до того, как они попытаются совершить невозможное.

– Теперь идите.

Элис

Судьба, должно быть, играла с ней злую шутку. Как раз в тот момент, когда нужно было показать себя с лучшей стороны, Элис почувствовала тошноту от дурацкого экипажа. Она изо всех сил старалась скрыть свое недомогание и держаться, пока они с Эванджелиной и Тристаном мчались к дворцу, но эти двое были слишком быстрыми, даже двигаясь в относительно спокойном темпе. Или, возможно, Элис слишком сильно замедлялась.

Элис не была уверена, для чего именно Эванджелина собиралась использовать ее, – разве одного Тристана было бы недостаточно, чтобы украсть головы зодиаков? Но она отчаянно хотела оправдать ожидания Эванджелины. Нет, она не просто хотела, она должна была! Потому что если они сейчас потерпят неудачу, то подведут всех наследников. А Элис знала, что не сможет вынести такой тяжелой ноши.

С каждым шагом головокружение становилось все сильнее, вместе с ним усиливалось и неотразимое притяжение, которое она почувствовала с того момента, как ступила на земли фейри. Все это было похоже на яркий, ужасный сон, решила Элис. Ее сон часто был омрачен кошмарными видениями, но она всегда могла проснуться и оказаться в безопасности и тепле своей постели, где детали снов ускользали, больше не беспокоя ее.

Нахождение в стране фейри казалось таким же сном, только на этот раз, сколько бы она себя ни щипала, она не могла проснуться.

Элис не могла быть уверена, что не спит, но этот мир и его обитатели казались слишком реальными, чтобы быть просто продуктом ее богатого воображения. Здесь были фейри, ослепительные, великолепные. Были каменные статуи, вырезанные с замысловатыми деталями и расставленные по всему саду. Цветы цвели с такой яркой пышностью, какую Элис никогда не видела. А еда – Элис была уверена, что только самые лучшие угощения были приготовлены для празднования середины лета, и, хотя ее человеческий нос был далеко не настолько чувствителен, чтобы уловить каждый аппетитный аромат, она все же могла почувствовать запах невероятно свежих фруктов, сыров и вина, которые слуги держали на подносах. Она никогда не чувствовала запаха ягод так отчетливо – землистый, сладкий и манящий.

Живот Элис заурчал, а слюна начала обильно выделяться. Как давно она ела те поспешные дамплинги в Китайском квартале? Она посмотрела на гоблина-слугу, который шел к ней, балансируя большим подносом с сыром.

На мгновение Элис заколебалась. Что говорил Лэй о людях, которые едят пищу фейри? Остальные, казалось, контролировали свои аппетиты – в конце концов, они были бессмертными, которые достаточно долго практиковались в этом, а человеческая слабость Элис была очевидна.

У нее так сильно кружилась голова, и она была так голодна, что не могла припомнить слова Лэя вовсе, хотя смутно осознавала, что это было предупреждение. Конечно, что-то, что пахло так восхитительно, не могло нанести серьезный вред ее организму… кроме того, она уже практически находилась в состоянии бреда от усталости; если она не съест что-то, и очень скоро, Элис вообще станет бесполезной для миссии. И это был ее день рождения, даже если никто об этом не знал. Разве она не заслужила съесть что-то особенное в свой день рождения?

– Спасибо, – машинально сказала Элис слуге, взяв кусочек сыра.

Гоблин уставился на нее, его лицо выразило удивление. На мгновение она была озадачена его замешательством, а затем до нее дошло, что, возможно, слуги не привыкли к благодарности. Неужели она выдала себя? Сердце Элис забилось очень быстро. Она нашла взглядом Эванджелину и Тристана, которые были теперь всего на несколько шагов впереди. Ей нужно было догонять их и убираться отсюда, пока этот гоблин не начал задаваться вопросами.

Преодолев новую волну головокружения, девушка засунула сыр в рот и поспешила за остальными.

Сыр фейри не был похож на человеческий сыр. Это была первая мысль Элис, когда она откусила кусочек, и вкус, который она испытала, был таким, какого она никогда раньше не знала. Она понимала, что позже ей будет невероятно трудно описать точный вкус сыра из страны фейри, потому что это была смелая смесь сладкого и соленого с острым привкусом. Эти вкусы не должны были так хорошо сочетаться, но они делали это. Как бы она ни старалась придумать сравнение, Элис не могла найти в мире людей ни одного вкуса или специи, которые могли бы сравниться с этим. И, что самое приятное, головокружение, которое она испытывала, почти прошло, хотя ее голова все еще не была такой ясной, как прежде.

С ней не произошло ничего плохого. Почему же Лэй предостерегал их об опасности?

Элис пробиралась через толпу гостей с удвоенной энергией. Эванджелина и Тристан обернулись, когда она догнала их, казалось, они заметили, что она отстает.

– Шевелись, – резко сказала Эванджелина.

– Прости, я… – Элис прижала руку ко рту, чтобы не сказать больше. У нее было особенно правдолюбивое настроение, и ее инстинкт подсказывал, что это как-то связано с едой фейри. Но нет, Элис, определенно, не должна была говорить остальным, что только что съела кусочек сыра. Голова Эванджелины, возможно, взорвется от этого.

При этой мысли Элис пришлось подавить внезапное, совершенно неуместное желание захихикать.

Эванджелина схватила Элис за руку железной хваткой, но, как ни странно, это не причинило ей боли. Или, возможно, сигнал боли просто задерживался, не успевая добраться до разума вовремя. Элис не удивилась бы, узнав, что это еще одно различие между человеческим миром и миром фейри.

– Когда король и его свита покинут тронный зал и выйдут в сады, я подам сигнал Николасу и Лэю, чтобы они отвлекли окружающих, – пробормотала Эванджелина ей на ухо. – Тем временем ты должна сосредоточиться на чтении как можно большего количества мыслей. Ты мои глаза и уши. Любой признак того, что кто-то заподозрил неладное – что угодно, – и ты сообщишь мне сразу. Поняла?

Элис энергично кивнула, прилагая к этому больше усилий, чем обычно.

Эванджелина нахмурилась. На мгновение Элис подумала, что Эванджелина заметила ее необычное поведение, но все, что она сделала, – это похлопала девушку по плечу:

– Ты отлично держишься, Элис. Мы почти у финиша.

Тепло разлилось от центра груди Элис по всему ее телу. Она могла бы взлететь на волнах счастья от похвалы Эванджелины. А может, она действительно вот-вот взлетит. Но нет, нет – ей нужно держать себя в руках. Ей нужно быть глазами и ушами Эванджелины. У тебя есть цель, Элис. Соберись, строго приказала она себе. С огромным усилием девушка заставила оставшиеся клетки мозга сосредоточиться на множестве потоков мыслей, окружающих ее.

Кем себя возомнил лорд Морфетт… Явился после того, как опозорился на последнем празднике?

Это только мне кажется или лорды и леди Ночного Двора выглядят в этом году весьма изможденными? Должно быть, это последствия их засухи и ухудшения экономики…

Хотя мысли ближайших фейри были интересными, в них не было ничего, что могло бы вызвать беспокойство у Элис. Ничего, что указывало бы на то, что группа находится на грани разоблачения. Эванджелина внимательно наблюдала за ней, поэтому Элис коротко покачала головой, показывая, что все чисто.

Затем Эванджелина зажала пальцами нос – то был сигнал. Наследники и Алый Шпион начали претворять свой план в жизнь.

Лэй

Нет ничего более неловкого, чем столкнуться с человеком из прошлого, будучи в совершенно новом облике, после того как провел последние семь лет в тюрьме.

Ну, технически это было не так. Лэй никогда не осмеливался определять ту связь, которая была у него с принцем Титусом в те времена, когда он был шпионом. Все, что казалось людям запутанным во взаимоотношениях, у фейри было еще более сложным. Лэй часто видел, как принц Титус крутил интрижки с фейри, и его репутация при дворе была репутацией ловеласа. На самом деле Лэй даже сомневался, вспомнит ли принц его после стольких лет. Единственная причина, по которой он подозревал, что принц может его помнить, заключалась в том, что, насколько ему было известно, Лэй был единственным шаманом, с которым Титус общался.

Лэй был настолько ошеломлен внезапным появлением принца, которого он когда-то так близко знал, что чуть не врезался в фейри-слугу, несущего серебряный поднос с зелеными винами. Слуга слегка нахмурился, но ничего не сказал о неуклюжести Лэя.

– Осторожнее, – пробормотал Николас. В этот вечер они не могли позволить себе быть неосторожными ни в каком смысле этого слова. Глаза Николаса метались из стороны в сторону, словно он ожидал нападения в любой момент, и на его лбу выступил пот.

– Тебе стоит немного расслабиться, – тихо ответил Лэй. – Ты настолько стараешься не выглядеть подозрительным, что это делает тебя подозрительным.

– Как я могу расслабиться, когда на кону наши жизни?

Это был справедливый довод. И хотя Лэй лучше скрывал свой страх, он не относился к происходящему как к прогулке по парку. Каждый раз, когда он входил в мир фейри, это было со смесью возбуждения и ужаса в его сердце. Эта комбинация всегда давала ему наибольший прилив адреналина. Лэй был зависим от этой эмоции, как другие зависимы от кофеина.

Николас что-то бормотал себе под нос, но Лэй уже не обращал на это внимания. Его взгляд был прикован к высокому, широкоплечему, черноволосому принцу, который, судя по звучному смеху восхищенных фейри, рассказывал очень остроумную шутку. Или, скорее всего, фейри просто пытались подлизаться к принцу.

Принц Титус явился на праздник летнего солнцестояния в своем лучшем наряде – сверкающей золотой рубашке, заправленной в искусно сотканные черные шелковые штаны, – и даже на расстоянии его зеленые глаза были пронзительными. Он был таким же, каким Лэй его запомнил; он не постарел ни на день с тех пор, как они виделись в последний раз. Единственное заметное различие заключалось в том, что теперь принц Титус отдавал предпочтение своей левой ноге и слегка прихрамывал на правую. Это была мелочь, и он старался скрывать ее с определенным успехом, но Лэй всегда замечал в принце мелкие детали – родинку за его левым ухом, родимое пятно в форме сердца на внутренней стороне его правого запястья. Теперь Лэй задавался вопросом, как Титус получил травму.

Принц повернулся, чтобы взять бокал вина, обвел взглядом толпу и встретился глазами с Лэем.

Лэй быстро отвел взгляд и снова сосредоточил внимание на Николасе, его сердце бешено колотилось. Возможно, принц Титус ничего не почувствовал, что казалось одновременно невозможным и вполне вероятным. В конце концов, прошло семь лет. У принца Титуса было много, очень много связей. Даже если бы каким-то чудом принц вспомнил Лэя, он все равно вряд ли узнал бы его в новом облике.

– Кто это? Кто-то, кого ты раньше знал? – резко спросил Николас.

Лэй почувствовал, что к щекам приливает жар. Он не мог этого увидеть, но предполагал, что они становятся зелеными.

– Это тебя не касается.

– Наоборот, дружище, – процедил Николас. – Я считаю, что все, что может помешать нашей миссии, касается меня. А это – что бы это ни было – определенно, может помешать.

– Ничто не помешает миссии, – резко ответил Лэй. Он повернулся спиной к принцу Титусу, стараясь забыть, что фейри из его прошлого находится прямо за его спиной – в пределах досягаемости, – и сосредоточился на Эванджелине.

Вот почему, когда Эванджелина зажала нос, Лэй первым заметил сигнал, раньше, чем Николас.

Лэй схватил девятихвостого лиса за запястье.

– Сигнал, – прошептал он и почувствовал, как тело Николаса напряглось.

Теперь мысли о Титусе и их прошлом вылетели из головы Лэя, и он думал только о миссии. У Лэя и Николаса была одна задача – отвлечь окружающих, чтобы позволить Эванджелине и остальным незаметно проникнуть во дворец. Они были обязаны справиться. Если их всех поймают сейчас, последствия будут катастрофическими, и, что еще хуже, это будет пятном на репутации Лэя как хитрого и способного агента.

Лэй быстро осмотрелся, мысленно представив карту праздника. Музыка вокруг становилась все громче, процессия уже выходила из дворца. Было множество способов отвлечь внимание от трех фигур, направляющихся во дворец. Лэй выбрал самый простой метод, который, судя по его опыту, обычно был лучшим.

– Дай-ка сюда. – Лэй улыбнулся гоблину-слуге, который проходил мимо, неся поднос, заваленный фруктами и сыром. Прежде чем слуга успел даже мельком взглянуть на него, Лэй схватил поднос и расшвырял еду по сторонам. Он позаботился о том, чтобы бросать угощения всей силой, он был абсолютно уверен, что может соперничать с силой вампира.

– Серьезно? – вздохнул Николас среди криков, раздававшихся вокруг них. – Как глупо, Лэй.

– Никогда не утверждал, что я умный!

Несмотря на ворчание, Николас тоже схватил тарелку с едой и начал забрасывать прохожих ее содержимым. Через несколько мгновений фейри разбежались в разные стороны, а перед Лэем с Николасом открылся широкий проход. Процессия фейри в замешательстве остановилась. Однако теперь, когда источник хаоса был обнаружен, стражники указали на Николаса и Лэя.

– Ну и ну, – сказал Лэй.

– Нам нужно бежать, и немедленно, – прошипел Николас.

Они повернулись и бросились к кустам на окраине двора, но Лэй сделал лишь несколько шагов, прежде чем перед ними вырос внушительный силуэт.

Принц Титус пристально смотрел на Лэя, и на его губах играла понимающая улыбка. Его пронзительные темно-зеленые глаза, казалось, видели сквозь маскировку Лэя. Он наклонился так близко, что Лэй почувствовал знакомый запах Титуса – специи, летний бриз и нечто сладкое… У Лэя подкосились ноги, он с трудом собрался с мыслями. Боги, Лэй не знал, как он вообще мог подумать, что сможет скрыться от Титуса. Так было всегда с принцем.

Лэй все же ошибся. Семь лет, и он ничему не научился. Семь лет не изменили ничего ни на йоту.

Титус прошептал так, чтобы только Лэй мог его услышать:

– А ведь я точно знаю, что шаманов мы не приглашали.

Тристан

Тристан бежал во дворец на полшага позади Эванджелины. За его спиной слышались звуки хаоса, вызванного отвлекающим маневром Лэя и Николаса. Впереди царила тишина почти пустого тронного зала за покрытыми плющом золотыми дверями, нарушаемая лишь действиями Эванджелины, которая быстро вырубала оставшихся охранников. Скоро кто-то заметит, что стражники отключились, и Тристан с Эванджелиной должны были действовать максимально быстро.

Тристан особенно хотел закончить работу как можно скорее, потому что полная луна была уже высоко в небе, и, несмотря на принятые меры предосторожности, он начинал ощущать ее воздействие на свое тело. Его кожа становилась горячей на ощупь; дыхание было прерывистым и резким. Он слишком хорошо знал эти признаки и отчаянно пытался сосредоточиться на миссии, на всем, кроме того, что происходило с его телом. Они могли покинуть Фейриленд через полчаса – он должен был продержаться до тех пор. Он не мог всех подвести.

Тристан был поражен тем, как мало сопротивления они встретили, когда устремились к сокровищнице, которая находилась за вторыми дверями справа от тронного зала. Он мельком заглянул в помещение. Там был золотой пьедестал, покрытый зелеными лозами и белыми цветами, на котором, как предположил Тристан, восседал король фейри; и меньший каменный пьедестал рядом с ним, который, должно быть, предназначался для королевы.

Золотые двери сокровищницы были открыты. Одинокий стражник стоял у входа, пока его товарищи наводили порядок снаружи, но, прежде чем он успел даже открыть рот и позвать на помощь, Тристан схватил его за шею и нажал на нужную точку. Стражник сразу же рухнул на колени.

Теперь перед ними был открыт путь в сокровищницу. Охранников больше не было. Видимые заклинания, защищающие сокровища, тоже отсутствовали. Нервировало то, как проста казалась оставшаяся часть миссии. Тристан предположил, что, возможно, король подозревал, что кто-то может попытаться прорваться внутрь, и установил ловушку. Он не осознавал, что говорил вслух, пока Эванджелина не ответила.

– Это все эго фейри, – сказала она. – У них нет причин красть друг у друга, и, кроме того, они верят, что никто не посмеет украсть у них. – В ее голосе звучала такая уверенность, что Тристан не мог не согласиться.

Сокровищница сверкала золотом от пола до потолка. Различные драгоценности – от золотых арф до сложных безделушек и ослепительных украшений – были выставлены на всеобщее обозрение. Любое сокровище, которое можно было себе представить, находилось в этой комнате. В глубине была еще одна дверь, как и говорил Лэй.

Но нигде не было видно бронзовых голов зодиака.

Паническое выражение на лице Эванджелины – редкое зрелище – заставило желудок Тристана сжаться. Но, конечно, у Эванджелины должен был быть запасной план на случай такого кошмара.

– Где источники? – прошептала Элис.

– Они должны быть здесь, – сказала Эванджелина, хотя в ее голосе звучала легкая дрожь. Она металась по комнате туда-сюда, стараясь не прикасаться ни к чему, тщательно осматривая каждое сокровище. – Они должны быть.

Тристан с ужасом осознал, что на этот случай у Эванджелины не было запасного плана. Она была уверена, что они найдут головы в сокровищнице; но где же они могли быть, если не здесь?

– Лэй дал нам ложную информацию, – прорычал Тристан. Он знал, что не зря не доверял этому шаману, несмотря на их знакомство все эти годы. Он никогда не должен был помогать Лэю бежать от дзинвэй. По мере того как температура в теле Тристана росла, так же возрастала его ярость, несмотря на все усилия держать себя в руках. – Вот что мы получаем за то, что доверились шпиону.

– Лэй не предавал нас, – отрезала Эванджелина. – Ему есть что терять. К тому же и Джулиус доверял ему.

– Джулиус то, Джулиус се. – Разочарование Тристана брало верх, и он знал, что должен молчать, но не мог остановить поток слов. – Я говорил тебе не гнаться за его тенью, Эванджелина. Джулиус погиб. Ты полагаешься на мертвеца – и куда, по-твоему, он тебя приведет?

Эванджелина резко повернулась к Тристану, ее глаза пылали яростью.

– Ты действительно хочешь обсудить это сейчас, Тристан? Предупреждаю – я не в настроении, так что не вздумай со мной спорить.

Однако у Тристана было меньше здравого смысла, чем обычно, и его тело жаждало драки, даже с Эванджелиной. Возможно, особенно с Эванджелиной.

– Постойте – здесь люк в полу! – Крик Элис прервал напряженный момент.

Со спором было покончено. Тристан сделал несколько глубоких вдохов и сжал кулаки. Он чуть не потерял контроль. Чуть не начал сражаться с Эванджелиной. Он восстановил дыхание, заставляя себя успокоиться, и адреналин медленно начал покидать его тело.

Забыв о Тристане, Эванджелина бросилась туда, где Элис склонилась над полом.

– Здесь ничего нет.

Элис прижала пальцы к полу. Перед ней появилась белая линия, очерчивающая форму большого квадрата.

Тристан не мог поверить своим глазам.

– Магия? Ты способна на магию и не удосужилась упомянуть это раньше? – потребовал он.

– Нет! Я… я не знаю, как это получилось, – дрожащим голосом ответила Элис, рассматривая свои руки, как будто видела их впервые.

Если Эванджелина была так же озадачена, как и остальные, но она этого не показала. Вампирша подняла ручку люка, как будто все это было частью плана.

До наследников донесся тихий гул, и белая каменная колонна медленно поднялась из отверстия.

На вершине колонны лежали пять знакомых бронзовых статуй, слегка больше человеческой головы.

Одна из них была в форме головы собаки; другая – петуха; третья, судя по всему, представляла собой овцу; четвертая явно изображала змею; а пятая была вырезана в виде великолепного дракона. На статуях были заметны признаки износа и старения, хотя фейри, вероятно, регулярно их чистили. Возможно, вдали от источника своей силы и своего народа бронзовые головы утратили часть своего блеска.

Тем не менее эти статуи были зрелищем, от которого захватывало дух. Весь воздух вылетел из легких Тристана.

Наконец-то их бесценные реликвии были найдены.

Эванджелина

Сто шестьдесят три года, девять месяцев и одиннадцать дней.

Именно столько «Круг двенадцати» был разорван. Именно столько времени прошло с тех пор, как закончились славные дни наследников.

Десятилетия поисков. Более века унижений, тоски. И вот наконец пять недостающих голов зодиака стояли перед ними. Это казалось невозможным; это казалось сном. Но ни один сон не мог быть таким ярким, ни одно видение не могло вызвать такие сильные эмоции у Эванджелины, что она едва могла дышать от переполнявших ее чувств.

– О, Джулиус… Как бы я хотела, чтобы ты это увидел… – Ком застрял у нее в горле, и она не смогла закончить фразу.

Теплая рука потянулась к ее руке. Она взглянула на Тристана, его глаза были наполнены слезами, лицо светилось от восхищения. Он смотрел на нее, а не на статуи. Он держал ее за руку, и это ощущалось как самое естественное проявление близости в мире. Сердце Эванджелины готово было разорваться от благодарности за то, что он один из немногих, кто понимал колоссальное значение этого момента и разделял его с ней. Она сжала его пальцы.

То, что произошло дальше, могло случиться только из-за важности момента, потому что они оба были далеки от всего, что они знали, потому что глубоко внутри Эванджелина и Тристан десятилетиями подавляли свои эмоции и теперь они больше не могли противостоять естественному ходу событий. Неизвестно, кто из них потянулся первым, но это не имело значения.

Губы Тристана мягко прижались к губам Эванджелины. Нерешительно, словно вопрос. Когда Эванджелина ответила, отдавшись поцелую и легко положив руку на его плечо, Тристан впился в нее глубже, сильнее.

Эванджелина почти забыла, каково это – ощущать такое сильное желание к другому человеку, быть поглощенной своими собственными нелогичными эмоциями. Поцелуй казался вечностью. Она могла бы остаться здесь, в объятиях Тристана, но он отстранился первым.

– Ты сделала это, Эва, – сказал Тристан. – Ты нашла статуи.

– Мы сделали это.

Еще мгновение они стояли, улыбаясь друг другу. Несмотря на все то, что еще тяготило Эванджелину и Тристана, несмотря на все, что оставалось нерешенным, в этот момент ничто другое не имело значения. Они были там, когда головы были украдены; они прошли через ад вместе и каким-то образом снова нашли друг друга в этот момент, момент, который навсегда останется в памяти. Они стали первыми наследниками, которые увидели утраченные источники силы за более чем столетие.

В животе Эванджелины возникла боль – ужасная, прекрасная и всеобъемлющая. Единственное, чего не хватало в этом почти идеальном моменте, – присутствия Джулиуса. О, как же страдало ее сердце. Больше всего на свете она хотела, чтобы ее брат был рядом, чтобы увидеть это великолепное зрелище. Джулиус, который никогда не терял надежды в поиске украденных голов. Джулиус, который был для нее всем.

Даже Элис, которая не жила большую часть того времени, когда наследники скорбели о потере источников силы, не смогла сдержать слез.

– Они… они прекрасны, – прошептала она.

Прекрасны – это было слабое слово. Но ни в английском, ни в китайском, ни, возможно, в каком-либо другом языке не было слова, которое могло бы передать величественность статуй и эмоциональный накал этого момента.

Теперь оставалось только Эванджелине сделать шаг вперед и принять свою судьбу. Ей предстояло исполнить пророчество.

Элис

Элис прекрасно осознавала, что она единственная из команды, у кого не было истории или личной связи с древними артефактами. Конечно, она хотела помочь наследникам провернуть ограбление; конечно, она хотела увидеть восстановление «Круга двенадцати»; конечно, она хотела, чтобы ошибки истории наконец были исправлены. Но в отличие от остальных, Элис не носила в своем сердце более чем вековую боль и жажду справедливости.

Однако, когда она увидела пять статуй, ее реакция была настолько глубокой, что это ее удивило.

Ее сердце почти остановилось. Она резко вдохнула. Она никогда не видела ничего настолько потрясающе красивого и, вероятно, больше никогда не увидит.

И пока она смотрела и смотрела на великолепные бронзовые головы, не желая (а может быть, и не в силах) отвести от них глаз, ее охватило самое странное ощущение. Она никак не могла избавиться от этого странного чувства дежавю, от мысли, что она уже видела эти статуи раньше – в другое время, в другом месте, в другой жизни. Эти статуи… мысль была невозможной, абсурдной, и все же Элис была уверена, что они зовут ее. Точно так же, как она каким-то образом почувствовала, что статуи находятся под ее ногами, что они спрятаны под люком. Она не могла объяснить, откуда у нее это знание. Для нее это был такой же очевидный факт, как то, что небо голубое, а трава зеленая.

Почти рефлекторно девушка сделала шаг вперед, приближаясь к сверкающим сокровищам. Что-то текло по ее щекам. Слезы. Она вытерла их и с удивлением посмотрела на влажные пальцы.

Наконец Элис перестала чувствовать себя потерянной. Она поняла, почему ее пригласили учиться в академию, почему Эванджелина взяла ее на такую важную миссию. Почему, в конце концов, она была послана на эту Землю.

Элис родилась для конкретной цели. И здесь и сейчас она была готова ее исполнить.

Тристан

Тристан, конечно же, не раз задумывался о том, как он отреагирует, если когда-нибудь вновь увидит пять пропавших голов. Он представлял себе, как будет плакать от благодарности. Он представлял, как будет радостно бить воздух кулаками.

Но когда этот момент наконец настал, Тристан забыл о себе. Он забыл, как отчаянно пытался сдерживать свою оборотническую сущность. Забыл, что у них, вероятно, осталось всего несколько секунд, прежде чем фейри их обнаружат. Все, что он знал, – это то, что этот прилив эмоций не был похож ни на что, что он когда-либо испытывал. Тоска, смешанная с радостью и гневом. Печаль, смешанная с удовлетворением и горем.

По мере того как эмоции захлестывали Тристана, в нем начинало пробуждаться чудовище, глубоко скрытое внутри. Почти инстинктивно он взял Эванджелину за руку, как только увидел головы зодиака. Ему нужно было что-то реальное, чтобы удержаться на земле. И, возможно, в этот удивительный момент он наконец понял, что нет никого, кого он хотел бы видеть рядом с собой больше, чем ее.

От пяти статуй исходило ощущение тепла и силы. Тристан взглянул на Эванджелину и увидел, что ее глаза наполнились слезами, одна рука прикрывала рот, и, когда она встретила его взгляд, он понял, что они думают об одном и том же: с возвращением этих пяти реликвий былое могущество наследников – и всех их наследников – наконец вернется к ним.

Он улыбнулся ей, и его губы слегка дрогнули, так как это движение было ему непривычно.

И среди этого эмоционального вихря еще одно чувство вырвалось на поверхность: горячий, жгучий гнев. Волна ярости прокатилась по телу Тристана, охватив его с головы до ног, участив пульс и дыхание.

Даже сам Тристан был удивлен той ярости, в которой он буквально тонул. Долгое время наследники искали хотя бы намек, знак, что-то, что указывало бы на местонахождение их утраченных бронзовых голов. Все это время статуи были спрятаны в стране фейри, жители которой не понимали и не ценили сокровищ, которые держали в своих грязных, жадных руках. Как они могли столько времени скрывать реликвии наследников?

– Тристан?

Резкий голос Эванджелины вернул Тристана к реальности, и он понял, что дрожит с головы до ног. Его зрение начало возвращаться к нормальному, после того как окрасилось в красный цвет. Он выдернул свою руку из руки Эванджелины, даже не осознав этого. Он так сильно вонзил ногти в ладони, что они начали кровоточить, но он почти не чувствовал боли, настолько его поглотила ярость.

– Фейри заплатят за это, – выдохнул он сквозь стиснутые зубы. Он сделал несколько глубоких вдохов – раз, два, три – и медленно выдохнул.

– Я понимаю твой гнев – поверь, я действительно понимаю, – но мы сами заплатим, если не поторопимся, Тристан. Кроме того, мы пока не знаем всей правды. Возможно, все не так просто, как кажется.

Тристан не мог понять, как Эванджелине удается сохранять такое самообладание, и не знал, завидует ли он ей в этом или презирает ее. Ведь разве она не должна быть так же разгневана, как и он, узнав, что виноваты во всем фейри?

– Думаю, здесь все предельно ясно, – пробормотал он. – Эти хитрые ублюдки решили заполучить наши источники силы и держать их здесь в качестве трофеев, зная, как мы переживаем из-за их потери.

И даже сейчас Эванджелина сохранила спокойствие. Когда она встретилась с Тристаном взглядом, ее глаза полыхали решимостью и силой. Невероятно, но это помогло Тристану успокоиться.

– Возможно, ты прав, но мы можем выпустить свой гнев позже, когда узнаем правду. Сейчас нужно сосредоточиться на текущей задаче. – Вампирша направилась к статуям своим уверенным шагом. Тот момент, полный эмоций, был уже позади. Теперь нужно держать свои чувства под контролем и действовать по плану. – У нас мало времени, – сказала она хриплым голосом. Казалось, что она использует все оставшиеся силы, чтобы продвигаться вперед. – Лэй и Николас дали нам драгоценные минуты, но нам нужно вытащить отсюда артефакты и встретиться с ними – сейчас.

– И как именно мы это сделаем? – спросил Тристан, закатывая рукава. Статуи были окружены магией фейри. Он был уверен, что если они попытаются коснуться голов голыми руками, то их ждут крайне неприятные последствия.

Эванджелина что-то бормотала себе под нос:

– Росток летнего солнцестояния… да, это должно сработать.

Прежде чем Тристан успел закричать или попытаться остановить ее, Эванджелина потянулась к статуе дракона. Она едва коснулась его носа, как тут же отдернула руку с криком и начала трясти ее в воздухе, словно обожглась.

Тристан рванул вперед:

– Эванджелина…

– Нет, все должно получиться, – шептала Эванджелина, сжимая руку от боли. Она раздраженно смотрела на свои пальцы. – Это должна быть я. Росток летнего солнцестояния… Даже Джулиус верил, что это отсылка к…

Что-то внутри Тристана сломалось. Головы зодиака были прямо перед ними, у них было всего несколько минут, чтобы забрать их, а времени на расшифровку головоломки не было.

– Объясни, что происходит, Эванджелина? Мы уже потеряли несколько драгоценных секунд, а если не будем действовать, можем упустить этот шанс восстановить «Круг двенадцати».

– Позволь нам помочь тебе, – добавила Элис. Несмотря на тихий голос, именно ее просьба, казалось, наконец дошла до Эванджелины.

Эванджелина повернулась к ним. Ее руки дрожали, и она смотрела на источники силы диким взглядом. Тристан никогда не видел Эванджелину такой растерянной. Такой поворот событий – ее неспособность прикоснуться к статуям без боли – явно не входил в ее планы.

– В пророчестве говорилось о наследнике, который сможет вернуть источники силы, – тихо сказала Эванджелина. – В пророчестве упоминался росток летнего солнцестояния, и Джулиус думал, что это я. Я думала, что это я. Я единственная наследница, родившаяся в день летнего солнцестояния. Но… я не могу прикоснуться к статуям. – Ее нижняя губа задрожала, и на лице появилось незнакомое выражение. Отчаяние. Они были так близко, но сейчас оказались на грани провала, и Эванджелина выглядела потерянной, не зная, что делать дальше.

– Подожди. – Элис побледнела, сравнявшись по цвету с лицом Эванджелины. – Летнее солнцестояние… Я тоже родилась в день летнего солнцестояния.

Выражение лица Эванджелины можно было описать только как чистое потрясение.

– Ты… что?

– Двадцать первого июня.

Эванджелина выглядела так, будто весь ее мир перевернулся в одно мгновение.

– Почему ты не сказала об этом раньше? – спросила она.

– Я не знала, что это важно. Я не то чтобы люблю свой день рождения.

– Я… ну, с днем рождения.

Элис моргнула:

– Тебя тоже.

– Сейчас действительно подходящее время, чтобы обмениваться поздравлениями? – выпалил Тристан. Все шло кувырком, если уж он вдруг оказался голосом разума.

Эванджелина и Элис, казалось, застыли на месте, но времени на раздумья не было, фейри могли в любой момент ворваться и застать их за кражей артефактов.

Тристан видел только один выход из этой ситуации. Элис родилась в день летнего солнцестояния, как и персонаж пророчества. Именно Элис каким-то образом интуитивно нашла спрятанные головы и смогла получить к ним доступ с помощью неизвестных сил. Тристан не знал, что именно происходит, но, учитывая все, что случилось на его глазах, он мог сформулировать обоснованное предположение о том, что делать дальше.

Он схватил Элис за локоть и подвел ее к статуям.

– Ч-что? – дрожа, спросила Элис, глядя на бронзовые головы с благоговением.

– Коснись их, – приказал Тристан.

Эванджелина наблюдала с широко раскрытыми от удивления глазами. Наступила тишина, и время, казалось, остановилось, как будто сама вселенная ждала, чтобы увидеть, что произойдет дальше.

Возможно, именно потому, что Тристан говорил с такой уверенностью и решительностью, Элис повиновалась без дальнейших колебаний. Она протянула пальцы. Когда их кончики коснулись статуй, она поморщилась, но не отдернула руку. Не было ни крика боли, ничего. Напротив, когда Элис прикоснулась к каждой из голов, они задрожали и засветились.

Удивительно, но вокруг статуй появилась белая аура, заставившая троих наследников отшатнуться и закрыть глаза. Когда Тристан наконец смог моргнуть и прогнать из поля зрения яркие пятна, он увидел перед собой пять ярко сверкающих статуй, настолько отполированных, что казалось, будто их создали только что.

– Ты… Ты это сделала, Элис. – Голос Эванджелины звучал странно.

Тристан первым делом взглянул не на Элис, а на Эванджелину. Ее рот был слегка приоткрыт, а на ее лице застыло самое странное выражение – опустошение.

Проведя большую часть века в компании Эванджелины, Тристан подумал, что прекрасно понимает, что происходит у нее внутри. Облегчение от того, что они преодолели огромное, неожиданное препятствие. Смущение, потому что она была очень, очень неправа. И зависть, потому что объектом пророчества оказалась Элис, а не она.

– Ох, – простонала Элис, испустив слабый вздох. Она пошатнулась.

– Элис? – Тристан шагнул к ней, встревоженный.

– Что случилось? – требовательно спросила Эванджелина. Она вышла из ступора, но ее глаза были огромными и недоверчивыми, несмотря на все ее усилия оставаться спокойной. – Соберись. Нам нужна твоя помощь.

– Я не могу, – прошептала Элис, пошатываясь. – Я… я съела еду фейри, и, думаю, мне из-за этого плохо, – выпалила она в спешке.

– Ты что сделала? – Тристан застонал и хлопнул себя по лбу. Только когда показалось, что они поняли, как завершить дело, Элис вдруг рассказывает им это? Эванджелина была в ярости. Они были в считаных секундах от того, чтобы потерять все.

– Извините, я… я не хотела… – Но прежде чем девушка успела закончить предложение, Элис упала в обморок.

Николас

Николас, к сожалению, не был искусен в вопросах романтики. За последнее десятилетие не менее половины его одноклассниц признавались ему в любви, а он каждый раз удивлялся, потому что ему казалось, что никаких оснований для чувств у девушек не было. Как однажды выразилась Эванджелина, он был еще более тупым, чем камень, когда дело касалось сердечных дел. Однако даже Николасу было очевидно, что Лэя и принца фейри что-то связывало. Просто невозможно, чтобы двое смотрели друг на друга с таким напряжением.

Титус наклонился и прошептал что-то на ухо шаману. Николас не расслышал слов принца, но догадывался, о чем шла речь, учитывая, как округлись глаза Лэя и как покраснели его щеки.

– Э-э… – Лэй отшатнулся от Титуса, который смотрел на замаскированного шамана почти как на кусок мяса.

Николас схватил Лэя за руку и притянул его поближе к себе.

– Вы дружили? – прошипел он ему на ухо. Это был глупый вопрос, так как ответ был очевиден.

На мгновение паника охватила Николаса, заставив огонь девятихвостого вспыхнуть. Если у Титуса и Лэя действительно в прошлом была история, то принц, конечно, распознает Лэя даже под маскировкой. Их обман вот-вот вскроется. Они не просто пришли на праздник без приглашения, один из них был шаманом, а другой – наследником.

Черт возьми, почему Лэй не предупредил других, что он может встретить тут кого-то из своего прошлого? Теперь они привлекли к себе внимание; гости на вечеринке, казалось, почувствовали драму и уже собрались вокруг Титуса и Лэя, чтобы погреть уши.

– О чем вы? – наконец спросил Лэй Титуса. Растерянность в его голосе была отлично разыграна. Даже Николас ему почти поверил. – Я музыкант из Сумеречного двора.

Губы Титуса дернулись, как будто он сдерживал улыбку.

– Правда? А где же тогда твой инструмент?

Пока Лэй сбивчиво отвечал, Николас думал. Это могло сыграть им на руку. Принц Титус не поднял тревогу немедленно, что означало одно из двух. Либо он был больше заинтересован в собственном развлечении, чем в разоблачении нарушителей, что хорошо. Либо ему просто было плевать на то, кто они, что еще лучше.

Более того, эта неожиданная встреча могла отвлечь фейри, как ничто другое. Возможно, они могли бы инсценировать ссору.

Николас уставился на Лэя, надеясь передать ему свое послание взглядом, но Лэй смотрел в другую сторону.

Принц Титус закатил глаза, как будто не веря, что Лэй все еще пытается ему лгать. Затем он подошел ближе и схватил шамана за запястье.

– Идем со мной.

Лэй не сопротивлялся, но бросил встревоженный взгляд на Николаса. Однако девятихвостый лис был не сильно озабочен тем, что Титус хотел обсудить с Лэем наедине, и гораздо больше беспокоился о том, что они теряют внимание окружающих, особенно стражников. На его глазах они начали возвращаться к своим постам у дворца. Это было плохо, очень плохо. Стражникам стоило лишь заглянуть внутрь, и миссия будет провалена. Николасу нужно было сделать что-то крайне решительное и рискованное – и быстро. Он обдумал свои ограниченные возможности и решил, что есть только один способ обеспечить внимание всех вокруг. Он бросился вперед и схватил принца фейри за руку.

– Да как ты смеешь?

– Очень извиняюсь за это, ваше высочество, – сказал Николас.

Прежде чем Титус успел отреагировать, он обхватил принца поперек туловища и приставил к его горлу кинжал, который достал из-под одежды. Крики разнеслись по всему саду. Николас почти чувствовал себя героем фильма и будто наблюдал за собой со стороны. Неужели он действительно только что приставил клинок к горлу принца? Фейри и за меньшее рубили головы. Однако в его сердце не было страха. Все его тело бурлило адреналином. Казалось, Николас переступил через страх и сразу достиг безумия. Вот бы Эванджелина его сейчас видела. Возможно, она была бы в шоке. Возможно, она бы даже прослезилась от гордости.

– Ты с ума сошел? – крикнул Лэй, глядя на Николаса с ужасом.

– Очень возможно, – сказал Николас, с трудом подавляя нелепое желание засмеяться.

Однако Титус казался совершенно невозмутимым. Он будто бы даже расслабился в руках Николаса, словно нож у его горла был чем-то заурядным.

– И что ты, интересно, делаешь?

– Я не собираюсь причинять вам вред, но мне нужно, чтобы вы пошли со мной, – сказал он. – Если вы это сделаете, у вас будет возможность поговорить с Лэем наедине, – прошептал Николас на ухо Титусу.

– Очень смелый план вы двое придумали, – отметил Титус, как будто обсуждал погоду. – Вам повезло, что мне абсолютно плевать на праздник. Скучнейшая из вечеринок – мой отец устраивает ее каждый год в надежде увидеть росток летнего солнцестояния.

Росток летнего солнцестояния. Что-то в этом выражении показалось Николасу знакомым, но сейчас не время было разбираться в этом.

– Ладно, я подыграю, – сказал принц. Он начал медленно пятиться назад, даже поднял руки вверх. Николас подумал, что Титус над ним издевается, но не был в этом уверен.

Лицо Лэя, бледное как мел, появилось рядом с Николасом.

– Ты вообще понимаешь, что делаешь, или совсем ума лишился? Это принц фейри!

– Просто следуй за мной, – прошипел Николас в ответ.

– Зовите его величество! – резко выкрикнул кто-то из толпы, и пара стражников быстро направилась выполнять приказ.

Николас окинул взглядом толпу фейри. Хотя реакция была разнообразной – кто-то был напуган, кто-то шокирован, кто-то встревожен, – но в целом казалось, что по большей части всем было весело. Однако Николас понимал, что вся эта ситуация станет гораздо менее забавной, как только появится король.

– Бежим, – прошипел Николас. Затем, не дожидаясь ответа ни Лэя, ни Титуса, он развернулся, схватил их обоих за руки и бросился бежать к лесу Иллюзий так быстро, как только мог.

Николас остановился и напряг слух. Из глубины леса доносились странные, животные звуки, но больше ничего подозрительного он не услышал. Однако это не означало, что их положение не может измениться в любой момент. Николас не собирался рисковать; лучше всего было предполагать, что их могут найти в любую минуту. Кроме того, так как он только что держал нож у горла принца Титуса, если его поймают, его, вероятно, бросят в тюрьму или казнят. Вряд ли Эванджелина будет рада такому повороту событий.

– Теперь хоть объяснишь, что мы делаем? – потребовал Лэй. – Ты угрожал принцу, Николас. Король фейри нам головы с плеч снесет…

– Все будет в порядке, – перебил Николас. Он не был полностью уверен в этом. Он даже не был уверен в том, что говорит, слова из его рта вылетали сразу, как только формировались в его голове. – Я приму облик принца Титуса и вернусь туда.

– Постой, – нахмурился Титус. – Ты сказал, что примешь мой облик?

– Да. Запросто.

– Ну, я не сомневаюсь в твоем удивительном таланте, учитывая, как ты изменил Лэя, но, боюсь, моя уникальная красота не поддается копированию.

Николас одарил Титуса сдержанной улыбкой. Он взял паузу, чтобы внимательно изучить лицо принца – по-настоящему изучить его, – запоминая его бледный цвет, каждый золотой перстень на пальцах, точный оттенок зелени его глаз. Затем Николас закрыл глаза и представил, как внешность принца Титуса отпечатывается у него на коже. По всему его телу пробежала щекочущая волна. Он понял, что ему удалось, когда Титус издал тихий возглас удивления.

– Ты действительно… С ума сойти! – сказал Титус, хотя в его голосе слышалось больше восхищения, чем гнева. – Можешь повторить?

Его голос звучал так, будто Николас был дешевым фокусником, нанятым для детского праздника, где ему велели выполнять трюки по команде.

– Нет, не могу, – холодно ответил он. – Вы двое можете остаться наедине и поболтать. Я полагаю, вам есть что обсудить.

Лэй схватил Николаса за руку. Сначала он подумал, что шаман собирается спорить с ним, но вместо этого его глаза искали взгляд Николаса. Его рот был сжат в суровую линию. Не было и следа обычной наглой улыбки.

– А что потом делать-то?

Николас лихорадочно думал. Технически, Эванджелина поручила ему покинуть Фейриленд раньше остальных, чтобы подготовить машину для бегства. Однако если они с Лэем все равно собирались разделиться, а Лэй неплохо ориентируется на местности… Кроме того, Николасу хотелось быть рядом с Эванджелиной в самый критический момент миссии. Он не желал быть просто водителем, который ждет остальных, как пес на привязи.

«Прости, Эванджелина. В этот раз я должен ослушаться тебя».

Николас достал из кармана ключи от машины и сунул их в руку Лэя, стараясь не замечать, с каким интересом за ними наблюдает Титус.

– Ты помнишь, как выглядит машина? – спросил Николас.

Лэй кивнул. Его глаза округлились, как будто он начинал понимать план Николаса.

– Я буду ждать вас возле Метрополитен-музея, – сказал Лэй.

– Даже не думай сбежать или сделать что-нибудь глупое. Маскировка скоро сойдет на нет; ты не будешь свободен, пока я навсегда не изменю твою внешность, помнишь? Если что-то пойдет не так, совсем не так, я убью тебя. А потом оживлю и убью снова, чтобы наверняка, – произнес Николас со сдержанной улыбкой, и он был доволен, когда Лэй нервно рассмеялся.

– Угрозы так и сыплются из тебя, дружище, ну и ну. Я буду ждать. Не волнуйся, – пообещал Лэй.

Николасу не следовало бы верить преступнику, который провел семь лет в тюрьме, на слово, но он и так в последнее время делал то, чего сам от себя не ожидал. Николас повернулся к принцу Титусу:

– Что вы имели в виду, когда говорили о ростке летнего солнцестояния?

Титус моргнул, явно застигнутый врасплох неожиданным вопросом:

– Ах, это. Ничего, что могло бы быть полезным вам в вашем деле.

– Прошу, расскажите мне.

Принц посмотрел на Николаса удивленным взглядом, но все же пояснил:

– Одна из внучек короля, некто с кровью наследников и фейри, по пророчеству, должна обладать невероятной силой. В пророчестве ее называли ростком летнего солнцестояния. Каждый год отец устраивает праздник в надежде привлечь ее домой, но безуспешно. Этот ребенок должен был родиться семнадцать человеческих лет назад. – Титус пожал плечами. – Но, в конце концов, не все предсказания сбываются.

Николас нахмурился. Почему он не мог избавиться от чувства, что он уже слышал о ростке летнего солнцестояния раньше? Уже через мгновение он вспомнил.

– Пророчество, – выдохнул Николас.

Он сам слышал его более ста лет назад, когда провидец фейри озвучил его Верховному совету. Это было так давно, что ему потребовалось время, чтобы вспомнить его.

– Ключ к возрождению славы былой – росток летнего солнцестояния, никто иной; но коли алчность посеет раздор, гармонию сменят война и позор, – процитировал Николас, охваченный странным предчувствием.

Эванджелина… Она считала себя частью пророчества? Именно поэтому она собрала их всех для миссии? Но это не совпадало с тем, что Титус только что рассказал. Росток летнего солнцестояния, если верить Титусу – а у него не было причин лгать, – был наполовину фейри, наполовину смертным, и ему лишь около семнадцати человеческих лет…

Конечно, был только один наследник, который подходил под это описание.

– Николас? Ты выглядишь так, будто увидел призрака, – встревоженно сказал Лэй.

– Мне нужно идти, – внезапно выпалил Николас. Он должен был как можно быстрее передать эту информацию Эванджелине. Девятихвостый лис указал на Титуса и добавил: – Вот еще что. Вы сохраните наши личности в тайне.

– Меня это забавляет, но ты, похоже, забыл, что я принц, – сказал Титус.

– Вы сохраните наши личности в тайне, принц Титус, – повторил Николас. – Если только вы не хотите политического кризиса, который почти наверняка приведет к полномасштабной войне.

Угроза в голосе Николаса, должно быть, внушила принцу страх, потому что он замолчал, и насмешка полностью исчезла с его лица.

– Я не скажу ни слова, – пообещал принц Титус. – Фейри не лгут, так что можешь мне поверить на слово.

– Ну что ж. Спасибо. – Николас прочистил горло, думая, как он может уйти после того, как случайно пригрозил войной принцу фейри. Не было ни минуты, чтобы остановиться и обдумать, насколько смело он себя ведет, насколько это не похоже на прежнего Николаса. Ему нужно было оказаться рядом с Эванджелиной, пока не поздно.

Элис

Элис снова падала, но на этот раз казалось, что падение не имеет конца. Она понимала, что не полностью находится в сознании. Где-то вдалеке она почувствовала, как ее подхватили чьи-то руки. Она слышала голоса, которые, казалось, звали ее по имени через толщу воды. Однако, сколько бы девушка ни старалась, она не могла ответить на их панические крики. Она больше не контролировала свои конечности, ее тело не подчинялось ее воле. Она даже не находила в себе сил повернуться в сторону голосов; ее голова была такой тяжелой, что Элис казалось, она больше никогда не сможет ее поднять.

И когда сознание девушки начало ускользать, сильные руки, которые ее поймали, превратились в тонкие, длинные пальцы – руки, принадлежавшие фейри.

– Наконец-то, – пропел незнакомый мужской голос. – Ты вернулась к нам, дитя.

Элис не могла повернуть голову, но у нее все же получилось открыть глаза, хотя на это потребовались все ее силы. Она взглянула в блестящие зеленые глаза фейри. У него были длинные прямые черные волосы и заостренные уши. На его шее висело множество украшений, сделанных из серебра, веток и листьев, а также из острых, неровных зубов.

Элис видела эту фигуру только издалека во время процессии на празднике летнего солнцестояния, но она и так знала, кто он. Девушка также понимала, почему он не кажется ей незнакомым.

– Вы король, – сказала она. Она не была уверена, произнесла ли эти слова вслух или только у себя в голове. – Вы… Я видела вас во снах.

– Да, – ответил король. – А ты моя драгоценная внучка, давно потерянная принцесса фейри, наконец вернувшаяся домой.

Дедушка Элис протянул руку к ее пальцам. В тот момент, когда их руки соприкоснулись, ее будто бы пронзило молнией.

– Просыпайся, дитя, – прошептал король. – Мы встретимся очень, очень скоро.

Элис будто вынырнула из сна и вернулась в реальность. Король фейри – ее дед, несмотря на всю невозможность этого, – больше с ней не был. Тристан тряс ее, а Эванджелина смотрела с тревогой, и Элис начала вспоминать, что произошло прямо перед ее сном и встречей с королем.

Ах да. Элис, Эванджелина и Тристан пытались украсть давно потерянные магические артефакты. И вот прямо в разгар всего этого Элис потеряла сознание.

– Ты в порядке? – Эванджелина заглянула Элис в глаза. У Эванджелины был такой требовательный тон, что Элис была почти уверена, что на этот раз она действительно беспокоилась о ее самочувствии.

– Я… Я в порядке, – сказала Элис. И с удивлением осознала, что действительно имела это в виду. Девушка больше не чувствовала усталости. Осознание того, что только что произошло, придало ей энергии. Голова зодиака, казалось, пробудила в ней некую силу.

– Осторожно, – сказал Тристан, когда Элис попыталась встать на ноги, но она не обратила внимания на его предупреждение.

Девушка выпрямилась в полный рост и повернулась к Эванджелине.

– Ты знала? – тихо спросила она. – Ты все это время что-то скрывала от нас. Мне казалось странным, что наследники ополчились именно на меня. Это из-за того, кто я такая? Ты знала, кто я, Эванджелина?

Глаза Эванджелины округлились, губы приоткрылись. Но она не казалась удивленной вопросом.

– Я… Да, знала.

После признания Эванджелины сердце Элис сильнее забилось в груди. Ее щеки горели. Она была той, кого нелегко разозлить. Она всегда гордилась тем, что пыталась избегать конфликтов и отмахивалась от личных обид, не пытаясь ответить той же монетой обидчику.

Однако на этот раз Эванджелина зашла слишком далеко. Элис только начала доверять вампирше, но в очередной раз убедилась, что доверие – это глупость. Скрывать секрет о происхождении Элис от нее самой было непростительно. Руки Элис задрожали от испытываемых эмоций, когда она уставилась Эванджелине в глаза.

Элис открыла рот, не зная, с чего начать. Из нее вырвался вопрос, вернее, утверждение, сформулированное как вопрос:

– Я одна из них, да?

Долгое время Эванджелина молчала. Она и Элис продолжали смотреть друг на друга – впервые как равные. Элис редко видела Эванджелину в замешательстве; она подозревала, что могла бы сосчитать по пальцам одной руки те случаи, когда Эванджелина не находила слов.

– Что ты имеешь в виду, Элис? – Тристан вскочил на ноги. Он смотрел то на Эванджелину, то на Элис, но ни одна из них, казалось, не собиралась отводить взгляд первой.

Разум Элис кипел. Вначале ее удивил даже сам факт того, что она задала этот вопрос: «Я одна из них, да?» – который всплыл в ее голове без особой причины. Но нет, ее мозг просто собирал воедино кусочки головоломки, и она пришла к такому невероятному заключению, что ей нужно было сесть.

Жуй Тин Цзянь, отец Элис в человеческом мире, обладал магическим даром. Он передал способности своей дочери. Самое очевидное объяснение было прямо перед ней. Ее отец был как минимум наполовину фейри, и он сбежал в мир смертных, чтобы завести ребенка.

И затем жизнь с мамой пролетела перед глазами девушки. Мама была, безусловно, смертной и к тому же очень тревожной. Она всегда вела себя так, словно ожидала, что на них двоих вот-вот нападут, хотя у них не было ничего ценного. Или, по крайней мере, так думала Элис. Людям, возможно, не было дела до мамы и фейри-ребенка, которого она скрывала, но, естественно, фейри было.

Все эти годы мама знала правду об Элис. Так же как и Эванджелина знала. Кто еще знал?

Но неопровержимое доказательство того, что Элис была не просто человеком, как ей казалось, заключалось в силах, которые пробудились в ней в Фейриленде. Именно Элис нашла головы зодиака и открыла магически запечатанную дверь одним прикосновением руки. Именно Элис могла прикоснуться к артефактам и забрать их из сокровищницы. Она была той, кто с легкостью преодолел древнюю магию фейри. Это не было случайностью, и, насколько Элис могла судить, только одно логическое объяснение связывало все эти факты воедино.

По мере того как румянец поднимался на ее щеки, Элис старалась сохранять спокойствие, несмотря на растущий гнев. Конечно, мама хотела ее защитить. Но какое было оправдание у Эванджелины? Эванджелина всегда взвешивала шаги. Зачем ей держать Элис в неведении все это время, если только она не собиралась использовать эти знания в своих интересах? Неужели Эванджелина считала Элис полной дурой? Хуже того, неужели она планировала использовать Элис как разменную монету?

– Ты знала, – прошептала Элис. – Все это время ты знала, кто я, и поэтому выбрала меня. Это было не из-за моих глупых способностей к чтению мыслей. Не потому, что я… Я особенная или достойная. – Голос девушки дрогнул, как и ее сердце. Ей было трудно продолжать свой монолог, но она знала, что должна. Кто-то должен был дать понять Эванджелине, что нельзя обращаться с окружающими как с пешками на шахматной доске. – Ты выбрала меня, потому что, если бы твой план провалился, ты смогла бы вернуться домой, используя меня.

Потому что, конечно же, фейри сделают все, чтобы удержать Элис здесь, даже если это значит позволить наследникам забрать источники силы.

К чести Эванджелины, она восприняла эти обвинения почти без эмоций. Элис не знала, восхищается ли она этим, или презирает вампиршу еще больше.

– Не стоит недооценивать себя, – спокойно ответила Эванджелина. – Ты и особенная, и достойная. Несомненно, мы здесь только благодаря твоим способностям, Элис.

– О, вот не надо сейчас мне льстить. – Элис даже себя удивила словами, которые вырвались из ее рта. Она никогда не чувствовала такую боль и гнев, никогда не позволяла себе действовать под влиянием сильных эмоций, но оказалось, что это очень приятно. Какая-то ее часть была напугана тем, что девушка выпустила свои эмоции на волю, но в целом Элис была в восторге от того, что наконец-то освободилась. – Не делай вид, будто ты делаешь мне одолжение. Мой отец, должно быть, пытался уберечь меня и от наследников, и от фейри, чтобы дать мне шанс на нормальную жизнь, – и ты все это разрушила.

По лицу Тристана было видно, что он не знал об этом весьма шокирующем секрете. Скорее всего, догадалась только Эванджелина. Так вот он какой, козырь Эванджелины.

– Браво, Эванджелина. Ты превзошла себя. Ты действительно бессердечная. – Элис не осознавала, что сказала это вслух, пока Эванджелина не вздрогнула и не отступила. Слова Элис каким-то образом смогли задеть холодную и расчетливую королеву вампиров.

– Я чувствую не так, как чувствуют люди, – тихо сказала Эванджелина.

А Элис чувствовала слишком много. Каждая часть ее – смертная и фейри – разлеталась на миллион осколков от боли предательства. Она думала, что закричит. Ей казалось, что она сломается. Хотя Эванджелина убедительно говорила о том, насколько полезны способности Элис для миссии, хотя Элис думала, что наконец нашла свое место, в конце концов она оказалась всего лишь инструментом Эванджелины, который можно использовать и выбросить, как только дело будет сделано.

На одно мгновение, глупое мгновение, Элис подумала, что, возможно, она больше не будет чужой среди наследников. Но Эванджелина и остальные никогда не видели ее равной им – теперь это стало очевидно. Зрение девушки затуманилось от слез разочарования.

И тут двери сокровищницы распахнулись.

– Мне придется попросить вас закончить свой разговор на этом, – сказал король фейри с ледяным спокойствием, – и отойти от того, что принадлежит мне.

– Принадлежит вам? – Голос Эванджелины дрогнул, но она не собиралась пасовать перед лицом опасности. – Эти бронзовые головы принадлежат наследникам воинов зодиака. Их давно было пора вернуть нам.

– Я говорил о своей внучке, – сказал король, – но, учитывая, что эти железяки сейчас находятся в моем владении, твои слова – заблуждение. – Он обратил взгляд к Элис, и она отступила. В его взгляде не было тепла, лишь холодный интерес.

Элис не знала, что думать или как себя чувствовать, стоя лицом к лицу со своим дедом. Мама никогда не рассказывала ей о бабушках и дедушках, кроме того, что они умерли до ее рождения. Она никогда не представляла воссоединение их семьи, и уж точно не такое. Элис едва успела осознать тот факт, что она была упомянута в пророчестве, что ее прикосновения было достаточно, чтобы активировать силу зодиака, а теперь ей предстояло еще как-то уложить в голове, что ее дед, которого она никогда не знала, оказался королем фейри.

– Моя внучка останется здесь, – объявил король, не отрывая взгляд от Элис. Хотя это должно было стать началом слезного и трогательного воссоединения родственников, Элис чувствовала лишь холод внутри. По спине пробежали мурашки. Она никогда не представляла своих дедушек и бабушек в деталях, но все же ей казалось, что дед должен быть мягким и добрым, а не холодным и жестким, как король фейри. – Ты ведь хочешь остаться здесь, не так ли?

Эванджелина и Тристан одновременно сделали шаг вперед, словно намереваясь защитить ее. Глаза Тристана вспыхнули красным, и это было страшно; она поняла, что он без колебаний убьет любого, чтобы защитить их обеих.

– Я… – Элис не знала, что ответить своему деду, и с каждой секундой выражение его лица становилось все жестче. Было очевидно, что он ожидал от нее восторженного согласия. Но как она могла ответить положительно, когда всю свою жизнь знала только мир смертных, когда у нее была целая жизнь в академии «Пяти стихий» и рядом с мамой? У Элис закружилась голова. Да, фейри звали ее к себе во снах уже много лет. Да, часть ее тянулась к этому месту. Но она не могла принять такое важное решение, полагаясь только на инстинкты.

С другой стороны, возможно, для нее не было места и в академии «Пяти стихий»; возможно, ее присутствие там вообще не имело значения. Иначе почему Эванджелина считала ее разменной монетой?

– Головы зодиака, – холодно вмешалась Эванджелина. – Мы не уйдем без них.

Король вздохнул и махнул рукой.

– Это все, что тебя волнует? Эти куски бронзы?

– Когда Летний дворец пал и наши источники силы были украдены, мы, наследники, потеряли все, – сказала Эванджелина, заметно дрожа от ярости. – Как вы смеете называть их кусками бронзы? Десятилетиями эти артефакты хранились в твоем дворце, и ты не чтил их безмерную ценность. Для вас эти головы – красивые безделушки или материальный актив, но для наследников, у которых ты их украл, они бесценны. Они значат все.

– Эванджелина, – прошептал Тристан хриплым голосом, который почти не походил на его обычный, – я не думаю, что лекции сейчас уместны.

Элис заметила, что с Тристаном что-то не так, и на мгновение забыла о предательстве Эванджелины. Его тело дрожало. Его глаза, которые всегда имели золотистые вкрапления, теперь практически сияли этим цветом. Щеки и шею заливал багряный румянец. Очевидный вывод поразил Элис. Неужели? Неужели Тристан превращается в оборотня?

Прежде чем Элис успела что-то сделать или сказать, король фейри обратился к вампирше:

– Еще раз заговоришь со мной с такой наглостью, и это будет последнее, что ты сделаешь, – сказал он, наклонив голову и изучая Эванджелину так, будто никогда не видел ничего подобного. – Нам, фейри, нравится собирать ценные вещи, – продолжил он, словно минуту назад не угрожал расправой, обращаясь к Эванджелине, будто к ребенку. – Это в нашей природе.

Глаза вампирши вспыхнули, и Элис поняла по ее напряженному лицу, что она была на грани того, чтобы сказать что-то крайне резкое. Однако они не могли позволить себе раздражать короля. Они находились в его дворце, на его территории, и здесь никто не поможет им, если начнется конфликт.

– Думаю, ты сказала достаточно, – резко бросила Элис Эванджелине. Судя по всему, вампирша удивилась тому, что Элис заговорила, потому что Эванджелина моргнула и посмотрела на девушку так, словно видела впервые.

Наступила долгая пауза. Король облизнул губы, его глаза сверкнули. Наконец он произнес:

– Вы можете забрать головы зодиака и убраться с глаз моих долой, но только если она останется. Моя внучка, та, о которой гласит пророчество, самое могущественное дитя, которое когда-либо видели фейри… – Глаза короля Гамеде засияли, когда он смотрел на Элис, как будто она была горой золота, а не живым существом. – Так много нераскрытого потенциала. Мы раскроем его вместе, дитя.

Элис отступила. Лицо короля омрачилось, но через мгновение он снова улыбнулся.

– Тебе понравились угощения на нашем празднике, Элис? – спросил он.

– Как вы узнали, что я ела вашу еду? – спросила она.

– Я вижу это по твоему лицу, дорогая. Наша пища пробудила в тебе силы фейри. Как ты думаешь, почему тебе так легко удалось найти и извлечь эти сокровища? – мягко спросил король. – Все ценные вещи и запертые двери в этом дворце зачарованы так, чтобы откликаться только на прикосновение членов королевской семьи. Если ты останешься здесь, о, весь Фейриленд будет твоим, дитя.

Кровь застучала у Элис в ушах, когда она осознала смысл слов короля. Она посмотрела на Эванджелину. Без сомнения, Эванджелина предвидела этот исход. Без сомнения, именно этого она и хотела. Они действительно собираются оставить Элис с фейри?

«Не бросайте меня». Если бы Элис не было важным сохранить свое достоинство, она бы умоляла. Но она не должна умолять о дружбе. Она не должна умолять не оставлять ее, не обращаться с ней, как с пешкой на шахматной доске, чтобы Эванджелина могла поставить шах и мат.

Эванджелина отвела взгляд от Элис и кивнула королю фейри.

– Договорились, – сказала она, и сердце Элис разбилось на тысячу осколков.

Эванджелина

Однажды, полвека назад, между домом Овцы и домом Петуха произошел конфликт. Это был один из тех давних конфликтов, когда уже никто не помнил, что послужило его началом и кто был виноват. Главы домов в то время – Вики Янг и Шейн Цзи – открыто заявляли, что убили бы друг друга при первой же возможности. Долгое время Джулиус не вмешивался в их дела. Канцлеру Верховного совета нужно было сохранять нейтралитет.

Дома спорили из-за того, что Шейн трижды нападал на Вики, отчего в академии нарастало напряжение. Поговаривали, что Шейн был жестоким и неуравновешенным и, как только ему надоест издеваться над Вики, он найдет себе другую жертву. Баланс сил, который долгое время поддерживался Джулиусом, начинал смещаться.

Посреди хаоса, царящего в школе, Джулиус отвел Эванджелину в сторону, чтобы преподать ей важный урок.

– Великие лидеры должны быть готовы к необходимым жертвам, чтобы доказать свою приверженность делу, – сказал он.

Необходимые жертвы. Джулиус часто говорил об этом.

Эванджелина не до конца понимала, о чем он, но знала, что должна прислушаться к его словам. Джулиус никогда не вел пустых разговоров, и он всегда подтверждал слово делом.

Что произошло дальше, никто не знал наверняка. Слухи превратились в истории, как это часто бывает, а истории распространились далеко за пределы академии, обрастая новыми подробностями.

Если верить слухам, на следующий день после разговора с Эванджелиной Джулиус отправился прямо в комнату Шейна и вызвал его на поединок. Следующей ночью Джулиус пришел на уроки как обычно. А Шейн не появлялся на уроках еще три ночи, а когда вернулся, пришел он на костылях. Репутация Шейна была уничтожена, и Джулиус вновь оказался на самом верху пищевой цепочки академии «Пяти стихий». Некоторые студенты шептались о том, что им не нравится насилие, поэтому они не поддержат Джулиуса в роли канцлера.

Эванджелина запомнила тот урок. Она знала, что, когда она заменит Джулиуса на посту лидера наследников, наступит день, когда ей придется столкнуться с моральной дилеммой. Наступит день, когда ей придется сделать выбор, который превратит ее в героя в глазах одних и злодея в глазах других. Она была к этому готова.

Необходимые жертвы. Эванджелине придется пожертвовать своими моральными принципами, да и не только ими, ради общего блага. Она принимала правила жестокого мира, в котором они жили.

– Договорились, – сказала Эванджелина Высокому королю.

Пути назад не было. Она даже не могла посмотреть на Элис. Вампирша знала, что это было предательство, и теперь Эванджелина в глазах Элис окончательно закрепила за собой роль злодейки. И с этим Эванджелина должна была смириться. Потому что именно так поступил бы Джулиус, окажись он на ее месте. Когда Эванджелина вернется в мир людей с пятью головами зодиака, она станет героем для наследников. Она завоюет их уважение и доверие, и ее выберут канцлером. Остальное неважно.

Но почему же тогда ее мучают угрызения совести? О, Джулиус, испытывал ли ты когда-нибудь противоречивые чувства из-за решений, которые принимал, чтобы удержать власть? В очередной раз Эванджелина поймала себя на том, что больше всего на свете хотела посоветоваться с братом.

Король фейри скривил губы в холодной, жестокой улыбке. Эванджелина была не из тех, кого легко напугать, но от вида его ухмылки у нее по спине пробежал холодок.

– Умница, – сказал он.

– Отец. – Из-за спины короля вышел принц Титус. Принц фейри не удивился происходящему, словно присутствие незваных гостей в сокровищнице было обычным делом. – Если ты не возражаешь, могу ли я поговорить с моей племянницей?

Король фейри приподнял бровь, но ничего не сказал. Через мгновение он кивнул, отступил в сторону и жестом пригласил сына вперед.

Принца Титус устремил взгляд на Элис, и Эванджелина подумала, что Элис, должно быть, очень некомфортно от такого пристального внимания. Проходя мимо Эванджелины, принц бросил на нее короткий многозначительный взгляд – столь мимолетный, что его уловила только она, – как будто они были друзьями, делившими один секрет на двоих. Ужасно знакомый взгляд на незнакомом лице. Эванджелина была сбита с толку. Она никогда не разговаривала с принцем Титусом; но почему же он смотрел на нее так, словно они были с ним заодно? Пока Эванджелина ломала голову над наиболее правдоподобным объяснением, Титус продолжал идти к Элис, пока они не оказались практически нос к носу.

Принц резко остановился, когда король заговорил.

Голос был ровным и непринужденным. Слишком непринужденным.

– Куда делась твоя хромота, Титус?

Если бы у Эванджелины было сердце, оно бы остановилось. Теперь она поняла, почему Титус так на нее посмотрел. Она не понимала, почему Николас не ушел, как она ему велела, и не понимала, куда делся Лэй. У нее не было времени паниковать из-за того, что все пошло наперекосяк. Эванджелина молниеносно оценила ситуацию и поняла, что единственный верный способ выбраться отсюда живыми – это немедленно действовать. Она выдернула меч из рук Тристана, схватила Элис за воротник и приставила лезвие к шее девушки.

Николас, замаскированный под Титуса, возмущенно вскрикнул. Король фейри впервые за все время потерял самообладание и теперь уставился на Эванджелину с неприкрытой злобой. Лишь Тристан, казалось, понял, что она блефует, и тут же схватил три бронзовые головы.

– Возьми остальные, Николас, – приказала Эванджелина с внешним спокойствием, которого она на самом деле не ощущала.

Николас, должно быть, решил, что у него нет выбора, поэтому он подчинился. Эванджелина избегала его взгляда; она не хотела видеть обвинение и возмущение в его глазах.

– Ты не посмеешь тронуть росток летнего солнцестояния, – зарычал король.

Эванджелина вскинула подбородок и дерзко посмотрела ему в глаза. Он не должен видеть ее сомнений. Многие верили, что Эванджелина сделана изо льда, холодного и беспощадного, как Арктика. Почему бы не позволить этой ледяной маске сыграть ей на руку?

– Ради блага наследников я готова на все, – тихо сказала Эванджелина. – Уверена, вы это понимаете. А теперь вы отпустите нас, иначе…

Она прижала клинок к шее Элис, выпустив тоненькую струйку крови. Элис тихо всхлипнула от страха, но Эванджелина не дрогнула. Она должна вести себя как будущий лидер наследников. Одно лишь упоминание имени Джулиуса наводило страх на его врагов; Эванджелина хотела, чтобы ее имя имело тот же эффект.

Король обнажил острые зубы в усмешке.

А затем ситуация резко изменилась и вышла из-под контроля. И всему виной был не король фейри и не Эванджелина, а Тристан. Он издал оглушающий рев, его тело начало трансформироваться.

Конечно же, подумала Эванджелина, едва не рассмеявшись. Сегодня же праздник равноденствия. Солнцестояние и полнолуние совпали.

Прежде чем король фейри успел отреагировать, наполовину трансформированный Тристан набросился на него. Страх охватил тело Эванджелины при виде этого зрелища. Она вспомнила о полнолунии четыре года назад, когда Тристан в разгаре их ссоры потерял контроль над собой и едва не напал на нее. Но на этот раз, когда он обернулся к ней, в его глазах пылало не что иное, как желание ее защитить. В ужасе Эванджелина отпустила Элис; теперь, когда все погрузилось в хаос, удерживать девушку не было необходимости.

– Прости, – пробормотала Эванджелина, и Элис отшатнулась от нее в страхе. – Я блефовала. Другого выхода не было.

Но ужас и боль в глазах Элис говорили о том, что никакие извинения не смогут исправить содеянного. Эванджелине придется смириться с последствиями своих хладнокровных действий.

На раздумья времени не было. Король плавным движением меча отбросил Тристана к стене. Он, несомненно, намеревался атаковать оборотня снова, и, когда он поднял оружие, Эванджелина швырнула в него свои золотые браслеты, которые каким-то чудом пристали к запястьям короля.

– Хм, магия шамана, – сказал король, изучая с интересом браслеты. Его спокойствие тревожило, словно он не боялся ни магии шаманов, ни наследников. Он вел себя так, будто ему ничего не угрожало.

– Вы не расскажете никому о том, что здесь произошло, и вы не отправите за нами погоню, если вам дорога жизнь ростка летнего солнцестояния, – выкрикнула Эванджелина и была поражена тем, что золотые браслеты удержали короля на месте. Видимо, магия на него все-таки действовала. Лицо короля исказилось от ярости, и Эванджелина была уверена, что этот образ будет преследовать ее в кошмарах.

Она схватила голову дракона, которая оказалась гораздо легче, чем ожидала вампирша, и бросилась через заднюю дверь вслед за остальными. В самый последний момент она повернулась и призвала браслеты; они сорвались с запястий короля, освобождая его.

Эванджелина двигалась так быстро, что у нее не было времени на страх. Лэй говорил, что путь из Фейриленда лежит через Бесконечный лес. Фейри с криками бросались перед ней врассыпную. Стражники оторопели и замешкались прежде, чем пуститься в погоню. Поднажав, Эванджелина затерялась среди деревьев Бесконечного леса, а за ней следом бежали Николас, Элис и Тристан. Тристан, казалось, вернул себе первоначальный облик; Эванджелина бросила ему меч, который он ловко поймал.

– Что случилось, Николас? – крикнула Эванджелина, немного сбавив скорость. – Почему ты все еще здесь? Что насчет машины?

– Пришлось изменить план! Лэй должен забрать машину! – крикнул Николас на бегу. Он избегал смотреть на нее.

– Лэй? Но…

– Я пытался добраться сюда как можно быстрее, но, видимо, опоздал. Росток летнего солнцестояния…

Эванджелина отвернулась. Значит, Николас все понял. Понял, что Элис была предметом пророчества, а не она. Стыд охватил тело Эванджелины с головы до пят.

– Ты же блефовала, да? – Николас выглядел напряженным.

Тристан ничего не сказал, но было очевидно, что он тоже ждал ответа Эванджелины.

– Да, – коротко сказала Эванджелина.

Николас кивнул, его лицо ничего не выражало. Приняв решение притвориться, что Элис взята в заложники, Эванджелина, очевидно, закрепила за собой пугающую репутацию не только в глазах короля фейри, но и в глазах лучшего друга.

Впервые она подумала о том, правильно ли поступила.

Эванджелине хотелось провалиться сквозь землю от стыда, и будто бы в ответ на ее желание она начала падать вниз, в темноту.

Выход из Фейриленда был столь же внезапным и запутанным, как и вход в него. Эванджелина искренне надеялась, что после сегодняшнего дня ей больше никогда не придется туда возвращаться.

Ее ноги коснулись твердой земли, и она открыла глаза, щурясь от света. Потребовалось мгновение, чтобы понять, где они находятся, но, как только ее взгляд упал на европеоидные лица на плакатах вдоль стен, она сразу сориентировалась. Метрополитен-музей. Отлично. Несмотря на то что Николас и Лэй поменялись ролями, не уведомив ее, все получилось. Побег из Фейриленда оказался легким – слишком легким. Эванджелина наполовину ожидала, что король фейри сделает все возможное, чтобы схватить их, даже после того, как она пригрозила лишить Элис жизни. Конечно же, последствий не избежать. Но сейчас им всем нужно сосредоточиться на том, чтобы безопасно выбраться из музея.

Эванджелина огляделась. Каким-то чудом Тристан, Элис и Николас – который больше не маскировался под принца Титуса – добрались целыми и невредимыми. Магия Николаса полностью рассеялась, и все они выглядели как обычно, хотя и более потрепанными и уставшими. Пять голов лежали у их ног.

– Тише, – прошипела Эванджелина остальным.

Теперь им оставалось лишь выбраться из пустого, закрытого музея. Эванджелине не верилось в свою удачу. Не верилось, что наконец-то они заполучили пять пропавших голов. Она так долго замышляла и планировала эту миссию, а Джулиус еще дольше, и вот теперь Эванджелина была на финишной прямой.

– Вставайте. Мы сделали это, – сказала она остальным. – Теперь нам нужно покинуть музей так, чтобы сигнализация не сработала.

Легче сказать, чем сделать, но если они смогли справиться с трудностями в мире фейри, то Эванджелина верила, что они преодолеют и этот последний этап. Она молилась, чтобы им удалось выйти из музея без проблем. Они были в бегах, казалось, целую вечность, и усталость начала давать о себе знать.

– У тебя получилось, Эванджелина, – прошептал позади нее Тристан. – Ты провернула ограбление века.

– Ты думал, что у меня не получится? – Эванджелина закатила глаза, но позволила себе легкую улыбку. Разделить радость с Тристаном было приятно. Им нужно будет поговорить по возвращении в академию. – Мы справились.

– Ах, ах, ах. – Голос, ледяной и до боли знакомый, эхом разнесся по залам пустого, тихого музея. Надежда, которая только что вспыхнула в груди Эванджелины, быстро угасла. – Я ведь учил тебя не праздновать победу до пересечения финишной черты, mei-mei.

Эванджелина застыла. Невозможно. Она знала этот голос. Знала его лучше, чем свой собственный. Узнала бы его где угодно. Должно быть какое-то другое объяснение тому, почему она только что услышала эти слова этим голосом. Это была ужасная шутка. Это был плохой сон.

Тристан, который поднялся на ноги, снова опустился на пол, его лицо исказилось от ужаса при виде того, кто стоял позади Эванджелины.

– Ты… Но как?

Медленно, очень медленно, Эванджелина повернулась, уже зная, кого она увидит.

Прошло всего несколько дней с тех пор, как они виделись в последний раз, поэтому, конечно же, Джулиус Лун внешне не изменился. Эванджелина даже подумала, что ее старший брат выглядит гораздо лучше, чем когда-либо: его волосы были аккуратно уложены, а его лицо не было бледным (наверняка не от крови, поэтому она решила, что он использовал румяна для драматического эффекта и, вероятно, готовился к этому моменту уже давно). Джулиус был одет в мантию, черную как ночь. Вокруг него стояли шесть наследников, также облаченных в мантии, по трое с каждой стороны от брата. Когти.

– Смерть тебе к лицу, dа gē, – сказала Эванджелина. Она гордилась тем, что ее голос был ровным.

Ее саркастическое замечание должно было уколоть, но улыбка Джулиуса лишь стала шире, и его золотой передний зуб блеснул в слабом свете.

– Должен признать, так и есть. Ты не представляешь, как здорово иметь свободное время. Я даже снова начал играть в маджонг. Помнишь, когда мама и папа наняли учителя, чтобы он давал нам уроки, Эванджелина? Родители бы сильно расстроились, если бы узнали, что я совсем разучился играть.

Эванджелина изо всех сил старалась примирить образ брата, болтающего о такой легкомысленной вещи, как уроки маджонга, с заголовками газет об обгоревшем теле, найденном у Бруклинского моста. Джулиус вряд ли воскрес из мертвых или превратился в зомби. По неизвестным Эванджелине причинам ее брат позволил всему миру – позволил ей – поверить в то, что он мертв.

Эванджелина почувствовала на себе взгляды остальных, но она не знала, что им сказать. Она думала, что все шло по ее плану, но это был неожиданный поворот, который она не могла себе представить даже в самых диких фантазиях. Зачем бы ее мертвому брату стоять перед ней совершенно живым? Более того, с чего бы ее брату выглядеть так, будто он намеревается помешать ей выполнить миссию, которую сам ей и поручил?

– Твое тело нашли обгоревшим у подножия Бруклинского моста, – пробормотала Эванджелина все тем же бесцветным голосом. Она хотела, чтобы Джулиус понял, как она восприняла его смерть.

Ее брат должен был знать, как сильно она по нему горевала. Как ей сложно сейчас осознать этот жуткий обман и предательство.

– На мосту нашли обгоревшее тело, – ответил Джулиус сухо. – Ты помнишь того фейри-провидца, который предсказал возвращение наших утраченных источников силы?

– Да, но что… – В голове у Эванджелины что-то щелкнуло. – Что ты с ним сделал?

– Ну, скажем так, я избежал его отчаянных попыток забрать мою душу, а затем понял, что, если выдать его обгоревшее до неузнаваемости тело за свое, это может принести определенную пользу. Кстати, меня удивило, с какой готовностью все приняли мою смерть. Я все же надеялся, что найдутся те, кто в это не поверит. Можешь себе представить, какой это удар по самолюбию, что этот бесформенный кусок мяса посчитали мной? – Джулиус покачал головой с явным разочарованием.

– Ты инсценировал собственную смерть шутки ради? – прорычал Тристан.

Эванджелина бросила на него взгляд. Тристан поднялся и, похоже, уже отошел от первоначального изумления, потому что смотрел на Джулиуса с гневным презрением. Тристан и Джулиус никогда не ладили, и Эванджелина чувствовала, что Тристан ждал любого повода, чтобы наброситься на ее брата. И она признавала, что сейчас у него были довольно веские причины.

– Я бы тоже хотела это знать, – сказала Эванджелина.

Брат сделал шаг вперед, и Эванджелина инстинктивно отступила. Это был не тот Джулиус, которого она помнила. Возможно, она вообще никогда по-настоящему не знала Джулиуса, и это была самая страшная мысль за всю ее долгую жизнь. Все, что ей было известно наверняка, – это то, что между ними что-то сломалось с тех пор, как она в последний раз видела своего старшего брата, – что-то важное, что-то, чего уже не вернуть. Каждая клетка ее тела вибрировала от напряжения, когда Эванджелина смотрела на Джулиуса. Она никогда не была так рада отсутствию бьющегося сердца, потому что оно наверняка бы разорвалось пополам.

– Три месяца назад, – тихо сказал Джулиус, – ко мне обратился легендарный Коллекционер, существо невообразимой власти и богатства.

Эванджелина заметила, что Тристан напрягся при упоминании этого имени, а Джулиус продолжал:

– Коллекционер предложил мне богатство, превосходящее все мои самые смелые мечты, вместе с пожизненной защитой для семьи Лун и наших наследников, если я выполню для него одну не такую уж простую задачу – принесу ему пять утраченных голов зодиака. Как ты можешь себе представить, причина, по которой Коллекционер предложил мне огромную сумму, заключается в том, что провернуть это было почти невозможно.

– Так что ты заставил нас делать твою грязную работу, – бросил Тристан.

Джулиус фыркнул:

– Она привычна тебе, не так ли, Тристан? Или лучше сказать Тао?

Тристан сжал зубы, и Эванджелина прищурилась. Слова Джулиуса поставили последний кусочек пазла на место у нее в голове. Тристан, который был известен тем, что часто пропускал занятия и был задержан не раз за мелкое воровство, работал на Коллекционера. Как долго это продолжалось? Почему Тристан не говорил об этом?

– Почему тогда не обратиться к нам напрямую? – спросил Николас. Он смотрел на Джулиуса с едва скрываемым гневом. Трудно было понять, что происходит с Николасом, который обычно тщательно контролировал свои эмоции, но Эванджелина заметила, как он сжимает и разжимает кулаки. – Зачем нужно было инсценировать свою смерть и доверять миссию Эванджелине?

– Потому что, – сказал Джулиус и вновь перевел взгляд на Эванджелину, – этот проклятый фейри-провидец забрал бы мою душу в обмен на исполнение пророчества. Я не готов умирать, не сейчас, и, возможно, никогда не буду готов к смерти. Кроме того, я знал, что моей сестре нужен был стимул, чтобы взяться за что-то рискованное, как эта миссия. Я знал, что мы никогда не сойдемся во взглядах на то, что делать с нашими реликвиями. И понимал, что не я тот, о ком говорилось в пророчестве, поэтому нужно было, чтобы головы вернула Эванджелина.

– Ну, здесь ты ошибся. – Эванджелина едва узнала свой собственный голос; он был натянутым и резким от гнева. – Оказалось, что пророчество касалось Элис.

Джулиус поднял бровь. Его взгляд метнулся к Элис, которая вздрогнув, отшатнулась от него.

– О, правда? Дочь Жуй Тина, да? Вот так неожиданный поворот, который я не предвидел. Боги так любят играть с нами.

– Что ты намерен делать, dа gē,? – спросила Эванджелина. Ей надоело ходить вокруг да около. – Ты будешь сражаться с нами, чтобы забрать головы?

– Вы можете уступить их без боя, – предложил Джулиус.

Эванджелина проглотила обиду. Позже она могла бы оплакать предательство брата, но сейчас ей нужно было сохранять здравомыслие. Это был не просто наследник, с которым ей придется сразиться, – это был Джулиус, и она была уверена в своей победе над любым другим наследником, кроме него.

Эванджелина сделала последнюю попытку достучаться до совести брата. Под жесткой оболочкой и холодными словами Джулиус все еще был тем, кого она любила всю свою жизнь. Они всегда были вместе, от разграбления Старого Летнего дворца до настоящего момента, и они могли справиться с чем угодно. Она была готова простить ему даже это предательство.

– Я тебе не враг, Джулиус. Я всегда была на твоей стороне. Я твоя сестра.

Джулиус оставался тихим и неподвижным. Осторожно Эванджелина шагнула ближе к брату.

– Разве ты не понимаешь? Все это время фейри были нашими настоящими врагами, и теперь они просто наблюдают, как мы идем друг против друга. Будь благоразумен. Давай поступим правильно, dа gē. Давай восстановим «Круг двенадцати». Тогда мы снова станем людьми. Мы сможем наслаждаться человеческой едой, чувствовать эмоции и стареть…

Джулиус долго и пристально смотрел на Эванджелину. На мгновение его равнодушная маска дрогнула, и на лице мелькнула неуверенность. В груди Эванджелины затрепетала надежда. Может быть, она смогла до него достучаться?

Затем лицо Джулиуса вновь ожесточилось. На его лице появились морщины, и теперь он выглядел гораздо старше двадцати лет – намного ближе к своему настоящему возрасту, чем когда-либо. Десятилетия, которые он провел, удерживая наследников вместе, не прошли для него бесследно.

– Я привык к бессмертию и не хочу возвращаться к нашим старым привычкам. Все происходит не просто так. Возможно, «Круг двенадцати» должен был быть разорван и таковым остаться; в конце концов, уже десятки лет нам не приходилось отражать атаки гневокрылов. Возможно, наследникам пришло время двигаться дальше и начать новую главу.

Эванджелина застыла от изумления. Куда делся ее решительный старший брат, который никогда не терял надежду на восстановление славы наследников? Кто этот незнакомец в теле Джулиуса, произносящий такие страшные слова? Единственное объяснение, которое приходило ей в голову, заключалось в том, что Джулиус пал жертвой своей собственной алчности, не устояв перед неотразимым притяжением денег и власти. Другая теория – ее Эванджелина принять была не готова – заключалась в том, что Джулиус уже давно не был ее Джулиусом. Он обманывал ее и терпеливо ждал, чтобы предать ее в решающий момент.

– Да ты… спятил, – все, что смогла прошептать Эванджелина.

– Ты всегда была так убедительна в своих словах, Эванджелина, но не трать дыхание зря. Я уже все решил. Мы сделаем это по-хорошему или по-плохому. В любом случае результат будет один и тот же. Я возьму головы, отдам их Коллекционеру, сохраню свою жизнь и получу целое состояние – это будет наше общее состояние, если ты отступишь сейчас.

Эванджелина сжала зубы, кипя от ярости. Джулиус говорил так, словно уже одержал над ними победу, над ней. И почему бы ему не думать так? Она никогда не могла перехитрить, пересилить или превзойти своего брата. Не было причин полагать, что она сможет сделать это сейчас, и эта мысль лишь усилила гнев вампирши.

– Подумай, Эванджелина. Это проклятие не такое уж страшное, – продолжал уговаривать Джулиус. – Мне нравится бессмертие, и, смею заверить, я не одинок в этом. Разве не поэтому Маркус Ню так легко убедил наследников в своей глупой идее?

– Откуда тебе известно, чем занимается Маркус? – воскликнул Николас. – Тебя не было в школе.

– Ты действительно думаешь, что я не следил за Маркусом Ню последние десять лет? – Джулиус закатил глаза. – Я знал, что это было лишь вопросом времени, когда этот болван выкинет что-то в этом духе, и я не ошибся. К тому же мои Когти – по крайней мере, те, кто остался мне верен, – никогда не прекращали работать на меня. Они всегда были моими глазами и ушами среди наследников.

Как же глупо чувствовала себя Эванджелина. Как жалко. С каждым шагом, который она сделала после «смерти» Джулиуса, она думала, что выходит из тени своего брата, создавая себе имя. Но все это время, не подозревая об этом, она была пешкой в его коварной игре. Эванджелина не просто не вышла из тени брата, она попала в ловушку. Ей хотелось закричать от разочарования.

– И что ты собираешься делать с неизбежным вымиранием наследников? – Голос Эванджелины поначалу был едва слышен, но с каждым словом набирал силу. – Если ты пойдешь по этому пути, ты все равно потеряешь свое драгоценное бессмертие. Или ты солидарен с Маркусом и хочешь разводить человеческих наследников?

– Выживает сильнейший, – резко ответил Джулиус. – Я не собираюсь умирать и пойду на все ради самосохранения. Те, кто будет со мной, тоже обретут вечность.

Такое смелое заявление из уст любого другого человека могло бы показаться просто желанием, но Эванджелина не сомневалась, что Джулиус достигнет своей цели, какой бы ни была ее цена. Она прищурилась. Больше сказать было нечего.

Тристан встал рядом с Эванджелиной и закатал рукава.

– Хватит пустой болтовни, – резко заявил он. – Мы тратим драгоценное время. Если ты не уберешься с нашего пути, Джулиус, то тебе не поздоровится.

Джулиус рассмеялся, и этот ужасный, безрадостный смех эхом отразился от стен. Это был страшный звук, который Эванджелина никогда раньше не слышала от своего брата. По ее спине пробежал холодок. В каком-то смысле Джулиус действительно умер тогда, на Бруклинском мосту.

– Сегодня вы поймете, что поступать правильно не всегда выгодно, – сказал новый Джулиус.

Он щелкнул пальцами, и Когти ринулись в бой.

Тристан

Судьба порой вытворяет странные вещи. Еще в школе Тристан мечтал как следует навалять Джулиусу, но удобного случая ему так и не выпало. Невыносимый Лун всегда был окружен толпой восхищенных учеников, многие из которых входили в круг его приближенных. Любая попытка поднять руку на Джулиуса привела бы к тому, что Тристану бы самому наваляли сполна, не говоря уже о том, что вся школа его бы возненавидела. В общем, оно того не стоило.

Тристан не думал, что сегодня в Метрополитен-музее его давняя мечта преподать Джулиусу урок исполнится, но он не жаловался. Оборотень хрустнул костяшками пальцев и размял шею, быстрым взглядом окидывая Джулиуса и его Когтей. Все они были одеты в одинаковые мантии, как фокусники в бродячем цирке. В редком для себя проявлении сдержанности Тристан воздержался от насмешек.

Джулиус щелкнул пальцами, и его послушные Когти ринулись вперед, размахивая оружием. Семеро против четверых. Точнее, против троих. От Элис едва ли будет толк в драке.

Тристан даже не стал доставать меч; он действовал по наитию.

Ближайший Коготь, Луис, набросился на Тристана, его глаза горели яростью.

– Это тебе за часы! – Он взмахнул двумя изогнутыми ножами.

Тристан легко ушел от удара. Лезвия просвистели в воздухе над его головой, а затем Тристан сбил Луиса с ног, ударив его под колени. С удивленным возгласом девятихвостый рухнул на землю. Как только Луис оказался на полу, Тристан выкрутил оба ножа из его ослабших рук и приставил лезвия к горлу одноклассника.

– Небрежно, Луис. – Тристан покачал головой и цокнул языком. – Спасибо за клинки. И да, тебе повезло, что у тебя больше нет ничего ценного.

Луис оскалился и зарычал. Его, казалось, совершенно не волновали приставленные к горлу лезвия. Его глаза округлились, а взгляд устремился куда-то мимо Тристана. Оборотень тут же обернулся. К нему сзади подкрался другой Коготь, Ксавьер. Тристан скрестил ножи Луиса как раз вовремя, чтобы остановить меч Ксавьера.

– В поединке тебе никогда не удавалось меня одолеть, – усмехнулся Тристан. – Сдавайся, Ксавьер.

В ответ Ксавьер плюнул Тристану под ноги. Что ж, Тристан дал ему шанс сдаться. Теперь он его не пощадит. Он вложил всю свою силу в ножи и резко подался вперед, оттолкнув Ксавьера всем телом. Надо отдать должное Ксавьеру, он удержался на ногах. Несколько мгновений они стояли на месте, дыша одним воздухом. Они были так близко, что Тристан видел пот, выступивший на лбу Ксавьера.

Следующим толчком Тристан вывел Ксавьера из равновесия. Коготь пошатнулся и попытался восстановить баланс. К тому времени Тристан уже был вне досягаемости. Тристан не хотел драться ни с Луисом, ни с Ксавьером, ни с кем-то еще из Когтей. Нет, он хотел крови Джулиуса Луна.

Судя по всему, Эванджелина хотела того же. Она быстро расправилась с двумя Когтями сразу, пригнувшись так низко, что они, пытаясь схватить ее, столкнулись друг с другом.

– Эва, сзади! – крикнул Тристан, как только Луис поднялся и попробовал подобраться к вампирше с тыла. Луис ударил Эванджелину по плечу, но она тут же схватила его за руку и с невероятной силой перекинула его через колено. Луис снова оказался на полу, и в этот раз его падение сопровождалось неприятным хрустом.

– Надо было лежать и отдыхать, – пробормотал Тристан себе под нос.

Эванджелина совсем не выглядела уставшей от боя. На самом деле ни один волос на ее голове не выбился из прически.

Оставались только два Когтя – Стефани и Меган. Обе бросились к Николасу, который загораживал собой Элис. С шипением вампирша Меган атаковала Николаса.

Тристан наблюдал за происходящим, как в замедленной съемке, с ужасом осознавая, что Николас снова замер. Он и Элис были в смертельной опасности.

Есть только один способ убить девятихвостого лиса – вонзить клинок или кол ему прямо в сердце, и Меган целилась Николасу в грудь.

Тристан долгое время ненавидел Николаса и винил его в падении наследников. Так было легче переживать трагедию. Пока Тристан делал из Николаса козла отпущения, его ярость и боль находили выход. Но теперь, когда сам Николас оказался на волоске от смерти, Тристан понял, что был несправедлив по отношению к своему бывшему другу. На миссии Николас не раз доказал, что он гораздо больше, чем его фатальная ошибка, совершенная в 1860 году. Возможно, пришло время и Тристану отпустить прошлое. По крайней мере, он точно не желал Николасу смерти.

– НИКОЛАС! – заорал Тристан.

Николас

История повторялась.

Толпы захватчиков в красных мундирах и темно-синих брюках с ружьями наготове ворвались через ворота Старого Летнего дворца. Они топтали сады. Они разрушали древние храмы. Николас стоял в одиночестве, парализованный страхом. Он был молод и впервые исполнял обязанности ночного стража, охраняющего «Круг двенадцати». Сбылся худший кошмар любого наследника, а он не мог двинуться с места.

Николас знал, что должен был действовать перед лицом надвигающейся трагедии, но не мог.

Вдалеке знакомые лица наследников мчались к «Кругу двенадцати», во главе бежали мистер и миссис Лун.

Враг численно превосходил наследников раз в сто, а Николас на последнем рубеже оказался один. Лишь он мог защитить «Круг двенадцати». Николас замер, глядя смерти в лицо. Он был не готов умереть, исполняя долг, и сейчас он ясно видел будущее: наследники погибнут, все до одного, что бы он сейчас ни сделал. Ближайший к нему солдат поднял ружье, целясь в Николаса. Его синие глаза бешено сверкали, а губы скривились в злобной усмешке. Николас был уверен, что это – последнее, что он видит в жизни.

– Николас!

Николас обернулся на голос, и его сбили с ног.

– Не стой на месте! – крикнул спаситель Николаса, толкая его за огромный обеденный стол. Николас поднял взгляд и увидел, как Джулиус Лун схватил скатерть, сделал сальто в воздухе и одним махом уложил пятерых.

Воздух разорвал ужасный оглушительный скрежет. Николас не хотел смотреть на то, что происходило дальше, но не мог оторвать глаз. Ослепительные, красивые бронзовые статуи – те самые статуи, которые так долго были источником магии наследников, которые защищали их народ так же, как и наследники защищали их; статуи, которые Николас должен был защищать ценой жизни в ту роковую ночь…

«Круг двенадцати» был разорван.

И то была вина Николаса.

– НИКОЛАС!

Крик Тристана вырвал Николаса из потока воспоминаний. Николас смотрел на происходящее будто со стороны. Стефани и Меган неслись на них с Элис с оружием. Николас думал, что ему хватит смелости действовать, но страх вновь его парализовал.

«Ты снова подведешь всех и докажешь, что ты трус, как и во время Второй опиумной войны», – прошептал ему назойливый, мерзкий голос в голове.

Вина за тот день тяжким грузом давила на грудь Николаса как никогда раньше. Он был готов признать, что в разрушении «Круга двенадцати» виноват только он.

И он готов был признать, что Эванджелина провалит миссию лишь из-за него.

Эванджелина! Он не мог подвести ее. Она рассчитывает на него. Будь на месте Николаса Эванджелина, она бы знала, что делать, или притворилась, что знает. Это было то, что Николаса больше всего восхищало в своей лучшей подруге. Если бы Эванджелина была на его месте…

Но Николас не был Эванджелиной, и в этот раз она не могла его спасти. И если Николас потерпит неудачу здесь, он подведет Элис, он подведет Эванджелину, и это будет целиком и полностью его вина.

Температура его тела поднялась; дыхание стало резким и горячим; знакомый жар растекся по телу… Но на этот раз вместо того, чтобы погасить его, Николас позволил ему разгореться сильнее.

С ревом Николас бросился вперед и сбил нападавших с ног, не позволив Меган впиться ему зубами в шею. Когти остались без оружия.

Тело Николаса пылало, превращаясь в более высокую, мускулистую форму; пламя вспыхнуло на кончиках пальцев, и Стефани и Меган закричали от боли под его обжигающим прикосновением. Тени девяти хвостов, вздымающихся вокруг, можно было увидеть на стенах музея. Огонь опалил картины.

Николас приказал себе оставаться в сознании. Он думал о своей верности Эванджелине; он черпал силу в вине перед Диланом; он сосредоточился на привязанности к Элис. Он цеплялся за эмоции, чтобы оставаться собой и контролировать огонь, который внезапно оказался ему подвластен.

Николас схватил упавшее оружие Когтей и направил его каждому из них в горло. Тяжело дыша, он стер капли пота со лба. Но никто не наслаждался победой. Джулиус, казалось, не смутился при виде своих павших союзников, и у Николаса было плохое предчувствие.

– Не прячься за Когтями, как трус, Джулиус. Выйди и сразись с нами сам! – закричала Эванджелина. Она поманила брата.

– Увы, у меня нет времени играть с вами, – сказал Джулиус почти извиняющимся тоном. Пока его Когти стонали на полу, он стоял прямо, расправив плечи, скрестив руки за спиной, и казался совершенно равнодушным. – У меня есть неотложные дела.

– Какие дела? Что может быть важнее? – потребовала ответа Эванджелина.

Джулиус ответил не словами, а действием. Следующие несколько секунд превратились в смазанное пятно. Прежде чем Николас успел осознать происходящее, Джулиус метнулся и оказался на другом конце комнаты. Еще одна важная деталь, которая дошла до Николаса через мгновение: Джулиус схватил в одну руку две головы – собаки и петуха, а в другую – Элис.

Когда он успел схватить Элис? Проклятые вампиры и их скорость! Элис была похищена прямо из-под его носа.

– А ну отпусти ее! – закричал Николас.

– Советую вам всем меня выслушать, – спокойно сказал Джулиус, прижав нож к горлу Элис, – и тогда малышка не пострадает.

– Отпусти ее, Джулиус! – закричал Тристан.

Глаза Элис были настолько широко раскрыты, что казалось, будто они вот-вот выпадут из орбит, и она дрожала с головы до ног. Николасу было жаль девушку. Второй раз за час бедняжка оказалась заложницей. Внутри него закипала ярость – ярость на Лунов. Почему они всегда решают вопросы с помощью угроз и насилия?

– Ты еще больший трус, чем я думала, – выплюнула Эванджелина. Ее слова были настолько остры и жестоки, что могли оставить шрам.

– Ты повторяешься. – Джулиус зевнул. – Неужели не можешь придумать более оригинальное оскорбление, mei-mei? Я знаю, что ты у меня умная.

– Не смей больше называть меня так. Ты больше не мой брат. С этого момента ты мне никто.

На это заявление Эванджелины Джулиус лишь ответил холодной улыбкой.

Когда Николас думал, что ситуация не может стать хуже, но по всему музею раздалась пронзительная сирена, а вместе с ней начала мигать сигнализация. На мгновение конфликт с Джулиусом отошел на второй план, уступив место более насущной проблеме – возможности быть арестованными.

– Сигнализация, – простонал он. – Должно быть, сработала из-за всей этой суматохи.

Джулиус цокнул языком и нахмурился. Очевидно, срабатывание сигнализации не входило в его планы. Николас предположил, что у них оставались считаные минуты до того, как здание заполонит полиция.

– Отпусти Элис, Джулиус. Я тебя предупреждаю, – прорычала Эванджелина, сделав шаг к брату. Она казалась сосредоточенной только на нем, не обращая внимания на происходящее вокруг. – У нас нет времени на споры.

– У вас нет времени, а у меня есть.

Эта ужасная улыбка не сходила с лица Джулиуса. У него был еще один козырь в рукаве, иначе почему он выглядел таким спокойным?

Мозг Николаса работал на пределе, пытаясь придумать план побега; он уже слышал, как охранники кричат что-то сквозь вой сигнализации. Времени на раздумья или переговоры с Джулиусом больше не было. В конце концов, как бы его ни раздражало это решение, Николас видел только один выход.

– Эванджелина. – Он коснулся ее плеча, и она вздрогнула, обратив на него свой яростный взгляд. – Послушай меня. Сейчас не время разбираться с Джулиусом. Нам нужно уходить, пока смертные не увидели слишком много. Лэй ждет.

Эванджелина посмотрела на Джулиуса и Когтей, на Элис и две головы зодиака.

– Но…

– Я знаю, что это не то, чего мы хотим, но это наш единственный выход. Или у тебя есть идея получше?

Другого плана не было. Николас понял это по безнадежному выражению лица подруги. Их всех снова переиграл Джулиус Лун. Неохотно, но Николасу пришлось признать поражение. Никто не ожидал, что Джулиус инсценирует свою смерть и предаст их.

– Мы не можем сдаться, – упрямо сказал Тристан. – Джулиус забрал Элис. Боги знают, что он с ней сделает. Нужно ее отбить.

– Джулиус не причинит вреда Элис, – сказала Эванджелина, хотя в ее голосе не прозвучало уверенности.

Николас ни на секунду не поверил в это, и его сердце сжалось при мысли о том, что Элис придется вытерпеть в плену у Джулиуса. Однако, если они не сбегут сейчас, они потеряют не только Элис, но и все, ради чего так усердно работали.

– Мы ничего не можем сделать, – с трудом сказал Николас. – Нам нужно бежать. Мы обязательно вернем Элис и то, что он у нас украл.

– Ну что ж, похоже, нам пора прощаться, – сказал Джулиус так жизнерадостно, как будто они были старыми друзьями, которые расстаются после званого ужина. – Ждите дальнейших указаний. Я скоро с вами свяжусь.

Николас резко повернулся к Джулиусу, успев увидеть, как он и его Когти, запахнув мантии, исчезли, унося с собой Элис и две бронзовые головы.

Эванджелина

Неудивительно, что Джулиус не переживал по поводу охраны. У него и Когтей была возможность исчезнуть в любой момент.

– Когда это он этому научился? – спросил Тристан.

Эванджелина была потрясена. Похоже, Джулиус и его союзники были не просто одеты в мантии. Должно быть, их одежда была пропитана магией. Эванджелина могла бы догадаться об этом, но до недавнего времени она даже не подозревала, что ее брат жив. Он всегда был на несколько шагов впереди, и Эванджелина не могла его в этом превзойти.

Топот бегущих ног вырвал Эванджелину из мыслей. Из-за угла показался охранник.

– Они здесь!

– Хватайте головы и бежим, – приказала Эванджелина Тристану и Николасу. – Быстро!

У нее не было времени объяснять свой план, но она надеялась, что Тристан, как всегда, угадает ход ее мыслей, а Николас просто будет делать то, что ему сказано.

Все трое схватили по одной из бронзовых голов. Охранники музея уже были у них на виду.

– Бежим! – закричала Эванджелина. Она рванула вперед, ускоряя шаг, пока время и пространство не слились в размытое пятно, а затем использовала бронзовую голову, чтобы разбить окно музея. Она закрыла глаза и прикрыла голову изваянием перед столкновением, защитив лицо от осколков стекла, но боль, жалящая ее руки и ноги, подсказывала, что эти части тела были не столь удачливы. Ничего. Она не питалась кровью уже несколько дней, что означало, что она не будет кровоточить.

Прохладный ночной ветер растрепал ее волосы, когда она оглянулась. Тристан был позади, Николас мчался следом. За их спинами ревела сигнализация Метрополитен-музея, а охранники стояли снаружи, некоторые из них неохотно пустились в погоню. Она задумалась, что скажут завтрашние газеты об этом инциденте. Они ничего не украли, но зато проделали огромную дыру в стене музея и устроили пожар, который повредил не одну картину.

Эванджелина не замедлилась, пока не добралась до знакомой черной машины. Игнорируя удивленные взгляды прохожих на тротуаре, она резко открыла дверь и забралась на место рядом с водителем.

– Похоже, теперь мы все преступники. – Лэй присвистнул.

– Заводи машину, – выплюнула Эванджелина. – Как только остальные сядут, гони.

Она была не в настроении шутить. Лэй, видимо, это понял, потому что сразу же замолчал.

Когда Николас и Тристан забрались на заднее сиденье, Лэй посмотрел в зеркало заднего вида и нахмурился.

– А где Элис?

– Она с нами не едет, – сухо сказал Николас.

– Что? Почему? – спросил Лэй.

– Хватит вопросов, – рявкнула Эванджелина; ее тело начинало ныть и пульсировать от боли. – Газуй!

Когда охранники музея были всего в нескольких метрах от машины, Лэй вдавил педаль газа в пол. Эванджелину отбросило назад, и машина помчалась по улицам Верхнего Ист-Сайда мимо стеклянных высоток. Эванджелина оглянулась. За ними погнались полицейские машины, но Лэй ехал намного быстрее. Вскоре полиция осталась далеко позади.

Эванджелина откинулась на сиденье и закрыла глаза. Возможно, расслабляться было рано, но хотя бы охрана музея и полиция отстали от них, и они держали путь домой.

Наконец Лэй спросил:

– Так что произошло? Где Элис?

Эванджелина почувствовала на себе тяжесть взгляда Николаса. Ей придется все объяснить, хотя разговаривать об Элис ей совсем не хотелось. Они ее, по сути, бросили.

– Джулиус ее забрал, – сказала Эванджелина ровным голосом.

– Джулиус? Джулиус Лун, твой брат? Но он же умер. – Лэй чуть не подавился воздухом.

Ах да, Лэй ведь даже не знал, что Джулиус жив. Им предстоял долгий разговор.

– Джулиус инсценировал свою смерть. Это непростая история. Я объясню детали позже. Важно то, что две головы зодиака у него.

– И Элис, – добавил Николас.

Лэй некоторое время молчал, но затем тяжело вздохнул.

– Боги… Меня с вами не было всего полчаса… – пробормотал он, добавив еще несколько ругательств на кантонском диалекте. Затем он прочистил горло и повысил голос. – Ну, так когда мы возвращаемся за Элис и остальными статуями?

В машине повисла тишина, и все взгляды обратились к Эванджелине. Несмотря на потери, она все-таки справилась с миссией, и теперь ее признали лидером. Николас, Тристан и Лэй считали, что она уже продумывает план по спасению Элис. И она, конечно, уже взвешивала варианты. Им нужно вернуть Элис и еще две головы, чтобы восстановить «Круг двенадцати». Эванджелина чертовски устала, но она не могла позволить себе отдохнуть, пока справедливость не восторжествует.

Пока вампирша не переиграет Джулиуса Луна в его же игре, Эванджелина не сможет спать спокойно.

Она потерла плечо. Эванджелина была голодна и измотана, но, пока у них есть немного времени на пути к поместью Лунов, нужно было обсудить их дальнейший план действий.

– Джулиус сказал, чтобы мы ждали его указаний, – сказала Эванджелина. – Полагаю, он намерен обменять Элис на три источника силы, что остались у нас.

– Если он хоть пальцем ее тронет, – процедил Николас, – я его убью.

– Конечно же, мы согласимся на обмен, – продолжила Эванджелина.

– Что? – воскликнул Тристан, резко повернувшись к ней. – Ты хочешь, чтобы мы ему уступили?

– Дай мне закончить, пожалуйста, Тристан. Мы притворимся, что согласны на обмен. Однако он ничего не получит.

– Ты предлагаешь его обмануть? – Тристан тут же сменил тон, и теперь в его голосе звучал восторг.

– Мне нравится этот план, – присвистнул Лэй.

Эванджелина облизнула губы. Планирование ограбления было интересным упражнением для ума. Но разработка плана мести брату была еще интереснее.

– Джулиус заслуживает, чтобы его самого хоть раз обманули.

Эванджелина лихорадочно вспоминала все то, что знала про брата и Когтей, пытаясь понять, где они могли скрываться. Луны всегда продумывали все на десять шагов вперед. Она никогда не предполагала, что ей придется состязаться в данном умении с Джулиусом.

Благодаря Лэю они быстро доехали до особняка Лунов. Дом встретил их темными окнами, что было немного странно. Возможно, Сесилия уже легла спать. Ах, Сесилия. Эванджелина скучала по ней и не могла дождаться, чтобы рассказать ей обо всем, что случилось. Эванджелина выпрыгнула из машины и взбежала по ступеням к входной двери.

– Сесилия? – Ее голос эхом разнесся по огромному поместью, но ответа не последовало.

– Сесилия? – снова попыталась Эванджелина, но у нее перехватило дыхание. Интуиция никогда не подводила ее, и сейчас она чувствовала, что дома никого нет. Скорее всего, Сесилии здесь не было уже несколько дней.

– Эванджелина? – окликнул ее Николас.

Эванджелина обернулась. Он протянул ей розовый листок бумаги.

– Что это?

– Я нашел его под ковриком у входа.

Она выхватила бумагу из его руки и развернула ее.

Прошлой ночью Маркус Ню был избран канцлером.

Джулиус Лун жив. К тому моменту, как ты получишь это письмо, ты, вероятно, уже будешь об этом знать.

Мое сердце с тобой, но моя обязанность – служить старшему из Лунов; это прописано в моем контракте. Джулиус призвал меня и потребовал исполнить свой долг, поэтому я должна идти.

Прости.

– С.

Эванджелина уронила голову и разрыдалась.

Она опоздала. Она не остановила Маркуса. Она не помешала Джулиусу забрать Сесилию. Сесилию, которая всегда была рядом с ней. Сесилию, которая проводила с Эванджелиной гораздо больше времени, чем сам Джулиус.

Это война.

Эванджелине потребовалось некоторое время, чтобы понять, что Лэй, Николас и Тристан зовут ее по имени и трясут ее за плечи. Она не могла перестать кричать и плакать. Весь стресс, разочарование и боль выплеснулись наружу.

Она проиграла Маркусу Ню. Она потеряла Элис, Сесилию и Джулиуса. Ей также не удалось восстановить «Круг двенадцати». А еще она разозлила фейри, которые наверняка захотят отомстить.

Эванджелина была уверена, что никогда в жизни она не падала так низко. Она наконец-то вернулась домой, но ее дом больше не будет прежним.

Рыдания Эванджелины наконец стихли. На какое-то время наступила тишина.

– Джулиус поплатится за то, что сделал, – холодно сказал Николас.

– Именно, – согласился Лэй.

– Еще как, – прорычал Тристан.

– Поплатится, – прошептала Эванджелина. И на место безысходности пришел гнев.

Как посмел Маркус занять ее место? Как посмел Джулиус предать ее, родную сестру? Она не знала, как и когда, но очень скоро она заставит их всех горько пожалеть о предательстве.

А если фейри захотят отомстить Эванджелине, то им мало не покажется. Она была готова дать достойный отпор.

Единственное, что радовало, личность Лэя как шамана – и не просто шамана, а Алого Шпиона – осталась в секрете, так что полномасштабная война пока не началась. Пока. Но если война все же начнется, Эванджелина готова к ней. И помогите боги любому врагу, который осмелится встать на ее пути. Какую бы ярость сейчас ни испытывала Эванджелина, ее противники почувствуют ее в сто крат сильнее. То была цена за то, чтобы стать ее врагом. То было обещание.

А Эванджелина Лун всегда, всегда держала свои обещания.

Джулиус

Джулиус и Когти возникли из ниоткуда на платформе метро, заставив немногочисленных прохожих вскрикнуть от неожиданности. Было раннее утро. Многие люди, судя по их деловой одежде, направлялись на работу, другие же, вероятно, домой, судя по размазанному макияжу и нетрезвой походке. Прежде чем окружающие успели понять, что произошло, Джулиус и Когти уже исчезли, поднявшись по ступеням станции. Позже они подумают, что им все привиделось из-за хронического недосыпа или вина. В конце концов, это Нью-Йорк, и всякие необъяснимые явления здесь не редкость.

– Быстрее, – прошипел Джулиус. – Коллекционер не любит ждать.

Но приказывать было не нужно. Когти мчались по улицам, неся безжизненное тело Элис.

Перед ними возник Корейский квартал, улицы которого были более пустынными, чем обычно, учитывая раннее утро. Джулиус с решительным видом направился вперед. Затем он резко свернул налево и открыл дверь в узкий коридор между барбекю-рестораном и кафе, где подавали бабл-ти. Когти старались не отставать, хотя Ксавьер и Стефани чуть задержались, потому что с трудом протиснулись в узкий дверной проем.

Слева от них оказались лифты.

– Отдайте мне головы и ждите здесь, – приказал Джулиус, глядя на Джину и Луиса, которые несли на плечах бронзовые головы собаки и петуха. – Скоро вернусь.

Близнецы обменялись между собой быстрыми взглядами. Но, возможно, Джулиусу это только показалось.

Прежде чем Джулиус отправился дальше, Ксавьер положил руку ему на плечо.

– Что еще? – резко спросил Джулиус.

Ксавьер вздрогнул, но руку не убрал:

– Ты сильно обидел Эванджелину.

Джулиус напрягся. Со стороны Ксавьера было очень смело поднимать, возможно, самую болезненную тему на данный момент. Остальные Когти не сказали ни слова, но во все глаза уставились на Джулиуса, словно ожидая услышать его ответ. Джулиус тщательно подобрал слова, которые с трудом протолкнул сквозь ком грусти и сожаления, что застрял в горле.

– Моя сестра не понимает, что для нее лучше. Она наивна в своей… идеологии. Она получила жестокий урок, но это сделает ее сильнее. – Он четко произнес каждое слово, сверля Ксавьера взглядом, пока тот не отвел глаза.

Остальные отвернулись. Было ясно, что про Эванджелину больше говорить не стоит. Да, он причинил ей боль, но это было необходимо ради ее же блага. И теперь Джулиус больше не хотел думать о сестре.

У Джулиуса мелькнула мысль о том, чувствуют ли Когти, что он постепенно становится параноиком. Чувствуют ли они его неуверенность и страх доверять им, как раньше, до того, как он инсценировал собственную смерть? Когда он тайно пришел к ним, чтобы сообщить, что он жив и что планирует перехватить команду Эванджелины для реализации своих собственных замыслов, то ожидал сопротивления даже от самых верных. В конце концов, все были уверены, что, если потерянные изваяния зодиака когда-либо будут найдены, они будут использованы для восстановления «Круга двенадцати» и снятия проклятия. Продажа реликвий Коллекционеру могла показаться богохульством. Однако Джулиус, должно быть, лучше, чем думал сам, воспитал в своих последователях преданность, потому что никто не подверг его приказы сомнению; они были слишком рады тому, что он не погиб. Ксавьер даже пустил слезу.

Держа в каждой руке по бронзовой голове, Джулиус зашел в ближайший лифт и использовал клюв петуха, чтобы нажать кнопку пятого этажа. Вместе с ним в лифт вошла коротко стриженная девушка спортивного телосложения. Странно. Джулиус даже не заметил ее поначалу. Она не обратила внимания на артефакты у него под мышками и ничего не сказала, глядя на закрывающиеся двери остекленевшими глазами. Еще более странно было то, что незнакомка не нажала ни на какую кнопку, а это означало, что она едет на тот же этаж, что и Джулиус.

Джулиус догадался, что она, должно быть, одна из подручных Коллекционера. Скорее всего, шаманка.

– Здравствуйте, – поприветствовал ее Джулиус, когда старый скрипучий лифт медленно начал подниматься. Он решил проявить элементарную вежливость.

Девушка не удостоила его ответом и отодвинулась от него подальше. Джулиус посмотрел на стену лифта за ее спиной и едва не уронил головы зодиака.

Ее тень вытянулась и стала намного выше и шире, чем сама девушка, и если глаза Джулиуса его не обманывали, то вместо пальцев у нее были когтистые лапы, как у гневокрыла.

Джулиус снова посмотрел на девушку. Она снова немного сдвинулась от него, и ее тень смазалась. Неужели Джулиусу все это показалось? Просто игра света? Наследники всегда могли учуять присутствие гневокрылов, а гневокрылы… Гневокрылы были слишком глупы, чтобы маскироваться или строить коварные планы.

Джулиус давно подозревал, что гневокрылы возродятся, но он не думал, что в ближайшее время. Их появление было бы ознаменовано жестокими убийствами и атаками на наследников, но в городе пока все было спокойно.

Джулиус покачал головой. Он действительно становился слишком мнительным. Возможно, это было неизбежно. Он возглавлял наследников более века, а те, кто стоит у власти, рано или поздно склонны сходить с ума.

Наконец лифт остановился, и двери открылись. Девушка вышла первой, и Джулиус последовал за ней.

Этаж был зачарован так, чтобы смертные видели только старое пустое офисное помещение. Конечно же, Джулиус видел этот этаж таким, каким он был на самом деле, – домом повелителя теней и короля подпольного мира Манхэттена.

Коллекционер был огромной, громоздкой фигурой, окутанной тьмой. Джулиус на протяжении веков не раз с ним встречался, но никогда не видел ничего, кроме тени от черной шляпы, которую носил Коллекционер. Джулиус подозревал, что у Коллекционера просто нет лица, а сам он полностью состоял из теней.

Девушка заняла свое место между двумя телохранителями Коллекционера. Она смотрела сквозь Джулиуса, как будто для нее он был пустым местом.

– Ты заставил меня ждать, Сы. – Голос Коллекционера был низким гулом, похожим на древний ропот Земли. Пока он говорил, порыв холодного ветра ворвался в открытое окно, расположенное в дальней части тускло освещенного офиса. – Я уже начал подозревать, что ты потерпел поражение.

– Я всегда довожу дело до конца, – ответил Джулиус.

– Не дерзи мне, мальчик. – Лишь существо столь могущественное и древнее, как Коллекционер, могло позволить себе называть Джулиуса «мальчиком». – Я вижу у тебя в руках только две головы зодиака. Где остальные три?

Джулиус спокойно положил головы собаки и петуха на стол. Они с глухим стуком ударились о деревянную поверхность.

– Работа еще не закончена. Я принес вам те артефакты, что смог достать. Скоро добуду и остальные три.

Коллекционер долго молчал, но воздух в офисе становился все холоднее. Джулиус вздрогнул, но вовсе не от холода.

– Я просил принести мне пять утерянных артефактов, – холодно сказал Коллекционер. – Я не просил доставку по частям. Мне нужны они все разом.

Джулиус не стал спорить. Он надеялся на лучшее, но ярость Коллекционера была наиболее ожидаемой реакцией. Да, он потерпел неудачу, не выполнив задание должным образом, как обещал.

В третий раз за свою долгую жизнь Джулиус подумал, что смотрит сейчас в лицо самой смерти. И в самый краткий момент впервые он засомневался, поступил ли правильно, примкнув к Коллекционеру, отвернувшись от сестры и всего того, за что они сражались. Он заверил себя, что иного пути не существует. Он старался ради будущего наследников – будущего, в котором они все вернутся к смертной жизни и будут навсегда избавлены от угрозы гневокрылов.

– Сколько Когтей нужно дракону? – спросил Коллекционер, его голос был таким спокойным, словно они обсуждали меню на обед.

Когти. Нет. Если бы у Джулиуса билось сердце, оно бы сейчас остановилось.

Вопрос Коллекционера оказался риторическим, потому что он не дал Джулиусу ответить.

– Шесть – это слишком много… пять – нечетное число… четыре – несчастливое, но три – это опять же нечетное число… – Он производил расчеты на пальцах.

Джулиус ждал, как на иголках, пока Коллекционер закончит. Ему казалось, что его вот-вот стошнит.

– Три, – наконец сказал Коллекционер. – Я оставлю тебе троих, как напоминание о твоих ошибках. Трое за каждую голову, что не попала в мою коллекцию. – Коллекционер говорил тихо, и Джулиусу показалось, что тот явно наслаждается происходящим. – Я даже позволю тебе выбрать, кого оставить. Итак, кто тебе дороже, Сы? Не тяни с ответом. Мое терпение не безгранично.

В горле у Джулиуса пересохло.

– Я… – прохрипел он. Он нарушил собственное правило, проявив слабость перед Коллекционером, но ничего не мог поделать. Перед лицом жестокости наказания Коллекционера он больше не мог держать лицо.

– Я даю тебе минуту. Если ты не выберешь, я заберу всех. – Коллекционер тихо рассмеялся.

Джулиус зажмурился, и в его видении промелькнули лица его шестерых верных соратников. Эвелин. Джина. Луис. Меган. Ксавьер. Стефани. Десятилетия назад они поклялись Джулиусу в верности, поклялись служить семье Лун. Кенни и Джеймс предали их, но остальные шестеро остались верны дому Дракона даже после его смерти. Он тренировал их лично, наблюдал, как они взрослеют и оттачивают свои навыки. Они практически стали его семьей.

А теперь ему предстояло выбрать, кого из них отправить на смерть. Они умрут из-за ошибок Джулиуса. Мир жесток, и в этом жестоком мире у него не оставалось выбора, кроме как плясать под дудку Коллекционера. Более века он возглавлял наследников, и ему не раз приходилось принимать трудные решения.

Джулиус открыл глаза. Лидер должен уметь принимать сложные решения. Он всегда следовал этому убеждению, прививал его Эванджелине, поэтому в решающий момент не сомневался, даже если его сердце сейчас разрывалось на куски.

– Оставьте мне Джину, Луиса и Ксавьера. – Джулиус говорил спокойно и четко, не допуская дрожи в теле или голосе. – И не трогайте девчонку, Элис. Она не Коготь. Она гарантия того, что мы получим остальные три головы зодиака.

– Хорошо. Бо, Юнь, Цзинь. – Коллекционер поднял руку, и три безмолвные фигуры направились к двери.

– Мои Когти дадут достойный отпор, – сказал Джулиус. Он не повернулся к телохранителям, и эти слова, скорее, говорил сам себе. Он хотел хотя бы на несколько мгновений притвориться, будто с его последователями все в порядке.

– Мои подручные не встретят сопротивления, – сказал Коллекционер. В его голосе была лишь чистая уверенность, и Джулиус был вынужден ему поверить. – Не думай, что раз в этот раз я проявил к тебе снисходительность, то закрою глаза на твои ошибки в дальнейшем. Это твой последний шанс. Закончи начатое как можно скорее.

Сам воздух, казалось, трещал от напряжения в скрытой в голосе Коллекционера угрозе.

Снисходительность. Джулиус едва ли считал убийство трех его Когтей проявлением снисходительности, однако Коллекционер действительно мог бы убить их всех за провал задания. Джулиус судорожно сглотнул. Он не позволит Коллекционеру увидеть его слабость.

– Благодарю вас, – сказал он, наступая на горло своей гордости.

Через несколько мучительных минут тишины дверь распахнулась. Бо, Юнь и Цзинь вернулись, их лица ничего не выражали. Они будто вернулись с приятной прогулки. Джулиус не слышал никаких звуков с первого этажа: ни криков, ни борьбы. Либо в здании отличная шумоизоляция, либо смерть трех несчастных была быстрой и безболезненной. Он надеялся на последнее. Джулиус поклялся, что обязательно помолится за упокоение души каждого павшего сегодня.

– Ты будешь делать все, чтобы я был доволен, Джулиус Лун. Ты никогда не оправдаешь надежды своего народа. – Коллекционер усмехнулся, и его усмешка была едва заметна в тенях, окутывавших его голову. Он впервые обратился к Джулиусу полным именем, и Джулиус искренне надеялся, что больше не услышит к себе такого обращения. – Вы, наследники, действительно интересные создания…

Когда Джулиус резко развернулся и вышел из кабинета, мягкий смех Коллекционера преследовал его до самого лифта.

Благодарности

В 2018 году в журнале GQ я прочитала статью под названием «Великое разграбление китайского искусства», написанную Алексом В. Палмером. В статье рассказывалось о таинственных исчезновениях предметов китайского искусства из западных музеев. Палмер выдвинул несколько гипотез о том, кто именно стоит за столь дерзкими ограблениями, но в итоге воры так и не были пойманы. Причем самое интересное то, что во время ограблений были похищены лишь те произведения искусства, которые в свое время были вывезены британскими и французскими солдатами из Старого Летнего дворца после Второй опиумной войны. До ограблений эти предметы обычно выкупались у западных музеев на аукционах китайскими миллиардерами из чувства патриотизма. Так что не исключено, что и ограбления совершались с той же целью – вернуть на родину то, что по праву принадлежало китайцам.

После прочтения этого увлекательного материала меня охватило знакомое волнение, которое я обычно испытываю перед написанием важной статьи. В тот момент я решила, что из этого интригующего происшествия получится необыкновенная книга. Именно так я начала работу над романом, надеясь, что у меня получится создать основанную на легендах историю о потере, горе, мести, гордости и древней магии. И вот шесть лет спустя, после долгих переосмыслений и переписываний, вы держите в руках «Пробуждение зодиака».

Миллион благодарностей моему потрясающему агенту Пенни Мур за то, что она нашла лучшее издательство для моих изданных и пока еще не изданных книг!

Огромное спасибо моему невероятному редактору Трише Лин за то, что она стала идеальным партнером в работе над серией «Наследники зодиака». С самого первого разговора о проекте я поняла, что ты зришь в корень моей истории и понимаешь, какой я ее себе представляю у себя в голове. Твоя изобретательность помогла моему воображению воплотиться в жизнь! Без сомнения, эта серия – мое самое амбициозное начинание на сегодняшний день, и я очень рада, что работаю над ним вместе с тобой.

Большое спасибо всем сотрудникам Random House Children’s Books за работу над книгой. Спасибо Кэролайн Эбби, Мэллори Лоэр, Лиз Дрезнер, Кейси Мозес, Джен Валеро, Барбаре Баковски, Ребекке Виткус, Тиму Терхуну, Джоуи Хо, Крис Кам, маркетологу ТиКей, Кэти Халат, Стефании Виллар. Я выражаю вам свою бескрайнюю благодарность за ваш энтузиазм и тяжелый труд!

Спасибо Деб Джей Джей Ли за великолепную обложку и спасибо Кэти Кван за потрясающие портреты персонажей. Моей книге невероятно повезло с иллюстрациями.

Спасибо всему писательскому сообществу и моим друзьям-писателям, которые всегда меня поддерживают. Не могу поверить, что это моя девятая опубликованная книга!

Отдельное спасибо Али Этерли и Юнис Ким за то, что они стали самыми первыми читателями моей книги. Да-да, еще до того, как рукопись попала в руки моему агенту. Огромное спасибо Амели Вэнь Чжао, Ребекке Микс и Франческе Флорес за то, что они прочитали книгу и поделились своим мнением со мной. Благодарю вас за помощь в работе и за нашу теплую, многолетнюю дружбу!

Спасибо моим друзьям за пределами издательского мира. Спасибо вам за все те чудесные приключения, которые мы пережили в Нью-Йорке. Именно вы помогли мне добавить в мою историю яркости и жизни. Я надеюсь, что моя любовь к этому неугомонному городу заметна на каждой странице и что мне удалось отдать должное атмосфере Большого яблока.

Спасибо моей семье в Штатах и за океаном.

И последнее, но не менее важное, огромное спасибо моим читателям, как старым, так и новым. Надеюсь, в ближайшие годы я напишу для вас еще много историй.

Примечания

1

Младшую сестричку (кит.).

2

Деятельность социальной сети Instagram запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности (согласно ст. 4 Закона РФ «О средствах массовой информации»).

3

Госпожа (кит.).

4

Старший брат (кит.).

5

Господин (кит.).

6

Блюдо пельменного типа.

Content

Кэти Чжао
Пробуждение Зодиака

Пролог

Часть 1

Джулиус

Эванджелина

Элис

Эванджелина

Николас

Элис

Эванджелина

Тристан

Эванджелина

Тристан

Элис

Николас

Тристан

Эванджелина

Часть 2

Тем временем…

Сесилия

Элис

Николас

Тристан

Эванджелина

Сесилия

Элис

Лэй

Сесилия

Лэй

Николас

Тристан

Эванджелина

Часть 3

Где-то на Манхэттене

Элис

Лэй

Эванджелина

Элис

Лэй

Тристан

Эванджелина

Элис

Тристан

Николас

Элис

Эванджелина

Тристан

Николас

Эванджелина

Джулиус

Благодарности

Примечания