Шульмейстер Юлиан Александрович

Гитлеризм в истории евреев

Шульмейстер Юлиан Александрович

Гитлеризм в истории евреев

ГИТЛЕР, ЕВРЕИ И ЗАПАД

В преддверии войны

1 сентября 1939 года… Эта дата навечно вошла в историю человечества как день начала второй мировой войны — величайшей бойни, приведшей к гибели десятков миллионов людей. Многие политические деятели, историки, журналисты западных стран прилагали и прилагают немало усилий, пытаясь представить Советский Союз в качестве одного из виновников разыгравшейся мировой трагедии. С этой целью они неустанно утверждают, что СССР «соучаствовал» в развязывании второй мировой войны, ибо 23 августа 1939 года Сталин заключил с Гитлером пакт о ненападении, а через неделю началась война.

В свете критики просчетов и преступлений Сталина эти взгляды нашли сторонников не только на Западе, но и в Восточной Европе, в самом Советском Союзе, прежде всего в Прибалтийских республиках. И хотя не все события, связанные с предвоенной политикой советского руководства того времени, исследованы с достаточной полнотой и объективностью, со всей определенностью можно утверждать, что отсчет событий, приведших к началу второй мировой войны, следует вести не от 23 августа 1939 года. Еще за шесть лет до начала войны фашистские молодчики, маршируя по улицам германских городов, горланили.

Если весь мир будет лежать в развалинах —

К черту, нам на это наплевать.

Мы все равно будем маршировать дальше,

Потому что сегодня нам принадлежит Германия,

Завтра — весь мир.

Но они не только пели, бредили войной, но и усиленно к ней готовились. Злейшим врагом «арийцев» Гитлер объявил коммунизм и планировал расширение «жизненного пространства» Германии за счет славянских земель. В своей программной книге «Майн кампф» (1924) он писал: «Если новая территория должна быть приобретена в Европе, она должна быть приобретена главным образом за счет России».

Такая программа, при всей несовместимости многих аспектов фашистской идеологии и политики с идеалами буржуазной демократии, делала Гитлера приемлемым для реакционных лидеров Запада. Они надеялись, что военные бури минуют их страны, а Германии удастся уничтожить социализм, что оказалось в свое время не под силу всем контрреволюционным силам, сражавшимся против Советской России после победы Великого Октября. Подобная позиция США, Великобритании и Франции, по сути, поощряла захватнические планы гитлеризма. В свете надежд на ликвидацию СССР в расчетах западных политиков меркли и отступали на второй план человеконенавистнические, расистские черты немецкого фашизма.

Могло ли остановить западных покровителей Гитлера то, что такими же врагами «свободного мира», как коммунисты, объявлялись и евреи, включенные расистскими теоретиками в единую систему «жидо-коммунизма»? Речь шла о ликвидации социализма, и все остальное подчинялось этой главной цели.

Правящие классы Запада извлекли уроки из революций в Венгрии и Германии, мощных революционных выступлений, пошатнувших устои капитализма. Возросшую для себя опасность они увидели в том, что социалистический эксперимент в СССР набирал силу, приобретал реальные формы.

Историки, экономисты, публицисты, писатели ныне пишут о многих ошибках, перегибах, злоупотреблениях властью и преступлениях периода индустриализации и коллективизации. Все это было. И тем не менее тот факт, что еще совсем недавно нищая, голодная, прозябавшая в вековой отсталости, разоренная и разрушенная за годы первой мировой и гражданской воєн страна покрылась величайшими стройками, что всему миру стали известны Днепрогэс, Донбасс и Кузбасс, Харьковский тракторный и Московский автомобильный заводы и многие другие промышленные гиганты, свидетельствовал об успехах и укреплении социализма. Ну а сталинские методы «построения нового мира», разъедавшие изнутри возводимое здание социализма, и цена, уплаченная за это советским народом, не афишировались и оставались неведомыми миллионам и миллионам граждан зарубежных стран. Преимущества социализма влекли многих, а извращения сталинизма оставались для них неизвестными. Разоблачения буржуазных газет воспринимались наветами, каких и ранее было множество. Сталинские беззакония предвоенного десятилетия не сразу приобрели свой кошмарный размах. 37-й отделяли от второй мировой, войны только два года, в течение которых гитлеровцы «присоединили» к Германии Австрию, оккупировали Чехословакию. В этой обстановке даже советским людям, не говоря уже об иностранных гражданах, трудно было разобраться, где ложь, а где правда, где «пятая колонна» империализма, а где «охота на ведьм».

Такова была обстановка, когда в качестве нового оружия борьбы с социализмом было решено испробовать порождение немецкого фашизма — «национал-социализм», творцом которого провозгласил себя в книге «Майн кампф» Адольф Гитлер. Национал-социализм был объявлен идеологией «арийцев» — избранной расы немцев, призванной господствовать над всем остальным миром. Врагами национал-социализма, по мнению его идеологов, были в первую очередь большевики и евреи. При этом антисемитизм выдвигался ими не только как идея, но и как кратчайший путь к благополучию «арийцев».

Белорусский писатель Алесь Адамович, ярко и точно характеризуя национал-социалистскую политику Гитлера, пишет: «Социалистический рай — где и когда это еще будет! А то, что говорил и подсказывал фюрер, открывалось за первым углом. Дойди до еврейского магазина, до еврейской конторы и потребуй, забери принадлежащее тебе по праву! Войди в Рейнскую область, в Судеты и забери все! И это будет справедливо. А если какая-то часть немцев все еще считает, что счастье в социализме, тогда, пожалуйста, заберите и его — социализм, но только весь, пусть он будет исключительно немецкий и только для немцев…»

Антисемитизм и еврейские погромы были избраны Гитлером одним из средств объединения обывателей. Нацистские идеологи даже разработали специальную теорию о капитале «грабительском» и капитале «созидательном». «Злой», «эксплуататорский» торговый и банковский капитал, олицетворявшийся идеологами немецкого фашизма прежде всего в евреях, противопоставлялся «доброму», «творческому», «созидательному» промышленному арийскому капиталу. Нацистские заправилы призывали немцев к борьбе с эксплуатацией, что в их трактовке означало борьбу с евреями, являвшимися, в соответствии с расистскими теориями гитлеровцев, источником розни, ненависти между немцами различных социальных слоев. Одним из столпов геббельсовской пропаганды стало разоблачение некоего мифического «всемирного еврейского заговора», якобы объединившего плутократов-банкиров, фабрикантов, управляющих фирм, владельцев газет и марксистов — деятелей рабочего движения.

В подтверждение существования такого заговора были использованы так называемые «Протоколы сионских мудрецов», состряпанные еще черносотенцами царской России. Впервые эти «протоколы» были опубликованы как приложение к двенадцатой главе книги чиновника синода Сергея Нилуса «Великое в малом. Антихрист как близкая политическая реальность». Появление этого «документа» связано с попытками дискредитировать сионизм — идеологию и политику еврейской националистической буржуазии. Уже на рубеже XIX и XX веков «протоколы» использовались как средство для разжигания национальной розни и усиления шовинизма. Первый сионистский конгресс, состоявшийся в 1896 году в городе Базеле, изображался в «протоколах» как сборище злоумышленников, обсуждавших планы достижения господства над миром. Однако не Сергей Нилус был первооткрывателем измышлений, содержавшихся в «Протоколах сионских мудрецов». Они, как доказал еще в 1921 году один из сотрудников лондонской газеты «Таймс», почти дословно списаны с изданной в 1868 году брошюры Мориса Жоли, обвинявшей «масонов и бонапартистов» в заговоре, направленном на завоевание все того же мирового владычества. Излишне не утруждая себя, Сергей Нилус заменил в этой брошюре слова «масоны» и «бонапартисты» словом «евреи». Для большего воздействия на низменные чувства читателей он включил в «протоколы» отрывки из антисемитского романа Джона Реткифа «Биарриц», повествующего о том, как раз в сто лет на старом еврейском кладбище в Праге собираются князья двенадцати колен израилевых и совещаются о планах укрепления своего господства над миром.

Антисемитские «протоколы», не прижившиеся в России, попали на благодатную почву в Германии, где в конце 20 — начале 30-х годов получили хождение и не такие «сочинения». Так, например, в одном из номеров гитлеровского журнала «Штюрмер» («Штурмовик») его главный редактор Юлиус Штрайхер в передовой статье «Здоровье немецкого народа» писал: «Одного единственного сношения еврея с арийской женщиной достаточно, чтобы ее кровь навсегда была отравлена… Она уже никогда не будет способна родить чисто арийское дитя, только помесь. Теперь понимаем, почему еврей использует любую возможность, чтобы овладеть немецкой девушкой в наиболее раннем возрасте, почему еврейские врачи насилуют своих пациенток, находящихся под наркозом».

Казалось бы, эта подготовленная по канонам расистской науки статья должна была бы дискредитировать ее автора и пропагандируемые им идеи, однако она не была исключением в системе оболванивания немецкого народа и воспринималась как должное миллионами жителей Германии. В борьбе за утверждение нацистской системы годились все способы. Речь шла об удержании власти, поэтому немецких промышленных магнатов и крупных землевладельцев устраивали любые политики и любые методы их политической деятельности. Лишь бы был достигнут конечный результат. Гитлер успешно завоевывал бюргерство, за ним шло немало крестьян и рабочих, веривших демагогическим обещаниям, на которые фюрер не скупился.

После захвата власти в январе 1933 года главными задачами Гитлера и его окружения стали укрепление нацистской диктатуры внутри государства, подавление какой бы то ни было оппозиции и подготовка к агрессивной войне за «жизненное пространство» для «арийской расы». Немалая роль в психологической обработке немецкого народа, его оболванивании, программировании на убийство (иначе как же поставишь весь мир на колени) отводилась антисемитизму.

Главный идеолог антисемитизма Юлиус Штрайхер в речи, произнесенной 1 апреля 1933 года, призывал «бороться против нации кровопийц и вымогателей, которая в течение тысячи лет распространилась по всему миру».

Воспитывая в немцах ненависть к «низшим расам», приучая к мысли о дозволенности любого насилия над ними, нацисты стремились сделать нормой жизни, нормой поведения немца «сознательную беспощадность» к евреям. Уничтожение еврейского народа должно было стать лишь одним из элементов программы «очищение жизненного пространства» Германии от народов, проживавших на этом «пространстве».

5 ноября 1937 года на секретном совещании Гитлер объявил своим ближайшим приспешникам: «Мы не ставим задачу приобретения населения, только — приобретение пространства, пригодного для сельскохозяйственных целей. Нашей цели отвечает изыскание этого пространства в Европе, в непосредственном соседстве с рейхом, а не за морями. Цель должна быть достигнута в течение жизни одного или двух поколений».

«Raum ohne Volk» («Пространство без народа») — вот лозунг гитлеризма на последующие годы и концентрированное выражение политики нацизма: захват территорий и «освобождение» их от неарийского населения.

Новую войну гитлеровская клика представляла как сражение отважных и смелых арийцев против коварного «всемирного еврейского заговора». За антисемитским камуфляжем скрывалась борьба за сохранение эксплуататорского строя. И ничего больше. В секретном меморандуме от 26 августа 1936 года Гитлер писал: «После французской революции мир все быстрее движется к новому столкновению, самый экстремистский исход которого именуется большевизмом. Его содержание и цель — ликвидация старых ведущих общественных слоев… и замена их евреями, влияние которых расширилось во всем мире».

Объединение немцев на расистской основе, их психологическую подготовку к истреблению народов захваченных стран гитлеровцы начали с еврейских погромов. Всевозможные издевательства над гражданами еврейской национальности стали повседневностью жизни нацистской Германии. Болезнь оказалась весьма заразительной, охватывала все большее количество немцев. Во время второй мировой войны для осуществления программ геноцида потребовались не тысячи, а десятки, сотни тысяч убийц, и они нашлись. Бывший канцлер ФРГ, председатель Социалистического интернационала Вилли Брандт в докладе, сделанном на международной конференции СДПГ в Нюрнберге 7 мая 1985 года, констатировал: «Самое ужасное творилось не от имени немцев, а самими немцами».

Во внешнеполитических целях антисемитизм использовался для блокирования немецкого фашизма с реакцией других стран. Официальным антисемитизмом, лозунгом защиты от «еврейской угрозы» гитлеровский режим подменял свои истинные цели. И в просвещенной Европе XX века нашлись политические деятели, которые восприняли идею антисемитских «крестовых походов», поскольку сердцевиной внешнеполитического курса, как и внутренней политики, нацизма являлась борьба против коммунизма.

Очередной съезд фашистской партии был открыт в Нюрнберге 8 сентября 1936 года оглашением прокламации Гитлера, в которой, в частности, заявлялось: «Все то, что мы постоянно твердили о величайшей мировой опасности второго тысячелетия христианской истории, становится ужасной действительностью… В то время как буржуазные государственные деятели рассуждают о невмешательстве, международный еврейский революционный центр в Москве пытается с помощью радиопередач и тысяч финансовых и агитационных средств революционизировать наш континент».

Это была работа на публику. В беседах с ближайшими приспешниками Гитлер не объединял коммунизм с еврейством, рассматривал антисемитизм как приманку для шовинистически настроенных обывателей, как средство перенесения «немецкого эксперимента» на другие народы Европы. «Антисемитская пропаганда во всех странах является почти необходимым условием для проведения нашей политической кампании, — заявил он в одной из бесед со своим приближенным Германом Раушнингом. — Вы увидите, как мало времени нам потребуется для того, чтобы перевернуть представления и критерии всего мира лишь с помощью нападок на еврейство. Вне всякого сомнения, это — самое сильное оружие в моем пропагандистском арсенале».

Было бы неправильно утверждать, что ставка Гитлера на антисемитизм всегда и во всем оказывалась беспроигрышной, но нельзя утверждать и обратного. Ядовитые семена нацистской пропаганды падали на благодатную почву, подготовленную веками культивирования антиеврейских настроений.

Первым, хотя и не единственным, сеятелем антисемитских посевов была христианская церковь. Религиозный антисемитизм, как и само христианство, возникли как реакция бедноты на несправедливости своего существования.

«…Христианство развивалось первоначально среди беднейшей части еврейства, это была пролетарская (в римском смысле этого слова) редакция аристократического еврейского мессианизма, — писал А. В. Луначарский, — т. е. веры в то, что придет великий национальный вождь, Мессия, который соберет всех евреев в Сион и сделает их первым народом мира. Бедняцкая редакция этой идеи говорила: нет, этот вождь будет не великим генералом, а мучеником, плотником, т. е. рабочим, страдальцем, как мы, бедные евреи. Он соберёт воедино не только еврейский народ, а бедняков всего мира и сделает их счастливыми; а богачей всего мира он призовет к себе на суд и осудит… Еврейско-христианские общины постепенно превратились в общины интернациональные, где еврейство играло лишь небольшую роль; и, памятуя свое происхождение от еврейского корня, они с особой ненавистью обрушились на ту часть еврейства, которая за ними не пошла» [1].

После того как христианство стало государственной религией Римской империи (IV в. н. э.), а впоследствии и других государств, церковь подменила неприязнь к богачам неприязнью к евреям. Так было положено начало многовековому разжиганию ненависти к «виновникам» распятия Иисуса Христа.

Буржуазные революции, победившие во Франции и в ряде других стран, провозгласили основой политической жизни свободу, равенство, братство. В экономической сфере это означало свободу конкуренции в промышленности и торговле, но между эксплуататорами и эксплуатируемыми ни в политической, ни в экономической жизни не могло быть ни равенства, ни братства. Буржуазные революции устранили средневековые крайности антисемитизма, но не излечили человеческое общество от этой язвы. Чем больше обострялась классовая борьба, тем больше эксплуататорские классы разжигали антисемитские предрассудки — испытанное средство разъединения трудящихся и отвлечения их от подлинных причин социального неравенства и порождаемых этим бед. Для этого, писал В. И. Ленин, русским рабочим внушали, что вся беда идет «от немца» или «от жида»[2]. «И в других странах, — отмечал В. И. Ленин, — приходится видеть нередко, что капиталисты разжигают вражду к евреям, чтобы засорить глаза рабочего, чтобы отвлечь их взоры от настоящего врага трудящихся — от капитала»  [3].

В капиталистической Европе антисемитизм приобретал все более организованный характер. В 1882 году состоялся первый международный антисемитский конгресс, призвавший правительства и народы «христианских государств» к борьбе с евреями. В Германии были созданы две антисемитские партии. Один из идеологов антисемитизма пастор Штеккер в проповедях расписывал «христианский социализм», противопоставляя его «иудейскому материализму». Основанная в 1893 году «Германская антисемитская народная партия» потребовала конфисковать «еврейский капитал» и разделить его между малоимущими немцами. Эти лозунги дали партии 14 парламентских мест. Антисемитизм набирал силу и во Франции, апогеем явилось дело офицера генерального штаба Дрейфуса, осужденного на пожизненную каторгу по ложному обвинению в шпионаже.

В борьбе с прогрессивными движениями и революциями оружие антисемитизма использовали католическая и другие христианские церкви. Так было во времена крестьянских воєн Лютера, когда Ватикан объявил реформацию порождением евреев — слуг сатаны, так было и во времена французских революций XIX века и русской революции 1905 года. Закономерным результатом этой политики стал конкордат, заключенный 20 июля 1933 года папой Пием XI с Гитлером. Кровавый фашистский террор, жертвами которого стали и известные католические деятели, возмутил сотни тысяч верующих, но не предотвратил позорный союз.

Возвращаясь из Рима в Берлин после подписания конкордата, вице-канцлер Германии фон Папен выступил 22 июля 1933 года на конференции студентов-католиков в одном из бенедиктинских монастырей. Он заявил тогда, что папу Пия XI предостерегали от заключения соглашения «с таким неудобным партнером, как Германия, руководимая Адольфом Гитлером, но святой отец в конце концов согласился на конкордат во имя борьбы с большевизмом и безбожием».

Вторя фон Папену, рупор НСДАП, газета «Фелькишер беобахтер», 24 июля 1933 года писал: «Католическая церковь торжественно признала национал-социализм… Это обстоятельство представляет собой неслыханную поддержку национал-социалистского правительства и укрепление его престижа».

Прошло несколько месяцев, и 14 января 1934 года та же «Фелькишер беобахтер» провозгласила: «Третья империя — первое государство, которое не только признает, но и проводит на практике высокие принципы Ватикана».

Какие «высокие принципы»? Когда 26 апреля 1933 года некоторые германские католические епископы заявили протест против антисемитских гонений, Гитлер ответил:

— 1500 лет вы проводили антисемитскую политику, я — ваш ученик, мне дано совершить то, что вы не сумели.

Конфликты с отдельными священнослужителями не нарушали взаимоотношений нацистов с государственной католической церковью Германии. В августе 1938 года на ежегодной конференции в Фульде католические епископы Германии в присутствии кардинала Пачелли приняли пасторское послание, в котором недвусмысленно было сказано: «Пусть наш фюрер с божьей помощью достигает великих успехов в своем чрезвычайно трудном деле».

6 марта 1939 года кардинал Пачелли стал новым папой Пием XII, и союз между Ватиканом и нацистской Германией укрепился еще больше.

Справедливости ради надо сказать, что не все священники смирились с изуверским режимам Гитлера, особенно когда он стал повседневным кошмаром захваченных нацистами стран. Как и другие патриоты, они участвовали в Сопротивлении, гибли в концлагерях и тюрьмах. — А Ватикан остался Ватиканом: до Сталинграда он поддерживал Гитлера, затем изменил курс и поспел в стан победителей — стран антигитлеровской коалиции.

Расизм в антисемитском и всех других вариантах имел глубокие корни, а культивирование его гитлеровским фашизмом привело к трагическим последствиям. Олицетворяя гитлеровский антисемитизм в его идеологе Штрайхере, обвинитель от Великобритании на Нюрнбергском процессе над главными гитлеровскими преступниками Гриффит-Джонсон заявил: «В этом отношении его (Штрайхера. — Ю. Ш.) преступление, вероятно, идет гораздо дальше, чем преступление кого-либо из Других подсудимых. Их преступная деятельность пресечена после заключения их в тюрьму. Влияние же преступлений этого человека и яд, которым он отравлял умы многих миллионов мальчиков и девочек Германии, которые теперь стали юношами и девушками, продолжает жить. Он оставляет за собой массу развращенных им людей, отравленных ненавистью, садизмом и жаждой убийств. Эти люди останутся в течение поколений проблемой, а может быть, и угрозой для человечества».

Антиеврейская политика Гитлера

Целью первого этапа нацистской антиеврейской политики (1933–1939), по определению начальника Главного управления имперской безопасности обер-группенфюрера СС Рейнгарда Гейдриха, ответственного за «окончательное решение еврейского вопроса», являлось «вытеснение» евреев, с тем чтобы «легальным путем» очистить от них германское «жизненное пространство».

Каков же был этот «легальный путь», как «вытеснялись» евреи?

В апреле 1933 года, вскоре после прихода Гитлера к власти, был организован бойкот еврейских магазинов и торговых домов, евреев-врачей и евреев-адвокатов. Бойкотом руководил специально созданный комитет, в который входили Юлиус Штрайхер, Ганс Франк, Генрих Гиммлер, Роберт Лей и другие нацистские вожаки.

Бойкот! У входа в каждый магазин, каждую фирму, принадлежавшие евреям, стояли молодчики с дубинками и антиеврейскими плакатами. Горе тому, кто пытался пройти через двери, на которых были намалеваны шестиконечные звезды, похабные надписи, карикатурные лица. Избитым и покалеченным опасно было оказывать медицинскую помощь.

В то же время нацисты врывались в больницы, с улюлюканьем, оскорблениями и побоями изгоняли евреев — и врачей, и больных. Даже если шла операция, даже если это угрожало жизни пациента. На белых халатах врачей появлялись желтые шестиконечные звезды, а возле их домов, больниц и просто на улицах вывешивались плакаты, «свидетельствовавшие» о якобы совершенных ими убийствах, изнасилованиях и прочих злодействах. Из гимназий и университетов изгонялись ученики и студенты, начинающие ученые и убеленные сединами профессора еврейской национальности, а в качестве аргументов использовались ругань и кулаки — лучшие свидетельства «арийского превосходства». Вчерашние недоучки становились арийскими профессорами, а профессоров-евреев шельмовали как злокозненных и извечных врагов Германии.

На площадях запылали гигантские костры из сжигавшихся книг, написанных «евреями и их прихвостнями» — Марксом, Энгельсом, Лениным, прогрессивными деятелями науки, искусства и культуры.

Законом от 7 апреля 1933 года было введено понятие «неариец», его дополнили законы от 30 июня и 22 сентября 1933 года. Этими актами евреям был закрыт доступ во все государственные учреждения, школы, гимназии и другие учебные заведения, запрещалось заниматься журналистикой.

Под шумный аккомпанемент борьбы с «паразитическим еврейством» происходила расправа со всеми прогрессивными элементами, преследовались сторонники левых партий всех национальностей. Их арестовывали и отправляли в концлагеря, на смерть и страдания.

По ложному обвинению в поджоге рейхстага были отданы под суд Георгий Димитров и еще ряд коммунистов, но осудить их нацисты не смогли. Инспирированный гитлеровцами процесс провалился, вызвав взрыв негодования прогрессивного человечества. Димитров стал обвинителем своих обвинителей, судьей своих судей. Однако фашистский террор не был остановлен. Чуда не свершилось, гуманные побуждения не могли победить реальные интересы вершителей судеб западных стран, стремившихся направить острие приближавшейся нацистской агрессии на Восток — против Советского Союза.

В 1932 году, незадолго до прихода Гитлера к власти, с ним пожелал встретиться лидер английских консерваторов Уинстон Черчилль. С какой целью? Один из организаторов этой так и не состоявшейся встречи Эрнст Ганфштенгль в изданных после войны воспоминаниях пишет: «Желание понятное, если вспомнить об откровенно враждебном отношении Черчилля к коммунизму…»

В первом томе своих мемуаров, озаглавленном «Надвигающаяся буря» (опубликован в 1948 году бостонским издательством «Хофтен Мифлин К°»), Черчилль так объяснил свое желание встретиться с лидером НСДАП: «Я больше всего уважаю людей, которые защищают свою страну и после ее поражения… Гитлер, конечно же, имел право быть германским патриотом, если он того хотел».

Уважаемый Черчиллем «патриот» открыто провозглашал цели своей антисемитской политики, его молодчики на улицах ловили евреев и глумились над ними. Но это не смущало Черчилля. Встреча не состоялась только потому, что этого не пожелал Гитлер. На устроенном Черчиллем обеде фюрера представлял Ганфштенгль. Позже он вспоминал, как, рассуждая об антисемитизме Гитлера, знаменитый консерватор заявил, что «может, поначалу он и хорош, да не хорош как привычка».

Черчилль тоже вспоминал эту беседу, но утверждал, что тогда ограничился фразой: «Могу понять, если против евреев выступают, когда на том или ином участке они хотят перехватить власть, но какой смысл преследовать людей за их происхождение?» Расхождение есть, однако так ли оно велико? Сама попытка Черчилля встретиться с Гитлером, желание сгладить острые углы открывают путь к пониманию Отношения Черчилля и других консервативных деятелей Англии к разрешению Гитлером «еврейской проблемы».

Антиеврейские гонения приобретали в предвоенной Германии все больший размах. «Нюрнбергский закон», принятый 15 сентября 1935 года, устанавливал, что к немецкому народу принадлежит только тот, в ком течет немецкая кровь, только он может быть гражданином Германии. Так реальностью становились идеи «Майн кампф», заложенные в 4-ом и 6-ом параграфах программы НСДАП. Все жители Германии, словно породы скота, были разделены на «чистых», «нечистых» и «помесь». Научные критерии подменялись измышлениями нацистских вождей, объявивших себя «прорицателями» XX века.

14 октября 1935 года Гитлер издал первое распоряжение в дополнение к Закону о гражданстве, которым устанавливалось, что евреем считается тот, «кто имеет по меньшей мере трех предков по расовым понятиям чисто еврейского происхождения». В этом же акте толковались понятия «еврейская помесь» первой и второй степени, «пол-еврея», и «четверть-еврея».

«Нюрнбергские законы» запрещали смешанные браки, лишали евреев немецкого гражданства и избирательного права, исключали их из политической и культурной жизни страны. Евреи стали «подданными рейха» без каких бы то ни было политических прав. Так была возведена «правовая база» бесправия, стали «законными» массовые расистские преследования, превращавшие жизнь евреев в бесконечные моральные муки, физические страдания, материальные лишения.

Принимавшиеся в дальнейшем законы, количество которых исчислялось сотнями, лишь усугубляли бесправное положение лиц еврейской национальности.

Еще не было законов, запрещавших евреям владеть частной собственностью, но путем шантажа, угроз, насилия и бойкота владельцы банков, предприятий и торговых домов ставились в такие условия, когда им приходилось за бесценок «уступать» свое имущество претендентам-«арийцам». Техника этих «сделок» была до предела проста. Стоило капиталисту-немцу облюбовать какой-нибудь объект, как по команде своих ляйтеров и фюреров, при поддержке СД и гестапо капиталиста-еврея нацисты «доводили до нужной кондиции». Ради спасения собственной жизни и своих близких он подписывал любой «договор».

Когда во время Великой Октябрьской социалистической революции Советская власть конфисковала банки, заводы и фабрики и они стали собственностью их подлинного хозяина — народа, буржуазная пресса всего мира возопила о «большевистском грабеже и разбое». В гитлеровской Германии гангстерскими методами захватывались банки, заводы и фабрики еврейских капиталистов, но та же буржуазная пресса писала не о грабеже, а об «изгнании паразитирующих элементов» из экономической жизни страны.

Инициаторами захвата собственности капиталистов-евреев были респектабельные немецкие банкиры, предприниматели, владельцы торговых фирм. «Дрез-денер банк» захватил «Берлинер банк» братьев Блех-ледер и братьев Арнольд; «Дойче банк» — банк Мендельсона. Им же достался гамбургский банк Варбурга. Брат Германа Геринга Герберт стал одним из совладельцев «Берлинского торгового товарищества», получив за бесценок акции, принадлежавшие ранее Фюрштенбергу. Трест Сименса был «объединен» с концерном Ханеля. Берлинскому электрическому концерну досталось предприятие Касирера и заводы «Гелиоватт АЭГ».

На экспроприации принадлежавших евреям предприятий обогатились и «пушечные короли» Рура. Концерн Маннесмана присоединил к себе металлургические предприятия Вольфа Неттера и Якоби, восемь других сталелитейных заводов и прокатных цехов, а также заводы Гана. Маннесман совместно с угольнометаллургическим концерном Неша и другими предпринимателями захватили акционерное общество М. Штерна — крупнейшее металлургическое объединение западногерманского промышленного округа. Фридрих Флик присвоил «Металлургическое товарищество» Ровака и Грюнфельда. После аннексии Австрии «Дойче банку» достался венский банк Ротшильдов, а фирма «ИГ Фарбениндустри» захватила контролировавшийся австрийскими Ротшильдами химический концерн «Пульвер-фабрик».

Вышеназванных и многих других обогатившихся на грабеже «неарийцев» капиталистов Гитлер назвал «капитанами немецкой промышленности». Дети «капитанов», приумножив богатства отцов, благоденствуют ныне в Федеративной Республике Германии.

Гитлер и ВСО

Как относились лидеры Всемирной сионистской организации (ВСО) к происходившим в Германии событиям? Естественно, прекратить преследование евреев они не могли, поэтому решили использовать бесчеловечную повседневность «третьего рейха» в своих планах создания еврейского государства. В забитом, запуганном, доведенном до отчаяния еврейском населении Германии сионисты увидели будущих жителей этой страны.

До прихода Гитлера к власти лидеры сионизма 35 лет безуспешно взывали к евреям западноевропейских государств: в Палестину оттуда выехало немногим более 15 тысяч человек. Но был и другой опыт: с начала века в Палестину прибыло 115 тысяч иммигрантов из царской России (после погромов 1905–1907 гг.) и буржуазной Польши, где сплелись в один узел национальный гнет, тяжкий экономический кризис и голод. В целом итог многолетней деятельности ВСО был плачевным. Но антиеврейская политика Гитлера могла дать результаты, которых не сумели достичь ни Герцль, ни другие сионистские лидеры. Уже в первые годы гитлеровского режима эмиграция стала единственным спасением от расистских преследований, а для капиталистов-евреев — и средством сохранения хоть части своих капиталов.

В июне 1933 года между Англо-палестинским банком, находившимся в руках Еврейского агентства, и министерством экономики нацистской Германии было заключено секретное соглашение, названное древнееврейским словом «Хавара» («Сделка»). Выезжавшие в Палестину евреи должны были вносить все свои деньги на специальный счет, открытый в двух немецких банках. Меньшая часть этих средств компенсировалась эмигрантам товарами, отправленными на Ближний Восток. «Сделка» была заключена как раз тогда, когда весь мир в ответ на расистские преследования бойкотировал немецкие товары. Так капиталисты-евреи — жертвы фашистских преследований — использовались для противодействия одной из форм антифашистской борьбы. Ради реализации палестинского плана сионистские лидеры пошли и на это.

«Сделка» принесла определенные результаты: в 1933–1936 годах на банковские счета нацистского министерства экономики капиталисты-евреи внесли почти 90 миллионов долларов, получив взамен различных товаров на 40 миллионов долларов. Деньги, вырученные еврейской буржуазией от реализации немецких товаров, были вложены в экономику закладывавшегося еврейского государства. По тем временам это была огромная сумма, достигавшая 60 процентов всех инвестиций в Палестину.

Были организованы и проводились широкомасштабные мероприятия по переселению изгонявшихся евреев в Палестину. Для этого в 1933 году в Германию прибыл руководитель политического отдела Еврейского агентства Хаим Арлозорофф, который договорился с нацистскими властями об открытии в Берлине «Палестинского офиса» — представительства сионистских трестов по колонизации Палестины «Керен Хаесод» и «Керен гаемат ле Исраель».

Деятельность сионистских лидеров не принесла ожидавшихся результатов. Несмотря на жесточайшее преследование в Германии и огромные трудности, связанные с поселением в других государствах, подавляющее большинство эмигрантов, покинув рейх, отправилось не в Палестину. По официальным правительственным данным фашистской Германии, в 1933–1937 годах из Германии эмигрировало 120 тысяч евреев, из них в Палестину — около 40 тысяч.

Стремясь увеличить поток беженцев в Палестину, сионистские лидеры рекламировали будущее еврейское государство, как единственную территорию, где евреи смогут жить в безопасности.

Оправдывая свою предвоенную политику, многие представители сионистских кругов и ныне твердят, что она была правильной, а гибель европейских евреев — результат «глухоты» к их призывам. Отвергая подобные доводы, XIV съезд коммунистов Израиля (1962) констатировал: «Евреев уничтожали потому, что фашисты захватили власть в Германии, а не потому, что евреи не эмигрировали вовремя в Палестину, как это утверждают сионистские идеологи.

Историческая правда заключается в том, что евреи Палестины были не в большей безопасности, чем евреи Европы. Нацистская армия штурмовала Северную Африку, уже проникла в Египет и была недалека от вторжения в Палестину. В этом случае судьба еврейских общин там также была бы предрешена. Нацисты уничтожили бы евреев в Палестине так же, как они это сделали в Европе. К счастью, нацистам не удалось достичь Палестины, и случилось это не потому, что они уважали «священную землю» или сионистские амулеты еврейских общин. Нацисты не смогли достичь Палестины потому, что Советская Армия успела вовремя сломать хребет гитлеровцам под Сталинградом и заставить армию нацистской Германии срочно перебросить подкрепления из Северной Африки на советский фронт».

Такова правда. Спасения не было в соглашениях с гитлеровцами. В первые годы после прихода к власти подобные «сделки» были для гитлеровцев лишь тактическим ходом, необходимым для изгнания евреев «легальными» методами и для «легальной» выкачки денег. Использовались эти соглашения и в целях противодействия колониальной политике Англии на Ближнем Востоке, создания благоприятных условий для засылки своей агентуры в этот регион. Но с еще большей энергией и большим успехом гитлеровская разведка вербовала агентуру среди арабского населения, старалась использовать в своих интересах арабских лидеров, которые вели борьбу против английских колонизаторов и сионистских посягательств на их земли. Тем не менее сионистские лидеры считали, что политика гитлеровской Германии на Ближнем Востоке создает благоприятные возможности для строительства своего государства. Вот почему руководитель «еврейского отдела» СД барон Леопольд фон Миндельштейн, посетивший Палестину в 1934 году, был желанным гостем сионистских организаций. Поддерживая необоснованные иллюзии сионистов, один из ведущих органов нацистской пропаганды «Ангрифф» в сентябре — октябре 1934 года опубликовал серию из 12 статей Миндельштейна о еврейской колонизации палестинских земель.

Недальновидная позиция лидеров мирового сионизма, пытавшихся любой ценой договориться с Гитлером и его приспешниками (подобная деятельность мало чем отличалась от политики «умиротворения» агрессора, проводившейся во второй половине 30-х годов Англией и Францией), использовалась нацистами в целях реализации своей расистской программы и никак не могла положительно отразиться на положении евреев. Спасти от издевательств и смерти их, как и миллионы людей других национальностей, можно было лишь в бескомпромиссной борьбе с фашизмом. Но в эту борьбу Всемирная сионистская организация не включилась ни тогда, ни позже.

Кажется невероятным, но когда Гитлер открыто планировал уничтожение еврейского населения, из сионистского лагеря слышались только стоны по поводу антисемитских гонений, рассуждения о необходимости понимать «ход истории».

В сентябре 1933 года газета буковинских сионистов «Черновицер альгемайне цайтунг» опубликовала в трех номерах статью Манфреда Райфера «Судьба немецких евреев». Лидер буковинских сионистов и член Еврейского агентства кощунственно оправдывал антисемитскую политику Гитлера как «естественный процесс», в котором виновны сами евреи.

Было сформулировано и «обвинение»: утрата «еврейского духа», из-за чего «ассимиляторы» стали «могильщиками еврейства». С особой злобой Райфер обрушился на основоположника научного коммунизма Карла Маркса, выдающихся деятелей международного рабочего движения Фердинанда Лассаля и Розу Люксембург, проклял за «нееврейское творчество» великого поэта Гейне, композитора Мендельсона и художника Либермана. За участие в строительстве социализма Райфер призывал всевозможные беды на головы советских евреев, угрожал им судьбой более страшной, чем у немецких евреев.

Сионистский приверженец Гитлера требовал «научиться понимать ход истории, даже если этот путь обрызган еврейской кровью». Определяя основы возможного существования евреев при фашизме, Райфер пришел к следующим выводам:

— евреи должны набраться терпения и привыкнуть к мысли, что не все смогут спастись;

— спасутся лишь сторонники сионизма, о выезде которых в Палестину уже ведутся переговоры с гитлеровскими властями.

Шеф нацистской пропагандистской машины Геббельс назвал Райфера «объективным евреем», не раз цитировал его пасквиль, перепечатанный газетами и журналами гитлеровской Германии.

Не все сионистские лидеры высказывались столь же откровенно, но Райфер не был исключением из правил.

Подобной позиции придерживались и многие представители иудейского духовенства. В 1933 году венский раввин доктор Вайсберг выступил с таким откровением: «Религиозные евреи знают, что Гитлер заслуживает великой благодарности потому, что энергично и действенно борется против коммунизма и атеизма».

В 1939 году, когда полным ходом шло «изгнание» евреев из Германии, Австрии, Чехословакии, когда многие тысячи людей уже гибли в гитлеровских концлагерях и в гетто, сионистский еженедельник Ужгорода, входившего тогда в состав Венгрии, опубликовал статью раввина В. Шейца. Оправдывая политику Гитлера, он утверждал: «Евреи нового времени хотели предать забвению свое прошлое, раствориться среди народов мира. Но дух Неемии как сила возмездия появился над евреями XX века… возвращая их к их собственной сущности… Расистские законы, которые ныне применяются против евреев, могут оказаться и мучительными и гибельными для тысяч и тысяч евреев, но все еврейство в целом они очистят, разбудят и омолодят».

Все возраставшие масштабы антиеврейских преследований свидетельствовали о несостоятельности взглядов сионистских кругов на политику гитлеризма в «еврейском вопросе», а тем более расчетов на заинтересованность Германии в создании в Палестине еврейского государства. Нацисты стремились к «окончательному решению еврейской проблемы», и не только в Германии. В этой политике не было и не могло быть места для еврейского государства. В информации, направленной 17 декабря 1937 года министерством внутренних дел Германии Гессу и Герингу, констатировалось, что еврейская эмиграция и связанный с этим экспорт товаров обусловили быстрое экономическое развитие Палестины, ибо она получила не только деньги, товары, машины, оборудование, но и специалистов. Из этого делался вывод, что создание пусть, даже небольшого, но самостоятельного еврейского государства было бы невыгодно рейху, и предлагалось всячески противодействовать созданию такого государства.

По этим причинам соглашение «Хавара» действовало лишь до конца 1936 года, переговоры о пролонгировании, которые длились до марта 1938 года, не дали результатов. В то же время постоянно возрастали и масштабы присвоения капиталов богачей-эмигрантов: в 1938 году — до 90 процентов их собственности. Однако затем нацистские заправилы решили, что незачем выпускать из рук и остальное. Ведь в их власти было присвоить всю собственность евреев и использовать полученные средства для подготовки к войне. 26 апреля 1938 года Геринг и министр внутренних дел Фрик издали распоряжение, согласно которому конфискации подлежало все движимое и недвижимое имущество граждан еврейской национальности, независимо от того, находилось оно в Германии или за ее пределами. Евреи — граждане других государств — лишались всего своего имущества, находившегося в Германии.

СДЕЛКИ НА СУДЬБАХ

«Хрустальная ночь»

Нагнетаемый Гитлером и его союзниками психоз антикоммунизма обретал реальные формы подготовки к войне с СССР. 25 ноября 1936 года Германия и Япония заключили «антикоминтерновский пакт», к которому вскоре присоединилась Италия. Поощряя гитлеровский «Дранг нах Остен», правящие круги, западных государств смотрели сквозь пальцы на фашистские изуверства, уже совершавшиеся и еще только планировавшиеся.

19 ноября 1937 года заместитель премьер-министра Англии лорд Галифакс во время переговоров с Гитлером заявил, как это явствует из протокола их встречи, что он и другие члены английского, правительства «проникнуты сознанием, что фюрер не только в самой Германии сделал многое для уничтожения коммунизма, но и преградил ему путь в Западную Европу, и поэтому Германию следует считать валом Запада против большевизма…». Не обошел вниманием лорд Галифакс и «грехи» Гитлера, глубокомысленно заметив по этому поводу: «Все остальные вопросы можно сформулировать в том смысле, что они вносят изменения в европейский порядок, которые все равно рано или поздно наступили бы».

Через несколько месяцев, 22 февраля 1938 года, премьер-министр Англии Невиль Чемберлен заявил, что люди не должны обманываться надеждами, будто в случае агрессии Германии против слабых государств Лига наций придет им на помощь. Гитлер не замедлил воспользоваться подобным приглашением к разбою: 12 марта 1938 года германские войска вторглись в Австрию, и через два дня она была объявлена «провинцией рейха». Как реагировали Англия и Франция? Узаконили, де-юре признали «аншлюс» — преобразовали свои венские посольства в генеральные консульства. Только Советский Союз осудил захват Австрии и, предвидя губительные последствия попустительства германским нацистам, предупредил: «Нынешнее международное положение ставит перед всеми миролюбивыми государствами, и в особенности великими державами, вопрос об их ответственности за дальнейшие судьбы народов Европы, и не только Европы».

Призыв СССР не встретил отклика в западных странах, что вселило в гитлеровцев уверенность в безнаказанность новых агрессий.

Те, кто своей недальновидной политикой открыли Гитлеру путь для агрессии в Европе, предрешили и судьбы евреев. Видя попустительство западных стран, нацисты решили перейти к новым, более решительным и более изуверским методам «очищения» рейха, особенно «вновь приобретенных» земель, от евреев. Темпы эмиграции не удовлетворяли нацистскую верхушку, к тому же на территории аннексированной Австрии проживало много малоимущих польских евреев. С них брать было нечего, и потому их решили просто изгнать.

В конце октября 1938 года проживавших в Австрии польских евреев по приказу Гейдриха арестовали, затолкали в товарные вагоны, доставили к границе и погнали на польскую сторону. Старики и дети, мужчины и женщины, измученные издевательствами и неизвестностью своей дальнейшей судьбы, шли с трудом, спотыкаясь и падая. Гитлеровцы избивали отстающих, грозили смертью, заставляли вставать и бежать. Несколько человек при этом погибло, остальные, обезумев от страха, прорвались сквозь польскую пограничную стражу. Первый эксперимент открытого изгнания евреев окончился успешно.

Западный мир, как и прежде, безмолствовал, благословляя и тем самым как бы выдавая нацистам карт-бланш на новые преступления. И гитлеровцы действовали. В ночь с 9 на 10 ноября 1938 года по Германии прокатилась небывалая по своим масштабам волна погромов, в результате которых были сожжены 191 синагога, разграблены около 850 магазинов и торговых домов, принадлежавших евреям. Были и человеческие жертвы: 36 убитых и 186 тяжелораненых. Тротуары улиц многих городов Германии засверкали осколками разбитых витрин, за что эту ночь назвали «хрустальной».

Поводом для кровавого побоища послужило убийство 17-летк<ім Гершелем Гриншпаном третьего секретаря германского посольства в Париже Эрнста фон Рата, совершенное 7 ноября «в отместку за расправу гитлеровцев с его семьей».

В этой истории много неясного. Почему был убит дипломат, известный своими антинацистскими взглядами и находившийся под надзором гестапо? Почему Гриншпану, выданному гитлеровцам после оккупации Франции, так и не был вынесен приговор, а его дело замяли в высших инстанциях рейха? Некоторые исследователи считают, что убийство фон Рата было провокацией всесильного ведомства Гиммлера, что тем самым нацисты убирали неугодного дипломата и создавали повод для событий «хрустальной ночи», для дальнейшего нагнетания антисемитизма в Германии — «неариец» убил представителя «высшей расы».

События «хрустальной ночи» не были стихийными. Это была хорошо спланированная и организованная Гитлером и его окружением акция. Перед ее началом начальник II отдела Главного управления имперской безопасности (РСХА) — гестапо Генрих Мюллер разослал во все управления государственной тайной полиции радиограмму-инструкцию: «В ближайшее время по всей Германии будут предприняты выступления против евреев, в особенности против их синагог. Этим выступлениям не следует чинить препятствий…»

Инструкцией предусматривалось обеспечение всех аспектов планировавшегося всегерманского погрома. В частности, предприсывалось «подготовить арест 20–30 тысяч евреев по всей Германии… В первую очередь следует выбирать богатых евреев». С немецкой предусмотрительностью приказывалось: «Если в синагогах находятся важные архивные материалы, то необходимо принять немедленные меры для обеспечения их сохранности».

Пожалуй, уже один этот документ достаточно красноречиво свидетельствует о том, что «хрустальная ночь» не была нацистским «экспромтом».

Исследуя на Нюрнбергском процессе над главными гитлеровскими преступниками причины всегерманского погрома, американский обвинитель Уолш констатировал: «…Пламя предрассудков было так раздуто, что оно возбуждало весь германский народ. Германское государство было уже вооружено и готово для захватов, мировое общественное мнение без опасений можно было игнорировать… Гитлер, в ожидании агрессивной войны, уже решил вопрос о том, кого сделать козлом отпущения за подготавливаемую мировую катастрофу».

В выводе Уолша не вся истина, а только часты ее. «Хрустальная ночь» была прелюдией нового этапа антиеврейской политики, перехода от «изгнания» к концентрации евреев в лагерях и гетто с целью «окончательного решения еврейского вопроса» — их уничтожения.

«Хрустальная ночь» была «генеральной репетицией» других, тогда еще только приближавшихся событий. Расизм, раскаленный добела антиеврейской кампанией, в скором будущем должен был выплеснуться и на чехов, поляков, русских, украинцев, белорус-сов…

События «хрустальной ночи» преследовали еще одну цель: должны были дать дополнительные средства для идущей полным ходом подготовки к войне. Прошло менее года, и 1 сентября 1939 года, в первый день второй мировой войны, Гитлер объявил, что на ее подготовку было израсходовано 90 миллиардов марок. Одним из источников этой астрономической суммы стали деньги и собственность евреев Германии и захваченных стран.

Начали с евреев, отправленных во время «хрустальной ночи» в концлагеря. По официальным подсчетам гитлеровцев, тогда было арестовано 20 тысяч человек, по данным ряда исследователей — 60 тысяч. В концлагерях заранее создали условия, обеспечивавшие «добровольный» отказ заключенных от всех своих ценностей.

Не успели еще убрать с тротуаров осколки разбитых витрин, отмыть улицы от крови жертв погромов, как 12 ноября Геринг провел совещание, на котором были определены задачи нового этапа антиеврейской политики. На совещании присутствовали: начальник РСХА Гейдрих, министр внутренних дел Фрик, министр пропаганды Геббельс, министр экономики Функ, министр финансов Шверин фон Крозиг, статс-секретарь министерства иностранных дел Ворман, директор «Рейхсбанка» Блесинг, представители других министерств и ведомств.

Протокол совещания фигурировал на Нюрнбергском процессе, и это позволяет с документальной точностью изложить ход его проведения.

Уже во вступительном слове Геринг сообщил всем присутствовавшим: «Это совещание имеет решающее значение. Я получил письмо, написанное по поручению фюрера шефом штаба, заместителем фюрера Борманом. Из этого письма следует, что еврейский вопрос так или иначе должен быть теперь разрешен. Вчера фюрер мне звонил и еще раз обратил внимание на то, что теперь этот вопрос должен быть разрешен кардинально».

Геринг подчеркнул, что «еврейский вопрос» является прежде всего экономической проблемой, что его разрешение должно пополнить казну государства для подготовки к войне. Наступил этап полной конфискации еврейской собственности: фабрик, крупных и мелких предприятий и торговых фирм. «Евреи, — разъяснил Геринг, — исключаются из экономической жизни Германии и уступают свои предприятия и торговые фирмы. За это они получат возмещение в размере трех процентов их собственности. Эти суммы заносятся в долговую книгу… будут выплачиваться и являться источником существования».

Как и следовало ожидать, это обещание никто не собирался выполнять. Уже на совещании решался вопрос, как можно еще поживиться за счет евреев. Было учтено, что у богатых и зажиточных евреев помимо предприятий и торговых домов имеются ценности и наличные деньги. В тот же день, 12 ноября 1938 года, во всех городах и селениях Германии появились объявления: «На всех вместе взятых евреев — германских подданных — налагается контрибуция в один миллиард марок в пользу германской империи». Так еврейское население Германии лишалось каких бы то ни было средств существования. Что его ждало? Как выяснилось, эта мысль волновала не только самих евреев, но и нацистских главарей. Гейдрих предложил в первую очередь избавиться от наиболее обнищавшей части еврейского населения, а остальных изолировать в гетто, созданных по месту проживания.

Указы о новых ограничениях и преследованиях штамповались один за другим. Издавались распоряжения о конфискации еврейского имущества, о блокировании банковских счетов и обязательной сдаче евреями в депозит банков всех ценных бумаг, о запрещении продажи ценностей и произведений искусства.

По официальным данным гитлеровской Германии, на 1 апреля 1938 года в стране насчитывалось 39 552 предприятия, принадлежавших евреям. К 1 апреля 1939 года 75 процентов из них было «экспроприировано» в пользу рейха.

Такая политика Гитлера и его клики стала для немецких монополий подлинным раем. Вначале их мощь возросла за счет присвоения собственности еврейских капиталистов Германии, затем — Австрии и Чехословакии. Бывшие владельцы этих предприятий были изгнаны из страны или уничтожены в концлагерях.

Известный немецкий историк Альберт Норден пришел к выводу: «Антисемитизм, неотъемлемая часть внутренней и внешней политики гитлеризма, стал… средством увеличения богатств магнатов… Еврейская кровь превратилась в «арийское» золото, это была крупная первоначальная аккумуляция капитала XX века, которая годом позже, в период второй мировой войны, достигла тысячекратно больших размеров».

Иго антисемитизма наиболее остро отражалось на положении евреев — рабочих и ремесленников, трудовой интеллигенции, обреченных на беспросветную нужду и голодную смерть. В 1933 году 80 процентов еврейского населения Германии жило за счет рабрты в ремесленных мастерских, промышленности, торговле и в банковской сфере, в 1939 году — только 10 процентов. Остальные не имели никаких источников существования или были заняты на неквалифицированных работах.

Поток обездоленных и преследуемых эмигрантов нарастал. Все больше людей желало покинуть Германию. В этом они видели единственный выход, избавляющий от повседневных страданий.

Посольства США, Англии и Франции обстоятельно информировали свои правительства об антиеврей-ских преследованиях, поступали, в столицы этих государств и другие обширные материалы. Как реагировали на это Вашингтон, Лондон и Париж, что предприняли для спасения евреев, искавших убежища от нацистских варваров? В те грозные годы они не пожелали защитить их от нацистского террора и гибели, не протестовали против расистских преследований, не открыли границы для тех, для кого тогда это означало спасение их жизней.

13 ноября 1938 года поверенный в делах Лондона в Берлине Георг Форбес, информируя министра иностранных дел Великобритании лорда Галифакса о результатах совещания у Геринга, сообщал: «Новые указы лишают евреев всяких средств существования… цивилизованный мир стоит перед предстоящим уничтожением 500 тысяч евреев». Его прогнозы, однако, оказались значительно заниженными.

15, 16 и 18 ноября Форбес дополнительно информировал Форин-офис о подробностях «хрустальной ночи», о последующих грабежах, убийствах, массовых арестах евреев и заключении их в концлагеря, о наложенной на них миллиардной контрибуции. В этих же докладах, в соответствии с давно определившимся курсом английской политики, он советовал Лондону воздержаться от осуждения гитлеровских зверств, ибо это якобы могло «усилить страдания евреев». В другом донесении Форбес приводит еще один «довод»: «В это время защита евреев невозможна, после большевиков они считаются врагом № 2».

Прибегая к шантажу, Гитлер в конце 1938 года заявил на одной из пресс-конференций, что, несмотря на мюнхенское соглашение, «не придает значения дружбе с Англией». Форбес сообщил и об этом. Нехитрого приема оказалось достаточно, чтобы Великобритания начисто отмежевалась от бед евреев. Галифакс немедленно телеграфировал Форбесу, чтобы он встретился с Риббентропом и Вейцзекером (статс-секретарем МИД Германии) и повлиял на них с целью прекращения антибританской кампании, ибо она не соответствует духу его бесед с Геббельсом в декабре 1937 года и содержанию декларации, подписанной 2 сентября 1938 года. Форбесу предписывалось разъяснить в Берлине, что английское правительство стремится к соглашению с Германией и к сглаживанию острых углов в отношениях между двумя странами.

Политика США в Германии также строилась на антикоммунистических и антисоветских целях. Заокеанские монополисты оказывали гитлеровскому режиму финансовую помощь, способствовали развитию германской военной индустрии. Немаловажную роль в этом процессе сыграл основанный в 1930 году Банк международных расчетов — совместное детище крупнейших банков капиталистических стран. Инициатором создания МБР был Ялмар Гораций Шахт — президент «Рейхсбанка», ставший при Гитлере министром экономики нацистской Германии. Еще до прихода НСДАП к власти, Шахт позаботился о том, чтобы даже война не могла оборвать связи финансовых владык капиталистического мира. Уставом МБР, обосновавшегося в швейцарском городе Базеле, специально оговаривалось, что его капиталы не могут быть подвергнуты конфискации, а банк не может быть ликвидирован даже во время войны. Созданный как финансовая организация для приема и выплаты германских репарационных платежей — наследия первой мировой войны, банк успешно использовался для участия американских и английских капиталов в развитии экономики Германии и подготовки новой войны. Именно в этот банк поступали капиталы, награбленные нацистами в захваченных ими странах. Как только в марте 1938 года гитлеровские войска вступили в Вену, большая часть похищенного австрийского золота сразу же перекочевала в Банк международных расчетов.

К началу второй мировой войны МБР полностью находился под контролем нацистов. В составе его правления были: Герман Шмитц, глава колоссального концерна «ИГ Фарбениндустри», барон Курт фон Шрёдер, владелец «ИГ Штайн банка», щедро финансировавшего деятельность гестапо, Вальтер Функ, сменивший Шахта на посту президента «Рейхсбанка», Эмиль Пауль, один из самых могущественных гитлеровских банкиров. Председателем совета директоров Банка международных расчетов стал американец Томас Харрингтон Маккитрик.

Конференция в Эвиане

Как же политика финансовой и экономической поддержки Соединенными Штатами гитлеровского режима сочеталась с оказанием помощи преследовавшимся этим режимом евреям? Финансовая и другая поддержка была реальной, «помощь» евреям ограничивалась ничего не значившими лицемерными декларациями. Эти декларации преследовали двоякую цель: успокоить общественное мнение США, в частности многочисленную и влиятельную еврейскую общину, и в то же время не испортить отношений с Гитлером, подменив конкретные дела пустой риторикой.

В таком же духе в июле 1938 года во французском городе Эвиан прошла созванная по инициативе президента США Рузвельта международная конференция представителей 30 государств, на которой рассматривался вопрос об оказании помощи еврейским беженцам из Германии. Открывая конференцию, глава делегации США М. Тейлор предложил собравшимся обменяться мнениями о возможностях размещения в странах — участницах конференции бежавших от нацистов евреев. Недостатка в сочувствии не было, но никто не захотел их принять.

Глава английской делегации лорд Винтертон заявил, например, что его государство не имеет возможности принять еврейских беженцев, ибо в стране много своих безработных, а лишние голодные рты явятся неразрешимой проблемой. Заверив, что правительство Англии будет изыскивать возможности поселения эмигрантов в Восточной Африке, он тут же сделал оговорку о необходимости сотрудничества в этом вопросе с… Германией. Если, мол, она не вернет хотя бы часть конфискованных у евреев средств, то осуществление этого плана станет невозможным.

Французский делегат Генри Беренгер сообщил, что в его стране уже находятся 200 тысяч политических эмигрантов из Германии и больше она не может принять. Аналогичную позицию заняли представители Бельгии и Голландии.

Конференция оказалась на пороге провала, и тогда для сокрытия столь позорного финала был создан технический комитет с целью изыскания «реальных возможностей принятия политических беженцев». Конференция пришла к выводу, что ее задача ограничивается «подготовкой основ для дальнейших акций», и на этом закончила свою работу. Для последующей координации деятельности стран — участниц конференции был создан «Комитет пяти», в который вошли по одному представителю от США, Англии, Франции, Скандинавских стран и государств Южной Америки.

«Комитет пяти» не стал, да и не мог стать органом защиты преследовавшихся нацистами евреев, так как и его председатель лорд Винтертон, и вице-председатель Тейлор поддерживали антикоммунистическую политику Гитлера. (Дошло до того, что под давлением общественности премьер-министр Великобритании Чемберлен был вынужден отозвать со временем лорда Винтертона с занимаемого в комитете председательского поста.) М. Тейлор к тому же был тесно связан с сотрудничавшей с нацистами финансовой империей Морганов. Известный американский публицист Г. Сельдес в книге «1000 американцев», характеризуя Тейлора, писал: «Сторонник Муссолини и пропагандист фашизма». Позже директором постоянного бюро «Комитета пяти» в Лондоне стал американский юрист Рубле.

«Комитет пяти», как и создавшая его конференция не протестовал против расистских преследований евреев, ибо пуще всего боялся испортить отношения представленных в нем стран с Гитлером. Характерная деталь: как только эвианская конференция начала свою работу, английский посол в Берлине Невиль Гендерсон проинформировал об этом Риббентропа, заверил гитлеровского дипломата, что конференция не преследует враждебные Германии цели, и предложил Берлину помощь в налаживании сотрудничества с западными странами по вопросам эмиграции евреев и возможности вывоза ими части своего имущества.

Риббентроп не пожелал помочь английской дипломатии сохранить хотя бы внешнюю благопристойность и заявил в ответ: «Эмиграция евреев — внутреннее дело Германии. У них нет никакого имущества, оно конфисковано и составляет германскую собственность». С аналогичным результатом закончилась встреча государственного секретаря США Хэлла с германским послом в Вашингтоне Дикгофом.

Почему правительство нацистской Германии заняло столь несговорчивую позицию? Энергично «очищая» страну от евреев, оно, казалось бы, не должно было отвергать предложения Англии и США, которые могли облегчить гитлеровцам достижение конечной цели. Надо думать, что в этом Берлин не увидел для себя никакой выгоды. США, Англия, Франция и их союзники не желали предоставлять в своих странах убежище всем изгоняемым, речь могла идти лишь о бывших имущих евреях, значит, пришлось бы возвращать часть изъятых богатств, а это никак не входило в расчеты гитлеровцев. Весьма проблематичным было и устройство евреев в колониях империалистических держав. Ни Англия, ни Германия не желали направлять поток беженцев в Палестину, оба государства заигрывали с арабскими лидерами. Англия — для того, чтобы удержать Палестину под своим контролем, Германия — для того, чтобы подорвать там власть англичан. К тому же гитлеровцы выступали против любых акций других стран, которые могли в той или иной степени облегчить положение евреев-эмигрантов. Такая их позиция полностью соответствовала курсу на «окончательное решение еврейского вопроса».

Гитлеровская Германия успешно наступала на непоследовательные позиции западных стран, которые, «защищая» евреев, стремились использовать Гитлера в своих интересах или хотя бы не испортить с ним отношений.

29 сентября 1938 года Швейцария и Германия заключили соглашение, согласно которому евреи, бежавшие из Германии, могли въехать в Швейцарию лишь в том случае, если на их паспортах стоял специальный штамп «<1» («Jude» — еврей). Для получения этого штампа беглец должен был вернуться в Германию. Нетрудно представить, что там его ожидало. Вскоре такая практика распространилась и на другие государства. 5 октября 1938 года МИД Германии издало распоряжение, по которому все заграничные паспорта лиц еврейской национальности должны были быть проштемпелеваны, иначе утрачивали силу. Доступ в другие европейские страны евреям практически был перекрыт.

События «хрустальной ночи» никак не отразились на политике правительств западных стран, и не помышлявших об оказании реальной помощи обреченным на гибель немецким евреям и брошенным на произвол судьбы многим тысячам беженцев. 21 ноября 1938 года, выступая в палате общин, Невиль Чемберлен заявил: «Английское правительство считает, что в пределах колониальной империи нет территорий, на которых можно было бы поселить большое количество евреев». Когда сионисты потребовали расширить возможности еврейской эмиграций в Палестину, Чемберлен лицемерно ответил: «Палестины не хватит для решения проблемы беженцев».

Недосказанное Чемберленом прозвучало в выступлении министра иностранных дел Самуэля Хора. Осудив преступление, «жертвой которого стал молодой немецкий дипломат в Париже» (фон Рат), он заявил, что выступает как друг Германии, сторонник мюнхенского соглашения и противник допуска в Великобританию еврейских беженцев.

Позиция других западных держав не отличалась сколько-нибудь существенно от английской. Когда директор лондонского бюро «Комитета пяти» Рубле предложил 30 государствам — участникам эвианской конференции принять по 25 тысяч беженцев-евреев, это предложение немедленно было отклонено Англией, Францией, Голландией, Бельгией, Швейцарией, Данией, Норвегией…

Политика «защиты» евреев зашла в тупик из-за ориентации правящих кругов ведущих западных держав на антикоммунизм Гитлера. «Выход» был найден в очередных уступках расистской политике нацистов, что означало для немецких евреев очередной, еще более ужасный круг фашистского ада. Новое англо-американское предложение заключалось в предоставлении Германии займа для обеспечения возможности выезда евреев за ее пределы. Вопрос о возвращении какой-либо части конфискованного у евреев имущества уже не поднимался. Предложение было заманчивым для Берлина и отнюдь не препятствовало реализации планов «окончательного решения еврейской проблемы». Но чем больше уступали Гитлеру, тем больше возрастал его аппетит.

Премьер-министр Южно-Африканского Союза (ныне — ЮАР) Освальд Пир, взявший на себя роль посредника, передал 18 ноября 1938 года англо-американское предложение Риббентропу, а через несколько дней — и Гитлеру.

— На какой территории предлагается поселить евреев? — спросил Гитлер.

— На территории одной из старых немецких колоний, — ответил Пир.

— У Германии нет колоний, — констатирует Гитлер.

— Поселение евреев на территории немецкой колонии создало бы новую ситуацию в международной колониальной проблеме, — многозначительно намекнул премьер-министр ЮАС.

Готовность западных стран пойти на уступки в колониальном вопросе не была для Гитлера новостью. Он был не прочь этим воспользоваться, но желал получить как можно больше. Поэтому заявил:

— Не могу согласиться с поселением евреев на немецкой территории, даже в колонии.

Пир понял: угрожая отклонением англо-американского предложения, Гитлер требует за эмиграцию немецких евреев не только возвращения ее бывших колоний, но и предоставления новых. Очевидно, такой вариант был предусмотрен теми, кто стоял за спиной Пира, ибо он ответил, что понимает позицию Гитлера и сразу заговорил о новых территориях в Южной и Западной Африке. Итак, если отбросить камуфляж, переговоры свелись к созданию огромной еврейской резервации в одной из бывших или в новой германской колонии, отданной на растерзание нацистам.

Предлагая позорные уступки, Пир предостерег Гитлера от их отклонения. В своем конспекте этой беседы Риббентроп так сформулировал предупреждение Пира: «Чемберлен во время выборов потеряет голоса, если его политика уступок не даст результатов».

Гитлер отклонил англо-американское предложение и недвусмысленно дал понять, что единственный для консерваторов выход — более рьяно следовать по пути антисемитской политики. «Немцы экспортируют антисемитизм, и благодаря этому еврейская проблема уже стала европейской, — заявил Гитлер. — Евреи для нас коллективная реальность. Еврейская проблема будет решена в ближайшем будущем, евреи в определенный день исчезнут в Европе».

Чемберлену было не до будущего евреев. Его заботило другое — как удержаться у власти, ибо его политика соглашательства, уступок нацизму встречала все меньше понимания на Британских островах. Для дальнейших контактов с правительством Гитлера было решено использовать предстоявшие франкогерманские переговоры.

Этим переговорам предшествовала англо-французская встреча (23–25 октября 1938 г., Париж), на которой обсуждались вопросы военного сотрудничества и проблема признания режима генерала Франко в Испании. Министр иностранных дел Франции Бон-нэ информировал Чемберлена также о том, что Франция вынуждена предельно ограничить въезд евреев и обсуждает возможности их поселения в одной из африканских колоний. В свою очередь Чемберлен сообщил, что и Англия изучает вопрос поселения евреев в британских колониях — Танганьике или Британской Гвиане — при условии, если они, с помощью американских сородичей, добудут для этого необходимые средства. Проблема эмиграции немецких евреев обсуждалась совокупно с вопросом о предоставлении нацистской Германии нового займа. Предполагалось, что в этом займе примут участие американские банкиры-евреи, составляющие опору сионистской организации США.

Новый план вполне устраивал правителей Германии. Уже был определен срок оккупации Чехословакии и, готовясь к новой агрессии, Гитлер считал крайне важным нейтрализовать Англию, Францию и США так же, как это было сделано при «аншлюсе» Австрии. Усиленные приготовления к войне требовали все новых и новых финансовых средств, и потому возможность дважды поживиться за счет евреев — не только за счет ограбления их в Германии, но и за счет займа во имя спасения ограбленных — была соблазнительной. Учитывалось и то обстоятельство, что возмущение общественного мнения в этих странах событиями «хрустальной ночи» было так велико, что без переговоров по «еврейской проблеме» весьма затруднялись прямые контакты с правительствами Англии и Франции.

Германский посол в Лондоне Дирксен 17 ноября 1938 года доносил Риббентропу, что антиеврейская кампания в Германии потрясла английскую общественность и по этой причине «на неопределенное время переговоры отложены». В своих послевоенных воспоминаниях Дирксен по этому поводу пишет: «Во всей Европе был такой взрыв возмущения, что все переговоры были прерваны».

Возмущение охватило не только Европу. «Хрустальную ночь» заклеймила позором прогрессивная пресса США, изуверский антисемитизм вызвал протест демократической общественности, еврейской общины, католических и протестантских кругов, многих немцев — американских граждан. Президент Рузвельт отозвал из Берлина посла США Вильсона, а германскому правительству была направлена нота, составленная в достаточно резких тонах. Однако ответственный сотрудник германского посольства в США Томсен 16 ноября телеграфировал Риббентропу, что нота преследует цель получения гарантий нераспространения расистских прав и порядков на американских евреев. На следующий день Томсен сообщил Берлину, что американские «радикальные и еврейские круги» требуют санкций против Германии, но «влиятельные круги стараются повлиять на Рузвельта, с тем чтобы можно было урегулировать отношения между двумя государствами». Томсен предупреждал, что для такого урегулирования отношений правительству США необходимо опубликовать немецкий ответ на американскую ноту и этим оправдать возвращение Вильсона в Берлин. Ответ поступил. Гитлеровское правительство заверило американское посольство в Берлине, что в отношении евреев — граждан США «высшая административная власть будет иметь в виду немецко-американскую договоренность». И только.

Протестуя против антиеврейских погромов и разоблачая лицемерные маневры правителей ведущих западных стран, Вильгельм Пик в статье, опубликованной 24 ноября 1938 года в базельской газете «Рундшау», писал о солидарности трудящихся, прежде всего рабочего класса во главе с коммунистами, с преследуемым еврейским населением, подчеркивал, что в защите евреев они видят борьбу за свои собственные интересы. «В этой борьбе, — заявлял Пик, — речь идет о защите независимости, демократии и свободы народов, против которых направлены злодеяния гитлеровского фашизма… Защита от фашистского варварства и его военных провокаций возможна только путем создания широкого международного фронта борьбы против фашизма и его пособников среди реакционной части буржуазии демократических стран и против его агентов внутри рабочего класса».

Так определились две политические линии: одна — поддержка фашистской Германии в антикоммунистических целях, обрекавшая на гибель евреев и приближавшая человечество к военной катастрофе; другая — бескомпромиссная борьба с фашизмом за свободу и независимость народов, за спасение миллионов людей от фашистского геноцида.

План Шахта

6 декабря 1938 года в Париже встретились министры иностранных дел Франции и Германии Боннэ и Риббентроп. Обсудив сложившуюся в Европе ситуацию, они перешли к еврейской проблеме.

— Правительство Франции, — сообщил Боннэ собеседнику, — больше не хочет принимать еврейских беженцев к себе в страну, более того, планирует выслать десятки тысяч еврейских эмигрантов на Мадагаскар.

Риббентроп воспринял услышанное как уступку, как сближение позиций двух стран в весьма щекотливом вопросе. Заявив в ответ, что его правительство согласно начать «частные переговоры» с представителем эвианского «Комитета пяти» «с целью изучения проблемы еврейской эмиграции из Германии в практических аспектах», гитлеровский дипломат предложил провести эту встречу в Швейцарии.

Английский посол в Париже Фиппс сообщал тогда Лондону: «Риббентроп информировал Боннэ о том, что Гитлер желает, чтобы это дело как можно скорее было обсуждено в нейтральном месте с участием представителей Германии, Франции, Англии и США».

Во второй половине декабря 1938 года в Лондон прибыл президент «Рейхсбанка» Шахт. Официальной темой переговоров были названы экономические проблемы — так удобнее маскировать меры, направленные на дальнейшее политическое сближение. Этим же целям служило и обсуждение «еврейской проблемы».

Еще до прибытия Шахта в Лондон были установлены контакты с председателем эвианского «Комитета пяти» Рубле и его заместителем Пеле. Переговоры с этими американскими дипломатами вел Фишбок, бывший австрийский министр экономики, труда и финансов, руководивший после «аншлюса» изъятием имущества и ценностей австрийских евреев. Были обсуждены задачи и цели переговоров, после чего они продолжились на более высоком уровне — с участием лорда Винтертона, Рубле и главного экономического советника английского правительства Литель-Роса. Излагая позицию германского правительства, Шахт заявил, что не желает обсуждать внутренние дела Германии, и это вполне устроило представителей США и Англии, так как обсуждение и осуждение антисемитских гонений не соответствовало англо-американскому курсу на сближение с нацистской Германией. Сообщив, что судьба евреев предрешена и, в конце концов, они будут «выселены» из Германии, нацистский эмиссар тут же заявил: «Однако, исходя из гуманных соображений, надо что-нибудь сделать для евреев». Что же он предложил? В течение трех лет, сказал Шахт, 150 тысяч трудоспособных евреев будут выселены в «определенные страны». Стоимость переселения одного еврея определялась им в 10 тысяч, а выселение 150 тысяч евреев — в полтора миллиарда марок. Эти средства, продолжал Шахт, должны изыскать сами евреи через своих зарубежных финансистов, которые должны были организовать и заем для рейха — два миллиарда марок (с учетом шестипроцентной ставки). Не касаясь вопроса гарантий еврейской эмиграции, президент «Рейхсбанка», как заведено у деловых людей, изложил гарантии кредиторам. Пообещав, что для обеспечения займа будут выделены полтора миллиарда марок, он тут же предупредил, что из этой гарантийной суммы евреям не будет выдано ни пфеннига.

Так за счет англо-американского капитала, при организующей роли банкиров-евреев, а значит, и ВСО, гитлеровская Германия хотела облегчить свои финансовые трудности, связанные с подготовкой к войне. Погашение займа планировалось осуществлять в течение 20 лет в виде поставок немецких товаров — еще одна огромная выгода.

Рубле безоговорочно согласился с планом Шахта, несмотря на то, что расширение эмиграции немецких евреев по-прежнему оставалось проблематичным, тогда как нацистская Германия получала реальные выгоды от сделки;

Шахт заверил партнеров по переговорам, что для облегчения связанной с реализацией его плана деятельности западных дипломатов немецкие власти воздержатся от антисемитских преследований, а оставшиеся в Германии 200 тысяч евреев «будут иметь спокойные условия для дальнейшего существования». После разгрома нацизма Шахт признал на Нюрнбергском процессе, что эти обещания были всего лишь тактическим маневром, направленным на решение финансовых проблем рейха.

Что ж, на переговорах никто никого не обманывал, стороны знали, на что шли и чего желали. Об атмосфере, царившей на встрече, свидетельствует заявление лорда Винтертона о том, что «будет счастлив, если Шахт объяснит Герингу, что на конференции в Эвиане и позже он и другие деятели «Комитета пяти» сделали все возможное, чтобы союзные правительства ограничили заинтересованность еврейской проблемой только практической и финансовой стороной, исключив всяческие политические моменты…»

Лорд Винтертон и Рубле информировали Лондон и Вашингтон о предложениях Шахта, и они были приняты за основу для дальнейших переговоров. По поручению правительств США и Великобритании Рубле 20 декабря провел совещание экспертов и представителей крупнейших монополий западных стран (США, Англии, Франции и Голландии), на котором обсуждались условия предоставления займа. Вопрос о новых финансовых вложениях в экономику гитлеровской Германии был решен положительно, о чем Шахт 2 января 1939 года с удовлетворением доложил Гитлеру. «Еврейская карта» сыграла свою роль в этой нечистой сделке.

Приезду Рубле в Берлин предшествовал визит директора Английского банка Монтегю Нормана, связанного с Шахтом совместной деятельностью и общими интересами по Банку международных расчетов.

Сионистская и правая буржуазная пресса изобразила лондонские переговоры Шахта как «крупный успех» в деле защиты немецких и австрийских евреев, а предстоящие переговоры в Берлине расписывались ею с таким ликованием, как будто благодаря заботам правительств и банкиров западных стран настало наконец долгожданное время спасения жертв геноцида.

10 января Рубле, его заместитель Пеле, финансовый эксперт Гот и целый штат советников прибыли в Берлин. С немецкой стороны в переговорах участвовали Геринг, Шахт и один из организаторов «хрустальной ночи» Блессинг. Было достигнуто соглашение, что вслед за трудоспособными евреями из Германии выедут их семьи, в результате чего общее количество эмигрантов возрастет до 400 тысяч человек. Соответственно, из расчета 10 тысяч марок на одного человека, должна была возрасти и сумма займа.

Основные вопросы — куда и на какие средства будут выезжать эмигранты-евреи — не были решены, и тем не менее лидеры мирового сионизма, рассчитывавшие на претворение в жизнь своего палестинского плана, встретили результаты переговоров с энтузиазмом. Заем для фашистской Германии должен был организовать специально созданный американский синдикат, возглавлявшийся финансистами-евреями.

Сионистские и многие другие газеты западных стран утверждали, что берлинские переговоры оправдали надежды мировой общественности. Так, 17 января 1939 года львовская сионистская газета «Хвыля» со ссылкой на информацию из Берлина превозносила план Шахта: «План исходит из положения, что в рейхе насчитывается 600 тысяч евреев, подразделяемых на три категории: 1. экономически дееспособных (около 150 тысяч), которые эмигрируют в намеченных контингентах… 2. экономически пассивных, непосредственно зависящих от евреев первой категории (жены, дети), которые должны эмигрировать по мере того, как их кормильцы смогут обеспечить им содержание в местах нового поселения; 3. стариков и неспособных к эмиграции, которые остаются в Германии».

Старики, жены, дети и другие беспомощные оставались в Германии! Понимали ли сионистские лидеры, на какую долю обрекали тех, о ком издавна принято заботиться в первую очередь? Не могли не понимать. Но… За несколько дней до прибытия Рубле в Берлин Геббельс заявил, что гитлеровское правительство не пойдет ни на какие компромиссы в еврейской проблеме и полно решимости «разрешить» ее не только в Германии, но и в международном масштабе. 15 января 1939 года во время переговоров в Берлине Альфред Розенберг, выступая на митинге в Детмоль-де, заявил, что эмигрировавшие евреи должны быть сконцентрированы вне Палестины, не в созданном ими государстве, а только в «еврейской резервации». В статье для журнала «Мировая борьба» Розенберг высказался еще более определенно: «Еврейский вопрос будет разрешен только тогда, когда на Европейском континенте не останется ни одного еврея».

30 января 1939 года в рейхстаге Гитлер подвел итог выступлениям своих ближайших приспешников. Со свойственным ему лицемерием, показным «миролюбием», взваливая на евреев вину не только за прошлые преступления германского империализма, но и за будущие, Гитлер заявил: «Хочу быть пророком: если еврейским финансистам в Европе и за ее границами удастся еще раз втянуть народы в мировую войну, то ее результатом будет не большевизация Европы и победа еврейства, а только уничтожение еврейской расы в Европе».

Установки нацистских вождей свидетельствовали о всей несостоятельности и преждевременности рекламной шумихи, поднятой сионистскими лидерами вокруг переговоров Рубле в Берлине. Как показал ход дальнейших событий, гитлеровцы и не собирались парафировать соглашение об условиях эмиграции и изменять к лучшему положение еврейского населения «третьего рейха». Нацисты преследовали совершенно иную цель: как можно скорее получить отпускаемые «под евреев» миллиардные суммы займа, столь необходимые для ускорения подготовки к войне. А евреев планировалось как можно скорее изгнать, да так, чтобы ради спасения жизни не ждали обещанных денег и не стремились их получить.

Для осуществления этого плана Геринг сразу же после отъезда Рубле создал Имперское управление по делам еврейского выселения, руководителем которого стал Гейдрих. В секретной инструкции от 24 января 1939 года Геринг предписывал Гейдриху «использовать все средства для подготовки большой эмиграции евреев, приняв меры к изысканию соответствующих стран и заграничных фондов, призвав в этих целях соответствующие еврейские организации к сотрудничеству».

Управление создавалось не на пустом месте: еще в середине 1938 года подобный центр был организован в Вене начальником реферата по еврейским де-лам (отдела IV-B-4) РСХА Адольфом Эйхманом. Впоследствии они создавались и в других захваченных гитлеровцами странах.

Итак, речь шла о том, чтобы с помощью сионистских и других еврейских организаций получить огромный заем на военные нужды и заставить их же оплатить выезд начисто ограбленных евреев из Германии.

В обзоре директора политического департамента МИД Германии Шумберга «Еврейская проблема как фактор немецкой заграничной политики в 1938 году», направленном 25 января 1939 года всем заграничным представительствам рейха, сообщалось, что работа эвианского «Комитета пяти» и совещание с его представителями свидетельствуют о том, что западные страны не могут решить проблему устройства эмигрантов-евреев. Из этого делался вывод: эмиграция пауперизованного (обнищавшего) еврейского населения соответствует интересам немецкой политики, ибо появление нищих евреев станет тяжким грузом для страны их поселения и вызовет реакцию, полезную для гитлеровской пропаганды.

Для того чтобы еврейская проблема стала международной, констатировал Шумберг, необходимо «прессом внутренних отношений» вызвать сильное эмиграционное движение евреев не только из Германии, но и из Польши, Румынии и Венгрии. Заграничным представительствам рейха предлагалось делать все возможное для «активизации проблемы эмиграции» во всех странах, поскольку «задачей немецкой заграничной политики должно быть усиление волны антисемитизма».

Формулируя отношение гитлеровского правительства к политическому будущему Палестины, Шумберг разъяснял: «Мировое еврейство всегда будет непримиримым врагом третьего рейха, поэтому необходимо предотвратить какое-либо укрепление еврейских позиций… Исходя из этого, немецкое правительство выступает против эмиграции евреев в Палестину и отвергает ранее проводимую политику трансфера даже части еврейского имущества, ибо все это может привести к восстановлению еврейского государства».

Итак, вопреки сионистским планам, расширение эмиграции евреев требовалось гитлеровским правителям для избавления от ограбленного еврейского населения, для разжигания антисемитизма в других государствах и как «предмет торговли» за возвращение бывших германских колоний.

7 февраля 1939 года в Лондоне открылась конференция по палестинской проблеме, на которой правящие круги Великобритании попытались достичь компромисса между сионистскими лидерами и арабскими деятелями английских колоний и подмандатных территорий. В тот же день гитлеровские вожаки для подрыва позиций Англии в арабском мире обнародовали свой антипалестинский план. В присутствии иностранных дипломатов и многочисленных представителей прессы Альфред Розенберг официально заявил, что правительство Германии видит единственную возможность разрешения проблемы в концентрации всех евреев мира на закрытой территории — резервации, которая могла бы вместить 15 миллионов изгнанных. Пренебрегая репутацией правительств Англии и США, которые шли на бесконечные уступки Берлину, Розенберг сообщил, что с ними уже согласовано место такой резервации — Мадагаскар или Гвиана. О чем умолчал Розенберг, так о связи данного проекта с договоренностью о возвращении Германии ее бывших африканских колоний.

Выступление Розенберга не оставляло ни малейших иллюзий относительно гитлеровского плана «окончательного решения еврейской проблемы». Если унижения, издевательства, грабежи и убийства стали повседневностью Германии, не трудно представить, какая судьба была уготована евреям в подвластной гитлеровцам резервации, созданной на далекой от Европы колониальной окраине. Более того, заявление Розенберга разоблачало фальсификации западных демократий и сионистских кругов о неких договоренностях с правительством Гитлера, якобы направленных на спасение евреев Германии и оккупированных территорий от нацистского геноцида.

Конференция закончилась полным провалом, так как английские колонизаторы в обстановке угрожающей военной активности «третьего рейха» не желали лишиться поддержки арабских правителей и арабского духовенства, выступавших против создания еврейского государства в Палестине.

Что в это время происходило в Германии? 11 февраля 1939 года на состоявшемся в РСХА совещании руководства Имперского управления по делам еврейского выселения были рассмотрены вопросы о методах организации эмиграции и установлении контактов с еврейскими организациями за границей. В этих целях было решено создать «Имперский союз евреев», подчиненный полиции безопасности.

Прошло несколько месяцев, прежде чем был реализован этот проект. О создании «Имперского союза евреев» было объявлено 4 июля 1939 года десятым указом об исполнении «Положения о гражданстве рейха». Возглавил «союз» лидер правого крыла сионистов Германии Г. Корецкий, о котором еще в 1936 году германская пресса писала, что для немецких национал-социалистов это «наиболее терпимый еврей».

Характеризуя деятельность этого «союза», заведующий отделом статистики штаба рейхсфюрера СС Рихард Керрер в отчете «Окончательное решение еврейского вопроса в Европе», датированном 9 апреля 1943 года, писал: «Это учреждение работало под контролем Главного управления имперской безопасности и для его целей».

Аналогичные «союзы» были созданы в Австрии и Чехословакии. Они стали прообразом созданных в том же году юденратов (еврейских советов старейших).

В этой обстановке политические деятели западных стран делали вид, что не было выступления Розенберга, будто ничего из ряда вон выходящего в Германии не происходило. Буржуазная пресса Англии, Франции, США и ряда других стран продолжала обсуждать якобы согласованные с правительством Гитлера планы «финансового обеспечения» эвакуации евреев, умалчивая об условиях и назначении предоставляемого Германии займа.

Агентство «Юнионпресс» 15 февраля информировало из Лондона, что там с участием представителя американского капитала Тейлора состоялось совещание финансистов, на котором обсуждались условия предоставления Германии займа. «Газета польска», как и многие другие буржуазные органы, сообщала, что для этой цели создается специальный синдикат с основным капиталом в 300 миллионов долларов. Продолжались контакты представителей «Комитета пяти» и других дипломатов западных стран с правительством Гитлера, велись дальнейшие переговоры о возвращении Германии африканских колоний и предоставлении займа.

Одновременно укреплялись связи между монополиями США и Англии и концернами нацистского рейха. В начале марта 1939 года в Дюссельдорфе было заключено соглашение между Федерацией английских промышленников и промышленниками Германии, между американским нефтяным трестом «Стандарт ойл» и немецким химическим концерном «ИГ Фарбениндустри».

Дальнейшее «совместное решение» «еврейской проблемы» было прервано 15 марта 1939 года вторжением гитлеровцев в Чехословакию, которой мюнхенским соглашением от 29 сентября 1938 года Англия и Франция гарантировали неприкосновенность новых границ (без Судетской области, отошедшей к Германии). Контакты между Англией, Францией и Германией продолжались, но уже без прежней рекламы. В июне — июле 1939 года в Лондоне в обстановке строжайшей секретности велись переговоры с директором одного из департаментов министерства экономики рейха Гельмутом Вольтатом. Стороны зондировали возможности достижения дальнейших политических соглашений.

Война в Европе приближалась. Смертельная угроза нависла над миллионами человек, в том числе и над еврейским населением Германии и других стран Европы. Не видя реального выхода, сионистские лидеры из-за своих иллюзий возможности достижения договоренности с нацистами обрекали евреев на выжидание и бездействие, гибельные для них.

22 июля 1939 года сионистская газета «Хвыля» сообщала: «С представителем германского правительства директором департамента германского министерства экономики доктором Вольтатом достигнуто соглашение в отношении эмиграции евреев из Германии. Доктор Вольтат категорически заверил, что эмигрирующие из рейха евреи смогут забрать с собой четвертую часть своего состояния…»

Эмигрирующие евреи! С 1933 года до конца 1938 года из Германии выехало 190 тысяч человек — треть еврейского населения этой страны. Из аннексированной Гитлером Австрии в 1938 году выехало 65 тысяч человек. Какая же судьба ожидала их? Что ждало евреев, оставшихся в Германии?

СТРАТЕГИЯ ГЕНОЦИДА

«Жизненное пространство» на Востоке — центр политики геноцида

1 сентября 1939 года Германия напала на Польшу. Началась вторая мировая война, а с ней и новый этап гитлеровской политики антисемитизма. Несколько позже, 20 января 1942 года, Рейнгард Гейдрих охарактеризовал этот этап, как прекращение изгнания евреев из Германии в другие государства и начало их насильственной эвакуации лишь в одном направлении — на Восток. Это решение гитлеровской клики он «мотивировал» «опасностью эмиграции (на Запад. — Ю. Ш.) во время войны и возможностями, имеющимися на Востоке».

Новый этап должен был быть кратковременным, считали в Берлине. «Эти действия, — заявлял Гейдрих, — следует рассматривать лишь как временные меры, но тем не менее здесь обобщается практический опыт, который имеет важное значение для окончательного решения еврейского вопроса».

Так началась концентрация еврейского населения Германии и захваченных ею стран в гетто и лагерях на территории генерал-губернаторства — той части Польши, которая не была включена в состав «третьего рейха».

Почему же Гитлер и его приспешники избрали Польшу, а впоследствии и оккупированные советские земли для уничтожения евреев Европы? Многие сионистские лидеры, представители ультрареакционных сил США и некоторых других стран, пытаясь замолчать злодеяния гитлеровцев, твердят, что «зараженные антисемитизмом» народы стран Восточной Европы во время второй мировой войны способствовали уничтожению евреев. В ряде публикаций, увидевших свет на Западе, в убийствах миллионов евреев обвиняется польский народ, а все поляки изображаются «извечными» антисемитами. Так, голландский сионист Иоган Рагер со страниц еженедельника «Фрий Ни-дерланд» утверждал: «В Польше антисемитизм был продуктом отечественного производства, ей не нужны были по этому предмету никакие уроки с Запада… Гитлеровцы знали об этом и именно поэтому избрали Польшу в качестве места для создания лагерей уничтожения, газовых камер и крематориев».

Были ли в Польше и в других восточноевропейских странах отдельные лица и группы людей, сотрудничавшие с гитлеровцами, участвовавшие в преследованиях и убийствах евреев? Конечно были. Но не только в Восточной Европе находились такие подонки, потерявшие человеческий облик. Немало их было и в западноевропейских странах. Достаточно вспомнить коллаборационистские правительства Петэна и Квислинга, которые активно участвовали в преследовании евреев. В годы гитлеровской оккупации Парижа только 10 эсэсовцев занимались «еврейским вопросом», зато петэновская полиция подготовила для гестаповских коллег «идеальную» картотеку на 110 тысяч евреев Парижского округа, где проживала большая часть еврейского населения Франции. В этой картотеке указывались имена и фамилии евреев, их специальность, места работ и домашние адреса. Недаром палач Лиона Клаус Барби, которого возмездие за совершенные в годы войны зверства настигло лишь четыре десятилетия спустя, строил свою защиту на именах французских предателей, сотрудничавших с гитлеровцами.

Антисемитизм, как и предательство, болезни не национальные, а социальные. Участие отдельных лиц и групп, пусть даже значительных, в антиеврейских акциях не может служить основанием для обвинения целых народов. Точно так же нельзя утверждать, будто евреи сами себя убивали, только на том основании, что несколько тысяч отщепенцев орудовали в юденратах и состояли в еврейской полиции. Недопустимо шельмовать и весь польский народ из-за тех, кто предал не только евреев, но и родину.

Необоснованны подобные обвинения и в отношении латышей, литовцев, украинцев, других народов Советского Союза. На захваченных западных землях СССР гитлеровцы уничтожили около трех миллионов евреев, семь миллионов граждан других национальностей. Каждый четвертый белорус был уничтожен фашистами или погиб в борьбе с захватчиками.

Так почему же Гитлер избрал Польшу и западные советские земли для уничтожения евреев Европы? Да по той причине, что в Польше и на захваченных советских землях проживала большая часть евреев, оказавшихся во власти фашистской Германии. На 1 сентября 1939 года в этом регионе проживало 5645 тысяч евреев — около 70 процентов еврейского населения Германии и оккупированных гитлеровцами во время второй мировой войны территорий. Уничтожать их было проще и легче там, где они проживали. Другая, более важная причина заключалась в том, что Польша, Украина, Белоруссия, многие области России рассматривались Гитлером и его окружением как «жизненное пространство» рейха, которое планировалось «обезлюдить» и заселить немцами.

Эти цели не скрывались. В передовой статье эсэсовской газеты «Дас шварце корп» («Черный корпус») за 20 августа 1942 года цитировались следующие слова Гиммлера: «Наша задача в том, чтобы германизировать Восток не в прежнем смысле этого слова, т. е. не в том, чтобы побудить живущих там людей усвоить немецкий язык и немецкие законы, а в том, чтобы населить Восток людьми с подлинно немецкой, германской кровью». Газета подчеркивала: «Здесь выражена не точка зрения, наряду с которой могут быть признаны законными и другие взгляды, здесь человеком, который претворяет в действие волю фюрера, излагается лишь одна единственная программа».

В целях «очищения жизненного пространства, согласно подготовленному рейхсфюрером СС Генрихом Гиммлером «генеральному плану Ост», в период «после победы в войне с СССР» «выселению в Сибирь» подлежали соответственно 80–85, 75 и 65 процентов поляков, белорусов и украинцев. Однако планы фашизма этим не ограничивались. В изданной в 1940 году в Цюрихе книге Германа Раушнинга «Голос разрушения» — своего рода дневнике его бесед с Адольфом Гитлером — имеется и такое изречение фюрера: «Нам придется развить технику истребления населения. Если меня спросят, что я подразумеваю под истреблением населения, я отвечу, что имею в виду уничтожение целых расовых единиц. Именно это я и собираюсь проводить в жизнь. Грубо говоря — это моя задача».

Уничтожение «целых расовых единиц»! В сентябре 1942 года, выступая на Украине (в районе Житомира) перед высшими руководителями СС и полиции, Гиммлер так изложил планы геноцида в отношении народов СССР:

«В ближайшие 20 лет мы должны заселить немцами германские восточные провинции от Восточной Пруссии до Верхней Силезии, все генерал-губернаторство, должны онемечить и заселить Белоруссию, Эстонию, Латвию, Литву, Ингерманландию [4] и Крым. В остальных областях мы будем создавать вдоль шоссейных дорог небольшие города под охраной наших гарнизонов, вблизи которых будут расположены наши автострады, железнодорожные пути и аэродромы, города с 15–20 тысячами жителей, а в радиусе 10 километров от них — немецкие деревни, с тем чтобы наши люди жили в немецкой среде. Эти поселения-жемчужины сначала распространяются до Дона и Волги, а потом, как я надеюсь, и до Урала… Германский восток до Урала… должен стать питомником германской расы, так что лет через 400–500, если судьба даст нам такую передышку, ко времени конфликта между континентами немцев будет уже не 120 миллионов, а целых 500–600 миллионов».

Итак, евреев прежде всего уничтожали там, где планировалось впоследствии ликвидировать почти все население.

Юденраты и еврейская полиция

«Наша стратегия будет заключаться в уничтожении врага изнутри, его собственными руками», — не раз повторял Гитлер. С этой целью в намеченных к покорению странах создавались так называемые «пятые колонны», не раз использовавшиеся для разложения единства и разъединения сил, противостоящих нацистской Германии. Так было в республиканской Испании, в Австрии и Чехословакии, в других государствах. В захваченных гитлеровцами странах коллаборационисты стали проводниками и исполнителями политики фашистской верхушки Германии. Таковыми были Квислинг и его подручные в Норвегии, формирования полковника де ля Рока во Франции, профашистские организации и «гранатовая полиция» в Польше, «Украинский центральный комитет» и «вспомогательная украинская полиция» в западных областях Украины и т. п.

Отвлекая свои народы от борьбы с гитлеровскими захватчиками, эти партии, организации и формирования стремились переключить их гнев и ненависть на коммунистов и евреев. Среди еврейского населения нацистами создавались юденраты (еврейские советы) — одно из самых отвратительных порождений гитлеризма, которое было предназначено для пособничества в уничтожении своих соплеменников.

Юденраты создавались в соответствии с директивой Рейгарда Гейдриха начальникам оперативных групп и отделов полиции безопасности от 21 сентября 1939 года. Устанавливая этапы и методы «окончательного решения еврейского вопроса», Гейдрих указывал, что для достижения «конечной цели» требуются «отдельные периоды», по возможности непродолжительные, для «основательной подготовки как в техническом, так и в экономическом отношениях».

Эти периоды были необходимы для исключения евреев, составлявших значительные группы населения уже завоеванных стран, из общественной и экономической жизни, их концентрации в местах, наиболее удобных для уничтожения. Концентрация евреев из сельской местности в крупных городах объявлялась директивой «первым предварительным условием достижения конечной цели».

Для «облегчения последующих мероприятий» предлагалось избирать пунктами концентрации те города, которые либо сами являлись узловыми железнодорожными пунктами, либо были расположены вблизи железных дорог.

Для сокрытия истинных причин концентрации людей в гетто Гейдрих рекомендовал пользоваться следующими аргументами:

1. Евреев необходимо изолировать от остального населения для предупреждения их участия в партизанских акциях.

2. Евреи — распространители инфекционных болезней, их изоляция должна предотвратить вспышки эпидемий среди местного населения.

3. Евреи — спекулянты. Спекулируя, они препятствуют проводимому оккупационными властями справедливому распределению продуктов.

4. Евреи не любят работать. Изоляция и строгий контроль помогут приучить их к труду.

При реализации этой директивы использовался еще один «аргумент», предназначенный для самих евреев. Им внушали, будто изоляция «соответствует» их интересам, так как оградит от «эксцессов со стороны местного населения».

Во всех этих «аргументах» не было ни единого слова правды. Борьбу польского народа за честь, свободу и самую жизнь фашисты пытались представить как результат «подстрекательства злокозненных еврейских элементов». Вывозя продовольствие и другие товары в Германию, используя их для снабжения своих войск, оккупационные власти обрекали население Польши на голод, а его виновниками объявляли «спекулянтов-евреев». Создав для евреев невыносимые условия существования, при которых скученность, антисанитария, голод порождали болезни и эпидемии, гитлеровцы обвиняли свои жертвы в том, что они являются «распространителями заразы».

В мероприятиях, предусмотренных для подготовки уничтожения еврейского населения, первостепенное место отводилось организации юденратов. Директива Гейдриха гласила, что они «в полной мере ответственны за обстоятельное и строгое исполнение всех данных и будущих поручений».

О каких поручениях шла речь? Прежде всего об учете еврейского населения и представлении данных, необходимых для определения очередности уничтожения. Директива предписывала: «Еврейские советы в районе своей деятельности проводят вспомогательную перепись евреев, по возможности, с указанием пола, разбивкой на возрастные группы: а) до 16 лет; в) от 16 до 20 лет; с) старше 20 лет, а также с указанием — основных профессий. В кратчайший срок сообщают о результатах переписи».

В Берлине эти данные концентрировались в РСХА — в отделе «Еврейские и переселенческие вопросы», которым руководил Адольф Эйхман. Там они обрабатывались, после чего определялись очередность и сроки уничтожения еврейского населения — ступеньки к «окончательному решению еврейского вопроса».

На юденраты возлагалась депортация евреев в специально отведенные для этого города и размещение их в гетто.

При формировании юденратов специально не предусматривалось привлечение в их состав сионистских деятелей. В директиве Гейдриха указывалось: «В каждой еврейской общине создается еврейский совет старейшин, который, насколько это возможно, образуется из отсталых, но пользующихся авторитетом лиц и раввинов». Несмотря на это председателями и членами многих юденратов Польши, западных областей Украины и Белоруссии оказались руководители и члены местных сионистских организаций. Ситуация отнюдь не случайная, ибо история сионизма органически связана с соглашательством, прислужничеством буржуазии — своей и господствующей нации. Не изменился характер деятельности сионистских лидеров и в смертный час евреев Европы. Конечно, они не желали гибели своих соплеменников, но в сотрудничестве с гитлеровцами не было и не могло быть спасения. Назначение юденратов определялось директивой Гейдриха. Участие в них сионистов ничего не могло изменить в их деятельности.

Планировавшееся уничтожение евреев было продумано с немецкой обстоятельностью. В ноябре 1939 года управление по делам расовой политики специальной директивой предложило не только отделить евреев от остального населения рейха и оккупированных территорий, но всячески ограничивать их естественный прирост, способствовать росту смертности. Выполняя приказы гитлеровских властей, юденраты стали «законными способами» грабить узников гетто. Распоряжением генерал-губернатора от 20 ноября 1939 года евреи обязывались сдать в банк на заблокированные счета все наличные деньги, оставив в своем распоряжении по две тысячи злотых. Им было запрещено принимать от кого бы то ни было денежные суммы, превышавшие 500 злотых, приобретать золото и другие драгоценные металлы.

В Лодзи (Польша) и Терезине (Чехословакия) оккупационные власти ввели в обращение специальные банкноты и монеты для принудительного обращения в гетто. Не имевшая абсолютно никакой ценности «геттовская валюта» сменила обесцененные деньги, на которые, правда, еще можно было купить хоть какие-то продукты и вещи. С помощью юденратов гитлеровцы проводили всевозможные конфискации и контрибуции, разыскивали и присваивали остатки ценностей, которые пытались скрыть узники гетто. У них отбиралось все, взамен «выдавались» болезни и голод. С полным на то основанием Геббельс назвал гетто «кладовыми смерти».

Под гетто отводились худшие окраинные районы городов — с плохими ветхими жилищами, без канализации, нередко и без водопроводов. Сосредоточенные в них огромные массы евреев были лишены элементарных возможностей поддержания гигиены и охраны здоровья. Нередко в одной комнатушке ютились по десять и более человек. В гетто свирепствовали болезни, но врачам, а их среди отверженных было немало, не хватало элементарных средств оказания медицинской помощи. С каждым днем количество больных и умерших возрастало.

11 июля 1943 года, выступая на совещании немецких врачей в Кракове, генерал-губернатор Франк утверждал, что смерть миллионов евреев была неизбежна «по причинам санитарным и здравоохранительным».

Не менее успешно пожирал жизни узников гетто голод. Евреи были лишены экономических средств существования, продовольственные нормы, и без того скудные, бесконечно урезались. Смертность росла с каждым месяцем. В варшавском гетто, например, появились дома-мертвецы. В домах по улице Ниска, 5 и Волынская, 27, осталось в живых по одному ребенку. Но это не исключение, так было во всех гетто.

Гитлеровским организаторам смерти и этого было мало. По заданию гестапо юденраты стали определять очередность отправки узников гетто на гибель: составляли списки смертников, участвовали в их отправке в лагеря уничтожения — Треблинка, Майданек, Освенцим и другие.

В одной из песен узников гетто генерал-губернаторства, записанной и переведенной на русский язык писателем Наумом Гребневым, имеются такие строки:

Все над нами: штатские, военные,

Обер-комендант и юденрат.

Бьют нас полицаи здоровенные,

Песни петь веселые велят.

И другая песня как бы дополняла первую:

А сегодня, в пятницу, в двери к нам стучат,

Людей выгоняют всех, кто есть, подряд.

По буханке хлеба дает нам юденрат,

Из мест, куда нас гонят, нет пути назад.

В оккупированной нацистами Польше было создано 395 гетто. И в каждом существовал свой юденрат.

Важнейшим отделом юденратов являлась «еврейская служба порядка» — полиция гетто, весьма многочисленная в крупных центрах концентрации еврейского населения. В варшавском гетто она, например, состояла из двух тысяч полицейских, вооруженных дубинками.

Юденраты и их полиция активно использовались для подавления движения сопротивления, возникавшего в гетто. Многие «еврейские службы порядка» имели следственные, оперативные отделы и даже свои тюрьмы.

Известный исследователь антисемитской политики гитлеровцев Артур Эйзенбах, характеризуя юденраты и их полицию, пишет в одной из своих книг: «Под дымовой завесой мнимого еврейского самоуправления гитлеровские власти использовали юденраты как орудие своей экстерминационной [5] политики в отношении евреев… Снабженные призрачными атрибутами власти, юденраты призывали к пассивному существованию и таким способом прислуживали и помогали фашистам уничтожать сородичей… Полиция (юденратов. — Ю. Ш.) должна была следить за «поддержанием порядка и спокойствия» в гетто, осуществлять надзор за заключенными…

Еврейская полиция была в гетто организацией наиболее деморализованной и пораженной коррупцией. Ее деятельность, как и других коллаборационистов, является ярким выражением слепого выполнения любых приказов полицейских властей и СС, их усердного участия в грязной работе. Еврейская полиция производила обыски для розыска скрываемого евреями имущества, систематически устраивала охоту на людей для выдачи их в руки СС и отправки в трудовые лагеря и т. д. Хроникер варшавского гетто пишет в своих дневниках, что без помощи еврейской полиции органы СС и полиции не могли бы так быстро и без всяких препятствий производить массовые отправки евреев в лагеря, а следующим летом 1942 года — в лагерь смерти Треблинка».

Естественно, возникает вопрос, как у служащих юденратов сионистские убеждения сочетались со службой гитлеровцам? Здесь невозможен однозначный ответ, по-разному складывался состав юденратов, по-разному жизнь влияла на убеждения и по-разному убеждения влияли на жизнь тех, кто стал служить нацистам. И все же главным, определяющим являлась служба палачам своего и других народов. Верность сионистским убеждениям при этом могла быть только самообманом и обманом других узников гетто. Пожалуй, лучше всего об этом свидетельствует дневник Эгона Редлиха, члена созданного нацистами еврейского совета старейших «образцового» гетто Терезина. Дневник был обнаружен в феврале 1967 хода во время ремонта крыши одного из домов на улице Готвальда.

До фашистской оккупации Чехословакии Эгон Редлих был влиятельным деятелем сионистской организации «Макаби хацаир», инструктором сионистских курсов переквалификации будущих поселенцев Палестины. В гетто Терезина он стал начальником управления по делам молодежи при юденрате и членом апелляционной комиссии — последней инстанции, решавшей судьбу узников гетто — кого из них депортировать.

Стремясь обеспечить покорность евреев до самого последнего дня их жизни, нацистские власти создали иллюзии «еврейского города», допускали в Терезине деятельность сионистских организаций.

Как видно из дневника, в гетто Терезина легально действовали три такие организации. Одна из них — «Гехалуцу ноар циони халуци» в период с 27 сентября по 4 октября 1942 года даже провела свою конференцию. Эгон Редлих, который выступил на этой конференции, так ИЗЛОЖИЛ в дневнике суть своей речи: «Коснулся я и темы отношений между нами и Эрец Исраэль (Великим Израилем. — Ю. Ш.). Что усвоим мы из этого печального существования здесь, в гетто? Ответ прост: мы должны многому научиться!»

Кто это «мы»? Чему и каким образом должны были они учиться? 6 ноября 1942 года, когда уничтожение евреев Европы шло полным ходом, Эгон Редлих записал: «Когда окончится война, миллионы евреев в Европе останутся без всяких средств к существованию, без какого-либо имущества… Полагаю, что евреи из Соединенных Штатов выложат свои денежки, чтобы помочь европейскому еврейству. Возможно, дело дойдет и до великого переселения. Быстрое развитие и кризис — вот из чего выйдет Эрец Исраэль, сильный внутренне и внешне».

Как совмещалась его вера в «великое переселение» с повседневным соучастием в злодеяниях, выдачей евреев на смерть? В марте 1942 года Эгон Редлих записал: «Избрать себе роль судьбы, решать участь других — это тяжелое дело… Эшелоны в Польшу и апелляции. Зловещая и ответственная работа: кто имеет право быть исключенным из списка депортированных? Дети? Старики?»

Члены апелляционной комиссии считали, что хоть кого-то избавляли от смерти, тогда как речь шла всего лишь об отсрочках, об очередности отправки на смерть. Кого спасали? Своих близких, единомышленников и соучастников, тех, кто мог заплатить за спасение. Об этом свидетельствуют и многие страницы дневника Эгона Редлиха.

«Мы имеем право исключать из списков членов организации. Они молоды, на их место приходят старики и дети. Пропасть между руководством и остальными еще больше углубилась», — отмечал Редлих 15 марта 1942 года.

«Лотка К. написала из Польши в Прагу, что мы здесь, мол, слишком бережем себя, что могли бы вывести ее из списков, если бы захотели. Достаточно было предложить нам сардельку и кусок хлеба», — запись от 25 апреля 1942 года.

«Одна хаверим (товарищ. — Ю. Ш.) написала с Востока, что мы недостаточно стараемся для наших хаверим. Она писала: «Если бы я дала Вурту или Гонде немного колбасы и хлеба, я не была бы включена в эшелон». (Запись от 26 апреля 1942 года. Вурт — член апелляционной комиссии, «Гондой» называли Редлиха).

В сентябре и октябре 1942 года аналогичные записи:

«Чтобы сохранить своих родственников, чиновники из транспортного управления включают в описки эшелонов больных и убогих стариков…»

«Каждый старается похлопотать за своего приятеля — все без исключения. И не хватает людей, которых можно было бы направить в эшелоны».

«Мой брат и свояк рассчитывали, что я буду помогать любому, кому они напишут рекомендательную записку».

«Был очень рад тому, что мне удалось исключить из списков тещу и свояченицу».

Так верил ли сам Эгон Редлих в спасение миллионов евреев, о которых писал, понимал ли истинное назначение свое и других сионистских деятелей, заседавших в юденрате? Возможно, вначале и верил обещаниям гитлеровцев, но иллюзии быстро рассеялись. «Кажется мне, — констатировал Редлих 17 марта 1942 года, — что работа совета, регламентирующая жизнь в гетто, — это, в основном, формальность, поскольку большую часть дел, которыми занимался совет, ставили на повестку дня немцы».

«В этом месяце уйдут на восток еще четыре эшелона, — записал Редлих 24 апреля 1942 года и доверил дневнику свои сомнения. — Ведутся споры о том, будет ли здесь гетто или колония с немецким управлением, или здесь и дальше будут только отбирать людей для дороги на восток. Мне было грустно, поскольку поедет много детей».

Осознав до конца свою позорную роль, члены юденрата продолжали службу нацистам. Почему? Редлих отвечает на этот вопрос иносказательно, рассуждая о поступках выдуманного им пёрсонажа из так и не написанной пьесы. «Он, — пишет Редлих, — оказался в ситуации, когда вынужден был совершать нечто противоречащее его мировоззрению лишь ради того, чтобы сохранить жизнь еще нескольких людей».

«Нечто противоречащее мировоззрению»! Это «нечто» — тягчайшее преступление, соучастник которого мечтает о бегстве. Куда? 14 июня 1942 года Редлих записывает: «Я уже сейчас чувствую, что для меня алия [6] в Израиль будет бегством. Бегством от людей отсюда, из Европы, бегством из старой жизни здесь, в диаспоре, бегством из старой жизни в новую».

Автор дневника был убит 23 сентября 1944 года в Освенциме.

Были и другие руководители юденратов, которые по мере приближения неизбежной развязки осознавали свою позорную роль, отказывались служить гитлеровцам, призывали жителей гетто не подчиняться приказам палачей или, не найдя другого выхода, шли на смерть, кончали жизнь самоубийством.

Некоторые юденраты вопреки своему назначению возглавляли сопротивление нацистам. Среди их руководителей и членов были и сионисты, объединившиеся для борьбы с палачами со сторонниками других идеологий и политических взглядов. Однако такие выступления происходили, в основном, начиная со второй половины 1942 года, когда конвейер уничтожения работал в полную мощность. Но и тогда сопротивление узников гетто помогало спасать человеческие жизни, особенно в партизанских районах, в Брестской области, на Волыни, Ровенщине.

В местечке Лахва Брестской области осенью 1941 года гитлеровцы согнали в гетто около двух тысяч евреев. Тогда же молодежь создала боевую организацию. В январе 1942 года эта организация через участника белорусского подполья крестьянина села Либань Романа Шевчука установила связь с советским партизанским отрядом под командованием Владимира Полякова.

Боевая организация, состоявшая из 30 человек, была разбита на пятерки, члены которых не знали остальных «боевиков». С руководством организации взаимодействовал председатель юденрата Бер Лопатин. Когда попытки приобрести оружие за стенами гетто окончились неудачей, Бер Лопатин достал и роздал подпольщикам 15 топоров и бензин для поджога домов на случай, если начнется уничтожение гетто.

Утром 3 сентября 1942 года эсэсовцы, жандармы и полицейские окружили гетто. Беру Лопатину было предложено вывести всех жителей к домам возле еврейского кладбища для «переселения». Он не выполнил приказ и вместе с руководителями подполья призвал к сопротивлению. Настал решающий час, к которому долго готовились узники. Они подожгли гетто со всех сторон и, вооружившись ножами, топорами и палками, выступили против палачей. 600 человек прорвались за ограду гетто, 400 добрались да Припяти, около 150, среди них и Бер Лопатин, вступили в партизанский отряд. Не все дожили до Победы. Бер Лопатин погиб, когда закладывал мину под рельсы для подрыва немецкого эшелона.

Узнав о предстоящей ликвидации гетто Пружан (Брестская область), большинство узников во главе с юденратом бежали в леса, где также вступили в борьбу с гитлеровцами.

В гетто местечка Несвиж (Новогрудский район Гродненской области) после погромов осени 1941 года осталось 560 человек. В Несвиже была создана боевая организация, но ее деятельности противодействовал юденрат, опасавшийся «разозлить» гитлеровцев. Руководителям подполья удалось сменить состав юденрата, за исключением покорного гитлеровцам его председателя, бывшего варшавского адвоката Ма-галифа.

Новый юденрат, игнорируя председателя, участвовал в подготовке к восстанию, помогал организации боевых пятерок. В гетто даже создавалось «оружие»: инженеры-химики Пардесов и Гольдберг изготавливали серную кислоту, подпольщики добывали бензин для поджога домов, вооружались ножами, штыками, палками с торчащими гвоздями. Работавшие на складе оружия при гитлеровской комендатуре Каганова и Дукерова похитили и пронесли в гетто гранаты, патроны и даже разобранный на части ручной пулемет. На этом же складе Бер Альперович похитил несколько пистолетов. Таким «арсеналом» располагали узники гетто перед началом восстания.

21 июля 1942 года полиция окружила гетто. К этому времени там уже знали об уничтожении евреев Городеи — местечка в 14 километрах от Несвижа. Боевая организация призвала встретить палачей всем, что пригодно для боя. Ручной пулемет установили на крыше синагоги.

22 июля гитлеровцы вошли в гетто и начали сгонять узников к синагоге. Одним из первых на площадь явился председатель юденрата с семьей. Мага-лиф заявил: «Братья! Знаю, что не спасемся, до последней минуты буду с вами, пойду со своей семьей на смерть».

Когда гитлеровцы начали отбирать молодых людей для отправки в лагеря, раздались выстрелы. Руководители подполья и члены юденрата призвали к сражению. Боевая организация вступила в бой. Дукерова вела огонь из ручного пулемета. Узники стали разбегаться. Исход боя, конечно, был предрешен. Горстке смельчаков невозможно было победить вооруженных до зубов эсэсовцев. Замолчал пулемет Дукеровой, прекратились пистолетные выстрелы. На улицах гетто повсюду лежали трупы — сотни убитых узников, десятки эсэсовцев и полицейских. Из гетто все же смогли вырваться 25 узников. Некоторые дожили до освобождения. Среди них — Шулим Холавский, рассказавший о трагедии и геройстве Несвижа.

В гетто Клецка, райцентра Барановичской области БССР, [7] бойцы сопротивления, возглавляемые Мойзесом Фишером, подожгли гетто и встретили убийц градом камней.

К началу оккупации в Тучине, райцентре Ровен-ской области, проживало свыше трех тысяч евреев. Славился Тучин своими мастеровыми, многие евреи трудились на кожевенном заводе, на предприятиях по производству сукна, свитеров, чулок, в швейных и сапожных мастерских. Получая из Тучина много различной продукции, гитлеровцы до лета 1942 года не проводили там крупных акций, и все же наступил черед «очищения» от евреев и этого города. В июле 1942 года 60 домов оградили высоким забором и создали там гетто. Разместиться всем в этих домах было невозможно, многие спали прямо на улице. Но пришел день, когда в гетто согнали и евреев из окрестных сел. Дети, работавшие пастухами, рассказали, что военнопленные выкопали на окраине огромные рвы. Миновал еще один день, и в Тучин прибыли подразделения эсэсовцев и полиции.

Все стало ясно. Заместитель председателя юденрата Меир Гименфельд созвал узников гетто в синагогу и объявил:

— Наступили последние минуты нашей жизни, надеяться не на что. Не дадим врагам возможности воспользоваться нашим достоянием. Пусть каждый приготовит горючее. Начнется акция, поджигайте дома.

Вечером в гетто вошли эсэсовцы и полицаи и приказали всем покинуть дома. Меир Гименфельд первым поджег свой дом, и вскоре все гетто заполыхало. Оккупанты и полицаи открыли огонь. Узники сломали заборы и разбежались. Сотни человек были застрелены в самом гетто, многих выловили и расстреляли у рвов. Из всех еврейских жителей Тучина спаслись только 15 человек.

22 июля 1942 года во время ликвидации гетто в Кесвичах, когда из пяти тысяч узников в живых оставались только 600 ремесленников, они, вооружившись ножами и палками, сопротивлялись убийцам. Неравный бой длился несколько часов, но 25 узников спаслись.

9 августа 1942 года из гетто местечка Мижа сбежали в лес к партизанам 60 вооруженных и 150 безоружных узников, возглавляемых Самуилом Руфга-узом.

Сопротивление палачам оказали узники гетто в Новогрудках, Кобрине, Кременце и в некоторых других городах.

Так было! Но, отдавая дань безмерного уважения героям, нельзя не задать вопрос, смогли бы фашисты в принципе безнаказанно и без существенных препятствий уничтожать еврейское население захваченных ими земель, если бы не было у них пособников из юденратов? Восстание варшавского гетто со всей очевидностью отвечает на этот вопрос: можно было оказывать сопротивление палачам и спасти многие тысячи человеческих жизней. Однако жизнь пошла по другому пути. Забитая, запуганная, отделенная от сограждан других национальностей, преданная многими юденратовскими руководителями — пособниками гитлеровцев, большая часть евреев Польши и земель, где недолго просуществовала Советская власть, слепо следовала по кровавым фашистским маршрутам.

Такова правда о юденратах и их полиции. Тем не менее на Западе до сих пор спорят, чего было от юденратов больше — вреда или пользы? Еще в 1967 году Центр по Израилю и еврейским исследованиям Колумбийского университета (США, Нью-Йорк) провел конференцию, посвященную гетто и деятельности юденратов в годы войны. Эта конференция, по мнению организаторов, должна была «рассказать правду, независимо от степени вины единиц или групп». К чему же свелась эта «правда»? К утверждениям, что юденраты «много делали» для спасения населения гетто, состояли из «высокоморальных лиц — руководителей еврейских общин и сионистских организаций». И. Трунк, выступивший с докладом «Стратегия и тактика юденратов в Восточной Европе», разделил деятельность юденратов на два периода. На протяжении первого периода, когда евреев сгоняли и содержали в гетто, деятельность юденратов, по утверждению Трунка, заключалась в спасении евреев при помощи взяток нацистам и «путем труда» (лучше работаешь — больше шансов выжить). А в период истребительных акций — в принесении в жертву детей, стариков и больных, которые «работать не могли и поэтому гибли первыми». Признав, что в этом была «трагедия юденратов», он оправдывал эту трагедию тем, что они действовали во имя «исторической миссии» — «спасения основного ядра еврейского населения ценой кровавых жертв».

Реабилитируя юденраты, Трунк отделяет их деятельность от деятельности еврейской полиции, которая якобы «вышла из под контроля советов старейшин» и стала «их конкурентом».

В развернутом виде Трунк изложил положения своего доклада в книге «Юденрат», изданной в 1972 году в Нью-Йорке и Лондоне.

Немало других сионистских авторов пытаются оправдать юденраты, но сотрудничество с нацистами не принесло спасения ни «основному ядру», ни остальному еврейскому населению, ни самим юденратовским деятелям.

Планы создания еврейских резерваций и «локальные» планы

Планируя концентрацию миллионов евреев Польши и других стран Европы, гитлеровцы первоначально собирались создать для них огромную резервацию на территории Люблинщины, между Вислой и Бугом. Данный район был избран не случайно. 17 ноября 1939 года заместитель генерал-губернатора Зейсс-Инкварт в сопровождении губернатора Люблинского дистрикта (области) Шмидта и начальника СС полиции дистрикта Глобочника осмотрел значительный район Люблинщины и пришел к выводу, что эта болотистая территория более всего подходит для резервации, ибо значительно сократит еврейское население и тем самым ускорит процесс его биологического уничтожения. Для организации резервации в этой местности были и другие причины. Проект в избытке обеспечивал бесплатных работников для проведения мелиорационных и дорожных работ, необходимых для освоения края и подготовки войны против СССР.

Решение было принято. Началась подготовка к его выполнению. 25 ноября 1939 года на совещании уездных и городских начальников Радомского дистрикта Ганс Франк сообщил, что генерал-губернаторство вскоре станет огромным концентрационным лагерем, который примет еще 2,5–3 миллиона евреев и поляков. Относительно «еврейского вопроса» он уточнил: «Восточнее Вислы хотим сосредоточить от половины до трех четвертей всех евреев. Евреев будем разыскивать повсюду, где сможем, вывезем всех евреев из рейха и Вены. В рейхе нам не нужны евреи, их границей станет Висла. Никого не останется за этой границей».

В осуществлении кровавого плана усердствовал «президент» марионеточного «Словацкого государства» католический священник Тиссо. В полном соответствии с «Нюрнбергскими законами» он установил «правовой статус» словацких евреев, выполняя предписания Эйхмана, отправлял в генерал-губернаторство эшелоны, груженные узниками.

В октябре 1939 года вслед за словацкими евреями на Люблинщину прибыли первые эшелоны с евреями из Венгрии. В декабре поступили новые узники — тысячи евреев из северной части Польши, включенной в Пруссию. 30 января 1940 года на совещании в РСХА Гейдрих доложил об успехах и сообщил, что доставленная еврейская рабочая сила используется для строительства «Восточного вала».

Но вскоре гитлеровцам пришлось отказаться от столь заманчивого плана создания на Люблинщине гигантской еврейской резервации. Уже 23 марта 1940 года Гиммлер, ссылаясь на распоряжение Геринга, предложил всем руководителям СС и полиции воздержаться от дальнейших массовых «переселений» евреев на территорию Люблинского дистрикта. Этот план оказался неудачным: для его полного выполнения потребовались бы значительные экономические и транспортные ресурсы, миллионы евреев должны были быть исключены из производственной деятельности захваченных стран. Уже на начальном этапе стало ясно, что такие расходы при ограниченных возможностях нацистской Германии нанесут серьезный ущерб подготовке к войне с Советским Союзом. Да и на территории Люблинского дистрикта оказалось невозможным разместить миллионы поляков и евреев, изгонявшихся с польских территорий, присоединенных к Германии. Для этого надо было выселить миллионы жителей края, что означало новые перевозки, массовые переселения в густонаселенные районы. Ведь узники резервации должны были иметь хотя бы минимальные условия, чтобы работать до изнеможения на благо рейха. К тому же для их уничтожения еще не были подготовлены «фабрики смерти».

На секретном совещании во Франкфурте-на-Майне (март 1940 г.) гитлеровский специалист по анти-еврейской политике Петер Гейниц Зерафим сообщил, что концентрация пяти миллионов евреев в Люблинском дистрикте вызвала бы необходимость выселения с этой территории двух-трех миллионов поляков и 200 тысяч украинцев в другие районы Европы, что было практически невыполнимо. Кроме того, Зерафим пришел к выводу, что территория Люблинщины недостаточна для размещения всех евреев Европы и в экономическом аспекте не может себя обеспечить. Констатируя, что в Европе нет района, который мог бы стать местом изоляции евреев, Зерафим сделал вывод: «Последней возможностью радикального решения еврейской проблемы является эмиграция евреев из Европы».

После поражения Франции в июне 1940 года Гитлер и его окружение вернулись к предвоенному «мадагаскарскому» плану. Остров Мадагаскар, французская колония в Индийском океане, лежащий в 400 километрах от Африки, привлекал Гитлера по многим соображениям. Прежде всего, как стратегическая военная база. Выгодное географическое положение, многочисленные порты и аэродромы создавали благоприятные условия для завоевания Африки. Отдаленный на тысячи километров от Европы, Мадагаскар был удобен и для создания надежно изолированной еврейской резервации. Плотность населения острова была невелика, на территории в 500 тысяч квадратных километров проживало немногим более четырех миллионов мальгашей и 50 тысяч европейцев. Обрабатываемые земли составляли всего 3,5 процента территории острова.

Гитлеровцы начали активно готовиться к реализации этого плана. 18 июня 1940 года Гитлер обсуждал его с Муссолини, 20 июня — с высшими руководителями вермахта.

Поначалу казалось, что все способствует реализации «мадагаскарского» плана. США признали коллаборационистское французское правительство Петэ-на, в начале июня начались неофициальные англогерманские переговоры в Швейцарии. Рассчитывая на скорое окончание войны с Англией, Гитлер даже собирался разорвать договор с СССР о ненападении. 20 июня он заявил Риббентропу: «Мой договор заключен в предвидении долгой войны, а поскольку война оказалась короткой, этот пакт мне не нужен».

План создания еврейской резервации на Мадагаскаре, подготовленный референтом по еврейским делам МИДа Германии Радемахером, был 3 июля 1940 года изложен в реферате «Еврейская проблема в мирном договоре». Другой вариант плана депортации евреев Европы на Мадагаскар разработал лично Гейдрих.

Этими планами предусматривалось поселение на Мадагаскар четырех миллионов европейских евреев, о чем предполагалось договориться с фашистской Италией и другими государствами Европы. МИД Германии, как признал Риббентроп на Нюрнбергском процессе, направил правительствам соответствующих государств ноты, в которых ставился вопрос об использовании Мадагаскара для решения «еврейской проблемы» в Европе.

Немного потребовалось времени, чтобы гитлеровскому правительству стало ясно, что и этот план неосуществим. Расчеты на мир с Англией оказались необоснованными, продолжали войну и французские патриоты. Боевые действия Англии и организации «Свободная Франция» создали для Германии серьезные трудности, пути на Мадагаскар были блокированы. Еще более осложнилось выполнение «мадагаскарского» плана после вступления английских войск в Ирак, Сирию и Ливан.

Еще одной причиной отказа от этого плана была резкая активизация с августа 1940 года подготовки к нападению на Советский Союз. Если летом 1940 года в Польше — у западных границ СССР — находилось лишь 15 из 156 дивизий вермахта, то в последующие девять месяцев на восток было переброшено 83 процента личного состава сухопутных войск и частей СС — свыше семи миллионов военнослужащих, 5639 танков и штурмовых орудий, более 61 тысячи орудий и минометов, 10 тысяч самолетов и много другой техники. Для создания военного плацдарма проводились огромные работы по ремонту и строительству новых автострад и железных дорог, сооружению и переоборудованию аэродромов.

По этим причинам в окончательном варианте было отдано предпочтение «локальному решению» — уничтожению еврейского населения Восточной Европы на месте, преимущественно на территории генерал-губернаторства. Так было дешевле, проще, и такое решение не нарушало планов подготовки к войне на Востоке. Там же решили уничтожать и западноевропейских евреев.

Сосредоточивая и уничтожая евреев на территории генерал-губернаторства, гитлеровские власти рассчитывали извлечь еще одну выгоду: переключить ненависть поляков к оккупантам на «извечных врагов христиан» — евреев и на лиц других национальностей. В связи с этим авторы реферата «Государственные аспекты польской политики», подготовленного для Академии немецкого права, писали: «Необходимо стремиться ненависть поляков к рейху, его учреждениям и представителям глушить антагонизмом к большевикам, евреям, украинцам, белорусам и евангелистам…»

Начался этап переселения евреев в оккупированную фашистами Польшу. С конца 1939 года до ноября 1940 года из западных польских земель, включенных в состав Германии, было переселено 350 тысяч человек. С ноября 1940 года началось переселение в генерал-губернаторство евреев Австрии и Чехословакии.

8 января 1941 года в РСХА состоялось совещание, на котором было принято решение переселить в генерал-губернаторство 831 тысячу и переместить внутри него 200 тысяч лиц еврейской национальности.

17 января статс-секретарь генерал-губернаторства Бюллер в секретной директиве, направленной всем старостам и бургомистрам, сообщал, что начиная с 1 февраля 1941 года в генерал-губернаторство ежедневно будут прибывать по два транспорта (тысяча человек в каждом).

Тщательно подготовленная акция не достигла запланированного размаха, а в марте 1941 года была приостановлена. Не только из-за транспортных трудностей. Переселение евреев Польши и других стран в наиболее крупные гетто генерал-губернаторства должно было сопровождаться их планомерным уничтожением в концлагерях — «фабриках смерти», а они еще не были подготовлены. Некоторые еще только строились.

Главными «фабриками смерти» должны были стать концлагеря Освенцим и Майданек. Назначенный Гиммлером комендант Освенцима Рудольф Гесс в марте 1941 года приступил к строительству двух лагерей — на 30 и 40 тысяч узников. Рядом с Освенцимом, в Дворках, химический концерн «ИГ Фарбен-индустри» стал строить свои новые фабрики, на которых по распоряжению Гиммлера работало 10 тысяч рабов Освенцима. Директор этих фабрик Отто Амброс 12 апреля 1941 года доносил своим шефам: «Наша новая дружба с СС дает очень хорошие результаты».

Летом 1941 года Рудольф Гесс был вызван в Берлин, где Гиммлер сообщил ему: «Фюрер приказал решить еврейскую проблему, и мы, СС, должны выполнить этот приказ. Находясь на исходном пункте ликвидации, мы еще не можем проводить акции на высоком уровне. Для этого предназначен Освенцим: во-первых, с учетом его коммуникаций, расположения; во-вторых, территорию, которую можно выделить для этих целей, легко оградить и замаскировать». В заключение Гиммлер сказал: «Всех евреев без исключения, которых можем охватить, надо уничтожить теперь, во время войны».

Вскоре в Освенцим прибыл Эйхман. Он познакомил Гесса с планом уничтожения евреев Германии и захваченных стран. Первые эшелоны должны были прибыть из Силезии, затем из рейха, вслед за ними — из Чехословакии, Франции, Голландии и других государств — речь шла об уничтожении миллионов человек. Обсудили они и способы умерщвления жертв геноцида. Гесс сказал на Нюрнбергском процессе: «Приняли во внимание только газ, уничтожение прибывающих транспортов путем расстрелов было бы невозможным».

В мае 1941 года началось строительство концлагеря в Майданеке, который должен был стать центром «окончательного решения еврейского вопроса» в генерал-губернаторстве.

22 июня 1941 года Германия вероломно напала на Советский Союз. Гитлер приказал Гиммлеру «позаботиться о новых восточных территориях». Выполняя приказ, Гиммлер 21 июля 1941 года на совещании в Люблине назначил начальника СС и полиции безопасности Люблинского дистрикта обергруппенфюрера СС Глобочника специальным уполномоченным по «организации эсэсовских оперативных групп на новых восточных пространствах».

Началась разработка новых методов уничтожения евреев и славянских народов. На Нюрнбергском процессе бывший штандартенфюрер СС Рудольф Брандт сообщил: «Гиммлер был в высшей степени заинтересован в разработке секретных и быстрых методов стерилизации, которые можно было бы применить к врагам германского рейха: русским, полякам и евреям. Надеялся, что этот способ позволит не только победить врага, но и уничтожить».

Методы стерилизации людей разрабатывались профессором-расистом Глаубером, проводившим свои бесчеловечные опыты в Равенсбрюке. С методом Глаубера был ознакомлен комендант Освенцима Рудольф Гесс. После войны он показал на судебном процессе: «Из разговоров с Глаубером и Эйхманом узнал, что Гиммлер намеревался применять метод Глаубера для ликвидации и биологического уничтожения польского и чешского народов».

После захвата советских земель со стерилизацией связывались новые планы. Уже в октябре 1941 года гитлеровский врач Адольф Покорный докладывал рейхсфюреру СС Гиммлеру: «Если бы нам удалось изыскать средство, которое в относительно короткое время обеспечило незаметную стерилизацию, мы получили бы новое, весьма результативное оружие. Сама мысль о том, что три миллиона большевиков, находящихся в немецкой неволе, могли бы быть стерилизованы, открывает широкие перспективы. Можно было бы их использовать как рабочих, и они не имели бы возможности размножаться».

Победа над Советским Союзом рассматривалась Гитлером и его окружением как устранение главного препятствия на пути к «окончательному решению еврейского вопроса». Подготовка к войне с СССР включала среди всего прочего и разработку отделом «IV-B-4» методов и способов массового уничтожения евреев, русских, украинцев… К этой работе Эйхман привлек начальника СС и СД Люблинского дистрикта Глобочника и коменданта Освенцима Рудольфа Гесса.

Разрабатывались и «теоретические основы» уничтожения евреев и других «неполноценных» народов. 28 марта 1941 года эта «проблема» обсуждалась на «научной» конференции во Франкфурте-на-Майне, посвященной открытию «Института по исследованию еврейского вопроса».

Профессора и доктора наук, занимавшие высокие научные должности, выступали на этой конференции с докладами, соответствовавшими эпохе средневековой охоты на ведьм. Основной докладчик — ведущий сотрудник «Государственного института истории новой Германии», — доктор Вильгельм Грау сетовал на то, что предыдущие попытки решения «еврейской проблемы» не дали положительных результатов, и с удовлетворением заявил, что «политическая ситуация и положение на идеологическом фронте создали условия, в которых можно принять важные решения в еврейских делах».

Содокладчик, почетный профессор Берлинского университета, Вальтер Гросс, впоследствии начальник исследовательского отдела министерства восточных территорий Германии, так сформулировал тему своего выступления: «Пришло время смерти еврейского народа».

Главный идеолог НСДАП Розенберг, подводя итоги выступлениям, заявил: «…Для Европы еврейский вопрос будет разрешен только тогда, когда последний еврей покинет Европейский континент».

Сопоставляя «теоретические изыскания» с уже имеющейся практикой уничтожения евреев, главный орган гитлеровской партии газета «Фёлькишер бео-бахтер» писала: «Тяжелая это была борьба, но благодаря уже проведенным экспериментам и исследованиям будет возможно найти соответствующие средства для очищения Европы от этого элемента».

«Борьба» расистских мракобесов за «очищение жизненного пространства арийской расы» нарастала с каждым месяцем, приобретая все более и более уродливые и бесчеловечные формы. В жернова геноцида попадали новые и новые сотни тысяч, миллионы людей.

ПО ТУ СТОРОНУ ЖИЗНИ

Палачи за работой

Новый этап фашистского геноцида наступил с началом гитлеровской агрессии против Советского Союза. 54 784 акта Чрезвычайной комиссии по расследованию зверств фашистских оккупантов на советской земле свидетельствовали на Нюрнбергском процессе об уничтожении десяти миллионов женщин, детей, стариков, безоружных мужчин.

Мирных граждан уничтожали, конечно же, не только в Советском Союзе. Помощник главного обвинителя от СССР Л. Н. Смирнов в своей обвинительной речи констатировал: «С появлением немецких военных частей и водружением свастики на зданиях официальных учреждений жители временно оккупированных районов стран Восточной Европы как бы становились по ту сторону жизни… Смерть постоянно витала над ними, но по пути к смерти их заставляли пройти через многие унизительные для человеческого достоинства мучительные стадии, которые в совокупности и образуют то, что обвинительное заключение называет преступлением против человечности».

Гитлеровские стадии смерти, как и в «Божественной комедии» Данте, подразделялись на все круги ада. В десятом круге находились евреи. Смерть стала повседневностью гетто и концлагерей, вне которых евреи не могли находиться. Анализируя эту плоскость фашистского геноцида, советский обвинитель сделал обоснованный вывод: «В странах Восточной Европы антисемитизм гитлеровцев осуществлялся преимущественно в форме физического уничтожения невинных людей».

В осуществлении изуверских планов уничтожения славянского и еврейского населения СССР активно взаимодействовали палаческое ведомство Гиммлера и вермахт. При подготовке войны против Советской страны в этих целях был предусмотрен целый комплекс мероприятий.

В марте — мае 1941 года состоялись совещания высшего руководства вермахта с Гейдрихом, Шеллен-бергом, Олендорфом и другими ближайшими помощниками Гиммлера. В итоге было договорено, что созданные главным имперским управлением безопасности четыре эйнзацгруппы (оперативные группы) должны придаваться группам армий, предназначенным для боевых действий против СССР.

В эйнзацгруппу входило около четырехсот гитлеровцев: 75 процентов из гестапо, 15 — из службы безопасности (СД) и 10 процентов — сотрудники уголовной полиции (крипо). Эйнзацгруппы состояли из эйн-зацкоманд, а те подразделялись на зондеркоманды и более мелкие группы, придаваемые армиям и дивизиям.

После вторжения в Советский Союз при группах армий действовали: эйнзацгруппа «А» — Прибалтика (зондеркоманды 1-а и 1–6); эйнзацгруппа «Б» — Белоруссия (зондеркоманды 7-а, 7–6, 8 и 9); эйнзацгруппа «Ц» — Украина (зондеркоманды 4-а, 4–6, 5 и 6); эйнзацгруппа «Д» — Бессарабия, Крым и Кавказ (зондеркоманды 10-а, 10-6, 11-а, ll-б и 12).

Генералы вермахта планировали геноцид как составную часть боевых операций, основную же «работу» выполняли палачи из эйнзацгрупп.

На Нюрнбергском процессе, во время допроса бывшего начальника III управления Главного имперского управления безопасности и начальника эйнзац-группы «Д» Отто Олендорфа, был задан вопрос о назначении «эйнзацгрупп». Олендорф ответил: «Нм было поручено ликвидировать евреев и политических комиссаров в районе операций оперативных групп на русской территории».

— По каким мотивам истребляли детей? — спросил член Международного военного трибунала — представитель от СССР.

— Был приказ о том, что еврейское население должно быть полностью уничтожено, — пояснил Олендорф.

Бывший начальник эйнзацкоманды 5 Эрвин Шульц сообщил Международному трибуналу, что по приказам Гиммлера и Гейдриха подлежали расстрелу все евреи, в том числе женщины и дети, «чтобы не могли вырасти мстители».

Уничтожали не только еврейских детей и детей других национальностей. Уничтожали коммунистов, комсомольцев, жителей сел, поселков и городов — так подготавливали «жизненное пространство» для Германии.

По подсчетам английского историка Роджера Мэнвела, за несколько месяцев войны против СССР эйнзацгруппы уничтожили около двух миллионов человеческих жизней. Американский историк Пол Гил-берг пришел к выводу, что к весне 1942 года эйнзацгруппы уничтожили не менее миллиона четырехсот тысяч человек.

Евреи исключались из жизни еще до смерти. «Временной директивой по обращению с евреями на территории Остланда», изданной 13 августа 1941 года, в оккупированных Латвии, Литве, Эстонии и Белоруссии евреям:

ЗАПРЕЩАЛОСЬ пользоваться тротуарами, общественным транспортом, посещать школы, музеи, библиотеки, театры и кинотеатры, заниматься почти всеми видами профессиональной деятельности, владеть землей;

ПРЕДПИСЫВАЛОСЬ сдать местную и иностранную валюту, драгоценности и ценные вещи;

ПРЕДЛАГАЛОСЬ на одежде на левой стороне груди и посредине спины всегда носить видимую желтую шестиконечную звезду не менее десяти сантиметров в диаметре.

Грабеж евреев и отделение их от остальных сограждан сопровождались убийствами. Гитлеровцы спешили уничтожить основную часть еврейского населения уже в первые недели оккупации, организовывали в этих целях погромы. Надеялись таким образом разжечь национальную рознь, сначала к евреям, а затем и к другим «инородцам», рассчитывали руками местных прислужников осуществить свои изуверские планы. Такой способ уничтожения евреев являлся заманчивым, ведь в случаях огласки представлялось возможным изобразить гитлеровский геноцид как «эксцессы чужеродной толпы».

Как же гитлеровцы планировали и организовывали погромы на советской земле?

Бывший начальник отдела «Абвера-2» — германской военной разведки — генерал-майор Эрвин Лаху-зен 30 ноября 1945 года на допросе во время судебного заседания Международного военного трибунала показал, что перед падением Варшавы в поезде фюрера Риббентроп, «вернувшись к теме Украины, сказал еще раз, что необходимо организовать восстание или повстанческое движение таким образом, чтобы все дворы поляков были охвачены пламенем и чтобы все евреи были убиты».

То, чего не договорил Лахузен, раскрылось в показаниях его заместителя полковника Эрвина Штольце. «Выполняя упомянутые выше указания Кейтеля и Иодля, я связался с находящимися на службе в германской разведке украинскими националистами, — сообщил Штольце и признал: — В частности, мною лично было дано указание руководителям украинских националистов германским агентам Мельнику (кличка «Консул-1») и Бандере организовать сразу после нападения Германии на Советский Союз провокационные выступления на Украине…»

Украинские буржуазные националисты действовали в составе опекаемых оккупантами банд и созданной ими «украинской» полиции.

Погромы стали возможны в основном в западных областях Украины и Белоруссии, а также на территории Прибалтики. Как формировались банды убийц, из кого состояли? Это были националисты, сделавшие ставку на Гитлера. С его помощью надеялись возродить пусть не самостоятельное, но свое буржуазное государство, присвоить себе фабрики, мастерские, земли, приумножить богатство за счет евреев и лиц других национальностей. Участвовали в геноциде не только по воле оккупантов, расистская ненависть являлась основой их собственной идеологии.

Как только Красная Армия оставила село Нижние Станивцы Черновицкой области (еще до вступления гитлеровских войск власть в нем захватили националисты) руководитель местных оуновцев Николай Вышиван объявил согнанным на сходку крестьянам: «Кто верен самостийной Украине пусть идет вместе с нами убивать жидов». 1 июля 1941 года, в день вступления гитлеровцев в Дрогобыч, украинские националисты устроили погром, во время которого 47 евреев было убито, 250 — искалечено.

Оккупанты организовали погромы в еще больших масштабах, не брезговали самыми низкопробными провокациями.

Захватив 30 июня 1941 года Львов, гитлеровцы на следующий день загнали во двор тюрьмы на улице Лонцкого (ныне — Брюллова), а также в другие львовские тюрьмы большие группы евреев. По радио и в листовках сообщили, что в тюрьмах обнаружены трупы украинцев и поляков, убитых «жидами». Трупы извлекаются из могил и будут желающим предъявлены. Прошел день, раскрылись тюремные ворота на улице Лонцкого. И толпа националистов увидела во дворе раскопанные могилы, извлеченные трупы и рядом — евреев. Было объявлено: трупы — жертвы большевиков, убийцы — евреи. Подобное происходило во дворах и других тюрем.

Загнанные в тюремные дворы евреи были растерзаны. С этого и начались погромы. 2 и 3 июля 1941 года, в первые дни оккупации Львова, убили свыше шести тысяч евреев.

Ныне, отмежевываясь от сотрудничества с гитлеровцами, украинские националисты не только отрицают участие в еврейских погромах во Львове, но и сами погромы.

1 января 1989 года, издающаяся в США газета украинских националистов «Наш голос» опубликовала статью Михайла Демковича-Добрянского, в которой объявлены ложными сведения о ЛЬВОВСКИХ погромах, а сообщивший о них профессор Иерусалимского университета Шмуль Эттингер обвиняется в том, что «пишет неправду». Организация украинских националистов Канады распространила статью Демковича-Добрянского с листовкой «К украинцам на Родине». В этой листовке утверждается: «В чужой прессе и научных публикациях такого рода враги украинского народа возводят на украинцев всевозможную клевету… такую, как история-эссе Шмуля Эттингера». Заканчивается листовка призывом к украинцам Львова опровергнуть эти наветы.

Итак, был ли во Львове погром в первые дни гитлеровской оккупации?

Начнем со свидетельства Филиппа Фридмана, вспоминающего кровавые события такими, какими видел и пережил. Его книга «Уничтожение львовских евреев» издана в Лодзи в 1945 году.

«Уже в первые часы (оккупации Львова. — Ю. Ш.) немцы расклеили по городу афиши, подстрекающие против евреев… Вменялось в вину уничтожение нескольких тысяч поляков и украинцев, — сообщает Филипп Фридман и рассказывает о дальнейших событиях: — В первые дни немецкой оккупации, с 30 июня по 3 июля, были вызваны кровавые и жестокие погромы. Украинские националисты и организованная украинская полиция (вспомогательная полиция) начали на улицах Львова охоту на еврейских жителей. Врывались в квартиры, забирали мужчин, иногда всю семью, не исключая детей».

Убийства начали с тюрем. Филипп Фридман свидетельствует:

«Несколько тысяч евреев загнали битьем и издевательствами во львовские тюрьмы на улицах Казимира (ныне — 1 Мая. — Ю. Ш.) — «Бригидки», Лонцкого, Замарстыновской (Калинина. — Ю. Ш.) и Яховича (16 Апреля. — Ю. Ш.). Избивали там немилосердно. Тюремные стены первого этажа были залиты кровью пытаемых и залеплены кусочками мозга».

Раввин Львова Давид Кахане в воспоминаниях, основой для которых стали записи во время оккупации, сообщает:

«Покидая город, советы оставили три тюрьмы, в которых содержались уголовные и политические заключенные со всего края. Многих из приговоренных к смерти казнили на тюремном дворе и там же похоронили. Немецкое гестапо решило извлечь из тюрем капитал. Львовские евреи должны были выкопать трупы из могил в тюремных дворах. Работала специальная комиссия, производилось фотографирование, с тем чтобы немецкая пропаганда могла на свежем материале мобилизовать общественное мнение против еврейско-большевистских убийц якобы пойманных около своих невинных жертв.

Началась дикая кампания…»

Давид Кахане подробно описывает убийства евреев в тюремных дворах, в квартирах, на улицах города.

«На площадях, около тюрем собирались толпы не-евреев, слышались крики: «Расстрелять этих убийц!» — сообщает Давид Кахане и подводит итог — В первые дни около тюрем было убито более трех тысяч евреев».

Неевреи! О ком идет речь? О националистах. Скрывая их преступления, Демкович-Добрянский пишет, будто клевещут на украинский народ. Давид Кахане вспоминает: «Большая часть украинской интеллигенции стояла в стороне и в антисемитской кампании не участвовала. Я преклоняюсь перед многими украинцами, которые рискуя жизнью спасали еврейских детей».

Когда гитлеровцы вступили во Львов, Янине Хе-шелес исполнилось десять лет. В своем дневнике она записывает: «Развеваются желто-голубые знамена. На улицах полно украинцев с палками и железяками, слышатся крики… Около почты стоят люди с лопатами, украинцы их избивают, кричат: «Жиды, жиды!»… На улице Коллонтай парни избивают евреев метлами, колотушками, камнями. Ведут в тюрьму «Бригидки», на Казимировку. На бульваре снова избивают».

«На следующий день (после захвата Львова — Ю. Ш.) немцы вместе с украинцами устроили погром, — сообщается в дневнике еврейки Рубинштейн, опубликованном Еврейским историческим институтом в Варшаве. — Убили тогда около трех тысяч евреев. Ходили по квартирам, искали евреев и беспричинно убивали. Наша семья тогда уцелела».

Эти злодеяния погромщиков видела и украинка Казимира Порай. 1 июля 1941 года она записывает в своем дневнике:

«То, что увидела сегодня на рынке, могло быть разве в древние времена, возможно, так поступали дикие люди… Около ратуши дорога засыпана битым стеклом… Солдаты с эсэсовскими эмблемами, говорящие по-украински, мучают и издеваются над евреями. Заставляют подметать площадь своей одеждой — блузками, платьями, даже шапками. Поставили две ручные тележки, одну на углу улицы Краковской, другую на улице Галицкой, заставляют евреев собирать стекло и нести голыми руками к ручным тележкам, стоящим на противоположных углах улиц. Избивают палками и кусками электрического провода, путь от Галицкой до Краковской полит кровью, текущей с человеческих рук…»

Украинские эсэсовцы, как называет их Казимира Порай, действительно находились во Львове. Это был сформированный из украинских националистов батальон «Нахтигаль».

У польки Станиславы Гоголовской гитлеровцы убили во Львове мужа-еврея и сына, сама она была узницей Яновского лагеря, спаслась чудом. В книге о пережитом «Школа зверства» так рассказывает о львовских улицах второго дня оккупации:

«На Русской увидела полицейских-украинцев, ведущих каких-то людей, избиваемых кольями и железными ломами… На улице Коперника попала в адскую круговерть, царил ужасный шум, крик и плач. Люди шли с выражением отчаяния и страха. Украинские полицейские стояли шпалерами вдоль тротуара, кричали: «Жиды, жиды!» Избивали, если кто-либо пытался обороняться или кричал, что не еврей, над ним учиняли ужасное. Передо мной затоптали молодого мужчину… Понимаю, все спланировано сверху, евреям приказали идти на работу, чтобы хватать на улице и устроить этот кровавый погром… По мере приближения к улице Лонцкого шум нарастает. Кто-то крикнул, что ведут в тюрьму на Лонцкого, на расстрел. Началась паника, люди пытались бежать, полицейские сатанели, били куда попало. Все чаще и все больше людей падало…»

Второй еврейский погром во Львове гитлеровцы совершили руками украинских националистов 25–28 июля 1941 года. На сей раз предлогом погрома была избрана месть за убийство евреем Соломоном Шварцбардом в 1926 году в Париже Симона Петлюры.

Демкович-Добрянский и его «земляки из Канады» отрицают и этот погром, умиленно рассказывают о любви Петлюры к евреям. Суд присяжных в Париже оценил эту «любовь» оправдательным приговором Шварцбарду. Однако и ныне украинские националисты в США и Канаде стоят на своем, объясняют погромы «эксцессами петлюровских казаков». Во время одного из них — в Проскурове — петлюровский атаман Самусенко приказал не трогать доктора Когана, лечившего его от сифилиса. За ночь «казаки» зарубили больше четырех тысяч евреев, Когана же не тронули и пальцем.

Что касается «дней Петлюры» во Львове, вышеназванные и другие очевидцы сообщают о них во всех кошмарных деталях. Раввин Давид Кахане записал в дневнике: «28 июля украинские полицаи врывались в еврейские дома, хватали молодых мужчин и отводили на Лонцкого. Подобное повторялось два дня, пока тюрьма на Лонцкого не была переполнена. Даже двор был забит евреями.

Берет ужас, когда вспоминаю, что происходило. Есть не давали. Каждый раз, когда заходила банда украинских националистов, издевались, убивали, кричали: «Это вам за нашего атамана Петлюру!»

Каждый такой визит оставляет после себя расколотые головы, покалеченные спины, перебитые кости. Это еще было не так плохо, кричали, что смерть Петлюры можно смыть только кровью. «Дни Петлюры» стоили жизни нескольким тысячам евреев, главным образом интеллигенции. Даже неизвестно, где они похоронены».

Филипп Фридман вспоминает: «В дни 25, 26, 27 июля снова на улицах и в квартирах хватали евреев. Мужчин и женщин, якобы взятых на работу, чаще всего убивали. Эти убийства и издевательства происходят как «акция Петлюры». В основном это дело украинской вспомогательной полиции».

Использовав националистических пособников для захвата советских земель, Гитлер растоптал их планы «государственности», образовал из Прибалтийских советских республик и западных областей Белоруссии «Остланд» — «Восточную землю» Германии; восточные и центральные области Украины, а также Ровен-скую и Волынскую области включил в «рейхскомиссариат Украина», остальные западные области Украины как «дистрикт Галиция» включил в генерал-губернаторство. Румынии «преподнес» Одесскую область, Буковину и Молдавию. Но и после этого многие буржуазные националисты ради вожделенной частной собственности и наживы продолжали свою кровавую службу. Недавнее капиталистическое прошлое еще квартировало в умах вчерашних городских и сельских хозяйчиков и людей зараженных их мыслями. Они и составили кадры «украинской» полиции и других националистических формирований, используемых гитлеровцами на новом этапе — планомерного уничтожения еврейского населения.

К преступлениям националистов-погромщиков украинский народ непричастен, так же как народы Белоруссии и Прибалтийских советских республик. Об этом свидетельствовали сами гитлеровцы.

Начальник эйнзацгруппы «А» бригадефюрер СС Фриц Шталекер в отчете от 15 октября 1941 года об уничтожении евреев Литвы, Латвии и Эстонии докладывал Гиммлеру: «К нашему изумлению вначале было нелегко провести большой еврейский погром. Климатис — начальник отряда вооруженных добровольцев, который вначале был использован для этой цели, — смог организовать погром лишь в соответствии с советами, дававшимися ему небольшой воинской частью, действовавшей в Каунасе. Это было сделано таким образом, что постороннему наблюдателю невозможно было заметить нажима или подстрекательства со стороны немцев…»

В западных областях Белоруссии и Украины фашистские организаторы антиеврейских погромов столкнулись с такими же трудностями. В феврале 1942 года сотрудник отдела пропаганды «дистрикта Галиция» докладывает губернатору Вехтеру: «…методы и способы выселения евреев далеко не подняли уважения населения к немецкой власти. Вообще надо признать, что деятельность разных учреждений так катастрофически повлияла на работу отдела пропаганды, что чрезвычайно трудно, а часто и невозможно добиваться желаемых спокойных настроений среди населения».

Конечно, подобные донесения не могли изменить расистскую политику гитлеровцев, уничтожение продолжалось с нарастающей силой. В этих злодеяниях активно участвовала «украинская» полиция. Во Львове и других городах западных областей Украины по приказам гестаповских начальников «украинская» полиция отправляла узников гетто в лагеря смерти, убивала по малейшему поводу и без всякого повода.

В приказе по команде «украинской» полиции Львова № 3 от 12 августа 1942 года объявлялось о двенадцатидневной антиеврейской акции и предлагалось «через каждые два часа доносить о количестве захваченных людей и использованных патронах».

Команда «украинской» полиции Львова немедленно приступила к выполнению изуверских задач. Состояла эта команда из шести комиссариатов «украинской» полиции: 1-й — ул. Казимировская, 30; 2-й — ул. Городецкая, 26; 3-й — ул. Академическая, 26; 4-й — ул. Курковая, 23; 5-й — ул. Жовкевская, 56; 6-й — ул. Магдалины, 6–8.

В этих комиссариатах насчитывалось около пятисот полицейских и офицеров полиции, вместе с ними приобретала кровавую практику школа полиции, состоявшая из 250 курсантов.

В архивах полиции, брошенных гитлеровцами при бегстве из Львова, сохранились донесения о задержанных евреях, «использованных» патронах, убитых. В ходе августовской акции гитлеровские изуверы и их националистические прислужники убили и отправили в лагеря смерти 46 тысяч львовских евреев.

При активном участии «украинской» полиции и других националистов массовые убийства евреев совершались в Бродах.

На 22 июня 1941 года в этом городе проживало 25 тысяч жителей, а после освобождения, в июле 1944 года, осталось 150 человек. Гитлеровцы и их националистические пособники убили 16 612 горожан, в основном это были евреи. На каторжные работы в Германию вывезли около пяти тысяч жителей Бродов.

Как происходили эти убийства? В докладе Львовского обкома КП (б) У от 17 августа 1944 года сообщается: «В селе Бельцы в подготовленной фашистами «фабрике смерти» газом отравлено 5800 евреев из г. Броды. 20 мая 1943 года на улице Дзержинского № 2 брошены живьем в огонь и сожжены 50 женщин и детей еврейского происхождения. Вместе с ними сожжен поляк Ян Павлюк, только за то, что дал кусок хлеба плакавшим детям. 20 мая 1943 г. по распоряжению ландкомиссара немца Вайса и председателя украинского комитета Ощуина был объявлен погром еврейского населения под лозунгом «юденфрай» (свободный от евреев). Всем, кто увидит еврея, предоставлялось право убить его на месте.

В городе действовала специальная «пожарная команда», руководителем которой был Степан Гладун. В состав команды входило также 20 украинцев… «Пожарную команду» население называло командой рубки людей. Ею было зарублено специально изготовленными для этого топорами свыше 300 человек».

До фашистского вторжения город Стрый Львовской области насчитывал 50 тысяч жителей, а после освобождения, в августе 1944 года, — 12 тысяч. За три оккупационных года было расстреляно 17 112 стрыян, повешено 68, многие погибли от пыток, издевательств и голода. Но это еще не все. С учетом городков и селений в Стрыйском районе гитлеровцы и их националистические пособники уничтожили около 40 тысяч граждан. Значительную их часть составляли узники стрыйского гетто. Сюда свозили евреев со всего района и других местностей. Узников гетто Стрыя уничтожили семью акциями. С сентября 1941 года по июнь 1943-го убито около 17 тысяч человек.

Служащие «украинской» полиции охраняли гетто, конвоировали на смерть, участвовали в расстрелах. Наживались на этом.

Жительница Стрыя Мария Владимировна Моска-люк видела как полицай Степан Голод убил евреев Шайгера и Шраера, их жен и детей, а затем с другими полицаями делил их имущество. В. И. Федорик сообщил, что в его присутствии Степан Голод арестовал мужа сестры Тавбу Озера и сопровождал его на расстрел в грузовике, набитом евреями. Многие очевидцы видели, как Степан Голод орудовал на базарной площади у виселицы.

Так же зверствовали полицаи Богдан Нарожняк, Ярослав Дыкун, Мирон Качала, другие. Ежемесячно расписываясь в платежных ведомостях, за свою палаческую службу получали по 350 злотых. На гербовой печати, заверившей их документы, слова «Комиссариат украинской полиции города Стрый» написаны по-немецки и по-украински.

В городе Жолкве (ныне — Нестеров) до войны проживало около пяти тысяч евреев, пережили же фашистскую оккупацию — 74.

Убийства начались 28 июня 1941 года — в первый день оккупации. Гитлеровцы подожгли синагогу, построенную в XVII веке при польском короле Яне Со-беском, бросили в огонь десятки евреев. С помощью «украинской» полиции еврейское население согнали в гетто.

15 марта 1942 года члены юденрата были вызваны в Жолкевский замок и арестованы. Выполняя приказ, один из членов юденрата доставил картотеку, определявшую трудоспособность евреев. Затем шуцполи-цейские, сопровождаемые полицейскими еврейской службы порядка, пошли по адресам и задержали 700 нетрудоспособных евреев. Объявили переезд на новое место жительства. Многие взяли с собой мацу, чтобы на новом месте отпраздновать пасху. Членов юденрата освободили, а задержанных отправили товарными вагонами в Белзец и там уничтожили.

22 ноября 1942 года началась вторая акция. Гестаповцы, шуцполицейские и «украинская» полиция окружили гетто. Акция длилась два дня. С участием привезенных из Львова полицейских еврейской службы порядка было захвачено 2500 евреев. Не считались ни с полом, ни с возрастом. Захваченных погрузили в вагоны и также отправили на уничтожение в Белзец. Десятки евреев убили во время самой акции, сотни — во время погрузки в вагоны.

Используя прислужников из «украинской» полиции, гитлеровцы организовали еврейский погром в городе Хмельники. 9 января 1942 года было убито семь тысяч человек.

В Ровно, Дубно и в других городах Украины, особенно на востоке республики, «украинская» полиция самостоятельно не использовалась — только в составе СД, полиции безопасности и других оккупационных подразделений.

На Нюрнбергском процессе были исследованы показания Германа Фридриха Грабе, который с сентября 1941 по январь 1944 года был управляющим созданного в Здолбунове отделения строительной фирмы «Йозеф Юнг». Ее строительные участки находились в Ровно и Дубно, где Грабе и оказался очевидцем уничтожения еврейского населения. Он показал, что вечером 15 июля 1942 года ровенское гетто было «окружено большим отрядом СС и примерно втрое большим количеством членов «украинской» полиции. Затем были включены юпитеры, установленные вокруг и внутри гетто. Группы эсэсовцев и полицаи по 4–6 человек врывались в дома… Живущие там люди выгонялись на улицу в том виде, в каком они были застигнуты, независимо от того, были они одеты или нет. Так как в большинстве случаев евреи отказывались выходить из домов и оказывали сопротивление, СС и полиция применяли силу. Наконец, ударами хлыстов, ног, кулаков и винтовочных прикладов дома были очищены. Людей выгоняли из домов с такой поспешностью, что в некоторых случаях маленькие дети были оставлены в кроватях. На улицах женщины звали своих детей, а дети — своих родителей. Это не помешало эсэсовцам ударами заставлять людей бежать по дороге до тех пор, пока они не добегали до товарного поезда. Вагон за вагоном заполнялись с криками женщин и детей, при ударах хлыстов и выстрелах из винтовок… Всю ночь гонимые, избиваемые и израненные люди двигались по освещенным улицам. Женщины несли своих мертвых детей на руках. Некоторые дети тащили к поезду за руки и ноги тела своих родителей».

В Дубно массовые антиеврейские акции проводились 27 июля и 22 августа 1941 года, 5 и 24 октября 1942 года. Во время этих акций евреев никуда не увозили, уничтожали на месте. Узнав от своего служащего, что расстрелы евреев производятся в трех больших ямах, длиной в тридцать метров и глубиной три метра каждая, и что ежедневно убивают по полторы тысячи человек, привозимых на грузовиках, Грабе пошел к месту казни. Вот что он увидел: «Люди, которые сошли с грузовиков — мужчины, женщины и дети всех возрастов — должны были раздеться по приказу служащих СС, имевших при себе кнуты или плетки. Они должны были сложить свою одежду в определенных местах, таким образом соответственно рассортировывались обувь, верхняя одежда и белье.

Я видел груду обуви, приблизительно от 800 до 1000 пар, огромные кипы белья и одежды. Без криков и плача эти люди, раздетые, стояли вокруг семьями, целовали друг друга, прощались и ожидали знака от другого эсэсовца, который стоял около насыпи также с кнутом в руке. В течение 15 минут, пока я там стоял, не слышал ни одной жалобы, ни одной мольбы о пощаде. Я наблюдал за семьей, состоявшей из восьми человек: мужчины и женщины в возрасте около 50 лет с детьми около 8 и 10 лет и двумя взрослыми дочерьми, около 20 и 24 лет. Старая женщина с седыми волосами держала на руках годовалого ребенка, пела ему и играла с ним. Ребенок ворковал от удовольствия. Родители смотрели на него со слезами в глазах. Отец держал за руку мальчика приблизительно лет десяти и что-то мягко говорил ему. Мальчик боролся со слезами. Отец указывал на небо, гладил рукой ребенка по голове и, казалось, объяснял ему нечто. В этот момент эсэсовец у насыпи крикнул своему товарищу. Тот отсчитал около 20 человек и приказал им идти на насыпь. Среди них была и та семья, о которой я говорил. Я запомнил девушку, стройную, с черными волосами, которая, проходя неподалеку от меня, показала на себя и сказала: «Двадцать три». Я обошел вокруг насыпи и оказался перед огромной могилой. Люди лежали вповал друг на друге, но их головы были видны. Почти у всех по плечам струилась кровь из голов. Кое-кто из расстрелянных еще двигался. Некоторые поднимали руки и поворачивали головы, чтобы показать, что они еще живы. Яма была уже заполнена на две трети. По моему подсчету, там уже было около тысячи человек. Я поискал глазами человека, производившего расстрел. Это был эсэсовец, сидевший на краю узкого конца ямы; ноги его свисали вниз. На его коленях лежал автомат, а сам он курил. Люди, совершенно нагие, сходили вниз по нескольким ступенькам, вырубленным в глиняной стене ямы, и карабкались по головам лежавших там людей к тому месту, которое указывал им эсэсовец. Они ложились перед мертвыми или ранеными людьми, некоторые ласкали тех, которые были еще живы, и тихо говорили им что-то. Затем я услышал автоматную очередь. Я посмотрел в яму и увидел, что там бились в судорогах люди… Следующая группа уже приближалась…»

Так же организовывались погромные выступления, а затем планомерное уничтожение еврейского населения в Латвии, Литве и Эстонии. Не так уж много было националистических наемников, но в обстановке тотального террора их жертвами стали тысячи и десятки тысяч людей, «повинных» лишь в своей национальности.

Разоблачая преступления националистических прислужников Гитлера, Бенацион Каплан, один из немногих уцелевших узников рижского гетто, писал: «Море крови, пролитой «господствующей расой», залило 1 июля 1941 года улицы Риги. Обагренные этой кровью руки пятой колонны, состоявшей из отщепенцев человечества, изменников Родины, в этот день приветствовали приползшего фашистского гада. Подлый и мерзкий дикий зверь начал свою работу».

Звери, одетые в форму вспомогательной латышской полиции, старались быть на уровне гитлеровских господ.

Где бы и как бы не зверствовали буржуазные националисты, вдохновителями, организаторами и главными исполнителями убийств были фашистские оккупанты — их административные органы, СС, полиция, эйнзацгруппы и зондеркоманды.

В отчете от 15 октября 1941 года бригадефюрер Шталекер, как о само собой разумеющемся, докладывает: «В соответствии с полученными директивами чистка, проводившаяся полицией безопасности, должна была иметь своей целью полное уничтожение евреев. Особые отряды, усиленные отборными частями, в Литве — отряд из добровольцев, в Латвии — части латышской вспомогательной полиции, широко проводили в жизнь эти приказы в городах и сельских местностях. Действия отрядов протекали гладко… Общее число евреев, ликвидированных в Литве, достигает 71 105 человек… В Латвии до настоящего времени было уничтожено 30 000 евреев».

Во время кровавых расправ в Румбульскодо лесу в декабре 1941 года происходило уничтожение многих тысяч евреев — рижан и привезенных из других местностей. Во время этих расстрелов чудом спаслись две женщины — Элла Медалье и Фрида Фрид-Михельсон.

Фрид-Михельсон сообщила Чрезвычайной государственной комиссии по расследованию гитлеровских злодеяний в Латвии об обстоятельствах уничтожения евреев рижского гетто, свидетельствовала в 1946 году на процессе над военными преступниками в Риге, ее показания исследовались на Нюрнбергском процессе. В 1972 году в Израиле Фрид-Михельсон издала книгу «Я пережила Румбулу».

Фрид-Михельсон — коренная рижанка, в этом городе проживала с первых дней гитлеровской оккупации. Вспоминая пережитое, сообщает: «Изуверски были замучены евреи, оказавшиеся в застенках штаба организации латышских фашистов «Перконкурст» по улице Вольдемара, 19 (ныне — ул. Горького).

Перконкурстовцы были инициаторами разжигания антисемитизма, главарями-палачами в акциях массовых убийств еврейского населения и обер-грабителями оставшегося имущества жертв.

На практике свою программу злодеяний в отношении мирного еврейского населения немецкие хозяева вершили руками латышских фашистов, перещеголявших по бесчеловечности и садизму своих господ и превзошедших самые смелые ожидания гитлеровцев».

Для тридцати пяти тысяч рижских евреев, согнанных в городское гетто, было отведено несколько улиц — самая бедная, запущенная часть города. Во многих домах не было водопровода, канализации, электричества. Узнику гетто было положено четыре квадратных метра, но и эта норма не соблюдалась.

Гетто было обречено на голод, на его улицах хозяйничали эсэсовцы и их латышские прислужники — избивали, калечили, убивали, с наступлением темноты врывались в дома, грабили.

28 ноября 1941 года немецкими властями был издан приказ о ликвидации гетто. Женщины с детьми и нетрудоспособные подлежали отправке в «особый лагерь», работоспособные мужчины оставались в гетто, переводились в дома, отгороженные колючей проволокой — «казерниерунгс лагерь», для использования на работах в городе.

Вечером началось построение колонн, подлежащих отправке из гетто. Фрид-Михельсон пишет:

«Идут старые и молодые, женщины с детьми на руках и инвалиды, поддерживаемые идущими рядом. Но вдруг слышу очередь, и прямо перед нашими окнами вижу нечто ужасное: немец-эсэсовец стреляет в упор по рядам, и скошенные пулями люди падают на мостовую. В колонне замешательство, толпа напирает, люди пытаются бежать и проскочить мимо озверевшего немца, топчут упавших. Многие уже бросили свои тяжелые вещи, чтобы не отстать. А шуцманы, не переставая, орут: «Быстрее, быстрее!» и хлещут при этом нагайками… Люди все идут и идут без конца, не смолкает стрельба, падает то один, то другой. Только около полудня прекратилось, наконец, это траурное шествие, и тут открылся весь ужас происшедшего: бесчисленные окровавленные трупы, в основном пожилых людей, лежали вдоль всей улицы, между ними растекались широкими потоками кровавые ручьи…»

Во время второй акции, проведенной 7–8 декабря 1941 года, были уничтожены почти все обитатели рижского гетто, кроме узников рабочего лагеря. Началась она, как и первая. В одной из колонн вступила на смертный путь Фрид-Михельсон. Под конвоем эсэсовцев, шуцманов и латышей-полицейских колонны людей двинулись к старому еврейскому кладбищу. Шуцманы требовали соблюдать равнение, орали: «Быстрее, быстрее, не то — будем стрелять!» Темно, скользко. Безжалостно хлещут нагайки, на дороге лежат дети.

«Особенно кровавым был спуск с конца улицы Ли-кснас, возле кладбища, при повороте на Московскую улицу, по узкому, сплошь обледенелому переулку Жиду-иела», — вспоминает Фрид-Михельсон.

Так и дошли до леса у станции Румбула. Колоннам евреев не видно конца. В то время как передняя исчезла в лесу, с Московской улицы тянется нескончаемый людской поток. Наступил черед Фрид-Михельсон. Дошла до леса, слышит стрельбу — страшный предвестник будущего. Людей охватили ужас и оцепенение.

Фрид-Михельсон рассказывает:

«У входа в лес большой, высокий ящик, а возле него стоит толстый немец-эсэсовец с дубинкой, кричит, чтобы в ящик бросали драгоценности. В него падают золотые кольца, сережки, браслеты, часы. Почти не останавливаемся, нас гонят дальше. Другой шуцман—латыш — приказывает снять пальто, бросать в кучу, уже возвышающуюся горой, и идти вперед… Снимаю пальто, шуцманы гонят дальше. Меня охватили дикий страх и безумие, рву на себе волосы, истерично кричу, заглушая грохот выстрелов… Не могу совладать с собой и успокоиться, чувствую, что теряю рассудок. У следующей кучи приказывают снять платье, бросить его и снова вперед, — Фрид-Михельсон идет, падает, ее принимают за мертвую. А мимо гонят и гонят других евреев: — Люди горько рыдают, прощаются друг с другом и тысячами уходят и уходят в пропасть. Пулеметы непрерывно стреляют, а шуцманы все орут, гонят, дубасят дубинками и кнутами. Так продолжается много часов. Наконец, крики стихают, ходьба прекращается, стрельба смолкает».

Бывший узник Лейб Антаколь так описал зверства «латышской» полиции во время одной из многих кровавых ночей Даугавпилского гетто: «По 300–400—500 человек выводили на расстрел. Оставшихся больных женщин, стариков и грудных младенцев изверги пристреливали на нарах или выбрасывали из окон второго этажа во двор гетто, чтобы пристрелить уже там. Маленьких детей бросали живыми из окон на колючую проволоку… Весь двор был залит большими лужами крови, по которым было невозможно пройти».

Рьяно участвовали в уничтожении евреев эстонские пособники гитлеровцев. 19 декабря 1945 года эстонки Рейнгольд Якобсон и Эйдель Кяпарин в письме в «Правду» писали:

«К военным преступникам принадлежат подлецы и изменники из среды тех народностей, которые поработила германская военная машина на три с половиной года… Бесчинств и безобразий, совершенных этими предателями, не сосчитать…»

Якобсон и Кяпарин сосчитать не могли, а гитлеровцы счет совершенным убийствам вели с бухгалтерской точностью. Ведь для них это были не преступления, а достижения по очищению «жизненного пространства». В отчете оккупационных войск докладывалось: «В Эстонии все евреи были немедленно арестованы по прибытии вооруженных сил… Все мужчины-евреи, старше 16 лет, за исключением докторов и престарелых, были казнены. Из 4500 евреев уцелело в живых только 500».

Совместные усилия СС, СД, гестапо и националистических пособников быстро принесли в Прибалтике желаемые результаты. Прошло немногим больше трех месяцев, и 31 января 1942 года бригадефюрер СС Шталекер доложил Гиммлеру: «Систематическая работа по очищению Востока согласно основным приказам имела своей целью возможно полную ликвидацию евреев. Эта цель в основном достигнута. Исключая Белоруссию, экзекуции подвергнуто 229 052 еврея. Оставшиеся в прибалтийских провинциях евреи мобилизуются в срочном порядке на работы и размещаются в гетто…

На сегодняшний день евреев в Эстонии больше нет…

При вступлении германских войск в Латвию там находилось еще 70 тысяч евреев. В настоящее время в гетто пребывают, кроме евреев из Германии, округленно: в Риге — 2500 человек, в Двинске — 950 человек, в Либаве — 300 человек…

В Литве в результате многих отдельных операций было ликвидировано в общем 136 421 человек».

В этом же отчете докладывалось об уничтожении евреев Белоруссии. Описав трудности («наступление сильных морозов, которые затрудняли проведение массовых экзекуций… большие расстояния, плохое состояние дорог, недостаток автотранспорта, бензина и незначительные силы полиции безопасности и СД»), Шталекер похвалялся: «Несмотря на это, расстреляна уже 41 тысяча евреев. В это число не вошли расстрелянные прежними оперативными командами… Начальнику полиции по Белоруссии, несмотря на тяжелое положение, даны указания: как можно быстрее решить еврейский вопрос. Но все же для этого потребуется около двух месяцев, в зависимости от погоды».

В Белоруссии массовые убийства евреев совершали в основном сами гитлеровцы, участие местных националистических формирований было незначительным. Об организации и проведении этой «работы» командир одной из рот 12-го полицейского полка, уничтожившей 29 октября — 1 ноября 1942 года 26 200 евреев пинского гетто, докладывал:

«Оцепление было назначено на 4 ч. 30 мин., и оказалось, что благодаря предшествующей личной разведке руководителей и соблюдению тайны оно было совершено в кратчайший срок и уклонение евреев оказалось невозможным… Первое прочесывание закончилось в 17 часов и прошло без происшествий. В первый день было казнено около 10 тысяч человек. Ночью рота находилась в боевой готовности в солдатском клубе.

30 октября 1942 года гетто было прочесано второй раз, 31 октября — в третий и 1 ноября — в четвертый раз.

В общей сложности к месту сбора было пригнано около 15 тысяч евреев. Больные евреи и оставленные в домах дети подверглись казни тут же в гетто, во дворе. В гетто казнено 1200 евреев».

Полицейский офицер не только докладывал о совершенных убийствах, делился опытом розыска тех, кто пытался укрыться в убежищах, но и выносил рекомендации: «Такие места следует взламывать снаружи, направлять туда служебных собак (в Пинске замечательно оправдала себя при этом служебная собака Аста) или забрасывать внутрь ручную гранату, после чего во всех случаях евреи немедленно же выходят наружу… Рекомендуем привлекать малолетних к указанию этих укрытий, обещая им за это жизнь. Этот метод хорошо себя оправдал».

В Молдавии и на украинских землях, включенных в состав Румынии, фашистские правители этой страны изгоняли и уничтожали еврейское население с помощью и под руководством своих германских союзников. С евреев начали, но так же хотели расправиться со славянским населением захваченных территорий. Ан-тонеску и его клика тоже решили создавать «жизненное пространство».

8 июля 1941 года на заседании румынского фашистского правительства Антонеску заявил: «…я стою за насильственную миграцию всего еврейского элемента из Бессарабии и Буковины… Я также за насильственную миграцию украинского элемента, которому в данный момент нечего здесь делать. Мне безразлично, войдем ли мы в историю как варвары… Если есть надобность, стреляйте из пулемета».

Что означала «насильственная миграция»? Посетив 17 июля 1941 года Бельцы, Антонеску отдал приказ: «Население Бессарабии подвергнуть проверке, подозрительных и тех, которые выступают против нас, нужно уничтожить… Ни один еврей не должен остаться в селах и городах, их следует интернировать в лагеря».

Аппетиты росли. На заседании правительства 26 февраля 1942 года Антонеску объявляет: «Не секрет, что я не склонен упускать из рук, что приобрел. Транснистрия станет румынской областью, мы ее сделаем румынской, выгнав оттуда всех инородцев… Мы должны создать пространство для румын…»

В ходе осуществления этой расистской программы многие евреи уничтожались сразу же после захвата городов и селений. В Яссах, например, в течение 27–30 июня 1941 года румынские фашисты и гестаповцы расстреляли свыше восьми тысяч евреев. 8 июля 1941 года еврейское население местечка Маркулешты Сорокского уезда было выведено на окраину, расстреляно и закопано в противотанковых рвах. В последующие дни таким же образом расстреляли всех евреев в Флорештах, Гура-Каменке, Гура-Кафнарах и Климауцах.

По приказу фюрера

Проанализировав многочисленные злодеяния вермахта, американский историк Пауль Гилберг пришел к выводу: «Генералы развили такое усердие и активность, что прямо-таки толкали боевые группы (эйн-зацгруппы. — Ю. Ш.) на акции по уничтожению».

Характеризуя роль вермахта в уничтожении еврейского населения, Олендорф на Нюрнбергском процессе заявил:

— Эйнзацкоманды подчинялись Кальтенбруннеру, но приказы, согласно которым они действовали, не могли превзойти своей суровостью те, которые были подписаны возглавлявшим вермахт Кейтелем.

И не только Кейтелем. Об этом неопровержимо свидетельствуют приказы и доклады многих гитлеровских военачальников.

В приказе командующего 6-й армией генерал-фельдмаршала Рейхенау от 6 октября 1941 года «О поведении войск на восточном пространстве» разъяснялось: «Основной целью похода против еврейско-большевистской системы является полное уничтожение ее власти и истребление азиатского влияния на европейскую культуру… Поэтому солдат должен ясно понимать необходимость сурового, но справедливого возмездия по отношению к еврейскому недочеловеку».

По распоряжению главнокомандующего сухопутными силами Германии Браухича генерал-квартирмейстер Вагнер 28 октября 1941 года распространил положения этого приказа на все группы армий, танковые группы и тылы германо-советского фронта. Аналогичные приказы издали командующие 17-й армией фон Гот, 18-й — Кюхлер, 11-й — Манштейн и другие немецкие военачальники.

В группах армий, в армиях и дивизиях команды полиции безопасности и СД, эсэсовские части и соединения взаимодействовали с армейским командованием.

Командир 1-й пехотной бригады СС, действовавшей в составе 6-й армии, 10 августа 1941 года доложил о ликвидации нежелательных лиц в районе Коростень — Черняхов — Житомир: «В Горшках дислоцирован 3-й батальон 375-го пехотного полка, входящего в состав 221-й дивизии службы безопасности. В течение восьми дней он очищал территории. Евреев и большевиков расстреляли».

На юге Украины эйнзацгруппа «Д» Олендорфа взаимодействовала с 11-й армией фельдмаршала Фрица Манштейна. Первая совместная «боевая» задача заключалась в ликвидации евреев в полосе действий армии. Инструктаж для руководителей и участников эйнзацгруппы и эйнзацкоманд проводил в сентябре 1941 года в Николаеве лично рейхсфюрер СС Гиммлер. Как показал Олендорф на Нюрнбергском процессе, Гиммлер тогда заявил, что «руководители и люди, которые будут проводить в жизнь политику истребления евреев, не несут личной ответственности за выполнение этого приказа. Ответственность несут только он сам и фюрер».

Начальник следственной части американского обвинения полковник Джон Харлан Эймен спросил Олендорфа:

— Командующим группами армий была известна эта миссия оперативных групп?

— Была, — ответил Олендорф.

— Скажите Трибуналу, каким образом командующий 11-й армией направлял или наблюдал за деятельностью эйнзацгруппы «Д» в то время, когда она проводила свои операции по ликвидации? — спросил Эймен.

— В Николаеве был получен приказ 11-й армии, касавшийся того, что ликвидация должна производиться на расстоянии не менее 200 километров от штаб-квартиры командующего, — сообщил Олендорф.

Дистанцию соблюдали. В районе Николаева уничтожили десятки тысяч советских граждан. В отчете, направленном 2 октября 1941 года в главное управление имперской безопасности, докладывалось: «Эйнзац-команда очистила район от евреев и коммунистических элементов. За отчетный период, то есть с 16 по 30 сентября 1941 года, устранены евреи, преимущественно из Николаева и Херсона, и невыехавшие служащие… Общее количество — 35 782».

Далее наступил черед евреев Мелитополя и Мариуполя. И в этих городах эйнзацгруппа «Д» взаимодействовала с вермахтом.

Когда началась война, пятнадцатилетний Арон Наумович Резник с матерью и сестрой проживал в Новозлатопольском еврейском национальном районе Запорожской области. Бежали от оккупантов, но 8 октября 1941 года в Мариуполе все же встретились с вермахтом.

«Немецкие солдаты ходили по квартирам евреев, брали все, что нравилось, и на дверях квартир мелом делали надпись: «Юде», — свидетельствует А. Н. Резник.

Затем эйнзацгруппа «Д» приступила к уничтожению людей.

«Еврейское население прошло регистрацию и должно было носить на груди звезду Давида, — сообщает А. Н. Резник и рассказывает о дальнейших событиях — По приказу оккупационных властей 18 октября все евреи собрались по районам регистрации. При себе надо было иметь ценные вещи и на три дня продукты».

Разместили людей в казармах, сообщили, что отправят куда-то на запад. И отправили! 20 октября мужчин и женщин уводили колоннами, детей и стариков увозили в крытых машинах. В одной из колонн следовал А. Н. Резник. Под конвоем дошли до поселка Агробаза. Там людей группами отводили к противотанковому рву и расстреливали.

«Мы спустились на дно рва по подготовленному пологому спуску, — рассказывает А. Н. Резник. — Здесь солдат приказал всем раздеться… По бровкам рва ходили немцы, выкрикивали ругательства в адрес евреев, требовали золото и часы. А внизу на ворохе одежды лежал обнаженный труп старика с рассеченной, видимо прикладом, головой. Мальчик из нашей группы упал под чье-то большое пальто, раздевающиеся его тут же забросали одеждой. Были такие, которые молили о пощаде, предлагали выкуп, но их были единицы. Все шли на смерть молча, вернее, прощались друг с другом. Рядом со мной оказалась женщина с сыном немного старше меня. Прощалась с ним, целовала его обнаженное до пояса тело. Увидела меня, спросила, почему я один. Когда объяснил, сказала: «Теперь у меня два сына».

По ступеням, вырытым в стенке рва, поднялись на бровку над отвесной стеной, палачи стояли в пятнадцати метрах от нас… Услышал стрельбу».

По счастливой случайности А. Н. Резника не убили, только ранили. Своим телом прикрыла его усыновившая женщина. Ночью выбрался, рискуя жизнью, спасли его незнакомые люди — украинцы.

Трагедию мариупольских евреев пережила Сарра Глейх. В своем дневнике она рассказывает: «Нас гнали к траншеям, вырытым для обороны города. В этих траншеях нашли смерть 9000 евреев. Велели раздеться до сорочки, гнали по краю траншеи, но края уже не было — все было заполнено трупами, казалось, что в каждой седой женщине я вижу маму. Один раз мне показалось, что старик с обнаженным мозгом — мой папа, но подойти ближе не удалось. Мы начали прощаться, все поцеловались. Фаня все не верила, что это конец: «Неужели я никогда не увижу солнце?» А Владя все спрашивал: «Мы будем купаться? Зачем мы разделись? Идем, мама, домой, здесь нехорошо». Фаня взяла его на руки, ему было трудно идти. Бася шептала: «Владя, тебя-то за что?» Фаня обернулась, ответила: «С ним я умираю спокойно, знаю, что не оставлю сироту». Я не выдержала, схватилась за голову и начала дико кричать. Мне кажется, что Фаня еще успела обернуться и сказать: «Тише, Сарра». На этом все обрывается. Когда я пришла в себя, были уже сумерки, трупы, лежавшие на мне, вздрагивали: это немцы уходя стреляли, чтобы раненые не могли уйти. Как я поняла из разговора немцев, они боялись, что много недобитых, и они не ошиблись. Было много заживо погребенных. Кричали маленькие дети, которых матери несли на руках, а стреляли нам в спину, и малыши падали невредимые, а на них падали трупы…»

Отрывок из этого дневника Илья Оренбург включил в книгу «Люди, годы, жизнь».

Во время расстрела уцелели Яков Мельцин, девяти лет, и Вениамин Борисковский, восьми лет. Выбравшихся из трупов и крови спасали, рискуя собственной жизнью, украинцы, русские, греки.

Чем в это время занималась эйнзацгруппа «Д»? Квартиры расстрелянных проверили и передали вермахту, одежду почистили и отправили в госпиталь. И все же военный комендант Мариуполя остался недоволен, ибо узнал, что у бургомистра жена — еврейка. Жену убили, бургомистра сменили.

После вторжения немецких войск в Крым, эйнзацгруппа «Д» передислоцировалась в Симферополь и приступила к уничтожению крымских евреев. Работа предстояла срочная, командующий 11-й армией Ман-штейн потребовал расстрелять всех евреев Симферополя до рождества. На Нюрнбергском процессе Олендорф показал:

— В Симферополе со стороны армии было дано распоряжение соответствующим оперативным командам, касающееся ускорения ликвидации. Обосновывалось оно тем, что в этой области свирепствовал голод и не хватало жилищ.

Расстрел еврейского населения Симферополя был поручен эйнзацкоманде ll-б. В очередной информации о проделанной работе в районе западного Крыма Олендорф докладывал: «В период с 16 ноября до 15 декабря 1941 года казнено 17 645 евреев. Из-за слухов об экзекуциях в других районах в Симферополе создалась весьма трудная ситуация. Еврейские беженцы и неосторожные немецкие солдаты распространяют сведения об акции, проведенной против евреев».

Начальник эйнзацкоманды ll-б Карл Рудольф Брауне не смог сам преодолеть эти трудности, обратился за помощью в штаб 11-й армии. В распоряжение Брауне штаб армии выделил грузовые и легковые автомобили, мотоциклы и подразделения охраны для транспортировки евреев и «обеспечения безопасности».

Расстрелы производились три дня. Людей сгоняли на сборные пункты, вывозили армейскими грузовиками под охраной солдат вермахта за город к противотанковым рвам, заставляли там донага раздеваться… На сей раз не все имущество убитых отправляли в рейх. По распоряжению командования 11-й армии штабу передали сто двадцать часов, изъятых перед расстрелом.

Командующие других армий также причастны к расстрелам, производимым эйнзацгруппами. Приказом командующего тыловым районом группы армий «Юг» генерала Рока от 20 марта 1942 года предписывалось оказывать всемерную помощь службе безопасности, обеспечивать оцепление при проведении всех ее акций.

Подчиненные командиры не только вынужденно оказывали помощь, но и проявляли личную инициативу. 197-я полевая комендатура 20 апреля 1942 года возбудила перед генералом Роком ходатайство об ускорении «решения еврейского вопроса» в районе городов Нежин, Остер, Ромны, Прилуки, так как «евреи усложняют положение с питанием, а санитарные условия в еврейских кварталах очень плохи».

Когда на захваченных советских землях для евреев, переживших истребительные акции эйнзацгрупп, стали создаваться гетто, вермахт активно действовал и на этом этапе гитлеровского геноцида.

13 августа 1941 года верховным командованием вооруженных сил Германии издается приказ о создании гетто во всех тыловых районах армий и групп армий.

12 сентября 1941 года, со ссылкой на изданную в мае 1941 года «Директиву о поведении войск в России», штаб верховного командования вооруженными силами категорически запрещает любое использование в оккупированных советских областях граждан еврейской национальности для оказания услуг вермахту, за исключением работ в составе специальных рабочих колонн, находящихся под надзором. Этим исключением были узники гетто.

Вермахт не ограничивался участием в организации гетто и эксплуатацией его узников, он сам организовывал и осуществлял убийства.

Военнопленный Рихард Вернер, изобличенный в массовых убийствах жителей Львова, на суде показал: «22 января 1942 года меня направили для прохождения специального курса обучения в полк жандармерии во Львове. Для нас была организована специальная школа. Руководил ею гауптфюрер СС Шмальфус из города Дортмунда. Нас обучали главным образом борьбе с враждебными иноземцами, преследованию дезертиров, частных лиц, хранящих оружие, борьбе с партизанами, истреблению населения, уничтожению евреев. Кроме того, меня зачислили в специальную команду для проведения расстрелов.

Команда состояла из 25 человек, закончивших курс специального обучения.

6 апреля 1942 года комендант г. Львова полковник Баух приказал расстрелять 6000 евреев, чтобы отомстить за убийство одной немки — медсестры Красного креста. Гетто находилось на Шлехтхофштрассе. Мы выводили людей группами по 50 человек на северную часть стрельбища, а охрану несли служба СС, СД, 455-й и 385-й полки и местная украинская полиция. Когда евреев выводили из гетто, никакого отбора не было, на пол не обращали внимания. Я лично сопровождал 6 таких этапов, по 200 человек каждый. Расстрел этих людей производился 6–7 апреля 1942 года в северной части стрельбища. Каждый этап охраняло 12 солдат, вооруженных автоматами… Когда очередной этап прибывал на стрельбище, обер-лейтенант Фриллер отдавал приказ всем раздеться, затем этих людей подводили ко рву и с близкого расстояния расстреливали… Расстрел организовывался так, что каждый из прибывавших этапов засыпал землей трупы ранее убитых… Руководили расстрелами в эти дни Фишер и гауптфельдфебель Моцерсбергер, оба из 455-го полка».

Так было не только во Львове. В начале августа 1941 года командир 30-го армейского корпуса генерал Зальмут приказал убить всех евреев города Кодыма, выделил для этой «работы» в помощь зондеркоманде 10-а триста военнослужащих вермахта.

Масштабы убийств, не только евреев — мирных граждан других национальностей, военнопленных, изуверские способы осуществления геноцида разлагали вооруженные силы, превращали военнослужащих вермахта и эсэсовских войск в банды мародеров, убийц. Наиболее дальновидных сторонников Гитлера это тревожило не из гуманных побуждений, естественно, а с точки зрения боеспособности войск, успешного проведения агрессивной политики.

Представитель управления военной промышленности в «рейхскомиссариате Украина» докладывал «для личного сведения» своему начальнику генералу Фомасу: «…специально выделенные полицейские подразделения выработали и реализовали план массовых экзекуций. Совершали их вполне открыто и, к сожалению, во многих случаях в экзекуциях охотно участвовали военнослужащие вооруженных сил. Способ проведения «этих операций», заключавшихся в убийствах стариков, женщин, детей разного возраста, был ужасный. До сих пор в этой части Украины уничтожено от 150 до 200 тысяч евреев.

Резюмируя, следует признать, что способ решения еврейской проблемы, который применяется на Украине и базируется на идеологических основах, повлечет за собой следующие последствия: (…)

е) дурное влияние на войска, даже не имеющие непосредственного отношения к производимым экзекуциям;

f) одичание тех формирований, которые непосредственно участвуют в экзекуциях».

3 января 1942 года бывший командир 528-го пехотного полка майор Реслер докладывал заместителю командира 9-го армейского корпуса о массовых расстрелах в Житомире в конце июля 1941 года:

«Когда мы наконец взобрались на насыпь, нашим глазам представилась отвратительная по своей жестокости картина, потрясавшая и ужасавшая неподготовленного человека. Там была вырыта яма около 7–8 метров длиной и примерно 4 метра шириной, на одном краю которой лежала куча вынутой из нее земли. Этот холм и прилегающая к нему стенка ямы были сплошь залиты потоками крови. Сама яма была заполнена множеством трупов мужчин и женщин разного возраста, общее число которых трудно определить, как и глубину ямы. За насыпным валом находилась команда полиции во главе с полицейским офицером. На форме полицейских были следы крови. В отдалении стояло много солдат расквартированных там частей; некоторые из них присутствовали как зрители и были в трусах… Я считаю несовместимым с существовавшими у нас до сих пор взглядами на воспитание и нравственность, когда совершенно публично, как бы на открытой сцене, осуществляется массовое убийство людей».

Автор доклада сообщал о себе, что «отнюдь не страдает преувеличенной чувствительностью», является кадровым офицером, участником первой мировой войны и «добровольческих формирований в 1919 г.».

Начальник абвера адмирал Канарис, стремясь сохранить боевой дух армии, 15 сентября 1941 года высказался против массовых убийств беззащитных людей, военнопленных. В приговоре Международного военного трибунала главным военным преступникам приводится выдержка из этого документа: «Убивать беззащитных людей или наносить им вред противоречит военной традиции…»

Противоречит военной традиции! Гитлер и его клика перечеркнули тысячелетние моральные и нравственные начала человеческой цивилизации, выработали «мораль» людоедов, армия была для них одним из орудий расистского уничтожения целых народов. С полным на то основанием американский обвинитель Тейлор заявил на Нюрнбергском процессе, что «деятельность германских вооруженных сил против партизан и других представителей населения стала средством для проведения нацистской расовой политики массовых убийств евреев и тех лиц славянского происхождения, которые рассматривались нацистами как нежелательные элементы».

Прошли немногие годы, и реакционные круги ФРГ предали забвению преступления вермахта и СС. Гитлеровские генералы открещиваются от участия в геноциде, твердят, что о нем ничего не знали. Во многих публичных выступлениях, статьях и книгах пытаются реабилитировать эсэсовские войска, самого Гитлера. В изданной в 1953 году в Гамбурге книге Ф. Керсте-на «Гиммлер в штатском» главный гитлеровский палач изображен «идеалистом», наделенным лучшими человеческими качествами — «благородством», «честностью», «рыцарским отношением к женщинам» и «абсолютным бескорыстием». Умиляясь, Керстен рассказывает, что когда он привез Гиммлеру из Швейцарии часы стоимостью в сто шестьдесят марок, у того не хватило денег для расчета и он попросил повременить «до получки». А летом 1945 года при личном обыске во время ареста у Гиммлера было изъято свыше миллиона долларов, много золота и других драгоценностей, составивших лишь незначительную часть богатств, награбленных «бескорыстным» убийцей.

В конце 50-х годов кампанию реабилитации войск СС возглавил сам канцлер ФРГ Аденауэр, заявивший тогда: «Я давно уже знаю, что солдаты СС были порядочными людьми».

В конце 60-х годов западногерманский историк X. Хепе в изданной в Гамбурге книге «Орден над мертвой головой: история СС» утверждал, что солдаты и офицеры СС ничего не знали об «эскалации ужаса» и рассматривали гестаповские эйнзацгруппы как «обычные разведывательные органы для борьбы с противником на фронте».

Стараясь сохранить традиции фашистского вермахта, гитлеровский генерал-полковник Гейнц Гуде-риан потребовал «развеять облака лжи и клеветы, окутывающие войска СС», ибо «этим галантным людям надо занять место, которое они заслуживают в новом вермахте».

На происходящих в ФРГ слетах бывших солдат и офицеров эсэсовских войск палачи Орадура и Лидице, Хатыни и Минска твердят, что полки и дивизии СС не имели никакого отношения к убийствам гражданского населения, были-де «рыцарями воинской чести», а если и отличались от солдат вермахта, то только «величием духа».

Пособники гитлеровцев

По мере продвижения германских войск в глубь Советской страны на оккупированных землях создавалась так называемая гражданская администрация. Возглавляли ее высокопоставленные гитлеровские палачи, эсэсовские генералы. Генеральный комиссар Белоруссии Вильгельм Кубе входил в ближайшее окружение Гитлера, рейхскомиссаром Украины стал обер-группенфюрер СС Эрих Кох, губернатором западных областей Украины, включенных в «дистрикт Галиция» — бригадефюрер СС Ляш, а затем группенфюрер СС Вехтер. Рейхскомиссаром «Остланда» был группенфюрер СА Генрих Лозе.

Для еврейского населения временно оккупированных советских земель установление «гражданской администрации» означало лишь переход от тотальных убийств в районе военных действий к планомерному уничтожению по директивам, разработанным ведомством Гиммлера. Во многих городах рейхскомиссариатов и дистриктов евреев сгоняли в гетто, отделенные от остальных кварталов каменными и деревянными стенами, изгородями из колючей проволоки. На оккупированной гитлеровцами Украине было создано свыше пятидесяти таких гетто.

В гетто городов и селений Прибалтийских республик, западных областей Украины и Белоруссии, где Советская власть была восстановлена или победила после начала второй мировой войны, создавались юденраты, которые действовали так же, как в захваченной нацистами Польше.

Конечно, это не означает, что председатели и члены юденратов были в одинаковой мере марионетками и личные качества не имели никакого значения. Первый председатель львовского юденрата, многолетний член исполкома краевой сионистской организации Галиции, бывший офицер австро-венгерской армии Иосиф Парнас в начале своей деятельности попытался противостоять нацисту-грабителю и был тут же убит. Сменивший его известный деятель международного сионизма Адольф Ротфельд занимал эту должность также недолго — через три месяца он был тоже убит. Не за протест, а за то, что собрал с узников многомиллионную контрибуцию и передал в виде взятки губернатору «дистрикта Галиция» Ляшу. Преступление стало известным, и Ляш был казнен. Ротфельда же убрали без лишнего шума. 29 марта 1942 года в некрологе, посвященном Адольфу Ротфельду, «Еврейская газета» писала: «В сионистской организации он занимал руководящее положение, был вице-председателем этой организации и одновременно генеральным секретарем Керен-Хаесод». Третий председатель львовского юденрата Генрих Ландесберг также многие годы входил в исполком краевой сионистской организации Галиции. Он верно служил гитлеровцам до последнего дня своей жизни. Членами сионистского исполкома являлись «еврейские старейшины» — члены юденрата Нафтула Ландау, Симон Улам, Освальд Кимельман и другие.

Уже после убийства Парнаса, губернатор «дистрикта Галиция» Карл фон Ляш руками своих юден-ратовских помощников согнал во львовское гетто 136 тысяч евреев, всех, кто до этого не был убит.

Вопрос о создании львовского гетто обсуждался на совещании у губернатора 6 ноября 1941 года. Ляш предложил штадтгауптману Куяту «через еврейский совет старейшин организовать управление нового жилого района». В протоколе заседания указано: «Первоочередным вопросом юденрата является организация еврейской полиции в составе 500 мужчин…»

Понимали ли руководители юденрата свое назначение? Понимали. Раввин Львова Давид Кахане зафиксировал в своем дневнике, что в марте 1942 года председатель юденрата Генрих Ландесберг ему и двум другим раввинам заявил: «Господа раввины, очевидно, думают, что сейчас довоенное время и вы пришли к председателю еврейской религиозной общины. Мы сейчас живем в совершенно другое время, и наша община не является религиозной общиной, она только исполнительный орган гестапо».

Исполнительный орган гестапо! Сохранился устав еврейской общины Дрогобыча, утвержденный 10 февраля 1942 года юденратом гетто этого города. Третья статья устава гласила: «Все члены юденрата ответственны за исполнение распоряжений генерал-губернаторства и приказов немецких властей». Статья тринадцатая устава предусматривала: «Для обеспечения послушания при выполнении приказов и распоряжений председатель юденрата имеет в своем распоряжении службу порядка».

Юденрат действовал как исполнительный орган гестапо уже при организации гетто. Так было во Львове, Дрогобыче и других городах.

8 ноября 1941 года на афишных тумбах и щитах львовских улиц появилось распоряжение губернатора «дистрикта Галиция» о переселении еврейского населения города до 10 декабря 1941 года в гетто.

Какая судьба ожидает там евреев, понять было нетрудно. Пунктом 11-м губернаторского распоряжения предусматривалось: «Евреи, оставляющие без разрешения определенный им участок, наказываются смертью… так же как лица, сознательно дающие пристанище евреям».

Члены юденрата пособничали нацистским властям. Уже 10 ноября 1941 года исполняющий обязанности председателя львовского юденрата Ротфельд доложил губернатору Ляшу, что распоряжение о создании гетто «мы приняли к сведению и приложим все силы, чтобы выполнить эту задачу».

Прошло две недели. 25 ноября Ротфельд, уже утвержденный председателем юденрата, сообщил Ляшу, что большая часть населения Львова переселена в гетто.

Спасая себя, своих близких и сторонников, руководители львовского юденрата участвовали и в мероприятиях фашистских властей по отправке узников гетто в лагеря смерти.

Бывший узник ЛЬВОВСКОГО гетто доктор Филипп Фридман в изданных в 1945 году в Лодзи воспоминаниях «Уничтожение львовских евреев» пишет, что в гетто были «различные категории, от наиболее привилегированных (члены юденрата, чиновники отдела снабжения и квартирного отдела) до наименее привилегированных (работники физического труда и непостоянно занятые), от таких, которые имели «твердые» гарантии, до таких, которые имели «мягкие» свидетельства. Были и другие категории: люди свободных профессий, торговцы и огромная масса обездоленных, деклассированных и лишенных постоянных занятий, масса, которая была постоянным объектом и главной целью акций, облав, выселений».

Среди привилегированных, сообщает Филипп Фридман, особое место занимала львовская еврейская полиция. Платой за эти привилегии было участие в отправке узников львовского гетто на гибель. Раввин Кахане записал в своем дневнике: «…полиция была органом общины, но получала все директивы и указания от гестапо… Ради своего спасения она выдавала других людей и вела на убой собственных братьев… Еврейская полиция львовского гетто никогда не подводила гестапо».

Прошло немного времени, и перед узниками львовского гетто раскрылось истинное значение юденрата и его служб. Парализованные фашистским террором, бесконечными преследованиями, лживыми обещаниями юденратовцев о предстоящих изменениях к «лучшему», многие смирились со своей участью. Но сильные и смелые, руководимые пролетарским поэтом Яковом Шудрихом и другими прогрессивными деятелями, объединялись для сопротивления фашистским убийцам и их пособникам. Для подавления сопротивления юденрат создал специальный «уголовный отдел» еврейской службы порядка.

4 февраля 1942 года «Еврейская газета» сообщила, что для работы в этом отделе «выделено около 60 наиболее способных офицеров, подофицеров и функционеров ЕСП».

«Наиболее способные офицеры» действовали, старались, а сопротивление в гетто росло. Возникла необходимость в тюрьме при еврейской полиции. 29 апреля 1942 года «Еврейская газета» сообщила: «Команда еврейской службы порядка во Львове изъяла дом на улице Джерельной, 45, в котором с 1 мая с. г. будут помещаться временные арестованные еврейской службы порядка во Львове».

Тюрьма при еврейской полиции имела еще одно назначение. Она являлась транзитным пунктом, через который юденрат, выполняя заявки гестапо, отправлял узников гетто на смерть. Для еврейской полиции тюрьма мучеников львовского гетто стала местом грабежа и источником обогащения.

Двенадцатилетняя узница этой тюрьмы Янина Гес-хелес в своем дневнике записала: «…в маленькой камере уже сидело на земле 60 человек, один на другом, женщины, дети, мужчины… За еду для заключенных каждый должен платить… В одном углу стояла большая параша, на которой устраивались мужчины и женщины. Кто имел знакомство или мог заплатить 100 злотых, того выводили во двор».

СД и гестапо систематически проводили во львов-ском гетто акции, каждая из которых обрекала на гибель многие тысячи евреев. В них участвовал и юденрат со своей полицией.

Первая акция во львовском гетто состоялась в марте 1942 года. Подобные ей проводились и в других гетто генерал-губернаторства. Акциям предшествовало усыпление бдительности узников, создание видимости веселья и радости. Незадолго до начала мартовской акции во Львове 1 марта 1942 года «Еврейская газета» в передовой статье «Пурим» писала: «…юмор, шутки, забавы не только разрешены, но даже обязательны… Будем человечны во всех проявлениях, в том числе в проявлениях радости. И это должно быть поднято до уровня нравственных мотивов. Так мы отмечаем Пурим, праздник забав, веселья, шуток, с сознанием братского сотрудничества, исполнения обязанностей по отношению к бедным братьям».

Не забыла газета «бедных братьев», вскоре отправленных юденратом львовского гетто первым эшелоном на смерть. Когда верстался этот ее номер, акции уже охватили многие другие гетто генерал-губернаторства.

Перед мартовской акцией во львовском гетто «Еврейская газета» сообщила читателям, что «во Львове на днях состоится полицейский парад, подготовленный с большой старательностью и усердием функционерами второго комиссариата еврейской службы порядка во Львове». В этом же номере газеты сообщалось о музыкальном концерте в зале совета старейших юденрата, в котором «в качестве солиста принял участие старший вахмистр еврейской службы порядка во Львове Вилли Кац, известный по радиовыступлениям».

Спел Вилли песню, затем началась акция, во время которой юденрат и еврейская полиция выдали фашистам на смерть 15 тысяч евреев.

«За две недели перед Пасхой началась акция… — сообщает раввин Кахане. — Начали ее с беднейшего еврейского населения…»

Немногие уцелевшие узники не знали, скольких евреев предал юденрат в марте 1942 года, называли разные цифры, но в описаниях акции расхождений не было. Е. Левина пишет: «Гитлеровцы потребовали пять или шесть тысяч жертв. Получили. Была это сама беднота, не имевшая денег на приобретение свидетельства о работе или чтобы откупиться от полиции. Акция должна была начаться ночью… Мы лежали в кроватях и не спали. Около полуночи на улице раздались крики, требовали отворить ворота. Были одни еврейские полицейские. Обыскали дом от подвала до крыши…»

Юденратовские пособники гитлеровцев изобличаются и погибшей позднее узницей ЛЬВОВСКОГО гетто Рубинштейн, записавшей в своем дневнике: «С начала марта 1942 года началась систематическая акция на безработных. Акция эта длилась весь март (с небольшими перерывами), а проводил ее кагал (еврейская община. — Ю. Ш.). Должен был доставить немцам 20 000 евреев… Но поскольку людей до контингента не хватало, кагал приказал брать ремесленников».

В своих воспоминаниях Филипп Фридман рассказывает: «В марте 1942 года уничтожение дошло до Львова. И тут немцы применили «военную» тактику, заключавшуюся в уничтожении евреев руками их соплеменников (при помощи еврейской полиции)… Немцы предложили, чтобы юденрат сам отбирал лиц, подлежащих выселению. Организовали бригады из работников юденрата, которые совместно с еврейской полицией, под руководством немцев врывались ночью в еврейские квартиры, проверяли свидетельства о работе, возраст, состояние здоровья жителей и в зависимости от результатов оставляли или забирали их с собой на сборный пункт… Жертвы выселения составили около 15 тысяч лиц».

Как ни усердствовали юденрат и его полиция, все же не сумели представить на смерть запланированное количество узников гетто. Тогда в это кровавое дело включились немецкая шуцполиция и сформированная из украинских буржуазных националистов так называемая украинская полиция.

25 марта 1942 года шестой комиссариат украинской полиции докладывал: «В акции участвовало: 22 украинских полицейских, 12 немецких полицейских, 40 — из еврейской службы порядка… Доставлено на сборный пункт на ул. Замарстыновскую 160 человек».

В этот же день поступило донесение из первого комиссариата украинской полиции о том, что в акции участвовало: «шуцполицейских — 10, украинских полицейских — 20, из еврейской службы порядка — 40. В школу Собеского доставлено 512 евреев».

Как видно из донесения начальника украинской полиции Львова майора Питулая, адресованного командованию немецкой полиции, всего 25 марта 1942 года шуцполицией, украинскими и еврейскими полицейскими репрессировано 2254 узника львовского гетто.

27 марта шестой комиссариат украинской полиции доносил, что в акции участвовало «23 украинских полицейских, 12 немецких полицейских и 39 — из еврейской службы порядка… На сборный пункт доставлено… всего 110 лиц. Ключей от освобожденных еврейских квартир собрано 18».

30 марта четвертый комиссариат украинской полиции докладывал, что в акции участвовали «31 украинский полицейский, 15 немецких служащих из шупо… и 38 членов еврейской службы порядка… На сборные пункты всего в результате акции доставлено 118 лиц».

Совместными усилиями шуцполиции, украинской и еврейской полиции требуемое количество жертв было поставлено. Задержанных предали смерти.

После всего этого, 20 мая 1942 года, «Еврейская газета» тем не менее восхваляла и превозносила пособников фашистских убийц. «Еврейское население должно уважать авторитет еврейской службы порядка и облегчать выполнение ее задач безусловной дисциплиной и послушанием, — призывала газета и разъясняла — Дисциплина и послушание исключают всякую критику полученных приказов».

Документы дрогобычского юденрата свидетельствуют и о его участии в истребительных акциях.

За два дня, 7 и 8 августа 1942 года, гитлеровцы уничтожили в гетто Дрогобыча тысячи евреев. Перед акцией 6 августа председатель юденрата Розенблат издал распоряжение № 1/4406, которым приказал заведующим отделами «строго следить за тем, чтобы посторонние и члены семей сотрудников юденрата не задерживались в отделах и помещениях домов юденрата».

Заведующие отделами распоряжение своего председателя выполнили. Каждого, кто должен был быть убит, гитлеровцы убили. После этого, 9 августа, председатель юденрата издал циркуляр, в котором оплакивал жертвы своего соучастия палачам и в то же время приказал подчиненным и далее нести как следует свою иудину службу.

«После кошмарных случаев 7–8 текущего месяца надо вернуться к нормальному повседневному труду, — призывал Розенблат и ханжески требовал: — Ни при каких условиях нам нельзя дезертировать с наших постов в тяжелейшие минуты для наших братьев».

В октябре в дрогобычском гетто была проведена новая акция, длившаяся четыре недели. Задержанных убивали на месте, отправляли в лагерь смерти Белзец.

Перед этой акцией Розенблат издал циркуляр № 79/4, в котором снова потребовал от всех заведующих отделами юденрата «не допускать нахождения в служебных помещениях семей или знакомых сотрудников». Было дано также указание, «чтобы сотрудники не скапливались в одном месте и не распространяли непроверенные беспокоящие известия».

В небольших городах и местечках акции проводились так же. Там тоже действовали свои миниюденраты и миниполиция.

В гетто небольшого западноукраинского городка Перемышляны на нескольких маленьких улочках, обнесенных колючей проволокой, страдали свыше пяти тысяч узников, в каждой комнатушке ютилось до тридцати человек. Наружную охрану несли предатели из украинской полиции, внутри гетто рабский порядок поддерживал юденрат.

Члены юденрата и полицейские спасали свои жалкие жизни каждодневным предательством. На смерть выдавались бедняки-соплеменники. Старательно выискивал жертвы начальник еврейской службы порядка Хаим Нас. Как-то он обнаружил тайник под подвалом, уговорил его обитателей выйти «подышать воздухом». Выйдя же, те были встречены шуцполи-цейскими и убиты на месте.

Рижанка Фрид-Михельсон в своих воспоминаниях пишет: «Все мероприятия по изоляции евреев от «арийского» мира немцы осуществляли через так называемый еврейский комитет — юденрат, созданный ими якобы для осуществления самоуправления… Но вскоре выяснилось, что вся эта затея с «комитетом» — сплошная фикция для надувательства и более организованной расправы с обреченными жертвами».

Почему же истребительные акции не встречали серьезного сопротивления? Установленный с первых дней оккупации тотальный террор, дикие преследования и безнаказанность убийств евреев создали в мещанской среде обстановку несопротивления фашистскому злу как неизбежному року, как воле бога.

Шлоим Тенензон, житель местечка Айтишок под Вильнюсом, записал в своем дневнике: «23 июня 1941 года немецкие войска заняли наш городок, в котором проживало 2000 местных евреев и 200 беженцев из Лиды. Литовская полиция и немецкая пограничная команда причинили евреям немало горя, мы сразу почувствовали гитлеровский ад…

В середине сентября они приказали нам собраться на городской площади, отобрали мужчин, принудили раздеться догола, повели по городу, приказали петь. Привели к реке, заставили зайти по шею в воду и так стоять долгое время. Потом приказали выйти, стать на колени и кланяться проходящим немцам. Затем построили в два ряда и, избивая палками, заставляли драться друг с другом. Такие же «упражнения» проделывали с женщинами. Так издевались над нами в течение двух недель».

Шлоим Тенензон рассказал, как из других местечек пригнали в гетто еще две тысячи евреев и так описал смертный час Айтишока: «24 сентября 1941 года всех женщин, мужчин и детей согнали на конский базар. Там держали три дня и три ночи, не давали ни еды, ни воды… Мы поняли: наступает смерть. Нас били кольями, плачущих детей поднимали над головой и бросали оземь… Стариков и женщин, которые не могли двигаться, бросали на подводы как скот. Затем на площади подводы с несчастными перевернули. На одной из них был бывший раввин Аврум-Иця Перкович, 105-и лет, у него училось все местечко. Мы лежали на площади и молились. Семь женщин рожали. Маля Косовская не могла разродиться, и комендант Островский ее застрелил. В четверг, утром, бандиты выдали ста пятидесяти мужчинам палки и велели бить остальных. Затем отобрали триста наиболее сильных мужчин, якобы для работы. Отвели на старое еврейское кладбище… Мы слышали выстрелы — работали пулеметы. До вечера вывели почти всех мужчин и расстреляли. Только немногих жены спрятали в тюках.

Расстреливала литовская полиция. К вечеру бандиты устали, пришли на площадь и изнасиловали многих женщин. Воспользовавшись темнотой, сто пятьдесят мужчин, женщин и детей, среди них и я с семьей, бежали в ближайший городок Радун. Там мы узнали, что на следующий день повели на расстрел всех остальных. Впереди колонны шел кантор Мойше Собольский и всю дорогу пел предсмертную молитву. С ним пели все идущие на смерть.

Так погибло четыре тысячи евреев нашего гетто. Маленьких детей убивал сам комендант Островский. Одел резиновый передник и резиновые перчатки, хватал детей то за ножку, то за ручку, то за голову и расстреливал… Меня и нескольких других евреев спас крестьянин села Каркучаны Казимир Каркуч».

ЭТАП «ОКОНЧАТЕЛЬНОГО РЕШЕНИЯ»

«Ванзейский протокол» и нравственноправовые проблемы

К массовому уничтожению евреев Гитлер и его окружение приступили вскоре после начала войны с СССР. Первые «успехи» на этом поприще вскружили им головы. Полным ходом шло уничтожение евреев в Прибалтике, крупные акции проводились на Украине, началась подготовка к уничтожению евреев Европы. В октябре 1941 года в лодзинское гетто прибыло около двадцати тысяч евреев из Берлина, Вены, Праги, Гамбурга, Люксембурга и других западноевропейских городов. В ноябре транспорты западноевропейских евреев начали поступать в Освенцим, пятьдесят тысяч немецких евреев вывезли в гетто Риги и Минска. Спешили, высчитывали дни до падения Москвы и победоносного окончания войны с СССР. Предстоявшая победа над Советским Союзом рассматривалась как осуществление конечной цели нацистской антисемитской политики — уничтожение евреев Европы.

Выступая 3 октября, Гитлер заявил, что ведет войну с «еврейско-большевистскими властелинами Кремля» и что «этот противник разгромлен и никогда не поднимется». 23 ноября 1941 года Гейдрих разослал приглашения на назначенное на 9 декабря совещание об «окончательном решении еврейского вопроса». Совещание состоялось, однако, с опозданием на сорок три дня. Почему его пришлось отложить? 5 декабря 1941 года началось контрнаступление Красной Армии под Москвой, гитлеровские войска были разгромлены и отогнаны от советской столицы на сотни километров, было освобождено одиннадцать тысяч населенных пунктов. Обстановка на советско-германском фронте изменилась коренным образом.

Руководители рейха и милитаристская Япония поначалу не осознали значения контрнаступления Красной Армии, восприняли поражение вермахта как «временную неудачу», обусловленную суровой зимой. 7 декабря без объявления войны Япония нанесла удар по Перл-Харбору. Вслед за этим 11 декабря войну Соединенным Штатам объявили Германия и Италия.

Совещание, созванное для «окончательного решения еврейского вопроса», состоялось 20 января 1942 года в Берлине на Гросс-Ванзее, 56–58. Оно подтвердило неизменность политики гитлеровского геноцида, намерение осуществить цели развязанной агрессивной войны. Собралась элита государственной власти; высшие чиновники министерства внутренних дел, юстиции, иностранных дел, оккупированных восточных территорий, партийной и имперской канцелярий, полиции и службы безопасности, уполномоченный по четырехлетнему плану и представитель генерал-губернатора.

Среди гауляйтеров, статс-секретарей, министериаль-директоров, группенфюреров и оберфюреров лишь двое имели невысокие звания. Одним из них был оберштурмбанфюрер СС Адольф Эйхман, которому было поручено непосредственное руководство уничтожением евреев Европы. Другой — штурмбанфюрер СС доктор Ланге, представитель полиции безопасности и службы безопасности рейхскомиссариата «Ост-ланд», сидел именинником: в Эстонии еврейский вопрос уже «разрешил», в Латвии и Литве — «решит» в ближайшее время.

Открывая совещание, Рейнгард Гейдрих потребовал от представителей центральных инстанций согласованных действий, соответствующих масштабам колоссальной задачи, скрупулезно перечислил государства, где проживают евреи, с точностью до одного человека определил объем «работы».

Предстоявшие задачи не шли ни в какое сравнение с «работой», выполненной за период от прихода Гитлера к власти до 31 октября 1941 года. Как сообщил на совещании Гейдрих, за этот период «были принуждены эмигрировать в общей сложности только 537 тысяч евреев», в том числе 360 тысяч из Германии (в границах 1914 г.), 147 тысяч из Австрии, которую гитлеровцы переименовали в «Остмарк», 30 тысяч из протектората Богемии и Моравии, созданного на чешских землях.

Итак, итог девятилетнего фашистского варварства составил чуть больше полумиллиона евреев. По объявленному же плану предстояло уничтожить свыше одиннадцати миллионов. Гейдрих не обошел ни одного европейского государства — среди тридцати им указанных фигурировали союзники, нейтралы, оккупированные, находящиеся в состоянии войны, подлежащие захвату. Всех учел: свыше пяти миллионов евреев Советского Союза, триста тридцать тысяч евреев Англии, шесть тысяч испанских евреев, три тысячи португальских, две тысячи финляндских, тысячу триста евреев Норвегии…

Цели «окончательного решения» были ясны и желанны. Собравшиеся обсуждали «детали»: места, способы и сроки уничтожения, кто должен считаться евреем, судьбу потомков от смешанных браков, не только детей, но внуков и правнуков. В итоге решили, что дети должны разделить участь родителя-еврея, а внук должен разделить участь деда-еврея, если у него «особенно неблагоприятная с расовой точки зрения внешность… особенно плохая полицейская и политическая характеристика…»

Эсэсовские и прочие гитлеровские интеллектуалы обсуждали не только «практические аспекты» решения еврейской проблемы. Должное внимание уделили и «эстетической стороне». Пришли к выводу, что негоже вопреки многовековым культурным традициям западных стран уничтожать сотни тысяч женщин, детей, стариков у всех на виду, даже если они евреи. Французы, голландцы, бельгийцы, да и союзники итальянцы могли эти события понять не так, как того хотелось бы в Берлине, а посему промежуточным этапом уничтожения евреев должна была стать их эвакуация подальше от бывших сограждан. Объявили решение: «Евреи будут заперты в гетто, откуда их отправят на Восток».

Гейдрих этим не ограничился. Подчеркнул, что на Востоке должна по возможности соблюдаться «производственная эстетика», а это значило, что наиболее желательной формой ликвидации еврейства должна была явиться «естественная смерть». Это было желательно и по другой, более важной причине — ради извлечения максимальной выгоды из уничтожения евреев. Речь шла не о еврейских ценностях и имуществе (в Германии и захваченных странах все возможное уже было захвачено), а о рабском труде до самого последнего дня, до последнего дыхания. Беспощадная эксплуатация и уничтожение людей рассматривались как единое целое. Гейдрих так определил эту задачу: «Большими рабочими колоннами, мужчины отдельно, трудоспособные евреи будут переведены в эти области, где их будут использовать на строительстве дорог, причем, несомненно, большая часть их вымрет в результате естественного отбора».

Большая часть вымрет! Ну а те, которые не вымрут? В этих, «наиболее здоровых от природы, людях» усматривалась большая опасность, ибо выжившие могли «явиться зародышем нового еврейского возрождения».

И эту «опасность» решено было предотвратить. В генерал-губернаторстве уже функционировал ряд лагерей смерти, строились новые. Статс-секретарь генерал-губернаторства Бюлер заверил, что использование евреев на работах не задержит «окончательного решения».

Все же и в этом вопросе исходили из реальных возможностей, в связи с чем записали: «Начало отдельных, более крупных, операций по эвакуации будет в значительной мере зависеть от развития военных операций». Основные военные действия против гитлеровской Германии тогда вела Красная Армия, и именно от ее успехов и поражений зависели судьбы евреев.

Совещавшиеся обсудили и решили как уничтожить одиннадцать миллионов человеческих жизней. Ни у кого из присутствовавших не возникло сомнений в правомерности такого решения, хотя речь шла о преступлении небывалых дотоле масштабов.

Когда раскрылись тайны Освенцима и Майдане-ка, Треблинки и Собибора, Бабьего Яра и Яновского лагеря, люди ужаснулись невиданной жестокости эсэсовских палачей — организаторов и руководителей гигантских конвейеров смерти. Как на любой фабрике, в концлагерях имелись «производственные планы» убийств, бесконечными эшелонами поставлялось «сырье». Недолгая лагерная жизнь, сплошь и рядом исчисляемая лишь часами, четко разделялась на «производственные операции»: раздевание донага, сдача денег и ценностей, стрижка волос, отправка в газовые камеры или укладка в огромные ямы-могилы, расстрелы. С садистской изощренностью эсэсовские палачи соревновались в «искусстве» убийств, и это поощрялось, ибо психический шок обреченных был нужным элементом «работы».

В Треблинке тринадцать месяцев, каждые сутки, через каждые два часа, четыре тысячи ограбленных, раздетых и остриженных узников маршировали по посыпанной белым песком стодвадцатиметровой аллее. Подхлестываемые ударами, оглушенные криками эсэсовцев, подходили они к массивному зданию. У входа росли цветы, стояли вазоны, а рядом грохотал экскаватор, рывший с утра до ночи ямы. Медленно раскрывались десять дверей в камеры смерти. Каждая площадью в 56 квадратных метров, а общая их вместимость — до шести тысяч прижатых друг к другу женщин, детей, юношей, стариков. Мощным насосом из наглухо запертых камер откачивали воздух, и смерть наступала в муках удушья. Затем открывались задние двери, трупы вываливались и выволакивались на платформу узкоколейки. Следующий этап — вырывание золотых зубов у покойников, взвешивание, упаковка, отправка в Германию. Трупы же везли вагонетками к рвам-могилам, укладывали рядами, вплотную один к другому. А к камерам тем временем подходили все новые и новые смертники…

Если сегодня бывшие и нынешние нацисты вкупе с другими проповедниками расизма и реваншизма отрицают или замалчивают миллионы совершенных убийств, то делают это не только ради безнаказанности военных преступников. Делается это прежде всего для реабилитации нацистской идеологии, для обеления и прославления партий и ныне исповедующих человеконенавистничество «избранных» наций. Если человечество не желает повторения прошлого, оно не вправе забывать о том, с чего начинались военные преступления. Чтобы уничтожать другие народы, надо было развратить немецкий народ. В своей вступительной речи на Нюрнбергском процессе главный обвинитель от СССР напомнил, что «прежде чем натравливать своры собак и палачей на миллионы невинных, подсудимые годами отравляли совесть и разум целого поколения немцев, воспитывали в них чванство «избранных», мораль людоедов и алчность грабителей…»

Затем уничтожение целых народов было возведено в ранг служебной деятельности. Участники совещания, обрекшего на гибель одиннадцать миллионов евреев, считали себя величайшими государственными деятелями, не сомневаясь, что решают дела огромной государственной важности. Кричащему беззаконию тем не менее пытались придать «законный характер».

Поскольку старые способы судебных и даже внесудебных расправ явно не соответствовали новым масштабам задач, министр юстиции Отто Георг Тирак заявил напрямик: «Обычная судебная процедура не может содействовать истреблению этих чуждых расовых элементов, от которых надо очистить организм немецкого народа». Не ограничившись констатацией, он объявил, что в отношении евреев «передаст полномочия рейхсфюреру СС Гиммлеру». Итак, законность оставляла за собой видимость законности, но «только» для немцев. Говоря же о евреях, министр без обиняков сказал: «Передача этих людей в руки полиции, не связанной процедурой уголовного права, даст гораздо лучшие результаты».

Но не бывает беззакония в отношении лишь каких-то отдельных групп населения или народов, законность может быть или не быть. Беззакония, предусмотренные соглашением Тирака с Гиммлером, касались евреев, но в то же время они затрагивали и многие другие народы. А начались они с самих немцев. С приходом фашистов к власти судьи стали карать за деяния, не предусмотренные уголовным законом, что ни в коей мере не ущемляло чувства «национал-социалистской справедливости». В 1936 году, в «День юриста», президент Академии немецкого права Ганс Франк заявил законникам: «Когда вы должны принять какое бы то ни было решение, вы должны спросить себя: как бы поступил фюрер на моем месте?»

Спрашивать не надо было, ответ фюрера был известен. Для нежелательных жителей «немецкого жизненного пространства», не только евреев, но и людей других национальностей, права на жизнь не было, было лишь «право» на смерть. 18 сентября 1942 года Тирак передал Гиммлеру юрисдикцию в отношении находящихся в «превентивном заключении», то есть арестованных без следствия и суда, цыган, русских, украинцев и поляков, даже немцев, если последние признаны «антиобщественными элементами».

Прошло меньше месяца, и Тирак решил распространить беззаконие на всех поляков, русских, евреев, цыган. Обсудил эту «идею» с рейхсфюрером Гиммлером и начальником имперской канцелярии обер-группенфюрером СС Гансом Ламмерсом. Те одобрили. 13 октября 1942 года в представлении рейхслейтеру Борману Тирак писал:

«Памятуя об освобождении немецкого народа от поляков, русских, евреев и цыган и очищении присоединенных к рейху восточных территорий в качестве пространства для немецких переселенцев, я намерен передать рейхсфюреру СС дела об уголовном преследовании против поляков, русских, евреев и цыган. При этом я исхожу из того, что органы юстиции могут лишь в незначительной степени содействовать искоренению представителей этих народностей… Я докладываю об этом Вам, глубокоуважаемый господин рейхслейтер, с просьбой поставить меня в известность о том, одобряет ли фюрер это мнение».

Очередной этап беззакония Гитлер, естественно, одобрил. Речь шла, по сути, лишь о «юридическом оформлении» массовых убийств, ставших с началом войны против СССР нормой поведения не только СС и полиции, но и вермахта. 5 ноября 1942 года Тираком и Гиммлером было подписано соглашение о том, что нормы законности не распространяются на «судопроизводство по делам поляков и других восточных народов». Обосновывая это решение, записали: «Поляки и восточные народы — люди низшей расы, живущие на территории немецких имперских областей».

Где нет законности, там нет и нравственности. Победа произвола завершила моральный упадок нацизма. Адольф Эйхман старался, ездил повсюду, где уничтожались евреи… В гетто Варшавы и Лодзи он изучал смертность от голода и всевозможных болезней, в Треблинке наблюдал за тем, как людей травят газом, инспектировал разработку опытных образцов «душегубок», в Минске и Львове присутствовал при массовых расстрелах, любовался «гейзерами» крови, бьющими из могил. Изучая способы и механизм убийств, Эйхман и его шефы хотели совместить несовместимое: превращая немцев в беспощадных убийц других народов, пытались сохранить их добропорядочность по отношению к своему народу. Вот почему, наблюдая однажды за массовым расстрелом евреев, Эйхман воскликнул: «Наши люди превратятся в садистов!» В других случаях не раз повторял: «Надо найти элегантный способ лишения жизни». Он нашел его в газовых камерах и кремационных печах, но убийцы «элегантней» не стали. Убийства остались убийствами, садизм — садизмом.

Сразу же после окончания совещания на Гросс-Ванзее Эйхман и его штаб приступили к осуществлению планов многомиллионных убийств. «Центральное управление по делам еврейских переселенцев» было переименовано в «Центральное ведомство по урегулированию еврейского вопроса». Главной задачей нового ведомства стали организация и осуществление депортации евреев из Германии и захваченных территорий в лагеря смерти генерал-губернаторства.

19 февраля 1942 года Эйхман вызвал на инструктаж представителей «Имперского союза евреев» и контролируемых гестапо еврейских организаций Вены и Праги. Объявил им о предстоявших депортациях еврейского населения и потребовал активного участия в проведении этих акций. И в который уже раз ради спасения собственных жизней «представители» евреев предали свой народ.

6 марта Эйхман провел в Берлине специальное совещание по вопросу депортации евреев Европы в лагеря смерти. В нем участвовали представители НСДАП, министерств, центральных управлений СС, референты по еврейским делам, представлявшие ведомство Гиммлера в оккупированных странах Европы.

После завершения всех соответствующих приготовлений, в апреле 1942 года, Гиммлер отдал приказ: «Фюрер распорядился разрешить окончательно еврейский вопрос. Разрешение этого вопроса поручается начальнику полиции безопасности и СД и инспектору по концентрационным лагерям. Это так называемое окончательное решение не распространяется пока на работоспособных евреев мужского и женского пола, которые должны использоваться для работы в концентрационных лагерях».

Уничтожение евреев в Польше

Для тотального «очищения» от евреев генерал-губернаторства и присоединенных непосредственно к Германии польских земель был избран метод блицакций. А предшествовали им террор, обман и фальсификация, имевшие целью запугать, одурманить, притупить бдительность узников гетто. Нацисты все делали для того, чтобы покорность судьбе, любой судьбе, даже ведущей к могиле, стала среди евреев всеобщей болезнью. Первые месяцы оккупации, наполненные травлей, издевательствами, убийствами, сосредоточением в гетто и изоляцией от внешнего мира, породили у многих из них настроения безысходности, подавленности, приниженности.

Подготавливая, а затем проводя массовое уничтожение еврейского населения, нацисты всемерно использовали газеты юденратов. Ложными иллюзиями пресса обманывала обреченных на смерть, обеспечивала их покорность до самого последнего дня жизни.

С июля 1940 года по июнь 1942-го в Кракове дважды в неделю выходила как орган юденратов «Еврейская газета». Во времена небывалых антиеврейских преследований она прославляла руководителей юденратов, изображала гитлеровский геноцид как «заботу» о перевоспитании еврейского населения. Пособники гитлеровцев подло обманывали узников гетто, заставляя их быть покорными убийцам.

1 апреля 1942 года передовая статья «Еврейской газеты» призывала к «непрерывному труду над собой ради усовершенствования», обещала, что все злоключения закончатся «справедливостью». С предельным цинизмом газета твердила, что благодаря «трудовому воспитанию» в гитлеровских концлагерях произойдет «возрождение» еврейской нации. Евреи, мол, не любят трудиться, а нацисты их к этому приучают, и за это им надо быть благодарными.

Как могли так писать, обращаясь к лишенным всех прав, истязаемым и уничтожаемым?! Однако писали и внушали из номера в номер.

16 января 1942 года в статье «Переоценка ценностей» утверждалось, что «новая Европа» будет «Европой труда», и ставился вопрос о том, какое у евреев отношение к «новой правде». Вывод был таков: «На еврейской улице произошел мощный перелом, при тяжелых обстоятельствах, но радостный… Произошла у нас революция, бескровная, тихая и спокойная…»

Радостный перелом! Будто кровь не заливала улицы гетто, будто не было горя и слез. «Музы сходят с Парнаса, — сообщала газета 5 июня 1942 года. — Не просят ни лавровых венков, ни стипендий, взывают к работе».

21 июня 1942 года газета порадовала читателей новым известием: «Дирекция театра «Фемина», предлагающая для обозрения комедии, ревю, опереты, теперь предложила драму сенсационного характера — «Дело при закрытых дверях». Это дело женщины из переулка, обвиненной в убийстве приятеля».

Даже концентрационные лагеря, специально созданные для уничтожения евреев, рекламировались газетой как лучшие места «перевоспитания молодежи». 24 июня 1942 года в передовой «Еврейской газеты» было сказано: «Значительная часть еврейского населения, проживающего в генеральном губернаторстве, призвана в трудовые лагеря… Эти рабочие, преимущественно молодежь, которой впервые брошен призыв преобразования, приобщаются к новым формам труда и быта».

Достигали ли нацисты желаемых результатов? К сожалению, достигали. Этому способствовала довоенная жизнь мелких торговцев, ремесленников, подмастерьев, работников небольших мастерских и полукустарных предприятий, а их было великое множество в отсталой, слаборазвитой Польше — стране социального и национального гнета. Нужда и бесправие хозяйничали в еврейских местечках, на еврейских улицах больших городов. Одни вместе с людьми других национальностей боролись с угнетателями, другие же, а таких было значительно больше, жили в покорности перед всесильным хозяином, боялись его разозлить, остаться без куска хлеба, пополнив огромную армию безработных. Из поколения в поколение жили разобщенно, работая в небольших мастерских и уповая на бога, считая незыблемыми библейские истины: «Не ропщи. Не желай нового царя, он может быть хуже».

Психология беззащитности перед всевозможными бедами определяла поведение многих евреев и во времена гитлеровского геноцида. Они слепо верили в то, что, если не злить изуверов, жизнь как-нибудь образуется. Пусть не для всех, для тех, кому повезет, на кого снизойдет милость божья.

Желая или не желая того, раввины и многие религиозные деятели своими проповедями и призывами не к борьбе, а к молитве играли на руку фашистским владыкам. На духовные коллегии юденратов было возложено оформление разводов при смешанных браках и сообщение об этом оккупационным властям. Подобная информация для «еврейской помеси» означала гетто и смерть.

Летом 1942 года, в разгар уничтожения евреев варшавского гетто, на подпольном межпартийном совещании представитель правой религиозной организации «Адугат» Зыся Фридман заявил: «Верю в бога и верю, что наступит суд. Бог не допустит, чтобы был уничтожен его народ. Мы должны ждать, ждать суда. Борьба с немцами есть нонсенс, немцы уничтожат нас в течение нескольких дней. Спрашиваю вас, друзья мои, верящие союзникам, почему вас охватывает отчаяние? Вы же верите, что союзники победят и принесут нам свободу. А вы, приятели, делающие ставку на революцию и Советский Союз, ведь верите, что Красная Армия принесет нам свободу, доверяете ей. Дорогие друзья, выдержка и вера — и будем освобождены».

А как действовали в это время коммунисты и их сторонники, те, кто верил в победу Советского Союза и его Красной Армии? Они призывали к бескомпромиссной борьбе с фашизмом. Так поступали и члены других партий и организаций, осознавшие, что покорность фашистским убийцам равнозначна отказу от жизни. В марте 1942 года представители подпольных групп Польской рабочей партии, партий Поалей Ци-он — левые, Гашомер Гацаир, сионистов-социалистов и Дрора создали антифашистский блок варшавского гетто. Через два месяца боевые подразделения блока насчитывали около пятисот человек. Подпольная газета антифашистского блока «Призыв» 15 мая 1942 года писала: «Еврейским массам нельзя поддаваться чувству отчаяния и ожиданию того, что принесет судьба. Они должны мобилизовать все силы и вступить в антифашистскую борьбу всех угнетенных народов… Ждущие чуда не понимают, что только путь борьбы приведет к свободе и освобождению. Они еще не понимают, что время требует общего объединения сил для борьбы с кровавыми захватчиками, что задачей момента является образование Народного фронта освобождения, путем цементирования и объединения всех активных сил народа для борьбы с врагом».

Большинство узников варшавского гетто не верили в возможность борьбы, несмотря на то, что многочисленные кровавые вести свидетельствовали о том, что нацистами уготована только смерть, ждали чуда. Двухнедельник «Баррикады свободы» в номере от 30 ноября 1941 года между тем сообщал: «Из Литвы и Украины поступают известия о массовой резне еврейского населения городов и местечек… В Вильно, имевшем сорок процентов еврейского населения, осталось только 3000 евреев. В Станиславе в течение одной ночи уничтожено 7000 мужчин, женщин, детей».

Этот же двухнедельник 3 июня 1942 года информировал: «В середине марта оккупанты закончили постройку большого лагеря в Белзе (Люблинском) и начали туда свозить поездами еврейское население… В лагерь уже прибыло свыше 70 тысяч людей… Пищи недостает, зато неоднократно привозили известь и вывозили многочисленные вагоны с одеждой… Подробности неизвестны, однако то, что происходит в лагере Белза, как можно судить, является одним из страшнейших немецких преступлений».

Об этом же сообщала еврейская боевая организация варшавского гетто, но всем этим известиям узники не верили, не хотели верить, цепляясь за видимость жизни.

Подготавливаясь к массовому уничтожению евреев, нацистские власти поддерживали эти настроения, объявляли о «позитивных решениях» (открытии школ, технических курсов, детских центров). Таким путем вносились еще большая дезорганизация и душевное смятение, сеялись надежды в исстрадавшиеся души узников.

Перед акциями юденратам и еврейской полиции объявляли о предстоящих «выселениях», сообщали, что их функционеров они не будут касаться. Жизнь обещалась за участие в лишении жизни своих соплеменников.

Вслед за этим начинались акции. Гетто городов и местечек окружали подразделения полиции безопасности и эсэсовских войск, полицейские подразделения, сформированные из националистов-предателей. «Служба порядка» гетто доставляла намеченных к выселению людей на сборные пункты. Затем в гетто врывались группы эсэсовцев и гестаповцев, возглавляемые местными полицейскими начальниками или уполномоченными «ставки Рейнгарда». Задержанных грузили в железнодорожные составы и отправляли на смерть в концлагеря. Стариков, больных и детей убивали на ближайшем кладбище или на месте.

Во время акций немецкая администрация и полицейские власти специальными объявлениями предупреждали польское и украинское население, что за оказание какой бы то ни было помощи депортируемым евреям предусмотрено лишь одно наказание — смертная казнь.

Самой крупной акцией лета 1942 года было «выселение» евреев из варшавского гетто. Для ее проведения в Варшаву прибыл начальник штаба «ставки Рейнгарда» гауптштурмфюрер Герман Гефле.

Как события развивались дальше? В докладе антифашистского комитета подпольных организаций варшавского гетто от 15 ноября 1942 года сообщалось: «Имея торжественное заверение немецких властей, юденрат не поверил поступавшим от польских кругов сведениям, указывавшим на смертельную опасность, грозящую еврейскому населению Варшавы, — предстоящую ликвидацию не менее 300 000 евреев, опровергал эти сведения как вредные и нелепые. В субботу 18 июля председатель (юденрата. — Ю. Ш.) Черняков официально сообщил службе порядка и чиновникам, что немецкие власти категорически опровергают всяческие известия о возможном переселении…»

С каждым часом, с каждым днем свидетельства приближающейся к гетто смертельной беды нарастали.

«Во вторник, 21 июля, гетто было охвачено тяжелой депрессией, — констатировалось в докладе. — В течение дня заключили в Павяк [8] 60 заложников. Среди них находились советники юденрата И. Яшин-ский, Ш. Винтер, А. Геннер, врачи, инженеры и другие. Ряд лиц при весьма трагических обстоятельствах был застрелен на улицах и в частных домах. Всех охватило мрачное предчувствие, опустели улицы, пустыми ехали трамваи, из витрин магазинов исчезли продукты. Община и далее опровергала сведения о выселении, однако никто этому не верил».

Юденрат действовал до тех пор, пока сам оказался ненужен. 22 июля в варшавское гетто вошли эсэсовцы, отряды немецкой, а также коллаборационистской польской, украинской, литовской и латышской полиции. Они врывались в дома, убивали людей во дворах и на улицах. Разъезжая на автомашинах по улицам гетто, открывали ружейный огонь по лестницам и окнам домов. В юденрате гауптштурмфюрер Гефле потребовал от Чернякова, чтобы полиция гетто ежедневно доставляла для «выселения» на Перегрузочную площадь (Умшлягплац) по шесть тысяч евреев.

Только тогда Адам Черняков до конца осознал свою позорную роль. Перед самоубийством он написал жене: «Требуют от меня, чтобы собственными руками убивал детей моего народа. Ничего не остается, только смерть».

Но смерть Чернякова ничего не изменила, и не могла изменить. Каждый день из Варшавы выходил транспорт, насчитывающий от пяти до шести тысяч евреев. В течение пятидесяти одного дня, с 22 июля до 13 сентября, было отправлено в Треблинку или убито на месте триста тысяч узников гетто. Первыми жертвами стали заключенные, нищие, беженцы, далее сироты, переселенцы из Германии, затем многие работники мастерских, предприятий. Настал черед и помощников палачей, на Перегрузочную площадь доставили двести полицейских еврейской службы порядка и их семьи.

«Шли они с опущенными головами, — отмечает летописец варшавского гетто. — Мучила совесть перед своими собратьями».

В это же время сотни тысяч евреев вывозились на смерть из других городов и местечек.

«Современные гунны в течение почти двух месяцев совершали злодеяния, которые ни с чем не сравнимы, — констатируется в докладе подпольного антифашистского комитета. — На глазах всего мира в течение лета 1942 года 300 тысяч варшавских евреев и не менее 1 000 000 евреев из провинций генерал-губернаторства вывезено в Треблинку, где все, от младенцев до стариков, были замучены в газовых камерах. Трудно осознать чудовищность этого времени. Кажется, что это кошмар, но это действительность. Злодеяния учинены с такой скрупулезностью, какая возможна лишь при идеальной согласованности руководящего, исполнительного и технического факторов».

В документе подпольщиков нет никакого преувеличения. По подсчетам начальника статистического отдела штаба рейхсфюрера СС Рихарда Керрера, до конца 1942 года депортировано в концлагеря и центры уничтожения 1 274 166 польских евреев.

Так реализовывалось распоряжение рейхсфюрера Гиммлера от 19 июля 1942 года, которым начальнику СС и полиции генерал-губернаторства Крюгеру предлагалось: «С дня 31 декабря 1942 года ни один человек еврейского происхождения не имеет права находиться в генерал-губернаторстве. Евреи могут только содержаться в лагерях сосредоточения Варшавы, Кракова, Ченстоховы, Радома и Люблина… Это распоряжение, — писал Гиммлер, — исходит из этнического раздела рас и наций в смысле основ нового порядка в Европе, интересов безопасности и чистоты немецкого рейха и сферы его влияния. Всякие отклонения от этих основ являются опасными для спокойствия и порядка всей территории, находящейся в орбите немецкого влияния, и создают возможности для движения сопротивления, могут стать источником моральной и физической заразы. По всем этим причинам являются обязательными меры тотального очищения, и поэтому они должны быть реализованы».

Меры «тотального очищения» были реализованы. Из двухмиллионного еврейского населения Польши к февралю 1943 года по подсчетам гитлеровцев оставалось: в лодзинском гетто — 87 тысяч, в варшавском — 70 тысяч, в концлагерях «области Варты» — 11 тысяч, в Силезии — 51 тысяча (не считая Освенцима), в белостокском округе (после уничтожения с 3 по 13 февраля) — около 13 тысяч.

В то же время тысячи евреев с помощью ПОЛЯКОВ скрывались в городах и деревнях, в лесах, сражались в партизанских отрядах.

Уничтожение евреев в восточных районах оккупации СССР

В оккупированных районах, где Советская власть жила четверть века, где многие граждане при ней родились и выросли, евреи перед лицом гитлеровского геноцида не славили бога, не шли на смерть с похоронными песнями. Не дала желаемых результатов и ставка гитлеровцев на разжигание ненависти к евреям среди граждан других национальностей. Поначалу в восточных областях Украины и Белоруссии оккупанты пытались создавать юденраты, но их ждала неудача. Не потому, что не было предателей, от них не гарантировано ни одно государство, ни одно общество. Отщепенцы-предатели находились, но не они, а всеобщее сопротивление оккупантам определяло настроения узников гетто. Моральная атмосфера в этих гетто рождала героев подполья и партизанских отрядов. Не избавляла от смерти, но поддерживала честь и достоинство советских людей до последнего дня.

Столица Белоруссии была захвачена гитлеровцами 28 июня 1941 года, а 19 июля военным комендантом Минска был издан приказ: «Все евреи — жители гор. Минска обязаны после опубликования настоящего приказа в течение пяти дней переселиться в еврейский район… Еврейский район сразу же после переселения должен быть отгорожен от города каменной стеной. Построить эту стену обязаны жители еврейского района».

По образцу гетто генерал-губернаторства в гетто Минска создали юденрат и «еврейскую службу порядка», но затем произошло непредвиденное. Организаторами и активными участниками коммунистического подполья в гетто стали председатель юденрата Илья Мушкин, заведующий хозяйственным отделом юденрата Гирш Рудицер, начальник «службы порядка» гетто Зяма Серебрянский, заведующий мастерскими Гольдин и некоторые другие сотрудники юденрата. Должности, полученные от оккупантов, использовали для борьбы с ними же. Не все эти люди были коммунистами, не все готовились к предстоявшим подпольным сражениям, но в годину смертельной опасности никто не колебался в выборе пути.

За растрату государственных средств Зяма Серебрянский был судим, отбывал наказание, вернулся в Минск перед началом войны. В гетто встретился со следователем Анной Мечиз, расследовавшей в свое время его преступление, и заявил: «Мстить не буду, я советский человек, помогу». Свое слово Серебрянский сдержал. Устраивал подпольщиков в «службу порядка», спасал узников во время акций, обезвреживал провокаторов, конфискованное имущество направлял в партизанские отряды. Председатель юденрата Илья Мушкин руководил уходом узников гетто в партизаны, снабжал их подложными документами. Гольдин и Рудицер обеспечивали партизан одеждой и обувью.

Для руководства подпольщиками минского гетто был создан руководящий центр в составе Якова Кир-каешти — бывшего заведующего отделом пропаганды белостокского горкома Компартии Белоруссии, Натана Вайнгауза — бывшего редактора еврейской газеты «Юный ленинец», необоснованно репрессированного в 1938 году в Биробиджане и в 1940 году освобожденного, Григория Смоляра — партийного деятеля, известного в гетто под псевдонимом «Ефим Столяре-вич», двадцатилетней Эммы Родовой — комсомольского вожака, связной гетто с городом. Когда Яков Киркаешти погиб, его сменил бывший работник райкома КП (б) Б Михаил Гебелев. Подпольный центр возглавил сопротивление в гетто, принимал радиосводки Совинформбюро. Подпольщик Наум Фельдман руководил группой печатников, создавшей тайную типографию. Шрифт для нее доставили в гетто с помощью военнопленного Николая Ивановича Иванова и жены журналиста Глафиры Сусловой. Полиграфисты гетто систематически издавали листовки и бюллетень «Вестник Родины».

В ноябре 1941 года Смоляр установил связь со «Славеком» — евреем Исаем Павловичем Казинцем, возглавлявшим подпольный партком КП(б)Б города. Если до этого связь с группой подпольщиков в юденрате осуществлял непосредственно горком КП(б)Б, то теперь руководство перешло к подпольному центру гетто. Через своих связных центр определял задачи юденрата в деле оказания помощи узникам гетто и партизанскому движению.

Несмотря на провалы и огромные трудности, горком партии действовал. В марте 1942 года был арестован, а 7 мая повешен Казинц. В мае же был избран новый горком, создаются пять подпольных райкомов. Одним из них стал райком гетто, возглавленный Михаилом Гебелевым. В июле 1942 года Гебелев был арестован и казнен, однако борьба продолжалась.

Известный советский писатель, Герой Советского Союза Владимир Карпов в романе «Немиги кровавые берега» воссоздает атмосферу сопротивления минского гетто, рассказывает, как шеф гестапо Раббе «потребовал от юденрата выдать секретаря подпольного центра, угрожая в противном случае расправиться с самими юденратовцами». Ефима Столяревича — исполнял эту должность он — не выдали. Устами узника гетто Карпов сообщает о дальнейших событиях: «В юденрате тоже люди с головами. Говорят, достали чистый паспорт, заполнили на секретаря и запачкали в кровь. А потом сообщили, что нашли-де в доме, разгромленном ночью».

Подпольщики сражались с врагом в обстановке массовых истребительных акций. 7 ноября 1941 года в гетто ворвались гестаповцы и полицейские, оцепили несколько улиц. Грузили проживавших там людей в большие крытые грузовики, вывозили за город, в Тучинку, загоняли в бараки. За несколько рейсов вывезли двенадцать тысяч узников и расстреляли у вырытых ям.

Две недели спустя, 20 ноября, состоялась еще одна акция. Гестаповцы и полицейские выстраивали евреев в колонны и вели туда же, в Тучинку…

Уцелевший узник минского гетто Арон Фитерсон рассказывает: «Немцы и полицаи с ручными пулеметами командуют сесть возле ям. Садимся. Отбирают группы, человек по 15–20, подводят к краю ямы, расстреливают… Не помню, что случилось: то ли толкают меня, то ли, услышав пулеметную очередь, сам кидаюсь в яму. Оказываюсь в груде трупов. Вроде живой. На меня расстрелянные валятся, в агонии руками меня бьют, заливают кровью… Потихоньку выбираюсь из месива тел… И опять в гетто».

Были ли там павшие духом, сломленные, покорные изуверам? Как не быть в обстановке жесточайших преследований, издевательств, убийств. Однако настроение этих людей не становилось эпидемией. Не было иного выхода — узники достойно шли на смерть. Слабые становились сильными, к нацистским палачам поступали такие письма, как это:

«Обер-лейтенанту Шерману.

Не ищите меня, господин обер-лейтенант. Вы считали меня «порядочным евреем», я покорно нес тяжкое бремя еврея гетто. Я отдавал вам свой труд и получал в уплату ругань, оскорбления, а нередко и побои. Да будет вам известно, обер-лейтенант Шерман: Рувима Гейблюма, еврея гетто, больше нет! Есть партизан, мститель, который за каждую каплю невинно пролитой крови воздаст вам сторицей… А если вы все же захотите меня искать — пожалуйста! Я в белорусских лесах…»

Когда гестаповцы разоблачили и убили Илью Мушкина, то больше не решились подбирать нового председателя юденрата из жителей Минска. Назначили привезенного из Варшавы дельца Иоффе. Его ближайшим помощником стал еврей из Германии Блюменшток. Для борьбы с подпольщиками создали при «службе порядка» оперативный отдел, а начальником назначили варшавского сутенера и вора Ро-зенблата. Активно действовали в гетто привезенный из Польши гитлеровский агент Эпштейн и другие.

Стараниями юденратовских пособников был арестован семнадцатилетний подпольщик Давид Герцик — «Женька». Он передал из тюрьмы записку: «Продолжайте работу, дорогие товарищи, будьте спокойны — враги от меня ничего не узнают».

Давид Герцик сдержал слово — никого не выдал и был замучен в гестапо.

Юденратовские пособники действовали с оглядкой, боялись возмездия узников. Когда гестапо 2 марта 1942 года потребовало от юденратовских прислужников выдать для «отправки на работы» шесть тысяч евреев, те предложили для спасения нужных людей и молодежи отправить на смерть инвалидов и стариков. Подполье гетто ответило: «Никакого торга живыми людьми!»

В это же время председатель юденрата львовского гетто Ландесберг живыми людьми торговал, внушал узникам, что, выдавая тысячи евреев на смерть, спасает остальных. Не спас никого. Даже себя.

Минские подпольщики, к сожалению, не смогли предотвратить гибель шести тысяч человек. Не было ни сил, ни возможностей. Но и юденрат не смог направить гестаповцам колонны смертников, как бывало не раз во львовском гетто. Палачи сами охотились за узниками, сами вели на смерть, убивали.

В минском гетто предатели, сеявшие страх, вызывали ненависть. В подпольной типографии была отпечатана и распространена в гетто листовка «Смерть гитлеровским агентам — Розенблату и Эпштейну!».

Малолетняя узница минского гетто Анна Красноперка в своих воспоминаниях позже писала:

«Мирка из юденрата». Так мы называли это исчадие Мирку Маркман, работавшую в каком-то учреждении при юденрате. И откуда только берутся такие? Я была в соседнем доме, когда она пришла туда с обыском.

— Золото отдавайте! Золото! Для кого прячете?

— А ты для кого стараешься? — спросил ее старый столяр Сендер Горелик. — Не выслужишься… Все равно там будешь, — тычет пальцем в землю.

Мирка зло зыркнула на него. Старик укоризненно покачал головой. Она все перевернула в шкафу, в кроватях, угрожала:

— Не спрячете… Найдем.

Стыдно, как стыдно за таких…»

В своих воспоминаниях о других юденратовских прислужниках Красноперка сообщает:

«Люди с ненавистью говорят об извергах из юденрата и геттовской полиции… Подлецов ненавидят и многие люди, вынужденные работать в юденрате. Не раз мы слышали, как они обходили распоряжения немецких прислужников во время отправки колонн на работы. Видно было, с какой ненавистью относятся эти люди к изменникам…»

Анну Красноперку, как и сотни других детей минского гетто, спасли партизаны.

В бескомпромиссной кровопролитной борьбе белорусы и русские спасали евреев, страдавших и сражавшихся в одних рядах со славянскими братьями. В минском гетто фашисты уничтожили около ста тысяч евреев, и это же гетто явилось одним из центров подпольной и партизанской борьбы в Белоруссии.

Беглецы из гетто шли на явки подпольщиков города, там называли пароль, предъявляли явочный знак. Подпольщики-железнодорожники прятали беглецов в тендерах паровозов, довозили до ближайших к партизанским базам станций. Свыше пятисот узников минского гетто были переправлены в партизанские отряды таким путем.

Другие беглецы пробирались в леса самостоятельно, шли десятками, с проводниками и по устно переданным маршрутам. Не все доходили до партизан. Пути преграждали солдаты вермахта, эсэсовцы, гестаповцы и предатели. Люди гетто сражались, гибли в бою.

10 апреля 1942 года из минского гетто бежало двадцать человек во главе с Исраэлем Лапидусом. В лес уехали на грузовике, вез их шофер-белорус. Другая группа узников направилась в сторону Слуцка, добиралась таким же образом. В лесу на полпути между Минском и Слуцком обе группы объединились, и был основан партизанский отряд имени Кутузова. Начали с трех винтовок, пяти наганов, гранат. Вскоре в отряде сражалось уже пятьдесят партизан, не только из гетто. Командиром отряда стал Исраэл Лапидус, начальником штаба — техник-лейтенант Сагельчик.

23 апреля 1942 года из минского гетто вывел двадцать пять узников подпольщик Наум Фельдман. В Старосельском лесу, где было много оставшегося после боев оружия, основали партизанскую базу. Сюда связные приводили новых беглецов из минского гетто. Так сформировался еще один партизанский отряд. Его командиром стал бежавший из лагеря военнопленных старший лейтенант Семен Ганзенко. Вливались в отряд белорусы и русские, вместе с ними сражались и мужали партизаны-евреи. Отряд разрастался и вскоре стал партизанской бригадой имени Пономаренко.

С партизанской базы в Старосельском лесу беглецов из гетто направляли и в другие отряды.

Бывшие узники минского гетто готовились к партизанской борьбе и на других базах — в Слуцких лесах, в лесах Заславльского и Кайдановского районов.

Всего беглецы из минского гетто основали семь партизанских отрядов. Отряд № 406 слился с белорусским партизанским отрядом «дяди Васи», в составе партизанских бригад имени Фрунзе, Чапаева и Пономаренко воевали другие партизанские отряды из гетто — № 106, имени Дзержинского, Буденного, Кутузова, Сергея Лазо и Пархоменко. Командирами и комиссарами отрядов стали бывшие в гетто подпольщиками Григорий Смоляр, Наум Фридман, Владимир Кравчицкий, Ефим Фейгельман.

Беглецы из минского гетто жили в партизанских отрядах отнюдь не по каким-то «особым еврейским обычаям». Вот как писатель Владимир Карпов описывает быт и жизнь партизанского отряда Миши Зарецкого, сформированного беглецами из минского гетто:

«…Отряд остался молодежно-комсомольским, и это накладывало на него своеобразный отпечаток. Операции и диверсии у Зарецкого были неожиданными, смелыми, а внутренний уклад во многом напоминал молодежную коммуну. Тут в почете была художественная самодеятельность, любители литературы выпускали иллюстрированный журнал, писали историю отряда. Освобожденный от караульной службы, от хозяйственных забот художник рисовал этюды из лагерной жизни, композиции на сюжеты, дорогие партизанскому сердцу: «На огонек», «Подрыв эшелона», «Партизанская присяга», «На новую базу». Отряд имел кинопередвижку. Здесь почти каждый верил: дела отряда войдут в историю — и старался быть достойным этого».

Да, беглецы из минского гетто старались быть достойными своих спасителей, своей социалистической Отчизны.

Подпольщик минского гетто Борис Хаймович стал командиром пулеметного отделения 208-го партизанского отряда, позднее полка. В бою у деревни Чесновое вражеской пулей был сражен пулеметчик, ранен Хаймович. Но не вышел из боя, сражался, пока враг не бежал.

Когда врач отряда Гриша Гордон, студент-медик, также бежавший из гетто, нерешительно приступил к своей первой операции, Борис Хаймович потребовал:

— Смелее, братец! Нас не так резали…

Не оправившись после ранения, Хаймович снова сражался с карателями, уничтожил со своим отделением семьдесят гитлеровских бандитов. В другом бою, во главе отделения, громил фашистский гарнизон в селении Суша. До самого освобождения Белоруссии Советской Армией в этом населенном пункте фашистских войск так больше и не было.

За уничтожение фашистского военного эшелона Борис Хаймович был награжден орденом Красной Звезды. Командир прославленного 208-го партизанского полка в его боевой характеристике записал:

«Борис Файвелевич Хаймович, 1910 года рождения, член ВКП(б), за время партизанской борьбы показал образцы мужества и храбрости. Он — активный участник сорока партизанских боев».

Свыше ста тысяч партизан Белоруссии удостоены орденов и медалей, 221 самый отважный из них стал Героем Советского Союза. В партизанских отрядах прославилось и немало бывших узников гетто.

Борьба, страдания и гибель минского и других гетто были органически связаны с борьбой, героизмом и страданиями всех людей белорусской земли. До войны здесь дружно жили 8,7 миллиона белорусов, 800 тысяч русских, 950 тысяч евреев, сотни тысяч поляков и украинцев. Как не усердствовали гитлеровские варвары, не смогли разобщить население республики, геройски сражавшееся за честь и свободу.

Сотни тысяч героев погибли в боях, но еще больше погибло от тотальных убийств. Гитлеровцы уничтожили 2 230 000 человек — четвертую часть населения Белоруссии, разрушили свыше двухсот городов и поселков, 9200 сел и деревень, три четверти промышленных зданий. 186 деревень разделили судьбу Хатыни.

После минского опыта гитлеровцы в восточных областях Белоруссии и Украины, в захваченных районах России не создавали гетто и юденратов сплошь и рядом, а старались убивать евреев без промедления. Так было в Киеве, захваченном гитлеровцами 19 сентября 1941 года. По переписи 1939 года в столице Украины проживало 846 тысяч жителей, около двухсот тысяч из них — евреи. На исходе третьего военного месяца еврейское население уменьшилось наполовину — многие сражались в Красной Армии или успели эвакуироваться. В то же время в Киеве искали спасения десятки тысяч евреев-беженцев из западных областей Украины, а также из Польши.

Для оккупантов проблема киевских евреев сразу же приобрела особую актуальность. Не столько из-за их многочисленности, сколько в связи со взрывоопасной обстановкой в захваченном, но не покоренном городе.

24 сентября в Киеве были взорваны дом немецкой комендатуры и штаб вермахта в гостинице «Континенталь». Взрывы и пожары на Крещатике и соседних улицах продолжались всю ночь. Кх виновниками гитлеровцы назвали евреев.

25 сентября 1941 года в Киев прибыли рейхсфюрер Генрих Гиммлер и Адольф Эйхман. Акция по уничтожению еврейского населения была организована молниеносно и фундаментально. Местом преступления избрали Бабий Яр — бывшее военное стрельбище с глубокими оврагами, где могли поместиться сотни тысяч трупов. К Бабьему Яру удобные подходы, тут же железнодорожная станция Лукьяновка-товарная, что давало возможность внушить обреченным, что их ждет не смерть, а переезд к новому месту жительства. Для проведения акции выделили 1200 убийц: эйнзацкоманду 4-а из ста пятидесяти эсэсовцев, 45-й и 303-й полицейские батальоны, «Буковинский курень» из украинских буржуазных националистов, проложивших кровавый путь грабежей и погромов от Черновцов до украинской столицы, и сформированную в Киеве «украинскую» полицию.

28 сентября по Киеву были распространены листовки с текстом приказа немецких властей на русском, украинском и немецком языках. Сообщалось: «Все жиды города Киева и его окрестностей должны явиться в понедельник 29 сентября к 8-ми часам утра на угол Мельниковой и Докторивской улиц (возле кладбища).

Взять с собой документы, деньги, ценные вещи, а также теплую одежду, белье и пр.

Кто из жидов не выполнит это распоряжение и будет найден в другом месте, будет расстрелян…»

29 сентября мостовые киевских улиц переполнили колонны евреев. Под конвоем немецкой и «украинской» полиции, понурив головы шли молодые, ковыляли старики, женщины вели плачущих детей и несли младенцев. Вся предыдущая жизнь уместилась в котомках и тачках. Везли на подводах инвалидов, больных, умирающих. Так и добирались до Бабьего Яра.

В этот день и четыре последующих в Бабьем Яру происходили массовые расстрелы.

Уполномоченный министерства оккупированных восточных территорий при группе армий «Юг» гаупт-ман Кох 5 октября 1941 года донес из Киева: «За явный саботаж 29–30 сентября уничтожены евреи города, всего (по сведениям оперативных команд СС) около 35 тысяч человек, половина из них женщины…»

Документальных свидетельств о количестве уничтоженных в три последующих дня не имеется.

Киевлянка Н. Т. Горбачева рассказывает:

«Мы увидели, что метрах в пятнадцати от начала Бабьего Яра немцы заставляли раздеваться приведенных ими евреев и приказывали им бежать вдоль яра, бежавших расстреливали из автоматов и пулеметов.

Я лично видела, как немцы бросали грудных детей в овраг. Там находились не только расстрелянные, но и раненые, а также живые дети. Все же немцы производили закапывание оврага, причем было заметно, как от движения живых людей шевелился верхний слой земли».

В Берлине организацию убийств в Бабьем Яру тщательно изучили, в приказе шефа полиции безопасности и СД рейха от 7 октября 1941 года констатировалось:

«Акция прошла безупречно… Вряд ли известно о том, что евреи ликвидированы… Проведенные мероприятия были одобрены вермахтом. С еще не охваченными ими или все еще возвращающимися в город ранее бежавшими евреями обращаются таким же образом.

Одновременно арестован и ликвидирован ряд служащих НКВД, политических комиссаров и партизанских руководителей».

Расстрелы в Бабьем Яру продолжались еще 725 дней, до 29 сентября 1943 года. Убивали независимо от национальности — коммунистов, комсомольцев, подпольщиков, заложников, захваченных случайно. Всего в Бабьем Яру было уничтожено до двухсот тысяч советских граждан, предположительно 150 тысяч из них — евреи.

Аналогичным образом уничтожалось еврейское население Ростова-на-Дону. Гитлеровские войска захватили город 21 ноября 1941 года, но через неделю Красная Армия отбила его у врага. 27 июля 1942 года гитлеровцам удалось овладеть Ростовом вновь, и пришел для евреев города смертный час. Предательских формирований, используя обман и людей слабых духом, создавать не стали. Действовали от имени несуществующего юденрата.

10 августа 1942 года на улицах было расклеено «Воззвание к еврейскому населению Ростова». В нем говорилось:

«В последние дни имелись случаи актов насилия по отношению к еврейскому населению со стороны жителей-неевреев. Предотвращение таких и в будущем не может быть гарантировано, пока еврейское население будет разбросанным по территории всего города. Германские полицейские органы, которые по мере возможности противодействовали этим насилиям, не видят, однако, иной возможности предотвращения таких случаев, как в концентрации всех находящихся в Ростове евреев в отдельном районе города. Все евреи гор. Ростова будут поэтому во вторник 11 августа 1942 года переведены в особый район, где они будут ограждены от враждебных актов».

В «воззвании» указывались сборные пункты, куда должны были явиться евреи, сообщалось, что там явившиеся должны сдать ключи от квартир, к которым «должен быть проволокой или шнурком приделан картонный ярлык, носящий имя, фамилию и точный адрес собственника квартиры».

Заканчивалось «воззвание» разъяснением: «Проведение в жизнь этого мероприятия — в интересах самого еврейского населения…»

Ниже стояла подпись: «За еврейский Совет старейшин д-р Лурье». Еще ниже — по немецки: «Зон-деркоманда 10-а».

Когда люди явились на сборные пункты, доктор Лурье принял ключи от квартир. Затем подъехали крытые брезентом грузовики. После погрузки колонна двинулась к месту казни. А далее все шло своим чередом — раздевание донага, расстрел…

Своим чередом…

Евреям Умани и близлежащих селений было приказано явиться в назначенный день к указанному месту для регистрации. Собравшихся направили под конвоем к аэродрому. Недалеко от него уже были вырыты огромные ямы-могилы. На шести самолетах, а также автомашинах прибыли выделенные для расстрела эсэсовцы и полевая жандармерия. Доставлены мешки с хлоркой. Их аккуратно разложили на месте расстрела в десяти метрах один от другого. Поблизости столы и стулья. Назначенные для проведения расстрела клянутся не разглашать происходящее. Лишь после этого палачи занимают «боевые позиции», командиры усаживаются за столами. Первая группа евреев подгоняется к одному из столов — раздеваются, затем к другому — сдают драгоценности, отсюда — на расстрел. Падают в могилу убитые. Тем временем после сдачи одежды и ценностей подгоняется к месту расстрела следующая группа. Обреченные засыпают уже убитых хлоркой и землей, а затем наступает их собственный черед. Конвейер смерти работал безостановочно. За день было расстреляно 23 тысячи человек.

2 декабря 1941 года гитлеровцы расстреляли всех взрослых евреев города Хорол Полтавской области. Детей не расстреливали, засыпали порохом и сжигали.

Осенью 1941 года во двор школы города Радо-мышля Житомирской области было согнано около тысячи евреев, а также партийных и советских активистов. Людей заставили лечь рядами, лицом к земле. У ворот стоял крытый грузовик. Там же находились и два десятка эсэсовцев с палками и резиновыми дубинками. Очевидец этого Анисим Архипович Павленко в своем письме к писателю Владимиру Беляеву так рассказывает о дальнейших событиях:

«Один из эсэсовцев подходил к крайнему лежащему мужчине, бил палкой или сапогом и приказывал бежать к автомашине. Стоявшие двумя рядами эсэсовцы избивали бегущего, пока не залезал в кузов и не ложился. Так же избивали следующих, заставляли ложиться один на другого, пока грузовик не был загружен до самого верха. Нагруженный грузовик выезжал со двора, его сменял следующий и загружался таким же способом. Отвозили людей в ближайший лес, в Черный Яр, и там расстреливали.

Ночью согнали на одну из улиц Радомышля всех женщин-евреек, их детей, и те разделили судьбу своих мужчин.

Весной 1942 года меня и других жителей села За-болотье заставили раскопать ров, в котором были похоронены расстрелянные. Полицаи объяснили, что из-за них у воды, идущей на водокачку, неприятный запах. Трупы были перезахоронены в другом месте».

Евреев, проживавших в Бердичеве, уничтожили в пять этапов. Врачей, фармацевтов и квалифицированных ремесленников убили в последнюю очередь.

В ряде городов восточных областей Украины с целью более обстоятельной подготовки уничтожения еврейского населения оккупанты все же создавали гетто, но и тут не пытались образовывать юденраты и «еврейскую» полицию. Так было, например, в Одессе, многонациональном городе Украины с глубокими интернациональными традициями.

Одесское гетто было создано в декабре 1941 года на Слободке — самой дальней и неблагоустроенной окраине города. Нееврейское население даже не отселяли, ибо решили покончить с евреями в самые сжатые сроки. Да и как было не спешить, если Одесса, как и Киев, не покорилась фашистским варварам. 23 октября, через пять дней после того как Красная Армия оставила город, советские патриоты взорвали здание комендатуры, многие немецкие и румынские военнослужащие погибли или получили ранения. За каждого погибшего офицера и солдата расстреляли заложников. Румынский комендант города объявил, что впредь «за каждый случай террористического ак-та будет расстреляно по пятьсот коммунистов».

Однако угрозы и расстрелы не сломили сопротивления патриотов. Вне гетто и внутри его благородные люди оказывали помощь еврейскому населению. Оккупированная гитлеровцами Одесса оставалась городом интернационального братства.

Елена Калитенко и Екатерина Евицкая были приговорены румынским трибуналом к трем годам тюремного заключения за «сокрытие семей евреев». В решении суда констатировалось: «Не располагая материальными средствами, делились с ними (евреями. — Ю. Ш.) последними крохами, содержа их в течение многих месяцев».

В рубрике «Судебная хроника» профашистской газеты «Одесская правда» сообщалось, что суровому наказанию подвергнуты: Анна Николаевна Гура — за ложные показания и укрытие евреев в своей квартире; Софья Николаевна Примко — за укрытие евреев и изготовление для них подложных документов; Захарий Иванович Шумилянко — за несообщение оккупационным властям об известном ему местонахождении скрывающихся евреев; Ольга Мироновна Голищук — за укрытие в своей квартире еврея В. Я. Менделя; Леонид Францевич Суворовский — за изготовление фальшивых документов для евреев и предоставление им убежища в своей квартире; Федор Вербицкий — за укрывательство еврея; Виктор Сурков, Александр Василевский, Валентина Починова, Екатерина Гетлер — за изготовление фальшивого документа для узника гетто Исаака Штайнберга; Агафья Емельяновна Калугина — за укрывательство евреев в своей квартире; Александр Степанович Иванович — за укрывательство одиннадцати евреев; Дмитрий Парфенов — за помощь евреям фальшивыми документами; Александра Шешловская — за укрывательство евреев; Вера Купченко — за укрывательство еврейки Шмулевич с трехлетним сыном; Петр Ма-твеенко — за сокрытие евреев; Анна Степановна Презерицкая — за укрывательство евреев в своей квартире.

Многих людей еврейской национальности спасли в селах Одесчины. Лишь колхозник села Куяльник В. И. Иванов спас от гитлеровцев 25 человек.

И. Толкалов был осужден за то, что помогал скрываться жене-еврейке, носил ей еду в одесские катакомбы.

Два года прятала в своем доме одесситка Клеопатра Саввична Попова еврейку Жанну Львовну Потехину и ее мать. Спаслась и младшая сестра Жанны Львовны, тогда четырехлетняя Нина.

Немец-одессит Николай Райфшнайдер прятал дома жену-еврейку, а когда об этом узнали оккупанты, отвез ее в село к приятелю-немцу, где она и скрывалась до освобождения города. Профессор Завалишин прятал в инфекционном отделении больницы профессора Рубинштейна с семьей и других евреев.

Непокоренная Одесса боролась. Фашистский диктатор Румынии Антонеску 16 декабря 1941 года на заседании правительства потребовал от губернатора «Транснистрии» Алексяну преодолеть сопротивление, срочно «очистить» от евреев Одессу и прилегающие к ней районы. «Сталкивай их в катакомбы, топи в Черном море, — кричал Антонеску. — Ничего знать не хочу. Пусть умрет сто, тысяча, пусть хоть все погибнут».

Уничтожали евреев, жестоко преследовали советских граждан других национальностей. Алексяну на Нюрнбергском процессе признал:

«В 1941 году, после того как румынские войска оккупировали советскую территорию между Бугом и Днестром, маршал Антонеску отдал приказ о создании на ней системы концентрационных лагерей. На основании этого распоряжения такие лагеря были созданы в населенных пунктах Березовка, Вапнярка, Грослово, Слободка, близ Одессы, и других местах…

Режим, созданный в этих лагерях, был очень тяжелым. По имевшимся у меня данным, в концентрационных лагерях на территории Транснистрии содержалось около 1600 тысяч мирных советских граждан.

Среди заключенных из-за недостатка пищи и эпидемических заболеваний была большая смертность».

Как установила чрезвычайная государственная комиссия по расследованию фашистских зверств, оккупанты расстреляли, замучили и сожгли около двухсот тысяч жителей Одессы и области. Часть узников одесского гетто была вывезена в Освенцим и там уничтожена.

Убивали не только изуверским режимом и болезнями. В октябре 1942 года в Первомайске Одесской области фашистские палачи собрали всех еврейских детей и утопили в реке.

Установив оккупационный режим в Молдавии и Черновицкой области Украины, румынские власти согнали всех евреев в гетто и концлагеря. Только в Бессарабии в них были заключены 80 тысяч человек. Большинство составляли женщины, старики и дети.

Гетто, конечно же, не являлись местом спасения от смерти. В Косоуцком лесу Сорокского района было расстреляно шесть тысяч, в Кирпичной Слободке Тираспольского района — свыше пятисот человек.

Злодеяния захватчиков предстали во всей своей кровавой чудовищности после освобождения Молдавии.

Коммунисты города Бельцы доложили ЦК КП (б) Молдавии:

«Из общего количества населения города — до 60 000 человек — при перерегистрации… учтено всего лишь 6877 человек… За время оккупации немецко-румынские мерзавцы в г. Бельцах зверски издевались над евреями и истребляли поголовно все еврейское население».

Массовые расстрелы с первых дней немецко-румынской оккупации производились в Черновицкой области Украины.

Известный украинский писатель Ярослав Галан в корреспонденции из освобожденных Черновцов, опубликованной газетой «Радянська Україна», писал: «До войны Черновцы насчитывали 120 000 жителей, теперь их набирается не более 30 000. Свыше 5000 советских граждан замучили немцы и румыны в первые дни оккупации. Это была резня, которой не знает история Буковины».

Расстрелами и издевательствами сопровождалась «эвакуация» евреев Бессарабии и Буковины в «Транс-нистрию». Из восьмидесяти тысяч узников бессарабских лагерей и гетто дошли до Днестра пятьдесят пять тысяч. 18 ноября 1941 года губернатор Бессарабии доложил в Бухарест, что на подведомственной ему территории «еврейская проблема решена». Так же решил «еврейскую проблему» губернатор Буковины генерал Колотеску. 14 марта 1942 года он донес, что из его губернаторства угнано в «Транснистрию» семьдесят пять тысяч евреев.

После этого генерал Антонеску приступил к решению «еврейской проблемы» в самой «Транснистрии». Там масштабы злодеяний были еще большими.

Начали с гетто. В Каменец-Подольском оно было создано в старом городе, где до войны проживало много евреев. Нееврейское население выселили. В гетто были переселены евреи из другой части города, близлежащих сел и местечек, а также из Черновицкой области. Вскоре черновицких евреев перевели в старые четырехэтажные казармы, расположенные за вокзалом. Люди неделю прожили в переполненных комнатах и в солнечный летний день 1941 года были расстреляны у вырытых ям на старом еврейском кладбище. В ямы сбрасывали и раненых. Через несколько дней здесь же расстреляли и местных евреев.

На детей патроны не изводили. Тамара Ивановна Добровольская свидетельствует: «Около казарм, на стрельбище, был колодец, который эсэсовцы наполнили живыми еврейскими детишками, а сверху накидали камни».

В августе 1941 года согнали в гетто всех евреев Винницкой области. В Тульчине под гетто отвели несколько улиц, отгородили их высокими заборами и полицейской охраной. Тогда же в селе Печера создали концлагерь, не только для евреев Винницкой области, колонны пригоняли также из Бессарабии и Буковины.

Тульчинское гетто просуществовало немногим более трех месяцев. В начале декабря изгнали из домов всех жителей — беременных, кормящих матерей с младенцами, стариков и старух, инвалидов и детей. Тех, кто не мог идти, расстреливали.

Колонны построили и погнали в Печеру. Отстающих убивали.

В концлагере людей разместили в неотапливаемых бараках без полов, окон и дверей. В холод и вьюгу узники спали на промерзшей земле. Умирали от холода, голода, жажды, тифа и других инфекционных болезней.

«С первых дней, — пишут бывшие узники, — в концлагере началась повальная смертность, уносившая ежедневно 150–200 человек. Но это карателей не удовлетворяло, человеческие жизни обрывали и пулями… Никто из нас, оставшихся чудом в живых, не может назвать цифру убитых, застреленных, зверски замученных и заживо погребенных в период с 1941 по 1944 год. Но жертв очень и очень много, они исчисляются десятками тысяч».

Бывшая узница лагеря Фаина Моисеевна Гарц рассказала, как врач-садист Вишневский вырывал у узников перед расстрелом золотые коронки, как ежедневно издевался над узниками румынский майор Стратулат.

Люди ждали смерти как избавления от мук. Иван Безуглов и Микола Рябий в своей документальной повести устами одной из узниц рассказывают: «В Печерском лагере… Кому золотые зубы выбивают, кому пальцы с драгоценными перстнями выламывают или отрубают… Господи, когда закончатся наши муки… В какой-то день должны были нас всех — старого и младого казнить. Уже и могилы были выкопаны, уже попрощались друг с другом. А тут приезжает из Шпикова[9] претор и, лицемерно усмехаясь, говорит: «На территории Румынского королевства евреев не расстреливают, запомните это. Мы вас переселяем в «образцовый оазис».

Фаина Моисеевна Гарц и другие уцелевшие узники на всю жизнь запомнили счастливый день 15 марта 1945 года, когда воины дивизии полковника Ивана Никитича Конева, взломав ограды этого «образцового оазиса», принесли им свободу и счастье.

Режим медленной, но неизбежной смерти осуществлялся не только в Печере, но и во всех румынских концлагерях для евреев. В декабре 1943 года лагеря «Транснистрии» посетил представитель Красного Креста Колбу, указавший в своем отчете, что в них томилось двести сорок тысяч евреев, согнанных из Молдавии и оккупированных румынами областей Украины.

Выжило около шестидесяти тысяч, остальные погибли. Ярослав Галан, побывавший и в этих местах, в своей корреспонденции писал: «В отличие от немецких лагерей, где люди уничтожались расстрелами, это были лагеря медленной смерти. Тут умирали от голода и холода, от тифа и кровяного поноса.

Концлагерь в Сказинце еженедельно посещал майор Реошану. Каждый раз он спрашивал:

— Сколько человек умерло за неделю?

Когда майору отвечали: тридцать-сорок, он разочарованно сводил брови:

— Мало, мало. Нужно ускорить темпы».

В статье писателя никакого преувеличения не было, сам губернатор «Транснистрии» Алексяну об этих лагерях доносил в Бухарест: «Размещение евреев осуществлено в наихудших условиях, их втиснули в различные колхозные конюшни по 200–300 человек в каждую, а в дома — по 20–30 человек. Грязь в большом радиусе вокруг этих мест страшнейшая. Отсутствие гигиенических условий, продовольствия, холод вызвали эпидемию, грозящую распространиться и в стране. Из-за голода евреи бегут из лагерей и гетто, в окрестностях продают свою одежду… Отсутствуют больницы и медикаменты. Умершие лежат вместе с живыми».

Были обречены на смерть и евреи нынешней Закарпатской области Украины. В гетто, созданные здесь, было согнано 112 500 человек. Из них 104 177 погибли на месте, в лагерях смерти Каменца-Подольского, Освенцима, Дахау, Ниредьхазы, Шарош-Потока, Варью-Лоноша.

На оккупированной украинской земле было уничтожено также 120 тысяч депортированных сюда евреев-иностранцев.

Всего, по данным штаба рейхсфюрера СС, на 31 декабря 1942 года с «русских территорий, включая балтийские страны» (без «дистрикта Галиция» и советских земель, присоединенных к Румынии. — Ю. Ш.)> было «эвакуировано» 633 300 евреев. Оставалось 233 тысячи…

АНТИЕВРЕЙСКИЙ ГЕНОЦИД В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ

Уничтожение евреев Германии и других государств

В 1942 году депортация еврейского населения Германии, Австрии и Чехословакии в лагеря смерти продолжалась в нарастающем темпе. До конца года было вывезено сто двадцать тысяч немецких евреев и пятьдесят тысяч австрийских. Для многих из них транзитным пунктом оказался Терезин. В 1942 году туда прибыло восемьдесят семь тысяч человек: из Германии — 33 тысячи, из Австрии — 14 200, из Чехословакии — 39 700. Так же интенсивно евреев отправляли из Терезина в Освенцим. К началу 1943 года в этом самом крупном вне генерал-губернаторства гетто оставалось около пятидесяти тысяч человек. В основном это были награжденные германскими орденами за участие в первой мировой войне, деятели немецкой литературы и искусства. Но настал и их черед. 20 января 1943 года отправился первый транспорт, за ним — другие.

Вывозили евреев и из концлагерей, расположенных на территории непосредственно Германии. 5 октября 1942 года начальник второго отдела управления концлагерей оберштурмфюрер СС Маурер направил лагерным комендантам Германии распоряжение: «Рейхсфюреру СС угодно, чтобы все расположенные на территории империи концлагеря были очищены от евреев. Поэтому все находящиеся в вашем лагере евреи должны быть переданы в Освенцим или Люблин».

По подсчетам Маурера, в этих лагерях на конец сентября находилось 1600 евреев.

В середине декабря 1942 года начальник четвертого управления РСХА Мюллер представил Гиммлеру план срочной депортации евреев из рейха, присоединенных к нему территорий и Голландии. Этим планом предлагалось до 31 января 1943 года отправить в концлагеря 45 тысяч человек.

«Это число, — писал Мюллер, — должно включать 30 тысяч евреев из района Белостока, 10 тысяч — из гетто Терезиенштадта, из них пять тысяч должны быть трудоспособными (т. е. использоваться на мелких работах в гетто)… три тысячи — из оккупированных голландских территорий, две тысячи — из Берлина».

Чем была вызвана столь поспешная депортация? Под влиянием героических сражений Красной Армии, мощного партизанского движения на захваченной фашистами советской земле, роста сопротивления оккупантам в западных странах в центрах уничтожения евреев воля к борьбе стала преодолевать пассивность и покорность. Восстали и погибли в бою белосток-ское и амстердамское гетто, началась беспримерная борьба с палачами узников варшавского гетто. Вот почему Гитлер и его окружение решили безотлагательно закончить уничтожение еврейского населения.

20 января 1943 года в письме к статс-секретарю министерства путей сообщения Гаппенмюллеру Гиммлер как раз и обосновывал срочность транспортировки евреев с Запада тем, что «в этих провинциях надо учитывать возросшее сопротивление».

В отличие от захваченных стран в самой Германии нацисты не встречали серьезных препятствий для «окончательного решения» еврейской проблемы. Трудности в основном были связаны с необходимостью замены рабочей силы на предприятиях, выпускающих продукцию для нужд войны, и в изыскании транспортных средств.

В Германии не было массового организованного сопротивления гитлеровскому геноциду, и об этом нелишне напомнить сторонникам реабилитации нацистов, СС, гитлеровского вермахта и других преступных организаций. Вину преступников пытаются утопить в некой абстрактной вине государства. Следуя этой тактике, защитник Адольфа Эйхмана на Иерусалимском процессе Серватиус заявил: «Обвиняемый действовал не из индивидуальных побуждений криминального характера, он участвовал в актах, носящих государственный характер. Государство было мотором этих деяний и государство должно за них отвечать».

Сам Эйхман пошел еще дальше. Он даже утверждал на суде: «Я не был антисемитом и ненавистником евреев». Небывалые злодеяния свел к тому, что был «добросовестным чиновником», сидел в своем кабинете и выполнял все, что было положено по службе.

Такой же была тактика Серватиуса на Нюрнбергском процессе при защите генерального уполномоченного по использованию рабочей силы обергруппенфю-рера Заукеля. Международный военный трибунал отверг эту линию защиты. Геринг, Риббентроп и другие члены гитлеровской верхушки были осуждены как руководители банды убийц, захвативших власть в государстве и использовавших эту власть для совершения преступлений против мира и человечности в обширных районах Европы.

«Когда же банда достигает исключительных масштабов, когда банда оказывается в центре государственного аппарата, когда банда совершает многочисленные и тягчайшие международные преступления, то, конечно, связи и взаимоотношения участников банды осложняются в величайшей мере», — констатировал на Нюрнбергском процессе главный обвинитель от СССР Р. А. Руденко. Раскрыв гигантский механизм убийств, он так сформулировал ответственность правителей нацистской Германии: «Когда цветущие области превращались в зоны пустыни и кровью казненных пропитывалась земля, то это было дело их рук, их организации, их подстрекательства, их руководства».

Для того чтобы цветущие области превращать в пустыни и пропитывать эти земли кровью миллионов казненных, потребовались сотни тысяч убийц, и такие в Германии нашлись.

8 мая 1945 года, обращаясь по радио к немецкому народу, Томас Манн говорил:

«Толстостенный подвал для пыток, в который гитлеризм превратил Германию, взломан, и наш позор открылся глазам всего мира… Наш позор, немецкий читатель и слушатель! Ибо всего немецкого, всех, кто говорит по-немецки, пишет по-немецки, жил по-немецки, касается это обесчещивающее разоблачение. Не маленькая кучка преступников, а сотни тысяч входивших в состав так называемой германской элиты мужчин, юношей и потерявших человеческий облик женщин под влиянием идиотских учений с садистским наслаждением совершали эти злодеяния».

Прощения нацистским преступникам быть не может. Но будет жить в веках память о других немцах — бескомпромиссных борцах с гитлеризмом. В глубоком подполье, неся бесконечные жертвы, коммунисты и другие благородные люди спасали жертвы фашизма. Эти подвиги совершались не только в безвестных окраинах, но и в Берлине — логове гитлеризма.

Последние немецкие евреи должны были быть отправлены из Берлина в феврале — марте 1943 года. Не сделали исключения и для евреев, занятых в военной промышленности. 1 марта первый транспорт берлинских евреев убыл в Освенцим, готовились следующие. Коменданту Освенцима Гессу сообщили, что будут высланы «15 000 совершенно здоровых, способных к работе евреев, которые до сих пор были заняты на берлинских предприятиях по производству вооружений».

2 марта Геббельс сделал в своем дневнике запись: «Наконец выбросим евреев из Берлина. Прошлой ночью получили списки — в кратчайшее время вышлем их на Восток. К сожалению, в этом случае оказалось, что лучшие сферы, особенно интеллектуалы, не понимают нашей политики, стали на сторону евреев. В результате этого наша акция оказалась преждевременной, некоторому количеству евреев удалось ускользнуть».

За этими фразами просматривается немало уничтоженных жизней, не только евреев, но и немцев. И все же неравная борьба продолжалась. Немцы, скрывающие евреев, не переводились. Геббельс 31 марта 1943 года записал в своем дневнике: «Всего укрылось четыре тысячи евреев… Полиции, армии и партии приказано сделать все, что в их силах, чтобы найти этих людей».

Находили, отправляли на смерть. В апрельском отчете отдела статистики штаба рейхсфюрера СС констатировалось: «Количество евреев в рейхе уменьшилось: 31 декабря 1942 года было 51 327, а 1 апреля 1943 года — 31 910. Из количества 31 910 более половины, а именно 16 668, состоят в смешанных браках, из них 12 117 — в привилегированных смешанных браках… Количество евреев в старом рейхе (без восточных территорий) ничтожно малое…»

Акции по депортации и уничтожению еврейского населения оккупированных гитлеровцами западноевропейских стран набрали силу к середине 1942 года. Гитлеровский МИД действовал в этих целях весьма интенсивно. Дипломатическим представительствам в странах-сателлитах, а также находящихся в сфере влияния Германии были даны указания максимально ускорить отправку евреев в концлагеря Польши. Другим организатором и участником антиеврейской акции было главное управление безопасности рейха, его отдел IV-B-4, возглавляемый Адольфом Эйхманом.

Главным проводником этой политики во Франции был Отто Абец. С 1934 года он руководил французской секцией шпионского бюро Риббентропа, с 1940 года — являлся официальным представителем Германии при правительстве предателя Петэна и фактическим губернатором этой страны. Антиеврейские гонения начались с «Отто-листа» — перечня книг еврейских авторов, подлежащих изъятию из библиотек и торговли. Для евреев стали вводиться различные ограничения и обязательное ношение желтой звезды на одежде. Правительством Виши было разработано специальное положение о том, кто должен считаться евреем. В отличие от нюрнбергских законов в основу был положен только расовый признак — наличие еврейских предков. Впоследствии его дополнили другим признаком — принадлежностью к иудейской религии. Началась депортация. Столкнувшись в ее проведении с сопротивлением демократической общественности, гитлеровцы стали лавировать. Не хотели еще больше разжигать ненависть населения, но и не желали упустить ни одной своей жертвы, всячески препятствуя эмиграции евреев. Правительство Петэна и в этом оказывало неизменную помощь. Когда же сохранять видимость «культурных традиций» становилось невозможным, камуфляж без стеснения отбрасывался, звериная сущность нацизма обнажалась.

22 июля 1941 года гражданская администрация Бордо донесла в главное управление гражданской администрации в Париже, что в одном из округов департамента Жиронды «еще проживают сто пятьдесят евреев», и комендант майор Генкель считает, что «вместо отправки их в концлагеря лучше было бы позволить им эмигрировать». Главное управление отклонило инициативу майора, подтвердив решение «не допускать эмиграции евреев из западных оккупированных районов и из неоккупированной Франции».

В оккупированных районах страны еврейскими делами занимался гауптштурмфюрер СС Даннекер. В отчете, составленном в 1941 году, он указал, что целью деятельности полиции безопасности и СД является «окончательное решение» еврейской проблемы. Доносил о поддержке евреев различными кругами французского общества и произведенных в связи с этим обысках в домах бывшего министра колоний Манделя, пресс-атташе британского посольства, ряда парижских адвокатов.

На людей охотились даже на улицах. Группа немецких полицейских — «бригада физиономистов» — занималась выявлением евреев по внешнему облику. Проверка мужчин производилась публично, на вокзале города Ниццы и в других общественных местах их заставляли снимать брюки.

В один из дней августа 1941 года закрылись все выходы из станций метро 11-го округа Парижа, и началась облава. Все евреи этого округа были арестованы и заключены в тюрьму. В декабре того же года оккупанты провели новую акцию. На этот раз евреев искали среди французской интеллигенции.

Через семь месяцев в очередном донесении Данне-кер сообщил о новых «успехах», в частности создании правительством Петэна специальной полицейской «секции по еврейским делам».

Для обмана общественного мнения между полицейскими властями правительства Петэна и Гейдри-хом было заключено соглашение о том, что депортации якобы будут подлежать только евреи, не являющиеся французскими гражданами. Но с них только начали, а затем дошла очередь и до граждан Франции.

На телеграммы Адольфа Эйхмана от 9 и 11 марта 1942 года о депортации французских евреев референт МИДа по еврейским делам Радемахер 20 марта ответил: «Министерство иностранных дел не имеет никаких возражений против планов депортации шести тысяч евреев — французских граждан». Эшелоны с евреями Франции пошли в Освенцим. Для сокрытия истинных целей депортации объявили, что речь идет о «переселении». С каждой акцией нацисты действовали все более нагло, главным управлением безопасности была издана новая инструкция о депортации французских евреев, именовавшихся в ней «еврейским скотом».

Один за другим эшелоны заканчивали свой путь в Освенциме, а нацистским планировщикам смерти все было мало, «производственные планы» непрерывно росли. 1 июля 1942 года в Париж для совещания с Даннекером прибыл Эйхман. Как он указал в своих записях, речь шла об исполнении приказа рейхсфюрера СС от 23 июня 1942 года, согласно которому «все проживающие во Франции евреи должны быть как можно скорее вывезены…». Совещавшиеся пришли к выводу, что «предусмотренные до сих пор темпы (3 транспорта в неделю по 1000 евреев в каждом) в ближайшее время должны быть усилены…».

Определили и способы достижения цели: «соответствующее давление на французское правительство», переговоры с начальником полиции безопасности и СД в Париже штандартенфюрером СС Кнохеном, активизация деятельности отделения СС в Париже и необходимые технические подготовительные мероприятия по обеспечению транспортом.

По согласованному тогда же Эйхманом с правительством Виши плану из оккупированной части Франции должно было быть дополнительно вывезено сорок тысяч евреев. До конца августа 1942 года вывезли двадцать пять тысяч, в конце октября — еще пятьдесят тысяч. Но Эйхман оставался недовольным «недостаточным темпом работы».

Скрывая, что людей увозят на смерть, детей отделяли от взрослых, объясняли, что, мол, трудоспособных везут на работу. Затем принялись и за детей, их также стали отправлять в Освенцим. Для сокрытия этого при формировании эшелонов соблюдали определенные пропорции между взрослыми и детьми. В одном из гитлеровских указаний предлагалось: «Евреев, прибывающих из неоккупированной зоны, подлежит объединять со сосредоточенными детьми таким образом, чтобы на 700 депортированных человек было по меньшей мере 300 детей. Согласно распоряжению главного управления безопасности рейха ни при каких обстоятельствах не должны выезжать поезда с одними детьми».

После того как в ноябре 1942 года была оккупирована вся Франция, облавы распространились и на ее южную зону, евреев ловили в Лионе, Каннах, Ницце и других городах, где они искали спасение. Детей забирали у родителей, разыскивали в детских домах и колониях.

Особо усердствовал начальник полиции и СД Лиона гауптштурмфюрер Клаус Барби — хозяин жизни и смерти французов, населявших обширные земли от Сент-Этьена на юго-западе до альпийских районов на востоке. Документально доказана его виновность в казни 4342 человек и отправке в лагеря смерти 7591 человека. Среди погубленных были и дети.

6 апреля 1944 года телеграммой № 5269 Клаус Барби донес командующему отрядами безопасности: «Сегодня утром был ликвидирован еврейский детский дом «Колони анфан» в Изье-Эне. Всего задержан 41 ребенок в возрасте от 3 до 13 лет. Кроме того, удалось арестовать весь еврейский обслуживающий персонал, состоящий из 10 человек, в том числе пяти женщин. Наличных денег или прочих имущественных ценностей конфисковать не удалось».

15 апреля детей и их воспитателей доставили в Освенцим. Уже в этот же день 34 ребенка и трое взрослых погибли в газовых камерах, остальных уничтожили несколько дней спустя.

Палач Лиона, опекаемый определенными силами, благоденствовал около сорока послевоенных лет, и еще свыше двух лет его покровители препятствовали осуждению злодея. Как легко уживаются в некоторых западных странах факты существования защитников прав человека и убийц этих прав!

За время второй мировой войны из трехсот тысяч проживавших во Франции евреев было уничтожено, по различным данным, от 83 до 125 тысяч человек.

С трудностями при проведении своей политики гитлеровцы столкнулись и в Бельгии. Не сразу приступили к депортации евреев, и тут вначале пытались сохранить видимость своей приобщенности к европейским культурным традициям. А действовать втихомолку, не привлекая внимания, не могли — народ Бельгии оказывал еврейскому населению страны всемерную помощь.

Такая же ситуация сложилась в ряде других оккупированных европейских стран. 6 августа 1942 года на совещании у Геринга Розенберг заявил: «Мы не можем удовлетвориться тем, что евреи перекочевывают из одного государства в другое и что кое-где существуют большие гетто. Наша цель прежняя. Еврейский вопрос в Европе и в Германии будет решен только тогда, когда евреев уже не будет на европейском континенте».

Облавы и обыски начались по всей Бельгии. Весной и летом 1943 года в концлагеря Германии и Польши стали прибывать транспорты со многими тысячами бельгийских евреев.

От окончательной гибели еврейское население этой страны спасли победоносное наступление советских войск, трудности в работе военной промышленности, где было занято немало евреев, боязнь озлобить население в канун и во время открытия второго фронта. За годы оккупации гитлеровцы уничтожили 44,4 процента еврейского населения Бельгии, или 40 тысяч человек.

В Голландии преследования евреев осуществлялись с еще большей жестокостью, чем во Франции и Бельгии. И неудивительно, ведь рейхскомиссаром оккупированной страны был назначен Зейсс-Инкварт, ранее заместитель палача Польши Франка. Перед отъездом из Кракова, прощаясь с генерал-губернатором, Зейсс-Инкварт заявил: «Здесь я изучил многое… и в первую очередь в области инициативы и твердого руководства в том виде, в каком я их увидел в моем друге докторе Франке… Все мои мысли связаны с Востоком. На Востоке у нас национал-социалистская миссия, а на Западе — функция».

Определяя свою национал-социалистскую «функцию», Зейсс-Инкварт, выступая 13 марта 1941 года в Антверпене, заявил: «Евреи не являются для нас нидерландцами, они только наши враги, с которыми не может быть ни мира, ни примирения… Будем бить евреев повсюду, где встретим, и тот, кто станет их защитником, должен ждать последствий. Фюрер сказал, что в Европе евреи уже сыграли свой последний акт».

Ближайшим помощником Зейсс-Инкварта в Голландии был уже упоминавшийся Клаус Барби. Именно здесь и в оккупированной Белоруссии приобретал он палаческий опыт, примененный затем во Франции. После того как многие годы спустя после окончания войны боливийское правительство выдало его французским властям, Барби дал интервью западногерманскому журналу «Штерн». Похваляясь, рассказал, как вступил в гитлеровскую партию (билет № 4583085), как продвигался по службе в СС и в двадцать четыре года возглавил разведывательное подразделение гестапо. В этом качестве прибыл в Амстердам, где «выдержал первое испытание» — залил кровью улицы местного гетто, отправил тысячи евреев в лагеря смерти. «Я сожалею лишь о том, — заявил Клаус Барби, — что евреи, уничтоженные в концлагерях, были убиты не мною лично».

Зейсс-Инкварт и Клаус Барби уничтожали голландских евреев не только с помощью СС, СД и полиции безопасности — нашлись и доморощенные предатели: «своя» национал-социалистская партия и «своя» полиция. Такие были, это правда истории, но был и голландский народ, одинаково ненавидевший врагов-оккупантов и врагов-прислужников.

Когда фашизм наступал на евреев Голландии, тринадцатилетняя Анна Франк 20 июня 1942 года в своем дневнике записала: «Вводились новые законы, один строже другого, особенно плохо приходилось евреям. Они должны носить желтую звезду, сдать велосипеды, им запрещается ездить в трамваях, не говоря уж об автомобилях. Покупки можно делать от трех до пяти часов, и притом в специальных еврейских лавках. После восьми вечера нельзя выходить на улицу и даже сидеть в саду или на балконе… Ограничений становится все больше и больше. Вся наша жизнь проходит в страхе».

Это был не предел. Через две недели после записи в дневнике семья Франк, как и многие еврейские семьи, оказалась перед неизбежным выбором — явиться «по вызову» и быть зачисленной в очередной эшелон смерти, либо бежать и скрываться. Семья Франк выбрала второе. 9 июля Анна поведала своему дневнику:

«Так мы бежали под проливным дождем: отец, мать и я, у каждого портфель и хозяйственная сумка, до отказа набитые чем попало.

Рабочие, шедшие на работу, смотрели на нас сочувственно. По их лицам было видно, что они огорчены за нас и им нас жаль, ведь мы должны тащить такую тяжесть на себе, а сесть в трамвай не можем.

Все видели желтую звезду, и этого было достаточно».

Свастика подминала под себя человеческое достоинство, свободу, самую жизнь. Два года люди, которым была близкой боль других, рискуя своими жизнями спасали семью Франк, но спасти не смогли. 4 августа 1944 года в убежище ворвались гестаповцы. Скрывавшихся восемь евреев и двух спасителей-голландцев увезли в тюрьму. Спустя несколько дней евреев отправили в пересыльный лагерь Вестерборк, затем — в Освенцим. 30 сентября сестры Анна и Марго Франк были переправлены в концлагерь Берген-Бельзен, где они и погибли в феврале 1945 года.

Анна и Марго Франк — две девушки из 117 тысяч вывезенных в концлагеря голландских евреев. 115 тысяч погибло в Освенциме, две тысячи — в Бухенвальде и Маутхаузене.

Игра гитлеровцев в «европейскую культуру» прекращалась у ворот концлагерей.

Уже в 1945 году один из бывших узников Бухенвальда доктор Густав Герцок свидетельствовал:

«28 февраля 1941 года в Бухенвальд из Амстердама и Роттердама прибыло 389 голландских евреев, главным образом рабочих. Их немедленно определили в команды, работающие на очень тяжелых участках, как-то: в пресловутую команду по переноске камня, в строительные команды и т. д… Суровый бухенвальдский климат со снегом и холодом, туманами и дождями вскоре оказал свое действие и привел к многочисленным случаям воспаления легких… Так как лагерное начальство считало, что уничтожение голландских заключенных-евреев, которых защищали антифашисты лагеря, шло слишком медленно, тогдашний лагерный врач Айзеле распорядился запретить доступ в лазарет всем голландским евреям. Лежавшие в больничном бараке голландцы были либо вышвырнуты оттуда, либо, в случае тяжелых заболеваний, умерщвлены впрыскиванием яда… Больным голландцам сделал впрыскивания доктор Айзеле».

Доктор-убийца Ганс Айзеле! Где он, каким судом осужден? Дважды, в 1945 и 1947 году, американские суды приговаривали Ганса Айзеле к смертной казни, но приговоры так и не были приведены в исполнение. В 1952 году его освободили, но совершенные им преступления вновь всплыли на процессе по делу некоего Зиммера. На этот раз арестован не был, бежал за границу, где, возможно, благоденствует и ныне.

Другой «доктор», Герман Конриг, после вторжения гитлеровцев в Голландию был первым рейхскомиссаром Нидерландов. Спустя немногим менее года его сменил Зейсс-Инкварт. Кровавый урожай, собранный Зейсс-Инквартом, был посеян Германом Кон-ригом. После войны его не судили, более того, он стал депутатом бундестага ФРГ от партии ХДС.

В предисловии к дневнику Анны Франк, рассказав о безнаказанности фашистских убийц голландских евреев, Илья Эренбург делает вывод:

«Мораль ясна: можно безнаказанно в середине XX века убивать стариков, детей, травить людей ядовитыми газами, потом вовремя промолчать, переждать, чтобы пятнадцать лет спустя с удовлетворением увидеть, как маршируют молодые кандидаты в палачи, в народоубийцы».

Спустя десятилетия после второй мировой войны немало таких кандидатов перекочевали во взрывоопасные регионы планеты, стали мастерами палаческих дел в формированиях наемников.

Характеризуя в апреле 1943 года ход «окончательного решения», инспектор по делам статистики штаба рейхсфюрера СС Керрер анализировал ситуацию в союзных с Германией странах. В связи с этим писал:

«Большое количество евреев на европейском континенте (кроме России, где имеется около четырех миллионов) находится еще только в Венгрии (750 000) и Румынии (302 000)…»

Почему в этих странах, а также в Италии и Болгарии гитлеровцам не удалось осуществить в крупных масштабах антиеврейские акции? Отнюдь не из-за сопротивления их фашистских правителей — Муссолини, Хорти, Антонеску и царь Борис не раз заявляли, что поддерживают антиеврейские планы Гитлера.

12 ноября 1942 года болгарский министр иностранных дел в вербальной ноте сообщил МИДу Германии: «Болгарское правительство с большой готовностью соглашается с предложением германского правительства об общем переселении евреев из Болгарии». Невзирая на свою готовность, правительство царя Бориса не смогло выполнить антиеврейские директивы Гитлера. Уполномоченный германского МИДа в Болгарии Бекерле 7 апреля 1943 года донес Риббентропу:

«Я твердо убежден в том, что премьер-министр и правительство стремятся к окончательному и бесповоротному решению еврейского вопроса. Однако в этом им препятствует образ мышления болгарского народа, которому недостает идеологической ясности, каковая имеется у нас. Выросший вместе с армянами, греками, цыганами, болгарин не находит у евреев никаких недостатков, которые оправдали бы особые меры против них».

Оперируя мерками нацизма, Бекерле клеветал на болгарский народ — выдвинутая гитлеровцами расовая проблема болгарам была предельно ясна, и поэтому неприемлема. Правда заключается в том, что интернационализм болгар, героическая борьба за спасение сограждан-евреев срывали фашистские планы. С полным на то основанием Георгий Димитров об этом писал: «Наш народ не допустил во время мрачного фашистского режима уничтожения своих соотечественников-евреев».

Не допустил! Как это стало возможным? Болгары издавна жили в дружбе с другими народами своей страны, совместно боролись с иноземными угнетателями, для них была неприемлема расистская политика гитлеровцев. Создалась такая политическая обстановка и такой общественно-моральный климат, в условиях которых для болгарских правителей — послушных во всем остальном Гитлеру — оказалось невозможным довести до конца акцию по истреблению евреев, чего требовали их хозяева.

В марте 1943 года гитлеровцы, пользуясь присутствием своих войск, начали депортацию тринадцати тысяч евреев Фракии и Македонии, присоединенных к Болгарии после оккупации Греции. Согласно договоренности между болгарским комиссаром по еврейским делам Александром Белевым и представителем Гиммлера гауптштурмфюрером Даннекером депортация из собственно Болгарии должна была произойти в период с марта по 15 апреля 1943 года, но не произошла. Столкнулись с такими трудностями, преодолеть которые не решились. В конце сентября руководитель отдела германского МИДа Вагнер сообщал Кальтенбруннеру, что депортацию евреев из Болгарии производить невозможно.

Как и в Болгарии, правители Венгрии были готовы выполнить требование Гитлера о депортации еврейского населения. 7 апреля 1943 года Гитлер и Риббентроп вели об этом переговоры с фашистским диктатором Венгрии Хорти. Беседовали откровенно. Хорти спросил:

— Что станет с евреями?

— Евреи будут либо уничтожены, либо помещены в концентрационные лагеря, другой возможности для них нет, — ответил Риббентроп.

Отвечая на дальнейшие вопросы, Гитлер разъяснил:

— Это дело обстоятельно разрешено в Польше. Если еврей там не работает, его расстреливают… Евреи должны рассматриваться как туберкулезные микробы, способные уничтожить здоровый организм.

Хорти хоть и подражал Гитлеру, но к массовой депортации евреев приступить не смог. Опасался ослушаться Гитлера, но еще больше боялся доводить до предела гнев своего народа.

Именно народное сопротивление сорвало гитлеровские планы уничтожения еврейского населения в Венгрии, Румынии и Италии, ибо с ним не могли не считаться правительства этих стран. Риббентроп был вынужден сообщить итальянскому правительству, что, учитывая его позицию, еврейским гражданам этой страны разрешено до 31 марта 1943 года остаться на территориях, находящихся в сфере немецкого влияния. «После этого, — сообщал Риббентроп, — по причинам военного и политического характера Германия будет считать себя свободной в принятии решений в отношении всех евреев, находящихся в сфере нашей власти, в том числе и в отношении евреев — итальянских граждан».

Позиция Италии сказалась и на ситуации в итальянской зоне оккупации Франции. 12 декабря 1942 года Геббельс записал в своем дневнике: «Италия медлит с решением дела евреев. Защищает итальянских евреев в Тунисе и в оккупированной части Франции, не позволяет брать на работы, не принуждает к ношению нашивок».

Считая такое положение нетерпимым, Гиммлер 29 января 1943 года писал Риббентропу: «Евреи на этой территории являются элементом сопротивления и источником коммунистической пропаганды, особенно опасной для итальянских войск… Кроме того, оставление евреев в пределах власти Италии будет для многих кругов во Франции и в Европе предлогом для весьма снисходительного отношения к еврейской проблеме. Они будут указывать, что даже наши итальянские союзники не согласны с нами относительно еврейской проблемы».

Несмотря на это, в подготовленном Эйхманом секретном циркуляре отдела IV-B-4a от 20 февраля 1943 года предлагалось дать возможность евреям — гражданам Италии, Финляндии, Швейцарии, Португалии, Швеции и Китая — получить до 31 марта 1943 года разрешение вернуться в свои государства, «если это не противоречит интересам безопасности».

Могли ли в союзных Германии государствах уничтожать евреев так же, как на территории, непосредственно подвластной гитлеровцам?

В 1943 году такой возможности уже не было. Победы Красной Армии укрепили волю прогрессивных сил стран гитлеровской коалиции к борьбе со своими, стоящими на пороге краха, правителями, что весьма ограничивало возможности последних. Сужалась их база, немало недавних сторонников доморощенного фашизма начали сознавать его обреченность. И как было не осознать, если сами правители стали думать о том, как отделаться от давшего течь и идущего к гибели германского корабля. Ближайший сподвижник Муссолини министр иностранных дел фашистской Италии Галеоццо Чиано накануне поражения под Сталинградом записывает в своем дневнике:

«19 января… Бова Скоппа прислал запись беседы с Антонеску-сыном, возвратившимся из германской штаб-квартиры. Он очень откровенно говорил о трагической обстановке, в которой отныне пребывает Германия, и смело заявлял о необходимости как для Румынии, так и для нас вступить в контакт с союзниками, чтобы организовать защиту Европы от большевизма…

29 января… Многое заставляет думать, что Венгрия уже имеет какие-то контакты с англосаксами».

После капитуляции германских войск в Сталинграде Гитлеру приходилось мириться с такой ситуацией. Решиться на оккупацию союзных государств, когда началось изгнание фашистских войск с советской земли, Гитлер мог лишь тогда, когда эти государства отказывались воевать на стороне нацистской Германии, присоединялись к противникам. Так развивались события в сентябре 1943 года в Италии, в марте 1944-го в Венгрии. Гитлеровские правители лишь в сфере действия своих войск расправлялись с евреями — гражданами союзных государств. Так уничтожалось еврейское население «подаренных» Гитлером Румынии Черновицкой области и Молдавии, присоединенной к Венгрии части Словакии и присоединенных к Болгарии Фракии и Македонии.

Сепаратные переговоры 1943 года

Неся основную тяжесть войны с нацистской Германией, Советский Союз не искал компромиссов. С первого дня войны СССР сообщал о расистских преступлениях гитлеровцев всему человечеству.

Правду о массовых убийствах безоружных и беззащитных граждан еврейской национальности поведала нота Народного комиссариата иностранных дел СССР от 16 января 1942 года «О повсеместных грабежах, разорении населения и чудовищных зверствах германских властей на захваченных ими советских территориях».

Нота информировала мировую общественность о трагедии Бабьего Яра в Киеве, массовых казнях евреев в других городах. Сообщалось, что, по неполным данным, во Львове расстреляно 6000 человек, в Одессе — 8000, в Каменце-Подольском — 8500, в Днепропетровске — 10 500, в Мариуполе — 3000, в Керчи — 7000…

Советское правительство заявило, что ведет «подробный учет всех этих злодеяний, преступлений гитлеровской армии, за которые негодующий советский народ справедливо требует и добьется возмездия!».

Тем временем устанавливались все новые фашистские злодеяния. Советское правительство в ноте Нар-коминдела от 27 апреля 1942 года констатировало: «Расправа гитлеровцев над мирным советским населением затмила самые кровавые страницы истории человечества и… полностью разоблачает фашистские кроваво-преступные планы, направленные на истребление русского, украинского, белорусского и других народов Советского Союза».

Не США и не Англия, а Советский Союз вскрыл конечные цели нацистской антиеврейской политики. Сообщение Информбюро от 19 декабря 1942 года было озаглавлено: «Осуществление гитлеровскими властями плана истребления еврейского населения Европы». Советское правительство поведало миру:

«…Гитлеровцы и их пособники ускоренными темпами проводят особый свой план поголовного уничтожения еврейского населения на оккупированной территории Европы… Людоедский план, разработанный Гитлером в начале текущего года, предусматривает концентрацию до конца 1942 года на востоке Европы, главным образом на территории Польши, около четырех миллионов евреев с целью их умерщвления».

Советский Союз не только раскрыл человечеству бездну фашистского геноцида, но и разыскивал изуверов, изобличал и карал их. За два года до Нюрнбергского процесса, в июле 1943 года, в освобожденном Краснодаре прилюдно осудили фашистские преступления против человечности, совершенные изменниками Родины — палачами из зондеркоманды СС 10-а.

На этом судебном процессе впервые раскрылись механика фашистского геноцида, техника обезлюживания «жизненного пространства». Было установлено, что зондеркоманда СС 10-а, как и ей подобные, создавалась из эсэсовцев, специально подготовленных для истребления населения, была укомплектована специалистами по расстрелу, повешению и умерщвлению в автомобилях-душегубках.

Зондеркоманда, следуя за фронтовыми частями, в захваченных городах и селениях в ходе молниеносных акций уничтожала евреев, цыган, членов семей советского и партийного актива. Затем начиналась «повседневная служба» — расстрелы коммунистов, комсомольцев, подпольщиков, партизан, уничтожение больных, престарелых.

Это формирование свело «до минимума» население Крыма, Мариуполя, Ростова-на-Дону, Краснодара, выполняло такую же «работу» в Белоруссии и Польше.

Сообщая о приговоре соучастникам фашистских убийц, «Правда» 19 июля 1943 года писала: «Свою позорную жизнь злодеи закончили позорной смертью… Не уйдут от суровой расплаты и их подлые хозяева, гитлеровские палачи. Суровое советское возмездие настигнет всех фашистских зверей…»

В то время когда решались судьбы не только евреев, а и всего человечества, США и Англия выжидали, пока СССР и Германия истощат друг друга в кровопролитных сражениях, надеясь использовать результаты войны в своих интересах. В этих целях они скрывали от своих народов гитлеровский геноцид, делали все возможное, чтобы не накалялись антифашистские страсти, чтобы граждане, их общественные организации и партии не торопили с открытием военных действий.

Оберштурмфюрер СС Курт Герштейн из отдела Эйхмана работал в отделении «обезвреживания и дезинфекции» концлагерей и был связан с подпольным антифашистским движением. Еще 28 марта 1942 года он передал секретарю шведского посольства в Берлине барону фон Гиттену письмо, в котором сообщал о массовых убийствах отравляющими газами узников концлагерей. Будучи очевидцем убийств в лагере смерти Белжец, он писал: «В лагере нет производственных помещений, там уничтожают людей». Показал один из многих, схожих друг с другом, кровавых лагерных дней:

«Строго по расписанию из Львова прибыл состав — 45 вагонов, более шести тысяч узников. Около полутора тысяч в пути умерло. Двести охранников выгоняют живых из вагонов. Громкоговорители оглушают командой: «Снять всю одежду, протезы, очки, связать шнурками обувь и все оставить в раздевалке. Ценности и деньги сдать в окошко». В «парикмахерской» женщин и девушек лишают волос… У входа в «баню и ингаляторий» офицер СС повторяет отеческим тоном: «С вами ничего дурного не сделают, ингаляция — лечебная процедура, избавляющая от заразных болезней. Надо только поглубже дышать…»

Экземпляр этого письма Герштейн передал университетскому товарищу голландцу Убику, а тот через движение Сопротивления — в Лондон. Что произошло после этого? На заседании английского военного кабинета министру информации Бракенау было предложено… оказать давление на компанию по производству документальных фильмов, с тем чтобы она «не будоражила общественность». Бракенау спросил:

— Как быть с информацией о лагерях смерти?

Министр иностранных дел Иден ответил:

— Надо действовать с крайней осторожностью.

Дальнейших пояснений не потребовалось, и письмо Герштейна увидело свет только через тридцать лет после окончания второй мировой войны. Сам Герштейн во время освобождения Франции находился в Париже. Сразу же после вступления войск союзников сообщил сотрудникам английской и американской разведок о своих связях с подпольем, о том, что еще в марте 1942 года через шведское посольство информировал о деятельности лагерей смерти. Представил доказательства, рекомендации, и этим подписал себе смертный приговор. Был заключен в военную тюрьму Парижа и там замучен сокамерниками-эсэсовцами.

Курт Герштейн был не единственным источником информации о лагерях смерти. Бывший министр финансов США Моргентау в послевоенных воспоминаниях, изданных в 1947 году, сообщает, что в августе 1942 года американское правительство было подробно проинформировано о массовом уничтожении евреев захваченных Гитлером стран, но эти сведения госдепартамент скрывал.

В январе 1943 года посол США в Швейцарии Гаррисон представил обстоятельный доклад о массовом уничтожении евреев в Освенциме и других концлагерях. Прочли в госдепартаменте этот доклад и оставили без внимания. Более того, директивой № 354 от 10 февраля 1943 года госсекретарь Хэлл предложил Гаррисону воздерживаться от представления дальнейших сведений о судьбах евреев в оккупированных Германией странах.

Несмотря на все ухищрения, сообщения Советского Союза и другая информация об уничтожении евреев доходили до народов Европы и Америки. Бездействие правительств США и других западных стран вызывало протесты всех честных людей. Недовольство общественности пытались погасить показной шумихой, созданием видимости реагирования на проблему.

20 января 1943 года английское правительство направило госдепартаменту США ноту с предложением созвать «неофициальную конференцию» для обсуждения возможности оказания помощи еврейским беженцам. Какой именно? В самой ноте сообщалось, что из-за «недостатка продовольствия и транспортных средств» евреи не могут быть приняты ни в одной стране Британской империи.

Продолжая нечестную дипломатическую игру, начатую британским партнером, Соединенные Штаты в ответной ноте от 25 февраля 1943 года согласились «обсудить» проблему еврейских беженцев, но с «прискорбием» констатировали, что для их спасения не могут ничего сделать. Предложили, чтобы вопросами спасения беженцев занимался так называемый Комитет пяти, заведомо зная, что для этого у него нет ни средств, ни реальных возможностей.

В своих нотах Англия и США ни единым словом не обмолвились о миллионах евреев, уже погибших в концлагерях и гетто, спасение гибнущего народа свели к обычной проблеме беженцев, не более.

Видимость несуществующей помощи жертвам нацистского геноцида не обманула врагов гитлеризма. В Медисон-сквер-гарден — крупнейшем зале Нью-Йорка — состоялся грандиозный митинг. Около сорока тысяч граждан требовали бескомпромиссного ведения войны с Германией, предоставления жертвам геноцида убежища на территории США и в сопредельных странах.

Протесты общественности нарастали, а государственные деятели продолжали обсуждать проблемы помощи беженцам. Только обсуждали, помощи не оказывали.

27 марта 1943 года американский президент Рузвельт, его советник Гарри Гопкинс и другие государственные деятели США провели переговоры с прибывшими в Вашингтон министром иностранных дел Англии Иденом, лордом Галифаксом и начальником центрального европейского отдела английского МИДа Странгом. Американский дипломат Шервуд в книге «Рузвельт и Гопкинс» вспоминает, как во время этих переговоров обсуждался вопрос об оказании помощи шестидесяти тысячам болгарских евреев, которым угрожали депортация и гибель в лагерях смерти. Со свойственным английской дипломатии лицемерием Иден заявил, что если бы Англия стала содействовать эмиграции болгарских евреев, то такую же помощь надо было бы оказывать евреям Германии, Польши и других государств, а возможностей для этого нет. Ничего не предприняли для оказания помощи болгарским евреям и США. Спас их болгарский народ.

Более того, ряд руководителей США и Англии готов был примириться с гитлеровской Германией, запятнанной с головы до ног кровью евреев и других угнетенных народов. В этих целях уже в первые месяцы 1943 года в Берне и Женеве совещались полномочные представители американской и немецкой разведок.

Соблюдая строжайшую секретность, американские представители фигурировали под псевдонимами «Буль» и «Робертс», немецкие — под псевдонимами «Паульс» и «Бауэр». «Булем» назывался руководитель американской разведывательной службы в Центральной Европе, основатель ЦРУ Аллен Даллес. «Робертсом» — Мирон Тейлор, тот самый, который перед войной поддерживал антикоммунистическую политику Гитлера. «Паульсом» именовался титулованный уполномоченный Гитлера князь Гогенлоэ.

Даллес и Гогенлоэ с помощниками, обсуждая проблему «послевоенного устройства Европы», не обошли и еврейский вопрос. Если бы на тот момент Соединенные Штаты действительно хотели спасать евреев, могли бы еще многое сделать. По данным инспектора по делам статистики при штабе рейхсфюрера СС Рихарда Керрера, к апрелю 1943 года из 3 719 000 евреев Германии, Австрии, Чехословакии, Польши и оккупированных советских земель в живых оставалось 606 103 узника концлагерей и гетто. Однако на американо-германских переговорах вопрос о евреях рассматривался в ином аспекте — как препятствие на пути к сепаратному миру, которое следует устранить.

Защищая расистскую политику гитлеровцев, князь Гогенлоэ высказал предположение, что Америка хочет избавиться от евреев и вернуть их в Европу. При этом «Паульс» сообщил, что «каждому порядочному европейцу невыносима даже мысль о том, что евреи смогут когда-то вернуться». А. Даллес на это ответил: «Америка еще не дошла до этого, и вообще неизвестно, захотят ли евреи вернуться в Европу».

Как видно из составленного немецкой стороной протокола беседы, у князя Гогенлоэ в итоге «создалось впечатление, что США намереваются выслать евреев в Африку». Об обоснованности этого «впечатления» свидетельствовала состоявшаяся 21 марта в Женеве очередная встреча представителей США и гитлеровской Германии. Американский представитель Тейлор тогда заявил, что немцы своей политикой относительно евреев «вызвали против себя ненужное возмущение всего мира». При этом заметил, что он и сам «не переносит евреев, но не понимает, зачем немцам понадобилось к звезде Давида прибавлять терновый венец?!»…

Итак, Тейлор не переносил евреев, а Америка, по мнению Даллеса, «еще не дошла» до их высылки. Не дошла, значит, могла дойти! Так заявляли не частные лица — представители государства! Эти взгляды отнюдь не противоречили традиционной политике США — страны, где многие годы беспрепятственно действовали расистские организации. Одни разжигали ненависть к черному населению, другие — к индейцам, третьи — к евреям. Да и кто такой Аллен Даллес, случайно ли именно на него пал выбор быть связным в отношениях с гитлеровской Германией? Наряду с тем что он являлся руководителем разведслужбы США в Центральной Европе, он был также членом совета директоров банка «Дж. Генри Шредер», который до 1945 года представлял интересы концернов «ИГ Фарбениндуст-ри» и «Тиссен», кельнского банкирского дома «И. X. Штайн». А ведь «ИГ Фарбениндустри» имел свои фабрики в Освенциме, на которых десятки тысяч узников бесчеловечно эксплуатировались до полного истощения и смерти. Управляющим же концерном «Тиссен» и компаньоном банка «И. X. Штайн» был обергруппенфюрер СС Курт фон Шредер, щедро снабжавший деньгами Гитлера, когда тот еще только шел к власти и когда уже правил Германией. Брат Аллена Даллеса Джон Фостер Даллес, впоследствии госсекретарь, возглавлял адвокатскую контору «Сал-ливэн энд Кромвелл», обеспечивая во время войны сотрудничество «ИГ Фарбениндустри» с американскими фирмами.

Между «демократическим» расизмом США и гитлеровским расизмом Германии не было непреодолимой пропасти. И тот и другой возникли и развивались на одной и той же экономической базе. Расизм есть расизм, он может создавать или не создавать освенцимы, но всегда создает людей, воспринимающих геноцид как свою идеологию, как нечто само собой разумеющееся.

Во время суда в Нюрнберге врач-психиатр Джил-берт решил освидетельствовать бывшего коменданта Освенцима Рудольфа Гесса. Зашел к нему в камеру. Убийца трех миллионов узников, не ожидая вопросов, поспешил заявить: «Я абсолютно нормален. Даже отправляя на тот свет миллионы людей, вел вполне нормальную семейную жизнь».

Джилберт попытался выяснить, думал ли Гесс о том, в чем повинны им уничтожаемые. Гесс ответил: «Мы, эсэсовцы, никогда не задумывались над такими вопросами. И, кроме того, считалось общепринятым и бесспорным, что евреи должны отвечать за все… Все наше военное и идеологическое воспитание убеждало нас в том, что мы должны защищать Германию от евреев…»

Есть даже определенная логика в том, что во время переговоров проблема реализации расистской идеологии на гитлеровских фабриках смерти не анализировалась. Вместо этого обсуждали пути «освобождения» Европы от евреев. Взамен скомпрометированного освенцимского варианта Тейлор выдвинул другой, англосаксонский способ «окончательного решения», заключавшийся в концентрации евреев в африканской колонии. А там, как пояснил посланец американской демократии, введением все больших ограничений можно будет без ненужной шумихи достичь «практических результатов».

Итак, во время германо-американских секретных переговоров обсуждались, пусть и не осуществленные, варианты «окончательного решения». Гибнущим евреям Европы не приходилось рассчитывать на американскую помощь. Иллюзии тех, кто еще надеялся на «американского дядюшку», вскоре развеялись в прах.

В апреле 1943 года на Бермудских островах под эгидой Соединенных Штатов состоялась международная конференция по вопросу оказания помощи беженцам из оккупированных Германией стран. Участники конференции «обменялись мнениями» и решили отложить решение вопроса до… конца второй мировой войны.

Надеяться было не на кого: Запад бездействовал, Всемирная сионистская организация безмолствовала. Советский Союз победоносно сражался, но от Сталинграда до основных фабрик смерти еще надо было преодолеть тысячи километров.

В ответ на призыв подпольных антифашистских еврейских организаций Польши, направленный еврейским организациям за границей, Комитет спасения евреев оккупированной Европы, находившийся в Лондоне, весной 1943 года радировал: «Всю войну изыскиваем пути и способы оказания вам помощи. Непрерывно встречаем недоброжелательность и сопротивление со стороны тех, кто мог бы вас спасти».

Сражалось и погибло восставшее варшавское гетто. В ноябре 1943 года, когда в Варшаве оставалось около двадцати тысяч евреев, спасаемых польскими патриотами, Еврейский национальный комитет направил меморандум правительствам США и Англии, Еврейскому агентству — Всемирной сионистской организации. Обвиняя их, писал: «Кровь трех миллионов польских евреев падает не только на гитлеровских зверей, но и на тех равнодушных и упрямых, кто кроме слов не сделал ничего, чтобы спасти народ, приговоренный гитлеровскими убийцами к уничтожению».

Фашистские убийцы верили, что их преступления останутся безнаказанными. Возлагали надежды на то, что в случае поражения их спасут Соединенные Штаты. И не ошиблись, за участие в борьбе с «коммунистической угрозой» в Европе правители США и Англии готовы были смотреть сквозь пальцы на любые их злодеяния.

27 июля 1943 года на совещании сотрудников госдепартамента и военного министерства США представитель Пентагона полковник Винлокк с солдатской прямотой заявил: «На нас возложена задача подготовить из немцев кадры, которые могли бы быть использованы для укрепления престижа Америки… Национал-социалисты могут быть и будут полезней и удобней разных антифашистов и вообще демократов… Нам нужны многочисленные и близкие нам по духу кадры».

Фашистский геноцид и ВСО

Какова была позиция Всемирной сионистской организации, когда тотально уничтожались евреи Европы, когда Советский Союз разоблачал злодеяния гитлеровских убийц, а Соединенные Штаты приступили к сепаратным переговорам с фашистской Германией?

Ноту Наркоминдела СССР от 6 января 1942 года об уничтожении евреев на оккупированной советской земле тогдашние руководители ВСО объявили «большевистской пропагандой». В заявлениях Еврейского агентства от 7 июля и 28 сентября 1942 года советские сообщения, разоблачающие кровавые злодеяния гитлеровцев, назывались «неправдоподобными вымыслами».

Через многие годы после окончания второй мировой войны, после судебного процесса над Адольфом Эйхманом, приподнявшего завесу над тайными связями фашистских убийц с отдельными сионистскими лидерами, газета правой сионистской партии Херут, носящая такое же название, 25 марта 1964 года в статье «История будет также судить и руководителей Еврейского агентства» писала: «Как объяснить тот факт, что руководители Еврейского агентства, вожди сионистского движения, находившиеся в Палестине, хранили молчание? Почему они не подняли свой голос, почему не закричали на весь мир, почему не обращались через свою «тайную радиостанцию Хаганы» к евреям, находившимся в гетто, лагерях и местечках, почему не призывали бежать в леса, восставать, бороться, пытаться спастись? Своим молчанием они не в меньшей мере пособничали немцам, чем те негодяи, которые доставляли гитлеровцам списки лиц, обреченных на уничтожение. История еще определит, не был ли сам факт существования предательского Еврейского агентства помощью для нацистов. Ведь эти трусы, зная всю правду, забились в щели и молчали. И когда история, этот справедливый судья, будет судить юденраты и еврейских полицейских, она вынесет приговор и руководителям Еврейского агентства, и вожакам сионистского движения».

«Херут» не только писала о прошлом этих сионистских лидеров, но и говорила об их положении в государстве Израиль: «Еще более потрясает тот факт, что эти вожди и деятели продолжают по-прежнему возглавлять еврейские, сионистские и израильские учреждения так, как будто они были самыми лучшими и способными руководителями народа, так, словно это и не они запятнали себя бесславной деятельностью».

Непоследовательная политика ВСО и Еврейского агентства, попытки «договориться» с бывшими фашистскими лидерами, замалчивание их преступлений — логическое следствие предыдущего курса. Рассказывая правду о фашистском геноциде, ВСО надо было бы публично признать крах планов, рассчитанных на содействие нацистской Германии в деле расселения европейских евреев в Палестине. Ведь об этих планах сионисты в свое время сообщали во многих газетах, журналах, брошюрах, ими обосновывали свою правоту, дальновидность.

А эти «правота» и «дальновидность» обернулись для евреев Европы неисчислимыми жертвами. Конечно же, нельзя утверждать, что сионистские деятели могли спасти всех, кто впоследствии был убит фашистами. Однако даже некоторые сионистские лидеры сделали вполне обоснованный вывод о том, что лидеры международного сионизма во имя своих палестинских целей обрекли на гибель тех, кто мог спастись от беспощадного врага в других странах.

Вопреки утверждениям многих сионистских идеологов и политиков о том, что до окончания второй мировой войны они не знали о тотальном уничтожении евреев Европы, выступивший на организованном в 1966 году израильской газетой «Маарив» симпозиуме депутат израильского парламента X; Ландау признал:

— Неоспоримо, что в 1942 году Еврейское агентство знало об уничтожении евреев. Хотя темпы уничтожения не были известны, о самом факте геноцида правление агентства и еврейские круги в США знали. А правда такова, что они не только молчали, но и скрывали то, что знали.

— Спасение евреев во время второй мировой войны было для сионистского руководства не целью, а средством, — заявил на этом симпозиуме редактор печатного органа Хаганы в военные годы, сионистский деятель Элизар Ливне и продолжал: — В дни катастрофы главной национальной задачей должно было стать спасение евреев в странах изгнания — спасение не для того, чтобы привезти их в нашу страну, не для того, чтобы запятнать англичан, а во имя самого их спасения… Я хочу сказать, что мы должны были бы сделать, если бы видели свою главную задачу в том, чтобы спасти как можно больше евреев в местах их жительства. Центрами действия должны были стать партизанские базы. Партизаны действовали в Польше, на русской территории, захваченной нацистами, в Югославии, а несколько позднее в Словакии. Если бы мы видели главную цель в том, чтобы помешать их уничтожению, и если бы мы связались с этими центрами, то могли бы многих спасти.

Могли бы спасти! Антикоммунизм руководителей Всемирной сионистской организации и Еврейского агентства исключал совместные действия с коммунистами — организаторами и душой Сопротивления.

Резолюция XVI съезда Компартии Израиля так определяет сионистскую политику в трагические годы уничтожения евреев Европы:

«Когда нацисты от расистской линии крайнего антисемитизма перешли к физическому уничтожению еврейских масс в Европе, сионистские лидеры тоже присоединились к фронту войны против нацистов. Но вместе с тем факты свидетельствуют, что и в годы второй мировой войны сионистское руководство искало пути к нацистским главарям для реализации целей сионизма за счет еврейских народных масс».

Такие планы были изначально нереальны, ибо строились на возможности договориться с палачами еврейского народа.

Выступали ли сионистские лидеры против антиеврейской политики гитлеровцев? Выступали. Хаим Вейцман не раз осуждал эту политику на антифашистских митингах в США, но такие выступления ничего не могли изменить. Не только потому, что замалчивали правду о масштабах и целях антиеврейской политики, не призывали к совместной с силами Сопротивления борьбе, а потому, что выдвигали в качестве главной проблемы спасение еврейских беженцев в Палестине. А гетто и концлагеря от Палестины были отделены непреодолимыми стенами, эта английская колония для еврейских беженцев была попросту недоступной.

БОРЬБА ЗА СПАСЕНИЕ

Восстания в гетто и концлагерях

1943 год. В мае восстали узники варшавского и белостокского гетто, в августе Треблинки, в октябре — Собибора.

Почему все эти события произошли в 1943 году, когда большая часть заключенных в этих, как и других, гетто и концлагерях уже была уничтожена? Потому, что этим событиям предшествовал Сталинград! Заря грядущей победы влила новые силы в сопротивление народов Европы ненавистному врагу. Советские партизаны, превратившие оккупированные земли во второй фронт сражений, стали ярким примером, зовущим к повторению подвигов.

За две недели До начала восстания в варшавском гетто, в апрельском номере польской подпольной газеты «Валка млодых», публикуется «Письмо еврейской молодежи к товарищам за стеной». Призывая к общей борьбе, борцы гетто писали: «Горячее забились сердца, когда узнали о победах Красной Армии, сражающейся за свободу всех угнетенных. Сжимая в руках рукоятки револьверов, ждем минуты, когда сообща снесем ограды и вступим в решающую борьбу за свободную Польшу. Всем бойцам в лесах, селах, местечках — братское рукопожатие».

Доведенные до отчаяния узники гетто со всей ясностью осознали так долго вселявший необоснованные надежды обман, поддерживаемый пособничеством юденратовских и прочих предателей, орудовавших в захваченных фашистами странах. Кровь сотен тысяч погибших отрезвила людей, но к тому времени в живых оставался лишь каждый седьмой из согнанных в варшавское гетто, очень немногие уцелели в других гетто и концлагерях.

После летних истребительных акций 1942 года летописец варшавского гетто Е. Рингельблюм констатировал: «Еврейское население поняло, что неоказание сопротивления СС было огромной ошибкой. Стало ясно, что если бы во время объявления в Варшаве акции переселения все бы восстали, пошли на немцев с ножами, ломами, лопатами, топорами, лили бы серную кислоту, горящую смолу, кипяток и т. п. на немцев, украинцев, литовцев[10] и еврейскую службу порядка, одним словом, если бы мужчины, женщины и дети, молодежь и старики объединились во всенародном движении, не было бы 350 000 замученных в Треблинке, было бы только 50 000 расстрелянных на улицах столицы. Мужчины рвали на себе волосы, что позволили безнаказанно забрать самые близкие существа».

1 августа 1942 года орган ППР «Трибуна вольносци» разъяснял: «Только бескомпромиссное сопротивление в любой ситуации, только активные действия, а не пассивное выжидание, могут спасти тысячи и десятки тысяч людей, хотя жертвы неизбежны… Нужно силой вырваться за границы гетто и Варшавы, уходить в леса, сражаться с врагом… Польский народ вместе с евреями должен сорвать преступные планы палачей».

Общая борьба с безжалостным врагом объединила коммунистов с беспартийными, некоторыми деятелями и рядовыми сторонниками различных сионистских партий. Представитель ЦК ППР в гетто, известный коммунистический деятель Польши Йозеф Левартов-ский, и другие коммунисты-евреи вместе с деятелями левых сионистских организаций Мордехаем Анилеви-чем, Ицхаком Цукерманом, Йозефом Саком, Шахно Саганом и другими создали комитет по организации боевых действий подполья, в борьбу вступили объединенная Еврейская боевая организация — свыше семисот бойцов и Еврейский военный союз — около четырехсот бойцов.

Сопротивление варшавского гетто стало возможным благодаря огромной помощи различных кругов польского Сопротивления.

Поляк-коммунист Владислав Бачинский («Казик Денбяк») стал для своих товарищей в гетто не только связным, но и одним из организаторов подпольной борьбы. Устойчивую связь с гетто поддерживала связная Гвардии людовой полька Зофья Марчевская, не раз приносила она в искусно уложенной прическе инструкции и письма подпольщикам. Бундовцы взаимодействовали с польскими социалистами, активисты сионистской организации «Гашомер Гацаир» были связаны с членами польского Корпуса безопасности. Армия Крайова (АК) организовала еврейский сектор, который с августа 1942 года установил связь с подпольем варшавского гетто. По инициативе известной польской писательницы Зофьи Коссак и Ванды Крахельской-Филипович создается специальная организация для помощи евреям, бежавшим из гетто, концлагерей и «эшелонов смерти». 27 сентября 1942 года представительство польского правительства в эмиграции на основе этой организации создало Временный комитет помощи евреям имени Конрада Жеготы. 4 декабря 1942 года этот комитет был преобразован в Совет помощи евреям. Для оказания помощи Еврейской боевой организации варшавского гетто Совет помощи евреям выделил 500 тысяч злотых. Первое оружие тоже пришло от поляков-подпольщиков. В гетто стали судить предателей.

Сведения об активных действиях поляков-подпольщиков и изменениях в настроениях узников варшавского гетто дошли до Кракова и Берлина, возможность объединения сопротивления двух обреченных гитлеризмом народов испугала нацистских правителей. 11 января 1943 года Гиммлер сообщал начальнику гестапо Мюллеру: «Саботажническая деятельность банд приняла в генерал-губернаторстве такие размеры, что стало необходимым определиться, как это пресечь… Главным рассадником всех такого рода нападений и деятельности банд является пролетариат огромного города, каким является Варшава… а посему приказываю: все пролетарские элементы, заподозренные в связи с бандитами, как мужчины, так и женщины, должны быть арестованы и направлены в концентрационные лагеря Люблина, Освенцима и рейха».

К началу 1943 года, в канун восстания, варшавское гетто было уже разделено на четыре изолированных друг от друга района. В расколотом гетто легально проживало свыше 35 тысяч евреев, столько же скрывалось в развалинах и подземных бункерах.

18—20 января 1943 года, когда полицейские власти стали отправлять тысячи узников варшавского гетто в Майданек, Еврейская боевая организация открыла по палачам огонь. Пали первые нацисты… Стократ увеличился энтузиазм польских борцов и узников гетто после известия о сталинградской победе. Гиммлер сделал из этого свой вывод. 16 февраля 1943 года он приказал начальнику СС и полиции генерал-губернаторства обергруппенфюреру Крюгеру: «В целях обеспечения безопасности приказываю после создания концентрационного лагеря снести варшавское гетто… Снос гетто и устройство концентрационного лагеря осуществить необходимо, так как иначе мы никогда не успокоим Варшаву, а бесчинства преступных элементов не смогут быть искоренены, если гетто будет оставлено».

19 апреля 1943 года варшавское гетто было окружено войсками СС и полицией, частями вермахта. И тогда произошло, казалось, невозможное — гетто восстало. Пулеметам и автоматам, артиллерии и танкам, авиации палачей противостояли восемьсот бойцов гетто, вооруженных бутылками с горючим, ножами, палками, в лучшем случае пистолетами.

Бойцы гетто сражались. Анилевич писал приятелю: «Произошли события, превзошедшие наши самые смелые ожидания. Немцы дважды бежали из гетто…»

Силы сопротивления гетто не шли ни в какое сравнение с противостоящими им войсками СС и вермахта. Только в силах СС было три тысячи гитлеровцев, помимо них в уничтожении гетто участвовали все каратели, дислоцировавшиеся в Варшаве — семь тысяч полицейских и жандармов. Вдвое больше было привлечено со всего «Варшавского дистрикта». Еврейское же сопротивление состояло из 1100 бойцов Еврейской боевой организации и Еврейского военного союза, а также тех, кто стихийно включился в борьбу. В общей сложности это составляло от трех до шести тысяч плохо вооруженных и безоружных людей. Несмотря на это, сражение длилось более месяца. Гетто гибло в бою: дома, бункеры, канализационные ходы стали непреодолимыми крепостями. Нацисты уничтожали дом за домом: жгли и взрывали. Пылало почти все гетто, безоружные и некоторые боевые группы были вынуждены выйти из горящих зданий. Самолеты люфтваффе сбрасывали фугасные бомбы. Эсэсовцы прочесывали кварталы в поисках бункеров, подкладывали под уцелевшие дома динамит. В течение первых пяти дней боев из гетто было вывезено двадцать тысяч человек. Действуя малыми группами, бойцы гетто продолжали сражаться. На подступах к нему восставшим оказывали вооруженную помощь отряды Гвардии Людовой и Армии Крайовой.

В отчете бригадефюрера СС и генерал-майора полиции Юргена Штропа об уничтожении варшавского гетто немало страниц отведено совместной борьбе евреев и поляков. Вот лишь некоторые из них:

«Во время первого вторжения в гетто евреям и польским бандитам удалось, атакуя с заранее избранных огневых позиций, оттеснить брошенные против них силы, включая танки и бронемашины».

«Главная боевая группа евреев вместе с польскими бандитами отступила еще в течение первого и второго дня на так называемую Мурановскую площадь, и там она пополнилась большим числом польских бандитов».

«…Со вчерашнего дня часть проводящих акцию подразделений подвергается непрерывному обстрелу с позиций, расположенных вне гетто, то есть на арийской стороне».

«Пойманы разные евреи, которые поддерживали тесную связь и взаимодействовали с польской террористической группой».

Беспощадно убивая женщин, детей, стариков, войска СС и вермахта сумели смерчем снарядов, мин, пуль подавить огонь практически безоружных повстанцев.

8 мая гитлеровцы окружили бункер, расположенный по улице Милой, 18 — штаб Еврейской боевой организации, и стали его штурмовать, забрасывая дымовыми шашками. Комендант организации Мордехай Анелевич и члены штаба покончили жизнь самоубийством. Всего в бункере погибло 140 человек, около 60 было ранено, спастись удалось лишь немногим.

Добившись позорной победы, Юрген Штроп о ходе и исходе боев доложил:

«Сопротивление, оказывавшееся евреями и бандитами, могло быть сломлено только при безжалостном использовании всей нашей силы и энергии как днем, так и ночью… Чем дольше длилось сопротивление, тем более жестокими становились солдаты войск СС, полиция, солдаты и офицеры германской армии… Они работали с раннего утра и допоздна, ночью патрули преследовали евреев, не давая им никакой пощады…»

В другом донесении Штроп подвел итог палаческой деятельности:

«Общее число уничтоженных евреев составляет 13 929 человек… Примерно пять или шесть тысяч евреев были уничтожены во время взрывов или погибли в пламени».

16 мая 1943 года, когда последние защитники гетто умирали в сражениях, газета ППР «Трибуна вольное-ци», призывая следовать подвигам героев, писала: «Борьба в гетто имеет огромное политическое значение. В завоеванных странах она является проявлением наиболее организованной самообороны. Защита гетто доказала, какую огромную популярность в обществе нашел призыв к действенному сопротивлению и вооруженной борьбе. Покорные до недавнего времени евреи оказали сопротивление, вызывая удивление и признание страны и мира».

Сражение и гибель в борьбе варшавского гетто явилось стимулом к усилению сопротивления всех патриотических сил Польши и дальнейшей вооруженной борьбы узников гетто и концлагерей. Предвидя такое развитие событий, Гиммлер еще 10 мая 1943 года в заметках о «необходимости уничтожения партизанского движения» требовал — «не задерживаться с эвакуацией оставшихся 300 000 евреев генерал-губернаторства, а наоборот, проводить ее с наибольшей поспешностью».

В мае — июне 1943 года в гетто «дистрикта Галиция» уничтожались последние тысячи из полумиллионного еврейского населения западных областей Украины. В царстве смерти, вдохновленные сталинградской победой и восстанием варшавского гетто, бойцы гетто Львова и Рогатина отважно сражались и гибли в боях. В отчете о «решении еврейской проблемы в Галиции» от 30 июня 1943 года начальник СС и полиции группенфюрер Катцман докладывал: «В гетто Рогатина евреи построили три больших подземных убежища, которые назвали «Сталинград», «Севастополь» и «Ленинград». Когда полицейские проникли в убежище «Сталинград», по ним стали стрелять. Несмотря на призыв выйти из убежища, евреи не выходили… Убежище было сожжено».

До последнего дыхания сражались и бойцы львовского гетто. Его кварталы гитлеровцы выжигали огнем, уничтожали взрывчаткой, расстреливали артиллерией, минометами, но не могли сломить сопротивление гибнущих.

«Чем меньше оставалось евреев, тем сильнее было их сопротивление» — констатировал группенфюрер Катцман в отчете.

В июле 1944 года, после освобождения Львова, писатель-коммунист Ярослав Галан долго бродил по развалинам гетто и после бесед с уцелевшими узниками в газете «Вільна Україна» рассказал о невиданных зверствах гитлеровцев и отваге его последних бойцов.

«Там, где было львовское гетто, ныне стоят обгоревшие стены, — писал Галан. — Вдали, там, где со второго этажа свисают покареженные огнем перила балкона, жила мать двоих небольших детей. Исключительная красота этой молодой женщины привлекла немецких убийц. Когда настойчивые требования эсэсовцев ни к чему не привели, они придумали месть: бросили свою жертву на кровать и ножкой от стола растерзали ее внутренности… Во всем гетто оставался целым только один дом, на углу улиц Локетка и Под Дубом. В нем забаррикадировалось человек 200 тех, кто решил дорого продать свою жизнь. Они имели несколько винтовок и столько же заржавелых пистолетов, однако гул пальбы раздавался над городом с утра до вечера».

Борьбу героев львовского гетто возглавлял еврейский поэт Яков Шудрих. Ярослав Галан о нем пишет: «Я не могу также забыть моего друга Шудриха. Этот старый подпольщик знал, что такое борьба. Он мог умереть только так, как умирает солдат. В то время, когда гитлеровцы на десятках машин возили через город догола раздетых людей на казнь в Лисинецкий лес, Шудрих становится одним из основателей подпольной антифашистской организации…»

Описывая сражение во львовском гетто, группенфюрер Катцман докладывал:

«Чтобы избежать собственных потерь, необходимо было с самого начала действовать с особой жестокостью. При этом были вынуждены поджечь и взорвать много домов. Вместо зарегистрированных 12 тысяч оказалось 20 тысяч евреев. При очистке еврейского района необходимо было извлечь из всевозможных тайников останки 3000 человек, покончивших жизнь самоубийством с помощью яда».

Немало узников гетто бежало в леса Львовщины, продолжая сражение там.

В нескольких километрах от города Броды действовал еврейский партизанский отряд. Его рождение и деятельность также обусловил Сталинград.

Самуэль Вейлер, один из основателей боевой организации бродовского гетто, рассказывает:

«Осенью 1942 года стало ясно, что все евреи обречены, много молодежи уже погибло в предыдущих акциях… 17 декабря 1942 года встретился с солдатом 425-го полка 22-й немецкой пехотной дивизии, был он родом из Поморья. Рассказал, что сражался под Сталинградом и что там происходит».

В бродовском гетто была создана Еврейская боевая организация. Она направила своего связного во Львов, который вступил там в контакт с представителями Армии Крайовой, но те от сотрудничества отказываются. С помощью коммуниста-украинца Яцека Барашека была установлена связь с местной организацией Гвардии Людовой. Подпольщики гетто распространяли газету ППР «Трибуна вольносци», газету Гвардии Людовой «Гвардиста».

Распространялись листовки, для составления которых использовались подпольная пресса и радиосообщения. Эта работа проводилась не только в гетто, но и в «трудовом лагере», где каторжно трудились работоспособные узники. Там был создан филиал организации.

В феврале 1943 года приступили к организации лесной партизанской базы. Начали с разведки лесного массива. В итоге решили обосноваться в двух десятках километров от узкоколейки.

Штаб организации издал приказ № 1: «Задание: постройка двух бункеров для двух дружин, каждая из 12 человек. Комендантом группы назначается Бунио…»

31 марта гитлеровцы провели медицинский осмотр мужчин бродовского гетто с целью отбора для «трудового лагеря». Отобранные подпольщики бежали в лес и пополнили отряд. В лес из гетто уходили и женщины, где становились бойцами и санитарками. Создаются три новые дружины, в нескольких километрах один от другого для них оборудуются бункеры. Для больных и раненых был подготовлен специальный бункер. Подпольщики гетто отправляли партизанам одежду, продовольствие, медикаменты.

Активность партизан, конечно же, не прошла мимо внимания гитлеровцев. Отряд преследовался полицаями, а также оуновскими бандами.

В апреле в гетто состоялось объединенное совещание штабов лесного и городского отрядов. Решили изучить возможности передислокации отрядов в районы большей партизанской активности — в Закарпатье, на Волынь или в Полесье. Однако из-за деятельности бандеровцев борьбу пришлось продолжать в лесах Бродовщины.

В районе села Соколовка отряд подорвал работавшую на оккупантов скипидарную фабрику, напал на каменоломню в селе Соснове, где было захвачено пятьдесят килограммов динамита. Самодельной миной был подорван военный эшелон в районе станции Красне, в 40 километрах от Бродов. В это же время отряд влился в состав Гвардии Людовой.

Требовались новые средства, и в ночь на 13 мая было совершено нападение на немецкий банк в Бродах. Но силы оказались неравными. Группа плохо вооруженных бойцов гетто попала под мощный огонь подразделения гитлеровцев. Отступили. Двоих раненых спрятали в одном из домов гетто. Однако жандармы их нашли и расстреляли не только раненых, а и всех жителей дома.

17 мая два немецких батальона, жандармы и «украинская» полиция окружили лесной отряд. Тридцать партизан погибло в бою, но никто не сдался. Оставшиеся в живых прорвали кольцо окружения и оторвались от преследования.

В ночь с 20-го на 21 мая район гетто в Бродах окружили части СС и стянутые со всей округи подразделения «украинской» полиции. Ничего не подозревавших узников вытаскивали из домов и убежищ, гнали яа рыночную площадь, все вещи и ценности отбирали.

Людей отправляли на железнодорожную станцию, а там подобно скоту грузили в вагоны с обитыми колючей проволокой дверями.

Подпольщики, отправленные заблаговременно со всей молодежью на работы, о событиях в гетто ничего не знали. Лишь когда закончилась погрузка узников, их под усиленным конвоем повели на станцию. После объявления о переезде в «другое место» люди попытались спастись бегством. Но большинство из них погибло от пуль — свыше двух с половиной тысяч. Уцелеть удалось лишь немногим.

Сопротивление узников подавляли, а борьба с палачами охватывала все новые гетто.

Восстало и погибло в бою гетто города Белостока. Этому предшествовал долгий путь подпольной борьбы, начавшийся с восстановления городской организации ППР. В начале 1942 года в гетто был создан Антифашистский блок, объединивший все подпольные организации коммунистов, бундовцев, сионистов всех направлений с задачей преодолеть пассивность и покорность узников.

К началу февраля 1943 года организации Антифашистского блока насчитывали уже около тысячи человек. Комендантом Антифашистского комитета был тридцатипятилетний коммунист Даниэль Братштейн. Одним из руководителей блока стал деятель левой сионистской организации Поалей Цион Мордехай Таненбойм, известный в гетто под псевдонимом Тама-роф. Подготовка к восстанию шла полным ходом.

Обстановку тех дней характеризуют выдержки из выступлений на совещании подпольных организаций гетто 27 февраля. В протоколе нет фамилий, одни имена. Итак, выступили:

«Мордехай… Известна вам судьба Варшавы? Никто не остался в живых. То же произошло в Бендзине, Ченстохове, очевидно всюду. Являемся последними… Запрещается прятаться во время акции. Все станут мобилизованными, каждый живой. Будем сражаться до конца, до гибели… Даже если два человека пойдут в лес, должны овладевать территорией.

Ицхак… Должны выбрать между двумя видами смерти. Выступление — верная смерть, второй путь — крайний срок смерти через два или три дня…

Гершель… Убиты сотни тысяч евреев. Враг прибегает к самым отвратительным, изощренным методам… отправляет на бойню в Понары, Хелм, Белз, Треблинку… Сопротивление в Варшаве выглядело бы иначе, если бы уничтожение евреев началось вначале, а не в конце. Нам в Белостоке суждено пережить последний акт кровавой трагедии. Что можем, что должны сделать… Остается одно: организация коллективного сопротивления в гетто… Дорога наша ясна — надо контратаковать. Кому-то удастся добыть у бандитов оружие — хорошо. Молодой вооруженный человек найдет в лесу свое место. Если судьба позволит, превратим лес в место боя и мести.

Генех… Нас ждет сплошная ликвидация, на выбор два вида смерти, ибо ни лес, ни выступление в гетто не приведут к жизни. Остается умереть с честью… В лесу большая возможность для мести… Если время позволит, надо доставать оружие и идти в лес.

Иоховед… Почему так много говорим о смерти? Солдат на фронте и партизан в лесу думают о жизни. Представляю ситуацию, но зачем страшиться смерти? Надо идти в лес, надо здесь начинать контратаку».

Раздавались и другие голоса, некая подпольщица Сарра заявила: «Лучше одному выжить, чем убить пятерых немцев и пасть». Но ее поддержал лишь один из выступавших — остальные решили бескомпромиссно сражаться. Братштейн наладил производство самодельных гранат, всего их изготовили около пяти тысяч. В городе с оружейного склада похитили 18 карабинов, из ремонтных мастерских гестапо — 17. И все же оружия было недостаточно, подавляющая часть бойцов гетто оставалась безоружной.

Акция по ликвидации гетто началась утром 16 июля 1943 года. Расклеенные повсюду плакаты требовали, чтобы все евреи явились на Юровецкую улицу для переселения в Люблин. Бойцы гетто призывали не выполнять приказ. Сами они сосредоточились на улицах Теплой, Хмельной, а также Смольной и открыли по эсэсовцам огонь. Отряд из ста человек поджег промкомбинат, подрывал гранатами ограждения гетто.

Гитлеровцы подтянули танки и танкетки, подразделения «украинской» и «белорусской» полиции. Сражение шло непрерывно. 19 июля в бою был убит комендант Даниэль Братштейн.

Не имея шансов на победу, только во имя достойной смерти десять дней сражались защитники бело-стокского гетто, однако сопротивление их было подавлено.

На Нюрнбергском процессе бывший узник Треблинки II Самуил Ройзман свидетельствовал:

— Ежедневно туда приходили транспорты по 3–5 поездов, наполненных исключительно евреями из Чехословакии, Германии, Греции и Польши. Прибывающих выстраивали, женщин и детей отделяли от мужчин, избивая нагайками заставляли раздеваться донага. Голыми гнали по улице к газовым камерам.

— Как эта улица называлась? — спросил обвинитель от СССР Л. Н. Смирнов.

— Эта улица называлась «Химмельфартштрассе» — дорогой на небо, — ответил Ройзман.

— Сколько времени жил человек, попавший в Тре-блинкский лагерь? — спросил обвинитель.

— Вся процедура — раздевание и путь в газовую камеру — продолжалась для мужчин 8—10 минут, для женщин 15 минут, — ответил Ройзман и пояснил: — Для женщин 15 минут потому, что до того, как они шли в газовую камеру, им стригли волосы…

В конце зимы 1943 года в Треблинку прилетел Гиммлер со свитой, осмотрел лагерь, полюбовался огромной ямой-могилой, наполовину заполненной трупами. Перед отъездом заставил коменданта лагеря приступить к извлечению и сожжению захороненных трупов, а пепел и шлак рассеять по полям и дорогам. Приказал и впредь уничтожаемых узников не закапывать, а сжигать.

Приказ рейхсфюрера ошеломил подчиненных: не масштабом предстоящей работы по извлечению из могил и сожжению сотен тысяч покойников — страхом предстоящей ответственности. Палачи стали видеть в веревке не только профессиональное орудие, но и символ своего будущего. Страх еще более усилился, когда стало известно, что приказ Гиммлера распространился на все концлагеря. При Яновском лагере, располагавшемся на окраине Львова, были созданы даже специальные курсы для сотрудников остальных концлагерей, где преподавалась наука извлечения и сожжения трупов.

Ответственность за злодеяния становилась все более реальной, началось освобождение Правобережной Украины и Белоруссии. Но, скрывая следы преступлений, нацистские вожаки уничтожали евреев, находившихся в сфере их досягаемости, с прежней последовательностью.

Лагерь «Треблинка И», специально предназначенный для уничтожения еврейского населения, занимает особое место в злодеяниях нацистов. В течение тринадцати месяцев, трехсот девяноста шести дней, туда, как уже отмечалось, ежедневно прибывало от трех до пяти эшелонов. Каждый эшелон состоял из шестидесяти вагонов, в вагоне — не менее ста пятидесяти узников. Жили они в лучшем случае дни. Лишь немногие — каменщики, плотники, портные, пекари и другие нужные мастеровые — жили недели и месяцы. Эти лагерные «долгожители» создали повстанческий комитет, разработали план восстания. Преодолевая невероятные трудности, накапливали «оружие» — топоры, ножи, дубинки, всевозможными ухищрениями создавали запасы бензина. Совершили подкоп под барак-арсенал и вынесли двадцать ручных гранат, пулемет, карабин, пистолеты.

2 августа 1943 года Треблинка восстала, запылали лагерные постройки, загремели выстрелы и разрывы гранат, пулеметы захваченных башен открыли огонь по эсэсовцам.

Узники победили там, где соотношение сил исключало победу, отряды смельчаков бежали из лагеря. За ними ринулись эсэсовские и полицейские части, сотни собак-ищеек. Сражения возобновились в лесах и на болотах, и здесь мало кому из бежавших удалось остаться в живых. А в лагере тем временем эсэсовцы тщательно уничтожали доказательства своих преступлений. Дожгли несожженные трупы, сожгли деревянные бараки, разобрали каменные постройки, сняли проволочные заграждения, уничтожили крематории, сравняли с землей огромные ямы-могилы, разобрали железнодорожные пути, увезли рельсы и шпалы. Однако уничтожить следы преступлений не удалось.

Вслед за Треблинкой 14 октября 1943 года восстал Собибор — концлагерь, также специально предназначенный для уничтожения евреев. Пропускная способность газовых камер этой фабрики смерти обеспечивала уничтожение до восьми тысяч узников в сутки.

В Собиборе было уничтожено пятьсот тысяч человеческих жизней. Палачи предприняли все возможное для исключения побегов, оградили лагерь четырьмя рядами колючей проволоки, окружили глубоким рвом, наполненным водой, соорудили за ним обширное минное поле. Собибор был разделен на три зоны: первая — для узников, выполнявших различные работы, вторая — склады вещей убитых, третья — «производственная», там убивали в газовых камерах и сжигали.

22 сентября 1943 года вместе с другими узниками минского рабочего лагеря в Собибор прибыл еврей из Ростова, политрук Красной Армии лейтенант Александр Печерский. Попал он в плен в октябре 1941 года, когда выносил из окружения тяжелораненого комиссара. Вскоре после прибытия в Собибор разработал план восстания и сам возглавил его подготовку. Наиболее отважными бойцами стали советские военнопленные.

В день восстания полумертвые от голода и истязаний, вооруженные ножами и самодельными топорами, узники геройски сражались с вооруженными до зубов эсэсовцами. Прорвали колючую проволоку, уничтожили охрану центральных ворот и вырвались из лагеря. Многие подорвались на минах. Александр Печерский же с группой бойцов достиг Белоруссии и продолжил борьбу в партизанском отряде имени Щорса.

Что касается Собибора, то гитлеровцы, скрывая следы преступлений, уничтожили этот лагерь смерти, как и Треблинку II.

В ноябре 1943 года наступил заключительный этап трагедии евреев генерал-губернаторства. Начали с Люблинщины, и это отнюдь не случайно. Длительное время в этом районе наряду с другими действовали партизанские отряды, состоявшие из евреев, как, например, отряд имени Эмилии Плетер под командованием Самуэля Эгера — беглеца из лагеря военнопленных. Вести о боевых действиях этого и других партизанских отрядов привели к тому, что жители многочисленных местечек Люблинщины двинулись в леса, и это не прошло незамеченным. Еще 7 декабря 1942 года на заседании у генерал-губернатора Франка губернатор «Люблинского дистрикта» докладывал, что акция по выселению евреев замедлилась, так как часть евреев бежала из гетто в леса и присоединилась к партизанам. Принятые гитлеровцами меры не дали результатов, в Люблинском и других воеводствах борьба узников гетто разрасталась. В лесах южнее Парчева успешно действовал партизанский отряд, в котором сражалось около тысячи беглецов из гетто.

Акция по уничтожению еврейского населения Люблинщины была цинично названа «праздником урожая». Расстрелы производились в Майданеке, на старом аэродроме Люблина, в Травниках и других концлагерях. Всего было уничтожено 42 тысячи человек.

Ликвидация концлагерей для евреев происходила и в других частях генерал-губернаторства. Узников расстреливали на месте или везли в Освенцим.

В это же время дипломатическими, военными и полицейскими мерами гитлеровцы ускоряли уничтожение евреев в союзных и зависимых от Германии странах.

Директивой от 23 сентября 1943 года Адольф Эйхман сообщил руководителям СС и полиции, а также уполномоченным гестапо в других государствах, что «по согласованию с министерством иностранных дел прежние распоряжения о выселении еврейского населения будут применяться в отношении всех, находящихся в сфере немецкого влияния, евреев — граждан следующих государств: Италии, Швейцарии, Испании, Португалии, Дании, Швеции, Финляндии, Венгрии, Румынии и Турции». Наряду с этим констатировалось, что депортация на Восток евреев этих стран «невозможна по причинам иностранной политики» (так были названы поражения нацистского воинства), в связи с чем предлагалось «по причинам безопасности» сконцентрировать в лагерях на территории Германии мужчин в Бухенвальде, а женщин и детей — в Равенсбрюке. Предписывалось итальянских евреев «выселить» немедленно (англо-американские войска уже находились на юге Италии!), а «выселение евреев из других государств начать 10 октября, турецких евреев — с 20 октября».

Спасение евреев советскими партизанами

В западных районах СССР, захваченных гитлеровцами в первые недели войны, из сотен тысяч евреев уцелели лишь немногие тысячи, остальные погибли в гетто и фашистских лагерях смерти. Гибнущих от тотального гитлеровского геноцида людей нередко спасали антифашисты-подпольщики.

На оккупированной нацистами Львовщине действовала подпольная антифашистская организация «Осво-вождение Отечества». Один из пунктов ее программы гласил: «Приобщать к организации и евреев, которых теперь систематически преследуют и уничтожают гитлеровские банды. Всемерно помогать евреям, как членам организации, так и населению, спасаться от зверской фашистской расправы над ними».

Подпольщики, возглавляемые коммунистом Василием Дорожко, поддерживали постоянную связь с группой евреев и поляков, скрывавшихся в лесу неподалеку от села Жидовичи, помогали им, чем только могли, и приобщали к борьбе. Доставили этой группе пишущую машинку, организовали печатание антифашистских листовок.

Такие же благородные цели преследовала подпольно-партизанская организация «Народная гвардия западных областей Украины».

В районе Борислава более года действовал партизанский отряд Давида Майоровича Эрльбаума, сформированный в основном из бежавших из гетто. В этом отряде, вошедшем в «Народную гвардию», отважно сражались с фашистами и погибли в боях студент Львовского политехнического института комсомолец Герберт Лендер, студент-комсомолец Макс Кляндберг, шофер Лион Ринберг, бурильщик Кац, бывший председатель спортивного общества Борислава Шимон Ранд, рабочий-нефтяник Леон Гофман и другие.

В июне 1943 года руководитель подпольно-партизанской группы «Народной гвардии» в Самборском районе Львовской области, коммунист Иван Сераков-ский организовал побег 43-х евреев из гетто Самбора. Способные носить оружие включались в борьбу с оккупантами. Особо отличились при этом Владимир Герич и Михаил Сорока.

В Ровенской и Волынской областях Украины спасала евреев 1-я партизанская бригада Героя Советского Союза полковника Антона Петровича Бринско-го («дяди Пети»). В приказе № 11 от 17 декабря 1942 года Бринский предписывал партизанам:

«В связи с тем, что в районах действия наших отрядов, в лесах и по хуторам имеется немало мирного населения — стариков, женщин и детей, бежавших от немецкого террора и находящихся без крыши над головой и продовольствия, — с целью сохранения этого населения приказываю: создать три гражданских лагеря, куда собрать всех стариков, женщин, детей».

Так было спасено свыше пятисот узников гетто Маневичей, Каменя-Каширского, Поворска, других местечек.

Так же спасали евреев другие партизанские отряды Волыни и Ровенщины.

В Латвии, Литве и Эстонии партизанское движение не приобрело столь широкий размах, но и там советские патриоты сражались за свободу и жизнь людей.

В начале 1942 года подпольная организация была создана в Вильнюсе. Во имя борьбы с палачами в ней объединились все еврейские организации — от коммунистов до сионистов. Душой сопротивления и комендантом Объединенной партизанской организации стал вильнюсский рабочий, коммунист Ицхак Виттенберг. Был выработан и принят устав партизанской организации. Им предусматривалась организация двух батальонов, в каждом от шести до восьми отрядов. В отряде — по три группы, каждая из пяти бойцов.

Главнейшей задачей подпольщиков стало приобретение оружия. Обращению с ним в пятерках обучали инструкторы. С лета 1942 года партизаны приступили к диверсиям и саботажу. Подложенной миной было взорвано железнодорожное полотно около станции Новая Вилейка, на военной почте подсобные рабочие уничтожали служебные пакеты, шедшие с фронта и на фронт. Осенью 1942 года при активном участии коммунистов гетто возобновила деятельность партийная организация Вильнюса.

Коммунисты — евреи и неевреи — в гетто создали подпольную типографию. Регулярно издавались газеты «Кава» («Борьба») — на литовском языке и «Штандар вольносци» («Знамя свободы») — на польском языке.

Подготавливались побеги подпольщиков в леса, в гетто убивали гитлеровцев.

Гестаповцы всполошились. В гетто был арестован связной городских коммунистов Козловский. Через несколько дней после его казни гестаповцы потребовали выдачи Ицхака Виттенберга. Неделю велись переговоры, председатель юденрата Гене склонял к выдаче Виттенберга, но подпольщики не соглашались. Во время переговоров в помещение юденрата ворвались литовские прислужники в штатском и арестовали коменданта подполья. Но его сразу же после вывода из юденрата отбили партизанские патрули. Гене и другие юденратовцы всю ночь ходили по дворам гетто, склоняя к выдаче Виттенберга, ибо иначе «гитлеровцы ликвидируют всех».

Угроза была реальной, и Виттенберг сказал товарищам: «Вы сможете работать и без меня. Не хочу, чтобы из-за меня всех убили».

Виттенберг сам явился в гестапо, после первого допроса отравился. Подпольщики стали группами выходить в леса, создали партизанские отряды «За победу», «Мстители», «Смерть фашизму». Неся потери, сражались с гитлеровцами, многие с оружием в руках встретили Красную Армию.

В рижском гетто также была создана боевая организация, однако ее деятельность оборвалась предательством. В городской подпольной организации коммунистов орудовал гестаповский агент. В захваченном при освобождении Риги архиве гестапо было обнаружено дело под названием «Коммунистическое подполье Риги». В агентурном донесении от 21 октября 1943 года сообщалось:

«В Риге существует нелегальная коммунистическая организация. Предводитель ©той организации некий Макаров, в данное время учитель, побудил к побегу многих военнопленных. Так, Макаров способствовал побегу военнопленного Голубчикова Константина Антоновича, капитана, увез его в деревню… 5 сентября (1942 г. — ТО. Ш.) с его помощью бежали следующие военнослужащие…»

Среди бежавших были названы подполковник Василий Васильевич Ярема, русский, коммунист; подполковник Сергей Федорович Яковлев, украинец; лейтенант Борис Писманов, еврей, коммунист; военнослужащий Анатолий Маклан. В этом же донесении сообщалось: «Писманов связан с евреем Руссо, состоящим в подпольной организации гетто. Члены этой организации намереваются бежать и присоединиться к партизанам».

После ареста Борис Писманов не выдал никого, рассказывал лишь о себе и погибших. Гестаповский следователь записал в протоколе допроса такие слова подпольщика: «Заявляю, что уже продолжительное время поддерживаю связь с латышом Линевым, чтобы помочь евреям выбраться из гетто. Я поручил еврею Занделю с ул. Матиаса найти около десяти евреев, готовых бежать из Риги, чтобы присоединиться к партизанам… В случае удачи хотел отправиться к партизанам со второй партией».

Евреев, как уже показывалось ранее, например, когда речь шла о поведении в условиях оккупационного режима многих одесситов, спасали не только подпольщики и партизаны.

Несмотря на жесточайшие репрессии, директор львовской библиотеки О. В. Масляк спрятал в своей квартире восьмерых евреев, а в помещении библиотеки около двухсот человек. В одном из монастырей Львова священнослужители спасли сто пятьдесят детей. В целом за годы оккупации только львовяне спасли около двух тысяч евреев. В селе Раковец Львовской области крестьяне укрывали вплоть до прихода Красной Армии 33 еврейские семьи. В Перемышлян-ском уезде «дистрикта Галиция» 70 процентов населения составляли украинцы. Они и поляки помогли укрыться и сберечься в лесу 1700 евреям.

Советские люди опекали осиротевших еврейских детей, переданных обреченными незаметно от конвоя, спрятанных в развалинах, обнаруженных в лесу, убежавших из гетто. Исследователи М. В. Коваль и Т. С. Першина сообщают:

«Несколько месяцев прятали в подвале одного из домов еврейского мальчика жители Ворошиловграда, затем тайно вывезли из города. П. П. Савченко сумела вызволить из тюрьмы девочку Симу Роцман после того, как ее мать и двух братьев расстреляли гестаповцы. Родными для Я. А. Ройзена из Днепропетровска стали М. М. Гавриленко и ее дети Володя и Галя…

Необычная судьба сложилась в военные годы у воспитанников детского дома в селе Костюжаны Му-рованокуриловецкого района Винницкой области. Детский дом не смог эвакуироваться. И тогда на помощь детдомовцам пришли десятки и сотни советских людей. В тяжелые дни оккупации они безраздельно связали свою судьбу с судьбами 130 воспитанников — украинцев, русских, евреев, белорусов, цыгана — ребят от трех до восьми лет. Марфа Фарион, Павлина Арнаут, Марина Мельник, Ефросиния Беспрозванная, Калина Щетюк и десятки других женщин, солдаток и вдов, у которых были свои дети, приносили детдомовцам скудные харчи, нередко последние».

Спасали обреченных многие жители Риги. Ян Липке спас 41-го еврея, и в этом ему помогали такие же, как он, латыши.

Узник рижского гетто Моисей Львович Раге, один из спасенных, рассказал, как Ян Липке 21 декабря 1941 года приехал за ним, Шмуляном и Кордоном в гетто и отвез их к крестьянину Фрицу Розенталю, у которого уже прятались семь евреев. «Потом, — сообщил Раге, — Липке направил меня с товарищами в другой хутор, чтобы мы построили убежище для других спасаемых им евреев. На этом хуторе, благодаря человеколюбию Лидии Райтиньш, урожденной Миллер, удалось скрыться четырнадцати евреям, спасенным Яном Липке. Всего в трех местах нас пряталось 26 человек. Остальных евреев Липке прятал в городе Риге».

В апреле 1943 года гестаповцы замучили отважную советскую разведчицу Анну Вильчинскую. Ее отец поляк Ян Вильчинский, житель Риги, предоставил убежище и с помощью других рижан спас беглеца из рижского гетто Баринбаума, его жену и еще двух евреев. Сразу после освобождения Риги Георгий Львович Баринбаум писал:

«Жизнь наша в городе была полна опасностей и трудностей, и то, что нам удалось прожить три года, с 8 декабря 1941 года до прихода Красной Армии, стало возможным благодаря хорошим людям, прятавшим нас, рисковавшим своими жизнями. Особо должен упомянуть семью Ванаг, проживавшую на Бакирийской улице, 1, кв. 5. Товарищи Вера и Густав Ванаг сами во время немецкой оккупации сидели в тюрьме за политику. Вера Ванаг пострадала из-за нас, ее забрали гестаповцы, избивали и мучили, требовали, чтобы показала, где мы находимся. Несмотря на все страдания, она нас не выдала, готова была умереть. Помогали нам очень и Мария Янсон, и семья Вильчин-ских, проживающих по ул. Свердлова, 43, кв. 2. Дочь Вильчинских Анна, советская разведчица, была задержана в лесу, когда по рации передавала донесение. Привезли Анну, полгода продержали в тюрьме и расстреляли. Сидевшие с ней в камере рассказывали, что с песней пошла на расстрел, ибо знала, за что умирает. Рискуя четырьмя малолетними детьми, прятали нас супруги Корчевские. В конце концов из-за доносов негодяев гестапо напало на наш след. Нам удалось бежать, а товарища Корчевского забрали в гестапо».

Длительное время скрывала в своей квартире и кормила семерых вооруженных евреев из рижского гетто жительница Риги (ул. Пелдус, 15) Анна Полис. После обнаружения беглецы сражались, пока были патроны. 25 августа 1944 года профашистская газета «Тевия» сообщила: «Обезврежена группа еврейских бандитов, а задержанная за помощь латышская домохозяйка Анна Полис получила заслуженную кару».

Продолжение политики сепаратных сделок

В опубликованной 2 ноября 1943 года в Москве декларации СССР, США и Англии об ответственности нацистских преступников за совершенные зверства, объявлялось, что все виновные в массовом уничтожении граждан захваченных фашистской Германией стран «должны знать, что они будут отправлены обратно в места их преступлений и будут судимы народами, над которыми они совершали насилия».

1 декабря 1943 года в Тегеране руководители трех великих держав заявили: «Никакая сила в мире не сможет помешать нам уничтожить германские армии на суше, их подводные лодки на море и разрушить их военные заводы с воздуха. Наше наступление будет беспощадным и нарастающим».

Несмотря на подписание декларации об ответственности гитлеровцев за совершенные зверства и скорое открытие «второго фронта», некоторые государственные деятели США и Англии, опасаясь укрепления антифашистских и антиимпериалистических сил в Европе и Азии под влиянием побед Красной Армии, продолжали свою тайную деятельность, направленную на сохранение милитаристских сил Германии. В свою очередь Гитлер и его окружение на пороге военного поражения «третьего рейха» стремились извлечь из этой политики максимальную выгоду, запугивали власть имущих США и Англии грядущим крушением капитализма в Европе. 1 января 1944 года в новогоднем послании к немецкому народу Гитлер утверждал: «Международный жид ведет эту войну для того, чтобы Европа стала большевистскою…»

1 февраля 1944 года в речи, посвященной одиннадцатой годовщине прихода нацистов к власти, Гитлер рекламировал «третий рейх» как антикоммунистический бастион. «Победа Германии будет означать сохранение Европы, победа же Советской России означает уничтожение Европы», — кликушествовал Гитлер. И, нагоняя страх на западные страны, делал вывод: «Для Англии и США уже больше нет вопроса, захотят ли или смогут ли они после этой войны сами победить большевизм, но для них существует вопрос, смогут ли они в собственных странах защититься от большевизма».

Главной политической целью Гитлера и его окружения на этом этапе войны стали сепаратные переговоры с лидерами США и Англии, что вполне соответствовало интересам реакционных кругов этих стран. Организатором и проводником тайных контактов с США стало печально известное ведомство Гиммлера — Главное имперское управление безопасности, точнее, его VI управление (заграничная разведка), возглавляемое группенфюрером СС Вальтером Шелленбергом.

В своих послевоенных мемуарах бывший посол гитлеровской Германии в Турции фон Папен вспоминал, как ему при посредничестве сотрудника абвера Лерсена удалось установить контакт с представителем США в Турции Георгом Эрлем. Шелленберг в это время поддерживал связь с руководителем американской разведки Фарлано.

Через Эрля правители гитлеровской Германии предложили США «модифицировать» «формулу безоговорочной капитуляции» таким образом, чтобы сделать возможным прекращение военных действий на Западе, передислокацию немецких войск на восточный фронт в целях предотвращения оккупации русскими войсками территории Германии и ее балканских союзников».

Другая линия связи Германии с США и Англией прокладывалась с помощью папы Пия XII, творца конкордата с нацистской Германией. Для взаимодействия с главой римской католической церкви послом Берлина при Ватикане назначается статс-секретарь МИД Германии Эрнст Вайцзекер. 5 февраля 1943 года, через три дня после капитуляции фашистских войск под Сталинградом, Муссолини предложил министру иностранных дел Италии Галеаццо Чиано пост посла при Ватикане. Принимая назначение, Чиано записывает в своем дневнике: «Это место… может открыть важные перспективы в будущем».

В ноябре 1943 года папа Пий XII провел переговоры с фон Папеном, в декабре представитель папы римского Иво Цейгер совещался с Вайцзекером, специальным уполномоченным Гиммлера Дольманом и командующим войсками СС в Италии обергруппенфю-рером Вольфом. Несколькими месяцами позже проходит встреча Пия XII с Вольфом. На всех этих переговорах обсуждалась возможность посредничества Ватикана в контактах нацистских главарей с западными участниками антигитлеровской коалиции.

Чтобы сделать сепаратные переговоры возможными, правящие круги США и Англии стремились устранить имевшиеся препятствия, ослабить антифашистские настроения народов своих и других капиталистических государств. Этому, по их мнению, могло способствовать освобождение хоть какого-то количества узников нацистских концлагерей, их выезд в нейтральные страны. Однако гитлеровские власти даже в критической ситуации не смогли отказаться от доведения до конца политики геноцида. К тому же они понимали, что правда о геноциде, сообщенная узниками концлагерей, отнюдь не способствовала бы ослаблению накала антифашистской борьбы народов Америки и Европы.

Когда Советская Армия нанесла новые сокрушительные удары нацистским полчищам и оттеснила их до Карпат, Гитлер потребовал от Хорти еще больше солдат, снаряжения, продовольствия и прочих материальных ресурсов. Однако фашистский правитель Венгрии не спешил помогать союзнику, потерявшему свое могущество, и уже был не прочь покончить с зависимостью от нацистского рейха, крах которого неотвратимо приближался.

Гитлер не замедлил с возмездием. 19 марта 1944 года войска Германии оккупировали Венгрию. Правительство Каллаи было смещено. Новое правительство, созданное 23 марта, возглавил бывший венгерский посланник в Берлине Стояи. Однако каждый его шаг контролировался представителем Берлина штандартенфюрером СС Везенмайером, деятельность которого была сосредоточена прежде всего на карательных функциях и осуществлялась в тесном сотрудничестве с прибывшим в Будапешт главой РСХА Кальтенбруннером. Гестаповский террор захлестнул страну. Настал смертный час и для сотен тысяч евреев. Многие венгры пытались спасти еврейских сограждан. В своих послевоенных мемуарах бывший фашистский регент Венгрии Хорти вспоминал, что когда палаческое ведомство Эйхмана зарегистрировало для депортации 170 тысяч будапештских евреев, венгерское население столицы спрятало 110 тысяч евреев. Палачам пришлось на некоторое время отложить «окончательное решение еврейского вопроса» в Венгрии. Вынужденная отсрочка была использована ими для изыскания новых валютных поступлений. За солидные выкупы было разрешено некоторой части еврейской буржуазии выехать в нейтральные страны. Подобные сделки уже совершались в Голландии, где 28 богатых евреев уплатили за свою свободу 1 290 000 швейцарских франков.

1942 г. Тела мирных граждан, замученных гитлеровцами в Проскурове.

Статья «Еврейская служба порядка» в «Еврейской газете» за 20 мая 1942 г.

Отчет «украинской» полиции Львова от 25 мая 1942 г. о проведении в городе «еврейской акции», в результате которой было арестовано и конвоировано в гетто 2254 человека.

1941 г. Конвоирование фашистами и их националистическими пособниками евреев к месту расстрела в районе Станислава.

Отчет шестого комиссариата «украинской» полиции Львова от 14 августа 1942 г. о проведении совместно с СД «еврейской акции», в результате которой были арестованы и доставлены в Яновский лагерь 99 человек и одна женщина убита.

1941 г. Украинские националисты — выпускники фашистских полицейских курсов службы безопасности.

1944 г. Песчаники за Яновским лагерем, названные «Долиной смерти». Тут производились расстрелы.

1944 г. Раскопки Бабьего Яра.

На территории сырецкого концлагеря в Киеве после ухода оккупантов.

Руины стрыйского гетто.

Бывшие узники минского гетто стали партизанами.

Оружие бойцов сопротивления ЛЬВОВСКОГО гетто.

Анастас Ковальчик, организовывавший по поручению ЦК ППР помощь узникам варшавского гетто.

Йозеф Левартовский — представитель ЦК ППР в варшавском гетто, один из организаторов Антифашистского блока.

Самуил Циммерман — первый секретарь организации ППР в варшавском гетто.

1945 г. На судебном процессе в Киеве дает показания Дина Проничева, свидетель преступлений фашистов в Бабьем Яру.

Здесь проходил Нюрнбергский процесс.

На Нюрнбергском процессе выступает главный обвинитель от СССР генерал-лейтенант юстиции Р. А. Руденко.

Подсудимые.

Судьи.

Представитель американского обвинения демонстрирует человеческую голову, служившую «украшением» на столе начальника канцелярии в Бухенвальде.

Март 1986 г. Сход общественности в Любомле Волынской области требует от американского правительства выдачи правосудию фашистского преступника Сергея Ковальчука.

Памятник жертвам Бабьего Яра в Киеве.

В спасении горстки евреев лидеры ВСО и Всемирного еврейского конгресса узрели успех проводимой ими политики и с еще большей настойчивостью искали пути к нацистским бонзам. Несостоятельность этой политики, вся ее нечистоплотность обнаружилась во время трагедии венгерских евреев. Видные лидеры сионистской организации Венгрии оказались в стане врага. Несколько послевоенных лет им удавалось скрывать свою позорную роль, пока в конце 1953 года Израиль не был потрясен разоблачениями невиданного масштаба. Семидесятидвухлетний владелец отеля в Иерусалиме, иммигрант из Венгрии М. Гринвальд в письмах к коллегам по религиозной партии «Гамизрахи» обвинил председателя торговой палаты Израиля, бывшего представителя Еврейского агентства в Венгрии и председателя так называемого «Комитета спасения», Рудольфа Кастнера в сотрудничестве с нацистами в деле уничтожения еврейского населения Венгрии. Из письма Гринвальда стало известно, что в деле Кастнера замешаны сионистские деятели, занимающие видные посты в правительстве и в партии МАПАИ.

Был начат судебный процесс, однако не против Кастнера, а против Гринвальда. Пытаясь заткнуть рот неожиданно заговорившему старцу, министр торговли и промышленности Дов Иоссеф возбудил в окружном суде Иерусалима дело по обвинению Гринвальда «в клевете на бывшего сотрудника министерства Кастнера». Закончился процесс полным провалом. В ходе судебных заседаний выяснилось, что Кастнер не только сотрудничал с гитлеровцами во время уничтожения еврейского населения Венгрии, но и выручил ложными показаниями на Нюрнбергском процессе одного из главных организаторов уничтожения евреев Европы штандартенфюрера СС Курта Бехера.

Обвинение против Кастнера переросло в грозное разоблачение сионистских лидеров, и тогда был применен излюбленный секретными службами Израиля прием — 3 марта 1957 года Кастнер был убит. Начался новый судебный процесс, теперь над убийцей Кастнера Зеевом Эпштейном. Спасая свою шкуру, убийца выдал хозяев, засвидетельствовал, что действовал по указанию израильской тайной полиции. Поток разоблачений остановить не удалось, в Израиле появляется книга Бена Хехта «Вероломство». Анализ многих доказательств привел автора книги к выводу, что о сговоре Кастнера с Адольфом Эйхманом знали будущие деятели Израиля Хаим Вейцман, Бен-Гурион и Моше Шарет.

Первые сведения о сговоре сионистских лидеров с нацистами стали известны еще на Нюрнбергском процессе. 3 января 1946 года Международным военным трибуналом был допрошен ближайший помощник Эйхмана гауптштурмфюрер СС Дитер Вислицени. Многое он скрыл, однако общую картину изложил достаточно полно и достоверно. О ходе и исходе переговоров Вислицени показал:

«Распределительный комитет пытался установить связь с Эйхманом для того, чтобы попытаться изменить участь венгерских евреев. Я сам наладил эту связь с Эйхманом… Гиммлер для дальнейших переговоров выделил штандартенфюрера Бехера… Во время первого совещания Кастнер передал Эйхману около трех миллионов пенго». Кто был спасен? Вислицени дал вполне определенный ответ, из которого следовало, что 450 тысяч венгерских евреев «были доставлены в Освенцим, и там с ними поступили согласно понятию «окончательное решение»… около трех тысяч было отправлено в Берген-Бельзен, а затем попали в Швейцарию».

Более подробные данные об этой кровавой сделке были выяснены на процессе Гринвальда — Кастнера, а во всех кошмарных деталях раскрылись через пять лет, на процессе Эйхмана в Иерусалиме. С предельной ясностью Адольф Эйхман поведал о переговорах, которые в 1944 году он вел непосредственно с Каст-нером.

Что же произошло в 1944 году в Венгрии, как «Комитет спасения» спасал венгерских евреев?

Адольф Эйхман вступил в Венгрию в марте 1944 года вместе с дивизиями вермахта. Он должен был отправить в Освенцим на смерть около 500 тысяч венгерских евреев. Какими располагал силами? Отвечая на этот вопрос, Эйхман сообщил суду: «Я имел всего несколько дюжин офицеров и унтер-офицеров и менее 300 рядовых эсэсовцев. Без еврейского комитета я не смог бы ничего сделать. Наступил бы полнейший хаос…»

Эйхман не преувеличивал роль «Комитета спасения». 13 апреля 1944 года один из его руководителей Самуил Штерн призвал еврейское население сохранять спокойствие, беспрекословно выполнять распоряжения оккупационных властей, которые не причинят зла евреям, а «вывезут на работы в Германию». Под аккомпанемент этих призывов происходили массовые аресты евреев, концентрация их в специальных переселенческих лагерях.

Сионистские лидеры Венгрии искали в сотрудничестве с гитлеровцами спасение для себя и избранной группы евреев. Во время встречи представителей «Комитета спасения» Иойля Брандта и Кастнера с эсэсовцами Вислицени, Клауспигером, Шмидтом и офицером контрразведки Вейнигером последним было предложено два миллиона долларов за то, что венгерские евреи будут освобождены от «выселения». На этой же встрече Кастнером была выдвинута программа-минимум: первоочередное разрешение на выезд 600 евреям и освобождение ряда богатых евреев из под ареста.

При всем значении, придаваемом гитлеровцами участию «Комитета спасения» в уничтожении венгерских евреев, контакты с ним преследовали и другую важнейшую для рейха, стоящего на пороге краха, цель. Было задумано провести с помощью венгерских сионистов гигантскую провокацию, которая должна была вызвать раскол антигитлеровской коалиции и, в случае благоприятного исхода «акции», привести к сепаратной сделке с капиталистическим Западом.

25 апреля 1944 года в отеле «Мажестик» на Швабской горе состоялась встреча Иойля Брандта с Адольфом Эйхманом и Куртом Бехером. Как показал Брандт на иерусалимском процессе над Эйхманом, эсэсовец тогда заявил:

— Хочу продать миллион евреев. Товар за кровь, кровь за товар. Кого хотите? Женщин, способных к деторождению, или мужчин, способных к продукции? Может, хотите детей, стариков? Однако больше миллиона дать не смогу, может позднее. За миллион евреев надо дать десять тысяч грузовиков, один грузовик за сто евреев — сделка весьма выгодная. Выступая по радио, Рузвельт выразил опасения за судьбу венгерских евреев, хотим предоставить ему возможность сделать кое-что для них. Грузовики будут использованы только на восточном фронте, но не на западном.

Действительно ли гитлеровцы собирались обменять миллион евреев на грузовики? Цинично-издевательская форма предложения Эйхмана не оставляла места для иллюзий. Брандт был вынужден признать в суде:

— Мне дали понять, что основная цель сделки «кровь за товар» — не получение грузовиков, а начало переговоров об установлении мира.

Каких переговоров? Брандт не строил иллюзий, сообщил суду:

— Я понимал, что за предложением Эйхмана кроется намерение внести раскол в лагерь союзников и добиваться сепаратного мира.

«Комитет спасения» обсудил предложение Эйхмана, после чего Брандт продолжил переговоры. На очередной встрече речь о судьбе венгерских евреев даже не заходила, обсуждались детали поездки в Турцию и на Ближний Восток, переговоры с представителями США, Англии и Всемирной сионистской организации.

Последняя встреча Брандта с Эйхманом состоялась 15 мая 1944 года, в день, когда началось «выселение» евреев из Венгрии. Эйхман сообщил Брандту, что оставляет заложниками его жену и детей и что у него мало времени, ибо с этого дня 12 тысяч венгерских евреев ежедневно будут вывозиться в «Австрию или Словакию». Если через одну-две недели он не вернется с положительным ответом, вывезенные евреи закончат свой путь в Освенциме. В поездке Брандта должен был сопровождать Бонди Грош.

— Мне было известно, что это поручение дано Грошу начальником контрразведки СС в Венгрии Клагсом, — сообщил суду Брандт.

Бонди Грош был агентом не только СД, но и английской Интелледженс сервис.

Судьба еврейского населения Венгрии была лишь поводом для начала сепаратных переговоров гитлеровцев с Западом, и из этого не делалось тайны. В книге, изданной в 1956 году в Кельне и Западном Берлине, сионистский деятель А. Вейсберг впоминает, как сразу же после прибытия в Турцию Бонди Грош ему заявил:

«Веришь ли ты, что Эйхман хочет освободить миллион евреев, чтобы получить доллары или автомобили? Долго беседовал с герром Клагсом и знаю, что это означает. Гитлеровцы понимают, что проиграли войну. Они знают, что с Гитлером не может быть соглашения. Гиммлер хочет использовать все возможные контакты, чтобы начать переговоры с союзниками… Имею поручение установить секретные контакты с англичанами и американцами, которые должны привести к переговорам о сепаратном мире. Твое еврейское дело — только вспомогательная проблема».

После открытия в начале июня 1944 года второго фронта во Франции нацистские вожаки форсировали уничтожение венгерских евреев. Понимали, что поражения на фронтах могут создать благоприятные условия для сепаратных переговоров, и тогда уничтожение венгерских евреев не явится серьезным препятствием.

Во время высадки англо-американских войск в Нормандии референт по еврейским делам министерства иностранных дел Германии Эбергард фон Таден писал руководителю отдела МИДа «Инланд II» Вагнеру: «Если попытки переговоров приобретут ожидаемый размер, то в мировой пропаганде они затмят будапештскую акцию. Если вторжение будет отражено и будапештская акция наступит непосредственно после этого, она даст в руки враждебных государств пропагандистский материал, с помощью которого они могли бы в определенной степени отвлечь общественное мнение от военного поражения».

Этот документ (№ 1-2260) был исследован на Нюрнбергском процессе, и тогда же Кастнер признал, что в период между 5 и 8 июня 1944 года, в связи с ускоренной отправкой венгерских евреев на смерть, Эйхман ему пояснил: «Приняли обязательство в отношении Венгрии, что ни один из выселенных евреев не вернется живым».

В период от 15 мая до 27 июня 1944 года крематории Освенцима сожгли 450 тысяч венгерских евреев. В это же время Брандт прибывает в Стамбул для того, чтобы, заручившись поддержкой лидеров Всемирной сионистской организации, вести переговоры с американским послом в Турции Штейнгартом и представителем английского командования на Ближнем Востоке.

Как дальше развивались события? Вот выдержки из допроса Брандта на иерусалимском процессе генеральным прокурором Израиля Гедеоном Гауснером:

«Гауснер: После прибытия в Стамбул свидетель совещался с представителями Еврейского агентства?

Брандт: Да.

Гауснер: Имелся ли план, в соответствии с которым вы должны были поехать в Анкару для встречи с американским послом Штайнгартом?

Брандт: Да. Такое решение было принято, когда я еще находился в Венгрии.

Гауснер: И были арестованы в Турции?

Брандт: Да.

Гауснер: А потом поехали в Сирию, в Халеб, для встречи с Шаретом?

Брандт: Ехал в направлении Иерусалима для встречи с Моше Шаретом, поскольку он не смог прибыть в Турцию — не получил въездной визы.

Гауснер: И на турецко-сирийской границе были арестованы англичанами?

Брандт: Был арестован, когда пересек границу и приехал в Халеб.

Гауснер: В Халебе вы встретились с Моше Шаретом?

Брандт: Да.

Гауснер: И проинформировал о своей миссии?

Брандт: Да.

Гауснер: И были освобождены из-под ареста?

Брандт: Нет… После информации Шарета о предложениях Эйхмана мне не позволили вернуться в Венгрию».

Читая этот протокол допроса, каждый непредвзятый человек сделает вывод, что сама форма вопросов ограничивала показания Брандта, не давала возможность дать показания о сущности позиции лидеров сионизма. Брандт, конечно, понимал, что в его положении нельзя ссориться с организаторами процесса. И тем не менее на суде показал:

— В Стамбуле встретился с представителем Еврейского агентства Моше Шаретом, подробно проинформировал о предложении Эйхмана, рассказал об «авансе» — обещании освободить сто тысяч евреев, если вернусь в Будапешт с позитивным ответом, даже если «сделка» еще не начнет реализовываться.

Адвокат Эйхмана Серватиус ухватился за эти показания, но член суда Вениамин Галеви прервал допрос и заявил, что Моше Шарет отрицает получение такой информации.

Дальнейший допрос происходил следующим образом:

«Брандт: Не понимаю, почему в своих показаниях Шарет не сообщил об этом разговоре… Не уверен, что говорил Шарету об обещании Эйхмана освободить сто тысяч евреев… При наших беседах обычно присутствовали англичане, при них не хотел говорить о возможности спасения такого количества евреев.

Галеви: Эйхман предлагал выселить евреев в нейтральное государство, а не в Палестину. Почему вы об этом опасались говорить в присутствии англичан?

Брандт: Сионистская организация имела свою цель — алию в Палестину, немцы имели свою цель — уничтожение евреев, а мир был заинтересован в том, чтобы не впускать евреев к себе. Я был посередине и искал пути спасения евреев».

Брандт на суде изворачивался, а Галеви пытался сделать его козлом отпущения. Спасая репутацию руководителя венгерских сионистов Кастнера, Галеви утверждал, что, «как видно из материалов дела», Брандт отстранил его от участия в переговорах с Эйхманом и все делал самостоятельно.

Брандту было не до спасения репутации покойника Кастнера и, спасая себя, он без обиняков заявил: «Это абсолютная ложь. Кастнер был с нами ежедневно. Часами я с ним обсуждал предложения Эйхмана».

Галеви задал еще один наводящий вопрос: «Кто вас направил посланцем в Стамбул, Эйхман или комитет?» Брандт вполне определенно ответил: «И Эйхман, и Кастнер. Эйхман предложил мне поехать, я сообщил, что должен получить согласие комитета. Комитет обсудил предложение Эйхмана и выбрал меня».

Шли годы, устанавливались новые факты предательства Рудольфа Кастнера, не только не спасавшего евреев, но и выдававшего тех, кто, рискуя жизнью, пытался спастись, организовать борьбу с нацистами.

Весной 1944 года, вскоре после немецкой оккупации Венгрии, в Югославии высадилась боевая группа парашютистов. Все члены группы, возглавляемой 23-летней Анико Сенеш, дочерью венгерского писателя Бэла Сенеша, были евреями. Они должны были пробраться в Венгрию, установить связь с еврейскими организациями и возглавить сопротивление гитлеровцам. Сначала все складывалось удачно, и парашютистам удалось передислоцироваться в Венгрию, где в поисках связи с еврейскими организациями Анико Сенеш установила контакт с председателем «Комитета спасения» Рудольфом Кастнером. Это было начало конца: выяс-нив> у Анико Сенеш адреса, по которым скрывались парашютисты, Кастнер передал всю группу гестапо. 7 ноября 1944 года в военной тюрьме на проспекте Маргит в Будапеште Анико Сенеш была казнена.

Брандт по независящим от него обстоятельствам не выполнил до конца поручение Эйхмана. Бонди Грош, другой исполнитель задуманной Гиммлером операции, используя возможности агента-двойника, вступил в контакт с военными атташе США и Англии в Египте, представителем американского управления по делам беженцев И. Гиршманом и английским министром по делам Среднего Востока лордом Мойном.

Во время встречи в англо-египетском клубе Грош изложил лорду Мойну немецкие условия освобождения от гибели миллиона евреев. Лорд Мойн ответил:

— Что мы сделаем с миллионом евреев, куда их денем?

Сведения о секретных переговорах проникли в прессу Англии и США, стали известны общественности. Правительство Англии не замедлило с опровержением. 20 июля 1944 года газета «Таймс» опубликовала заявление о том, что гитлеровское предложение, «предусматривающее выкуп оставшихся в живых венгерских евреев за военное снаряжение, которое, как было сказано, не будет использоваться на Западном фронте», рассмотрено в Лондоне и что «в официальных британских кругах господствует убеждение, что это является неуклюжей попыткой вызвать раздор между союзниками. Нет никакой надежды, что английское и американское правительства, несмотря на желание помочь венгерским евреям, примут это предложение».

Опровержение агентства Рейтер преследовало цель сокрытия переговоров, являлось ширмой для введения в заблуждение СССР. В своих послевоенных воспоминаниях гитлеровский дипломат Фриц Гессе сообщает, что Риббентроп в августе 1944 года направил в Константинополь для продолжения переговоров с США и Англией сотрудника абвера фон Лерснера.

В целях облегчения этих переговоров гитлеровское руководство предпринимало меры, чтобы еврейская проблема не стимулировала усиление антифашистской борьбы, для этого пыталось ввести в заблуждение общественное мнение Запада.

Полномочный представитель Германии в Венгрии Везенмайер в секретном докладе от 25 июля 1944 года сообщал в Берлин о переговорах с послом Швейцарии в Венгрии по поводу возможного приема венгерских евреев и, чтобы не было кого принимать, совместно с Эйхманом, делает все возможное для быстрейшего их уничтожения.

С согласия и при помощи Гиммлера Риббентроп в конце июня 1944 года, в разгар заключительных акций по уничтожению еврейского населения Европы, организовал посещение делегацией Красного Креста Терезина. В состав делегации вошли представители датского МИДа и Красного Креста, представитель Красного Креста Швейцарии. К приезду делегации была подготовлена величайшая мистификация. Терезин предстал городом, предназначенным для спокойного жительства престарелых евреев. Узникам выдали матрацы, подушки, постельное белье, под страхом мучительной смерти запретили рассказывать о переживаемых муках. Пребывание международной делегации в Терезине Гиммлер и его подручные использовали для крупной пропагандистской акции, создали специальный «документальный» фильм о Терезине — «еврейском городе».

На пресс-конференции для иностранных корреспондентов заместитель заведующего пресс-бюро рейха Гельмут Сунерман сообщил, что евреи «включены в европейскую производительную систему в соответствии с их профессиональной квалификацией» и что «разрешение еврейской проблемы» производится гуманным способом, однако должно наступить при полной изоляции евреев. В это же время Гиммлер и его подчиненные с еще большей поспешностью уничтожали евреев, даже задействованных для нужд военной экономики рейха. В июле — августе вывезли в Освенцим 60 тысяч евреев Лодзи, работавших, в основном, на военных предприятиях в лодзинском концлагере.

Начальник полиции и СД генерал-губернаторства в инструкции от 20 июля 1944 года предписывал: «Если развитие ситуации приобретает оборот, делающий невозможной транспортирование заключенных, необходимо их ликвидировать… Так же в случае необходимости следует поступать с евреями, занятыми в военной или другой промышленности. Ни в одном случае нельзя допустить того, чтобы заключенный или еврей был освобожден врагом, движением сопротивления, Красной Армией или попал живым в их руки».

В августе 1944 года Адольф Эйхман сообщил заместителю начальника секции IV управления РСХА штурмбанфюреру СС Вильгельму Хеттлю, что уже уничтожено шесть миллионов евреев. И в это же самое время продолжались контакты представителя Гиммлера оберштурмбанфюрера СС Курта Бехера с сионистскими лидерами. Помогал Бехеру председатель «Комитета спасения» Рудольф Кастнер. Преданные им 434 351 еврей уже были сожжены в печах Освенцима, и подобная участь ожидала еще 100 тысяч евреев. Спасение было обещано лишь 1684. Кто они? Богачи и видные деятели сионистского движения, которые могли откупиться от смерти.

Гиммлер решил извлечь из освобождения богатых евреев двойную выгоду — не только присвоить их ценности, но и нажить политический капитал. Выезд этих евреев из Венгрии должен был стать для Запада свидетельством «изменения» антиеврейской политики и послужить одновременно ширмой для продолжения сепаратных переговоров с США и Англией.

Выкуп, который требовался от богатых евреев, нередко достигал размеров всего их состояния, а процесс его «получения» был мучителен и весьма унизителен. Свидетельство тому — цена жизни семей Хори-на и Вейса — владельцев крупнейшего венгерского концерна «Манфред Вейс-верке». Чтобы присвоить принадлежавшие концерну крупные капиталы, многочисленные заводы, рудники и торговые дома, гестапо арестовало главу концерна Ференца Хорина, дальнейшее происходило по испытанной системе — побои, пытки, концлагерь. В результате Курт Бехер получил от Ференца Хорина документ: «Я передаю вам, подразумевая под этим СС и Германию, главный пакет акций… В обмен я прошу вас дать мне возможность вместе с семьей беспрепятственно выехать в одну из нейтральных стран…»

История Ференца Хорина, а еще больше трагическая судьба отправленных в Освенцим заставляли богатых евреев выплачивать в качестве выкупа огромные суммы в твердой валюте. Кастнер доставил в штаб-квартиру СС в Будапеште и передал Бехеру 200 тысяч американских долларов, 100 тысяч швейцарских франков, 500 тысяч английских фунтов стерлингов, значительные суммы другой валюты, золото, платину, бриллианты — всего на сумму более семи миллионов швейцарских франков.

8 июня 1944 года первая группа богатых евреев прибыла в концлагерь Берген-Бельзен. Однако до отправки «спасенных» евреев в Швейцарию прошло более полутора месяцев. Курт Бехер использовал это время для новой «выкачки» денег, товаров и продовольствия. Судьбы погибших и погибающих стимулировали готовность удовлетворить все возрастающие аппетиты эсэсовцев. На иерусалимском процессе Адольф Эйхман сообщил судьям: «Этот особоуполномоченный в последующем почти беспрестанно оказывал на меня нажим, чтобы я максимально ускорил эвакуацию и тем самым была бы создана нервозная обстановка, поскольку, как заявил Бехер, он хочет возможно лучше и быстрее выполнить приказ рейхсфюрера».

31 августа 1944 года эшелон с 318 венгерскими евреями пересек немецко-швейцарскую границу. Бехер и Кастнер находились в это время в Санкт-Моргаретене в караульной будке моста через Рейн, соединяющего два государства. На этом мосту они встретились с представителем «Джоинт» — «Еврейского распределительного комитета» в Швейцарии Салли Майером. Во время переговоров Бехер вновь повторил переданные с Брандтом условия прекращения уничтожения евреев.

Начавшиеся переговоры длились несколько месяцев. 14 октября 1944 года Салли Майер предложил, чтобы в дальнейших переговорах участвовал личный представитель президента США Рузвельта, уполномоченный по делам беженцев в Швейцарии Росуэлл Д. Маклеллан.

В конце октября в Берлин прибыл бывший президент Швейцарии Мюзи. Уполномоченный сионистскими организациями, он вел переговоры с Гиммлером и Шелленбергом об освобождении из концлагерей очередной группы евреев и их выезде в Швейцарию. Гиммлер не возражал: евреи — повод для налаживания желанных контактов. Мюзи дал понять, что такие контакты возможны, и подтвердил договоренность Салли Майера с Куртом Бехером об участии в дальнейших переговорах представителя США. Встреча Курта Бехера с Росуэллом Д. Маклелланом состоялась 5 ноября 1944 года в цюрихском отеле «Савой». Бехера сопровождал «представитель» венгерских евреев, «директор» присвоенного эсэсовцами концерна «Манфред Вейс-Верке» Вильгельм Билитц.

Следующим этапом посредничества сионистских лидеров Венгрии в организации сепаратных переговоров стала встреча Рудольфа Кастнера 28 ноября 1944 года на шведской границе с некими западными дипломатами, фамилии которых до сих пор сохраняются в тайне. Затем уполномоченные Гиммлера при деятельном участии Кастнера с 20 по 27 декабря вели переговоры в Швейцарии с представителями Всемирной сионистской организации. Тема переговоров — освобождение некоторых групп евреев из концлагерей.

Хотя ради политических и финансовых выгод Гиммлер начал «поштучно» торговать евреями, цели антиеврейской политики гитлеровцев не изменились. В то время, когда 318 богатых евреев из Венгрии прибыли в Швейцарию, последние 20 тысяч стариков «образцового еврейского города» Терезина были отправлены на смерть в Освенцим.

Поиски контактов с США и Англией шли не только через Швейцарию, но и через Швецию. С этой целью сотрудник германского МИДа Петер Клейст под предлогом спасения еврейских узников концлагерей вступил в переговоры с представителем американского управления по делам беженцев в Стокгольме и сообщил, что на территориях, подвластных Германии, еще проживают два с половиной миллиона евреев.

Миллионы евреев! Когда в сентябре 1944 года шведское посольство выразило готовность принять интернированных в Норвегии 64 еврея, состоявших в смешанных браках, Риббентроп запросил об этом Гиммлера. 2 октября 1944 года оберштурмбанфюрер Гюнтер ответил, что, исходя из «интересов безопасности», этим узникам не может быть разрешен выезд из Норвегии.

НА ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОМ ЭТАПЕ ВОЙНЫ

Политика США, Англии и ВСО

Вторая мировая война близилась к концу. Советская Армия, разгромив осенью 1944 года гитлеровские войска в Румынии и Болгарии, совместно с партизанской армией Тито освобождала Югославию, вела успешные боевые действия в Венгрии, Чехословакии, Норвегии и Восточной Пруссии. В конце ноября 1944 года завершили освобождение своей страны патриотические силы Албании. Войска западных союзников 21 октября овладели Ахеном, вели бои в Эльзасе и Лотарингии, 28 ноября заняли Страсбург, вышли к Рейну.

Стремясь любой ценой избежать безоговорочной капитуляции, нацистская верхушка Германии лихорадочно пыталась добиться прекращения военных действий на западном фронте. Риббентроп поручил послам рейха в нейтральных государствах через сионистских лидеров и других влиятельных лиц проинформировать Рузвельта, Черчилля и папу римского о желании Германии достичь соглашения с Англией и США, о готовности ликвидировать все концлагеря, прекратить преследование политических противников и уничтожение евреев, передать всех уцелевших еврейских узников западным странам. Но, несмотря на активную дипломатическую и пропагандистскую кампанию, гитлеровские власти не прекращали изуверств в захваченных странах, перед отступлением эвакуировали в рейх концлагеря, расстреливая по пути многие тысячи узников.

Проблема заключения сепаратного мира приобретала для окружавших Гитлера лиц все большую актуальность. Советская Армия совместно с воинскими формированиями и силами Сопротивления народов, боровшихся против нацистского гнета, неудержимо продвигалась на Запад. В то же время, не сумев отразить немецкое контрнаступление, предпринятое не в последнюю очередь для демонстрации англо-американцам силы рейха и его решимости драться до конца, войска западных союзников отступают в Арденнах. Планируя и проводя арденнское наступление, руководство гитлеровской Германии рассчитывало использовать его результаты для быстрейшего заключения сепаратного мира с США и Великобританией на наиболее выгодных для себя условиях, чтобы, развязав руки на западе, противостоять советским войскам на востоке. В качестве стимулятора сепаратных переговоров все большую значимость приобретал вопрос о спасении оставшихся в живых евреев. В этих целях и были активизированы связи нацистов с политическими деятелями нейтральных государств и сионистскими лидерами.

В середине января 1945 года в Германию вновь прибыл экс-президент Швейцарии Мюзи, который встретился с Гиммлером, Шелленбергом и их подручными. Через месяц Риббентроп с согласия Гиммлера направил в Швецию и Данию для встречи с сионистскими лидерами своего представителя Фрица Гессе, снабдив его «письменной гарантией», что впредь приказ Гитлера об уничтожении заключенных-евреев не будет выполняться.

Для организации переговоров с США и Англией Гессе в Стокгольме вступил в контакт с представителем Всемирного еврейского конгресса и Еврейского агентства Гил елем Шторхом. Уже во время первой встречи, состоявшейся 1 марта 1945 года, Гессе проинформировал Шторха о цели своей миссии и сообщил, что Гиммлером уже издан приказ о приостановлении уничтожения евреев. Однако, как заявил Гессе, в сложившихся условиях для спасения евреев этого было недостаточно. Окончательно решить проблему могло только заключение «соглашения об их освобождении и отправке за границу». Затем он многозначительно намекнул, что при участии правительства США и лично президента Рузвельта можно было бы включить в соглашение такие вопросы, как «придание войне гуманного характера, установление статуса военнопленных, прекращение бомбардировок гражданского населения и открытых городов».

Пока гитлеровские войска уничтожали мирное население и разрушали города и села Советского Союза, Польши, других государств, убивали и изводили на каторжных работах миллионы советских военнопленных и бывших военнослужащих других стран, им не требовалось никаких соглашений о «гуманном характере» войны. Они понадобились, когда от войны стало страдать население самого рейха, когда сотни тысяч солдат вермахта стали военнопленными западных держав антигитлеровской коалиции.

3 марта Шторх организовал встречу Гессе с представителем США — уполномоченным управления по делам беженцев в Швеции Явором Олесеном. Гессе, представившись защитником интересов американских и английских военнопленных, сообщил Олесену о приказе Гиммлера «приостановить» уничтожение евреев и подчеркнул, что критическое состояние немецких войск на фронтах требует быстрейшего достижения соглашения. Олесен ответил, что США готовы заключить соглашение об освобождении евреев, и тут же добавил: «Если договоримся о спасении евреев, почему бы не договориться и по многим более серьезным и важным проблемам? Ведь теперь очевидно, что Германия проиграла войну, почему бы не приступить к переговорам о капитуляции?»

Так подошли к главной цели переговоров, проходивших за спиной СССР. На предложение Олесена Гессе ответил, что для правительства Гитлера неприемлема безоговорочная капитуляция на обоих фронтах, иное дело, если бы капитуляция касалась только западного фронта.

Продолжил Гессе переговоры и со Шторхом, получившим к этому времени сведения о продолжавшихся массовых истреблениях заключенных в Германии, в частности в Берген-Бельзене. Вопреки очевидным фактам, Гессе отрицал правдивость этой информации, и переговоры шли своим чередом — еще одно свидетельство, что проблема «спасения евреев» была для нацистов всего лишь предлогом для переговоров о заключении сепаратного мира. Это признал после войны и сам Гессе. В своих мемуарах он сообщает, что переговоры о «заключении с американцами соглашения по вопросу спасения евреев» велись с целью «выяснения возможности одностороннего соглашения Германии с западными союзниками».

Аналогичную миссию в то же время выполнял в Стокгольме один из ближайших подручных Гиммлера Феликс Керстен, прославлявшийся впоследствии многими буржуазными авторами как «спаситель евреев». Керстен также встретился со Шторхом и предложил посредничество в спасении оставшихся в живых евреев. В феврале 1945 года он доложил Гиммлеру о результатах переговоров и передал ему условия («меморандум») Шторха. Для гитлеровской элиты пришло время заигрывания с сионистскими лидерами — Красная Армия уже вела бои на подступах к Кенигсбергу. 12 марта Гиммлер согласился с «меморандумом» Шторха, обязался запретить убийства узников, передавать при отступлении неразрушенные концлагеря вместе с заключенными, разрешить томящимся в неволе евреям получать через Красный Крест посылки, дать возможность некоторым из них эмигрировать в нейтральные страны. Все это было нужно Гиммлеру для успешного завершения очередного раунда сепаратных американо-германских переговоров. 8 марта 1945 года Даллес встретился в Цюрихе с главным уполномоченным СС при группе армий «Ц» в Италии группенфюрером СС Вольфом. Для начала Карл Вольф и представитель МИД Германии Ран, также участвовавший в переговорах, предложили американцам обеспечить беспрепятственное продвижение войск западных союзников в Северную Италию и Австрию. Верховный командующий англо-американскими войсками на средиземноморском театре военных действий фельдмаршал Гарольд Александер принял это предложение, и 19 марта его представители генералы Т. Эйри и Л. Лемнитцер встретились с Вольфом в южношвейцарском городке Аскона.

В это время Советский Союз разоблачил и тем самым сорвал проходившие за его спиной сепаратные переговоры в Швейцарии. После этого встреча с представителями Всемирной сионистской организации стала для Гиммлера еще более желанной. С их помощью он надеялся проложить новые тайные пути для сговора с США и Англией. Согласие на встречу с сионистскими лидерами было оформлено в виде письма Гиммлера к Керстену от 31 марта 1945 года. В этом письме Гиммлер утверждал, что «всегда был сторонником эмиграции евреев», но этот процесс был прерван войной. Он ставил себе в заслугу, что несмотря на трудности военного времени в 1944 году в Швейцарию прибыли два транспорта с евреями — около 2700 человек. Письмо заканчивалось таким утверждением: «Вполне очевидно, что так же, как действовал в предыдущие годы, в хорошее и плохое время, так и теперь рассматриваю сделанные вами на дружеской основе пожелания и в меру возможности приму великодушные решения».

С этим письмом Керстен вернулся в Стокгольм, где проинформировал о результатах переговоров с Гиммлером министра иностранных дел Швеции Христиана Гюнтера и провел ряд встреч со Шторхом. Заручившись согласием последнего на продолжение переговоров в Берлине, Керстен сообщил об этом Гиммлеру.

Наступил апрель. Советские войска вышли к Одеру и стояли в 60 километрах от Берлина. Свой последний шанс гитлеровская верхушка видела в расколе антигитлеровской коалиции. Гиммлер и Шелленберг встретились с прибывшим в Берлин для оказания помощи датским и норвежским узникам представителем шведского Красного Креста графом Фольке Бернадоттом и попросили его обсудить с верховным главнокомандующим объединенными войсками союзников в Европе генералом Д. Эйзенхауэром условия капитуляции. Гиммлер заявил Бернадотту: «Готов капитулировать на западном фронте, чтобы создать возможность войскам западных держав продвинуться как можно дальше на восток».

16 апреля началось наступление советских армий на Берлин. В этот же день представитель ВСО, председатель шведской секции Всемирного еврейского конгресса Норберт Мазур прилетел из Стокгольма в столицу «третьего рейха» для переговоров с Гиммлером. В ночь с 20 на 21 апреля в своем служебном кабинете рейхсфюрер СС встретился с Мазуром. Присутствовали также Шелленберг, Керстен и штандартенфюрер СС Рудольф Брандт.

Переговоры начались с того, что Гиммлер — «сверхчеловек», расист, ярый антисемит — льстил, лебезил, оправдывался перед представителем сионистских кругов. Организатор убийства миллионов евреев Европы доказывал Мазуру, что в антиеврейских акциях якобы заключалась борьба с коммунизмом, что во всех своих бедах виновны сами евреи, ибо многие из них играли заметную роль в немецком и мировом революционном движении. А нацисты, мол, пытались с этим бороться «гуманным» путем, разрешили эмиграцию евреев из Германии, но помешала война. Нашел Гиммлер и «оправдание» массовым убийствам во время войны: «Евреи Восточной Европы поддерживали партизан, помогали им устанавливать подпольные связи. К тому же из гетто стреляли». Евреи, заявлял он, были распространителями тифа, в связи с чем их пришлось изолировать в лагерях. Там их не расстреливали, сами умирали. А крематории? — Были построены для сожжения жертв эпидемий.

Мог ли Гиммлер обмануть Мазура? Это было невозможно. Сотни и сотни тысяч убитых детей, немощных старцев, беззащитных женщин, травля евреев, возведенная в ранг государственной политики и объявленная «арийской добродетелью», стремление уничтожить всех евреев до последнего человека — все это свидетельствовало о заранее спланированном геноциде. Для чего же кощунствовал рейхсфюрер СС? Стремился создать общую платформу антикоммунизма для последующей борьбы с Советским Союзом и силами Сопротивления. Апеллируя к равной заинтересованности нацистов и сионистов в сохранении капитализма, Гиммлер заявил Мазуру: «Русские не являются нормальными противниками. Мы, европейцы, не можем понять их мышления. Для нас существует только одно из двух: победа или гибель». Он убеждал сионистского представителя: «Гитлер показал миру ту единственно возможную общественно-политическую форму в виде национал-социалистского решения, с помощью которой можно победить большевизм. Если этот бастион падет, американские и английские солдаты под влиянием большевизма могут вызвать в своих странах социальные беспорядки. Радикализированные немецкие массы будут брататься с русскими, и в мире наступит неограниченный хаос».

Пожалуй, эти переговоры «сверхчеловека» с «недочеловеком» — лучшее свидетельство того, что даже при самых крайних формах взаимной борьбы и вражды между буржуазными партиями возможны компромиссы и соглашения. Вот почему основной темой беседы Гиммлера и Мазура, длившейся до пяти часов утра, была борьба с большевизмом. Какое место в этих переговорах занимали судьбы евреев? В виде аванса желанному теперь союзнику Гиммлер предъявил Мазуру свою последнюю директиву, в которой было сказано: «Настоящим отменяется приказ фюрера об уничтожении всех концлагерей со всеми находящимися в них людьми. При подходе армии противника должен быть выброшен белый флаг. Концлагеря эвакуации не подлежат. Впредь запрещается убивать евреев». Сообщил Гиммлер и о том, что уже распорядился освободить тысячу узниц-евреек из концлагеря Равенсбрюк. Всем этим рейхсфюрер пытался убедить Мазура, а через него и Всемирную сионистскую организацию и стоящие за нею Соединенные Штаты, что только они, нацисты, могут «спасти» Европу от низвержения капитализма революционными народными массами, освобожденными Красной Армией.

Так нацистская верхушка, развязавшая вторую мировую войну, на совести которой было уничтожение многих миллионов человеческих жизней, в том числе почти всех евреев Европы, находившихся в пределах ее досягаемости, пыталась использовать лидеров сионизма для своего собственного спасения. И не только их. В ночь с 23 на 24 апреля 1945 года в шведском консульстве в Любеке Гиммлер вновь встретился с графом Бернадоттом и попросил немедленно сообщить генералу Эйзенхауэру о готовности немецких войск к сдаче в плен на западном фронте. На востоке, заявил Гиммлер, война будет продолжаться до тех пор, пока войска западных союзников не встретятся с советскими армиями и не выступят против них. На следующий день министр иностранных дел Швеции X. Гюнтер пригласил к себе посланников США и Великобритании X. Джонсона и В. Маллета, которым было сообщено о предложении Гиммлера.

26 апреля на Эльбе встретились советские и американские войска. Ничто уже не могло спасти нацистскую Германию. К тому же Соединенные Штаты, на благосклонность которых рассчитывала нацистская верхушка, были заинтересованы в быстрейшем разгроме милитаристской Японии и вступлении в войну на Тихом океане Советского Союза. Именно поэтому президент Трумэн заявил Черчиллю, ухватившемуся за предложение Гиммлера: «Америка может согласиться на безоговорочную капитуляцию на всех фронтах при наличии соглашения с Россией и Англией».

В своих мемуарах Черчилль с сожалением отметил по этому поводу: «Соединенные Штаты не имели ясных и последовательных целей. Англия, хотя она все еще оставалась весьма сильной державой, не могла одна действовать решительно. В этот период я мог лишь предупреждать и взывать. Таким образом, этот, казалось бы, кульминационный период безмерного успеха был для меня наиболее печальным».

8 мая 1945 года в поверженном Берлине заместитель Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами СССР Маршал Советского Союза Г. К. Жуков вместе с представителями западных союзников принял от немецкого военного командования безоговорочную капитуляцию Германии.

Советская Армия — освободительница

Советский Союз вынес на своих плечах основную тяжесть борьбы с гитлеровскими захватчиками. Его армии, оправившись после неудач первого периода войны, перемололи сотни дивизий вермахта и перейдя в наступление освободили всю захваченную фашистами советскую территорию и принесли свободу и спасение десяткам миллионов граждан других европейских стран. Спасли они и миллионы евреев.

Между Тель-Авивом и Иерусалимом в первые годы после создания Израиля был высажен лес в память жертв фашизма. В центре леса возвышается увенчанный пятиконечной звездой трехметровый камень, на котором написано: «Этим лесом и этим памятником мы чтим память советских воинов, погибших в войне против фашизма». Факт знаменательный и закономерный. Советские воины-освободители спасли не только тех, кто жил в годы второй мировой войны, но и всех тех, кто родился уже после нее.

На контролировавшейся гитлеровцами территории было уничтожено 72 процента проживавшего там еврейского населения: в Польше около двух миллионов граждан этой страны и свыше миллиона из других государств; на захваченных землях СССР — около трех миллионов советских и сотни тысяч иностранных граждан еврейской национальности. Были истреблены 260 тысяч (82,5 %) чехословацких, 450 тысяч (53,3 %) венгерских, 55 тысяч (73,3 %) югославских евреев, большая часть еврейского населения Германии, Австрии, Греции, Голландии и других государств. Если бы страны антигитлеровской коалиции не разгромили фашистскую Германию и ее союзников, были бы уничтожены все евреи Европы. И не только Европы. Юлиус Штрайхер, один из ближайших приспешников Гитлера, в 1942 году писал: «Еврейский вопрос — это вопрос мирового значения. Не только Германия не может чувствовать себя в безопасности от евреев до тех пор, пока хоть один еврей живет в Европе, но также само решение еврейского вопроса в Европе невозможно, пока евреи живут в остальных частях земного шара».

«Возможно не все американские евреи отдают себе отчет в том, кто спас им жизнь, — сказал Илья Эрен-бург, выступая в мае 1946 года перед еврейскими писателями в Нью-Йорке. — Мы в Советском Союзе не были защищены океаном. Я всю войну был фронтовиком, и мне хорошо известно, кто остановил фашистские полчища… Евреи в Палестине остались живы по одной единственной причине — Красная Армия победила нацистов сначала под Сталинградом, а затем в Берлине».

Для советских людей борьба с фашизмом и освобождение, спасение всех, кто находился под его игом, в том числе и евреев, составляли единое целое. Для них фашизм был ненавистен так же, как и расистская политика нацизма.

Вышесказанное, конечно же, не означает, что в других странах — нейтральных, захваченных нацистами, входящих в антигитлеровскую коалицию — не помогали евреям, не спасали их от гибели. Простые французы, голландцы, бельгийцы, шведы и граждане иных государств делали то, чего не смогли и не пожелали сделать правящие круги США и Англии, их собственных стран: предоставляли несчастным кров, помогали деньгами, делились куском хлеба. Но все те евреи, которые избежали ужасной участи своих соплеменников, замученных фашистами, смогли войти в послевоенную жизнь лишь благодаря воинам Красной Армии. Если бы не они, если бы не тяжкие испытания и великие победы Советского Союза, долго ли сохранялся бы нейтралитет Швеции и Швейцарии? Не будь гигантского советско-германского фронта, какая судьба ожидала бы заморские территории Франции? И чем бы окончились сражения английских войек с армиями Роммеля в Северной Африке? А что ожидало Соединенные Штаты, если бы война в Европе окончилась победой фашизма и гитлеровцы всей силой своих вооруженных сил поддержали милитаристов Японии?

Спасение Советским Союзом еврейского населения Германии началось сразу же после прихода Гитлера к власти и развязывания антисемитских преследований. Уже тогда тысячи немецких евреев нашли убежище в Советском Союзе. В 1939–1940 годах было спасено от фашизма свыше полутора миллиона евреев, проживавших в Латвии, Литве, Эстонии, на воссоединенных западноукраинских и западнобелорусских землях. «Надолго ли?» — возможно спросит скептически настроенный читатель. Могли спасти навсегда, если бы не предвоенная политика «умиротворения агрессора», проводившаяся правительствами западных стран, если бы, объявив войну фашистской Германии в сентябре 1939 года, Англия и Франция воевали так же самоотверженно, как советские воины с первых дней Великой Отечественной. Антигитлеровская коалиция могла и должна была сложиться значительно раньше, чем возникла де-юре, второй фронт должен был открыться в Европе не после Сталинграда и Курска, а задолго до предрешенного Красной Армией исхода войны. Тогда и спасенных было бы значительно больше.

В интернациональных по своему составу и по своему духу Вооруженных Силах СССР на фронтах Великой Отечественной войны бок о бок с русскими, украинцами, белорусами, казахами, узбеками, другими представителями братской семьи советских народов с гитлеровскими захватчиками сражались и 500 тысяч евреев. Им было что защищать.

Фронтовик, защитник блокадного Ленинграда, ныне подполковник в отставке Борис Григорьевич Ферштман писал автору этой книги:

— Хорошо помню, в какой нищете жили евреи нашего местечка в первые послереволюционные годы, какие условия создала затем Советская власть евреям для получения работы, профессии, образования. Евреи стали выдающимися учеными, хозяйственниками, партийными и государственными деятелями. И разве евреи не отплатили своей матери-Родине, Советской власти за все, что было для них сделано? Это доказано участием евреев в войне, проявленным на фронте и в тылу героизмом.

Евреи — военачальники, офицеры, рядовые — вместе с соотечественниками всех других национальностей самоотверженно сражались с фашистскими полчищами с первых дней Великой Отечественной войны.

26 июня 1941 года в белорусском небе командир эскадрильи 207-го авиационного полка Николай Гастелло и члены его экипажа, отказавшись покинуть пылающий бомбардировщик, направили машину на колонну гитлеровских войск. В тот же день на том же фронте подвиг Гастелло повторил Исаак Пресайзен.

Лейтенант Иосиф Бумагин в боях за польский город Вроцлав повторил подвиг Александра Матросова, за что посмертно был удостоен звания Героя Советского Союза.

Навеки вошла в летопись Великой Отечественной войны героическая оборона Брестской крепости. С 22 июня 1941 года до середины июля немногочисленные подразделения защитников старой крепости, испытывая острую нехватку боеприпасов, продовольствия и воды, отражали атаки 45-й пехотной дивизии вермахта, усиленной авиацией, мощной артиллерией и минометами. Одним из организаторов обороны был полковой комиссар Ефим Моисеевич Фомин. Боями у Восточных ворот крепости руководил командир 3-й батареи 98-го отдельного противотанкового дивизиона лейтенант М. Л. Каганович. Мужественно сражались в Брестской крепости В. Э. Меер, М. П. Гуревич, А. Робиш, Г. Хайкин, Лерман, Сухолицкий и другие. Воины-евреи достойно проявили себя и в других приграничных боях при отражении первых наступательных операций вермахта.

На Юго-Западном фронте в полосе главного удара немецкой группы армий «Юг» враг был остановлен войсками 15-го мехкорпуса. Бывший командир этого корпуса генерал армии И. И. Федюнинский в своих мемуарах вспоминает: «Моим ближайшим помощником был начальник штаба генерал-майор Рагозный, человек с большим опытом, спокойный, уравновешенный, пунктуальный до мелочей». Положительно отзываясь о Зиновии Захаровиче Рагозном, И. И. Федюнинский вспоминает и о другом еврее — полковнике Михаиле Ильиче Бланке, принявшем командование 87-й стрелковой дивизией, когда войска 5-й армии находились в районе Львова.

Ожесточенные сражения происходили тогда и на Западном фронте. 3–4 июля 1941 года передовым частям 4-й танковой армии вермахта удалось прорваться к Западной Двине северо-западнее Полоцка и к Днепру у Рогачева. Упорные бои развернулись на реке Березине. Особенно тяжело было на участке от Борисова до Бобруйска. Тут гитлеровцам противостояла 1-я Московская мотострелковая дивизия под командованием полковника Крейзера. Бойцы дивизии совместно с курсантами Борисовского танкового училища, солдатами 100-й стрелковой дивизии и сводного отряда 4-й армии сумели задержать продвижение танков Гудериана. 4 июля генерал Гудериан бросил в бой все части своего корпуса, но советские воины 12 дней отражали все атаки противника. Особо отличился артполк, которым командовал капитан Абрам Менделевии Ботвинник.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 июля 1941 года полковнику Якову Григорьевичу Крейзеру было присвоено звание Героя Советского Союза.

Группа армий «Центр» получила приказ как можно скорее выйти на рубеж Рогачев — Могилев — Орша — Витебск — Полоцк. Гитлеровцы рассчитывали, что, овладев Смоленском в середине июля, смогут войти в Москву в августе.

На могилевском направлении, где наступлению вермахта противостояли войска 61-го стрелкового корпуса 13-й армии бои продолжались до 26 июля. В районе городка Белыничи на шоссе Могилев — Минск отличился артдивизион капитана Бориса Львовича Хитрина, посмертно удостоенного звания Героя Советского Союза…

110-й полк 53-й стрелковой дивизии под командованием майора К. А. Реймера занял оборону на восточном берегу Днепра и 13 июля вступил в бой с противником. Полк сражался геройски, отбивая многочисленные атаки гитлеровцев. 21 июля майор Реймер погиб в бою.

За Могилев сражались и бойцы народного ополчения. Среди отличившихся были заведующий горздрав-отделом Наум Натанович Шполянский, секретарь горсовета А. И. Зильберман, секретарь горкома партии и редактор газеты «За Родину» И. Л. Хавкина.

13 июля 1941 года в контрнаступление перешла 21-я армия под командованием Ф. И. Кузнецова. Контрудар в направлении Бобруйска был возложен на 25-й мехкорпус (50-я и 55-я танковые и 219-я моторизованная дивизии), которым командовал генерал-майор Семен Моисеевич Кривошеин. Сражение за Бобруйск длилось до 1 августа и отвлекло значительные силы гитлеровцев от наступления на Москву. Особо отличились воины 55-й танковой дивизии полковника Давида Абрамовича Драгунского. В последующих боях соединение стало гвардейским.

Давид Абрамович Драгунский, ныне дважды Герой Советского Союза, генерал-полковник танковых войск, вспоминает:

— На территории Польши, в лесах между Боле-славцем и Любанью, в подвале огромного сарая мои разведчики обнаружили 250 обросших, истощенных, умирающих от голода людей — это были евреи, чудом уцелевшие от фашистской расправы. Танкисты раскрыли подземелье, вынесли их. Наши медики, повара и солдаты оказали медицинскую помощь и выходили их.

Воины генерала Драгунского принадлежали к 30 национальностям, и всех их объединяла единая цель — быстрее покончить с фашизмом, отстоять независимость Родины.

Еще во время войны от земляка и школьного товарища Петра Усова генерал Драгунский узнал обстоятельства гибели своих близких. 25 января 1942 года оккупанты согнали на площадь перед сельсоветом Святска — небольшого населенного пункта на Брянщине — всех евреев. Эсэсовец крикнул матери генерала Драгунского:

— Сколько у тебя сыновей, иудейка?

— Миллионы, — ответила женщина. — Дети всех матерей — мои дети!

— Где твои сыновья?

— Воюют против вас.

— Прокляни своих сыновей, иудейка, и мы дадим тебе свободу.

Маленькая, седая, тяжелобольная женщина гордо ответила палачам:

— Я благословляю своих сыновей, благословляю сынов России на борьбу с ненавистным врагом…

Автоматная очередь оборвала ее жизнь.

Фашисты замучили отца, сестер, более 70 родственников генерала Драгунского. Такое же горе вошло в другие еврейские семьи, семьи всех советских людей. Всенародная беда не сломила их, а удесятерила силы и мужество.

Переломным моментом войны стала Сталинградская битва. Подводя итоги летних оборонительных сражений, бывший командующий 1-й танковой армии, впоследствии Маршал Советского Союза К. С. Москаленко написал в своих воспоминаниях: «В особенности хочется отметить успешные действия корпусов…

A. М. Хасина». Генерал Хасин командовал 23-м стрелковым корпусом, до 30 августа 1942 года оборонявшим подступы к Сталинграду. Затем возглавил 2-й танковый корпус, сражавшийся на сталинградских улицах.

Всему миру известный «Дом Павлова» в Сталинграде защищали русский Я. Ф. Павлов, украинец B. С. Глущенко, грузин Н. Г. Масияшвили, татарин Ф. 3. Рамозанов, казах Т. Мурзаев, узбек Н. Тургу-нов, таджик А. Турдиев, еврей И. Я. Хаит.

За Сталинградскую битву высоких наград Родины удостоены более 30 генералов и офицеров — евреев. Генерал-майор Исаак Яковлевич Мелошницкий награжден орденом Суворова, полковники Залман Григорьевич Пайкин и Абрам Германович Черток — орденами Кутузова, полковники Лев Соломонович Агроский, Израиль Самуилович Брожинский, Матвей Абрамович Басовский, Арон Давидович Каншин и другие — орденами Ленина, Красного Знамени и Красной Звезды.

Во многих боях отличился отвагой и мужеством командир батальона морской пехоты майор Цезарь Куников. На захваченном гитлеровцами берегу Цемесской бухты десантники Куникова отбили небольшой каменистый клочок суши в предместье Новороссийска и создали плацдарм, который прикрыл воды бухты от вражеских войск и стал базой для наступательных операций. Там Цезарь Куников в своей смерти обрел бессмертие.

Многих евреев, проживавших на пограничных территориях СССР, не удалось эвакуировать. Фашистская Германия в течение первой же недели войны захватила советские земли, на которых проживало около полутора миллиона евреев — значительную часть Латвии и Литвы, почти всю Западную Украину и Западную Белоруссию, ряд восточных районов этих республик, значительную часть Молдавии. Фашисты оккупировали крупнейшие центры еврейского поселения: Минск — 28 июня, Львов — 30 июня, Житомир и Бердичев — 9 июля. За первые три недели войны гитлеровцы продвинулись в глубь советской страны на северо- и юго-западе на 300–450, на западе — на 450–600 километров. На обширные районы советской земли опустилась ночь гитлеровской оккупации. Миллионы русских, украинцев, белорусов, жителей Прибалтийских республик, и в первую очередь евреи, на себе ощутили весь ужас германского «нового порядка» и познали методы «очищения жизненного пространства» для «третьего рейха».

Все узнавшие иго фашизма, в том числе узники гетто и концлагерей, возлагали свои надежды на спасение на Красную Армию. Беглянка из Львовского гетто Рубинштейн 6 февраля 1944 года в своем дневнике записала: «В последние дни читаем о продвижении вперед Красной Армии. Плачем от радости — приближается наше освобождение».

Изгоняя нацистов с советской земли, Красная Армия спасала миллионы человеческих жизней, в том числе и евреев. На освобожденных территориях СССР нашли спасение и многие евреи из других государств, среди них 200 тысяч польских граждан еврейской национальности — две трети переживших войну евреев Польши.

В какую бы страну не вступили советские воины, они спасали сотни тысяч и миллионы обреченных нацистами на смерть людей, среди них и евреев.

В Румынии в июне 1941 года проживало около 650 тысяч граждан еврейской национальности. Только половина из них вошла в послевоенную жизнь, остальные стали жертвами гитлеровцев и их пособников из числа сторонников диктатора Антонеску. Спасение значительной части еврейского населения Румынии принесли советские воины.

Красная Армия спасла от рабства и уничтожения польский народ. 17 января 1945 года советские и польские воины освободили Варшаву, через два дня — Лодзь и Краков. Панически отступая, гитлеровцы поспешно уничтожали следы своих преступлений.

27 января части 59-й и 50-й советских армий освободили Освенцим, этот гигантский концлагерь, «фабрику смерти», в которой нацисты истребили более четырех миллионов граждан 24 государств. Только в шести сохранившихся складских помещениях было обнаружено около 1,2 миллиона комплектов верхней и нижней одежды замученных, а на кожевенном заводе— семь тысяч килограммов волос, снятых с голов 140 тысяч женщин. Спасти удалось лишь 10 тысяч узников Освенцима.

Бывший командир одного из полков 60-й армии полковник в отставке Григорий Львович Елисаветский рассказывал на состоявшейся 9 апреля 1985 года в Москве пресс-конференции:

— Часть, которой я командовал, освобождала лагерь Биркенау (Освенцим), где были расположены газовые камеры и печи крематория. Там оказалось несколько бараков, в которых содержались евреи, предназначенные к уничтожению. А всего на территории лагеря — уйма бараков. Около 500. Они — словно зримое воплощение дьявольского фашистского плана уничтожения и истребления народов.

Обходим территорию лагеря. Людей не видно. Всюду одни запорошенные снегом трупы женщин, детей, стариков.

Поспешно отступая, фашисты угнали около 80 тысяч узников. Отстающих расстреливали в упор, чтобы не оставлять свидетелей своих зверств.

Часть узников наша армия настигла. Перебили конвой. Многих узников спасли. В первый же день я побывал во многих бараках, нашли несколько тысяч до крайности истощенных дистрофией, искалеченных физически и морально людей. Усилиями советских людей было возвращено к жизни 2819 человек всех европейских национальностей, находившихся на грани смерти.

На этой пресс-конференции выступил также бывший узник Освенцима, впоследствии доктор технических наук, профессор Куйбышевского института связи Даниил Давидович Кловский:

— В детском возрасте я прошел через гетто, был вместе с отцом в лагерях смерти — Штутгофе, Освенциме, Бухенвальде. За несколько дней до освобождения советскими войсками Освенцима нас срочно подняли и колонной погнали на запад. Так мы дошли до Глейвица. Всех, кто отставал, кто не в силах был идти, фашисты пристреливали здесь же, на дороге…

Вице-президент Международного комитета бывших узников Освенцима, директор Государственной публичной научно-технической библиотеки СССР Ирина Михайловна Харина на вопрос, что ей помогло выжить, ответила:

— Прежде всего помощь, моральная, душевная поддержка друзей, женщин-коммунисток. В братском общении, солидарности и взаимопомощи француженки, чешки, немки, польки, русские, сербки, еврейки смогли обрести самих себя, поверить в то, что можно выдержать, выжить в этом кошмарном аду. И, конечно, все мы верили в то, что придет Советская Армия, солдаты разорвут проволоку, откроют ворота лагеря, и все мы будем свободными. Мы жили этой надеждой, ждали и, что самое главное, верили!

В составленном сразу после освобождения обращении к международной общественности 27 бывших узников Освенцима — профессора, врачи, инженеры из многих европейских стран — писали:

— Спасенные бывшие заключенные обязаны своей жизнью доблестной Красной Армии и просят международную общественность и все правительства принять это к сведению и выразить благодарность от нашего имени.

На стене одного из домов улицы Дохань в Будапеште имеется мраморная доска, на которой золотом высечены слова о том, что 18 января 1945 года Советская Армия разрушила ворота последнего гетто в Европе и принесла освобождение его узникам.

За день до начала сражения за Будапешт венгерские подпольщики сообщили советскому командованию, что в городском гетто ждут смерти десятки тысяч евреев. Сотни тысяч венгерских евреев уже погибли в Освенциме, многие тысячи были расстреляны, когда советские войска приближались к Будапешту. Теперь нацисты собирались убить остальных.

Бывший узник будапештского гетто известный венгерский историк Илона Бенашовски рассказывал:

— Наступление Советской Армии предотвратило дальнейшее уничтожение людей. По гетто разнеслось, что в гостинице «Ройяль» вблизи гетто, собралось 500 нилашистов (венгерских фашистов. — Ю. Ш) и немцев… Они решили уничтожить всех жителей гетто, приказали стоявшей у ворот страже помешать возможному прорыву советских войск. Когда в гетто узнали эту новость, многие написали прощальные письма и спрятали их в камни стен. Верующие молились, но спасла нас не молитва…

Спасли не молитвы! По всей линии фронта загремели репродукторы: советское командование предупреждало гитлеровцев, что за уничтожение узников гетто «возмездие будет неотвратимым и беспощадным».

И тем не менее гитлеровцы попытались взорвать район гетто, но не успели. Воины 151-й и 317-й стрелковых дивизий в ночь на 18 января ворвались в гетто. Одновременно стену, окружавшую гетто, пробили и советские танки. Так было спасено 70 тысяч человеческих жизней.

Илона Бенашовски с полным на то основанием констатировал:

— Если бы наступление советских войск задержалось на день или даже на несколько часов, вряд ли в гетто осталась хоть одна живая душа.

В музее Будапешта хранятся документы благородства советских воинов. На одной из фотографий запечатлен советский солдат, бережно поднимающий с земли старика-еврея, еще не осознавшего всего счастья свободы. На других фотографиях — солдаты медсанбата, помогающие узникам гетто.

Подвиги, бескорыстная и самоотверженная помощь воинов Красной Армии вошли в жизнь спасенных от фашистского изуверства в Чехословакии, Югославии, Австрии, Болгарии… В Берлине символом великой Победы стал советский воин со спасенным немецким ребенком на руках.

СУДЬБЫ ПАЛАЧЕЙ

Преступники на новой службе

Сближение идеологических и политических установок германского нацизма и наиболее реакционных кругов американского империализма началось с приходом Гитлера к власти, было прервано войной, возобновилось во всевозрастающем темпе после побед Красной Армии под Сталинградом и Курском. По этой причине главные военные преступники, занимавшие скамью подсудимых на Нюрнбергском процессе, надеялись, что антикоммунистические интересы и цели перевесят на весах правосудия жизни миллионов убитых по их приказу славян, евреев и других «неполноценных» людей.

В нюрнбергской тюрьме американский врач Келли попросил Роберта Лея — бывшего руководителя «германского трудового фронта» и эсэсовского генерала, ответственного за бесчеловечную эксплуатацию в Германии иностранных рабочих, изложить свои мысли о перспективах Германии.

Роберт Лей написал: «Запад всегда смотрел на Германию, как на дамбу против большевистского потока. Ныне эта дамба разрушена и немецкий народ не способен восстановить ее сам. Америка должна восстановить эту дамбу, если сама хочет жить. Для нас и для Америки нет другого выхода». Понимая, что для союза с США необходима «перелицовка» запятнанного кровью миллионов нацизма, Роберт Лей заявил Келли: «Национал-социалистская идея, очищенная от антисемитизма и соединенная с разумной демократией, это наиболее ценное, что может представить Германия общему делу».

Получив обвинительное заключение, Роберт Лей пришел к выводу, что предлагаемый им союз невозможен и повесился в нюрнбергской тюрьме. Он не знал и не мог знать, что США уже разрабатывают планы спасения и использования нацистских преступников. Но даже если бы и знал, это его бы не спасло: империалистическим кругам нужны были жертвы для оправдания прошлой и предстоящей политики.

Как же соотносились предложения, родившиеся в камере нюрнбергской тюрьмы с практикой, формируемой в кабинетах Белого дома?

«Наиболее уважаемые и активные граждане — это те люди, которые работали в качестве гауляйтеров, крайсляйтеров и ортсгруппенляйтеров. Сегодня все они или почти все находятся в заключении», — констатировал Лей. Он советовал: эти люди «должны быть использованы для благородной цели — примирения с Америкой и превращения Германии в проамериканского союзника».

Второй совет Роберта Лея: американцы должны спасать нацистских преступников и использовать их в новых условиях. Однако, нацист предупреждал: «Эта акция должна быть осуществлена в полной тайне.

Я думаю, что это вытекает из интересов американской внешней политики — для того, чтобы американские руки не были слишком рано видны».

Американские реакционеры задолго до совета Лея в совершенстве постигли иезуитскую науку лицемерия и лжи, научились скрывать свое участие в практическом претворении грязной политики империализма. А спасение нацистских преступников началось еще до окончания войны, с еще большей энергией продолжалось в послевоенное время.

Международная конференция, обсуждавшая в апреле 1983 года в Варшаве проблему «Гитлеровский геноцид в Польше и Европе», пришла к выводу, что около пяти миллионов граждан «третьего рейха» принимали непосредственное или косвенное участие в осуществлении политики геноцида по отношению к народам Европы.

Скольких из них настигло возмездие? В ГДР, ФРГ, Австрии, Западном Берлине, Польше, других европейских государствах и в Израиле понесли наказание 50 тысяч нацистских убийц. Остальные, словно микробы расистской болезни, инфицировали послевоенную общественную жизнь ФРГ и других стран, куда их забросила судьба. Точно дикие звери, испытавшие вкус человеческой крови, они и после войны не изменили своей сути, прививая кровожадность неонацистским молодчикам, насаждая психологию вседозволенности «сверхчеловеков» в отношении «второсортных людишек».

Большинство гитлеровских преступников «скрывается» — точнее, безмятежно живет — в ФРГ. Около 10 тысяч убийц миллионов людей нашли убежище в США. Нацистские заповедники существуют в других странах Америки. Немало нацистов обосновалось и в Англии.

Личности многих нацистских изуверов давным давно установлены, а правосудие до сих пор не свершилось, несмотря на обязательства, принятые на себя Соединенными Штатами и другими государствами — членами ООН.

Декларацией «О поражении Германии» от 5 июня 1945 года было установлено, что арест и выдача военных преступников должны производиться в любое время. Прошел год, и глава белорусской делегации вручил Генеральной Ассамблее ООН список 1200 фашистских преступников и их пособников, зверствовавших на белорусской земле, потребовав выдачи для суда и возмездия. США и правительства ряда других западных стран не выдали ни одного.

13 февраля 1946 года США, как и другие члены ООН, проголосовали за резолюцию Генеральной Ассамблеи, требующую от всех государств, чтобы военные преступники «были арестованы и высланы в те страны, где они совершали свои ужасные злодеяния, для суда и наказания согласно законов этих стран». Аналогичные решения Генеральная Ассамблея ООН приняла 11 декабря 1946-го и 31 октября 1947 года. В 1948 году была принята Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказании за него, 26 ноября 1968 года — Конвенция о неприменении сроков давности к военным преступникам и преступлениям против человечности.

Так были созданы международно-правовые основы ответственности за такого рода преступления. Но вопреки этому все послевоенные годы Советский Союз и другие государства, потерпевшие от гитлеровского геноцида, безуспешно требуют от стран-укрывательниц выдачи нацистских убийц.

В 1976 году Прокуратура СССР передала органам юстиции США неопровержимые данные, свидетельствующие, что скрывающиеся в этой стране свыше 150 военных преступников совершили тягчайшие злодеяния на оккупированной нацистами советской земле.

С участием американских прокуроров, следователей и адвокатов было допрошено 212 свидетелей, США были переданы тысячи страниц различных обличительных материалов. Результат: семь военных преступников лишены американского гражданства, до 1985 года США не выдали ни одного.

По данным Томаса О’Тула, опубликованным в «Вашингтон пост», Польша, Югославия, Чехословакия, Венгрия и Болгария представили доказательства и потребовали выдачи 400 нацистских изуверов, повинных в убийствах миллионов людей, но США выдали только 12. Для остальных, как и многих других нацистских преступников, в США нашлось разнообразное применение.

Политика использования нацистов на американской земле первоначально осуществлялась американскими спецслужбами под дипломатической «крышей» отдела «координации политики» госдепартамента США. За первые послевоенные годы этот отдел переправил в США около четырех тысяч гитлеровцев и их пособников, участвовавших в кровавых расправах над мирными советскими гражданами. С течением времени работа отдела и его 47 филиалов за рубежом приобрела еще больший размах. В разгар «холодной войны», когда камуфляж уже стал ненужен, отдел «координации политики» вошел в структуру штаб-квартиры ЦРУ как органическая часть его оперативного управления.

Труды ЦРУ дали желанные результаты: нацистские преступники вскоре стали наставниками и исполнителями идеологических и военных диверсий. К этой деятельности подключили убийц различного ранга, начиная от главных военных преступников и кончая «рядовыми» мастерами палаческих дел.

Бывший начальник оперативного управления генштаба сухопутных войск фашистской Германии генерал Хойзингер был изобличен в организации убийств советских военнопленных, заложников, евреев и других граждан нашей страны. Это он, Хойзингер, был одним из авторов подписанной Гитлером директивы, предписывавшей «устранять без суда и следствия» советских ответственных политических руководителей, не считать пленными политработников Красной Армии и уничтожать их «самое позднее в транзитных лагерях». С августа 1942 года Хойзингер непосредственно руководил борьбой с партизанским движением, командовал «ягдкомандами», предназначенными для массового убийства советских людей. Какое понес наказание? Возглавил вашингтонский центр НАТО. Еще 12 декабря 1961 года Советское правительство потребовало от правительства США выдачи военного преступника, но скамья подсудимых и поныне пустует.

Командир подразделения карателей оберштурмбанфюрер СС Фридрих Букхардт уничтожил в 1943 году почти все еврейское население Витебска, совершил злодеяния и в других городах. Наказания не понес. После войны — консультант ЦРУ.

Первую роль в разномастной националистической эмиграции, перебежавшей на американскую службу, занял Ярослав Стецко — ближайший помощник Степана Бандеры, именем которого еврейские матери, и не только они, пугали детей. До второй мировой войны Ярослав Стецко как гестаповский агент имел кличку «Басмач», как агент итальянской разведки — кличку «Белендис», а для ОУН был Зиновием Корабо-вичем.

30 июня 1941 года, прибыв в гитлеровском обозе во Львов, Ярослав Стецко объявил себя главой «краевого правительства», провозгласил «декларацию», в которой холуйски заверял Гитлера: «Вновь возникшее украинское государство будет тесно сотрудничать с национал-социалистской великой Германией, которая под руководством своего вождя создаст новый порядок в Европе».

Распинаясь перед гитлеровскими хозяевами, Стецко в 1941 году писал в своей автобиографии: «Считаю главным и решающим врагом Москву и жидовство, поэтому стою на позиции истребления жидов и целесообразности перенесения на Украину немецких методов уничтожения жидовства» (из архива министерства восточных территорий нацистской Германии Розенберга). В послевоенной книге «30 июня 1941» утверждал: «Христианская мораль и гуманность запрещали ОУН как-либо включаться в немецкие погромы еврейского населения». Реабилитируя «украинскую» полицию, созданную нацистами для уничтожения евреев и антифашистов, писал, что она стояла «на страже правопорядка и моральных христианских законов».

В книге уже приводились отчеты «украинской» полиции о «христианской деятельности» в гетто Львова. Так же она действовала во всех других гетто. Комментарии тут излишни.

В США приобрел известность и другой «борец за права» — Константин Варварив. В годы гитлеровской оккупации западных областей Украины он, будучи ответственным сотрудником ровенского гебитскомисса-риата, участвовал в организации облав, карательных операций против партизан и евреев, отправке советских граждан на рабство в Германию и многих других злодеяниях. Не один сотрудничал с нацистами — служил в жандармерии его брат Юрий, другой брат — Евгений — в полиции. В США Константин Варварив многие годы заведовал отделом американского госдепартамента по делам ЮНЕСКО. На XX сессии Генеральной конференции ЮНЕСКО в Париже он возглавлял американскую делегацию, «защищал» права человека в СССР и других социалистических странах, проявляя особую заботу о евреях. Не исключено, что тезисы своих выступлений обсуждал с супругой Еленой Варварив (в девичестве Козар) — также «специалисткой по правам человека», занимавшей в годы оккупации штатную должность в днепропетровском гестапо.

Бывший агент гестапо украинский националист Иван Стебельский, перебравшись в США, стал активным деятелем Украинского конгрессового комитета Америки (УККА), «защитником прав человека на Украине». Когда еврейская община города Денвер штата Колорадо сооружала мемориальный парк и памятник жертвам Бабьего Яра, участник уничтожения еврейского населения Дрогобыча и Борислава Стебельский даже организовал украинский комитет «помощи» строителям мемориала. Что можно к этому добавить?

Палач стрыйского гетто, бывший полицай Степан Голод уютно устроился в американском городе Аллентаун (штат Пенсильвания). Живут припеваючи в США и убийцы евреев дрогобычского гетто бывшие вахманы «украинской» полиции Степан Гавриш и Евгений Би-лас. Скольких они убили? Точно сказать нельзя, нет такого учета. Однако начальник дрогобычского отдела СД Рудольф Гетцль в служебной характеристике написал:

«Гавриш Степан находился на службе с 15.10.1941 г. Дисциплинирован. Активно ведет борьбу с врагами немецкого нового порядка. Показывает пример другим украинским полицейским оружием и делом».

На Евгения Биласа нет такой характеристики, но житель города Трускавца Илья Яковлевич Хомяк сообщил:

— Наша улица проходила по окраине Трускавца. Балка, отделявшая мой дом от леса, была излюбленным местом полицаев. Отсюда ежедневно слышались выстрелы и крики людей. Летом Евгений Билас — уже комендант полиции города Трускавца — и его коллеги по ремеслу из Дрогобыча и Стебников на моих глазах расстреляли 30 человек, которых схватили в лесу. Билас не только командовал расстрелом, лично стрелял из винтовки по безвинным жертвам.

В январе 1942 года Степан Гавриш и Евгений Билас конвоировали узников дрогобычского гетто при перевозке грузовиками в Быстрицкий лес. Участвовали в расстрелах. Тогда за несколько дней было уничтожено свыше 10 тысяч евреев. Очевидцы видели Гавриша и Биласа, когда те клещами вырывали золотые зубы у убитых и раненых.

Так было тогда. А в 1970 году в городке Крумлин (штат Пенсильвания) Степан Гавриш выступил перед делегатами съезда украинских церквей в США в качестве представителя «Украинского народного союза» и старшего советника газеты «Свобода».

Антон Драган, ставший главным редактором националистического органа «Свобода», не Драган и не Антон, а украинский буржуазный националист Андрей Луцив. Во время гитлеровской оккупации западных областей Украины по заданию гестапо он редактировал в Берлине газетку «Украинец», прославлявшую фашистский «новый порядок». В США, сменив имя и фамилию, многие годы редактировал газету «Свобода», известную своей антикоммунистической направленностью.

Под видом политэмигранта в США проживал бывший начальник «украинской» полиции Равы-Русской Владимир Осидач, соучастник убийства 16 тысяч евреев этого города и других граждан. Органами советского правосудия Осидач был изобличен в совершенных злодеяниях, следователи отдела специальных расследований министерства юстиции США перепроверили доказательства и убедились в их достоверности. Когда стало невозможно далее покровительствовать этому убийце, 17 марта 1981 года Восточный районный суд Пенсильвании за нарушение иммиграционных законов и сокрытие прошлого лишил Оси-дача американского гражданства. Но даже это безопасное для военного преступника решение не было приведено в исполнение. Дело затянулось до его смерти.

Юрий Теодорович во время нацистской оккупации Львова служил в «украинской» полиции. Сам доносил, что 14 августа 1942 года убил двух евреев, 21 августа 1942 года участвовал в задержании и отправке на гибель 1295 узников львовского гетто. Все послевоенные годы безнаказанно проживал в американском городе Трой (штат Нью-Йорк), а когда, наконец, в январе 1984 года его вызвали в суд, он бежал. Его не искали. Он так и жил в США до смерти.

Таким же образом был спасен от заслуженной кары бывший старший полицейский поселка Лисец Ивано-Франковской области Богдан Козий — убийца многих евреев. Очевидцы его преступлений, допрошенные с участием представителей министерства юстиции США, показали:

Вацеба Антон Михайлович: «Летом 1943 года Козий расстрелял четырехлетнюю дочку врача Зингера. Видел, как вынес девочку из помещения полиции и поставил около колодца. Стал ребенок молить о пощаде, Козий отошел на несколько шагов и двумя выстрелами из пистолета убил. Был любителем убийства детей. При мне застрелил сына Канцлера — Бернарда и дочку Розинера — Люси».

Илькивская Мария Антоновна: «Козий отличался особой жестокостью, принимал непосредственное участие в расстрелах граждан, издевался над ними. Мой дом в поселке Лисец находился недалеко от кладбища, на которое Козий и другие полицейские приводили людей на расстрел. Весной 1943 года была очевидцем расстрела семьи Бердгольц — супругов и двоих детей, шести и десяти лет…»

Изобличали и другие очевидцы, Козий предстал перед американскими прокурорами в крови убитых детей, их отцов, матерей. Укрывать палача стало невозможным, но и после этого американский суд не выдал убийцу Советскому Союзу, хотя в 1984 году лишил его американского гражданства.

В оккупированном нацистами Львове Степан Муд-рик «успешно» совмещал кровавую «работу» в «службе безпеки» — охранке ОУН с должностью агента-провокатора львовского гестапо, участвовал в убийствах многих евреев. И в США много лет работал «по совместительству»: являлся агентом ЦРУ и одновременно сотрудничал на радиостанции «Свобода», «защищая» проживающих в СССР евреев и украинцев.

Безнаказанно живут в США бывший заместитель начальника полиции украинского города Любомля Сергей Ковальчук, его брат — полицай Микола Ковальчук, бывший полицай Михаил Деркач и многие другие пособники Гитлера, убийцы евреев.

Приняли личину «демократической эмиграции» бежавшие на Запад белорусские буржуазные националисты. Известный американский юрист Джон Лофтус назвал президента белорусского марионеточного «правительства» Родислава Островского «наиболее высокопоставленным нацистом, из когда-либо получивших американское гражданство». Его, агента немецкой разведки с 1925 года, в свое время хвалил Розенберг, называя «своим человеком, хотя фамилия у него и не немецкая». В послужном списке Островского тысячи уничтоженных евреев и других жителей Брянска, Смоленска, Могилева и Минска. Весной 1945 года Родислав Островский, во главе сформированной из националистических наемников бригады «Беларусь», сдался в плен частям 3-й американской армии генерала Патона. Бригаду гитлеровских карателей американский генерал сохранил, разместил в лагерях Остерхофена, Регенсбурга и Михельсдорфа, а затем передислоцировал в США. Поступая таким образом, он действовал в соответствии с директивой Совета национальной безопасности № 10/2, предусматривавшей «использование подпольных военных организаций с целью свержения правительств, которые рассматриваются как недружественные по отношению к Соединенным Штатам».

Джон Лофтус в своей книге «Тайна «Беларуси» назвал имена белорусских пособников Гитлера, проживающих в США: начальник полиции оккупированной Белоруссии Франтишек Кушель, майор вермахта, по приказу которого только в 1941 году было убито 40 тысяч советских граждан; бургомистр оккупированного нацистами Клецка Эмманул Ясюк — он и его полицаи согнали на городскую площадь свыше пяти тысяч евреев и вместе с эсэсовцами расстреляли их у стен Арлинской церкви; бургомистр оккупированного нацистами Минска Витольд Томаш, соучастник убийств 45 тысяч евреев и других жителей белорусской столицы; Станислав Станкевич, руководивший 20 октября 1941 года убийством в районе аэропорта семи тысяч евреев Борисова.

Джон Лофтус рассказал о преступлениях Ивана Косяка, помощника «президента» Островского, обогнавшего затем на американской службе патрона. Он стал председателем «Белорусско-американского конгресового комитета». Безбедно устроили свою жизнь и другие палачи Белоруссии. Станислав Станкевич подвизался в роли председателя «совета русских исследователей» в Мюнхене, подконтрольного радиостанции «Свобода»; Франтишек Кушель многие годы специализировался на изучении «проблемы подавления прав человека» в Белоруссии и Польше.

Среди нацистских палачей, ставших после войны «борцами за права человека», не последнее место занимают фашистские колаборационисты из прибалтийских республик.

В годы гитлеровской оккупации Латвии Болеслав Майковскис служил начальником 2-го участка резек-ненской уездной полиции, имел чин капитана, за уничтожение деревни Аудри, убийства евреев и цыган получил в награду нацистский «Крест за военные заслуги II степени с мечами».

Изобличают Майковскиса не только свидетели, а и составленные им и его подчиненными документы. В «Обзоре деятельности полиции Резекненского уезда» сказано, что полицией 2-го участка на 20 июня 1942 года уничтожены 41 большевик, 126 евреев, 108 цыган. Похваляясь своими заслугами, Майковскис 21 октября 1942 года докладывал начальнику уездной полиции: «На след подпольной организации коммунистов Резекне я напал в мае. Для этого был привлечен осведомитель, пользовавшийся доверием участников банды… При аресте участников банды Каунасской волости было арестовано 66 лиц, два убито…»

За период гитлеровской оккупации на территории Резекненского уезда расстреляно 15 199 человек, из них 2045 детей. В США Болеслав Майковскис многие годы представлял «порабощенную коммунистами» Латвию, являлся вице-президентом «Объединения латышей в Америке» (ОЛА), деятелем «Ассамблеи порабощенных народов Европы». В 1988 году был, наконец, лишен американского гражданства и перебрался в ФРГ.

Многие годы на радиостанции «Свобода» выступал латыш Виллис Хазнерс, также «защищавший» права латышей и евреев в СССР. Правда, затем вынужден был вернуться из Мюнхена в Нью-Йорк. Почему? Выяснилось, что он действительно является «специалистом по еврейской проблеме»: будучи в годы войны штурмбанфюрером СС, Хазнерс возглавлял головорезов из эсэсовского «латышского легиона». По приказу Хазнерса согнали и сожгли в одной из синагог Риги сотни еврейских женщин, стариков и детей. За этот и подобные «подвиги» он награжден двумя гитлеровскими крестами, был занесен в почетный список нацистского вермахта.

Епископ римско-католической церкви в Чикаго Винцентас Бризгис, посвятивший много времени молитвам о благе «угнетенного» литовского народа, в годы гитлеровской оккупации Литвы с кафедры католического собора в Каунасе призывал верующих уничтожать большевиков и евреев. Архиепископ Литвы Ю. Сквирецкас, духовный пастырь епископа Бриз-гиса, записал в своем дневнике в июле 1941 года: «Епископ Бризгис рассказывал о вступлении в связь с представителем, присланным германским правительством в Прибалтику. Как его именовать, я забыл… Этому представителю было указано из Берлина вступить в связь со старшим духовенством, и там, возможно при посредничестве… кого-то из гестапо, назвали имя епископа Бризгиса. Епископу Бриз-гису было предложено написать воззвание к населению…»

В докладе начальника полиции безопасности и СД Литвы от 16 августа 1941 года епископу Бризгису воздавалась хвала за запрет прихожанам прятать евреев. Цитируя этот доклад, американский журналист Чарльз Аллен с полным на то основанием причислил епископа Бризгиса к тем, о ком написал в своей книге «Нацисты среди нас».

Кровавое слово и кровавое дело! Юргис Юодис в Нью-Йорке стал художником, «защитником прав человека», а в 1941 году в оккупированном нацистами Каунасе, будучи лейтенантом 12-го батальона вспомогательной полицейской службы, вместе с другими карателями расстреливал у стен VII форта тысячи беззащитных евреев — женщин, детей, стариков.

В годы нацистской оккупации Литвы Антонас Виркутис был начальником тюрьмы Шауляя. Изобличенный в казнях тысяч евреев и лиц других национальностей, он после войны нашел приют в США.

Почему же не судили всех этих убийц? Может, нет доказательств их преступлений?

Сотрудники отдела специальных расследований министерства юстиции США Дж. Линч, Дж. Тенев и другие американские юристы 10 дней допрашивали в Вильнюсе очевидцев злодеяний бывшего командира отряда литовских националистов Юозаса Кунгиса. В годы войны Кунгис состоял на гитлеровской службе, убивал евреев, а после войны также нашел пристанище в США.

Между осужденным и отбывшим наказание соучастником злодеяний Кунгиса Юозасом Крюнасом и американскими юристами состоялся такой диалог:

— Кто сгонял евреев в гетто?

— Наш отряд и немецкие солдаты.

— Что делал в это время господин Кунгис?

— Он руководил всей этой акцией, отдавал приказы.

— Что случилось с евреями после того, как они были согнаны в гетто?

— Их вывезли и расстреляли — всех до единого…

— Что случилось после того, как женщины были согнаны в яму?

— Одни каратели остались около нее, а другие пошли за следующей партией. Так происходило до тех пор, пока не были расстреляны все…

— А господин Кунгис тоже стрелял?

— Да, стрелял.

Аналогичные показания дали и другие свидетели. Чем закончились следствие и процесс? Окружной суд Ньюарка (штат Нью-Джерси) Юозаса Кунгиса оправдал.

Эстония первой из захваченных гитлеровцами советских земель была «очищена» от евреев, и в этом немалая «заслуга» Карла Линнаса, коменданта концлагеря, созданного гитлеровцами в 1941 году в городе Тарту. Здесь было убито 12 тысяч евреев. Бывший лагерный охранник Ханс Лаатс, допрошенный с участием американских юристов Р. Смита и М. Тэлли, рассказывал, что дважды в неделю узников лагеря вывозили на расстрел, а там Карл Линнас «подавал команду стрелять и добивал во рву людей, которые еще подавали признаки жизни. Среди них были и беременные женщины».

Верховный суд Эстонской ССР приговорил заочно Карла Линнаса к смертной казни. Трижды Советский Союз обращался к правительству США (в 1961, 1962 и 1981 гг.) с просьбой о выдаче палача. До 1987 года его не выдавали, ограничившись лишением американского гражданства.

Каким образом новое политическое мышление отразилось на политике США, связанной с укрывательством военных преступников? Казалось бы, позитивные изменения должны быть, ведь признание приоритета общечеловеческих ценностей позволило совершить крупные прорывы в мировой политике, к сожалению, в укрывательстве военных преступников кардинальных изменений не произошло.

В 1985 году был депортирован в СССР бывший обер-вахман лагеря смерти Треблинка Федор Федоренко, в 1987 году — бывший комендант гитлеровского концлагеря в Тарту Карл Линнас. Правосудию Израиля передан палач Треблинки Иван Демьянюк. В целях покарання военных преступников укрепляются контакты органов правосудия СССР, США, Канады, Великобритании и Австрии.

Как будут дальше развиваться события? Отдел специальных расследований министерства юстиции США проделал значительную работу для установления преступлений, проживающих в США военных преступников. Настолько значительную, что в канун 40-летия Нюрнбергского процесса руководители «Всемирного конгресса свободных украинцев», «Украинского конгрессового комитета» и других националистических группировок, орудующих в США, развернули кампанию за прекращение деятельности этого отдела. Прогрессивные силы США и других государств продолжают борьбу за торжество справедливости.

Многие военные преступники — гитлеровские палачи и их националистические соучастники — все послевоенные годы безнаказанно живут в Канаде. Сколько их там? До последних лет бытовала официальная версия: от 100 до 200. А прогрессивная пресса сообщала все новые факты и фамилии палачей, нашедших убежище в этой стране. Речь шла не только об отдельных лицах — о целых формированиях гитлеровских карателей.

Канада стала раем для военных преступников. За все послевоенные годы правосудию не был выдан ни один из них. При этом канадские власти ссылались на отсутствие в стране закона о выдаче военных преступников другим государствам для судебного преследования, на отсутствие соглашений об этом с СССР и Польшей. Однако, хотя такие соглашения имелись с Венгрией и Чехословакией, но и им никого не выдали, ссылаясь на то, что там — «коммунистические режимы, которым нельзя доверять». Однако не были выданы и военные преступники, повинные в злодеяниях на территории Франции и Голландии, хотя к политическим и судебным властям этих стран в Канаде относятся с полным доверием.

Канадские власти не только не выдавали военных преступников, но никого не судили и сами. Такая позиция противоречила международным договорам, обязательным для Канады — члена ООН, а поток разоблачений нарастал с каждым годом. Канадскую общественность потрясли сообщения, что свыше 30 лет в этой стране благоденствует бывший эсэсовец Альберт Гельмут Раук — организатор и исполнитель убийств женщин, детей, стариков — 10 500 евреев Каунаса. Из многих публикаций стало известно, что все послевоенные годы в Торонто проживает бывший функционер «украинской» полиции и вожак одной из банд оуновцев Дмитрий Купьяк, повинный в убийстве 200 жителей Львовщины.

Дальше бездействовать было невозможно, и 7 февраля 1985 года правительство Канады создало специальную комиссию, которой было поручено «разобраться с проживанием военных преступников в Канаде». Председателем комиссии назначили члена верховного суда провинции Квебек Жюля Дешена. Спустя два года, через 42 года после окончания второй мировой войны(!), «комиссия Дешена» опубликовала отчет, в котором признавалось, что в Канаде проживает много военных преступников и что согласно международным договорам они должны быть выданы странам, где совершили свои злодеяния. Были опровергнуты утверждения националистической эмиграции, будто доказательства из социалистических стран «недействительны», ибо получены «под принуждением» или «сфабрикованы КГБ». Комиссия констатировала, что доказательствами из СССР пользуется правосудие ФРГ и США, и это не вызывает никаких инцидентов.

Однако «комиссия Дешена» остановилась на середине пути, признав необходимым «первоочередное» расследование в отношении лишь 20 военных преступников и включив в «дополнительное» расследование еще 213.

Между тем канадский общественный деятель Лори Лафранс в статье, опубликованной в июле 1987 года журналом «Канадский форум», пишет: «Изучив сотни случаев и посетив архивы во многих зарубежных странах, я пришел к выводу, что около трех тысяч нацистских военных преступников и пособников прибыли в Канаду, и две трети из них живут и здравствуют здесь в настоящее время».

Почему такое расхождение? «Комиссия Дешена» отказалась признать военными преступниками проживающих в Канаде 1500 вояк дивизии СС «Галичина», повинных во многих убийствах евреев, польских жителей села Гута-Пеняцкая на Львовщине и других советских граждан. Многие из украинских буржуазных националистов до службы в этой дивизии состояли в полиции, где также убивали евреев.

16 мая 1944 года рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер, выступая перед офицерами дивизии «Галичина» в Нойхаммере, заявил: «Я должен сказать, что ваша прекрасная украинская земля стала еще краше с тех пор, как после нашего вмешательства мы убрали тех, кто портил эту красоту, а именно евреев».

Данное заявление было одобрительно встречено слушателями, и Гиммлер вдохновил их на «подвиги» в борьбе с поляками.

Так почему «комиссия Дешена» не признала эсэсовцев дивизии «Галичина» военными преступниками? Потому что, как было заявлено ее членами, она «не располагает» достаточной информацией, а украинские националисты из этой дивизии заявляют, что являются антикоммунистами и сражались с «угнетателями» Украины. С такой же меркой «комиссия Дешена» подошла ко многим военным преступникам из прибалтийских республик.

«У меня сложилось впечатление, — пишет в своей статье Лори Лафранс, — что если бы Эйхман попал в эти списки («комиссии Дешена». — Ю. Ш.), то он значился бы там мелким чиновником, ответственным за программу по переселению евреев. А так как не было данных о том, что Эйхман лично кого-нибудь убил, то его дело было бы закрыто».

Лори Лафранс не ошибся в своей оценке. Об этом свидетельствует созданная вокруг работы комиссии обстановка, в которой ей приходилось лавировать. Достаточно отметить, что когда США выдали Израилю треблинкского палача Ивана Демьянюка, украинские националисты Канады создали для его защиты специальный комитет. Его вице-президент Петр Яцик в статье, опубликованной 19 апреля 1988 года газетой «Торонто стар», сравнил суд над Демьянюком в Израиле с… распятием Иисуса Христа.

Когда буржуазные националисты убивали евреев, они мотивировали свои преступления антисемитскими измышлениями. Окопавшись в Канаде, они этими же измышлениями «обосновывают» свою неподсудность никакому суду. Канадский общественный деятель Сол Литтман в статье «Антисемитизм в Канаде», опубликованной журналом «Нэйшн», сообщает, что в апреле 1987 года в Торонто распространялась изданная в Австрии брошюра «Почему надо было уничтожить евреев», написанная неким Юрием Чумацким, ветераном УПА. В брошюре утверждается: «Составляя большинство в советской администрации, евреи принимали активное участие в выработке решений, включая и расселение евреев по Украине и в Крыму, а также план создания «Сиона» на Украине. А затем через несколько лет наступил спланированный ими на Украине голод».

В связи с этим Сол Литтман напоминает, что в тогдашнем Политбюро ЦК ВКП(б) был лишь один еврей — Каганович — и такой же голод поразил другие советские республики. Напоминает он и о том, что маршевая песня УПА периода второй мировой войны содержала такой призыв: «Бог велик, славься, Господь. Смерть полякам, евреям и жидо-большевикам».

В статье, опубликованной 14 октября 1986 года «Литовским еженедельником», издающимся в канадской провинции Онтарио, сделан вывод, что стремление к наказанию нацистских военных преступников является частью «советского заговора», цель которого — «замолчать антикоммунистические настроения иммигрантов».

Как ни стараются эмигрировавшие преступники и другие реакционеры, новый политический курс, созданный перестройкой в Советском Союзе, пробивает дорогу и на канадской земле.

Послом Канады в СССР и первым заместителем Генерального прокурора СССР был подписан меморандум о взаимопонимании и сотрудничестве между Прокуратурой СССР и министерством юстиции Канады о судебном преследовании нацистских военных преступников.

Бывшие нацисты в ФРГ

В 1952 году канцлер Аденауэр призвал «покончить с вынюхиванием нацистов» в Западной Германии, ибо, как заметил он многозначительно, «если начать это дело, то неизвестно, где остановишься».

Остановились именно там, где и следовало ожидать после такого заявления. По данным центрального ведомства по выявлению национал-социалистских преступлений в Людвигсбурге, с мая 1945 года по июнь 1987 года в ФРГ велось следствие в отношении 91 160 палачей из СС, СД, гестапо, абвера и вермахта, из них — на 83 567 человек дела были прекращены без передачи в суд. Наказание понесли 6480 нацистских преступников, то есть менее восьми процентов. Только 12 палачей были приговорены к смертной казни, 160 — к пожизненному заключению.

Не понесли наказания:

— 8 из 12 начальников главных управлений имперской службы безопасности;

— 3 из 6 начальников самостоятельных отделов этой службы;

— 16 из 30 других высших руководителей СС и полиции;

— 3 из 8 командиров «эйнзацгрупп».

Вне сферы буржуазной Фемиды остались: начальник гестапо Мюллер, главный инспектор гитлеровских концлагерей Рихард Глюке. По существу, не понес наказания и начальник VI управления РСХА Вальтер Шелленберг. Он был арестован, в Нюрнберге находился в одной тюремной камере с Герингом, а затем был помилован. Не понесла наказания и большая часть палачей лагерей смерти, а ведь там их орудовало 30 тысяч.

Освобождение нацистских преступников от уголовной ответственности, как и мягкие наказания осужденным, были не результатом судебных ошибок, а следствием целенаправленной политики на использование антикоммунистических сил разгромленного фашизма в интересах правящих кругов империалистических держав, прежде всего США.

Английский историк Роджер Мэнвел в книге «Царство гестапо» констатирует: «…Когда первое возмущение военными преступниками прошло, наказания постепенно стали куда более мягкими. Эсэсовцы, приговоренные к большим тюремным срокам, были либо помилованы, либо досрочно освобождены. Немцы в 1949 году отменили смертную казнь, и им надоело возбуждать дела, если речь шла не о каких-то особых садистах и убийцах… Многие из прежних военных преступников скоро опять стали свободными, часть из них превратилась в состоятельных граждан… тысячекратные убийцы сороковых годов стали почетными бюргерами пятидесятых».

Военные преступники не только стали почетными бюргерами, они приняли активное участие в строительстве западногерманского государства.

Международная конференция по вопросам преследования нацистских преступников, состоявшаяся 25–28 марта 1969 года в Москве, констатировала, что из всех назначенных в 1949–1965 годах на государственную службу чиновников ФРГ — 75–80 процентов служили в свое время в нацистском аппарате. Гитлеровские дипломаты, например, составили костяк западногерманского МИД. Уже в 1952 году газета «Рейнишер Меркур» писала, что в политическом и торговом отделах МИД ФРГ все руководящие чиновники — бывшие нацисты.

Гитлеровскими преступниками укомплектовывались органы правосудия Федеративной Республики. В 50-е годы около 70 процентов западногерманских прокуроров и судей являлись в прошлом сотрудниками нацистской юстиции, а 250 гестаповских и эсэсовских палачей стали руководителями полиции ФРГ.

Министром ФРГ по делам перемещенных лиц канцлером Аденауэром был назначен Теодор Обер-лендер, бывший обер-лейтенант абвера, политический руководитель диверсионного батальона «Нахтигаль», сформированного из тысячи украинских националистов. 30 июня 1941 года батальон ворвался вместе с передовыми частями вермахта во Львов и стал инициатором еврейских погромов. В ночь с 3 на 4 июля каратели из «Нахтигаля» расстреляли на Вулецких холмах выдающихся львовских ученых — евреев и поляков.

Другой западногерманский министр Ганс Крюгер, занимавший при Гитлере пост ортсгруппенляйтера нацистской партии и бывший судьей нацистского трибунала, выносил антифашистам смертные приговоры. Леммер, также назначенный при Аденауэре минист-ром, при Гитлере оправдывал в иностранной прессе антиеврейскую политику. Пост руководителя «Центра по расследованию нацистских преступлений» в Люд-вигсбурге многие годы занимал активный нацист Эр-вин Шюле. Свою должность он использовал для помощи гитлеровским преступникам в сокрытии совершенных ими злодеяний. Возможности для этого у Шюле были — ведь именно к нему поступали из Советского Союза и других стран доказательства их виновности. «Исчезли», например, материалы, изобличающие палачей из полицейских отрядов Р. Брауна, А. Крафта, В. Релиха, Ф. Франка, И. Фюрера, Я. Швенка и других нацистов в убийстве десятков тысяч одесских евреев. Точно так же «пропало» немало других доказательств преступлений нацистов. Жаловаться было некому, ведь во времена Аденауэра генеральным прокурором ФРГ был Вольфганг Френкель — бывший каратель.

Укрепился в Федеративной Республике созданный с помощью бывших гитлеровцев государственный строй, на смену им пришли не столь одиозные лица. Но своих учителей они не забыли: свыше 350 тысяч бывших нацистов и родственников погибших головорезов получают высокие пенсии.

В этой атмосфере остались фактически безнаказанными и гитлеровские убийцы евреев. Для правящих кругов ФРГ Адольф Эйхман, которого спустя многие годы все же настигло правосудие, и миллиарды марок «контрибуции» в пользу Израиля стали «искупительной жертвой». А основные помощники Эйхмана и другие организаторы массового геноцида против евреев продолжали преуспевать в Западной Германии и других капиталистических странах. Не понесли наказания помощник Эйхмана гауптштурмфюрер Алоис Бруннер, палач евреев Франции Теодор Даннекер.

В империи Гитлера штандартенфюрер СС Курт Бехер числился «специалистом высшего класса» по грабежу и уничтожению евреев. Это о нем Эрнст Кальтенбруннер 12 апреля 1946 года показал на Нюрнбергском процессе: «Гиммлер делал через Бехера самые ужасные вещи, о которых здесь говорилось».

Кровавый путь Курта Бехера начался на оккупированной гитлеровцами советской земле. Приказом Гиммлера № 17 от 11 июля 1941 года офицер по особым поручениям при кавалерийской бригаде унтерштурмфюрер СС Курт Бехер уполномочивался координировать и контролировать действия «оперативных отрядов». И он координировал, контролировал, как «оперативные отряды» расстреливали евреев. В январе 1943 года Гиммлер поздравил Бехера и отметил его большие заслуги в «борьбе против недочеловеков». В апреле 1943 года Бехер участвовал в подавлении восстания варшавского гетто. По заданию командира эсэсовского полка штандартенфюрера СС Германа Фегеляйна занимался грабежом гибнущих узников. Когда наступил черед венгерских евреев, Курт Бехер вместе с Адольфом Эйхманом отправили на смерть в Освенцим около 500 тысяч человек.

Какое наказание понес Бехер? Никакого! После войны он стал одним из богатейших людей ФРГ. Поселился в Бремене в шикарном особняке с садом, стал владельцем солидных фирм, президентом бременского союза импортеров и оптовых торговцев зерном и фуражом.

Оберштурмбанфюрер СС Вильгельм Хеттль в аппарате Гиммлера занимал пост заместителя начальника секции управления иностранной разведкой РСХА, во время войны был резидентом этой разведки на Балканах и в Швейцарии. Все это время Хеттль тесно сотрудничал с Адольфом Эйхманом в целях «окончательного решения еврейского вопроса» за пределами рейха. В 1945 году, еще до окончания войны, он стал работать на шефа американской стратегической разведки в Европе Аллена Даллеса, «совмещая» таким образом службу у Гиммлера с руководством разведывательной сетью США на юго-востоке Европы. Связи с американской разведкой сделали Хеттля недоступным для уголовной ответственности за совершенные в годы войны преступления, хотя на Нюрнбергском процессе его имя всплывало не раз.

Иначе и быть не могло. После войны Хеттль сформировал и возглавил шпионско-диверсионную организацию, предназначенную для борьбы против социалистических стран. Хорошо информированный гамбургский еженедельник «Шпигель» писал по этому поводу: «По поручению секретной службы Соединенных Штатов Хеттль вернулся на свою родину — в Зальцкаммерунг. Ему было поручено создание полу-шпионской, полувоенной организации, которая формировалась преимущественно из бывших служащих СД и войск СС, а также из бывших офицеров вермахта и эмигрантов из Балканских государств».

Вильгельма Хеттля в ФРГ не притесняли. Он основал издательство («Нибелунген ферлаг»), публикующее неонацистское чтиво. Под псевдонимом Вальтера Хагена Хеттль издал книгу «Тайные тропы», в которой предпринял попытку реабилитировать абвер; он автор многих статей в неонацистской «Дойче золдатенцайтунг».

Бригадефюрер СС Франц Сикс в 1937–1938 годах работал в РСХА, был начальником Эйхмана, затем заведовал отделом культуры МИД рейха. После запланированного захвата Москвы этот «культуртрегер» должен был осуществить поголовное истребление коммунистов советской столицы, но не сумел этого сделать по независящим от него обстоятельствам. Пришлось «удовлетвориться» массовыми казнями жителей Смоленска, убийствами евреев и польских военнопленных. После поражения Германии Сикс скрывался под именем Георга Гехера, но был разоблачен и за свои злодеяния приговорен к 20 годам тюрьмы. Через пять лет его выпустили на свободу. Он занялся журналистикой, оказавшейся для него весьма доходным занятием. На уже упоминавшемся в книге иерусалимском процессе адвокат Серватиус попросил суд допросить свидетеля Франца Сикса с целью подтверждения того, что его подчиненный Адольф Эйхман был всего лишь «скрупулезным исполнителем» приказов. Но суд так и не вызвал Франца Сикса, в это время отдыхавшего в швейцарском санатории «Монте Фиора» на берегу озера Лугано.

Эбергардт фон Тадден с апреля 1943 года являлся референтом по еврейским делам МИД «третьего рейха», координировал свою деятельность с Адольфом Эйхманом и приложил немало усилий для отправки на смерть евреев Греции и Балканских стран. В апреле 1944 года на совещании гитлеровских референтов по еврейским делам, где обсуждался вопрос об «окончательном решении еврейской проблемы», фон Тадден был одним из главных докладчиков. В июне 1944 года он обосновывал необходимость быстрейшего уничтожения венгерских евреев. Ныне живет в ФРГ, под судом не был, крупный промышленник Кельна.

Список избежавших возмездия убийц можно продолжать еще и еще, но в этом нет необходимости — и так известно, как им живется в ФРГ и в целом ряде других государств.

В тех случаях, когда нацистским преступникам все же не удается избежать скамьи подсудимых, суд над ними сплошь и рядом превращается в фарс.

Во время гитлеровской оккупации Украины Вильгельм Вестерхейде был гебитскомиссаром города Владимира-Волынского, а Иоганна Альтфатер (ныне она носит фамилию мужа — Целле) — его секретарем. По приказу Вестерхейде и при его участии в селе Пяти-дни было расстреляно 16 тысяч евреев владимир-волынского гетто. В убийствах принимала участие и Альтфатер-Целле.

Преступления Вестерхейде и Альтфатер-Целле давно известны. Еще в 1946 году по иску Объединения лиц, преследовавшихся при нацизме, суд возбудил против них уголовное дело. Следствие велось долгие годы. И только в 1979 году для проверки показаний свидетелей, изобличавших преступников, в город Луцк приехали председатель суда западногерманского города Билефельда Пауль Пипер, прокурор Герман Вайсинг, адвокат Вильгельм Вегнер. Допрошенные с их участием бывшие узники владимир-волынского гетто показали:

Мотель Эльяевич Баусс: «Вестерхейде был очень жесток, ни за что избивал людей… 1 сентября 1942 года гетто окружили полицейские и жандармы, врывались в дома, гнали в машины, везли на расстрел. Во время этой акции Альтфатер вырывала из рук матерей грудных младенцев и тут же, держа их за ноги, убивала ударом головы о стену дома. Во время второй акции в гетто были расстреляны мои отец, мать и десятилетняя сестра».

Арон Нухимович Бабух: «Гебитскомиссар Вестерхейде всегда ходил с плетью. Не раз видел, как в гетто он избивал за то, что медленно становились в строй. За несколько дней до массового уничтожения евреев Вестерхейде застрелил из пистолета члена юденрата Симху Бергмана. Видел, как Альтфатер выстрелами в рот убивала женщин и детей».

Бывший шофер владимир-волынского гебитскомис-сариата Константин Маркович Цаневский: «Акцией по массовому уничтожению евреев руководил гебитс-комиссар Вестерхейде…»

Другой шофер гебитскомиссариата Евгений Яковлевич Хоперстков: «Когда я привез группу евреев из гетто Владимира-Волынского, около ямы, на месте расстрела, увидел Вестерхейде. Он приказал очередной партии евреев спуститься в яму, сам участвовал в расстреле…»

Изобличали убийц и другие свидетели, но суд присяжных Билефельда в октябре 1979 года оправдал Вестерхейде и Целле «за неимением улик». Решение мотивировалось тем, что свидетели «не могут вспомнить точно цвет форменного кителя, который носил Вестерхейде во время расстрела», и другими подобными «доводами». Возмущение демократической общественности ФРГ было столь велико, что в июле 1980 года федеральный суд Федеративной Республики отменил оправдательный приговор как «недостаточно обоснованный». А в декабре 1982 года суд «достаточно обосновал» все тот же оправдательный приговор, признав показания многочисленных свидетелей «фантазией».

Не понесли заслуженного наказания и военные преступники — убийцы евреев западных областей Украины, включенных в «дистрикт Галиция».

В Дармштадте (ФРГ) после войны проживал бывший начальник СС и полиции «дистрикта Галиция» группенфюрер СС и генерал-лейтенант полиции Фриц Катцман — организатор уничтожения 500 тысяч евреев и других мирных граждан, военнопленных. В 1957 году его жизнь оборвалась не по решению суда, не в тюрьме, а из-за болезни.

В 1966–1968 годах в Штутгарте состоялись два судебных процесса — над 16 и 10 эсэсовцами, виновными в уничтожении жителей Львовщины. На скамье подсудимых оказались ближайшие помощники Катцмана — гауптштурмфюрер Рудольф Редер, унтерштурмфюрер Ленерт, бывший комендант городов Сокаль и Броды, а затем начальник СС и полиции Тернополя штурмбанфюрер Мюллер, бывший комендант концлагеря в Каменке-Бугской гауптштурмфюрер Ребель, бывший комендант «шталага-328» Блум, палачи Яновского лагеря Петер Блюм, Мартин Битнер, Эрнст Эппле, Вальтер Шерляк, Роман Шенбах, Адольф Колянко, Эрнст Пройс, Карл Бебке, Карл Ульмер, Ганс Зобота, Эрнст Гайниш, Пауль Фокс, Инкварт и жена первого коменданта Яновского лагеря Марта Гебауэр. В многочисленных преступлениях их изобличали десятки свидетелей. Игнац Мизевич, бывший узник лагеря, очевидец многих убийств, совершенных эсэсовцем Питером Блюмом, засвидетельствовал суду: «Там, где был Блюм, появлялись трупы». Другой очевидец — Бернхард Гербсман также рассказал о многих преступлениях Блюма. Свидетельница Кляйншпиц лично видела, как эсэсовец Эрнст Эппле убил 20 узников. На вопрос судьи, хорошо ли она запомнила этот расстрел, Кляйншпиц ответила: «Среди расстрелянных был мой отец».

Чудом уцелевшие свидетельствовали о том, как в ноябре 1943 года эсэсовец Инкварт расстреливал из автомата и забрасывал гранатами последних узников Яновского лагеря. Бывшие узники рассказали суду, как унтерштурмфюрер Ленерт в августе 1942 года руководил погрузкой в эшелоны 40 тысяч львовских евреев, отправляемых на смерть в Белзец. 22 августа 1942 года во время уничтожения больницы львовского гетто он выбрасывал из окон новорожденных младенцев, расстреливал прямо в палатах больных. На суде Ленерт «не мог припомнить» совершенных им преступлений, лгал и изворачивался. Но все же он не смог отрицать все свои злодеяния и вынужден был признать руководство расстрелом 50 узников около Лисиничей — места массовых казней под Львовом. Рассказал и о том, как приказал этим узникам лечь на землю и вместе с другими эсэсовцами стрелял им в затылки.

Так же были изобличены и другие преступники. Результат? Мюллера и Ребеля приговорили к пожизненному заключению, остальным зачли в срок наказания время нахождения под следствием и освободили. Следствие же по данному делу велось девять лет, что само по себе является ярким свидетельством малоэффективности деятельности органов правосудия ФРГ по покаранню военных преступников. Не вести следствие было невозможно — деятельность этих палачей-эсэсовцев оказалась достаточно полно зафиксирована в документах архива Катцмана, ставших известными после его смерти широкой демократической общественности Федеративной Республики.

Свыше года суд присяжных Саарбрюккена рассматривал дело Фрица Гебауэра — первого коменданта Яновского лагеря, а затем начальника его «производственных предприятий». Этот садист наслаждался мучениями узников, выдумывал различные изощренные способы убийства. Изобличенный во многих преступлениях, он был признан виновным в том, что лично казнил 22 человека (из 200 тысяч убитых и замученных в концлагере) и в «жестоком обращении с евреями». В чем выражалось «жестокое обращение»? Одного узника распорядился бросить в котел с кипящим супом, пяти другим приказал в морозный декабрьский день раздеться и залезть в бочки с ледяной водой, где они и замерзли насмерть. За малейшую провинность, а то и просто по прихоти, Гебауэр избивал узников плетью так, что далеко не каждый потом выживал. В июне 1971 года суд приговорил его к «пожизненному заключению». Прошло несколько месяцев, и тот же суд освободил палача от отбытия наказания «по состоянию здоровья».

В 1977 году в Саарбрюккене состоялся процесс над другим палачом Яновского лагеря — шарфюрером СС Фридрихом Гайне. Известная польская журналистка Станислава Гоголовская, бывшая узница этого лагеря, рассказала о злодеяниях Гайне в своей книге. Дня не проходило, чтобы он не застрелил хотя бы одного человека. «Не чую запаха крови — не ощущаю вкуса еды», — говорил палач. О его преступлениях на процессе свидетельствовали многие избежавшие смерти бывшие узники. Один из них — житель Нестерова Зигмунд Ляйнер, вернувшись из Саар-брюккена сказал: «Никак не мог понять, кто на этом процессе был прокурором, а кто адвокатом».

Так же в ФРГ проходили и другие судебные процессы над гитлеровскими преступниками. Недаром фашистский палач Ментен, на котором лежит кровь многих жителей Львовщины, заявил в ходе рассмотрения его дела одним из голландских судов: «Если бы я был гражданином ФРГ, меня бы там никогда не судили!»

Через 30 лет после войны в Дюссельдорфе состоялся процесс над 16 эсэсовцами, повинными в убийстве 250 тысяч узников концлагеря Майданек. Суд длился шесть лет — 474 заседания! Об атмосфере, царившей на процессе, красноречиво свидетельствует такой факт: защитник Людвиг Бок заявил отвод одному из экспертов под тем предлогом, что тот учился у профессора-еврея и потому «не может быть объективным».

Невзирая на различные преграды, преступления подсудимых все же были установлены во всех кошмарных деталях. Очевидцы свидетельствовали, например, что Хильдегард Лехерд, прозванная узниками «кровавой Бригидой», забавлялась в Майданеке натравливанием своей овчарки на беременных евреек и с наслаждением наблюдала, как та загрызала свои жертвы насмерть. У подсудимой Термины Браун-штайнер, много лет укрывавшейся в США, было другое «хобби» — она бросала грудных младенцев в печь крематория и веселилась, наблюдая, как они сгорают. Термина Браунштайнер была приговорена к пожизненному заключению, одну из подсудимых оправдали, а остальные убийцы отделались незначительными сроками заключения.

Как же западногерманские судьи обосновывают столь мягкие наказания убийцам беззащитных людей?

23 декабря 1983 года суд присяжных Меммингена (Бавария) приговорил бывшего эсэсовца Яроша к лишению свободы сроком на пять лет и шесть месяцев. Он был признан виновным в том, что вместе с четырьмя другими эсэсовцами в украинском поселке Брошнев-Осада расстрелял 75 евреев. В качестве «смягчающих обстоятельств» в приговоре указывалось: «Обвиняемый прежде не был судим, по своему образу жизни и поведению после преступления он не является уголовным преступником… Определенным образом обвиняемый сам стал жертвой нечеловеческой системы, был использован в преступных целях и таким образом втянут в тяжкое преступление против человечности… Он должен был испытывать страх перед личным ущербом за неисполнение приказа… Также должен быть учтен длительный срок, прошедший со времени совершения преступления».

Приведен был и еще один «довод», характеризующий западногерманское правосудие и его отношение к нацистским убийцам: «Положение о правовом равенстве перед законом требует ориентировки в определении меры наказания на многие другие приговоры, вынесенные нацистским преступникам. При сопоставимых преступлениях этими приговорами преступники осуждались к весьма низким мерам наказания».

Ярош понес наказание не за все совершенные преступления. В вину ему так и не было вменено злодеяние, о котором в обвинительном заключении записано: «Осенью 1942 года на лесном участке Лизна — Керноришка до смерти затоптал сапогами раненую еврейскую женщину». Но в том же документе далее говорится: «Как было установлено судом присяжных, женщина в момент ее обнаружения была без сознания и так и не пришла в него до наступления смерти. В связи с этим совершенное обвиняемым преступление не содержит признака жестокости, так как женщина вследствие бессознательного состояния не чувствовала боли и мучений… Налицо убийство, уголовное преступление, которое уже подлежит сроку давности».

Так в ФРГ судят нацистских преступников.

Но надо ли теперь, когда в соответствии с принципами нового политического мышления ведется построение общеевропейского дома, бороться за покарание гитлеровских убийц? Надо. Новый дом должен строиться так, чтобы ни в одной из его квартир не было места ни старым, ни новым расистам, ни межнациональной вражде.

19 октября 1988 года издатель журнала «Шпигель» Рудольф Аугштайн во время беседы с М. С. Горбачевым заметил, что «было бы не совсем правильно иметь долгую память…». На это советский руководитель ответил: «Я предпочитаю людей с хорошей памятью тем, кто страдает беспамятством. Память — это всегда история, традиция, это уроки. Все это очень серьезно» [11].

Не все в Федеративной Республике извлекли уроки из прошлого, беспамятство может стать почвой для новых трагедий человечества.

Не на сборище какой-либо нелегальной или полулегальной неонацистской организации, а в бундестаге председатель западногерманского парламента христианский демократ Филипп Еннингер выступил с речью, восхваляющей Гитлера. 9 ноября 1988 года, в 50-ю годовщину «хрустальной ночи», ставшей символом гитлеровских кровавых погромов, он заявил: «Разве Гитлер не сделал действительностью то, что только обещал Вильгельм II, а именно: обеспечить немцам прекрасные времена? Не был ли он действительно избран волею провидения — вождь, которого дарят народу раз в тысячелетие?»

Речь Еннингера возмутила всю прогрессивную общественность страны. Ему пришлось уйти в отставку. Но не уходит в отставку тоска «сверхчеловеков» и их потомков по фюреру, по «третьему рейху», по «триумфальному шествию», как назвал Еннингер кровавый путь Гитлера и его приспешников.

Прощения не будет!

Советский Союз уже во время войны делал все возможное, чтобы нацистские военные преступники не избежали возмездия. Вслед за процессом в Краснодаре состоялись и судебные процессы в Харькове, Смоленске и других городах. СССР стал инициатором международного суда над руководителями гитлеровской Германии, активно участвовал в разработке Устава Международного военного трибунала и в проведении Нюрнбергского процесса.

На протяжении всех послевоенных лет в Советском Союзе разыскивают, изобличают и судят военных преступников. Также действуют и органы правосудия других социалистических стран. До 31 декабря 1984 года в ГДР были разысканы, изобличены и осуждены 12 873 нацистских палача — вдвое больше, чем в ФРГ, — где укрылись основные силы нацизма.

Как в СССР судили и судят военных преступников, известно всему миру по судебным отчетам, многочисленным статьям в прессе, научным исследованиям, документальной публицистике, созданным на основе документов и свидетельских показаний жертв нацизма рассказам, повестям, романам и пьесам. Советские писатели следовали по кровавым следам палачей, судили их вместе с судьями. К человеческой совести взволнованно взывал, например, Алексей Толстой, с отвращением описывая античеловеческую, антисемитскую сущность гитлеровского фашизма.

Как о беде всех народов Советской страны, всего человечества писали о трагедии, постигшей евреев, украинец Ярослав Галан, белорус Алесь Адамович, евреи Василий Гроссман и Борис Горбатов. В своей книге «Бездна» Лев Гинзбург подчеркивал: «В этой книге речь пойдет о большой беде, которая произошла с человечеством, о беде, которая унесла в могилу миллионы наших людей, — ее не забыть, не утешить в забвении. Сколько бы не прошло лет, эта беда будет властно напоминать о себе, вновь и вновь требуя осмысления всех ее сторон, причин и последствий».

Осмыслить, что произошло с человечеством? Думал об этом, когда начинал свою книгу, думаю, дописывая последние страницы. Не как сторонний наблюдатель, а как свидетель, участник описанных событий. После захвата Одессы нацисты повели на расстрел мою престарелую бабушку. Прежде чем убить, приказали раздеться. Издевательства ради, моих тетю и дядю вместе с другими евреями загнали в товарный вагон и сожгли. Под Одессой, в поселке Березовка, эсэсовцы расстреляли мою молодость — друзей, товарищей, соучеников. Мать и младший брат успели эвакуироваться, с ними уехала наша знакомая — немка Амалия Лернер, супруга еврея. Узнав о зверствах гитлеровцев, она сменила национальность на еврейскую. Сам я в годы войны находился на фронте, где мне приходилось по долгу службы расследовать злодеяния нацистов.

1942 год. Северо-Западный фронт. В освобожденной, лежавшей в руинах деревне Холмы были обнаружены изуродованные трупы советских солдат — русских и украинцев. Тогда, 26-летним помощником военного прокурора фронта, я участвовал в следствии. До сих пор перед глазами встает кровавое месиво человеческих тел и обгоревшие до костей ноги. Позднее мне приходилось видеть и более ужасные следы нацистских преступлений, но это, первое, раскрыло всю бездну «арийского сверхчеловечества» и предопределило всю мою дальнейшую жизнь. А уголовное дело, расследованное в деревне Холмы, фигурировало на Нюрнбергском процессе.

Весной 1944 года, во время освобождения западных областей Украины, я был помощником военного прокурора 2-го Белорусского фронта. У глухого железнодорожного полустанка близ города Сарны извлекли из огромных могил 13 тысяч трупов мужчин, женщин, детей — жителей нескольких сел, расстрелянных в отместку за успешные действия партизан. Свыше трех тысяч убитых были дети до 12-ти лет, многие из которых умерли не от пуль, а от удушья.

Я видел младенцев, рожденных в могиле не силой жизни, а трупными газами. Видел и другое: у трупов расстрелянных останавливались идущие на фронт поезда, и красноармейцы клялись очистить родную землю от нацистской нечисти, найти и покарать военных преступников. Вскоре Советское Информбюро сообщило о злодеяниях фашистов под Сарнами. Прошло 40 лет, и об этом следственном деле мне напомнили скупые строки многотомного издания «История второй мировой войны».

Летом 1944 года, вскоре после освобождения старинного русского города Острова, мне, помощнику военного прокурора 3-го Прибалтийского фронта, вновь довелось расследовать фашистские зверства. Вместе с группой подчиненных мне следователей допрашивал очевидцев, эксгумировал трупы замученных, осматривали места преступлений. На стенах камер городской тюрьмы обнаружили надписи, свидетельствовавшие не только о зверствах «сверхчеловеков», но и о благородстве и мужестве ими замученных.

«Здесь сидела партизанка Клава из дер. Котельно Сошихинского района, неудачно попавшая в плен в гор. Острове. Погибаю за Родину», — сообщала девушка. Рядом еще одна надпись: «29.4.43 г. Вырыли другую яму. Ждем опять расстрела. Кто будет из знакомых, передавайте горячий привет родным и всей молодежи поселка Воронцово. Прощайте. Вера Андреева и Нюра Ермолаева. Подруги».

Житель города Иван Семенов рассказал, как у соседа-учителя Белого нацисты забрали в созданное на окраине гетто детей и жену-еврейку. С ними, со всеми евреями города, учитель Белый добровольно пошел на расстрел.

На всю жизнь запомнилось мне 13 октября 1944 года — день освобождения Риги, города, с которого начались и в котором закончились мои фронтовые дороги. В этом городе была создана Чрезвычайная государственная комиссия, расследовавшая гитлеровские злодеяния на территории Латвии. Наша фронтовая прокуратура участвовала в работе комиссии, вела следствие по делу об уничтожении нацистами и их пособниками из числа местных буржуазных националистов еврейского населения Риги.

Многих свидетелей нашел следователь Каденский, русский, тяжело переживавший трагедию евреев. Восхищала точность и емкость его протоколов. «По улицам тянулись бесконечные колонны евреев, — так начинались записанные им показания одной из немногих выживших узниц рижского гетто. — Была гололедица, люди падали, и их тут же расстреливали. Улицы гетто окрасились кровью. Маленьких детей нацистские звери вырывали из рук матерей, хватали за ноги и разбивали о столбы и заборы».

Установленные преступления гитлеровцев в рижском гетто были включены в материалы Чрезвычайной государственной комиссии, о них писалось в газетах. Через два года, читая сообщения о Нюрнбергском процессе, я и мои друзья узнали, что в злодеяниях, установленных с нашим участием, обвиняют главных нацистских военных преступников. В это время я уже находился во Львове. Продолжая службу в военной прокуратуре, участвовал в расследовании преступлений, совершенных в Яновском концлагере на окраине Львова. На песчаниках, с которыми граничил концлагерь, нацисты расстреляли 200 тысяч львовян, многие из которых были евреями.

В 1965 году в Краснодаре и в 1967 году во Львове судили гитлеровских пособников, изобличенных во многих убийствах граждан нашей страны, в том числе евреев. Они понесли заслуженное наказание.

Вспоминая свою жизнь, свои книги, изобличающие преступления нацизма, всегда чувствую себя представителем своего Советского государства. В то же время многим юристам США и ФРГ, которые честно выполняют свой долг и не желают оправдывать гитлеровских изуверов, приходится преодолевать противодействие сильных мира сего. А преодолеть удается не всегда. Вот и уходят они с государственной службы.

Мне, например, довелось встречаться и много беседовать с заведующим отделом специальных расследований министерства юстиции США Нилом Шером. Тогда он и его коллеги участвовали в допросах очевидцев, изобличавших укрывающихся в Соединенных Штатах начальника «украинской» полиции Рава-Русской Осидача и ряда других гитлеровских убийц — виновников смерти многих тысяч евреев. Я убедился в благородстве и честности Нила Шера, в безупречном исполнении им профессионального долга. Но могли ли такие, как он, воздействовать на судебную практику США, добиться изменения позиции своего правительства в деле выдачи нацистских палачей Советскому Союзу или Польше, где были совершены ими многочисленные злодеяния?!

С судьей из ФРГ Манфредом Вормом и его коллегами мне также довелось познакомиться во время их приезда во Львов для участия в допросах очевидцев, изобличавших в убийствах многих евреев проживающего в Федеративной Республике эсэсовца Яроша. Манфред Ворм — один из судей, вынесших Ярошу приговор, своей мягкостью явно не соответствовавший жестокости преступлений подсудимого. Однако и такой приговор требовал мужества, ибо вынесен он был в Баварии — западногерманской земле, в которой, как ни в одной другой, просматриваются симпатии к неонацизму.

Юристы на государственной службе и власть государства! Сложное переплетение человеческих судеб, характеров, политических взглядов и устремлений… И все же любому непредубежденному гражданину нашей планеты нетрудно увидеть связь между борьбой за покарание преступлений нацизма и борьбой за предотвращение новых преступлений, за мир на Земле.

1943 г. Вход в Яновский лагерь.

1944 г. Проволочные огра ждения Яновского лагеря.

Комендант Яновского лагеря гауптштурмфюрер Густав Вильгауз.

Рейхсфюрер Гиммлер, начальник СС и полиции «дистрикта Галиция» группенфюрер Фриц Катцман и последний комендант Яновского лагеря гауптштурмфюрер Фриц Варцок.

Конвоирование узников львовского гетто.

Выселяемые евреи перед отправкой в лагерь.

1942 г. Под музыку этого оркестра в Яновском лагере производились построения и расстрелы.

Дрогобыч. Конвоирование на расстрел…

…и сам расстрел.

1944 г. Узники «спецкоманды 1005» у машины, перемалывавшей несгоревшие кости трупов.

29 сентября 1941 г. Вещи отправленных на смерть в Бабий Яр.

Бабий Яр. Последние минуты перед расстрелом.

Заверение, которое должны были подписывать жители «дистрикта Галиция», о том, что не являются евреями или «еврейской помесью».

1941 г. Одни из десяти ворот варшавского гетто. Снаружи — немецкая и «польская» полиция, изнутри — еврейская «служба порядка».

У входа в юденрат варшавского гетто.

Служебная книжка вахмана Яновского лагеря Александра Миночкина (осужден военным трибуналом в 1967 г.).

Донесение первого комиссариата «украинской» полиции Львова о применении оружия во время акции во львовском гетто 15 августа 1942 г.

Собственноручный отчет о применении оружия во львовском гетто Юрия Теодоровича…

Лист ведомости на выплату «зарплаты» служащим «украинской» полиции Львова.

Примечания

1

Луначарский А. В. Об антисемитизме. М; Л., 1928.С. 20–21.

2

Ленин В. И. Ц Поли. собр. соч. Т. 5. С 78.

3

Там же. Т. 38. С. 242.

4

Новгородская, Псковская и Ленинградская области.

5

От Extermination (нем.) — изгнание (за пределы страны); уничтожение.

6

Так по сионистской терминологии именуется эмиграция в Палестину.

7

В настоящее время относится к Минской области БССР.

8

Тюрьма на ул. Дзельной.

9

Райцентр в Винницкой области.

10

Речь идет о полицейских формированиях из украинских и литовских националистов.

11

Правда. 1988. 24 окт.

Content

Шульмейстер Юлиан Александрович Гитлеризм в истории евреев

Шульмейстер Юлиан Александрович Гитлеризм в истории евреев

ГИТЛЕР, ЕВРЕИ И ЗАПАД

В преддверии войны

Антиеврейская политика Гитлера

Гитлер и ВСО

СДЕЛКИ НА СУДЬБАХ

«Хрустальная ночь»

Конференция в Эвиане

План Шахта

СТРАТЕГИЯ ГЕНОЦИДА

«Жизненное пространство» на Востоке — центр политики геноцида

Юденраты и еврейская полиция

Планы создания еврейских резерваций и «локальные» планы

ПО ТУ СТОРОНУ ЖИЗНИ

Палачи за работой

По приказу фюрера

Пособники гитлеровцев

ЭТАП «ОКОНЧАТЕЛЬНОГО РЕШЕНИЯ»

«Ванзейский протокол» и нравственноправовые проблемы

Уничтожение евреев в Польше

Уничтожение евреев в восточных районах оккупации СССР

АНТИЕВРЕЙСКИЙ ГЕНОЦИД В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ

Уничтожение евреев Германии и других государств

Сепаратные переговоры 1943 года

Фашистский геноцид и ВСО

БОРЬБА ЗА СПАСЕНИЕ

Восстания в гетто и концлагерях

Спасение евреев советскими партизанами

Продолжение политики сепаратных сделок

НА ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОМ ЭТАПЕ ВОЙНЫ

Политика США, Англии и ВСО

Советская Армия — освободительница

СУДЬБЫ ПАЛАЧЕЙ

Преступники на новой службе

Бывшие нацисты в ФРГ

Прощения не будет!

Примечания