Марина Владимировна Ефиминюк

Давай поспорим

Они на нас поспорили!

Я варю лучшие зелья в магической академии Иварии. Они умеют приносить радость, исцелять грусть, заживлять раны, красить волосы во все цвета радуги… Ладно, последнее – побочный эффект, но ведь умеют же! Ко мне выстраиваются очереди за новой порцией жидкой магии, я рада помочь любому практически задаром. Но когда звезда магбола пришел за зельем удачи, стало ясно, что у парня большие проблемы. Теперь он принимает капли от депрессии, радуется жизни и почему-то никак не желает от меня отлипнуть.

Господин подопытный, претензии не принимаются!

Марина Ефиминюк

Давай поспорим

Глава 1. Удача нам не помешает

Я смотрела в зеркало и не знала: плакать или смеяться. Из отражения на меня таращилось заспанное, всклокоченное чучело с выкрашенными во все цвета радуги волосами. По идее должна смеяться – зелье-то пробовала веселящее, но смешно не было. Да вообще ни разу!

Обычно испытания новых эликсиров удавалось провести на добровольцах, но вчера никого не отловила. Целое общежитие подопытных! Все качественно попрятались. Единственный кандидат, завидев меня, в панике заперся на ключ. Никто не хотел веселиться! Похоже, чувствовали, что самое «веселье» начнется с утра, когда они обнаружат в зеркале свое преображенное отражение.

– Вильгельм, думаешь, стоит выкраситься в темный? – задумчиво спросила я.

Тот промолчал. К счастью! Иначе пришлось бы вносить в черную книжечку очередное побочное действие нового зелья: слуховые галлюцинации. Просто Вильгельм был упитанным кустом майгорийского алое с мясистыми остроконечными листьями и уже три года вольготно жил в просторном горшке на широком подоконнике. Наверное, к пятому курсу придется переселить его в кадку и вызвать трех грузчиков, когда подойдет время уезжать из академии.

Отойдя от зеркала, я записала в ту самую книжечку на страничке под веселящим зельем «разноцветные волосы ровного прокраса». После мытья еще пришлось добавить «исключительно стойкого». Три раза намыливала голову, но пряди не только не побледнели, а стали ярче, точно пыль смыла.

Стук в дверь застал меня в тот момент, когда я проверяла в планшете присланные за утро заказы. Магический артефакт для отправки и получения сообщений представлял собой прямоугольную серебристую пластину. Писали на ней с помощью специального стилуса, но просто так абы кому анонимную записочку не отправишь – нужно знать адресное имя.

Пару дней назад в глубокой ночи я по ошибке размешала стилусом энергетическое зелье, и теперь он капризничал. Приходилось по три раза тыкать в планшет, и это страшно бесило. В общем, постучались в тот момент, когда я уже скрипела зубами от досады.

За дверью, сунув руки в карманы отглаженных брюк, стоял темноволосый высокий парень в расстегнутом золотом пиджаке. Нелепый желтый обязывали носить студентов факультета артефакторики. Всегда недоумевала, чем эти ребята насолили нашему ректорату, если их заставляли наряжаться, как на цирковой манеж.

Парень молчал и с задумчивым видом разглядывал мою разноцветную шевелюру. Кирана Зейна, звезду академической сборной по магболу «Непобедимые драконы», знала даже я, хотя никогда не любила этот спорт. Как и любой другой.

– Эда Амбер? – наконец проговорил он.

– Киран Зейн, – копируя его интонацию, ответила я. – Здорово, что мы знаем имена друг друга. Что ты хотел?

– Мне нужно зелье.

Он примолк, словно стесняясь сказать, какого рода эликсир решил прикупить.

– Любое или все-таки определился, в каком месте захворал? – уточнила я. – Если что, я диагнозы не ставлю, это тебе в лекарскую. Я как раз знаю одну четверокурсницу Эбби Фрост. Отличная, кстати, девчонка…

– Я хочу зелье удачи, – резковато перебил он.

Да ты шутишь, парень! Зелье удачи? А странной в нашей академии почему-то считают именно меня.

– Ладно. – Я дернула плечом и открыла дверь пошире, чтобы его пропустить. – Заходи.

Он молча вошел и не произнес ни слова, пока я искала нужный эликсир в холодильном ларе. Флакон забился в самый угол, под бумажные пакеты со свежими травами. Выудив его из-под завалов, я аккуратно опустила крышку ларя и повернулась к Кирану.

Оказалось, что тот задумчиво рассматривал утыканную булавками-флажками карту королевства. До поступления я много путешествовала с отцом, известным профессором истории архитектуры, и отмечала на этой карте места, где успела побывать. Большие города, захолустья, реликтовые леса – изъездила половину Иварии.

Последние полгода папа провел в исследовательской экспедиции, изучал храмы Хозяина бездны до магической эпохи в Захрийских горах, присылал бумажные письма и только вернулся в академию. Мы еще не виделись. Я понимаю: он действительно завален делами. После такого-то перерыва!

– С тебя полторы тысячи, – объявила я Кирану.

– Сколько? – не поверил он. – Ты кто, королевский зельевар?

– Нет, но стремлюсь им стать, – ответила я.

– С ценником ты уже не скромничаешь.

Я окинула его задумчивым взглядом: пошитый на заказ золотой пиджак артефакторов с эмблемой в виде песочных часов, рубашка из тонкой материи, брюки от хорошего портного, а не абы какие, ботинки из дорогой кожи.

– С деньгами у тебя явно полный порядок, – ответила ему. – Считай, что за твой счет я сделаю скидку бедствующим.

Киран со смешком забрал бутылочку и полез во внутренний карман пиджака.

– Совершаешь добрые дела, значит? – с кривоватой улыбкой проговорил он, вытаскивая портмоне с эмблемой известного кожевенного ателье.

– И ты к ним приобщился, – невозмутимо согласилась я. – Уже почувствовал себя благодетелем?

– Не особенно, – отозвался он и, выудив купюру в две тысячи лир, посмотрел на меня. – Сдача будет? У меня мельче нет.

– Давай накину еще пять сотен, и ты вообще ощутишь себя спасителем мира, – предложила я. – Или сходи разменяй.

Он посмотрел на меня таким взглядом, словно я при нем выругалась матом, и просто молча протянул купюру.

– Я дам скидку трем нуждающимся, – забирая деньги, вполне серьезно пообещала ему. – Хочешь, буду говорить, что это скидка имени Кирана Зейна?

– Не стоит, – проскрипел он и развернул привязанную к горлышку флакона инструкцию с перечисленными побочными действиями. – Почему она такая длинная?

– Я честна перед своими клиентами.

– Вертикальные зрачки… – прочитал он, и от удивления густые темные брови поползли на лоб.

Выпадение бровей, если мне не изменяет память, от зелья тоже случалось. Вполне вероятно, парню скоро будет нечего изгибать.

– Волосатые ладони?! – поперхнулся первый на моей памяти из покупателей, кто действительно прочитал инструкцию до того, как выхлебал залпом полфлакона. – Это шутка?

– Нет, – покачала я головой.

– Я слышал, что у твоих зелий звериные побочки, – со смешком высказал он и, свернув гармошку с инструкцией, небрежно сунул бутылочку в карман брюк. Тот оттопырился, невольно привлекая внимание.

– Ну… Помню, в прошлом году некромант со второго курса выл с административной башни на полную луну. Сказал, что испытывал непреодолимое желание приобщиться к природе. А недавно у одной тут язык раздвоился. Ей шло. – Я развела руками. – Но ты не переживай, твой эликсир уже обкатан на добровольцах, побочных действий почти нет. Просто инструкцию забыла обновить.

– У тебя есть добровольцы? – дослушав меня, недоверчиво протянул он.

– Они не знали, что являются таковыми. А тебе повезло! Видишь, зелье еще не успел выпить, но уже работает. – Я обошла его по дуге и с непрозрачным намеком, что пора и честь знать, открыла дверь. – Да пребудет с тобой удача, Киран Зейн!

– Ага…

Он бросил на меня последний насмешливый взгляд, словно пытался прикинуть, откуда такое сокровище появилось в высшей магической академии Иварии, и скрылся в коридоре.

Я всегда знала, что стану варить эликсиры. Как в детстве увидела в витрине торговой лавки набор начинающего зельевара с миниатюрным котелком, так и поняла: вот оно – мое призвание! Папа в экспедициях изучал архитектуру и здания, а я – цветы и растения. Зато быстро поняла, что каноническая наука скучная. Придумывать собственные рецепты и воплощать их в жизнь куда интереснее. И намного азартнее!

Продавать зелья в академии я начала случайно. На первом курсе по доброте душевной предложила капли от бессонницы соседке по этажу, ночами бродившей по общаге, как призрак помершей кастелянши. Она не отказалась, потом продрыхла трое суток и загремела в лазарет… Зато встала живенькая, бодренькая и энергичная. С острыми когтями вместо ногтей. Отвалились эти звериные крючья только через месяц, но ко мне в комнату внезапно начали стучаться студенты и просить зелья. За деньги! Оказалось, что целая толпа народа готова платить за эликсиры.

Раз в неделю каждый студент ботанического факультета отрабатывал трудовую повинность в академической оранжерее. Через пару дней подошла моя очередь дежурить. Погода стояла по-ноябрьски неприятная: сверху сыпала мелкая влажная пудра. Не дождь, а сплошное недоразумение, но капюшон приходилось натягивать до бровей и руки прятать в карманы. Воздух был стылым, ощущалось приближение первого снега.

Шагая по дорожке, я смотрела себе под ноги и почти уткнулась макушкой в выросшего на пути парня. Капюшон пришлось с головы спустить и продемонстрировать разноцветную шевелюру. День от этого светлее, само собой, не стал. Киран Зейн, перекрывший мне дорогу, тоже не восхитился.

– Обойти тебя не получится, да? – вздохнула я.

– Амбер, я покупал у тебя зелье удачи… – резковато проговорил он.

– Обнаружил новые побочки? – поняла я и, спустив с плеча лямку рюкзака, полезла в кармашек за черной записной книжечкой. – Что случилось во время приема?

– Ты продала мне средство от депрессии.

Он смотрел враждебно: брови нахмурены, губы сжаты. Странно, вообще-то! По идее капли от меланхолии начинали помогать почти сразу, и мир в глазах смотрящего переставал быть паршивым местом.

– Если звезда магбола просит зелье удачи, то он явно в отчаянье, – пояснила я. – Не благодари, что я помогла тебе прийти в норму. Зелье удачи никто не рискует варить, парень.

– Я и не думал тебя благодарить, – заявил Киран.

– Претензии все еще не принимаются, деньги не возвращаются, – напомнила я, – но ты переплатил, поэтому на сдачу дам тебе зелье радости. Денек порадуешься жизни, потом словишь смешные побочки… Честное слово, ну очень забавные! Когда переживешь это приключение, поймешь, какой ты удачливый парень. Хочешь?

– Ну ясно… – с насмешливой интонацией протянул он. – Ты не знаешь, как его варить.

– Что ты сказал? – опешила я, словно на меня выплеснули ушат ледяной воды.

– Только не притворяйся, что не услышала, – издевательски поморщился он. – Готов биться об заклад, что ты в принципе не в состоянии сварить что-то стоящее.

– Дело не в том, что я не могу сварить зелье удачи! – задохнулась я от возмущения. – Просто считаю, что надо решать проблемы самому, а не полагаться на везение! Знаешь, как в книгах? Главные герои всегда действуют!

– Ты теперь в мозгоправы заделалась? – хмыкнул Киран, высокомерно рассматривая меня из-под полуопущенных ресниц. – Признай, Амбер, что зелье удачи тебе не по зубам.

Он обошел меня и преспокойно направился в сторону стеклянного атриума, в котором находилась столовая. Чувствуя себя чудовищно уязвленной, я буравила его широкую спину яростным взглядом и кипела внутри, как забытое на горелке зелье. Странно, что из ноздрей не вытекал тонкими струйками дым.

Магистр Элиза Макгомерри, преподававшая у младших курсов ботанику и управлявшая оранжереей, называла это место храмом растений и считала, что входить в этот храм в дурном настроении – смертный грех. Дескать, с цветочками можно возиться только в добром расположении духа, иначе зачахнут. Однако освобождение от дежурства из-за плохого настроения ни разу никому не дала. Помимо всего прочего, магистр свято верила, будто земля излечивала любые болезни. Просто надо активнее копать! Не забывая приговаривать добрые слова.

В общем, после встречи с Кираном Зейном я чудовищно грешила. Переодевалась в зеленый рабочий комбинезон с эмблемой ботанического факультета в виде кольца из переплетенных лоз, излучая исключительно ярость. С раздражением размахивала лейкой над грядками, так что себя чуток полила. И еще пересыпала в воду магической подкормки…

Последнее обнаружила лишь в тот момент, когда на моих глазах аптекарская ромашка вдруг пошла в бурный рост. За полминуты вылезла высотой до колена, заматерела и выплюнула крупные соцветья. Осторожно оглядевшись вокруг – не заметил ли кто-нибудь из сокурсников неожиданного преображения? – я воровато спрятала лейку в кусты и улизнула в противоположный угол оранжереи.

Успокоиться никак не удавалось. Подлый Киран Зейн умел качественно задеть гордость!

– Ничего стоящего не могу сварить? – Представляя физиономию звезды магбола, потрясла я выдранным сорняком, и на колени посыпались комки влажной земли. – Хочешь зелье удачи? Будет тебе зелье удачи! Вызов принят…

– Да как же так можно?! – охнула выросшая за спиной магистр Макгомерри, и я так резко выпрямилась во весь рост, что даже в коленке хрустнуло.

Магистр выглядела искренне возмущенной, совсем как я после встречи с Зейном. Глаза яростно сверкали под стеклышками очков, короткие волосы с магической завивкой торчали из-под съехавшей на затылок цветастой косынки. Судя по степени ее негодования, кто-то заложил, что я превратила нежную аптекарскую ромашку в заматерелую, видавшую жизнь и прочие беды сорную траву, которую не выкорчуешь ни одной тяпкой.

– Что вы сделали? – Она сощурилась и присмотрелась к моему имени, вышитому на кармане рабочего комбинезона. – Студентка Эда Амбер, как вы посмели выдрать одуванчик?!

Я обалдело посмотрела на сжатый в кулаке потрепанный сорняк. Он жалко повесил ярко-желтые головки. Понятно, что прятать выдранный кустик за спину было глупо, но именно так я и поступила, за что оказалась награждена поистине выразительным взглядом от возмущенной Макгомерри.

– Простите, магистр. Мне очень стыдно, но я его хотела взять себе, – ровным голосом соврала я. – Без разрешения.

От изумления у той сползли на кончик носа очки и отпала челюсть. Дар речи ее тоже покинул. Похоже, одуванчики из оранжереи еще ни разу не утаскивали.

– Посмотрите на мои волосы, – продолжила я. – Над ними смеется даже паучья лапка, а в женском журнале написали, что отваром из свежего одуванчика можно смыть эти ужасные цвета.

Макгомерри подслеповато пригляделась к радужному взрыву у меня на голове, потом с укором, как на хулигана, посмотрела на жутковатый папоротник, сидящий в большом глиняном горшке. Из-под густых резных листьев высовывались длинные мохнатые корни, пугающе похожие на паучьи лапы. Казалось, он стремился выскочить из горшка и начать плести огромную паутину.

– Бедняжка, – вздохнула магистр, непонятно к кому обращаясь: ко мне или к нагло обвиненному папоротнику. – Одного кустика будет недостаточно. Надо как минимум десяток. Давайте вместе аккуратно их извлечем из земли, чтобы они не испытывали боли…

Перелопатили половину оранжереи. Единственная, кто испытывала боль, была я. Спина нещадно ныла, будто на мне вспахали три поля. В общежитие возвращалась в потемках и с профессорской авоськой одуванчиков. Длинные корни высовывались из крупных дырок и волочились по мокрой от дождя дорожке. В теплом людном холле на меня ровным счетом никто не обратил внимания. Все знали, что Эда Амбер с большим приветом. То волосы покрасит, то цветочков в оранжерее наворует.

Когда я отпирала дверь в комнату, в коридор выглянул рыжий сосед-хам, одетый в красный шелковый халат. Вообще-то, у соседа было имя: Андреас Ронтол. Учился этот шумный тип, устраивающий зубодробительные вечеринки иногда прямо в своей комнате, на артефактора и самый первый создал полезную штуку «ключ от всех дверей». Учебная печать не давала студентам приходить на чужие занятия или сидеть до ночи в лабораториях, а он придумал, как обойти магию. Сама пару раз пользовалась.

– Эй, Эмбер! – рявкнул Андреас на весь коридор и повелительно кивнул. – Подойди сюда!

Я бросила на него непроницаемый взгляд и вошла к себе в комнату. Из коридора донесся возмущенный вопль:

– Да что б тебя!

Не успела я стянуть куртку, как он принялся долбиться в дверь, словно на общежитие напали ожившие зомби, пережрали всех некромантов и сейчас примутся за Андреаса. Пришлось открыть, пока он не снес дверь с петель. И не разломал дверную коробку.

– Ты меня не слышала? – недовольно проворчал он и шмыгнул заложенным носом.

– Слышала, – кивнула я.

– Почему не подошла?

– У меня фамилия не Эмбер, а Амбер, – сухо отозвалась я. – Может, ты кого-то другого звал. Что надо?

Оказалось, соседу позарез понадобилось зелье от простуды. Пропустив его в комнату, я вытащила из холодильного ларя одну из заранее приготовленных бутылочек.

На паршивую осеннюю погоду я никогда не жаловалась и даже любила. В сезон простуд мои укрепляющие и витаминные эликсиры пользовались большим спросом. Они по щелчку пальцев убирали неприятные симптомы, но для очистки совести я писала в инструкции, что хворому все же следовало доползти до лекарской.

Андреас забрал флакон и протянул мне деньги. Но едва я попыталась забрать купюру, он отдернул руку, не позволяя к ней прикоснуться, и с похабной ухмылкой поднял над головой. Я посмотрела на него, как на большого кретина, и со вздохом скрестила руки на груди.

– Ты знакома с Кираном Зейном? – вдруг спросил Андреас и поиграл рыжими бровями.

– Знакома, – согласилась я, не собираясь вдаваться в подробности. Все-таки тайна клиента и все такое прочее. – Пришел об этом спросить или все-таки отдашь деньги за зелье?

– А если нет?

– Рискни выпить без инструкции, – пожала я плечами.

– На нем есть инструкция, – хмыкнул довольный собой Андреас и помахал флаконом с привязанной к горлышку бумажкой.

– Ты уверен, что она к зелью от простуды?

Он скривился, сунул мне деньги и потребовал:

– Дай правильную инструкцию.

– Эта правильная. Побочки тоже помечены, – спрятав купюру в карман, призналась я в хитрости и выразительно кивнула на дверь, дескать, приемные часы в лавке зелий окончены. Милости просим на выход. Сейчас начнем гасить свет.

– Какая же ты странная, Амбер, – покачал он головой, оглядев меня с ног до головы.

– Сказал простуженный парень в красном шелковом халате, – невозмутимо отозвалась я.

– Ты себя в зеркало видела? – огрызнулся Андреас.

– И в белых домашних туфлях, – добавила я. – Кстати, туфли мне нравятся. Тебе идут.

После его ухода пришлось повесить на ручку табличку «не беспокоить» и запереться на ключ, иначе страждущие и простуженные не дадут сосредоточиться до самой ночи. Я вытащила из шкафа завернутую в замшевый отрез старинную книгу зелий. Купила ее на блошином рынке в маленьком городе, когда ездила с папой в очередную экспедицию, но пользовалась редко. Было у меня подозрение, что книга принадлежала деревенской ведьме.

Многие ритуалы, которые следовало проводить во время варки, выглядели смехотворными. Не будешь же пятнадцать раз плевать через плечо или подходить к котелку исключительно с левой ноги! Ингредиенты устарели еще при жизни моего прадедушки, но при желании и терпении адаптировать их можно было.

Прихлебывая эликсир сытости вместо полноценного ужина, я ковырялась в справочнике по ботанике и искала аналоги трав. Голод исчез через пару глотков, голова заработала лучше. Замечательное средство! Сутки есть не захочется.

Похудеть, правда, тоже не получится. Когда действие заканчивалось, нападал зверский аппетит. Хуже, чем у воскрешенного зомби. Хотелось жевать все, что не прибито гвоздями, и до чего дотягивались руки. Вместе с едой проглотить тарелку и закусить ложкой с вилкой. После этого зелья я всегда таскала в сумке булочки, чтобы не покусать какого-нибудь сокурсника, если он вдруг покажется ходячим стейком.

Варила зелье удачи до середины ночи! От котелка уходили такие клубы дыма, что пришлось открыть окно и подоткнуть одеялом щель под входной дверью, чтобы не проникало в коридор. В итоге получился крошечный флакончик прозрачного, как слеза, эликсира без запаха. И без вкуса. Испробовать пришлось на себе. Везение привалило немедленно: побочных эффектов не случилось.

Да и утром мне отчаянно везло! Конечно, волосы по-прежнему радовали глаз разнообразными цветами, но кастелянша прошла мимо, не вспомнив про вчерашнее задымление, первое занятие по углубленному травоведению отменили, а Киран Зейн без долгих поисков обнаружился в столовой.

Он сидел в компании друзей, таких же лощеных и дорого одетых отпрысков богатых родителей. Один из приятелей Кирана толкнул его локтем и кивнул в мою сторону. Тот обернулся. Он следил за мной странным взглядом из-под полуопущенных ресниц, на губах блуждала едва заметная улыбка.

– Держи, – не здороваясь, протянула я заткнутый пробкой флакон.

– Что это? – Он кивнул и не сделал попытки забрать эликсир.

– Твое зелье удачи, – сухо ответила я, поставила флакончик на стол и кивнула притихшей компании.

– Подожди. – Киран кривовато улыбнулся, но эта непонятная улыбка отчего-то ему ужасно шла. – Ты предлагаешь мне выпить какое-то левое зелье?

– Не пей, – пожала я плечами. – Это твое право. Ты его просил, я сварила. Мы в расчете.

– Откуда я знаю, что оно действительно работает? – не давал он отойти от стола.

– Оно работает, – холодно уверила я.

– И что я не превращусь в зомби, – продолжил он.

Я спокойно подняла флакон, откупорила крышку и сделала крошечный глоток. Если подумать, много удачи не бывает. Глядишь, сегодня так повезет, что поставят зачет по алхимии не за знания, а за красиво покрашенные волосы.

– Удачи, Киран Зейн, – хмыкнула я, сунув флакон ему в руку. – Выпей перед матчем. Станешь лучшим игроком.

Полностью довольная собой я развернулась и направилась к выходу. Казалось, что с души упал огромный груз.

Зачет по алхимии профессор мне не поставил, но за яркий цвет волос внезапно засчитал контрольную. Учитывая, что пряди были всего лишь побочным эффектом, я приняла внезапный подарок судьбы со сдавленным смешком. Из кабинета в людный коридор выходила в приподнятом настроении, пока не увидела Кирана Зейна. Одетый в золотой пиджак артефактор в принципе не должен был оказаться на факультете ботаники.

Кивнув ему, с непроницаемым видом я развернулась и попыталась потеряться в толпе. Но по всей видимости, везло нам одинаково, так что звезда магбола в два счета меня нагнал – люди перед ним просто расступались.

– Притормози, Амбер, – сжав мой локоть, попросил он мягким, бархатистым голосом.

– Я по-прежнему не понимаю претензии, – бросила я.

У него вырвался смешок.

– Никаких претензий, честно. Я попробовал зелье и мне сегодня нереально везет.

Он снова кривовато улыбался, отчего казался почти неприлично привлекательным. В смысле, привлекательным для тех девушек, кому нравились разбалованные родительскими лирами парни с известными в Иварии фамилиями.

– Поздравляю, ты профукал хороший шанс получить что-нибудь важное за просто так, – сухо отозвалась я и попыталась вернуться на правильный маршрут, ведущий не в сторону Зейна, а в кабинет травоведения.

– Но раз я выпил зелье удачи, то мне будет везти во всем? – Опять заставил меня притормозить он.

– Не пойму, Киран Зейн: ты хочешь письменных гарантий? – начала выходить из себя я.

– Хочу, чтобы ты согласилась сходить со мной на свидание, Эда Амбер.

Глава 2. Смешные побочные эффекты

Я внимательно рассматривала Кирана. Очевидно, он был не в себе, хотя со стороны выглядел нормальным. Кто бы подумал, что зелье удачи вызывает настолько неприятный побочный эффект! Похоже, стоило следовать всем указанным в книге ритуалам, пусть от их описания хотелось закатить глаза. Сначала вымыть руки угольной водой, а потом во время варки обмахивать котелок веником из лебеды, высушенной на июльском солнце. Кто бы еще сказал, где их найти. Лебеду и солнце.

– Что? – кривовато улыбнулся Киран. – Почему ты так смотришь?

– У тебя случилось помутнение рассудка, – заключила я и двинулась в сторону подоконника, на котором было удобно разложить блокнот. – Надо записать. Не понимаю, это же зелье удачи! Почему настолько не свезло?

– Ты считаешь, что я свихнулся? – искренне развеселился он.

– Да, я так считаю, – абсолютно серьезно согласилась с ним и вытащила черную книжечку. – Звезда магбола приглашает самую странную девушку академии на свидание? Ты определенно словил побочку. Что-то еще? Других неестественных вещей за собой больше не замечал?

– Ладно, записывай, – согласился он и, сунув руки в карманы отглаженных брюк, продиктовал: – Если ты мне откажешь, я стану полным неудачником, а это противоречит действию твоего зелья.

– Ты издеваешься, – зачеркнув записанную за ним фразу, цыкнула я и захлопнула книжечку.

– Скажи честно, Амбер, тебя никогда не приглашали на свидание? – прямо спросил он.

– Да, все верно, – резковато ответила я, запихивая блокнот обратно в рюкзак. – И я точно не пойду на первое в своей жизни свидание с поехавшим парнем. Потом придешь в себя и обвинишь, что тобой воспользовались.

– Амбер, да я в полном порядке. – Киран широко улыбался и с трудом сдерживал смех.

– Сумасшедшие всегда думают, что нормальные именно они, а мир вокруг сильно сдвинутый, – напомнила я.

– Ты раздражаешься, потому что растеряна и не знаешь, что делать, – нахально предположил он. – Я тебе подскажу: соглашайся, Эда.

– Я не растеряна, но не могу понять, почему ты… – я указала в него пальцем, а потом показала на себя, – приглашаешь на свидание меня. Вчера ты меня ненавидел. Не чувствуешь в этом некоторую нелогичность?

– Нет, – спокойно ответил он. – Мне всегда нравились странные девушки. Их хочется разгадать.

Почему-то прозвучало, как «раскусить».

– Сходи в лекарскую, Зейн! – от всей души посоветовала ему. – Они дадут вкусную настойку, тебя прилично попустит и завтра снова станешь нормальной звездой магбола. Хотя… лучше зайди завтра ко мне. Я сама тебе дам настойку. Глядишь, одна побочка перебьет другую.

С самым грозным видом я развернулась и направилась в кабинет ботаники. Народ красиво расступался с моей дороги, но смотрел с искренним любопытством.

– Эда Амбер! – крикнул мне в спину Киран. – Не отказывай мне!

К нему не оглянулся только ленивый. Я тоже ленивой не была: обернулась и бросила мрачный взгляд. Высокий, спортивный парень в золотом пиджаке резко выделялся на фоне студентов, одетых в зеленый цвет ботанического факультета.

– Ты полностью в моем вкусе! – громко заявил он с нахальной улыбкой.

Покрутив пальцем у виска, я буквально ввалилась в кабинет. Одногруппники встретили меня с такими радостными минами, что странно, как не принялись аплодировать от благодарности за клоунаду посреди унылого учебного дня.

– Сумасшедший какой-то, – указав в сторону дверного проема, пояснила я, хотя меня все равно никто ни о чем не спрашивал. Как всегда, в общем-то. – Шел в лекарскую, а очнулся у нас. И обрадовался.

Кашлянув, я быстро проскочила по проходу к последнему ряду, где обычно и сидела. Магистр ботаники был подслеповат, если начнешь широко зевать или прикорнешь, подперев щеку кулаком, все равно не заметит. Думается мне, он вообще не догадывался, что на задних партах есть жизнь.

После бессонной ночи я планировала тихо подремать полтора часа, но в середине семинара действие зелья сытости закончилось. В один момент живот скрутило голодной судорогой. Желудок выдал жалобную громкую трель, требуя хотя бы припрятанную в рюкзаке булочку. Даже магистр услышал этот клич о помощи голодающим!

С большим удивлением он сощурился в сторону последнего ряда и узнал, что на галерке сидят люди. Всем, счастливо отдыхающим, пришлось приосаниться, насильно выдернуть себя из блаженного сна и скорчить заинтересованный вид. Последнее оказалось самым сложным: семинары по ботанике были до отупения нудными.

Едва занятие закончилось, а я, не вставая со стула, впилась зубами в долгожданную булку, на магпланшет пришло сообщение от папы. Он написал, что на выходных уезжает в Варийск читать дополнительные лекции в Высшей школе магических искусств, но прямо сейчас совершенно свободен и хочет увидеть единственную дочь. Иначе забудет, как она выглядит. Невольно я пригладила волосы на макушке. Подозреваю, он в любом случае сильно удивится тому, как сейчас выглядит его дочь.

Кабинеты преподавателей находились на первом этаже учебного корпуса. Там же размещались студенческие клубы и сообщества. На первом курсе, выслушав очередную папину лекцию, что друзья по интересам пойдут мне на пользу, раз обычных не удалось нажить, я попыталась вступить в «Клуб охраны магических растений». Но ботаники, буквально братья и сестры по духу, меня не взяли. Они заявили, что зельевары используют для зелий корень мандрагоры, похожий на смешного морщинистого человечка, что крайне жестоко и антигуманно. И показали на дверь.

Глава клуба произносила обличительную речь и в паузах прихлебывала энергетический эликсир. Я уточнила, не смущает ли ее пить зелье с корнем мандрагоры. В комнате с плакатом «Спасите мандрагору от разделочных ножей» воцарилась дивная тишина. В общем, меня выставили. Ну и сами виноваты, что остались без бесплатных зелий! С друзей я денег не беру. Наверное, хорошо, что их нет. Ничего не заработала бы.

Папин кабинет находился в самом конце коридора. На двери возле окна висела представительная табличка с именем «профессор Эдвард Амбер». Я постучалась в дверь и осторожно заглянула. Отец, одетый в знакомый коричневый пиджак, сидел за столом.

– Заходите, – позвал он.

Я вошла. В кабинете царил знакомый глазу беспорядок. На вешалке висела скособоченная профессорская мантия. Вообще-то, почти все преподаватели обычно вели занятия в обычной одежде, и если кто-то внезапно появлялся в мантии, то народ понимал: тушите свет, сушите весла, грядет учебный апокалипсис. Папа носил мантию всегда. Видимо, поэтому его считали тираном. Хотя по виду совсем не скажешь, что он третировал студентов.

Он зачесывал светлые, посеребренные сединой волосы на косой пробор, носил лекторские очки и не изменял коричневым костюмам. В холодные дни надевал связанные еще мамой жилетки. Ее не стало почти семь лет назад, а папа по-прежнему их таскал.

– Привет, – поздоровалась я.

Отец посмотрел на меня над краем спущенных к кончику носа лекторских очков.

– У вас всего пара минут… – произнес он.

– Папа! – искренне возмутилась я. – Ты не признал дочь!

– Пресветлая богиня… – пробормотал он и поднялся из-за стола.

Мы крепко обнялись. От него знакомо пахло резковатым хвойным одеколоном и немножко лавандой. Мешочками с засушенными цветами лаванды я перекладывала его шерстяные жилетки, чтобы за лето в сундуках не завелась моль. И мне был двадцать один год, давно совершеннолетняя, но папины объятия все еще дарили чувство защищенности.

– Зачем ты покрасила волосы? – проворчал он, приглядываясь к моей разноцветной шевелюре.

– Сюрприз! – С идиотской улыбкой выпалила я. – Нравится?

– Главное, чтобы тебе нравилось, – деликатно ответил он.

– Как твоя экспедиция?

– Хорошо! – кивнул он. – Очень хорошо! Я кое-что тебе привез…

Пока папа копался в верхнем ящике, я жевала подхваченную из вазочки засохшую, кажется, еще в прошлом году печеньку и привычно разбирала завалы на его рабочем столе. Отцовские записи с лекциями и заметками складывала в одну стопку, а студенческие работы – в другую.

На дорогой планшет с золотым корпусом, стоящий на специальной подставке, постоянно приходили сообщения. Пластина вспыхивала незнакомыми магименами, написанными после специального знака. Я пользовалась артефактом попроще… Просто золотой планшет, подаренный отцом на поступление в академию, почти сразу уронила в озеро во время экспедиции.

Новый на замену утопленному папа покупать отказался из педагогических побуждений, а накопить не удавалось. Большая часть заработанных денег уходила на ингредиенты для зелий и в приют брошенных магических животных. Сама за зверушками не смотрела, но помогала лирами на корм и уход.

Внезапно в руки мне попалась папка с именем «Киран Зейн». Ниже почти каллиграфическим почерком была написана тема доклада. Невольно вспомнился высокий, атлетически сложенный артефактор, кричащий на весь коридор, что я в его вкусе.

– Этот парень учится у тебя? – спросила я у отца.

– Какой? – не понял он и, поправив очки, прочел имя. – Ах, помню его! Господин Зейн сдал экзамен. Талантлив во всем, кроме истории архитектуры. Прошел весь курс, а так и не понял, как важно разбираться в наследии наших предков…

Надо было побыстрее заканчивать с разговорами о работе, иначе он по привычке прочтет лекцию об основах истории архитектуры.

– И что ты мне привез? – перевела тему.

– Да где же он? – Отец снова принялся копаться в ящике и наконец вытащил из-под завалов маленький мешочек. – Держи.

Я быстро развязала тонкие тесемки и вытряхнула на ладонь браслет в виде кольца с нанесенными на узкий ободок символами. С большим вдохновением папа объяснил, что эти письмена приносят удачу. Поблагодарив за подарок, я немедленно защелкнула браслет на руке. Внезапно он сузился, принял удобную форму и подстроился под обхват моего запястья.

– Я хотел поговорить с тобой не об этом, – признался папа, наблюдая, как я вытаскиваю из вазочки очередную печеньку. – До лета никаких экспедиций не намечается, и я подыскал апартаменты в городе. Две раздельные комнаты и просторная ванная. Все, как ты любишь. Переедешь? Сможешь на кухне варить зелья…

Наш дом находился в трех часах от столицы. Каждый день туда-сюда не поездишь. Преподавателям всегда выделяли отдельные коттеджи, но если отец отправлялся в экспедиции, то жилье приходилось освобождать. В итоге он просто снимал апартаменты в городе, а мне – комнату на одного человека в общежитии. Лучший вариант, на мой взгляд.

– Не обижайся, но в общежитии удобно. На дорогу не надо тратить время, и кормят прилично, – призналась я и посмотрела на последнюю печеньку в вазочке, заваленную многочисленными крошками. – Только не по понедельникам, когда готовит первый курс. По вторникам тоже не очень, но у второго курса хотя бы не подгорает гречка.

– Ты не обедала? – с укоризной спросил отец.

Еще не ужинала и не завтракала, но ему об этом знать не следовало. Иначе надавит родительским авторитетом и заставит переехать в город. Что я буду делать с зельями? Не таскать же каждый день в академию холодильный ларь. Даже переносные, размером чуть больше сумки, эти полезные артефакты весили прилично.

– Если хочешь, то можешь на выходные поехать в Варийск со мной, – предложил папа. – Портальный переход оплачивает принимающая сторона. Мы давно не путешествовали вместе.

Знаем мы такие путешествия, уже не раз проходили! Папа будет два дня читать лекции, а я в одиночку бродить по незнакомому городу и после зелья сытости набрасываться на уличную еду.

– Давай просто вместе пообедаем в столовой, – предложила я. – Поедим, как в лучшем варийском ресторане. Сегодня готовят пятикурсники.

– Опять пила зелье, отбивающее аппетит? – вкрадчиво уточнил он, бросив на меня полный укоризны взгляд.

– Возможно, чуточку прихлебнула, – согласилась я и показала пальцами крошечный зазор, мол, всего-то глоточек сделала.

Вообще-то, папа относился к моему увлечению зельеварением с большой симпатией и уважением. В академии тоже не запрещали практиковаться. Ректор Норс в принципе одобрял, если студенты занимались делом, а не абы чем. Главное, чтобы не портили академическое имущество и творили, а не вытворяли.

– Пожалуй, пойду в столовую, а то у тебя печеньки закончились – объявила я и, подхватив со стула сумку, поцеловала отца в гладковыбритую щеку. – Как будешь свободен, сводишь меня в хороший ресторан.

– Договорились, – усмехнулся он.

– Не забудь! Ты пообещал! – Я выскочила за дверь и на всех парусах понеслась в столовую, пока на стойке раздачи не закончилось горячее.

Утром проснулась от острого голода и с нездоровым желанием сжевать мясистый лист у Вильгельма. Разлапистый куст алое спокойно дремал в горшке на подоконнике и понятия не имел, в какой находился опасности. Радовало одно, что побочное действие зелья сытости не длилось дольше суток. К вечеру из прожорливого зомби я превращусь в нормального человека.

За окном шел снег. Дорожки, газоны и почти голые ветви деревьев, местами сохранившие съеженные листья-серьги, были покрыты чистым, белым пухом. Не унимался снег все утро, и в крытом переходе между общежитием и административной башней сегодня сквозило особенно сильно. Я зябко ежилась, то и дело поправляя высокий ворот вязаного свитера.

На подступах к столовой, когда в воздухе уже веяло умопомрачительным ароматом молочной каши и свежих булочек, в спину донеслось:

– Эмбер, тормози!

Тормозить я, естественно, не желала и оглянуться не потрудилась. Чудище обогнало меня и перекрыло дорогу. Соседа по этажу Андреаса Ронтола признать с первого взгляда не удалось, только со второго и хорошенько присмотревшись. Казалось, цвет того памятного шелкового халата перетек на самого хозяина: волосы и глаза были красными.

– А ты удачливая, – зло процедил он. – Повезло, что я нашел тебя только сегодня.

– Вчера я выпила зелье удачи, – подтвердила я, что поиски все равно не увенчались бы успехом. Мне везло не встречаться с придурками. Хотя с одним, конечно, столкнулась, но он, по крайней мере, внезапно был мил и признавался в симпатии.

– Вечером я стучался к тебе, но ты не открыла!

Вчера после сытного обеда я заперлась от внешнего мира и продрыхла до утра. Разбудить меня был не способен ни громогласный Андреас Ронтол, ни апокалипсис. Хорошо, что конца света этой ночью не случилось. Проснулась бы утром и обалдела, что проспала веселье.

– Ты табличку на двери не видел? – удивилась я. – Кстати, интересно выглядишь. Красный халат полинял?

– После твоего зелья у меня глаза красные! – зло сцедил он.

– Бывает, – кивнула я.

– И волосы! – рыкнул он, как будто никто не видел жизнерадостный колер.

– Что сказать? – развела я руками. – Добро пожаловать в клуб. Видимо, инструкцию ты не прочитал. Я предупреждала о красных глазах. Волосы, правда, для меня неожиданность. Спасибо, что сказал, дополню…

– Издеваешься, Эмбер? – прошипел он, сделав ко мне весьма угрожающий шаг.

– Амбер, – не поленилась поправить я.

– Да наплевать! – заорал на весь коридор Андреас и напугал двух первокурсниц, отпрянувших к стене. – Вечером мне с родителями ехать на благотворительный прием. Как я, по-твоему, появлюсь в таком виде?

Вокруг нас начал собираться народ.

– Какие ко мне претензии? – совершенно искренне удивилась я. – Зелье подействовало: ты явно выздоровел и никого не заразишь соплями. Благотворительность в чистом виде. Просто подбери смокинг в тон волос. А что до побочек? Мой совет: читай инструкции…

Окончательно потеряв самообладание и человеческий облик, Андреас впился пальцами мне в плечо. Больно и неожиданно.

– Я хочу, чтобы ты к вечеру все исправила!

– Эй, отпусти ее! – прозвучал ледяной голос Кирана Зейна.

Казалось, он вырос из-под земли. С каменным лицом резко отбросил руку взбешенного приятеля и ловко закрыл меня собой. Я ошарашенно уставилась на крепкую спину в черной спортивной кофте.

– Ты крышей поехал Ронтол? – тихо спросил он. – Нападаешь на девчонок?

– Не вмешивайся, Зейн, – процедил тот. – Она обязана исправить все, что со мной сотворила.

– Нет. – У Кирана вырвался издевательский смешок. – Ты инструкцию не читал? Там написано, что претензии не принимаются.

– Да вы сговорились, что ли?! – взвыл Андреас. – Как, по-твоему, я появлюсь перед родителями в таком виде? Меня отец на полоски порежет!

– Подбери смокинг под цвет волос и прочитай со сцены проникновенную речь, – предложил он и, взяв меня за руку, аккуратно заставил выйти из-за своей спины, а мне-то там, за спиной, было весьма безопасно. – Извинись перед девушкой, Ронтол, и в следующий раз внимательно читай инструкции к зельям.

– В следующий раз зелий не будет, – сухо прокомментировала я его заявление. – Он теперь в моем черном списке. Но извинений я жду.

Казалось, что Андреаса сейчас разорвет от негодования. Лицо покраснело в цвет волос, на скулах ходили желваки. Выплюнув грязное ругательство, он рванул по коридору к выходу. Возможно, решил подышать свежим воздухом и помокнуть под первым снегом.

– Расходитесь, народ, – с невозмутимым видом обратился к зрительному залу Киран. – Скандал окончен. В ректорат никого не поведут.

Возбужденно перешептываясь, студенты потянулись в столовую.

– Зачем ты вмешался? – проворчала я. – У меня все было под контролем.

– Ага, – хмыкнул Зейн, поднимая с пола черную спортивную сумку. – Я заметил. Из благодарности можешь угостить меня кофе.

По выходным в столовой готовили наемные повара и питание было платным.

– С чего бы? Я же не просила меня спасать, – отозвалась я и зашагала к раскрытым дверям.

На стойке раздачи нас разделило несколько человек, но они быстро подвинулись, уступив место Зейну. С интересом он наблюдал, как я набираю целый поднос еды, словно сбежала из голодного края. Расплатившись, я отошла от стойки и огляделась вокруг, пытаясь выискать свободный стол.

– Идем туда, – скомандовал Киран, указав на самый укромный столик возле лестницы, ведущей в преподавательский обеденный зал на втором ярусе.

– Тебе к друзьям, таким же звездам магбола, не надо? – проворчала я.

– Они способны работать ложками без моей помощи, – с иронией отозвался он.

Мы сели. Зейн пристроил на крышку стола чашку с черным кофе и треугольное пирожное на тарелке. Выглядело оно ужасно аппетитным: на миндальном корже слой белого воздушного суфле, покрытого тонким слоем лимонного желе. Я искренне пожалела, что не подумала о десерте, когда набирала два вида каш и мясной салат на шлифовку.

– Мне правда интересно, – проговорил Киран. – Ты действительно это все съешь?

– Хочешь поспорить? – фыркнула я, берясь за ложку.

– Да, давай поспорим, Эда Амбер, – вдруг согласился он и подвинул в мою сторону тарелку с десертом. – На пирожное.

– Ладно. – Я протянула руку, чтобы скрепить спор.

С улыбкой Киран сжал мою ладонь. Пальцы у него оказались теплыми и сухими, а прикосновение деликатным.

Не скрывая веселья, он следил, с каким аппетитом я уничтожаю содержимое тарелок.

– Почему ты на меня смотришь? – не удержалась я, замерев с ложкой полной каши.

– Зелье удачи больше не действует. Я рассматриваю тебя и пытаюсь понять: у меня помутнение рассудка или ты все-таки в моем вкусе.

Я подавилась кашей, быстро запила кашель несладким крепким чаем и буркнула:

– Ты выиграл, забирай пирожное. Я уже наелась.

– Нечестно лишать девушку десерта, – ответил он и переставил тарелочку мне на поднос.

– Точно не хочешь? – ради справедливости, уточнила я.

– Ни в чем себе не отказывай, – отказался он и, поднеся чашку к губам, бросил на меня смеющийся взгляд.

В общем-то, я действительно себе ни в чем не отказывала сегодняшним утром: ни в компании приятного парня, ни в сладком.

– Приехал с утра на тренировку? – исключительно чтобы поддержать разговор, спросила я.

– Вроде того, – нехотя отозвался он. – Надо поддерживать форму…

В воскресенье, когда я устроила Вильгельму банные процедуры и тряпочкой аккуратно протирала листья, раздался стук в дверь. Киран стоял на пороге и освещал коридор чарующей улыбкой. В повседневной одежде, а не в академической форме, он выглядел непривычно. Расстегнутая зеленая куртка с глубоким капюшоном потемнела от влаги, на темных растрепанных волосах блестели капли от растаявшего снега. От Зейна пахло холодом и дорогим одеколоном. Этот аромат внезапно заполнил пространство вокруг меня.

В голове вдруг возникла нелепая мысль, что я встречала одного из самых привлекательных парней академии с разноцветным пучком на голове, заткнутым карандашом вместо булавок, в полосатых штанах, растянутой кофте и в носках. С оленями. Понятия не имею, почему меня вдруг взволновал этот факт.

– Привет, – протянул Киран.

– Все-таки решил воспользоваться моим щедрым предложением и выпить зелье веселья? – вполне серьезно предположила я. – Заходи.

– Я буквально на минуту, – его улыбка стала еще шире. – Подумал, что сегодня побочный эффект прошел и я должен посмотреть на тебя в ясном рассудке.

– Ты ради этого притащился в академию? – фыркнула я, складывая руки на груди. – До завтра дождаться не получилось?

– Проезжал мимо и заскочил по дороге. – Он чуток прищурился, словно действительно ко мне присматривался. – Не шевелись, Амбер, дай присмотреться.

Не удержавшись, я издевательски закатила глаза и тяжело вздохнула.

– И как?

– Мне все еще нравятся странные девушки и ты полностью в моем вкусе.

– Зейн, прими добрый совет: сходи в лекарскую, – отрезала я и закрыла дверь перед его носом, не выдав ни одного эликсира. От случившегося у звезды магбола помутнения рассудка зелий еще не придумали, но если он продолжит дерзкие эскапады, то придется изобрести мне. Как там говорят? Мы в ответе за тех, кого опоили.

Утром в понедельник я подсознательно ждала, что Киран снова возникнет передо мной и начнет нести чушь. Но он не появился. Зато во время обеда от первокурсников, когда я тихо-мирно жевала овощной салат, единственное съедобное, что сегодня подавали, за столик уселся Андреас Ронтол. Вызывающий красный цвет его покинул, волосы снова радовали глаз ржавчиной.

– Эмбер… – начал он.

– Амбер, – сухо поправила я.

– Извини за субботу, – вымолвил он, стараясь говорить хотя бы вполголоса, но соседи наверняка нас услышали. – Неделя выдалась нервная. Сорвался, а побочка через полчаса прошла.

– Угу, – без особого интереса отозвалась я.

– У меня тут конкурентка объявилась. Девчонка с первого курса клепает ключи от всех дверей. – Он примолк и пожевал губами. – Короче, народ к ней косяками ходит.

– Андреас, ты меня перепутал с исповедником, – холодно произнесла я, намекая, что не к тому человеку он пришел жаловаться. – Если ты закончил плакаться, то пересядь. Из черного списка я тебя все равно не вычеркну…

Внезапно на стол перед артефактором лег поднос с чашкой черного кофе и десертом. Мы удивленно подняли головы. Возле нас с мрачной миной стоял Киран.

– Все в порядке? – тихо спросил он у меня.

– Андреас уже уходит, – кивнула я.

Тот нехорошо усмехнулся, поднялся со стула и похлопал Зейна по плечу:

– Увидимся, приятель.

Киран расстегнул пуговицы на пиджаке, устроился за столиком и подвинул в мою сторону стаканчик с многослойным десертом, купленным на платной стойке раздачи.

– Помощь голодающим? – хмыкнула я.

– Комплимент симпатичной девушке, сварившей мне зелье удачи, – парировал он и бросил на меня веселый взгляд. – Сегодня съедобные только десерты.

– Не рискуешь пробовать кулинарные шедевры первого курса? – подколола я, намекнув на более чем скромный обед из одной чашки кофе. – Совсем не азартный?

– А ты, вижу, азартная, – хмыкнул он и, облокотившись о стол, подвинулся в мою сторону.

– Что? – насторожилась я.

– Давай поспорим, Эда Амбер, – ни с того ни с сего предложил Киран.

Глава 3. Давай поспорим

Готова поспорить на что угодно: магбол придумали в огненных чертогах Хозяина бездны. Две команды агрессивных парней сходились на одной арене и устраивали магическое побоище за попадание мячом в щит противника. Вокруг все взрывалось и вспыхивало. Мяч превращался то в огненный шар, то в ледяную сферу. И кто-то кого-то постоянно мутузил. Я всегда выступала за тихие шахматы! На крайний случай, если хочется подвижных игр, то в оранжерее можно пошвыряться сорняками.

К слову, в прошлом июле я смотрела фермерский турнир по боям сорняками. Закончился он, правда, дракой, но начиналось-то все мирно! Зато никого не контузило. В смысле, никого из участников, а ведущему повезло меньше: ему прилетело борщевиком прямо в лицо… В общем, энергичная и вдохновляющая забава! После турнира я сварила зелье от ожогов соком ядовитых растений. Срок годности подходил к концу, а испытать в деле его никак не удавалось.

Однако моего скромного мнения Высшая магическая академия Иварии не разделяла. Магбол здесь обожали все, а игроков сборной носили на руках. И сейчас один из этих любителей профессионально начистить противнику защитный шлем сидел напротив и предлагал заключить пари.

– Очень интересно, но не очень понятно, – ответила я. – Зачем нам с тобой спорить? Пирожное ты мне уже отдал.

– Хочу выиграть у тебя свидание, – нахально улыбнулся он.

– Ну ясно… – протянула я и попыталась подняться.

– Подожди, Эда, – хохотнул Киран. – Уверен, тебя заинтересует моя ставка.

Я присела обратно, скрестила руки на груди и согласно кивнула:

– Предлагай.

– Если выиграешь ты, то получишь меня! – заявил Зейн и откинулся на спинку стула. – Я испытаю любое новое зелье и тщательно запишу все побочные эффекты.

Никогда еще жертва, в смысле, доброволец по собственному желанию, без применения силы и хитрости, не предлагал опробовать на себе эликсиры! Перед мысленным взором появился маленький ящичек с толком непроверенными зельями, стоящий на дне холодильного ларя. От внезапно возникших перспектив внутри знакомо засвербело.

– У тебя кровожадный взгляд, – заметил Киран. – Я предложил попробовать зелье, а не стать главным ингредиентом.

– И никаких претензий, – заявила я, указав в него пальцем.

– Пари есть пари, – уверенно согласился он.

– Ты будешь вести дневник наблюдений! – добавила я и тут же себя одернула.

Нельзя показывать заинтересованность! Если мне хочется доработать рецепт зелья веселья и не таскаться по этажам с видом маньяка в поисках случайного добровольца, следует изобразить равнодушие. Иначе Зейн опомнится и сбежит к своим приятелям в преподавательский кафетерий. Они всегда сидели на втором этаже и хохотали, как припадочные. И им даже никто замечаний не делал!

– Заинтересовалась? – с широкой улыбкой уточнил Киран.

Я состроила скучающую мину и протянула:

– Ставка неплохая. И о чем мы спорим?

– В субботу пройдет матч по магболу. Играют некроманты и боевики. Ты за кого болеешь?

– Кхм… – С нарочито растерянным видом я принялась ложечкой ковырять суфле в стаканчике с десертом.

– Ты ведь ходишь на турниры? – недоверчиво уточнил он.

– Однажды я ходила на турнир по боям сорняками, – призналась я. – Считается? Очень популярный вид спорта у фермеров.

Возникла неловкая пауза. Внезапно у Кирана вырвался громкий смешок. Секундой позже он прикрыл лицо ладонями и начал хохотать.

– Извини. – Он выдохнул.

– Своим издевательским смехом ты оскорбляешь фермеров. Если на факультете ботаники узнают, то переметнутся к фанатам… – Я отыскала взглядом холеного блондина в дорогущем сером пиджаке факультета некромантии, вечно ходящего с такой миной, словно вокруг одни кретины. – Дерейка Стафшера.

– А ты неплохо знаешь игроков в магбол, – еще больше развеселился Киран.

– Он покупал у меня зелья, – закатила я глаза.

– Ладно, выбери команду, за которую будешь болеть, – предложил Зейн. – Если она выиграет, то я полностью в твоем распоряжении. Проиграет – ты соглашаешься на свидание.

– Боевики, – решила я. – У них парни покрепче.

– Принимается!

С широкой улыбкой он протянул руку над столом.

– Вид у тебя подозрительный, – не торопясь скрепить пари благородным рукопожатием, недоверчиво сощурилась я. – Считаешь, у некромантов больше шансов?

– Не больше, чем у боевиков, – уверил Киран. – Но ты еще можешь передумать.

И снова он подозрительно улыбнулся, как будто что-то замышлял. Я решила, что никогда не доверяла парням в серых одеждах, умеющим воскрешать зомби, и начинать в такой ответственный момент не планировала. Мы скрепили наш спор рукопожатием.

В течение недели Киран не появлялся, но и забыть о пари не позволял. Во вторник на ручке двери в общежитии меня дожидалась матерчатая сумка. В ней лежала сохраняющая тепло артефактная кружка черного цвета и со скрещенным оружием боевиков на плотной крышке. Никакой записки в сумке не было, но дурак бы понял, что Киран Зейн решил подарить мне набор болельщика.

В среду появилась другая сумка из службы доставки академии с фанатской черной футболкой размером на крупного парня. На груди была вышита эмблема боевого факультета, а на спине – крупный номер «99» и имя «Колдер Найт». В общем, меня записали в фанаты полузащитника «Непобедимых драконов».

– Да ладно… – недоверчиво пробормотала я.

Днем позже на ручке висела очередная матерчатая торба. На этот раз с эмблемой платной прачечной в виде ведерка с летящими в разные стороны жизнерадостными пузырями, словно в самом ведерке случился мыльный взрыв. В сумке лежала форма болельщицы из команды поддержки, короткая юбка и цветастый топ.

Задохнувшись от возмущения, я швырнула одежду на кровать и выхватила из учебной сумки планшет. Хотела написать Зейну, чтобы он сам нарядился в коротенькую юбчонку: достала стилус, расчехлила язвительность, придумала парочку едких фраз, не содержащих названия растений или зелий… и поняла, что магадрес планшета Кирана я попросту не спросила. Без этого ценного знания ни одного сообщения не отправишь.

Значит, придется ему выслушать претензии лично!

Скомканная форма была засунута обратно в сумку. Я натянула куртку и направилась в спорткомплекс, в котором во второй половине дня всегда шли тренировки по магболу. На улице царили грязноватые сумерки, в конце ноября наступающие сразу после обеда. Первые сугробы были низкими, возле стволов деревьев еще темнели проплешины с опавшей листвой, но землю по большей части покрывало снежное одеяло и ощущался приход зимы.

На развилке дорожек стоял столб с деревянными указателями. Одна стрелка направляла в сторону спорткомплекса, другая – на учебное кладбище. Каждый сентябрь старшие курсы подшучивали над новичками и переставляли указатели. Народ косяками несся прямиком на кладбище… Встречался там с местной нечистью, знакомился с жителями склепов. Особенно впечатлительных сразу от кладбищенских могилок приятели оттаскивали в лечебницу на откуп целителям-практикантам.

На арену с восходящими трибунами для болельщиков и зрителей я вошла в самый разгар тренировки. Обычно поле представляло собой опасную полосу препятствий: грунт проваливался вместе с игроками, вылезали из-под земли зыбучие пески, вырастали каменные стены. Каждое препятствие мешало игроку добраться с мячом до щита противника и забить победное очко.

Сегодня игровое поле, закрытое гасящим магию куполом, представляло собой ровную прямоугольную площадку с газоном. Игроки перебрасывались мячами, менявшими внешний вид в зависимости от преобладавшей в спортсмене магии. На краю арены занимались акробатикой девушки из группы поддержки.

Встав у кромки поля, я стала высматривать среди парней Кирана, но не нашла. Возможно, он пропустил тренировку или просто успел спрятаться в раздевалке. Какое коварство! Ведь я по снегу и холоду добиралась до арены, чтобы высказать, на какую часть тела ему следует натянуть короткую юбчонку.

Пришлось идти к девчонкам из группы поддержки. Они знают об игроках побольше остальных (даже то, что знать не следует) и наверняка укажут, в какой стороне искать Зейна. Пирамида из болельщиц распалась в разные стороны. Девушкам дали короткий перерыв.

Не успела я открыть рот, чтобы спросить про Кирана, как высокая фигуристая блондинка рявкнула:

– Отбор в команду поддержки проходил в сентябре!

Немедленно захотелось предложить успокоительных капель. Ей явно не помешает «противозверин». Отличная штука, между прочим! Десять капель и три дня в состоянии гусеницы: ешь, спишь и окукливаешься. Но от щедрого причинения добра я удержалась и попыталась выяснить:

– А где мне найти?..

– Присс, она ко мне пришла! – Яркая рыжеволосая болельщица, легкой походкой, словно не прыгала на тренировке пару часов, направилась в мою сторону. – Это доставка из прачечной.

В каком смысле? Нет, меня называли по-разному, но доставщицей? Я в недоумении посмотрела на сумку. Эмблема с ведерком на матерчатом боку заиграла новыми смыслами. Выходило, что в прачечной перепутали комнаты и повесили сумку с чужой одеждой на ручку моей двери. А я-то едва не попыталась упаковать мужественного парня в одежду для девочек!

– Не знала, что вы до арены вещи доносите, – призналась рыжая, забирая у меня сумку, и заглянула внутрь. – А почему форма комом?

– Претензии не принимаются, деньги не возвращаются! – по привычке дала я понять, что если результат не устраивает, то прикуси язык и сострой довольный вид.

– В смысле? – искренне изумилась девушка. – Вы же всегда переделываете, если что-то не понравилось.

– Вообще, ты права, – согласилась с ней, припомнив, сколько раз сама пользовалась этим, несомненно, глупым правилом. – Твою форму по ошибке повесили на ручку моей двери. Я все равно шла к Зейну и заодно тебе занесла вещи. Можешь не благодарить. Просто сумку в прачечную верни, а то они в счет потом включат.

Рыжая благодарить меня и не собиралась. Хотя могла бы!

– К слову, ты знаешь, где он сейчас? – спросила я и выразительно изогнула брови.

– Кто? – не поняла она.

– Киран Зейн, к которому я пришла, а в итоге доставила тебе сумку из прачечной.

– Понятия не имею, – искренне ответила рыжая. – Его выставили из команды на прошлой неделе. Говорят, на выходных Зейн приходил на арену, но до тренировки его не допустили. Отправили в общественный зал с силовыми тренажерами.

– И за что его выставили? – уточнила я. – Тренеру нахамил?

– Наверное, какой-нибудь экзамен провалил. Как повысит средний балл, так вернется.

– Ага, ясно, – кивнула я в большой задумчивости и неловко улыбнулась: – Хорошо поболтали. Заходи за растиранием от растяжений. Я на четвертом этаже, если что, живу. На двери обычно табличка «не беспокоить», но ты не стесняйся и беспокой. Сделаю хорошую скидку…

– Молли, ты идешь? – позвали девушку.

Рыжая быстрой, летящей походкой отправилась следом за подругами по команде, а я в большой задумчивости вернулась в общежитие.

Возможно, Киран пришел за зельем удачи, надеясь, что оно поможет ему сдать экзамен и остаться в команде. Он одного, по всей видимости, не понимал: зелье удачи дарило пусть приятное, но мелкое везение на пути к главной цели. Остальное все равно придется сделать самому. Хочешь зачет по алхимии? Хотя бы покрась волосы в разные тона!

Вечером с планшетом и книжечкой с черным списком недобросовестных клиентов (должники, скандалисты и просто неприятные типы), я постучалась в комнату к Андреасу Ронтолу. Он открыл помятый, недовольный и явно сильно занятой. По всей видимости, мастерил. Я молча продемонстрировала его зачеркнутое имя в блокноте и протянула планшет, где уже подписала «Киран Зейн».

Удивительно, но сегодня мы с Андресом друг друга понимали без лишних слов. Он вытащил из кармана домашних штанов стилус и вписал адрес Кирана.

– Дай энергетическое зелье, – проговорил он, возвращая мне планшет. – Если так дальше пойдет, я останусь без клиентов. Люди не хотят покупать мои артефакты.

– Полторы тысячи, – объявила я, проверяя, какой магадрес для обмена сообщениями у Зейна. Оказалось, что он был до безобразия скучным, просто имя и фамилия, написанные после магического знака в одно длинное, как гусеница, слово.

– Я только что сказал, что у меня ничего не покупают! Я на мели! – возмутился он.

– Сначала деньги, потом зелье.

– Хоть скидку дай! – простонал Андреас. – Я же тебе адрес написал!

– Тоже мне сакральное знание! – фыркнула я. – За адрес я тебя из черного списка убрала. Живи и радуйся.

В итоге хорошо сторговались… Зелье Андреас купил за две тысячи лир в большом флаконе.

Полвечера я разбирала настойки и придумывала слова поддержки Зейну. В голове появлялась какая-то банальщина, вроде того, что «ты сможешь» или любимое папино «не конец света». В итоге я взяла планшет, выбрала купленный за счет собственных принципов адрес Кирана и написала «я хочу тебя…» Дальше не придумывалось. Поддерживать я не умела, да и друзей у меня не было. Все боялись в итоге превратиться в подопытных. Если подумать, небезосновательно.

От доброго дела меня отвлек стук в дверь. На пороге стояла Эбби Фрост, черноволосая, синеглазая целительница. Познакомились мы в лазарете, куда я загремела из-за зелья сытности. Нельзя двое суток голодать, все равно упадешь в обморок.

– Фрост? – протянула я. – По делу или так, в гости зашла?

Она хотела заживляющую мазь и исцеляющее зелье. Я честно предложила взять подешевле, правда, со смешными побочками, но Эбби отказалась и скидку за дневник наблюдений тоже не захотела.

Когда она закрыла за собой дверь, я снова вернулась к планшету и обнаружила, что сообщение ушло! Многообещающая фраза «я хочу тебя» была передана, получена и отвечена. Много раз.

«Кто ты, Эда-королевский-зельевар?» – восхищенно вопил Киран.

«Мне без разницы, кто ты. Я счастлив слышать тебя этим холодным вечером!»

«Расскажи, во что ты одета?»

«Почему ты молчишь? Ты больше меня не хочешь?!»

И все в таком духе. У планшета, возмущенного странными сообщениями, даже корпус нагрелся!

«Киран, у тебя все еще помутнение рассудка?» – без экивоков спросила я, со второго раза написав сообщение на экране.

«Кто такой Киран, моя любовь? Ты мне изменяешь?!» – завопили вспыхнувшие буквы.

Я повнимательнее присмотрелась к адресу, сохраненному Андреасом. Похоже, он сделал ошибку, когда записывал строку в планшет. Буркнув ругательство, я запретила похотливому незнакомцу отправлять мне послания, а Ронтол с честью отправился в наичернейший список, откуда уже никто никогда не выскребался.

Следующее утро началось со стука в дверь. Зимой я просыпалась особенно плохо и с трудом оторвала голову от подушки. В комнату вновь бочком, словно немножко стеснялась, втиснулась Эбби Фрост. Выглядела она не краше зомби, прошлой ночью воскрешенного некромантами.

Для очистки совести я спросила, не вчерашнее ли снадобье довело ее до портрета утопленницы. Эбби уверила, что мазь на вкус не пробовала, эликсир никуда не втирала и попросила бодрящего зелья. Я отдала три штуки совершенно бесплатно. Брать деньги с помирающих от переутомления целительниц – смертный грех. Эбби немедленно осушила и вернула один из флаконов. Мне нравился ее боевой настрой, но продегустировать какое-нибудь другое зелье она отказалась.

В пятницу Киран ничего не передавал, но во время обеда появился собственной персоной. Он подсел ко мне за столик и положил на поднос большой желто-красный апельсин. Именно такой сорт обычно добавляли в веселящие и бодрящие зелья.

– Я получила твои подарки, – произнесла я самым небрежным тоном, словно мне каждый день присылали сувениры, и попросила: – Дай свой планшет.

Киран невозмутимо вытащил из кожаной сумки золотую пластину и протянул мне. Мой стилус-утопленник от благоговения перед «произведением артефактного искусства» впал в коматозное состояние и отказался работать. Стилус тоже пришлось попросить у Кирана.

Найдя адресную книгу, я быстро ввела свое имя и отправила себе на артефакт пустое сообщение. Серебряная пластина в рюкзаке немедленно закрякала. Планшет вернулся к Кирану.

– Из благодарности внесла в твои контакты свой магадрес, – с небрежным видом объявила я. – Можешь писать мне в любое время, если захочешь какое-нибудь зелье… Или просто поговорить будет не с кем. Обещаю, что не отправлю тебя в черный список.

– И завтра ты придешь в футболке болельщицы? – широко улыбнулся Киран.

– Даже не мечтай! – Я скривила губы.

В холле спорткомплекса мы встретились в форме настоящих фанатов магбола. Я была наряжена в черную футболку с именем полузащитника команды боевиков Колдера Найта. Киран красовался в графитовой с надписью «Дерейк Стафшер».

– Почему ты выбрал его? – удивилась я.

– Других футболок не продавали, – хмыкнул он. – Идем, надо успеть занять места получше.

Ни получше, ни похуже мест выбрать не удалось. Пришлось брать, что осталось, и подняться по проходу к самой верхней трибуне. Лавка возле каменной стены оказалась пуста, но едва я достала артефактную кружку, скамья заполнилась. Нас с Кираном подперли с двух сторон, заставили влипнуть друг в друга, и судя по недовольным воплям, кому-то места не хватило.

– Пусть победит сильнейший! – пафосно предложил Зейн и отсалютовал темно-серой кружкой.

Между тем на арене появилась группа поддержки. Они выбежали на гладкое поле и замерли. Из-под земли начала подниматься платформа. Оказавшись на сцене, девчонки устроили настоящее шоу стихийной магии: вокруг расцветали огненные бутоны, похожие на мыльные пузыри снежные шары возносились к куполу и осыпали зрителей облаками затухающих блесток. Народу нравилось.

– Ты готова к проигрышу своей любимой команды? – поддразнил меня Киран. – Я уже выбрал место для свидания.

– Как и я зелье для испытаний, – ухмыльнулась я.

Оказалось, я была совершенно не готова ни к зрелищному действию, ни к тому, как сильно увлечет меня игра. Во время матча арена полностью преобразилась и из гладкого безопасного поля превратилась в непроходимую полосу препятствий. Выросли скальные стены, в воздухе под защитным куполом летали круглые сгустки магмы, выплюнутые вверх крошечными, но вполне реальными вулканами. Мяч мелькал, превращаясь то в лед, то в пламя.

Я кричала с трибуны слова поддержки, когда под ногами Колдера Найта обвалился грунт, и ведущий полузащитник команды боевиков ушел под землю. Вопила ругательства, если в наш щит залетал мяч некромантов. Первый раунд закончился ровным счетом. Я плюхнулась на лавку рядом с Кираном, протянула кружку с напитком и объявила:

– За победу боевиков!

– За некромантов! – ухмыльнулся он, стукнувшись своей кружкой.

– Жалеешь, что тебя выперли из команды? – не сводя с него пристального взгляда, спросила я.

Он подавился напитком, обтер губы тыльной стороной кисти и очень напряженно спросил:

– Ты обо мне с кем-то говорила?

– С чего бы мне тобой интересоваться? – издевательски хмыкнула я. – Случайно узнала. Болельщица из группы поддержки сказала.

Киран бросил на девчонок, заводящих толпу во время перерыва, нехороший взгляд.

– В следующем году пройду отбор и вернусь в сборную, – стараясь говорить нейтрально, поделился он планами и вдруг блеснул улыбкой: – Зато у меня точно есть время, чтобы сводить симпатичную девушку с разноцветными волосами на свидание.

– Или стать у этой девушки подопытным, – напомнила я.

Трибуны замерли в нервном ожидании начала второго раунда. Игроки, одетые в поглощающие магию костюмы и защитные шлемы, снова высыпали на арену. Народ взорвался воплями. Я сама не усидела на месте… Когда борьба между командами стала особенно острой, Киран не удержался и вскочил на ноги. Мы кричали друг на друга, на игроков и в принципе… А после финального гонга ошарашенно упали на лавку.

Никогда еще нас не подводили одновременно боевики и некроманты. Они сыграли вничью!

Глава 4. Замороженные на колесе

На улице морозило. В фонарном свете вспыхивали порхающие мелкие снежинки. От арены к светящемуся в темноте атриуму, где располагалась столовая, тянулся хвост из болельщиков.

– Спор отменяется, – вздохнула я, с большим сожалением попрощавшись с мыслью о добровольце на зелье веселья.

– В матче никто не проиграл, – заметил Киран.

– И никто не выиграл, – со значением добавила я, давая понять, что мы тоже в полном пролете.

– Пари есть пари, – спокойно настаивал Зейн. – Ты должна мне свидание, я тебе должен испытание. Все честно.

Нас обогнали два парня в черных фанатских футболках и без верхней одежды. На худой спине одного светилась надпись «Колдер Найт», у другого красовалось имя Эрика Дарквотера, громилы, выступающего в сборной под третьим номером. При виде этих двух отмороженных (во всех смыслах) болельщиков я подняла повыше воротник.

Киран немедленно затормозил, стянул с себя шарф и ловким движением обвернул его вокруг моей шеи. Замерев, я смотрела на Зейна широко раскрытыми глазами. Дыхание перехватало, щеки начали гореть. И вовсе не от холода.

– Зачем мне твой шарф? – проговорила я, словно слыша свой зачарованный голос со стороны.

– Чтобы ты не отказалась от свидания из-за простуды, – абсолютно серьезно заявил Киран и завязал концы узлом. Шарф был мягким, плотным и пах его чисто мужским одеколоном, ароматом ветивера и жимолости.

– Я варю лучшее в академии зелье от простуды, – заметила я.

– Скажешь, что получила смешную побочку. Я не поверю, приеду посмотреть и за компанию посмеяться, а ты не выйдешь из комнаты, – предположил он.

– Спасибо за идеи, как сорвать свидание, – пошутила я. – Часто обманывали?

– Ни разу. – Киран ухмыльнулся.

Его глаза казались почти черными, волосы падали на лоб, а на щеках темнела двухдневная небритость. В общем, в обманчивом фонарном свете он казался невозможно привлекательным. Пусть нос и покраснел от холода.

Пришлось мысленно приказать сердцу прекратить стучать, как перед инфарктом. Сердце, естественно, доводы рассудка не послушало и продолжило колотиться в ребра.

Отведя взгляд, я кивнула:

– Холодно здесь. Пойдем.

Некоторое время мы провели в молчании. В темноте за деревьями было слышно, как мужские голоса сначала орали спортивную речевку, а потом начали просто истерично вопить. Возможно, криками пробудили кого-то на учебном кладбище. Мы прибавили шагу, чтобы не оказаться затоптанными стадом фанатов, спасающимся бегством.

В холле общежития было пусто. После матча народ предпочел заесть горечь от равного счета поздним ужином.

– Я с утра напишу, во сколько за тобой заеду, – предложил Киран.

Мозг у меня уже начал оттаивать. Соображала я куда как лучше, чем в академическом сквере, поэтому резонно спросила:

– А почему свидание раньше, чем дегустация зелья?

– После дегустаций я вряд ли буду способен на свидание, – справедливо заметил Зейн.

– Вообще, я на это надеюсь, – призналась я. – Но ради справедливости давай на камень-ножницы-бумага, чья ставка сыграет первой. Чур, на руки не смотреть!

Не разрывая зрительного контакта, под бодрую детскую считалочку мы выставили пальцы. У обоих оказалась бумага. В общем, на третий раз, когда стало ясно, что мы выбрали одинаковую тактику игры, я сдалась:

– Давай монетку подкинем. У тебя есть мелочь?

Киран вытащил из кармана брюк монетку в пять лир.

– Орел или решка?

– Орел, – немедленно решила я.

Щелчком пальцев он подбросил монету. Подлетела она высоко, перевернулась, завертелась и ринулась вниз. Зейн с готовностью подставил руку, но пятак внезапно утонул в чужом кулаке.

– Воркуете, пока никто не видит? – в изумленной тишине с ухмылкой спросил Андреас Ронтол, одетый, как для вечеринки.

– Ты берега попутал? Жить надоело? – в один голос воскликнули мы с Кираном (если что, из нас двоих кровожаднее оказалась я).

– Вы чего оба такие агрессивные? – удивился он. – Вам надо расслабиться. Я на вечеринку после матча. Идем, Зейн. Парни будут рады тебя видеть. И девушку свою бери.

Не понимаю, что именно боевики и некроманты собрались праздновать. То, что выжили в схватке, пусть не все добрались до финального гонга на своих двоих? У них, между прочим, счет «пять-пять». Не игроки в магбол, а отличники!

На новость о вечеринке Киран никак не отреагировал и скомандовал:

– Монетку подкинь.

– Так вы спорите, что ли? – осклабился Ронтол и подкинул монетку.

Поймать не смог. Пятак отскочил от его пальцев, со звоном отлетел на пол и покатился к центру холла.

– Сейчас еще разок! – дернулся было Андреас.

– Просто стой на месте! – рявкнула я.

Под удивленным взглядом артефактора мы с Кираном одновременно нагнулись, чтобы проверить, какой стороной легла монета.

– Решка, – ухмыльнулся Зейн, разглядев королевский профиль вместо герба.

Я выпрямилась и бросила на Андреаса недовольный взгляд.

– Вот не зря я внесла тебя в черный список!

– Опять?! – возмутился тот, расставив руки. – Я же дал тебе магадрес Зейна! За что теперь-то?

– Ты просила у него мой магадрес? – На лице Кирана заиграла выразительная улыбка.

– Я пошла, – буркнула я и всучила ему шарф.

– До завтра, Эда, – со смехом крикнул он мне в спину.

Утро началось с сообщения, что Зейн приедет после обеда. С трудом продав глаза, я поздоровалась с Вильгельмом и успела принять душ прежде, чем началось традиционное после турнира паломничество хворых.

Кто-то озарял пространство чудесными фингалами и разбитыми скулами. Другие стонали на пороге от головной боли, третьи зеленым цветом лица маскировались под Вильгельма. Один втянулся в комнату, подволакивая ногу, и попросил мазь от растяжений. Взял жестяную баночку, молча сунул мне деньги и тут же стянул сапог.

– Процедурная в лекарской, – сухо напомнила я и широко открыла дверь.

В коридоре, занеся кулак, стоял обалдевший Киран. Он переводил взгляд с меня на болезненно сморщенного парня с сапогом под мышкой. Я немедленно вспомнила, что за суетливой и беспрестанной помощью страждущим совершенно забыла о полотенце, намотанном на голове розовой башней. Полагаю, волосы теперь тоже торчали башней.

Из комнаты хромый выпрыгивал, держась одной рукой за косяк. Кирану пришлось подвинуться.

– Друг, тебе, может, помочь? – спросил он, следя за потугами парня.

Тот промолчал и кое-как заковылял по коридору.

– Он немой? – для чего-то спросил Зейн.

– Он хромой, – прокомментировала я. – Ко мне приковылял уже колченогим. Ты рано.

– Уже второй час дня, – отозвался он и неопределенно махнул рукой: – Подожду внизу. Собирайся, сколько нужно…

На свидание с парнем я собиралась впервые, поэтому понятия не имела, сколько в действительности мне нужно времени. Оказалось, больше часа. И ведь торопилась! Да так, что комната погрузилась в разруху. Все вещи из шкафа лежали горой на кровати, украшения и нехитрая косметика валялись на столе. Вильгельма накормить не успела, как и себя, но снова пить зелье сытости поостереглась. Не то чтобы я старательно прихорашивалась специально для Зейна, просто… На свиданиях ведь надо выглядеть хорошо!

Когда я спустилась, он разговаривал с приятелями. Не знаю, что веселого обсуждали, может, издевались над вчерашним провальным матчем, но хохотала компания на весь холл. Я выразительно кашлянула, чтобы привлечь внимание. Парни моментально примолкли.

Зейн обернулся и на секунду остолбенел. Брови поползли на лоб, в глазах появилось странное выражение. Стоило догадаться, что в холод короткая плиссированная юбка и куртка до талии абсолютно неуместны… Однако на лице Кирана расцвела медленная, манящая улыбка.

– Привет, Эда Амбер.

– Привет, – чувствуя себя не в своей тарелке, хотя редко испытывала смущение, пробормотала я и зачем-то заправила за ухо прядь. Совсем как те девчонки, которые начинали манерно трогать волосы, когда завлекали парней.

С приятелями Киран попрощался небрежно, толком к ним не повернувшись. Мы вышли из тяжелых дверей общежития. Погода воскресным днем стояла отличная, морозная и сухая. Солнце медленно опускалось за густой лес на границе академического городка и покрывало верхушки высоких деревьев червонным золотом.

– Может, устроим свидание в нашей столовой? – скоренько предложила я.

– Амбер, не мечтай отделаться от меня, – хмыкнул Киран, натягивая на руки кожаные перчатки. – Ты сегодня завтракала?

Решив, что скромность доводит до голодных трелей в желудке, а не до хорошего, я покачала головой и призналась:

– Еще нет.

– Я тоже. Готовился к нашему свиданию, – согласился Зейн и, чуть склонившись ко мне, признался: – Знаешь, очень хочу тебе понравиться.

Самоуверенные и напористые люди меня восхищали всегда, и нехотя я признавалась себе, что Киран Зейн действительно вызывал во мне симпатию. Он забавный, азартный, позволяет себе выглядеть смешным, не испытывает ровным счетом никакого смущения, попадая в неловкую ситуацию. А еще он знал потрясающую домашнюю столовую «В гостях у тетушки Саммер», где подавали завтраки с утра и до самого вечера.

Внутри кафе было по-настоящему девчачьим и напоминало зефирный домик из сказки по фею сладостей, варившей карамель из волшебного нектара. На розовых стенах распускались и опадали нарисованные белые бутоны. На каждом столике стояли вазочки с замагиченным бумажным цветком, источающим аромат оранжерейного букета.

– Интересное место, – с любопытством осматриваясь, поделилась я. – Как ты о нем узнал?

– Ну… девушкам обычно здесь нравится, – уклончиво ответил Киран и поднял со стола карточку с меню: – Что тебе взять?

В общем, неплохо позавтракали. Улицы окутала темнота, зажглись фонари, снег кружил крупными хлопьями и складывалось обманчивое впечатление, что час поздний. Казалось, пришло время возвращаться обратно в академию, но свидание только началось.

Из наемного экипажа мы вышли на площади рядом с колесом обозрения. Аттракцион, настоящий гигант, поднимал пассажиров на такую высоту, что можно легко разглядеть каждую улочку и, возможно, здание академии на задворках города. Сама не каталась, но читала зазывные плакаты, развешанные в вагонах подземки.

Похожие на аквариумы кабинки, припорошенные сверху снегом, величаво и медленно поднимались над землей. Усаживались в них с крыши квадратной башни, огороженной высокими перилами. Эта башня являлась частью разобранной давным-давно крепостной стены, за которую выплеснулся быстро разросшийся город.

Сейчас осталось лишь несколько башен, да длинный каменный гребень с бойницами, ни к чему вообще не примыкающий. Он разрубал исторический центр столицы пополам и поддерживался артефакторами в неизменном виде, а этот вид постоянно пытались изменить. Ходила легенда, что осколки камней от крепостной стены приносили удачу.

Ко входу на колесо изогнутой лентой тянулась длиннющая очередь. Любителей красивых городских пейзажей снег совершенно не смущал.

Киран снял перчатки и без спроса взял меня за руку, словно мы настоящая парочка. Огорошенная тем, как он запросто спрятал в теплый кокон ладони мои озябшие пальцы, я без сопротивления позволила себя провести через площадь, мимо терпеливо замерзающей очереди.

– Нас сейчас с позором погонят, – пробормотала я.

– Но попробовать же стоит, – ухмыльнулся Киран.

В дверях башни он о чем-то заговорил со смотрителем. Под недовольный рокот людей я стояла в сторонке и с независимым видом разглядывала приколоченный к деревянному щиту плакат о мальчишнике на колесе обозрения. В программу входил сказочный вид на город, холодное темное пиво и рыбные закуски.

Нас не просто пропустили в башню, но встретили как родных. Не хотелось думать, во сколько Зейну обошлось здешнее гостеприимство.

– Кабинка будет готова через пять минут, – с вежливой улыбкой объявила служащая и предложила дождаться свидания на плюшевом двухместном диванчике.

В очень странных чувствах мы сидели плечу к плечу и смотрели в окно. Подъехала кабинка с запотелыми стеклами. Смотритель отодвинул засов на дверце, и наружу, как облитые кипятком коты, один за другим выскочили трое явно нетрезвых парней. Четвертый вывалился в обнимку с охапкой верхней одежды. Видать, дружбаны забыли в кабинке, так сильно торопились из нее сбежать.

– Ты ведь не боишься высоты? – задумчиво уточнил Киран.

– Нет, – ответила я.

– Какое счастье, – фыркнул он, – я не придумал запасной план к нашему свиданию.

Наконец нас призвали на крышу башни. Подъехала кабинка, смотритель открыл дверцу. Внутри тесного пространства обнаружился накрытый скатертью маленький столик, кое-как втиснутый между лавок. Стояли фужеры, тарелка с нарезанными фруктами и ведерко с бутылкой игристого вина.

– Добро пожаловать на самое романтическое свидание в Иварии, – пожелали нам.

Мы пожаловали быстренько, потому как стоять под снегом на открытой всем ветрам башенной крыше, прямо сказать, не особенно романтично. Киран помог мне устроиться на лавке и присел на соседнюю. Дверь закрылась, тревожно жухнул засов. Мы оказались заперты в холодном аквариуме и начали медленно отдаляться от земли.

Из-под лавки задуло теплым воздухом. Видимо, пробудился согревающий артефакт. Мы оба расстегнули куртки. Пока я с интересом следила, как внизу вышитым золотыми огнями ковром разворачивался большой город, Киран разлил по фужерам игристое. Один бокал он передал мне. Я пригубила вино, и острые пузырьки защекотали язык.

С высоты все казалось маленьким, как будто игрушечным. Освещенный дворец с длинными остроконечными башнями был виден, как на ладони. На другой стороне стояла академия: административный корпус с крыльями и двумя похожими на сферы атриумами. В самом центре города на площади Первопроходцев гордо красовалась статуя первого короля Иварии, сидящего на вздыбленном коне.

– Если на шпиле королевского дворца мигнет красный сигнальный фонарь, то нужно загадать желание, – дал инструкции Киран. – Самое время придумывать, что ты хочешь.

– Ты что загадаешь? – спросила я.

– Секрет. – Он блеснул очаровательной улыбкой и полюбопытствовал: – А ты?

– Тоже секрет, – пожала я плечами.

– Если расскажешь ты, я скажу свое желание, – решил схитрить Киран.

– Давай одновременно.

Заключая очередную сделку, мы чокнулись бокалами и пригубили вино. Кабинка поднималась все выше. Мы напряженно следили за длинным шпилем дворцовой башни. Перед глазами слегка расплывалось. От игристого я всегда быстро хмелела, и в теле появлялась легкость, словно слабела сила земного притяжения…

Внезапно на острие шпиля ярко вспыхнул и погас красный огонек.

– Хочу тебя поцеловать! Хочу испытать на тебе зелье! – одновременно выпалили мы.

В кабинке повисла изумленная тишина. Я медленно повернула голову и посмотрела на Кирана. Он выглядел обескураженным.

– Кхм…

– Тебе не кажется, что здесь становится душно?

Помахав перед лицом ладонью, я отставила бокал и стянула с себя куртку.

– Да, что-то жарковато, – согласился он и последовал моему примеру.

Чувствуя страшное смущение, я наколола на вилку кусочек яблока и принялась жевать. Кабинка между тем начала плавно опускаться. От согревающего артефакта в ноги постепенно начинало дуть не приятным теплом, а горячим потоком. Духота усиливалась. Мы с Кираном старались не встречаться глазами, прихлебывали игристое, заедали яблоками и ждали, когда смотровое колесо сделает полный оборот.

Кабинка наконец подкатила к площадке… и пошла на новый подъем. Смотритель с радостной улыбкой помахал нам рукой.

– Что происходит? – заволновалась я. – Они нас отсюда выпустят?

– Видимо, в свидание входят два круга, – предположил Киран.

В попытке спастись от духоты он расстегнул на отглаженной черной рубашке две верхние пуговицы. В свитере с высоким воротом мне стало еще жарче. От игристого перед глазами стоял туман и любоваться городом стало проблематично.

Неожиданно Зейн провел по стеклянной стенке ладонью, оставив чистый мазок. Стало очевидным, что вино ни при чем, просто стекла начали запотевать. За глоток свежего воздуха я была готова отдать бесплатно все запасы зелий в холодильном ларе. А потом в этот ларь упаковаться, опустить крышку и немножечко охладиться.

– Похоже, они серьезно опасались, что мы замерзнем на высоте, – пробормотал Зейн.

– Наверное, к ним жалобы поступали, – поддакнула я.

Без стеснения он расстегнул еще одну пуговицу на рубашке, продемонстрировав в глубоком разрезе кусочек гладкой крепкой груди и сексапильные ключицы. Я выхлебала остатки игристого из бокала, как лимонад.

Наконец кабинка опустилась, замаячила внизу огороженная крыша крепостной башни. Полностью готовые покинуть помещение, мы сидели на низком старте. Мне хотелось на этом старте стоять – артефакт нагрел деревянную лавку, и горячий воздух жалил ноги.

Никогда в жизни я не ждала чего-то так же сильно, как прибытия. Даже вытерла кружочек на стекле, чтобы не пропустить финиш. Однако через это окошко во внешний мир увидела, как смотритель повернулся спиной и напрочь проигнорировал подыхающих… в смысле, отдыхающих на романтическом свидании в кабинке со столиком. Слегка ошалелые от заточения мы начали вновь подниматься.

– Они что, про нас забыли? – воскликнула я. – Мы здесь сколько должны кататься?

Было видно, что Киран и сам задавался этим интересным вопросом. На четверти круга он не выдержал и скомандовал с властной интонацией:

– Эда, пересядь.

– Зачем? – обеспокоилась я, сопоставив его желание целоваться, расстегнутую рубашку и настолько запотелые стекла, что ни изнутри, ни снаружи ничего не разглядишь.

– Подкручу согревающий артефакт, – совершенно серьезно ответил он и начал закатывать рукава, демонстрируя красивые предплечья. – Я все-таки артефактор.

– Ты архитектор, – въедливо напомнила я.

– Но учусь же на артефакторном, – парировал он и снял с запястья массивные часы-хронометр с серебряным браслетом.

Когда парень решительно настроен спасти романтическое свидание, я не имела права спорить. Быстро пересела. Киран сунул руку под лавку, некоторое время что-то под ней шурудил. Наконец поток горячего воздуха иссяк.

– Мы просто обязаны выпить за спасение, – пробормотала я, с облегчением откидываясь на спинку.

Собственно, этим мы и хотели заняться, но из-под лавки с удвоенным энтузиазмом повеяло холодом. Душный воздух начал быстро остывать. Чувствуя себя глупее некуда, мы поспешно оделись. К тому времени как кабинка начала опускаться, стеклянные стенки покрылись морозными узорами, а от дыхания пошел теплый пар.

– Зато не угорим, – пробормотал Киран, натягивая на голову капюшон куртки.

Смотритель вновь встречал нас с доброжелательной улыбкой. Едва он отодвинул засов и открыл дверь, мы вывалились из кабинки так, словно за нами гнались голодные зомби. На улице оказалось теплее, чем в стеклянном аквариуме.

– Ребята, у вас печка, что ли, сломалась? – охнул он, когда ему в лицо пахнуло морозным холодом.

– Ага, – махнул рукой Киран. – Напрочь сломалась.

– Так даже лучше, – восхитился смотритель. – Друг о дружку погрелись! Сплошная романтика.

Его послушать, так согревающий артефакт врубили в полную силу, чтобы мы сами принялись оголяться и заниматься взрослой романтикой.

– На морозе целоваться вредно, – буркнула я.

– А ты пробовала? – вдруг развеселился Зейн.

– Нет!

– Давай испытаем.

Он дернул меня за руку, заставив повернуться к нему лицом. Его озябшие после магического холода ладони легли на мои щеки. Я думала, что замерзла, но вдруг ощутила страшный жар во всем теле. Киран казался очень серьезным и даже сосредоточенным. Он начал медленно опускать голову, а я затаила дыхание от острого понимания… Сейчас мы будем целоваться!

Глава 5. Дневник наблюдений

Я закрыла глаза, пытаясь решить: стоит ли Кирана оттолкнуть, чтобы выглядеть приличной на первом и единственном свидании, или нужно просто поменьше думать. Губы неизбежно сближались…

В трех миллиметрах от поцелуя, когда я уже ощущала тепло его дыхания, на крышу крепостной башни вывалилась хмельная от холода, шумная компания.

– Стойте! – выкрикнул кто-то. – Втягиваемся обратно! Тут целуются!

Напряженное предвкушение лопнуло, как мыльный пузырь. У меня вырвался громкий нервный смешок, окончательно разрушивший волшебство момента. Киран рассмеялся и, положив ладонь мне на затылок, привлек к себе. Я уперлась лбом в его плечо и пыталась подавить приступ несуразного, неловкого веселья.

– А сколько времени? – не унималась толпа, смирившись, что парочка сдалась под напором внешних обстоятельств и предпочитает не целоваться, а мирно сходить с ума.

Киран заметно напрягся, очевидно, от той же мысли, что возникла у меня самой.

– Где твои часы? – резко отстранившись, спросила я.

Мы синхронно повернулись к колесу обозрения. Дорогой тяжелый хронограф с серебряным браслетом катался на пустой лавке в замороженной кабинке. Пришлось дождаться, когда часы полюбуются сигнальным фонарем на дворцовом шпиле, загадают желание и вернуться к хозяину.

Всю дорогу до академического городка я гадала, поцелует ли Киран меня при прощании и мысленно решила, что в бездну правила первых свиданий! Даже если кодекс приличных девушек рекомендует избегать излишней интимности. Наверняка узнать, как целуется ослепительная звезда магбола, другого случая не представится. В общем, я ждала и была готова к любым поворотам этого вечера!

Возле двери в мою комнату он дождался, когда я отопру замок, склонился и прикоснулся губами к моей щеке. От удивления удалось разве что моргнуть.

– До завтра, Эда Амбер, – посмотрев мне в глаза, произнес Киран и кивнул: – Заходи.

И все! Больше никаких поползновений.

– Ладно… Хорошо тебе добраться до дома, Киран.

В самых противоречивых чувствах я спряталась в комнате и прислонилась спиной к двери. Внутри отчего-то сжималось от разочарования. Некоторое время, совсем чуточку, я стояла в темноте, не решаясь на большой шаг, а потом сорвалась и резко выглянула в коридор.

– Не хочешь чаю?

Проходивший мимо некромант, живущий в соседней комнате, испуганно отпрянул к стене, словно на него внезапно выпрыгнула говорящая нежить и пыталась принудить к совместному вечеру. А Киран уже испарился.

– Помоги Претемный! – выпалил сосед, внезапно проявив религиозность. – Нет! Не хочу! У тебя такой чай, что потом некролог сам себе напишешь!

– Какой тебе чай? – огрызнулась я. – Просто пиши некрологи.

Почему-то показалось, что Киран в своей обычной манере самоуверенного парня будет ждать в коридоре, когда я приглашу его в гости. Пусть и придется стоять под дверью до утра. Похоже, вся романтика в нем покрылась инеем, когда мы обмерзали в кабинке смотрового колеса.

Ближе к полуночи я вспомнила о докладе по истории магии, который надо было сдать еще на прошлой неделе. Мне настолько не хотелось его писать, что три раза уже забывала. Завтра был последний шанс доскрестись до конца учебного полугодия без долгов. До середины ночи пришлось превращать короткий параграф из учебника в доклад «из трех источников». Полагаю, если магистр действительно надумает прочитать мой опус, то мигом догадается, что главный источник – память автора.

И я проспала! Не помог даже пробуждающий артефакт, шкатулка, издающая громкие трели из самой глотки Бездны. Подозреваю, под демонский звук проснулся весь этаж и, похоже, призраки на учебном кладбище, но не я. За четверть часа до начала семинара вскочила с кровати от ощущения, что сплю непозволительно долго.

Зеленый пиджак ботанического факультета я надевала на бегу. Волосы скручивала в пучок, лавируя между студентами в переходе из общежития, но обнаружила, что забыла взять письменные принадлежности. Без карандаша закрепить прическу было невозможно.

– Амбер!

Я резко повернулась и обнаружила Кирана, которого, не глядя, проскочила. Он был одет в черный свитер с высоким воротом и отглаженные брюки. В руке держал дорожный саквояж с эмблемой известного сумочного ателье. На плече висела большая папка для рисунков на ватмане. Честно говоря, я так сильно опаздывала, что не успевала испытать душевного трепета от встречи с парнем, с которым почти поцеловалась.

– Опаздываю! – подскочила я к нему. – Дай быстрее карандаш!

Не задавая вопросов, Киран вытащил из кармана саквояжа жестяной пенал и спросил:

– Тебе мягкий или твердый?

– Да без разницы! – буркнула я. – Мне волосы заколоть!

Насмешливо хмыкнув, он сдвинул крышку, вытащил из набора карандаш и без особого сожаления пожертвовал им во имя опрятности ботаников на семинаре у въедливого преподавателя по истории магии. Зачем ботаникам в принципе полный курс по истории магии? Чтобы цветочкам рассказывать, как зарождалась культура заклятий?

– Я сегодня освобожусь после ужина, – наблюдая, как я закалываю пучок карандашом, поделился Киран.

– Искренне тебе сочувствую, – кивнула я. – Мне зачем об этом знать?

– Сегодня я не буду подопытным кроликом? – Он блеснул очаровательной улыбкой и показал саквояж: – Хотел оставить у тебя вещи.

Признаться, мне казалось, что долг за пари придется из него выбивать силой. В смысле, въедливо капать на мозги и каждый день напоминать, а Зейн сам решил уложить себя на алтарь зельеварения.

– Ты саван, что ли, с собой сразу взял? – протянула я. – Честное слово, все не так плохо. От моих зелий не помирают.

– Одежду назавтра.

– Ночевать у меня собрался?!

– Но ты ведь попросила дневник наблюдений, – напомнил он. – Понаблюдаешь лично. Для чистоты эксперимента.

С другой стороны, я собралась испытать обновленную формулу зелья веселья, раз случай подвернулся. Жалко не увидеть его действие собственными глазами.

– Хорошо! Ляжешь на полу. И отнеси вещи сам. – Я вытащила из кармана ключ, сунула Кирану и рванула к лестнице. – Только ничего не трогай!

– Договорились! – крикнул он мне в спину.

– Вильгельма напои! – Я обернулась на ходу и едва не врезалась в девушку с бытового факультета. Еле разошлись.

В кабинет истории влетела за секунду до преподавателя, впервые уселась на первом ряду в компании отличников и весь семинар «блистала» почти полным провалом в памяти о подзабытой всеми до магической эпохе нашего, несомненно, прекрасного мира. Зато сдала злосчастный доклад.

Киран действительно появился поздно. Я успела кое-как выучить заклятья к практической по основам бытовой магии и, аккуратно сверяясь с выведенной формулой, собирала ингредиенты для зелья веселья. Рабочий стол уже занимала плитка, котелок и приспособления для процеживания.

Зейн пристроил к стене папку с рисунками, повесил на крючок куртку и по-свойски отправился в ванную комнату мыть руки.

– Ты нашла Вильгельма? – донесся его голос.

С большим недоумением я посмотрела на разлапистый алое в горшке. Киран вышел из ванной и пояснил:

– Хотел его покормить, но он забился в какой-то угол и не вышел. Теперь меня мучает вопрос: как выглядит Вильгельм?

Я молча указала ножом, перепачканным соком от припрятанного с прошлой недели апельсина, в сторону подоконника. Возникла странная пауза. Зейн разглядывал цветок, как будто тот выставил зубастую пасть и беспрерывно шипел в его сторону.

– Вильгельмом зовут куст, – наконец заключил он.

– И он сегодня чуть не умер от жажды, – заметила я.

Киран предпочел оставить язвительные комментарии при себе.

Он оперся плечом о закрытую дверцу шкафа, сложил руки на груди и с любопытством начал наблюдать, как я кромсаю апельсиновые дольки. В желобки разделочной доски стекал липкий сок, а в воздухе тонко и приятно пахло сладким цитрусом.

– Я же могу узнать, что буду испытывать?

– Веселящее зелье, – искренне надеясь, что улыбка получилась не кровожадной, ответила я.

– Сколько раз ты его уже пробовала варить? – осторожно уточнил Киран, видимо, пытаясь оценить шансы на выживание.

– Один. И оно не веселило, – коротко ответила я. – В первый раз пришлось испытывать на себе, а тут повезло и подвернулся ты. Уверена, зелье удачи помогло.

Мы обменялись выразительными взглядами и издевательскими улыбками.

– Ну хоть побочки веселые?

– Не то слово, – хмыкнула я. – Каждый день смотрю на себя в зеркало и радуюсь. Никак не проходит.

– Хочешь сказать… – Киран в большом сомнении указал пальцем себе на идеально причесанные темные волосы, намекая на мой жизнерадостный окрас.

– Вообще-то, я блондинка.

– Серьезно?

– Чему ты удивляешься? – фыркнула в ответ. – Я же не родилась в цветах радужного единорога. Но ты не переживай, формула уже пересчитана и подправлена. Есть надежда, что у тебя проявится что-то другое.

– Почему это меня еще больше беспокоит? – пробормотал Киран, почесав бровь.

– Дать успокоительное? – предложила я и добавила со значением, чтобы не думал, что это какая-то мелочь: – Совершенно бесплатно.

– Я справлюсь, – кивнул он.

– Я редко предлагаю бесплатные зелья, – предупредила его.

– Воспользуюсь в следующий раз, – отказался Зейн.

– В следующий раз – уже за деньги.

Он внимательно следил, как я создаю магию зельеварения: кипячу в котелке отстоянную воду, взвешиваю травы, добавляю кусочки апельсина. От них варево окрасилось в жизнерадостный красновато-оранжевый цвет. Дымок, исходящий от котелка, пах летом, солнцем и цитрусом. Я помахала рукой, принюхиваясь к сладкому аромату, и голова закружилась.

С каждым новым ингредиентом Киран подбирался ближе и невольно казалось, что в просторной, в общем-то, комнате тесно.

– Почему ты выбрала ботанику? – вдруг спросил он.

– Без классического образования профессионалом не станешь, – пояснила я. – Ну и моя стихия – земля. Почему ты решил выучиться на архитектора? Любишь здания?

– Да, я очень люблю здания. – Он вдруг тепло улыбнулся, и у меня странно екнуло сердце. – В династии градостроителей, наверное, по-другому не вышло бы.

– Спорная теория. – Я дернула плечом. – Мой отец – профессор истории архитектуры. Я зельевар и историю, мягко говоря, не жалую.

– Твой отец где-то преподает? – небрежно проронил Киран.

– Ой, только давай без этого, – я издевательски поморщилась, – не делай вид, будто не знаешь, что я дочь профессора Эдварда Амбера. Он, между прочим, тебе лекции читал.

– Мало ли людей с одной фамилией, – ловко отговорился он.

– В нашей академии внезапно целых двое. Такое совпадение! – издевательски прокомментировала я в ответ.

Пришло время той самой классической магии, без которой все равно далеко не уедешь, каким бы талантом ни обладал. На сложенных щепоткой пальцах я вырастила ослепительное магическое зернышко и аккуратно опустила в котелок. Именно она, толика дара мастера, превращала обычный отвар из трав в волшебный эликсир, способный за два глотка заглушить противную простуду… А потом сделать глаза ярко-красными, как у голодного вурдалака. В традиционных рецептах такого эффекта, конечно, не случалось, но кому интересные каноны? Точно не мне.

Приготовление зелья заняло больше часа. Я колдовала над котелком, потом процеживала, остужала перед раскрытым окном и краем глаза следила за Кираном. Подложив под спину подушку, он полулежал на кровати и с сосредоточенным видом писал в магпланшете сообщения. Он хмурил брови и, сам того не замечая, кусал губы. Похоже, с кем-то отчаянно собачился.

– Готово! – Я протянула ему пробирку с ярко-оранжевым зельем, напоминающим бурлящую лаву.

Не говоря ни слова, Киран отложил планшет и одним махом опрокинул в себя содержимое пробирки. Боевой настрой подопытного, признаться, поражал. Думала, придется сюсюкать и уговаривать. Силой-то парня, превосходящего меня физически, я все равно ничего не заставлю делать.

Он проглотил зелье и задумчиво замер, словно пытался определить ощущения.

– И как? – осторожно уточнила я.

Киран поднял на меня темные глубокие глаза. Внезапно в зрачках вспыхнули желтоватые всполохи, словно на секунду отразился яркий свет.

– Нормально, – наконец резюмировал он. – Как апельсиновая содовая.

– Но ты чувствуешь прилив счастья и волну радости? Смех уже подступил к горлу?

Он скорчил задумчивую мину, лучше любых слов говорящую, что к горлу не подступило ничего: ни смех, ни желчь.

– Вообще? – расстроилась я.

– Сделай что-нибудь смешное, – предложил он.

Недолго думая, я показала ему указательный палец. От удивления у Кирана поползли на лоб брови.

– Ты перепутала пальцы и пытаешься меня послать? – наконец уточнил он.

– Нет же! – воскликнула я. – Палец! Указательный!

– Один, – поразительно точно подсчитал Зейн. – Ничего не двоится.

– Да я вообще-то тебя рассмешить пытаюсь, – буркнула я, опуская руку.

– Показывая палец?

– Ну извини, как воображение подсказало, так и посмешила. Нашел тут актрису комедийной сцены, – проворчала я. – Ты в детстве никогда не веселился настолько, что даже палец выглядел смешным?

Он состроил выразительную мину.

– Ладно… Давай чуток подождем, – вздохнула я, отказываясь верить, что зелье опять не веселило.

Минут десять мерила шагами комнату. Ходила туда-сюда, грызла ноготь и выжидала время. Часы на подоконнике громко тикали. Киран снова что-то писал в планшете и выглядел страшно сердитым. Никакого веселья.

Такой шанс профукала впустую! Лучше бы опробовала на нем зелье для укрепления здоровья и улучшения общего состояния. У некоторых добровольцев, желавших укрепиться, потом раздваивалась верхняя губа и удлинялись передние зубы. Как у кроликов.

– А сейчас не стало веселее? – уточнила я.

– Ага, – недовольно отозвался он, оторвавшись от планшета. – Прислали результаты по моделированию. Тридцать восемь замечаний к работе! Они там под лупой, что ли, макеты рассматривали? Обхохочешься.

Он с раздражением откинул золотую пластину на кровать.

– Слушай, ты сейчас должен веселиться, а не беситься, – буркнула я и вдруг поняла: – Знаю! Не подействовало, потому что доза маленькая. Не учла твой вес и телосложение. Давай еще хлопнешь!

Надо отдать должное Зейну, он не сопротивлялся и беззаветно отдавал себя на благо моих будущих покупателей. В смысле, без претензий выпил одну за другой еще пару пробирок и не поморщился.

– Ну? – Я потерла руки от предвкушения оглушительного успеха. – Снизошла радость?

– Ты в курсе, что сейчас похожа на маньяка? – с ироничной улыбкой протянул он.

– Смотри-ка, тебе уже весело! – обрадовалась я.

– Нет.

– Что вообще ничего не хочется? Ни танцевать, ни смеяться без причины?

– Знаете, госпожа зельевар, кое-что хочется. – Он махнул рукой, заставив меня склониться, чтобы лучше слышать. – Буду откровенным, Эда, я за сегодня выпил только две чашки кофе. Теперь жалею, что не закусил чашками. Может, в холодильном ларе что-нибудь припрятано на черный день?

– Одуванчики с корневищами там припрятаны, – буркнула я. – Выпьешь зелье сытости?

– А как же чистота эксперимента? – резонно усомнился он в гениальности идеи.

– Значит, надо сходить к Руби Бонфаер, – вздохнула я.

– Отличная идея! – Киран поднялся с кровати. – Нормально поужинаем и будем изо всех сил веселиться.

– Ты откуда ее знаешь? – удивилась я.

– Защитник из команды по магболу Эрик Дарквотер – ее большой фанат, – ухмыльнулся он. – Не знакомы?

– Откуда? – заносчиво фыркнула я. – Он же не покупал у меня зелья.

Руби Бонфаер, выпускница с бытового факультета, жила этажом выше в отдельных апартаментах. Ее комната была известна всем страждущим и голодающим. Она готовила и продавала за смехотворные деньги еду на вынос, подозреваю, что исключительно из любви к стряпне, а не по острой нужде. Все-таки поселиться в апартаментах на пятом этаже мог позволить себе не каждый, а стипендиаты и вовсе так высоко не забирались.

Мы поднялись по лестнице и постучались в нужную комнату.

– Кто? – раздался из-за двери приглушенный женский голос.

– Голодающие, – ответил Киран, и мне почему-то стало ужасно смешно.

Руби открыла, и нас пахнуло умопомрачительными ароматами выпечки. Есть захотелось с такой силой, словно я снова нахлебалась зелья сытности, и у него резко закончилось действие.

– Вы время видели, голодающие? – устало спросила она, но дверь все-таки раскрыла пошире.

Мы вошли в двухкомнатные идеально чистые апартаменты. Сразу видно, что оказались в жилище мага-бытовика. Порядок здесь царил такой, словно каждый день убирался магклининг.

– Какая-нибудь еда еще осталась? – спросила я, прекрасно знающая, что народ сюда ходит толпами.

– Я бы не отказался от говяжьих щечек, – нахально заявил Киран.

– А я от паштета из утиной печенки с черносливом, – призналась я во внезапной гастрономической фантазии, хотя еще пять минут назад ни об утках, ни о печенке вообще не думала. Да и паштеты никогда не любила.

– Лосось в лимонном соусе, – парировал Зейн.

– Да вы гурман, господин доброволец, – протянула я. – Лучше возьмем мясную подливку.

Руби слушала обсуждение, грозно сложив руки на груди.

– Куриная котлета с пюрешкой! – категорично перебила она перечисление меню из столичного ресторана на дворцовой площади. – Или гуляйте отсюда.

Назад мы возвращались с ворохом бумажных пакетов. Когда пришло время расплачиваться, Киран вытащил из кармана порядком измятую купюру в тысячу лир. На сдачу взяли выпечки…

Разбудили меня просто демонские трели пробуждающего артефакта. Я с трудом открыла глаза, не понимая, каким образом оказалась в кровати и почему в ней тесно. Голова раскалывалась, как проклятая.

– Просто выруби это исчадие бездны, – раздался хрипловатый голос.

С большим удивлением я обнаружила, что с комфортом лежу на крепком плече Кирана. Тесно прижавшись, мы спали вдвоем на моей одноместной кровати, и я понятия не имела, когда в нее завалились.

Последнее, что помнилось, как мы спускались по лестнице с пятого этажа. Дальше ничего, полный провал в памяти. Радовало, что мы лежали в одной кровати полностью одетыми. Я с трудом приподнялась и посмотрела на наши ноги. Киран еще и ботинки не снял. Превосходно!

Одного не понимаю: если зелье пил Зейн, почему у меня тоже похмелье? Видимо, надышалась парами, пока варила. Надеюсь, мы вчера хорошо повеселились, иначе обидно ни за что испытывать такое чудовищное состояние. Похмельем я страдала впервые в жизни.

– Почему так башка трещит? – Киран болезненно поморщился и приложил руку ко лбу.

– Тебя не интересует, почему ты спишь в моей кровати в ботинках? – проворчала я, осторожно усаживаясь.

– Это очевидно. Я их не снял, – просипел он и, немедленно перевернувшись на бок, уткнулся носом в подушку.

– Ты что-то помнишь? – оживилась я. Ну как оживилась… как зомби, которого в пятый раз пытался воскресить неумелый первокурсник.

– Я использую логику, – отозвался Киран.

– И тебя ничего не смущает?

– Поверь мне, Эда, в таком похмелье меня никогда ничего не смущает, – пробормотал он. – Если это и есть побочное действие твоего зелья, то я пас. Давай в следующий раз на что-то другое спорить.

В комнате царил страшный бардак. На столе остался грязный котелок с остатками зелья, передвижная лаборатория зельевара и гора фирменных пакетов Руби Бонфаер. В раковине ванной комнаты лежали тарелки после вчерашнего пиршества. Выходило, что мы все-таки поели…

Самое обидное случилось, когда я выбралась из душа: на меня напала икота и каждый раз, стоило икнуть, в воздух вылетали большие мыльные пузыри прозрачно-оранжевого цвета. Как из ведерка с эмблемы академической прачечной!

– Серьезно? – простонала я.

Пока Киран заперся в ванной комнате, я успела отправить заявку в магклининг на уборку комнаты и хлебнуть зелья от похмелья. Ни разу не пробовала. Оно оказалось кисло-горьким. А я-то всегда недоумевала, чего народ морщится, словно лимоны в кожуре заставили жевать! Зато помогло чудесно. Головную боль как рукой сняло и избавило от икоты. Память, правда, не вернуло, но в жизни не может быть идеальным все.

Понятное дело, что гостей в это не самое доброе утро я видеть не хотела, но в комнату постучались. За порогом стояла незнакомая голубоглазая блондинка в сером пиджаке некромантов.

– Честное слово, некромант не нужен, – проговорила я. – Нам не настолько плохо.

– Ты Эда Амбер? – удивленная странным приветствием, спросила она.

– Вообще, сейчас я даже в этом не уверена, – пробормотала в ответ и кивнула, приглашая ее зайти.

Потом вспомнила, что в комнате случился локальный апокалипсис и воцарился бардак, но было поздно. Девушка уже переступила через порог и успела оглядеться.

– Сложное зелье вчера варила, – соврала я, хотя она ни о чем не спрашивала. – Ты что хотела-то?

– У нас крольчиха заболела, – проговорила она.

– Крольчиха – это не кличка? – уточнила я. – Тогда тебе не к зельевару нужно, а к зоомагу.

– Это да. – Она замялась. – Но в общежитии запрещено держать животных. Если узнают, у нас с соседкой будут неприятности. Может, какое-нибудь исцеляющее зелье?

Киран не нашел лучшего момента, чтобы в одном полотенце, обвернутом вокруг бедер, выйти из ванной. Обнаружив, что девушек в комнате стало на одну больше, он обескураженно замер и позволил разглядеть красивый рельефный торс во всей мускулистой красе. После секундного замешательства вкрадчивым движением руки он схватился за полотенце, чтобы не соскочило на пол, и очаровательно улыбнулся:

– Доброе утро, дамы.

Глава 6. Воспоминания о кладбище

В комнате воцарилось молчание. Мы с некроманткой устремили взгляды на Зейна. Не знаю, как в жизни этой девушки, но в моей – подтянутый парень в одном полотенце событие исключительное.

Неожиданно для себя я икнула, резко прикрыла рот ладонью, но в воздух успел вырваться большой полупрозрачный пузырь. В форме сердечка. Он лопнул на половине пути к Кирану.

– Может, мне зайти попозже? – спросила девушка, с трудом переводя ошарашенный взгляд с фактурного мужского пресса на меня, в которой фактурного была разве что утренняя помятость и всколоченные разноцветные волосы.

– Не надо, – уверила я. – Киран уже уходит.

– Куда? – проскрипел Зейн и выразительно скосил глаза, намекая на обнаженность.

– В ванную! – нашлась я и рванула к стулу с его вещами. – Киран уходит обратно в ванную.

– Дай сумку, – с нервной улыбкой попросил он.

Саквояж со сменной одеждой, валявшийся под столом, полетел в его сторону. Киран подхватил сумку обеими руками, а потом резко вцепился в полотенце, от энергичного движения игриво сползающее с бедер. Он втянулся обратно в ванную комнату, прикрыл за собой дверь. Секундой позже раздался грохот и сочное ругательство. Надеюсь, он не поскользнулся на плитке, а если поскользнулся, то ничего не сломал. Ни в ванной, ни себе.

– Так на чем мы остановились? – потирая руки, обратилась я к девушке. – Исцеляющее для зайцев?

– Для кроликов, – поправила она.

– А что, есть разница?

В общем, предложила ей укрепляющее зелье, обычно вызывавшее рост верхних зубов. Расчет был прост: если людей оно превращает в кроликов, то самого кролика – нет, не превратит в человека, – а действительно излечит и укрепит. Я в это искренне верила. Девушка не очень верила и заколебалась.

– Ты же не принимаешь претензии? – спросила она, пожевав нижнюю губу.

– И деньги не возвращаю, – согласилась я. – Поэтому отдам зелье за сущие гроши.

Взяла с нее всего три сотни, фактически по цене пустого флакона, и пожелала на прощание:

– Пусть крольчиха станет сильной и очень быстрой!

Девушка испуганно оглянулась и посмотрела на меня в ужасе:

– Она станет быстрой?! В смысле, еще быстрее?

– Испытывать зелья на животных антигуманно, поэтому побочки не выяснены, – абсолютно честно ответила я и кивнула: – Удачки!

На ручке двери повисла табличка «не беспокоить», а сама дверь была заперта на два оборота ключа, чтобы ни один хворый, презрев предупреждение, не вломился в комнату с Кираном. И со мной, естественно.

Зейн вышел удручающе одетый и аккуратно причесанный. Он молча забрал у меня из рук открытую бутылочку с похмельным зельем и, не поморщившись, сделал большой глоток.

– Это штука у тебя отлично удается! – вздохнул он. – Какие у нее побочки?

– Никаких, – хмыкнула я. – Сварено по канону.

– Попробуешь еще раз сделать веселящее зелье? – усмехнулся он. – Дневник наблюдений мы так и не написали.

– Нет, пожалуй, на этом эксперимент закончен. – Я подняла руки, давая понять, что сдаюсь. – Пока варила так надышалась, что не хуже тебя повеселилась. Кажется…

– Кажется? – Киран удивленно изогнул брови.

– Честно говоря, у меня провал в памяти, – призналась я и потерла переносицу. – И мыльные пузыри вылетают. Стоит остановиться. Не понимаю, почему тебе досталось только похмелье?

– Повезло, – пошутил он. – Значит, спор закрыт?

– Выходит, что так, – согласилась я.

Повисла многозначительная пауза. Казалось, Киран предложит еще раз на что-нибудь поспорить, и у нас появится новая причина продолжить общение. Я согласилась бы без колебаний. Если подумать, полторы недели в компании бывшей звезды магбола оказались самыми веселыми за все годы в академии. Однако он посмотрел на наручные часы и заявил:

– Мне надо идти. Скоро занятия начнутся.

– Да, мне тоже надо собираться, – скрывая разочарование, согласилась с ним. – Через час практикум по зельеварению.

Киран снял с крючка куртку, повесил на плечо папку с рисунками. Я отперла замок, чтобы его выпустить. Внезапно он склонился и мягко прикоснулся губами к моей щеке.

От невинного поцелуя меня вдруг прошило насквозь. Перед мысленным взором возникла странная картина: мы с Кираном валялись в снегу, а его лицо, сосредоточенное и серьезное, было очень близко…

– Увидимся, – улыбнулся он.

– До встречи, – пробормотала я, не понимая, что за фантазия в снегах меня посетила.

Практикумы по зельеварению проходили на сдвоенных занятиях, иначе не успеешь справиться с заданием. Никто никогда не опаздывал, ведь после начала урока к рабочему столу было не попасть. Посещение лабораторных кабинетов на цокольном этаже академии контролировали метки-пропуска, их ставили на тыльную сторону ладони еще на первом курсе на церемонии посвящения в студенты. С магией не поспоришь.

В чужую лабораторию при всем желании тоже не зайти. Если, конечно, не обзаведешься специальным артефактом «ключ от всех дверей». Ими приторговывали студенты с факультета артефакторики. Весьма полезная в учебном хозяйстве вещь, однако имелся неприятный нюанс. Иногда магия в слабом артефакте заканчивалась так внезапно, что люди застревали в лабораториях. Выходили на свободу исключительно через деканат и в больших неприятностях.

Свой «ключ» я брала у Андреаса Ронтола, но только выбросила деньги на ветер. Оказалось, что варить зелья удобно и в общежитской комнате. Главное – поставить вместительный холодильный ларь и от внезапных проверок коменданта поменять замок на двери.

Между прочим, Ронтол содрал с меня втридорога, а теперь смел возмущаться, почему ему продают зелья по высоким ценам. Не высоким, на минуточку, а специальным! Возвращаю потраченные впустую лиры. Вопрос принципов! За четыре года, правда, окупила бесполезный артефакт раз сто.

В самый разгар практикума, когда в котелке до нужной температуры нагрелась основа для классического зелья от лихорадки, магистр проверил сообщение на магическом планшете и громко объявил, что меня вызывают ректорат.

Внутри похолодело. Похоже, с папой случилась беда! Я быстро потушила огонь под котелком, запихнула в сумку вещи – все равно доделать задание не успею и возвращаться бесполезно. Наспех попрощавшись с преподавателем, я рванула к выходу.

Администрация располагалась в центральной башне академии. Деканаты размещались на этажах, а ректорат под крышей. Стеклянной. Что смотрелось нелепо, учитывая размах академического ансамбля.

Помню, папа, считающий новодел в исторических зданиях натуральным вандализмом, с сарказмом рассказывал, что один из предшественников нашего ректора Норса был фанатичным астрономом-любителем. Он заменил уникальную черепицу, по-прежнему покрывающую крыши учебных корпусов, на стекло. Якобы из кабинета наблюдал за звездами и писал научный трактат. Эпохальную работу мир не увидел, а башня осталась со стеклянным остроконечным колпаком. Отец ее называл «шляпой фигляра».

Ради экономии времени я решила подняться в ректорат не по лестнице, а на подвижной платформе. Киран, сунув руки в карманы, дожидался возвращения кабины и с задумчивым видом разглядывал узоры на резных дверцах.

– Привет, – выдохнула я. – В деканат?

– К ректору, – ответил он, устремив взор на мои растрепанные из-за бега волосы.

– Тебя тоже вызвали? – удивилась я и почувствовала облегчение, что с отцом, похоже, все в порядке.

Вряд ли нас пригласили бы дуэтом, случись что-то страшное с родителями.

– Ты в курсе, почему нас позвали? – спросила я у Кирана.

– Понятия не имею, – отозвался он, совершенно не переживая из-за грядущей встречи в ректорате. – Как твои занятия?

– Зелье не доварила, – буркнула я. – А твои?

– Пропустил проверочную по магметаллам. Придется пересдавать.

Игроков в магбол выставляли из команды и не допускали до тренировок, едва падал средний учебный балл. Зейн яркий тому пример. Эти крепкие парни, на вид сущие верзилы, превосходно учились. Аж бесит! Я-то не планировала напрягаться и отрабатывать лабораторную.

– Мы сегодня счастливчики, – нервно пошутила я.

– Зато теперь я знаю, какая побочка у твоего веселящего зелья, – заявил Киран.

– Какая? – искренне заинтересовалась я, надеясь, что он расскажет о чем-нибудь забавном. Не одной же мне икать и выпускать изо рта мыльные пузыри.

– Проблемы на ровном месте, – усмехнулся Зейн.

– Может, нас похвалить хотят, – возмутилась я.

– Слабо верится.

Накаркал! Как есть накаркал! В огромном кабинете ректора, занимающем большую часть этажа, нас ждало целое благородное собрание из трех деканов и, собственно, главы академии. Да столько начальства в одном месте я видела разве что на академических праздниках! И если присутствие руководителей наших факультетов, артефакторного и ботанического, как бы было объяснимо, то что именно забыл в ректорском кабинете профессор Альберт Кросман, декан некромантов, вообще осталось непонятным. Ненадолго, правда.

Мы поздоровались, получили в ответ сдержанные кивки и мигом стало ясно, что нас вызвали не на ковер, а на целую арену по магболу. Сейчас разделают под орех. А на нас защитных костюмов и шлемов не было!

– Не ожидала от вас такого, госпожа Амбер, – осуждающе проговорила деканесса Розария Эмстер, худая, высокая женщина в неизменном зеленом платье с брошью в виде эмблемы ботанического факультета.

– Я тоже от себя не ожидала, – на всякий случай согласилась я, хотя еще понятия не имела, чего натворила.

– Ваш отец будет крайне разочарован, когда узнает об этой дикой истории! – отрезала она.

– Наверняка, – пробормотала я, с тоской посмотрев на кадки с гемиграфисами.

Покрытые мелкими складочками, словно чуточку измятые листья необычной расцветки: снизу ярко-фиолетовые, а сверху – темно-зеленые, лучились здоровьем и довольством. Вряд ли ректор лично ухаживал за этими морщинистыми лопухами. Представить, чтобы он влажной тряпочкой протирал каждый листик от пыли было сложно, а растения отличались на редкость капризным нравом, нечета моему Вильгельму, способному пережить даже конец света.

– Господин Зейн, в вашей ситуации следует заняться учебой, а не устраивать набеги на учебные склепы факультета некромантии, – вступил в разговор декан артефакторного факультета Габриэль Батист.

Именно он придумал ту самую подвижную платформу, избавившую людей от необходимости подниматься и спускаться по лестницам. Теперь удобное устройство устанавливали во многих многоэтажных зданиях.

– Я приношу свои извинения, декан Батист, – спокойно произнес Киран.

Дурак догадался бы, что он вообще не сожалеет о содеянном безобразии. Ни на чуточку! Сложно испытывать неловкость за то, что в принципе выпало из памяти. Но я тоже ничего не помнила, однако испытывала! С другой стороны… хотелось бы больше подробностей, чтобы понимать, какого объема неловкость следует ощущать: всеобъемлющий стыд или так, просто мелкий конфузец.

– Объясните декану Кросману, господа студенты, зачем вы ночью напали на склеп Лавизов? – спросил ректор. – В нем только уборку провели, а тут вы с дерзкой эскападой.

– Мы? – ошарашенно уточнила я.

– Вы! – подтвердил ректор. – Перепугали благородных призраков. Снеговика зачем-то слепили.

Вот это мы вчера повеселились! От изумления я громко икнула и в воздух вырвался большой мыльный пузырь.

– Простите! – выпалила я и крепко сжала губы во избежание новых мыльных пузырей.

Уважаемые профессора проследили за его недолгим полетом с искренним любопытством.

– Простыми извинениями вы не отделаетесь, – через паузу проговорил декан некромантов и нехорошо прищурился, похоже, задумав недоброе. – Склеп Лавизов держится на честном слове. У него покосилась крыша!

Кажется, у нас тоже покосилась вчера крыша… Иначе объяснить, зачем мы полезли в некромантские угодья невозможно. Видимо, закапывали в могилу воспоминания о вчерашнем веселье, поэтому ничего не помнили и защищаться не могли. Только виновато извиняться.

– Мы посовещались с руководителями ваших факультетов, господа, – проговорил ректор, – и приняли решение, что вы займетесь восстановлением этого склепа. Господин Зейн проследит за ремонтом, а госпожа Амбер возьмется за ландшафт.

– Я зельевар, – тихо пискнула я.

Давайте будем честны: знать, как называются в кадках фиолетовые лопухи, и уметь их выращивать – два принципиально разных знания. Папа платит только за первое, а второго мне задаром не надо!

– Но учитесь на ботаническом? – уточнил ректор. – Значит, умеете разбивать клумбы – Но сейчас зима!

– И что?

– На снегу цветы не растут.

– Примените воображение, – с издевкой предложил декан Кросман. – Оно у вас обоих прекрасно работает, раз подсказало устроить ночное свидание на учебном кладбище. Допуск получите у моего секретаря, а то взяли моду забираться с помощью этих артефактов… Господин Батист, что за поделки мастерят ваши студенты?

– Ключ от всех дверей, – подсказал он.

– Точно! – Кросман щелкнул пальцами. – По-моему, самое время что-то с этим сделать.

– Альберт, оставь моих студентов в покое, – проворчал декан факультета артефакторики. – Пусть хоть так отрабатывают навыки…

Кажется, никто из профессоров, увлеченных спором, не заметил, как мы в глубоком молчании выходили из ректорского кабинета. Я пыталась выудить из головы хоть какое-то воспоминание о вчерашней ночи. Киран же расстроенным не выглядел. Казалось, ситуация его по-настоящему забавляла.

В коридоре он остановился и вдруг рассмеялся.

– На тебя зелье, что ли, все еще действует? – удивилась я.

– Просто поверить не могу! – фыркнул он.

– Да, я тоже, – согласилась с ним. – По идее должно давно отпустить.

– Уверен, Кросман спал и видел, чтобы на кого-нибудь спихнуть ремонт, а тут мы подвернулись, – прокомментировал он.

– Ах, ты об этом, – вздохнула я. – Говорят, что он любит подряжать студентов. Я одного не понимаю, что мы забыли вчера на погосте?

Взгляд у Кирана стал исключительно странный, как будто понимающий. Хотелось бы знать, что именно он понимал, потому что у меня в голове творился страшный бардак и доверия к окружающим касательно событий вчерашнего вечера не возникало. Может, на кладбище вообще залезли другие студенты, а мы просто в сквере чинно прогуливались.

Мы спустились в деканат факультета некромантии и получили допуск. Теперь магическая метка должна была открывать перед нами ворота кладбища и двери кладбищенских построек.

– Схожу туда, пока еще светло, – решил Киран. – Надо посмотреть, где у них там крыша покосилась.

Я немедленно заявила, что хочу пойти вместе, потому что отправляться на погост в гордом одиночестве и смотреть, что за ландшафт следует облагородить в середине зимы, желания не было. Не то чтобы меня пугали призраки или разное неживое и подвижное, но… пугали.

– Только сбегаю за курткой в комнату, – объявила ему.

Мы договорились встретиться в холле общежития через четверть часа. Киран отправился за вещами, а я припустила в комнату. По дороге пыталась вспомнить предыдущую ночь, но все воспоминания обрывались ровно на том моменте, когда мы забрали ужин у Руби Бонфаер.

На ручке двери висела табличка из магклининга, что уборка проведена. И в комнате действительно царил идеальный порядок. Ванная сияла. Тарелки, котелок и пробирки сохли на полотенчике, политый Вильгельм довольно дремал на подоконнике. Хорошенько вымытый пол блестел. Клянусь, бытовые маги из службы уборки стоили каждой заплаченной за их услуги лиры!

Я уже натягивала куртку, когда взгляд упал на холодильный короб. Кто-то из нас с Кираном должен вспомнить, что произошло накануне, иначе недолго заняться облагораживанием всех склепов и могилок на кладбище. С декана Кросмана станется заодно повесить на нас какой-нибудь покосившийся еще в позапрошлом году обелиск!

Эликсир с поэтичным названием «Омут памяти» я варила на экзамене по зельеварению прошлой зимой. Никаких побочек! Зелье было создано четко по классическому рецепту, но использовать его стоило аккуратно. Если не рассчитать дозу, можно воскресить в сознании даже те забытые события, вспоминать о которых не хотелось.

Пипеткой я добавила в стакан воды одну каплю мутно-сероватого снадобья, выпила залпом и постаралась сосредоточиться на вчерашнем вечере. Перед мысленным взором замелькали неясные образы, зазвучали наши с Кираном голоса… …Мы азартно спорили по поводу учебного кладбища.

– Нелепый слух! Если бы некроманты по ночам выпускали питомцев на самовыгул, ректорат не досчитался бы студентов, – уверенно заявила я.

– На первом курсе, когда я только попал в команду, парни устроили идиотский розыгрыш с кладбищем. Я сам видел нежить, – доказывал он.

– Давай поспорим, Киран Зейн! – возмутилась я и для вида протянула руку.

– Спорим! – Он мгновенно сжал мои пальцы. – На что?

– На коврижку, – кивнула я в сторону нарезанного ломтиками лакомства.

Киран покачал головой.

– Если ты права, то я испытаю еще какое-нибудь зелье, но если прав я, то ты меня поцелуешь, – предложил он.

На разгромленную комнату опустилось густое молчание. Казалось, оно легло нам на плечи и сдавило со всех сторон. Я признала себе, что искренне хочу встретить между могилками на учебном кладбище что-нибудь неживое и подвижное. И пусть Киран меня героически спасает. Непременно!

– Согласна, – небрежно кивнула я, хотя в нормальном состоянии к учебному кладбищу не подошла бы ни за какие уговоры. – «Ключ от всех дверей» сработает?

– Зачем нам левый артефакт? – фыркнул он.

– Он не левый, а сделан твоим приятелем Ронтолом.

– Тем более! Пару дней назад Эрик Дарквотер застрял в кухне, когда пришел к своей Бонфаер.

– И как ты собрался попасть через ворота?

– Через дыру в заборе.

Оказалось, что «дыра в заборе» – это вовсе не фигуральное выражение. В высокой каменной стене, окружающей кладбище, был лаз и до него пришлось добираться через подросшие за пару дней сугробы.

На погосте царила укоряющая тишина. Мы шли по аккуратно выметенным дорожкам, подсвеченным низенькими магическими светильниками в жестяных решетчатых плафонах. Свет был тусклым и надгробья утопали в темноте. Я отчаянно делала вид, будто не трушу. Недолго, правда. Взгляд случайно зацепился за белую неказистую фигуру возле каменного склепа с двускатной крышей, и сердце совершило кульбит.

– Киран! – Я вцепилась в рукав парня. – Смотри, там кто-то стоит и смотрит на нас.

Он повернул голову и внезапно на лице вспыхнула улыбка.

– Боишься снеговиков, Эда?

– Не издевайся! Я сейчас скончаюсь от страха! – цыкнула я. – Уверена, это живой снеговик. Он хочет нас сожрать.

– Проверим? – Он взял меня за руку и попытался увлечь в сторону склепа.

– Нет! Иди один. – высвобождаясь, отказалась я. – Когда тебя сожрут, кто-то должен рассказать людям, что случилось.

Он сошел с дорожки, я бросилась следом. Если его начнут жрать, по-дружески помогу отбиться. Сделаю превеликое одолжение.

У некромантов действительно сомнительное чувство юмора! Они и впрямь собрали заметно перекошенного, но самого обычного снеговика возле склепа, помеченного бронзовой именной табличкой «Склеп Лавизов». На двери была приколочена деревянная дощечка с категоричным предупреждением «не входить».

Я покачала головой, глядя на снежную раскривушку:

– Тоже мне скульпторы. Смотри, как беднягу перекосило.

По доброте душевной я решила поправить творение рук некромантских, но круглая белая башка, увенчанная жестяным ведром, внезапно соскочила со снеговика. С отвратительным грохотом ведерко слетело и врезалось в каменную стену.

– Ой! – прокомментировала я в настороженной тишине.

Мгновением позже дверь склепа заходила ходуном, словно обитающие в нем Лавизы всем составом хотели выбраться наружу и устроить нам темную. За запертыми створками, героически державшими оборону, что-то выло, кричало и скреблось. Деревянная табличка «не входить» соскочила на каменный порожек.

– Киран, что делать? – испуганно воскликнула я.

– Уходить! Тихо, но быстро, – скомандовал они и схватил меня за руку.

В общем, желание исполнилось! Мы столкнулись на кладбище с неживым, но подвижным. Еще и шумным! И Киран меня героически спасал. В смысле, тянул за руку, пока мы неслись по выметенным до обледенелых камней дорожкам. Ноги в скользких ботинках постоянно разъезжались. Я то и дело пыталась потерять равновесие и не падала только чудом.

Ловкость окончательно приказала долго жить, когда мы выбрались из пресловутой дыры в заборе. Земля ушла из-под ног. Взвизгнув, я налетела на Кирана.

Мы со всего маха шлепнулись в снег, превратившись в забавный бутерброд. Он снизу на тонком снежном пралине, покрывающем почву, а сверху я, совершенно ошарашенная падением и близостью тел. Нос к носу, губы к губам. Не дыша и не шевелясь.

– Ты жив? – быстро проговорила я, заглядывая ему в глаза.

– Еще осознаю, – выдохнул он.

– Ничего не сломал?

– Давай проверим?

Стремительным движением Киран перевернулся, укладывая меня на лопатки и навис сверху. Смотрел глаза в глаза. В темноте его лицо казалось серьезным и сосредоточенным. Секундой позже он приник приоткрытыми губами к моим…

Я вернулась в реальность и снова оказалась в идеально убранной общежитской комнате. Колени подогнулись, со всего маха я рухнула на застеленную лоскутным одеялом кровать. Деревянный остов жалобно крякнул.

Вчера мы с Кираном Зейном страстно целовались в снегу. В коридоре общежития. И в комнате, пока в одежде не рухнули на кровать и не вырубились из-за зелья веселья. И напрочь об этом забыли. В общем, повеселись по полной программе!

Глава 7. Я знаю, что мы делали той ночью При свете дня учебное кладбище выглядело буднично: аккуратное, ухоженное, лишенное красок. Белый снег, темные ветви голых деревьев, грязно-серые каменные стены склепов – сплошной монохром. Но неожиданно было людно. По дороге нам все время встречались студенты.

Обезглавленный, перекошенный снеговик-калека скособочился на фоне склепа Лавизов, вороха мусора и валявшихся возле каменных ступеней срезанных побегов плюща. Ночью беспорядок скрывала темнота.

Киран с сосредоточенным видом осматривал здание и что-то подсчитывал в уме. Потом подошел к окованным железом дверям, поднял ведро и отставил на широкие каменные перила.

– Зайдем внутрь? – предложил он, отряхивая руки.

– Про ремонт внутри нам ничего не говорили!

На самом деле я всячески избегала смотреть на него и по большей части разглядывала обновленную студенческую метку на руке. Теперь в центре разомкнутого кольца из лоз поблескивал череп.

– Ты боишься призраков? – Киран улыбнулся, и мой взгляд, как прикованный, прилип к его пунцовым обветренным губам.

Как же хорошо он целовался!

– И мне не стыдно! – выпалила я и вдруг поняла, что ответила собственным мыслям, а не Зейну, но все равно вышло в тему.

– Что будешь делать с озеленением склепа? – спросил он.

– Озеленю. Что еще с этим сделаешь? – Я сунула руки в карманы куртки и носком ботинка выкопала припорошенный побег плюща, срезанный совершенно варварским образом. – Склеп каменный, света мало, елей много, только плющ вырастить. И он от магии не загнется… Если мы закончили, то пойдем. У меня от этого места мурашки бегут.

В академию мы возвращались в молчании. Кладбище находилось на самом краю академической территории, дальше только непролазный хвойный лес. Понятно, что студенты просачивались везде, как коты: по лесу блуждали и в озеро, бывало, зимой проваливались, поспорив, насколько плотный взялся лед. Мы вчера вообще умудрились пролезть через дыру, разобранную в высокой глухой стене вокруг кладбища.

Однако вменяемые люди, если они не некроманты, для развлечения на учебный погост не совались. Похоже, невменяемость – одна из побочек веселящего зелья. Вот ведь ядреная смесь!

Шли мы друг за другом по занесенной снегом тропинке, куда обычно бытовики, отвечающие за уборку территории, не добирались. Только по очень большим праздникам, или когда в дело вступал декан Кросман со своими замысловатыми наказаниями. Я упорно держала равновесие, хотя скользкие ботинки не располагали к твердости походки.

– Слушай, Эда! – вдруг позвал меня Киран. – Что-то случилось?

– Кроме похмелья и наказания? – не останавливаясь, уточнила я. – Больше ничего значительного.

– Тогда почему ты на меня не смотришь?

– У меня нет глаз на затылке, Киран, – отозвалась я.

Он взял меня за локоть и заставил развернуться к нему лицом. Уши и нос у него покраснели от холода. Куртка была расстегнута, из-под нее виднелся золотой пиджак, одетый на бежевую водолазку. Ту самую, что он с утра натянул в моей ванной.

– Перефразирую: с тех пор, как ты вернулась из комнаты, ты стараешься на меня не смотреть, – проявил он досадную наблюдательность. – Я тебя чем-то обидел?

– Тогда мы склеп не смотрели бы, а тебя в него переселяли, – мрачно пошутила я.

– В таком случае, что?

– Мы вчера целовались, Киран! – выпалила я. – Не один раз.

Возникла короткая пауза. На его губах расцвела медленная, ленивая улыбка.

– Ты и так знаешь, – заключила я, начиная понимать, что, похоже, только мне, просто надышавшейся паров от веселящего зелья, достались все побочки. – С какого момента ты помнишь?

– Да все я помню, – ответил он. – Дурной тон – забыть, что целовал девушку.

– Тогда у меня вопрос! Почему ты не сказал ректору, что бардак возле склепа устроили не мы? – с искренним возмущением спросила я, указывая в сторону гостеприимно распахнутых кладбищенских ворот с черепом на арке. – Теперь нам придется работать на благо декана Кросмана, а мы даже не некроманты! Этим хоть деваться некуда, но ты просто промолчал.

– Решил, что ты стесняешься и изображаешь провал в памяти, – признался Киран.

– Да я действительно все напрочь забыла!

– Я настолько плохо целуюсь, что проще забыть? – В его глазах плескался смех.

– Нормально… – коротко опровергла я и, развернувшись, сердито пошагала по дорожке, с трудом удерживая равновесие. Наверное, со стороны выглядело, что девушка безнадежно пьяна и не в состоянии идти прямо.

– Что нормально? – весело бросил мне в спину он.

– Я не буду почесывать твою самооценку, Киран Зейн! – огрызнулась в ответ и, охнув, немедленно свалилась в сугроб.

Снег попал за шиворот и неведомым образом забился в ботинки. Да и в форменной юбке валяться на ледяной земле удовольствие было ниже среднего. Со смехом Киран протянул мне руку:

– Вставай, принцесса зелий.

Одарив его обиженным взглядом, словно именно Зейн виноват в падении, а не скользкая обувь, я поднялась на ноги, прямо сказать, без спортивной сноровки болельщицы из команды поддержки и сердито отряхнулась.

– Давай договоримся, Киран: мы вчера поспорили, и ты выиграл, – проговорила я. – Мы целовались. Теперь в расчете. Я тебе ничего не должна, и ты мне ничего должен.

– Ладно, – с усмешкой согласился он. – Если тебя устраивает такая версия, я согласен.

– И больше никаких пари! – добавила я.

– Как скажешь, но, Эда… – Зейн многозначительно примолк.

– Что? – проворчала я, вытряхивая из капюшона снег.

– Не думал, что ты струсишь и не признаешь правду.

– Какую еще правду, Киран? – взвилась я.

– Тебе тоже вчера было хорошо, – проговорил он. – И целовались мы не из-за спора.

– Да я толком ничего не помню! – не моргнув глазом, соврала я. – Между прочим, мне пришлось выпить особое зелье. В голове каша!

– Ага, – издевательски перебил он. – Идем. Мне надо вернуться на занятия.

Ох, уж эти отличники! Споры спорами, а занятия по расписанию.

В обоюдном молчании, недовольные друг другом, мы добрались до общежития. Почему бесился Киран, я понимала. Отчего бесилась сама – нет. Мы вместе поднялись по лестнице до третьего этажа, откуда начиналась закрытая галерея, ведущая в административный корпус.

– Увидимся, – коротко бросил Зейн.

Внезапно он остановился, словно что-то вспомнил и вернулся. Молча подхватив меня под локоть, заставил отойти в угол.

– Если у тебя вчерашний вечер в тумане, Амбер, давай повторим, – совершенно серьезно предложил он.

– Кладбище и поцелуи в снегу? – съязвила я.

– Уберем лишнее, – быстро сказал он. – Обойдемся без снега и кладбища.

– Не собираюсь я с тобой… – выдохнула я и резковато произнесла: – Ты мне даже не нравишься, Киран!

На лице у него вспыхнула усмешка.

– Если подумать, обидно, Эда.

– Ну извини. Как есть. – Я развела руками.

– В смысле, я думал, что заслужил вранье поубедительнее. – Внезапно он мягко сжал мои плечи, склонился и заглянул в лицо: – Докажи! Повтори пять раз, что я тебе не нравлюсь.

– Хорошо, – спокойно согласилась я, а его взгляд остановился на моих губах. – Ты мне не нравишься. С тобой весело проводить время, но ты меня не привлекаешь, как парень.

– Дальше, – кивнул он.

– Ты мне вообще не нравишься, – без прежней уверенности повторила я, практически мечтая спрятаться от его пристальных, пронзительных глаз.

– Продолжай…

– Не нравишься абсолютно, – добавила я, почувствовав, как щеки начинают гореть.

– Еще разок, – подсказал он.

– Ты не в моем вкусе, Киран Зейн, – прошептала я. – Ты не нравишься мне… Слышишь?

– Слышу.

Внезапно он прижался обветренными губами к моим губам. Я забыла, что нужно его оттолкнуть. Поцелуй был коротким, но сердце сделало кульбит, а колени превратились в мягкую глину. Не держи Киран меня за плечи, съехала бы по стеночке ему под ноги. Кто-то, проходивший мимо, бросил нечто одобрительное. Из-за звона в ушах не расслышала.

Зейн отстранился и тихо проговорил:

– Ты должна убедительнее врать, Эда Амбер, тогда я тебе поверю. И главное, ты поверишь сама себе.

Он отпустил мои плечи и оставил один на один с полным замешательством. Никогда не переживала такого чудовищного хаоса в мыслях и в душе! В черную книжечку под веселящим зельем этим же днем были вписаны побочные эффекты: потеря памяти, похмельный синдром, мыльные пузыри и чувство влюбленности.

Всю неделю я делала вид, что ремонт склепа Лавизов меня не касается, получила официальное порицание от отца, которому, конечно, декан некромантов наябедничал о моих придуманных подвигах. И всеми силами избегала встречаться с Кираном, проявляя невиданную хитрость. Сообщения от него тоже игнорировала, но от каждого кряканья магпланшета екало сердце.

Один раз мы столкнулись в столовой. Я заметила Кирана издалека, немедленно развернулась на выход и сделала вид, что не услышала, как он позвал меня по имени. Через минуту на планшет пришло сообщение:

«Мы играем в кошки-мышки, Эда?»

Не удержавшись, я вытащила из кармана стило и с пятого раза нацарапала как курица лапой:

«Свистни, когда придет время озеленения склепа».

Не успела убрать планшет в сумку, на пластине вновь вспыхнули буквы, написанные почти каллиграфическим почерком Кирана:

«Давай поспорим, что ты сама ко мне придешь?»

В последний учебный день перед моей дверью нарисовался лохматый здоровяк в пурпурном жилете бытового факультета. Парню я доставала едва до плеча и взгляд невольно уперся в золотые пуговицы и вышитую эмблему из двух задорно перекрещенных ножей, заключенных в квадрат. Всегда считала, что герб бытовиков больше всего подходил бандитской шайке. Впрочем, по виду верзила у меня на пороге тоже в такую шайку прекрасно вписывался.

– Меня прислал Зейн, – не здороваясь, прогудел он с заметным акцентом восточных провинций. – Сказал, что у тебя лучшие снадобья в академии.

Открыв дверь пошире, чтобы он не снес косяк могучим плечом, я молча предложила ему войти. От неосторожного движения здоровяк схватился за поясницу и болезненно поморщился. Стало ясно, что этот клиент принципиально ничего не способен снести, он и себя-то едва-едва переносит в пространстве.

– Потянул поясницу, когда крышу у склепа начали перестилать, – пожаловался он.

– Парень, тебе мой совет: лучше покажись к целителю, – сочувствующе покачала я головой, наблюдая за его корчами.

– Да до целителя надо дойти! А я с третьего этажа на четвертый еле поднялся, – простонал здоровяк. – Дай что-нибудь от спины.

– Ладно. – Я дернула плечом. – Тебе что-нибудь выпить или что-нибудь намазать?

– Давай и то и другое, – опершись о стену, промычал он.

Я вытащила из холодильного ларя баночку лечебной мази и болеутоляющее, помогающее справиться с воспалением в мышцах.

– Главное не перепутай что пить, а что мазать, – протянув ему снадобья, пошутила я и тут же внесла ясность в лечебно-денежные отношения: – Уверена, Киран предупредил, что претензии я не принимаю.

– Да какие уж претензии, – пробубнил он, разглядывая баночки. – Благодарствую. Там парни еще вечером подгребут.

– Пусть приходят, – согласилась я. – С тебя триста лир.

– Триста? – От удивления он даже выпрямился, словно не маялся поясницей.

– Не надо удивляться – с калек много не беру, – пояснила я внезапный приступ щедрости. – Тебя и так склеп потрепал.

– В смысле, какие деньги? – Он недоумевающе моргнул.

– Иварские лиры, – озадачилась я. – Натурой не принимаю.

– Зейн сказал, что снадобья полностью бесплатные! – воскликнул здоровяк.

Ушам своим не поверила!

– Что… Он что?! – От негодования я поперхнулась на вздохе. – Бесплатные зелья? Бесплатные?!

– Сказал, что это твой вклад в ремонт склепа, – прижимая баночки к крепкой груди, пробубнил здоровяк и начал пятиться к двери. Похоже, хотел сбежать, правда, непонятно как. Видимо, по-пластунски и исключительно на упорстве.

Пока я открывала и закрывала рот, от негодования потеряв дар речи, он все-таки вывалился в коридор.

– Я это… парней-то пришлю? – напоследок быстро уточнил он.

– Здесь не аттракцион невиданной щедрости! – рявкнула в ответ. – Ты просто попал в счастливый час!

С наскока я отправила Кирану возмущенное послание, что он совсем берега потерял и все зелья будет оплачивать из собственного кармана. К концу занятий ответ не пришел. Зейн ответственность на себя не взял и в самом грозном настроении, сверившись с часами, я отправилась на факультет артефакторов. До начала еженедельной поруки в оранжерее еще оставалось достаточно времени, хватит высказать все, что думаю о благотворительности за чужой счет прямо в лицо мошеннику.

Кафедра архитектуры находилась на третьем этаже. Здесь ценили естественное освещение. Потолки были высоченные, аудитории огромные. В расписании, висящем на доске объявлений, утверждалось, что сегодня у группы Зейна весь день шло занятие по моделированию.

Найдя нужную аудиторию, я остановилась в высоких двустворчатых дверях. Над притолокой светился герб артефакторов в виде песочных часов. В светлом просторном зале стояли большие квадратные столы с частями миниатюрных макетов зданий. Студентов оказалось немного – шло обеденное время. Видимо, народ по большей части спустился в столовую, тем более что сегодня готовили выпускники.

Одетый во все черное Киран нашелся в самом дальнем конце зала. От вида его высокой, поджарой фигуры у меня в животе вдруг скрутилась тугая пружина. Он выглядел полностью погруженным в работу над моделью и вообще не обращал внимания на то, что происходило вокруг. Золотой пиджак валялся на полу. Видимо, соскользнул со стула, а Киран не заметил.

Зайти в аудиторию мне не позволяла магия. Недолго думая, я цыкнула студенту, который стоял возле ближайшего к дверям стола и с задумчивым видом чесал затылок.

– Эй, парень!

Он оглянулся и удивленно изогнул брови, обнаружив за порогом девушку в форме ботаника и с разноцветным взрывом на голове.

– Ты можешь позвать Зейна? – Я указала подбородком, в какую сторону следует смотреть.

Парень проверил Кирана и с кривоватой усмешкой отказался:

– Нее-е, подруга. Как-нибудь без меня.

Понятно, что пользоваться посреди дня подпольным артефактом, чтобы проникнуть в чужую аудиторию у всех на глазах – почти смертный грех, но я часто грешила против учебных правил. Недолго думая, сунула руку в карман и пробудила похожий на расплывшуюся чеканную монетку артефакт от Андреаса Ронтола. Горящие на притолоке песочные часы моментально погасли, невидимая глазу заслонка спала. Без всякого магического сопротивления я вошла в полупустую мастерскую.

Немногочисленные архитекторы, презревшие обед, прямо сказать, обалдели от откровенной наглости. Кто-то пробормотал, что ботаники совсем потеряли страх. Я пересекла аудиторию и хмурым посланником больших неприятностей утвердилась перед столом Кирана. На столешнице стоял, словно разрезанный пополам макет, внутри можно было рассмотреть крошечные комнаты и изогнутые лестницы.

Зейн меня не заметил. Пришлось постучать костяшкой пальца по столу.

– Тук-тук, – сухо вымолвила я.

– Тихо! – внезапно рявкнул он, не поворачивая головы.

– Вообще-то…

– Сядь! – перебил Киран, не удостоив меня хотя бы коротким взглядом. Казалось, он превратился в другого человека: резкого, раздраженного, и в принципе не понимал, что к нему обращаются.

– Ладно, – пробормотала я.

– Молчком, пожалуйста! – скомандовал он.

Я сама не любила отвлекаться во время работы над сложными зельями и спорить не стала. Пристроила на пол сумку и послушно вскарабкалась на высокий стул с маленьким крутящимся сиденьем, чем-то похожий на барный.

С задумчивым видом Киран небрежно растрепал рукой волосы, вытащил из ящичка плоские кругляши металлического цвета размером меньше монетки и сжал в кулаке. Склонившись над макетом, он начал филигранно вытягивать из расплавленного магического материала арку. Казалось, будто Зейн создавал удивительно реалистичный кукольный домик блеклого сероватого цвета.

Увидев его совершенно другим, непохожим на парня, постоянно втягивающего меня в дурацкие споры, я не могла оторвать взгляда. Он хмурился, кусал нижнюю губу, изредка раздосадовано цыкал или наоборот довольно улыбался. Киран был полностью увлечен макетом, я была увлечена им…

Внезапно на высоком потолке вспыхнули лампы, аудиторию залил яркий свет. Зейн на изменения не обратил никакого внимания. Я невольно подняла голову и посмотрела на большие круглые часы на стене. До отработки в оранжерее оставалось всего ничего, только добежать и быстро переодеться в рабочий комбинезон.

Не произнося ни слова, я соскользнула с высокого стула, подхватила сумку и, ни разу не оглянувшись, быстро пересекла зал. Выходя из раскрытых дверей, я уже осознала, что влюбилась в Кирана Зейна. Сильно, остро. В того, с кем знакома всего пару недель.

Глава 8. Потанцуем на балу?

Большую часть отработки я пряталась от профессора Макгомерри, управляющей оранжереи, в дальнем углу и занималась рассадой для озеленения склепа. Посадила в длинный ящик несколько коротеньких спящих черенков плюща, удобрила специальной подкормкой и начала вливать в землю магию.

От кончиков пальцев по черному влажному грунту разбегалась паутинка тонких мерцающих прожилок. По торчащим из земли прутикам закрутилась светящаяся синяя спираль и пробудившиеся черенки выплюнули из кончиков по парочке зеленых листочков.

Осторожно я окутала ящик светящимся изнутри полупрозрачным коконом. Он создавал особые условия, чтобы плющ превратился в растение, способное, как Вильгельм, пережить не только зимние морозы, но и конец света.

Закончив, я потянулась до хруста в позвоночнике, увидела Кирана и быстро выпрямилась. Умеет же подловить в неловкий момент! Он стоял, сложив руки на груди, и, видимо, наблюдал за мной некоторое время.

– Привет, – произнес он. – Слышал, ты меня искала.

Я дернула плечом.

– Да, но сразу ушла.

– И ждала больше часа, – напомнил он.

– Ты был очень занят, не хотелось отвлекать, – не стала отпираться я, раз однокурсники Кирана все равно меня заложили, и на его лице расцвела улыбка, та самая, ленивая, красивая улыбка победителя. – Что ты улыбаешься?

– Ты все-таки перестала от меня прятаться и пришла первой.

– Еще бы! Хотела сказать, что в следующий раз бесплатные зелья для твоих друзей оплатишь по двойной цене, – проворчала я. – С тебя триста лир.

– Я не взял с собой деньги, – сконфуженно признался он.

– Отдашь с процентами, – буркнула я и взялась за ручки тяжеленького ящика.

Не говоря ни слова, Киран отодвинул меня от стола и с легкостью подхватил рассадник.

– Куда нести?

– Натурой не принимаю. Отработать не получится! – упрямо заявила я.

– Да знаю, – хмыкнул он.

– Тогда в подсобку. – Я двинулась в сторону пристройки, где обычно выращивали рассаду. – Вообще, ты рисковый, раз пришел в оранжерею. Если Макгомерри тебя засечет, обязательно вручит лопату.

– Да, но я хотел тебя видеть, – по-простому ответил Киран, и в животе у меня запорхали бабочки, а мыслях снова образовался страшный бардак.

В пристройке было прохладно, кисловато пахло магическими прикормками. Мы пристроили саженцы на стол под специальную лампу. Следовало выйти из тесной комнатушки, но ни один из нас не сдвинулся с места.

– Давай поспорим, Эда Амбер, – вдруг проговорил Зейн.

– О чем? – тихо спросила я.

– Понятия не имею, – признался он. – Если я выиграю, ты пойдешь со мной на бал. Если выиграешь ты, то все равно пойдешь со мной на бал.

– Совершенно нелогичный спор, – заметила я, не в силах отвести взгляд.

Яркий свет дневных ламп безжалостно выказывал мелкие недостатки в его лице: тени под глазами, темная щетина на подбородке, пробившаяся к вечеру, тонкая трещинка по центру нижней губы.

– Абсолютно нелогичный, – согласился он. – И обстановка неподходящая, но ты умеешь становиться неуловимой. Боюсь, в следующий раз я тебя не догоню, чтобы пригласить.

– Ты мог бы прийти на факультет ботаники и поорать на весь коридор, – напомнила я, как он в первый раз на глазах у толпы студентов приглашал меня на свидание.

– Я рассматривал этот вариант, – с ухмылкой согласился Киран. – Так что скажешь? Ты пойдешь со мной на бал, Эда Амбер? Просто так, без спора.

Между нами клубилось молчание.

– Тебя уже пригласили, – наконец заключил он с заметным разочарованием в голосе.

– Да не в этом дело… – Я поморщилась. – Честно говоря, не понимаю, о каком бале идет речь. Ты про какое-то благотворительное мероприятие?

У Кирана заметно вытянулось лицо.

– Ты серьезно? – спросил он изменившимся тоном. – Амбер, ты не в курсе, что перед Новым годом в академии устраивают большой бал?

– Да просто еще плакаты не вывесили, – попыталась оправдаться я. – Конечно, я помню, что в академии устраивают новогодний бал!

– Ага, – хмыкнул он.

На первом курсе на новогодний бал я ходила. Провела там целых полчаса! В красивом платье живописно постояла в уголочке, похлебала весьма приличный пунш, посмотрела, как народ танцует.

Самым ярким воспоминанием из того до тошноты скучного вечера осталась навзрыд рыдающая в туалетной комнате девчонка. Успокаивала ее целая стайка подружек. Из разговоров стало ясно, что она пригласила на какой-то Серебряный танец симпатичного игра в магбол, а он дал ей от ворот поворот.

Размер трагедии я, безусловно, тогда не оценила, но на следующее утро добрые люди за скидку на похмельное зелье объяснили весь замес. Танец-то оказался особенным! Не танец вовсе, а манифест: приглашая парня, девушка вроде как признавалась ему в любви. В общем, ее отшили на глазах у всей академии. Такое себе предновогоднее развлечение. Сразу вспоминается дурацкая поговорка про то, как встретишь Новый год, так его и проведешь.

– Я не тороплю с ответом, Эда, – уверил Зейн. – У тебя есть время подумать.

– Хорошо, – кивнула я, хотя от одной мысли о танце с Кираном, голова начинала кружиться, а сердце сжиматься. В жизни не подумала бы, что любовь своими симптомами похожа на сердечный приступ.

– Я на тебя не давлю, – предупредил он и поднял руки, словно показывал, что безоружен.

– Спасибо, – пробормотала я.

– Но искренне надеюсь, что у меня есть шанс отвести самую странную девушку в академии на красивый праздник.

– Киран, ты на меня давишь! – заметила я. – Постоянно!

– Но шанс есть? – немедленно уточнил он в обычной для себя манере разогнавшегося замкового тарана, сметающего на пути к цели все значительные и мелкие препятствия.

Не успела я ничего ответить, как дверь со скрипом приоткрылась. Придержав ее ногой, в подсобку бочком втиснулась магистр Макгомерри собственной персоной с ящичком крошечных кругленьких кактусов в торфяных стаканчиках.

Нестройным дуэтом мы с Кираном промычали приветствие. Магистр обрадовалась нам как родным, и внутренний голос ехидно подсказал, что сегодняшним вечером на своих двоих мы из оранжереи не выберемся. Ноги будут подкашиваться от усталости, придется ползти на карачках или по-пластунски.

– Как хорошо, что вы здесь! – воскликнула Макгомерри. – Молодой человек, возьмите ящик и поставьте этих прелестных деток вон на тот стол.

Пока Зейн пристраивал кактусы на соседний с плющом стол, магистр присмотрелась ко мне сквозь толстые стекла очков и сочувственно протянула:

– Ох, моя дорогая. Как вижу, отвар из одуванчиков вам не помог избавиться от краски на волосах.

– Увы, – пробормотала я.

– Но я о вас помнила и нашла чудесное народное средство! – просияла Макгомерри. – Хотела отдать рецепт на прошлой неделе, но вы не появились в оранжерее.

– Приболела, – скромно соврала я, и со стороны Кирана донеслось издевательское фырканье.

На прошлой неделе отработку я с честью проигнорировала. Чую, из деканата прилетит выговор и придется покляться на святом писании Пресветлой богини дня, что до экзаменов прогул непременно отработаю. В смысле, каждый из шести накопленных прогулов…

В общем, в понедельник можно переезжать жить в оранжерею. Или попросить целительницу Эбби Фрост написать справку об аллергии на сырую землю, которая, как назло, обострялась именно в дни оранжерейной повинности. Отличный, к слову, вариант. Не понимаю, почему раньше в голову не пришел.

– Хорошо, что вы, дорогая моя, выздоровели! – воскликнула Макгомерри. – Сейчас мы соберем все травки, которые есть в рецепте. Вы непременно справитесь с этим разноцветным ужасом на голове.

– Да я уже смирилась, – попыталась отказаться я.

– Слышать ничего не хочу! – проохала магистр, серьезно настроившись причинить девушке с разноцветными волосами немножко добра. – Берите тяпку!

Зейн откровенно веселился и даже не пытался скрывать ехидной ухмылочки.

– А вы, молодой человек, возьмите лопату, – скомандовала Макгомерри. – Поможем вашей подруге!

Мы следовали за магистром. Киран нес тяпку с лопатой и выглядел совершенно обалдевшим от такого поворота.

– Что за странная история с одуванчиками? – тихо спросил он меня.

– Лучше не спрашивай, – буркнула я. – Говорила же, что рискуешь оказаться с лопатой.

– Я думал, ты пошутила, – признался он.

Дурное предчувствие не обмануло! Список трав у магистра оказался бесконечным и словно специально составленным так, чтобы мы прошлись по всем грядкам, до которых на этой неделе не дотянулись ни рука студенческая, ни тяпка оранжерейная.

Киран молча выкапывал растения, потом хмуро из закапывал в указанных местах. Совершенно одухотворенная Макгомерри порхала с лейкой и не забывала поливать переселенцев. За пару часов перепахали четверть оранжереи! Просто, не разгибая спины, ковырялись в земле и мысленно поражались, как хитро она нас обтяпала.

Магистр вручила мне рецепт с полной корзинкой бесполезных сорняков и отпустила нас на все четыре стороны. Удивительно, как напоследок не сказала, чтобы не забыли выбросить выкорчеванные сокровища куда-нибудь подальше. Одевались мы быстро и молча, с тревогой посматривая, чтобы она не вернулась.

– Что делать с этими сорняками? – спросил Киран уже на улице.

– Только устроить торжественные похороны, – буркнула я. – Для зелий их не используешь.

Мы для чего-то синхронно посмотрели в сторону учебного кладбища, спрятанного в лесной темноте.

– Честно говоря, Эда, я не смогу сейчас организовать могилку, – мрачно пошутил Зейн и болезненно повел рукой. – Накопался на полжизни.

– У тебя плечо болит? – насторожилась я.

– Выбил в октябре во время матча, – поморщился он. – Раньше не беспокоило.

– Так и быть, окажу первую помощь, – деланно проворчала я. – Пойдем, хворый.

Корзинка с сорняками как-то подозрительно удачно вписалась в угол комнаты, и воздух внезапно наполнился влажным ароматом свежесрезанной зелени. Куртки повисли на крючках в стене, влажная обувь дружной шеренгой выстроилась на коврике ровно под верхней одеждой. Ботинки Кирана из дорогой кожи выглядели огромными по сравнению с моими, хотя размер ноги у меня был не миниатюрный.

– Раздевайся, – скомандовала я, закатывая рукава комбинезона.

Киран на мгновение замер, на лице появилось странное выражение.

– В смысле, сними свитер, – подсказала я. – Разотру тебе плечо мазью.

– Ну да, – пробормотал он, стянул через голову черную водолазку и отбросил на спинку кровати.

Подтянутый торс со всеми нужными мышцами, но не выпирающими, как стиральная доска, а рельефными ровно так, как надо, выглядел горячо! Киран принялся разминать плечо, и мускулы начали играть под светлой кожей, давно потерявшей остатки летнего загара. Пришлось занырнуть в холодильный короб с головой, чтобы в нем чуток охладиться.

– Садись на кровать, – велела я, вылезая обратно с баночной лечебной мази, но тут же передумала: – Хотя лучше не садись. Стой!

– Я уже сел, – отозвался он, плюхнувшись на мою кровать, как на свою собственную, и подставил спину.

Присев бочком, я зачерпнула из баночки немного мази, пахнущей камфорой и ментолом, чуточку согрела в руках и мягко начала втирать Кирану в плечо. От прикосновений или, может, от холода у него побежали мурашки. У меня, впрочем, тоже, но по другой причине: прежде я никогда не прикасалась к обнаженному мужскому телу.

Внезапно в комнате сгустилось напряжение, как будто мебель и вещи начали колоться магическими разрядами. Казалось, в воздухе вместе со свежим запахом травы разлился тонкий аромат любовного зелья.

– У мази есть побочки? – спросил Киран, разбавив густую, как лечебная мазь, тишину.

– Может окрасить кожу, – промычала я.

Между тем у него на спине образовалось ярко-розовое пятно в форме сердечка, такого ровного и правильного, словно его нарисовали кисточкой. Не хватало только подписать наши инициалы, разделить их знаком плюс и можно считать, что я спалилась по полной программе.

– В общем, лучше пока не ходи в общественные купальни, – протянула я, рассматривая предательскую нательную живопись.

– Окрасилось?

Он попытался повернуть голову, но ничего, естественно, не разглядеть на спине не смог и решительно поднялся. Видимо, решил проверить, не покрылся ли серо-буро-малиновой крапинкой.

– Все совсем неплохо! – всполошилась я.

В ванную он все-таки зашел, оттуда донесся издевательский смешок.

– Пожалуй, в ближайшее время придется отменить танцы с раздеванием, – выйдя, шутливо посетовал Криан и упер руки в бока, демонстрируя этот свой отличный, еще ничем не покрашенный торс.

– Мы закончили, – пробормотала я, нервно завинчивая крышку на баночку с мазью. – Вот возьми. Просто так, то есть совершенно бесплатно. С друзей я денег не беру.

– Спасибо. – Он принял баночку и выстрелил в мою сторону таким острым взглядом, что в животе снова скрутилась пружина.

– Но с друзей своих друзей беру, – пробормотала я и отдала ему водолазку. – Одевайся. Мне еще готовиться к бытовой магии.

– Завтра выходной, – напомнил Киран с ухмылкой, прекрасно понимая, что страшно меня смущает своим знойным видом.

– Задание большое, – не моргнув глазом, соврала я.

Судя по ироничной улыбке Зейна, ложь вышла нелепая.

Кажется, перевести дыхание мне удалось лишь в тот момент, когда за ним закрылась дверь. Я помахала руками перед лицом, пытаясь остудить горящие щеки. Пальцы пекло от прикосновений к мужскому телу. Ну и еще немножко от согревающей мази.

Внезапно в дверь постучались. В коридоре стоял Киран. Вид у него был крайне серьезный, даже мрачно-решительный.

– Решил выбросить корзину с сорняками? – спросила я.

Понятия не имею, почему в голову пришла именно эта клятая корзинка.

– Нет, – коротко произнес он, нахмурившись. – Но у меня поедет крыша, если я наконец этого не сделаю…

В следующую секунду он подался вперед, обнял мое лицо ладонями и поцеловал. От неожиданности я охнула и не подумала его оттолкнуть, а вцепилась в расстегнутую куртку. Он действительно умел целоваться. Напористо, но сладко. Лучше, чем осталось в смутных воспоминаниях после «веселого» вечера.

Голова кружилась, мыслей не было, но Киран отстранился. Я обнаружила, что уже прижимаюсь спиной к холодной стене. Судорожный вздох, чтобы сделать хоть маленький глоток воздуха, и мы снова упоительно целовались.

И пусть опыта у меня было немного, но я точно знала, что эти желанные поцелуи не сотрет даже зелье забвения. Они останутся со мной надолго. Буду бережно их хранить, нанизав на ниточку воспоминаний, как редкие розовые жемчужины в форме сердечек.

В коридоре прозвучали голоса. Мы поспешно отстранились и отвернулись друг от друга. Когда мимо прошла соседка из дальней комнаты, Киран кашлянул и нервно потер губы тыльной стороной ладони. Я опустила голову, чтобы не встретиться с ней взглядом.

– Теперь я точно пойду, – проговорил Зейн.

– Да, – поспешно согласилась я. – Удачи.

Спрятавшись в комнате, я снова прикрыл дверь. Стук раздался почти сразу.

– Что? – резко открыла Кирану.

– Давай корзинку, – пробормотал он и протянул руку. – Выброшу по дороге.

– Ага.

Он сжал плетеную ручку корзины, кивнул на прощанье и действительно пошагал к лестнице. Я снова заперлась и перевела дыхание. От очередного стука буквально подпрыгнула. Киран теперь стоял на пороге вместе с корзиной.

– Надо денег на дорогу? – ляпнула я, вдруг припомнив разговор в оранжерее.

Его пунцовые от поцелуев губы дернулись в ухмылке.

– Я забыл второй раз спросить.

– О чем? – Я удивленно изогнула брови.

– Ты пойдешь со мной на новогодний бал, Эда Амбер?

Невольно я широко улыбнулась и кивнула:

– Конечно.

Глава 9. Бальзам для красоты

Всю ночь мне снились потрясающие сны с Кираном в главной роли. Проснулась я в такую рань, когда в магической академии не спали только зомби, но на удивление была бодра, словно выхлебала флакончик энергетического зелья собственной варки. Зажгла настольную лампу и в черной книжечке для побочных эффектов записала «любовь к Кирану Зейну».

Сколько же, оказывается, странных симптомов проявлялось из-за влюбленности в парня! Туман в голове, учащенное сердцебиение и прочие побочки, которых мне еще испытывать не приходилось. В конце добавила «неприличные сны» и по-настоящему впечатлилась.

– Вильгельм, – обратилась я к дремлющему на подоконнике приятелю-алое, – в принципе я похожа на жертву любовного зелья…

Вильгельм, понятно, промолчал, а я с подозрением покосилась на холодильный ларь и все-таки полезла проверять, на месте ли флакончик с любовным приворотом. Варила в прошлом году по заказу второкурсницы с бытового. Она мечтала приворожить звезду магбола, некроманта Адама Фейна. Правда, пока зелье настаивалось, девчонку отчислили, и она вроде как самоустранилась.

Флакончик оказался на месте. Зато место других зелий пустовало! За пару последних недель запасы в холодильном ларе заметно оскудели. Скоро народ переметнется к парню с пятого курса Адмиру Рауту. Он придумал пару лет назад эликсир от всех болезней. В прямом смысле слова! Хочешь – намажь на лодыжку от растяжения, хочешь – прихлебни от соплей или мигрени. Глядишь, от чего-нибудь поможет. Никто не рисковал пробовать, но это пока у меня зелья не закончились!

Приподнятое настроение немедленно подпортилось. К тому же в ванной я вспомнила о вчерашнем поцелуе, широко улыбнулась и… нижняя губа лопнула посередке. Совсем как у Кирана. В общем, некоторые носили парные свитера, а мы с ним теперь будем козырять парными трещинами на нижней губе. Этакая прозаичная романтика.

Как назло, кроме косметического воска других составляющих для питательного бальзама не было. Пришлось намазать пораненную губу маслом для рук и начать варить то, для чего ингредиенты все-таки хранились.

В самый разгар работы, когда в котелке медленно нагревалась основа для энергетического зелья, на магпланшет пришло сообщение от Кирана. Он писал, что собирается на тренировку в академию, и спрашивал, не прихватить ли мне что-нибудь из города.

– Внезапно, – пробормотала я и невольно покусала ноющую губу. – Ну раз ты сам предложил…

Хорошенько встряхнув стило, чтобы точно не подвело и не пропустило буквы, ведь рецептура ошибок не терпит, я написала на магпластине список не хватающих для бальзама составляющих. Масло какао, масло из виноградных косточек, миндальное и мандариновое.

«Я имел в виду пирожные», – через некоторое время, видимо, справившись с шоком, сдержанно ответил Киран.

Он появился на пороге около восьми утра. За окном расцвело, в котелке, играя мелкими магическими блестками, остывало энергетическое зелье. Принеся с собой запах холодной улицы и терпкого одеколона, Зейн энергично вошел в комнату. В руках он нес распухшую с боков спортивную сумку.

– У меня через полчаса тренировка, – бодренько объявил он и, сдвинув на столе склянку, раскрыл торбу. – Успеем перекусить.

С возрастающим недоумением я следила, как Киран начал по очереди выуживать свертки: завернутую в газету гроздь свежего зеленого винограда, матерчатый мешочек с жареным миндалем, жестяную банку с какао-порошком и десяток крупных мандаринов в бумажном пакете.

– Пирожные, – добавил он, вытащив коробку из кондитерской. – Выбрал на свой вкус. Надеюсь, понравятся.

– Чего? – в полном обалдении переспросила я, кажется, перестав понимать человеческую речь.

– Я чего-то не взял? – Он повернулся к столу. – Вроде все по списку.

– А где масло? – пробормотала я.

– Точно! Подержи! – Киран всучил мне коробку с пирожными и снова полез в свою сумку.

Возникало ощущение, что в нее встроен легендарный пространственный карман, и сейчас Зейн, как из шляпы фокусника, достанет кролика, бесконечный платок и, возможно, брусок косметического масла какао. Он вытащил маленький горшок с куском мешковины на горлышке и бутыль с пробкой в хрустком пергаменте.

– Про масло не понял, – пояснил он. – Взял топленое и растительное.

Это был полный провал!

– Сколько я тебе должна? – заторможенно спросила я и в расстройстве махнула коробкой. – За все это богатство.

– Считай, что расплатился за вчерашнего друга, – подмигнул он. – Сделаем кофе?

– У меня нет кофе, но есть какао в банке, энергетическое зелье в котелке и вода из-под крана.

– Отольешь? – ухмыльнулся Киран.

– Воды из-под крана? – удивилась я. – Да сколько хочешь! Куда налить?

– А энергетическим зельем друга не угостишь? – ухмыльнулся он.

В общем, ушел на тренировку без кофе, но с флаконом энергетика и предупреждением, чтобы не делал сто подходов к каждому снаряду, как непременно захочется. Потом с пола будут соскребать и понесут в лекарскую на носилках.

Оставшись наедине с ненужными продуктами, я почесала разноцветный затылок, собрала свертки в матерчатую торбу с жизнерадостной эмблемой ведерка с мыльными пузырями и отправилась менять еду на ингредиенты. Сначала спустилась на третий, где жили по двое в комнате.

Постучалась к сестрам-зельеварам. Обе «сестры», едва оторвавшие головы от подушек, посмотрели на меня, как на чокнутую (в общем, как обычно), но миндаль на миндальное масло поменять удалось. Этажом ниже добыла масло из виноградных косточек, у бытовиков сменяла мандарины на мандариновое. К первому этажу все уже были в курсе, что я изображаю Морозного колдуна, только не раздаю подарки к Новому году, а обмениваю еду.

У бытовиков масла какао не оказалось, но при виде узнаваемой жестяной банки девушки едва не попадали в обморок.

– Отдай за две бутылки подсолнечного масла! – предложила одна из них.

– Еще бутылку оливкового масла добавлю! – воскликнула вторая.

– И зефирки, – вырвалось у меня, хотя зефир я никогда не любила, но третья девушка держала в руках стеклянную баночку с маленькими белоснежными кругляшками, и в голове сверкнуло. Разум затуманился, глаза ослепли, здравый смысл вышел отдохнуть.

В коридоре, когда за мной захлопнули дверь и заперли замок на два оборота ключа, случилось неизбежное просветление. В матерчатой торбе теперь лежала не одна бутылка масла, а четыре! Хоть пей стаканами.

Еще я добыла зефир для горячего какао… Самого какао, правда, больше не было. Питательного густого масла из его бобов тоже.

Единственный человек в общежитии, который постоянно что-то пек и варил шоколадную глазурь, жил на пятом этаже в апартаментах и кормил академию вкусными булками. Наверняка у Руби Бонфаер водилось нужное масло.

– За что? – пробормотала я, возведя взор к потолку.

Восхождение с тяжелой сумкой под крышу общежития оказалось настоящим испытанием! Едва не полегла, но до двери Руби добралась. Она открыла на стук заспанная, взъерошенная и посмотрела очень недобро, словно примеряясь, какую часть от меня можно пустить на рагу прямо сейчас, а какую оставить на фарш для вечерних котлеток.

– Привет, – быстро поздоровалась я. – Ты картофельные пирожки в масле жаришь?

– Нет, – зевая, промычала она и попыталась закрыть дверь.

Наплевать на манеры! Руби Бонфаер моя последняя надежда добыть важный ингредиент и сварить бальзам для губ. Я подставила ногу, не давая захлопнуть дверь и оставить меня с носом.

– В принципе не жаришь или только сейчас?

– Сейчас я готова только спать, – пробормотала она.

– А масло какао у тебя есть?

Руби для чего-то рассеянно оглянулась через плечо, словно пыталась припомнить содержимое шкафчиков и холодильного ларя.

– Кажется, есть, – кивнула она. – Наверное, есть. Да не, точно есть.

– Давай меняться! – выпалила я. – Четыре бутылки растительного масла и горшок топленого за брусок масла какао. Еще красивые зефирки в стеклянной баночке! И отдам котомку с забавной эмблемой… кхм… нашей прачечной.

– Зачем мне столько масла? – недоуменно нахмурилась она.

Чувствуя, как болезненно заныла пораненная губа, я одарила Руби улыбкой коммивояжера, впаривающего доверчивым людям дешевое мыло по ломовым ценам.

– И вот мы снова вернулись к вопросу о жареных картофельных пирожках…

Обмениваться Руби отказалась наотрез. По утрам пирожки ее не вдохновляли, и в комнату я возвращалась все с той же котомкой, полной бутылок.

За бальзам принялась тут же, не откладывая ингредиенты ни в холодильный ларь, ни в долгий ящик. Заодно добавила в застывающую на глазах смесь пару капель заживляющего зелья. Пришлось три раза подогреть, чтобы без проблем разлить бальзам по маленьким стеклянным баночкам. Образцы отправились остывать на подоконник.

Вильгельму был дан строгий наказ следить, чтобы ничто не потревожило ровного затвердевания. Алое возмутился и по этому случаю у него внезапно сломался нижний мясистый лист. Хоть немедленно делай увлажняющий гель для всех частей тела! Как зелье от всех болезней, только надо мазать, а не пить.

Киран появился после полудня, когда нормальные люди давно переварили второй завтрак, а у меня в котелке булькал очередной эликсир и от волшебного бальзама зажила губа.

– Почему я никогда не пробовал твое энергетическое зелье? – разуваясь, бодро спросил Зейн. – С ним здорово тренироваться. Ни на минуту не остановился.

Короче, завтра не сможет подняться с постели.

– Давай дам обезволивающее. Курсовой проект, сварено по канону, никаких побочек, – по доброте душевной предложила я.

– Не надо. Я отлично себя чувствую, – отказался Киран.

Точно не встанет…

Я предложила сходить на обед в столовую, пока он не вернулся домой. Есть хотелось зверски.

– Только с зельем закончу.

– Не торопись, – с интересом рассматривая баночки на подоконнике, вымолвил Зейн. – Орешками перекушу.

– Какими орешками? – не поняла я, тут же вспомнила, как ловко произвела продуктовый обмен миндаля на бутылек миндального масла, и стало ужасно неловко. – А я их съела! И фрукты съела… Масло намазала на хлеб и тоже съела. Пока варила зелье, все съела.

Киран смотрел оторопело. Похоже, пытался в уме подсчитать, сколько еды вмещается в стройную девушку чуть выше среднего роста, если она по-прежнему испытывает голод.

– Я что-то не то купил, да? – вдруг сконфуженно спросил он.

– Ты все правильно купил, – покачала я головой. – Просто привез, так сказать, первоисточники. И к слову, тебе четыре бутылки растительного масла домой не надо? Убрала в шкаф, а оно размножилось…

Непредвиденное случилось поздним вечером: губы внезапно начало покалывать, словно прощального поцелуя им не хватило и хотелось продолжения. В большой задумчивости я подошла к зеркалу в ванной и отшатнулась от собственного отражения. От бальзама губы приобрели алый оттенок и заметно отекли.

– Да ладно! – с испуганным смешком недоверчиво охнула я.

Вытянула их трубочкой, получилась уточка. Посмотрела сбоку – выпирают. Нервно облизала и почувствовала, что их словно накачали воздухом или гелем из алое. Как знала, что три раза подогревать смесь с заживляющим зельем в составе – дурная идея!

Накануне мы с Кираном договорились погулять по аптекарскому огороду. Он думал, что его позвали на свидание, а я-то планировала прикупить ингредиентов для зелий. Глупо таскать сумки на своей хребтине, когда есть свободная хребтина целого спортивного парня. Однако на следующее утро выглядеть краше я не стала: на голове радужный взрыв, на лице не губы, а алый крупный росчерк.

Встречу я отменила. В ответ получила сообщение, что Киран сегодня, безусловно, цел, но не совсем здоров. И если совсем откровенно, то полностью нездоров. Лучше бы помер вчера под штангой.

«Приезжай ко мне», – вкрадчиво позвал он.

«Готовлюсь к бытовой магии», – соврала я, отказываясь появляться на людях.

Люди пожаловали сами. Три соседки с факультета бытовой магии, ловко всучившие мне растительное масло, молча протягивали знакомую жестяную банку с порошком какао, зефирки и бумажный пакет с булочками.

– Еду на зелья не меняю, – объявила я.

– Не надо зелий, – покачала головой одна. – Просто поменяй обратно на растительное масло.

– У нас закончилось, а надо отрабатывать жарку картофеля, – добавила вторая.

– Очень надо! – тихим голосом согласилась с подругами третья. – Иначе зачет по кулинарии не сдадим.

Радость-то какая! Думала, что придется в этом масле топиться.

– Ладно, – с самым безразличным видом кивнула я.

– Слушай… – не удержалась одна, внимательно всматриваясь в мое лицо. – Неловко говорить, но у тебя опухли губы. Ты не подумай ничего! Тебе идет. Я сама не отказалась бы.

– Хочешь? – выстрелив острым взглядом, быстро спросила я.

– Что? – Она слегка попятилась.

– Бальзам, увеличивающий губы. Отдам масло за просто так, но вы попробуете бальзам, – предложила я девчонкам.

– За просто так – это почем? – видимо, наслышанная о расценках спросила одна из девушек.

– С добровольцев денег не беру, – вкрадчиво улыбнулась я.

В общем, подружки охотно согласились послужить на благо женской красоты. Если подумать, все верно: красота требует жертв. Вот я и нашла ей бескорыстных жертв. За дополнительный горшок с топленым маслом, занимавшим место в холодильном ларе, мне пообещали вести дневник наблюдений. В общем, удачный обмен. Лучше не придумаешь!

В понедельник столовая почти пустовала по понятной причине: народ не хотел испытывать на себе кулинарные шедевры первокурсников. Мы с папой обедали на втором этаже в платном кафетерии за соседним столом с деканом Кросманом. Было неловко, и он не преминул спросить, как продвигается проект озеленения склепа. Пришлось чуток приукрасить, что все готово, осталось дождаться окончания ремонтных работ.

– Что тебя понесло на это кладбище? – перекладывая в мою тарелку кусочек отбивной, проворчал отец.

– Поспорила с другом, – фыркнула я. – Говорю же, что мы жертвы самоуправства. Просто прогуливались и дышали свежим воздухом, а нам прилетело.

– С другом? Близким?

– Обычным! – отрезала я, искренне считая, что обсуждать парней с собственным отцом выше понимания о добре и зле. – Ты же говорил, что мне надо заводить друзей. Я последовала мудрому совету своего знающего жизнь родителя.

На его лице расцвела многозначительная улыбка.

– Ты нас познакомишь?

– Возможно, в следующем тысячелетии, если мы все еще останемся друзьями, – ответила я, начиная стремительно краснеть.

Полагаю, что щеки по цвету уже слились с губами. За последние сутки они заметно сдулись, прошло ощущение, будто меня покусали пчелы. Алый цвет побледнел, но впечатление постоянного макияжа никуда не делось. С утра пришлось накрасить ресницы, чтобы на лице выделялись не только губы, но было видно глаза. Папа даже комментировать отказался и деликатно делал вид, что ничего не замечает.

– Те юноши тоже твои друзья? – вдруг спросил он, кивнув на кого-то за моей спиной.

Невольно я оглянулась через плечо, но немедленно пожалела. Через пару столов от нас обедали игроки сборной «Непобедимые драконы». Они часто поднимались в преподавательский кафетерий, но никто их не останавливал. Местным звездам позволяли многое. Единственное, чего не разрешали: снижать средний балл. С ехидством поглядывать в мою сторону, словно им был известен обо мне какой-то неприятный секрет, парням тоже дозволялось. Ситуация, прямо сказать, выглядела не очень здоровой.

– Мы не знакомы, – дернула я плечом. – Уверена, все в шоке, что профессор Амбер снизошел до нашей столовой и сэкономил на дочери.

– В субботу я забронирую столик в ресторане, – пообещал он и добавил: – Друга своего приглашай.

– Не порть моему другу выходные, – подхватывая с соседнего стула сумку с учебниками, хмыкнула я. – Он явно не захочет ужинать со своим бывшим профессором.

– Так я его знаю? – оживился отец.

– Увидимся, папа! – проигнорировав провокационный вопрос, попрощалась я.

Знакомую блондинку в строгой серой форме некромантов, купившую на прошлой неделе зелье для крольчихи (или для зайчихи?) я приметила еще с лестницы. Девушка сидела в компании подруги, одетой в платье с рукавами-фонариками и в жилетке пурпурного цвета с вышивкой. Вроде академическая форма, но выглядело необычно.

– Привет. – Я уселась на свободный стул, и девушки удивленно на меня посмотрели. – Хотела спросить, как ваша крольчиха? Бегает, хрустит морковкой? Ну, в смысле, она жива-здорова?

Девушки мрачно переглянулись.

– Что, нет? – Я почувствовала, как меняюсь в лице.

– Кукуха выжила, – вздохнула некромантка. – Поймать теперь не можем.

– Как с цепи сорвалась, – согласилась бытовичка.

– Скорее из клетки на волю вырвалась, – поправила некромантка.

В некотором недоумении я посмотрела на девушек и уточнила:

– Мы все еще про крольчиху?

– У нее кличка Кукуха, – пояснила она. – Возникает, как из воздуха, что-нибудь сгрызает и убегает. Скоро у стульев ножек не останется.

– На учебном кладбище подгрызла леса на склепе Лавизов, – печально добавила ее подруга и прошептала: – Все решили, что призраки, безобразничают, но это Кукуха подточила.

– Угу, – пробормотала я, вытащила из сумки черный блокнот для побочек и ручку. – Что-то еще?

– А этого мало? – возмутилась некромантка.

– Видимо, достаточно, – задумчиво протянула я, закрывая блокнот. – Но главное она выздоровела, так ведь?

Девушки синхронно вздохнули. Невольно представилась милая маленькая крольчиха, с коварным видом сидящая в засаде и поджидающая удобного момента, чтобы опробовать на зуб все, что не прибито гвоздями. И все, что прибито. Гвозди тоже погрызть.

– Платье у тебя, кстати, красивое, – сделала я комплимент бытовичке.

– Сама сшила, – похвасталась она.

– Серьезно? – Я поерзала на стуле. – А ты, может, заказы принимаешь?

Соседок по комнате звали Иви Ламбертс и Аделин Чандлер, и мне пришлось подкупить их бальзамом для губ, чтобы втиснуться в очередь на бальное платье. Конечно, проще присмотреть наряд в лавке готовой одежды, но я впервые в жизни получила приглашение на бал от парня, в которого была влюблена. Хотелось поразить Кирана настолько, чтобы он вообще не мог отвести глаз!

На следующий день со склепа Лавизов убрали леса, пришло время озеленения. Я планировала отправиться на учебное кладбище сразу после практикума по бытовой магии, к которому толком не подготовилась, разве что попыталась разучить заклятья.

– Не зеваем, господа зельевары! – распевно проговорила магистр по основам бытовой магии для чайников, и я подавилась широким зевком. – Повторяем за мной и мысленно проговариваем заклятье!

Повторять мне было нечего. Ни мысленно, ни вслух. Как всегда, бесполезная информация, насильно утрамбованная в голову, выветрилась ко второму занятию. Основы бытовой магии, как назло, шли третьими.

Я украдкой перелистнула страницу учебника на нужный параграф. Магистр растерла ладони, выпустив в воздух водопад затухающих золотистых блесток, и приложила к лоскуту с ярким пятном бриллиантовой зелени. От тряпицы пошел изумрудный дымок. Когда преподаватель убрала руки, пятна не осталось.

– Исключительно полезное для зельеваров заклятье! – объявила она и нравоучительно проговорила, подняв вверх палец: – Никаких пятен на одежде! Опрятным видом вы выказываете уважение к вашему ремеслу. Практикуемся.

Подглядывая в книгу, я попыталась почистить лоскут. Мало что от пятна на образце не избавилась, еще и одежду перепачкала. Хорошо, что на зеленом жилете не особо бросалось в глаза. Выходила с неудом и откровенным порицанием от преподавательницы.

Возле кабинета с самым высокомерным видом стояло живописное трио девушек в похожих деловых костюмах с приталенным пиджаком и юбкой-карандаш. Факультеты, правда, были разные: бытовой, боевой и артефакторный. Практикум проходил на втором этаже бытового факультета, но над притолокой светился герб ботаников, и никто из них зайти в двери попросту не мог.

– Эй! – окликнула меня высокая фигуристая блондинка с длинными волнистыми волосами. Костюм пурпурного цвета, в отличие от моей вымазанной жилетки, выглядел идеально чистым и отутюженным. Сразу видно: бытовыми заклятьями владеет прекрасно и пятна с ткани удалять умеет.

Скользнув по трио безразличным взглядом, я попыталась обойти их по дуге. Девушки одновременно сдвинулись, заступая дорогу.

– Я к тебе обращаюсь, – проговорила блондинка, выгнув идеальную бровь. – Ты ведь Эда Амбер?

– То есть ты в курсе, что меня зовут не «эй», – заключила я.

– Мы с девушками хотим бальзам для губ, – заявила она с таким видом, словно делала мне огромное одолжение.

За пару дней новость о бальзаме, способном увеличить губы и окрасить их в стойкий цвет, разлетелась по всей академии. В жизни не подумала бы, какой ажиотаж начнется! Мне-то просто хотелось губы подлечить.

Готовые пробники забрали быстрее, чем я успела назначить цену. Из-за последней баночки две девушки с боевого передумали быть лучшими подругами и едва не устроили поединок на пороге моей комнаты. Пришлось отказать обеим, пока они разгромили общагу, и в ночи намешать вторую партию бальзамов.

– Пятьсот на баночку, заберете завтра, – быстро проговорила я и снова попыталась пройти.

Мы с Кираном договорились встретиться возле оранжереи сразу после практикума, забрать окрепшую рассаду плюща и закрыть историю с дурацким, совершенно не справедливым наказанием. Опаздывать я не собиралась. И без того два дня не виделись!

– Уверена, ты дашь нам их просто так, – усмехнулась она.

Вообще, ухоженные, хорошо одетые болельщицы из команды поддержки не выглядели стипендиантками, сильно стесненными в средствах.

– Бесплатные зелья я даю только сильно нуждающимся или очень хворым, – мило улыбнулась я. – Вы себя к каким причисляете?

– Забавная шутка, – сухо прокомментировала блондинка. – Ты ведь встречаешься с Кираном Зейном?

– Мы не встречаемся, – поправила я. – Но если что, друзья друзей тоже проходят мимо.

– А за секрет? – предложила она и скрестила руки на груди, всем своим видом демонстрируя превосходство. – Если я расскажу одну занимательную вещь про Кирана? Поверь, ты точно хочешь об этом знать.

Глава 10. Источники тепла и горечи

Я не признавала шантаж. Особенно если шантажировали секретами небезразличных мне людей. Внутри немедленно вспыхнуло раздражение. Девушка мне в принципе не нравилась, а теперь и вовсе попала в черный список. Непременно запишу в блокнот! Только имя узнаю.

Внезапно блондинка поменяла позу, начала накручивать длинный светлый локон на палец и медово улыбаться. Я смотрела в немом изумлении. У нее раздвоение личности, что ли?

– Девушки, как дела? – раздался голос Зейна, и мне на плечо легла тяжелая ладонь.

Я резко повернула голову. Киран смотрел на болельщиц недобро.

– Привет, Киран, – протянула блондинка.

– Привет, Присс, – согласился он, вперив в нее тяжелый взгляд, и тихо обратился ко мне: – Все в порядке?

– Да мы просто поболтали, – не дала мне открыть рот Присс. – Думали купить бальзам для губ, но Эда не захотела продать. Если передумаешь, то ты знаешь, где меня искать, Эда.

– Вообще-то, не знаю, – ответила я.

– Спросишь у своего парня, – красиво улыбнулась блондинка, словно намекнув, что с Кираном Зейном у них была длинная история. – Пойдем, девочки.

Те послушно расступились перед Присс и зашагали следом. Одна, правда, обернулась и чуть не споткнулась на ровном месте.

– Я думала, ты будешь меня ждать в оранжерее, – проговорила я, не пытаясь скрыть радость в голосе.

– Решил сделать сюрприз, – медленно проговорил Киран, провожая девушек задумчивым взглядом.

– Сюрприз удался.

Ходило мнение, что к парню следует относиться с легким холодком, изображать неприступность. Тогда в нем якобы просыпается охотничий инстинкт. Он идет и идет по следу девушки, не глядя по сторонам, даже если тропинка приводит к брачному алтарю.

Однако строить из себя непокоренную башню, готовую сдаться на каких-то особых условиях, я не могла. И не хотела. Быть влюбленной незазорно. Тем более когда симпатия взаимна.

Мы забрали из оранжереи заметно окрепший плющ, прихватили лопату и направились в сторону учебного кладбища. На мой взгляд, высаживать магическое растение зимой – полный бред, но кто я такая, чтобы спорить с деканом Кросманом.

После ремонта склеп Лавизов выглядел так, словно его только-только поставили. Стены сияли белизной, крышу перестелили, мусор убрали. Вокруг царили частота и порядок.

Понятно, что никто не собирался втыкать в промороженную землю живое растение. Я аккуратно пристроила ящик возле стены, вытащила из сумки шкатулку с зельями собственного приготовления и, сняв защитный купол, по очереди влила в почву магические подкормки. Одна согревала землю, вторая стимулировала рост, третья делала плющ морозоустойчивым, плодовитым и густым. Вильгельм эти зелья очень уважал. Но часто не угощала, а то потом откажется расти самостоятельно и зачахнет в молчаливом протесте.

– О чем вы говорили с Присс? – вдруг спросил Киран.

– Да она чушь несла про какие-то секреты, – отмахнулась я и вдруг на расстоянии почувствовала, как сильно он напрягся. – Никогда не понимала, почему в этой академии странной считают именно меня, когда вокруг такие экземпляры обитают. Посмотри на декана Кросмана? Дураку понятно, что высаживать зимой растения – издевательство над природой, но ведь приспичило же!

– Он думал, что ты дождешься весны, – кажется, расслабившись, усмехнулся Зейн.

– Не на ту напал, – проворчала я, пряча бутыльки в сумку. – Хочет подснежников? Будут ему подснежники…

Растерев замерзшие руки, я опустила пальцы в согретый, влажный грунт в ящике и принялась вливать силу. Плющ жадно начал впитывать магию земли и пошел в буйный рост. Плевать он хотел на низкую температуру, снег и прочие обстоятельства: цепляясь за уступы, по глухой стене поползли побеги и добрались до крыши. Темно-зеленое одеяло ширилось и поднималось. Через некоторое время стену затянул густой покров. Длинные усы с листьями переметнулись на крыльцо и окутали спиралями две невысокие колоны, подпирающие козырек над входной дверью.

– Готово! – Я выпрямилась и отряхнула руки от земли. – Склеп озеленен!

– А мы просили розочки… – раздалось шипение из последнего пристанища Лавизов.

Днем позже мы с Кираном снова стояли в ректорском кабинете, но в этот раз нас встретили с располагающими улыбками. В смысле, с улыбкой нас встретил ректор Норс, а декан Кросман сидел с таким видом, словно с утра мучился головной болью, и мы являлись не последней причиной этих страданий.

– Что ж, вы, господа студенты, как посмотрю, взялись за дело с энтузиазмом, – проговорил ректор. – Декан Кросман доволен вашей работой.

Тот поморщился, словно от похвалы в сторону нарушителей порядка, полностью искупивших вторжение на учебное кладбище, у него сильно стрельнуло в висках.

– Крыша не протекает, стены как новые, – похвалил глава академии.

– И такие зеленые, – проскрипел Кросман.

– Как вы и заказывали, – напомнил ректор, не давая возможности к чему-то придраться. – Слышал, господин Зейн, вы сколотили целую ремонтную бригаду из игроков в магбол.

– Парни помогли, – согласился Киран.

– Что ж, я считаю, что вы заработали право вернуться в команду по магболу, – объявил Норс. – Ваш тренер полностью согласен с моим решением и горячо его поддержал. Пока, правда, придется остаться в запасном составе, но вы уже сегодня можете приступить к тренировкам.

Казалось, Зейн на секунду опешил.

– Я… – Он замолк, справился с эмоциями и по-деловому кивнул: – Благодарю, ректор Норс.

– «Непобедимые драконы» вперед! – подняв кулаки, выдал тот одну из речевок. – Тогда мы закончили.

Все, конечно, отлично. Я искренне рада за Кирана или не очень искренне – пока не решила, но…

– А что заработала я?

В кабинете воцарилась ошарашенная тишина. Абсолютно все, даже лопухи-гемиграфисы, удивились обширной студенческой наглости. Да и я не ожидала, но сама не спросишь, никто не предложит заслуженное поощрение.

– Немеркнущую славу, – язвительно ответил Кросман.

– Господин ректор, а можно я заработаю шесть закрытых пропусков в оранжерее? – попросила я.

– Ботаник пропускает отработку в оранжерее? – немедленно встал он в стойку, и стало ясно, что все – попала.

– Но это не помешало мне украсить плющом склеп Лавизов. Он теперь весь такой… зелененький, а вокруг снег и зима… – пробормотала я.

В итоге мне вручили порицание на официальном бланке с гербом академии и обязали отработать каждый пропущенный день. Ректор Норс не поленился поставить печать. Поощрили от всей души! Хорошо, не заставили клясться на святом писании Пресветлой богини дня, что я все отработаю до начала экзаменов.

– И кто меня тянул за язык? – сокрушалась я, когда мы стояли перед резными дверцами кабины и ждали возвращения с первого этажа движущей платформы. – Поверить просто не могу! Может, никто и не заметил бы! Не понимаю, в нашем мире справедливость полностью издохла?

– Эда, а что ты делаешь на этих выходных? – с искренним весельем наблюдая, как я ругаюсь, невпопад спросил Киран.

– Очевидно, переселяюсь жить в оранжерею. – Недовольно помахала я взысканием всех пропусков. – Клянусь, у нас не ректор, а ростовщик!

– Поехали на выходные в Вумворд, – вдруг предложил Зен. – Искупаемся в теплых источниках, покатаемся на лыжах. Да просто расслабимся перед экзаменами. В субботу утром туда, в воскресенье вечером обратно.

Вумворд – известный курорт с горячими термальными источниками и лыжными трассами. Ни разу не бывала, только видела на зимних открытках маленькие нарядные домики на фоне живописных горных пейзажей. Отдых в курортной деревушке стоил недешево, а древними развалинами она похвастаться не могла, поэтому в экспедиции в сторону Вумворда папа не ездил. Уверена, там чудесно и сказочно, особенно перед Новым годом, когда вокруг нарядно украшено к празднику, однако…

– Предлагаешь поехать вдвоем? – вкрадчиво спросила я.

– Ты хочешь вдвоем? – с немедленно вернул вопрос Киран с весьма многозначительной улыбкой.

– Да нет. – Я неожиданно начала густо краснеть.

– Так да или нет? – настаивал он.

– Не знаю! – буркнула я.

– Да, нет, не знаю, – начал дразнить Киран. – Какой ответ мне выбрать?

– Какой совесть подсказывает!

Он рассмеялся, а потом все-таки объяснил по-человечески:

– Мы едем в друзьями. У моей семьи в Вумворде дом. Компания большая, будет весело.

– Я не знакома с твоими друзьями, – дернула я плечом.

– Познакомишься, – успокоил он. – Но уверен, ты всех знаешь.

– Откуда? – удивилась я.

– У тебя все покупают зелья. Возможно, кто-то в твоем знаменитом черном списке, – со смехом произнес он. – Ты, кстати, в курсе, как все боятся в него попасть?

– И все мне будут улыбаться, чтобы там не оказаться, да?

Я испытывала одновременно восторг, что Киран хотел официально представить меня друзьям, и панику перед этим знакомством. К счастью, пришла подвижная платформа, застрявшая на этаже у деканата некромантов, и у меня появилось целых тридцать секунд, чтобы решить: согласиться или отказаться от поездки.

Зейн сомкнул створки кабины и нажал на пластине с вырезанными эмблемами факультетов витиеватую единицу, обозначавшую холл.

– У тебя есть время подумать, Эда, – произнес Киран, когда мы начали спускаться вниз. – Если не можешь на этих выходных, то в следующий раз…

– Я поеду! – перебила я и дернула плечом. – У меня нет срочных дел.

– Да? – Киран широко улыбнулся. – Здорово! Просто восторг! Я боялся, что ты откажешься, и уже придумал причины, почему тебе стоит поехать. Узнал, какие там травы для зелий продают.

Стараясь скрыть улыбку, я подняла голову и начала следить, как над притолокой одна за другой зажигаются эмблемы факультетов, подсказывающие, какой именно этаж минула платформа. В холл мы вышли, крепко держась за руки.

Неделя пролетела незаметно. Киран вернулся к тренировкам, я стоически отрабатывала прогулы в оранжерее и готовилась к большому зачету по зельеварению. Никак не удавалось придумать, что именно варить в этом семестре. В голове не появлялось ни одной стоящей идеи, а профессор всегда требовал чего-нибудь необычного, но непременно по канону! Зато успела снять с себя мерки для платья и передать хозяйке сбежавшей крольчихи, Аделин Чандлер, умеющей, как выяснилось, создавать фантастически красивые платья.

Ужин с отцом пришлось перенести. В смысле, я ему написала, что на выходных уезжаю с друзьями в Вумворд и предложила встретиться в следующий вторник. Как раз отметим сдачу зачета по зельеварению. Или устроим траурную трапезу за провал, если я не отыщу ни одного достойного рецепта. Папа обрадовался, что его дочь внезапно обросла друзьями, и пожелал хороших выходных. Подозреваю, проведет два дня, не выходя из кабинета, за статьей о каком-нибудь исчезнувшем с лица земли храме.

В субботу утром большой компанией мы рассаживались по креслам с высокими спинками в портальном зале столичного вокзала и пристегивали ремни. Проводник плотно закрыл дверь, лампы на потолке потухли, и небольшое помещение погрузилось в полную темноту. Сидящий рядом Киран внезапно сжал мою руку.

Блеснула магическая вспышка. Тело словно прибило к креслу, а потом наоборот появилось чувство, будто нас всех вместе с портальным вокзалом поднимает к небу. Уши заложило. Неприятные ощущения длились всего несколько секунд и резко исчезли. Переход закончился. Снова вспыхнули лампы, проводник раскрыл широкие двустворчатые двери. С громкими разговорами и смехом народ начал отстегивать ремни и подниматься с кресел.

– Почему всегда так уши закладывает? – громко выругался Андрес Ронтол и надул щеки.

Из всей компании в десять человек я знала только шумного рыжего артефактора, зато со мной оказались знакомы абсолютно все. Вообще, за четыре года учебы мне впервые довелось оказаться в обществе игроков в магбол и девушек из команды поддержки. Чувствовала себя приблизительно, как радужный единорог в табуне отборных скаковых.

На стойке выдачи мы получили багаж. Киран подхватил наши дорожные саквояжи и улыбнулся:

– Идем?

Вумворд встретил нас ярким солнечным днем, сладким запахом морозного горного воздуха и нарядными пейзажами с новогодних открыток. Рогатые горные пики, словно окутанные сизой дымкой, бодали зимнее небо. Гладкими лентами тянулись трассы для спусков на лыжах.

За пределами академии, где пока разве что развесили цветные плакаты-приглашения на новогодний бал, остро ощущалось приближение большого праздника. Витрины торговых лавок, облепивших небольшое здание портального вокзала, сверкали огоньками. Двери украшали венки из остролиста. Между фонарных столбов висели гирлянды с флажками.

Дом Зейнов стоял недалеко от горячих природных купален, и до него пришлось добираться на подъемнике. Мысленно я представляла совсем небольшой горный домик, а нас встретил особняк с огромными окнами в пол на первом этаже.

С громкими разговорами и смехом народ ввалился в светлый просторный холл с широкой лестницей, ведущей на первый этаж. В гостиной стояла украшенная елка, горел камин. Современный холодильный шкаф в кухне оказался забит продуктами. Чувствовалось, что к нашему приезду подготовились.

Народ начал делить спальни. Становилось очевидным, что компания приезжала к Кирану не в первый раз.

– Наша комната на втором этаже, – подсказал он. – Я тебе все покажу.

– Угу, – пробормотала я, не понимая, испугана мыслью, что мы будем ночевать в одной комнате, или она приводит меня в восторг. Просто этот восторг пока ощущается, как испуг.

– Если хочешь, ты можешь ночевать с девчонками, – немедленно предложил Киран.

Я покосилась на хихикающих возле длинной стойки девушек из команды поддержки. Видимо, у меня на лице появилась такая выразительная мина, что он рассмеялся и кивнул на лестницу:

– Расслабься, Эда. Ты в полной безопасности.

– И ты будешь вести себя паинькой.

– Могу дать торжественную клятву, – ухмыльнулся он.

– Воздержись от показухи, – пробормотала я, понимая, что за нами с большим интересом наблюдает народ.

Спальня оказалась с выходом на маленький открытый балкон со столиком и двумя креслами, тщательно очищенный от снега. На отделанных деревом стенах висели горные пейзажи. Стоял почти пустой стеллаж для книг и двуспальная кровать, застеленная синим покрывалом. Широкая, просторная, явно удобная. И никакого диванчика.

– Здесь ванная комната, – открыл одну из дверей Киран, продемонстрировав небольшую ванную комнату со всеми удобствами, и указал на соседнюю: – Здесь можно разложить вещи.

– Ладно, – кивнула я, чувствуя себя ужасно, просто катастрофично смущенной.

Мы двигались по спальне, как два однополярных магнита, аккуратно обходя друг друга по дуге. Казалось, что мне в спину вместо позвоночника вставили металлический стержень, и я потеряла гибкость.

В дверях ванной отлаженная система перемещений засбоила: мы с Кираном неизбежно столкнулись. Оба одновременно повернулись боком, уступая дорогу.

– Слушай, Эда… – Киран почесал бровь. – Я понимаю, о чем ты сейчас думаешь.

Готова поспорить, что нет. Я ругала себя, что сильно сглупила, когда в последний момент вытащила из сумки шелковый ночной комплект и засунула пижаму в жизнерадостный розовый горох. Просто вселенский провал.

– Давай договоримся. – Он положил руки мне на плечи и, чуть склонившись, заглянул в лицо. – Я не заставлю тебя делать то, к чему ты не готова или чего не хочешь. Мне пришлось притащить в Вумворд толпу народа, чтобы ты чувствовала себя комфортно. Договорились?

Другими словами, Киран применит навыки архитектора и выстроит на кровати устойчивую стену из подушек. Наверное, соберет эти подушки по всему дому и заставит остальных спать на локтях.

Стену мне не хотелось, даже учитывая детскую пижамку в горошек, но приятно осознавать, что заграждение можно возвести, если паника победит, а я передумаю.

– У меня только один вопрос, – пробормотала я. – Зачем ты притащил и Ронтола? Он же своими воплями способен испортить любой вечер.

– От него я просто не смог отвязаться, – со смехом признался Киран. – Андреас считает, что я ему по гроб жизни должен.

– Он сделал тебе ключ, который не сбоит? – хмыкнула я.

– Именно Ронтол отправил меня к тебе за зельем удачи.

Позже все собрались в просторной столовой на второй завтрак. За столом обсуждали предстоящий матч со «Свирепыми гарпиями» из Академии права Иварии. Насколько я понимала, Кирану предстояло сидеть на скамейке запасных, но расстроенным он не выглядел и с азартом обсуждал тактику команды противников, их магию и любимые комбинации. В общем, я половину разговора не поняла. Потом тема постепенно съехала на субботние планы. Часть компании собиралась покататься на лыжах, раз повезло выбраться к трассам, другие хотели остаться в гостиной. Кто-то предложил сыграть в настольную игру. Мы с Кираном решили сбежать и искупаться в горячих источниках.

Собирались по-тихому, закрыв комнату на ключ. Киран терпеливо ждал, пока я в панике вытаскивала из дорожного саквояжа так и не разобранные вещи и пыталась отыскать закрытый купальник. Видимо, оставила, когда меняла пижамы, а ничего приличного, что прикрыло бы бедра, с собой не взяла. Не плавать же в костюмчике школьницы, обожающей расцветку в горошек!

В итоге Зейн вручил мне футболку светло-охрового цвета, видимо, имитирующего золотой. С большим интересом я посмотрела на гордый десятый номер и имя Киран Зейн, вышитые на спине.

– Готова поспорить, ты всегда хотел искупаться в горячих источниках со своей фанаткой, – с ехидством прокомментировала я форму личной поклонницы игрока Кирана Зейна.

– Каюсь, – со смехом он поднял руки.

Из дома мы выбрались через заднюю дверь, делая вид, что не крадемся, а просто бесшумно ходим. Как призраки, спрятанные в солнечных лучах. Народ, отказавшийся от лыж, шумел в гостиной. Казалось, они разнесут дом, но Киран не выказывал ни тени беспокойства. Подозреваю, ему-то потом бардак не придется убирать, наверняка в семье Зейнов служит целый штат бытовых магов.

– Куда вы идете? Подождите, мы с вами! – все-таки засек нас и проорал через открытое окно Андреас Ронтол. Пришлось притвориться, что на нас напала частичная глухота, и прибавить шага.

Горячие ключи Вумворда, известные на всю Иварию, били из-под земли и образовывали естественные купели. К ним вели выстланные добротными досками дорожки. Возле каждой природной ванны стояли столбики с названиями. По поверхности воды плавал жидкий теплый дымок, возле деревянных бортиков тянулась полоска влажной земли, кое-где покрытой зеленым пушком, а вокруг лежали сугробы.

Купель, которую выбрал Киран, пряталась в самом дальнем уголке плато. Вода в чаще бурлила, словно ее кипятили. Он быстро скинул одежду и, оставшись в длинных купальных шортах, спустился по ступеням в глубину.

Я расстегнула куртку, выбралась из обуви. Стянула свитер и широкие брюки.

– Иди ко мне. – Киран протянул руку. С локтя и пальцев стекала вода, мышцы на плече обрисовались красивой линией.

Аккуратно пристроив одежду на лавке, я ступила в купель и схватила Зейна за крепкое запястье. Погрузиться в теплую воду, когда от морозного воздуха щиплет щеки, оказалось неожиданным опытом. Вроде только поджимала ноги, точась босыми ступнями на ледяном гладком настиле, как внезапно каждый сведенный холодом мускул начал расслабляться.

Вокруг нас бурлила и пузырилась вода. В лицо летели мелкие брызги. Длинная футболка мгновенно промокла и прилипла телу. Киран крепко обнял меня за талию и увлек к естественному уступу на каменной стене чаши. Я без сопротивления обняла его за шею, когда он усадил меня к себе на колени лицом к лицу.

Стараясь отогнать мысль, что нас разделяет только тонкий слой одежды, я проговорила:

– Ты действительно любишь магбол ничуть не меньше своих зданий. Так ведь?

– Почему ты заговорила о магболе? – улыбнулся он.

– Вспомнила, с каким азартом ты говорил об игре.

– Ну он, конечно, не такой опасный, как турниры по швырянию сорняками… – начал со смехом Киран.

– Не говори об этих турнирах с таким высокомерием! – дурачась, возмутилась я. – Ты просто не видел ни одного!

– А ты никогда не видела, как я играю в магбол.

– Ты хорош? – принялась дразнить я.

– Готов поспорить, Эда Амбер, ты влюбишься в меня без памяти, когда увидишь, как я играю.

– Тогда давай поспорим, Киран Зейн, – протянула я. – Какая твоя ставка? Если я влюблюсь, ты тоже в меня влюбишься? Рисковый спор, согласен?

Его глаза потемнели.

– В жизни так не рисковал, – с неожиданной хрипотцой в голосе пробормотал он мне в губы. – Но готов попытаться…

Мы целовались, как сумасшедшие. Внутренней стороной бедра я ощущала твердое мужское естество, но Киран совершенно не стеснялся собственного возбуждения. Его руки забрались под мою футболку, ладонь легла на грудь. Сама от себя не ожидая, я выгнулась от незнакомых ощущений, прошивших меня насквозь.

На секунду поцелуй прервался. Мы глотали через рот влажный воздух и смотрели глаза в глаза. Голова шла кругом. Утопая в нежности, я обнимала мокрыми ладонями лицо Кирана, большими пальцами гладила скулы и из последних сил удерживала признание, что спорить бессмысленно. Сам того не подозревая, он уже выиграл это пари.

Внезапно с дурацким, совершенно неуместным воплем: «Я нашел вас!» в купель со всего размаха кто-то запрыгнул. Нас окатила волна. Отплевываясь и стирая воду, мы посмотрели на бесцеремонного подлеца, нарушившего желанное уединение.

Из воды выскочил Андреас Ронтол и, тряся мокрой рыжей башкой, принялся прыгать на одной ноге.

– Конечно, кого еще могло сюда принести, – едва слышно процедил Киран.

– Вода в ухо попала! – пожаловался тот, как маленький ребенок.

«Да лучше бы утопился в этой воде!» – раздраженно подумала я.

– Мы пойдем, – буркнул Зейн и, взяв меня за руку, помог выбраться из купели.

– Подождите меня! – возмутился Андреас. – Вы чего уходите? Расслабиться не дали!

Выбираться на поверхность оказалось не только холодно, но и неловко. Футболка облепила тело, голые мокрые ноги казались синюшными. Парни уступили мне единственную кабинку для переодеваний, к которой пришлось бежать на цыпочках, схватив в охапку вещи.

– Голову поверни, – услышала я недовольный голос Кирана, рявкнувшего на рыжего нахального сокурсника.

Мороз придавал мне скорости получше, чем крольчихе Кукухе – исцеляющее зелье. Натягивать холодную одежду оказалось удовольствием ниже среднего. На несколько секунд я обняла себя руками, стараясь согреться и накопить чуточку тепла. Зубы выбивали чечетку, ужасно хотелось нырнуть обратно в теплую купель.

Волосы я просушила с помощью магии, и разноцветные пряди начали живописно торчать в разные стороны. Сумку, чтобы аккуратно донести мокрые вещи до дома мы не взяли. Пришлось футболку и белье свернуть плотным комком. Накинув на голову капюшон, я наконец вышла из кабинки.

Парни давно оделись, стояли друг напротив друга и, похоже, о чем-то тихо, но крайне зло спорили.

– Я закончила, – громко позвала я, заставив их прервать спор.

День пролетел незаметно. К вечеру я перестала себя чувствовать не в своей тарелке и пообещала половине команды поддержки продать бальзам для увеличения губ по себестоимости, хотя ее не успела высчитать. Вот как размякла!

Ужин готовила миниатюрная брюнетка Амалия, четверокурсница с бытового. Никто не стремился запереться на кухне, так что я предложила помощь.

– Ты умеешь готовить? – с подозрением сузила она глаза.

– Я зельевар, – заявила в ответ. – Мы отлично управляемся с разделочной доской, ножом и котелком.

– У нас кастрюли.

– Разница небольшая.

– Убедила! – Выгнув бровь, она смерила меня веселым взглядом. – Ты принята в команду.

Пока мы шинковали, тушили и жарили, парни затеяли шуточную игру в магбол прямо под окнами кухни. Носились по площадке под бодрые речовки болельщиц. Шел снег, свет уличных фонариков казался размытым. Носились туда-сюда фигуры, кто-то с руганью падал. Вспыхивал и угасал магический мяч.

– Ты давно знакома с Зейном? – вдруг спросила Амалия.

– Не особенно, – призналась я, заканчивая нарезать зелень.

– Но он тебе нравится, да?

– Киран симпатичный, – отозвалась я, отказываясь прямо отвечать на такой же прямой вопрос. – С ним весело, а еще он искренне увлечен всем, чем занимается.

– Да, он тебе действительно нравится, – вздохнула я. – Просто я хотела сказать… Не верь всему, что Киран говорит.

– Ты о чем? – насторожилась я.

– Да так… ходят разные слухи. – Амалия помахала длинной деревянной ложкой, испачканной в соусе.

Я хотела попросить не напускать тумана, а уже прямо сказать, что она имеет в виду, но только успела открыть рот, как в окно влетел огненный мяч. Раздался громкий звон, в разные стороны посыпались осколки. Светящийся мяч, отчасти похожий на дыню, прокатился по плиточному полу, ударился об угол кухонного островка и потух.

С улицы донеслись громкие ругательства. В некотором обалдении мы с Амалией любовались на дыру в стекле, из которой страшно сквозило, и наблюдали, как парни несутся в дом. В общем, они с утра пытались что-нибудь разгромить, а к ночи все-таки добились успеха.

– Хорошо, что среди нас отличные бытовые маги, – протянула Амалия. – Иначе Зейн выставил бы всех ночью на мороз.

Оказалось, что вовсе не выставил бы – трехочковый бросок в кухонное окно он сделал сам. До ужина парни всем коллективом чинили окна. Андреас раздавал указания двум товарищам по команде, выпускникам бытового, словно действительно разбирался в бытовой магии (на самом деле, нет).

Большие осколки срастили со стеклом. В тех местах, где не хватило кусочков, заставили края расплавиться и заполнить пробелы неровными швами. В конечном итоге посреди огромного окна образовалась угловатая клякса с затянутыми с помощью магии трещинами.

После исключительно позднего ужина мы с Зейном поднялись в спальню. Скрывать, как сильно я нервничаю перед предстоящей ночью, становилось сложнее. Он дожидался, когда освободиться ванная, лежа на кровати и просматривая сообщения в магпланшете. На прикроватных тумбочках горели ночные лампы. Обстановка была интимной.

– Уже свободно, – пробормотала я, прикрыв дверь в туманную от влажного пара комнатенку.

Киран поднял голову и скользнул взглядом по моей пижаме. Уголки губ дернулись от сдерживаемого смеха.

– Не смей комментировать! – Я указала в него пальцем.

– Что именно? – Он отложил планшет и поднялся с кровати. – Что у меня самая красивая девушка в академии?

– Ладно, – протянула я с уверенностью, которой вовсе не ощущала. – Очко засчитано.

Он приблизился ко мне, мягко сжал плечи и проговорил:

– Ложись спать, Эда.

– Почему? – вырвалось у меня.

Самой не верилось, что я спросила у парня, по какой причине он решил просто хорошенько выспаться в одной кровати.

– Потому что я хочу все сделать правильно, – туманно пояснил он.

– А сейчас с нами происходит что-то неправильное? – не удержалась я, хотя никогда не задавала вопросов, ответы на которые могут сразу не понравиться. Но люди вокруг вели себя подозрительно. Странностей не заметил бы даже полуслепой крот.

– Спокойной ночи. – Киран поцеловал меня в кончик носа и закрылся в ванной комнате. На щеколду. Словно боялся, что я к нему ворвусь и потребую закончить то, что мы с большим задором начали в купели горячего источника. За дверью зашумел душ.

В общем, зря я так нервничала, что толком ничего не ела. Еще и пить захотелось! Натянув сверху пижамы свитер, чтобы не мелькать майкой на тонких лямках, я тихонечко вышла из комнаты.

Девчонки уже разошлись по комнатам, но парни сидели в гостиной возле зажженного камина и потрошили полку с дорогим алкоголем Зейнов. По первому этажу разносился громкий голос Андреаса Ронтола:

– Как знал, что Зейн выиграет пари! – проговорил он с явно заплетающимся языком.

– Конечно, он же выбрал профессорскую дочку, – хохотнул в ответ его приятель. – Вы ее видели? Да на эту чокнутую можно посмотреть только за деньги и ради спора.

– Точно! – добавил третий. – Из-за спора на деньги…

Глава 11.Ты на меня поспорил!

Не задавать вопросов, ответы на которые наверняка не понравятся.

Не подслушивать чужих разговоров, если не хочешь узнать о себе правду.

Не верить людям на слово.

Я гордо несла по жизни эти принципы, но сейчас не могла тихо спрятаться в спальне от всех ужасных вещей, которые обсуждали парни в гостиной. Ноги словно приросли к полу, внутренности связало крепким узлом, в груди горело, и меня затапливало липкое чувство ужасного, просто нечеловеческого унижения. От него хотелось стать меньше, перекрасить волосы в черный цвет и переселиться на другую планету.

Киран поспорил на деньги, что соблазнит странноватую профессорскую дочку. В отместку. Квадратная правда отказывалась укладывать в голове. Они буквально не подходили друг другу по форме.

– Но я удивлен, что Зейн сделал ставку.

Я плохо запоминала голоса, но, кажется, говорил Зак Кирсан, болтливый второкурсник из запасного состава сборной. Непонятно, почему Киран пригласил его в Вумворд. Возможно, тоже не смог отвязаться, как от Андреаса Ронтола.

– Ну так ее папаша весной завалил его на экзамене, потом укатил из академии на полгода, а вернулся и еще раз завалил. Конечно, Зейна выперли из команды, – со знанием дела поделился подробностями один из парней. – Ни разу не видел его таким психованным.

Внезапно вспомнилось утро, когда Киран заявился ко мне и попросил зелье удачи. В академии ни для кого не секрет, что для пересдачи у профессора Амбера надо знать назубок весь курс лекций или надеяться на удачу, а я вручала ему зелье для душевного равновесия. Видимо, пресловутого равновесия он не нашел…

– Но вы рано снимаете со счетов остальных, – между тем с издевкой проговорил Андреас. – Надо дождаться новогоднего бала. Серебряный танец всех расставит по местам.

На цыпочках я добралась до двери и прошмыгнула в спальню. Киран, одетый в одни пижамные штаны, вышел из ванной комнаты. Влажные волосы, растертые полотенцем, торчали в разные стороны. Он тепло улыбнулся:

– Ты еще не спишь?

Сердце глухо ударилось в ребра. Я хотела швырнуть ему в лицо правду. Сказать, что знаю об отвратительном споре! Не надо улыбаться так, словно я действительно ему нравлюсь. Но вдруг поняла, что банальный девчачий скандал надо еще заслужить, а Киран тоже должен почувствовать себя униженным!

– Не хотела засыпать без тебя. – Я заставила себя улыбнуться, надеюсь, получилось не кровожадно. – Давай ложиться?

За ночь я не сомкнула глаз, невольно прислушивалась к ровному дыханию Кирана и гадала, какой на самом деле: хороший парень, заставлявший меня смеяться, или язвительный тип, заявивший, что я ни на что не способна? К утру поняла, что, в сущности, без разницы. Совсем скоро нас будет связывать лишь одна некрасивая история, но я постараюсь о ней забыть, отряхнуться и жить дальше свою прекрасную жизнь…

Ведь когда-нибудь внутри перестанет ныть.

В итоге с кровати мне удалось соскрестись, когда все давно проснулись. Киран выглядел по-настоящему обеспокоенным. Умел же человек притворяться, честное слово! Пришлось сказать, что меня добили горячие источники. В принципе, не соврала. От унижения и разочарования я действительно чувствовала себя разбитой. Тело ломило, сердце щемило, а сверху припечатало недосыпом.

Стараясь не встречаться с Кираном глазами, с тоскливым видом я вяло пила на кухне чай и любовалась на живописную кляксу посреди огромного окна. На солнце швы и неаккуратные спайки светились голубоватым цветом.

Вспоминались насмешливые взгляды новых знакомых, которые вчера я почему-то совершенно не замечала. Похоже, о споре не знала только главная виновница торжества. Впрочем, это недоразумение Андреас с парнями уже поправили. И дружной толпой влетели в мой личный черный список. Ронтол второй раз. Потом и третий, когда нагло заявил, что я должна была подумать о людях и прихватить зелье от похмелья.

Нахмурившись, Киран потрогал мой лоб. Ни намека на жар, естественно, не было, но он отправился в гостиную и похлопал в ладоши, привлекая внимание страдающих после ночных возлияний друзей.

– Народ, собираемся сейчас! – объявил он. – Переход в полдень, как раз успеваем.

– Вечером же хотели возвращаться! – возмутился с дивана Андреас.

– Планы изменились, – сухим тоном, не подразумевающим никаких объяснений, ответил Киран.

Все остались недовольными внезапным завершением выходных, но с хозяином дома не поспоришь. Народ потянулся на второй этаж складывать вещи, а я выдохнула от облегчения.

Портальный переход парни пережили с трудом, из вокзала не выходили, а выползали. Зато на морозном воздухе шумной столицы всем мигом похорошело, и компания не пожелала разойтись. Все отправились обедать в исторический центр, а Киран поймал для нас наемный экипаж. Через час мы прощались возле двери в мою общежитскую комнату.

– Не пригласишь войти? – спросил он, тщательно скрывая разочарование.

– Мне надо готовиться к зачету, – отказалась я впускать предателя на личную территорию. – Сейчас выпью зелье от простуды и сяду заниматься.

– Что случилось? – вдруг резким тоном произнес он, не сводя с меня пристального взгляда. – Ты… как будто чем-то расстроена. Может, парни что-нибудь сказали?

Например, что ты поспорил на меня?

– Утром Ронтол заявил, что я должна была захватить зелье от похмелья, раз мне оказана великая честь поехать с вами в Вумворд, – язвительно припомнила я.

– И все?

– А этого недостаточно?

– Кхм… – Он нервно провел рукой по волосам. – Парни из команды бывают настоящими придурками, но они неплохие ребята, если с ними познакомиться поближе.

– Пожалуй, поверю тебе не слово, – отказалась я. – Какие у тебя планы на вторник? Давай поужинаем в городе.

– Разве зачет по зельеварению у тебя не во вторник? – нахмурился Киран.

– Если сдам, то отметим. Если провалю, то рыдать в стейк с кровью приятнее, чем в подушку, – не особо смешно пошутила я, но на его лице все равно вспыхнула улыбка, а в глазах мелькнуло облегчение.

– Я забронирую столик.

– Не надо! – наверное, слишком поспешно отказалась я. – Дам тебе мастер-класс, как организовать свидание, чтобы никто не спарился и не покрылся льдом.

– Так и знал, что ты мне припомнишь то идиотское колесо! – фыркнул Киран. – Хочу сказать, что в задумке идея казалась шикарной.

– Да-да, во всем виновата сломанная печка, – насмешливо хмыкнула я. -Увидимся во вторник, Киран.

– Уже скучаю по тебе, госпожа зельевар, – пробормотал он и склонился, желая меня поцеловать.

Не сдержавшись, я повернула голову. Губы Кирана скользнули по касательной и оставили тающий след на щеке. Он посмотрел с вопросом, в лице вновь мелькнуло беспокойство.

– Горло першит. Не хочу тебя заразить, – пояснила я и поспешно сунула ключ в замочную скважину.

Было страшно, что он по привычке снова постучится в дверь, чтобы сказать какую-нибудь приятную глупость, а я сорвусь и немедленно разорву с ним отношения. Однако Киран действительно ушел.

Однажды я прочитала, что любовь – это яд. Тогда-то оценить справедливость заявления мне не хватало личного опыта, но ко вторнику я полностью ощутила на себе все прелести глубокого любовного разочарования. Честное слово, как отравилась. Зато нашлась идея на зачет по зельеварению! В понедельник я сдала преподавателю высчитанный до унций рецепт снадобья, выводящего из организма яды.

– Какой интересный выбор, – заметил профессор. – С чем он связан?

– Хочу кое-что вытравить из своего организма, – со мстительным удовольствием заявила я.

Тот понимающе посмотрел на мою разноцветную шевелюру и переспросил, поправляя очки:

– Вы уверены? Мы будем проходить абсорбенты только в следующем семестре.

– А можно сразу и экзамен засчитать? – оживилась я.

– Нет, – резковато ответил он и поставил на лист печать с эмблемой факультета, чтобы по рецептуре за зачет собрали нужные ингредиенты.

На следующий день в плотном, замагиченном от загрязнений фартуке я стояла перед столом, заставленным плошками с сухими травами и горками минеральных солей. Глядя на количество ингредиентов, скрупулезно собранных лаборантами, сокурсники недобро перешептывались, дескать на моем фоне они выглядят бледновато.

– Зелье может и не получится, – лениво посмотрев через плечо на сплетников, заметила я. – Тогда зачет вам обеспечен.

Но зелье удалось. Я варила его со всей возможной аккуратностью: добавляла травки, взвешивала по крупинкам и всыпала соли с такой тщательностью, словно от этого зависла моя жизнь. Получился прозрачный эликсир. С рыбным запахом. Как будто уху три часа кашеварила, а не колдовала над абсорбентом. Магическая вытяжка, венчик которой спускался с потолка к лабораторному столу, не справлялась со сносящим с ног амбре.

Повезло, что к финалу зачета в зале почти никого не осталось, только я и пара сокурсниц, в панике пытавшихся переварить запоротые в первый раз эликсиры. Девушкам было не до чужих запахов, они ароматов из своих котелков уже надышались.

Профессор склонился к горячему котелку и, помахав ладонью, втянул в себя непередаваемые зловоние рыбного рынка. Очки у него запотели, ноздри расширились, губы скривились. У меня ушла душа в пятки.

– Превосходный запах! – резюмировал он.

Чуть не спросила, не страдает ли уважаемый профессор насморком, но прикусила язык.

– Не думал, что у вас получится, госпожа Амбер, – признался он. – Вы сдали зачет.

– Может, и экзамен засчитаете? – не оставляя надежды выехать на одном зелье, спросила я.

– Нет! – второй раз отказал он, но хотя бы позволил нацедить еще горячего зелья во флакон.

В коридоре я вытащила из сумки магпланшет, пару раз крякнувший в самый разгар работы. В первом сообщении папа поздравил меня со сдачей и напомнил о сегодняшнем ужине в ресторане «Огаст». Он никогда не сомневался в моих силах и поздравлял с успехом в то время, когда я сама не была уверена в результате. Второе послание пришло от Кирана. Тот спрашивал, что нас ждет вечером: мы празднуем или рыдаем в стейк?

«Празднуем!» – соврала я.

«Я даже не сомневался!» – немедленно ответил он, словно сидел с магпланшетом в обнимку, а не вносил очередные правки в макет здания.

«В семь нас ждут в «Огасте», – добавила я и быстро спрятала серебряную пластину в сумку, хотя она снова звучно крякнула, получив сообщение.

Подозреваю, Киран удивился названию ресторана. Респектабельное заведение назвать популярным у людей, младше нафталинного возраста, было сложно, но отец знал, что я приеду с другом, и выбрал, по его мнению, самое подходящее для знакомства место. Переубеждать его не стала. В конце концов, мы туда идем не праздновать и даже не ужинать. Хотя, если Зейн непробиваемый, может, сумеет впихнуть в себя стейк с кровью.

Вечером он зашел за мной в общежитие. Когда раздался стук в дверь, я выдохнула и приказала ноющему сердце заткнуться. Не помогло. Киран в костюме и в узком пальто до колена выглядел непривычно взрослым и до одури привлекательным.

– Привет. – С улыбкой он протянул мне букетик из красных тюльпанов с мохнатой белой бахромой на лепестках. Понятия не имею, как он умудрился отыскать тюльпаны зимой. – Цветочница сказала, что тюльпаны – символ победы. Поздравляю с зачетом, Эда!

– Спасибо, – в смешанных чувствах пробормотала я, принимая перевязанный изящной ленточкой букет. – Подождешь пять минут. Я их поставлю… куда-нибудь.

Цветов мне никогда не дарили. Ничего достойного бахромчатых тюльпанов, ценного ингредиента для зелий, у меня, естественно, не имелось. Пришлось поставить в котелок на подоконник рядом с Вильгельмом. Худенькие, изящные стебли рассыпались по широкому котелку. Выглядело так, их уже приготовили, чтобы пустить под разделочный нож.

Внезапно Киран обнял меня, прижавшись грудью к спине, и зарылся лицом в волосы. Я оцепенела.

– Ты выглядишь потрясающе и пахнешь одурительно, – пробормотал он.

Честно говоря, четыре раза перемывала голову, чтобы избавиться от амбре и выйти в люди, не неся за собой шлейф незабываемого аромата позавчерашнего лосося.

– Сегодняшнее зелье пахло рыбьим жиром, – насмешливо отозвалась я. – Ты, может, голодный?

– Не знаю, что насчет зелья, но ты пахнешь оранжереей.

– Влажностью и сырой землей? – съязвила я.

– Собой, – ответил он. – И я дико соскучился, Эда.

Лжец!

– Давай собираться, – осторожно освобождаясь от его рук, сдержанно предложила я.

Ресторан «Огаст» находился в историческом центре города и занимал два этажа старинного особняка, в котором когда-то жил любимый отцовский поэт прошлого века Огаст Дарст. Мы вошли в уютный холл со стенами отделанными дубовыми панелями.

– Добрый вечер, господин Зейн, – внезапно поприветствовал Кирана гардеробщик, седой невысокий мужчина в форме. – Вы сегодня с дамой.

Тот поздоровался в ответ и на мой удивленный взгляд пояснил:

– Любимый ресторан родителей. Всегда сюда приходим, когда они приезжают в город.

Раздевшись, мы направились к смотрителю обеденного зала. К этому времени сердце у меня стучало как бешеное. Я уже жалела, что решила устроить некрасивый спектакль, но, что называется, магию из отрезвляющего зелья обратно не выцедишь.

– Мы бронировали столик на профессора Амбера, – тихо произнесла я, стараясь не смотреть на Кирана. – Нас уже ждут.

Смотритель сверился с записями и указал на обеденный зал с названием «Библиотека».

– Ты не говорила, что мы ужинаем с твоим отцом, – тихо и напряженно произнес Киран, когда мы вошли в раскрытые двустворчатые двери.

– Серьезно? – строя из себя дурочку, легкомысленно протянула я. – Забыла, наверное.

В узком зале с высокими потолками, украшенными лепниной, и арочными окнами играла ненавязчивая тихая музыка. Очевидно, прежде здесь располагалась библиотека. Обеденное пространство разделяли старинные книжные шкафы с фолиантами за стеклянными витринами. На верхнюю галерею вела деревянная лестница с отреставрированными широкими перилами.

Папа сидел за столиком, накрытом зеленой скатертью, и что-то с интересом изучал в магпланшете. При нашем появлении он отложил золотую пластину и поправил очки.

– Привет, профессорам, – с улыбкой прощебетала я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. – Я обещала познакомить тебя со своим другом… Хотя вы уже и без меня хорошо знакомы.

– Добрый вечер, профессор Амбер. – Киран скованно протянул руку.

– И вам, господин Зейн, – ответил отец и, суетливо приподнявшись из-за стола, ответил на рукопожатие. – Не ожидал вас увидеть вне лекторского зала. Присаживайтесь, молодые люди. Что же вы стоите, как каменные изваяния?

Мы устроились на деревянных стульях с гнутыми спинками. Мне казалось, что под сиденьем горела конфорка.

– Я уже сделал заказ, если вы не против, – объявил папа. – Господин Зейн, как вы относитесь к стейкам? Хотите что-то другое? Попросить принести для вас меню?

– Благодарю, профессор, – натужно отозвался тот. – Стейк – отличный выбор.

К счастью, к столику подошел официант и, пока он наливал в хрустальные бокалы воду, я смогла перевести дыхание.

– Как же вы познакомились? – приветливо спросил отец.

Знаю, что он искренне интересовался, каким образом увлеченная зельеварением дочь, покрасившая волосы в разные цвета, внезапно начала встречаться с сыном именитой династии архитекторов, обожающим магбол. С какой стороны ни посмотри, у нас действительно мало общего. И как я умудрилась влюбиться в эту… звезду, демоны меня раздери!

– Очень забавно получилось, – не дав Зейну рассказать свою версию знакомства, проговорила я. – Киран собирался к тебе на пересдачу и пришел ко мне за зельем удачи.

Отец перевел на него фирменный лекторский взгляд из-под очков. Зейн кашлянул и, схватив бокал с водой, сделал поспешный глоток.

– Не смотри на него с таким осуждением, – фальшиво фыркнула я. – Никакой магии везения! Зелья у меня не было. Наверное, поэтому ты его завалил… И он вылетел из команды по магболу.

– Эда, не стоит… – тихо попросил Киран, стараясь остановить неловкий разговор.

– Почему? – с беззаботной улыбкой отмахнулась я. – Смешная ведь история! Будем рассказывать нашим детям и смеяться.

За столом возникла странная пауза. Мне самой не верилось, что я действительно нашла в себе силы сказать вслух чудовищную чушь и не поперхнуться словами.

– Профессор Амбер, о детях, понятно, говорить еще рано… – попытался исправить положение Киран, но сделал только хуже.

– У вас настолько серьезные отношения, что вы хотите пожениться? – откровенно опешив, спросил отец, и мысленно я три раза попросила у него прощения за нелепую сцену в духе рыночного представления. – Ваши родители в курсе, господин Зейн?

– С родителями Кирана я еще не знакома, но мы быстро исправим эту неловкость, – уверила я и посмотрела на него: – Так ведь?

Киран сидел с таким видом, словно вместо позвоночника у него в спине появился деревянный кол.

– А как же магистратура? – настаивал отец.

– Чем помешает замужество магистратуре? – пожала я плечами. – Замужним женщинами нельзя варить зелья? Им отказывают в учебе? Назови хоть одну стоящую причину…

– Эда! – резко перебил меня Киран и обратился к отцу: – Профессор Амбер, если вы не против, могу я поговорить с вашей дочерью?

– Зачем? – протянула я. – Мы можем говорить с папой откровенно.

– Пожалуйста, – сквозь зубы процедил он и, бросив на стол салфетку, поднялся. – Простите нас, профессор.

– Вернусь через пять минут, – улыбнулась я.

Едва мы вышли из зала, внезапно показавшегося тесным и очень душным, Киран сжал мой локоть и уверенно повел вглубь холла. Мы минули гардеробную и завернули в широкий коридор, ведущий к дамской комнате.

– Что происходит? – отпуская меня, резко просил Киран, когда стало ясно, что нас не услышит даже приветливый гардеробщик.

– Уточни, – стараясь выглядеть невозмутимой, попросила я.

– Эда, что мы обсуждаем? – сорвался он. – Какая свадьба, какие дети? Проклятье! Ты на себя не похожа!

– Ничего подобного! Я такая и есть: чокнутая профессорская дочка. Удивительно, что ты со мной связался.

– Я не считаю тебя…

Киран оборвался и перевел дыхание. От гнева на скулах вспыхнули красные пятна, глаза потемнели, губы превратились в тонкую линию. Он буравил меня тяжелым взглядом.

– Тогда что мы обсудим с моим отцом? – с кривой усмешкой спросила я. – Как ты поспорил с друзьями на деньги, что соблазнишь меня и прилюдно бросишь, чтобы ему отомстить. Достаточно забавная история для ужина?

Он поменялся в лице. Гнев мгновенно растаял, появилась растерянность.

– Эда, все не так…

– Не смей врать, что ты не спорил, – тихо предупредила я. – Ты уже достаточно меня унизил, Киран.

– Прости меня.

– Простить? – нараспев повторила я. – В тот день, когда Ронтол набросился на меня в коридоре, ты уже сделал ставку?

Он вынужденно кивнул. У меня вырвался издевательский смешок. Именно после скандала с Андреасом в голову пришла дурная мысль, что, возможно, популярный парень в академии может испытывать искреннюю симпатию к странной зельеварке. Оказалось, что может только изображать. На спор.

– Послушай, Эда, я был в ярости, когда заключал это идиотское пари, – проговорил он. – Честно, я не знал, какая ты на самом деле умная, ироничная, смешная. Как здорово быть рядом с тобой… И я понятия не имел, что влюблюсь в тебя.

Я смотрела ему в глаза и не понимала, как человек даже в такой момент может настолько талантливо врать.

– Ты влюбился до того, как вышел из спора, или после? – тихо спросила у него. – Ты ведь вышел из спора, Киран?

Он набрал в легкие побольше воздуха, словно что-то хотел сказать, но отвел взгляд и промолчал.

Казалось, что сердце сейчас взорвется. Глаза щипало, словно в них попал ядовитый дым от зелья правды.

– Давай на этом закончим, – с трудом вымолвила я. – Не возвращайся за столик.

– Мне жаль, Эда, – тихо произнес он.

– И мне жаль, Киран.

Честное слово, хотела уйти, но натура не позволила. Внутри словно лопнула перетянутая струна. Я резко развернулась к нему лицом и выпалила:

– А знаешь, какого демона? Мне не жаль! Я в ярости от одной мысли, что ты на меня поспорил! С этой минуты, Киран Зейн, я буду делать вид, что мы незнакомы, поэтому не смей здороваться со мной в академии!

Прежде чем войти в обеденный зал, я перевела дыхание. Даже удалось натянуть на лицо улыбку. Пока мы выясняли отношения, официант успел вынести еду. Отец не прикоснулся к своему блюду и дожидался нашего возвращения.

– Киран, решил, что не голоден, – заявила я, усаживаясь на стул.

– Все в порядке, Эда? – вкрадчиво спросил он, устремив в меня внимательный взгляд из-за стеклышек очков.

Сил сдерживать слезы не осталось. Опершись локтями о стол, я спрятала лицо в ладонях.

– Нет, все совсем не в порядке, – всхлипнула я. – Прости за цирк, который я здесь устроила. Мне правда неловко, но можно я поумираю от стыда завтра?

– Хочешь, мы упакуем еду с собой и поужинаем дома? – предложил папа. – Стейки выглядят аппетитными.

– Кажется, теперь я ненавижу стейки, – промычала я.

Глава 12. Зелье правды

Объясниться с отцом все же пришлось. Стараясь не смотреть ему в глаза, сказала, что перед ужином мы с Кираном поссорились, и я захотела над ним подшутить. Получилось некрасиво и стыдно. Очень стыдно! Сейчас лягу умирать в удобную кровать в арендованных папой апартах. Лишних вопросов он не задавал, в душу предпочел не лезть и сделал вид, что поверил.

Шестиэтажный доходный дом, в котором жил папа, находился всего в трех станциях подземки от академии. Апарты были большими и светлыми, с просторными спальнями. На кухне имелся островок для готовки, с легкостью способный заменить лабораторный стол зельевара. Окна с широкими подоконниками выходили на оживленную улицу, хоть сейчас переселяй Вильгельма. Смена унылого пейзажа ему точно пойдет на пользу! Однако вставать пришлось на два часа раньше обычного, чтобы успеть переодеться, и идея переезда из общежития казаться удачной перестала.

Будить папу я не стала, тихонечко улизнула из дома, прихватив запасные ключи. Квартира была на пятом этаже, спускаться по лестнице в ботильонах на каблуках не хотелось. Я вызвала подвижную платформу и начала следить, как над притолокой по очереди загораются цифры. Сначала она поднялась на последний этаж, а только потом остановилась на пятом.

Я раскрыла дверцы и резко остановилась, словно проход перегораживала прозрачная стена. В кабинке с кожаным формованным рюкзаком в руках стоял Киран. В первую секунду показалось, будто у меня случилась галлюцинация. Сейчас моргну, и на его месте появится другой парень. Моргнула, но он никуда не исчез. По-прежнему смотрел на меня из глубины полутемной кабинки прямым, мрачным взглядом.

Кто бы подумал, что папа снял апарты в том же доходном доме, в котором жил Зейн! С другой стороны, наверняка ему посоветовали это место коллеги: близко к академии и жилье более чем приличное.

– Заходи. Езжай, – в один голос произнесли мы.

– Второй раз не вызовешь, – проговорил Киран. – Платформа все время застревает. Придется по лестнице спускаться.

С гулко стучащим сердцем я вошла в кабинку, сомкнула за собой створки и отодвинулась. Внезапно Киран сделал ко мне шаг, заставив вжаться в деревянную стенку, и прикоснулся к единице на металлической пластине. Платформа дернулась и с неприятными рывками начала спускаться. С каждым пройденным этажом в тесном пространстве сгущалось напряжение. Кажется, еще чуть-чуть у меня начнут вставать дыбом разноцветные волосы.

Внезапно кабинка вздрогнула и на секунду застопорилась. Свет мигнул, нас качнуло. Невольно я схватила Кирана за руку, но немедленно отпустила.

– Извини, – буркнула себе под нос.

Мы снова двинулись вниз. Просто какой-то спуск в бездну, а не поездка на подвижной платформе. Им явно стоило вызвать декана артефакторного факультета, придумавшего эту хромающую систему, и предъявить претензии.

– Поговори со мной, Эда, – вдруг произнес Киран.

Я промолчала. Надеюсь, получилось громко.

– Ты права, я заключил пари, – резковато вымолвил он. – Впервые…

– Бессмысленно, Киран, – холодно оборвала его на полуслове. – Я тебе больше не верю.

– Хорошо, – вздохнул он, – поговорим, когда будешь готова.

– Ты в черном списке.

Платформа наконец остановилась. С непроницаемым видом я вышла в просторный холл. Киран двигался за мной следом и помог придержать тяжелую дверь, когда я, навалившись плечом, предприняла попытку ее раскрыть.

На улице еще не рассвело, горели фонари. Редкие прохожие кутались в теплую одежду, дворники до камня скоблили мостовые. От крепкого мороза мгновенно замерзли уши, но шапку или шарф я с собой не брала. Вечером мы добирались до ресторана, а потом и в апарты, в наемном городском экипаже. Салоны в них согревали артефакты, и уличного холода не ощущалось.

Киран отправился к свободному извозчику, а я – в сторону станции подземки, похожей на огромную ротонду с крышей-куполом. Оказавшись в фойе, я на ходу раскрыла сумочку и залезла во внутренний кармашек, в который специально складывала монеты для поездок. Нащупала всего четыре монеты и, нахмурившись, остановилась возле ворот. Пришлось посторониться, чтобы пропустить других пассажиров.

Люди бросали в магические ящики деньги, и металлические створки раскрывались. А я стояла возле ящика и пыталась вырыть в сумке пятьдесят лир. С самым недоуменным видом вытащили богатства и на раскрытой ладони проверила, собственно, насколько они обширны. Оказалось, что на поездку не хватало пять жалких лир. Два раза пересчитала.

– Удача покинула этот мир, – едва слышно пробормотала себе под нос и оглянулась к длинной очереди, тянувшейся в окошко с разменом купюр.

Внезапно в ящик опустилась монета, створки гостеприимно распахнулись:

– Проходи, – спокойно проговорили голосом Кирана.

– Ты меня преследуешь? – Я бросила на Зейна недовольный взгляд.

– Я еду в академию, – сухо напомнил он.

Логично.

– Но не в экипаже!

– Передумал.

– Благодарить не буду, – буркнула я.

– Ну я же в черном списке, – с ехидством, на какое не имел, по-моему, право, напомнил он.

Хотела пройти через ворота горделивой походкой независимой девушки, но створки начали смыкаться. Пришлось проскочить боком, и край пальто защемило. Видимо, за дурное поведение и грубость. Если бы Киран, одарив меня красноречивым взглядом, не бросил в ящик очередную монетку, так и пыталась бы неуклюже выдернуть закушенную одежду из металлических челюстей. В общем, никакой независимости, сплошное недоразумение.

– Спасибо, – все-таки поблагодарила я, когда Зейн меня нагнал на лестнице.

– Ага, – отозвался он.

Мы ехали на соседних креслах в полупустом вагоне. Вдвоем вышли на станции и поднялись по лестнице. Потерялись по дороге к воротам, но снова нашлись возле осушенного на зиму фонтана перед административной башней. Так и добрались до академии порознь, но как будто вместе.

Киран самоустранился из моей жизни. Не появлялся в ней целые сутки, а потом мы незапланированно увиделись в столовой. Он сидел за столом возле окна, что-то сосредоточенно писал в магпланшете и тщательно исполнял мою просьбу: делал вид, будто мы незнакомы. Я тоже энергично не смотрела в его сторону (два беглых взгляда не считаются) и злилась. Так злилась, что даже есть не могла!

– Эда Амбер? – прозвучал незнакомый мужской голос.

В недоумении я подняла голову. С подносом в руках сквозь очки в роговой оправе на меня смотрел высокий, сухопарый парень в зеленом пиджаке ботаников, висящем на нем, как на напольной вешалке.

– Адмир Раут, – прокомментировала я, узнав создателя зелья от всей болезней.

– У тебя свободно? – спросил он.

– Соседний стол свободен, – подбородком указала я.

– Разговор есть, – объявил Адмир и со всей аккуратностью пристроил поднос, а потом пристроился за столом и сам.

С интересом я наблюдала, как он выудил из кармана носовой платок и протер столовые приборы. Потом достал из кармана маленькую бутылочку, вытащил пробку и сделал глоток.

– Эликсир от всех болезней, – пояснил он, сунув пробку обратно. – Подарить флакон?

– От разбитого сердца помогает? – хмыкнула я.

– Для хорошего пищеварения помогает, – подсказал он и, почмокав губами, быстро заел свой эликсир двумя ложками первого. – Но уверен, что от тахикардии, инфаркта и нервов тоже поможет. Держи образец.

Адмир быстро сунул руку во внутренний карман, вытащил новый флакон и поставил на поднос возле моей тарелки.

– Как конкурент конкуренту, – пояснил он.

– Мы не конкуренты. – Я отодвинула флакон пальцем.

– Верно, Амбер! – Он щелкнул пальцами. – Ты права! Мы соратники.

– Я имею в виду, твой эликсир не может соперничать с моими зельями, – объявила я и невольно заметила, что Киран больше не копается в планшете, а мрачно, не отводя взгляда, наблюдает за нами с Адмиром. Глаза казались почти черными, и даже на расстоянии было заметно, как на лице ходили желваки.

– Амбер, ты, наверное, знаешь, что я руковожу клубом зальеваров, – не подозревая, что нас режут на полоски острым взглядом, продолжал говорить и прихлебывать супец Адмир.

– В академии существует клуб зельеваров? – удивилась я, сосредоточившись на худом лице сотрапезника.

– И у этого клуба есть круглосуточный доступ в лабораторию, – самодовольно объявил он. – Собираемся раз в неделю, обсуждаем рецептуры, варим снадобья. Завтра у нас новый сбор. Надумали взяться за зелье «живая вода». Приходи, будет весело.

– До конца года я отрабатываю прогулы в оранжерее, – отговорилась я.

Целых три дня отработала! И пока застопорилась.

– Тогда в следующий раз. Мы точно хотим тебя в команду…

Внезапно Адмира толкнули. Он булькнул, едва не нырнул носом в тарелку с супом и в последний момент успел спасти от утопления в этом же супе очки. Я с возмущением повернула голову и обнаружила Кирана, совершенно беспардонно пихнувшего спокойно жующего человека в почти пустой столовой. Как в младшей школе, честное слово.

– Прости, парень. – Он нахально похлопал Адмира по плечу, пока тот пристраивал очки обратно на нос. – Споткнулся и случайно толкнул.

Наконец ботаник разглядел обидчика и резко взбодрился.

– Ничего страшного, Зейн! – воскликнул он. – С кем не бывает! Ты ведь будешь участвовать в субботнем матче? Мы, твои фанаты, на тебя рассчитываем. Разделайте «Гарпий» под орех!

– Ага, – насмешливо покосившись на меня, отозвался Киран.

– «Непобедимые драконы» вперед! «Непобедимые драконы» всех порвут! – выдал парочку речевок Адмир, когда Зейн уже отошел от столика, а потом обратился ко мне: – Вообще я думал, что вы то да се…

– В каком смысле? – Я с трудом оторвалась от созерцания высокой атлетической фигуры в золотом пиджаке, уверенно пересекающей столовую по направлению к выходу.

– С Зейном, – неопределенно кивнул ботаник. – Я вас вместе видел.

– Так вы меня из-за Зейна к себе позвали? – невесело усмехнулась я.

– Причем здесь он? – искренне удивился Адмир. – Мы пытались повторить твои зелья, но ничего. Пшик! Скопировать тебя невозможно. Ты гений, Амбер! По моему, конечно, мнению, за остальных говорить не буду.

– Почему раньше не предложили?

– Раньше ты казалась не особо общительным человеком, – честно признался он.

Выходит, все-таки из-за Кирана. Он без спроса вломился в мою жизнь и привел с собой толпу народа. С некоторыми, признаться, водить знакомство вовсе не хотелось. Если что, я не про зельеваров, а про тех самых «Непобедимых драконов».

– Спасибо за приглашение, – поблагодарила я и, поднявшись, подхватила поднос с почти нетронутым обедом. – Приятного аппетита, Адмир.

– Просто приходи завтра, – махнул он рукой. – Уверен, тебе понравится у нас.

На следующий день я чудом сдала зачет по бытовой магии, продала десяток бальзамов для губ и впервые за четыре года учебы появилась в клубе зельеваров. В лабораторию входила тихо и скромно, даже постучалась в дверь. Десять человек, собравшихся вокруг лабораторного стола, синхронно повернулись в мою сторону.

– Ты все-таки пришла, Амбер! – искренне обрадовался Адмир. – Залетай! Мы как раз разбираемся с рецептурой…

«Живая вода» – зелье без вкуса, цвета и запаха действительно подозрительно напоминало обычную водопроводную воду. По идее оно оживляло неживое, но со стулом не сработало.

Один из парней предложил забраться в лаборатории к некромантам и попробовать оживить подсобные материалы, в смысле, зомби. Или испытать на какой-нибудь части зомби, но даже я с весьма условной моралью, если речь шла о подопытных, посмотрела на него как на сумасшедшего. Ни один человек в трезвом уме и крепкой памяти не полезет к некромантам или на учебное кладбище… Если до этого не наглотался и не надышался веселящего зелья по рецепту Эды Амбер.

Кое-как успев до закрытия столовой, мы ужинали тем, что оставалось на стойке раздачи. Освещение уже приглушили, тонко намекнув, что всем голодным следует побыстрее работать ложками. Мы сидели за большим столом, толкались локтями, галдели и ради эксперимента полили единственную на одиннадцать человек жареную куриную ножку зельем. Что ни удивляло, еда не ожидала. Попробовать ее тоже никто не решился.

В последний учебный день я сдала зачет по травоведению, но без отработок в оранжерее допуск к экзаменам мне не светил и тусклым огоньком. Однако народ мало волновали оценки, академия ожидала матч со «Свирепыми гарпиями». Вокруг обсуждали игроков, небрежно перекидывались именами. Каждый раз, когда кто-нибудь упоминал Кирана Зейна, сердце пропускало удар. Спасаясь от риска заработать сердечный приступ, в оранжерею я сбежала с такой прытью, какой ни у одного ботаника, приговоренного к отработке, наверное, не наблюдалось.

Вернуть моей шевелюре естественный цвет стало для магистра Макгомерри делом чести. Каждый раз, когда мы сталкивались между грядками, я получала очередной замысловатый рецепт. В конечном итоге, начала прятаться за какими-нибудь густыми кустами и ловко уходить от встреч.

Миниатюрные кактусы с нежными цветочками на круглых макушках высадили накануне в самом солнечном и светлом месте, возле стеклянной стены. Отличное место, чтобы спрятаться от заботливой преподавательницы. Я делала вид, будто рыхлю почву между пузатыми колючими малышами, а сама тишком крутила в руках бутылочку с «живой водой». Неодушевленные предметы зелье не оживляло, но магистр же утверждала, что каждое растение обладает душой. Вдруг сработает?

Вытащив пробку, я хотела капнуть под кактус, но над головой прозвучал распевный голос Макгомерри:

– Вот вы где, моя дорогая!

Рука дрогнула, зелье выплеснулось прямиком на кактус. Я быстро заткнула горлышко бутылька и вскочила на ноги.

– Видела журнал посещений, – поделила она. – Искренне рада, что в вас, милочка, наконец-то проснулась тяга к земле.

И наш ненаглядный ректор оказался основной причиной внезапно окрепшей любви к садоводству.

– Я нашла для вас новый способ избавиться от этого чудовищного окраса! – объявила Макгомерри. – Специально пересмотрела записи моей покойной прабабки. Она знала толк в рецептах красоты. Надо смешать яичный желток с тремя ложками коровняка, разбавленного в воде…

Я вдруг почувствовала, как на затылке зашевелились волосы. Никак решили сбежать, чтобы их не намазали зловонным удобрением для цветочков, и оставить меня совсем лысой.

– Магистр Макгомерри! – не то чтобы вежливо перебила ее. – Я искренне благодарю вас за помощь, но должна сказать правду! Это не алхимическая краска, а побочный эффект от зелья. Коровняк, желток и одуванчики в моем случае совершенно бессильны.

Преподавательница ошарашенно моргнула, поправила сползшие на кончик носа очки и протянула:

– Милочка, так вам нужен абсорбент, чтобы вывести из организма отравляющие вещества.

– У меня уже есть! – воскликнула я и зачем-то продемонстрировала наполовину опустевший бутылек с «живой водой». – Принимаю три раза в день по глотку.

– Хорошо. – Она похлопала меня по плечу. – Просто замечательно! Но если захотите действенный рецепт противоядия, то я буду в подсобке. Заходите, непременно вам напишу.

– Благодарю, профессор, – ответила я и тут же осознала, что слегка переборщила с подхалимажем, но Макгомерри выглядела по настоящему польщенной.

Когда она скрылась за кустами, я вздохнула с облегчением и вдруг услышала тихий, но настойчивый писк. Не веря собственным ушам, проверила кактус. Он ощерил иголки, разбитно распушил цветочек, похожий на прилепленный бантик, и издавал настоящие звуки!

– Да обалдеть… – прошептала я и, воровато оглядевшись по сторонам, тихонечко сбежала к розовым кустам.

На следующее утро поняла, что Вильгельму жизненно необходима говорливая компания. Он совсем заскучал в гордом одиночестве! На отработку в оранжерее я прихватила с собой маленькое кашпо с забавной рожицей и совочек. Пока никто не видел, пробралась к кактусам… Вместо моего будущего питомца осталась только лунка. Какой-то негодяй стащил его раньше нас! Возможно, сама магистр Макгомерри.

На матч я идти не собиралась, но с энергичным клубом зельеваров оказалось не справиться. Они взяли меня в оборот! С середины дня на магпланшет начали приходить сообщения об общем сборе в холле общежития. Каждое заканчивалось какой-нибудь дурацкой речевкой из тех, что выкрикивала команда болельщиц перед игрой. Когда в холле я по понятным причинам не появилась, десять человек поднялись на четвертый этаж и начали добиться ко мне в дверь.

Первое, что я увидела, это растянутый самодельный плакат «Вперед Драконы!». На фоне народного фанатского творчества потерялись даже разноцветные футболки с именами игроков, выглядывающие из-под расстегнутых курток и широких улыбок. Только Адмир Раут стоял застегнутый до горла и жарился в толстой парке. Стало любопытно, что он там прячет.

– Я не люблю магбол, – спокойно заявила клубу зельеваров, субботним вечером превратившихся в фанатов.

– А как же поболеть за «Непобедимых драконов»? – удивились они.

– Особенно в магболе мне не нравятся игроки, – ответила я.

– Но командный дух? – возмутился клуб.

– Во мне его нет.

– И ты пропустишь самое значимое событие уходящего года? – охнул Адмир.

– Без сожалений, – подтвердила я.

– Да пойдем просто поорем вместе, – предложили ребята. – Очень помогает сбросить напряжение…

Я открыла рот, чтобы отказаться, но не нашла доводов. С того самого, подслушанного разговора об унизительном пари, внутри пружиной скучивалась ярость, и с каждым днем она сжималась крепче…

– Дайте переодеться, – попросила я.

Сбрасывать напряжение, я отправилась в черной футболке с именем Колдера Найта на спине и крупным номером «99». Народу в спорткомплекс набилось немыслимое количество. На трибунах было не протолкнуться. Болельщики «Свирепых гарпий», приехавшие в нашу академию вместе с командой, без стеснения растянули плакаты. Фанаты «Драконов», глядя на провокацию, захлебнулись возмущением и принялись одну за другой выкрикивать речевки. От голосов, слившихся в одном громогласном хоре, дрожал воздух! Зельевары от общего веселья не отказались: вскочили с лавки и принялись орать со всей ареной.

Напряжение росло с каждой минутой. Казалось, еще чуть-чуть и болельщики устроят драку в духе фермерских соревнований по швырянию сорняков: сначала покидаются плакатами, а потом пойдут в рукопашную, но вопли перекрыла громкая музыка, ознаменовавшая начало турнира.

Появились девушки из команды поддержки. Началось яркое выступление. Болельщицы были в ударе! Столько стихийной магии, вспышек, блесток и огненных смерчей, пожалуй, арена не видела за все учебное полугодие. Девушки выкрикнули последнюю приветственную речевку, и на поле с двух сторон вышли команды. Трибуны словно взорвались!

На приветствие парни не надевали шлемы, и среди прочих игроков я узнала Кирана. Увидеть его, одетым в защитную форму с крупным номером «10» на спине, оказалось настоящим потрясением. В глазах сверкнуло! Однако он отправился на скамейку запасных. Арену накрыло защитным куполом. Матч начался.

Мяч подлетел в воздух и немедленно оказался в руках наших. Парни рванули в сторону щита противника, но гладкое поле начало меняться. Проваливалась и покрывалась рытвинами земля, вылезали острые каменные валуны. Газонное покрытие превратилось в выжженную почву. Прочертилась глубокая, извилистая трещина, наполненная густой лавой.

Стоило полосе препятствий сформироваться, как на арене началась чепуха. Колдер Найт внезапно вмазался на преграду вместо того, чтобы просто ее обогнуть. Едва к нему прилетел мяч, он сделал передачу и грудью на полной скорости налетел на крестовину из заточенных бревен, стоящую в качестве заграждения. Откровенно сказать, выглядело так, словно он нахлебался зелья смелости, но внезапно словил побочку и ослеп на десять минут.

В общем-то, под неодобрительное гудение трибун эти десять минут он собирал всевозможные ловушки, словно хотел примерить на себя каждую. Капитан команды с седьмым номером пытался его остановить, но удержу Найту не было. В конечном итоге этот чокнутый скатился со скалистого уступа и больше не поднялся.

Матч остановили. На арену под защитный полог выбежали целители. Некоторое время они колдовали над Найтом, а потом его унесли на носилках. Народ провожал любимчика его персональной речевкой.

– Только не рыдай, Амбер! – Обхватив меня руками, уткнулся лбом в плечо сидящий рядом зельевар.

– Чего? – Я попытался от него освободиться.

– Колдер непременно восстановится! – Вдруг он отпрянул и посмотрел на меня покрасневшими от слез глазами. – Слышишь? Это была его лучшая битва!

– Да он, по-моему, не бился, а убивался, – честно призналась я.

– Но как красиво он убивался! – всхлипнул товарищ по клубу и вытер пальцами слезы. – Наш Найт просто лучший во всем!

После вынужденного перерыва на поле, находу застегивая защитный шлем, выбежал Киран. Трибуны взорвались приветственными воплями.

– Да! – Адмир вскочил с лавки, триумфально рванул на груди куртку и остался охровой футболке с номером «10» и крупной надписью «Киран Зейн». – Я знал, что ему не позволят сидеть на скамейке запасных! Зейн, сделай из них фарш! Мы в тебя верим!

Внезапно тот словно услышал под пологом этот вопль, в конце отчего-то перешедший в фальцет, и на мгновение обернулся. С гулким сигналом матч вновь стартовал.

Я перестала замечать других игроков. На поле не осталось никого, только Киран Зейн на фоне апокалиптического пейзажа. Недавно он сказал, что я непременно влюблюсь, если увижу его в игре. И он был хорош! Несмотря на плотный защитный костюм, делающий его шире, Зейн двигался грациозно, стремительно и словно жил в игре. Не подставлялся лишний раз под удары, но если столкновения не удавалось избежать, то спокойно вступал в поединок. Откровенно сказать, ему доставалось, но соперники получали не меньше.

Не всплыви оскорбительная история со спором, я влюбилась бы в Кирана Зейна второй раз. Стала бы самой преданной фанаткой, не вылезающей из охровой футболки с номером десять. Но теперь-то мне было известно, что под формой талантливого игрока в магбол и под маской очаровательного парня скрывается лживая скотина!

«Свирепые гарпии» беспрерывно напирали и прилично помяли нашу команду, но в конечном итоге «Непобедимые драконы» оправдали свое название. Матч закончился со счетом «три-один» в пользу академии Иварии. Болельщики захлебнулись от восторга, и битва речевок снова едва не переросла в потасовку.

От вечеринки зельеваров в лаборатории мне удалось отвертеться. Они собирались отмечать зельем радости, а я не настолько радовалась победе нашей команды, чтобы завтра проснуться и узнать от ректора Норса, что в компании ботаников снова гуляла по учебному кладбищу.

После игры ко мне в комнату вереницей тянулся народ. До ночи приходили болельщики за мазью от синяков и ушибов, а с утра добавлялись сами игроки в магбол и просили средство от похмелья. В общем, вкрадчивому стуку в дверь, я не удивилась… Удивилась, когда открыла.

Опершись рукой о косяк, в коридоре стоял Киран. Мрачный, как грозовая туча, и с завязанным запястьем на правой руке. Видимо, поранился во время турнира. Было слышно, как в одной из комнат невнятно гудела музыка, приглушенная пологом тишины.

– Эда Амбер, – произнес Киран резковатым голосом, не сводя с меня тяжелого взгляда.

– Киран Зейн, – отозвалась я, складывая руки на груди.

– Хорошо, что ты еще помнишь мое имя, – хмыкнул он. – Мне нужно зелье.

– Ты в черном списке, – напомнила я.

– Пять тысяч, – немедленно предложил он.

– Сходи к целителям, – посоветовала я, не торопясь закрыть дверь.

– Десять.

– Они тебе помогут с запястьем, – кивнула я на его забинтованную руку.

– Пятнадцать, – продолжал торговаться Киран, не отводя глаз.

– Ты на праздничную вечеринку не опоздаешь? – хмыкнула я.

– Тридцать, – не повелся он на провокацию.

Хотела послать его куда-нибудь подальше, но характер не перерисуешь карандашиками. Сама от себя не ожидая, я потребовала:

– Наличными.

– Чеком, – поправил он.

– Тогда сразу отправишь в приют для бездомных магических животных, – потребовала я. – У меня там лиса на попечении. Хочу к Новому году сделать взнос.

– Договорились, – согласился Киран. – Впустишь?

– Заходи. – Я посторонилась в дверях и действительно позволила ему зайти.

Зейн тихо закрыл дверь, осмотрелся, словно рассчитывал найти в моей комнате что-нибудь новенькое. Наверное, новые туфли или мужские ботинки, учитывая, с каким ожесточенным выражением он посмотрел на обувь под вешалкой.

– Кто тот очкарик, с которым ты сегодня была на матче? – вдруг спросил он. – Твой фанат?

– Вернее, твой, – хмыкнула я, невольно припомнив, как Адмир расстегнул куртку и, словно манифест всем скептикам, не верящим в возвращение полузащитника Зейна, предъявил фанатскую футболку. – Какое зелье ты хотел, Киран?

– Мне нужно зелье правды, – спокойно заявил он.

– А странной все-таки считают меня, – с издевкой протянула я. – У нас в академии народ просто не знает твоих заказов.

– Если выпить зелье правды, то невозможно соврать? – спросил Киран, внезапно начиная медленно ко мне приближаться, хотя старался держаться на приличном расстоянии. Видимо, боялся вылететь из комнаты, как пробка из бутылки, не купив вообще никаких зелий.

– Однозначно, – согласилась я. – После зелья правду безудержно несут в мир. На свой страх и риск.

Остановившись в шаге от меня, он сунул руки в карманы спортивных штанов и произнес:

– Я куплю его. У тебя есть?

– За тридцать тысяч, – напомнила я.

– Чеком, – добавил он. – В приют бездомных животных.

– Ладно.

Из шкафа я вытащила ящичек, куда прятала самые вредные, по моему мнению, зелья. Удивительно, но все они варились на лабораторных или на экзаменах. И после этого профессора утверждают, что классическое зельварение по канонам самое безопасное! Крошечная бутылочка стояла в отдельной ячейке. Я отдала ее Кирану.

С интересом он зажал миниатюрный флакончик между большим и указательным пальцем, проверил на свет и спросил:

– Много побочек?

– Разбитая физиономия достаточная побочка? – хмыкнула я. – В остальном сварено по канону. Ни рогов, ни хвоста не вырастет.

Не сводя с меня взгляда, он вытащил пробку и опрокинул в себя бутылек, я почувствовала, как брови у меня поползли на лоб.

– Вообще, хотела сказать, что пары капель будет достаточно, чтобы человека пару часов несло только правдой, но уже поздно. Зачем ты это сделал?

– Ты сказала, что не веришь мне, – произнес Киран, подняв подбородок и глядя на меня из-под ресниц. – А я так сильно по тебе скучаю, что проще выхлебать зелье правды, чтобы ты со мной наконец заговорила.

– С чего ты решил, что я хочу с тобой говорить? – фыркнула я.

– Ты пришла на матч, – осторожно напомнил он.

– С друзьями, – подсказала я.

– Ты мое сообщение не получила? – кажется, он искренне удивился. – Я просил прийти на матч, если ты готова к разговору, но ты… похоже, просто отправила мой магадрес в черный список.

– Я предупреждала, – развела руками.

– Думаешь, зелье уже действует? – спросил он.

– Понятия не имею, – ответила я. – Никогда его ни на ком не испытывала. Это слишком жестоко. Варила на экзамене по зельеварению ради оценки.

– Тогда спроси что-нибудь, – потребовал Киран.

– Ты считаешь меня красивой? – ляпнула первое, что пришло в голову.

– Да, – резковато ответил он, не сводя с меня пристального взгляда. – Ты полностью в моем вкусе. Мне нравится в тебе абсолютно все: лицо, губы, глаза. Даже цвет волос, хотя он абсолютно нелепый. И ты меня демонски возбуждаешь… Похоже, зелье действует.

– Кхм. – Чувствуя, как вспыхнули щеки, я кашлянула в кулак. – Тебе лучше знать.

– Спроси, почему я спорил? – предложил он. – Просто позволь мне ответить на этот вопрос. Иначе у меня крыша съедет.

– Я знаю, почему ты поспорил, Киран. Мне не надо дважды рассказывать о причинах, – отказалась я. – Меня пугает то, что ты оказался человеком, способным заключить такое унизительное пари…

– Прежде я не совершал ничего подобного, – перебил он. – Но после разговора с тренером мы столкнулись в сквере. Ты говорила абсолютно правильные, беспощадные вещи, просто била по всем болевым точкам. Я взбесился и вступил в пари быстрее, чем осознал, во что ввязался. Мы все вступили, не думая о последствиях.

– Так у вас там целый клуб спорщиков?! – охнула я.

– Пожалуйста, Эда, можно ты задашь другой вопрос? Из меня просто рвется наружу правда, а отвечать я не хочу. Это не мой секр… Найт, Дарквотер, Стафшер и Фейн![1 – Колдер Найт – повесть «Неприступная Эбби Фрост» Татьяна СергановаЭрик Дарквотер – повесть «Спорим, ты будешь моей?» Кира Крааш, Дарья СтаальДерейк Стафшер – повесть «Ты проиграешь, маг!» Анна ОдуваловаАдам Фейн – повесть «Пари на исцеление» Ольга Дмитриева] – выпалили Киран фамилии всех звезд сборной и растер лицо ладонями. – Проклятье!

– Я ходила в футболке Колдера Найта! – С возмущением я указала на раскрытый шкаф, в котором на плечиках висела злосчастная шмотка.

– Да и это выносило меня неимоверно, хотя я сам тебе ее купил, – со смирением в голосе согласился Киран. – Когда я заключал пари, думал, что забуду о нем сразу после бала, но ты оказалась…

– Какой?

– Собой. – Он усмехнулся. – И я не понял, в какой момент так сильно влюбился.

Глава 13.Серебряный танец

На весеннем экзамене профессор спросил, почему я решила варить именно зелье правды. Признаваться, что сложная работа наверняка принесет высокий балл, мне показалось неуместным. Ляпнула, что поверю признанию в любви, если парень хлебнет зелья правды, и хочу быть готовой, если кто-нибудь внезапно броситься признаваться. Иронично, но в конечном итоге именно так и вышло.

– Ты мне веришь? – тихо спросил Киран.

– Конечно, я же сама варила зелье, – отозвалась я, отчаянно краснея. – Но почему ты не вышел из спора? Забыл о нем? Ты же в курсе, что твои приятели начали делать ставки?

– Я… – Он выдохнул и предупредил: – Это прозвучит глупо… На балу ты должна была пригласить меня на Серебряный танец, а я отказаться. Такое условие спора. И я подумал, что просто выйду на танцевальный паркет вместе с тобой, и все само собой закончится. Все, что между нами происходило, станет настоящим.

– Для меня все было по-настоящему! – с обидой воскликнула я.

– Знаю, – согласился он.

Сложно злиться на человека, который не пытается юлить и настолько честен, что начинаешь теряться. Все претензии и обвинения кажутся незначительными перед этой всепоглощающей откровенностью.

– Но что я подумал, Эда, когда-нибудь… Не сейчас! – Он помахал рукой, давая понять, что на многое не рассчитывает. – Когда ты будешь готова, мы попробуем сначала. Я приду к тебе купить зелье, ты продашь его по конской цене. Мы поспорим на побочку, и я выиграю у тебя свидание.

– Ты вообще понимаешь, как нелепо звучит план? – протянула я.

– Естественно, понимаю! – согласился он. – И я очень хочу заткнуться, но не в состоянии держать язык за зубами. Ты варишь абсолютно зверские зелья!

Внезапно мне стало смешно и внутри появилась удивительная легкость. Наверное, все влюбленные очень глупые.

– Ну… ты уже пришел, и я продала тебе зелье по конской цене, – заметила я. – Спорить на побочку странно, тебе уже нормально досталось. Какой смысл ждать, чтобы попросить прощения, если можно сразу помириться и не терять время?

Секундой позже Киран схватил меня в охапку, крепко сжал руками и зарылся лицом в волосы.

– Я люблю тебя, – прошептал он.

– Верю, – отозвалась я, прижимаясь щекой к крепкой груди. На самом деле не особо удобно, потому что застежка от его кофты вдавилась в кожу. Наверное, останется след.

– Ты сейчас должна была сказать, что тоже меня любишь.

– Я пытаюсь создать интригу, – с улыбкой пробормотала я.

– Но заставляешь чувствовать себя полным неудачником. Еще мне страшно, что ты меня не простила. Хочется предложить и тебе выпить зелье… – пробормотал он.

– Ты очень забавный, когда говоришь только правду, – посмотрев на него, рассмеялась я.

Киран тепло улыбнулся. Погладил большим пальцем мою щеку и признался:

– Хочу тебя целовать.

– Самое время, – прошептала в ответ.

Он начал склонять голову, я прикрыла глаза в ожидании горячего поцелуя, но, практически прикоснувшись к моим губам, Зейн вдруг произнес:

– Откровенно сказать, я рассчитываю заняться сексом.

– Кхм…

Глаза я открыла и аккуратно от него отстранилась. Нет, я ничего не имею против занятий любовью, но хотелось бы самой решить, когда у меня случится первый раз.

– Только идиот признается, что хочет уложить свою девушку в постель сразу после извинений, – продолжил каяться Киран.

– Тебе стоит прикусить язык, – честно посоветовала я. – Совершенно точно я не готова услышать, как именно ты собираешься меня соблазнять, а потом заниматься всем, что под этим подразумевается.

Киран набрал в грудь побольше воздуха, видимо, судорожно пытаясь сдержать в себе горячие откровенности. Глаза потемнели.

– Нет! – указала я в него пальцем. – Просто признайся в чем-нибудь другом!

– Я приходил к твоему отцу.

– Что?! – поперхнулась я на вздохе и раскашлялась.

– Извинялся за тот вечер в ресторане. Хотел подправить странное впечатление, которое мы произвели на профессора, – быстро заговорил он. – Он даже меня не послал. Сказал, что мне придется с тобой несладко, потому что ты еще не повзрослела. Но если я буду настойчив и пообещаю тебе много денег, ты точно дрогнешь.

– Папа не мог такое сказать! Я же его дочь! – возмутилась я и пробормотала: – Конечно, сказал. Ты ведь не можешь врать.

Зейн только развел руками.

– Просто дай мне противоядие от этого зверского варева.

– С какой новости начать? – поморщилась я.

– Противоядия нет?! – воскликнул он. – И сколько я буду в таком состоянии?

– Учитывая, что ты выпил весь флакон… – Я старательно отвела взгляд. – Пару суток тебе на людях лучше не появляться.

– У меня в понедельник зачет по моделированию, – простонал Киран. – Я испытываю сейчас панику, потому что мечтаю высказать профессору, что он натуральный кретин и заваливает меня из-за известной фамилии.

Честно говоря, не понимаю, как с признаний в любви и прочих возбуждающих глупостей мы внезапно перескочили на учебу. С другой стороны, что я требую от убежденного, но очень горячего отличника под зельем правды?

– Профессор хочет, чтобы ты стал достойным своего отца, – предположила я.

– Отец увел у него заказ на ремонт королевского дворца, – отозвался Киран.

– Да, ты прав, он к тебе предвзят, – сдалась я. – У меня есть абсорбент, варила его на зачете. Но не уверена, что ты захочешь пробовать. Он отвратительно пахнет рыбой. Просто с ног сбивает.

– Я люблю рыбу, – немедленно объявил Киран, но когда проследил, как я двумя пальцами брезгливо вытаскиваю из ящичка обвернутый в три слоя ткани бутылек, признался: – Но не настолько люблю…

– Тогда способ один: запереться от мира, – посоветовала я.

Однако мир решил, что пора появиться. Внезапно все еще не запертая дверь приоткрылась и в комнату заглянул взлохмаченный Андреас Ронтол с побагровевшим лицом.

– Парни, здесь Зейн! – позвал он. – Давайте сюда!

Без разрешения, словно товарищ по команде являлся артефактным ключом от всех дверей, к нам вломилась толпа явно не трезвых парней из сборной. Мы стояли с Кираном рядышком и в полном обалдении наблюдали, как они заполняют собой пространство. Кое-кто притащил бутылки с алкоголем.

– Да вы охренели! – рыкнул Киран.

– Мы не помешаем, – пропыхтели парни.

– Вы уже мешаете! – объявил он.

– Прости, Зейн, но Стафшер нас выставил, а у меня нас накрыли. Вечеринку пришлось свернуть. Помоги своей команде избежать наказания, – потребовал Андрес, придерживая дверь.

Двое верзил на плечах внесли почти бессознательного Зака Кирсана, болтуна из запасного состава сборной. Лицо у него оказалось разбито. Видимо, все-таки доболтался…

– Свалите в другое место, – немедленно отказался Киран прикрывать любителей устроить вечеринки после матча.

Андреас без зазрения совести повернул торчащий в замке ключ, как бы намекая, что простым недобрым словом или пинками захватчиков из убежища не выгонишь. Разве что остается выкурить рыбным запахом абсорбента. Однако не уверена, что народ не поляжет штабелями. И я вместе с ними.

– Куда Кирсана? – пропыхтели парни, оглядываясь.

– Вы его по дороге, что ли, роняли? – спросила я.

– Огреб от Найта за длинный язык, – сухо пояснил Киран.

Он явно хотел закончить историю, как блондинистому второкурснику разукрасили физиономию, но товарищи решили, что пора сбросить балласт. И бросили Зака ко мне на кровать. Деревянный остов хрустнул, ножки подломились. Старенькая кровать, издав предсмертный скрип, скособочилась. Видимо, слишком часто в последнее время на нее падали. Спящий блондин на изменения ландшафта никак не отреагировал. Как уткнулся носом в подушку, уронив одну ногу на пол, так и не пошевелился.

В комнате воцарилась испуганная тишина. Все почему-то посмотрели на Зейна, хотя кровать-то сломали не ему, а мне.

– Ронтол… – тихо проговорил он и стало ясно, что сейчас на Андреаса выплеснется неконтролируемый фонтан правды. – Ты самый бесящий кретин в этой академии!

– Зейн, – Андреас явно опешил, – ты бухой, что ли?

– Из нас двоих…

Мгновением позже он развернулся, схватил меня за подбородок и на глазах у десятка товарищей по команде, пока они еще оставались его товарищами, прижался губами к моим губам. Я вытаращилась от изумления, протестующе замычала и попыталась отстраниться. В итоге просто уперлась спиной в стол, лишив себя пространства для маневра.

– Не шевелись, – пробормотал Киран мне в губы. – Иначе у меня не останется друзей.

– Парни… – через паузу проговорил кто-то. – Давайте в другую комнату. Не надо мешать людям наслаждаться жизнью.

– Но мы еще поговорим, Зейн, – бросил Ронтол, явно напрашиваясь на скандал. – Слышал?

Киран хотел повернуть голову и что-то бросить ему через плечо, но я обняла его лицо ладонями и проговорила с улыбкой:

– Что тебя во мне раздражает?

– Ты всегда ищешь выгоду и самое любопытное, что находишь, – проговорил он и болезненно прикрыл глаза, когда у меня вырвалось издевательское фырканье. – Это был нечестный вопрос.

– Вообще-то, это был отвлекающий маневр.

Дверь между тем закрылась. В облегченным вздохом Киран уперся ладонями в крышку стола и обессиленно уткнулся лбом мне в плечо. Роль правдоруба ему давалась с трудом. Но рано расслабились! В комнату заглянул один из парней и тихонечко пробормотал, указав пальцем:

– Мы забыли у вас Зака.

Одновременно мы посмотрели в сторону сломанной кровати. Забытый всеми Зак лежал, как его уронили: голова на подушке, одна нога упиралась коленом в пол, вторая съезжала с края. И в общем-то, весь Зак вместе с подушкой и лоскутным покрывалом незаметно стекал под кровать.

– Забирайте, – скомандовала я.

Товарищи по команде подставляли крепкие плечи, но он отказывался за них цепляться и, что-то бормоча, пытался прилечь на пол. Выволакивали его за руки и за ноги.

– Даже во сне не затыкается, – не удержал в себе еще немножко правды Киран.

Наконец мы остались одни. В обалдении я разглядывала комнату с затоптанным ботинками полом, развороченной кроватью и открытым шкафом. Один из парней умудрился сесть на холодильный короб, и теперь огонек на крышке истерично подмигивал красным цветом, словно у вместилища всех моих зелий случилась истерика. Пришлось срочно исправлять, пока короб не потек.

– Поехали ночевать ко мне, Эда, – распорядился Киран тоном, не терпящим возражений. – У тебя сломана кровать.

– Да можно просто попросить бытовиков ее подремонтировать. Они не откажутся, – проговорила я.

– Они отремонтируют, – согласился Зейн, – но тогда я не смогу провести с тобой ночь. Спать на одноместной кровати паршиво. У меня в прошлый раз все тело болело.

– Ты хочешь спать вместе? – поперхнулась я.

– Да, – согласился он. – Я надеюсь увидеть тебя в тех горячих шортиках в горошек.

Я многозначительно изогнула брови.

– Мне не улыбается искать бытовиков, – со вздохом проговорил Киран, – но я, конечно, найду и попрошу парней помочь. Даже заплачу им за ремонт, потому что хочу выглядеть в твоих глазах нормальным парнем…

– Остановись, – вкрадчиво посоветовала ему.

– Оно вылетает бесконтрольно, – покаялся он. – Сейчас приведу бытовиков.

– Я сама приведу бытовиков! – выпалила я и вылетела из комнаты куда быстрее его приятелей, сбежавших от накрывшего их коменданта.

Однако оказалось, что сегодняшним вечером после победы нашей сборной общежитие праздновало. Ни одного парня в состоянии использовать магию или хотя бы стучать молотком, не отбив себе пальцы, отыскать не удалось. Обращаться к девушкам было бессмысленно. Я вернулась в комнату. Присев на край стола, Киран с задумчивым видом принюхивался к завернутому в ткань флакону с абсорбентом, но не решался его хотя бы распеленать.

– Не нашла, – пояснила я. – Соберу вещи.

Вернув флакон в отделение ящичка, Киран резюмировал:

– Ты приняла решение, которое меня полностью устраивает. Думал, придется уговаривать… – Он оборвался и тихо попросил: – Просто заклей мне чем-нибудь рот.

– Дать тебе карамельку? Займешь рот конфетой и расхочется говорить, – предложила я.

– На самом деле, я предпочел бы занять рот поцелуями, – признался Киран и потер переносицу: – Давай зелье, которое лишает голоса. Карамелька меня явно не спасет. Ее можно разгрызть или убрать за щеку.

– Я не настолько жестока.

– Ну нет, Эда Амбер, ты самая жест… Проклятье! Я просто подожду тебя в коридоре! – выпалил он, но тут же передумал выходить в люди и указал на дверь ванной комнаты: – Подожду тебя в ванной! Там не с кем говорить. И кстати, я до сих пор не понимаю, почему ты считаешь свой цветок живым. Это странно…

– В ванную! – Я резко указала на закрытую дверь.

До доходного дома нам удалось добраться без приключений. Помогли маленькие зефирки, в прошлый раз поменянные у бытовичек на масло. Крышка оказалась кривовато закрученной, и мягкие белые шарики затвердели. Зейн с азартом разгрызал зефирные окаменелости и даже в холле общежития умудрился промолчать, когда парни спросили его мнения о матче. Уверена, все посчитали, что после возвращения в команду у полузащитника «Непобедимых драконов» вспыхнула во лбу звезда, и он ослеплен собственным величием.

Пока мы поднимались на ненадежной подвижной платформе на пятый этаж, я была уверена, что прямо сейчас столкнусь с отцом. Он непременно в начале первого ночи захочет прогуляться по морозной темной улице и подумать о судьбах мира, но обошлось.

– Заходи, – пригласил Киран, отперев дверь ключом.

Перешагнув через порог, я с любопытством осмотрелась. Апарты не уступали размером тем, что снимал папа. Однако спальня оказалась одна. Кухонный гарнитур притулился в углу просторного зала без перегородок, остальное пространство было превращено в кабинет.

Возле окна стоял большой чертежный стол, подпирала стену грифельная доска, исписанная расчетами. На кухонной стойке лежали разобранные части какой-то модели. Несколько законченных макетов занимали высокие подставки. По всей видимости, это были курсовые проекты.

– Ванная здесь, – указал Киран на закрытую дверь и пристроил мой саквояж со сменой одежды на стул. – Там спальня.

В смежную комнату вела арка. Без двери. Сквозь нее я увидела большую низкую кровать, застеленную синим покрывалом, и комод. На открытой напольной вешалке с длинной штангой висела одежда. На прикроватной тумбочке лежала стопка книг.

– А диван? Запасной матрац? – осторожно спросила я, от смущения растирая ладони.

Честно сказать, больше всего меня беспокоила мысль, что отец находился этажом ниже. Спуститься к нему и открыть собственным ключом дверь ничего не стоило, но я действительно собиралась остаться на ночь у парня.

– Обычно девушки не пытаются уложить меня на пол, – хмыкнул Киран и, подойдя к холодильному шкафу, открыл дверцу. Видимо, надеялся отыскать в нем что-нибудь съедобное. Вытащил какую-то баночку и проверил на запах.

– Много у тебя здесь бывает девушек? – вкрадчиво поинтересовалась я.

– Ну я же не монах, – отозвался он, но резко замер и, осторожно вернув банку на полку, прикрыл дверцу.

– И когда заходила последняя? – уточнила я с ехидной улыбкой.

– Я боялся этого вопроса, – пробормотал он и тут же нашелся: – Ты последняя.

– А до меня?

Киран явно прикусил язык, а потом выдохнул:

– В ноябре. Предвосхищая следующий вопрос, мы с тобой были незнакомы.

– Это радует, – фыркнула я.

– И ты не спросишь, кто она! – потребовал он.

– Да больно надо, – скривилась я. – Выдохни, Киран Зейн. Допрос закончен… Кто она?

– Присс Халдон, – вырвалось у Кирана, и он прикрыл глаза, наверняка пожалев, что догрыз зефирки.

Перед мысленным взором появилась блондинка с волнистыми волосами, пытавшаяся купить у меня бальзам для губ за секрет. По всей видимости, хотела рассказать о пари. Ловко, вообще, придумала: одним заходом и парня отвадить, и мне нагадить. Стратег!

– Капитан команды поддержки и полузащитник сборной, – прокомментировала я. – Так типично.

– Между нами ничего давно нет и толком не было, – уверил Киран. – Пообещай, что ты не продашь ей яд.

– Обещаю, конечно, – ехидно улыбнулась я. – Буду я рисковать репутацией ради какой-то болельщицы.

– Почему я тебе не верю? – пробормотал Киран.

– Потому что я-то не пила зелье правды, – напомнила ему и мысленно перенесла Присс из черного списка в наичернейший.

Я не испытывала ровным счетом никого волнения, когда приводила себя в порядок и натягивала дурацкую пижаму в горошек. Не было страшно, пока Киран был в ванной, но стоило ему в одном полотенце на бедрах появиться в спальне, меня охватила натуральная паника.

Натянув до подбородка одеяло, я следила, как он спокойно вытащил из полки комода пижамные штаны, молча погасил ночник и, ни капли не стесняясь наготы, спокойно натянул их на себя. Похоже, думал, что в темноте все равно ничего не разглядеть, ведь фонарный свет практически не дотягивался до пятого этажа. Но я все равно разглядела! Наверное, не стоило таращиться с таким старанием.

– Спокойной ночи, Эда, – улегшись, пробормотал он.

– Угу, – промычала я, не шевелясь.

Киран накрылся одеялом и внезапно повернулся ко мне спиной. В комнате воцарилась напряженная тишина. Через некоторое время он перевернулся на спину, потом скатился с кровати.

– Ты куда? – Я резко села. Одеяло съехало до пояса, открыв почти голые плечи и ключицы в глубоком вырезе майки.

– Я хочу заняться с тобой любовью, но по-прежнему пытаюсь быть хорошим парнем, поэтому просто попью водички. Или еще раз приму холодный душ. Надеюсь, отпустит, – с обезоруживающей честностью ответил Зейн.

– В таком случае, нам стоит принять холодный душ вместе, – выдохнула я.

Повисла долгая пауза. Он пристально смотрел на меня через темноту комнаты и не двигался. Понятия не имею, как еще следовало намекнуть, что я не планировала сегодня спать. В смысле, планировала, но позже. Гораздо позже. Оставалось вкрадчивым движением схватиться за край майки.

– Не снимай! – внезапно хрипловатым голосом приказал Киран.

– Нет? – удивилась я.

– Хочу сам ее снять, – произнес он и шагнул к кровати.

Я понятия не имела, какой будет мой первый раз с мужчиной. Оказалось, если первый раз случается с любимым, то не возникает ни смущения, ни робости. Не остается никаких сожалений. Киран был нежным, настойчивым и умелым. Он ни на секунду не позволил сомневаться в абсолютной правильности происходящего.

На следующее утро одетая в охровую футболку с именем Зейна, согнув одну ногу, я сидела на стуле на кухне и следила, как он осторожно прихлебывает обжигающе горячий кофе. Зелье правды его еще не отпустило, поэтому по большей части он старался молчать.

– Давай ты бросишь меня во время Серебряного танца, – произнесла я.

Киран подавился кофе.

– Нет, – ответил он, прокашлявшись.

– И мы выиграем деньги, – настаивала я. – Если все проиграют, кому они достанутся?

– Ронтолу, – отозвался он. – Пусть забирает. Я не собираюсь оставлять тебя посреди зала и выставлять полной дур… Извини, постараюсь выбирать выражения.

– Мы разыграем спектакль, Киран, поэтому никаких обид, – уверила я. – Ну и кругленькая сумма потом подправит мне самооценку.

– Эда. – Он посмотрел на меня с укором. – Нет.

– Меня злит, что единственный, кто ничего не проиграет, будет Андреас Ронтол! Он заслужил остаться с носом!

– Он заслужил, чтобы кто-нибудь ему сломал нос, – пробормотал Киран, с раздражением отставив чашку.

– Так ты согласен? – развеселилась я.

– Нет! Но понимаю, что тебя все равно не переубедить.

– Тогда расскажи, как дела у наших конкурентов, – попросила я. – Кто-то из парней выбыл из спора?

– Мне хочется сказать, что я понятия не имею, но демонское зелье правды не дает соврать, – выругался он.

В общем, из пари пока самоустранился один Колдер Найт. Как выяснилось, он поспорил на замечательную, хрупкую, правильную Эбби Фрост! Ту самую Эбби, которая покупала у меня зелья и залпом пила энергетик, чтобы держаться на ногах. Подлец! Пущу его футболку на лоскуты!

Про остальных Киран наотрез отказался рассказывать. Так и заявил, что не в состоянии соврать, поэтому просто выйдет вон. И вышел. В спальню.

Прятался, правда, в ней недолго. Он почти не готовил дома, о счастье в виде оголодавшей любимой девушки еще вчера даже не мечтал, и в холодильном шкафу у него жил сиротский квартет из трех подозрительных банок и одного куриного яйца. Остальное пространство заполняли холод и пустота. Ради завтрака нам пришлось прервать заточение и выйти в город.

И снова я нервно ждала, что мы столкнемся с отцом в кабинке подвижной платформы, однако пронесло. Доехали до первого этажа пусть с рывками, но без остановок…

Папу мы встретили, когда открыли створки и собирались выйти в холл. Пауза была достойна театральных подмостков.

– Сюрприз, – растянув губы в фальшивой улыбке, пропела я. – С утра пораньше приехала навестить, а тебя нет дома.

– Доброе утро, – растерянно кивнул он, принимая меня в объятия, и спросил у Кирана: – Вы приехали вместе?

– Я живу на шестом этаже, – ответил тот с вынужденной честностью. – Эда ночевала у меня.

– Ты что несешь? – сквозь зубы прошептала я.

– Правду, – безнадежно ответил Киран. – Я пока могу нести только правду.

Внезапно отец что-то пробормотал себе под нос и вдруг вытащил забытые с ночи беруши. Сначала из одного уха, потом из другого.

– А я-то думаю, почему ничего не слышу, – хохотнул он. – Выходит, вы все-таки помирились! Ко мне приехали?

Возникла натужная пауза. Я не успела открыть рта, что выдать какую-нибудь складную ложь, как Киран проговорил:

– Вы просто должны знать, профессор, что я люблю вашу дочь…

Зелье правды довело нас всех до странного разговора в холле доходного дома о том, где именно живет Киран и почему ранним утречком мы вместе шли завтракать. Странно, как я не издохла от неловкости прямо возле кабинки подвижной платформы.

– Заходите в гости, господин Зейн, – многозначительно пригласил отец, протирая платком стеклышки очков. – Похоже, нам снова есть что обсудить…

Неделя до бала пронеслась незаметно. К зачету зелье правды Кирана все же отпустило, и он сумел защитить проект, не назвав профессора кретином, что само по себе большая победа. Кровать починили. Два раза. В первый раз она развалилась, стоило на нее просто посмотреть.

Чек на тридцать тысяч отправился в питомник магических животных, а зельевары втихую устроили плантацию пищащих кактусов. И сами же их разворовали. Я получила допуск к экзаменам, провела единственную примерку бального платья у Аделин Чадлер (напрочь забыла о заказе, вспомнила в ужасе) и в пятницу наряд был полностью готов.

В субботу утром в зеркале я обнаружила в зеркале не лохматую разноцветную бабайку, а лохматую заспанную блондинку и от неожиданности даже отшатнулась. Побочный эффект от веселящего зелья прошел удивительно вовремя! На радостях я даже не стала сооружать прическу, просто накрутила локоны с помощью щипцов и закрепила заколкой. Локоны выпрямились еще до того, как я, придерживая длинную юбку, спустилась к переходу в административный корпус.

Бал проходил в атриуме для официальных мероприятий. По размерам и обстановке он полностью копировал столовую, разве что стояла сцена, с которой ректор непременно толкал какую-нибудь мотивационную речь. Изредка здесь проводили концерты, частенько соревнования между клубами и награждения. Сегодня вечером здесь проходили танцы.

Я вошла в открытые двери и замерла на пороге, зачарованно разглядывая обстановку. Не знаю, кто занимался украшением зала, но выглядел атриум сказочно. В воздухе кружили мелкие блестки-снежинки. С галереи свисали мерцающие сосульки, по виду настоящие, но наверняка муляж. Вряд ли бытовики рискнули бы позвать кого-нибудь с ледяном магией, чтобы потом эти сосульки начали таять и устроили локальную весеннюю слякоть посреди бального зала. На втором этаже стояли фуршетные столы, и народу рядом с едой толпилось немало.

Во всем этом сверкающем, мерцающем и светящемся великолепии я отыскала взглядом Кирана. В черном костюме и в белой рубашке с бабочкой, отчего-то ужасно взрослый и невероятно сексапильный, с полуулыбкой на губах он разговаривал с приятелями из команды по магболу. Гордостью на балах я не страдала, так что подхватила юбку и двинулась к нему через толпу. В какой-то момент он меня заметил и в лице мелькнуло искренне удивление.

– Привет, – улыбнулась я.

– Что ты сделала со своими волосами? – ошарашенно вымолвил он вместо приветствия и недоверчиво потер почти белый локон между пальцами.

– Побочный эффект прошел.

– Тебе идет, – отвесил спорный комплимент Киран.

– Натуральный-то цвет волос? – рассмеялась я.

– Просто, Эда… – Он внезапно погладил меня по голове, как ребенка. – Я правда думал, что ты разноцветная!

– Я поняла: ты очень рад, что не повезешь к своим родителям радужного единорога, – хмыкнула я. – Лучше скажи, как тут наши конкуренты поживают?

– Нормально поживают, – отозвался он. – Адам Фейн вышел из спора.

– Смотри-ка, парни самоустраняются! – обрадовалась я и тут заметила клуб зельеваров, с самым высокомерным видом не вошедший, а буквально вступивший в зал.

Они остановились в дверях, горделиво осмотрелись, и тут же начали тесниться, потому что напрочь перекрыли проход.

– Пойду с ребятами поздороваюсь, – быстро проговорила я.

– Не смей танцевать с очкариком! – предупредил он. – Я даже отсюда вижу, как он на тебя смотрит!

Адмир Раут действительно пялился.

– Вообще-то, звезда магбола Киран Зейн, он смотрит на тебя, – развеселилась я.

Торжественную часть и очередную вдохновляющую речь ректора Норса, видимо, призванную считаться поздравлениями с Новым годом, мы с зельеварами честно проели. Аппетит своими пожеланиями учиться прилежно глава академии поднимал отменно! Да и в другое время к столам было просто не протолкнуться.

Потом заиграла музыка и начались танцы. На стеклянных стенах закружились магические иллюзии. Каждая новая мелодия превращала атриум то в королевский бальный зал, то окружала цветочным вихрем, то погружала в ночную темноту, наполненную звездами.

– Амбер! – Раут откашлялся и протянул руку. – Позволь тебя пригласить на танец.

Я в растерянности посмотрела на тарелку с недоеденными тарталетками и призналась:

– Если честно, Адмир, я плохо танцую.

– Я тоже, – поддакнул он. – Но мы зельевары!

– И чего? – не поняла я.

– Мы не сдаемся под гнетом обстоятельств!

– Тогда спроси у Кирана Зейна, – попросила я. – Если он будет не против, то мы пойдем танцевать.

Возникла странная пауза.

– Может, еще профитролей съедим? – предложил Адмир. – На танцевальном паркете все равно без нас не заскучают.

– Да, и маленьких бутербродиков с икрой тоже прихвати, – попросила я, когда он ловко протиснулся в толпе жующих к фуршетному столу.

Внезапно атмосфера в зале поменялась. Магический снег, мерцающий в воздухе, посыпал гуще. Стеклянный купол затянули серебристые морозные узоры, словно в закрытом помещении резко похолодало. Иллюзии на стенах изменились, атриум превратился в ледяной дворец и в притихшем от предвкушения зале рассыпались первые хрупкие, словно хрустальные ноты Серебряного танца.

А я с тарелкой тарталеток стояла на втором этаже! Самое опасное, если Кирана кто-нибудь пригласит. Он, естественно, девчонку отошьет и напрочь порушит весь гениальный план. Пришлось сунуть тарелку приятелю-зельевару, подхватить юбку и, молясь, чтобы не скатиться с лестницы кубарем, дернуть на первый этаж.

Я пересекала зал с такой ожесточенной решительностью, что, прямо сказать, была слегка не похожа на сильно влюбленную. А вот на девушку, надумавшую обогатиться за счет кретинов, посмевших поставить на нее деньги, очень даже! Киран следил за моим стремительным приближением, небрежно сунув руки в карманы и склонив голову набок. Видимо, сильно удивлялся, за какие заслуги ему досталось такое счастье.

Музыка лилась, в центр зала уже вышло несколько пар. На танцевальном паркете Андреас внезапно кружил рыжую Молли, девчонку из группы поддержки.

Игроки из сборной следили за нами с откровенно злорадными ухмылками. Они с предвкушением ждали представления. В общем, все шло как по маслу!

Утвердившись в шаге от Кирана, я посмотрела ему в глаза.

– Ты со мной потанцуешь?

– Я разобью ему очки, – с мягкой улыбкой тихим, теплым голосом невпопад ответил тот. – Твоему очкарику.

– Чего?

– Он меня бесит.

– Так ты отказываешь мне в танце? – подсказала я, выразительно изогнув брови, если он вдруг подзабыл, что у нас вообще-то спектакль для его азартных приятелей.

– Ни за что.

– В смысле?! – воскликнула я.

Мгновением позже Зейн обнял мое лицо ладонями и под чарующие звуки прекрасной музыки Серебряного танца поцеловал глубоким, взрослым поцелуем. Я цеплялась за его плечи, чтобы не стечь на танцевальный паркет, и меньше всего думала о том, что мы с треском провалились.

Киран оторвался от моих губ, чмокнул в кончик носа и вымолвил:

– В смысле, что они маршируют к демонам, а мы идем танцевать. Я не желаю с тобой расставаться.

– Но это не всерьез! – возмущенно пискнула я и едва не шарахнула его маленьким клатчем.

– Даже не всерьез. Давай поспорим, Эда Амбер, что мы всегда будем вместе.

Эпилог

Собираться всей семьей в Вумворде на Новый год давно стало доброй традицией. К счастью, дом у свекров вмещал всех Зейнов и многочисленных гостей. Еще на большую украшенную бантиками и конфетами ель в гостиной хватало места.

В этот раз мать Кирана, невысокая темноволосая женщина, встречала нас в дверях.

– Бабуля Оливия! – Пятилетний Дени бросился со всех ног к любимой бабушке. На пороге, правда, споткнулся и буквально влетел в теплые объятия Оливии.

Мы поднялись по ступенькам, расцеловались, а потом внезапно начался грабеж, хотя ничего не предвещало. Дени с довольной миной восседал на руках свекра, давно отошедшего от дел архитектора Варьяна Зейна, а Оливия с самой доброй улыбкой раскрыла ящичек с магическим замком и скомандовала:

– Госпожа королевский зельевар, сдаем планшет.

– Оливия, у меня служба… – попыталась отвертеться я.

– Да-да, – с понимающей улыбкой согласилась грабительница. – Как всегда. Клади.

– Ладно… – Я вытащила из большой сумки золотую пластину и уложила на дно ящичка.

– Господин архитектор, – обратилась Оливия к своему сыну и многозначительно кивнула.

– Нет, – отказался Киран. – Совершенно исключено. У меня идет проект.

– На счет три, – вкрадчиво пригрозила мать. – Один, два…

– Ну хорошо, – пробормотал он, вытащил из портфеля планшет и сдал на хранение.

Никогда не понимала, что именно Оливия собиралась сделать на счет «три» взрослому сыну, которому едва доставала до плеча. Он всегда ломался на слове «два». Я пробовала провернуть этот финт, но меня Киран не боялся. Хоть до десяти считай.

На сыне работало, на муже – нет. Загадка! Единственное, что заставляло супруга закусывать удила, это угроза случайно обнаружить в чашке утреннего кофе пару капель зелья правды.

– Профессор Амбер. – С улыбкой хозяйка дома протянула отцу, каждый год проводившему зимние каникулы в Вудворде, ящик.

– Я же гость, госпожа Зейн, – с укором в голосе напомнил он.

– У гостей в этом доме нет личной библиотеки, – в свою очередь намекнула Оливия что отвертеться не получится, и без зазрения совести надавила на самое больное отцовское место.

– Пожалуй, стоит отдохнуть пару дней от работы, – вздохнул тот и тоже отдал планшет.

– Как видите, это было не больно, – с ироничной улыбкой пропела она и захлопнула крышку ящика.

До середины дня мы украдкой ходили к свекру отправлять сообщения с его планшета. Моя новая помощница чуть в обморок не упала, когда получила послание от бывшего главного архитектора дворца, о чем не забыла написать. Секретарь Кирана был парнем привычным. Он просто выпил успокоительного зелья и попросил передать мне, что хочет купить еще пару флаконов.

После обеда, когда главный семейный тиран удалилась к горячим источникам, я тишком вытеснила из кухни повара и взялась за новое зелье, которое от меня ждали уже после праздников. Дени с любопытством следил за процессом и играл в любимую игру: поставь мать в тупик заковыристыми вопросами.

– А если Морозному колдуну не понравится угощение? – допытывался он. – Мне не достанется подарков?

– Морозному колдуну непременно понравится, – пробормотала я себе под нос, аккуратно процеживая горячий эликсир в стеклянный графин, чтобы зелье поскорее остыло. – Он любит морс. Овсяного печенья сейчас под елку поставим, только быстренько процежу эликсир… Пока бабушка не видит, что твоя мама решила чуток поработать у нее на кухне.

Мы пересыпали овсяное печенье, приготовленное поваром, из жестяной банки в большую миску и с торжественным видом отправились прятать под елку. Едва зашли в гостиную, как входная дверь распахнулась. Принеся зимний холод, через порог в костюме Морозного колдуна, в смысле в длинной синей накидке, остроконечном колпаке и с накладной бородой до пояса, важно вошел профессор Амбер собственной персоной. Очки он снять, конечно, забыл.

– Здравствуй, маленький Дени! – прогудел папа.

– Морозный колдун! – взвизгнул сын от счастья. – Я знал, что ты настоящий!

Не успел ребенок переварить радость, как на втором этаже внезапно прозвучали тяжелые шаги. Дедушка Варьян, одевшись в костюм колдуна, веско и важно начал спускаться по лестнице. Тут он увидел замерзшего в дверях конкурента и обалдело замер.

– Еще один! – воскликнул Дени. – Ты раздвоился?

– Мы пришли с севера и юга! – нашелся свекр.

– Хо-хо-хо! – поддакнул ему басовитым голосом отец.

– Да вашу ж мать… – прозвучало за спиной недовольное бормотание.

Мы с ребенком обернулись. Из кухни, поправляя на ходу сползшую бороду, выходил Киран в костюме. В отличие от наших отцов, накидка колдуна была ему широковата. По выходным муж по-прежнему занимался любительским магболом и находился в превосходной форме.

– Мальчик Дени! – развел он руками. – Я принес тебе подарки.

– Третий! – с восторгом воскликнул малыш. – Мама, а ты говорила, что из-за драки с Вэйном Морозный колдун забудет, где находится наш дом! Но их трое!

Киран посмотрел на меня выразительно-вопросительным взглядом. С трудом сдерживаясь от издевательского смеха, я только развела руками. В общем, в гостиной внезапно случился слет Морозных колдунов! Один краше другого.

В прошлом году Дени очень ждал Морозного колдуна, но в горах началась метель и приезд актеров пришлось отменить. В этом году Зейны, а заодно и один Амбер проявили инициативу… Осталось только Оливии вернуться с источников наряженной крылатым эльфом.

Сконфуженные Морозные колдуны собрались в гостиной возле елки.

– Слушайте, Морозные колдуны, нам надо сделать карточку! – с трудом сдерживая смех, заявила я. – Не улетайте пока, принесу магкамеру.

Через пять минут, отыскав в вещах кофр с магкамерой, я спустилась в гостиную. Оказалось, что Оливия успела вернуться и с умилением слушала, как любимый внук выступал перед Морозными колдунами с длинным стихотворением. Сказочные волшебники с самым дурацким видом сидели рядком на диване и, кривясь, что-то хлебали из глиняных кружек.

– Хозяйка, – прокряхтел муж, обтирая облитую бороду, – что-то новогодний морс ты сварила горький.

– Я не варила морс, – недоуменно посмотрев на свекровь, призналась я.

– А что было в стеклянном графине? – быстро спросила она, почуяв неладное.

У меня зашевелились на затылке волосы.

– Сонное зелье, – медленно протянула я, и в гостиной установилась гробовая тишина. – Варила в первый раз. Побочки неизвестны…

Это был самый тихий праздник с того времени, как мы с Кираном танцевали на академическом балу Серебряный танец. Морозные колдуны втроем проспали Новый год. Проснулись через двое суток, бодренькие, свеженькие, прекрасно отдохнувшие. С ярко-синими волосами.

От Автора

Дорогие мои читательницы!

Спасибо большое, что вы вместе со мной прожили историю Эды Амбер и Кирана Зейна. Я всегда считала несправедливым, что чудаковатые девушки-зельевары остаются героинями второго плана. Ведь они яркие звездочки! Здорово, что у меня появилась возможность рассказать о такой героине. И компания для воплощения этой идеи подобралась отличная!

Вы помните? В разговоре Киран под зельем правды выдает Эде имена всех товарищей по команде, заключивших пари. Об этих парнях и милых девушках, о которых они и сломали копья, вы можете прочитать в других повестях мини-серии «Они на нас поспорили!».

Как на самом деле выглядели со стороны Эда и Киран под веселящим зельем, и отчего Руби Бонфаер все время ссорилась с Эриком Дарквотером, рассказано в повести Киры Крааш «Спорим, ты будешь моей?». https://www.litres.ru/book/darya-staal/sporim-ty-budesh-moey-71295919/ (https://www.litres.ru/book/darya-staal/sporim-ty-budesh-moey-71295919/) О том, как на самом деле зовут рыжеволосую Молли, девушку из команды поддержки, и как она связана с Дерейком Стафшером, можно узнать из повести Анны Одуваловой «Ты проиграешь, маг!». https://www.litres.ru/book/anna-oduvalova/ty-proigraesh-mag-71295910/ (https://www.litres.ru/book/anna-oduvalova/ty-proigraesh-mag-71295910/) Для кого именно милая, но несгибаемая Эбби Фрост покупала зелья у Эды и почему валилась с ног с утра пораньше, рассказано в повести Татьяны Сергановой «Неприступная Эбби Фрост». https://www.litres.ru/book/tatyana-serganova/nepristupnaya-ebbi-frost-71295913/ (https://www.litres.ru/book/tatyana-serganova/nepristupnaya-ebbi-frost-71295913/) Что на самом деле случилось с крольчихой Кукухой, и сумела ли ее поймать Иви Ламбертс, некромантка, мечтающая вернуться на бытовой факультет, рассказано в истории Ольги Дмитриевой «Пари на исцеление». https://www.litres.ru/book/olga-dmitrieva-33231655/pari-na-iscelenie-71295907/ (https://www.litres.ru/book/olga-dmitrieva-33231655/pari-na-iscelenie-71295907/) Приятного чтения!

Пусть любой день в году для вас будет светлым и счастливым! notes Примечания

1

Колдер Найт – повесть «Неприступная Эбби Фрост» Татьяна Серганова Эрик Дарквотер – повесть «Спорим, ты будешь моей?» Кира Крааш, Дарья Стааль Дерейк Стафшер – повесть «Ты проиграешь, маг!» Анна Одувалова Адам Фейн – повесть «Пари на исцеление» Ольга Дмитриева

Content

Марина Владимировна Ефиминюк
Давай поспорим

Глава 1. Удача нам не помешает

Глава 2. Смешные побочные эффекты

Глава 3. Давай поспорим

Глава 4. Замороженные на колесе

Глава 5. Дневник наблюдений

Глава 6. Воспоминания о кладбище

Глава 8. Потанцуем на балу?

Глава 9. Бальзам для красоты

Глава 10. Источники тепла и горечи

Глава 11.Ты на меня поспорил!

Глава 12. Зелье правды

Глава 13.Серебряный танец

Эпилог

1